— Другие люди отлично проводят время, — пожаловалась миссис Картер.

— Ну-у, — начал муж, — мы видели...

— Наклонившегося Будду, изумрудного Будду, плавучий базар, — продолжила миссис Картер. — А после обеда домой, и спать.

— Вчера мы ходили на праздник...

— Если бы ты приехал без меня, — прервала его миссис Картер, — то нашел бы, куда пойти... ты знаешь, о чем я, о каких местах.

«Она права», — подумал Картер, глядя на жену поверх чашечки кофе. Ее кудряшки покачивались в такт движениям ложечки. Она достигла того возраста, когда всем довольные женщины расцветают, как розы, а у обделенных жизнью появляются морщины. Глядя на ее шею, он начинал думать о гусыне. «Может, я виноват, — гадал он, — или ее... а может, причина врожденная, какая-нибудь болезнь желез внутренней секреции, передающаяся по наследству? Жаль, конечно, что в молодости хрупкость зачастую принимаешь за признак благородного происхождения».

— Ты обещал, что мы будем курить опиум, — напомнила миссис Картер.

— Не здесь, дорогая. В Сайгоне. Здесь особо не покуришь.

— Все-то ты знаешь.

— Здесь курят только кули. В курильнях грязно. Дурно пахнет. На тебя будут таращиться. — Он привел главный аргумент: — Там кишмя кишат тараканы.

— Я бы тоже нашла, куда пойти, если б приехала сюда без мужа.

— Японские стриптизерши... — начал Картер.

Но она о них слышала.

— Уродины в бюстгальтерах.

В нем закипела злость. Он потратил столько денег, чтобы взять жену с собой и утихомирить свою совесть — слишком уж часто он ездил один, — но трудно представить себе более унылую компанию, чем нежеланная женщина. Он заставил себя спокойно пить кофе, хотя ему хотелось грызть чашку.

— Ты расплескал кофе, — заметила миссис Картер.

— Извини. — Мистер Картер поднялся. — Ладно. Я что-нибудь устрою. Подожди меня здесь, — он наклонился к ней через стол. — Только не удивляйся. Сама напросилась.

— Знаешь, обычно удивляться приходится не мне, — сухо улыбнулась миссис Картер.

Картер вышел из отеля и направился к Новой дороге. К нему подскочил юноша.

— Молоденькую девушку?

— У меня есть своя женщина, — мрачно ответил Картер.

— Мальчика?

— Нет, благодарю.

— Французские фильмы?

Картер замедлил шаг.

— Сколько?

Они остановились, поторговались на углу улицы, застроенной обшарпанными домами. Стоимость просмотра вместе с такси и сопровождающим потянула на восемь фунтов, но Картер подумал, что игра стоит свеч, если жена заткнется и более не будет требовать, чтобы он водил ее по злачным местам. Он вернулся в отель за миссис Картер.

Ехали они долго, остановились около моста через канал с грязной, вонючей водой.

— Следуйте за мной. — Провожатый первым вылез из кабины.

Миссис Картер коснулась руки мужа.

— Это не опасно?

— Откуда мне знать? — От ее прикосновения его чуть не передернуло.

Они прошли в темноте пятьдесят ярдов, остановились у бамбукового забора. Потом их впустили в крохотный дворик с утрамбованной землей и деревянной хижиной. Кто-то, вероятно мужчина, спал под сеткой от москитов. Хозяин пригласил их в душную комнатушку с двумя стульями и портретом короля. Экран размерами лишь ненамного превосходил книгу.

Первый фильм им не понравился: пожилой мужчина «оживал» под руками двух светловолосых массажисток. Судя по их прическам, съемка велась в конце двадцатых годов. Картер и его жена весь фильм просидели с недовольными лицами, не обменявшись ни словом.

— Фильм, конечно, не очень, — вынес Картер очевидный вердикт по окончании показа.

— Так вот что здесь называют французскими фильмами, — фыркнула миссис Картер. — Это отвратительно и совершенно не возбуждает.

Начался второй фильм.

У этого уже был сюжет. Молодой человек, его лицо скрывала шляпа с большими мягкими полями, «снял» девушку на улице (одежда сразу позволяла определить ее профессию) и проследовал за ней в комнату. В фильме играли молодые актеры, и оператору удалось передать обаяние и волнение юности. Когда девушка сняла шляпку, Картер подумал, что ее лицо ему знакомо, и из глубин памяти всплыла картина двадцатипятилетней давности. Кукла на телефоне, фотография над изголовьем двуспальной кровати. Девушка разделась, аккуратно сложила одежду, наклонилась над кроватью, чтобы расправить простыню, позволяя любоваться собой камере и молодому человеку. Потом помогла ему освободиться от одежды. И тут он все вспомнил: помогла родинка на плече.

Миссис Картер заерзала на стуле.

— Интересно, где они находят актеров, — голос у нее чуть осип.

— Проститутка, — ответил Картер. — Слишком уж откровенно, не так ли? Может, пойдем? — спросил он, ожидая, когда мужчина на экране повернет голову. Девушка стояла на коленях у кровати, обнимала молодого человека за талию. Ей не могло быть больше двадцати. Нет, он быстро подсчитал, исполнился двадцать один.

— Останемся. За все заплачено. — Ее сухая, горячая ладонь легла ему на колено.

— Я уверен, мы найдем что-нибудь получше.

— Нет.

Молодой человек откинулся на спину, девушка на мгновение оставила его. И тут, будто случайно, он посмотрел в камеру. Рука миссис Картер дрогнула на колене мужа.

— Господи! — воскликнула она. — Это же ты.

— Это тот, кем я был тридцать лет тому назад, — ответил Картер.

Девушка забралась на кровать.

— Отвратительно, — вырвалось у миссис Картер.

— Вот тут я не могу с тобой согласиться. Скорее, приятно.

— Полагаю, вы оба не раз смотрели этот фильм и наслаждались.

— Нет, я вижу его впервые.

— Почему ты на это решился? Я не могу на тебя смотреть. Сплошное бесстыдство.

— Я предложил тебе уйти.

— Тебе заплатили?

— Заплатили ей. Пятьдесят фунтов. Она очень нуждалась в деньгах.

— А ты бесплатно получил удовольствие?

— Да.

— Если б я знала, никогда не вышла бы за тебя замуж. Никогда.

— Мы с тобой встретились спустя много лет.

— Ты ничего не сказал мне, почему? Разве у тебя нет оправдания? — Жена замолчала. Он знал, что она пристально всматривается в него, став невольным свидетелем событий почти тридцатилетней давности.

— Я хотел помочь ей. Она никогда не снималась в таких фильмах. Ей был необходим друг.

— Друг? — переспросила миссис Картер.

— Я ее любил.

— Нельзя любить шлюху.

— Еще как можно. Насчет этого не стоит заблуждаться.

— Полагаю, ты стоял в очереди, чтобы попасть к ней.

— Ну зачем же так грубо?

— Что с ней сталось?

— Исчезла. Они всегда исчезают.

Перегнувшись через тело молодого человека, девушка выключила свет. Фильм закончился. «На следующей неделе будут новые». — Таец низко поклонился. Следом за провожатым они вернулись к такси.

— Как ее звали? — спросила миссис Картер, когда они сели в машину.

— Не помню, — ответил он, решив, что проще всего солгать.

Уже на Новой дороге она нарушила гнетущую тишину, повисшую над задним сиденьем.

— Как ты мог пойти на такое? Это же унизительно. А если тебя узнает кто-нибудь из твоих деловых партнеров?

— Такие фильмы друг с другом обычно не обсуждают. Кроме того, тогда я бизнесом не занимался.

— И долго ты с ней общался?

— Около года.

— Будь она сейчас жива, выглядела бы ужасно. Впрочем, она и тогда была простушкой.

— Мне она казалась красавицей, — ответил Картер.

Молча они поднялись в номер. Он прямиком прошел в ванную и запер за собой дверь. Москиты облепили лампу и большой кувшин с водой. Раздеваясь, он бросал короткие взгляды на свое отражение в зеркале. Тридцать лет дали о себе знать: тело расползлось, обрюзгло. Он подумал: «Господи, сделай так, чтобы она умерла. Пожалуйста, Господи, пусть она умрет. Иначе, когда я вернусь, на меня вновь посыплются оскорбления».

Но когда он вернулся, миссис Картер стояла перед зеркалом. Полураздетая. Длинные тощие ноги заставляли вспомнить цаплю, ожидающую, когда же подплывет рыбка. Она подошла к нему, обняла, кудряшки коснулись его плеча.

— Я и забыла, какой ты был красавчик.

— Прости. С возрастом человек меняется.

— Я не об этом. Ты и сейчас мне нравишься.

Она была сухая, жаркая, ненасытная в своих желаниях. «Еще, еще», — требовала она, а потом вскрикнула, как подбитая хищная птица. Когда он скатился с нее, сказала: «Уж и не помню, когда так было в последний раз», — и еще с полчаса радостно щебетала, прижимаясь к нему. Картер лежал молча, придавленный чувством одиночества и вины. Ему казалось, что в эту ночь он предал единственную женщину, которую любил.