Читатели уже много раз информировали меня о том, что в России публиковались критические рецензии на мои книги, на которые мне следовало бы дать «достойный ответ». У меня все как-то руки не доходили до такого «ответа», пока один из читателей не напомнил мне мое же обещание, данное в одной из книг, «непременно отвечать, причем тоже письменно» в случае опубликованных критических отзывов. Мне ничего не остается делать, как выполнить свое слово. Для ответа я выбрал рецензии, в которых остро представлена критика или неприятие моих идей. С одной стороны, это несправедливо по отношению к авторам положительных рецензий, которым я, естественно, благодарен, но с другой — я надеюсь, что они меня простят, поскольку мне надо показать несостоятельность аргументов моих критиков.

Но для начала я хочу сказать два слова об ученых и российской науке.

Я много раз писал о низком научном уровне общественной науки в России, утверждая, например, что даже академическое звание не делает человека ученым. Прошедшая кампания по приему в членкоры и академики РАН подтверждают мои и многих других авторов выводы, что наука в России оказалась на пороге разрушения. Косвенно подобный вывод содержится во многих моих работах при анализе трудов российских «ученых». Однако те же «ученые» столь же нелестно могут оценить и мой научный уровень, тем более, что я не испытываю недостатка в устной критике своих работ. Большинство из этих критиков, правда, их не читали, но они плохи уже потому, что написаны мной, человеком, «никогда не уживавшимся с начальством и постоянно оскорбляющим ученых».

Действительно, я не оцениваю «ученых» по их академическим званиям и степеням. Более того, утверждаю, что почти все академики и членкоры РАН по профилю обществоведение (историки, политологи, международники, социологи, философы), за крайне редким исключением (поэтому «почти»), не являются учеными, а представляют собой пронырливых бюрократов, обеспечивших себе лавры «ученых» должностями, лизоблюдством и гнусными правилами игры «я — тебе, ты — мне». Ну, как можно назвать ученым академика М. С. Титаренко (директор Института Дальнего Востока РАН), работы которого состоят из всяческих докладов на международных конференциях, написанных к тому же определенно не им. Хотя РАН и предъявляет весьма размытые требования для того, чтобы стать академиком или член-корреспондентом[2], но даже им не отвечают нынешние академики, ибо невозможно назвать их работы, которые «обогатили науку трудами первостепенного или выдающегося значения». Об академике Примакове я даже не говорю, поскольку его научные работы — это скорее журналистский взгляд на проблемы международного характера. Тем не менее именно такие, как он, определяли уровень науки даже в советские времена. Хорошо помню, как его команда (К. Саркисов, Ю. Кунадзе, В. Иванов и примкнувшие к ним С. Вербицкий, В. Лешке) пытались «завалить» меня на защите докторской диссертации в ИМЭМО. Один из главных формальных поводов для атаки — мои сомнения в реальности создания «Тихоокеанского сообщества». Они же и тогда, и позже почему-то уверовали в глупость о том, что в «АТР» будет сформировано сообщество, которое станет главным центром мировой политики и экономики к началу XXI века. Этот век наступил. Где же это пресловутое сообщество? Нет и никогда не будет. Так вот эти кандидаты исторических наук, издавшие по одной книжке (сделанной из кандидатской диссертации), по прошествии 20 лет так и не защитили докторские диссертации[3]. Любой человек при средних способностях может ее написать. (Сейчас, правда, и писать не надо — можно просто купить.) Правда, к науке такие диссертации чаще всего отношения не имеют. Они просто свидетельствуют о знаниях по той или иной проблеме. То есть доктор наук — это специалист, скажем, по внешней политике Японии, или по Ницше. В нынешнее же время и специалистом не надо быть. Диссертации покупаются, защиты устраиваются. Вон даже президенту России кто-то нарисовал кандидатскую диссертацию, содрав чуть ли не дословно текст с какого-то западного сайта в Интернете. Об этом писала российская и западная пресса.

В связи с такими «инсинуациями» возникает вопрос: что же такое ученый? Чтобы понять это, надо сначала уяснить, что такое исследователь или научный сотрудник. Научный сотрудник — это человек, стремящийся познать законы и закономерности природы и общества. Таких «стремящихся» в мире несколько миллионов[4]. Из них немногие познают тайны природы и общества, формулируя законы или фиксируя закономерности. Именно это группа людей и называется учеными. Среди них существует определенная градация степеней ума, которые на бытовом языке определяются словами: гений, талант, способность. Степень ума зависит от глубины познания природы и общества. В философских понятиях их можно распределить в терминах «всеобщее», «особенное», «частное». Естественно, гений вскрывает всеобщее, он открыватель фундаментальных законов или методов познания; талант — особенное, такие больше проявляются в прикладных науках, способный — частное, он чаще всего не выходит за рамки узкой специальности.

Спору нет: в общественных дисциплинах открывать закономерности значительно сложнее, чем в естественных науках. Хотя бы уже потому, что законы и закономерности в обществе вследствие краткосрочного существования самого человечества еще не сложились, они формируются как тенденции. Единицы выявляют эти тенденции. Тем не менее существует ряд признаков, которые позволяют отнести того или иного исследователя к классу ученых. Это анализ на понятийно-категориальном уровне, это способность прогнозировать, которая зависит от истинного, т. е. научного понимания тех или иных явлений или тенденций. Именно из этих критериев я исхожу, когда утверждаю, что в России ученых среди обществоведов почти нет. (На Западе их тоже почти нет, правда, по другой причине.) Самое удивительное, что на меня обижаются чаще всего именно кандидаты наук, когда я отказываю им в учености. Их не смущает даже то, что само слово «кандидат» означает, что его носитель только может стать ученым. В истории было немало случаев, когда настоящий ученый вообще не обладал никакими внешними степенями и званиями. Примеры: Г. Спенсер и Ф. Энгельс.

Я здесь не собираюсь углубляться в тему о науке, в частности о науке в России, т. к. ей посвящена специальная статья в книге.

А теперь я перехожу к критическому анализу рецензий на мои работы. За основу беру, как уже упомянул выше, прежде всего те рецензии, авторы которых пытались «сбалансированно» проанализировать «положительные и отрицательные стороны» моих работ. Меня, естественно, больше интересовали «отрицательные стороны».

Начну с рецензии А. Загорского на мою книгу про «АТР»[5]. Автор — когда-то мой коллега по работе в ИМЭМО, кандидат исторических наук. После распада СССР стал ярым поборником капитализма в России. В одной из шутливых характеристик востоковедов я дал такой портрет Алгорскому (Алексей Загорский): «Японовед-демократ. Вместе с «островами» готов отдать и всю Россию». Японцы, между прочим, это оценили, и теперь он пробавляется на японских харчах, читая студентам спецкурс в каком-то университете о том, насколько русские не правы, удерживая Курильские острова в своих руках. И обогащает их «аргументами». Следует признать, что Загорский один из немногих японистов, обладающий глубоким и широким диапазоном знаний по многим темам, касающимся Японии и международной ситуации на Дальнем Востоке.

Проблема в том, что он, как и все буржуазные исследователи, настолько заидеологизирован, что уже не в состоянии постичь научную истину в отрыве от буржуазных представлений о ней. На практике это означает, что все исследования буржуазных ученых в конечном счете направлены на то, чтобы обосновать только один закон — закон вечности капитализма. Любые отклонения от этого рассматриваются как ненаучные теории, догматизм и самое страшное — марксизм-ленинизм. Именно в последнем обвиняет меня Загорский, утверждая, что мне «свойственна апелляция к марксизму-ленинизму, и вытекающая отсюда ограниченность анализа».

У марксизма-ленинизма, как известно, есть два мощных метода познания: в естественных науках — это диалектический материализм, в общественных — диалектический историзм. Диалектика предполагает все явления анализировать в движении, в развитии; материализм освобождает исследования от мистики, богов и прочей чепухи; а историзм требует учета конкретного исторического времени происходящих событий и явлений. Скажем, нельзя оценивать убийства тысяч гугенотов во время Варфоломеевской ночи во Франции (1572 г.) или «тиранию» Ивана Грозного с его опричниной по этическим меркам поздних времен, когда эти мерки существенно изменились.

И что же плохого в методологической базе марксизма-ленинизма? Такой подход позволял его основателям давать точные прогнозы исторического развития, а нередко и точные даты будущих событий. К примеру, Энгельс весьма точно предсказал Первую мировую войну и революцию в России (последнюю за 23 года до ее свершения), не говоря уже о точных прогнозах перипетий прусско-австрийской войны, а до этого — ход войны в США между Севером и Югом. Ленин говорил о неизбежности американо-японской войны почти за 20 лет до ее начала. В «Диалектике природы» Энгельс на основе диалектического материализма, анализируя эволюцию становления живого в природе, утверждал, что возможно эмпирическим путем воспроизвести процесс возникновения живого из неживого, в чем сомневалось большинство ученых-натуралистов, например Паскаль. Этот прогноз Энгельса был подтвержден в 50-е годы XX века. И т. д.

Еще раз спрашиваю, чем их методы хуже, скажем, системного подхода или структурного анализа, на основе которых, между прочим, ничего серьезного не было открыто или пропрогнозировано. Пусть противники марксизма-ленинизма приведут хотя бы одну буржуазную работу, в которой на научной основе было бы доказано или предсказано хотя бы одно крупное историческое событие. (В данном случае я имею в виду не угадывания, а именно научный анализ.) Нет у них таких работ, а обычно есть болтовня типа: с одной стороны так, с другой — не так, а с третьей — все-таки так.

Вернемся к рецензии Загорского. Кто не читал книги, информирую. Одна из важнейших тем книги — доказательство отсутствия Азиатско-тихоокеанского региона. Точнее, так: термин существует, а региона — нет. (Между прочим, так же как и с богом: термин есть, а его — нет[6].) Как это возможно? Да очень просто: попробуйте определить страны, которые покрывает этот термин «АТР». Начинается кутерьма. Специалисты называют от 15 до 61 страны. Включают, например, сюда Австралию, Индонезию, некоторые умудряются включить даже Индию, а наиболее продвинутые — Казахстан и пр. Теперь посмотрите на карту. Большие части Австралии и Индонезии выходят в Индийский океан. При чем тогда Азиатско-тихоокеанский регион? Если мы начнем рассматривать каждую страну, окажется, что большинство из них географически имеют выход в два и даже три океана (Канада), причем половина из них вообще не имеют отношения к Азии. Вполне очевидно, что на основе географии мы не сможем выделить определенное количество государств, охватываемое термином «АТР». Географический подход здесь не работает.

А что работает при определении целостности региона? Первоначально следует выбрать критерии целостности. Загорский напоминает, что раньше в качестве критериев использовали этнокультуру и историческую общность (об этом у меня тоже сказано). Совершенно верно. Но попробуйте применить эти критерии к «АТР». Например, на их основе связать в общность индонезийцев и канадцев или русских и папуасов из Папуа — Новой Гвинеи (а все они с чьей-то глупой руки входят в единую целостность — «АТР»). Не получится.

Я взял в качестве критерия «интеграцию», подробно объяснив поначалу, что это такое вообще (т. е. как термин системного подхода), затем ее экономический смысл и, наконец, политическое содержание. Поскольку и в самом системном подходе есть различные концепции, я использовал теорию гипостазийного комплекса, подробно изложенную Ю. М. Батуриным в одной из его работ, на которую я и сослался. Загорский же обвиняет меня в том, что «обоснованность такого подхода не доказана». Из этой пустой фразы совершенно не понятно, что мне надо было доказывать: обоснованность самого системного подхода, или его гипостазийный вариант, или применимость его для решения задачи об «АТР»? Последнее как раз и доказывалось на протяжении большого количества страниц. Более того, мне пришлось даже подробно разъяснять в рамках экономического критерия, что речь идет не просто о торговых связях и даже не просто об инвестициях. Они не делают регион целостным хотя бы уже потому, что все страны торгуют между собой, а иногда и взаимно инвестируют. Речь идет именно о хозяйственной интеграции. Мне пришлось разъяснять разницу между интеграцией и интернационализацией. Оказалось, что даже многие экономисты, не говоря уже о японоведах и китаеведах, не разбираются в качественных различиях между этими явлениями. Этого не понял и Загорский, о чем свидетельствует его утверждение, что критерию интеграции соответствуют всего лишь два региона: Западноевропейский и Североамериканский. Совсем нет, Загорский-сан, только Западная Европа. Североамериканской интеграции, несмотря на НАФТА, еще не существует. Достаточно проанализировать ее слабое звено: Мексика — Канада, чтобы понять эту простую вещь.

Вызывает улыбку такое заявление Загорского: «Значительная часть мирового пространства остается за пределами соответствия выделенному критерию. Для примера достаточно привести Ближний Восток, Южную Азию, Латинскую Америку, Африку к югу от Сахары и т. д.» Этот умник, видимо, полагает, что все перечисленные им регионы «экономически интегрированы». Тогда ему надо доказать, что хозяйственные отношения стран Латинской Америки или Африки взаимосвязаны настолько, что они не могут существовать друг без друга (это один из критериев экономической интеграции). При этом он говорит о «привычной логике». Дорогой Загорский, с «привычной логикой» (синоним здравого смысла) не стоит ходить в науку. Ее место на кухне в разговоре с женой о даче и прочих «привычных» вещах.

Загорский, правда, не одинок в своем непонимании термина «интеграция». Академик Титаренко, например, всю свою жизнь трезвонит об «интеграции России в АТР». Директорам, впрочем, любая глупость простительна. На то они и начальники.

Несмотря на всю эту критику, Загорский, тем не менее, вынужден все-таки согласиться со мной, что этот критерий действительно доказывает отсутствие «АТР», но вместе с тем обосновывает существование другого региона — Восточной Азии, где интеграция обозначена как тенденция. Причем, я делал оговорку, что эта тенденция неустойчивая, и может в любой момент рассыпаться под воздействием другой тенденции: закручивания интеграционных процессов вокруг Китая.

Если по экономической части бывший тов. Загорский вынужден со мной согласиться, то на военно-политические сюжеты он реагирует крайне негативно.

Я, оказывается, не понял благих намерений американцев в их проектах по тихоокеанской интеграции. Они только и думали, что о «демонстрации жизнеспособной региональной интеграции без жесткого ограничения доступа на их (азиатские — О.А.) рынки». Я же, «ограниченный идеологическими догмами», «рассуждая в традиционно марксистском духе», обращал свой пафос «на повторение советских пропагандистских тезисов времен холодной войны». Неверно я также оценил и военно-политические аспекты региона, т. е. приписал США ложные намерения в области безопасности в «АТР». Главная идея Загорского заключается в том, что я будто бы игнорирую экономическую политику США и утрирую военно-стратегическую значимость региона.

На самом деле я писал: «Все эти разговоры о Тихоокеанском сообществе возникли в ответ на потребность транснациональных компаний США, Японии, Австралии и Канады обосновать идею «свободной торговли» и «либерализацию» торгового режима в отношении развивающихся стран, главным образом в районе Восточной Азии. Конечно, подогревали подобные теории и военно-стратегические соображения, о которых речь ниже, но экономическая сторона была более «питательной» и в прямом и переносном смысле».

Разве из таких рассуждений вытекает, что я игнорировал «экономическую политику США»? Наоборот, экономические интересы всегда были доминирующими в политике любой страны. Другое дело, какими средствами они обеспечивались. Как раз в 80-е годы военно-политическая ситуация в Восточной Азии была весьма неблагоприятна для США, почему они и уделяли именно в те годы повышенное внимание проблемам безопасности. Загорский же перебрасывает время в 90-е годы (а я писал о 80-х), когда, дескать, окончилась холодная война и противостояние между США и Россией сошло на нет. Но Загорский не только демократ, обидевшейся за США, он еще и японовед, причем не простой, а радеющий об интересах Японии. Он даже умудряется поставить под сомнение, что Япония является региональной военной державой. Говорит, что на этот вопрос «однозначного ответа нет». В отношении Китая есть однозначный ответ, а в отношении Японии — нет. То что военный бюджет Японии превосходит официальный бюджет КНР раза в три, для нашего самурая не в счет. И то, что военный потенциал Японии многократно превосходит военный потенциал России на Дальнем Востоке, а по общему военному бюджету они как минимум равны, это тоже для него ничего не значит. Как человек антироссийской ориентации он вообще больше верит миролюбивой политике США, совершенно игнорируя сумму в 450 млрд долл. в год на «оборону», которые Вашингтон, видимо, использует «во имя мира во всем мире».

Загорский — типичный образчик идеологической зашоренности, что препятствует ему стать подлинным ученым. Достаточно чуть задеть «столп демократии» (США), как они тут же срываются с цепи, облаивая всех не согласных с «миролюбивой» политикой США.

К науке все это не имеет никакого отношения. Свидетельством служит не только заидеологизированность критики демократа Загорского, но и то, что он «не заметил» глав о Японии, КНР, США, России на Дальнем Востоке, не «заметил» теоретические части в последних главах монографии. Впрочем, ему это и не надо. Он и так все знает… не читая, или читает, не вникая.

Совершенно иной тип рецензии на эту книгу был написан профессором А. Г. Яковлевым, ученым марксистского направления, который достаточно подробно разобрал и оценил все главы монографии[7]. И хотя не со всеми критическими замечаниями я могу согласиться, но не могу их оспорить, потому что у него нет возможности мне ответить. Он, к сожалению, скончался.

Кто-то может спросить: а зачем надо определять «АТР»? Затем, дорогой читатель, что нельзя проводить политику «АТР» в несуществующем регионе, как это делает Россия. Именно поэтому столь ничтожны результаты этой политики, за исключением одного направления — китайского (плюс «оружейного»). Но оно не имеет никакого отношения к политике в «АТР».

Теперь о рецензиях на другую книгу — «Двадцать первый век: мир без России». Эта книга дважды в разных издательствах публиковалась в России (М.: Альянс, 2001; М.: ЭКСМО; Алгоритм, 2002). Была она опубликована и в США, а также в Китае, в Шанхае, на китайском языке. В газетной рецензии в КНР (автор и переводчик книги — проф. Чжан Цзяньжун) было пересказано содержание работы с упором на законы и закономерности во внешней политике государств и в области международных отношений. В США же и в Англии, несмотря на предварительные обещания, рецензии писать отказались, т. к. содержание «не вдохновило». Не вдохновила эта монография и экспертов по России на Западе, причем из-за одной главы — «Место России с начала 20 века до начала 21 века», из которой следует, что капиталистическая система в России разрушает эту страну, а социалистическая — укрепляет. Этот вывод противоречит представлениям демократов о вечных и универсальных ценностях, т. е. демократии и рыночной экономики. Почему в России эти ценности не срабатывают, не понятно, но против цифр возражать трудно, поэтому лучше эту книгу проигнорировать. Что и было сделано в соответствии с принципами западной демократии. Прямой цензуры нет, но и книги нет.

В России появилось несколько рецензий, среди которых на законы обратили внимание П. Сергеев и А. Фурсов. «Сбалансированную» рецензию дал Б. Соколов (точнее, две рецензии), который в «критической части» возразил против цифр по советскому периоду из уже упомянутой главы. Я к нему еще вернусь.

Сейчас же перейду к неожиданной рецензии в Израиле, опубликованной в русскоязычной газете «Вести» (причем в двух номерах от 18 марта и 1 апреля 2004 г.). Написал ее доселе неизвестный мне писатель, историк и журналист — Михаил Рувимович Хейфец, покинувший Советский Союз в 80-м году.

С писателями не спорят.

Вообще-то с писателями/поэтами, как и с женщинами, я обычно не спорю, поскольку организация их мозга не предполагает научные дискуссии. Что касается женщин, то этот «сомнительный» тезис я доказал в книге «О любви, семье и государстве» (М.: КомКнига, 2006). Что же касается писателей, то эта «инвектива» доказана мной на примере Л. Толстого, точнее, второй части эпилога «Войны и мир», в которой великий писатель пытался философствовать[8]. Естественно, кроме банальностей у него ничего не вышло. В мировой истории вообще крайне редко можно обнаружить писателей с научным мышлением. В России к таким можно, пожалуй, отнести Г. Чернышевского и А. Герцена. Но проблема в том, что в России именно писатели, а не ученые оказывают влияние на развитие общества. И это тоже объяснимо. Поскольку сам тип русского мышления в силу множества факторов иррациональный, типично женский, он лучше воспринимает столь же иррациональные объяснения «жизни» писателями. Это ни хорошо, ни плохо. Это просто факт бытия российского народа. Конечно же, по своей социальной направленности писатели писателям рознь. Одни писатели готовили Россию к революциям, в частности к социалистической революции, другие выступали против социализма. В послевоенные годы возникла группа диссиденствующих писателей, среди них отъявленные антисоветчики во главе с одним из главных идеологических разрушителей СССР (а заодно, к его же удивлению, и России) А. Солженицыным. Причем, пишут и выступают они против социализма совершенно искренне, они не копаются в научной истине, они несут «правду». Таких «правдистов» на Западе власть обычно не трогает, поскольку влияние их на общество минимальное. В России же их влияние огромно. Поэтому и в царские, и в советские времена власть постоянно держала писателей под каблуком, а некоторых прижимала вплоть до отправки в ссылку и сажания в «кутузку». Однако при Горбачеве, затеявшего гласность без границ, писатели и журналисты получили неслыханную возможность для пропаганды антикоммунизма, т. е. антигосударственной идеологии на то время, в результате чего они умудрились развалить советскую империю, за что им демократическое спасибо от всего Запада. Но я отвлекся.

Как быть объективным.

Возвращаюсь к рецензии писателя Хейфеца. Его рецензия написана как бы в размышлительном ключе: за что-то хвалит, но больше ругает за мою наивность и глупость опять же в связи с оценками советского периода. Я бы не стал отвечать на все это, но проблема в том, что его аргументация и фактура представляют собой арсенал всех антисоветчиков и ненавистников социализма. У Хейфеца, правда, для этого есть основания. Он все-таки шесть лет просидел в тюрьме при советской власти. Даже с этой точки зрения ему трудно быть объективным. Я сам себе часто задавал вопрос: а если бы я оказался где-нибудь на нарах в Магадане, смог бы быть объективным в отношении советской власти или нет? Долго не мог ответить на этот вопрос. В конце концов ответил: если бы стал писателем, то точно нет, но если претендую (всего лишь претендую) на звание ученого, то просто обязан быть объективным. Иначе надо менять профессию. И в то же время я прекрасно осознаю, что в обществоведческих науках невозможно быть беспристрастным. Эти науки идеологичны по своей природе. Как же сохранить объективность при анализе обществ либо тех или иных общественных деятелей? Для этого существует много способов и средств, а самое главное — метод диалектического историзма или, если угодно, исторической диалектики. Что это значит? Это означает сравнительный анализ во времени и пространстве. Например, анализируя какое-то общественное явление в той или иной стране, необходимо проанализировать аналогичное явление в той же стране по вертикали времени, а также в других сопоставимых странах того же времени (по шкале пространства). К примеру, в принципе нельзя сравнивать одни и те же явления, происходившие в России и, скажем, в Швейцарии, как это делает журналист А. Минкин из «Московского комсомольца». Если уж вы пишите о «промахе» Сталина в связи с началом войны, сравните аналогичный «промах» Рузвельта (Пирл-Харбор), и промахи всех руководителей стран Западной Европы (горизонталь). Если вы пишите о голоде Поволжья при большевиках, то сравните голод в том же Поволжье при царе-горохе (вертикаль). Когда кто-то пишет о «незначительном» развитии СССР за годы советской власти, то надо сравнить темпы этого развития с другими похожими по масштабам странами, с чего советская Россия начинала и чего достигла. Наконец, при этом постоянно надо учитывать конкретные исторические и природно-климатические условия. Одно дело — развитие страны при среднегодовой температуре в — 5, 5 С (Россия), другое — при + 15–2 °C (Франция, Англия). Именно такой путь анализа может избавить исследователя от субъективизма. Мне, например, в силу множества причин не нравится капитализм в принципе как система. Но я вынужден признать, во-первых, его положительную историческую роль и объективную необходимость, во-вторых, его еще сохраняющуюся потенцию, в частности в США.

Что такое «прогресс»

Однако главным критерием развития нации, или прогресса является дельта жизни как самой страны, так и людей ее населяющих. Эта идея научно первоначально у меня была высказана в книге «Диалектика силы: онтобия» (М.: Едиториал УРСС, 2005). Сейчас же она обоснована в монографии «Общество: прогресс и сила (Критерии и основные начала)» (М.: Издательство ЛКИ, 2008). Здесь же коротко повторю определение прогресса для тех, кто не читал этой книги.

Прогресс есть «приращение» жизни, т. е. разница между тем, сколько отпущено человеку природой (законами неорганического и органического миров), и тем, сколько он реально (актуально) проживает благодаря своим знаниям. Эту разницу я называю дельтой жизни, или прогрессом. Для наглядности ее можно выразить так: b_λ = L_A - L_N, где L — продолжительность жизни, A — актуальная, или реальная, средняя продолжительность жизни, N — естественная, или биологическая продолжительность жизни, отпущенная природой. Отсюда, цель жизни заключается в стремлении добиться прогресса, т. е. увеличить дельту жизни. На всякий случай напомню, что первоначальная средняя продолжительность жизни гуманоида на протяжении более 99 % времени его существования на планете была равна 18 годам. Ныне она доведена в развитых странах почти до 80 лет. Причем, скачок (или революция в развитии биологического вида) пришелся на последние два столетия. Это означает, что человек благодаря своим знаниям «обошел» природу, увеличив дельту жизни в четыре раза.

Но этот критерий соотносится с ростом населения страны. Здесь должны быть оптимальные соотношения между дельтой жизни индивидуума (оргагенез) и приращением рода (филогенез).

Все сказанное как раз и относится к методу исторического и диалектического материализма.

Естественно, М. Р. Хейфец, как писатель, не придерживается научных подходов. Но они отсутствуют и у так называемых ученых-советологов. Поэтому в своем ответе, хотя я ссылаюсь на текст, написанный Хейфецом, имею в виду всех «специалистов» по России из когорты советологов и кремлеведов. Я очень хорошо знаю их работы, и по содержанию они практически ничем не отличаются от рецензии израильского писателя. Поэтому я прошу Михаила Рувимовича на меня не сердиться, если иногда напишу что-то резкое, неполиткорректное. Просто за Вашим текстом я вижу оголтелых антисоветчиков, которые никогда сами не отличались политкорректностью. Так что заранее «извиняйте».

Марксизм в понимании Хейфеца

Итак, писатель Хейфец, пропустив «мимо глаз» теоретические части работы, сконцентрировался на «советской части», которая у меня занимает, как я уже отмечал выше, самую ничтожную долю работы. Хотя подробно сюжет о Советском Союзе у меня разбирался в другой работе («Россия в стратегическом капкане», издана дважды), но она, судя по всему, не попалась писателю на глаза. В этой же я просто привел статистический материал, не особо его комментируя. Но прежде чем я перейду к этим цифрам, я хочу обратить внимание на такие моменты. Как и все антисоветчики и антимарксисты, наш автор Маркса с Энгельсом или не читал, или читал что-то выборочно. К такому выводу меня подталкивает содержание главы «Идеология XX века» в брошюре Хейфеца «Идеология и политическое насилие в Израиле» (интернетовский вариант), в которой он сопоставляет две идеологии — коммунистическую и расовую как самые главные идеологии XX века. Демократы наверняка обиделись бы на такое суждение, но автор не понял сути и указанных идеологий. Впрочем, здесь не об этом. А о его понимании марксизма. В рецензии он, например, пишет: «И уже в любом случае истинная социалистическая система потребует для своего воплощения то необходимое условие, что было сформулировано классиками: отмирание государств. И наций. И семей…»

В какой работе классиков утверждалась такая чушь? Отмирание государств предполагается при коммунизме, а не при социализме. Нации же отмирают, точнее, исчезают вне зависимости от формаций. Писателю следовало бы полистать какой-нибудь учебник по мировой истории, чтобы узреть, сколько наций поисчезало без всякого «социализма» и «коммунизма». А насчет семей: при социализме она укреплялась, а вот при капитализме — полный крах, рушится прямо на глазах. Да и статистика любой развитой кап. страны подтвердит это. В капиталистической России же полная катастрофа: на 1000 браков 800 разводов.

А вот еще одна глупость: «Маркс одним из первых обратил внимание науки на экономический аспект, на важнейшее влияние хозяйственных процессов на ход мировой истории. Тем не менее в XX веке стало ясно, что историю формируют все-таки не экономические, а прежде всего идеологические приоритеты народов. Массы нередко действуют вопреки своим очевидным материальным нуждам, подчиняя поступки тем ценностям и идеям, что были выработаны народами в ходе исторического развития — религиозного, идеологического, цивилизационного».

Писатель Хейфец то ли не знает мировой истории, то ли у него не хватает знаний отличить причины от следствий. Возьмем тот же XX век, его начало, Россию. Крестьяне жгли помещичьи усадьбы из-за разногласий по поводу религий? Идеологии? Или им не нравились «цивилизационные» взгляды помещиков? А забастовочное движение рабочих тоже питалось религиозными разногласиями, или все-таки в их основе были экономические причины? Ленин как раз и стремился внести в это движение идеологию, критикуя лидеров рабочих за их «экономический хвостизм». Или, может быть, Япония и Китай собачатся из-за островов Сэнкаку-Дяоюйдао из-за религии, идеологии? Да плевали бы они на эти острова, если бы в зоне этих островов не было нефти. Смешно было бы доказывать первопричинность экономических факторов практически во всех явлениях мировой истории (это, между прочим, было доказано и передоказано задолго до Маркса). Другое дело, что многие из них камуфлируются под идеологию специально для оболванивания «масс» и всяческих глупцов от интеллигенции. Неужели господин Хейфец всерьез думает, что агрессия США против Ирака была осуществлена ради «демократии» против тирании Саддама Хусейна? Даже сама конфронтация между мировым социализмом и мировым капитализмом (период холодной войны) велась из-за экономики хотя бы уже потому, что социализм вырывал целые страны из-под прямой эксплуатации империализма. Но надо отдать должное искусству капиталистов. Они сумели перестроиться и теперь эксплуатируют страны Третьего мира, а заодно и Второго (так называются «переходные страны» типа России) значительно более изощренными средствами, чем в период классического колониализма. Настолько изощренно, что этого не понимают не только буржуазные писатели, но и многие, так сказать, ученые.

У мистера Хейфеца курьезная ссылка на меня в связи с тем, что я упомянул существовавший после реформ Мэйдзи лозунг: «сильная армия, богатая страна». Идея в том, что до второй мировой войны Япония богатела за счет военной силы и экспансии, а после войны и без сильной армии Япония умудрилась стать второй экономической державой мира. Курьезность заключается в том, что автор, только что отрицавший первичность экономических факторов, сам же с одобрением оценивает экономическую политику Японии, освобожденной от военного «аспекта». И в этом нет ничего удивительного. В принципе, если государство в состоянии добиваться экономических целей экономическими средствами, то ему и не нужна военная сила. Военные средства, между прочим, так же как и политические, пропагандистские и т. д. — это вспомогательные средства. Они нужны тогда, когда вы не в состоянии обеспечить свои экономические интересы экономическими же способами. После Второй мировой войны японцы оказались значительно хитрее, умнее: путем весьма изощренных экономических способов они стали успешно добиваться своих экономических целей. Зачем же им военные средства? Кстати, зачем — не зачем, а современную армию они, тем не менее, содержат. Так, на всякий случай. Но упор делают на экономику. И в целях, и в средствах. Где здесь религия? Или идеология?

И, кстати, о народах. С этим словом надо обращаться очень осторожно. Мы, например, привыкли к фразе: «Советский народ победил фашизм». В то же время для нас прозвучало бы дико, если бы мы сказали, что германский народ напал на Францию, другие страны Европы, а затем на Советский Союз. Или французский народ безропотно капитулировал перед немецким народом. Также вряд ли кто скажет, что американский народ напал на народ Ирака. Поэтому прежде чем обращаться к «народам», надо много раз подумать о контексте. В том контексте, в котором Хейфец употребил это слово в связи с Марксом, оно неуместно.

Хейфец + Безансон против «советского прошлого»

Итак, я подхожу к главному — к советскому прошлому, которое у меня выглядит «сверхсоблазнительным», а у господина Хейфеца, понятно, «сверхпротивным» (гадким).

Сразу же обращаю внимание на то, как подаются приведенные мною цифры об экономическом развитии СССР. Писатель Хейфец «забывает» указать, что цифры эти почерпнуты из американо-английских справочников и работ авторов, на которых я ссылался. Я сознательно почти не использовал советскую статистику, т. к. заранее знал, что ее назовут лживой. Поэтому я использовал статистику западных источников, в том числе ЦРУ (которое специально пересчитывало советские данные), а также международных организаций, чтобы не быть обвиненным в предвзятости. Кроме того, я использовал статистический материал одного из русских экономистов, который опять же специально пересчитал и пересмотрел официальные данные Госкомстата СССР уже после антисоветского переворота в 1991 г. То есть об экономических успехах СССР говорил не я, а «они» (Запад). Но г. Хейфец верит не всему Западу, он как бы мимоходом оговаривается, что он не верит «объективным» англо-американским ученым, но почему-то верит «глубокому советологу Запада — французу Алену Безансону». Не берусь утверждать однозначно (пока очень плохо знаю Францию), но из того, что я читал нем и кое-что из «него», этого француза можно обозначить как одного из отъявленных антисоветчиков, по своей ненависти и интеллектуальному уровню соответствующего англо-американцу Роберту Конквисту, журналисту, совершенно помешанному на антикоммунизме. Даже честный советолог покойный Мартин Малия, написавший фундаментальный труд о России, с которой можно хотя бы полемизировать на научной основе, и тот отмежевался от интерпретаций Безансоном своих взглядов насчет советской России. Но Хейфецу Безансон мил: похоже, что в подходе к «советскому прошлому» сказалось родство душ.

Писатель Хейфец приводит цифры, видимо, из работ этого «глубокого» антисоветчика[9]. Правда, это не имеет значения, т. к. такими цифрами забиты все без исключения работы антисоветского профиля. Но вот к примеру: СССР в год производил 145 млн. тонн стали. А далее подробно расписывается, что чуть ли не вся эта сталь сплошное барахло, а посему практически никуда не годилась. И в этом ряду: автомобили СССР производил меньше Испании, автодороги менее развиты, чем во Франции, а Япония и ФРГ умудрялись вместе производить 12 млн. автомобилей. (Судя по цифре о стали, речь идет о послевоенном периоде.)

Эти два «эксперта» почему-то выпуск стали связали с производством автомобилей. Разве в годы холодной войны выпуск автомобилей был приоритетом № 1 в СССР? А почему бы не связать выпуск стали с производством автобусов, троллейбусов, трамваев, т. е. с общественным транспортом, на что и делался упор, если уж речь идет о транспорте. Именно общественный транспорт соответствовал, кстати, и духу социализма. Индивидуальный автомобиль — это типичное проявление капиталистического индивидуализма. И как с этой точки зрения сравнивать приведенные страны с Советским Союзом? Кроме того. Что, Испания восстанавливала свою разрушенную экономику после Второй мировой войны? Или Франция, тихо отсидевшая гитлеровскую оккупацию на задворках страны? Или ФРГ и Япония, получившие на халяву приличные суммы по плану Маршалла и Доджа. Почему бы им не производить автомобили? Не заботясь о внешних врагах, которых у них в реальности и не было. А у Советского Союза — были, с реальными планами США нападения на страну. И вообще про автодороги: неужели всем антисоветчикам не ясно, что при таком климате, какой в России (до — 4 °C зимой, и + 4 °C летом), никогда таких дорог, как в Западной Европе не построишь. На Западе, если случается -2 °C, или +3 °C, все на уши встают. Начинают визжать о «кэтэстрофи». Можно ли в подобном климате выложить дороги, соответствующие западным стандартам? Хотел бы я посмотреть на эти дороги во Франции или Англии, если бы несколько лет подряд они схлопотали российскую среднезимнюю и среднелетнюю температуру! Неужели антисоветчикам не хватает извилин, чтобы понять эту банальность? Или просто рассчитывают на читателей-дебилов?

Насчет стали. Этот умник Безансон, видимо, не знал, что только РСФСР производила более двух млн. тонн сортовой холоднотянутой стали, включая подшипниковую, около семи млн. тонн проката с упрочняющей термической обработкой, около 600 тыс. тонн упрочненного сортового арматурного проката (данные за 1984 г.) и т. д. и т. п.

Если Безансону не дано, то хотя бы Хейфец мог бы сообразить, что вся космическая техника, военный потенциал СССР противостоял всему Западу, опираясь не на «производство бракованной, низкокачественной стали, предназначенной для ржавения». На такой стали вряд ли Гагарин смог бы полететь в космос, вряд ли запускались бы спутники и ракеты и вряд ли можно было бы держать стратегический паритет со всем Западом. Другое дело, зачем нужен был этот паритет? Но это проблема не стали, а мозгов. Вот если бы француз с нашим Хейфецом затронули проблему мозгов руководителей Советского Союза в 80-е годы, проблему, как они умудрились развалить советскую империю — уникальное явление в мировой истории, тогда можно было бы подискутировать серьезно.

Теперь об уровне жизни. Из слов Безансона, цитируемых Хейфецом, следует, что СССР по доходам на душу населения и жизненному уровню причисляли к высокоразвитым странам. В этой связи и француз, и израильтянин начинают изгаляться в том смысле, что это не так. И несется такая ахинея: низкая плата за жилье и медицинские услуги… Но у западного жителя нет представлений о коммунальных квартирах, об общежитиях, о людях, снимающих «углы», о почти первобытном уровне медицины, о более чем скудном наборе лекарств.

Честно говоря, у меня не укладывается в голове, на кого рассчитана такая галиматья. Неужели в Израиле публика может проглотить весь этот бред? Что это за «западный житель» такой?

Наверное «средний класс» не знает всего перечисленного. Но как быть с 25 % населения США, живущими в условиях стран «третьего мира», о чем время от времени пишет их пресса. Неужели господин Безансон не бывал в «арабских кварталах» Парижа и не видел, как десятки людей умещаются фактически в конуре. Но хотя бы по телевизору мог бы увидеть, в каких условиях живут французские арабы и темнокожие. Ну, хорошо, они из иммигрантов. Но вот я, белый, западный человек, жил в Ванкувере (между прочим, это один из самых благополучных городов Запада, по данным ООН) и снимал квартиру, как потом выяснилось, полную тараканов и мышей. Зайдите в квартиры, расположенные на пересечении Мэйн стрит и Восточный Хастингс в Ванкувере, и вы там увидите то, с чем советская Россия покончила еще до войны. Почему бы писателю Хейфецу не посетить в качестве хотя бы журналиста рабочие кварталы Глазго или Манчестера. Он обнаружил бы там такое, что советские «хрущобы» показались бы раем.

А с «первобытной медициной» я как раз столкнулся именно в Англии, графство Оксфорд (один из самых благополучных районов Англии). Так называемая бесплатная медицина просто в подметки не годится самой плохой медицине в Советском Союзе. Да и о продуктовой корзине вы врете господа антисоветчики. Я жил в детстве в г. Астрахани: там на любом рынке яблоки, клубника, редиска, помидоры и прочее были (надеюсь и есть) намного вкуснее и свежее, чем фрукты и овощи на всех рынках Запада. Мне понадобилось немало лет, пока я привык к «западным» овощам и фруктам. О каких очередях на рынках вы пишете? Я их никогда не встречал ни на астраханских рынках, ни на рынке в Черемушках в Москве, рядом с которым я жил. Что же вы так беспардонно врете? В магазинах — да, но не на рынках же.

Хейфец пишет: «Если мы подсчитаем, сколько часов работы необходимо в СССР для приобретения телевизора, ботинок или пылесоса, не стоит забывать и того, что такой телевизор у нас можно найти только на блошином рынке, ботинки не наденет и бедный марокканский эмигрант, а пылесос будет работать лишь в случае, если его пнуть как следует ногой».

И здесь все вранье. Писатель сравнивает современную технику с техникой советского периода 25-летней давности. Наверняка, тогдашние телевизоры можно сейчас найти только на блошиных рынках России. А теперь считайте: в советское время я на свою профессорскую зарплату (это около 500 рублей) мог купить приличный телевизор по тем временам за 250–300 рублей. Теперь я за свою профессорскую зарплату (3 тыс. руб.) не могу купить ни одного телевизора, поскольку самый плохонький стоит 12 тыс. руб., а приличный телевизор, как у секретарши какого-нибудь банкира, стоит 160 тыс. руб. (около 5000 евро). На такой телевизор мне надо пахать 4,4 года. Уже не до пылесоса и ботинок. Есть разница?

И еще раз. Не надо забывать, что западный человек живет в благоприятных географических и климатических условиях, последовательно развиваясь на протяжении почти пятисот лет после Средневекового мракобесия. Советский Союз существовал всего лишь 68 лет (1917–1985), причем на этот период пришлась Великая Отечественная война. Вся история СССР — это постоянная осада в окружении врагов и с Запада, и с Дальнего Востока. Тем не менее за этот краткий исторический период средняя продолжительность жизни в стране увеличилась с 31 года до 69 лет при постоянном увеличении населения в целом. Это самый главный индикатор развития страны, а не сталь, машины и прочая чепуха. На Западе в начале XX века ожидаемая продолжительность жизни была около 50 лет. И если в 1913 г. разница между Россией и Западом по этому показателю составляла 20 лет, то к 1985 г. она сократилась до 5–7 лет. Ныне же, при капитализме, вновь увеличилась до 15–16 лет. Все познается в сравнении.

Многие антисоветчики иронизируют и над утверждением о том, что СССР превратился во вторую державу мира. По-разному атакуется это утверждение. Вот как это делает Хейфец: ну, дескать, и что, а советская продукция (кроме оружия) не могла найти покупателя на мировом рынке из-за низкого качества. Здесь не место объяснять писателю условия торговли, производства в годы холодной войны, базовые отсчеты. Кстати, если исходить из этого, то, между прочим, и царская торговля не могла найти покупателя, если иметь в виду, что доля дореволюционной России и СССР в мировой торговле была приблизительна одна и та же — около 4 %. А доля торговли современной России ниже 1 %. Так что у Советского Союза покупателей было больше, чем у нынешних капиталистов.

Но дело не в этом. Авторы пытаются смешать сапоги с яишницей. Они совершенно не понимают терминов «экономический потенциал» и «статус державы». Что из того, что объем торговли Бельгии таков же, что был и у СССР. Кого-нибудь волновало в мире, что там в этой Бельгии делается и вообще, кто там у них начальник. Может быть, уровень телефонизации в Бразилии был и выше, чем в СССР. Но почему-то Вашингтон, Париж, Бонн, Токио и Пекин больше волновало здоровье Леонида Ильича и настроение Андрея Андреевича (Громыко), а не бразильских руководителей. Пишут: «Вторая экономическая держава в мире? Вероятно, хотят сказать, что СССР первейшая военно-политическая держава» (Здесь есть ссылка: «Русское прошлое и советское настоящее», Лондон, OPI, стр. 270–274). Авторы цитируемой работы, равно как и наши авторы, явно не понимают, что для того, чтобы стать военно-политической державой надо обладать соответствующим экономическим потенциалом. Без этого потенциала, как ни тужься, военно-политическую державу не родишь. Вот нынешняя капиталистическая Россия всем грозит, что она великая держава. А ей, кроме дураков, никто не верит. Так как капиталистическая реформа сожрала весь ее экономический потенциал (кроме нефти и газа). И теперь, хотя телефонов у нее не меньше, чем у Бразилии или Испании, а экономический потенциал на уровне той же Бельгии или Австрии.

В одном месте г-н Хейфец ссылается на супругов Воронель, на их восприятие СССР в период 50-х годов. Причем, если восприятие Генриха Манна эпохи Сталина подается иронически как впечатление недоумка, то восприятие Воронелей — это уже почти аргумент. Не стыдно, г-н Хейфец ссылаться на бред сивых кобыл? Я таких воспоминаний среди русских визитеров о Западе тысячи наберу.

Я мог бы тоже сослаться на свои воспоминания из ленинградской жизни (я там учился в 1966–1971 гг.). Что вы все привязались к этой колбасе? Неужели не дожрали? Я как раз до сих пор помню эту «докторскую колбасу», которая, на мой извращенный вкус, кажется вкуснее всех здешних сервелатов и прочей дряни. И что-то не припоминаю, чтобы я стоял в очередях за этой колбасой.

Для Вас, г-н Хейфец. «Второе место по ВНП» и колбаса. Связь, конечно, есть, но не такая, как Вы думаете. Можно всех обкормить колбасой и иметь дохленькое ВНП (как, например, сыром в Голландии), а можно иметь первое место по ВНП, а население у вас будет дохнуть с голоду. Здесь важно и количество населения, и структура ВНП, и особенно важно, как оно распределяется. Если мы возьмем вместо ВНП ВНД (валовой национальный доход), то он в целом может оказаться очень высоким, например, за 30 тыс. долл. на человека. На самом деле на олигархов будет приходиться миллионы, а на нас грешных научных работников 3000 руб., а по средним доходам мы впереди планеты всей. Это же азбука для детей.

А теперь насчет Ваших взглядов на агрессию СССР. Вы правильно меня цитируете: «Все войны, — написано у меня, — который вел Советский Союз, были навязаны ему капиталистическими государствами». Разве я написал, что Советский Союз ни на кого не нападал? Я написал «навязаны». Есть разница?

Хейфец перечисляет страны, на которые нападал СССР, в как бы саркастической форме: «Да, конечно, Иран напал на 11 армию.». Насчет Ирана в 1919 г. Вы хоть представляете, кто там царствовал тогда? Вы или не знаете, или забыли про англичан, белогвардейцев, про их продвижения на Кавказ и в районы Средней Азии, про англо-иранский договор (от 9 августа 1919 г.), про убийство советского представителя И. О. Коломийцева и вообще про весь узел проблем вокруг Ирана того времени! А что касается Финляндии, разве прогитлеровская политика Хельсинки не провоцировала СССР на ее усмирение? Разве Англия и Франция, отказавшись от военного сотрудничества с Советским Союзом против Германии, не вынуждали Москву искать другие способы самообороны и противодействия Гитлеру? Разве постоянная угроза со стороны Японии, не могла вынудить Москву искать более хитрые варианты политики в отношении Германии, в том числе и в связи с Польшей? Вы хотели бы, чтобы с такими хищниками, какими были Франция, Англия, США, Германия и Япония Советский Союз вел себя как баран на закланье?

Вы иронизируете, кавыча «агрессивная Венгрии в 50-х, агрессивная Чехословакия в 60-х, а потом последовала памятная атака агрессивного Афганистана». — Это же логика холодной войны. Вы почему-то легко забываете, как США удерживают своих союзников, используя все средства, включая военные. Вам напомнить, или вы сами вспомните, как американцы защищали по всему миру свои ценности. Журнал «Юнайтед стейтс ньюс энд уорлд рипорт» 11 октября 1995 г., например, писал: «Президенты США 50 раз направляли вооруженные силы с момента окончания войны во Вьетнаме в 1975 г.». Или американские агрессии вам не интересны? Почему же Вас не слышно, когда США проводят агрессивную политику? Например, в том же Ираке?

Теперь насчет моего «фантастического» вывода о том, что будто реставрация социализма способна вернуть России мировую роль. Вы, естественно, передергиваете. Я написал так: «Другими словами, надо вытащить Россию из стратегического капкана. При нынешней, капиталистической системе это невозможно. Но это возможно при социалистической системе. А возможна ли она, это социалистическая система? Пока не знаю. Но знаю одно, что без продвижения России по социалистическому пути она не только не восстановит свое былое величие, но превратится в одну из 200 стран, прописанных в ООН».

Социалистический путь не означает реставрации социализма старого типа. Современный социализм, естественно, иной, чем он был в XX веке. Тем более, что социализм Советского Союза не был реальным социализмом. Это был социализм оборонного типа. У него не было исторического времени для развития на собственной основе. Каким должен быть социализм современный, я опишу в специальной работе. Но всем должно быть понятно, что нынешний капитализм уничтожит Россию. Кстати, он уничтожит и Запад, если Запад не успеет перескочить на социалистическую ветку. В этом я убеждаюсь все больше и больше, живя на Западе.

Да, я боюсь распада своей страны. Об этом у меня действительно написано. Но распад я понимаю не только в географическом смысле. А прежде всего как уничтожение уникальной цивилизации, исчезновение русского народа, уникального уже тем, что он умудряется не только выживать в самых неблагоприятных климатических условиях, но еще и обогащать мир плодами своего искусства и науки. Да и это, пожалуй, не главное. Важнее, что социалистическая Россия показывала примеры выживания и развития на коммунной основе, примеры взаимного лада между различными национальностями, примеры справедливости и многие другие вещи, к которым миру еще только предстоит прикоснуться, чтобы выжить как человечеству. В социалистической России погибло «будущее» человечества. Обидно, что это будущее возродится, но уже без России.

Насчет ремарки в отношении моих знаний о Китае. Вы пишете: «Что автор может знать реально о китайской системе, если его информаторы отделены от этого народа цензурными ограничениями либо же стеной расовых, языковых, цивилизационных преград». Если все так, как Вы пишете, то откуда Вы знаете, что «информаторы отделены от народа»? Почему западным исследователям вы позволяете знать о китайские реалии, а мне нет? Откуда Вы взяли о «расовых преградах»? Для справки: Китаем я занимаюсь с 1972 г. Китай я регулярно посещаю и мне даже без информации видно, как динамично развивается эта страна. И т. д.

Я понимаю, что Хейфец сделал упор на то, что его больше всего возмутило: восхваление мной социалистического периода. Это помешало ему обратить внимание на главные разделы, из-за чего писалась данная книга: законы геостратегии и некоторые закономерности, связанные с внешнеполитическим потенциалом государств. Пропущена также разработка понятийного аппарата, относящегося к проблемам мировой экономики и теории международных отношений. В общем, поем о том, что болит. Но повторяю, я не могу судить писателя Хейфеца очень строго. Все-таки, писатель, журналист, историк. — не ученый, не исследователь. А за рецензию — большое спасибо.

В отличие от нашего израильтянина другой рецензент — Борис Соколов в значительно более короткой рецензии умудрился заметить кое-что из теории[10]. Но я хочу прореагировать на два его замечания, которые перекликаются с только что приведенной критикой Хейфеца.

Соколов сожалеет, что я отдаю дань «расхожим иллюзиям о прежней выдающейся экономической и научно-технической мощи СССР и о том, что наша страна — теперь уже Россия — может достичь счастья и процветания, не оглядываясь на мировое сообщество». Последнее, в представлении Соколова, — «призыв к автаркии в самом классическом смысле».

Начну со второго пункта. Во-первых, я не писал о полной изолированности России от внешнего мира, а настаивал на избирательной, рациональной внешнеэкономической политике России. Придумав за меня «автаркию», автор меня же критикует за то, что я предлагаю Российскому Дальнему Востоку сконцентрироваться на экономическом сотрудничестве с приграничными регионами стран Северо-Восточной Азии. В этом-де проявляется моя наивность. Такое впечатление, что Соколов не слышал о формах межрегионального экономического сотрудничества, включая, например, припограничную торговлю, например, между Приморским и Хабаровским краями с провинцией Хэйлундзян, с японскими префектурами Ниигата, Тояма и т. д. Он почему-то также уверен, что без «возвращения японцам Южных Курил» нет надежды на привлечение японских капиталов.

Прежде всего, надо иметь в виду, что никакой японский капитал не компенсирует стратегические потери от передачи российских островов Японии. Если Соколову эта истина не понятна, рекомендую ему просмотреть мою аргументацию на этот счет в монографии «АТР: иллюзии, мифы и реальность». Надо также знать и то, что когда японский капитал реально заинтересован в чем-то, он забывает о территориальных претензиях своего правительства, примером чему служит его активность в Южной Корее и в КНР, несмотря на территориальные споры между Японией и этими странами. Наконец, Япония, хотя и со скрипом, тем не менее вкладывает свой капитал в Россию, независимо от состояния «территориального спора».

Очевидно, что Соколов просто не знает сюжеты, связанные с Российским Дальним Востоком, в связи с чем хочу порекомендовать ему еще одну свою монографию — «Стратегические контуры Восточной Азии в XXI веке. Россия: ни шагу вперед» (два издания: М.: Альянс, 2001; М.: ЭКСМО; Алгоритм, 2003).

Кстати, для информации Соколову о том, что половина мирового богатства (естественно, имеются в виду природные ресурсы) находится на территории России, см. соответствующие материалы ООН.

Теперь о «мощи СССР». Автор «ловит» меня на расхождении: в одном случае я пишу, что ВНП СССР в два раза уступал ВНП США в 1985 г., в другом месте из приведенной таблицы получается, что в три раза. И я, дескать, уклонился от объяснений. «Уклонился» же я потому, что это не «мои» цифры, а американских источников, причем в первом случае ВНП рассчитывался в текущих ценах, а во втором они были пересчитаны в фиксированных ценах 1982 г. Причем последние были уточнены ЦРУ. Мне казалось, что грамотный читатель все-таки разбирается в методиках подсчета ВНП и обращает внимание на сноски и характер источников.

Соколову, видимо, на ЦРУ и на все эти источники наплевать, поскольку он все равно с ними не согласен. Он сообщает, что еще аж в 1983 г. он сделал самостоятельные расчеты и оказалось, что ВНП США в шесть раз превосходил ВНП СССР. Я просто не могу поверить в эту цифру, поскольку Соколов, как он сам пишет, исходил из равенства военных расходов СССР и США, фонда заработной платы в национальном доходе двух стран. Помимо того, что этих параметров просто не достаточно для того, чтобы высчитать ВНП, совершенно очевидно, что автор просто запутался в определении масштаба цен и соотношении валютных курсов на тот период. Соколов пишет, что его расчеты были опубликованы в газете «Литературный Киргизстан». Ну не смешно?

О грамотности Соколова говорит и такой факт: «Да любой человек, побывавший в Америке в те годы, подтвердит, что мы никогда не жили вдвое хуже американцев. По всем показателям уровня жизни, будь то число автомобилей, телефонов, телевизоров и прочей техники на душу населения, разрыв составлял 510 раз. За советские годы соотношение ВНП двух стран если и изменилось в пользу нашей страны, то очень незначительно».

Я не знаю, кто Соколов по профессии. В Интернете значится Б.В.Соколов — доктор филологических наук, профессор неизвестного мне Московского государственного социального университета, историк, литературовед, написавший кучу книг о Сталине, Молотове и других аналогичных персонах. Повторяю, не знаю, тот это Соколов или не тот, но очевидно, что рецензент — филолог, к науке не имеющий никакого отношения.

Ну, причем здесь абсолютный ВНП и уровень жизни? Знает ли Соколов, что, если считать на основе ППС (паритету покупательной способности), как обычно и делают, по абсолютному размеру ВНП КНР окажется на втором месте в мире после США (зашкаливает за 6 трлн. долл.), а по ВНП на душу населения — где-то на 125 месте? Здесь нет прямой зависимости. А уровень жизни — это вообще не простое понятие. Двух цифр: абсолютный ВНП и ВНП на душу населения совершенно не достаточно для его оценки. В нем много составляющих. Что, уровень жизни сотрудников ИМЭМО был ниже уровня жизни сотрудников аналогичных институтов США? Ничего подобного. В то же время в западных странах я видел такой уровень жизни, который мало чем отличался от уровня жизни жителей африканских племен. Ныне, когда я живу на Западе и зрю все это воочию, мои «советские знания» только подтверждаются.

Господин Соколов, Вы, кажется, решили перещеголять таких параноиков, как Конквест и Безансон, когда сподобились написать о незначительном изменении «соотношения ВНП двух стран» (имеются в виду ВНП США и СССР). Вы хотя бы сравнивали эти ВНП в начале XX века, в середине и к моменту распада СССР? Как же с таким «изменением» можно было выдерживать стратегический паритет с самой мощной державой мира — США. И почему именно эта держава стала догонять Советский Союз в первой половине 60-х годов, когда обнаружилось ее очевидное отставание в науке и технике, особенно космической?

Господин Соколов. Наверное, Вы неплохой филолог. Оставайтесь им. Не лезьте не в свои дебри. Не мутите мозги ни себе, ни людям.

Читатель может подумать, что на мои книги откликнулись только отъявленные антисоветчики. Нет, не только. Среди рецензентов были и настоящие исследователи, которые как раз и смогли сразу же оценить, в чем главная суть разбираемой работы («21-й век»).

Например, вскользь упоминавшийся выше один из известных, а самое главное по-настоящему серьезный исследователь Андрей Фурсов в лаконичной форме в рамках ограниченного пространства сумел не только изложить содержание работы, но и обратить внимание читателей на некоторые закономерности, в ней сформулированные[11].

Другой исследователь, д. э. н. П. Сергеев уже более подробно изложил содержание работы, отметив при этом: «Многие взгляды автора не совпадают с общепринятыми трактовками, характеризуются новизной подходов к проблемам современных международных отношений, что позволяет ему решать крупные теоретические проблемы по-новому. В частности, автор формулирует и обосновывает три закона, весьма важные для понимания сущности современных международных отношений:

— закон «экономической массы, или полюса»;

— закон «центра силы»;

— закон силы[12].

Кроме того, им введены такие новые понятия теории международных отношений, как «внешнеполитический потенциал государства» и «закон оптимального соотношения затрат на внутреннюю и внешнюю политику».

Упомянутые законы и закономерности позволяют избегать болтовни о великих державах, дают возможность понять и четко определить статус государств, их возможности влиять на международные отношения.

П. Сергеев, будучи экономистом, обратил внимания и на такие важные вещи, как определения различных структур мировой экономики (интернационализация, интеграция, глобализация, глокализация).

То есть в данном случае мы имеем образец реакции ученого, исследователя, а не зашоренных на идеологии больных, помешанных на антисоветизме. С ним спорить можно, с больными — нет. Вообще-то антисоветизм, равно как и антикоммунизм, — это действительно болезнь. В одной из предыдущих статей я антикоммунизм/антисоветизм определил как патологическую форму деградации личности, форму психической болезни. Здесь я бы добавил, что это болезнь не только антикоммунистической личности, она может быть болезнью и всего общества, идеология которого строится на антикоммунизме. Если эту болезнь не излечить, то у таких обществ нет будущего. Эта болезнь, обратной стороной которой является идеология современного либерализма, уничтожит эти общества. Об этом свидетельствует масса признаков в западном мире, но главный из них — это физическое сокращение белого населения западных государств. Современный капитализм постиндустриального типа обречен. Его историческое время вышло. Весь вопрос только — когда состоятся похороны? Точную дату назвать сложно, но похороны неизбежны. Так уж работает закон возрастания энтропии, и отменить его не смогут даже самые оголтелые антикоммунисты.

25.06.2006

Модернизация, инновация, нанотехнологии стали самыми популярными словами в современной России. Кремлевский чиновник Владислав Сурков в интервью газете «Ведомости» даже описал намерения правительства построить суперсовременный научный городок с населением под 30 тыс. человек, по сравнению с которым аналогичные городки в Силиконовой долине США выглядят как архаика. Как не без иронии отметил английский журнал «Экономист», это не пародия, а план Кремля. Правда, интервью было озаглавлено: «Чудо — возможно». По крайней мере, российские руководители в него верят. Точно также они верили и в сообщения спортивных чиновников о предстоящих победах на Олимпиаде в Ванкувере. Потрясающая неадекватность на реальности напоминает поведение советского руководства в последние годы своего существования.

Пример. Когда-то неграмотные советские руководители, клюнув на миф о создании Тихоокеанского сообщества, который в их головах воспринимался как восточный филиал НАТО, угрохали миллиарды долларов на борьбу с этим несуществующим сообществом. Более того, такое «сообщество» в принципе нельзя было создать всего лишь из-за одного слова — «Тихоокеанское», поскольку никто не мог объяснить, какие государства могли бы быть отнесены к Тихому океану (многие из предполагаемых стран одновременно выходят и на Индийский, и на Атлантический, и даже на Северный ледовитый океаны). Однако непонимание реальностей мира политиками — это всего лишь следствие непонимания ученых, в данном случае международников, которые заблудились в этих реальностях. Эти миллиарды гробились «благодаря» таким ученым как Е. Примаков и М. Титаренко, талдычащим о возникновении «Азиатско-Тихоокеанского региона» («АТР») как некой международной целостности, который, дескать, станет центральным к началу XXI века. — Не стал. И не станет, поскольку термин «АТР» не смог превратиться в понятие, т. е. за ним не стояло объективной реальности. Стояла же обыкновенная пропагандистско-идеологическая мишура, на которую клюнули упомянутые академики (заставляя не менее десятка востоковедов разрабатывать ахинею об «АТР»), а за ними и руководители «партии и правительства», особенно пустомеля Горбачев. И таких примеров я мог бы привести десятки, когда из-за неадекватных представлений о мире на обслуживание мифов тратятся миллиарды, если не триллионы долларов. В нынешней России степень подобной неадекватности увеличилась на порядки.

И подтверждают мой вывод опросы самих ученых о месте России в мировой науке. Их результаты меня поразили не меньше, чем упование на «чудеса» кремлевских руководителей.

В «Независимой газете» (от 25 июня 2008 г.) появилась статья с результатами опроса на этот счет. Вот что она пишет:

Очень хорошо. Населению и ученым задавались такие вопросы: «Как бы вы оценили современный уровень отечественной науки в сфере ваших научных интересов по сравнению с мировым уровнем?» Варианты ответов: выше мирового уровня; соответствует мировому уровню; ниже мирового уровня. Вопрос к населению: «Как вы считаете, Россия сильнее или слабее развитых стран мира в области научных исследований?» Варианты ответов: сильнее; на том же уровне; слабее. (ГНЦ — Государственные научные центры).

Хотя вопросы заданы как бы по-разному, на самом деле они совпадают: «отечественная наука» = «Россия в области научных исследований». Ответы представлены в таблице.

Это уникальная таблица. Наверняка она с погрешностями (как и любая социальная статистика), но в ней в любом случае отражен порядок.

Итак, формально «население» в несколько раз оценивает науку в России «сильнее/выше» мировой, чем ученые. На самом же деле «сильнее/выше» и «на том же уровне» по своему качеству почти не отличаются. (В нюансах, естественно, никто не разбирался.) И тогда получится, что и население (50 %) и ученые (58 %) практически одинаково высоко оценивают уровень отечественной науки. А ученые РАН (68 %) даже значительно опережают в оценках население. В другой таблице уточняется оценка ученых из разных институциональных организаций, но в среднем получается, что около 60 % респондентов считают, что уровень отечественной науки «выше и на уровне мирового».

Такое совпадение, как минимум, свидетельствует об одинаковом уровне знания «ученых» и «населения» относительно науки. То есть мои знания о «сфере моих научных интересов» серьезно не отличаются от знаний «населения» о моих же научных интересах. Не правда ли, любопытно.

Газета не приводит критерии, по которым респонденты оценивали уровень науки. По количеству открытий в фундаментальных областях? По количеству лауреатов Нобелевских премий? По количеству ученых вообще, в той или иной области в частности? По финансированию науки? По количеству патентов и изобретений?

Предполагаю, что никаких критериев и не было. А было так, на глазок, вообще. Что нормальное явление для России. На самом же деле и «население», и «ученые» навешали себе лапшу на уши. И по отношению к себе, и в отношении «мира».

Эта тема подробно разбиралась у меня в монографии «Общество: прогресс и сила (Критерии и основные начала)» (Москва, Изд-во ЛКИ, 2008), одну главку из которой в несколько измененном и сокращенном варианте я хочу воспроизвести ниже. Она нужна для того, чтобы сравнить уровень советской науки с уровнем, к которому скатилась нынешняя наука.

Ученые постоянно сталкиваются со сложностями подсчета «науки»: что считать? кого считать? и т. д. Тем не менее науковеды изыскивают те или иные индикаторы, которые позволяют по крайней мере выявлять некоторые тенденции.

Так, английский науковед Джон Зиман на базе обработки большого статистического материала сделал вывод: «Если считать логарифмически, то эти цифры хорошо ложатся на простой закон: «размер» науки постоянно удваивается каждые 15 лет. За столетие это означает увеличение в 100 раз. То есть на каждую научную работу или на каждого ученого в 1670 г. приходилось 100 работ в 1770 г., 10 000 — в 1870 г. и 1 000 000 в 1970 г. Экстраполяция назад не совсем аккуратна, существуют флуктуации на основной кривой, но как общее описание она верна — со всеми этими погрешностями. Будет или нет, но предполагается, что в 2070 г. количество ученых достигнет цифры 100 млн или около того и 10 млрд в 2170 г.».

Насчет 2170 г. не уверен, что прогноз верен, поскольку многие демографы уверяют, что уже сейчас изменилась демографическая ситуация в мире: рост населения через некоторое время должен прекратиться. Что же касается 2070 г., то Зиман, похоже, прав, поскольку в настоящее время общее количество ученых, по самым грубым прикидкам, составляет около 35 млн чел. Здесь, правда, вновь возникает одна непростая проблема: кого считать ученым.

Для Зимана, видимо, проблем нет, поскольку, по его мнению, «быть ученым — значит осуществлять исследования». То есть ученый — это исследователь. Я думаю, что такая формулировка неверна, поскольку исследователей, «прикладников» — тьма, а ученых — единицы. Причем даже среди них ученый ученому рознь. Однако для статистики определение Зимана достаточно плодотворно, тем более что в качестве участников научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) статистика включает именно исследователей, в качестве которых обычно называют ученых, инженеров и технический персонал. (Иногда, в таблицах ограничиваются первыми двумя группами.)

В общем-то в нынешнее время, скорее всего, два индикатора (количество вовлеченных в НИОКР и затраты на эти работы) дают общее представление о развитии или не развитии науки и техники. При этом нужно учитывать, что стоящие за этими индикаторами цифры весьма относительны, и их следует воспринимать как показатели тенденции. Приступим к рассмотрению некоторых цифр из этой сферы.

Есть смысл обратиться к фундаментальной работе группы ученых из Университета ООН, собравшей немалый статистический материал по развитию науки и технологий с упором на развивающиеся страны. И хотя работа опубликована в 1994 г., в ней обозначена важная для данной книги динамика развития НИОКР.

Распределение расходов на НИОКР (в %, в текущих ценах)

При суммировании авторы источника ошиблись на 0,2 %, хотя такая ошибка не существенна.

Из таблицы видно, что, несмотря на некоторый рост расходов на НИОКР среди развивающихся стран, львиная доля (более 96 %) продолжает приходиться на индустриальные страны. Но даже среди развивающихся стран это распределение неравномерно: совершенно очевидно, что большая часть из 3,9 % за 1988 г. приходилась на Китай, Индию, Тайвань.

Распределение исследователей (ученых и инженеров), вовлеченных в НИОКР (в %)

На Западе уже давно некоторые ученые бьют в колокола в связи с деградацией общественной науки. Этот процесс охватил весь капиталистический мир, что естественно. Наука вскрывает истины, объективные явления, а это современному капитализму ни к чему. На интуитивном уровне он уже понимает свою историческую обреченность, но стремится заблокировать все работы, которые эту обреченность доказывают научно.

В России же, сделавшей в конце прошлого века ставку на обреченный капитализм, процесс деградации науки принял такие масштабы, что те работы, которые выходят из-под пера современных «ученых», вряд ли вообще можно называть наукой. Прежде всего имею в виду «науку» официальных учреждений в рамках Российской академии наук — РАН. (За ее пределами еще можно встретить ученых общественного профиля.) Об этом мне неоднократно приходилось писать[17]. Контраргументы: «как же так, сколько у нас академиков, член-корреспондентов, докторов» и т. д. говорят лишь о том, что люди, отстаивающие честь отечественной науки, даже не понимают разницы между наукой и ненаукой. Это касается и самих «ученых», судя по их оценкам отечественной науки по сравнению с мировым уровнем. Подобное непонимание вынуждает меня вновь вернуться к данной теме на примере академика М. Титаренко. Конечно, я мог бы взять в качестве примера любую другую работу, скажем, американского ученого. Но, поскольку русский читатель не всегда знаком с западной литературой, беру работу конкретного россиянина, имея в виду еще три другие причины. Во-первых, он пишет на темы, которыми я сам занимался несколько десятков лет. Во-вторых, он является директором Института Дальнего Востока (ИДВ) РАН, тем самым оказывая влияние на научный уровень всего Института. Наконец, в-третьих, и это самое главное. Мне совершенно случайно попала в руки его книга «Геополитическое значение Дальнего Востока. Россия, Китай и другие страны Азии» (Москва: Памятники исторической мысли, 2008. - 624 с.), в аннотации к которой написано, что это «новый фундаментальный труд академика РАН М.Л. Титаренко…». С такой формулировкой согласен и сам автор, который в Предисловии пишет: «Предлагаемый читателям труд.» (с. 8). И что в нем он затрагивает комплекс «новых вопросов теории международных отношений в условиях глобализации» (с.11).

Я бы не стал трогать именно этого академика (мог бы для примера взять, скажем, книги академика Е.М. Примакова), если бы в аннотации не были написаны слова «фундаментальный труд». На самом деле это сборник статей и докладов на конференциях, о чем сам автор неоднократно проговаривается на страницах своего «труда» (напр., см. с. 99). Проблема же заключается в том, что и сам автор, и те, кто готовил ему этот опус, т. е. сотрудники Института, уверены, что они действительно написали «научный труд». Причем здесь сотрудники? Да при том, что будучи директором Института, Титаренко физически не смог бы сам написать такое количество страниц вследствие загруженности бюрократической работой и постоянных разъездов на международные конференции. Сосредоточиться в таком статусе именно на «научном труде» просто невозможно. Это я знаю по опыту других директоров и по собственному.

Выдает Титаренко свое неавторсто и ссылками на англоязычную литературу, которую он в принципе не мог бы одолеть из-за незнания английского языка. Неслучайно на международные конференции он постоянно возит с собой переводчицу.

Причем он сам подтверждает мое предположение часто употребляемым местоимением «мы»: «мы считаем», «мы полагаем», «на наш взгляд» и т. д. Я понимаю, что «мычание» является общепринятой традицией в так называемой научной литературе в России, от которой американцы уже давно отказались. Но в данном случае уверен, что это — действительно «мы». И поэтому «авторская» благодарность в адрес помощников (Шабалин В.И., Демченко М.В., Уянаев С.В., Ганшин В.Г., Сафронова Е.И., Румянцев Е.Н.) носит совершенно искренний характер.

Как бы то ни было, сам Титаренко, и, полагаю, его, назовем помягче, «соавторы» искренне рассматривают этот сборник статей и докладов в качестве «научного труда». Для обывателей же достаточно самого звания — «академик». Многие просто не понимают, что звание «академик» крайне редко имеет отношение к науке. В настоящее время даже степени доктора, кандидата наук потеряли свое научное значение: с одной стороны, из-за легкой их «покупаемости», с другой — просто из-за общей деградации научного уровня. Мне через Интернет попался автореферат докторской диссертации А.В. Семина по японо-китайским отношениям за 1991–2007 гг., которая, кстати, «выполнялась» именно в ИДВ. В советское время по двусторонним отношениям обычно писались диссертации на соискание степени кандидата наук, причем со значительно большим лагом времени. Докторская же предполагала более широкую тему с нерешенными или спорными проблемами. Звания же академика и член-кора были и остались номенклатурными единицами, которые чаще всего достаются директорам или зам. директоров институтов. Или — по утвержденным квотам для районов Сибири и Дальнего Востока. А в настоящее время и за нужные связи и деньги — система, которая стала укореняться в нынешнее капиталистическое время.

Для начала несколько слов о признаках науки в контексте сборника Титаренко.

Во-первых. Титаренко пишет, если воспользоваться терминологией Томаса Куна, в рамках «старой парадигмы». Так, он использует старый терминологический аппарат, причем уже опровергнутый практикой. Скажем, слово «Азиатско-Тихоокеанский регион», к которому я еще вернусь. Старая парадигма проявляется и в постоянных ссылках (как в советские времен) на руководителей государства (в данном случае — на Путина и Медведева: сс. 13, 19, 24 и т. д.). Академик, очевидно, не понимает, что высказывания и декларации руководителей имеют или политическую подоплеку, или отражают их полную неграмотность, что особенно характерно для нынешнего «тандема». Старая парадигма продолжает определять его манеру перечислять «важные визиты» руководителей в ту или иную страну, описание которых съело немалое количество страниц. Это же просто детский лепет, имея в виду, что подавляющее большинство визитов на самом деле сводятся к «профукиванию» государственных денег, поскольку они за крайне редким исключением не дают никакой отдачи. Настоящий ученый, наоборот, подсчитал бы, какой ущерб наносят эти бесконечные визиты казне государства и его гражданам как налогоплательщикам.

Во-вторых. Научный труд строится на понятийном аппарате, а не на словесах или даже терминах. Таковой у него отсутствует полностью. И поэтому неудивительно, что он не понимает даже таких часто употребляемых им терминов, как «интеграция» и «глобализация». Я уже не говорю о таких ключевых понятиях, как «полюс» или «центр силы». Хочу отметить, что среди востоковедов (в данном случае я имею в виду японоведов и китаеведов) я не встречал ни одного исследователя, работы которого бы строились на основе четкого понятийного лексикона[18].

В-третьих. Академик пишет об экономических взаимоотношениях между странами Дальнего Востока, в частности между КНР и Россией. И при этом ни разу не приводит ни одной статистической таблицы, из которой явствовала бы динамика этих отношений, скажем, с момента перехода России на капрельсы. Хотя какие-то цифры есть, но они разбросаны по всему тексту. Без обширной статистики, которая позволяет проследить определенные закономерности, не может быть «фундаментального труда», а может быть только чисто журналистские описания этих взаимоотношений.

В-четвертых. Когда ученый постоянно пишет «с одной стороны», «с другой стороны», это означает, что он не разобрался в предмете. У любого явления «сторон» бесконечное множество, а истина одна. Можно ли представить, чтобы при формулировке какой-либо закономерности, было сказано: с одной стороны, 2+2=4, а с другой — 2+2=5? (Такое может быть, но тогда надо оговаривать и другую систему координат.) В этом же контексте назойливые фразы «в последнее время» что-то стало актуальным или какие-то явления «проходят стадию значительных изменений» достойны аспирантов, которые только начинают свою научную деятельность. Им всегда кажется, что все началось с того момента, когда они коснулись какой-то темы. Но для академика писать в «последнее время» о том, что было и 10, и 20, и 30 лет назад, просто непристойно.

В-пятых. Две трети книги — это повтор одних и тех же «идей», что как раз и свидетельствует: книга эта представляет собой в основном сборник выступлений на конференциях.

В-шестых. В этом «труде» не выведено ни одной закономерности, не говоря уж о законе/законах. В фундаментальных трудах открываются «всеобщие» законы и их сопряженности с «особенным» и «частным». В политэкономии такими трудами являлись труды А. Смита, Д. Рикардо, К. Маркса; ближе к нашему времени — А. Маршалла, еще ближе — Й. Шумпетера, Дж. Кейнса и др. С выведенными ими законами можно соглашаться или нет, но все они имели именно научный характер, поскольку отражали те или иные стороны истины. Среди международников XX века тоже было немало ученых. Для примера назову некоторых американцев: Г. Моргентау, Дж. Модельски, К. Холсти (канадец), К. Уолц и др. А среди русских, точнее, советских, ученых я выделил бы Э. А. Позднякова. С их «закономерностями» можно не соглашаться, но о них можно спорить на языке науки.

«Труд» же Титаренко и К° не дает такой возможности. Что вполне естественно, поскольку на самом деле он является пропагандой политических лозунгов и устаревших рекомендаций, что надо делать. «Научная» же часть текста по своему словоблудию напоминает журналистскую трепотню о том о сём.

А поскольку к науке сей труд не имеет отношения, то его выводы, предложения также не имеют научного содержания. Что я и постараюсь доказать уже на конкретных примерах.

Сразу же предупреждаю читателей: мне придется обильно цитировать автора. Иначе мне могут не поверить, что такое можно написать.

Выше я отметил, что одним из признаков научного исследования является использование четкого понятийного аппарата. Иначе будет непонятно, о чем пишет человек. Без определения, скажем, слова «демократия», каждый под ним будет понимать все что угодно. Неслучайно все великие философы постоянно напоминали о необходимости определять ключевые слова, которыми пользуются в исследованиях. М. Титаренко, хотя по образованию и философ, видимо, не встречался с подобным требованием. В результате полное непонимание таких понятий, как «интеграция», «сила», «цивилизация», «АТР». Я даже не уверен, что он различает термины: «понятие» и «категория». Начну с ключевых экономических понятий, которыми он пользуется чуть ли не на каждой странице.

Академик постоянно пишет об интеграции в «АТР» и о необходимости России войти в это интеграционное поле. Одна из его главок так и называется: «Россия и Китай на интеграционном поле АТР: опыт и перспективы взаимодействия» (с. 356). (К термину «АТР», повторяю, я еще вернусь.)

Как можно находиться в «интеграционном» поле, когда там, в несуществующем «АТР», отсутствует «интеграция»? Можно, конечно, но только в научном бреду, не понимая разницы между «интеграцией», «интернационализацией» и «глобализацией».

Вот еще одна глупость. Пишет: «КНР становится инициатором большинства интеграционных формирований в Восточной Азии, бросая вызов Японии, которая традиционно считалась лидером интеграционных процессов в этом регионе» (с.18). У академика получается, что в Восточной Азии множество «интеграционных формирований». Сколько же? Где они? И сопутствующий вопрос: что, руководители КНР и Японии сознательно инициируют такие формирования? Неужели сей фундаменталист не понимает, что интеграция — это объективный процесс, вылупляющийся из другого экономического процесса, который называется «интернационализацией»?

Пассажи о «двух моделях» глобализации, сопрягаемые им с «цивилизациями» (сс.55–56) даже бессмысленно приводить именно из-за отсутствия в них какого-нибудь научного содержания. И главным образом из-за того, что Титаренко не понимает экономической сути употребляемых им слов (см. также с.356).

Разница же объяснена в сотнях книг, посвященных мировой экономике. Коротко, эти термины на понятийном уровне означают следующее.

Мотивом интернационализации является доступ к рынкам торговли и приложения капиталов; сутью интеграции является формирование тесно переплетенных экономических анклавов, т. е. соединение всех циклов экономической деятельности в единое целое; глобализация — распространение финансово-инвестиционной и информационной деятельности на весь мир в стремлении взять его под контроль.

В экономическом смысле в мире существует только один «интегрированный» район — это Европейское сообщество. (Титаренко называет «интеграционной группировкой» еще и СВА /с. 380/.) Даже НАФТА не является интегрированным блоком из-за фактически неинтегрированных отношений между Канадой и Мексикой и даже Мексикой и США. За исключением Западной Европы в мире нет ни одного района, где бы существовал интеграционный анклав.

Допустим, ученый не согласен с такими определениями. Тогда он обязан оговорить, что, да, есть такие-то определения этих ключевых терминов, но я с ними не согласен. И хотя специально этими вещами не занимался, предлагаю свои определения этих терминов или использую их в интерпретации такого-то или такого-то ученого. И тогда будет понятно, о чем ведет речь автор. О чем же говорит Титаренко, не ясно, поскольку смысл упомянутых терминов кардинально расходится с пониманием этих слов экономистами, по крайней мере западными. Хотя, возможно, для русских такие «пустяки» и не имеют никакого значения. Среди русских я знаю только одного экономиста, который четко разбирается в этих терминах. Это — д.э.н. А.Д. Бородаевский.

То, что Титаренко не понимает сути термина «интеграция» свидетельствует и такой его пассаж: «… рано или поздно Америке придется столкнуться с высокоинтегрированным рынком стран Восточной Азии, где ключевую роль будет играть Пекин» (с.19).

Академик не понимает, что в интегрированном рынке нет ключевой фигуры, поскольку интеграция — это сплав всех без центра. Кто в Европейском экономическом пространстве является «ключевой» фигурой? Германия? Франция? Великобритания? Все они ключевые, именно поэтому регулируется этот анклав «коллективно» на основе всяческих институциональных механизмов. Другое дело, можно сказать, что вокруг Китая закручивается интеграционное поле, которое, возможно, приведет к образованию «интеграционного пространства» в Восточной Азии. Но и это утверждение необходимо было бы подтвердить большим количеством статистического материала, в противном случае это было бы пустым утверждением.

Титаренко сообщает, что под руководством чл. — корр. РАН, профессора Б.Н. Кузыки разработана методология прогнозирования, которая дает возможность на основе понятия комплексной мощи подсчитать мощь не только Китая, но и любого другого государства (с. 44). Что они и сделали усилиями двух институтов (ИДВ и Институт экономических стратегий РАН, директором которого как раз и является Б.Н. Кузык).

Для начала следует упомянуть, что термином «комплексная мощь» (с прибавлением слова «государственная») китайские руководители пользуются как минимум лет десять, т. е. до «разработки» упомянутой методологии. На самом деле то, что эти два ученых обозначили в качестве «комплексной мощи», никакого отношения к «мощи» не имеет. Поскольку они просто представили набор явлений, которые не поддаются «подсчету». Они в «комплексную мощь» ввели девять параметров: управление, территория, природные ресурсы, население, экономика, культура и религия, наука и образование, вооруженные силы, внешняя политика. Спрашивается: как можно подсчитать мощь «религии» и «культуры»? Являются ли обширная территория или громадное население элементами мощи? На основе каких единиц можно подсчитать мощь «управления»? Чем определяется мощь «внешней политики»? И т. д. Можно ли через какие-либо количественные параметры соединить «управление» и «религию» или «политику» и «экономику»? Это все равно что подсчитать «мощь» петуха через количество яиц, снесенных курицей, c «политикой» петуха в отношении курицы.

В качестве иллюстрации подсчета мощи Титаренко приводит расчеты китайского экономиста Ху Аньгана, в соответствии с которыми:

— китайский показатель комплексной государственной мощи (КГМ) вырос до 7.8 %, что ставит КНР на 2-место в мире. По оценкам китайских экспертов, разница в комплексной государственной мощи Китая и США неуклонно сокращается: если в 1980 г. КГМ КНР составляла только 1/5 от американской, в 1995 г. — 1/4, то в 1998 г. этот показатель вырос до 1/3, а сейчас и того более. Согласно этим же оценкам, ныне Японии принадлежит 3-е место, хотя показатели ее совокупного потенциала лишь немного уступают китайским. На 4-м месте находится Индия — 4,36 % мировой мощи. Россия оказывается по соответствующим показателям на 5-м месте. К началу XXI века соотношение российского и китайского потенциалов составило примерно 1:3 (с.239).

Такое ощущение, что китайские эксперты «украли» методику подсчета у Титаренко и Кузыки, либо в Китае тоже имеет место быть «титаренковщина». Совершенно очевидно, что вся эта «комплексность» подсчитывалась на основе экономического потенциала, скорее всего ВВП, скорректированного на население и территорию. Иначе, каким образом эти ученые могут доказать, что Индия находится на 4-м месте, а Германия, судя по методике их подсчета, на каком-нибудь 10–15-м? Не исключаю, возможно, за счет того, что религиозный фактор — индуизм в Индии и православие в России — по своей «мощи» побивает протестантство в Германии.

Эти два мудреца, видимо, не знают, что такого типа «оригинальные» подсчеты несколько десятков лет назад в США предлагали американские теоретики супруги Гарольд и Маргарет Спрут, Рэй Клайн и многие другие. Никто ничего подсчитать не мог. Похожие на приведенные выше подходы не могли быть плодотворными в принципе, поскольку не были выработаны критерии подсчета. Для того же чтобы их выработать, поначалу надо разграничить на понятийном уровне термины «мощь» и «сила», определить единицы измерения каждого из этих понятий, а затем критерии эффективности их действий. То же, что предложено Титаренко и Кузыкой (в изложении первого), — это устаревший хлам, давно уже отвергнутый серьезными учеными. Их болтовня на эту тему годится только для журналистов или политиков, далеких от науки. Или для такого вывода, который вытекает из комплексного исследования мощи Китая и России, проделанного двумя институтами. Этот вывод таков: «Стратегия решения задач мирного развития и подъема как Китая, так и России при адекватном понимании важнейших внутренних факторов такого развития в глобализирующемся мире требует координации и долговременного сотрудничества на основе стратегии соразвития» (с. 386; выделено Титаренко).

Сколько же надо было затратить денег, чтобы родить такую «мышь»?

В данном «труде» много пишется о цивилизации и культуре, в частности в главе «Россия и Китай в межцивилизационном диалоге». На самих этих понятиях академик решил остановиться подробнее. В отношении цивилизации он процитировал известного американского социолога П. Сорокина (русский патриот сразу же напомнит, что он из «русских»), который, дескать, развил теорию Н.Я. Данилевского о культурно-исторических типах как основе локальных цивилизаций (с. 54). Из последующих рассуждений видно, что Титаренко как бы соглашается с формулировками Сорокина. Посмотрим, как американский социолог определил это понятие. Вот эта цитата:

В безграничном «океане» социокультурных явлений существуют крупные культурные системы, иначе называемые культурными суперсистемами или же цивилизациями, которые функционируют и как реальное единство. Они не совпадают с государством, нацией или любой другой социальной группой. Обычно границы этой культурной сущности перекрывают географические границы национальных, политических или религиозных единиц (с. 54; выделено мною. — О.А.).

Из этой цитаты очевидно, что, по Сорокину, термин «цивилизация» синонимичен термину «культура». Другими словами, он не разделил эти понятия, а следовательно, не определил ни одно из них, поэтому они в научном смысле просто неоперабельны.

Далее Титаренко пишет: «По Данилевскому, Гумилеву и Тойнби, век цивилизации насчитывает около двух тысяч лет. Исключение составляет китайская цивилизация — более 5 тыс. лет непрерывной истории» (с. 54).

Очень хорошо. Только где, в каком месте какого произведения названные ученые дали определения «цивилизации». В работах, названных авторитетов, включая Арнольда Тойнби, я такого определения нигде не встречал, а встречал те же самые описания, в которых слово «цивилизация» перемежается со словом «культура».

И между прочим сам же Титаренко через несколько страниц пишет: «Такое положение дел отражается и на понимании категории[19] «цивилизация», определяемой через культуру. Цивилизацию называют «культурой в широком смысле слова», «культурной целостностью», «собиранием культурных характеристик и феноменов», «культурой городов» «судьбой культуры» и т. д. В результате возникает такое многообразие определений цивилизации, которые не углубляют и не дополняют друг друга, а вносят сумятицу и путаницу в теорию и практику» (с.105). И здесь я с ним не могу не согласиться.

А вот далее начинается «курьез». Академик пишет:

Как представляется, решение этой проблемы в значительной степени может быть облегчено путем выявления ключевого принципообразующего подхода в восточных культурах, например, в китайской цивилизации — принцип Дао, индийской — Ом, западноевропейской — Логос или русской — Глагол. Такой метод определения культур и цивилизаций берет за основу структурно-функциональный архетип цивилизации (с. 105; выделено мною. — О.А.).

Человек только что критиковал смешение терминов «цивилизация» и «культура» и тут же сам предлагает подход, который не дает различия между этими терминами, т. е. не выводит их на понятийный уровень.

Можно, конечно, оспорить и сам метод из-за его неадекватности для формулирования названных еще-не-понятийных-терминов. Первые два принципа (Дао и ОМ/Аум) берутся из философско-религиозных представлений, второй — из типа мышления европейцев как мышления рационального, последний, явно взятый из стихотворения Пушкина «Пророк» («глаголом жги сердца людей»), видимо, должно означать. черт-те что. Но дадим слово евразийцу и космисту, доктору философских наук Анатолию Лукьянову, у которого, не исключаю, и списан вышеприведенный «метод» академика Титаренко. Вот что пишет на сайте «Мир России» в статье «Росс и Дао» (в 2004 г.) профессор Лукьянов: «Глагол — это и есть то значение, которое вкладывается в слово Росс, и в этом значении архетип Росса уравнивается с архетипами Дао, Логоса и Ом, которые тоже имеют основное значение глагола (слово, глагол, говорить, глаголить). Пророк Пушкин отправился глаголом поднимать этническую духовность, а нам же остается только верно внимать и распознавать в его виршах песнь Росса».

Хотя из пассажа этого евразийца я ничего не понял, но сейчас речь не о «глаголах и существительных». Здесь важно только подчеркнуть, что академик, не разобравшись в этих важных понятиях, в последующем, будет писать о том, как цивилизации должны взаимодополнять и дружить, особенно русская цивилизация с китайской. К этому еще следует добавить, что он просто не владеет методикой определения понятий, что свидетельствует о том, что труд Гегеля «Наука логики» ему незнаком. Хотя, не исключаю, что Гегеля он и проходил во время учебы в университетах. Но не «прошел».

А теперь мне придется обратиться к одному важному термину, который имеет не только теоретическое, но и практическое значение.

Я имею в виду пресловутый термин «АТР», которым продолжают оперировать некоторые ученые старой парадигмы. В одной из своих монографий («АТР: мифы, иллюзии и реальность». М.: Флинта Наука, 1997) мне пришлось подробно доказывать, что АТР в качестве политического или политико-экономического региона не существует. Никто из употребляющих этот термин не смог выдвинуть критерий для обоснования целостности данного региона. В результате разброс «мнений» о количестве стран, входящих в АТР, варьировался от 15 до 61. После этого говорить о том, что на этот регион приходится 40 или 60 % мировой экономики, просто бессмысленно. На основе ложного термина строились различные концепции и доктрины типа «Тихоокеанского сообщества» или что к началу XXI века АТР станет центральным в мировой политике. В рамках этих концепций провалились все инициативы о «безопасности» региона, в первую очередь советские инициативы, предлагавшиеся в период правления Горбачева. Это естественно, поскольку все они строились на ложных парадигмах об «АТР».

Титаренко же, как и многие его коллеги востоковеды, продолжает талдычить об этом «АТР». Академик пишет: «В настоящее время АТР превращается в самый мощный центр мирового экономического и культурного развития.» (с.14). («В настоящее время» у него было и 20 и 30 лет назад.) В другом месте пишет: «Процесс возвышения и рост международного влияния Китая, движение в сторону превращения его в новую сверхдержаву совпадает с процессом перемещения центра силы в мировой системе с Атлантики в Азиатско-Тихоокеанский регион» (с.156). Помимо того, что человек не понимает, что такое «центр силы», он продолжает повторять фразу, которая «АТР»-говорунами балабонится уже лет 30.

Титаренко умудряется в этот самый «АТР» загнать Индию и Пакистан (с.16), которые, исходя из его логики, расположены в зоне не Индийского, а Тихого океана. Туда же он вкатил и страны Центральной Азии.

В одном месте, в сноске, он пытается определить слово Восточная Азия (Тихоокеанская Азия). Оба термина, судя по структуре их расположения, являются синонимами. И оказывается это вот что такое: «Под данным термином подразумевается так называемая Большая Восточная Азия, включающая Северо-Восточную (Дальний Восток РФ, МНР, КНДР, КР, Китай, Японию) и Юго-Восточную Азию (Индокитай, Малайский архипелаг) (с.14). (Про «Малую Восточную Азию» — ни слова.)

Спрашивается, каким образом, если говорить об «Индокитае», Мьянма, расположенная в зоне Индийского океана, входит в Тихоокеанскую Азию. Точно так же, как и Индонезия, немалая часть которой обращена к Индийскому океану. Их можно было бы с тем же основанием отнести к Индийской Азии (если уж за основу берется принцип океана).

А вот как он делит «АТР» по экономическому принципу. «Как известно, в Азиатско-Тихоокеанском регионе действуют три основных центра экономического притяжения: 1) Япония и Южная Корея; 2) «Большой Китай» — КНР, включая Гонконг, Тайвань; с ним тесно взаимодействует Сингапур; 3) группа стран АСЕАН» (с.27). Помимо того, что с экономической точки зрения эта фраза неверна (слово «притяжение» абсолютно бессмысленно), почему их надо подвязывать под «Тихоокеанский» регион, когда все они «действуют» практически без всякого Тихого океана, через моря, закрытыми территориями этих стран. Фактически речь идет в большинстве случае о странах именно Восточной Азии, состоящей из СВА и ЮВА.

Многие в «АТР» включают и страны Американских континентов (Канаду, Мексику, Чили и др). А одна японистка (Н. Стапран) умудрилась туда весьма своеобразным образом впихнуть даже Европу. Титаренко же постоянно говорит о странах Восточной Азии, из политических соображений впихивая туда и Индию с Пакистаном.

Некоторым читателям может показаться, что разговор на эту тему не имеет смысла: дескать, какая разница, как называть регион. Вроде бы и так ясно, о чем идет речь. Это абсолютно неверно. Если у вас нет научного обоснования региона, который нечто аморфное делает целостностью, то у вас не может быть продуктивной политики, поскольку целостность (и в данном случае уместным будет слово «интегрированность») требует одного типа политики, размытость — другого типа. Повторяю, в свое время японская доктрина «Тихоокеанского сообщества» не была реализована по простой причине: все запутались, какие страны относятся к Тихому океану. Кого брать, кого нет в это Сообщество. Сам же термин был придуман американцами из чисто геостратегических антисоветских мотивов: в связи с попыткой создать широкий антисоветский (а потенциально и антикитайский) альянс из как можно большего количества государств Азии и Тихого океана. Военно-политические мотивы исчезли, а термин остался для обозначения другой политико-экономической структуры. Это классический пример подтверждения теории Куна о старых парадигмах. Они умирают только с исчезновением тех, кто их сконструировал. Следует обратить внимание, что специалисты по Дальнему Востоку в США и даже молодые исследователи в России стали реже прибегать к этому ложному термину. Но нашему академику на такие мелочи наплевать. Он же занимается «фундаментальными» вещами.

Одной из таких фундаментальных вещей является концепция или, бери выше, доктрина «евразийства», с которой Титаренко носится с маниакальным упорством уже лет десять. В свое время в монографии «Двадцать первый век: мир без России» (Москва: Альянс, 2001) мне уже приходилось давать отпор этой бредятине, но она продолжает процветать на фоне продолжающегося развала России. Вообще-то Россия действительно уникальная страна. Чем больше она деградирует, тем более глобальные планы по мироустройству и внедрения русской цивилизаторской миссии на мировой арене проталкиваются национал-патриотами.

Ни в предыдущих работах, ни в нынешней у Титаренко нет обоснований, почему русские люди должны быть «евразийцами». Только потому что территория России находится в географическом пространстве Европы и Азии? Австралийцам почему-то в голову не придет называть себя «тихоокеанийцами» из-за того, что их территория на Севере омывается водами Тихого океана. На что уж турки, которые рвутся в ЕС и упираются носом в Европу, и то не называют себя евразийцами. Короче, никаких оснований превращаться русским в евразийцев нет, кроме политических, которые, по предположению, могут позволить России наконец-то занять «достойное место в мире». Итак, чистая политика. Допустим. Каковы же цели и задачи «евразийцев»? Академик вещает:

Поскольку Россия выступает своеобразным географическим и геополитическим мостом между цивилизациями Европы и Востока (прежде всего Северо-Восточной Азии), для нее овладение знаниями о традиционных культурах ее азиатских соседей — главная предпосылка конструктивного участия в межцивилизационном диалоге и важнейшее условие культурной самоидентификации. Это выдвигает важнейшую задачу разработки новой методологии межцивилизационного общения. Такой методологией, на мой взгляд, может быть идеология нового евразийства, которая органически сочетает ценности русской и европейской философий, русской и европейской цивилизаций и систем мышления стран Востока (с.84).

Методологически и идейно эта перекличка основывается на том, что евразийство рассматривает мировую культуру как симфонию равноправных и равноценных культур, отношения между которыми строятся по горизонтали на основе взаимовлияния, взаимной учебы, соразвития и сопроцветания (с.91).

К «мосту» я еще вернусь. Для начала о «симфонии» культур. И особенно о «соразвитии» (почему-то хочется это слово заменить словом «соитие») и «сопроцветании». Последние слова у него используются постоянно на протяжении всего «труда», в конечном счете став словами-паразитами. Академик, видимо, свалился с Луны или никогда не изучал мировой истории, редкие периоды в которой проходили без войн, когда одна культура била другую хоть по горизонтали, хоть по вертикали. В результате вместо «соразвития», не говоря уж о «сопроцветании», происходило уничтожение одних и развитие и процветание (без «со») других. Уничтожались государства, империи, культуры, цивилизации. Хотя бы авторы этих пассажей почитали книжки про Кортеса и Писарро, как они создавали «симфонию культур» с майя и инками. Или как нынешние американцы и афганцы с иракцами «взаимовлияют» на культуры друг друга.

Равноправие культур!? Неужели господин академик всерьез считает, что культура бушменов «равноправна» культуре китайцев, японцев или англичан? Давайте тогда «сравноценим» культуру папуасов с культурой русских[20], раз уж все равноправны и ценны. Что же это за методология, которая не учитывает ни исторического опыта, ни даже элементарной логики?

Как можно сочетать ценности русской и европейской философии, когда в России (не путать с Советским Союзом) не было ни одного философа, а были одни теологи, все «глубокие мысли» которых в конечном счете сводились к Всевышнему?

Сочетать русскую и европейскую цивилизацию? Тысячу лет не сочеталась, а теперь вдруг засочетаются?

Систему мышления Востока сочетать с западной системой? В этой связи академик сделал и такое открытие. Оказывается: «Китай расположен на евразийском континенте и потому неизбежно участвует в формировании евразийского мировоззрения» (с.115). Я не поверил своим глазам, тут же бросился к глобусу, и тот подтвердил выученный мной еще в пятом классе факт: Китай все-таки с Европой, слава богу, не смыкается (в отличие от России). Ну поверим на слово Титаренко, академик все-таки. С какой же системой мышления нас, европейцев, хотят соединить евразийцы? И здесь Титаренко выступает как китаист, причем весьма профессиональный. Он подробно пересказывает учение Дао и каноны конфуцианства, добавляя к ним мысли древнекитайского философа Мо Ди (по которому академик когда-то защитил кандидатскую диссертацию). Из сочетания Дао, космоса (естественно, «мыслящего»), мудростей Конфуция выстраивается цепочка, ведущая к необычному для Запада умозаключению, выраженному устами древнекитайского философа Ян Чжу: «Среди всего живого самый одухотворенный — человек» (с.106).

Мне уже приходилось давать оценки теории мыслящего «космизма» в книге «Диалектика силы: онтобия» (Москва: Едиториал УРСС, 2005) как абсолютно ненаучной теории русских «вселенцев». Исходя из этой мистической теории, Титаренко и в китайской философии узрел главное действующее лицо Вселенной — человека. И поэтому, дескать: «В условиях политической и экономической интеграции стран Азиатско-Тихоокеанского региона и включения Китая в процесс глобализации национальные духовные ценности китайского Дао могут приобрести тенденцию к перерастанию в общечеловеческие и повлиять на духовную жизнь других народов» (с.115).

Справедливости ради хочу подчеркнуть, что Титаренко весьма профессионально описал идеи китайских философов (заканчивал все-таки философские факультеты в Китае), но, видимо, не изучал философов западных. Судя по всему, ему незнакомо знаменитое изречение Протагора, родившегося, кстати, даже раньше Ян Чжу, которое гласит: «Человек есть мера всех вещей!» Западная философия ничуть не меньше китайской уделяла внимание человеку как венцу природы. И почему идеалистическая школа Дао должна оплодотворять Запад? Здесь своих идеалистов пруд пруди. Достаточно прочитать работы современного китайского (ум. в 1990 гг.) философа Фэн Юланя, у которого, вроде бы, учился и наш академик, чтобы понять, что философские взгляды китайцев и европейцев совпадали на онтологическом уровне. Не особенно пересекаясь. При этом надо подчеркнуть, что ни западные ценности, ни китайские не стали «общечеловеческими». Предполагаю, что для народов Африки, Южной Азии и Латинской Америки и те, и другие как были чужды, так и остались.

Если же говорить о китайской культуре, то и она не очень-то внедряется в культуру западных людей. Несмотря на то что чуть ли не в каждом крупном городе Запада существует Чайна-таун. Я, живя подолгу в Ванкувере, Париже и Нью-Йорке, где проживают большие анклавы китайцев, что-то не замечал влияния китайской культуры ни на Канаду, ни на Францию или Америку (за исключением «влияния» в виде китайской кухни.) Не только я, но и любой культуролог, специально занимающийся проблемами «сочетаемости» культур, подтвердит этот очевидный вывод. Поэтому писать о том, что «духовные ценности Дао» перерастут в общечеловеческие, означает пустую фразу, свидетельствующую о непонимании автором реальностей в мире.

Хотя, думаю, что о Западе в контексте культур Титаренко сболтнул ради целостности своей доктрины «евразийства». На самом деле этот бездуховный Запад академик терпеть не может, что весьма красноречиво продемонстрировано в главе «Фактор США в российско-китайских отношениях» (сс. 322–344). Исключения делаются только в моменты, когда этот гнусный Запад приглашает его на очередную конференцию, в рамках сотрудничества ИДВ, например, со Стэнфордским университетом. Или еще с каким-нибудь. Но это временная слабость. После конференции она проходит.

Другое дело Россия и Восток. Здесь автор делает одно гениальное открытие, боюсь, еще никем не оцененное. Взгляните, до каких глубин он докопался. Читаем:

Открытие подлинного лика этой культуры помогает России совершить акт духовной саморефлексии и высветить ряд азийских черт в собственной духовной культуре. Читатель, может быть, удивится, но, например, гуманизм (человеколюбие) как качество русской духовности первоначально имел широко разветвленные азийские корни. Это положение вытекает из того, что идея человеколюбия и основанные на ней гармония отношений между людьми, гармония человека и окружающего его естественного мира, гармония человека и государства — эти фундаментальные мировоззренческие ценности являются общими и российскому евразийству, и национальным идеологиям наших азиатских соседей. В контексте этого замечательно звучат слова из древнекитайского трактата «Чжун юн» («Следование Середине»): «Человеколюбие — суть человечности (с.116)

С ума сойти! Действительно удивил. Надо же, оказывается, русские и здесь ничего сами не придумали, китайцы до них додумались до человеколюбия. Но зато, открыв это, Россия совершила духовное самоотражение (по-философски, «саморефлексию»). Если бы академик не рассказал нам об этом, мы до сих пор так и витали бы в облаках, мучаясь вопросом: откуда у нас такое вселенское человеколюбие?

У меня такое ощущение, что этот человек впал в нирвану и находится в космическом пространстве, по-моему, в районе туманности Андромеды. Он же космист, им это запросто.

Об оторванности от грешной Земли академика говорит тот факт, что, получается, он не изучал ни истории России, ни истории Китая, которые не подтверждают, что принцип человеколюбия лежал в основе этих государств. В Китае из-за бесконечных внутренних войн столетиями лилась кровь, в России — то же самое. Где там гармония человека и государства?

Вопреки уверениям специалиста по Китаю этой гармонии не было и в XX веке, в том числе и во взаимных отношениях. Ну, как можно писать такую чушь: «Одна из важных черт российско-китайского межцивилизационного диалога в XX веке в основном заключалась во взаимной учебе и сопряжении китайского китаецентризма, русского интернационализма, соборности, всечеловечности, космизма» (с.71).

Во-первых, в XX веке, большая часть которого приходилась на советский период истории России, никакой соборности и тем более космизма не существовало даже как элементов идеологии советской страны. Во-вторых, интернационализм был не «русский», а советский. Академик, видимо, уже забыл это слово. В-третьих, разве этот мудрец не знает, что русские войска в начале XX веке участвовали в подавлении «боксерского восстания»? Что в 1920-е годы китайские милитаристы постоянно угрожали дальневосточным землям СССР? Или в 1960-е годы не было Даманска? Фактически с начала 1960-х годов до середины 1980-х отношения были крайне напряженные. А если исходить из работ сотрудников ИДВ того периода, то они было просто враждебными. Более того, будучи консультантом в аппарате ЦК КПСС по Китаю, Титаренко тоже приложил руку к такому состоянию двусторонних отношений. Вот тебе и космист!

Но как можно докатиться до такой горячки? Пишет: «Русский космизм и китайское учение о Дао и единстве человека, Неба и Земли создают духовно-философскую основу для перехода человеческой культуры в ноосферу, преодоления негативных аспектов одностороннего технократизма западной цивилизации» (с.76). Почему бы не добавить «всей Вселенной»?

На основе приведенных мистических и религиозно-идеалистических построений вряд ли можно перейти в «ноосферу», только — в сумасшедший дом. А написать такое можно только находясь в палате № 6: «Следует специально отметить, что современное российское евразийство — объективный планетарный факт, географическая, гуманитарная и социальная реальность. Россия охватывает части европейского и азиатского пространства и соединяет их в Евразию, она включает в свою сферу элементы европейской и азиатской культур и синтезирует духовную культуру высшего антропокосмического качества» (с.117).

И эти «высшие антропокосмические качества» мы, конечно, наблюдаем ежедневно в России, в которой не проходит дня без убийств, катастроф, тысяч смертей от алкоголя, наркотиков, ДТП и просто болезней. На глазах происходит скукоживание «космистского» народа. Причем, уверяю, чем больше «космизма» внедряется в сознание людей, тем быстрее идет процесс вымирания.

Между прочим, хочу обратить внимание на такое совпадение. Недавно известный холуй Н. Михалков обнародовал свой Манифест, в котором обнаружились такие слова: «Нам свойственно особое сверхнациональное, имперское сознание, которое определяет российское бытие в системе особенных — евразийских — координат. Ритм нашего развития и территория нашей ответственности измеряются континентальными масштабами».

Ну, ладно, этот прохиндей хоть не претендует на звание академика[21]. Пока. А ведь аналогичный бред пронизывает всю концепцию евразийства Титаренко. Уважаемый читатель, прошу меня извинить. Не могу удержаться, чтобы не привести еще одну длинную цитату. Потому что редко, где такое можно встретить. Внимайте:

«Новое евразийство выступает восприемником, продолжателем и хранителем великих гуманистических соборных традиций русской культуры. Оно дает возможность преодолеть извечную поляризацию по линиям Восток — Запад, Север — Юг и открывает путь процветанию всех наций на евразийском пространстве. Новое евразийство несет в себе уникальный механизм работы, согласования, соразвития и сопроцветания азийской и европейской культур, который поднимает, оживотворяет и одухотворяет глубокие национальные традиции, раскрывает их истоки, показывает их единство и различие и формирует способы их созвучия» (с.118).

Какой слог! Даже одно слово «оживотворяет» может привести в восторг! И все это пишет человек, называющий себя ученым? Академиком? Слишком скромно. Он еще и Певец всех культур! Можно сказать, — Объединитель! А если по нему, по-титаренковски, то Со-Единитель! И не важно, что он не знает даже географии. Она не «созвучна» его вселенскому умострою. Слишком мелкий камешек. Но очень важный.

С географией у академика явные нелады (почти как у среднего американца). Он с упоением говорит о необходимости для России создать мост между Востоком и Западом, чтобы стать как бы связующим звеном между этими двумя осями.

Вообще-то идея «моста» обуревает всех евразийцев. С давних времен они пишут и говорят о том, что Россия является или должна стать мостом между Западом и Востоком, правда, обычно в экономическом контексте. Имеется в виду, что такая «Трансевразийская магистраль» будет способна конкурировать с морскими путями из Азии в Европу. Об этом без устали твердили и в советские времена. В нынешние капиталистические времена об этом заговорили уже руководители страны. Как-то даже была опубликована статья В. Путина, где он всерьез писал об этом самом мосте[22]. У Титаренко эта тема тоже является «актуальной». Но, как говорится, есть проблемы. Он предлагает «воссоздание и реконструкцию Транссибирского контейнерного моста «Европа-АТР» за счет реконструкции Транссиба и БАМа.» (с.28) и т. д. в типично еслибисткой манере, присущей «россам».

Спрашивается, зачем этот «мост» нужен Азии (тем более «АТР», куда входит, если следовать логике «АТР»-болтунов, чуть ли не половина земного шара)? Таких вопросов академик-еслибист не задает. Он даже не задумывался над тем, что и без этого «моста» некоторые страны Дальнего Востока, например та же Япония или КНР, имеют более тесные экономические связи с Западной Европой, чем расположенная в данной зоне Россия.

Но самое смешное другое: если бы этот мудрец взглянул хотя бы один раз на глобус, то обнаружил бы, что южная часть территории России на Дальнем Востоке (где-то около 43° ю.ш.) граничит с о. Хоккайдо (даже не со всей Японией), а северные части российской территории на Востоке соприкасаются с американской Аляской (это 169° з. д.). Таким образом, в случае строительства такого «моста» с «Европой» могут соединиться только Япония (через о. Хоккайдо) ну и, конечно, жители Аляски, которые, правда, как мне кажется, в Европу не рвутся. Получается, что бесконечные разговоры об этом «мосте», так сказать, «Трансевразийской магистрали» между Западом и Востоком, относятся лишь к одной Японии, поскольку остальным странам Восточной Азии и даже СВА добираться до Европы через этот «мост» значительно затратнее, чем любым другим путем. Это еще без учета безопасности для их товаров, которую нынешняя российская власть просто не сможет обеспечить.

Восточная Азия находится внизу, на Юге, под Россией. И здесь у России есть масса возможностей связать, например, страны Азии Юга с Севером, а лучше всего с Северным полюсом.

В целом же на Востоке России — нет Азии, если, конечно, Аляску не относить к Азии. Хотя, впрочем, если аляскинских алеутов и эскимосов назвать азиатами с «азийскими» корнями, то, возможно и это. А учитывая гнусное поведение американцев во всем мире (о чем не устает напоминать наш академик), их тоже можно принять за азиатских варваров. И тогда, чем черт не шутит, доктрина Титаренко о «мосте» может и заработать.

Построят-не построят экономический «мост» — неизвестно. А вот другой «мост», оказывается, уже существует давно. И это уже не смешно. Это настоящая клиника:

«По своему положению Россия находится на стыке многих крупнейших цивилизаций мира: европейско-германской, американской, греческой, китайской, японской, арабско-исламской, угро-финской, тюркской. Россия сомкнула Восток и Запад на «Оси Истории», задающей циклы формированию и развитию цивилизаций, ей досталась роль связующего звена живого организма евразийского континента. История не раз уже показывала, что от духовного самочувствия России в значительной мере зависит духовное, а вместе с ним интеллектуальное и физическое самочувствие всех континентальных цивилизаций — и тех, в которых духовное превалирует над интеллектуальным и физическим, и тех, в которых интеллектуальное и физическое превалирует над духовным» (с. 116).

Конечно же, при чтении данного пассажа любой «росс» испытывает ни с чем несравнимую гордость. Я никогда не предполагал такого континентально-исторического влияния России, благодаря которому когда-то греки правили чуть ли не всем миром, а затем подключилась и Римская империя. Затем крошечная Португалия под влиянием настроений времен царей Василиев (I и II) и Ивана III захватила чуть ли не полмира. Испания, понятно, учуяла воздействие «духовного самочувствия» Василия III и Ивана IV тоже начала цивилизовать весь мир. Ну и т. д. А феодальная Россия времен Петра I и Екатерины II подвигла на развитие капитализма в этой загнивающей Европе с ее тщедушной европейско-германской цивилизацией. О Китае и Японии можно даже не говорить. Без россов там всякие Токугавы и Мины интеллектуально и физически просто не смогли бы и выжить.

Думаю, что покойный Сапармурат Туркменбаши, написавший гениальное произведение «Рухнама», из которого весь мир узнал, что своему существованию он обязан великому народу — туркменам, прочти он труд Титаренко, перевернулся бы в гробу. Поскольку получается, что не туркмены, а русские создавали «Ось Истории». Да и французы с их сырно-винной цивилизацией умылись бы слезами, если бы узнали об этом «труде». Опасаюсь, что и «материальные» американцы были бы не в восторге. Слава богу, и те и другие, кроме себя, ничего не читают.

Да. Еще полезная информация в этом пассаже. Неожиданно для себя я узнал о такой «крупнейшей цивилизации мира», как угро-финская, после чего я срочно решил увеличить свой словарный запас эстонского языка, который на данный момент состоит из двух матерных фраз, одной нематерной и 10 разрозненных слов.

Выше речь шла о «вселенских» идеях. Теперь пора поговорить о конкретных странах, тем более что о них тоже написано в этом «труде» немало. Прежде всего, конечно, о Китае и России. Начнем с первого.

Сразу же хочу отметить, что не специалист по Китаю может почерпнуть немало информации о многих конкретных вещах, касающихся современного положения в этой стране. Академик часто туда ездит на всяческие конференции, да и Институт Дальнего Востока процентов на 80 — китайского профиля. Есть кому снабдить данными, да и что лукавить, написать многие прозаические куски для это «труда». Иначе, какой смысл в директорстве?

Так вот, описывая феноменальные результаты развития нынешнего Китая, академик пытается дать трактовку термина «социализм с китайской спецификой». Эта тема действительно непростая, и она в наибольшей степени требует научного осмысления, поскольку затрагивает сущности современного капитализма и социализма. На Западе в пропаганде она решается довольно просто. Например, в журнале «Экономист», являющемся апологетом либерально-рыночного капитализма, когда вынуждены признавать успехи китайской экономики, упор делают на то, что это происходит за счет рынка капиталистического типа. И что в Китае фактически капитализм, хотя и в несколько своеобразной форме. Когда же вспоминают о «демократии» или о правах человека какого-нибудь диссидента типа получившего Нобелевскую премию мира Лю Сяобо, начинают говорить о социалистической авторитарной системе, которая якобы тормозит развитие Китая. Довольно интересно, что российские «левые» тоже убеждены, что в Китае «капитализм», а правые, в том числе специалисты по Китаю из буржуазного лагеря, — что там социализм (отсюда они часто делают выводы о будущей угрозе Китая интересам России).

А вот как интерпретирует эти явления бывший работник ЦК КПСС. Пишет:

Академик не понимает качественную разницу между термином «социализм» и термином «сяо кан», выдавая их за терминологические синонимы. Хотя на самом деле социализм — это понятийный термин, означающий переходную стадию от капиталистической формации к коммунистической, в то время как сяо кан — это просто слова, обозначающие уровень социально-экономического развития страны. Интерпретируя эти термины в вышеприведенном смысле, Титаренко фактически приписывает руководителям КНР попытку затемнить социальный смысл термина «социализм» экономизированным словом, означающим отказ от социализма. На самом деле руководство КНР не только не отказывается от термина социализм, который зафиксирован в Конституции КНР и во всех партийных документах, но и реально развивает его понятийное содержание на уровне базиса, выделяя его поэтапность через уровень экономического развития.

А «две ноги» на языке марксистов означают базис и надстройку. В толковании Титаренко, его определения «ног» могут подходить для описания любого капиталистического государства, поскольку все они строятся на рыночно-капиталистических отношениях и социально ориентированных подходах. В китайском же варианте действительно в базисе существует как важный фактор (но не единственный) рыночно-капиталистические отношения, но в отличие, например, от стран Западной Европы этот сектор жестко контролируется КПК и подчинен плановому развитию в соответствии с задачами и целями очередной пятилетки. Но более важна другая «нога»: она назевается, господин Титаренко, надстройкой. Надстройка же КНР в настоящее время классически социалистическая со всеми атрибутами и изъянами начальной стадии социализма.

Следующая фраза академика подтверждает, что он совершенно забыл азы марксизма, хотя вроде как выдает себя за сторонника социалистического развития.

Он пишет: «Мы наблюдаем углубление политики конвергенции рыночных, «капиталистических» принципов хозяйствования и принципов социально-ориентированной экономики, нацеленной на поддержание социалистических тенденций. Акцент сделан на защиту интересов широких слоев наемных работников во всех сферах и отраслях экономики — и государственной, и негосударственной, в промышленности, аграрной сфере и в сфере услуг» (с.135).

Из этой фразы вытекает, что у него базис и надстройка «конвергируется». В экономике и политике слово «конвергенция» означает «слияние» (иногда «соединение», «сближение», «сочетание»). Базис и надстройка в принципе не могут конвергироваться без взаимного уничтожения. В других значениях этого слова, например «соединение», они просто теряют свое понятийное содержание. То есть, говоря о процессе конвергенции, этот бывший коммунист фактически говорит об исчезновении и социализма, и капитализма и превращении их в нечто, слово которому он еще не придумал.

В другом пассаже он углубляет тезис о конвергенции. Пишет: «Нынешний опыт Китая — это действительный великий эксперимент всемирного значения, поиск модели конвергентного общества, объединяющего идеи социальной справедливости и экономической эффективности (социалистическая рыночная система).» (с.63).

Этот бывший коммунист, видимо, никогда не читал работ крупнейших конвергенциолистов Запада, таких как У. Ростоу, Дж. Гэлбрейт, Д. Белл (США), О. Флехтхайм (ФРГ), Ж. Фурастье (Франция) с их концепцими постиндустриальных и технотронных обществ, в которых воцарится «общественный баланс» и исчезнут все эти гнусные классовые противоречия. Правда, все эти технотронные иллюзии названных ученых испарились еще в 1970-е годы. Но с начала XXI века им на смену пришли теории «ноосферных» обществ, в которых благодаря науке и технике все будут облагодетельствованы их плодами. Нынешний кризис показал, что эти теории так же не работают, как и предыдущие теории конвергенции.

На самом деле суть теорий конвергенции на идеологическом уровне — это борьба противников социализма с его сторонниками. Разнокачественные формации в принципе не могут ни «объединиться», ни «соединиться», ни «слиться». Какая-то из них в борьбе уничтожается. Яркий пример — Россия. Капитализм уничтожил социализм.

И когда Титаренко пишет о модели «конвергентного общества» в Китае, он фактически извращает суть развития китайского общества, что вполне естественно для человека, который для объяснения сложных общественных процессов прибегает к языку шарлатанов от космизма, к идеализму полурелигиозных философий и к великому русскому еслибизму. Таков умострой академика РАН.

И подтверждает этот вывод ряд его суждений о современной России. Но прежде чем перейти к России, уместно показать несколько вспышек бреда академика, когда он размышляет о других странах и проблемах.

«Бредятинка» о Японии: «Углубление российско-китайского партнерства придает РФ более прочные позиции, что, думается, побудит Японию искать расположения России и Китая для того, чтобы сохранить хотя бы нынешний уровень независимости и позиции в мире» (с.20).

Спрашивается: а кто угрожает независимости Японии? От кого проистекает угроза? От США? Или, может быть, от Папуа-Новой Гвинеи? Или, может, государство Вануату вознамерилось поглотить страну самураев?

«Бредятинка» о США и ООН: «Особую озабоченность вызывает то, что Вашингтон фактически нивелирует роль ООН, являющуюся краеугольным камнем современного международного устройства. Тем самым обесцениваются правовые нормы и правила, закрепленные в Уставе ООН, предпринимаются попытки утвердить «закон большого кулака»» (с.530).

Академик, видимо, не знает, что ООН содержится как минимум наполовину из денежек США и Японии, т. е. две страны контролируют почти половину «пакета акций». Титаренко должен знать: у кого такой процент, тот и владеет компанией, в данном случае такой болтологической, как ООН, постулаты и правовые нормы которой нарушаются сразу же, как только они мешают реализовывать «национальные интересы» США и их союзников. Это, господин академик, азбука политэкономии и теории международных отношений. Я бы на месте США вообще прикрыл бы эту трепологическую организацию. Однако с помощью этой компании под названием «ООН» Вашингтон может вешать лапшу на уши о «демократичности» американской внешней политики, получив одобрение со стороны большинства членов этой компании. Так что ООН, господин академик, — американский инструментарий! Давно бы пора усвоить[23].

«Бредятинки» о ШОС и других организациях. Сначала — о Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), куда входят Китай, Россия, Казахстан, Таджикистан, Киргизия и Узбекистан. На тему ШОС уже написана куча диссертаций, суть которых заключается в том, что она, ШОС, может стать антизападной силой, прежде всего антиамериканской. Задач у нее много, но главная — борьба с терроризмом на территории указанных стран.

Титаренко пишет о том, что ШОС может оказать влияние на СВА и Центрально-Азиатский район (ЦАР) (с.25). А тов. В. Путин, на которого раболепно ссылается академик, даже назвал эту Организацию в числе «принципиально новых механизмов позитивного влияния на эволюцию системы международных отношений» (там же).

Титаренко не смущает то, что «исторические» высказывания российских руководителей никогда не сбываются. Чего только ни наобещали Путин и Медведев и в сфере международных отношений, и в области внутрироссийских дел. Так какое влияние оказала ШОС хотя бы в выполнении главной своей задачи — на борьбу с терроризмом? Хроника событий на Северном Кавказе говорит только об одном — никакого. Как убивали там, так и убивают. Политическая ситуация в зоне ЦАР не только не улучшилась со дня основания ШОС (2001 г.), а даже ухудшилась. Китай со своим «терроризмом» справляется, как известно, сам без участия остальных государств этой организации.

Еще более нелепо рассматривать ШОС с антизападных позиций. Во-первых, группа нищих государств (за исключением КНР) просто не в состоянии противостоять Западу или США. Во-вторых, они сами, включая Китай и Россию, стремятся развивать отношения с этим пресловутом Западом, в том числе и с США.

Таким же бредом, как бы демонстрирующим мощь этой организации, являются подсчеты количества населения, территорий и пр. макропоказателей. Титаренко даже умудрился приплести сюда ЭСКАТО (Экономическая и социальная комиссия для Азии и Тихого океана), в зоне которого, с гордостью сообщает академик, проживает 3,8 млрд человек (с. 26). Ну и что что проживает?

В таком же ключе Титаренко и другие пишут о БРИК (Бразилия, Индия, Россия и Китай). За исключением Китая, две страны, Индия и Бразилия, несмотря на рост экономик, не являются и не будут являться структурообразующими государствами мира в силу множества причин, включая и отсутствие у их руководителей таких намерений. К тому же все они подвязаны под американскую экономику.

Это касается и оценок, относящихся к группе стран АСЕАН. Вот какие перлы выдал академик по поводу этой организации. Пишет: «АСЕАН, которая во все большей мере становится центром влияния в АТР (курсив мой. — О.А.)» (с.21). А «в меньшей мере» она уже была «центром влияния» в «АТР»? А Китай куда делся? А Япония, а США? Вообще, академик, ты хоть понимаешь, что означает слово «влияние»? Группа беднейших государств (за исключением Сингапура и Малайзии) формируют «центр влияния»?

Далее: «Некоторые страны не скрывают, что хотели бы видеть в России противовес замыслам США по формированию однополюсного мира, а также выступают против доминирования любой державы в Юго-Восточной Азии» (с.21).

Это что же за дурные страны такие, которые в нищей России хотят видеть противовес замыслам США? Тем более что США не «замысливают» создавать однополюсный мир, а уже его создали. И очень даже доминируют в той же ЮВА. А страны АСЕАН очень стремятся развивать с этой страной не только экономические отношения, но даже военно-политические, как раз в противовес будущему доминированию Китая. То есть на полную катушку осуществляют экономическое сотрудничество с КНР и одновременно — на всякий случай укрепляют военно-политические связи с американцами. Поскольку не очень понятно, как будет вести себя Китай, став единственным гегемоном в ЮВА.

На разоблачение бреда в отношении раздела о «России-Индии-Китая» у меня уже сил нет, поэтому сразу же перехожу к бреду о России.

Академик-еслибист много пишет о российско-китайском сотрудничестве в том смысле, что, дескать, оно было бы еще более интенсивным, если бы Россия повернулась «лицом» на Восток. У него даже одна из книг называлась что-то вроде «Лицом к Азии».

В этой связи дается немало цифр роста торгово-экономического сотрудничества, правда, без таблиц, которые могли бы подтвердить его динамику. Приводятся бесконечные визиты российских руководителей с их высказываниями о важности сотрудничества с КНР. Но, судя по всему, академик ни разу не проверил, как согласуются слова и дела руководителей государства, как в реальности реализуются проекты. Например, с позиции развития отношений с КНР Титаренко высоко оценивает месторождения Восточной Сибири, «в том числе Ковыктинское в качестве одного из наиболее перспективных и часто обсуждаемых» (сс. 24, 28, 366, 387). Как позже стало известно, этот проект оказался нереализуемым.

Если же проанализировать все предложения и проекты с российской стороны, скажем, лет за 10, обнаружится что, как минимум, более половины из них так и оставались в ранге «намерений». Вот именно эту сторону «сотрудничества» и надо было проанализировать в работе с обозначенным названием. Или объективно проанализировать причины провалов фактически всех Федеральных целевых программ экономического и социального развития Дальнего Востока и Забайкалья, а не только программы 1996–2005 гг. (с. 379) И не ссылаться на болтовню руководителей любого ранга или рассказывать о достижениях Байкальского экономического форума и выступлений на нем какой-то московской шишки. Ан нет, цель «фундаментального труда» все-таки иная. В одном месте мудрец пишет:

Кроме того, в политическом плане экономическая интеграция российского Дальнего Востока с Северо-Восточным Китаем позволит найти оптимальное решение проблемы миграции из Китая в Россию и создать в перспективе новые рычаги давления на Японию и США как в рамках тихоокеанской политики, так и в масштабах глобальной мировой политики (с.27).

Во-первых, странно, что сотрудничество России с Китаем академик рассматривает как потенциальный рычаг давления на США и Японию. И что же за интеграция будет в Восточной Азии, если одна из интегрирующихся сторон собирается давить другие стороны? Во-вторых, он сам же описывает плачевное положение РДВ (с. 51), с чем нельзя не согласиться. Поскольку там полнейший провал любого развития. В-третьих, придавая такое большое значение РДВ, абсолютно не показана реальная ситуация в этом регионе.

Фактически — масса слов о перспективах китайско-российского сотрудничества и отсутствие анализа реальных возможностей со стороны России развивать такое сотрудничество. Кроме того, чтобы обосновать тезис о том, что, доля Дальнего Востока в общем объеме торговли РФ должна превышать долю Европы, надо экономически (через сопоставление цен на товары) доказать, что торговля с Востоком для России выгоднее торговли с Западом. Повторяю экономически, а не пустой болтовней.

О современной России академик пишет как о великой державе, как «глобальном игроке», подтверждая эти утверждения ссылками на руководителей страны (с. 8). Не забыл он пропеть осанну и Путину, при котором, дескать, воцарилась стабильность (с. 7). Видимо, не знает, что при Путине все отрицательные макропоказатели России, включая и такой агрегативный, как Индекс потенциала человеческого развития, резко ухудшились. Такое ощущение, что человек не живет в современной России, что, возможно, и верно (командировки, командировки). Но ведь есть статистические справочники и сборники хотя бы того же Роскомстата. Неужели в ИДВ никто не занимается современной российской экономикой?

Титаренко даже умудрился написать о том, что нынешнее правительство печется о «благосостоянии» всего народа. Где он видел, чтобы капиталистическое общество, особенно такое, какое сложилось в России, заботилось о народе? Даже у самых прикормленных Кремлем идеологических подонков типа Сванидзе или Млечина язык не повернулся бы произнести подобную сверхочевидную ложь. Ученый, строящий свой анализ на лжи и, думаю, в данном случае сознательной (не совсем же Титаренко невменяемый), не может считаться ученым.

Не зная о реальном положении в России, этот горе-ученый назойливо пишет в контексте китайско-российских отношений о «со-развитии». То есть совместном развитии России и Китая. Китай — да, но Россия? Сам же указывает на серьезные проблемы в РДВ (с. 51), который несмотря на «со-развитие» с Китаем до сих пор продолжает тонуть в дерьме и нет конца этому процессу.

Совершенно не показав реальные выгоды России от сотрудничества с КНР, академик продолжает смешить такими пассажами: «В XXI век Китай и Россия вступили как две великие державы — стратегические партнеры.» (с.43). Это Россия-то «великая держава»? Как раз к началу XXI века Россия превратилась в разоренное государство, экономика которого за 20 лет сократилась наполовину, с гражданской войной на Кавказе и террористическими акциями в Москве, Санкт-Петербурге.

Где-то в душе Титаренко все-таки понимает, что он несет ахинею о возможностях России. Об этом свидетельствуют и его рекомендации, как исправить положение. Например он пишет, что «целесообразно рассмотреть возможность разработки концепции внешнего курса России в качестве евроазиатской державы, оптимизации российского участия в интеграционных процессах в регионе.» (с.28–29). На других страницах еще масса «предложений». Но опыт его явно ничему не научил. Он проговаривается: «В ИДВ в 1994 г. выдвигали целый ряд практических рекомендаций по вопросам координирующей роли правительства в развитии и т. д. Эти предложения, на наш взгляд, сохраняют свою актуальность» (с.29).

Если они сохраняют свою «актуальность» через 12 лет, то почему нынешние рекомендации ни с того ни с сего начнут реализовываться? Уверяю, господин академик, что и нынешние «предложения» сохранят свою актуальность не только через 12 лет, но и через 100, не исключаю и 200 лет. И на это указывает опять же сам академик.

В самом начале своего «труда» Титаренко напомнил избитую фразу Ломоносова о том, что «российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном.» и через два абзаца пишет, что эти слова «по-прежнему остаются исключительно актуальными» (с.5).

То есть более чем за триста лет Россия так и не стала «прирастать», ничего не изменилось. Значит, чего-то великий Ломоносов не учел. А не учел он простых вещей, в его время почти не изученных: экономической рентабельности развития того или иного региона и закономерности развития экономических отношений с той или иной страной. А они свидетельствуют, что климатические и географические условия РДВ и Сибири неблагоприятны для развития экономики на этих обширных пространствах в рамках, подчеркиваю, капиталистической формации. Относительное развитие они неслучайно получили именно в советское, социалистическое время. А поскольку ныне на дворе опять капитализм, эти регионы будут продолжать стагнировать и не дадут возможности России «интегрироваться» в неинтегрированный регион «АТР», которого к тому же и не существует. Только по отдельным направлениям, причем на основе сырья и военной техники (пока она еще будет поизводиться), будет происходить умеренно поступательное движение в экономическом сотрудничестве со странами Восточной Азии.

И не надо пытаться кого-то убедить, что Россия уделяет недостаточное внимание Азии, а концентрируется на Западе. Уделяет она ей внимание ничуть не меньшее, чем Западу. Просто объективная реальность, порождаемая неразвитостью дальневосточных краев России, не позволяет ей, скажу так, «паритетно» развивать отношения и с Востоком и Западом. Так было на протяжении 200 лет, о чем говорит средняя цифра в 10 % от общей торговли, приходящейся на «Восток/Азию»». В 1802–1804 гг. (когда начался статистический учет внешней торговли России) на Азию (в то время под Азией понимались Средняя Азия и Персия) приходилось 10 % экспорта и 17 % импорта. К 1897 г. эти пропорции изменились в таких соотношениях: экспорт — 10,5 %, импорт — 11 %[24]. В 1999 г. на Восточную Азию (17 стран) экспорт — 10,2 %, импорт — 6,7 %. В 2000-е годы эти соотношения практически не изменились.

А посему надо усвоить: Россия в силу множества причин была, есть и будет устремлена на Европу. И это не зависит от желаний и воли руководителей страны. Это объективная реальность.

И поэтому все, что пишет академик Титаренко о Евразии, об «АТР» не имеет никакого отношения к науке. Это, правда, не означает, что он все эти глупости пишет сознательно. Отнюдь нет, он просто типичный пример русского мышления, основанного на еслибизме. А оно не подвластно никакой науке. Но что это такое, тип русского мышления? — зададим мы себе нелегкий вопрос. И получаем простой ответ: русский умострой — это вылепливание в мозгу того, чего нет в мире, но чего хочется ему, русскому, чтобы было.

Причем демонстрирует его и такая вещь. Обычно любой исследователь выводы делает в конце работы. Наш же академик их делает почти в самом начале. То есть еще не исследовал тему, а вывод уже есть. И вот он каков:

Основополагающий вывод нашего исследования таков: только развивая и углубляя добрососедство, дружбу, стратегическое взаимодействие и сотрудничество, наши страны способны уверенно продвигаться по пути соразвития с учетом самостоятельного выбора, сделанного российским и китайским народами (с. 53).

Я такой вывод не глядя могу сделать не только по какой-то конкретной стране, но и в отношении всего мира. И в конечном счете он сведется к призыву кота Леопольда: «Ребята, давайте жить дружно!» — А чего ради? — Титаренко тут как тут: «Во имя мира, стабильности и развития» (Раздел 5, с. 509–516). И дает кучу политических пожеланий, к науке не имеющих отношения. Кто против?

В Предисловии академик заявил: «Автор откровенно высказывает свою точку зрения и открыт к диалогу и дискуссии» (с.11). Естественно, он лицемерит. Он даже запретил публиковать мои статьи в журнале «Проблемы Дальнего Востока» и вообще упоминать мое имя. Это нормально для бюрократа от науки. Но я обращаюсь к тем, кто написал ему этот «труд». Я даже прошу вас: опровергните все мои утверждения, докажите, что я ошибаюсь в отношении вашего босса, коль вы открыты к полемике. Защитите его. Может, я действительно в чем-то неправ. Иначе, вы запятнаете себя как ученые и даже научные работники, позволив упомянуть свои имена в Предисловии к этой позорной книге. Я обещаю опубликовать ваши ответы на своем сайте полностью.

Хочу сделать очень важную оговорку. Читатель не должен воспринимать все сказанное выше так, что чуть ли не все сотрудники ИДВ представляют собой пустых болтунов, похожих на своего директора. Я знаю многих из них, и среди них есть немало исследователей, которые профессионально знают свои исследовательские ниши. Некоторые из них демонстрируют подлинно научные методы анализа и пишут блестящие работы. Их мало, но они есть. По понятным причинам я не могу назвать их имена. Это касается и других учреждений востоковедного профиля. Но, повторяю, не они определяют общую атмосферу в науке. К сожалению, определяется она «учеными» бюрократами с высокими научными званиями. Лысенковщина вернулась в Россию. И приняла облик титаренковщины. Такова реальность востоковедного профиля. Но, повторяю, не они определяют общую атмосферу в науке. К сожалению, определяется она «учеными» бюрократами с высокими научными званиями. Лысенковщина вернулась в Россию. И приняла облик титаренковщины. Такова реальность.

Вот такие академики когда-то разваливали Советский Союз. Сейчас они добивают Россию.

8 ноября 2010 г.

Последние несколько лет Россию захлестнула волна литературы национал- патриотического содержания, возвещающая о возрождении России, которая «поднимается с колен». Эта волна одновременно сопровождается атакой против Запада, который-де этому возрождению противится. Для этого вроде бы есть и объективные причины. Одна из них — рост экономики с перспективой обгона высокоразвитых стран Европы. Другая — усиление антироссийской пропаганды на Западе, который в правлении Путина узрел чуть ли не восстановление сталинизма в стране.

На самом деле ни того, ни другого в реальности нет, а есть мифы, которые идеологи-патриоты сами придумывают и сами же их опровергают.

Сразу отвечу — нужны. Весь вопрос: какие мифы? Как говорят американцы, it depends. То есть все зависит от конкретного исторического времени и конкретного географического места. При этом надо иметь в виду, что мифы бывают полезные и вредные. Причем один и тот же миф может интерпретироваться прямо противоположно в зависимости опять же от времени и места. Например, мифы о боге или богах в начальной стадии развития человечества играли полезную роль, поскольку давали своего рода психологическую устойчивость мышлению человечества и хотя бы на мифическом уровне «объясняли» происхождение мира и самого человека. Кроме того, они выполняли и чисто прикладную, общественную функцию, являясь первоосновой правил общежития людей. В Средние века религия, особенно христианство, превратилась в тормоз развития человечества, по крайней мере в Европе. В этот период религиозные мифы имели реакционный и даже преступный характер, поскольку являлись причиной кровавых религиозных войн, уносивших миллионы жизней. И только после начала Возрождения и в эпоху Просвещения, когда роль религии стала стремительно уменьшаться, человечество ускорило свои шаги по пути прогресса. Именно в это время активно развенчивались религиозные мифы, особенно французскими просветителями, среди которых в этом плане почетное место занимал Поль Гольбах. В XIX и особенно в XX веке казалось, что значение религии вообще вот-вот сойдет на нет. И вдруг ее неожиданное возрождение в конце XX — начале XXI века. На Западе это произошло вследствие крушения идеологических ценностей позднего капитализма, особенно в сферах нравственности и семейной жизни. Эти сферы — одна из наиболее сильных сторон религии, вот ее-то и стали активно эксплуатировать западные идеологи, прежде всего в США.

В современной России особый случай. После крушения СССР страна вообще оказалась без идеологии. В качестве эрзаца на вооружение взята религия в форме православия, т. е. чисто феодальный вариант, отбрасывающий страну назад. Нынешние мифы о боге в качестве религиозной идеологии, особенно в России, превратились в инструмент оболванивая людей, низведения их в умственное состояние, характерное для мракобесного Средневековья. Современные мифы — это политика превращения человечества в стадо послушных безмозглых баранов.

Но есть особый вид мифов: мифы о героях, о героических народах, нациях. Их функция — поддерживать и укреплять чувство национального достоинства народа, гордости за свое прошлое и настоящее. Истину в таких мифах искать бессмысленно, поскольку они крайне политизированы, а следовательно, и идеологизированы. Достаточно почитать любой учебник той или иной страны, как обнаружится, что весь прогресс пошел именно от нее. Крайним примером такого мифа является книга покойного Отца туркменов Сапармурата Туркменбаши «Рухнама», из которой вытекает, что человечество своим прогрессом обязано деяниям туркменского народа. И хотя, повторяю, такие мифы необходимы с точки зрения внутренней пропаганды, важно, чтобы руководители нации сами четко осознавали их прикладной характер. Без такого осознания они теряют чувство реальности, которое быстро сказывается на их текущей политике с соответствующими негативными результатами.

Дело в том, что когда создается миф о величии того или иного народа или государства, оборотной его стороной является умаление, унижение других наций или государств. В утрированной форме такая мифология сведется к тому, что Иван Грозный насквозь видел человека задолго до Рентгена, открывшего свои лучи. Сбалансировать не удается. Всегда получается, если один «умный», другой должен быть «дураком». Классический пример — французская литература, которая начиная с эпохи Просвещения постоянно представляет в уничижительном свете другие народы, особенно англичан и немцев, а ныне — американцев.

Так вот, нынешняя ура-патриотическая литература России, кажется, решила переплюнуть французов.

Одним из таких авторов является профессор МГИМО В. Медынский, затеявший разоблачать мифы о России. Он написал две большие книги (говорят, пишет или уже написал третью), на основе которых по российскому телевидению демонстрировали сериалы «правды» о России. Я не обращал на них внимания, пока мои читатели не попросили меня как-то среагировать на писания этого молодца. Я отказывался это делать, поскольку, даже не читая его работ, из своей многолетней практики знаю, что любой антикоммунист в состоянии только врать, подтасовывать факты, проявляя неграмотность во всем. Тем более что писатель этот из государственной организации (МГИМО — институт, финансируемый МИДом), к тому же депутат Думы, т. е. человек, удачно вписавшийся в нынешнюю систему, которую он должен защищать и восхвалять.

Тем не менее один из моих хороших знакомых умудрился всучить мне его книги как раз в тот момент, когда я решил обновить свою книжку о Царской России. Для этого я перечитал дополнительное количество книг, в которых прославляется царская Россия и в которых я пытался найти статистическую аргументацию в пользу этой России. Подумал, что, может быть, такая статистика есть у этого молодца. Статистики не оказалось, но я обнаружил такую вещь.

Очевидно, что эти книги писал не один В. Медынский, поскольку в свои молодые годы он просто не успел бы прочитать кучу книг, которые у него обозначены в Библиографии. То есть — это командная работа. (Видимо, не случайно в ней постоянно пишется: «На наш взгляд, на наш взгляд».) К тому же я обнаружил, что научным редактором этих книг является доктор наук А. М. Буровский, тоже весьма специфичный профессор, работы которого Дмитрий Паршин не без основания обозначил «как банальный бизнес».

Как бы то ни было, важно то, что по своему мышлению, технике аргументации и фальсификации вся эта команда ничем не отличается от авторов других аналогичных книг, например патриота-антикоммуниста А. Горянина. И поскольку многие читатели с доверием относятся к такого рода писаниям, я решил на примере В. Мединского показать технику фальсификации и скудоумие антикоммунистов.

Хотя некая команда в лице молодого профессора и заявила, что книги его являются «исторической публицистикой» (а это как бы снимает ответственность за достоверность фактов), но обилие ссылок на научную и околонаучную литературу подспудно должно убеждать читателя, что это не просто какая-то публицистика, а именно научные произведения. Каждое утверждение научно фундируется и т. д. Но читатель должен знать некоторые аксиомы. Во-первых, настоящая историческая (а в данном случае историко-политологическая) наука должна опираться на понятийный аппарат. Здесь же мы видим простой набор слов, несмотря на массу сносок. Во-вторых, она должна быть обеспечена статистикой, особенно когда речь идет о доказательстве большей продвинутости одного государства относительно другого. Здесь же — словесный понос. В-третьих, должна быть корректность сравнений по времени и географии. Недопустимо, например, чтобы по какому-то параметру страна периода Средневековья сравнивалась с современной страной. В-четвертых, ссылки автора на чьи-то высказывания должны вызывать доверие. Одно дело, когда что-то утверждал Лейбниц или Ломоносов, и другое — когда речь идет о каком-нибудь журналисте, путешественнике или просто любителе пописать. Наконец, когда сравниваются уровни развития той или иной страны, автор обязан с самого начала определить, что такое развитие, или прогресс. Как минимум дать свое понимание этих терминов. Иначе опять же пустопорожняя болтовня, т. к. названные термины по-разному определяются и понимаются различными авторами и вообще людьми.

Естественно, ничего этого в названных книгах нет, а есть некая стратегическая задача, точнее, две задачи.

Первая: доказать, что «клевета» Запада по отношению к России не имеет под собой основания хотя бы уже потому, что Россия на самом деле опережала этот Запад в своем развитии. Вторая задача: доказать, что откат или торможение в историческом развитии России происходили в те времена, когда она попадала под влияние Запада в результате прихода к власти прозападных Петра I и большевиков (которые, естественно, «безмозгло переняли марксизм»). Причем в процессе «доказательства» подобных положений из-за их фактологической недоказуемости команда наворотила массу собственных мифов, созданных, конечно же, на базе политических и исторических сказок, т. е. элементарного вранья. Зачастую эта ложь настолько омерзительна, что в ходе разоблачения мне приходилось с трудом удерживаться в рамках нормативной лексики, хотя чаще всего напрашивался выразительный русский мат. Если же где-то не сдержался, то заранее прошу читателя извинить, тем более что команда в лице Мединского сама не отличается политкорректностью.

Для удобства изложения текста я буду называть автором этих двух работ Мединского, хотя, повторяю, скорее всего, они написаны группой патриотов (между прочим это не первые книги, в которых группа авторов скрывается за одной фамилией).

Еще вот что. Я мог бы просто изложить содержание идей Мединского по тому или иному сюжету, но, боюсь, мне могут не поверить. Поэтому придется много цитировать (в ссылках рассматриваемые книги будут обозначаться цифрами 1 и 2, т. е. в том же порядке, как и в начале этой рецензии).

Итак, начну с мифов о Западе, которыми напичканы эти два тома.

Формально книги Мединского посвящены разоблачению мифов о бытовых вещах: пьянстве, лености, жестокости, рабстве, грязи. Именно такие отрицательные качества являются основными чертами характера русских людей, по утверждению западных авторов. Действительно, мне попадалось множество работ с подобными умозаключениями. Мединский приводит немало материалов, многие из которых достаточно убедительны, в опровержение таких взглядов. Могу признать, что в этом (за исключением проблемы рабства) Мединский справился со своей задачей. Но в процессе доказательства от противного (сам дурак!) он наплел не меньше вранья, чем те, против которых выступал.

Вот один из примеров. Профессор пишет о Великобритании: «Где-то прочитал, что в 40 % домов Британии водопровода нет и сегодня. А в 40 % тех, где есть водопровод, нет ванной комнаты. Думаю, преувеличение. Однако факт, что процедура умывания во многих британских домах и сегодня часто такая, как она описана у Агаты Кристи: цветной фаянсовый кувшин и тазик, наполненный водой. Хочешь умыться? Наливай воду в тазик из кувшина и умывайся!» (2, с. 25).

Глупость данной информации, которая, видимо, призвана доказать, что англичане — грязнули, не очевидна только для самого автора. Чтобы она имела тот смысл, который, похоже, хотел придать ей Мединский, ему надо было бы привести процент домов без водопровода в современной России. Я свидетельствую: в моем родном городе Астрахани на всей улице Плещеева (на которой я когда-то жил) водопроводы (и «уборные», между прочим) — во дворе, а для ванных комнат просто нет места, т. к., например, в моей бывшей квартире в 24 кв. м ныне живет семь человек (тогда нас жило четверо.) Я не считал, сколько таких улиц. Знаю, что очень много. А по всей России их сотни тысяч.

Кроме того, процедура умывания у всех народов разная. С таким же успехом можно издеваться над японцами, у которых на протяжении веков вся семья моется в одном о-фуро («ванная» в виде обычной бочки).

А вот насчет «двух кранов», о которых не преминул в другом месте упомянуть сей автор, уже полное вранье. Не исключаю, что в каких-то домах они сохранились (англичане — люди традиций). Но в приличных гостиницах и в большинстве домов уже давно используются нормальные европейские краны. В моем доме, например, так же как и в домах моих соседей по Оксфорду, были прекрасные современные краны.

Что же касается отсутствия во многих домах Англии водопроводов, то это действительно так. Но о чем это говорит? А говорит это о том, что даже самый современный капитализм не в состоянии обеспечить всем гражданам «достойное житие». Водопровод отсутствует в северной части Великобритании, в основном в бедных районах. То есть никакая демократия и частная собственность, рьяным поборником которых является этот «ученый», не решает даже проблем быта, не говоря уже о более серьезных вещах.

Далее начинается политика. И в этой сфере нам придется разбираться с этим молодцем по-серьезному. Для начала образец лжи. Пишет: «Попробуйте въехать в США с самой мирной целью. Вам придется заполнять примерно 50 страниц опросника, в сравнении с которым «отдыхают» все советские анкеты про то, были ли вы или ваши родственники в плену или интернированы в годы Второй мировой войны» (1, с.40–41).

Фраза, видимо, рассчитана на полных идиотов. Десятки раз «въезжал» в США даже с русским паспортом и заполнял одностраничную анкету. Точно такую же, как и при въезде в Россию (с канадским паспортом). Правда, не исключаю, что Мединский имел в виду бумаги на получение визы. Но и в этом случае: двухлистная анкета мало чем отличается от аналогичной анкеты в русских консульствах.

А теперь начинается политика с идеологической подоплекой. Вот как этот «ученый» пишет о революционных событиях во Франции. Он утверждает: «В действительности же Франция XVII–XVIII веков была самой передовой и самой сытой страной Европы. Стремление к революционным переменам предсказано было замедлением как социально-экономического, так и политического развития…Кто виноват? Разумеется, король! (выделено мной. — О.А.)» (1, с. 87–88).

Этот мудрец даже не понимает, что означает слово «передовой». С какой точки зрения Франция в указанные века была «передовой»? С экономической? Политической? Формационной? Для тех времен именно по первым двум критериям определялась «передовитость». Но именно в XVII и особенно в XVIII веке не Франция, а Голландия и Англия были передовыми в Европе. В последних уже произошли буржуазные революции, позволившие им вырваться вперед не только политически (переход на следующую стадию развития), но и экономически. Это сказалось и на таком определяющем факторе, как прирост населения. В начале XVII века (в 1600 г.) во Франции проживало 19,5 млн чел., в Англии — 5 млн чел., а к концу XVIII века — соответственно 29 и 16 млн. То есть в Англии население за это время увеличилось в три раза, в то время как во Франции приблизительно на 50 %.

Насчет же «сытости» Франции того периода может писать только человек, не открывший ни одной книги по истории Франции. Иначе он знал бы о голодных бунтах крестьян и городской бедноты на протяжении всего XVIII века, в том числе и в 70–80-е годы, т. е. перед началом революции. И никто не думал, что «виноват» только король. Он был лишь символом всей феодально-аристократической системы. И идеологи революции хорошо знали, что «виновата» система, которую и надо было уничтожить. Что третье сословие и сделало. Именно так объясняются причины революции в книгах не только советских авторов, но и самих французских историков, например Жоржа Лефевра.

В духе махрового реакционера наш профессор-болтун умудрился выдать и такой бред: ««Восставший народ», бандюганы с юга Франции, устроили в Бастилии погром, а заодно попытались увести с собой «несчастных узников». Только идти с ними никто не захотел» (1, с.91). Далее: «Что же касается жестокости антинародного режима, то, захватив власть, революционеры судорожно стали искать, что же такого дурного сделали короли и их приближенные?! И если даже нашли, то такую малость, что и для пропаганды не годилось» (1, с.92).

Для Мединского, естественно, участники революции — это «восставший народ» в кавычках, «бандюганы». Вся фраза — полнейшая фальсификация, рассчитанная на совершенно безграмотных людей. Как и кто брал Бастилию, описано в тысячах работ, в том числе и на основе свидетельств очевидцев тех событий. Достаточно прочитать хотя бы монографию французского историка Пьера Шове «Восстание парижан и взятие Бастилии» (Париж, 1946). Неслучайно этот мгимошник не сделал ни одной сноски, когда громоздил свою брехню о Французской революции. Вторая же из приведенных фраз, видимо, была написана профессором в пылу белой горячки.

Нимало не опасаясь обнаружить свое невежество, наш мудрец простодушно продолжает иронизировать: «В 1848 году во Франции пришел к власти Наполеон III. Этому предшествовали события, которые в школьном курсе истории называют революцией 1848 года» (1, с.398). Сказал и сел в лужу. Это событие называют «революцией» не только в школьном курсе истории, но и в серьезнейших работах французских и других европейских историков и мыслителей. И дело не только в том, что в революционных событиях участвовали рабочие, ремесленники, торговцы и студенты. А в том, что была изменена политическая структура Франции. Другое дело, кому достались лавры. В революциях, как известно, часто бывает, что выигрывают не те, кто их начинает.

Все, что Мединский наговорил в своих писаниях о Западе, — ложь, которую бессмысленно даже разбирать. Тем не менее хочу привести еще несколько сюжетов, связанных с ролью России в Европе в XIX веке.

Борзописец делает такое «умозаключение»: «В 1813 г. Русская армия выиграла сражение под Лейпцигом.» (1, с.217).

Профессор скрыл, что это «сражение» неслучайно называется Битвой народов, поскольку в ней участвовало множество национальностей Европы. На стороне Альянса, например, были русские, австрийцы, пруссаки, венгры, шведы. Причем в русской интерпретации событий армия Альянса состояла из 127 тыс. русских, 89 тыс. подданных Австрии, 72 тыс. пруссаков, 18 тыс. шведов (на 18 октября). А командовал Альянсом австрийский фельдмаршал Карл Шварценберг. Известно, что битву выиграла коалиция (при этом надо иметь в виду количественное превосходство Альянса как в живой силе, так и в артиллерии). Заслуга русских действительно была выдающейся, но говорить, что битву выиграла только «русская армия», это не просто издеваться над фактами, но и унижать вклад союзников.

Вранье продолжается: «Россия диктовала свои условия на Венском конгрессе в 1815 г.» (1, с.217). Ничего она там не диктовала. На конгрессе была политическая игра, в которой не менее активную роль сыграли и Меттерних, и Веллингтон, и, самое главное, Талейран (представитель Франции). Несмотря на поражение именно Франция благодаря Талейрану смогла выйти почти сухой из воды.

Надо быть полным дураком, чтобы написать и такое: «После 1812–1815 годов Россия стала сильнейшим государством Европы. Не одним из сильнейших, а сильнейшим» (2, с.341).

«Сильнейшим» в каком смысле? В экономическом, политическом, военном? Если так, то с чего это такое «сильнейшее государство» продувает Крымскую войну 1853–1856 гг.? Впрочем, отмечу, что на политическую ситуацию в Европе Россия действительно оказывала немалое влияние. Но какого типа? Реакционное: именно Россия активнее всех участвовала в подавлении революционных движений в Европе. Как раз за эту политику Россию беспощадно критиковали Маркс с Энгельсом и все другие революционеры Европы. И политика эта, как показала История, не принесла пользы ни Европе, ни самой России. Хотя недозрелому горе-историку, реакционеру до мозга костей, видимо, именно такая политика очень нравится. Но это его дело. Но врать-то зачем?

Вообще, какой бы вопрос относительно Запада он ни затронул, у него везде сплошная безграмотность. Бедные студенты. Чему этот невежда может их научить?

Казалось бы, уж по истории России-то он должен кое-что знать. Русский вроде бы, да еще как бы и защитник России. Но и здесь полный. Полюбуйтесь.

Общая идея вранья: до реформ Петра I Россия развивалась самобытно и динамично. Петр сбил ее с панталыку. В качестве доказательства данного тезиса профессор приводит данные демографической статистики, как бы подтверждающие более динамичное развитие России, чем других стран Европы.

Действительно, рост населения — очень важный показатель количественного развития страны. И вот что пишет по этому поводу профессор. Дескать, со времен Августа (I век н. э.) до 1500 г. население Европы «едва удвоилось». Далее: «А за три века с 1500 по 1800 год. в Англии население выросло вдвое, в Германии — на 170 %, а в России — в три раза! С 15 до 45 миллионов». Источник указан весьма странный: «По данным Центра демографии и экологии человека РАН» (2, с.59). В каком сборнике? Какого года?

А теперь берем источник, на который ссылаются все демографы мира: Colin McEvedy and Richard Jones. Atlas of Word Population History (London: Allen Lane, 1978). В соответствии с этим источником, с I века н. э. до 1500 г. население Европы увеличилось с 31 млн до 81 млн чел., т. е. в 2,6 раза. (А не «едва удвоилось».) Конечно, немного, но надо знать причину. А она заключалась в том, что Европа на протяжении полутора тысяч лет находилась под гнетом христианской религии. Наука, просвещение были в загоне. В результате — медленный рост населения и практически нулевой прирост средней продолжительности жизни до начала Возрождения, а затем и Просвещения. Теперь об отдельных странах.

Об Англии, точнее, Британских островах, я написал выше: население увеличилось в три раза. Если же мгимошник имеет в виду только Англию (без Шотландии и Ирландии), то и там оно возросло в 2,5 раза. В Германии число жителей увеличилось с 9 млн в 1500 г. до 18 млн в 1800 г.(в два раза, а не на 170 %). В Европейской России динамика была такова: 1500 г. — 12 млн, 1600 г. — 15, 1700 г.- 20, 1800 г. — 36 млн. Как видим, не с 15 до 45 млн (наш профессор и здесь остался верен своей «научной манере»: чем больше вранья, тем «истиннее» история), но действительно в три раза. Причем обратите внимание: прирост особенно ощутимый пришелся именно на время после реформ Петра, против которого выступает сей молодец.

А вот еще одно вранье в расчете на тех, кто не умеет ни считать, ни читать: «В 1500 году численность населения России была ниже, чем во всех странах Европы. Между 1700 и 1800 годами наступил примерный паритет. В течение XIX века Россия стала самой населенной страной» (2, с.60). В 1500 г. население России составляло 12 млн чел. и было больше, чем почти у всех стран Европы, кроме Франции (15 млн). К концу XIX века население России достигло 100 млн, а у Китая — 475 млн, у Индии — 290 млн. Так почему же «самой населенной страной»? Доктор наук, тебе явно надо возвращаться в школу, учить арифметику.

Еще одна побасенка: «В наследство от предков россиянам достался хороший, надежный генотип, а это основа здоровья. О том, что наши предки были крепкими физически и доживали до ста лет, свидетельствуют документы XIV–XVII веков» (2, с.70). Документы не привел, но цитирует некоего Якоба Маржерета: «Многие из русских доживают до 80, 100, 120 лет и только в старости знакомы с болезнями» (2, с. 69). Сдается, что этот Якоб такой же мудрец, как и наш доктор исторических болезней.

Знает ли этот доктор, что до начала XIX века вообще никто до 100 лет не доживал, что доказано учеными-демографами (см., например, работы француза Жан-Мари Робине). Все иные данные за более ранний период или сфальсифицированы, или их невозможно подтвердить. Это первое. Второе: в таких случаях надо говорить не о том, что кто-то дожил, скажем, даже до 80 лет (по библии Адам вообще прожил 930 лет), а о средней продолжительности жизни (СПЖ) людей. В России эта СПЖ до начала XX века была на уровне 30 лет, в то время как в Европе в XIX веке она составляла почти 37 лет, а к началу XX века достигла 45–48 лет.

А вот еще как врет этот «ученый», не замечая своей глупости. Пишет: «Все население Новгорода составляло от 10 до 20 тысяч человек. Это включая женщин, детей и рабов. Численность дееспособных мужчин обычно определяют в 15–20 % от всего населения» (2, с.404). Далее, через две страницы: «Дружина Александра (2–3 тыс. конных) была лишь небольшой частью новгородской армии (15–17 тыс. человек)» (2, с.407).

Вы можете себе представить, чтобы все население города, включая детей, состояло в армии?

А вот насколько глубоки познания профессора в истории греков. Пишет: «Новгородцы не были ни поголовно профессиональными воинами, ни профессиональными бездельниками-рабовладельцами, как спартанцы» (2, с.425). Во-первых, эти «бездельники» были профессиональными воинами, упоминание о геройстве которых сохранилось на века благодаря битве при Фермопилах (300 спартанцев-гоплитов). Во-вторых, в Спарте не было рабов, а были илоты — крестьяне и воины (легковооруженные), которые являлись собственностью государства, передаваемой спартиатам в услужение. Греческие авторы их никогда не называли рабами, скажем, в отличие от рабов в Афинах. Так их называли авторы римской эпохи, и то в качестве «государственных рабов». Причем их судьба менялась на протяжении истории Спарты. Но в такие тонкости, понятно, наш академик не вдается.

Кто любит лапшу, тому раздолье. И далее недостатка в лапше не будет. Подставляйте уши. Вешает. Этот грамотей всерьез уверяет, что «Русь была грамотной» (2, с.415), ссылаясь на берестяные грамоты, которые, дескать, были распространены между XII и XV веками. Оказывается, в те времена в Новгороде переписывались прихожане, священники, ростовщики, ремесленники. «Регулярно писали друг другу люди самого простого сословия, в том числе супруги, родители и дети. Обычнейшая семейная переписка» (2, с.422). «Грамоту знали и женщины. Известно несколько писем от мужей к женам и от жен к мужьям» (2, с.423). Причем все это «и не в одном Новгороде, а по всей Руси» (там же).

Непонятно только, почему это после такой исторической грамотности к началу XX века Россия оказалась самым безграмотным государством в Европе. Вроде бы и большевики еще не успели появиться. Вообще, можно ли представить «внутрисемейную переписку» даже в настоящее время? А тогда, в XIII или XIV веке? Живут в одной избе и пишут: не могла бы ты, женушка, завтра корову вывести в поле? Она в ответ высекает на бересте: сам выводи. А дети пишут: матушка, не посылай нас завтра в школу, мы лучше тятеньке в поле поможем. Причем писать надо на бересте, а это не простое занятие. И так по всей Расее. Даже там, где и бересты отродясь не бывало.

Естественно, грамотность на Руси была. Точно так же, как и грамотность в Древнем Египте, где священнослужители писали на папирусах всяческие заклинания, а торгаши сводили свои балансы. Но никому в голову не приходило на этом основании говорить о том, что все жители Египта были грамотны. Западная Европа, где уже были университеты с плеядой крупнейших ученых Средневековья, была поголовно безграмотной. Кроме верхушки монахов и ученых. Даже цари-короли не все писать умели. А Русь, попавшая под гнет Орды, оказалась самой грамотной? Ладно еще новгородцы, но вся Русь? Профессор кислых щей, ты хоть отдаешь отчет, что ты несешь?

В одной из своих книг («Россия в стратегическом капкане») я довольно критически оценивал роль реформ Петра, исходя из внутренней предубежденности в отношении Запада. Тогда у меня не были выработаны критерии прогресса, или конечного результата любого развития. Ну не ндравится мне этот Запад. Значит, все, что западное на Руси, — плохо. Но я не мог не видеть (как, думаю, и все добросовестные исследователи) положительного воздействия этих реформ на дальнейший ход развития России. И в то время мне не могло прийти в голову, что предпетровский период можно восхвалять как чуть ли не самый расцвет в истории России. Не говоря уже о том, чтобы самого Петра рисовать только черной краской. Оказывается, все возможно на этом свете.

Вот как работает «логика» этого мгимошного птенца. Представляя Петра как антирусского злодея, он пишет, что из-за его реформ «произошло колоссальное упрощение структуры общества и государственного управления. Страна оказалась отброшенной почти на два столетия назад. За 36 лет его правления, с 1689 по 1725 год, будет уничтожено многое, что поднималось весь долгий XVII век — ростки рыночной экономики, начатки личной свободы человека, разработанный свод законов, проекты освобождения крестьянства. Российская империя 1725 года станет страной, в которой несравненно меньше свободы, порядка, богатства, личной зависимости, чем было в Московии до Петра» (2, с.467–468).

Допустим, мы с ним соглашаемся. Но перед этим читаю: «Московия XVI–XVII веков — страна, из которой родилась вся Российская империя» (2, с.431). Спрашивается, как же она могла родиться, когда, как уверяет наш «ученый», Петр уничтожил чуть ли не все, что было до него? Более того, Россия 1725 г. была адекватна Руси 1525 г., поскольку была «отброшена почти на два столетия». Можно ли такие вещи писать в здравом уме? Подобные «умозаключения» встречаются на каждом шагу, что еще раз говорит о коллективности этих писаний (один пишет одни части, другой — другие, даже не сопоставляя написанное). Или что автор — человек, абсолютно неспособный мыслить даже на уровне формальной логики. На самом деле Российская империя в подлинном смысле этого слова была создана именно Петровскими реформами, придавшими российскому царству атрибуты империи.

Еще одна порция идиотизма: «XVII век, период между 1613 и 1689 годами, — это время нарастания свободы» (2, с.467). Московия XVI века — это опричнина, войны (Казань, Астрахань, Литва). Начало XVII века — смута, вторая половина — восстание Степана Разина. О каком «нарастании свободы» можно говорить, если, конечно, ты «умом не скорбен»?!

Кстати, о Степане Разине этот мракобес пишет: «В народном сознании Степан Разин — страшный и отвратительный преступник, обреченный на том свете вечно грызть раскаленные кирпичи. Люди пришли, чтобы участвовать в акте государственного значения: казни преступника. Они согласны с приговором, они «за».. Народ соучаствует в делах власти. Он на стороне власти и осуждает преступников» (1, с.430).

Вы посмотрите на этого извращенца. Когда он пишет о Французской революции, то для него король являлся невинной жертвой, а не преступником, хотя народ тоже присутствовал на «акте государственного значения» — казни короля и был согласен с приговором. То есть для французского короля оценки одни, а для Стеньки Разина — противоположные! Но и те и другие — это оценки монархиста и отъявленного ненавистника народа. Если Стенька преступник и народ согласен с этим, из кого состояло его войско? Из инопланетян, что ли, или все-таки из народа? Кто песни слагал о нем, как не народ? И где этот профессор видел, чтобы народ в досоциалистических обществах «соучаствовал в делах власти»? Глазенье на казнь — это соучастие во власти? Доктор, тебе действительно нужен доктор-врач.

И опять нестыковка. Пишет: «Россия уже двести пятьдесят лет, с середины XVIII века, является главным конкурентом и геополитическим противником Запада» (1, с.28). Т. е. именно после реформ Петра I, превративших Россию в империю, она стала конкурентом Западу. Чего ж тогда профессор охаивает эти реформы? Ну и ну!

Я как-то отмечал, что в России все антикоммунисты одновременно являются православными, то есть религиозными. А вот другое наблюдение: истово православные обычно являются антизападниками. Наш малец умудрился слить в один флакон все три ипостаси: он и православный, и антикоммунист, и антизападник. И проявилось это опять же в отношении к Петру.

По мнению этого доктора, одним из криминальных деяний Петра была его политика в отношении церкви: «Лично я уверен, что уничтожение авторитета церкви — одна из важнейших причин, по которым не сложилось в России настоящего гражданского общества. При первых Романовых к такому открытому обществу медленно, но неуклонно шла Россия. При Петре движение в сторону гражданского общества остановилось. Не было доверия к церкви, церковь лишилась морального авторитета. Во многом именно идиотское, если не сказать сатанинское решение подготовило настроения общества к 1917 году. ТАКАЯ власть не уважалась и отвергалась. Нет бога. Значит, ВСЕ дозволено» (1, с. 177).

Последняя, уже навязшая в зубах фраза повторяется постоянно. Но почему-то все, кто долдонит эту чушь, не задают себе элементарного вопроса: а если есть бог, значит, «все не дозволено»? Или вариант — «не все дозволено». Ну и что? При махровом христианстве в Средневековье, когда бог определял все, сложились где-нибудь «гражданские общества»? Или, может, они сложились в мусульманском мире, где все поголовно почитают своего бога — аллаха? Или, может, оно сложилось в нынешней России, где, по данным церкви, 80 % населения стали верующими? Запомни, горе-доктор, что есть историческая закономерность: чем больше бога в обществе, тем больше в нем мракобесия, тем менее оно развивается. Прямая пропорциональная зависимость, подтверждающаяся нынешней практикой России.

В очернении Петра этот докторишка превзошел, кажется, абсолютно всех. Причем использует подленькие такие приемчики, основанные на лжи (неважно, сознательной или вследствие интеллектуальной недостаточности «ученого»). Пишет, что Петр при росте в 2 метра и 4 сантиметра имел узкие плечи и маленький размер ног. Вроде бы почти урод. Похоже, что описание это сделано по восковой фигуре Петра в Эрмитаже. Но ведь сама эта фигура делалась «на глазок». К тому же «ученый», опять же то ли из-за ненависти к Петру, то ли по причине собственного скудоумия, не учитывает, что в те времена русские богатыри (равно как и европейские) по своей фактуре соответствовали нынешним 15-летним подросткам. Достаточно взглянуть на шинели суворовских богатырей в том же Эрмитаже. Но у этого поганца другая задача: любыми способами опорочить Петра.

Вот еще один образчик такого же типа. Пишет, что Петр «яркий пример того, как дурное окружение и отсутствие всякого воспитания и образования могут испортить жизнь даже столь одаренному от природы человеку» (1, с.164). Здесь он намекает на то, что противостоявшие Петру бояре, в том числе и его сестра Софья, были более образованны. В отличие от них Петр учился на Западе, в том числе общаясь с Лейбницем, которого наш докторишка иронично называет «главным теоретиком». Этот недоучка даже не понимает, что Россия за всю свою историю не выдала ни одного философа масштаба Лейбница. Именно поэтому он и полагает, что Запад, наоборот, испортил Петра, вдохновив его на антироссийские реформы.

Укоряет он Петра и за его почитание западной науки. При этом приводит такой идиотский аргумент: мол, и Ломоносов, хотя и уважал Петра, но писал, что «может собственных Платонов и быстрых разумов Невтонов Российская земля рождать» (1, с.182). Что же до Петра она не «рождала»? Если бы этот «ученый» депутат что-нибудь соображал, то он сравнил бы уровень европейской науки до начала XVIII века с наукой в России того же времени. И назвал бы хотя бы одно русское имя до Ломоносова, которое что-нибудь значило бы в любой области науки. Не сравнил, не назвал. Значит, опять брехня. Как раз именно Петр дал толчок развитию науки в России. А мгимошный профессор пишет, что реформы Петра — это мифы, поскольку, дескать, они начались до него.

Я пропускаю чушь и бредни Мединского о развитости российского флота до Петра, поскольку они строятся по такой логике: «Создается военный флот. Торговые флоты были в России и до этого» (1, с.164). Это все равно что сказать: в советское время создаются атомные подводные лодки. Хотя торговый флот был и в царской России. Явный бред. Но именно так мыслит этот профессор МГИМО.

А вот этот перл пропустить невозможно. Мыслитель утверждает, что Петр боялся атаковать при Полтаве Карла XII, имея подавляющее преимущество, а победив, забыл отдать приказ преследовать Карла (1, с.57). Даже не зная фактологии, невозможно представить, как можно победить, не атакуя противника.

Еще пример антилогики. Пишет: «Ни англичане[28], ни французы разбить Фридриха Великого не смогли! В сражениях под Куненсдорфом и Гросс-Егерсдорфом русские солдаты показали себя лучше прусских — лучше обученными, подготовленными, снаряженными..» (1, с.184).

Во-первых, если так и было, это означает, что военные реформы Петра не пропали даром. Русские солдаты перестали уступать европейским. Во-вторых, действительно ли французы и особенно англичане стремились разбить Фридриха? Зачем, когда можно было использовать тех же русских? В голову этому молодцу такие вопросы не приходят.

Этот парень вообще, несмотря на свою профессорскую должность и докторскую степень, не знаком ни с историей, ни с политикой, ни с социологией. Его анализ строится на примитивных суждениях, кто что сказал о России, причем тех, кто к науке также не имеет никакого отношения. К примеру, такого типа писатели часто цитируют работу маркиза де Кюстина о России, описавшего страну исходя из своих собственных представлений и впечатлений. И пытаются серьезно его разоблачать. Вместо того чтобы проанализировать, какой общественный строй существовал в России на протяжении ее истории, какой тип феодализма был в России до Петра и после, насколько он способствовал развитию науки и техники. (А ведь именно наука и техника являются причиной прогресса страны, главное конечное следствие которого — прирост населения и увеличение продолжительности жизни каждого россиянина.) И все это в сравнении с основными государствами мира, от которых зависела структура международных отношений и историческое направление всей системы мировых отношений. Вместо этого — описание бытовухи: где больше пили, в России или на Западе, кто лучше мылся, русские или европейцы… и прочая чепуха. По своему интеллектуальному уровню профессор напоминает мне одну из моих знакомок. Однажды она попала на Запад, и он ей ужасно не приглянулся. А всего лишь потому, что, когда ее пригласили в гости, то вместо обильного угощения ей предложили какие-то бутербродики, как она посчитала, «от жадности». Она, как и некоторые такие же, не понимают, что на Западе в гости ходят «не жрать и пить», а общаться, «социализироваться». Это и есть уровень Медынского и компании.

Если этот невежда столько нагородил в отношении царской России, особенно о Петре, то можно представить, какую чушь он будет молоть о социалистической России. Я это заранее знал и, естественно, не обманулся в своих ожиданиях.

Новый пласт «науки от Мединского» связан с социализмом и большевиками. Прежде чем начинать врать о социализме, этому молодцу надо было кое-что соврать о том, как быстро развивалась Россия до большевиков.

Пишет: «Реформистская политика Столыпина привела к значительному (точнее, самому быстрому в мире!) экономическому подъему в стране, во время которого быстрыми темпами развивалась промышленность и торговля» (1, с.490). «Напомним, в 1913 г. ВВП Российской империи — 5-й в мире» (2, с. 60).

Во-первых, «самыми быстрыми в мире» темпами в то время развивались США и Япония. Во-вторых, экономический подъем начался задолго до Столыпина, и он действительно был вызван капиталистическими формами развития. В-третьих, для 1913 г. такого индикатора, как ВВП, просто не было. А был объем промышленного производства, по которому Россия действительно занимала 5-е место в мире. И с этим ни один марксист не спорит. Он спорит с результатами такого развития для населения России. Конечным индикатором развития страны, повторяю, является средняя продолжительность жизни (СПЖ), и именно в нем аккумулируются все стороны общественного бытия в любой стране. Так вот, если в 1896–1897 гг. СПЖ в России была равна 32 годам, то к 1913 г. почему-то сократилась до 30,5 года. Отсюда простой вывод: развитие России до большевиков почему-то не улучшало жизни большинства населения страны. А давало радости только тем, кто умудрился оказаться в рядах господ. (Так же, между прочим, как и сейчас). Отсюда и революции пошли. И все царские умники, к величайшему сожалению Мединского, почему-то власть не удержали.

Этот гуманист пишет: «Пик казней приходится на 1907–1910 годы, когда Столыпин ввел военно-полевые суды. Но как-то не поднимается у меня рука осудить нашего великого реформиста Петра Столыпина за его «столыпинские галстуки»» (1, с. 426).

Вот ведь какая сволочь! У всех крупных деятелей тогдашней России «рука поднималась» осудить эти «галстуки», а у этого мерзавца не поднимается! Дескать, потому, что «безумцы»-революционеры сами спровоцировали эти «галстуки». Они что, эти революционеры, от хорошей жизни появились? Не во дворцах же они жили- поживали, как дворцовые паразиты и прочая дворянская камарилья.

Этот невежда не перестает удивлять своей тупостью. Пишет: «Скорее всего, надо удивляться тому, что до XX века политэмигрантов из России почти не было. Но политэмигранты — это единицы, скорее исключение, нежели правило. А массовый выезд из России был? Не было. А в обратном направлении было перемещение? Было, и еще какое!» (1, с.443).

Действительно не поймешь: вправду дурак или врет сознательно? В «обратном направлении» — перемещение, а не политэмиграция. Есть разница? Перемещение — это когда люди едут подзаработать или за легкой жизнью. Такие были, в частности во времена Петра и Екатерины, в основном переселенцы из Германии. А вот на «еще какое!» цифры надо давать. Но кто-нибудь приехал в царскую Россию в качестве политэмигранта? Нет[29]. Кто же приедет из капитализма в феодализм? На Запад же, прежде всего в Европу, уезжали и убегали именно российские политэмигранты, такие как Герцен, Бакунин, Лопатин и другие революционеры. Массовой же политэмиграции не могло быть хотя бы уже потому, что страна вплоть до второй половины 1860-х годов была политически отсталой, население политически неграмотным. И чему же тут удивляться? А вот уже к концу XIX века, несмотря на бурный рост капитализма, из России стали делать ноги очень многие, желающие «переместиться» от нее подальше. Корректной полной статистики в то время не было, однако было зафиксировано, что в 18 611 870 гг. только в Северо-Американские Соединенные Штаты ежегодно уезжало 3050 человек, в 1887–1891 гг. — уже 55 524 чел., в 1892–1896 гг. — 52 969, а в 1897 г. Россию покинуло 29 981 чел. То есть в 1887–1897 гг. число эмигрантов оказалось в 19 раз больше, чем за период 1861–1870 гг. (См.: Россия. Энциклопедический словарь. Л.: Лениздат, 1991, с. 105.) Что, от хорошей жизни уезжали? Профессор, ответствуй.

Первую мировую войну этот парень почему-то проскочил. А вот о Временном правительстве кое-что сказал: «В эпоху Временного правительства Россия оказывается самым демократичным государством в мире» (2, с.505).

В теме «демократия» этот молодой человек разбирается как свинья в апельсинах. Поскольку до этого он успел сморозить такую чушь: «Демократия — это неотъемлемые права личности, которые никакая власть не может ни отменить, ни попрать» (2, с.415). Получается, что демократия — это атрибут личности, а не государства. Этот дурачок даже не понимает, что демократия — это одна из форм власти, которая в свою очередь определяет форму политической системы в государстве. И «права личности» эта демократия может не только попрать или отменить, но может уничтожить и саму личность. Чем, к примеру, и занимаются демократичные США на базе в Гуантанамо. А «в эпоху Временного правительства» в России существовала не демократия, а элементарная анархия и вовсе не охлократия, о чем этот знаток брякнул: «Как всегда, демократия, не обеспеченная ответственностью избирателя, мгновенно обратилась охлократией. Это и стало одной из причин Октябрьского переворота» (2, с.506). О какой ответственности избирателя может идти речь в ситуации полного разброда в стране, который как раз и не смогло обуздать Временное правительство. Именно неспособность буржуазных лидеров упорядочить положение в России и позволила единственной организованной партии захватить власть. Ведь об этом писали практически все буржуазные и монархические лидеры, оказавшиеся в эмиграции. То же самое писали и противники большевиков Бердяев, Федотов и другие «с парохода».

Мгимошный профессор, как выясняется, не только не разбирается в таких сложных вопросах, как демократия, но даже не знает элементарных фактов. Вот что пишет он об «июльских событиях 1917 г.»: «В июле 1917 года стрельба в Питере уже велась. Тогда большевики вывели вооруженную демонстрацию — и тоже под лозунгами за демократию. Правда, они требовали передать всю власть Советам. Но в июле захватить власть духу у них не хватило. А Временное правительство не решилось на эффективное подавление мятежа. Немного постреляв, солдаты ушли в казармы, лидеры большевиков — в подполье, а правительство отложило выборы в Учредительное собрание на ноябрь. И тем самым подписало себе приговор» (2, с.509).

В скобках заметим: «ученый», который так любит русский народ, очень сожалеет, что Временное правительство не перестреляло демонстрантов! Но перейдем к реальным историческим фактам.

Как раз именно в это время большевики были против выступления масс, поскольку не были уверены, что сумеют удержать власть, даже если удастся ее захватить. Не потому, что у них «не хватило духу», а потому, что очень хорошо рассчитали соотношение сил. Инициаторами же выступления были петроградские солдаты после провала наступления русских войск на фронте. Большевики вынуждены были их поддержать, придав этой демонстрации мирный и организованный характер. В демонстрации, между прочим, участвовало свыше 500 тыс. человек (к солдатам присоединилось много рабочих). Именно их, по мнению Медынского, надо было безжалостно расстрелять. Правительство же вызвало части с фронта, которые начали разоружение питерских солдат и рабочих. А также обрушилось на большевиков. Начались аресты и т. д. Другими словами, в это время большевики и не собирались брать власть.

И вот очередная бредятина невежды: «В октябре 1917 года власть в стране захватили большевики — Российская социал-демократическая партия во главе с Владимиром Ульяновым (Лениным). В результате он — в Мавзолее, мы — в нищете, а окружающие — в недоумении. Россия, сам факт ее существования, занимала достаточно весомое место в мире. То обстоятельство, что наша страна вдруг отделилась от всего человечества для поисков своего, мало кому пригодного пути, может говорить о чем угодно, только не о лени. Экспериментатор лентяем не бывает, предпосылки не те» (1, с.490–491).

Надо же, какой «аргумент» против мифа о лени русских нашел наш мыслитель! Потряс. А теперь насчет «нищеты».

Кто же оказался в «нищете»? Профессор что ли? Хоть привел бы статистику «нищеты» с 1917 г. за любой период, вплоть до 1991 г., когда к власти пришел прокапиталистический сброд во главе с Ельциным. Отчего же в данном случае этот маргинал от науки не стал считать рост экономики? И с чего это он решил, что Россия «отделилась» от всего человечества? Хоть соображаешь, что говоришь? Со всеми странами дипотношения, со всеми торговля, дружба с такими державами, как Китай, Индия. «Железный занавес»? Так кто его установил? Кто устраивал всяческие блокады Советской России? Ответ мало-мальски вразумительным людям известен — Запад. Это Европа и США пытались отделиться от России, но ничего не вышло.

И почему же «малопригодного пути»? Разве за чуть более чем 70 лет своего существования отсталая Россия не превратилась во вторую сверхдержаву мира? Разве не Сталинская Россия увеличила СПЖ своих граждан всего лишь за какие-то 40 лет более, чем в два раза? А ведь Западу, чтобы добиться такого же результата, потребовалось свыше ста лет!

Разумеется, «обличитель» не обошел тему жертв революции в России. Как и всякий лжеученый, он не сообразил, что необходимо дать объективную оценку этим жертвам, сделать сравнительный анализ жертв любых революций, при этом учитывая конкретные ситуации. Если бы на Англию во время буржуазной революции середины XVII века или Францию конца XVIII века оказывалось такое давление, которое испытала на себе Советская Россия, от этих государств остались бы только рожки да ножки. Они просто исчезли бы с мировой арены.

И хотя Россия временно сошла с социалистического пути, тем не менее эстафета подхвачена Китаем, который превращается в державу мирового масштаба. Так что путь вполне «пригодный».

Читаем очередной перл профессора: «Будем объективны: то, что Россия в 1920-е годы оказалась «с сохой», с полностью разрушенной экономикой, транспортной системой, энергетикой и инфраструктурой — заслуга не в последнюю очередь самих большевиков, в том числе Джугашвили и сотоварищи» (2, с.161).

Здесь мудрец намекает на то, что, дескать, большой вклад в разрушение России к 1920 г. внесла Гражданская война, естественно, затеянная большевиками. Но, во-первых, затеяли ее господа дворяне-помещики, не смирившиеся с потерей власти. Во-вторых, уже до захвата власти большевиками Россия была разрушена благодаря втягиванию ради интересов Франции и Англии в Первую мировую войну, в которой было положено несколько миллионов жизней простых россиян. В-третьих, а что, до войны Россия была не с «сохой»? С тракторами, что ли?

И в этой связи профессор с издевкой пишет, что, мол, фразу про «соху» («Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой»), приписываемую Черчиллю, сказал не английский премьер, а Исаак Дейч (Мединский имел в виду Исаака Дейчера, английского историка). А в оборот она введена помощниками Е.К. Лигачева, которые написали, дескать, и статью Нины Андреевой «Не могу поступиться принципами».

Последнее бездоказательно. А что касается «сохи», то какое это имеет значение, сказал эту фразу Черчилль или Дейчер. Даже если они этого и не говорили, разве по сути это не правда? Разве Сталин не пришел к власти, когда Россия была практически разорена и даже сох не хватало в деревнях, а ушел, когда Россия стала великой атомной державой? В данном случае миф, связанный с этой фразой, был бы очень уместен хотя бы уже потому, что в нем отражена правда. Это полезный миф.

А вот мифы ложные. Дескать, большевики всю историю России до них изображали только в черных красках. «И все это время культивировалось пренебрежительное отношение к русской истории. Порой, когда это требовалось, на щит поднимались отдельные исторические фигуры — то Иван Грозный, то Петр I. Но в целом тысячелетняя отечественная история рисовалась как века косности и бесперспективности» (2, с.397). «А демократия на Руси как бы и вовсе не существовала» (2, с.398).

Читал ли этот борзописец вообще советскую литературу? Море книг о Суворове, Ушакове, Нахимове, Корнилове, Истомине (например, «Севастопольская страда» С.Н. Сергеева-Ценского), Екатерине II. И отнюдь не в черных красках. Про «демократию» на Руси желающие могли прочитать у Максима Ковалевского или Б. Рыбакова. Между прочим, сам же этот молодец не стесняется чернить как период Петра, так и советский период истории.

Или вот. Пишет, что, дескать, Иван III — один из самых недооцененных нашими школьными учебниками российских государей (1, с.125). Каков критерий оценок, сей муж не уточняет, но Иван III в учебниках оценен ничуть не ниже, чем у писателя Валерия Язвицкого в его двухтомном романе «Иван III — государь всея Руси» (Петрозаводск, 1959), опубликованном тиражом в 150 тысяч экземпляров. Я прочитал ее еще в школьные годы, и она до сих пор хранится у меня в личной библиотеке.

Далее. «Александра III, — пишет этот неуч, — большевики объявили алкоголиком, Николаю II прочно приклеили кличку «кровавый» и даже победу 1812 года считали ошибкой — ведь и тут оболваненный народ воевал за укрепление власти своих же собственных помещиков» (1, с.231).

Ни в одном учебнике по истории России Александра III «алкоголиком» не называли. Прозвище «кровавый» Николаю II приклеили не большевики. Это народная оценка, которая мало расходилась с оценкой Льва Толстого, называвшего его «убийца», Николай Веревкин, Николай Палкин. И не надо врать насчет 1812 года. Ни в каких учебниках такую ахинею не писали.

Этот летописец, обвиняя Советскую власть, пишет, что, дескать, в СССР боялись говорить о своих предках-дворянах. Может, кто-то и боялся. Но у меня, как и у большинства населения тогдашнего СССР, предков-дворян не было. Были в основном крестьяне и рабочие. Дворян же власть действительно придавливала, но, к сожалению, не очень сильно. «К сожалению» потому, что, как оказалось, потомки этих дворян теперь стали отбирать свои поместья и предъявлять права на былую собственность, которая была создана руками тех же рабочих и крестьян. Действительно, мало давили.

Тщась изо всех своих убогих умственных силенок всячески заклеймить социалистическое государство, доктор наук лепит одну глупость за другой. Вот еще один образчик: «Уничтожив, сознательно или в угаре нигилизма, по глупости, культ рода и семьи, большевики не понимали того, что вырыли яму сами себе» (1, с.56).

Профессор должен был бы знать, что именно при большевиках статус семьи стал расцветать. Как раз за семейным устоем в СССР следили даже слишком навязчиво. А теперь, при капитализме, семья именно и стала разрушаться. Благодаря демократической власти.

А вот классическая ложь. Неслучайно не дан источник: «Луначарский в одном из своих циркуляров по Наркомату народного образования писал: «Нужно бороться с этой привычкой предпочитать русское слово, русское лицо, русскую мысль.»» (1, с.232). За такой циркуляр Ленин или Сталин отправили бы Луначарского на Колыму.

Вот еще одно оскорбление революционеров: «В Закавказье при подстрекательстве «революционеров» кавказской национальности (это если кому не икается называть этим «овеянным романтикой» словом банальных бандитов, убийц и воров-«экспроприаторов», самый известный из которых впоследствии возьмет себе звучный «русский» партийный псевдоним — СТАЛИН) с началом войны состоялся ряд манифестаций с требованиями независимости от России» (2, с.80–81).

Сюда, очевидно, входят и такие «бандиты», как 26 бакинских комиссаров, уничтоженных на радость этому антикоммунисту прогрессивными англичанами. И к великому сожалению этого болванчика в этот список не попал СТАЛИН. Когда-то и я весьма неоднозначно относился к деятельности Сталина. С позиции «демократа» (был у меня такой позорный период) мне казалось, что он погубил слишком много людей, как бы ни была благородна его цель. Но сейчас на фоне повылезших михалковых и всяческих лобановых-ростовских из дворянства и буржуев при этом имени у меня все время автоматически всплывают стихи Евтушенко, точнее, один кусочек из его поэмы «Братская ГЭС». В разделе о Стеньке Разине есть такие строчки (цитирую по памяти): Нет, не тем я, Стенька, грешен, Что бояр на башнях вешал. Грешен я в глазах моих Тем, что мало вешал их.

Думаю, что Сталин был большой гуманист. Иначе не сохранилось бы столько дерьма, затопившего Россию.

Видимо, устав врать, доктор-депутат решил высказаться так: «О технических достижениях советского периода даже говорить трудно — слишком много всего».

Перечислен ряд достижений, в том числе и полет Ю. Гагарина (1, с.47). Но, оказывается, все достижения обязаны вот чему: «В СССР начал создаваться положительный миф о России. Создавали его непоследовательно, коряво, и слишком явно он был привязан к коммунистической идеологии. Но он начал формироваться, и это давало свои результаты. Блестящие, надо отметить, результаты» (1, с.239). Слава богу! Только все это не вяжется с предыдущими размышлизмами Мединского. Но очень вяжется с его очередным тупизмом: «Но независимо от идеологии ВКП(б) и КПСС, от ленинизма и сталинизма люди ТРУДИЛИСЬ! И еще как!.. Своим трудом они ввели в развитую жизнь колоссальные пространства России. Именно в эти годы большая часть территории России шагнула в промышленную цивилизацию» (1, с.493).

Как раз «зависимо». Именно сейчас, когда нет ни ленинизма, ни сталинизма, люди не трудятся, а зарабатывают на жизнь и с трудом выживают.

Наконец настало время медынских! Радостно сообщает: «В 1991 году СССР распался, была провозглашена независимая Россия (от кого? — О.А.)… И что? Настало время сытой лени, тупого оцепенения перед телевизором? Непохоже. Новая эпоха потребовала от людей порой совершенно иного, нового по смыслу, но не менее активного и интенсивного труда» (1, с.496). И что в результате?

Где же цифры по экономическому процветанию? Россия со 2-го места по ВВП в 1991 г. упала до 14-го места в 2007 г. Увеличивается население? Нет, с 1991 г. только уменьшается. Растет СПЖ? Россия по этому показателю опустилась до 118-го места в мире. Повышается уровень жизни? 80 % населения в бедности или за чертой бедности. Образование, медицина, наука — все ухудшилось на порядки. Вымирающие села, поселки, городки. Возврат к феодализму периода XVI–XVII веков. Впрочем, это только к радости профессора. Помните, он уверял, что именно этот период в России был самый процветающий?

Истые русские патриоты Маркса не то что не уважают, они его ненавидят. Соответственно, и Энгельса. Причина в том, что, дескать, Маркс с Энгельсом не «любили» Россию. В подтверждение данной лжи пустые утверждения без доказательств. Такая оценка естественна, во-первых, для антикоммунистов, во-вторых, для таких неграмотных профессоров, как наш «академик». Вот что он пишет: «Воистину, Ленин намного больше реалист, чем Карл Маркс! Ленин видел, что Россия чем-то разительно отличается от европейских империй. В ней что-то «не так», как в Европе. Маркс видеть этого не желал, всякое своеобразие России категорически отрицал. Россия для Маркса была не «другая», отличная от Европы, а просто «плохая», неправильная, неразвитая» (2, с.89–90).

Маркс, как и Энгельс, десятки раз писал о «своеобразии» России, которое заключалось хотя бы в том, что она действительно в своем развитии отставала от европейских государств. И совершенно справедливо они писали о реакционности царского режима, о том, что именно тогдашняя Россия активнейшим образом участвовала в подавлении революционного движения в Европе. Каких оценок России вы хотите от революционеров? Но Маркс никогда не пользовался такими идиотскими словами для сравнения государств, как «плохое» или «хорошее». Это только профессора МГИМО могут такое себе позволить.

Профессор утверждает, что русских Маркс не любил и считал народом «неисторическим». О русских Маркс никогда так не писал. Он писал о неисторичности болгар и некоторых других мелких славянских народов. Как раз именно о русских он часто писал в превосходных степенях, а о своих соплеменниках-немцах — в уничижительных выражениях. Естественно, в публицистических работах. Иначе разве мог бы он по просьбе самих русских революционеров представлять Россию во Втором интернационале?

Со ссылкой на Меринга автор дает длинный кусок о Марксе. Он пишет: применительно к истории XIX века Маркс всерьез утверждал, что «ненависть к русским была и продолжает быть первой революционной страстью», и призывал к решительному террору по отношению к славянским народам. Во время революции 1848 года Маркс призывал немецких и австрийских милитаристов «растоптать нежные цветки славянской независимости». Ведь «мы знаем теперь, где сосредоточены враги революции: в России и в австрийских славянских землях, и никакие фразы, никакие указания на неопределенное будущее этих земель не возбранят нам считать врагами наших врагов» (2, с. 89).

Во-первых, неверно то, что Маркс призывал к террору по отношению к «славянским народам». У него было написано «к этим славянским народам», конкретно «чехам и хорватам». Поскольку в той исторической эпохе они олицетворяли «реакционные силы» Европы. Он никогда так не говорил, например, о поляках, мадьярах и тех же русских. Во-вторых, Маркс обращался не к «немецким и австрийским милитаристам», а к революционным силам Германии и Австро-Венгрии, для которых «революция» была выше, чем «фантастическая общеславянская национальность». Вроде бы «детальки», но именно так изготовляется фальсификация. А в целом же Маркс оказался еще раз прав. Достаточно проанализировать поведение «славян» Восточной Европы на протяжении последних 150 лет. Между прочим, именно славяне предавали и предают русских. И разве Россия в то время не была средоточием сил, постоянно участвовавших в подавлении революционного движения в Европе? Но не надо забывать, что Медынский — отъявленный монархист, поборник феодальных отношений мракобесного типа, ненавистник всех революций. Было бы наивно ожидать от него других оценок деятельности Маркса и революционеров.

Вот еще одно высказывание в этом же русле: «Разве не Россия помогла Австрийской империи пережить страшную революцию 1848 года? Империя могла развалиться, венгры вполне реально выходили из ее состава. Спас Австрию посланный Николаем I 100-тысячный корпус под командованием Паскевича. Провожая верного слугу, Николай вместо инструкций произнес только три исторических слова: «Не щади каналий!» Паскевич и не щадил. Венгерские повстанцы были разбиты в пух и прах. Австрийская империя была спасена» (2, с.329).

Вот истинная физиономия этого антикоммуниста. За что же Марксу было «любить» такую Россию?

А вот мерзость, мимо которой нельзя пройти. Пакостник пишет: «Вопли Карла Маркса о «славянской сволочи» и о чехах, которые «окажутся первыми жертвами угнетения со стороны революции», активно поддерживал и Ф. Энгельс.

По мнению Энгельса, историческая миссия западных славян — «дело конченое»» (2, с. 120). И они оказались правы. Но… употребив слово «вопли» в отношении Маркса, этот щенок лишается всех приличных выражений в свой адрес. Даже крупнейшие антикоммунисты мира не позволяли себе такого хамства в отношении Маркса. И это естественно, поскольку Маркс — один из тех титанов человечества, изменивших ход развития мировой истории, на чьих работах взращивались все самые крупные экономисты и социологи во всем мире, «Капитал» которого до сих пор является бестселлером на Западе. Идеология которого вместе с идеями Ленина лежит в основе идеологии Коммунистической партии Китая, руководящей страной, идущей по пути социализма. Хотя выражение Мединского — типичная реакция моськи на слона.

Правда, в такого типа наскоках на Маркса этот паршивец не одинок. Мне попадалось немало работ современных русских антикоммунистов, в том числе «ученой» дамы — Натальи Нарочницкой. То же самое вранье и то же самое непонимание исторического времени.

Если все вышеизложенное является следствием идеологии беспредельного антикоммунизма и антизападничества, то следующий раздел свидетельствует о серьезных проблемах мозговой деятельности профессора. Судите сами.

Профессор политологии МГИМО пишет, что антирусские литературные мифы, мол, создавали писатели, которые писали о дворянах и помещиках. Об Обломове, Ноздреве, Болконском, Безухове (Гончаров, Гоголь, Л. Толстой). Чехов вообще писал о нытиках-интелегентиках. Вот Пушкин, другое дело, писал о Пете Гриневе и Маше Мироновой, т. е. о «трудовом дворянстве» (про Онегина, видимо, профессор забыл). Это он так о классиках. Между прочим, и о Тургеневе: «Если Базаров — «представитель народа», то упаси нас Господь от таких представителей» (1, с.214). От кого «не упаси», промолчал, но Скалозуб был бы лучше. И Герцен плохой. Почему-то в связи с ним пишет: «Читали-де Кюстина и петрашевцы, и народовольцы, и марксисты — все участники пресловутого освободительного движения» (1, с.229).

Ну а писатели из разночинцев, те вообще кошмар: «Все романы Писарева и Чернышевского мало того, на мой взгляд, что невыносимо скучны, они исследуют какую-то исчезающую, незначительную прослойку людей. Сплошь народовольцы, «борцы с самодержавием», такие «передовые люди», как Рахметов Чернышевского и Крестовоздвиженский Писарева, образы которых у современного читателя вызывают разве что зевоту» (1, с.212).

У какого «современного читателя»? Если у того, который читает Дарью Донцову или других авторов ваших бестселлеров, то наверняка. Но из таких читателей получаются только придурки или ничего не получается, а из читателей названных выше авторов вышли большевики, которые создали великую сверхдержаву под названием Советский Союз.

А вот перл перлов. «Мы до сих пор изучаем историю всех 100 % россиян по высказываниям и мнениям этих 1–2–3% населения. И какие мнения! Сама наука как форма общественного сознания родилась среди русских европейцев» (1, с.190).

Ну не дурак? Все 100 % россиян, видимо, должны писать о себе сами. Чего же эта наука не родилась среди русских славянофилов? Кстати, о науке. Оказывается: «Науку и технику на Западе двигали наши (русские)» (1, с. 248). Приводит 18 фамилий — эмигрантов из России. Достойные имена, но почти все они ученые-прикладники. Среди них нет ни одного лауреата Нобелевской премии. Всякие Галилеи, Коперники, Ньютоны, Эйнштейны, Планки, Боры и тысячи других на Западе не в счет.

Повторяю: мифы нужны, но только такие мифы, которые укрепляют дух народа, его нравственность, усиливают его потенциал. Такими мифами являлись мифы-былины об Илье Муромце, Добрыне Никитиче и Алеше Поповиче, Микуле Селяниновиче. В советские времена — о Чапаеве, Щорсе, Котовском, героях Отечественной войны, героях социалистических строек. В их основе лежала объективная реальность, субъективно приукрашенная творчеством народа или сознательной политикой идеологов государства. Книги же Мединского — это даже не мифы, а обыкновенное вранье, ложь. Они — плод больного воображения недоучки, претендующего на идеологическое воеводство в современной России. Результатом такой деятельности может быть только оболванивание русских. И судя по количеству верующих (а это один из индикаторов оболванивания народа), этот процесс прогрессирует.

Ну, хватит.

«Сразу отмечу, я как автор по убеждениям — совершеннейший антикоммунист и считаю теорию Маркса экономически ошибочной, а практику Ленина-Сталина преступлением» (2, с.522).

Для меня достаточно было бы одной этой фразы, чтобы не тратить время на чтение опусов этого дурака. Поскольку антикоммунист — дурак по определению. Его мозги формируются на основе невежества и психической патологии. Конечно, дурак дураку рознь. Так сказать, разные степени болезни. У русских антикоммунистов, особенно ура-патриотической направленности, она в стадии паранойи. Такой тип являют собой режиссер Михалков, художник Глазунов и такие же служители «искусства», прилипнувшие к нынешней власти. Среди научных работников и преподавателей — антикоммунистов болезнь не столь ярко выражена, поскольку у некоторых из них все-таки хватает кое-каких знаний, чтобы не нести полную околесицу.

Мединский (или вся команда) — редкое исключение. Поскольку таких глупостей, какие он (они) наворотил(и) в своих книгах, редко можно встретить даже в антикоммунистической литературе на Западе. Здесь тоже врут, но есть же все-таки мера. Элементарного приличия. Такого идиотизма не позволит себе ни один сотрудник престижного университета. А ведь МГИМО считается чуть ли не самым элитарным учебным заведением в России. По крайней мере судя по масштабам взяток. Держать на должности профессора полного невежду! Да, серьезно упал уровень достойного когда-то института! Я еще понимаю, что этот парень мог защитить докторскую диссертацию. Поскольку более половины этих диссертаций, как утверждает ВАК, покупные.

Тем не менее Мединский вместе со своими товарищами заслуживает внимания потому, что ныне именно такие — на коне. Феодализм — их время. Темные в грамоте, но осветленные православием, ослепленные антикоммунизмом, возбужденные ура-патриотизмом, именно такие теперь несут «тьму» в массы. Слава богу, в России есть еще люди, которые отличают «свет» от «тьмы». Борьба продолжается…

21. XII.2008

У меня всегда было отрицательное отношение к Сталину, особенно после прочтения книг Солженицына. Регулярно разъезжая с лекциями по Союзу, я с возмущением выслушивал вопросы о том, когда же реабилитируют Сталина. Причем, задавали этот вопрос не только пожилые люди, прошедшие войну, но и немало людей моего возраста, т. е. родившихся после войны. В то время я их совершенно не понимал: как же так, — думалось мне, — столько людей было уничтожено, столько ошибок было наделано.

Мое отношение к Сталину стало меняться в Канаде, после прочтения книг о сталинском периоде, в частности, периоде Второй мировой войне, написанных в 70–90-е годы. Живя в СССР, я представить не мог до какой степени можно фальсифицировать историю. В большинстве из «научных» книг Сталин изображается чуть ли не недоумком, а западные политики — большими стратегами и тактиками.

После чтения всей этой абракадабры образ Сталина мне стал представляться в несколько ином ключе. Причем, он был повернут почти на 180° после тщательного изучения книги Людо Мартенса «Другой взгляд на Сталина»[30], в которой собраны и проанализированы все основные работы, посвященные Сталину. Мне могут сказать, что, дескать, автор является Председателем Рабочей партии Бельгии, т. е. человеком левых взглядов. И это действительно так. Но надо иметь в виду, что даже лидеры многих левых партий, некоторые из которых называются коммунистическими, избегают затрагивать тему о Сталине, чтобы не испугать свой «электорат», оболваненный буржуазными пропагандистами- лжецами. Мартенс этого не боится, поскольку его интересует правда о Сталине. Кроме того, находясь в Канаде, мне было легко перепроверить ряд его цитат и цифр, обращаясь к источникам, которыми он пользовался. И я нигде не нашел фальсификаций. Более того, аналогичные оценки и факты я смог обнаружить в работах других авторов, не упомянутых в книге Мартенса. Наконец, у каждого на плечах все — таки, смею надеяться, не калган, а голова, внутренности которой предполагают умение отличать правду от безмозглой пропаганды. Например, два профессора — М. Геллер и А. Некрич когда-то написали книгу «Утопия во власти. История Советского Союза с 1917 г. по настоящее время». В ней есть такие места: в 1939 г. «по оценкам, 8 млн. советских граждан, или 9 % от общего взрослого населения, находились в концентрационных лагерях». В сноске «уточнение»: «Оценки советских заключенных в лагерях в 1939 г. варьируются от 8 млн. до 17 млн. Мы взяли низкую цифру, возможно, слишком низкую, хотя, несмотря на это, все равно красноречивую»[31]. При обилии всевозможных источников на эту цифру источника не нашлось. Откуда она взята, по чьим оценкам — не сказано. Естественно, таким автором верить нельзя. Они просто зарабатывали на антикоммунизме. За счет этого и жили. Мартенсу же его книга вряд ли принесла хоть один цент, поскольку она не в продаже, на Западе она запрещена и «вытащить» ее можно было тогда (в 1995 г.) только из Интернета бесплатно[32].

Я подробно остановился на источниках не потому, что собираюсь много писать о Сталине. А для того, чтобы неискушенный читатель не поддавался на магию опубликованных цифр, в частности, о сталинском периоде, поскольку многие из них — идеологическое вранье. И в качестве примера я приведу несколько фальсификаций, которые обнаружил Мартенс. Я сознательно не использую материалы, за одним исключением, опубликованные в российской печати и книгах, хотя у меня их тоже немало. Я обращаюсь именно к западной печати, которая не столь жизненна втянута во внутренние дела России, что позволяет ей более спокойно, а значит и более объективно оценивать факты и события российской жизни. Это, безусловно, не исключает идеологической предвзятости.

Считается, что русский читатель знаком с эпохой коллективизации по учебникам и книгам, тем не менее, в двух словах хочу напомнить, с чего это Сталину «взбрело в голову» начать коллективизацию.

Необходимость ее диктовалась как внешними, так и внутренними причинами, причем, среди последних громадную роль играла не только социальная сторона (обострение классовой борьбы в деревне), но и сторона чисто экономическая. Хотя в период нэпа, в 1922–1926 гг., продукция сельского хозяйства достигла предреволюционного уровня, однако ситуация в целом была крайне удручающая. В результате спонтанно возникшего свободного рынка 7 % крестьян (2,7 млн человек) вновь оказались без земли. В 1927 г. 27 млн крестьян были безлошадные. В целом 35 % относились к категории наиболее бедных крестьян. Большая часть — средние крестьяне (около 51–53 %) имели допотопные орудия труда. Количество богатых-кулаков — составляло от 5 до 7 %[33]. Кулаки контролировали около 20 % рынка зерна. По другим данным, на кулаков и верхний слой середняков (около 10–11 % крестьянского населения) в 1927–1928 гг. приходилось 56 % продаж сельскохозяйственной продукции[34]. В результате «в 1928 и 1929 гг. вновь пришлось нормировать хлеб, затем сахар, чай и мясо. Между 1 октября 1927 г. и 1929 г. цены на сельхоз. продукты выросли на 25,9 %, цены на зерно на свободном рынке выросли на 289 %»[35]. Экономическую жизнь страны, таким образом, начал определять кулак.

О кулаках современная «демократическая» печать в России пишет как о лучшей части российского крестьянства. Иное представление о них вынес профессор Е. Дилон, проживший несколько десятков лет в России. Он пишет: «Из всех человеческих монстров, которых мне приходилось когда-нибудь встречать во время путешествия (по России), не могу вспомнить более злобных и отвратительных чем кулак»[36].

Естественно, после начала коллективизации началось раскулачивание, оцененное антикоммунистической печатью как сталинский «геноцид» в отношении кулаков и «хороших крестьян». Один из отъявленных лжецов на Западе был и остается Р. Конквест, который в своих работах называет такое число жертв: 6,5 млн кулаков было уничтожено во время коллективизации, 3,5 млн погибло в сибирских лагерях[37].

Многие историки, в том числе немецкий ученый Стефан Мерл, в своих работах вскрыли фальсификации Конквеста[38], «источником» которых были эмигрантские круги, на которых и ссылался англо-американский идеолог. После рассекречивания гулаговских архивов была опубликована реальная статистика «жертв сталинизма», в том числе и относительно кулаков. Мартенс, ссылаясь на Николаса Берта, В. Земскова, Арка Гетти, Габора Риттерспорна и др., приводит следующие цифры. Оказалось, что в наиболее ожесточенный период раскулачивания, в 1930–1931 гг., крестьянами было экспроприировано имущество 381 026 кулаков, которые вместе со своими семьями (а это уже 1 803 392 человека) были отправлены на Восток (т. е. в Сибирь). Из них до мест поселения к 1 января 1932 г. доехало 1 317 022 человека; остальные 486 000 человек по пути сбежали[39]. Это вместо 6,5 млн, приводимых Конквестом.

Что касается 3,5 млн погибших в лагерях, то общее число раскулаченных никогда там не превосходило цифры в 1 317 022 человека. Причем, в 1932 и 1935 гг. количество покинувших лагеря превосходило количество прибывших на 299 389 человек. С 1932 г. до конца 1940 г. точное число умерших по естественным причинам было равно 389 521 человек. В это число входили не только раскулаченные, но и «другие категории», прибывшие туда после 1935 г.

В целом же только часть из 63 тыс. кулаков «первой категории» была расстреляна «за контрреволюционную деятельность». Количество умерших во время депортации, большей частью от голода и эпидемий, составляло около 100 тыс. человек. Между 1932 и 1940 гг. около 200 тыс. кулаков умерло в лагерях по естественным причинам.

Еще более наглое вранье, подвязанное под коллективизацию, раскручено с цифрами о голоде на Украине в 1932–1934 гг. Разброс вранья такой: Дейл Далримпл называет цифру в 5, 5 млн человек, Николай Приходько (сотрудничавший с нацистами в годы войны) — 7 млн, У. Х. Гамберлен и Е. Лионс — от 6 до 8 млн, Ричард Сталет — 10 млн, Хосли Грант — 15 млн человек. В двух последних случаях надо иметь в виду, что население Украины в 1932 г. было равно 25 млн человек.

Анализ источников этих цифр показал, что часть ее пришла из херстовской печати, известная про-нацистскими симпатиями, часть была сфабрикована в период маккартизма (1949–1953 гг.), часть пришла из фашистских «источников» и от украинских эмигрантов, сотрудничавших с нацизмом.

К примеру, очень многие специалисты по «украинскому голоду» часто ссылались на данные, приводимые в статьях Томаса Уолкера, публиковавшихся в херстовских газетах в феврале 1935 г. Этот журналист «давал» цифру — 7 млн умерших и множество фотографий умирающих детей. Канадский журналист — Дуглас Тоттл в работе «Фальшивка, голод и фашизм: миф об украинском геноциде от Гитлера до Гарварда»[40] вскрыл массу фальсификаций по поводу всех названных цифр, в том числе и приводимых Уолкером. Оказалось, что это никакой не журналист, а преступник, сбежавший из Колорадской тюрьмы, отсидев 2 года вместо накрученных 8 лет. Решил подзаработать на фальшивках об СССР (спрос был большой), каким-то путем в Англии получил транзитную визу для переезда из Польши до Маньчжурии, и таким образом провел в Советском Союзе 5 дней. По возвращению на родину все-таки через некоторое время был арестован, а на суде признался, что на Украину «его нога вообще никогда не ступала». И его настоящая фамилия — Роберт Грин[41]. На фотографиях же изображались умирающие дети голодного 1921 г. И таких источников херстовские газеты в свое время наплодили немало.

Ситуация на Украине была действительно непростая. В 1932–1933 гг. голод унес от 1 до 2 млн жизней в республике. При этом добросовестные ученые называют четыре причины тогдашней трагедии. Первая связана с оппозицией кулаков, которые в преддверии коллективизации уничтожали скот и лошадей (чтобы не досталось коммунякам). По данным Фредерика Шумана, в период 19 281 933 гг. количество лошадей в СССР сократилось с 30 млн до менее чем 15 млн, рогатого скота — с 70 млн голов (включая 31 млн коров) до 38 млн (включая 20 млн коров), овец и коз — со 147 млн до 50 млн, свиней — с 20 млн до 12 млн. Вторая причина вызвана засухой в ряде районов Украины в 1930–1932 гг. Третья — эпидемия тифа, свирепствовавшая на Украине и Северном Кавказе в то время. (На тиф указывает даже Хасли Грант — автор цифры в 15 млн человек). Четвертая причина коренилась в перестройке сельского хозяйства на коллективистский лад крайне неграмотных и в то же время обозленных на кулаков крестьян, которые, естественно, не могли не наломать дров.

Конечно, эти цифры в 1–2 млн человек не 5–15 млн, хотя тоже немалые. Но не надо забывать, этот был период жесточайшей классовой борьбы: жесточайшей с обеих сторон: и со стороны беднейших крестьян, и со стороны — кулаков. «Кто кого» не только в смысле эксплуататоры или эксплуатируемые, но и в смысле: прошлое или будущее. Потому что победа сталинской линии на коллективизацию вытащила 120 млн крестьян из средневековья, неграмотности и тьмы.

Антикоммунисты могут поупражнять свои мозги на причинах голода в капиталистической России 1891 г., которое охватило 40 млн человек, из них, по официальным данным, умерло более 2-х миллионов; голода 1900–1903 гг., охвачено тоже около 40 млн человек, умерло 3 млн взрослых; голода 1911 г., когда умерло, правда, меньше — 2 млн человек[42]. Я понимаю, им, антикоммунистам, эти «голода» не интересны. За это не платят.

Платят за другое. Например, за страшные басни о «необоснованных» репрессиях сталинского режима против троцкистов, бухаринцев, о сталинском терроре во время «Великой чистки», в частности, в отношении военной верхушки, включая Тухачевского. Однако воспоминания самих участников различных заговоров весьма красноречиво опровергают мифы, созданные во время Хрущева. Среди них, к примеру, выделяются откровения сбежавшего в 1948 г. в Англию Г.А. Токаева, полковника Советской армии, партийного секретаря Военно-воздушной академии им. Жуковского в 1937–1948 гг., весьма откровенно описавшего цели, методы и способы свержения военной верхушкой «сталинского режима»[43].

Одним из мощных пропагандистских мифов на Западе, равно как и в нынешней России, является миф о терроре в 1937–1939 гг… Уже упоминавшийся Конквест в своих работах приводит цифру арестованных от 7 до 9 млн человек. Она взята из воспоминаний бывших заключенных, утверждавших, что от 4 до 5,5 % советского населения находилось в тюрьмах или была депортирована. Правда, другой профессиональный антикоммунист — Зб. Бжезинский в одной из своих работ оговаривал, что точных оценок быть не может и ошибка может варьироваться в пределах нескольких сотен тысяч и даже миллиона.

Более дробная информация Конквеста выглядит следующим образом: к началу 1934 г. в гулаги загнано 5 млн человек, в течение 1937–1938 гг. — более 7 млн, т. е. набирается 12 млн человек, из них 1 млн расстреляно, а 2 млн умерло по различным причинам в течение двух лет. В результате к 1939 г. в Гулаге находилось 9 млн человек, «не считая тех, кто сидел там по уголовным статьям». Последующая калькуляция приводит Конквеста к таким цифрам: в течение 1939 г. по 1953 г. средняя смертность в гулагах была равна 10 %. А количество заключенных было постоянным, в среднем около 8 млн человек. Следовательно, за это время было уничтожено около 12 млн человек. Братья Медведевы увеличивают эти цифры: в гулагах находилось от 12 до 13 млн человек.

После публикации гулаговских материалов оказалось: в 1934 г. в системе Гулаг находилось от 127 до 170 тыс. человек. Более точная цифра — 507 307 человек, если иметь в виду дополнительно неполитических заключенных. «Политические» составляли 25–35 %, т. е. около 150 тыс. человек. Конквест к ним «добавил» еще 4850 тыс. человек.

В 1934 г. там находилось на самом деле 127 тыс. человек, и максимум 500 тыс. в 1941 и 1942 гг. Во время «Великой чистки» количество заключенных выросло с 1936 г. по 1939 г. на 477 789 человек. По Конквесту, в год в Гулаге умирало около 855 тыс. человек (если иметь в виду его цифру в 12 млн человек), на самом деле в мирное время умирало 49 тыс. человек.

Аналогичные фальшивки сфабрикованы и в отношении «старых большевиков» и других жертв «сталинского террора». Фактически все эти фальсификации разоблачены в здешней объективистской литературе[44], хотя, конечно, о них, о разоблачениях, не пишется на страницах массовой печати. Что вполне естественно и логично.

Как видно из приведенных цифр, жертв сталинизма оказалось в десятки раз меньше, чем их представляют в антикоммунистической пропаганде. Но они были. Можно ли было обойтись без них? Конечно, можно… теоретически. Если бы а) кулаки не сопротивлялись коллективизации, б) бухаринцы их не защищали бы, в) Троцкий не организовывал бы заговоры и не связывался бы с Гитлеровской Германией (о чем сообщал еще Черчилль), в) Тухачевский не стал бы готовить антисталинский, в то время фактически означавший антисоциалистический заговор, г) охамевшие советские бюрократы больше бы думали о деле, а не о своем кармане и т. д. А все вместе не выступали бы против социализма, за который бился Сталин со своими соратниками. Не будь Сталин умнее и хитрее всех их, большой вопрос, что было бы с СССР, да и со всем миром. Генерал Петен, бивший немцев в первую мировую войну, без боя сдал Францию Гитлеру (предположительный вариант для СССР в случае успеха заговора Тухачевского). Европа нашла «мужество» лизать сапоги гитлеровских солдат, за что последние по-свойски не стали всех их гноить в концлагерях. Но с Советским-то Союзом Гитлер вряд ли стал бы обходиться столь цивилизованно? К тому же тогдашние советские люди, и прежде всего коммунисты, в отличие от нынешних демократов, вряд ли стали ползать перед немцами, как это делали европейцы. Так что во всех этих «чистках» был большой резон не только с точки зрения интересов советского государства, но и с точки зрения всей Европы, а, может быть, и всего мира.

Американские ученые-евреи очень много пишут о сталинском тоталитаризме. Могу им предложить тему для дальнейших сочинений: сколько евреев осталось бы на земле, не будь этого «тоталитаризма». Порассуждайте, ребята, на досуге.

Сталин, безусловно, был диктатором. Но не только в силу своего характера, на что указывал еще Ленин. Диктатором его делало время и обстоятельства. Необходимо представить себе то время, например, конец 20-х годов. В Италии — фашизм, в Германии гитлеровцы рвутся к власти с антикоммунистической и антисоветской программой. Демократические державы — Англия и Франция — науськивают и поддерживают этот фашизм против СССР. На Востоке Япония готовится к войне то ли с Китаем, то ли с СССР. Внутри страны НЭП. Хотя в экономическом плане происходит некоторое улучшение, вновь возрождаются враждебные классы, что ведет к «обострению классовой борьбы», особенно в деревне. Экономика аграрная. Внешняя угроза реальная. Старые большевики все еще грезят мировой революцией. Враги всех мастей начинают активизироваться. Какая может быть в этих условиях демократия? При таких обстоятельствах могла быть только жесткая диктатура, которая и сформировалась в 30-е годы.

Сталин оказался проницательным стратегом и тактиком в реализации цели «построения социализма в одной стране». Еще до революции он был единственным из ленинской гвардии, кто не исключал возможности того, что «Россия будет единственной страной, идущей по пути социализма»[45], в то время как большинство в партии рассчитывали на соц. революции в европейских странах. При Сталине были заложены основы социализма в СССР. Сам процесс закладки происходил в чрезвычайных обстоятельствах, требовавших жестких мер в отношении всех врагов социализма, внутренних и внешних. Однако жесткость против врагов нового общества, в конечном счете оборачивалась благом для основной массы населения, а также для укрепления советского государства. За время сталинского руководства, в течение 30 лет, аграрная, нищая, зависимая от иностранного капитала страна превратилась в мощнейшую военно-индустриальную державу мирового масштаба, в центр новой социалистической цивилизации. Нищее и неграмотное население царской России превратилось в одну из грамотнейших и образованнейших наций в мире. Политическая и экономическая грамотность рабочих и крестьян к началу 50-х годов не только не уступала, но и превосходила уровень образованности рабочих и крестьян любой развитой страны в то время. Несмотря на относительную потерю интеллектуального потенциала в связи с эмиграцией про-царской и буржуазной интеллигенции в годы революции и гражданской войны, возникла новая советская творческая и научная интеллигенция, не уступавшая предыдущему поколению. Иначе говоря, даже начальный этап социализма, с его ошибками и трагедиями в процессе складывания нового общества продемонстрировал колоссальный внутренний потенциал социализма как системы, которую не надо было адаптировать, а которая просто освободила социалистические гены российского человека от прежних оков и цепей европейской модернизации, в том числе в виде капитализма. Произошла простая вещь: освобожденная внутренняя суть российского человека наконец-то обрела свою опору, т. е. внешнюю форму в виде социалистической надстройки и базиса, внедренную Лениным и укрепленную Сталиным.

И все же в связи со сталинским «диктаторством» возникает крайне непростая дилемма, дилемма, которую постоянно необходимо решать в критических ситуациях: что ставить во главу угла — народ или государство? Любой демократ скажет, конечно, народ. Абстрактно, совершенно верно.

Конкретно, если возникает угроза завоевания государства с целью уничтожения и народа, как и было запланировано гитлеровцами, государственный деятель делает ставку на сохранение, усиление государства за счет жертв немалой части и народа. Российский народ эти жертвы и принес, спасая не только свое отечество, но и европейские народы.

Сталин, конечно же, делал немало тактических ошибок, но стратегически оказался на голову выше тогдашних политиков всего мира. Он их всех обыграл и выиграл не только войну, но и отстоял социализм, распространившийся впоследствии на одну треть мира. При Сталине Советский Союз стал сверхдержавой. Какой ценой? — Страшной. Но я хотел бы знать, как поступили бы нынешние критики Сталина в то время? А впрочем, наверное, знаю. Продали бы Россию хоть Гитлеру, хоть Черчиллю, хоть Рузвельту. Потому что им-то как раз этот самый народ и ненавистен, о чем не скрывая говорят маркизахаровы и новодворские.

Июнь 2003 г.