В ясный августовский вечер, все прохожие, находившиеся на Спитель-фильде, были поражены зрелищем быстро мчавшейся наемной кареты и гнавшегося за ней кэба. Прежде, чем видевшие это могли себе дать отчет в происходившем на их глазах, лошадь кареты споткнулась и упала, дышло разлетелось вдребезги и экипаж остановился. Кучер, слетевший с козел, быстро поднялся с земли и кинулся на помощь лошади, тщетно пытавшейся вскочить на ноги.

В это время кэб настиг карету. В нем сидел молодой, гладко выбритый человек, высокого роста, одетый изысканно-элегантно. Сильно натянув вожжи, он остановил разгоряченную лошадь и выскочил из кэба.

Передав вожжи первому подвернувшемуся мальчишке с просьбой посмотреть за лошадью, он быстро направился к карете.

Дверцы последней открылись и на землю соскочила молодая дама в подвенечном платье.

Многочисленная публика, уже успевшая окружить карету, по теснилась, давая дорогу даме. Этим воспользовался молодой человек. Подойдя вплотную к ней, он сурово произнес:

— Феодора! Ты немедленно последуешь за мной!

Горевшие недобрым огоньком глаза его уставились на побледневшее лицо.

Молодая дама взором, полным неподдельного ужаса, обвела толпу, как-бы прося у нее защиты.

— Ни за что! — дрожащим от волнения голосом, произнесла она. — Ни за что! Скорее я брошусь в Темзу, чем вернусь к тебе! Ты меня обманул! Ты негодяй!

При этих словах долго сдерживаемые слезы хлынули из глаз несчастной. В это время, к месту происшествия подошел констэбль. Прикоснувшись в знак приветствия рукою к своему шлему, полицейский равнодушно задал вопрос:

— Что здесь случилось? Что с вами, леди?

— Это моя жена, — быстро заговорил молодой человек, — тайком скрывшаяся из дома! Я требую, чтобы она вернулась!

— Вернулась! — с горькой усмешкой произнес дама. — Ни за что! Прошу Вас, защитите меня, спасите от погибели!

Публика приняла сторону плачущей дамы. Некоторые из толпы с угрожающим видом двинулись к молодому человеку. Увидев это он вынул из кармана какую-то бумагу и небрежно протянул ее полицейскому.

— Вот, моя легитимационная карточка! — произнес он. — Я офицер первого ранга американского флота! Я требую, чтобы моя жена была возвращена мне!

Констэбль бросил на бумагу беглый взгляд…

— Я ничего не могу сделать, сэр! — произнес он. — Только суд может заставить вашу жену вернуться к вам. Лучшее, что я могу вам посоветовать — это обратиться в ближайший полицейский участок!

— Не вижу в этом ни малейшей надобности! — грубо отрезал мужчина.

Констебль холодно пожал плечами.

— В таком случае, вы должны будете отпустить даму, хотя бы она была и ваша жена! — проговорил он.

Мужчина злобно рассмеялся…

— Это великолепно! — насмешливо процедил он. — Мне кажется, я имею право напомнить жене о ее обязанностях!

— Конечно, да! Но не производить при этом беспорядка на улицах! — строго заметил полицейский.

Приложив еще раз руку к своему шлему, констэбль отвернулся и пошел на угол улицы, где стоял до этого происшествия.Толпа начала тоже расходиться и только немногие любопытные остались на месте, выжидая, чем кончится вся эта история. Но ожидания их не оправдались: дама, просто на просто, повернула в сторону и пошла по направлению к центральной части города.

Опытный наблюдатель заметил бы, что спокойствие дамы было напускным: плечи ее вздрагивали, и по временам она бросала боязливые взгляды по сторонам, как бы опасаясь, что преследователь появится, вдруг, перед нею…

Но молодой человек, казалось, потерял всякую надежду вернуть свою жену: он вскочил в кэб, взял в руки вожжи, бросил мелкую монету мальчишке, державшему лошадь, и крупным галопом погнал ее в сторону, противоположную той, в которую направилась дама. Некоторое время он ехал в этом направлении и, только завернув за угол, круто поворотил обратно, объехал широким кругом дома, и помчался за беглянкой… Краска сбежала с его лица — оно было мертвенно-бледным… Огонек, горевший теперь в его глазах, не предвещал ничего доброго.

Когда экипаж находился не более, как в двадцати метрах от преследуемой женщины, мужчина оглянулся по сторонам; и, заметив прогуливавшегося по тротуару оборванца, кивнул ему головою. Оборванец тотчас-же подбежал к кэбу, помог седоку выйти из него, взял лошадь под уздцы и повел ее по направлению к Майланду.

Женщина шла спокойно… Она и не подозревала того, что ее преследователь так близко от нее. Да, и никто из многочисленных прохожих не подозревал, что между дамой и идущим за нею мужчиной существует что-либо общее.

Исключение представлял шедший по противоположной стороне прохожий. Это был мужчина высокого роста, с гладко выбритым лицом… Черты лица его были как-бы высечены из металла… Прямой, тонкий нос, такие же губы и высокий лоб над острыми, проницательными глазами — невольно обращали на себя внимание. Он весь, казалось, был отлит из бронзы! Впечатление это еще более усиливалось тем, что цвет его кожи был не белый, как у большинства лондонцев, а слегка коричневатый…

Этот оригинальный прохожий видел всю сцену в Спитель-фильде, последовал за женщиной, когда она, после уход полицейского, пошла вдоль по улице и теперь, с напряженным интересом, наблюдал за крадущимся за ней мужчиной. Впрочем, лицо оригинального пешехода не выражало ничего: оно было бесстрастно-спокойно.

Дама, между тем, быстро продвигалась вперед. Очевидно, она была совершенно не знакома с расположением города, так как долго блуждала по улицам, прежде чем попала на набережную Темзы. Солнце зашло; город окутался беловато-голубым туманом, который быстро сменился тьмою. Кругом было пустынно и тихо, только издали доносился несмолкаемый, даже ночью, шум толпы этого кипучего города.

Несчастная остановилась и задумчиво стала смотреть на воду. В потемневших струях реки, дрожащими бликами, отражались фонари и черным пятном опрокинулось отражение ближайшего моста, по которому то и дело сновали экипажи.

Вдруг, молодая женщина слабо вскрикнула и откинулась назад, так-что чуть не свалилась с крутого откоса в воду: перед ней, со скрещенными на груди руками, стоял тот, от кого она бежала, кого она так боялась!

В тоже мгновение следивший за ними загадочный прохожий опустился на колени и неслышно пополз к ним, пользуясь по дороге каждым прикрытием. Вскоре он находился уже в таком расстоянии от таинственной пары, что мог слышать каждое слово, видеть каждое движение…

— Ну, Феодора, не далеко-же ты ушла! — дрожащим от злобы голосом начал мужчина. — Я думаю, пора свести нам счеты. Ты подпишешь чек не четыре пятых своего состояния. Одну пятую я оставлю тебе, можешь делать с нею все, что хочешь! Но знай — если ты откажешься исполнить мое требование — я столкну тебя в Темзу… Река, поверь мне, не выдаст тайны!

Женщина, казалось, не верила своим ушам: она широко раскрытыми глазами смотрела на говорившего.

— Гарри! — прошептала она. — Гарри! Так вот, что тебе было нужно?! Тебе нужны были мои деньги! Ты бы сказал мне об этом раньше — я ведь не дорожу ими!

— В таком случае исполни мое требование! — цинично заявил незнакомец.

С этими словами он протянул женщине чековую книжку и автоматическое перо.

— Состояние, вложенное тобою в английский банк, равняется 100 тысячам фунтов стерлингов… Из них 95 тысяч ты отдашь мне, а 5 тысячами можешь распоряжаться по собственному желанию!

— Но ведь ты только что говорил о четырех пятых, Гарри! — несмело возразила Феодора. — Подумай: ведь я должна заботиться о брате, который еще только вступает в жизнь!

— Полно болтать! — грубо оборвал негодяй ее речь. — Делай, что я приказываю: подписывай чек!

Настоящая женщина повиновалась… Взяв перо, она, дрожащей рукою, подписала чек. Негодяй вынул электрический фонарь, осветил бумагу и тщательно сверил подпись…

— Великолепно! — произнес он наконец. — Теперь я скажу тебе, что ты подписала чек на 100 тысяч фунтов. В самом деле, зачем тебе деньги, хотя-бы и 5000 фунтов? Деньги нужны только живым — мертвые обходятся и без них!

— Мертвые? — переспросила Феодора. — Что ты хочешь этим сказать, Гарри? Ты… ты, все-таки, хочешь убить меня?

Злодей наклонил голову…

— Да! — жестоко произнес он. — Ты сейчас умрешь! Неужели ты думаешь, что я буду ждать, пока ты опровергнешь свою подпись?

— Нет, нет! — быстро заговорила Феодора, пытаясь удержать руки негодяя, уже тянувшиеся к ее шее. — Я никогда не сделаю этого! Мне не нужны деньга, Гарри, не нужны — бери их! Оставь мне только жизнь! Я должна жить для брата! Сжалься надо мною!

Злодей не обратил ни малейшего внимания на мольбы своей жертвы… Он схватил ее и потащил по откосу, намереваясь сбросить в воду… Еще минута — и преступление было бы совершено!..

Вдруг Гарри почувствовал, что на его плечо легла чья-то сильная рука и спокойный металлический голос произнес:

— Минутку терпения, мистер! Оставьте леди в покое, я должен поговорить с вами!

Преступник быстро обернулся: перед ним стоял высокий сильный мужчина, с бронзового цвета лицом…

Феодора вырвалась из рук негодяя и спряталась за спину неожиданного спасителя. Гарри поднял кулак, намереваясь, с страшною силой, ударить своего врага, но тот поймал его руку и так крепко сжал кисть ее, что злодей закусил губы от боли…

С хладнокровием, делавшим из него почти сверхъестественного человека, защитник Феодоры вырвал чек из рук Гарри и спрятал его в карман. Воспользовавшись этим моментом, преступник левою рукою впился в горло своего врага… Тот выпустил правую руку злодея и вступил в борьбу… На крутом откосе Темзы началась борьба на жизнь и смерть… Феодора оставалась свидетельницей борьбы, не будучи в состоянии чем-либо помочь своему избавителю.

Однако, очень скоро выяснилось громадное превосходство его силы над силою Гарри: преступник был поднят на воздух и сброшен с откоса в воду… При падении, он схватился за пиджак своего врага и тяжестью своего тела увлек защитника Феодоры за собою в воду…

Все это произошло настолько быстро, что молодая женщина не успела даже позвать на помощь… Теперь, увидев, что ее избавитель находится в опасности, она пронзительно закричала… Со всех сторон, начали сбегаться люди… Два констэбля поспешили к месту происшествия… Когда Феодора, в отрывочных фразах, сообщила собравшимся о том, что случилось, толпа побежала по течению реки, чтобы схватить преступника, при выходе его на берег… На поверхности Темзы, вследствие темноты, ничего не было видно…

Гарри выпустил своего врага, как только окунулся в воду… Несколькими сильными взмахами, он отплыл от берега и отдался течению… Переплывать в этом месте реку было бы безумием, при быстром течении и волнах.

Если негодяй рассчитывал, что его преследователь, заботясь о сохранении своей жизни, оставит его в покое, то он жесток ошибся! Он, видимо, не знал его энергии и силы воли.

Плывя в некотором расстоянии от злодея, загадочный незнакомец видел, как Гарри подплыл к берегу, метрах в двухстах от места борьбы, быстро выскочил из воды, взбежал по откосу и пустился бежать, по направлению к видневшейся вдали мельнице…

Здесь кончался Лондон… Перед беглецом расстилалась голая равнина, пустынная даже днем: только стада овец, да пастухи нарушали безмолвие… Мельница принадлежала какому-то ирландцу. Крылья ее никогда не останавливались: и днем, и ночью вертелись они в воздухе, как гигантские щупальцы чудовища-спрута.

Оглянувшись на бегу, преступник увидел, что его преследует целая толпа… Впереди всех мчались два констэбля… Вскоре, однако, их перегнал неутомимый преследователь с бронзовым лицом… Большими скачками приближался он к Гарри и расстояние между ними с каждой секундой уменьшалось…

В это время негодяй добежал до мельницы…

Она была обнесена кирпичной оградой, но последняя так близко подходила к стенам мельницы, что для прохода крыльев пришлось разобрать кирпич в двух противолежащих параллелях… Когда толпа увидела, что преступник направляется к ограде, она издала крик торжества: злодей сам облегчил преследование, т.к. перелезть через ограду он не мог и схватить его здесь не представляло никаких затруднений.

Бежавший все время впереди загадочный незнакомец внезапно поднял левую руку и громовым голосом закричал:

— На землю! Все на землю!

Два констэбля, должно быть, не поняли предостережения и продолжали бежать… В то же время, раздалось два выстрела и один из полицейских упал, широко раскинув руки… Товарищ его, невольно, отшатнулся назад.

С быстротою молнии, защитник Феодоры вскочил на ноги и кинулся на Гарри… Двумя прыжками, достиг он стены и протянул руки вперед… Но пальцы его встретили только пустоту…

Куда же исчез преступник?

На первый взгляд, это могло показаться, прямо-таки сверхъестественным… Но отважный незнакомец сразу объяснил толпе загадку: он поднял руку, и показал наверх… На одном из крыльев мельницы, крепко ухватившись за него, висел преступник… Толпа, задравшая головы, видела, как негодяй был поднят крылом под небеса, затем начал опускаться и исчез в царившем мраке, за противоположной стеной…

Загадочный незнакомец, казалось, хотел тоже схватиться за крыло мельницы, чтобы совершить путешествие, только что проделанное Гарри, но в это мгновение на плечо его опустилась чья-то рука и мягкий женский голос произнес:

— Оставьте его! Я не хочу, чтобы из-за меня вы вторично рисковали жизнью!

Незнакомец опустил взор и встретил взгляд Феодоры, с мольбою обращенный на него…

— Это неразрывно связано с моим призванием, леди! — мягко произнес он. — Впрочем, преследовать его дальше, действительно, не стоит, так как у него получился громадный выигрыш во времени. Но я найду его, как бы он от меня не прятался!

Полицейский, с толпою преследователей, в это время был занят раненым, все еще лежавшим на земле, Феодора же не отходила от своего спасителя и теперь, при его последних словах, в ее глазах отразился неподдельный страх за его жизнь…

— Зачем вы хотите его преследовать? — спросила молодая женщина. — Я найду способ скрыться от него, а вы… вы и без того уже подвергали себя страшной опасности!

— Моя задача исполнена только на половину, леди! — улыбнулся загадочный незнакомец. — Только, когда я предам преступника в руки правосудия, исполню мой долг!

— Значит… вы… — в изумлении произнесла Феодора.

Незнакомец поклонился…

— Да, леди, вы угадали! — докончил он. — Я сыщик, Пат Коннер!

— Пат Коннер? Знаменитейший сыщик нашего времени? — спросил, подошедший в это время, констэбль, успевший уже перевязать рану своего товарища.

Он вытянулся в струнку, приложил руку к клеенчатой каске и добавил:

— Я весь в вашем распоряжении, м-р Коннер? Что угодно приказать?

Коннер отрицательно покачал головой.

— Пока ничего? Я сам должен преследовать Гарри!

Проговорив это, сыщик обернулся в сторону молодой женщины.

— Позвольте мне проводить вас до отеля! — предложил он.

Вместо ответа Феодора доверчиво оперлась на руку своего избавителя, сыщика Пата Коннера.

— Каким образом случилось, что вы вышли замуж за Гарри? — обратился Пат Коннер к Феодоре, сидя против нее в кресле-качалке…

Разговор происходил в читальном зале отеля и, хотя в комнате никого не было, беседа велась почти шепотом…

— О, это самая обыкновенная история, м-р Коннер! — начала молодая женщина. — К сожалению, опасности, вроде пережитой, подвергаются почти все девушки, лишенные, как я, защиты родителей!

Я дочь русского генерала Кащенко, погибшего геройской смертью в русско-турецкую войну. Моя мать недолго жила после этого: год назад, скончалась и она и я, с семнадцатилетним братом, теперь круглые сироты. Брат мой учится в Московском Университете. После смерти родителей мне досталось состояние в миллион рублей, которое я, покидая Россию, перевела на Лондонский банк.

Как-то, на одном из балов, в английском посольстве, мне представили офицера американского флота Гарри Говарда. Он мне понравился, мы стали встречаться и, в конце концов, я влюбилась в него, спустя несколько месяцев после знакомства. Мне нравилась не только внешность Гарри, — нет! Я считала его за благородного, честного человека. Когда мне говорили о том, что Говард подозрителен, что он весь в долгах, что о нем носятся темные слухи, — я ничему не верила.

Впрочем, — улыбнулась рассказчица, какая женщина внимает предостережениям насчет того мужчины, в которого влюблена?

— Однако, продолжаю. Я сообщила Говарду, что еду в Лондон и надеюсь там встретиться с ним… Так и случилось и, вот, я стала женой Гарри!

Сыщик сделал недовольное движение…

— Скажите, леди, — обратился он к Феодоре, — где помещается отделение, в котором был заключен ваш брак?

— На Виктории-стрит, — последовал ответ.

— Я так и думал! — проговорил сыщик. — На этой улице нет ни одного отделения!

— Как?! — изумилась Феодора. — Значит, вы думаете, что я не замужем за Говардом? О, если бы это было так!

— Можете быть уверены, что это именно так! — уверенно произнес Коннер. — Вы сделались, просто-напросто, жертвою обмана. Квартира, в которую вас привели, была, очевидно, нанята Говардом, а чиновник, заключавший контракт, был один из его сообщников… Вы смотрите на меня так, как будто я рассказываю что-то невозможное? Смею вас уверить, что подобные случаи очень часты в Лондоне. Однако, продолжайте!

— Моя история не длинна! — продолжала Феодора. — Последнюю главу моего краткого романа вы пережили вместе со мной! Мой муж, не бывший в действительности таковым, заявил мне, сейчас же после подписания контракта, что покажет мне наш будущий дом. Мы отправились туда, причем, как я заметила, мы проехали через весь Лондон. Улицы делались все уже и грязнее, а встречавшиеся прохожие все подозрительнее и, наконец, я увидела, что мы едем по предместью города. Когда я выразила удивление, по этому поводу, Гарри ответил:

— Дом, который я нанял для нас, находится за городом, в роскошном парке. Нам необходимо проехать через это предместье!

Затем он попытался отвлечь мое внимание разговором, но я уже подозревала какую-то, грозящую мне, опасность. Самый дом, у которого мы остановились, был ветх и ничем не напоминал описания, данного мне Говардом.

Все, вместе взятое: пустынная местность, какая-то развалина вместо дома, изменившееся поведение Гарри — испугало меня и я отказалась войти в подъезд. Тогда Говард силою втолкнул меня в дверь, она захлопнулась за нами и на помощь негодяю явился еще какой-то оборванец. Мне заткнули рот и втащили по лестнице в комнату.

В ней мы встретили какого-то отвратительного виду женщину, больше похожую на мегеру, чем на человека. Несмотря на свое безобразие, она была в шелковом платье, а на толстых пальцах ее блестели кольца.

— Скорее! — услышала я голос Говарда. — Сколько даете за девчонку?

Отвратительная старуха начала меня осматривать, как мясник быка, предназначенного на убой… Ужас охватил меня — я поняла, что попала в руки низкого негодяя, что женщина эта — поставщица девушек в притоны разврата, а Гарри ее помощник.

Не могу понять, м-р Коннер, откуда у меня взялась тогда сила! Я вырвалась из рук державших меня негодяев, ударами в грудь оттолкнула их от себя и кинулась к окну. Мне было все равно — высоко или низко до земли! Я решила скорее разбиться до смерти, чем отдаться в руки преступников. Прежде, чем мои мучители успели удержать меня, я выскочила в окно.

Вынув платок изо рта, я помчалась по улице. На повороте, я нашла карету, быстро вскочила в нее и приказала вести себя, как можно скорее, в Сити. За мной погнался Говард… Эту погоню вы сами видели, м-р Коннер!

Сыщик, казалось, углубился в рассматривание узора на великолепном персидском ковре, лежавшем на полу читальни. Лицо этого загадочного человека не выражало ничего. Он поднялся с кресла и произнес, обращаясь к девушке:

— Я оставлю вас теперь на несколько часов, леди! При желании поймать преступника, мне нельзя терять времени. Ваш рассказ был для меня очень интересен. О торговле девушками я слышал и знаю, что сна не прекратится до тех пор, пока будут существовать люди, не останавливающиеся ни перед чем, для достижения низменных целей. Ту компанию, в которую попали пленницей вы, я переловлю, рано или поздно! Прежде всего, однако, отобью охоту к преступлениям у м-ра Говарда! До свиданья!

Проговорив это, сыщик взял, протянутую ему руку, наклонился и поцеловал ее. Лицо его, на секунду, как-то просветлело, но тотчас же приняло свое всегдашнее выражение… Феодора проводила сыщика восхищенным взглядом… Вся фигура Коннера должна была производить сильное впечатление на женщин…

Отпрыск европейской расы, несомненно, не был бы в состоянии придавать своему лицу такое выражение непроницаемости, как это делал сыщик. Коннер был одним, из тех редких явлений природы, которые, от времени до времени, появляются среди нас, как-бы для того, чтобы воочию показать все могущество Творца. Так явился Наполеон, таким явлением следует признать Эдисона. Все лучшее, чем природа может наделить человека, она вложила в Пата Коннера. О его рождении никто не знал ничего положительного. Известно было только, что Коннер сын американца и дочери знаменитого вождя Апахов, племени, когда-то владычившего всей Америкой. Род Коннера происходил от знаменитого полуиндейца, Хуареца, в бытность президентом мексиканской республики, казнившего Максимилиана Австрийского, низложенного мексиканского императора.

Таким образом Пат Коннер обладал всеми выдающимися качествами обеих рас, от которых взял только все хорошее, не переняв ни одного недостатка. Он был энергичен, деятелен и проницателен, как американцы, вместе с тем, по хладнокровию, мужеству и высокому благородству души, в нем легко можно было узнать индейца тех времен, когда испанцы-победители были пристыжены величием души Монтесумы.

Уже многие годы Пат Коннер являлся грозой для преступников Старого и Нового Света. Случайность сделала его на этот раз свидетелем человеческой трагедии, к сожалению, далеко не редкой в наше время.

Сыщик, выйдя из отеля, вскочил в первый попавшийся кэб и поехал в полицейское управление. Едва только он назвал свое имя, как его окружили чиновники и провели к директору лондонской полиции. Глава управления встретил Коннера распростертыми объятиями.

— Мне только что рассказали об истории, разыгравшейся вчера вечером, м-р Коннер, — заговорил он. — Констэбль скончался сегодня ночью. Кажется, вам пришлось иметь дело с отчаянным негодяем? К сожалению, мы не имеем никаких данных, по которым могли бы опознать личность преступника, так как второй констэбль видел его лицо только на мгновение, это, конечно, очень слабое основание; если у вас, м-р Коннер, нет ничего больше, то полиции будет очень трудно поймать злодея.

Сыщик молча положил перед директором на письменный стол какую-то бумагу.

— Чек? — коротко спросил директор, бросив беглый взгляд на документ.

Пат Коннер кивнул головой.

— Именно. Это тот самый чек, который я вырвал из рук преступника. Этой бумажонкой Феодора Кащенко передала все свое состояние вымогателю. Теперь, когда эта бумага в наших руках, она не имеет, конечно, никакой силы, но я ей придаю несколько иное значение. Вы видите, г-н директор, что чек подписан уже и Гарри Говардом. Вероятно, негодяй намеревался получить деньги еще сегодня ранним утром и, на всякий случай, поторопился подписать бумагу. Можно быть уверенным, что эта подпись подлинна. Был бы вам очень благодарен, если бы вы немедленно приготовили несколько копий с этого автографа и разослали их в почтовые отделения Лондона. Мне кажется, что почтовым чиновникам не трудно будет узнать этот своеобразный почерк, если в отделении получится письмо, написанное одинаково с автографом, его следует вскрыть. Очень может быть, что таким образом, нам удастся напасть на след преступления.

— Вы вполне правы, м-р Коннер, — проговорил директор, пробежав содержание чека, — почтовые отделения будут об этом извещены. Положим, большой вопрос, достигнем ли мы таким образом нашей цели! Ведь, преступник великолепно знает, что в наших руках находится его автограф и, конечно, с своей стороны, примет все меры предосторожности.

— Совершенно верно! — согласился сыщик. — Но я думаю, что такой отъявленный негодяй, как Гарри Говард, не оставит на полпути так удачно проведенного было дела. Я готов биться об заклад, что он попытается, так или иначе, возвратить свою подпись. Во всяком случае, леди Кащенко он так скоро в покое не оставит; он знает, что она его любила и, между нами говоря, и теперь любит, хотя, конечно, голос рассудка старается заглушить голос сердца. Я попробую поймать м-ра Говарда другим путем и, признаться, почти уверен в успехе.

— Что вы хотите этим сказать? — удивился директор полиции.

— Я расставлю негодяю ловушку! — произнес сыщик, вынимая из кармана перстень с печатью.

— Эта вещичка попала вчера в мои руки, вместе с чеком. Во время борьбы невольно сдернул с пальца Гарри это кольцо. Оно велико для него, из чего я заключаю, что он или получил его по наследству, или украл. Таким образом, по кольцу мы доберемся — или до его родословной, или до какого-нибудь преступления. Говард, без сомнения, думает, что кольцо у меня и, смею вас уверить, г. директор, преступник приложит все усилия, чтобы вновь овладеть им!

Директор полиции задумчиво вертел в руках кольцо, рассматривая герб.

— Да, — произнес он, — оно не имеет для нас никакой ценности; интересно знать, как вы приведете в исполнение свой план, м-р Коннер?

По лицу сыщика мелькнула усмешка.

— Пусть это будет моим маленьким секретом, г-н директор! — проговорил он.

— Гарри Говард опасный противник и это заставляет меня схватиться с ним один на один. Дело в том, что я терпеть не могу возиться с мелкими мошенниками, какой в том интерес? Вижу, что вы удивлены, г-н директор? Да, да! одна из особенностей моего характера заключается в том, что я люблю играть с теми, кого преследую. Я чувствую в это время приблизительно то же, что должен чувствовать лев, когда он, преследуя антилопу, приостанавливается, чтобы дать ей возможность убежать подальше. Человек, который уже несколько лет ведет международную торговлю женщинами, на совести которого лежит, наверно, не одно убийство — добыча, как раз по мне. Будьте уверены, что от меня он не уйдет! Мы с ним еще раз скрестим шпаги и последний удар будет принадлежать мне.

Проговорив это, Коннер слегка наклонил свою прекрасную гордую голову и вышел из кабинета директора полиции, который удивленно пожал плечами и снова принялся за работу. Мощь знаменитого сыщика подавляла его. Он отдал необходимые приказания по телефону, и, таким образом, двинул полицию на путь преследования преступника, чтобы, по мере возможности, помочь сыщику в его борьбе с Говардом.

Пат Коннер из полицейского управления отправился в конторы газет: «Таймс», «Морнинг пост» и «Штандарт», и в каждую дал объявление следующего содержания:

Исполнив это, Пат Коннер, вернулся в отель и, не говоря никому ни слова, поставил ящичек с кольцом на один из столов читальной залы. Через два часа объявления уже появились в газетах.

Феодора Кащенко пообедала вместе с Патом Коннером и затем с ним же совершила прогулку в Гайд-Парк; их сопровождали пять элегантных молодых людей, в некотором расстоянии от коляски, ехавшие верхом, как бы совершенно независимо от сидевших в экипаже. На самом деле, всадники были агентами из сыскного бюро Коннера, однако попытки отбить Феодору произведено не было.

Наступила ночь.

Кащенко занимала номер, находившийся в том же коридоре, где и Пат Коннер, но комната девушки была отделена двумя незанятыми номерами от комнаты сыщика.

Около двенадцати часов ночи Феодора удалилась к себе, после приятной беседы с сыщиком. Эта беседа показала ей, что Коннер был не только криминалист, гроза преступников, но и человек общества, рыцарски-вежливый кавалер.

Полчаса спустя отель уже погрузился во мрак. Только в близлежащем ресторане можно было найти тех, кто привык обращать ночь в день и наоборот.

Читальная зала была совершенно темна.

Около часа ночи, со стороны окна, выходившего в сад, послышался легкий шорох, затем на несколько секунд воцарилась тишина и, наконец, раздался легкий треск: оконное стекло оказалось выдавленным.

Подобное удаление стекла из окон известно многим грабителям; рука намазывается клеевой жидкостью и прижимается к стеклу, последнее вырезается алмазом и выпадая не производит звона, оставаясь на ладони взломщика.

Именно таким образом пробрался в читальню и тот, кто заинтересовался находкой, выставленной в отеле «Виктория». Очутившись в комнате, взломщик бережно приставил выдавленное стекло к стене, вытер руку носовым платком и осветил помещение карманным электрическим фонарем.

Ночной посетитель был… Гарри Говард.

На цыпочках подкрался он к столу, на котором лежало кольцо. Непосредственно за столом, с потолка свешивалось тяжелое драпри, отделявшее читальную залу от конторы отеля.

Говард приостановился, вытянул шею вперед и чутко прислушался… все было тихо… Преступник протянул руку, чтобы взять ящичек, как вдруг…

Произошло нечто неожиданное.

Из-за портьеры высунулась сильная мускулистая рука, вооруженная острым кинжалом. Казалось, рука не имела туловища, не принадлежала никакому человеку. Несколько мгновений она плавала в воздухе, затем быстро опустилась вниз…

Рука взломщика оказалась пригвожденною кинжалом к столу.

Говард испустил крик. Он попробовал было отдернуть руку, но боль заставила его покориться своей участи: он уже приготовился быть схваченным.

Внезапно в коридоре поднялся страшный шум: затрещали звонки, забегали взад и вперед люди и Пат Коннер, вышедший из своей засады, ясно услышал свое имя, произнесенное, полным отчаяния, женским голосом.

Сыщик вздрогнул от неожиданности и, не заботясь о своем пленнике, он выскочил в коридор. Для Пата было ясно, что весь этот шум — следствие новой дьявольской выдумки Гарри. Правда, он сам поступил с преступником, может быть, слишком жестоко, но иным путем он действовать не мог, если не желал подвергать опасности самого себя. Было ясно, до очевидности, что при всяком другом положении дел Гарри получил бы возможность защищаться.

Знаменитый сыщик, с быстротою молнии, вбежал по лестнице и на площадке встретил Феодору. На плечах ее был накинут легкий вязанный платок, волосы разметались, а глаза выражали ужас… Увидев Коннера, девушка бросилась к нему и спрятала свое лицо у него на груди.

— Господи! наконец-то, вы здесь! — радостно закричала она. — Где вы были до сих пор, м-р Коннер? Гарри Говард чуть не убил меня.

Она так крепко охватила сыщика руками, что он не мог вырваться от нее. Слуги, тем временем, обыскали комнату девушки, но не нашли ничего подозрительного.

Сыщик отвел Феодору в одну из приемных комнат, а сам отправился в читальную залу.

Войдя в нее, он взвел курок револьвера, зажег электрическую лампочку и направил свет на стол, у которого должен был стоять пригвожденный преступник… В то же мгновение, Коннер, издал крик изумления: Гарри Говард исчез!

На том месте, где была рука негодяя, виднелась кровавая полоса, со стола сбегали на ковер капли крови, самый кинжал валялся на полу, но кольца не оказалось.

Напрасно обыскивал сыщик все уголки дома, напрасно, выскочив из окна, обшарил сад отеля, нигде не было не только Гарри, но и его следов…

В дурном расположении духа поднялся Коннер наверх, к Феодоре. — Очевидно, события последних дней повлияли на ее нервную систему: она уверяла, что в ее комнате был Говард и что она, только чудом, избежала смерти. Сыщик начинал, даже, опасаться повторения припадка, подобного тому, который помешал ему немедленно схватить преступника…

Когда Пат вошел в комнату, Феодора слабо вскрикнула и протянула к нему руки.

— На вашем рукаве кровь, м-р Коннер! — произнесла она.

Сыщик кивнул головой.

— Совершенно верно! — холодно заметил он. — Гарри Говард был в моих руках и только ваш несвоевременный припадок дал ему возможность скрыться!

В словах Коннера слышался упрек, но Феодора, казалось, не заметила его… Она выпрямилась и проговорила дрожащим голосом:

— Что вы сказали?.. Гарри Говард?.. Вы видели его, когда он выходил из моей комнаты? Вы, значит…

— Вы ошибаетесь! — перебил ее сыщик. — Говард не был у вас!

— Нет! — настойчиво повторила девушка. — Нет! Ошибка невозможна! Гарри был у меня и говорил со мною!

— Когда-же он убежал от вас, леди? — недоверчиво осведомился сыщик.

— Господи! да в тот самый момент, как я нажала кнопку звонка! Только счастливый случай спас мне жизнь, м-р Коннер!

Некоторое время, сыщик пристально смотрел на девушку.

— Нет, мисс Кащенко! — наконец проговорил он. — Вы ошибаетесь! Гарри Говард не мог быть в это время у вас, так как находился в читальном зале, не будучи в состоянии двинулся с места. Я, я сам видел его!

Гневный взгляд прекрасных глаз был ответом на эти слова…

— Вы, кажется, думаете, что я фантазирую? — обидчиво заговорила девушка… Право, если бы передо мною не стоял всемирно-известный сыщик, я могла бы, Бог знает, что подумать! Я заявляю, что Гарри Говард был у меня в спальне, и убил бы, если бы меня не спасла случайность!

Последние слова звучали так убедительно, что Пат Коннер невольно поверил. Он сел в кресло и заговорил уже мягким тоном:

— Успокойтесь, мисс Кащенко! Расскажите все по порядку!

Но Коннер не мог удержаться, чтобы не сказать:

— А, все-таки, здесь что-то не так! Не забудьте, леди, что весь первый этаж был обыскан тщательнейшим образом!

Девушка только пожала плечами.

— Ну, слушайте! — недовольным тоном начала она. — Я уснула и вдруг услышала голос под самым ухом. Так как я очень устала и спала крепко, то, вначале, даже, не придала этому ни малейшего значения. Однако, голос не умолкал, и я вскоре разобрала: «Вставай, и иди за мною! Ты моя собственность!»… Сон отлетел — я быстро поднялась на постели — и, в тоже мгновение, почувствовала, что мои руки кто-то схватил.

«Не шуметь!», услышала я приказ. — «Одевайся и следуй за мной! При малейшей попытке позвать на помощь — ты будешь трупом!».

Можете себе представить, м-р Коннер, что происходило со мною! Однако, я не потеряла присутствие духа, вырвала свою левую руку и осветила комнату. Предо мною стоял Гарри Говард, каким я видела его там, на откосе Темзы.

Быстро одевшись, я накинула платок и направилась к двери. Но Говард заслонил мне дорогу и еще раз приказал следовать за ним. В руке его сверкал нож, а глаза его метали молнии… Тогда я поняла, что погибла: при попытке бежать, злодей, несомненно, выполнил-бы свою угрозу… Я ограничилась тем, что сказала:

— Удалитесь из моей комнаты! Общего между нами никогда ничего не было, нет и не будет! Удалитесь! Я не хочу, чтобы вас убили, у моей двери!

Он злобно засмеялся. В эту минуту он показался мне отвратительнее, чем когда-либо…

«Так ты не хочешь идти за мною? Не хочешь?», прошипел он. «Хорошо-же! Ты умрешь!».

С этими словами он кинулся на меня, с кинжалом в руке. Я судорожно схватила его за руки и мы начали борьбу: он — со злобой, я — с храбростью отчаяния! Наконец, сила взяла верх: он отшвырнул меня к стене и придавил к косяку дверей… Это было моим спасением, м-р Коннер! Вы видите, моя кофточка застегивается на спине крупными перламутровыми пуговицами. Одна из этих пуговиц надавила на кнопку звонка и, таким образом, я, сама, того не зная, давала тревожные звонки.

Говард тоже не ожидал ничего подобного… Услышав голоса и шум в коридоре он испустил проклятие и… и…

— И? — спокойно спросил сыщик. — Куда-же он скрылся?

— Этого не могу сказать. Он быстро завернул электрическую лампочку, а я опрометью кинулась в коридор. Согласна, что все это похоже на сказку, но, видит Бог, все было именно так, как я вам рассказываю. Я дорого дала бы, чтобы ничего этого не было!

— Я не имею ни малейшего повода сомневаться в ваших словах, мисс Кащенко! — проговорил, после небольшой паузы Коннер. — Вы вели себя очень мужественно. — Из ста женщин, девяносто девять упали бы в обморок на вашем месте! Все это так! Но выслушайте теперь, что произошло в эту ночь? Как согласовать пережитое вами с тем, чему я был свидетель и, отчасти, действующим лицом?

По мере того, как Коннер рассказывал приключение в читальном зале, лицо Феодоры бледнело. По окончании рассказа, девушка произнесла дрожащим голосом:

— Скажите, может ли один человек, в одно и то же время, является в двух местах? Правда, спириты говорят, что тело и дух могут разъединяться и действовать каждый порознь, но… Или Гарри Говард сверхъестественное существо? М-р Коннер, скажите, умоляю вас? Я не успокоюсь, пока не будет выяснена эта загадка! Я нормальный человек, м-р Коннер, но когда думаю о сегодняшней ночи, мне кажется, что схожу с ума!

Вместо ответа. Пат Коннер поднялся со своего места и проговорил тоном, каким говорят няньки с детьми:

— Я не спирит, мисс Кащенко, но знаю, что вам пора отдохнуть. Если вы не можете уснуть, то хоть, просто, полежите!

И, не ожидая ответа, сыщик отвел девушку в ее номер, а затем вернулся в свою комнату.

Минут пять спустя, по стене отеля, выходившей в сад, скользнула вниз чья-то могучая, но стройная фигура, закутанная в черный плащ. Казалось, что человек этот летит по воздуху… На самом деле, из окна в сад была спущена веревка и по ней спускался сыщик — Пат Коннер.

Достигнув земли, сыщик осмотрелся вокруг и прокрался вдоль стены дома, который только что покинул таким странным образом.

Дойдя до места, приходившегося непосредственно под окном номера, занимаемого Феодорой, Коннер увидел следы ног, глубоко вдавленные в песок. Очевидно, кто-то спрыгнул на дорожку, с высоты, приблизительно, одного метра.

Подняв голову, сыщик увидел громоотвод, проходивший около самого окна и слабые следы крови на цоколе фундамента. Не подлежало сомнению, что преступник попал в комнату своей жертвы именно этим путем.

Было ясно, отважный негодяй влез наверх по пруту громоотвода, упираясь ногами в стену.

Загадка была решена — мисс Кащенко не бредила!

Но каким образом могло случиться, что Говард появился в одно и то же время, в двух различных местах? Это было таинственно, по меньшей мере!

Коннер почувствовал, как в голове его завертелись мысли, одна несбыточнее другой… В самом деле, что же это такое? Обыкновенно острый проницательный ум сыщика отказывался понимать факты! Он сам, кажется, близок к помешательству?! Говард, в одно и тоже время, является в читальном зале и в номере, отдаленном от зала порядочным расстоянием, да еще совершает при этом головоломное путешествие, по проводам громоотвода. С одной стороны — Коннер видел преступника и, даже, пригвоздил его руку к столу, с другой — Феодора борется с ним в спальне и разговаривает. Значит, сомнения нет! У Феодоры был Говард.

Наконец и кровавые следы достаточно ясно видны как на стене, так и на песке дорожки!

Та часть сада, в которой находился теперь сыщик, сравнительно редко посещалась постояльцами отеля, так что Коннеру было очень легко идти по следам бежавшего негодяя. Пройдя сад, сыщик очутился перед железными воротами, у которых следы прекращались… Внимательно осмотрев решетку, Пат увидел на ней кровавые отпечатки пальцев. Все стало ясным для сыщика: он быстро перелез через ворота и очутился на улице.

Кругом не было не души. Идти далее, по следам беглеца, казалось совершенно невозможным.

Куда он мог скрыться?

Следов не было и не могло быть: улица мощена, да и многочисленные прохожие совершенно уничтожили бы их…

Трудность не привела в отчаяние сыщика — именно эти препятствия и заставляли его напрягать всю силу ума! Несмотря, что на нем роскошный костюм, Коннер, опустился на колени и, с помощью электрического фонаря, начал исследовать тротуар, на протяжении около 20 метров. Нелегкая это была работа, но сыщик не отчаивался! Он знал, что преступник был ранен, что унять кровь так скоро он не мог и на этом построил свой расчет. Должна же была капать кровь на камни тротуара!

Около получаса продолжалось исследование и, наконец, труды знаменитого сыщика увенчались успехом! Идя шаг за шагом, Коннер проследил весь путь беглеца: Говард обогнул отель и вышел на Викторию-стрит.

В улице, примыкавшей к отелю, Виктория Рид, взад и вперед сновали пешеходы, с треском и грохотом проезжали омнибусы словом, улица жила и ночью!

Здесь делу много помогали большие электрические фонари и при свете их Коннер уверенно шел вперед… Положительно, рана Говарда была спасительной для сыщика. Не будь ее — след преступника был бы потерян! Положим, разглядеть темные, почти микроскопические капли, на сером граните мостовой, могли только соколиные глаза Пата и другой, на его месте, давно бы сбился со следа. Но… вот, прекратились и они: по всей вероятности, Говард успел завязать руку.

В раздумье стоял Коннер посреди улицы… Ограда отеля здесь кончалась и начинался лабиринт улиц, погруженных во мрак. Только окна ресторана, находившегося напротив, ярко светились.

У сыщика, как молния, промелькнула мысль: почему Говард, старавшийся скрыться и не обращавший внимания на поранение, вдруг вспомнил о нем? Очевидно, потому, что решил направиться в такое место, где этого поранения не должны были видеть!..

— В ресторан! — сообразил Коннер и быстро перешел улицу.

Швейцар, в расшитой золотом ливрее, распахнул перед посетителем дверь и, в знак почтения, склонил перед ним булаву.

Как только сыщик вошел в залу, взоры всех, сидевших за столиками, обратились в его сторону. Послышался сдерживаемый смех, посыпались шуточные замечания. Дело в том, что платье Коннера, от ползанья на коленях, было в грязи и, конечно, обращало на себя всеобщее внимание.

Ресторан был одним из лучших во всем Лондоне. Из главной залы шел длинный коридор, по сторонам которого были двери в отдельные кабинеты. Лепные потолки, художественные украшения по стенам, картины первоклассных мастеров — все говорило о роскоши, об изысканном вкусе. На столиках перед посетителями, в толстых граненых бокалах искрились дорогие вина.

Коннер остановился посреди зала и обвел его взором.

Странный, но и величественный вид представлял из себя сыщик: он, как бы, упивался представившейся ему роскошью, отдавая, таким образом, дань европейским запросам своего существа, и как бы мечтал о пошлости всех этих разряженных людей, этих многообещающих улыбок, этих горевших сладострастием взглядов. В этом случае в нем говорил свободолюбивый, поэтический потомок апахов!

А картина была, поистине, пестрая: шуршащие платья дам щекотали слух, молодые, красивые женские лица выделялись яркими пятнами из числа накрашенных посетительниц. Безукоризненно сшитые фраки и смокинги мужчин, смех, какой-то гаденький, звон бокалов, нескромные шутки — все говорило о наслаждении, прожигании жизни и надо всем этим носилась едва уловимая тайна преступления, греха и порока!

Смех и шутки, раздававшиеся по адресу Коннера, смолкли, как только присутствовавшие в зале вгляделись в пришельца. Слишком необыкновенно-красиво было его лицо, слишком величественна осанка! Всех невольно охватило предчувствие чего-то страшного, что неминуемо должно случиться, раз здесь находится этот удивительный человек!

И это предчувствие оказалось правильным!

Окинув тазами залу, сыщик сразу нашел того, кого искал: в самом отдаленном углу, за столиком, в обществе разряженной деми-монденки, сидел молодой человек. Волосы его были несколько влажны, глаза бросали горячие взоры на вошедшего… Он сидел, пригнувшись, как хищное животное, при виде охотника. Черты лица его были хорошо знакомы Пату: перед ним сидел Гарри Говард!

Взоры обоих мужчин встретились, некоторое время они мерили глазами друг друга, но, в следующее затем мгновение, Говард опустил веки. Какая-то непонятная сила исходила из глаз Коннера: преступник почувствовал, что этот взгляд крепче оков связывает его волю!

Коннер стоял уже перед сидевшей за столиком парой.

Деми-монденка положила выхоленную, украшенную бриллиантами, руку на плечо своего кавалера и произнесла, с неестественным смехом:

— Что с вами, друг мой? Что это, вы вдруг онемели?

Но, в тоже мгновение, она пронзительно завизжала: в правой руке кавалера появился револьвер.

Гарри Говард вскочил со стула и прицелился. Сыщик отступил назад, быстро поднял свой браунинг, и, не спуская глаз, следил за обвязанной окровавленным платком рукой своего врага.

Все вскочили со своих мест. Женщины взвизгивали, мужчины что-то кричали. Поднялся шум. И, среди образовавшейся сутолоки, резким пятном выделялись двое мужчин, неподвижно стоявшие, друг против друга, с блестевшими, при свете электрических лампочек, револьверами в руках…

— Гарри Говард! — прозвучал сильный голос, покрывший собою все голоса. — Сдавайся! Презренный убийца, торговец женщинами, вор! Сдавайся, или ты умрешь!

— Я… — с дьявольским смехом начал Говард…

В ту же минуту он нажал курок… Раздался выстрел,но никто не мог сказать, из чьего оружия он был сделан.

Коннер стоял по-прежнему, только правая рука его опустилась и револьвер скользнул в карман плаща.

Говард выронил револьвер, как-то странно взмахнул руками, словно желая удержаться, перевернулся раза три на месте, захрипел и упал к ногам своей дамы, увлекая в своем падении, столик с посудой. На полу, около упавшего, быстро набегала кровавая лужа.

Дело в том, что знаменитый сыщик выстрелил в тот момент, как Говард нажал собачку. Пуля Коннера прошла в ствол револьвера, направленного на него и вогнала в голову негодяя его же собственную пулю.

Поднялся страшный шум: негодование невольных зрителей только что разыгравшейся сцены прорвалось наружу.

Около двадцати мужчин бросились на сыщика, но они плохо знали силу того, на кого напали. Несколькими ударами, Коннер сбросил на землю ближайших к нему, затем, с молниеносной быстротой заработал кулаками… Одного офицера индийских войск, особенно рьяно наседавшего на него, он схватил поперек туловища и швырнул в толпу, свалив сразу четырех человек. Раздались стоны: у некоторых оказались поломанными ребра и вывихнутыми руки или ноги. Толпа притихла. Никто уже не решался нападать на этого сверхъестественного человека.

В это время, в залу вошло двое полицейских, спешно призванных насмерть перепуганным портье.

Появление констэблей придало мужества нападавшим: десятки голосов закричали вошедшим, что убийца вряд-ли даст арестовать себя и что самое безопасное — подстрелить его. Констэбли двинулись на силача, но, к удивлению всех присутствовавших, почтительно поклонились, услышав всего два слова:

— Пат Коннер.

Вслед за тем, страшный человек удалился из ресторана, который, благодаря ему, сделался надолго местом наибольшего скопления посетителей.

Гениальный сыщик сидел в кресле, в читальной комнате отеля «Виктория». После кровавого события в ресторане прошло уже несколько дней, сильно отразившихся на находившейся тут же Феодоре Кащенко. Она расцвела, похорошела… Увядший, под влиянием пережитых ужасов, румянец снова заиграл на щеках, глаза блестели оживлением…

Она была дивно хороша в эту минуту!

Белое атласное платье рельефно облегало контуры ее фигуры, маленькие ручки покоились на коленях, а головка, обрамленная чудными золотистыми волосами, кокетливо откинулась на спинку кресла. Из-под вырезанного платья сверкала ослепительно белая, словно выточенная из мрамора шейка.

Видел ли Коннер, что чудные, бархатистые глаза девушки с восхищением смотрят на него? Как знать?

Лицо его было спокойно, непроницаемо… На этом лице мог читать только Тот, Кому открыты сердца людей — смертным это было не по силам…

Сыщик сидел, отвернувшись немного в сторону и, казалось, даже не видел Феодоры… Зеркало, висевшее на противоположной стене, отражало и их, и портьеру, отделявшую читальню от конторы и слегка колебавшуюся, должно быть, от ветра.

Взор Пата скользнул по поверхности зеркала и встретил там восхищенный взгляд Феодоры. Ни один мускул не дрогнул на лице этого титана. Он вынул из бокового кармана письмо и протянул его собеседнице.

Письмо гласило следующее:

Прочитав письмо, Феодора хотела что-то сказать, но в это время лакей приотворил дверь и впустил в комнату собаку из породы шотландских овчарок. Однако, походя на эту породу в общих чертах, собака разнилась от нее во многом. Голова ее была гораздо шире, глаза смотрели гораздо умнее, туловище было сильнее и как-то крепче. Собака не была красива, но невольно привлекала внимание каждого, увидевшего ее, своим оригинальным сложением. Особенно красивы были глаза: умные, большие и какие-то сосредоточенные. Вбежав в комнату, она прямо направилась к Коннеру и начал тереться у его ног, в то время как хозяин ласково гладил ее по спине.

Девушка с любопытством смотрела на собаку.

— Оригинальный у вас пес, м-р Коннер! — произнесла она. — Я еще никогда не видела таких!

— Охотно верю этому, мисс! — ответил сыщик. — Это животное, бесчисленное множество раз спасало мне жизнь и помогало открыть преступников тогда, когда это казалось невозможным! Мой Мацеппа только сегодня прибыл из Мексики, где я оставил его в последний раз. Я намереваюсь совершить кругосветное путешествие, ради обогащения моих познаний и ради знакомства с преступным миром всех стран. Думаю, что в этом путешествии Мацеппа окажет мне немалые услуги. Не знаю, леди, слышали ли вы когда-нибудь о перуанских собаках, открытых испанцами при завоевании Америки. Испанские историки рассказывают о них чудеса. Поистине, порода, представитель которой находится здесь, наиболее благородна, так как никакое скрещивание не влияет на ее чистоту. Кроме моего Мацеппы, собак этой породы еще только две и я знаю, кому они принадлежат. Лучшие качества собаки соединились в этой породе!

Казалось, собака понимает речь своего господина: она села против него и поворачивала голову от него к Феодоре и обратно. Несмотря на видимое довольство приемом, Мацеппа был как-то беспокоен: он то и дело нюхал в себя воздух и поводил ушами…

— Что вы думаете начать теперь? — прервал наступившее молчание сыщик. — Говард убит, вам больше не грозит никакая опасность и моя миссия в вашем деле окончена.

Щеки Феодоры побледнели при этих холодно сказанных словах… Отвернувшись в сторону, чтобы скрыть волнение, девушка произнесла:

— Я еще сама не знаю, м-р Коннер! Праздная жизнь не по мне. Вообще, русские, поскольку это касается интеллигентного класса, не любят бездельничать. Я, как раз, благодаря своей мнимой свадьбе, успела познакомиться с темными сторонами человеческой души. Я узнала, благодаря этому печальному событию моей жизни, кое-что о мире преступников. И, вот я, как мне кажется, нашла свое призвание! Может быть, вы скажете, что я не гожусь для избранного мною дела? Но призвание тем и ценно, что оно научает, что оно делает из обыкновенных людей, зачастую героев!

Перед вами я преклоняюсь, как перед величайшим борцом за правду! Ваша борьба — борьба титана, колосса! Вам, я знаю, не нужны помощники, кроме, пожалуй, Мацеппы! Но… не откажите в моей просьбе, м-р Коннер! Возьмите меня в помощники! Я отдам весь мой женский ум, чтобы, по мере сил, помогать вам и пожертвую для вас жизнью, если это будет нужно!

Я знаю, что моя физическая сила не велика, но, м-р Коннер, есть масса случаев, где нужна только хитрость и где вам приходится строить комбинацию за комбинацией для того, чтобы поставить верный диагноз.

Вот, в таких-то случаях, я и могу оказать ценные услуги; если вы согласны, м-р Коннер, то с сегодняшнего дня я меняю одежду и, под видом юноши, буду сопровождать вас в ваших приключениях; только тогда, когда этого потребует положение дел, я выступлю под видом женщины.

— Согласны вы, м-р Коннер?

Пат Коннер устремил проницательный взор на Феодору и долго смотрел на нее, не отрываясь. Феодора вопросительно глядела на сыщика; однако, последний просто кивнул головою и коротко ответил:

— Да!

Этим одним словом выразил Пат свое согласие. Затем он протянул девушке руку, которую та крепко пожала.

В это мгновение, Мацеппа кинулся к портьере и отчаянно залаял. Пат Коннер повернул голову; между половинками портьеры, той самой, которая недавно служила прикрытием самому сыщику, он увидел устремленное на него дуло револьвера. С быстротою молнии Коннер отскочил. В этот миг портьера раздвинулась и показался мужчина с мертвенно бледным лицом, у которого правая рука висела на перевязи. Сыщик отступил назад и выхватил из кармана револьвер; в первый раз в жизни он побледнел.

— Гарри Говард? — с ужасом прошептала Феодора.

Сатанинский хохот был ответом на эти слова.

— Да, да! Я Гарри Говард, вставший из гроба, чтобы, отомстить вам обоим.

Как-бы совершенно пренебрегая возможностью быть схваченным, он устремил горящий ненавистью взор на сыщика и насмешливо произнес:

— Ну-с, г-н величайший сыщик, ты побледнел, не правда ли? Да, да, есть многое на свете, что не снилось мудрецам и не могло придти тебе в голову.

С этими словами преступник поднял левую руку и, указывая на Пата, продолжал:

— Твой час пробил! По какому праву встал ты между мною и Феодорой, которая принадлежит мне и на которую я предъявляю свои права, даже теперь из мрака могилы.

Вплотную подойдя к девушке, негодяй отрывисто произнес:

— Следуй за мною!

Он, казалось, хотел испепелить ее взглядом. Вначале она закрыла лицо руками, стараясь отогнать видение, потом бессильно поникла головой.

Но тут выступил на сцену Пат Коннер. Если в первое время он несколько потерялся от неожиданности, то теперь вполне овладел собою, и расчеты Говарда не оправдались.

Сыщик сунул оружие в карман и устремился на преступника. Последний, как говорят, «потерял позицию», повернулся и пустился бежать.

В конторе было темно и Коннер не мог видеть, куда направился негодяй. Когда сыщик выпрыгнул в окно, — никого уже не было видно. Только револьвер, брошенный на песок дорожки, служил доказательством, что все случившееся не было игрой расстроенного воображения.

Говард совершенно правильно рассчитал, что отыскать одного человека между тысячами прохожих, среди белого дня невозможно, но он совершенно забыл о собаке.

Мацеппа был подле своего хозяина. Коннер поднял с земли револьвер и дал понюхать животному рукоять оружия. Собака наклонила к земле голову, и постоянно понюхиваясь, выбежала из сада и понеслась по улице. Не обращая внимания на изумление прохожих, сыщик побежал за нею. На повороте улицы Мацеппа поднял голову, беспомощно осмотрелся вокруг и жалобно завыл. След был потерян. Очевидно, что в этом месте преступник сел в экипаж. Коннер не смутился; несколькими вопросами, обращенными к прохожим, он выяснил направление, которое взял кэб, и побежал сопровождаемый Мацеппой скорее, чем это мог сделать при царившем движении экипаж. Уже на следующем повороте сыщик увидел беглеца. Наконец-то страшная тайна будет раскрыта. Экипаж пересек центральную часть Лондона, проехал квартал Спительфильд, покатил по той самой улице, на которой сыщик впервые познакомился с Феодорой Кащенко и затем завернул в улицу Уайт-чепль. Погоня продолжалась уже более часа и сыщик чувствовал, что силы его начинают ослабевать, но в это время экипаж остановился у полуразвалившегося дома. С быстротой молнии Коннер спрятался за выступ здания. Говард выскочил из кэба, заплатил кучеру и подозрительно оглянулся: на улице никого не оказалось. Только тогда преступник юркнул в дверь. Непосредственно за ним сыщик проскользнул в дверь и очутился в полутемных сенях. Преследуемый в это время находился на верху крутой лестницы, ведшей куда-то наверх; навстречу ему вышел какой-то оборванец со свечою в руке и хриплым голосом произнес:

— Это ты, Джек? А я слышал, что тебя уже четыре дня назад отправили к чертям!

— Ты прав! — дал ответ Говард. — Джек действительно мертв, но я жив.

В то же мгновенье он отпрянул назад: перед ним стоял Пат Коннер!

По знаку своего господина, Мацеппа кинулся на оборванца, повалил его на землю и плотно прижал к полу, не давая двинуться. В то же время сыщик бросился на Говарда; борьба продолжалась недолго; правая рука преступника не могла быть пущена в дело и одного удара кулаком было достаточно, чтобы сделать его неспособным к сопротивлению.

Пять минут спустя, в комнату вошли двое полицейских и увели в тюрьму связанных преступников. Сам Коннер сел в экипаж и поехал к инспектору полиции. Последнему он изложил все дело и раскрыл тайну, окружавшую Говарда.

По приказанию сыщика, труп застреленного им в ресторане злодея был перенесен в анатомический театр, голова была отделена от туловища и положена в сторону. Тотчас же выяснилось, что покойный преступник был, как две капли воды, похож на Гарри Говарда, и что для увеличения этого сходства, его светло-русые волосы окрашены в черный цвет.

— Сознаюсь, что только что оконченное дело было одним из интереснейших и труднейших в моей практике, — заявил сыщик директору полиции. — Гарри Говард имел сообщников в Уайт-чепль и моей ближайшей задачей будет предать их всех в руки правосудия. Убитый мною в ресторане негодяй, так похож на Гарри Говарда, по имени Джек, как видите, искусственными путями усиливал это сходство и, таким образом, сгущал туман, окружавший Гарри. В ту ночь, когда Говард забрался в отель, чтобы похитить свое кольцо, Джек совершил нападение на мисс Кащенко и я, не зная тайны, пошел по неверному следу, преследуя не Говарда, а только его двойника. Остается предположить, что кровь, которую я заметил на стене дома и по пути бегства преступника, вытекала из глубоких царапин, полученных Джеком при спуске по громоотводу вниз. Вот решение загадки. Гарри Говард по истине замечателен своей энергией в совершении преступлений. Последний его выпад был рассчитан на ошеломляющее впечатление от его появления. Правда, в первое время растерялся и я; не сделай Говард ложного шага, может быть он и ускользнул бы от правосудия.

Директор полиции Лондона протянул великому сыщику руку.