Испания, 1812 год

Война была сущим адом. Но письма от родственников могли обернуться еще худшим злом.

Весь день продолжалась перестрелка. Пули непрерывно свистели в воздухе. Рэндалл, прихрамывая, вернулся в свою палатку, весь в пыли, обуреваемый желанием проспать часов двенадцать кряду.

Смыть с себя пыль было легко. Его на редкость ловкий и сообразительный денщик Гордон уже приготовил воду. Со сном дело обстояло значительно хуже. Боль в бедре не давала ни минуты покоя.

Сегодня Рэндалл потерял одного из своих солдат, зеленого новобранца, ирландца с задорной улыбкой. Теперь ему предстояло писать письмо семье парня. Это самая худшая из многочисленных обязанностей офицера. Но любая жизнь заслуживает уважения, и любая семья вправе знать, как погиб один из ее членов.

— Почта из Англии, сэр. — Гордон протянул Рэндаллу три запечатанных письма.

Рэндалл бегло просмотрел их. Одно было от герцога Эштона. Его старинный школьный друг писал ему чаще других. Второе — от Керкленда, тоже школьного товарища, очень надежного человека. А последнее…

Рэндалл с удивлением уставился на витиеватую подпись, стоявшую на конверте. Давентри… Проклятие его жизни. Рэндаллу было всего пять, когда его родители умерли от лихорадки. Его оставили на попечение дяди, графа Давентри.

Годы, последовавшие за этим, были самыми худшими в жизни Рэндалла. Его доставили в имение Давентри, Тервилл-Парк, и поместили в детскую вместе с наследником графа, девятилетним лордом Брэнфордом. Крупный для своего возраста и полный высокомерия, которое поражало бы даже во взрослом, Брэнфорд оказался жестоким и грубым задирой. Рэндаллу рано пришлось научиться драться.

Поскольку наследника всегда считали правым, Рэндалла отослали в школу как можно раньше. По правде сказать, он побывал в нескольких самых лучших школах в Англии. Но в каждой из них проучился недолго — его исключали. В итоге Рэндалл оказался в Уэстерфилдской академии. Как любила повторять ее владелица и директриса, леди Агнес Уэстерфилд, это учебное заведение предназначалось для юношей хорошего происхождения, но дурного поведения.

В школе, которую Давентри рассматривал как наказание, Рэндалл наконец-то нашел понимание и дружбу. Время каникул, которые он вынужден был проводить в Тервилле, он стоически выносил, сжав кулаки. Рэндалл глубоко ненавидел Давентри и Брэнфорда, а они, в свою очередь, откровенно презирали его. К счастью, он получил в наследство вполне достаточный доход. Окончив школу, Рэндалл приобрел офицерский чин и отправился в армию, игнорируя своих высокопоставленных родственников столь же усердно, как они его.

До сих пор.

Удивляясь, какого дьявола Давентри решил написать ему, Рэндалл сломал восковую печать и пробежал глазами несколько строчек, начертанных самоуверенной рукой графа.

Ваш кузен Руперт Рэндалл скончался. Теперь вы предполагаемый наследник Давентри. Вы должны продать свой офицерский патент и вернуться домой. Я рассчитываю, что в течение следующего года вы выберете себе невесту и женитесь.

Рэндалл мрачно уставился на бумагу, ощутив горечь от написанных там слов. Брэнфорд погиб несколько лет назад в какой-то пьяной потасовке, а второй сын Давентри, болезненный мальчик, умер давно. Но имелось еще достаточное количество родственников, более близких к титулу, чем майор Александр Рэндалл.

Он задумался о своей родословной. В действительности число наследников было не так уж велико. Рэндаллы, похоже, не оставили богатого потомства. Другие наследники по большей части были гораздо старше его. Отец Рэндалла приходился теперешнему графу самым младшим сводным братом. Очевидно, остальные кузены теперь уже покинули этот мир, не оставив сыновей.

Рэндалл нахмурился, осознав, что, кроме него, из родственников по мужской линии в живых никого больше не осталось. Ведь Давентри наверняка надеялся, что презираемый им племянник погибнет в бою или от лихорадки и титул перейдет к следующему в роду. Но в их роду не было больше мужчин, а Давентри очень гордился своим титулом. Даже перспектива того, что графство унаследует человек, которого он терпеть не мог, показалась ему предпочтительнее, чем знать, что его титул обречен вместе с ним исчезнуть.

Первым побуждением Рэндалла по прочтении письма Давентри было отказаться, как он всегда и поступал, когда дядя отдавал ему приказы. Но теперь он уже не мальчик, он давно повзрослел. И мысль навсегда расстаться с армией показалась ему весьма привлекательной. Он устал от войны, устал от непрекращающейся боли в ноге, которая так и не смогла полностью зажить после ранения, полученного в минувшем году. Армия больше в нем не нуждалась. Хотя он и был хорошим офицером, в ее рядах имелось множество других ничуть не хуже его.

Вздохнув, Рэндалл аккуратно сложил письмо Давентри. Вернуться к гражданской жизни будет нетрудно.

Гораздо сложнее найти себе жену.

Лондон

После долгого путешествия из Испании на родину Рэндалл с удовольствием обозревал величественную громаду Эштон-Хауса. Просторный особняк был самой большой частной резиденцией в Лондоне. И Рэндалл каждый раз, когда входил в него, с удовлетворением отмечал, насколько он внушительнее Давентри-Хауса, лондонского особняка его дяди.

Поскольку это здание было слишком велико для одного человека, герцог Эштон выделил Рэндаллу собственные апартаменты, где тот мог останавливаться, когда бывал в Лондоне. В Эштон-Хаусе Рэндалл, как нигде в другом месте, чувствовал себя по-настоящему дома. Здесь ему были рады, всегда встречали радушно.

Дворецкий Холмс приветливо улыбнулся:

— Добро пожаловать, майор Рэндалл! Я доложу его светлости, что вы приехали.

Рэндалл стряхнул капли дождя со шляпы, прежде чем передать ее лакею.

— Герцог и герцогиня дома?

— А где же еще? — послышался позади знакомый голос Эша. Рэндалл обернулся и увидел входившего в просторный холл друга.

Мария, белокурая красавица с сияющим от радости лицом, подошла и сердечно обняла Рэндалла.

— Какой замечательный сюрприз! Вы долго пробудете в Лондоне?

— Достаточно долго, чтобы вы от меня устали. — Рэндалл обнял ее в ответ и подумал про себя, до чего же повезло Эшу.

— Даю тебе несколько минут, чтобы освежиться, а затем присоединяйся к нам в малой столовой. — Эш взял жену за руку. — Обед у нас неофициальный, так что можно не переодеваться. Но у нас гость, который тебя порадует. Он в курсе всех новостей.

Ввиду столь заманчивой перспективы Рэндалл потратил всего несколько минут, чтобы умыться и приобрести приличный вид, прежде чем спуститься к обеду. Когда он вошел в малую столовую, хорошо знакомый ему смуглый крепкий мужчина, отставив в сторону бокал с вином, устремился навстречу с радостным приветствием.

— Баллард! — Рэндалл с жаром пожал руку старого друга. — Я думал, ты в Португалии.

— А я считал, что ты в Испании. — Джастин Баллард ответил на рукопожатие друга с тем же энтузиазмом. Серые глаза Джастина радостно сверкали на загорелом лице. Его семья владела известной винодельческой компанией, и Джастин руководил ее работой в Португалии. — У меня возникли дела в Лондоне, и я подумал, что пришло время вернуться. Мне нравится напоминать себе каждые год или два, что я британец.

— Лондонская погода очень быстро освежит твою память, — сказал Рэндалл, принимая бокал кларета от Эштона. Он чувствовал, как в этой теплой, дружеской атмосфере сковывавшее его напряжение быстро спадает. Хорошо было оказаться дома, в кругу друзей, а повстречать жизнерадостного Балларда было особенно приятно. Прошло уже несколько лет с тех пор, как они виделись в последний раз в Лиссабоне. — Как обстоят дела в Порту?

— Гораздо лучше теперь, когда ваши войска оттеснили войну в Испанию. — Баллард снова взял свой бокал и отхлебнул глоток. — Ты сейчас в отпуске?

Рэндалл отрицательно покачал головой.

— Я недавно стал предполагаемым наследником Давентри, так что пришло время вернуться к гражданской жизни.

— Ты продал свой офицерский патент? — спросил пораженный Эштон. — Вот уж не ожидал.

Рэндалл пожал плечами.

— Формально я его не продал, а просто передал свои полномочия одному толковому капитану, не имеющему средств на приобретение патента.

— Щедрый и великодушный поступок, — заметил Баллард, когда они направились к обеденному столу.

— Не в этом дело. Передав свои обязанности этому достойному офицеру, я смог уехать с чистой совестью.

Изучающий взгляд больших карих глаз Марии остановился на его лице.

— Вы будете скучать по армии?

— Там остались люди, с которыми я по-настоящему сблизился, — неспешно ответил он. — Но вообще-то я был готов уехать. Никогда не питал склонности к армейской дисциплине. Если бы не война, меня не раз могли отдать под трибунал за неподчинение.

Все рассмеялись, хотя в этих словах было больше правды, чем шутки.

Эштон с сочувствием произнес:

— Полагаю, что теперь, как наследнику, тебе объявят, что ты обязан жениться и произвести на свет следующего наследника. Меня подвергали подобному давлению многие годы. — Взгляд его потеплел, когда он взглянул на жену. — Но подходящую женщину обязательно надо дождаться.

— Вряд ли мне повезет так же, как тебе. — Рэндалл шутливо отсалютовал бокалом герцогине. — Мария на свете только одна.

— Льстец, — усмехнулась она. — При нашей первой встрече вы сочли меня охотницей за состоянием, вонзившей алчные когти в Эша, когда он оказался в трудной ситуации.

— Верно, — не стал отрицать он. — Но я охотно признал свою ошибку.

— Как великодушно с вашей стороны! — шутливо воскликнула герцогиня. — А что касается того, что Мария только одна, не забывайте, что у меня есть сестра-близнец. Внешне Сара — вылитая я. Но она воспитывалась как леди и гораздо лучше меня подготовлена, чтобы стать женой пэра.

— Наверняка вы слишком любите свою сестру, чтобы навязывать ей меня с моим дурным нравом.

— Пожалуй, — согласилась она. — Но из вас получилась бы такая красивая пара. Только подумайте, какие восхитительные белокурые дети родились бы у вас!

— Если уж речь зашла о девушках на выданье, то стоило бы упомянуть о моей сестре Кири, — полушутливо сказал Эштон. — Конечно, ты станешь всего лишь графом, но поскольку она дочь герцога, тебе вряд ли удастся найти невесту более высокого ранга.

— У меня тоже есть сестра, — вмешался Баллард. — Правда, сейчас ей всего четырнадцать, но она обещает вырасти красавицей. — Он усмехнулся. — Она предпочла бы стать принцессой, но я ей объяснил, что вокруг не так много принцев.

— Все ваши сестры слишком хороши для меня, — решительно заявил Рэндалл. — Думаю, со временем я подыщу себе жену, но пока не собираюсь торопиться. Прискорбно, если Давентри и вправду рассчитывает, что я стану повиноваться ему в этом вопросе.

— Спешить к алтарю было бы глупо, — признал Эштон. — И твое наследство пока под вопросом, потому что Давентри еще и сам способен заиметь сына.

— Возможно, но его супруга уже достигла преклонного возраста, — сказал Рэндалл. — Слишком стара, чтобы рожать детей, но достаточно молода, чтобы пережить своего мужа.

— Учитывая его скверное отношение к тебе, — нахмурившись, произнес Эштон, — может Давентри найти способ избавиться от своей теперешней жены, чтобы обзавестись другой, помоложе?

— Ты хочешь сказать, не столкнет ли он графиню с лестницы, чтобы обрести свободу? — Рэндалл покачал головой. — Несмотря на то что Давентри подчас испытывал желание отправить меня на тот свет, сомневаюсь, что он способен на убийство. К тому же он любит свою жену. Она у него третья. Ему не везло с женами и потомством, и вряд ли новая жена исправит положение.

— Если я не ошибаюсь, других известных наследников у графа нет, — заметил Баллард. — Теперь ему придется примириться с тобой.

— Полагаю, что так, но только не прямо сейчас. Я послал Давентри письмо, в котором сообщил, что уволился из армии. Но прежде чем нанести ему визит, я думаю отправиться в Шотландию. Хочу побывать в Керкленде. Насладиться свежим холодным воздухом, в котором не мелькают мушкетные пули.

— Это разумно. — Глаза Марии сверкнули. — Если вы направляетесь в Шотландию, может, вам захочется остановиться в Хартли? Ведь он не слишком в стороне от вашего пути. Моя сестра охотно вас примет.

— Я подумаю над этим. — Рэндалл с удовольствием занялся ростбифом и йоркширским пудингом. Мария была права в отношении своей сестры. Сара была именно такой девушкой, на которой ему следовало жениться: привлекательной, благоразумной, способной достойно выполнять обязанности графини, когда придет время. Она могла стать превосходной женой.

Но единственной особой женского пола, вызвавшей у Рэндалла интерес за последние десять лет, была женщина, а не девушка. И с точки зрения света ее определенно нельзя было назвать леди. Молодая вдова миссис Бэнкрофт — Джулия — была деревенской знахаркой и повитухой в Хартли. И при этом близкой подругой Марии. Она старалась держаться незаметно и определенно не проявляла никакого интереса к Рэндаллу, поскольку совершенно ему не подходила.

И все же мысли о ней неотступно преследовали его.

Если он заедет в Хартли к Таунсендам, то сможет повидать и Джулию. Это была странная мысль.

Но соблазнительная и неотвязная.

— Миссис Бэнкрофт! — окликнул слабый женский голос и колокольчики на двери коттеджа звякнули, возвещая о посетителе. — Это я, Элли Флинн.

— Добрый день, Элли. — Джулия перешла из кухни в приемную и взяла на руки ребенка молодой женщины. — Как чувствует себя господин Альфред сегодня?

— Намного лучше, миссис Бэнкрофт. — Женщина ласково улыбнулась своему рыжеголовому отпрыску, тянувшему руки к хозяйской кошке. — Этот отвар из мяты с медом, который вы мне дали, отлично помогает от кашля.

— Средство герцогини Эштон. — Джулия принялась осматривать маленького мальчика. Он улыбался ей в ответ. — Одно ее имя уже способно излечить наполовину.

Рецепт отвара она узнала от своей подруги Марии, которая в то время еще не была герцогиней. Марию растила ее бабушка, деревенская знахарка наподобие Джулии, только гораздо более сведущая в лечебных травах. Джулия знала несколько простых снадобий от повитухи, которая обучала ее, однако Мария знала гораздо больше, и ее рецепты оказались удачным дополнением к арсеналу лечебных средств Джулии.

Она передала ребенка матери.

— Он совершенно здоров. Вы славно потрудились, выхаживая его, Элли.

— Мне бы это не удалось без вашей помощи. — Элли, такая же рыжеволосая, как сын, смущенно протянула ей потрепанную сумку из холстины. — Я принесла вам несколько свежих яиц, если вы не против.

— Прекрасно! Они мне пригодятся. — Джулия взяла сумку и направилась на кухню, чтобы вытащить яйца, уложенные в солому, и вернуть сумку. Она никогда не отказывала в помощи матери или ребенку, попавшим в беду, и хотя многие из ее пациентов совсем не имели денег, чтобы заплатить ей, Джулия и ее домашние по крайней мере всегда были сыты.

После того как миссис Флинн с ребенком ушла, Джулия уселась за письменный стол и сделала записи о пациентах, которых осмотрела сегодня. Ее пятнистая кошка, Усатик, мирно дремала рядом. Закончив записи, Джулия откинулась на спинку стула и, поглаживая киску, оглядела свое королевство.

В передней части Роуз-коттеджа имелись две комнаты. Джулия использовала одну для приема пациентов и хранения лекарств. Другая была ее личной гостиной. Кухня, кладовка и спальня располагались в задней части дома. Вторая спальня, достаточно просторная, хотя и под скошенной крышей, находилась наверху, куда вела узкая лестница.

Позади коттеджа располагались конюшня для ее покладистого пони и огород, где она выращивала овощи и лечебные травы. Цветник перед домом был разбит просто потому, что Джулия твердо верила: цветы приносят радость.

Роуз-коттедж был совсем не тем местом, которое было ей предназначено по рождению, но та жизнь для нее не сложилась. Эта была намного лучше. Теперь у нее был собственный дом, друзья, и она оказывала необходимые услуги жителям этого отдаленного поместья. При полном отсутствии врачей в округе Джулия стала не просто повитухой. Она вправляла кости, обрабатывала раны и лечила легкие недомогания. Кое-кто утверждал, что она даже превосходит докторов в Карлайле. Но конечно же, ей до них было далеко.

Хотя ее поездка в Лондон в качестве компаньонки Марии несколько месяцев назад доставила Джулии немало тревог, в Хартли она по большей части чувствовала себя вполне довольной. У нее никогда не будет собственного ребенка, но здесь в ее жизни было много детей, как и уважения окружающих. Джулия гордилась тем, что упорным трудом сама сумела построить для себя эту новую жизнь.

Парадная дверь отворилась, и в комнату торопливо вошла молодая женщина с ребенком на руках и холщовой сумкой, свисавшей с ее плеча. Джулия улыбнулась при виде двух своих домочадцев.

— Ты рано вернулась, Дженни. Как чувствуют себя миссис Вулф и Энни?

Дженни Уотсон просияла.

— Здоровы и счастливы. С тех пор как я сама приняла Энни, всякий раз, когда ее вижу, я ощущаю такую гордость, словно это я создала младенца.

Джулия рассмеялась.

— Мне знакомо это чувство. Помогая ребенку появиться на свет, ощущаешь огромную радость.

Дженни залезла в сумку.

— Миссис Вулф прислала нам добрый кусок бекона.

— Он неплохо сочетается с яйцами Элли Флинн.

— Тогда я приготовлю нам полдник. — Дженни направилась в кухню и уложила дочку в колыбель возле очага. Молли, четырнадцати месяцев от роду, зевнула и, свернувшись калачиком, задремала.

Джулия с любовью наблюдала за ребенком. Дженни была не первой отчаявшейся беременной девушкой, появившейся на пороге домика Джулии. Но она единственная стала частью ее семьи. Дженни вышла замуж против воли своей родни. Семья отвернулась от нее, когда муж ее покинул. Ей сказали, что она сама выбрала себе крест и теперь должна безропотно нести его.

Чтобы не умереть с голоду, Дженни предложила Джулии работать у нее служанкой без всякой оплаты, только за еду и крышу над головой. Девушка оказалась умной и усердной работницей и после рождения Молли стала помогать Джулии в ее трудах. Она успешно осваивала мастерство повитухи, и теперь они с дочкой стали для Джулии настоящей семьей.

Едва Дженни успела объявить: «Наш полдник готов!» — как колокольчики на входной двери зазвенели.

Джулия недовольно поморщилась.

— Хотела бы я получать шиллинг всякий раз, когда меня отрывают от еды!

Она встала — и тут же застыла от ужаса при виде троих мужчин, вторгшихся в ее дом. Двое были ей незнакомы, но их крепкого, дородного вожака со шрамом на лице она хорошо знала. Джозеф Крокетт, самый подлый мерзавец из всех, кого ей довелось повстречать в своей жизни, нашел ее.

— Ну и ну! Выходит, леди Джулия и в самом деле жива, — с угрозой произнес он, вытаскивая сверкающий кинжал из ножен, скрытых под сюртуком. — Это можно легко исправить.

Усатик зашипела и метнулась на кухню, а Джулия попятилась назад, онемев от ужаса и охватившей ее паники.

После стольких лет спокойной жизни в убежище ей снова грозила смерть.

Симпатичная девушка, отворившая дверь Хартли-Мэнор, поспешно присела в реверансе, когда узнала прибывшего.

— Простите, майор Рэндалл, но хозяев нет дома. Племянница миссис Таунсенд выходит замуж, они отправились на свадьбу.

Во время приятных двух недель, которые Рэндалл провел с другом Керклендом в Шотландии, его не оставляла мысль посетить семью Марии. Но он все не решался, пока не достиг дороги, проходившей по Камберлендскому побережью западнее Хартли. Рэндаллу нравились Таунсенды, и не было ничего плохого в том, чтобы навестить их, даже если он не собирался ухаживать за Сарой. А если ему выпадет случай повидать Джулию Бэнкрофт, возможно, это излечит его от давнего влечения к ней.

Импульсивные действия редко ведут к успеху. Рэндалл протянул свою визитку служанке.

— Пожалуйста, дайте им знать, что я заезжал.

Девушка хмуро взглянула на карточку.

— Сейчас уже поздно, сэр. Мистер и миссис Таунсенд будут очень недовольны мной, если вы не проведете ночь в доме как почетный гость.

Рэндалл колебался всего мгновение. Чуть дальше, в деревне, была вполне приличная маленькая гостиница, но он уже порядком устал, нога его болела, и он путешествовал один с тех пор, как его слуга и бывший денщик Гордон отправился повидаться со своей семьей. Рэндалл, как и его лошади, очень нуждался в отдыхе.

— Миссис Бекетт все еще заправляет на кухне?

Служанка лукаво улыбнулась:

— Конечно, сэр. И она будет безмерно рада накормить голодного гостя.

— Тогда я с благодарностью принимаю ваше любезное приглашение.

Рэндалл спустился с крыльца, чтобы отвести свою легкую походную коляску и лошадей за дом в конюшню. Раз уж ему не удалось повидаться с Сарой Таунсенд, наверняка правила хорошего тона требуют от него нанести утром визит вежливости миссис Бэнкрофт, перед тем как продолжить свой путь на юг.

Полезная вещь — правила хорошего тона.

Джозеф Крокетт подступил ближе и приставил острие кинжала к горлу Джулии. Когда она застыла, гадая, суждено ли ей умереть прямо здесь и сейчас, он прогремел:

— Вам придется отправиться с нами, ваша светлость! Вы знаете, кто ждет вас в конце пути. — Он сильнее надавил на кинжал, так что острие проткнуло кожу. Когда капля крови скатилась по ее шее, он добавил: — Постарайтесь вести себя хорошо, иначе я перережу вам горло. Никто не станет меня винить, если мне придется прикончить убийцу.

Испуганный возглас донесся из кухни, и появилась Дженни, привлеченная голосами. Крокетт грязно выругался и повернулся к ней, замахнувшись кинжалом.

— Нет! — Джулия вцепилась ему в запястье. — Во имя Господа, не трогайте ее! Дженни не причинит вам вреда.

— Она может поднять тревогу после того, как я увезу вас, — пророкотал он.

Из кухни, неуверенно переступая ножками, показалась Молли. Ее круглое личико сморщилось от испуга. Она крепко ухватилась за юбку матери. Дженни подхватила ребенка на руки и попятилась в кухню. В глазах ее застыл ужас.

— Держите ее! — отрывисто приказал Крокетт.

Младший из его спутников бросился к Дженни и схватил ее за руку, не позволяя ей убежать.

— Убийство матери и ребенка наверняка вызовет возмущение и погоню, — сказал он. — Я могу связать ее, так что ей не удастся освободиться до завтра. Мы успеем уйти далеко, прежде чем кто-либо хватится ее.

После мучительно долгой паузы Крокетт нехотя произнес:

— Ну ладно, свяжи девчонку. Мы уедем сразу же, как ты закончишь.

Не вполне твердым голосом Джулия сказала:

— Поскольку я уже не вернусь сюда, я хотела бы написать письмо, что оставляю коттедж и все его содержимое Дженни.

— Леди, как всегда, щедра, — грубо сказал Крокетт. — Поторопитесь с этим.

После того как Джулия нацарапала пару строк, ставших ее завещанием, Крокетт внимательно просмотрел бумагу, чтобы убедиться, что она ни словом не обмолвилась о своей судьбе. Удовлетворенный, он бросил письмо на ее рабочий стол.

— Захватите свой плащ. Нам предстоит долгое путешествие.

Джулия сделала, как он сказал, достав свой потрепанный теплый плащ и капор. Может, ей следовало взять с собой что-то еще?

Хотя женщине, обреченной на смерть, ничего не нужно. Не обращая внимания на Крокетта, Джулия подошла к виндзорскому креслу, к которому привязали Дженни, и крепко обняла подругу.

— Я оставляю тебе мой коттедж и все остальное. — Она наклонилась и поцеловала Молли, прятавшуюся за юбкой матери. — Ты стала опытной повитухой, Дженни. Не беспокойся обо мне. Я… я прожила гораздо больше счастливых лет, чем рассчитывала.

— Что все это значит? — прошептала ее подруга, обливаясь слезами.

— Правосудие! — рявкнул Крокетт.

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Прощай, дорогая! — Джулия набросила на плечи плащ и повернулась к двери.

Крокет поднял свернутую кольцами цепь.

— А теперь, чтобы быть уверенным, что вы не сможете убежать, ваша светлость… — Он защелкнул наручник на ее левом запястье и дернул за цепь, потянув ее за собой, как животное, на поводке.

Это было последней каплей. Джулия упала бы на колени, умоляя сохранить ей жизнь, если бы думала, что от этого будет толк. Но Крокетт только бы посмеялся над ее слабостью. Раз уж смерть неотвратима, она встретит ее с высоко поднятой головой, не роняя своего достоинства.

Больше ей ничего не оставалось.

Звеня цепью, Джулия вышла наружу. Ее ожидала простая крытая повозка, кучер сидел на козлах. Четверо озверелых злодеев на одну миниатюрную женщину. Нечего и думать о побеге.

Крокетт отворил дверцу и указал ей на угловое сиденье, расположенное дальше всего от двери. Сам уселся рядом, крепко сжимая в руке цепь. Когда сообщники Крокетта расселись по местам, повозка тронулась.

Джулия молча смотрела в окно, пока они проезжали Хартли. Когда деревня осталась позади, она закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы. Она была так счастлива здесь, почти на краю света.

Но все хорошее рано или поздно кончается.

Рэндалл успел уничтожить полтарелки великолепного жаркого миссис Бекетт, когда услышал громкий стук в двери Хартли-Мэнор. Стучали так яростно, что он подумывал уже подняться и самому пойти отворить дверь, но жаркое было слишком вкусным.

Несколько мгновений спустя, когда дверь открыли, в центральном холле послышались голоса. Услышав имя «миссис Бэнкрофт», Рэндалл сорвался с места и устремился в холл. Эмма, хорошенькая служанка, которая накануне пригласила его остаться, явно была потрясена. Она разговаривала с молодой женщиной со встревоженными глазами и окровавленными запястьями. Очевидно, произошло что-то ужасное.

— Что случилось с миссис Бэнкрофт?! — воскликнул Рэндалл.

— Трое мужчин пришли и увезли ее! — Молодая женщина вытерла слезы, струившиеся из глаз. — Я Дженни Уотсон, ее помощница. Мы с дочкой живем у нее. Мерзавцы, которые ее забрали, связали меня. Когда мне удалось освободиться, я бросилась сюда в надежде на помощь мистера Таунсенда. Но Эмма сказала, что он в отъезде. Я просто не знаю, что теперь делать!

Страх Рэндалла все возрастал.

— Вы не знаете, почему они ее забрали?

— Главарь называл ее «леди Джулия», но, возможно, просто из желания унизить. Он сказал, что они забирают ее «ради правосудия». — Дженни судорожно сглотнула. — Он добавил, что… что она убийца. Но этого не может быть!

Рэндаллу тоже было трудно представить себе такое, но это не важно. Его первой заботой было вырвать Джулию из лап ее похитителей.

— Что в точности было сказано?

Девушка глубоко вздохнула, а затем пересказала разговор, который ей удалось подслушать.

— Они увезли ее куда-то далеко, — закончила она. — И… и она не рассчитывала вернуться назад живой. Она написала записку, что оставляет коттедж и все, что в нем, мне. — Слезы снова полились у нее из глаз. — Мне не нужен дом! Я хочу, чтобы миссис Бэнкрофт вернулась к нам невредимой!

— Сколько времени прошло с тех пор, как они уехали?

Дженни сосредоточенно наморщила лоб.

— Наверное, час… или чуть больше.

Рэндалл взглянул на ее окровавленные запястья.

— Как вам удалось так быстро освободиться? Вы вытащили руки из пут?

— Они не связали мою дочь, — объяснила Дженни. — Ей всего четырнадцать месяцев, поэтому они не тронули ее. Когда они уехали, я попросила ее принести мне нож, чтобы разрезать веревку.

— Смышленая девочка, — одобрительно сказал Рэндалл. — а как насчет их произношения? Шотландское или английское?

— Английское. Южноанглийское.

— Значит, скорее всего они двигаются по дороге восточнее Карлайла, а затем свернут на юг, в Англию, а не на север, в Шотландию. — Он повернулся к Эмме. — У мистера Таунсенда, помнится, был прекрасный породистый конь, Великий Турок. Он в конюшне?

— Да, сэр.

— Тогда я его возьму. Распорядитесь оседлать этого коня.

— Будьте осторожны, сэр, — сказала Дженни. — Это очень опасные люди. Я… я даже боюсь подумать, что они сотворят с миссис Бэнкрофт.

— Если бы они хотели ее убить, то сделали бы это сразу, как только нашли. Она в безопасности, пока они не достигнут места назначения. А я собираюсь найти ее раньше. Обещаю вам это.

Рэндалл направился в свою комнату, обдумывая по дороге, что ему нужно взять с собой. Деньги, шляпу и плащ, а также узелок с хлебом и сыром и эль, чтобы ему не пришлось останавливаться в пути.

По счастью, в дороге он всегда был хорошо вооружен.

Проезжая по Хартли, Рэндалл задержался и побеседовал со старой миссис Морс, которая, по обыкновению, трудилась в своем саду и видела всех, кто приезжал или выезжал из деревни. Выяснив как можно больше подробностей о неизвестной повозке, Рэндалл направился на восток, к Карлайлу. Великий Турок и вправду оказался великолепным конем, как и помнилось майору. Он размашистым шагом мчался вперед, неуклонно приближаясь к цели.

На этой дороге не было почтовых станций, поэтому похитители не имели возможности сменить лошадей, утомленных поездкой в Хартли. Если бы удача ему улыбнулась, Рэндалл мог бы перехватить их до того, как они достигнут Карлайла. Как только эти дьяволы доберутся до более оживленной дороги, преследовать их станет намного труднее.

Они, должно быть, решили, что погоня маловероятна. Даже если бы Чарлз Таунсенд, самый известный и влиятельный в этих краях человек, был дома, он вряд ли сумел бы что-то сделать. К тому же скверная дорога замедляла продвижение. Жаль только, что верный слуга Рэндалла, Гордон, отправился навестить свою семью. Рэндалл вполне мог обойтись без него во время поездки в Шотландию, а Гордон, безусловно, заслужил отпуск. Но он был прекрасным бойцом и незаменимым товарищем в схватках, и его присутствие здесь могло оказаться полезным.

Увы, придется действовать самому.

Он полностью отдался резвому бегу коня. Нога его сильно болела, и боль постепенно усиливалась. Но он готов был терпеть столько, сколько необходимо.

Мчась вперед под темнеющим небом, Рэндалл раздумывал, что будет делать Джулия, после того как он спасет ее. Похитители знают, где она жила, поэтому возвращаться в Хартли опасно.

Нужно найти другое решение.

Похитители Джулии продолжали путь, хотя уже наступила ночь. Ну почему в этом самом дождливом, туманном уголке Англии, где небо постоянно затянуто облаками, именно эта ночь выдалась на редкость светлой и ясной?

Здесь не было гостиниц или почтовых станций, но через пару часов пути повозка ненадолго остановилась, и младший из мужчин, Хаггерти, достал мешок с едой и кувшин эля из багажного отделения позади коляски.

Когда повозка снова тронулась в путь, в руки Джулии сунули кусок холодного мясного пирога. Она попыталась проглотить кусочек, но не смогла, ибо в горле у нее пересохло.

— Вот, пожалуйста, ваша светлость. — Крокетт протянул ей кувшин с элем.

Джулия отрицательно покачала головой. Хотя ее и мучила жажда, она не желала пить из того же сосуда, что и он.

Она стала смотреть в окно на пустынный пейзаж. Неровные, по большей части голые холмы казались таинственными и опасными. Еще не полная луна светила достаточно ярко, чтобы можно было передвигаться по дороге умеренным шагом.

Как долго продлится эта поездка? Возможно, неделю. Джулия старалась не думать о том, что ждет ее в конце пути. Она надеялась, что в лучшем случае — мгновенная смерть. Пытки — маловероятно, хотя и вполне возможно.

По прошествии еще одного часа она сказала:

— Я была бы вам очень признательна, если бы вы остановились, мистер Крокетт.

Он расхохотался.

— А я-то думал, что такие дамы, как вы, никогда не справляют нужду.

Безнадежность придала твердость ее голосу.

— Я такой же человек, как все, мистер Крокетт.

— Мы уже достаточно далеко от этой вашей поганой деревни, да и лошадям не мешает отдохнуть. — Он подал сигнал кучеру. Они как раз огибали холм, поэтому повозка остановилась только после того, как достигла прямого участка пути по другую сторону возвышенности.

Мужчины выбрались первыми. Хаггерти направился к тыльной части повозки, чтобы достать еще выпивки, а Крокетт дернул цепь, пристегнутую к руке Джулии. Наручник впился ей в запястье, показалась кровь. Она, спотыкаясь, вылезла наружу, ощущая скованность в мышцах и дрожа от холода.

Поскольку женщина медлила, Крокет дернул цепь еще раз и произнес с явной угрозой:

— Вам бы следовало выказывать больше страха, леди Джулия.

— Почему? — холодно сказала она. — Страх не имеет смысла, когда нет надежды.

Крокетт рассмеялся.

— Смерть, может, и неотвратима, но есть разные способы встретиться с ней. Одни лучше, другие хуже. — Он обнял ее за плечи и притянул к себе.

Возмущенная Джулия плюнула ему в лицо.

— Сука! — Крокетт в ответ так сильно хлестнул ее по щеке, что она свалилась на землю.

К несчастью, не настолько сильно, чтобы сломать шею.

Преследовать похитителей совсем не трудно, если имеется только одна дорога и те не пытаются заметать следы. Рэндалл догнал их, когда они остановились на привал. По счастью, его конь заржал, почуяв других лошадей, так что Рэндалл успел остановиться, прежде чем они его заметили.

Он прислушался и услышал голоса. Привязав коня в небольшой рощице, Рэндалл вытащил из седельной сумки поношенный шерстяной шарф. Это была память о его армейской жизни. Темно-серый шарф, пахнувший лошадьми, был незаменим на холодных, открытых всем ветрам дорогах. Сегодня ночью ему предстояло скрывать свои светлые волосы и большую часть лица.

Рэндалл вытащил карабин из чехла и удостоверился, что он готов к стрельбе. Затем молча двинулся вперед в обход извилины на дороге. Эти изрезанные холмы представляли собой главным образом пастбище для овец, но вдоль дороги росло достаточно деревьев и кустов, чтобы позволить Рэндаллу оставаться в тени.

При лунном свете ему отчетливо были видны повозка, лошади и пассажиры, которые как раз выбирались наружу. Сердце Рэндалла учащенно забилось, когда он увидел, как Джулия Бэнкрофт спускается с повозки. Ублюдки привязали ее на цепь, как собаку. Пока он обдумывал, каким образом лучше всего освободить Джулию из плена, один из похитителей сделал язвительное замечание и схватил ее в объятия.

Она плюнула ему в лицо. Мужчина взревел: «Сука!» — и ударил ее.

Проклятие! Рэндалл прицелился в череп мерзавца, прежде чем Джулия ударилась о землю. Ему едва удалось сдержать себя, чтобы не выстрелить. В бою он всегда сохранял хладнокровие, используя свой гнев как оружие. Но, увидев, как мужчина ударил женщину, которая была вдвое меньше его, он почти потерял контроль.

Рэндалл не сомневался, что способен уложить всех четверых. Но при этом не исключено, что Джулия может пострадать. Было бы лучше освободить ее с минимальным применением насилия.

Прищурив глаза, Рэндалл взвешивал имеющиеся возможности.

Изрыгая проклятия, Крокетт протянул цепь Хаггерти.

— Отведи эту чертову куклу в кусты, пока я ее не придушил!

Он отхлебнул эля из кувшина и передал его сообщнику. Джулия между тем с трудом поднялась на ноги и последовала за Хаггерти в ближайшие заросли кустарника примерно в ста ярдах от повозки. По крайней мере цепь была достаточно длинна, чтобы обеспечить ей подобие уединенности, и ее страж повернулся спиной, как только она зашла в кусты.

Когда она вышла, молодой человек смущенно пробормотал:

— Мне очень жаль, миледи.

— Вероятно, не так сильно, чтобы освободить меня, — холодно сказала она.

— Нет, мэм, — ответил он с сожалением. — Даже если я отпущу вас, вам не уйти далеко.

Он был прав. Холмы по большей части представляли собой открытое пастбище, и при ярком свете луны ее легко было бы выследить.

Жалея, что не взяла с собой шаль, Джулия медленно возвращалась к повозке, когда заметила темную фигуру, возникшую позади Хаггерти. Мгновение спустя молодой человек рухнул как подкошенный, цепь Джулии загремела, ударившись о землю.

Джулия испуганно ахнула.

— Кто?..

Она осеклась, когда твердая ладонь зажала ей рот.

— Молчите, — прошептал мужчина ей на ухо. — Мы должны уходить как можно скорее и тише.

Джулия застыла от потрясения. Было что-то знакомое в этом таинственном шепоте. Но мужчина, чье имя мелькнуло у нее в голове, не мог оказаться здесь.

Не важно. Любой спаситель — посланец Господа. Джулия согласно кивнула, и он отпустил ее. Она увидела, что у него в руке ружье.

После того как она обернула цепь вокруг руки, чтобы та не гремела, мужчина пригнулся, жестом приказав ей сделать то же самое. Он был в темной одежде, и лицо его было прикрыто, превращая его в тень среди теней. Ее платье тоже было темным. Они удалились от зарослей кустарника и двинулись вдоль дороги назад.

Ее спаситель мастерски использовал каждое возможное укрытие. По счастью, Крокетт и два его сообщника разговаривали и смеялись, передавая друг другу кувшин с элем. Джулия надеялась, что они не заметят, как надолго затянулся ее поход в кусты.

Как только они миновали поворот и холм с группой деревьев заслонил их от Крокетта, ее спаситель остановился и обернулся к ней. Его высокая широкоплечая фигура казалась ей знакомой, но лицо по-прежнему было скрыто за темным шарфом.

Когда он стянул с головы шарф, у Джулии перехватило дыхание. Холодный свет луны позволял четко видеть светлые волосы и тонкие черты лица. Невероятно, но ее спасителем оказался майор Рэндалл, невообразимо прекрасный и грозный.

Вслед за узнаванием пришло чувство неизбежности. Первый раз она встретилась с Рэндаллом в Хартли-Мэнор, когда он с двумя товарищами явился туда в поисках своего пропавшего друга, Эштона. Они нашли его с Марией Кларк, хозяйкой поместья. Из всех друзей Эштона Рэндалл оказался самым колючим и недоверчивым.

По какой-то причине, наверное, в наказание за ее грехи, между ними возникла тяга друг к другу. Скорее всего даже помимо их воли. Когда вся их компания отправилась в долгое путешествие в Лондон, Рэндалл даже не хотел садиться с ней в одну карету. Она была благодарна ему за это.

И все же из всех мужчин на земле спас ее именно он.

— Почему вы это сделали, майор Рэндалл? — тихо задала она вопрос, имевший скорее философский, чем практический смысл.

— На обратном пути из Шотландии я решил навестить Таунсендов, — так же тихо ответил он, придерживаясь лишь фактов, и быстрым шагом двинулся вперед. Теперь, когда он выпрямился во весь рост, его хромота стала заметна и проявлялась значительно сильнее, чем она помнила.

Джулия догнала его и пошла рядом.

— Они сейчас в отъезде.

— Мне так и сказали, но предложили остановиться на ночь. Я обедал, когда появилась ваша помощница и объявила, что вас похитили.

— Дженни в порядке? — спросила Джулия.

— Да. Она попросила свою маленькую дочку принести нож и таким образом сумела освободиться.

— Слава Богу! — Джулия никогда не простила бы себе, если бы Дженни или Молли пострадали из-за нее.

— Вы вся дрожите! — Рэндалл снял сюртук и набросил ей на плечи. Тепло его тела окутало ее невидимой пеленой.

— А сами замерзнете? — спросила Джулия. Она рада была теплу, но ей стало неловко.

Рэндалл небрежно пожал плечами:

— Я провел достаточно времени в походных условиях и успел закалиться.

Рэндалл повел ее в рощицу влево от дороги. Ей показалось, что конь, привязанный там, принадлежит Чарлзу Таунсенду, хотя она не была в этом уверена. Рэндалл сунул карабин в чехол, притороченный к седлу, затем вскочил на коня. Подав ей руку, он сказал:

— Держитесь крепче.

Она взялась за его руку, и он поднял ее с обескураживающей легкостью. Перекинуть правую ногу через седельные сумки оказалось довольно трудно, но Джулия сумела справиться с этой задачей. Рэндалл пустил коня шагом, и они вернулись к дороге, направляясь назад к Хартли.

Джулии невольно пришлось ухватиться руками за его плечи, чтобы не свалиться.

— Этот человек, которого вы ударили, Хаггерти… Он… он мертв?

— Нет, но голова у него будет чертовски болеть. Почему это вас волнует?

— Он был самым приличным из всей шайки. — Джулия закрыла глаза. Ее била дрожь. Она все еще не могла поверить, что свободна.

Позади послышались крики, громче всех рев Крокетта:

— Проклятая сука сбежала!

Джулия крепче вцепилась в Рэндалла. Тот прошептал:

— Не волнуйтесь. К тому времени как они поймут, что вы не побежали к холмам, мы будем уже далеко.

— Разве они не погонятся за нами в коляске?

— Попытаются. — Рэндалл усмехнулся. — Они обнаружат, что упряжь порезана, так что им не удастся быстро добраться куда бы то ни было.

— И вы проделали все это?! — воскликнула она. — Как предусмотрительно!

— Военный опыт.

— Я благодарю Господа и вас, майор, за это. — Джулия сделала глубокий вдох, все еще не в силах поверить, что она в безопасности. — Я уже думала, что обречена.

Рэндалл пожал плечами и ничего не ответил. О чем речь? Он ведь мужчина.

Дорога пошла в обход еще одного холма, и Рэндалл пустил коня легким галопом. Несмотря на то что Турок бежал ровно, Джулии пришлось крепче ухватиться за Рэндалла. До нынешней ночи они никогда не касались друг друга, и теперь она поняла почему. Находиться так близко к нему было… тревожно.

— Мы возвращаемся в Хартли?

Рэндалл отрицательно покачал головой.

— Даже если бы Турку не пришлось везти нас двоих, он уже слишком устал, чтобы скакать так далеко. И если они последуют за нами, то попытаются снова захватить вас в Хартли…

Ему не требовалось продолжать. Джулия не хотела навлечь беду на поселок, который долгие годы служил ей домом.

— Я уверена, что у вас есть другой план.

— Я заметил тропинку, ведущую к хижине пастуха недалеко отсюда. Мы можем остановиться там и немного отдохнуть.

— Это было бы здорово! — Джулия прижалась щекой к спине Рэндалла и расслабилась.

Чуть позже они свернули с дороги на почти незаметную тропинку, которая вела вверх вокруг высокого холма. Редкие облака начали затенять луну.

Они добрались до темной маленькой хижины, и Рэндалл натянул поводья.

— Нам повезло. Есть не только крыша, дверь и четыре стены, но и навес для Турка.

— Я почла бы за счастье остановиться даже в хлеву, если только Крокетт со своей бандой не сможет нас найти.

Джулия соскользнула с лошади и пошатнулась, ступив на землю. Рэндалл поддержал ее одной рукой. Она отстранилась от него, как только почувствовала, что способна стоять.

— Шансы, что им удастся нас отыскать, совсем невелики. — Рэндалл спешился. — Если же они все-таки найдут нас, придется их наказать.

— Четверо против одного. Это вас не беспокоит? — спросила она больше с любопытством, чем с удивлением.

— Они любители, а я профессионал. — Он отстегнул седельные сумки и занес их в хижину. — Смотрите-ка, здесь небольшой очаг и поленница дров. Если я дам вам мою трутницу, вы сможете разжечь огонь в очаге, пока я позабочусь о Турке?

Джулия последовала за ним в хижину. Она рада была оказаться под крышей.

— Вы полагаете, что не опасно разводить огонь?

— Мы здесь надежно укрыты, а дым ветром относит в обратную сторону от дороги. — Рэндалл протянул ей трутницу и направился к двери. — К утру здесь пройдет дождь, и он смоет все следы копыт, если они начнут осматривать дорогу.

Джулия опустилась на колени перед очагом. Тусклый свет луны еле проникал сквозь затянутое пергаментом окно. Маленькая убогая хижина выглядела заброшенной, но по крайней мере в ней было сухо, и они были защищены от ветра. Хотя руки плохо ее слушались от холода и усталости, ей все же удалось разжечь слабый огонек к тому времени, как Рэндалл к ней присоединился.

Он открыл седельную сумку и достал небольшое одеяло.

— Возьмите.

Джулия вернула ему сюртук и устроилась у огня, завернувшись в грубую шерстяную ткань. Рэндалл снова потянулся к седельной сумке.

— Хотите есть?

Она как раз думала об этом.

— Умираю с голоду.

— Хлебните пока сидра. — Передав ей кувшин, Рэндалл воспользовался кинжалом, чтобы нарезать хлеб и сыр.

Джулия с благодарностью сделала глоток.

— Вы неплохо подготовились. Вот что значит военный опыт.

— Важное правило подготовки боя — обеспечить снабжение продовольствием. — Он протянул ей ломти хлеба с сыром, отложив немного для себя, и снова упаковал остальное.

Она жадно набросилась на еду, не слишком заботясь, какое впечатление производит. Энергия возвращалась к ней по мере насыщения. Они поглощали хлеб с сыром в полном молчании. Сидр был холодный, вкусный и освежающий.

В переменчивом свете очага красивое лицо Рэндалла казалось отрешенным и загадочным. У Джулии не было никаких оснований бояться его. Ведь он только что спас ее. И все-таки он ее смущал. Она не могла чувствовать себя непринужденно в его обществе. Даже с закрытыми глазами она ощущала его присутствие так же отчетливо, как жар очага.

Джулия прогнала из головы мысли о майоре. В первую очередь необходимо было решить, что ей делать теперь, когда она, похоже, чудом избавилась от неминуемой смерти.

Она так погрузилась в размышления, что едва не подпрыгнула, когда Рэндалл спросил:

— Вам известно, почему эти люди похитили вас?

Он имел полное право знать, но Джулии невыносимо было пересказывать ему неприглядную историю своей жизни.

— Известно.

— Дженни сказала, что они называли вас убийцей, — произнес он. — Это правда?

Она сурово сжала губы, встретив его пристальный взгляд.

— Да.

Рэндалл внимательно вглядывался в нежное лицо Джулии. Трудно было представить себе, что она могла быть убийцей.

— Кого же вы убили?

Она отвела взгляд, устремив его на огонь.

— Моего мужа.

— Он это заслужил? — холодно спросил Рэндалл. Она снова подняла голову, но промолчала.

— Любой может поступить жестоко, если его до этого довести. Вы не производите впечатления женщины, способной убить без крайне серьезных оснований. — Он снова предложил ей кувшин с сидром. — Расскажите.

Рэндалл терялся в догадках, что за история приключилась с Джулией Бэнкрофт. Теперь он это выяснит. Возможно, это поможет объяснить, почему он находит ее такой чертовски привлекательной.

Она плотнее закуталась в одеяло, словно прикрываясь щитом.

— Мне едва исполнилось шестнадцать, когда меня выдали замуж. Брак был устроен по договоренности. Все считали жениха идеальной партией для меня.

Рэндалл подбросил еще одно полено в огонь.

— А как вы относились к этому?

— Меня воспитали в убеждении, что браки по договоренности самые удачные. Я верила, что отец подберет для меня хорошего мужа. — Она мрачно улыбнулась. — Мой нареченный был молод, хорош собой и обаятелен. Я была совершенно счастлива.

— Но?..

— Мой очаровательный, высокородный, во всех отношениях подходящий муж оказался чудовищем. — Хотя голос ее прозвучал бесстрастно, дрожь, пробежавшая по ее телу, выдала ее.

— Жестоким и склонным к насилию? — с пониманием заметил Рэндалл.

— Да. — Она все глубже уходила в себя.

Рэндалл с трудом подавил гнев на этого неизвестного мужа.

— Вам пришлось убить его, чтобы спасти свою жизнь?

Она устало отбросила с лица прядь мягких каштановых волос.

— Вначале вспышки жестокости случались редко, и он: каждый раз искренне извинялся. Но время шло, и становилось все хуже и хуже. Он меня ревновал и обвинял в том, что я готова отдаться каждому мужчине, которого встречаю. Поэтому держал меня в деревне и следил за тем, чтобы в доме была только женская прислуга. Постепенно я поняла, что, причиняя мне боль, он возбуждается. — Голос ее прервался. — Откуда мне было знать, как справляться с этим? Ведь я была еще ребенком, воспитанным в подчинении долгу.

— Долг женщины не в том, чтобы позволять мужчине издеваться над собой. — Теперь Рэндалл понял, почему она всегда старалась держаться в тени и вздрагивала всякий раз, когда он к ней приближался. Она не доверяла мужчинам в принципе, и вполне заслуженно. — Чем же это закончилось?

— Примерно через год я обнаружила, что беременна. Я молилась, чтобы это был мальчик и мой муж получил бы наследника. Я сказала ему, что хочу пожить отдельно до рождения ребенка. — Взгляд ее серых глаз застыл. — Он обезумел от ярости. Сказал, что никогда не отпустит меня, что я принадлежу ему, и все это время продолжал жестоко избивать меня. Я была даже уверена, что он собирается меня убить. Я оттолкнула его, из последних сил пытаясь увернуться от ударов его хлыста. Он был пьян и плохо держался на ногах. Он… он упал и разбил голову об угол камина. И умер мгновенно, я думаю.

Рэндалл содрогнулся. Бедняжка! Что же ей пришлось пережить…

— Так это было не убийство, а только несчастный случай при самозащите. — Он старался, чтобы его голос прозвучал ровно. Если он позволит своему гневу вырваться наружу, она может испугаться. — А что с ребенком?

— В ту ночь у меня случился выкидыш. — Дыхание ее стало частым и прерывистым. — Мой муж пинал меня ногами. Много раз.

Рэндалл не знал, как ее успокоить. Он был готов схватить ее в объятия и утешить, но сомневался, что Джулия сможет вынести прикосновение мужчины в такой момент.

— Как же, во имя всего святого, могли обвинить вас в убийстве при подобных обстоятельствах?

— Крокетт, тот человек, что меня похитил, был компаньоном и помощником моего мужа. Между ними установились странные тесные отношения. — Она отрешенно смотрела на огонь. — Он был первым, кто обнаружил тело моего мужа и меня рядом, истекавшую кровью. Крокетт действовал быстро, постаравшись скрыть, что случилось, чтобы не разразился скандал.

— Выходит, никто не знает, что произошло на самом деле?

— Проводилось дознание. Официальный вердикт — смерть в результате несчастного случая. Но Крокетт заявил моему свекру, что я убила своего мужа. Естественно, тот был в отчаянии от гибели единственного сына. Ему нужно было обвинить кого-нибудь, и он счел меня виноватой. С тех пор он желает отомстить, а проще — убить меня.

— Это он приказал вас похитить?

— Да. — Джулия закрыла глаза. — Я не знаю, что он собирался со мной сделать. Но догадаться нетрудно.

Рэндалл обдумал то, что она сказала и о чем не стала упоминать.

— Наверняка ваша семья достаточно влиятельна. Разве они не могли защитить вас?

Джулия горько рассмеялась.

— Как только я немного поправилась и смогла встать с постели, я убежала к отцу. Мой свекор написал ему, что я убила своего мужа. Они с отцом были давними закадычными друзьями, поэтому тот предпочел поверить ему, а не мне. Отец отрекся от меня. Заявил, что я — позор для своей семьи. Этим он развязал свекру руки, и тот мог с полным правом преследовать меня.

Джулия снова умолкла, мыслями погрузившись в прошлое.

— А что было потом? — спросил Рэндалл.

— Я инсценировала собственную смерть. Мы жили у моря. Я пошла на берег и написала записку, что пребываю в полном отчаянии после смерти мужа. Собрав все свои деньги, я оставила на берегу шаль и шляпку, чтобы все подумали, будто я утопилась.

Знак безысходности и огромной душевной силы. Крайне заинтересовавшись ее историей, которая постепенно вырисовывалась перед ним, Рэндалл спросил:

— Как вам удалось бежать?

Она пожала плечами.

— Я купила билет на первую же почтовую карету, которую смогла найти, не заботясь о том, куда она меня завезет. Но я еще не совсем оправилась после избиения и потери ребенка. Когда у меня в пути началось кровотечение, кучер высадил меня в деревне возле Рочдейла в Ланкашире. Местная знахарка взяла меня к себе. Все думали, что я умираю.

— Позвольте предположить, ее звали Бэнкрофт?

Лицо Джулии просветлело.

— Именно так. Луиза была уже стара и очень опытна в своем деле. Она многих женщин вырвала из когтей смерти. Я спросила, могу ли остаться и помогать ей, пока не окрепну. Вскоре я стала ее ученицей и помощницей. И взяла себе имя Бэнкрофт. Мы всем говорили, что я ее родственница. Мне понравилось это занятие, и у меня даже обнаружились кое-какие способности. Луиза обучила меня всему, что знала сама, а я заботилась о ней, когда здоровье ее ухудшилось.

— Вы переехали в Хартли, когда она умерла?

— Я хотела найти место как можно более отдаленное. Когда миссис Бэнкрофт была уже при смерти, ей пришло письмо от давнего друга. Он писал, что в этой части Камберленда очень нужна повитуха. Поэтому я и переехала сюда после ее смерти. — Джулия горько улыбнулась. — Я полагаю, что моя поездка в Лондон с Марией навела моего свекра на мысль, что я, возможно, еще жива. Если бы я не покидала Хартли, оставалась бы в безопасности.

— Вы не сможете туда вернуться. — Его влечение к этой маленькой скромной женщине уже не казалось больше необъяснимым. Рэндалл отметил ее совершенную красоту, но он знал много и других красивых женщин, большинство из которых вовсе не стремились оставаться незаметными. Исключительность Джулии придавала несгибаемая сила духа — какой-то стальной стержень в ее душе.

Рэндалл ощутил непреодолимое побуждение защищать ее.

— Вы думали над тем, что будете делать дальше?

— Сомневаюсь, что смогу найти безопасное прибежище где бы то ни было в Англии. — Она отбросила волосы. — Разве что в одной из колоний. Повитухи везде нужны.

— Полагаю, вы были замужем за лордом Брэнфордом, — спокойно сказал Рэндалл, продолжая разговор. — А ваш кровожадный свекор не кто иной, как граф Давентри.

Джулия громко ахнула и отшатнулась.

— Боже милостивый, вы из семьи тех самых Рэндаллов? Я думала об этом, но Рэндалл — довольно распространенное имя, и вы на них совсем не похожи. — Костяшки ее пальцев, вцепившихся в одеяло, побелели. — Вы собираетесь вернуть меня Крокетту?

Он поймал ее взгляд.

— Ни за что!

Глядя на него так, словно он вот-вот мог превратиться в волка, она спросила:

— Как вы связаны с Брэнфордом и Давентри?

— Поскольку несколько кузенов умерло за эти годы и у Давентри больше нет детей, я на данный момент являюсь предполагаемым наследником графа. — Лицо его помрачнело. — Мой отец был младшим сводным братом теперешнего графа. Они никогда не ладили. Внешностью я пошел в родню моей матери. Родители мои умерли, когда я был еще маленьким, поэтому меня отправили в Тервилл-Парк делить детскую с Брэнфордом.

— Каким он был тогда?

Рэндалл вспомнил свой приезд в поместье Давентри. Он был подавлен горем и смущен. И отчаянно надеялся обрести новый дом.

— Брэнфорд превратил мою жизнь в ад. Он был старше и крупнее меня, а то бы я мог сам его убить.

Она внимательно посмотрела на него.

— Неудивительно, что вы пошли в армию.

— Чтобы уметь защитить себя? Ни когда не думал об этом в такой связи, — сказал он. — Естественно, я дрался со всеми в Тервилле. Давентри переводил меня из школы в школу. Меня исключали из каждой, пока я не оказался в Уэстерфилдской академии.

— Где леди Агнес Уэстерфилд творит чудеса, — тихо сказала Джулия.

— Она и в самом деле это делает. — Рэндалл был озлобленным, раздражительным ребенком до встречи с леди Агнес. Она не пыталась его обуздать. Напротив, спросила, отчего он так зол. Ярость и обида постепенно покинули его, когда он рассказал о боли и унижении, о тех безобразных издевательствах, которые ему приходилось терпеть в Тервилле. Она спокойно выслушала его. И сказала, что он имеет все основания сердиться. После этого он начал становиться другим человеком.

— Я раньше думала, что, может быть, сама виновата в том, что Брэнфорд так себя ведет. Но все-таки дело не во мне. Он всегда был жестоким. — Джулия вздохнула. — Я спрашиваю себя, скольким людям он причинил зло? Боюсь, слишком многим.

— Я знаю, вы не собирались его убивать. Но вы оказали услугу очень многим, когда это случилось. — Рэндалл криво усмехнулся. — Есть высшая справедливость в том, что он случайно погиб от рук одной из своих жертв.

— Я бы предпочла, чтобы его убил кто-то другой. Давентри — слишком грозный и опасный враг.

— Я был в армии и отдалился от семьи на годы. Поэтому только понаслышке знал, что Брэнфорд женился, а потом погиб год или два спустя. — Рэндалл порылся в памяти. — Его женой была леди Джулия Рейнз, дочь герцога Каслтона…

— У вас отличная память. — Она насмешливо улыбнулась. — Не могу сказать, что наличие отца-герцога принесло мне много пользы.

Внезапная мысль озарила его. Он ощущал непреодолимое влечение к этой женщине с первой минуты, как они встретились. Он хотел ее, но также уважал ее стойкость и испытывал искреннее желание защитить ее от опасностей, которых она не заслуживала. Бог свидетель, она нуждалась в поддержке.

— Я нашел решение вашей проблемы, — неспешно произнес он. — Вам надо выйти за меня замуж.

Джулия вздрогнула.

— Вы с ума сошли? Но даже если вы в здравом уме, ваш дядя Давентри придет в бешенство, если вы сделаете это.

— Когда меня тяжело ранили в Испании, то отправили в Лондон и поручили его заботам, — сказал Рэндалл с горькой усмешкой. — Я бы умер, заброшенный, у него в мансарде, если бы Эштон не вторгся в Давентри-Хаус и не спас меня. Так что мысль позлить старого дьявола меня не огорчает.

Ужас отразился на ее лице, когда она сказала:

— Мне понятен ваш гнев, но я не хочу послужить орудием вашей мести собственному дяде, майор.

— Это только самая незначительная причина, — серьезно ответил он. — Семья Рэндалл дурно обошлась с вами. Из-за Брэнфорда вы лишились своего имени, своего положения в обществе, своего дома и своего ребенка. Как моя жена, вы сможете вернуть себе все это, что будет всего лишь восстановлением справедливости.

— Значит, вы готовы жениться на мне только по этой причине? — Она улыбнулась. — Это благородно, но брак заключается между мужчиной и женщиной по несколько иным мотивам. Мы даже не знаем толком друг друга, майор Рэндалл. Благодарю вас за ваше лестное предложение, но должна его отклонить.

Ее отказ ранил его гораздо больнее, чем он предполагал. Так сильно, что он понял, что его предложение не было спонтанным.

— У вас есть основания недолюбливать меня, леди Джулия. В прошлом я вел себя… не вполне вежливо с вами. Но не потому, что вы мне не понравились. Скорее… наоборот.

Они посмотрели друг на друга, и невысказанные чувства, которые оба прежде старались игнорировать, неожиданно воскресли. Джулия судорожно сглотнула.

— Я признаю, что с момента нашей первой встречи между нами возникла эта… эта странная связь. Но она вызывает неловкость и затруднения и не может служить основанием для женитьбы.

— В самом деле? — мягко возразил он. — Это называется влечением. Затруднения возникают, если с ним бороться Может быть, станет легче, если мы перестанем противиться ему? Наше взаимное притяжение может послужить основой превосходного брака.

Джулия нахмурилась.

— Почему же вы боролись с этим влечением, майор Рэндалл? Вы вели себя так, словно возненавидели меня с самой первой встречи.

— Как армейский офицер я был не вправе жениться. Но меня никогда не тянуло так сильно к женщине. И я вел себя как осел. Но я нахожу, что мысль жениться на вас именно теперь выглядит вполне здравой.

Глаза ее наполнились слезами.

— Вы не оставляете мне выбора, кроме как признать ужасную истину, майор. Возможно, если бы мы встретились, когда мне было шестнадцать, простого влечения было бы достаточно. Мы могли бы пожениться и жить счастливо, а сейчас имели бы кучу детишек. Но я больше уже не наивная девочка. — Джулия закрыла глаза, испытывая душевную боль. — Мне невыносимо даже думать о замужестве. При одной только мысли о том, чтобы лечь в постель с мужчиной, мне хочется с громким криком бежать как можно дальше. Вы спасли мне жизнь, майор, и я вам бесконечно признательна. Но я уже не так молода и слишком много перенесла, чтобы оставаться непорочной невестой. Если вы хотите помочь, проводите меня в Ливерпуль и дайте немного денег, чтобы я смогла сесть на корабль до Америки. Как наследник Давентри вы без труда подыщете себе подходящую жену. Добронравную молодую девушку, такую, как Сара Таунсенд, а не побитую жизнью вдову, которой нечего вам предложить.

— Проклятие! — взорвался он. — Почему каждый пытается сосватать мне Сару Таунсенд? Неужели на ней свет клином сошелся? А мне нужны вы, черт побери!

— Вы привыкли получать то, что хотите, — усмехнулась Джулия. — Но наверняка, поостыв и немного подумав, вы убедитесь, что я не та женщина, которая вам подойдет в качестве жены.

Рэндалл обдумывал ее слова, внимательно вглядываясь в ее хрупкую фигуру и измученные упрямые глаза.

— Все, что вы говорите, возможно, разумно. Но брак — это не всегда вопрос здравого смысла. Я хочу, чтобы вы стали частью моей жизни, Джулия. Мы оба пережили мучительные страдания и боль. Мне не нужна какая-то беззаботная девушка, незнакомая с темными сторонами бытия, весело порхающая по жизни. А мы с вами уже немало повидали. Разве это ничего не стоит?

— Вероятно, вы правы, — сказала она с болью в голосе. — Но даже если это так, я должна открыть вам истину до конца, потому что это — непреодолимое препятствие. Я не уверена, что смогу выносить ребенка, майор. Брэнфорд… очень сильно избил меня, возможно, повредил что-то. Вы наследник графского титула. Вы обязаны жениться на женщине, которая сможет родить вам сына.

Значит, Джулия считает себя бесплодной. Не в состоянии усидеть на месте, Рэндалл вскочил и принялся шагать по каморке. Здесь даже не было достаточно места, чтобы как следует развернуться.

Основная обязанность каждого лорда — произвести на свет потомка для сохранения рода в будущем. Но сейчас для него не это главное.

Джулия без сил привалилась к стене. Глаза ее были закрыты, на лице проступила печать безысходности. Когда они порой сталкивались в прошлом, она всегда стремилась держаться в тени, оставаясь загадкой. Теперь, утратив ореол тайны, она предстала перед ним во всем блеске своей физической красоты и несгибаемой силы духа. До своего несчастливого замужества она, судя по всему, была на редкость привлекательной девушкой. Самая лакомая добыча на ярмарке невест. Меньшим Давентри не удовольствовался бы для своего наследника.

Этот разговор, куда более тяжелый для нее, чем для него, почти лишил ее сил. И все же она честно открыла ему мучительную правду с той подкупающей откровенностью, которую он так ценил. Чем дольше они разговаривали, тем больше хотелось ему, чтобы она стала его женой.

Он был бы не против сделать ее любовницей. Его непостижимо влекло к ней. Ее совершенная грация и миниатюрное, великолепно сложенное тело околдовали его с самой первой встречи.

Если был хоть малейший шанс, что она сумеет преодолеть страх перед близостью с мужчиной, терзавший ее после замужества, Рэндалл готов был рискнуть. Ему приходилось в своей жизни рисковать гораздо большим.

После столь долгого тяжелого дня у Джулии не осталось сил даже на то, чтобы хоть как-то отреагировать на неожиданное предложение Рэндалла. Она отрешенно наблюдала, как он беспокойно мечется по крошечной каморке. Его хромота заметно усилилась. Вероятно, из-за быстрой скачки ради ее спасения — после того как он уже целый день перед этим находился в пути. Джулия очень надеялась, что Рэндалл не ошибся в расчетах и Крокетт со своей бандой не найдет их. Сражаться с четырьмя врагами одновременно было слишком даже для бравого майора.

Ее одолевали смешанные чувства. Чисто на эмоциональном уровне присутствие рядом сильного мужчины, привыкшего прибегать к жестким мерам, вызывало желание забиться подальше в угол. Но с другой стороны, он ничем не напоминал ее жестокого мужа. Рэндалл вел себя — как прежде, так и сейчас — с безупречным благородством и мужеством.

Странно представить себе, что они с Брэнфордом были кузенами. Джулия не находила между ними никакого сходства. Рэндалл был воином, сильным и по временам раздражительным. Но он держал свой неистовый нрав под контролем.

Когда Рэндалл смотрел на огонь, опершись рукой о стену над очагом, он напоминал ей греческие статуи атлетов. Разве что отличался от них более высоким ростом и крепким сложением. Его светлые волосы и точеные черты лица свидетельствовали скорее о нордическом происхождении. Он больше напоминал викинга, скандинавского бога, а не уроженца Средиземноморья.

Джулия пыталась угадать, о чем он думает. Похоже, он переосмысливал свое мнение о ней теперь, когда узнал всю правду и понял, что она не подходит в жены ни одному мужчине. Если его разочаровал ее отказ, он быстро оправится. Ведь он может получить любую женщину, которую пожелает. Внезапно Джулия осознала, что впервые видит на его устах улыбку.

Рэндалл поднял на нее глаза с задумчивым выражением во взгляде.

— Жизнь непредсказуема, Джулия. Многим здоровым молодым парам Господь не дарует детей. В других, плодовитых семьях могут родиться одни только девочки. Ваша уверенность в том, будто вы бесплодны, не убеждает меня отказаться от брака с вами. Так вы согласны выйти за меня замуж, леди Джулия Рейнз?

Она вздрогнула.

— Вы и в самом деле сошли с ума! Возможно, дети не интересуют вас сейчас, но в будущем все может измениться. — Она потрясла головой, не в силах поверить, что он говорил серьезно. — Даже если дети вас не волнуют, вы не можете жениться на женщине, которая не станет делить с вами постель. Разве только полагаете, что, женившись на дочери герцога с таким изъяном, вы получите полное право развлекаться на стороне.

Он удивленно приподнял брови.

— Опять вы говорите ерунду, миледи. Я клянусь, что скорее отрублю себе руку, чем как-то обижу вас или причиню вам боль. Постарайтесь мне поверить. Полагаю, что добрые отношения помогут вам преодолеть ваше отвращение к мужчинам.

— Сомневаюсь, что в этом мире есть место таким отношениям, — беспомощно возразила Джулия.

И все же, вглядываясь в его мужественное лицо, она осознала, как сильно ей самой хочется измениться. Она охотно отдала бы двадцать лет своей жизни за то, чтобы снова стать такой же счастливой и жизнерадостной, как до замужества. В шестнадцать лет она жаждала прикосновений мужчины. Она наслаждалась сорванными украдкой поцелуями с восхищением молоденькой девушки, которой тогда была. Помоги ей Бог, она с радостью взошла бы на свое брачное ложе.

Желая убедиться, что не сходит с ума, Джулия спросила:

— Даже если допустить, что я сумею измениться, как я могу выйти замуж за почти незнакомого мужчину? Я даже не знаю вашего имени!

— Александр Дэвид Рэндалл.

Александр… Его имя казалось опасным, как и он сам.

— Вас когда-нибудь называли Алекс?

— Иногда. Обычно я Рэндалл. Какая разница?

— Александр Завоеватель… Вам непременно нужно доказать, что вы способны победить, даже в самых безнадежных обстоятельствах?

— Справедливый вопрос. — Он немного подумал, затем покачал головой. — Мое предложение вовсе не связано с желанием победить. Только с надеждой быть рядом с вами. Я нахожу, что вы обладаете способностью… успокаивать.

— Мне говорили, что я умею успокаивать женщин во время родов, но вряд ли это можно отнести к мужчине в расцвете сил. Эта способность противоположна страсти, как мне кажется. — Однако ей понравилось, что он думает о ней подобным образом. — Вы производите впечатление страстного мужчины, майор Рэндалл. Я все еще не могу поверить, что вы будете счастливы в браке без интимной близости.

— Нам с вами нужно достичь согласия, что вы готовы попытаться измениться. — Он поднял голову и внимательно посмотрел на нее. — Если вы позволите мне прикоснуться к вам, я, в свою очередь, обещаю немедленно остановиться, как только вы скажете.

Здесь вырисовывался риск зайти слишком далеко. Помня, каким бешеным становился Брэнфорд, когда возбуждался, Джулия спросила:

— И вы справитесь? Желание нелегко контролировать.

— Я прекрасно владею собой. — Его холодные голубые глаза сверкнули. — Это одно из моих врожденных качеств.

Она неожиданно рассмеялась.

— Понимаю почему. Я бы упомянула еще упрямство. Брак связывает накрепко, майор. Мы не сможем просто разойтись, если сочтем результат неудовлетворительным.

— На самом деле это легче, чем вы думаете. — Скрестив руки на груди, он прислонился к стене. — Шотландские законы о браке отличаются от английских. Там женщины вправе подавать на развод наравне с мужчинами. Если мы поженимся в Шотландии, вы сможете со мной развестись, заявив, что я вам изменил или вас оставил. Или потребовать раздельного проживания из-за жестокого обращения.

Джулия нахмурилась.

— Мне кажется, не совсем правильно произносить брачные обеты, одним глазом поглядывая на дверь.

— Возможно. Конечно, это рискованная игра. Но брак обеспечит вам спокойную жизнь, — сказал он на удивление ласковым голосом, твердо глядя ей в глаза. — Неужели вам хочется провести остаток жизни, постоянно убегая от Давентри и Крокетта? Может, вам повезет и удастся на время скрыться в другой стране, но теперь, когда они знают, что вы живы, они будут преследовать вас повсюду. Если вы выйдете за меня, вы сможете вернуться в мир, в котором выросли. Я не богат, но имею достаточный доходи небольшое поместье. Как моя жена вы сможете бывать в Лондоне, носить красивые платья и снова стать Джулией Рейнз. Разве ради этого не стоит рискнуть?

Вернуться к прежней жизни! Картина, нарисованная Рэндаллом, казалась весьма соблазнительной.

— Риск слишком велик, особенно для вас. Я знаю, что вы надежный защитник, майор, но мы оба можем плохо кончить. — Джулия содрогнулась. — Не хотелось бы отягощать собственную душу виной за вашу смерть.

— Как наследник Давентри я имею на него определенное влияние. Хоть он меня и не любит, но чтит традиции и свой графский титул, — сказал Рэндалл с мрачным юмором. — Если вы станете моей женой и единственной надеждой на наследника в будущем, это послужит вам надежной защитой.

— Если не считать того, что я не смогу дать вам этого наследника, — ответила она, не сумев сдержать горечи в своем голосе.

— Он об этом не узнает. — Губы Рэндалла скривились в усмешке. — Будет только справедливо — своего рода ирония судьбы! — если этот титул сгинет навсегда из-за жестокости Брэнфорда. Но я предлагаю вам руку вовсе не для того, чтобы наказать Давентри. Я думаю, мы оба выиграем, если поженимся.

— Вы искушаете меня, майор, — тихо сказала она. — Разве можно вступать в брак на основе холодных рассуждений о защите и открывающихся возможностях?

Ни один мускул не дрогнул на его лице, но Рэндалл вдруг изменился. Джулия ощутила жаркую волну хлынувших от него эмоций.

— Мои чувства к вам далеко не холодны, Джулия, — сказал он так же тихо, как и она. — Я никогда не встречал другой женщины, на которой захотел бы жениться. Перспектива выбора «подходящей» невесты заставила меня бежать в Шотландию, чтобы на время скрыться. Я заехал в Хартли якобы затем, чтобы получше познакомиться с Сарой Таунсенд. Но на самом деле я хотел увидеть вас. Ваше положение оказалось более сложным, чем я представлял себе. Но чем больше я узнаю вас, тем сильнее мне хочется быть с вами.

Глубоко тронутая и взволнованная, она почувствовала, что сдается.

— Вы мне не безразличны, майор, — призналась она. — Вы были правы, говоря о необъяснимой связи между нами. Я тоже это чувствую и понимаю вас гораздо лучше, чем час назад.

— Этого вполне достаточно, — поспешно заявил он. — При более длительном общении ваши сомнения могли бы усилиться.

— Ценю у собеседника чувство юмора. — Джулия смотрела на огонь, с удивлением сознавая, что уже всерьез подумывает о браке. И именно с Рэндаллом. — Вы сказали, что я должна «попытаться» сделать наш брак настоящим. Что вы имели в виду?

Рэндалл подбросил еще одно полено в огонь.

— Я думаю, мы должны отвести на эту попытку один год. Мне будет дозволено прикасаться к вам, а вам предоставлено полное право остановить меня. До… скажем, следующего дня.

— Это кажется вполне разумным, — осторожно заметила она.

— Я храню верность своим обетам, пока мы оба считаем наш брак в силе. Если же мы расстанемся — это уже другое дело. Но я очень хочу попытаться, Джулия.

Она обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Прошло так много времени с тех пор, как я прикасалась к мужчине по иной причине, чем обработать раны, — неуверенно сказала она. — Ваши условия великодушны, но я не знаю, смогу ли принять их.

— Вот как? — Медленно, словно имел дело с пугливым жеребенком, он протянул руку и взял ее правую ладонь в свою. — Разве это так уж невыносимо?

Джулия закрыла глаза, потрясенная его прикосновением. Сильный мужчина, желавший жениться на ней, держал ее за руку. Глубоко укоренившиеся страхи зашевелились в душе, но тепло и надежность его пожатия успокаивали. Она открыла глаза.

— Приводит в замешательство, но вполне терпимо.

— А так? — Он поднес ее руку к губам и коснулся тыльной стороны ладони легким поцелуем.

Джулия вздрогнула. Давно забытые чувства пронзили ее — столь же захватывающие, как и пугающие.

— Вполне… приемлемо. Но это предел того, что я могу сейчас вынести.

Рэндалл неспешно широко улыбнулся:

— Спрашиваю еще раз. Вы выйдете за меня замуж, леди Джулия?

Даже при его обещании всегда уважать ее желания это грозило разрушить защищавшие ее долгие годы стены, которыми она отгородилась от мира. Джулии страшно было представить, что такое случится.

Но ей уже никогда не получить снова такого поразительного неожиданного предложения. Она не сомневалась, что Рэндалл — человек чести. Несмотря на многочисленные причины, заставившие бы любого здравомыслящего человека отступиться, он хотел ее и ради этого готов был отважиться на брак, который мог обернуться сокрушительной катастрофой.

И… он невероятно интересовал ее. С ним она чувствовала себя в безопасности. Джулия устала жить в постоянном страхе.

С ранней юности Джулия отличалась склонностью к безрассудству. Слишком долго она подавляла в себе эти порывы. Но теперь ею овладело жгучее желание рискнуть ради будущего. Раз Рэндалл готов жениться на ней, не следует пренебрегать такой возможностью. Но прежде она должна убедиться, что есть пути к отступлению.

— У меня также есть условие. Вы дадите мне подписанное письмо без указания даты, в котором укажете, что согласны с тем, что наш брак не удался и вы тоже хотите развестись.

Его брови грозно сошлись на переносице.

— Я… понимаю.

Джулия смущенно отвела взгляд.

— Извините. Я не хотела сказать, что вы не заслуживаете доверия.

— Но вы мне не доверяете, — с упреком заметил он. — Хорошо, я дам вам такое письмо, прежде чем мы пойдем к алтарю. Этого достаточно?

Для гордого, сильного мужчины он проявлял крайнюю уступчивость. Ей следовало ответить тем же. Нетвердым голосом она произнесла:

— Полагаю, да. Если вы действительно этого хотите Александр Дэвид Рэндалл, я выйду за вас замуж.

— Рад это слышать, — просто сказал он. Сжав ее руку он сразу же отпустил ее. Чтобы не спугнуть птицу счастья.

— Куда мы отправимся отсюда, майор? — спросила Джулия озабоченно. — Прежде всего, полагаю, нужно исчезнуть так, чтобы Крокетт и его люди нас не заметили.

— Я всю ночь буду прислушиваться, не появятся ли они. Сначала они примутся обыскивать окрестности там, откуда вы сбежали. Со временем им придется двинуться назад в Хартли или в Карлайл, куда предположительно вы могли направиться. …

— Наверное, они подумают, что как слабая женщина я вернусь в Хартли, потому что там у меня есть друзья.

— Похоже на то, — согласился он.

Джулия прикусила губу.

— Надеюсь, они не тронут там никого.

— Они и так уже привлекли к себе излишнее внимание так что это маловероятно, — уверил ее Рэндалл. — Я думаю, они будут держаться у дороги подальше от деревни, Чтобы перехватить вас, прежде чем вы вернетесь домой.

Джулия не сумела сдержать дрожь.

— Я чувствую себя мышью, которую выслеживают опытные коты.

— Они вас не найдут. Поскольку на дороге мы можем наткнуться на них, отправимся в Карлайл напрямик, по пересеченной местности. Там я смогу нанять карету. А вы сможете послать весточку в Хартли, что освободились от похитителей, но назад не вернетесь.

Джулия колебалась.

— Дома у меня остались кое-какие вещи, надо бы их забрать. Памятные вещицы от матери и тому подобное.

— Мы сможем заехать за ними позже, — возразил он. — Сначала Шотландия и венчание.

Джулия недовольно поморщилась.

— Венчание в Гретна-Грин? Довольно избито…

— Нет никакой необходимости венчаться там. Это крайне нежелательно, — твердо заявил Рэндалл. — Этот городок прославился как место поспешного венчания сбежавших пар, потому что это самая южная точка Шотландии. Но у нас достаточно времени, чтобы отправиться дальше. Думаю, нам нужно сыграть свадьбу в доме моего друга Керкленда. Вы с ним уже встречались. Его респектабельность придаст солидности нашему браку.

Керкленд был одним из троих друзей, прибывших на север в поисках Эштона.

Смуглый сдержанный умный мужчина всегда обходился с Марией и Джулией с неизменной учтивостью. Свадьба у него в имении была бы намного лучше скандальной церемонии в Гретна-Грин.

— Выйдя замуж за вас, я окажусь под надежной защитой, не так ли?

— Конечно. — Снова его глаза ярко блеснули. — Вместе мы представляем собой грозную силу.

— Поверьте, я это понимаю. — Джулия слишком долго была одна. Сознавать, что ей обеспечена защита, было очень приятно. — Нам нужно только договориться о том, почему мы решились на брак.

— Что-нибудь правдоподобное, поскольку главная задача — восстановить ваше положение в обществе. — Рэндалл задумался. — В отчаянии после трагической гибели мужа вы оставили свет и поселились в глухой деревне у дальней родственницы. Позже вы познакомились с герцогиней Эштон и стали — это самое важное — ее близкой подругой. Благодаря ей мы и встретились, потому что я закадычный друг герцога. Распрощавшись с армией, я начал подумывать о браке, поэтому разыскал вас и сделал вам предложение. Хорошая легенда?

— Вы упомянули, что оставили военную службу. Это, должно быть, случилось совсем недавно?

Рэндалл утвердительно кивнул.

— Давентри уведомил меня, что последний родственник, стоявший между мной и наследством, скончался, а я должен вернуться в Англию и подготовиться к своим будущим обязанностям. Поэтому мне необходимо найти себе жену, чтобы обзавестись наследником.

— Меня удивляет, что вы согласились поступить так, как он предписал, — заметила Джулия.

— Я заставил себя, потому что это отвечало моим собственным желаниям, — объяснил Рэндалл.

— Ну что ж, неплохая история, — сказала она. — Достаточно простая, чтобы не сбиваться.

— Она не так уж далека от истины, — заметил он. — Выйдя в отставку, я решил, что должен найти себе жену. И подумал о вас.

Она изучающе вгляделась ему в лицо.

— Однако вы приехали в Хартли, чтобы повидать Сару Таунсенд. Ведь только мое благородное происхождение добавило мне в ваших глазах привлекательности. Деревенская повитуха не подошла бы вам по положению.

— Вы интересовали меня, даже когда были деревенской повитухой, — медленно произнес он. — Разумеется, ваше высокое происхождение заставит остальных охотнее принять вас как мою жену. Но главная причина, почему я порой смотрел в другую сторону, состоит в том, что вы всем своим видом показывали, что не желаете иметь со мной ничего общего. Я не надеялся, что смогу изменить ваше мнение, но очень хотел снова вас увидеть. На всякий случай.

Джулия опустила взгляд на тлеющие угольки в очаге.

— Вы покорили меня, майор. Я не заслуживаю вашего расположения, но бесконечно благодарна вам за помощь.

Он одарил ее одной из своих редких, удивительно нежных улыбок.

— Я думаю, мы с вами отлично поладим, Джулия.

— Надеюсь, что так. — Она легла и завернулась в одеяло. Женщина настолько измучилась, что не замечала твердости пола. Какое безумие согласиться на брак с почти незнакомым мужчиной! Но зато как хорошо, когда есть кто-то, кто заботится о тебе. Ведь она так долго была одна…

Рэндалл опустился на пол возле двери и прислонился к стене, вытянув раненую ногу, которая ужасно болела. Сегодня он слишком перетрудил свое измученное тело, но результат стоил того. Джулия была в безопасности, и — видит Бог — так будет и впредь.

Он приоткрыл дверь на несколько дюймов, вслушиваясь в ночь. Любой, проезжающий по дороге внизу, был бы замечен, но в этот час там никого не было. Доносился только шорох мелких животных, шнырявших вокруг, да неумолчный шум дождя.

Странно, как важна для него стала Джулия, если учесть, что, вполне возможно, брак их никогда не станет настоящим. Но она сама была бесконечно важна для него.

Он разглядывал ее спящую, закутавшуюся в одеяло, распростершуюся у огня. Теперь, когда напряжение ушло с ее лица, она выглядела совсем молоденькой. Необычайно хрупкой. Даже знакомый не понаслышке с грубостью и бездушием Брэнфорда, Рэндалл не мог понять, как его подлый кузен мог так жестоко обходиться с юной нежной женой.

Но он ни минуты не сомневался в правдивости ее истории. Он полагал, что она умолчала о самом худшем, что ей довелось вытерпеть. Как солдат после битвы, она, вероятно, была не в силах открыть весь ужас того, что ей пришлось пережить.

Но, Бог свидетель, он больше никому не позволит причинить ей боль! Рэндалла удивило, что она все-таки согласилась выйти за него замуж.

Внезапная мысль поразила его. Когда-то, в свои школьные годы, он увлекался средневековыми балладами об идеальной любви. Леди Агнес, директриса Уэстерфилдской академии, специально ради него заказывала больше подобных книг для библиотеки. Идея самоотверженной и бескорыстной преданности рыцаря несравненной прекрасной даме, намного превосходившей его по положению, глубоко потрясла его своим благородством и романтичностью. Этот идеал стал частью его натуры. Джулия была его дамой, а он — рыцарем, поклявшимся верно служить ей.

Рэндалл сдержанно улыбнулся. Их история несколько отличается в силу изменившихся времен, но в конечном счете ему выпала удача преданно послужить женщине, которую он любил, которую защищал.

Забота — вот ключ к разгадке. Когда Рэндалл, заброшенный, лежал без всякого ухода в лондонском особняке Давентри, ожидая, когда раны и лихорадка окончательно доконают его, он пережил долгое путешествие по дороге к смерти. Хотя Эштон и спас его тогда, Рэндаллу так и не удалось с тех пор полностью оправиться.

Целый год после этого Рэндалл прожил словно в тумане, страдая от боли и опустошенности. Он заставлял себя двигаться вперед, шаг за шагом, потому что жизнь — слишком драгоценный дар, чтобы ее потерять. Но при этом не ощущал ни крупицы счастья или удовлетворения.

Это была одна из причин, почему Рэндалл так легко согласился расстаться с армией. Солдат, которого мало заботит, останется он жив или будет убит, недолго протянет на поле боя. В глубине души Рэндалл сохранял надежду, что со временем ему удастся избавиться от меланхолии.

Теперь у него был кто-то, о ком нужно было заботиться. Он хотел, чтобы Джулия была счастлива и чувствовала себя в безопасности. Ему хотелось быть с ней, потому что в ее присутствии он испытывал недоступное ранее чувство умиротворенности.

Если она, вернувшись к прежней жизни, решит жить без него — что ж, он удовлетворится сознанием того, что он для нее сделал.

Рэндалл растянулся на полу во весь рост, подложив под голову седельную сумку. Несмотря на непрекращающуюся боль во всем теле, он чувствовал себя гораздо лучше, чем когда-либо о тех пор, как французы едва не убили его в Испании. Завтра они отправятся в Шотландию и поженятся.

Эту ночь ему предстояло провести в полудреме. На страже.

Страшная усталость помогла Джулии заснуть, но проснулась она совсем разбитой после ночи на твердом полу. Она не сразу сообразила, где находится и почему. Ах да! Ее тщательно построенная жизнь вчера разлетелась на мелкие кусочки.

В хижину проникал тусклый свет, и Джулия решила, что солнце всходит. Майора Рэндалла в лачуге не было.

Она с трудом поднялась на ноги, стараясь не думать о том, что готовит ей будущее. Накинув на плечи одеяло, Джулия выбралась за дверь. Дождь закончился, и на чистом холодном небе вдоль восточных холмов проступила светлая полоска, возвещая рассвет. Дорога проходила где-то ниже, от хижины ее не было видно.

К Джулии подошел Рэндалл — бесшумно, словно тень. Он встал достаточно близко — она ощутила тепло, исходившее от его тела, — но не коснулся ее.

Ее нареченный муж. Эта мысль уже не казалась ей такой несуразной, как накануне вечером. Тихо, словно опасаясь потревожить предрассветный покой, Джулия спросила:

— Заметили какие-нибудь признаки Крокетта и его людей?

— Я слышал чуть раньше, как пара лошадей промчалась по дороге на запад. Возможно, это были они. Если им не удалось починить упряжь от повозки, они могли разделиться и направиться в обе стороны.

Джулия содрогнулась.

— Хорошо, что мы поедем не по дороге.

— Скорее всего они решат, что вы сбежали в холмы и погибли там, в дебрях, слабая женщина без всякой помощи.

— Это немудрено, — согласилась она. — Но разве Крокетт не догадается, что мне наверняка помогли убежать?

— Вряд ли. Парень, которого я вырубил, скорее всего не сможет точно вспомнить, что с ним случилось. Возможно, они думают, что вы ударили его по голове камнем и порезали упряжь, перед тем как сбежать.

С надеждой, что Крокетт со временем решит, будто она погибла в холмах, Джулия вернулась в хижину. Они наскоро проглотили по куску хлеба с сыром, запив их несколькими глотками сидра. Оседлав и нагрузив лошадь, Рэндалл повернулся к Джулии, чтобы подсадить ее в седло.

— Вам придется ехать в седле одной.

Она нахмурилась, вспомнив о его больной ноге.

— А вы?

— У Турка вчера выдался тяжелый день, — ответил он. — Я не хочу нагружать его, заставляя везти двоих. До Карлайла всего около десяти миль. Мы доберемся туда вскоре после полудня.

Понимая, что спорить бесполезно, Джулия позволила; ему подсадить ее в седло. Усевшись, она попыталась подтянуть юбки, но они едва прикрывали ей колени. Рэндалл отвел глаза от ее неприлично открытых взглядам ног, за что она была ему благодарна. Взяв коня за повод, он направился в холмы, в сторону от дороги.

Вскоре они вышли на овечью тропу, ведущую в нужном направлении. Над низинами еще стоял туман, постепенно исчезавший с подъемом солнца, несущего свет и тепло в эти дикие дебри. С горькой усмешкой Джулия подумала, что эта поездка могла бы быть даже приятной, если бы она не бежала, спасая свою жизнь, голодная и холодная, испытывая острое желание помыться.

Майор Рэндалл оказался приятным спутником и всегда точно знал, куда идти. Иногда им приходилось изменять курс, если склон холма становился слишком крутым, но он всегда без колебаний определял нужное направление. После часа пути Джулия спросила:

— У вас есть компас?

— Достаточно того, что у меня в голове. Я не могу заблудиться.

— Это качество, должно быть, прославило вас, когда вы возглавляли разведывательный отряд в Пиренеях.

— Так и есть. Нам всегда удавалось благополучно вернуться в лагерь. — Он рукой указал на зеленые холмы. — Приятно путешествовать на природе, не опасаясь, что налетит французская конница.

— Думаю, что предпочла бы французов Крокетту.

Хромота Рэндалла становилась все заметнее. Понимая, что он лучше умрет, чем признается в слабости, Джулия сказала:

— Задержитесь на минутку, мне хочется пройтись.

Он остановился, но сказал:

— Можете оставаться в седле. Ваш вес так мал, что Великий Турок едва замечает вас.

— Я люблю ходить. Это особенно приятно, после того как преступники весь вчерашний день продержали меня связанной в повозке. — Джулия перекинула правую ногу через седло и соскользнула вниз. Турок был высоким конем, и она пошатнулась, опустившись на землю. Рэндалл схватил ее за руку, чтобы поддержать.

Довольная тем, что догадалась надеть крепкие сапожки, когда ее увозили, Джулия старалась идти в ногу с Рэндаллом, когда они продолжили путь. Ей приятно было размять ноги. И странно думать, что она направляется на собственную свадьбу с почти незнакомым мужчиной.

Вблизи ей стали заметны признаки боли на его лице, да и шел он с трудом.

— Великий Турок не выглядит особенно усталым. Почему бы вам не проехаться немного верхом?

— Нечего со мной нянчиться! — коротко отрезал он.

Джулия привыкла отступать, если мужчина сердился на нее. Но скверное расположение духа у страдающе го от боли — совсем другое дело.

— Нет ничего страшного в том, чтобы дать отдых больной ноге, раз уж выдался такой неудачный день.

Он хмуро взглянул на нее.

— Сделайте одолжение, занимайтесь своими проблемами.

Джулия невольно рассмеялась.

— Раз уж мы женимся, то вы и есть моя самая важная проблема. Ведь и вы сами приняли мои дела близко к сердцу.

Застигнутый врасплох, он против воли улыбнулся:

— С этим трудно поспорить. Простите, что оказался таким грубияном. Как вы заметили, моя нога сегодня сильно болит, но сейчас лучше продолжать идти, иначе боль усилится.

— Что это была за рана? — Когда он неодобрительно посмотрел на нее, Джулия пояснила: — За неимением более сведущей персоны, в Хартли мне приходилось быть и хирургом, и врачом, и повитухой. Мне доводилось лечить все возможные болезни и раны.

— Меня осматривали и исследовали знатоки своего дела, — с кислой улыбкой произнес он. — По общему мнению, я должен был умереть. То, что я не потерял ногу, граничит с чудом. Сомневаюсь, что вы сможете помочь.

Она одарила его лучезарной улыбкой.

— Кто знает? Просто мне хочется утолить свое проклятое любопытство, потому что болезни и раны всегда меня очень интересовали. — Это действительно было так, даже когда она была ребенком. Если бы мир был устроен иначе она скорее всего изучала бы медицину, а не выскочила бы так рано замуж.

— Ну, если вы так ставите вопрос… — Он снова на миг улыбнулся. — Меня изрешетило шрапнелью в битве при Альбуэре. Армейские врачи старались изо всех сил, но в теле; все еще остаются острые осколки металла, которые дают себе знать самым неприятным и непредсказуемым образом.

— И из-за этой раны вы очутились на чердаке у Давентри?

Рэндалл утвердительно кивнул.

— Сильное кровотечение, заражение, лихорадка. Я был без сознания, когда кто-то решил, что нужно отправить меня домой, на милосердное попечение моего дяди. Мой денщик Гордон не допустил бы этого, если бы смог, но он тоже был ранен.

— Эта битва состоялась в мае прошлого года, верно? — Когда он кивнул, она продолжила: — Примерно в это же время умер младший сын Давентри?

Рэндалл печально вздохнул.

— К несчастью, да. Этот мальчик всегда был болезненным и умер от лихорадки как раз перед тем, как меня высадили у порога дома Давентри. Мой дядя обезумел от горя. Я подозреваю, что из-за этого он и отправил меня на чердак умирать, ведь я был жив, а его сыновья — нет. Он всегда меня не любил, но, надо отдать ему должное, не желал мне смерти.

Джулия внутренне содрогнулась, видя, с каким безразличием Рэндалл вспоминает все, что с ним случилось.

— Раз вы были наследником, казалось бы, он должен был желать, чтобы вы выжили.

— В то время в роду еще оставались один или два более близких родственника, так что особой нужды во мне не было.

— Полагаю, вы правы, и теперь он станет вас больше ценить, раз вы последний наследник, — холодно сказала Джулия.

— Надеюсь, так и будет. У него было время оправиться после потери сына, — ответил Рэндалл. — Я даже не видел этого мальчика. Он родился уже после того, как вы сбежали. Его мать, вторая графиня, умерла спустя несколько дней после родов.

— Вашему дяде не повезло с детьми и женами, — заметила Джулия. — Я никогда не встречалась с нынешней графиней, но мне говорили, что у прежних двух многократно случались выкидыши и рождались мертвые дети.

— Его третьей женой стала вдова, имеющая трех здоровых сыновей от первого мужа. Должно быть, дядя надеялся, что гарантирует себе потомство. Но этого не случилось. Так что, если он хочет, чтобы титул Давентри не сгинул, он вынужден будет считаться со мной. — Рэндалл взглянул на Джулию. — И с вами.

С ней, которая станет новой графиней Давентри и тоже не даст потомства. Наверное, этот титул все же обречен угаснуть.

— Будет интересно посмотреть, как закончится эта семейная драма. — Джулия внимательно вгляделась в лицо своего будущего мужа. Он заметно осунулся и явно страдал от сильной боли. — Может, теперь вам лучше ехать верхом, чем идти?

Он в сердцах выругался себе под нос.

— Может быть, но я не могу ехать верхом, когда рядом идет пешком леди.

Поскольку Рэндалл не соглашался, она решила обратиться к коню.

— Турок, ты готов подвезти нас двоих? Всего каких-нибудь три или четыре мили?

Конь повернул голову и дружески ткнулся носом ей в грудь. Она улыбнулась и зарылась пальцами в его гриву.

— Думаю, он только что сказал «да».

— Кажется, он бежит бодро, несмотря на вчерашнюю изнурительную скачку, — согласился Рэндалл. — Турок первоклассный конь. Я все думаю, не согласится ли Таунсенд его продать?

— Он уже отклонил предложение герцога, так что, я полагаю, вряд ли.

— Эштон пытался и потерпел неудачу? Тогда Таунсенд определенно не продаст его мне. Ну хорошо, Турок, раз уж ты согласен, а мы не собираемся двигаться быстро, давай все же попытаемся.

Он сел на коня, поморщившись от боли в ноге, и предложил руку Джулии. Она поставила ногу на его сапог и, подтянувшись, уселась верхом позади него.

Джулия обхватила руками Рэндалла, и они тронулись в путь. Поразмыслив, она решила, что, прикасаясь к нему, уже не испытывает той тревоги, что накануне. Кое-какой прогресс был явно заметен. Возможно, для нее еще не все потеряно.

Проехав милю или две, она спросила:

— У вас есть план, как действовать, когда мы прибудем в Карлайл?

— По правде говоря, нет. Нам необходимо найти повозку, чтобы как можно скорее продолжить путь. Вам нужно еще что-нибудь сделать, кроме как написать друзьям в Хартли?

— На краю старого города есть лавка поношенного платья: Мне бы хотелось остановиться там и приобрести кое-какую одежду. — Она печально улыбнулась. — Но мне придется занять у вас денег. У меня нет ни единого пенни за душой.

— Не забывайте, что вы собираетесь стать моей женой. — Рэндалл нахмурился. — И как моя жена вы не должны носить подержанную одежду.

— Я долгие годы носила именно такую. Поэтому могу и подождать, — мягко сказала она. — Капор и плащ сделают меня менее заметной.

— Хорошо. Но в будущем я обеспечу вам все только самое лучшее. — Он погладил ее руку. — Думаю, вы заслужили, чтобы вас немного побаловали.

— Побаловали… Какая замечательная идея! — Джулия вспомнила долгие часы работы, жесткую экономию, чтобы свести концы с концами. Ее жизнь в Хартли приносила ей удовлетворение, но не была легкой. — Думаю, мне это по душе.

Так они и продолжали путь в мирном молчании, пока не наткнулись на заросшую травой узкую дорожку, ведущую в нужном направлении. Наконец-то они выбрались из дебрей с их овечьими тропами к возделанным полям и вполне различимым дорогам.

Поднявшись на гребень горы, они увидели перед собой Карлайл. Над городом величественно возвышался кафедральный собор.

— Сделаем остановку, — сказал Рэндалл. — Мне нужно размять ноги.

Он помог Джулии сойти с коня и спустился сам. При этом лицо его исказилось от боли. Джулия очень хотела ему помочь, но без своих запасов трав и кореньев она не в состоянии была приготовить даже самый простенький настой.

Возле дороги протекал ручей, так что и конь, и всадники смогли освежиться. Напившись и плеснув холодной водой себе в лицо, Джулия с нетерпением взглянула на город, видневшийся в отдалении.

— У нас будет время как следует поесть, перед тем как мы продолжим путь?

— Конечно. — Он посмотрел на нее с восхищением. — Вы стойкий солдат, леди Джулия. Ни единой жалобы, несмотря на множество неудобств.

— Вы тоже не жаловались, майор, хотя нога у вас ужасно болела, — возразила она.

Губы его насмешливо изогнулись.

— Да, но ведь я и есть солдат. Мне положено быть стойким.

Рэндалл достал бумажник и протянул ей несколько банкнот.

— Вот вам деньги на одежду. Вы ездите верхом? Вполне возможно, мне придется нанять верховых лошадей, если не удастся достать повозку.

Джулия не стала возражать, надеясь, что он сумеет раздобыть экипаж. Меньше всего этому мужчине следовало проводить долгие часы в седле.

— За последние годы мне не слишком часто приходилось ездить верхом, но я умею управляться с лошадью. Посмотрю, найдется ли в лавке костюм для верховой езды.

Рэндалл, прищурив глаза, взглянул на город.

— Карлайл с трех сторон огражден реками, поэтому туда ведут всего несколько дорог. Это облегчает работу тем, кто, возможно, вас ищет. Какая из дорог, по-вашему, наиболее безопасна?

Джулия наморщила лоб, пытаясь представить в уме план города.

— Если обогнуть город с востока, там есть маленький мостик, который ведет в старую часть города. Лавка одежды находится в узком переулке, чуть в стороне от этой дороги.

— Тогда мы двинемся этим путем. Я оставлю вас в лавке, а сам наведаюсь в конюшни. — Он снял с правой руки золотое кольцо с печаткой. — Мы будем привлекать к себе меньше внимания, если станем путешествовать как муж и жена Возьмите мое кольцо. Если его повернуть печаткой внутрь, оно будет похоже на обручальное.

Кольцо хранило теплоту его тела, и, надев золотой ободок на безымянный палец, Джулия ощутила удивительное чувство близости.

— Мы вряд ли похожи на супружескую пару. Вы красивы, аристократичны и богато одеты, а я неинтересна, простовата, ничем не примечательна. Женщины будут жалеть вас и думать, что вам следовало найти жену поэффектнее.

Рэндалл ошеломленно уставился на нее. Джулия не могла поверить, что он способен краснеть.

— Что за нелепые фантазии! Моя одежда, может, и не бедна, но я долго путешествовал и спал в ней. Ваше аристократическое происхождение гораздо выше моего, и уж определенно меня нельзя назвать красивым.

— Я подумала, что вы замечательный человек, в первый же раз, когда мы встретились, — задумчиво сказала она. — Правда, несколько раздражительны и нелюбезны.

Он становился еще более красивым, когда смеялся.

В этот день в Карлайле не нашлось ни единой коляски, которую сдавали бы внаем. По крайней мере Рэндаллу не повезло. Если бы он согласился подождать до следующего утра, то получил бы что хотел. Но он горел желанием как можно скорее вывезти Джулию из города. Наверняка похитители будут выслеживать ее именно здесь.

К счастью, он отыскал двух крепких верховых лошадей. Рэндалла не слишком радовала перспектива провести долгие часы в седле, но он решил, что это лучше, чем ничего.

Затем Рэндалл вернулся в лавку подержанной одежды, где оставил Джулию. Хотя он старательно высматривал мужчин, которые могли оказаться ее недавними похитителями, никого похожего не заметил. Наверное, Крокетт все еще обыскивал холмы возле того места, откуда сбежала Джулия. Но не стоило слишком рассчитывать на это.

Лавка была маленькой, чистой, но сильно загроможденной. На отдельных столах была разложена одежда для мужчин, для женщин и для детей. Особенно красивые наряды для леди были развешаны на задней стене: платья, шали, шляпки. Но Джулии нигде не было видно. Не настолько же она глупа, чтобы выйти на улицу в одиночку!

Легкое движение позади привлекло его внимание, и Рэндалл, обернувшись, увидел Джулию. Примостившись в углу, она что-то шила. Женщина сидела, низко склонив голову, в темном мешковатом наряде, вот он сначала ее и не заметил.

— Ты уже все закончила, дорогая? — спросил Рэндалл, стараясь выглядеть любящим мужем.

— Ты подоспел вовремя. — Джулия закрепила нитку и откусила ее зубами. — Я как раз подшила подол.

Она встала и встряхнула темно-серый плащ, не отличавшийся элегантностью, затем накинула его себе на плечи. Подхватив видавшую виды дорожную сумку, она окликнула хозяйку через открытую дверь в задней стене лавки:

— Я уже ухожу, миссис Роун. Огромное спасибо за чай.

— Это вам спасибо, голубушка, — отозвалась хозяйка с сильным северным акцентом. — Счастливого вам пути, и благодарствую за совет.

Рэндалл взял у Джули и сумку и предложил ей руку. Когда они вышли на улицу, он спросил:

— Вы разве знакомы с хозяйкой?

Джулия подняла на него взгляд из-под унылого черного капора.

— Нет, но она сейчас в положении и с благодарностью приняла несколько советов, как улучшить свое самочувствие.

Рэндалл критически оглядел ее одежду: унылые цвета, поношенная ткань, сидит мешковато.

— Ваш наряд делает вас совсем незаметной. Отличная работа!

— Я многие годы практиковалась в искусстве не привлекать к себе внимания. — Ее пальцы крепче сжали его руку. — Полагала, что спряталась так хорошо, что прошлому никогда до меня не добраться. Однако когда появился Крокетт, я не слишком-то удивилась.

— Скоро вам никогда больше не придется скрываться. Как только мы поженимся и Давентри признает ваше право на существование, он отзовет своих псов.

Джулия в сомнении прикусила губу.

— Вы и вправду думаете, что он это сделает?

— Да, но без особого восторга. — Годы жизни в постоянной тревоге научили Рэндалла лучше понимать своего дядю. — Ради сохранности графского титула он смирится.

— Хотелось бы надеяться, — тихо сказала она.

Он тоже на это рассчитывал. Хотя Рэндалл говорил с Джулией уверенно, он лучше, чем кто-либо, знал, что Давентри — непредсказуемый старый дьявол.

— Вы приобрели костюм для верховой езды? Свободных наемных карет не нашлось, поэтому я нанял верховых лошадей. Они ждут нас в гостинице, где мы сможем пообедать и написать письма.

Джулия взглянула на его поврежденную ногу, но у нее хватило ума не упоминать о ней.

— Я купила костюм, хотя он слишком велик. Переоденусь в гостинице.

Они вышли на главную улицу. Вдруг Джулия ахнула и, отступив назад, вжалась в кирпичную стену углового здания.

— Он здесь! Крокетт с одним из его бандитов!

— Он вас видел? — Рэндалл внимательно разглядывал людей, двигавшихся вдоль улицы.

— Н-не думаю. — Джулия крепко сжала кулаки, стараясь взять себя в руки. — Он смотрел в сторону собора.

Взгляд Рэндалла задержался на высоком мужчине с лицом хищника.

— На нем черная шляпа и темно-зеленый сюртук?

— Да-да, верно.

Спутником Крокетта оказался грубый, угрожающего вида детина, но простоватый, не чета коварным похитителям. Рэндалл запомнил лица бандитов.

— Они направляются в противоположную сторону. Мы можем добраться до нашей гостиницы по задворкам. Дороги от Карлайла расходятся во всех направлениях, поэтому как только мы уедем отсюда, сразу окажемся в безопасности.

Джулия заставила себя разжать кулаки и снова взяла Рэндалла под руку.

— Я изо всех сил постараюсь быть незаметной.

Спустя несколько минут они подошли к гостинице «Белый лев». Гостиница была переполнена, но отдельная комната для них нашлась, и сытный обед им подали быстро. Рэндалл старался не набрасываться на пищу, как изголодавшийся волк. Но это ему плохо удавалось. Джулия тоже не отставала от него.

— Теперь я настроена более оптимистично. — Покончив с едой, Джулия поднялась и подошла кокну. — Крокетта пока не видно.

— Капор так затеняет вам лицо, что он не узнает вас, даже если мы проскачем с ним рядом. — Рэндалл допил свой эль и встал. — Я скажу конюху, чтобы седлал лошадей. Великий Турок проведет ночь здесь, а утром его отведут назад в Хартли вместе с письмами, которые вы пожелаете отправить.

— Я напишу письмо и переоденусь в костюм для верховой езды. — Джулия отпустила занавеску и отвернулась от окна. — Трудно поверить, что всего лишь вчера утром я проснулась в своей постели в Хартли. Кажется, с тех пор прошла целая жизнь.

Даже с закрытым вуалью лицом Джулия чувствовала себя чуть ли не обнаженной, когда они, покинув гостиничный двор, повернули на север. Она убеждала себя, что Крокетт разыскивает одинокую женщину, путешествующую пешком, а не супружескую пару на лошадях, но все равно нервы ее были напряжены до предела.

К счастью, ей не пришлось одной нести тяжкое бремя бдительности и наблюдать за окрестностями. Рэндалл выглядел спокойным, но Джулия была уверена, что он замечает все и всех кругом.

Джулия немного оттаяла, когда они наконец покинули Карлайл. Теперь они двигались по главной дороге в Шотландию, где царило оживленное движение в обе стороны. Рядом с медлительными фермерскими повозками проносились всадники, проезжали различные экипажи, один раз быстро промчалась почтовая карета.

Рэндалл немного расслабился, но взгляд его настороженно скользил вокруг. Удалившись на пару миль к северу от города, он сказал:

— Вы отлично держитесь в седле, несмотря на отсутствие практики.

— В детстве я была без ума от лошадей, как и мой брат, — призналась Джулия. — У меня была великолепная кобыла… В Хартли я завела пони с тележкой, но верховую лошадь так и не могла себе позволить.

— Зато сохранили прежнюю сноровку и великолепную посадку.

— Возможно, но уверяю вас, когда мы остановимся на ночь, у меня будет ломить все тело! — с грустью воскликнула она.

Рэндалл усмехнулся:

— Будем надеяться, что нам встретится лавка, где продают бальзамы для растирания.

Джулия улыбнулась в ответ, помня при этом, что он обречен страдать сильнее, чем она. Они оба умолкли и так в молчании продолжали путь, пока тянулся этот бесконечный нелегкий день.

Солнце садилось, когда они подъехали к низкому каменному платному мосту, ведущему в город.

— Добро пожаловать в Шотландию и Гретна-Грин, — сказал Рэндалл. — Я слышал, что здесь оборудована комната для бракосочетаний прямо на посту, где взимается дорожный сбор. Это для тех, кто не хочет ждать, пока доберется до города.

— Вы шутите! — Джулия с удивлением посмотрела на своего спутника. — Хотя вижу, что нет. Некоторые пары, должно быть, и в самом деле слишком нетерпеливы.

— Для повесы, который спешит завладеть наследницей прежде чем ее опекуны сумеют отбить ее, чем скорее он женится, тем лучше. — Рэндалл уплатил положенную пошлину, и они двинулись вперед. — У нас еще в запасе два часа до заката. Примерно в пяти милях к северу расположена деревня, где находятся два постоялых двора. Если вы готовы ехать дальше, мы сможем там провести ночь и нанять карету на остаток пути.

Ей ужасно хотелось как можно скорее забраться в постель, даже прямо сейчас, но Джулия сдержала себя и только сказала:

— Если это поможет оторваться от преследователей, я согласна потерпеть. — Она взглянула на него с оттенком удивления. — Кстати, ваша речь все больше походит на речь шотландца, с тех пор как мы оказались к северу от границы, — заметила Джулия. — Я впервые в Шотландии, хотя долго жила неподалеку. Пока здешние края, на мой взгляд, ничем не отличаются от северной Англии.

— Если не считать того, что здесь вы можете выйти замуж, просто заявив о своих намерениях перед двумя свидетелями, — напомнил он. — Такое вот существенное различие вносит граница.

Радуясь тому, что им предстоит жениться только в Эдинбурге, Джулия с интересом разглядывала знаменитую кузницу в центре города, мимо которой они проезжали.

— Это здесь заключается так много браков? Никогда не могла понять обычай, когда брачный обряд совершает кузнец над наковальней.

— Керкленд объясняет это тем, что он соединяет два куска металла в один, — ответил Рэндалл. — Как и брак предполагает соединение мужчины и женщины воедино.

Джулия искоса разглядывала Рэндалла. Замкнутый, красивый, сдержанный. Мужчина, умеющий заставить считаться с собой. Смогут ли они с ним когда-нибудь сблизиться так тесно, как сплавляется металл в кузнечном горне, заставляя два отдельных куска стать одним целым? Пока что подобная близость с почти незнакомым мужчиной казалась ей невозможной.

Однако за прошедший день она уже начала воспринимать его как защитника и покровителя. Возможно, со временем она сумеет принять его и как мужа.

Пять миль до соседней деревни показались им бесконечными. К тому времени как они прибыли на место, у Джулии ломило все тело.

— Мы заслужили достойный ночной отдых в настоящей постели.

— Видит Бог, это так.

По лицу Рэндалла было заметно, что он изнурен ничуть не меньше, чем она. К счастью, слева показалась старая каменная гостиница «Королевский герб». Они одновременно въехали во двор. Испытывая боль во всех суставах, Джулия соскользнула со своего дамского седла, как только ее мерин остановился.

Рэндалл вслед за ней спрыгнул с коня. Но когда он коснулся земли, его правая нога подломилась. Он выругался и ухватился за седло, чтобы удержаться на ногах.

— Рэндалл! — Джулия бросила поводья подошедшему конюху и кинулась к нему. К своему ужасу, она увидела, что его кожаные брюки на правом бедре пропитались кровью.

Опустив голову, он, задыхаясь, пробормотал:

— Просто… осколок шрапнели прорезал себе путь на свободу.

И он в таком состоянии продолжат скакать? Безумец!

Конюху Джулия сказала:

— Позаботьтесь о лошадях и отнесите наш багаж в дом, когда сможете.

Она закинула руку Рэндалла себе на плечи.

— Вы сможете добраться до гостиницы?

— Дайте мне… минутку. — Немного отдышавшись, Рэндалл поднял голову. — Вы слишком хрупки, чтобы служить костылем.

— Мне доводилось перетаскивать и других раненых мужчин, которые отличались ослиным упрямством, — возразила она.

Из горла Рэндалла вырвалось слабое подобие смеха. Он выпрямился и отпустил седло.

— Грубость из ваших уст приятно удивляет. Обычно вы ведете себя как истинная леди.

— У вас странное чувство юмора. — Двигаясь медленно, Джулия помогла Рэндаллу подняться по ступенькам в гостиницу. Он сильно хромал, и она предполагала, что у него кружится голова от потери крови.

В холле их встретила проворная женщина в переднике.

— Я миссис Фергюсон, хозяйка, — сказала она с сильным шотландским акцентом. Взгляд ее скользнул к окровавленной ноге Рэндалла. — Неприятности?

— Моему мужу, майору Рэндаллу, требуется врач, — ответила Джулия. — Можно найти какого-нибудь поблизости?

— Только в Гретна-Грин.

Джулия сердито выругалась про себя. Им следовало обязательно остановиться там!

— Нам потребуются комната, горячая вода, чистое полотно, мед, лауданум, если есть, пара острых ножей и бутылка самого крепкого алкоголя, который найдется в доме.

— У нас только местное виски. — Хозяйка подхватил Рэндалла с другой стороны и повела их по длинному коридору в дальнюю часть здания. — Здесь есть одна свободная комната на первом этаже. Как ваш муж ухитрился поранит себя?

— Его ранили на войне французы.

— Ох, бедняга. Мой младший служит в Хайлендском полку. — Миссис Фергюсон отпустила Рэндалла и прошла вперед, чтобы отворить дверь в маленькую комнатку с гладко побеленными стенами. — Дайте мне минутку, чтобы прикрыть кровать.

Хозяйка вытащила два плотных старых одеяла из деревянного сундука и накинула их поверх покрывала, пока Джулия снимала с Рэндалла сюртук. Он кое-как взгромоздился на кровать. Его светлые волосы намокли от пота.

— Я сейчас принесу все, что вам нужно, миссис Рэндалл.

— Большое спасибо. — Джулия сняла плащ и капор и бросила их на спинку стула, стоявшего возле кровати. Формально она была миссис Рэндалл, раз она замужем за майором, но раньше ее называли леди Брэнфорд. Быть миссис Рэндалл ей нравилось гораздо больше.

— А как же ваше умение оставаться незаметной? Вы распоряжаетесь, как леди Джулия Рейнз.

— На самом деле я распоряжаюсь, как миссис Бэнкрофт, многоопытная знахарка и повитуха, а фактически практикующий врач и хирург. — Она сняла с Рэндалла сапоги. Слава Богу, они оказались порядком разношены, а не узкие по последней моде.

— Я слышал, вы попросили нож. Решили попрактиковаться в военно-полевой хирургии?

— Если возникнет необходимость. — Она осмотрела его правый сапог. — Вижу, здесь у вас припрятан довольно опасный острый кинжал. Я не спрашиваю — зачем.

— Полагаю, это чисто риторическое замечание?

— Конечно. Я была бы удивлена, если бы вы не были вооружены до зубов. — Она стянула с него брюки, затем с помощью ножа разрезала пропитанную запекшейся кровью правую штанину кальсон. Кровь продолжала сочиться из раны на внешней стороне бедра. Она осторожно коснулась ее и тут же отдернула руку, пробормотав нечто неподобающее леди. — Вы были правы насчет осколка шрапнели, рвущегося на свободу. Я нащупала острый край.

— Уже не в первый раз осколки выходят наружу. — Его пальцы невольно вцепились в одеяло, когда Джулия сдернула с умывальника полотенце и, в несколько раз сложив его, крепко прижала к ране, чтобы остановить кровотечение. Рэндалл судорожно втянул в себя воздух. — Вы можете воспользоваться бритвой, она у меня в седельной сумке.

Бритва была, конечно, предпочтительнее ножа. В этот момент появился конюх с их багажом. Джулия поблагодарила его и, опустившись на колени, начала разбирать седельную сумку. Она как раз отыскала бритвенные принадлежности Рэндалла, когда в комнату вошла миссис Фергюсон с полным подносом. За ней следовала служанка с бадейкой горячей воды.

— Здесь полная бутылка виски, большой и маленький ножи и достаточно полотна для перевязки. Вам нужно что-нибудь еще, миссис Рэндалл?

Джулия подняла на нее взгляд.

— Этого должно хватить. Благодарю вас.

Миссис Фергюсон обеспокоенно взглянула на Рэндалла.

— Вам нужна моя помощь?

— Мы управимся, — хрипло произнес майор. — Леди Джулия достаточно опытна в таких делах.

С заметным облегчением миссис Фергюсон и служанка удалились. Джулия смочила кусок ткани виски и протерла ножи и бритву.

Взгляд Рэндалла остановился на бутылке.

— Напрасная трата отличного напитка.

— Прошу меня извинить. — Она подоткнула ему под спину пару подушек, добавила лауданума в стакан с виски и протянула ему.

Рэндалл залпом осушил половину стакана.

— Вероятно, вам следовало бы самой отхлебнуть глоточек, — сказал он. — Но наверное, будет лучше, если вы с этим повремените.

— Я с удовольствием выпью, после того как разберусь с вами. — Джулия медленно ощупывала его бедро дюйм за дюймом, осторожно нажимая пальцами на твердые мускулы, чтобы выявить еще более жесткие осколки металла. Гораздо проще думать о нем как о пациенте, чем как о мужчине.

— У вас, что и говорить, впечатляющий набор шрамов.

— Хирург, удаливший большую часть осколков, сказал мне, что на моей продырявленной шкуре он установил свой персональный рекорд. — Рэндалл снова отхлебнул из стакана, на этот раз более медленно. Его пальцы, сжимавшие стакан, побелели, когда Джулия коснулась участка вблизи раны.

Окончив исследование, она сказала:

— Кроме большого осколка, который вызвал кровотечение, есть еще один над коленом. Он пока не проткнул кожу, но явно шевелится. И весьма активно.

— Вот что значит тяжелое ранение, черт побери, — пробормотал он. — Простите за грубость. Вы собираетесь удалить этот второй тоже?

Джулия вытерла влажные руки о юбку.

— Мне бы хотелось. Из того, что мне известно о шрапнели, скорее всего в теле остались и другие осколки, которые прочно закрепились в тканях и пока не могут создать проблем. Но этот того и гляди приведет к беде.

— И похоже, скорее раньше, чем позже. — Он резко выдохнул. — Вам уже приходилось резать по живому?

— Поскольку в Хартли не было настоящего хирурга, мне приходилось удалять дробинки, щепки и другие посторонние предметы, вонзившиеся в человеческую плоть. Главным образом у мужчин. — Джулия сложила чистый лоскут ткани и принялась смывать горячей водой кровь с его бедра. — Мужчины чаще других получают ранения. Если это вас успокоит, я ни разу не удалила по неосторожности что-нибудь, что мужчине хотелось бы сохранить.

Он криво улыбнулся:

— Вы меня утешили.

Цвет лица у него улучшился. То ли от шутливой беседы и виски, то ли потому, что он наконец-то лежат, а не трясся в седле.

— Будет больно, — предупредила она. — Думаете, вам удастся лежать неподвижно? Я могу попросить миссис Фергюсон прислать лакея, чтобы он вас держал.

Рэндалл поморщился.

— Сомневаюсь, что вы сможете сделать что-то, от чего нога моя будет болеть сильнее, чем сейчас. Только дайте мне бутылку виски.

— Осторожнее, — сказала она, протягивая ему бутылку. — Сочетание крепкого алкоголя с лауданумом может быть опасно.

— Ничего, я еще поживу. — Он отхлебнул глоток. — B умеренных дозах виски с опиумом затуманят мой рассудок и облегчат знакомство с вашим ножом.

Чувствуя неуверенность, Джулия сказала:

— Еще не поздно послать в город за настоящим хирургом.

Рэндалл покачал головой.

— Приступайте, моя дорогая жена. Я доверяю вам на меньше, чем хирургу, который кромсал меня на Пиренеях.

Джулия слабо улыбнулась. Ей приятно было, что Рэндалл уверен в ней, но бремя ответственности вызывало тревогу.

— Я пока еще не ваша жена, а после того, как я вас слегка покромсаю, вы, может быть, раздумаете на мне жениться.

Рэндалл весело рассмеялся, глаза его заблестели.

— По шотландским обычаям мы уже женаты, Джулия. Мы представились мужем и женой перед двумя свидетелями.

— Вот как? — Ее голос дрогнул. К этому она не была готова. — Возможно, это и к лучшему. В отсутствие брачной церемонии мне не пришлось давать обещание повиноваться вам всегда и во всем.

— Ну что ж поделать? — произнес он. — Возьму это на заметку. Так, значит, покорности с вашей стороны мне ждать не приходится?

Не обращая внимания на его слова, Джулия подготовилась к операции: сложила под рукой свернутые лоскуты ткани, чтобы отирать кровь, и подоткнула его бедро с обеих сторон свернутыми в рулоны полотенцами для фиксации. Бритва Рэндалла и меньший из ножей миссис Фергюсон были острее всех, поэтому она еще раз ополоснула их виски. Когда она собиралась сделать первый надрез, Рэндалл сказал:

— Говорите со мной.

Джулия опешила.

— О чем?

— Да все равно. Как вы изучили хирургию?

— Я всегда интересовалась медициной. В детстве я часто убегала в деревню, в дом лекаря, и наблюдала, что и как он делает. Это он научил меня использовать спирт для чистки инструментов. — Она промокнула кровь, сочившуюся из-под выпирающего осколка, и приготовилась резать. — Я бы стала всерьез изучать медицину, если бы женщинам это дозволялось. Но повивальное искусство — тоже очень интересное занятие, и это уже чисто женское ремесло.

Джулия приступила к делу, не переставая говорить. Она рано усвоила первое правило хирургии: быстрота. Чем проворнее она действует, тем быстрее закончит неприятную процедуру, тем меньше крови потеряет пациент и тем скорее поправится.

Оказалось, что осколок шрапнели удалить гораздо сложнее, чем дробинку, потому что он намного крупнее, неправильной формы и с острыми зазубренными краями. Жалея, что у нее нет хирургических щипцов, Джулия сделала надрез вокруг уродливого куска металла.

— Этот осколок, должно быть, долго пробивался наружу. Если бы он с самого начала находился ближе к поверхности, ваш полевой хирург еще тогда удалил бы его.

— Я долгие месяцы чувствовал, как он вгрызается в мою ногу. Проклятие!

Рэндалл вздрогнул, когда Джулия, подсунув лезвие бритвы под осколок, выковырнула его из тела, но ему удалось удержать ногу неподвижной.

Джулия промокнула рану, залила ее виски и снова промокнула. Затем намазала медом.

— А это зачем? — удивленно спросил Рэндалл.

— Меня научила этому миссис Бэнкрофт. Рапы воспаляются реже, если использовать мед. — Она перевязала ему бедро. — С этим покончено. Вы все еще настаиваете, чтобы я удалила и второй осколок?

— Что ж, я не прочь. — Он отхлебнул изрядный глоток виски. — Режьте, леди Макбет.

Этот случай был значительно сложнее предыдущего, потому что осколок не был заметен на глаз, и требовалось разрезать кожу, чтобы до него добраться.

Напоминая себе, что избавляет Рэндалла — своего мужа! — от мучительных страданий в будущем, Джулия бритвой рассекла ткани. Осколок был меньше предыдущего по размеру, но располагался вблизи жизненно важных сухожилий и связок. Моля Всевышнего, чтобы не причинить вреда, она осторожно освободила и удалила злополучный кусочек металла.

Благодаря Бога, что ей, судя по всему, удалось достичь цели, не нанеся непоправимого ущерба, Джулия перевязала рану и аккуратно сложила ножи на поднос. Затем она без сил опустилась на деревянный стул возле кровати. Она страшно вымоталась, у нее кружилась голова и, неизвестно почему, к глазам подступили слезы.

— Выпейте немного. — Рэндалл протянул ей бутылку виски.

Джулия взяла бутылку и, откинув назад голову, отхлебнула изрядный глоток, но тут же закашлялась.

— Боже милостивый, — задыхаясь, пробормотала она, когда смогла говорить. — Этим можно свалить быка!

Рэндалл засмеялся.

— В этом весь смысл.

Джулия отхлебнула еще небольшой глоточек и отдала ему бутылку, затем поднялась на ноги, слегка пошатываясь.

— Темнеет. Пойду попрошу лампу у миссис Фергюсон.

— Заодно поищите себе что-нибудь поесть. И пожалуйста, достаньте из-под кровати ночной горшок.

Джулия нахмурилась.

— Вы достаточно хорошо себя чувствуете, чтобы самостоятельно воспользоваться им?

— Вполне. Затем я намерен проспать целые сутки. — Рэндалл улыбнулся ей с удивительной нежностью. — Благодарю вас, моя неукротимая леди. Вы… просто неподражаемы.

Слегка взволнованная, Джулия покинула комнату и направилась в кухню. Учитывая, как самоотверженно Рэндалл бросился спасать ее, она была рада, что смогла в конце концов что-то сделать и для него.

Ориентируясь по запаху пищи, она отыскала кухню в задней части дома, где миссис Фергюсон командовала двумя служанками.

— Вижу, вы уже управились, — оживленно сказала хозяйка. — Как ваш муж?

— Сейчас он отдыхает. Надеюсь, скоро поправится. — Джулия умудрилась выдавить улыбку.

— Наверняка он отказывался признать, что испытывает боль, пока не свалился. Ох уж эти мужчины! — проворчала хозяйка. — Присядьте, голубушка, да перекусите немного, пока и вас силы совсем не оставили. Вырезать шрапнель из собственного мужа — изнурительное занятие.

Джулия задумалась.

— Да, достаточно утомительное, но не настолько, как роды, длящиеся день, а то и два.

— Так вы повитуха? — И миссис Фергюсон принялась охотно рассказывать, как протекали у нее роды и каких крепких, здоровых детей она произвела на свет.

Джулия рада была спокойно посидеть и рассеянно слушала болтовню хозяйки, которая тем временем подала на стол наваристый куриный суп с луком-пореем, свежий хлеб, сыр, вскипятила чайник. К тому времени как Джулия покончила с ужином, уже совсем стемнело. Миссис Фергюсон пожелала своей гостье спокойной ночи, снабдила лампой и пообещала нанять им коляску на послезавтра. Рэндаллу придется отдыхать целый день, хочет он того или нет.

Когда Джулия вошла в комнату, ее новообретенный супруг спал как убитый. Очевидно, ему удалось-таки подняться, потому что теперь он лежал под одеялами. Он выглядел… умиротворенным. Джулия сообразила, что никогда не видела его без тени скрытой боли на лице.

С грустной усмешкой она подумала, что согласилась выйти за него замуж при условии, что не придется делить постель. Но поскольку ей не хотелось спать на твердом холодном полу, сегодняшней ночью у нее не осталось выбора.

С удовлетворением отметив, что на ее поношенном коричневом костюме почти незаметны пятна крови, Джулия быстро разделась до сорочки. Какое облегчение освободиться от корсета и чулок! Еще легче ей стало, когда она распустила волосы.

Раз уж, назвавшись мужем и женой перед свидетелями, они сегодня поженились, подумала Джулия, значит, это, существу, их первая брачная ночь. Она содрогнулась, вспомнив первую ночь с Брэнфордом. Слава Богу, что все уже позади.

Джулия проверила у Рэндалла температуру и повязки. Никаких признаков лихорадки. И никакого кровотечения. Как и заверила миссис Фергюсон, с ним все будет в порядке. Джулия, насколько возможно, убавила пламя в лампе и скользнула под одеяло слева от Рэндалла, стараясь держаться как можно дальше от него. Она настолько устала, что не ощутила ни малейшего волнения, лежа в одной постели с мужчиной. По счастью, он находился практически в бессознательном состоянии.

Даже не прикасаясь к нему, Джулия чувствовала тепло, исходящее от его тела. Закрыв глаза, она вынуждена была признать, что его присутствие рядом было ей приятно. Очень приятно…

Рэндалл медленно приходил в себя. Голова его гудела — вечером он слегка переусердствовал с выпивкой. И болела правая нога, хотя боль уже не была такой острой. Согласно его внутренним часам, никогда его не подводившим, было около четырех утра. Значит, он мирно проспал почти целую ночь. Но у него не возникло желания встать. Только не теперь, когда к его левом боку прижималось теплое женское тело.

Тот факт, что Джулия не стала укладываться на полу, давал ему надежду, что их взаимоотношения будут развиваться и дальше. Она уютно устроилась у него под боком, перекинув через него руку. Он задумался: кто из них передвинулся ночью? Скорее всего оба, потому что встретились как раз посередине постели.

Лунный свет, проникавший через окно, хорошо освещал ее лицо. Она напоминала спящего ангела. Ее темные волосы мягко струились по прикрытым сорочкой плечам. Рэндалл ощутил бурный прилив эмоций. Благоговение. Признательность. Нежность.

Ни один из них не мог чувствовать себя состоящим в браке до реального венчания в Эдинбурге. Однако вот они здесь, в одной постели. Стали частью жизни друг друга.

Рэндалла поразило новое пробуждение чувств, на этот раз чисто физических. Насколько он помнил, вожделение не беспокоило его со времени ранения под Альбуэрой. Причины этого коренились в его сознании, а не только в физическом состоянии. Теперь черная мгла, омрачавшая его жизнь, начала понемногу рассеиваться.

Рэндалл осторожно погладил Джулию по спине. Он хотел ее с первого мгновения, как увидел. Это желание коренилось в его сознании и чувствах. Теперь оно еще больше усилилось неудержимым вожделением. Это значительно усложняло их положение. Но он ни о чем не жалел.

Нисколечко.

Джулия медленно пробуждалась, ощущая умиротворение и… безопасность. Она нежилась в приятной полудреме, пока не осознала, что тесно прижимается к Рэндаллу, что голова ее покоится у него на плече, а его рука обнимает ее.

Она мгновенно застыла, стараясь отстраниться. Но тут же услышала его проникновенный голос:

— Не спешите убегать. Даже если бы я забыл свое обещание не докучать вам, я не в том состоянии, чтобы на вас наброситься. — Он повернул голову, и их взгляды встретились. — Разве вам неприятно, что я вас обнял?

— По правде говоря, совсем напротив. — Джулия снова расслабилась. — Напротив, мне как раз понравилось лежать в обнимку с вами этим холодным утром.

— Которые в Шотландии далеко не редкость.

— В Хартли они тоже докучают. — И ее постель там была куда менее уютной. Кошка делала все, что в ее силах, чтобы согреть хозяйку, но Усатик была слишком мала.

— Думаю, это одна из главных причин, почему люди женятся, — задумчиво произнес Рэндалл. — Ради общения. Ради теплоты и близости. Страсть тоже важна, но она скоротечна. Нежными прикосновениями можно обмениваться гораздо чаще.

Джулия подняла голову и удивленно взглянула ему в лицо.

— Вот уж не думала, что вы романтик.

Он рассмеялся:

— Вовсе нет. Просто ценю чувственное удовольствие. Вроде того, когда котята или щенки жмутся друг к другу. И тепло, и приятно.

Брэнфорд, касаясь ее, никогда не помышлял об удовольствии. Тому больше нравилось причинять ей боль. Напрягшись, она сменила тему:

— До чего же здесь уютно. Не хочется выходить наружу.

— Полностью согласен, — произнес он. — Но нам пора вставать и двигаться в путь.

— Мы сможем нанять карету только завтра утром. — Она теснее прижалась к нему. — Так что придется вам провести этот день в постели и только есть и спать.

Он рассмеялся. Урчащие звуки у него в груди напомнили ей мурлычущую кошку.

— Как вижу, вы меня перехитрили. Ну что ж, ладно, сегодня отдыхаем. Здесь мы скорее всего в безопасности.

Когда Джулия снова задремала, прижавшись к нему всем телом, она решила, что если Рэндалл именно так представляет себе их брак, то это ее вполне устраивает.

Джулия выглянула в окно, когда их карета выкатилась со двора «Королевского герба» и повернула к северу, на Эдинбург.

— После стольких спокойных лет в Хартли я ощущаю себя в постоянном движении. А ведь прошло всего три дня с тех пор, как меня похитили.

— Да уж, досталось вам, — покачал головой Рэндалл. — Но вчерашний день прошел совсем спокойно.

И слава Богу. Рэндалл проявил себя очень неприхотливым мужем. Почти весь день спал. Просыпался дважды, чтобы с аппетитом поесть, и снова погружался в сон. Когда Джулия накануне ближе к вечеру меняла ему повязки на бедре, раны уже наполовину затянулись.

— Вы на редкость удачный пациент, — заметила Джулия. — Уже сейчас такой крепкий и бодрый, что вам вряд ли понадобится та старая кривая трость, которой вас снабдила миссис Фергюсон. Наверное, я все-таки неплохой лекарь.

Рэндалл рассмеялся:

— Так и есть. Меня оперировали мастера своего дела. И должен признать, что вы не только не уступаете им в искусстве врачевать, но и выглядите гораздо приятнее.

Джулия отвела взгляд, чувствуя себя неловко от комплимента.

Его теплая ладонь накрыла ее тонкие пальцы.

— Вы действительно очень красивы, Джулия, — тихо произнес он. — Когда-то, еще до замужества, вы наверняка знали это. И безусловно, вам нравилось вызывать восхищение. Это естественно. И хотя у вас были серьезные причины забыть об этом за прошедшие с тех пор годы, возвращение к прежней жизни означает, что вы должны принять себя такой, какая вы есть. Вспомнить, что вы красивая женщина.

Джулия печально улыбнулась:

— Пока мне это не удается. Дайте мне время привыкнуть к мысли, что я выгляжу хотя бы вполне сносно.

— Хорошо, миледи. — Его голос звучал тепло, с легким юмором. — Сегодня вы смотритесь достойно. Цвет лица изменился к лучшему. Пожалуйста, снимите капор, чтобы я мог любоваться вашими каштановыми волосами.

Рассмеявшись, Джулия наконец посмотрела на него, пока он снимал с нее капор. Когда-то она находила его суровое, резко очерченное лицо пугающим. Но не теперь.

— Поверить не могу, что вы оказались таким милым и сговорчивым, майор. Вы были излишне вспыльчивым и раздражительным, когда мы впервые встретились.

— Вы правы, любезность не была мне свойственна, — серьезно произнес он. — Надеюсь, что благодаря вам я больше никогда не вернусь к своему обычному угрюмому настроению.

Хотя лицо его оставалось серьезным, в глазах плясали веселые смешинки. Скрытая боль больше не омрачала его черты.

— С тех пор как мы встретились, вы постоянно испытывали боль из-за металлических осколков, вгрызавшихся в ваше тело. Этим и объяснялась значительная доля вашей меланхолии.

Рэндалл вздохнул.

— Надеюсь, вы удалили последние подвижные осколки шрапнели. Хотя нога еще болит, впервые за целый год эта боль вполне терпима.

— Мои ножи наготове, если вдруг понадобится снова подлечить ваше скверное настроение.

Он удивленно приподнял брови:

— Это обещание или угроза?

— Решайте сами, — ответила она сладким голосом.

— Хорошо. — Рэндалл задумался. — Мне кажется, мы поладим. Ведь как только я перестал бороться со своими чувствами к вам, я стал гораздо спокойнее и мягче. Многие годы моя жизнь была наполнена болью и войной. Теперь, с вами, я впервые способен представить себе жизнь, свободную от всего этого.

— Жизнь деревенской повитухи и впрямь довольно далека от военных действий, — усмехнулась она, лучше понимая, почему его потянуло к ней. — Теперь, когда мы расстались со своим прошлым, что нас ждет впереди? Я не отличаюсь бесстрашием и рада, что вы больше не служите в армии, но где мы будем жить? Вы говорили, у вас есть маленькое поместье?

— Я унаследовал Роском от матери. Это возле Сиренстера в Глостершире, я жил там, когда был мальчиком. Думаю, вам понравится это место, хотя ему не сравниться с тем великолепием, в котором вы выросли. — Рэндалл усмехнулся. — Я с нетерпением жду, когда смогу наконец заняться делами своего имения и подробнее узнать о разведении овец и выращивании зерновых. Возможно, стану типичным сквайром, заядлым охотником. Свора собак, бакенбарды, красное лицо.

Джулия рассмеялась:

— Довольно трудно себе представить. Но мне нравится идея помещичьей жизни, спокойной и не слишком роскошной. Полагаю, мы будем изредка посещать Лондон?

— Конечно. Как вы знаете, Эш предоставил мне в пользование апартаменты в Эштон-Хаусе, но мы можем арендовать дом, если вы пожелаете.

— Мне не настолько нравится Лондон, чтобы обзаводиться там домом. Если Эштон не станет возражать, мне будет приятно останавливаться у них с Марией, когда мы будем приезжать в город. — Она задумчиво посмотрела на изрезанные шотландские холмы. — Север прекрасен, но я скучаю по мирным полям и деревням южной Англии. И буду рада вернуться туда.

— Вы собираетесь продолжить заниматься повивальным делом? — Голос его прозвучал небрежно, словно этот вопрос не имел большого значения.

Она резко обернулась к нему.

— А вы не против?

— После брака с моим презренным кузеном, я думаю, вы заслужили право самой принимать решения относительно собственной жизни, — миролюбиво сказал он. — Кроме того, если я попытаюсь слишком часто предъявлять свои требования, вы со мной расстанетесь. Я предпочитаю, чтобы этого не случилось.

Джулия вдруг осознала, что ее ладонь все еще находится в его руке и она так сильно сжимает пальцы, что способна остановить кровообращение. Она осторожно ослабила захват.

— Я не задумывалась еще над столь отдаленными перспективами, но вы правы. Мне нравится принимать младенцев, и я больше никогда не соглашусь жить в клетке.

— А я и не собираюсь запирать вас туда. — Он пристально посмотрел на нее. — У вас есть дар к целительству, и я не хочу, чтобы мир лишился вашего искусства. Но в Глостершире достаточно хирургов и врачей, так что вам придется ограничиться повивальным делом. Таким образом, вы сможете помогать младенцам появляться на свет, и у вас еще останется время выполнять обязанности хозяйки поместья.

— Весьма разумный план, — согласилась она, удивленная и вместе с тем очень довольная тем, что он признает важность ее работы и понимает, что она для нее значит. — Мне еще никогда не встречались мужчины, которые не считали бы, что они вправе лишь отдавать приказы, ожидая от женщин беспрекословного повиновения.

— Я провел большую часть своей взрослой жизни, выполняя приказы, которые зачастую бывали безрассудными, а то и приводили к трагическим последствиям, — сказал он с горькой усмешкой. — Поэтому я нахожу тонкое искусство компромисса необычайно привлекательным. Как и мирную жизнь в целом.

За его сдержанным юмором Джулия почувствовала глубокую усталость, порожденную годами войны. Ее губы изогнулись в легкой улыбке.

— Я начинаю думать, майор Рэндалл, что брак между нами, возможно, и вправду имеет будущее.

Что удивительно — она действительно в это верила.

Их путешествие в Эдинбург оказалось быстрым и успешным. Они проделали его за один долгий день на почтовых лошадях с краткими остановками, чтобы подкрепиться. Несмотря на тряску в карете, Рэндалл ухитрился проспать большую часть пути. Джулия завидовала ему. Полезная способность. Благодаря ей он быстрее выздоровеет.

В сумерках карета подкатила к представительному городскому особняку Керкленда. Пока они проезжали по Эдинбургу, Рэндалл давал Джулии пояснения. Город оказался более привлекательным и живописным, чем она ожидала. Ей захотелось посетить огромный собор, величественно возвышающийся над городом. Если повезет, им еще представится такая возможность.

Когда Рэндалл помог Джулии выбраться из почтовой кареты, он пояснил:

— Вот здесь я и гостил у Керкленда, когда недавно был у него. Поскольку он много разъезжает по своим торговым делам, здесь постоянно проживает его любимая тетушка, которая присматривает за домом. Вам понравится миссис Гауан. И она с удовольствием поможет вам подготовиться к срочному, но респектабельному венчанию.

Джулия с сомнением оглядела каменный фасад.

— Вы уверены, что лорд Керкленд не станет возражать против того, что вы привезли меня сюда?

— Абсолютно убежден. — Рэндалл взял в руку трость, а другую руку предложил ей. — Вы ему нравитесь. Он говорил, что ваше с Марией присутствие значительно скрасило в свое время наше путешествие из Хартли в Лондон.

Джулия оперлась на предложенную руку, и они поднялись по ступеням. Рэндалл почти совсем не хромал.

— Если не считать сердитых взглядов, которые вы постоянно бросали на меня, это было приятное путешествие.

— Как я уже говорил, жить стало значительно легче теперь, когда я перестал сопротивляться вашим чарам. — Рэндалл постучал в дверь, затем обратился к дворецкому, который отозвался на стук: — Вы думали, что отделались от меня, Таннер, но вы поспешили радоваться.

Дворецкий рассмеялся:

— Как приятно увидеть вас снова и так скоро, сэр. Вот лорд Керкленд удивится! — Он вопросительно взглянул на Джулию.

— Мои планы изменились, — с улыбкой сказал Рэндалл.

Дворецкий с поклоном провел их в дом.

— Если вы соблаговолите подождать в гостиной, я доложу его светлости о вашем прибытии. — Он отворил дверь справа.

Джулия прошла в гостиную, тогда как Рэндалл задержался, чтобы поговорить с дворецким. Она начала стягивать перчатки, как вдруг заметила знакомую фигуру за письменным столом возле окна.

— Лорд Мастерсон?

Коренастый спокойный майор был еще одним из уэстерфилдских друзей, разыскивавших пропавшего герцога. В то время он отнесся к ней и Марии гораздо дружелюбнее остальных.

— Я думала, вы участвуете в военных действиях в Испании.

Мужчина поднял на нее взгляд, затем встал и отошел от окна.

— Простите, но я не Мастерсон. Я его менее респектабельный, не говоря уже о том, что незаконнорожденный, сводный брат Деймиан Маккензи. А кто вы?..

Теперь, когда блеск окна позади него не слепил глаза, Джулия признала свою ошибку. Незнакомец походил на Мастерсона лицом и широкоплечим мускулистым телом, но у него было больше рыжины в волосах, а в глазах вспыхивали плутоватые искорки. Причем глаза эти были разного цвета, заметила Джулия, когда он приблизился. Один карий, а другой голубой. Довольно пугающее и немного смущающее зрелище.

Джулия торопливо раздумывала, как ей представиться. Высокородная леди Джулия Рейнз вообще не удостоила бы его ответом. Но несмотря на желание Рэндалла вернуть ей ее положение, Джулия больше не чувствовала себя дочерью герцога. Миссис Бэнкрофт она никогда не была в действительности. Леди Брэнфорд она отказалась быть, а миссис Рэндалл еще не стала.

— Я Джулия. Скучно и обыденно рожденная в браке.

— Отличный ответ, — беспечно сказал он. — Да, вы правы, мой достопочтенный братец в Испании. Надеюсь, ему хватает здравого смысла при необходимости низко склонять голову, чтобы увертываться от пуль.

— Вы тоже посещали Уэстерфилдскую академию, мистер Маккензи? — спросила она. — Я пришла к заключению, что дружба, зародившаяся в ее стенах, со временем становится крепче.

— Пожалуйста, называйте меня Мак. Я терпеть не могу, когда люди принимают меня всерьез. — Улыбка его определенно была плутовской. — Да, я еще один выпускник Уэстерфилда, двумя годами позже Уилла.

— Мак — живое доказательство тому, что даже леди Агнес не под силу сотворить чудо со всеми своими непутевыми воспитанниками, — сказал Рэндалл, войдя в комнату за спиной Джулии. Он прошел вперед и протянул руку Маккензи. — Рад тебя видеть, старина. Прошло уже… — он немного подумал, — уйма лет.

— Я расстроился, когда Керкленд сообщил, что мы с тобой разминулись всего на день, — сказал Маккензи, пожимая Рэндаллу руку. — Что привело тебя назад в Эдинбург?

Рэндалл положил теплую ладонь на талию Джулии.

— Мы обручились, и я подумал, что Керкленд поможет нам устроить шотландскую свадьбу.

— Ты женишься на этой девушке?! — воскликнул Маккензи. У него отвисла челюсть.

— Надеюсь, ты не имел намерения оскорбить нас, — холодно произнес Рэндалл.

— Простите, я и в мыслях не держал вас обидеть! — Маккензи поклонился Джулии. — Просто я всегда считал, Рэндалл, что ты не из тех, кто думает о женитьбе. Мои лучшие пожелания вам обоим.

Джулия кивнула в знак признательности, раздумывая про себя, не пытается ли Маккензи на самом деле скрыть, насколько он поражен тем, что такой видный мужчина, как Рэндалл, намерен жениться на сером воробушке вроде нее. Справедливый вопрос. Но то ли еще мог бы спросить отъявленный пройдоха?

Неловкость сгладилась, когда в комнату вошел Керкленд, все такой же смуглый, красивый и загадочный, как ей помнилось.

— Рэндалл, что привело тебя сюда снова? Джулия! — Он утратил свою обычную отчужденность и, широко улыбнувшись, сжал ее руку. — Рад видеть вас обоих.

— Мы с Джулией обручились, и я надеялся, что мы сможем сыграть свадьбу в твоем доме, — сказал Рэндалл. — Это… довольно сложная история.

Керкленд тоже был поражен, но скрыл это лучше, чем Маккензи.

— Моя тетушка Мэгги любит устраивать свадьбы и с удовольствием поможет вам. Сейчас ее нет дома, но к вечеру она вернется. Позвольте мне проводить вас в вашу комнату, Джулия. После того как вы отдохнете и освежитесь, спускайтесь вниз и мы обсудим все проблемы за обедом. Рэндалл, тебе отвели комнату, в которой ты останавливался прошлый раз. Мак, окажи мне любезность, передай Таннеру, чтобы накрывал стол на четверых.

Поистине деловой мужчина этот лорд Керкленд. Пока он сопровождал ее наверх по лестнице, Джулия пыталась припомнить то немногое, что ей о нем было известно. Титул он получил от своего отца-англичанина, но мать его была дочерью богатого шотландского торговца. Мальчиком он, к прискорбию отца, проявлял повышенный интерес к своей шотландской родне и торговле, поэтому его отправили в Уэстерфилдскую академию. Но вместо того чтобы обрести респектабельность, он сам заделался торговым магнатом.

Керкленд привел Джулию в просторную гостевую комнату с великолепным видом на Эдинбургский замок, высившийся в отдалении.

— Полагаю, эта комната вам подойдет. Служанка будет к вашим услугам.

— Спасибо. Здесь так уютно. — Более чем прекрасно. Беглый осмотр показал, что Керкленд принимает своих гостей с большим комфортом. — Вы очень добры, оказывая нам гостеприимство. Ведь мы свалились на вас так внезапно.

— У меня бывали и более неожиданные гости, чем вы. — Его глаза лукаво сверкнули. — И гораздо менее респектабельные к тому же.

Внезапно, неожиданно для себя, Джулия произнесла:

— Рэндалл сказал мне, что в Шотландии женщина может подать на развод наравне с мужчиной. Это правда?

— Да. — Ни один мускул не дрогнул на его лице, но Керкленд мгновенно посерьезнел. — Вы сомневаетесь в словах Рэндалла? Напрасно. Он до отвращения честен.

— Что вы, я верю ему. — Джулия отвернулась, чтобы снять плащ. — Но он может быть недостаточно осведомлен.

— Он редко ошибается. — Керкленд задумчиво разглядывал ее. — Странно наводить справки о разводе накануне свадьбы. Вы все еще в сомнениях?

Хотя голос его звучал ровно, явно чувствовалось, что он беспокоится за будущее своего друга.

— Мне очень нравится Рэндалл, — уверила его Джулия. — Я только не уверена, что мысль о браке меня привлекает в той же степени.

— Сэмюел Джонсон сказал, что второй брак — это победа надежды над опытом, — заявил Керкленд. — Где бы мы все были без надежды? Рэндалл, может, несколько вспыльчив, но он самый чуткий и понимающий человек из всех, кого я знаю. И верность его безгранична.

— Я это уже поняла. Мне здорово повезло. — Джулия улыбнулась. — Ему, наверное, меньше.

— Сомнения вполне естественны перед таким ответственным шагом, но мне кажется, вы отлично подходите друг другу.

Стук в дверь возвестил о приходе служанки, которая принесла сумку со скромными пожитками Джулии и кувшин горячей воды. Керкленд направился к двери.

— Увидимся внизу, когда вы будете готовы.

Когда Керкленд, а следом и служанка ушли, Джулия налила воды в таз и помылась. Так, значит, один из старинных друзей Рэндалла считает, что они хорошая пара. Возможно, надежда действительно восторжествует над опытом.

К тому времени как Рэндалл закончил письмо, которое должно было помочь Джулии расторгнуть их брак, он рассудил, что у нее было достаточно времени, чтобы освежиться. Он пересек коридор и постучал в дверь, назвав себя. Нога его немного побаливала после долгого, тяжелого дня пути, но сегодня ему меньше всего нужна была трость.

Он вошел, когда Джулия отозвалась, приглашая войти. Даже в своем поношенном мешковатом платье его невеста была совершенно неотразимой. Блестящие каштановые волосы, струившиеся по ее плечам, выглядели превосходно, а ее нежное лицо и безупречная фигура пробуждали в нем нестерпимое желание ее обнять.

В самом деле, ему ужасно хотелось пересечь комнату и поцеловать ее. Но отстраненное выражение ее лица ясно говорило, что она не в том настроении. То, что она без колебаний пригласила его в свою спальню, уже было большим достижением. Вполне достаточным на этот день.

— Моя комната тут рядом, через коридор. Близко, но все же слишком далеко.

Джулия слабо улыбнулась.

— Мы, правда, не можем здесь спать вместе, пока по-настоящему не поженимся. Надеюсь, ночь будет не слишком холодной.

— Еще каких-нибудь пара-тройка дней, и мы узаконим наши отношения в глазах света. — Хотя они делили постель всего лишь две ночи, сегодня ему будет очень ее не хватать. Он протянул ей письмо, которое только что написал. — Вот прочтите — все, как вы просили.

Джулия развернула листок и быстро пробежала глазами короткие строчки.

— Очень хорошо. Благодарю вас.

С непроницаемым лицом она отложила письмо в сторону и начала закалывать волосы сзади. Рэндалл лелеял надежду, что когда они поженятся, она согласится сменить этот свой слишком суровый стиль.

— Я не знала, что у Уилла Мастерсона есть брат, — заметила Джулия.

— Мак — отпрыск некоей актрисы и главная причина того, почему Уилла отправили в Уэстерфилд, — пояснил Рэндалл.

— Я уже думала над этим, — сказала Джулия. При этом пальцы ее проворно двигались, убирая волосы в строгий узел. — Легко понять, почему остальные из вашей компании угодили в школу для трудновоспитуемых подростков. Но невозможно себе представить, чтобы Уилл мог создавать серьезные проблемы.

— Мать Мака умерла, когда он был совсем маленьким. Поэтому его отправили в дом отца, предоставив лорду Мастерсону решать, что с ним дальше делать, — объяснил Рэндалл. — Уилл, который был на пару лет старше, очень привязался к своему маленькому братишке. Я думаю, их отец предпочел бы найти для Мака приемную семью и забыть о нем навсегда, но Уилл этого не позволил. Он отказывался отправиться в школу, если с ним не поедет Мак. Как вы справедливо заметили, по натуре Уилл не смутьян.

— Не то что вы, — заметила Джулия с этой своей полуулыбкой.

— Да уж, — согласился Рэндалл, забавляясь. — Но он может быть страшно упрямым. Лорд Мастерсон не горел желанием послать своего побочного сына в одну из фешенебельных школ, таких, как Итон или Харроу, поэтому Уэстерфилдская академия явилась хорошей альтернативой.

— Мистеру Маккензи повезло иметь такого защитника, как Уилл. — Джулия безжалостно пришпилила последние темные локоны. — Но он, похоже, отзывается о брате без должного уважения. Дерзко и непочтительно.

— Таков уж Мак. Всегда насмехается. Но он не задумываясь отдаст за Уилла жизнь. — Рэндалл предложил Джулии руку. — Спустимся в столовую?

Она взяла его под руку. Его безмерно радовали такие мелкие знаки доверия, подтверждавшие, что теперь они пара.

— Почему Керкленда и Маккензи так поразило известие, что вы женитесь? — спросила Джулия, когда они вышли из комнаты.

— Я раньше всегда утверждал, что не свяжу себя брачными узами, в особенности если к этому меня станет понуждать мой дядя Давентри. — Он криво улыбнулся. — Только совсем недавно я осознал, как глупо отказывать себе в том, чего очень хочешь, по той лишь причине, что он желает того же.

— Житейская мудрость приходит с возрастом. — Они обменялись теплыми взглядами. Направляясь к лестнице, Рэндалл сказал:

— Думаю, надо объяснить Керкленду и Маккензи, что Давентри вас преследует. И по какой причине. Могу я поговорить с ними?

— Пожалуйста. — Джулия вздохнула. — Только… не сообщайте им слишком много унизительных подробностей.

— Ни за что, — пообещал он. — И ни один из них не станет распространяться о том, что вы хотели бы сохранить в секрете. — Они начали спускаться по ступеням. — А теперь, леди Джулия Рейнз, настало время выйти из тени и двигаться к свету.

— Вы больше нам не понадобитесь, Таннер, — сказал Керкленд. Когда дворецкий покинул комнату, он продолжал: — Думаю, я заслужил награду, сдерживая свое любопытство столько времени. Джулия, вам когда-нибудь хотелось узнать, о чем говорят джентльмены за бокалом портвейна? Сейчас вам представится такая возможность.

— Думаю, мне лучше удалиться в неведении.

Она готова была подняться и выйти, когда наткнулась на взгляд Рэндалла. Джулия почти услышала, какие мысли роятся у него в голове. Если она собирается предстать перед лондонским обществом, то не должна избегать встречи с его добрыми друзьями. Она добавила:

— Однако в порядке исключения сегодня я останусь, поскольку разговор пойдет обо мне.

Керкленд согласно кивнул, словно это было совершенно естественно.

— Если вы еще не знакомы с правилами этикета распития портвейна, сообщаю: мне надлежит обслуживать леди, сидящую справа. — Он до половины наполнил бокал Джулии рубиново-красным вином. — Но с другой стороны, обычай требует всегда передавать кувшин налево, — в подтверждение Керкленд подтолкнул хрустальный кувшин, и тот скользнул по полированной поверхности стола красного дерева к Рэндаллу, — и никогда не поднимать его без особой необходимости, потому что джентльмен, который выпил слишком много, может его расплескать.

— Что было бы непростительным расточительством, — озабоченно произнес Маккензи.

Когда Рэндалл налил себе портвейна, Керкленд сказал:

— Ты упомянул, что история с вашей помолвкой достаточно сложная, Рэндалл. Не хочешь ли объясниться?

— Хотя вы знаете Джулию как миссис Бэнкрофт, ее настоящее имя леди Джулия Рейнз, — коротко сказал Рэндалл, передвигая кувшин к Маккензи.

Тот затаил дыхание. Он был настолько ошеломлен, что даже забыл наполнить свой бокал.

— Вы были замужем за Брэнфордом, леди Джулия?

Джулия внутренне содрогнулась.

— Да.

— Примите мои соболезнования.

— По случаю его смерти? — холодно уточнила она.

— По случаю того, что являлись его женой. — У Маккензи был такой вид, словно он хлебнул кислого вина. Он наполнил свой бокал, затем передвинул кувшин Керкленду. — Должно быть, он был чертовски скверным мужем, а зачастую вообще превращался в дьявола.

— Совершенно верно, — сказал Рэндалл, поспешив отвлечь внимание от Джулии, — Однажды, когда он сильно напился и разбушевался, Джулия оттолкнула его, пытаясь убежать. Он упал, ударился головой и умер. К несчастью, его отец, мой дядя Давентри, обвинил в его смерти Джулию. Положение стало настолько невыносимым, что Джулия инсценировала свою смерть и сбежала.

Керкленд изумленно поднял брови.

— Я подозревал, что ваша история необычна, Джулия, но такого даже представить себе не мог. Раз вы Рейнз, значит, вы дочка Каслтона?

— Когда-то была, — с горечью сказала она. — Отец отрекся от меня.

— Вы все равно его дочь, не важно, как старый брюзга решил распорядиться в своем завещании. — Керкленд внимательно посмотрел на Джулию. — Значит, вы затаились в дебрях Камберленда и стали повитухой. Рэндалл уговорил вас выйти из укрытия?

— Я бы рада была навсегда остаться в Хартли. — Она с тоской вспомнила свою мирную трудовую жизнь и друзей, которых приобрела там. — Но должно быть, меня узнали, когда я побывала в Лондоне с Марией, потому что четыре дня назад меня похитили люди Давентри. По счастью, Рэндалл случайно заехал в это время в Хартли и бросился мне на выручку, когда услышал, что произошло. Он спас меня от четырех бандитов, предложил выйти за него замуж, и вот мы здесь.

Керкленд и Маккензи изумленно воззрились на них.

— Только четверо, Рэндалл? — с иронией произнес Маккензи. — Вряд ли стоило об этом упоминать, раз их было меньше шести.

Рэндалл пожал плечами:

— Не было никакой схватки. Когда коляска остановилась на отдых и они распрягли лошадей, я отыскал Джулию, и мы скрылись под покровом ночи.

— Позволь убедиться, что я все понял правильно, Рэндалл, — медленно произнес Керкленд. — Ты женишься на вдове своего кузена. Твой дядя, чьим наследником ты являешься, считает ее убийцей и жаждет мести теперь, когда знает, что она жива. Ты напрашиваешься на неприятности, или они сами тебя находят?

— Я не уверен, что желание жениться на Джулии относится к этой категории, — ответил Рэндалл. — Вся сложность в том, что она вдова моего кузена. Но я хотел жениться на ней еще до того, как узнал об этом. И даже если бы у меня не было такого намерения, я вряд ли смог бы остаться в стороне, когда узнал, что бандиты ворвались к ней в дом, связали ее помощницу и увезли Джулию средь бела дня.

— Конечно, нет. — Керкленд нахмурился. — Джулия все еще в опасности?

— Я думаю, что Давентри отзовет своих псов, после того как я нанесу ему визит и расскажу о нашей женитьбе. Он хочет увидеть здорового наследника графства, прежде чем умрет, а это означает, что ему придется принять Джулию как мою жену. — Рэндалл нахмурился. — Сомневаюсь, что ищейки Давентри смогут обнаружить нас теперь, когда мы удалились от Камберленда. Но прежде чем мы доберемся до Лондона и я переговорю с дядей, будет сохраняться определенная опасность.

— Я собираюсь вернуться в Лондон, — заявил Маккензи, сразу посерьезнев. — Если вы не против, я могу отправиться с вами.

— Нельзя сказать, что всегда мечтал видеть тебя рядом во время моего медового месяца, Мак, — сказал Рэндалл с легкой улыбкой. — Но пожалуй, ты прав, это будет весьма кстати. На всякий случай.

Маккензи довольно улыбнулся. Серьезность вновь его покинула.

— Отлично! Долгое путешествие всегда интереснее, если существует опасность членовредительства.

— Нам придется сделать крюк и заехать в Камберленд, чтобы забрать кое-что из вещей Джулии, — предупредил Рэндалл. — Это на пару дней удлинит поездку.

Мак небрежно пожал плечами:

— Появится возможность увидеть ту часть страны, где я еще не бывал.

Дверь столовой отворилась, и вошла хорошо одетая женщина средних лет.

— Нельзя оставить дом и на день, чтобы все не пошло кувырком! — Она с любовью улыбнулась племяннику и внимательно оглядела гостей. — Таннер сказал, что вернулся майор Рэндалл с невестой и я должна организовать свадьбу.

Керкленд рассмеялся, и мужчины поднялись на ноги.

— Он сказал правду, тетя Мэгги. Разве что невеста Рэндалла захочет распорядиться по-другому. Леди Джулия Рейнз, познакомьтесь с миссис Маргарет Гауан, самой беспокойной из моих тетушек. Возлагаю на вас обеих разработку свадебных планов.

Джулия встала.

— Поскольку мое присутствие здесь уже не требуется, желаю всем спокойной ночи. Так что, джентльмены, больше вы не обязаны вести себя прилично.

— Ваши подозрения меня ранят, — с пафосом произнес Маккензи.

Рэндалл усмехнулся:

— Я бы сказал, она усвоила твою манеру, Мак. Доброй ночи, Джулия. — Взгляд его красноречиво говорил, как отчаянно хотелось ему присоединиться к ней позже.

Джулия последовала за миссис Гауан.

— Давайте-ка выпьем по чашечке чаю, и вы мне расскажете, какой бы хотели видеть вашу свадьбу, — сказала Мэгги. Она отличалась живым, энергичным характером и практичностью, напомнив Джулии миссис Фергюсон из «Королевского герба».

Распорядившись, чтобы принесли чай в ее личные покои, миссис Гауан провела Джулию в прекрасно обставленную гостиную.

— Устраивайтесь поудобнее, леди Джулия. — Она махнула рукой в сторону кресел. — Я уверена, что вы можете рассказать мне много интересного, если, конечно, захотите. Майор Рэндалл и в мыслях не имел жениться, когда уезжал отсюда на прошлой неделе.

— Это решение пришло внезапно, но мы знакомы друг с другом довольно давно, — объяснила Джулия, не вдаваясь в детали.

Разочарованная тем, что ей не удалось узнать больше, но не утратив радушия, миссис Гауан напомнила:

— Таннер дал мне понять, что вы хотите сыграть свадьбу как можно скорее. Какую церемонию вы предпочитаете?

Джулия прежде не задумывалась над этим, поэтому затруднилась сразу ответить.

— Краткий церковный обряд. Ничего замысловатого.

— Я полагаю, вы с майором Рэндаллом англиканцы. — Женщина взяла листок бумаги и карандаш, намереваясь делать заметки. — Вам требуется англиканская церковь или подойдет шотландская?

На сей счет Джулия не имела понятия. Поскольку весь смысл венчания в Шотландии состоял в том, что она получала право на развод, то им, видимо, следовало придерживаться шотландской традиции.

— Шотландская церковь прекрасно подойдет. И наверняка это будет гораздо легче.

— Конечно. — Миссис Гауан одобрительно кивнула. — Наша приходская церковь находится на соседней улице, там несложно будет провести церемонию. Что еще?

Джулия поморщилась, глядя на свое поношенное некрасивое платье.

— Если хватит времени, я хотела бы подыскать платье получше. С собой у меня ничего подходящего нет.

— Это легко сделать. У моей младшей дочери примерно ваш размер. Она будет счастлива ссудить вам платье или два, потому что это даст ей повод купить новые. — Миссис Гауан сделала пометку на листочке. — Хотя свадьба в соответствии с вашим пожеланием будет скромной, кое-что, самое важное, нужно делать как полагается. У вас есть друзья в Эдинбурге, которых вы хотели бы пригласить?

— Никого, кроме Керкленда. Я вдова и всегда жила в Англии, — объяснила Джулия. — Моя первая свадьба была очень пышной. Я бы хотела, чтобы эта была совсем простой.

— Так и будет, моя дорогая. — Принесли чай, и миссис Гауан налила им по чашке. — Теперь расскажите мне, чего еще вам бы хотелось в день своей свадьбы.

Когда Джулия выходила замуж за Брэнфорда, всеми приготовлениями занималась ее родня. Она почти не принимала ни в чем участия. Эта свадьба будет без всякой помпы, но зато по ее вкусу. И, Бог даст, брак, который последует за этим, будет удачным.

После того как миссис Гауан увела Джулию, Мак допил свой портвейн и поднялся на ноги.

— Я, пожалуй, пойду. Мне необходимо обследовать один игорный дом.

— Крепче придерживай карман, — посоветовал Керкленд.

Когда Мак ушел, Рэндалл спросил:

— Он здесь по твоим официальным или неофициальным делам?

— И по тем и по другим. Плюс по некоторым из его собственных официальных дел. — Керкленд ухмыльнулся. — Мы не такие простые и открытые, как ты.

— Война сводит человеческую жизнь к весьма простым понятиям. — Рэндалл задумался о том, что его ждет впереди. — Дела значительно усложнились теперь, когда я ушел из армии.

Керкленд откинулся на спинку кресла и сплел пальцы рук на животе.

— Ты и вправду так уверен, что тебе удастся обуздать дядю?

— Нет, но я подумал, что смогу выглядеть уверенным, пока события не обернутся иначе. — Рэндалл насмешливо улыбнулся. — Главное — ввязаться в бой, а там посмотрим. Надеюсь, Давентри не лишен здравого смысла. Но вполне возможно, что он вытащит пистолет из письменного стола и возьмет меня на мушку. С этим я справлюсь. От наемных убийц в темных аллеях защититься труднее. Ради блага Джулии я надеюсь, что опасность удастся предотвратить. Она достаточно настрадалась от этой семейки.

Керкленд прищурился.

— Я не встречался с Брэнфордом, а ты никогда не рассказывал мне о нем. Он что, действительно был так ужасен?

— Хуже. — Рэндалл знал, что ему никогда до конца не понять, что чувствовала юная девушка, оказавшаяся в полной власти Брэнфорда. Ведь Джулия была тогда почти ребенком. Но он достаточно был наслышан о своем кузене, чтобы содрогаться от ужаса при мысли о том, что ей пришлось вынести.

— Ты бы при случае мог убить Давентри? — спокойно спросил Керкленд.

Нахмурившись, Рэндалл обдумал вопрос. Его дядя отказывался признать или обуздать жестокость сына. Из-за этого оба — и Рэндалл, и Джулия — пострадали от рук Брэнфорда. И конечно же, это по воле Давентри его племянника едва не отправили на тот свет, оставив без ухода.

— Вполне возможно. Но причина должна быть очень весомой.

— Будем надеяться, что его удастся убедить. Если тебе придется его убить, разразится грандиозный скандал.

— У тебя удивительная способность успокаивать. — Рэндалл снова наполнил их бокалы. — Пока я не забыл, спасибо тебе за поддержку. Мы могли бы пожениться в Гретна-Грин, но я не хотел, чтобы моя свадьба была уж совсем тайной.

Керкленд вертел в руках бокал, не притрагиваясь к вину.

— Я очень высокого мнения о Джулии, но ты убежден, что эта свадьба разумна? Похоже, невеста не совсем уверена.

— Потому-то мы и оказались в Шотландии, — сказал Рэндалл, криво улыбнувшись. — Она согласилась выйти за меня замуж только при условии, что все можно будет отыграть назад.

Керкленд облегченно вздохнул.

— Мне следовало догадаться, что ты в курсе ее опасений.

— Если бы у нас было время, я бы ухаживал за ней обычным способом, но его нет. Я смогу лучше защитить ее, если она станет моей женой. — Это была чистая правда. Но Рэндалл спрашивал себя: увенчались бы его ухаживания успехом, если бы Джулия не опасалась за свою жизнь? Он сомневался.

— А ты все тот же рыцарь в сверкающих доспехах, как я погляжу. — Его друг помедлил. — Хотя эта женщина остро нуждается в защите и, безусловно, заслуживает ее, жертвовать своим будущим — далеко не единственное решение.

— Женитьба — вовсе не жертва с моей стороны, — решительно заявил Рэндалл. — Я часто думал о Джулии с момента нашей первой встречи.

Керкленд пристально посмотрел на него.

— Тогда тебе лучше жениться, а то натворишь глупостей. — Он поднял свой бокал. — Возможно, вы оба найдете счастье, которого заслуживаете.

Рэндалл не против был выпить за это. В особенности за заключительную фразу.

Джулия трудилась за письменным столом в своей комнате, когда услышала тихие шаги, сопровождаемые стуком трости. Рэндалл возвращался, чтобы лечь спать. Наверное, он заметил свет под ее дверью. Заглянет ли он, чтобы пожелать ей спокойной ночи?

Она обрадовалась, когда он постучал в дверь.

— Войдите, — отозвалась она, поднявшись со стула, чтобы его приветствовать. — Я составляю списки. Миссис Гауан предложила устроить свадьбу через два дня. Свадебный завтрак состоится здесь сразу после церемонии.

— Прекрасно. — Он оглядел свой испачкавшийся в пути костюм. — Нужно подыскать мне какую-нибудь приличную одежду. Может, я позаимствую что-нибудь у Керкленда. Мы с ним примерно одинакового роста. — Он улыбнулся. — Вы пока не решились сбежать? Каждый раз, когда я вас вижу, я почти удивляюсь, что вы все еще здесь.

Хотя он, конечно, шутил, Джулия ощутила его скрытую тревогу.

— Я очень волнуюсь, — призналась она. — Но даю слово, что не убегу. Вы — мой лучший шанс обрести нормальную жизнь.

— Значит, так тому и быть. Добрых снов, Джулия. — Он повернулся к двери.

— Подождите! — Джулия поднялась на цыпочки и обняла его на прощание, скользнув руками под сюртук. Он крепко обнял ее в ответ, обвив руками спину. Забытая трость с громким стуком упала на пол.

Хотя они две ночи спали в одной постели, это был первый раз, когда они обнялись стоя.

— А-ах!.. — простонала она, тесно прижимаясь к нему и положив голову на его широкое плечо. Она чувствовала, как бьется его сердце, ощущала ритм его дыхания и крепкие, твердые мускулы под своими ладонями.

— Было бы удобнее, если бы я была повыше.

— А мне кажется, что вы прекрасно мне подходите. — Он гладил ее по голове, нежно касаясь пальцами. Джулия не сознавала, что теряет шпильки, пока ее волосы не рассыпались волнами по плечам.

Она тихо рассмеялась, ощутив себя необычайно женственной и привлекательной. И еще бесстрашной. Рэндалл внушал ей чувство уверенности и безопасности. В Хартли, замещая врача, она не раз резала, зашивала и перевязывала мужские тела. Но обнимать здорового мужчину — совсем другое дело.

Его ладони скользили по ее рукам и спине, описывая легкие круги.

— Я рад, что вы привыкаете к моим прикосновениям, — прошептал он.

— Они мне приятны. — Джулия сама была этим удивлена. Ведь совсем мало времени прошло.

Она не знала, как долго они стояли обнявшись. Слава Богу, что он не обычный похотливый развратник, который попытался бы ее лапать. Джулии уже легче стало представить себе брак, основанный на теплой сердечной привязанности и дружеском общении.

Наконец Рэндалл вздохнул и разжал объятия.

— Еще несколько минут, и я бы заснул стоя. Как слон. — Он наклонился и поднял с пола трость, слегка поморщившись, когда пришлось согнуть правую ногу. — Спокойной ночи, миледи.

Ласковый тон его голоса заставил ее почувствовать себя кошкой, которую почесали за ушком. Жалея о том, что он уходит, Джулия сказала:

— Осталось всего две ночи в разных постелях.

Он задержался, и на мгновение ей показалось, что он собирается ее поцеловать. Джулия слегка отступила, еще неготовая к подобному развитию отношений. Чутко уловив это, он нежно коснулся ее лба поцелуем. Легким. Невинным. Безобидным.

— Я буду лучше спать, зная, что вы не собираетесь удирать.

Он вышел, прежде чем она успела сказать, что его опасения на сей счет совершенно беспочвенны.

Свадьба прошла для Рэндалла словно в тумане — его до конца не оставляло ощущение нереальности происходящего. В памяти остались только отдельные картины, запечатленные в редкие минуты просветления. Джулия в изысканном розовом платье, выглядевшая восхитительно, будто утренняя заря, с мягкими волнами пышных каштановых волос, красиво обрамлявших ее нежное лицо с тонкими чертами. Маккензи, один из гостей, мгновенно оживившийся, увидев, как хороша невеста. Ледяные ладони Джулии, когда она сунула веточку белого вереска из своего букета в петлицу сюртука Рэндалла, прошептав прерывающимся голосом, что это на счастье.

Рэндалл страшно нервничал, ощущая себя ужом на раскаленной сковородке. Джулия, должно быть, волновалась еще больше. Ведь это был ее второй поход к алтарю, а первый обернулся ужасной бедой. «Победа надежды над опытом».

Рэндалл ни на миг не забывал, как много в этом браке от игры и как сильно он рискует. Но он хотел эту женщину всем сердцем, всей душой, каждой клеточкой своего тела, оставив всякие попытки понять — почему. Имело значение только то, что она достаточно доверяла ему, чтобы сказать «да».

Свадебный завтрак в доме Керкленда на самом деле обернулся свадебным пиршеством и длился несколько незабываемых часов. В разгар праздника, когда гости и новобрачные смеялись и шутили за столом, лакомясь изысканными яствами, Рэндалл почувствовал, что тревога наконец оставила его и мир вокруг снова начал казаться нормальным.

Праздник кончился, когда Керкленд поднялся, чтобы произнести тост.

Отсалютовав бокалом новобрачным, он с усмешкой сказал:

— Я знаю тебя больше двадцати лет, Рэндалл, но даже не подозревал, что ты способен проявить столько здравого смысла, чтобы жениться на такой женщине, как Джулия.

— Я тогда еще не встретил Джулию, поэтому и сам понятия не имел, что захочу жениться. — Рэндалл взглянул ей в глаза, и они с грустью обменялись понимающими улыбками, памятуя о сложных поворотах судьбы, которые свели их вместе.

Уже более серьезно Керкленд продолжил:

— На этой шотландской и одновременно английской свадьбе я хочу высказать пожелания молодым на гэльском и английском языках.

Он произнес несколько фраз по-гэльски, затем заговорил на английском:

— Да дарует вам Господь здоровья во все ваши дни. Да ниспошлет он вам долгую жизнь в мире и согласии. Дожить вам до глубокой старости в благости и богатстве.

— Благодарю от всего сердца. — Рэндалл ничего не имел против здоровья, долгой жизни и согласия. Вот без богатства вполне можно было обойтись. Что касается благости — Джулия была наделена этим качеством за них обоих. Он перевел взгляд на других гостей. Их было совсем немного. Кроме Мака, все это были друзья и родственники Керкленда, и все они, познакомившись с Джулией, были от нее в восторге.

Подняв свой бокал, Рэндалл продолжал:

— Я благодарю всех вас за то, что вы пришли к нам и сделали сегодняшний день особенным. — Он залпом опорожнил свой бокал, затем встал и поклонился Джулии, не в силах сдержать улыбку при мысли, что теперь она — его жена! — Поскольку мы покидаем Эдинбург завтра ранним утром, миледи, не желаете ли потратить остаток дня на осмотр города? У вас не было достаточно времени ознакомиться с ним.

— С удовольствием. — Джулия встала и тоже от всей души поблагодарила гостей, сердечно обняв напоследок миссис Гауан. Затем она взяла свою шаль и шляпку и вместе с Рэндаллом покинула особняк.

Они вышли на тихую городскую улицу. Как обычно в Шотландии, день был прохладный. Хотя ярко светило солнце, свежий ветер гнал по небу быстрые облака. Рэндалл вздохнул с облегчением.

— Это был прекрасный праздник, но я рад, что мы наконец остались одни, Что бы вам хотелось осмотреть? Эдинбургский замок? Королевский дворец Холируд? Извилистые узкие улицы и переулки Старого города? Эдинбург не похож ни на один из английских городов.

Джулия взяла его под руку.

— Я хочу непременно увидеть все это!

Рэндалл усмехнулся. Он внимательно вгляделся в ее лицо — милое, безмятежное и немного обеспокоенное. «Моя жена». Когда они свернули на Принсес-стрит, он тихо сказал:

— Я рад, что вы не спасовали, Джулия.

— Я тоже. — Она задумалась. — Сама не понимаю, почему я так беспокоилась. Сейчас я чувствую себя удивительно хорошо.

— Потому что все уже позади. — Он сочувственно улыбнулся. — Именно необходимость принять решение часто заставляет человека мучиться.

Джулия рассмеялась. Она выглядела совсем молодой и беззаботной.

— Вы правы. Я чувствую себя так, словно начинаю новую жизнь. Глядя вперед и не оглядываясь назад. — Она отпустила его локоть и взяла за руку, так что их пальцы сплелись. — Вы пошли на большой риск, женившись на женщине, принесшей вам в приданое, похоже, одни только неприятности. Уж не знаю, как вас благодарить за то, что отважились на это.

— Вы очень рисковали, согласившись на брак. — Рэндалл немного помедлил. — Не знаю почему, но я могу говорить с вами о таком, о чем не стал бы говорить больше ни с кем.

— И я рассказывала вам такие подробности, которые не решилась бы открыть больше никому на свете. Доверие — не такая уж плохая основа для брака.

Оживленное лицо Джулии лучилось теплотой, как и положено счастливой новобрачной. Внезапно Рэндалл с волнением осознал, что сегодня у них могла бы быть настоящая брачная ночь. Джулия значительно изменилась за последние несколько дней. Если она еще не готова к интимной близости, он не станет ее торопить. Но Рэндалл по-прежнему не терял надежды.

Когда они шли вдоль широкой Принсес-стрит, Джулия сказала:

— Мне понравились свадебные обеты, которые мы произнесли. Ни слова о том, что жена обязана подчиняться мужу.

Рэндалл рассмеялся:

— Шотландские женщины очень независимы, и это нашло отражение в свадебных обетах. Они словно специально предназначены для нашего случая.

Джулия крепче сжала его руку.

— Я рада, что мы приехали в Эдинбург. Этот город и ваши друзья как бы благословили нас на новую жизнь.

Рэндалл с восторгом подумал, что однажды они будут рассказывать своим внукам об этом дне. Дне своей свадьбы. Но он тут же одернул себя, вспомнив, что никаких внуков скорее всего не будет. Он не слишком опечалился, когда Джулия сказала ему, что не сможет родить ребенка, поскольку и сам не собирался жениться и обзаводиться семьей. И меньше всего его волновало продолжение рода Давентри.

Однако теперь он обнаружил, что это его печалит. Ему хотелось бы иметь дочь с такой же, как у Джулии, ласковой улыбкой и ее живым умом. Ему хотелось бы воспитать сына, который вырос бы добрым и благородным, а не жестоким и бессердечным. Но этому никогда не суждено сбыться, и сознавать это оказалось больнее, чем он способен был вообразить пару недель назад.

Но эта утрата не значила ничего, раз с ним была Джулия.

Джулия не могла припомнить, когда последний раз чувствовала себя так беззаботно и весело, как во время их экскурсии по Эдинбургу. Рэндалл оказался превосходным гидом. С ним она ощущала себя окруженной заботой и в полной безопасности. И город этот он знал в совершенстве. Это был легендарный величественный город, где каждый камень дышал историей. Он во многом отличался от Лондона.

С тех пор как Рэндалл впервые сделал ей предложение, Джулия постоянно раздумывала, правильно ли выходить замуж за этого мужчину только лишь потому, что он спас ее в безвыходной ситуации. Однако Рэндалл вскоре стал для нее не просто благодетелем. Он был удивительно добр с ней и удивительно терпелив. И хотя мысль о браке все еще вызывала у нее беспокойство, она поняла, что лучшего мужа, чем Рэндалл, невозможно себе представить.

К тому времени как они возвратились в особняк Керкленда, уже смеркалось, и Джулия ощущала приятную усталость. Поскольку Керкленд сам не пользовался просторными хозяйскими покоями, на эту ночь их отвели молодоженам.

— Вижу, миссис Гауан приложила здесь руку, — сказала Джулия, входя в обширную спальню. Она коснулась пальцами лепестков роз, огромный букет которых стоял на небольшом столике.

— Она необычайно предусмотрительна, — с одобрением произнес Рэндалл, разглядывая уютный уголок в дальнем конце комнаты — два кресла и стол с расставленными на нем блюдами и ведерком со льдом, в котором охлаждалась бутылка вина. — Может, мы переоденемся ко сну, а потом выпьем шампанского и немного перекусим? Я посчитал после свадебного завтрака, что наелся на неделю, но после нашей прогулки изрядно проголодался.

— Ужин, шампанское и отдых. — Джулия улыбнулась ему, снимая шляпку. — Достойное завершение великолепного дня. Не поможете ли мне расстегнуть платье, чтобы не пришлось звать служанку?

— Конечно. — Он немного замешкался, распуская ее тесемки у ворота и на талии. Она ощутила тепло его пальцев на своей коже. Джулия улыбнулась. Лучше небольшая задержка от нехватки сноровки, чем мужчина, слишком поднаторевший в раздевании женщин.

Когда Рэндалл закончил, он наклонился и запечатлел легкий поцелуй на ее шее. Прикосновение его теплых губ вызвало легкую дрожь в ее теле, только она не поняла — от удовольствия или от тревоги. Наверное, и от того и от другого понемногу, что само по себе настораживало.

— Благодарю вас. — Не поднимая глаз, Джулия удалилась в небольшую женскую гардеробную. Хотя было еще не слишком поздно, день уже угасал. Она готова была отправиться в постель — и более чем готова разделить ее с Рэндаллом. С ним было тепло и уютно и так хотелось снова заснуть в его объятиях.

Джулия распустила и расчесала волосы, так что теперь они свободно падали ей на плечи. В слабом вечернем свете она выглядела не старше той невинной шестнадцатилетней девушки, которой была в свою первую брачную ночь. Если не считать глаз, в которых застыло слишком много боли после печального опыта.

Она сняла розовое свадебное платье, затем надела красивую муслиновую ночную сорочку и пеньюар — подарки миссис Гауан на свадьбу. Рукава у наряда были длинные, и вырез не слишком глубокий, но полупрозрачный материал и изысканная вышивка белым по белому заставляли Джулию чувствовать себя именно новобрачной.

Улыбаясь, Джулия вернулась в спальню. Рэндалл, сцепив руки за спиной, стоял у окна, наблюдая, как последние отблески дня исчезают за величественной громадой высящегося на скале Эдинбургского замка. Его темно-синий халат удачно подчеркивал светлые волосы, крепкое мускулистое тело и широкие плечи.

Это был истинный викинг-завоеватель, и от осознания того, что она стала его женой и теперь находится наедине с ним в спальне, Джулия ощутила даже некоторую неловкость.

Ее беспокойство тут же исчезло, когда он с улыбкой обернулся. Этот бескомпромиссный воин, который так пугал ее, когда они впервые встретились, оставался по-прежнему грозным, став таким только в силу необходимости. Но на самом деле он был бесконечно добр. Джулия подозревала, что доброта была основой его натуры. Иначе ему не удалось бы выжить в детстве.

— Вы выглядите восхитительно, — сказал он с веселым блеском в глазах. — Должно быть, нелегко маскироваться, прикидываясь воробышком, в то время как от природы дано сверкать оперением, как зимородок.

— Эта птичка слишком бросается в глаза, но, наверное, меня можно сравнить с самым обычным зябликом. — Она одарила его благодарной улыбкой. — Вы и сами прекрасно выглядите. Спокойным и здоровым.

Он удивленно рассмеялся:

— Я не напрашивался на комплименты, Джулия. Просто думал, как мне повезло, что вы согласились рискнуть и попытать счастья со мной. — Он подошел к столу с закусками. — Не хотите бокал шампанского?

— С удовольствием. — Ей нравилось наблюдать за ним. В его плавных, спокойных движениях не было и намека на долгие месяцы боли и хирургических операций, которые ему пришлось перенести. И на него было очень приятно смотреть.

Рэндалл разлил искрящееся вино в узкие высокие бокалы и один из них протянул ей. Кончики их пальцев соприкоснулись.

— За нас — и в радости, и в горе.

— Наверное, нам еще предстоит вдоволь хлебнуть и того и другого, — сказала она, улыбнувшись, и отпила глоток. Затем еще один, побольше. Под шипение пенящегося шампанского напряжение начало отпускать ее. — Александр, — задумчиво произнесла она. — Кто-нибудь называл вас когда-либо полным именем?

— Когда-то родители называли. С тех пор мало кто звал меня так. Все больше Алекс или Рэндалл…

— Александр, — прошептала она. — Когда-нибудь вас будут звать Александр, лорд Давентри. Это имя будет прекрасно смотреться на именной табличке на вашем роскошном портрете, который поместят в портретной галерее в Тервилл-Парке. Вы будете изображены на нем в полной парадной форме со всеми регалиями, чтобы поражать воображение грядущих поколений. Или, может быть, художник изобразит вас в виде рыцаря в сверкающих доспехах верхом па белом коне.

Рэндалл усмехнулся:

— У вас богатое воображение, миледи.

— Вы называете меня так, потому что я леди Джулия? — с любопытством спросила она. — Это всего лишь случайность рождения и большого значения не имеет.

Он слегка смутился.

— Когда я был мальчишкой, мне очень правились старинные рыцарские романы. Блистательные милостивые дамы и рыцари, поклявшиеся им верно служить. Вы моя дама, Джулия. Моя госпожа. Миледи.

Так, значит, в основе его желания защитить ее, когда она оказалась в беде, лежали рыцарские порывы? Раз так, ей следует только благодарить Бога. Джулия выпила еще шампанского и почувствовала, что счастлива.

Сегодня ночью она предпочитала верить, что муж непременно сумеет защитить ее от жаждущего ее смерти бывшего свекра. Она даже поверила, что наступит день, когда они с Рэндаллом по-настоящему станут мужем и женой в полном смысле слова. Она подняла свой бокал, салютуя Рэндаллу.

— За счастливое будущее!

— За наше будущее! — Они чокнулись бокалами. — Иногда у себя в полку мы выпивали, сцепив руки, вот так. — Он продел правую руку ей под правый локоть, отчего их тела соприкоснулись от талии до колена. — Таким образом двое собутыльников могут поддерживать друг друга, когда оба навеселе.

— Я пока держусь на ногах. — Остро ощущая тепло его крепкого тела, Джулия подняла правую руку и поднесла свой бокал к губам. Рэндалл сделал то же самое с задорным выражением на лице. Почему ей прежде казалось, что глаза его холодны как лед? Их ясный, светлый цвет был чистым и безупречным, как алмаз.

Когда шампанское подействовало, Джулия начала расслабляться. Ей нравилось, как соприкасаются их тела. Он весь был воплощением силы, твердости и мужества викинга. Осмелев, она прижалась к нему теснее.

Выражение его лица изменилось. Он залпом опорожнил бокал и отставил его в сторону.

— Джулия…

Он поцеловал ее, и сердце ее бешено забилось. Их первый поцелуй! Ошеломляющая вспышка страсти пронзила ее, всколыхнув все ее чувства.

У Джулии перехватило дыхание. Рэндалл осторожно высвободил бокал из ее пальцев и поставил его на стол. Затем он обнял ее обеими руками, тесно прижав к себе.

— Моя дорогая жена… — прошептал он.

Ощутив его возбужденную плоть, Джулия почувствовала, что к удовольствию примешивается страх. Она тут же прогнала его. Рэндалл ничуть не походил на Брэнфорда. Ничуть. Он хотел ее, и это было его право.

И она тоже хотела его. Страсть, которую она давно выбросила из своей жизни, нахлынула вновь, жаркая и требовательная, когда его большие, сильные ладони гладили ее спину и бедра. Ах, Господи, как она могла забыть?..

Ее губы приоткрылись, и их поцелуй стал глубже. Дыхание Рэндалла стало прерывистым.

— Ты так прекрасна, Джулия, — хрипло произнес он. — Так восхитительна…

Ладонь его скользнула вниз, спуская с плеча рубашку и пеныоар. Холодный воздух, следуя за его обжигающими пальцами, приятно ласкал ее разгоряченную кожу.

Внезапно он замер, нащупав грубые шрамы, о которых она так старательно пыталась забыть.

— Джулия?

Ужасные воспоминания вспыхнули с новой силой, прорвавшись сквозь жаркий поток эмоций, когда прошлое перемешалось с настоящим в вихре удовольствия, страсти и боли.

Джулия пронзительно закричала.

Рэндалла восхищало, как охотно его молодая жена откликается на его ласки. Но радость его мгновенно угасла, когда он нащупал грубые рубцы шрамов на ее прекрасной груди.

Отчаяние охватило его, когда она с криком яростно вырвалась из его объятий и, спотыкаясь, словно слепая, бросилась в угол, где съежилась на полу, захлебываясь рыданиями. Ее темные волосы волнистым потоком падали ей на лицо.

Смена настроения произошла внезапно и резко, как пушечный выстрел. Рэндалл не сомневался, что Джулия хочет его так же сильно, как и он ее. Он уже предвкушал, что они станут любовниками и супругами, обретя близость, которой он жаждал с тех пор, как впервые ее встретил.

Надежда умерла в то же мгновение, как вспышка понимания озарила его и пронзила ему сердце подобно осколку шрапнели. Но боль, которую он испытал, была ничто по сравнению с ее болью. Ее паническое бегство с необычайной яркостью высветило все ужасы ее первого замужества.

Рэндалл опустился возле жены на колени, задыхаясь от бессильной ярости. Брэнфорду все-таки удалось заставить Джулию испытать смертельный ужас, хотя он уже двенадцать лет лежал в могиле!

— Джулия, объясните мне, что произошло. Я должен понять.

Она покачала головой, зарывшись лицом в ладони.

— Вы… вы тут ни при чем.

Да, Рэндалл ни в чем не виноват. Но последствия приходится расхлебывать ему. Ее левое плечо все еще было обнажено, так что он мог удостовериться в страшном злодействе, которое обнаружил на ощупь. Нежная округлость ее груди была пересечена уродливым шрамом, образующим неровную букву «Б».

Рэндалл, помрачнев, снова натянул сорочку ей на плечо.

— «Б» — от Брэнфорд, конечно. — Голос его прозвучал неестественно спокойно. — Я и представить себе не мог, что он способен на подобную подлость.

Джулия, казалось, съежилась еще больше.

— Он вырезал и «Д» — от Давентри… на другой моей груди, — сказала она хмуро. — В ту ночь, когда я попросила раздельного проживания. В ночь, когда он умер.

В надежде, что возможность выговориться избавит ее от внутреннего ада, Рэндалл спросил:

— Когда вы рассказывали мне о той ночи, вы упомянули, что Брэнфорд был пьян?

— Пьян и сильно взбешен. — Она судорожно вздохнула. — После того как он избил меня до полусмерти, он вытащил нож и, приперев меня к стене коленом, принялся срывать с меня одежду. Он использовал старинный сарацинский кинжал, который особенно любил. Ему вообще нравились ножи.

— Я знаю. Он мог сидеть и часами натачивать их. — У Рэндалла сжалось горло, когда в памяти всплыли давно забытые воспоминания. Не один раз Брэнфорд гонялся за младшим кузеном с одним из своих ножей, но Рэндалл был проворнее и рано научился давать отпор, если не удавалось убежать.

Он взглянул на тонкую белую линию, окружавшую его левое запястье и пересекавшую предплечье. Это был след происшествия, отчетливо доказавшего ему, что он должен уметь постоять за себя, если хочет выжить.

Подавив душившую его ярость, чтобы еще больше не расстраивать Джулию, Рэндалл сухо заметил:

— Никто не должен подвергаться таким мучениям, которые пришлось вытерпеть вам.

— Я была его женой, — с горечью сказала Джулия. — Он мог делать со мной все, что захочет. Он постоянно твердил об этом. Я была его собственностью, и он имел право поставить на мне свои метки. Вырезав буквы у меня на груди, он меня изнасиловал.

— Боже милостивый, Джулия! — воскликнул Рэндалл, слишком потрясенный, чтобы прикидываться спокойным.

Она рассмеялась, голос ее выдавал, что она на грани истерики.

— На самом деле это изнасилование спасло меня. Когда Брэнфорд кончил, он обмяк на мне, и я смогла столкнуть его с себя. Мне удалось подняться на ноги. Однако прежде чем я смогла убежать, он снова схватил меня. Но я была скользкая от крови, и он не удержал меня, когда я оттолкнула его. Он… он упал и ударился об угол камина. Я не помню, чтобы он закричал. Но когда позже вспоминала об этом, я всегда слышала крики. Странно, вам так не кажется?

— Брэнфорд был воплощением зла, — ответил Рэндалл, не в силах говорить спокойно. Он взял Джулию за руку. Она попыталась отдернуть ее, но он держал крепко. Ее необходимо было вернуть в настоящее, чтобы она не утонула окончательно в прошлом. — Вы не виноваты в его безумии.

— Это так, но я виновата в собственной постыдной глупости. — Ее прерывающийся голос был едва слышен. — Я не должна была выходить замуж.

— Вы были почти ребенком, когда вас заставили сделать это. Но вы никогда не были глупой. — Он нежно сжал ее руку. — Я это знаю.

— Вы так думаете? Я уже говорила, что охотно согласилась на этот брак. Но это была… не совсем правда. — Она горько рассмеялась. — Ужасная, позорная истина состоит в том, что я с ума сходила по Брэнфорду. Он был красивым и обаятельным — принцем девичьих грез. А я… я думала, что он тоже меня любит. Я была безнадежной дурой.

Зная Брэнфорда, Рэндалл ее понял.

— Значит, вначале он был нежным и любящим. Он всегда искренне извинялся, если причинял вам боль, заявляя, что это случайно. Старался изо всех сил завоевать ваше доверие, чтобы вы испытывали душевную боль от предательства в добавление к физическим мучениям, когда он стал жестоким.

Джулия притихла.

— Откуда вы знаете?

— Со мной он вел себя почти так же. Но отношения между двумя мальчиками-кузенами не такие глубокие и близкие, как между мужем и женой.

Однако предательство всегда достаточно тяжело переносить. Когда Рэндалла впервые оставили на попечение Давентри, он смотрел на Брэнфорда с почтением. Ему хотелось иметь старшего брата, который стал бы его другом. Первые две недели он верил, что так оно и есть. Эта вера помогла ему успешнее справиться с горем от потери родителей.

Ему было бы гораздо легче, если бы Брэнфорд принялся изводить его с самого начала.

— Он был великим мастером подлости и предательства, — прошептала Джулия. — Вы должны понимать это, как никто другой.

К сожалению, он это понимал.

— Мне жаль, что не я убил этого дьявола.

Джулия горько рассмеялась:

— Зато я оказалась убийцей.

— Несчастный случай при попытке спастись не является убийством. — Однако он понимал, что при этом должна чувствовать женщина, самой природой предназначенная охранять жизнь. — Брэнфорд уже сгубил значительную часть вашей жизни. Не позволяйте ему разрушить то, что осталось.

— Это было бы его победой из могилы, не правда ли? — Джулия прижалась залитой слезами щекой к его ладони. — Он бы радовался, узнав, что окончательно сломал мою жизнь, лишив возможности обрести счастье с другим.

Она дрожала от потрясения, как изнуренный в сражении солдат.

— Не хотите ли глоток бренди? — спросил Рэндалл.

Когда она согласно кивнула, он добавил:

— Пора вам выбираться из угла. — Рэндалл поднялся и мягко потянул ее за собой — он все еще сжимал ее ладонь в своей.

Пальцы ее были холодны как лед, а лицо залито слезами, но она уже справилась с ужасной болью, заставившей ее бежать от него. Босиком, в белой ночной сорочке она выглядела невероятно хрупкой и прекрасной. И несломленной.

Довольный тем, что догадался пополнить свою дорожную фляжку, Рэндалл налил маленький бокал Джулии и еще один, побольше, себе. Ему хотелось изгладить из памяти образ истекающей кровью обезумевшей юной девушки, пытающейся убежать от своего жестокого мужа. Но для этого не хватило бы бренди всего мира.

Сделав несколько глотков, Джулия сказала уже более окрепшим голосом:

— Я думала, что давно похоронила свои худшие воспоминания. Выходит, ошиблась. Теперь я открыла вам мои ночные кошмары.

Рэндалл пожал плечами:

— Их легче переносить, если разделить с кем-то.

— Может быть. — Джулия допила бренди и отказалась, когда он предложил еще. — Завтра я снова буду в порядке. Обещаю вам, Александр. А сейчас… Я хочу остаться одна.

Хотя Рэндаллу очень хотелось ее утешить, его не удивило, что она не в состоянии выносить его прикосновения.

— Я лягу на полу.

Джулия судорожно вздохнула.

— Прошу прощения, но я имела в виду — на самом деле одна. Я пойду в какую-нибудь другую спальню.

Рэндалл еще раз напомнил себе, что это не его она отвергает. Ей нужно разобраться со своим прошлым любым путем, который она сочтет пригодным. Но он не был уверен, что сможет перенести, если она решит покинуть своего новоиспеченного мужа.

— Вы не сбежите?

— Нет. Даю вам слово. — Джулия вздохнула. — Я устала убегать, устала постоянно бояться, что прошлое настигнет меня. Я хочу снова жить свободно. И очень боюсь, как бы мои проблемы не навредили вам.

— Вместе мы сумеем со всем справиться. Помните об этом, миледи. — Ему хотелось схватить ее в объятия и уберечь от ужасов ночи, но это было невозможно. — До завтра.

— До завтра, — эхом откликнулась она. — Благодарю вас за все, Алекс. За понимание. За то, что вы есть. И за то, что уходите.

Рэндалл отпустил ее руку, но не мог заставить себя уйти, пока не пригладит ее густые блестящие волосы. Шелковистые пряди словно притягивали к себе кончики его пальцев. Он опустил руку и сжал пальцы в кулак.

— Добрых снов, миледи.

Он сунул фляжку с бренди в карман своего халата, вышел за дверь и, словно во сне, начал спускаться по лестнице. Рэндалл уже входил в свою прежнюю спальню, когда из соседней комнаты неожиданно появился Макензи. Он был одет для очередной ночной вылазки, но от удивления остановился. Затем в глазах его мелькнула догадка.

— Мне показалось, я слышал женский крик недавно.

— Наверное, вопли разгулявшихся котов, — огрызнулся Рэндалл, чертовски раздосадованный тем, что Мак оказался здесь и увидел, что новобрачный покинул свою молодую жену.

— Представляю, насколько женщина, побывавшая замужем за лордом Брэнфордом, нуждается… в терпении, — тихо сказал Маккензи.

Рэндалл мрачно нахмурился.

— Я бы предпочел, чтобы ты проявлял меньше чуткости и не углублялся в рассуждения.

Сочувствие на лице Мака мгновенно сменилось любезным безразличием.

— Как пожелаешь. — Он повернулся к выходу, но на мгновение сжал плечо Рэндалла, прежде чем удалиться.

Рэндалл запер за собой дверь. Занавески на окнах были раздвинуты, и он увидел в слабом вечернем свете, что белья на кровати нет, но оба одеяла и покрывало аккуратно сложены в ногах. Рэндалл устало растянулся на голом матрасе. Нога у него болела после дневного похода, хотя и не так сильно, как разрывающееся от муки сердце.

Так, значит, Джулия все-таки любила Брэнфорда. Это все усложняло. Раньше Рэндалл верил, что она сможет преодолеть свои страхи и стать ему настоящей женой. В течение нескольких мимолетных мгновений ему казалось, что она готова к этому, даже хочет его. Но кошмары из прошлого победили.

Сможет ли она хоть когда-нибудь настолько оправиться после жестокого разочарования в любви, чтобы полюбить вновь? Прошлое может оказаться неодолимым.

Рэндалл отхлебнул изрядный глоток бренди. Фляжка, конечно, была слишком мала, чтобы напиться, но ее хватило, чтобы притупить остроту боли.

Глоток бренди не смог растопить лед в душе Джулии. Когда Рэндалл ушел, она разожгла камин и свернулась клубком в уголке небольшого дивана. Ее соблазняла мысль заползти под письменный стол, но при этом пострадала бы гордость. Пришло время начинать действовать как взрослая разумная женщина, а не перепуганная девчонка.

Маленькая трусливая частичка ее души побуждала бежать туда, где никто ее не знает, где можно будет начать все сначала. Но у Джулии уже не осталось на это энергии и не было сил выносить унылое одиночество.

Поскольку попытки подавить воспоминания о прошлом не увенчались успехом, единственный путь вперед вел сквозь обломки крушения ее первого брака. А это означало, что она должна объективно взглянуть на Брэнфорда и разобраться в своих чувствах к нему.

Джулия заставила себя спустить с плеч пеньюар и ночную сорочку, чтобы видеть свои изуродованные шрамами груди.

Девочкой она воспринимала свое юное здоровое тело как нечто само собой разумеющееся. Не вполне совершенное, конечно, но грациозное и стройное, достойное мужского восхищения. Так уж природой предназначено, чтобы молодых мужчин и женщин влекло друг к другу.

Эта естественная тяга была разрушена ее первым замужеством.

Редкие чувственные удовольствия, которые она испытывала в первые дни, были вскоре вытеснены ненавистью и отвращением к его телу. И к своему.

Кровавые буквы, которые он вырезал на ее грудях, поставили заключительную печать на ее низкой самооценке. Она стала уродливой, безобразной. Ни один мужчина никогда не захочет ее — так же как и она больше не пожелает иметь дело с мужчиной. В течение многих лет Джулия старалась не смотреть на свое изуродованное тело. В ее спальне никогда не было зеркала, и она научилась одеваться, не глядя на себя и не задумываясь о своем внешнем виде без крайней необходимости.

Оглядываясь назад, Джулия поняла, что время, жизнь и работа сестрой милосердия во многом смягчили ее неприязнь к человеческому телу. Ведь она помогла появиться на свет уже многим младенцам, зачатым в любви. Она видела счастливые супружеские пары, крепко связанные глубокими и теплыми интимными отношениями.

Размашистые, неровно нацарапанные инициалы Брэнфорда, примерно двух дюймов высотой, были вырезаны на вершинах ее грудей. Джулии нелегко было заставить себя посмотреть на них. С годами ядовито-красные буквы побледнели, сменившись плотными белесыми жгутами рубцовой ткани.

Джулия не ощутила никаких особых чувств, когда пробежалась по их контуру пальцем. «Б» — Брэнфорд, ушедший из ее жизни и из этого бренного мира. «Д» — Давентри. Ну разве не ирония судьбы? Со временем она все-таки может стать графиней Давентри. Но, слава Богу, с совсем другим мужем.

Джулия натянула на плечи ночную рубашку и пеньюар и откинулась на спинку дивана, устремив отсутствующий взгляд на трепещущее пламя. Ей было всего шестнадцать, когда отец объявил, что она должна выйти замуж за наследника Давентри.

Конечно, Джулия знала, что обязана повиноваться отцу. Но она непременно бы воспротивилась, если бы, познакомившись с Брэнфордом, сочла его кандидатуру неприемлемой, раскусила его мерзкое нутро.

Джулия отчетливо помнила, как Брэнфорд улыбался, когда они впервые встретились. Он был смуглый, красивый, одет по последней моде и открыто заявлял, как счастлив иметь такую прекрасную элегантную невесту.

Джулии хотелось ему верить. Какой юной девушке такие слова пришлись бы не по нраву? К тому времени как он поцеловал ее, чтобы скрепить помолвку, она уже наполовину влюбилась. Их свадьба была самой грандиозной и роскошной из всех в том сезоне. На ней присутствовало по меньшей мере семеро членов королевской семьи. Дочь герцога Каслтона несомненно этого заслуживала.

Теперь, оглядываясь на прошлое, Джулия понимала, что уже тогда можно было заметить первые признаки того, что с Брэнфордом далеко не все в порядке. Его поведение часто вызывало у нее глубокое беспокойство. Зачастую он странно веселился по причинам, которых она не могла понять. И все же она слепо пренебрегала своим внутренним чутьем.

Потеря девственности сопровождалась для нее ужасающей болью, но затем муж ласково обнял ее и сказал, что так и должно быть. Только гораздо позже она поняла, что он даже не пытался быть нежным, а под его притворным сочувствием скрывалось удовольствие причинять боль.

Она была нормальной молодой женщиной, и первое время бывали моменты, когда она получала удовольствие от близости. Но все чаще и чаще все кончалось для нее слезами. Брэнфорд иногда извинялся с очевидной искренностью, заставляя ее верить, что это ее вина. Что она слишком молода, слишком неопытна, слишком глупа, чтобы быть достойной женой.

Джулия находила сложившееся положение постыдным, чтобы поделиться с кем-либо еще. Она была леди Джулия Рейнз, виконтесса Брэнфорд, и не могла обнаруживать перед другими свои слабости.

Постепенно она начала замечать, что в глазах мужа появляется дьявольский блеск, когда она испытывает страдания. Позже пришло понимание, что он иногда заставляет себя доставить ей удовольствие, чтобы она не теряла надежды на благополучное развитие и продолжение их брака. В такие моменты она начинала верить, что почти избавилась от своих недостатков и дальше все будет хорошо.

Когда она верила, что влюблена в него, она была уязвимой. Ей легко было причинить боль.

Джулия бесконечно страдала, когда он в первый раз объявил ей, что переспал с другой женщиной, которая гораздо опытнее ее в постели. Однако вскоре она уже чувствовала облегчение, узнавая, что у него есть любовницы. К несчастью, он не мог полностью игнорировать свою законную жену, потому что их долг состоял в том, чтобы произвести на свет наследника.

Джулия приветствовала поездки мужа в Лондон. Она спокойно оставалась в деревне. В одиночестве у нее была возможность подумать и осознать все неблагополучие их брака. Она начала избегать мужа, когда он возвращался в свой загородный дом.

Ее все возрастающая невосприимчивость к его манипуляциям чувствами приводила его в ярость.

Вот тогда он и начал ее бить.

Когда Джулия поняла, что беременна, она решила, что с нее хватит. Она подумала, что новое положение поможет ей избавиться от тирании мужа. Моля Бога о том, чтобы родить Брэнфорду здорового сына и наследника — и воспитывать свое дитя до тех пор, пока не придет время отправить его в школу, — она попросила у мужа раздельного проживания. Эта просьба вызвала с его стороны взрыв жесточайшего насилия, которое и привело его к смерти и едва не погубило ее.

Могла ли она сделать что-то по-другому? Джулия была слишком хорошо воспитана, чтобы допустить скандал, поэтому ей и в голову не пришло, что она должна бежать. Не было ничего необычного в том, что аристократическая пара проживает раздельно. Ее долг жены требовал родить мужу наследника. Раз Брэнфорд относился к ней с презрением, он должен был только радоваться, позволив ей удалиться, когда получит сына.

Но он не пожелал принять такое цивилизованное решение, а попытался убить ее. Джулию снова затрясло, когда сцены той последней ужасной ночи воскресли у нее в мозгу.

Раскаленные угли в камине прогорали и гасли, и Джулия осознала жестокую истину. Она была рада, что Брэнфорд умер.

Сознание того, что она стала причиной его смерти, тяжким бременем лежало у нее на душе все эти годы. Она никогда по своей воле не причинила бы вреда другому живому существу.

Но если бы он выжил, ее собственная жизнь уже никогда бы ей не принадлежала. Все-таки она испытала облегчение, избавившись от него. Но чувство вины не могло изменить прошлого. И если одному из них суждено было в ту ночь умереть, Джулия была рада, что это оказался Брэнфорд.

Подлый, ужасный, полубезумный Брэнфорд. Джулия подбросила еще один совок угля в камин и смотрела, как искры устремляются в трубу. Ее гнев и боль, подобно этим пылающим углям, выжигали ей душу. Она представила себе, как пламя пожирает ее гнев, а зола рассеивается в ночи. Одно за другим Джулия отправляла в огонь свои мучительные воспоминания. Брэнфорд больше не сможет причинить ей боль, если Джулия ему не позволит.

А она больше никогда этого не допустит.

Хрупкое чувство умиротворенности и покоя затеплилось глубоко у нее в душе. Она откинулась на спинку дивана, отчетливо понимая, что должна благодарить за это своего нового мужа, готового принять ее со всеми ее недостатками.

Если бы она встретила Рэндалла, когда ей было шестнадцать, увлеклась бы она им? Джулия представила себе худощавого, белокурого, скромного и впечатлительного юношу, не ставшего еще тем мужественным воином, в которого он впоследствии превратился. Как ни прискорбно, но в свои шестнадцать лет она действительно могла бы предпочесть более напористого и лихого Брэнфорда.

Но теперь она взрослая женщина, закаленная жизнью. Что говорит ей внутреннее чутье о ее новом муже? Что он человек чести, который никогда не причинит ей вреда. Брэнфорд улыбался при их первой встрече. Рэндалл хмурился. Но хмурый честный взгляд нравился ей гораздо больше, чем обаятельная, но лживая улыбка Брэнфорда.

Хотя Джулия приняла предложение Рэндалла с тайным намерением выскользнуть через черный ход, если брак не сложится, она недооценила силу брачных обетов. Она дала ему свое слово — сначала перед алтарем и еще раз сегодня, перед тем как он покинул комнату. Что бы ни случилось, их союз будет нелегко расторгнуть.

Будет ли Рэндаллу лучше без нее? Он сказал, что его не волнует ее бесплодие. Но он может изменить свое мнение теперь, когда оставил армию и возвращается к нормальной жизни. Может быть, ей следует покинуть его, чтобы он мог найти себе другую, здоровую жену без всяких изъянов?

Нет! Она не вправе принимать такое решение за него. Непонятно почему, но это он ее выбрал, и ее уход его больно ранит. Рэндалл этого не заслуживал.

Раз уж она решила разобраться во всем объективно, ей пришлось признаться себе, что она предпочитает иметь мужем его, чем любого другого мужчину. Ей нравился его сдержанный юмор и способность к пониманию, обнадеживало теплое общение, все больше крепнувшее между ними. Но самое удивительное, ей нравилось его подтянутое мощное тело и красивое, резко очерченное лицо, которое умело скрывать его чувства.

У него самого были шрамы и на душе, и на теле. Вместе они смогут найти исцеление.

Поскольку все пожитки Рэндалла отнесли накануне в покои для новобрачных, на следующее утро ему не оставалось ничего другого, как снова подняться туда. Он не знал точно, что его ожидает там. Во всяком случае, Джулия дала слово, что не исчезнет посреди ночи.

— Войдите! — Голос Джулии казался вполне обычным.

Рэндалл зашел в комнату и увидел, что она уже оделась для путешествия в изящное синее платье. Лицо ее было спокойно. Ни малейших следов вчерашнего срыва.

— Моя одежда здесь, — сказал он извиняющимся тоном.

— Я знаю. Я ждала вас. — Джулия указала на поднос, где стоял чайник, над которым поднимался пар, две чашки и блюдо с ячменными лепешками. — Не хотите ли чашечку чаю?

— С удовольствием. — Рэндалл затворил дверь, очень довольный, что она, по-видимому, в хорошем расположении духа. — Как вы себя сегодня чувствуете? — Вопрос не был простой данью вежливости.

Джулия потянулась за чайником. Губы ее искривились горькой усмешкой.

— Я провела ночь, сражаясь с призраками, и, кажется, я победила.

Рэндалл собрался с духом и произнес то, что посчитал необходимым сказать:

— Вы намерены аннулировать брак? Поскольку супружеские отношения не были завершены, это будет несложно. Наше первоначальное соглашение основывалось на том, что я могу ежедневно к вам прикасаться, а вы вправе сказать «нет», когда почувствуете, что с вас хватит. Наверное… я захотел слишком многого. — Когда его слова тяжело повисли в воздухе, он добавил: — Что бы вы ни решили, я сделаю все возможное, чтобы защитить вас от Давентри.

Рука Джулии с чайником застыла на полпути.

— А вы сами хотите расстаться со мной? Это можно… легко понять при сложившихся обстоятельствах.

Поступая по-джентльменски, следовало во всем подчиняться желаниям леди. Но сейчас наступал момент истины. Отчетливо сознавая, что сказанное им может навсегда изменить ход его жизни, Рэндалл произнес:

— Я, конечно же, всеми силами хочу сохранить наш брак. Но если вам невыносимы мои прикосновения, это единственное правильное решение.

Джулия поставила чайник на стол и подошла к Рэндаллу, встав прямо перед ним. Пристально глядя ему в лицо, она ладонью коснулась его щеки. Он еще не брился, и легкая щетина немного царапала ей ладонь. Она выглядела серьезной и очень привлекательной.

— Простите меня за прошлую ночь, Алекс, — тихо сказала она. — Такое больше не повторится.

Джулия нерешительно наклонилась вперед и обвила руками его шею. Она слегка вздрогнула, когда их тела соприкоснулись. Ее груди прижались к его груди, затем она осторожно прислонилась к нему всем телом и склонила голову ему на плечо.

Он был бесконечно тронут ее доверием. Рэндалла охватила невыразимая нежность, лишившая его дара речи. Солдат, штурмующий крепость, внезапно утратил отвагу. Макушка ее головы едва доставала ему до подбородка, и, потершись о ее волосы, он ощутил слабый запах лаванды.

— Прошлая ночь была полезна в известном смысле, — прошептал он. — Но я бы предпочел, чтобы мы лучше понимали друг друга.

Она коротко рассмеялась. Тепло ее дыхания согревало ему плечо.

— Нас ждет еще много трудностей впереди. Но я надеюсь, что вместе мы их преодолеем.

После этого они молча стояли обнявшись. Правая ладонь Рэндалла нежно гладила ее по спине, ощущая ее упругое податливое тело. Закрыв глаза, он с наслаждением упивался запахом своей жены. Свежестью со слабым ароматом лаванды.

Это была не та брачная ночь, на которую он рассчитывал. Но она вселяла добрые надежды.

Возвращение в Роуз-коттедж крайне разочаровало Джулию. Она постучала в дверь несколько раз, но никто не ответил. А когда попыталась войти, дверь оказалась заперта. За все годы ее жизни коттедж никогда не запирался.

— Возможно, Дженни Уотсон вышла куда-то, — предположил Рэндалл. Маккензи согласно кивнул.

— Надеюсь. — Джулия повернулась налево и пошарила за карнизом окна в гостиную. Слава Богу, ключ все еще был там. Она отперла дверь и с опаской вошла внутрь. Затем вздохнула с облегчением. — Вроде бы все в порядке.

Домик был аккуратно прибран и выглядел жилым. Джулия заметила на кухне кадушку с поднимающимся тестом. Она улыбнулась, когда к ней подбежала кошка и стала тереться о ее ноги. Подняв ее на руки, Джулия ласково спросила:

— Как поживаешь, Усатик?

— Не похоже, что ее морили голодом, — заметил Маккензи.

Коттедж казался тесным, когда внутри топтались двое вторгшихся в него крупных мужчин.

— Жизнь продолжается, и Дженни с Усатиком, наверное, примирились с моим отъездом. — Джулия испытала огромное облегчение.

— Странно снова оказаться здесь? — спросил Рэндалл.

— Да. — Джулия нахмурилась, обдумывая свою реакцию. — Все осталось прежним, а моя жизнь полностью изменилась.

— Вам понадобится много времени, чтобы собрать вещи? — спросил Рэндалл.

Джулия отрицательно покачала головой. Мало что из ее имущества повитухи могло пригодиться ей в новой жизни.

— К тому времени как я закончу, Дженни с Молли должны возвратиться, куда бы они ни уехали. И я смогу успокоить их и попрощаться.

Рэндалл помялся.

— Мне нужно съездить в Хартли-Мэнор. Хочу сообщить, что вы в безопасности. И убедиться, что Великий Турок благополучно вернулся. Но мне бы не хотелось оставлять вас одну.

Они все время были настороже на пути между Карлайлом и Хартли, и хотя не заметили никаких признаков присутствия Крокетта или его людей, Джулия видела, что Рэндалл все еще встревожен.

— Я останусь с леди Джулией, — сказал Маккензи. — Глаз с нее не спущу.

Рэндалл вздохнул с облегчением.

— Хорошо. На обратном пути через деревню я сниму нам комнаты в гостинице. Я ненадолго.

— Все будет в порядке, — уверила его Джулия. — Не стоит беспокоиться.

— Может, и нет, — согласился он. — Но Хартли — наиболее вероятное место, за которым Крокетт стал бы наблюдать, ожидая, что вы можете сюда вернуться.

— Я бы не против немного поразвлечься, — с вызовом сказал Маккензи.

Джулия пожала плечами:

— А я предпочитаю спокойно поскучать.

Рэндалл усмехнулся:

— Я постараюсь сделать наш брак как можно более скучным.

Маккензи рассмеялся, а Рэндалл поцеловал Джулию в щеку и ушел. Когда его экипаж прогромыхал на улице, Джулия спросила:

— Не хотите ли чашечку чаю, мистер Маккензи? Или, может быть, глоток моего имбирного пива?

— От пива не откажусь. — Маккензи прошел вслед за ней на кухню.

Джулия налила ему высокую кружку ароматного, слегка пенящегося напитка. Отведав его, Маккензи сказал:

— Превосходно. Если вы когда-нибудь сбежите от Рэндалла, чтобы начать новую жизнь, то сможете открыть пивоварню.

Джулия вздрогнула, как от удара.

— Я не считаю уместным шутить на эту тему.

— Прошу прощения. У меня отвратительное чувство юмора. — Он внезапно посерьезнел. — Но уверяю вас, Рэндалл ничуть не походит на Брэнфорда.

— Вы знали моего первого мужа?

— Наши пути время от времени пересекались в Лондоне. — Маккензи брезгливо поморщился. — Особенно запомнился случай, когда меня угораздило выиграть у него в карты в одном из игорных домов. Он взбесился и обвинил меня в жульничестве. Но меня там хорошо знали, и Брэнфорд только уронил себя в глазах завсегдатаев. Поэтому его вышвырнули вон. Естественно, я сделался его врагом. Он с парой своих дружков устроил засаду и напал на меня, когда я вышел. Только по чистой случайности они не забили меня до смерти.

Как это похоже на Брэнфорда!

— Каким же образом вам удалось спастись?

— Эштон проезжал мимо по дороге домой из более респектабельного заведения. Он заметил драку и узнал меня, поэтому остановил карету. Брэнфорд и его громилы убежали.

Эштон постоянно оказывался в нужном месте в нужное время.

— Вы не хотели заявить о нападении магистрату?

Маккензи с сомнением покачал головой:

— Не думаю, что я многого бы добился со своими обвинениями, потому что он был лордом Брэнфордом, наследником графства, а я бастардом с сомнительной репутацией. Поскольку я в любом случае собирался покинуть Лондон, то просто взял на заметку этот случай и принял за правило в дальнейшем избегать тех, кто не умеет достой но проигрывать.

Джулия задумалась: удалось ли бы в свое время обуздать Брэнфорда, если бы ему каждый раз приходилось отвечать за свои дурные поступки? Но богатство и высокое положение его семьи ограждали его от правосудия. Единственным человеком, имевшим на него хоть какое-то влияние, был его отец. Но граф был убежден, что его драгоценный сын не может сделать ничего плохого.

— Пора мне собираться.

Она прошла в свою бывшую спальню. Здесь ничего не изменилось. Все выглядело так, будто Дженни продолжала надеяться, что Джулия вернется. Или она не решалась поверить, что дом на самом деле принадлежит ей. После сегодняшнего визита он действительно перейдет в полное распоряжение Дженни. Джулия подарила ей коттедж в своем наспех нацарапанном завещании. Но поскольку она еще жива, следует законно оформить передачу собственности, прежде чем покинуть Хартли. Дженни и ее дочь получат во владение дом и уверенность в завтрашнем дне.

Большая часть памятных вещей Джулии хранилась в нижнем ящике небольшого комода. Несколько украшений, доставшихся ей от матери, не особенно ценных, но дорогих ее сердцу. Книга стихов от ее бабушки. Еще несколько случайных вещиц и сувениров из ее прежней жизни. Морской камешек, который ей дала Молли, когда малышка радостно ползала на берегу. Но ничего от ее первого замужества. Памятные знаки о нем Джулия носила на собственном теле.

Упрятав свое прошлое в дорожную сумку, Джулия задумалась о тех двух днях, которые прошли со времени ее полной драматизма первой брачной ночи с Рэндаллом. Путешествие в тесном пространстве дорожной кареты оказалось неплохим способом избавиться от напряженности в отношениях с мужем. В присутствии Маккензи Джулия с Рэндаллом не говорили ни о чем важном, но к тому времени, как они остановились в гостинице, она уже нашла в себе силы разделить комнату с мужем. Джулия была бесконечно благодарна ему, хотя и несколько смущена, когда он, не говоря ни слова, постелил себе на полу.

Джулия осмотрела письменный стол и прошлась по всему коттеджу, но к содержимому ее сумки мало что добавилось. Даже медицинские записи, которые она вела на пациентов, нужно было оставить Дженни, чтобы она могла ими воспользоваться.

Поскольку ни Дженни, ни Рэндалл не возвратились, Джулия вернулась к Маккензи, который удобно расположился в гостиной.

— Сборы заняли даже меньше времени, чем я думала, — сказала она. — Я хочу прогуляться на берег, чтобы попрощаться с морем.

Маккензи допил свою кружку и отставил ее.

— Я пойду с вами.

— Честно говоря, я предпочла бы пойти одна. К тому же не думаю, что мне нужна зашита.

— Рэндалл сдерет с меня шкуру, если я брошу вас одну. — Маккензи поднялся на ноги. Он почти доставал головой до потолка. — Лучше напишите Рэндаллу записку, чтобы он знал, где нас искать, когда вернется.

Джулия могла себе представить, как отреагирует Рэндалл, если по возвращении найдет коттедж пустым, поэтому она набросала записку и приколола ее к входной двери. Затем двинулась в путь. Маккензи шел рядом.

— Как далеко отсюда до берега? — спросил он.

— Минут десять ходу. В Хартли нет места, которое было бы сильно удалено от моря. — Это-то больше всего и нравилось ей в приютившем ее доме.

Джулия повела его по тропе, пролегавшей среди холмов, на которых паслись овцы. Они вышли на узкую песчано-галечную полоску берега, огороженную каменной стеной, чтобы овцы не могли забрести в море. Маккензи спросил:

— Это здесь вынесло на берег Эштона?

— К счастью, не совсем. Но нет, не здесь, на другой стороне этого маленького полуострова, чуть ниже Хартли-Мэнор. — Джулия указала на юг. — Слава Богу, Мария нашла его. Без помощи он наверняка бы умер к утру.

Она медленно пошла вдоль влажной полосы песка, избегая скользких мокрых камней и спутанных клубков водорослей. Этот маленький пляж был ее личным убежищем, местом, куда она уходила, когда нуждалась в уединении. Ее успокаивало море, бескрайнее и неподвластное времени. Видимо, чувствуя это, Маккензи держался в нескольких шагах позади нее.

Ба-бах!!! Громкий треск разнесся над водой, и сразу же следом за ним второй. Легкие фонтанчики песка взвихрились вверх в нескольких дюймах впереди Джулии. Неужели пули?..

С проклятием Маккензи схватил Джулию и увлек ее вниз, за каменную стену, ограждавшую пастбище. Она задохнулась, когда он почти навалился на нее, закрывая своим телом.

Ее верный страж, словно по волшебству, извлек откуда-то пистолет. С необычайной сноровкой он привел его в боевую готовность и, выглянув поверх стеньг, выстрелил. Звук, раздавшийся совсем рядом, едва не оглушил Джулию. Маккензи мгновенно нырнул за стену, потому что на его выстрел ответили. Перезаряжая пистолет, он спокойно сказал:

— Похоже, ваши преследователи нас обнаружили. Сердце Джулии лихорадочно колотилось от потрясения, но ей удалось сдержать дрожь в голосе.

— Очевидно, Рэндалл оказался прав.

Еще две пули просвистели в воздухе. Маккензи взглянул на песок, чтобы увидеть, куда ударили пули.

— Их двое, и они держат нас на мушке. Пока мы в безопасности, потому что стрелки они никудышные. Поскольку на пастбище негде укрыться, они не смогут к нам подобраться, не угодив под выстрел. Но и мы тоже не можем уйти. Положение безвыходное.

— И долго нам тут сидеть? — Джулия сунула руку под бедро и отбросила острый камешек. Завтра утром она будет вся в синяках.

Маккензи пожал плечами и снова выглянул из-за стены, но тут же пригнул голову, когда еще одна пуля просвистела рядом.

— Недолго. Рэндалл услышит выстрелы и позаботится о злодеях, когда вернется из поместья.

Сочтя его тон чересчур легкомысленным, Джулия сердито сказала:

— Вы слишком уверены в способностях Рэндалла. Он не чародей.

Маккензи снова выстрелил поверх стены. Ему ответили дважды.

Было что-то знакомое в том, как он передвигался, и в следующее мгновение Джулия поняла.

— Вы тоже были в армии?

— Я служил под началом Рэндалла в Португалии. — Маккензи плутовато улыбнулся. — Но меня уволили со службы, и я вернулся в Англию.

Уволили со службы… Наверное, из-за его сомнительного происхождения. Во всяком случае, не за трусость.

— Из-за женщины? — предположила она.

Маккензи рассмеялся:

— Вы невероятно проницательны.

Когда она передвинулась, чтобы найти более удобное положение, он надавил широкой ладонью ей на плечо и снова прижал ее к земле.

— Не ерзайте. Эта стена не так уж высока.

— Вы в большей опасности, чем я, — заметила она, — потому что вас лучше видно.

— Как я уже сказал, они на редкость паршивые стрелки, — ответил Маккензи, снова пожав плечами.

Последующие минуты тянулись мучительно медленно. Время от времени их преследователи стреляли, и Маккензи стрелял в ответ, чтобы не дать им приблизиться. Джулия лежала на холодном песке — острые камешки впивались ей в спину — и молча думала, что ей следовало бы больше ценить спокойную жизнь, когда она у нее была.

Прозвучал еще один выстрел. Маккензи оживленно поднял голову.

— Рэндалл на подходе.

Джулия удивленно уставилась на него:

— С чего вы взяли?

— Выстрел из его карабина. Отличается от выстрелов тех двоих.

— Вы удивляете меня с каждой минутой все больше, мистер Маккензи, — восхищенно произнесла Джулия.

— Благодарю вас. Но до сих пор я не смог обеспечить себе достойную жизнь. Несмотря на кое-какие военные заслуги. — Он проверил пистолет, затем встал на четвереньки. — Выдвигаюсь на помощь. Уравняем шансы.

Джулия схватила его за руку и попыталась удержать.

— Вас подстрелят!

— Рэндалл не позволит им голову поднять, — объяснил Маккензи, освобождаясь из ее захвата. — Поскольку я знаю, где засели эти дьяволы, мы быстро разделаемся с ними. Вы оставайтесь здесь и не высовывайтесь, пока все не кончится. Потом кто-нибудь из нас придет за вами.

Затем он удалился, двигаясь довольно быстро для человека, который, согнувшись в три погибели, старался использовать любое укрытие, попадавшееся ему по пути. Джулия лежала неподвижно, как камень, считая удары своего сердца. Трудно поверить, что прошло всего несколько минут с момента начала стрельбы.

Завязалась перестрелка. Джулия вздрагивала каждый раз, не умея отличить один выстрел от другого. Хуже того, она услышала, как кто-то вскрикнул. Еще один возглас — тот же человек или другой? Может быть, это голос Рэндалла? Джулия не была уверена.

Ее безотчетным побуждением было подняться и посмотреть, не ранен ли кто, но она совершила бы глупость, превращая себя в мишень. Она зарылась пальцами в песок, пытаясь унять напряжение.

Джулия закрыла глаза и стала молиться, чтобы ее муж и Маккензи не пострадали. Она понимала, что ее страхи неуместны. Рэндалл, без сомнения, так же уверен в успехе, как и Маккензи. Но она лицо гражданское и имеет право бояться.

— Джулия! — С карабином в руке Рэндалл мчался на узкий пляж. Конечно же, с ней наверняка все в порядке. Но ему необходимо было самому в этом убедиться.

Ее миниатюрная фигурка внезапно появилась из-за каменной стены, и она бросилась к нему в объятия.

— Я так беспокоилась, что вас могут ранить! Что произошло? С мистером Маккензи все в порядке?

Рэндалл крепко обнял жену, чувствуя, как часто колотится ее сердце. Он сожалел, что она так переволновалась, но было ужасно приятно сознавать, что она переживала за него.

— Двое нападавших, — лаконично ответил он. — Один убит, другой сбежал. Крокетта среди них не было. Мака задела пуля, но ничего серьезного.

Джулия вздохнула с облегчением и на мгновение тесно прижалась к мужу.

— Мне лучше взглянуть на его рану. Вы уверены, что второй громила убит?

— Абсолютно. — Полагая, что Джулия предпочтет не углубляться в детали, Рэндалл, продолжая обнимать ее одной рукой, пошел вверх по тропе.

Убитый налетчик лежат у дороги на вершине холма. Лицо его было прикрыто плащом. Маккензи, очень бледный, сидел на каменной стене чуть подальше. Джулия осмотрела повязку, которую Рэндалл наложил на левое предплечье Мака, прежде чем отправиться за ней. На шейном платке, который он использовал для этой цели, виднелись алые пятна, но кровотечение прекратилось.

— Нужно промыть рану и перевязать заново, но пока сойдет. — Джулия вгляделась в лицо Мака и нахмурилась. — Это единственная ваша рана? У вас такой вид, будто вас сейчас хватит удар.

— Он не выносит вида крови, — объяснил Рэндалл.

Джулия прищурилась.

— Без сомнения, это сильно усложняло вам жизнь в армии, мистер Маккензи.

— Ничего не имею против крови других людей, — возмущенно сказал Мак. — Только вид моей собственной крови вызывает у меня чуть ли не обморок.

Рэндалл отдал Джулии должное — она не улыбнулась.

— Вы сумеете добраться до моего коттеджа? — серьезно спросила она. — Там я смогу как следует перевязать вас.

— Чем скорее, тем лучше. — Мак встал, покачиваясь.

Рэндалл взял друга под руку, чтобы поддержать его. Слабость, которую испытывал Маккензи при ранении, могла показаться неуместной для крупного мужчины с военной выправкой, но такова была реальность.

— Таунсенды уже возвратились домой, — сообщил Рэндалл. — Нас пригласили провести у них ночь, так что, как только тебя приведут в порядок, мы отправимся в имение.

— Прекрасно, — сказала Джулия. — Я надеялась повидаться с ними, прежде чем покинуть Хартли. — Она взглянула на труп, прикусив губу. — Мне нужно взглянуть, не из тех ли он людей, что похитили меня.

— Как пожелаете. — Рэндалл неохотно опустился на колено и откинул плащ с лица мужчины. Пуля попала бандиту в голову, но лицо можно было разглядеть.

— Он правил повозкой, — сказала Джулия бесцветным голосом. — Я не знаю его имени.

Жалея о том, что не удалось подстрелить Крокетта, Рэндалл заявил:

— Таунсенд в этих краях главный, он поможет уладить это дело.

Они оставили мертвеца и направились к старому коттеджу Джулии, но она обернулась и бросила последний взгляд на море. Рэндалл подумал, что в будущем она уже не сможет относиться к своему любимому пляжу по-прежнему.

Джулия со вздохом удовлетворения опустилась в горячую ванну. День оказался долгим и утомительным, но Таунсенды снабдили Хартли-Мэнор всеми благами цивилизации, с тех пор как Чарлз выиграл это поместье в карты. И эта вместительная ванна, скрытая за ширмой в углу их спальни, была одним из таких благ.

Когда Джулия обработала и перевязала рану на руке Маккензи, в коттедж вернулись Дженни и Молли. Произошла торжественная встреча трех женщин с объятиями и слезами. Хотя Дженни обрадовалась, что наставница в безопасности, Джулия поняла, что ее ученица уже осваивается с обязанностями местной повитухи. Дженни Уотсон отлично подходила для этой работы.

После сердечных прощаний Джулия со своим эскортом отправилась в поместье. Таунсенды вернулись домой только этим утром. Чарлз Таунсенд как раз собирался послать сообщение о похищении Джулии герцогу и герцогине Эштон, когда появился Рэндалл и заверил их, что она в полной безопасности. Остаток дня ушел на объяснения, касавшиеся высокого положения Джулии и их недавней свадьбы. Сара Таунсенд, сестра-близнец Марии, нашла эту историю в высшей степени романтичной. Джулия выразила надежду, что этой девушке никогда не придется хлебнуть подобной «романтики» в своей жизни.

Пока Джулия принимала ванну, Рэндалл и Маккензи удалились вместе с Чарлзом Таунсендом, чтобы обсудить подробности убийства бандита в Хартли. Джулия задавалась вопросом, кто из двоих мужчин произвел решающий выстрел, но потом решила, что лучше ей этого не знать. Оба они были солдатами. Оба делали то, что было необходимо в данный момент.

Что за жизнь ожидала ее в будущем? Джулия надеялась, что Рэндалл прав и граф Давентри отзовет своих псов, когда узнает, что она стала женой его наследника. Она бы не вынесла, если бы пришлось прожить остаток жизни под постоянной угрозой насилия. Еще тяжелее было сознавать, что от гнева Давентри могут пострадать и другие.

Джулия закрыла глаза, упиваясь ароматом лавандового масла, добавленного в горячую воду. Должно быть, она задремала, потому что вздрогнула и проснулась, когда дверь в спальню отворилась.

— Джулия! — окликнул Рэндалл.

Хотя сидячая ванна была скрыта за ширмой, Джулия ощутила неловкость, оказавшись обнаженной в одной комнате с мужем. Она поспешно выбралась из воды, стараясь не забрызгать ковер.

— Я слишком долго нежилась в горячей ванне, — сказала она, потянувшись за полотенцем.

— Можете не торопиться, — успокоил ее Рэндалл. — Таунсенд предложил мне воспользоваться ванной в его гардеробной, так что я уже помылся.

Ночная сорочка и пеньюар Джулии были переброшены через верх ширмы, поэтому она быстро оделась и вышла, распустив волосы. Рэндалл расположился в одном из кресел. После ванны он только натянул брюки и накинул рубашку, не застегивая ее. Его белокурые волосы потемнели от влаги, и он выглядел спокойным, счастливым и очень красивым.

— Вы справляетесь с покушениями на убийство гораздо успешнее, чем я, — сказала она, слабо улыбнувшись.

— Как и большинство дел, это вопрос практики. — Он жестом указал ей на стол, расположенный между двумя креслами, на котором стояли бокал бренди и дымящаяся кружка. — Я захватил бренди для себя и еще немного напитка, который, как сказала кухарка, вам нравится. Думаю, это горячее молоко со специями с добавлением чего-то спиртного.

— Специальный напиток Марии, — сказала Джулия с улыбкой. Она взяла гребень с туалетного столика и уселась в кресло напротив Рэндалла. — Очень любезно со стороны миссис Бекетт. Мария научилась готовить всевозможные снадобья от своей бабушки, в том числе и это. Оно очень вкусное и прекрасно успокаивает после тяжелого дня. Вы можете попробовать, если хотите.

Он с сомнением посмотрел на кружку, когда она отпивала глоток.

— Может, как-нибудь в другой раз.

Джулия отставила кружку и принялась расчесывать влажные волосы.

— Вам не грозят неприятности из-за убийства сообщника Крокетта?

— Таунсенд полагает, что показаний трех таких респектабельных свидетелей, как вы, я и Маккензи, вполне достаточно, чтобы признать смерть убийством в целях самозащиты. — Рэндалл усмехнулся. — Хотя Мака можно назвать респектабельным только с большой натяжкой.

— Хотя вы и поддразниваете его все время, вы ему доверяете, — задумчиво сказала Джулия. — Сегодня он надежно меня оберегал.

— Я и не сомневался в этом. В серьезных делах на него можно положиться. — Рэндалл нахмурился, наблюдая, как она расчесывает волосы. — Вы избегаете смотреться в зеркало, не в пример большинству других красивых женщин, которых я когда-либо знал.

— Мне кажется… я увереннее себя чувствую, когда не смотрюсь в зеркало.

— Но вы прекрасны, Джулия, — тихо сказал он. — Я знаю, вам пришлось скрывать это многие годы, но теперь в этом нет необходимости.

Она уронила руки на колени, сжав в пальцах расческу.

— После той ночи в Эдинбурге я пыталась как-то примириться со своим уродством. Но… на это потребуется время.

— Глупости! — решительно заявил Рэндалл. — Да, на вашем прекрасном теле есть шрамы, но это сущая ерунда. Они даже не видны.

— Я не могу забыть, что они там есть, и из-за них чувствую себя уродиной, — с трудом вымолвила она, надеясь, что он оставит эту тему и больше никогда к ней не вернется.

Она услышала, как он отхлебнул бренди.

— Если шрамы подчеркивают уродство, я должен вызывать у вас отвращение, — холодно возразил он. — Вы видели мой искалеченный правый бок и ногу? Но это не единственные шрамы на моем теле. — Рэндалл встал и сбросил рубашку, обнажив торс. — Сомневаюсь, что вы когда-либо встречали мужчину, у которого было бы столько шрамов, сколько у меня.

Джулия молча смотрела на него, застыв на месте, а он повернулся кругом, чтобы она увидела спину, и снова встал к ней лицом. Его широкие плечи, крепкое мускулистое тело были прекрасны — и отмечены многочисленными шрамами всевозможного вида. Одни были еле заметны, другие ужасны. Здесь были и тонкие линии, и неровные узлы рубцовой ткани. Его правая сторона была иссечена шрапнелью, которая причинила столько страданий его правой ноге. Его тело походило на дорожную карту ранений и боли.

С пересохшими губами Джулия коснулась длинного тонкого белого шрама, огибавшего его правое плечо.

— Как это случилось?

— Французская сабля при отходе на Ла-Корунью. Я был ранен, противник погиб. — Рэндалл хмуро посмотрел на свое тело. — Каждый шрам имеет свою историю, но, сказать по правде, я вряд ли смогу вспомнить, где получил каждый из них. В большинстве случаев это незначительные царапины. Я быстро выздоравливаю, но шрамы остаются.

— У вас их слишком много, — признала Джулия. — Большинство из них обычно скрыто под одеждой.

Рэндалл насмешливо приподнял брови.

— Но если даже скрытые шрамы делают человека уродливым…

— Это совсем другое дело! Ваши шрамы — это почетные свидетельства отваги.

— Они доказывают, что я не всегда был достаточно ловок в бою.

Он встал перед ней на колени и, прежде чем она догадалась о его намерениях, спустил с плеч ее пеньюар и сорочку и обхватил ее груди своими теплыми широкими ладонями.

Джулия ахнула и побледнела.

— Не надо!

— Когда мы договорились о браке, вы дали мне разрешение прикасаться к вам, — тихо сказал он. — Неужели это так неприятно? Клянусь, я не собираюсь ни к чему вас принуждать. — Он глубоко вздохнул. — Хотя это жестокое испытание моей выдержки. Вас беспокоит мое прикосновение? Или то, что видны ваши шрамы?

— Ваше прикосновение вовсе не кажется мне неприятным. — На самом деле ей скорее нравилось ощущение теплоты его крепких ладоней на ее нежной плоти. — Но эти шрамы заставляют меня чувствовать себя обезображенной.

— То, что с вами сделали, — это действительно ужасно. Но это вовсе не портит вас. — Он принялся медленно, нежно поглаживать ее соски большими пальцами.

Джулия испытала новое потрясение, на этот раз неоспоримо приятное. Груди, которые она ненавидела, все еще способны были на чувственный отклик. Соски ее затвердели и напряглись под его ласкающими движениями.

— Я уверен, что если бы вы вышли замуж за разумного любящего человека, то были бы с ним вполне счастливы, — сказал он. — Но вы бы тогда не имели той отваги и силы характера, которые делают вас такой удивительной.

Джулия горько усмехнулась:

— Выходит, я должна быть благодарна за то, что надо мной издевались? За то, что мне пришлось инсценировать свою смерть и бежать в нищету?

— Благодарна? Нет. Но все эти события как-то повлияли на вас, стали неотъемлемой вашей частью, как ваши прекрасные каштановые волосы и ваша изумительная кремовая, — он судорожно сглотнул, — нежная кожа. Наша жизнь делает из нас тех, кто мы есть. Ваша была крайне тяжелой, но личность, выкованная этими событиями… она… обворожительна.

Она обворожительна? Джулии хотелось бы поверить в это, но идея была слишком новой и необычной.

— Я… я благодарю вас за то, что вы пытаетесь сделать, — сказала она прерывающимся голосом, отстраняясь от его ладоней. — Но сегодня я больше не могу вынести.

Принимая это, Рэндалл осторожно подтянул ее ночную рубашку кверху, на плечи, затем поднялся и отошел. Джулия облегченно вздохнула.

Поскольку его обнаженный торс смущал ее, она отхлебнула большой глоток остывшего напитка и снова принялась расчесывать волосы.

— Не знаю, удастся ли вам спасти мою душу или свести меня с ума, Александр, — сказала она, лукаво улыбаясь.

— Надеюсь, первое. — Он залез в шкаф и достал синий халат. То, что он прикрыл свое сильное тело, несколько умерило ее смятение, но цвет халата удачно гармонировал с его белокурыми волосами и светло-голубыми глазами, делая его неотразимым.

Джулия снова опустила взгляд.

— Я хочу, чтобы наш брак стал настоящим, миледи, и я думаю, что это произойдет только в том случае, если мы оба примиримся с нашими шрамами. И душевными, и телесными.

Рэндалл достал из шкафа два одеяла и расстелил их на полу.

Джулия поняла, что он собирается устроить себе отдельное ложе.

— Не надо, — сказала она. — Я бы предпочла снова делить с вами постель, но… не более того.

— Значит, определенный прогресс налицо, — сказал он с лучезарной улыбкой, от которой сердце ее начало таять. Он назвал ее обворожительной. Ей очень приятно было это услышать, хотя она ему и не поверила.

Рэндалл зашел за ширму, чтобы переодеться на ночь. Поскольку он был гораздо выше Джулии, над ширмой виднелись его широкие плечи.

Стараясь успокоиться и перебороть смущение, Джулия отвела взгляд и заплела волосы в косу.

— Я засну, как только доберусь до постели. — Она встала и сбросила пеньюар, затем скользнула под одеяло, стараясь держаться ближе к краю.

Рэндалл появился из-за ширмы и принялся гасить свечи.

— Хотите провести здесь еще один день? Чарлз Таунсенд предложил нам задержаться подольше. Тогда у вас будет время со всеми попрощаться.

— Я бы не возражала, если только вы не слишком торопитесь попасть в Лондон. — Джулия с трудом подавила зевок. Она не шутила, говоря о безумной усталости.

Загасив свечи, Рэндалл присоединился к жене в постели. Матрас просел под его весом, и Джулия соскользнула по гладким простыням к Рэндаллу под бок.

— Простите! — Она начала передвигаться назад на свой край кровати.

— Не нужно убегать. — Рэндалл подсунул руку ей под плечи и притянул ее к себе. — Зачем делить постель, если лежать на разных сторонах кровати, не прикасаясь друг к другу?

Его объятие было скорее дружеским, чем чувственным, поэтому Джулия прижалась к нему. Хотя Брэнфорд часто требовал секса, он не видел смысла в любовных объятиях. Сейчас ей было тепло, спокойно и безопасно.

Но лишь до тех пор, пока она не пошевелила рукой и ее ладонь не наткнулась на его возбужденную плоть. Он мгновенно задохнулся и застыл, а она отшатнулась с возгласом, опасно приближавшимся к истошному воплю.

— Я не хотела!..

— Я знаю. — Он не попытался притянуть се назад, а нащупал ее ладонь и сплел их пальцы вместе. — Хотя кое-какой прогресс достигнут, нам предстоит пройти еще очень долгий путь. — Он чуть крепче сжал ее пальцы. — Я уже упоминал, как меня восхищает ваша беспримерная храбрость в борьбе со своими демонами?

Джулия недоверчиво хмыкнула.

— Не думаю, что это так. Каждый раз, как вы подстегивали меня, мне страшно хотелось убежать. — Она немного подумала. — Впрочем, сегодня в какой-то момент у меня мелькнуло желание пнуть вас ногой.

Рэндалл громко расхохотался.

— Я думаю, вступление в брак предполагает, что два человека готовы почувствовать себя в шкуре друг друга. У вас это хорошо получается.

— Как и у вас. — Осмелев из-за окружавшей их тьмы, она спросила: — Разве это не ужасно для мужчины… испытывать такое сильное возбуждение, как вы сейчас, и не получить удовлетворения?

— Так и слышу голос Брэнфорда за этими словами, — недовольно заметил Рэндалл. — Да, длительное возбуждение причиняет определенное неудобство, но вполне терпимо. Взрослый мужчина не должен идти на поводу у своей похоти, не должен позволять ей управлять собой.

Брэнфорд считал иначе. И Джулия обязана была по закону удовлетворять его желания.

— Как повитуха, я в последние годы большую часть времени проводила с женщинами и детьми, — задумчиво сказала она. — Теперь я начинаю понимать, как мало мне известно о взрослых мужчинах.

— Вы быстро учитесь. — Он снова слегка сжал ее руку. — По крайней мере вы быстро изучаете меня. А что касается возбуждения — здесь положительное перевешивает потери. Оно напоминает мне, что я жив. На какое-то довольно долгое время я забыл об этом.

Джулии не хотелось думать о его личных проблемах. Но если бы он не пережил всего этого, он не смог бы понять или пожелать ее. Она перекатилась на бок и поцеловала его в щеку.

— Добрых снов, Александр. — И, проваливаясь в сон, услышала, как он прошептал:

— Спокойной ночи, миледи.

Джулия устало откинулась на спинку сиденья в карете. Последние двенадцать лет она вела спокойную сельскую жизнь, ни разу не отъезжая дальше, чем на несколько миль от дома, и давно отвыкла от длительных путешествий. Рэндалл и Маккензи гораздо лучше переносили дорогу.

Рэндалл выглянул в окошко.

— Сегодня нам удалось проделать большой путь. Сейчас мы приближаемся к Грантему.

Джулия выглянула из своего окошка и не увидела ничего примечательного.

— Наверное, вам часто приходилось путешествовать по Большой Северной дороге, раз вы так хорошо ориентируетесь на местности. Мы остановимся здесь или продолжим путь до следующей станции?

— Вы с похвальным терпением переносили все эти долгие дни путешествия. — Рэндалл сочувственно улыбнулся. — В Грантеме лучшие гостиницы во всем Мидлендсе. Это отличное место, чтобы провести ночь.

Маккензи сидел напротив них, лениво бросая кости, — левая рука против правой. Не поднимая глаз, он произнес:

— Моя мать умерла в Грантеме.

— Я этого не знал, — с удивлением сказал Рэндалл.

— А тебе и неоткуда было узнать. — Маккензи сгреб кости в горсть и потряс их между сцепленными ладонями. — Как известно, она была актрисой. Мы направлялись на север. Она должна была присоединиться к разъездной труппе театра, базировавшегося в Йорке. Смерть настигла ее внезапно.

У Джулии перехватило горло, когда она вспомнила, что Мак был совсем маленьким, когда умерла его мать.

— Вы были там? Как это ужасно для вас!

Он бросил кости на сиденье рядом с собой и изучил результат. Выражение его лица оставалось неестественно безразличным.

— По счастью, служанка моей матери оказалась весьма сообразительной особой. Она устроила похороны моей матери на приходском кладбище, потом забрала меня и отвезла в загородный дом моего отца.

— Вы виделись с лордом Мастерсоном до этого? — спросила Джулия.

— Раз или два. Я помню, как он сказал, что я очень похож на его сына Уилла, только не умею себя вести. — Маккензи ухмыльнулся. — С тех пор ничего не изменилось.

Все рассмеялись, затем Джулия сказала:

— Вам повезло, что эта служанка знала, куда отвезти вас, и сделала это.

— Она забрала драгоценности и одежду моей матери в уплату за свои труды, — внес ясность Маккензи. — Но да, мне действительно повезло, что она не оставила меня в приходском приюте здесь, в Грантеме.

— Хорошо, что лорд Мастерсон признал тебя своим сыном, — добавил Рэндалл. — Может, отец Уилла Мастерсона и не был образцом нравственного поведения, но он любил своих мальчиков. Я не раз проводил каникулы с Уиллом и Маком в их семье.

Джулия подумала, что таким образом он избегал встреч с Брэнфордом. Внезапно в памяти вспыхнуло тягостное воспоминание.

— У Брэнфорда был внебрачный сын, который родился незадолго до того, как я узнала, что беременна. Муж много раз насмехался надо мной, упрекая в неспособности родить ребенка, хотя он, вне всякого сомнения, способен на это. Интересно, что стало с этим мальчиком? Сейчас ему должно быть двенадцать или тринадцать лет.

Мак нахмурился.

— Ребенок жил с матерью?

Джулия задумалась, потом покачала головой:

— Не знаю.

Мак помрачнел еще больше.

— Надеюсь, о ребенке не перестали заботиться после смерти его отца. Он тогда был еще младенцем.

— Возможно, его мать обратилась к Давентри, если после смерти Брэнфорда оказалась в отчаянном положении, — сказал Рэндалл. Он был, безусловно, прав, но Джулия все равно беспокоилась о мальчике. Каждый ребенок должен иметь надежный дом.

Они проезжали по Хай-стрит — главной улице Грантема, когда Маккензи приказал кучеру остановиться.

— Думаю, мне лучше выйти сейчас и пройти остаток пути пешком, чтобы размять ноги. Встретимся в гостинице. Вас не затруднит снять для меня комнату? Вероятно, вы собираетесь остановиться в «Ангеле и короле»?

Рэндалл кивнул.

— Если там не будет свободных комнат, мы пойдем в другую гостиницу, чуть дальше по главной улице. Я не помню, как она называется, но она совсем рядом с «Ангелом и королем».

— Я найду. — Карета с шумом остановилась, и Маккензи спрыгнул на землю.

После того как он захлопнул дверцу и зашагал прочь, Джулия сказала:

— Я бы тоже последовала за мистером Маккензи, Хочется пройтись.

Сомневаюсь, что ему требуется компания. — Рэндалл указал рукой за окно, в сторону высокого тонкого шпиля колокольни. — Он сказал, что мать его похоронена на приходском кладбище. Мне кажется, он хочет посетить ее могилу.

— Тогда мне следует оставить его в покое. — Джулия снова откинулась на спинку сиденья. — Я когда-то бывала в «Ангеле и короле», только очень давно, разумеется. Наша семья регулярно останавливалась в Грантеме по пути на север, пока мой отец по какой-то причине не рассердился на хозяина. После этого мы предпочитали другие гостиницы. — Она ошеломленно покачала головой. — Хозяина звали Битон. Странно, что я запомнила его имя.

— Теперешний мистер Битон скорее всего сын того, которого вы помните. — Рэндалл взял ее за руку. — Ваш отец часто сердился?

— Стыдно признаться, но иным я его никогда не видела. Поэтому он с такой легкостью отказался от меня, когда я навлекла позор на славную фамилию Рейнз.

Карета подкатила к широкому каменному фасаду «Ангела и короля». Рэндалл вылез сам и помог выбраться Джулии.

— Гнев — неблагодарная эмоция. А отказ останавливаться в превосходной гостинице — полная нелепость.

— Имея друзей в этих местах, вы, должно быть, часто проезжали здесь, — заметила Джулия, когда они вошли в гостиницу и ждали появления хозяина.

— Случалось… Обычно Большая Северная дорога представляет собой скучную череду полей, деревень и почтовых станций. — На губах его появилась хитрая усмешка. — Самое тяжелое путешествие через всю Англию я совершил, когда сопровождал Марию и Эша из Хартли в Лондон. Тогда вы были компаньонкой Марии. Мне в это время безумно хотелось оказаться где-нибудь в другом месте.

Джулия рассмеялась:

— Вы тогда так мрачно поглядывали на меня, словно хотели, чтобы это я исчезла с ваших глаз долой.

— Нынешнее путешествие намного лучше, потому что я примирился со своей судьбой и женился на вас. — Голос его звучал беззаботно, но взгляд был вполне серьезным. — Путь все так же долог, и дороги по-прежнему скверные, зато ночевки гораздо приятнее.

Джулия покраснела, но улыбнулась в ответ. С тех пор как Рэндалл вновь делил с ней постель, он показал себя джентльменом и хозяином своего слова, никогда не позволяя себе каких-либо нежелательных действий. Он был ужасно смущен в то утро, когда они проснулись и оказалось, что его рука лежит на ее груди. Понимая, что это случайно произошло ночью, Джулия спокойно передвинула его руку, и они еще несколько минут полежали обнявшись, прежде чем подняться. Чем больше она доверяла ему, тем легче ей было поверить, что однажды они могут стать любовниками. Но пока об этом думать рановато.

Появился хозяин. Он был моложе того, которого помнила Джулия, но с тем же добродушным, приветливым выражением на лице.

— Майор Рэндалл! Как приятно снова вас видеть. Вы остановитесь надолго?

— Только на одну ночь, — ответил Рэндалл. — Мне нужна комната для меня и моей жены и еще одна для мистера Маккензи, он придет чуть позже.

Лицо мистера Битона озарилось искренней радостью, и он поклонился Джулии.

— Позвольте мне поздравить вас, майор. Мои поздравления, миссис Рэндалл! — Хозяин заглянул в регистрационную книгу. — Вам повезло. Ожидается большая группа гостей, но угловая комната, которая вам так нравится, свободна. И есть еще одна комната поменьше, через две двери по коридору, — для мистера Маккензи.

Снаружи донеслось оглушительное громыхание карет, остановившихся перед гостиницей. Джулия предположила, что прибыла большая группа, которую ожидал мистер Битон. Пока Рэндалл расписывался в регистрационной книге, Джулия сняла шляпку, размышляя о том, что, если им повезет и будет хорошая погода, они окажутся в Лондоне через полтора дня. Она очень надеялась на это.

В гостиницу вошел огромный лакей в богатой ливрее и, повернувшись, придержал дверь для своего господина. Плотный властный мужчина высокомерно и важно прошествовал в холл «Ангела и короля». За ним смутно маячила его свита.

Джулия встретилась с ним взглядом, и сдавленный звук вырвался из ее горла. Она едва могла поверить своим глазам. О Боже милостивый, нет! Ну почему, почему из всех гостиниц в Англии он решил остановиться именно в этой?

Вновь прибывший застыл на месте. Потрясение, недоверие и, наконец, бешеная ярость исказили его лицо. Прошло несколько мгновений, прежде чем он злобно произнес:

— Ты должна быть мертва!

Джулии хотелось бы исчезнуть, чтобы избежать этой ужасной встречи, но, увы, пути назад не было.

— Простите, что разочаровала вас, отец, — сказала она дрожащим голосом. Пренебрежительно-надменный взгляд герцога Каслтона переметнулся на Рэндалла, который обернулся, как только Джулия заговорила.

— Это твой очередной любовник, Джулия? — с насмешкой спросил отец. — Полагаю, тебе пришлось добывать себе пропитание, задрав ноги, потому что ни на что другое ты не годишься.

Ядовитая злоба в его голосе подействовала на Джулию как физический удар. Она пошатнулась, едва не теряя сознание. Но тут крепкая теплая ладонь Рэндалла сжала ее локоть. Прищурив глаза, он сказал:

— Может, вы и герцог, и отец Джулии, но я никому не позволю оскорблять мою жену.

— А она сообщила вам, что убила своего первого мужа, безупречного молодого джентльмена? — резко спросил герцог. — Насколько мне известно, с тех пор она умертвила еще дюжину мужей.

— Это полная чушь, и вы отлично это знаете, — спокойно сказал Рэндалл. — Любой нормальный отец обрадовался бы, увидев свою давно потерянную дочь живой. Но если бы вы были таким отцом, вы бы не отдали ее в руки жестокого человека. Вы обесчестили свое имя и древний род.

Герцог в изумлении воззрился на него.

— Да как вы смеете, сэр?! Кто вы такой?

Рэндалл отвесил легкий, насмешливый поклон.

— Я майор Рэндалл. Если вы желаете вызвать меня на дуэль, я буду счастлив оказать вам эту услугу. Но должен предупредить, что я широко известен как меткий стрелок и опытный фехтовальщик.

Герцог прищурился.

— Вы приходитесь родственником Давентри?

— Я его племянник и наследник. — Рэндалл широко улыбнулся. — Так что в свое время ваша дочь станет графиней Давентри, но с мужем по своему выбору, а не по вашему.

С ненавистью во взгляде герцог рявкнул:

— Немедленно вышвырните отсюда этих тварей, Битом! Я не останусь с ними под одной крышей!

Хозяин гостиницы, потрясение наблюдавший за происходящим, вежливо сказал:

— Простите, ваша светлость, но эти гости уже зарегистрировались. Уверяю вас, больше вы их не увидите, потому что ваши комнаты в противоположном конце здания.

Герцог с недоверием воззрился на Битона.

— Вы предпочитаете этих клиентов мне?

— У меня нет оснований отказать майору Рэндаллу и леди Джулии, — сказал хозяин. — К тому же они весьма вежливы и обходительны.

Напрашивался очевидный вывод, что другие гости не отличаются этими качествами.

— Вы такой же негодяй, как ваш отец! — возмутился герцог.

— Оставьте его в покое, сэр, — невозмутимо ответил Битом. — Он давно уже на небесах.

— Ноги моей больше не будет в этом отвратительном месте! — Ледяной взгляд герцога остановился на Джулии. — Я чувствовал к тебе некоторое уважение, когда полагал, что ты рассталась с жизнью, чтобы искупить свои грехи. Теперь я вижу, что ты лживая и трусливая. Больше ты мне не дочь.

Герцог повернулся, собираясь покинуть гостиницу, но Рэндалл решительно заявил:

— Для Джулии даже лучше избавиться от такого чудища, как вы, Каслтон. Но у нее есть неотъемлемые права собственности, которые вы не можете отрицать. Приготовьтесь выполнить свои обязательства. Мой поверенный вскоре свяжется с вашим.

Отец Джулии бросил на него гневный взгляд через плечо и в окружении своей свиты выскочил из гостиницы, громко хлопнув дверью.

После нескольких мгновений напряженного молчания Битон спокойно заметил:

— Его светлость прекратил останавливаться здесь, когда хозяином заведения был мой отец, но решил дать мне еще один шанс, когда я унаследовал гостиницу. Что ж, «Ангел и король» в очередной раз перестал соответствовать герцогским стандартам.

— Прошу прощения за понесенные вами убытки, — сказал Рэндалл.

Битон пожал плечами:

— Каслтон заезжает редко, и ему очень трудно угодить. Вы со своими друзьями бываете часто, и мы всегда вам рады. — Он вернулся к своим обязанностям. — Вам понадобится отдельная столовая на сегодняшний вечер?

Рэндалл вопросительно глянул на Джулию.

— Мы пообедаем у себя в комнате. Я распоряжусь позже.

Джулия благодарно кивнула. Ей больше всего хотелось забиться в нору, подобно загнанной лисе. Рэндалл добавил:

— Пожалуйста, расскажите мистеру Маккензи о том, что здесь произошло, когда он придет. Но я бы предпочел, чтобы вы не обсуждали это больше ни с кем.

— Естественно, никому не хочется предавать огласке семейные неурядицы, — проворчал Битон. — Будьте любезны следовать за мной, дорогие гости.

Джулия едва ли сумела бы подняться по лестнице, если бы крепкая рука Рэндалла не обнимала ее за талию. Она была не одна.

Когда в последний раз мужчина выступал в ее защиту?

Трудно вспомнить.

Как только Битон оставил их одних в просторном гостиничном номере, Джулия бросилась в объятия Рэндалла, уткнувшись лицом ему в плечо. Ее стройное тело казалось необычайно хрупким. Он крепко обнял жену, жалея, что не смог избавить ее от этой ужасающей сцены.

— Простите, что вам пришлось вынести такое, — глухо произнесла она.

— Не вы должны приносить извинения, — с горечью сказал Рэндалл. Он взял шляпку из ее онемевших пальцев и бросил на кровать. — Ваш отец всегда был таким злым?

Джулия задумалась.

— Не могу сказать с уверенностью. Девочкой я была слишком послушной, чтобы вызвать его гнев. К тому же я его редко видела. И в такие моменты он всегда держался строго и официально. Я обычно думала о нем «герцог», а не «отец». Думаю, он вообще недолюбливал женщин. — Джулия содрогнулась. — Затем я пришла к нему после смерти Брэнфорда, а он… он повел себя ужасно. Я не знала, что он способен на такую жестокость.

— Теперь я лучше понимаю, почему вы бежали от своей жизни. — Рэндалл с трудом сдержал сильнейшее желание броситься вслед за Каслтоном и избить его до бесчувствия. Но мужчине не подобает поступать так со своим тестем. Вместо этого он вытащил шпильки из прически Джулии и, расчесав пальцами ее волосы, распустил их по плечам. — Нужно отдать должное силе вашего духа, благодаря которой вы и в самом деле не бросились в море.

— Мне хотелось. И даже очень. — Она горько рассмеялась. — Но я была слишком упрямой, чтобы сдаться. Я вовсе не уверена, что такая уж сильная.

— Достаточно близко к тому. — Рэндалл принялся массировать ей голову кончиками пальцев и был рад, когда ее лицо смягчилось.

— Я знала, что мой отец придет в ярость, когда я воскресну из мертвых, но я предполагала, что он узнает об этом несколько иначе, — печально сказала она. — Неожиданная встреча со мной, живой, заставила его проявить самые скверные стороны своей натуры. Подозреваю, что больше всего его разгневало, что я ввела его в заблуждение, не лишив себя жизни на самом деле.

— По крайней мере худшее теперь позади. — Рэндалл ласково провел теплой ладонью по ее спине. — Сомневаюсь, что даже Давентри мог бы так сильно вас расстроить.

— Верно.

Поскольку она немного успокоилась, он спросил:

— Хотите, чтобы я ушел?

— На этот раз нет. — Она крепче сжала руки, обвивавшие его плечи, словно боялась, что кто-то попытается оторвать ее от него. Рэндаллу это доставило большое удовольствие.

— Раз вам не хочется отослать меня прочь, можно утверждать, что мы с вами делаем успехи. — Он поднял Джулию на руки и, опустившись на небольшой диван, усадил к себе на колени. Она прильнула к нему. — Каслтон, Давентри, Брэнфорд. Неужели все мужчины в вашей жизни были такими ужасными? А что вы скажете о вашем брате?

— Энтони? Я не знаю, как он отнесется к тому, что я жива. В детстве мы были очень близки, но я уже так долго не виделась с ним. Его отослали в Итон, как только его возраст позволил. Ему было всего четырнадцать, когда я вышла замуж и покинула дом. — Она прикусила губу. — Мне не хотелось думать об Энтони. Он был моим любимым младшим братишкой, но после того, как он уже столько лет носит титул маркиза Стоунли, возможно, он стал таким же несносным, как мой отец.

— Что за гнетущие мысли! Думаю, скоро вы сами все выясните. — Рэндалл нахмурился. — До сих пор я не слишком задумывался над тем, как вам быть с вашей семьей, когда мы прибудем в Лондон. Поскольку Стоунли — ваш ближайший родственник, может быть, лучше вам написать прямо ему, прежде чем он узнает обо всем от вашего отца.

Джулия вздрогнула.

— Вы правы. Я пошлю Энтони письмо с утренней почтой, хотя он получит вести от герцога раньше. Нужно написать также и моей бабушке. Я должна сообщить ей, что скоро прибуду и что теперь она может сказать знакомым, что я жива.

— Вы станете самой сенсационной темой для обсуждения в высшем свете. По меньшей мере на неделю, — предсказал Рэндалл. — А может, на целых две.

— Наверняка не так долго. — Джулия запрокинула голову, чтобы взглянуть ему в лицо. С ее темными волосами, рассыпавшимися по плечам, она выглядела молодой и очаровательной. — Как вы узнали, что я имею право на деньги семьи? Когда я бежала, то не думала ни о каком наследстве и с тех пор о нем не вспоминала.

Рэндалл пожал плечами, поглаживая ладонью мягкую округлость ее бедра.

— Ваша мать наверняка происходила из знатной состоятельной семьи, поэтому в брачном контракте, безусловно, были оговорены доли всех детей, рожденных от этого союза. Возможно, вы унаследовали также и другую собственность.

— Моя мать родом из Говардов. — Джулия грустно улыбнулась. — Так что я аристократка самых голубых кровей в Британии. Намного выше ганноверских выскочек, сидящих на троне.

Значит, она в родстве с герцогом Норфолком, первым герцогом в Англии. Это Рэндалла не удивило.

— Брачный контракт ваших родителей по своей сложности, вероятно, мог соперничать с договорами между малыми странами.

— Не сомневаюсь, что вы правы. — В ее голосе проскользнул холодок. — Женитьба на мне может оказаться очень выгодной, потому что собственность жены принадлежит ее мужу.

— Понимаю ваши чувства и ваши подозрения, Джулия, касающиеся мужчин. — Рэндалл, прищурив глаза, поймал ее взгляд. — Но поверьте, я способен содержать вас без вашего наследства или состояния Давентри. Однако теперь, когда я увидел вашего отца, я подумал, что вам нужно иметь свои собственные средства, чтобы вы больше никогда не чувствовали себя зависимой от мужчины. Я намерен выделить любое имущество и деньги, которые удастся вырвать у вашего отца, в доверительную собственность, которой сможете распоряжаться только вы.

Джулия покраснела и опустила голову.

— Я знаю, что вы не охотник за приданым, Алекс. Общение с отцом пробуждает во мне недоброжелательность, как и я вызываю у него злобу.

— Ваша придирчивость — ничто по сравнению с тем, что Давентри сделал с моим характером, — заверил ее Рэндалл. Его теплая ладонь продолжала гладить ее бедро. Джулия была миниатюрной, но на редкость хорошо сложенной. — Вы не заезжали к своей бабушке, когда посетили Лондон с Марией? Полагаю, она родственница с материнской стороны?

Джулия утвердительно кивнула.

— Бабушка единственная из всей семьи знала, что я жива. Она сильно заболела в том году, и я боялась, что больше никогда ее не увижу. Главным образом поэтому я и рискнула отправиться в Лондон.

— Должно быть, благодаря этому визиту Давентри и узнал, что вы живы, и послал за вами Крокетта.

— Да, — медленно произнесла она. — Но я ни о чем не жалею. Несмотря на все волнения и трудности последних недель, я рада, что смогу вернуться к своей прежней жизни.

Рэндалл никогда бы не познакомился с Джулией, если бы она отказалась сопровождать Марию.

— Но если бы вы оставались в безопасности в Хартли, вам не понадобилось бы выходить замуж ради вашей безопасности.

Джулия снова запрокинула голову и вгляделась в его лицо серьезными серыми глазами.

— Вы единственный мужчина, который когда-либо защищал меня, — мягко сказала она. — Единственный. Я сама не знала, как сильно мне этого хотелось. — Она потянулась вверх и поцеловала его.

Это был настоящий, серьезный поцелуй. Не пустая формальность. Он ответил ей тем же. Джулия, теплая и сладкая, лежала в его объятиях. Ладони его блуждали по ее соблазнительным формам, и железная выдержка, помогавшая ему обуздывать себя с того момента, как он освободил ее от похитителей, заметно ослабла.

У Джулии перехватило дыхание.

— Я чувствую себя кошкой, которую гладят по шерстке.

— И как кошка, смею предположить, вы готовы уйти, как только сочтете, что с вас достаточно. — Он наклонился и поцеловал нежную кожу под ее ухом. — Но сейчас, Джулия, можете вы довериться мне настолько, чтобы расслабиться и посмотреть, смогу ли я доставить вам удовольствие? Хотя нам еще рано становиться любовниками, мне бы хотелось попробовать убедить вас сделать еще несколько шагов в этом направлении.

— Мое сознание и тело все еще полны страхов, но сердце мое доверяет вам, — сказала она, едва дотронувшись рукой до его щеки. Легкое прикосновение ее пальцев было потрясающе эротичным.

Стараясь подавить возбуждение, Рэндалл вновь завладел ее губами, продолжая поцелуй, пока их языки не встретились. Нерешительность Джулии постепенно ослабевала, и он почувствовал, как участилось ее дыхание. Ладонь его нащупала жесткую преграду. Поскольку она оделась для путешествия, на ней был легкий корсет, кончавшийся на талии. Поэтому когда ладонь его двинулась дальше, он ощутил нежную округлость и упругие мышцы ее бедра под легкой тканью.

Джулия замерла, когда его ладонь легла на ее колено, поэтому Рэндалл попытался выяснить, насколько чувствительно ее изящное ушко. Оказалось, очень и очень. Когда он провел по его краю языком, Джулия задохнулась от удовольствия.

Когда его ладонь скользнула вверх по бедру к ней под юбку, он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, но Джулия не попыталась остановить его. Гладкость ее чулка сменилась шелковистой теплотой женского тела.

Ощутив под рукой ее кожу, Рэндалл снова остановился, чтобы дать ей время привыкнуть. Джулия откинула голову назад, ее груди лихорадочно вздымались и опадали, когда он осыпал легкими поцелуями ее шею.

Ладонь его проникла между ее бедер и двинулась немного выше. Джулия дернулась и громко ахнула, когда он впервые коснулся влажной горячей плоти.

— Вам неприятно? — прошептал он, слегка зарываясь пальцами в нежные складки. — Хотите, чтобы я перестал?

— Нет… — ответила она прерывающимся голосом. — Не останавливайтесь.

— Как пожелает миледи. — Он ласкал ее со все возрастающим старанием и тщательностью, строго контролируя свои действия, и ее прерывистое дыхание участилось, стало хриплым, а ноги раздвинулись, чтобы облегчить ему доступ. Его собственное дыхание стало таким же прерывистым — ее возбуждение разжигало его страсть.

Джулия закрыла глаза, дугой выгнув спину, и ее бедра непроизвольно задвигались в извечном естественном ритме.

— Алекс… — пробормотала она, напряженная и жаждущая.

Затем она громко вскрикнула, впившись ногтями ему в руку, а ее плоть судорожно пульсировала, сжимая его пальцы. Тепло и запах ее плоти едва не лишили его выдержки. Больше всего на свете ему хотелось соединиться с ней, разделить это неистовое наслаждение.

Но еще не время. Пока еще нет. Однако он испытывал огромную радость и удовлетворение из-за того, что довел ее до вершины блаженства. Без сомнения, наступит день, когда он сможет сделать последний шаг и погрузиться в ее жаркую глубину.

Ошеломленная Джулия открыла изумленные глаза.

— Я даже не представляла, — прошептала она. — Все эти разбитные деревенские женщины, которых я лечила столько лет… Я на самом деле не могла понять, что они имели в виду, когда говорили, как сильно хотят своих мужей.

— Это только начало, Джулия. Любовь таит множество тайн.

Ее округлые ягодицы прижимались к его возбужденному естеству, искушая его сверх пределов всякой выдержки. Рэндалл отстранился, испытывая неловкость, но не желая расстраивать Джулию.

Даже удовлетворенная и размякшая от удовольствия, она не утратила настороженности. Соскользнув с его колен, она уселась на диван рядом с ним, оставаясь в кольце его рук.

— Простите меня. Вы заставили меня забыть о встрече с отцом, а в ответ я причиняю вам боль.

Он крепче сжал ее плечи.

— Все это пустяки по сравнению с радостью от того, что я доставил вам удовольствие.

— И тем не менее… — Прищурив глаза, она изучающе посмотрела на его вздувшиеся брюки. Затем, набрав полную грудь воздуха, принялась расстегивать застежку.

— Боже милостивый, Джулия! — Рэндалл замер, кровь его закипела и бешено помчалась по жилам, когда ее тонкие пальцы сжали твердую пульсирующую мужскую плоть. — Вы… вы не должны этого делать!

— Я знаю. — Прикусив губу, Джулия встала и уселась верхом на его колени, ее юбки шелковым водопадом накрыли их обоих. — Поэтому-то я и смогла.

Она медленно вобрала его в себя и, охнув, остановилась. Прежде чем он успел среагировать, Джулия сказала:

— Со мной все в порядке, просто я маленькая, а вы большой.

Она слегка пошевелила бедрами, едва не лишив его сознания. Он сжал ладонями ее бедра, и волны удовольствия захлестнули его тело.

Когда она снова начала опускаться, они плавно соединились. Рэндалл не смел пошевелиться. Он был словно парализован от потрясения и неудержимого вожделения, не в состоянии двигаться.

Джулия наклонилась вперед и прижалась щекой к его щеке.

— Не так уж плохо. — Голос ее слегка дрожал, но был полон решимости.

— Превосходно! — Он обвил руками ее талию, зная наверняка, что эта близость далась ей очень нелегко. Но он бы не вынес, если бы этот безумный, с оттенком чувства вины, исступленный восторг кончился, реши она отстраниться.

В течение некоторого времени они так и сидели, обнявшись, как бы привыкая, приспосабливаясь друг к другу физически и стараясь осмыслить это бесповоротное изменение в их отношениях. Затем Джулия подняла к нему лицо для поцелуя. Он весь был во власти ее прикосновений, ее вкуса, ее запаха. Теперь она по-настоящему стала его женой. Этого он так долго страстно желал и боялся, что никогда не дождется.

Ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно. Но она пошевелила бедрами, прошептав:

— Как приятно…

Этого оказалось достаточно, чтобы неистовый экстаз настиг его. Рэндалл содрогнулся, взрыв чувств затуманил разум.

Буря страсти утихла, и каждый нерв его тела был охвачен трепетом от пережитого наслаждения.

— Боже милостивый… — только и смог он прошептать, крепко прижимая ее к своей груди.

Джулия коротко рассмеялась.

— Мне кажется, вы упоминаете имя Господа всуе.

— Нет. — Он зарылся лицом в темную копну ее волос. — Молитвы рождаются в душе по-разному. Вы — ответ на мои тайные мечты, о которых я и сам не подозревал.

— Это или слишком романтично, или на грани кощунства. — Джулия осторожно высвободилась и встала, чтобы взять два полотенца с умывальника.

Принимая из ее рук одно, Рэндалл сказал:

— Я не ожидал, что это случится сегодня. — Он изучающе вгляделся в ее лицо. — Вы в порядке? Я не сделал вам больно? — На самом деле ему хотелось узнать, не жалеет ли она о происшедшем. Но он не был уверен, что хочет услышать ответ.

Сердце его упало, когда она нахмурилась, но когда заговорила, голос ее прозвучал задумчиво, а вовсе не разочарованно.

— Ощущалось некоторое неудобство, но не более, чем следовало ожидать. — Джулия оправила свои юбки. — Я рада, что все получилось. В следующий раз будет лучше.

Это было в высшей степени неромантичное заявление, но по крайней мере она дала понять, что готова проделать все снова.

— Я в этом уверен, — заверил он ее, застегивая брюки.

— Сегодня тоже было очень хорошо. — Она подняла на него взгляд, и голос ее потеплел. — Вы в самом деле доставили мне удовольствие. И что еще более важно, страхи, мучившие меня очень долго, ушли.

Это признание дорогого стоило. Оптимистично настроенный, Рэндалл поднялся и, обняв Джулию за плечи, притянул ее к себе.

— Я распоряжусь доставить ужин и приготовить ванну.

— Это будет прекрасно. — Она повернулась к нему спиной. — Вы не могли бы расстегнуть мне платье и корсет? Я с нетерпением жду, что мы проведем тихий спокойный вечер вместе. — Оглянувшись через плечо, она мягко сказала: — Благодарю вас за вашу доброту, Алекс. За ваше терпение.

Рэндалл принялся распутывать тесемки.

— Ради вас стоит потерпеть, миледи.

Джулия покраснела и опустила голову. Волосы ее свесились вперед, открыв тыльную сторону шеи. Рэндалл наклонился и запечатлел на ней поцелуй. Его переполняла нежность. Она доверяла ему.

Он почувствовал себя на самом деле женатым.

Почти совсем стемнело, когда карета подкатила к резиденции Эштонов. Джулия уже забыла, как велик особняк герцога. Угадав ее мысли, Рэндалл заметил:

— Эта величественная громада считается самым большим частным особняком в Лондоне. Вот почему Эштон смог выделить мне отдельные апартаменты без всякого ущерба для себя.

— Приятно будет пожить на одном месте несколько дней подряд, — оживленно сказала Джулия, когда муж помог ей выйти из кареты. Отлично вышколенный лакей подскочил, чтобы отнести их сумки в дом.

Маккензи тоже выбрался из экипажа, чтобы попрощаться.

— Леди Джулия, был рад познакомиться с вами. — Он поцеловал ей руку, церемонно раскланиваясь. — Хотя я ужасно разочарован тем, что поездка прошла без особых происшествий.

Джулия удивленно приподняла брови.

— По-вашему, попытку убить нас, пусть и единственную, нельзя отнести к происшествиям, мистер Маккензи?

— Разве что к ужасно скучным, — фыркнул он. — Знаете, Искатель приключений на свою голову — мое второе имя.

Рэндалл рассмеялся и пожал Маккензи руку.

— Спасибо, что сопровождал нас, Мак. И за все остальное.

— Это доставило мне огромное удовольствие, — ответил тот сразу же посерьезневшим голосом. — Я задолжал тебе услугу или две.

— В таком случае, когда кто-нибудь пожелает устроить бал в нашу честь, чтобы вновь ввести леди Джулию в свет, ты придешь, если получишь приглашение?

— Столь обременительное одолжение я тебе не обещал! — С лукавой улыбкой Маккензи взобрался в карету и подал сигнал кучеру ехать.

Джулия взяла Рэндалла под руку, когда они по ступенькам поднимались к парадной двери.

— Обстоятельства рождения мистера Маккензи мешают ему вращаться в обществе?

— По правде говоря, нет. Отец его был лордом, его признают Уилл Мастерсон и остальные члены семьи, и он был очень популярен среди отпрысков золотой молодежи в Уэстерфилдской академии. Но Мак всегда предпочитал держаться подальше от светского общества. — Рэндалл поморщился. — Прежде я делал то же самое, но теперь это невозможно.

— Вы были офицером действующей армии, что служило отличным предлогом игнорировать светскую жизнь. — Джулия взглянула на его профиль. Вот он, ее красавец муж, чья грозная внешность скрывала поразительную доброту и терпение. — Основная причина нашего приезда в Лондон — намерение вернуть меня в светское общество. Но это означает, что вам тоже придется посещать балы и рауты. Это будет вам очень неприятно?

— Не знаю, — признал он, когда дверь отворилась перед ними. — Я никогда не любил вращаться в этих кругах. Хотя в разумных пределах светская жизнь может оказаться занимательной. Вы очень тосковали по лондонским развлечениям?

— Поскольку я рано вышла замуж, а потом долго жила особняком в деревне, не могу с уверенностью сказать, что мне понравится бывать в свете. В любом случае предпочла бы умеренность, так же как и вы. — Она сильнее сжала его руку.

Подошел дворецкий с натянутой улыбкой на лице, что, по его меркам, означало признак радушия.

— Майор Рэндалл, миссис Бэнкрофт, как приятно видеть вас снова! Герцог и герцогиня сегодня обедают дома. Я сообщу им о вашем прибытии.

— Не стоит прерывать их, когда они едят, Холмс, — сказал Рэндалл. — Доложите о нас после обеда. Мы подождем.

— Если я немедленно не сообщу им о вас, — сказал Холмс с невозмутимым видом, — это мне будет стоить работы.

Рэндалл взглянул на Джулию, в глазах его искрился смех.

— В таком случае доложите им, что майор Рэндалл и его жена только что прибыли.

Холмс был так поражен, что высоко поднял брови, прежде чем ответить:

— Конечно, я так и скажу. — Он поклонился и вышел.

— Они немедленно примчатся сюда, — сказала Джулия, снимая шляпку. — В особенности Мария.

Ее предсказание, разумеется, сбылось. К тому времени как она освободилась от плаща, послышались легкие, быстро приближающиеся шаги. Герцогиня весело воскликнула:

— Рэндалл, вы ужасный негодник! Вы изменили свои намерения насчет моей сестры Сары и отвезли ее в Гретна-Грин?

Мария вихрем ворвалась в центральный холл. Ее солнечная жизнерадостность наполнила просторное, с высокими потолками, помещение радостным теплом. Молчаливый сдержанный Эштон следовал за ней в нескольких шагах позади, но на губах его сияла такая же радушная улыбка.

Увидев вновь прибывших, герцогиня остановилась так резко, что ее муж едва не натолкнулся на нее.

— Джулия! Вы с Рэндаллом поженились?

— Увы, это так, — тихо призналась Джулия.

— Адам, ты должен мне пять гиней! — Мария бросилась к Джулии и крепко обняла ее. — Я говорила тебе, что Рэндалл в нее влюблен.

— В то время как я, будучи наивным мужчиной, думал, что они терпеть друг друга не могут. — Эштон хлопнул Рэндалла по плечу, и они пожали друг другу руки. — Очень мило с твоей стороны, Рэндалл, породниться с лучшей подругой Марии.

— Джулия, похоже, не слишком-то стремилась к этому, но после того как она вылечила мою больную ногу, я решил, что обязан жениться на ней, чтобы она была под рукой, когда меня в следующий раз покалечат, — объяснил Рэндалл.

— Ты вполне сносно ходишь. — Зеленые глаза Эштона искрились весельем. — Я уже понял, почему ты выбрал Джулию. Гораздо более удивительно, что она согласилась.

Джулия вспомнила, что герцог — необыкновенно проницательный человек.

— Я бы охотно оставалась вдовой, но Рэндаллу удалось изменить мое мнение. — Она печально усмехнулась. — Тут были… некоторые особые обстоятельства.

— Звучит интригующе, — сказала Мария. — Даю вам несколько минут, чтобы освежиться, затем присоединяйтесь к нам за обедом. Переодеваться не нужно. Сегодня у нас без церемоний.

— Тогда увидимся через десять минут. — Рэндалл предложил Джулии руку, сказав на ходу лакею: — Отнесите багаж леди Джулии в мои апартаменты.

Джулия не видела апартаментов Рэндалла во время прошлого визита в Эштон-Хаус, поэтому с интересом огляделась вокруг, когда он привел ее в гостиную. Это была просторная, прекрасно обставленная комната в спокойных синих и кремовых тонах, с окнами, выходящими в сад позади дома.

— Как красиво! Неудивительно, что вам здесь так удобно.

— Эштон великодушно позволил мне расположиться здесь как у себя дома, — согласился Рэндалл. — Спальня вон там, а эта дверь ведет в гардеробную.

Дверь гардеробной отворилась, и вошел крепкий темноволосый молодой человек с одним из сюртуков Рэндалла, перекинутым через руку.

— Добро пожаловать домой, майор. — Затем он увидел Джулию, которую знал по ее прежнему визиту в Лондон, и с удивлением на лице отвесил ей вежливый поклон. — Миссис Бэнкрофт. Приятно вас видеть, мэм.

— Больше уже не миссис Бэнкрофт. — Рэндалл обнял ее за талию. — Теперь она леди Джулия Рэндалл. Моя жена.

Джулия знала, что слуги часто ревнуют, когда их хозяева женятся, но, по счастью, она с Гордоном была в дружеских отношениях. Хотя на лице камердинера отразилось удивление, он не казался расстроенным.

— Мои поздравления, сэр! — Он снова поклонился. — Могу я познакомиться вскоре с вашей камеристкой, леди Джулия?

— Рада видеть вас снова, Гордон. — Привыкшая в течение двенадцати лет обходиться своими силами, Джулия почти забыла, что ей полагается камеристка. — Сейчас у меня ее нет, но думаю, что вскоре я кого-нибудь подыщу. — Она посмотрела на мужа.

Рэндалл согласно кивнул:

— Поскольку вам нужно срочно приобрести новый гардероб, служанка совершенно необходима.

Мысль о том, что придется беседовать с претендентками, привела Джулию в уныние.

— Возможно, у герцогини найдется молоденькая служанка, готовая к повышению по службе.

Гордон с надеждой посмотрел на хозяйку и предложил:

— Я знаю одну хорошую девушку, которая может вам подойти, леди Джулия. Она не такая опытная, как некоторые, но зато знает толк в одежде, отлично владеет иглой, а кроме того, красива, доброго нрава и очень старательная.

Рэндалл усмехнулся:

— Не та ли это девушка, которую ты постоянно восхвалял, пока мы были в Португалии?

Гордон покраснел.

— Да, сэр. Но я действительно думаю, что Эльза вам подойдет, леди Джулия.

— Тогда я непременно переговорю с ней, — согласилась Джулия.

— Благодарю вас, миледи! Она сможет подойти завтра днем на собеседование. — Он склонил голову. — Ваш багаж уже доставлен. Вы вместе расположитесь в этих апартаментах?

— Конечно, — ответил Рэндалл. — После того как ты распакуешь наши вещи, можешь вечером быть свободен. Это было долгое путешествие, и мы ляжем спать рано.

— Да, сэр! — Гордон повесил сюртук на спинку стула и вышел.

Как только они остались одни, Рэндалл схватил Джулию в объятия.

— Я полагаю, что он отправится сообщить прекрасной Эльзе, что скорее всего они смогут работать вместе. Я могу рассказать гораздо больше, чем вам хотелось бы знать, об этой девушке, о ее внешности, ее родне и о том, как они с Гордоном познакомились.

Джулия рассмеялась.

— Это интересно. — Она прильнула к Рэндаллу, упиваясь его теплыми объятиями, его запахом, его силой. — Если нет возражений, я готова уснуть прямо здесь, — прошептала она.

— Вам нужно подкрепиться в хорошей компании, все это ждет нас внизу. — Ладони его скользнули вниз по ее бедрам, крепче прижимая Джулию. — Поездка была утомительной, но это ничто по сравнению с тем, что нам предстоит здесь, в Лондоне. Я буду рад пораньше улечься в постель.

Понимая, что он имеет в виду не сон, Джулия нерешительно заметила:

— Я тоже не прочь пораньше уснуть.

Разгадав ее невысказанную оговорку, Рэндалл произнес:

— Как пожелаете.

Она почувствовала, что его объятие несколько изменилось. Оно по-прежнему оставалось нежным, но уже не предвкушающим большего.

— Вы так терпеливы к моим капризам, — печально сказала Джулия. — Я всегда думала, что солдат постоянно стремится к победе.

Рэндалл рассмеялся:

— Терпение ему важнее, чем способность атаковать. Я был готов провести год в надежде, что вы согласитесь лечь со мной в постель, так что, на мой взгляд, мы продвигаемся очень быстро.

— Это правда, — задумчиво сказала она. — Еще пара недель, и моя скованность исчезнет навсегда. И вы сможете соблазнить меня в любой момент, когда вам вздумается.

— А я надеюсь, что еще через пару недель после этого вы сами станете соблазнять меня. — Он поцеловал чувствительное местечко под ее левым ухом.

У Джулии перехватило дыхание. Она ощутила, как робкое желание просыпается внутри. Хотя она не могла даже вообразить, чтобы самой проявить инициативу к близости, эта идея показалась ей столь же интригующей, как и дерзкой.

— Интересная мысль, Александр. Однако сейчас нам следует немного освежиться и присоединиться к нашим хозяевам.

— Что мы им расскажем? — спросил Рэндалл, отпустив ее и сбросив сюртук, в котором провел целый день.

Джулия задумалась.

— Все, за исключением наиболее грязных подробностей, полагаю. Ни слова о шрамах и… моем бесплодии. Но им следует знать о похищении и об обстоятельствах смерти Брэнфорда.

— Им можно доверить всю правду, которую вы решитесь открыть. — Рэндалл налил воды в таз, чтобы можно было умыть лицо. Вытершись полотенцем, он добавил: — Полагаю, история для публики будет более сдержанной? Нам нужно договориться о деталях.

Джулия зачесала назад волосы и снова завязала их в пучок, радуясь тому, что у нее теперь есть друзья, на которых она может полностью положиться. Лучшим из них был, разумеется, Рэндалл, но Эштон и Мария тоже находились рядом.

— В обществе можно сказать, что Брэнфорд умер от ран, полученных при падении, и это чистая правда. Я была в таком отчаянии, что убежала из дома, позволив всем думать, что меня нет в живых. И это отчасти верно.

— Конечно, все это звучит убедительно, — согласился Рэндалл. — А как объяснить причины нашей скоропалительной женитьбы?

— Мы можем сказать, что повстречались в Хартли, и я открыла вам, кто я такая, узнав, что вы приходитесь кузеном моему покойному мужу. — Джулия плеснула водой себе в лицо. — После двенадцати лет траура я была готова снова вступить в брак. Да и как я могла устоять перед вами?

Рэндалл возвел глаза к небу.

— Помните, надо не слишком далеко уходить от истины. Чем меньше подробностей, тем лучше. Поскольку вы не показывались в обществе, когда прошлый раз посетили Лондон, ваше появление в свете явится для всех интригующим сюрпризом.

Джулия хотела его поддразнить, когда назвала неотразимым, но это было правдой. Любуясь тем, как светлая полотняная рубашка облегает его сильное стройное тело, она осознала, что, пожалуй, любая женщина была бы сражена с первого взгляда.

Рэндалл надел свежий сюртук, затем предложил Джулии руку, и они направились вниз по лестнице, чтобы присоединиться к Эштонам в малой гостиной.

Мария сияла, излучая радость, когда они прибыли. Джулия внимательно оглядела подругу, как только они с Рэндаллом вошли в комнату. Она сразу же угадала, о чем говорит ее радостный вид.

— Ты ждешь ребенка!

— Откуда ты знаешь?! — воскликнула Мария. — Ну конечно же, у тебя большой опыт. Я так рада, что ты здесь! Я очень счастлива, но немного побаиваюсь.

— То же самое можно сказать обо мне! — с жаром заявил Эштон.

Подавив болезненную зависть, Джулия уверенно заявила:

— Рождение детей — самый естественный процесс в мире. Ты прекрасно справишься.

— Поздравляю! — Рэндалл пожал Эштону руку, затем поцеловал Марию в щеку. — Ваши семьи, должно быть, в восторге.

— Будут, когда узнают, — согласилась Мария. — Мы еще никому не говорили. Но я рада, что Джулия догадалась, так что я смогу уже не делать тайны.

— Теперь, когда вы узнали нашу новость, — сказал герцог, — может, выпьем по бокалу шерри, как принято в таких случаях, или сразу приступим к еде?

— К еде! У меня теперь все время зверский голод. — Мария скривила губы. — За исключением утренних часов, когда меня выворачивает наизнанку.

С веселым смехом обе супружеские пары двинулись в семейную столовую, которая была намного уютнее величественной парадной столовой для официальных обедов. Разговор за едой вели легкий и беспечный, пока не закончилась трапеза. После того как Мария распорядилась подать чай для леди и портвейн для джентльменов, Эштон подал знак слугам удалиться, так чтобы можно было поговорить без свидетелей.

— Версии версиями, но реальных сложностей у вас, я полагаю, хватало?

Рэндалл взглянул на Джулию. Она кивнула ему, побуждая начать рассказ.

— Первая сложность состояла в том, что по прибытии в Хартли я обнаружил, что Джулию только что похитили. — Полностью завладев вниманием Эштонов, Рэндалл держал их в напряжении, пока кратко излагал историю спасения Джулии вплоть до их женитьбы в Эдинбурге. Герцог слушал, прищурив глаза. Глядя на него, было ясно, что под его внешней мягкостью скрывается гнев.

Когда Рэндалл закончил, Мария сказала приглушенным голосом:

— Слава Богу, вы оказались в Хартли в нужное время, майор. Неужели Давентри мог бы убить Джулию?

— Я не думаю, что он хладнокровно планировал убийство. Но когда он выходит из себя… — Рэндалл покачал головой, лицо его помрачнело. — Джулия, вы его знали. Что, по-вашему, он намеревался делать, если бы Крокетт доставил вас к нему?

— Я предполагаю, что Давентри приказал похитить меня, чтобы иметь возможность без помех кричать, ругаться и высказать мне, какая я порочная женщина. — Джулия старалась говорить спокойно, словно предмет обсуждения был не более важен, чем разговор о погоде. — Возможно, он и не планировал убийства, но мог легко потерять контроль над собой.

— Думаете, Давентри прекратит преследование, когда узнает, что Джулия стала женой его наследника? — спросил Эштон.

— Надеюсь, — ответил Рэндалл с жесткими нотками в голосе. — Но не уверен. Если нет — ну что ж, я сделаю все, что будет необходимо, чтобы защитить мою жену. Сейчас он должен быть в Лондоне. Так что я отправлю ему послание с просьбой принять меня в ближайшее удобное для него время.

Джулия сделала глубокий вздох.

— Когда вы отправитесь к нему, я поеду с вами.

Рэндалл нахмурился.

— Давентри непременно взорвется и обрушится на всех и вся, когда узнает, что я женился на вас. Ваше присутствие только все усложнит.

— Мне ведь все равно придется его повидать. — Джулия грустно улыбнулась. — Раз уж нам обоим предстоит вынести встречу с ним, возможно, будет легче, если мы придем вместе.

Выражение его лица смягчилось.

— Может быть, вы и правы.

— Довольно о проблемах. Пришло время обсудить развлечения, — объявила Мария. — Мы должны вывести вас обоих в свет, устроив бал. Пусть он состоится через две недели. Мы успеем приготовить для тебя великолепное платье. Я распоряжусь, чтобы сюда доставили модистку. Рэндалл, вы должны будете надеть свой мундир. Одного взгляда на вас в военной форме достаточно, чтобы женщины самых строгих правил потеряли голову.

Рэндалл застонал при этих словах, однако Джулия в душе была согласна с подругой. Не обращая внимания на недовольство Рэндалла, Мария продолжала:

— Адам, наше влияние в обществе достаточно велико, чтобы противостоять Каслтону, который отрекся от Джулии?

— Полагаю, что так. — Эштон с любовью улыбнулся жене. — Его не слишком-то жалуют в свете, в то время как ты, моя Золотая герцогиня, пользуешься огромной популярностью в высшем обществе.

— Золотая герцогиня? — переспросил Рэндалл.

— Бомонд обожает давать прозвища, — усмехнулась Мария. — Учитывая мое довольно сомнительное воспитание, я нахожу чрезвычайно забавным, что меня считают образцом светских манер.

Внезапно Джулии пришла в голову удачная мысль.

— Нам поможет, если моя бабушка также выступит устроительницей бала? Тогда станет ясно, что не все в моей семье отвергают меня.

Мария согласно кивнула:

— Блестящая мысль. А кто твоя бабушка?

— Вдовствующая герцогиня Шарант.

Эштон, лучше всех знакомый с лондонским обществом, громко расхохотался:

— Самая неприступная, живущая затворницей и пользующаяся огромным авторитетом аристократка в Лондоне! Ее присутствие, безусловно, облегчит ваш путь в свет, если она готова нам помочь.

Рэндалл удивленно приподнял брови.

— Я вижу, вы не шутили, миледи, говоря, что у вас самая голубая кровь в Англии.

Джулия небрежно повела плечами.

— Для меня она просто бабушка. Когда я прошлый раз навестила ее, она сказала, что пришло время мне возвращаться в свет. Так что она с одобрением отнесется к твоей затее, Мария.

Глаза ее подруги задорно сверкнули.

— Светская жизнь — игра, и наша задача так подтасовать карты, чтобы этот бал стал самым выдающимся событием осеннего сезона!

На следующее утро Рэндалл первым делом отправил Давентри письмо, где сообщил, что женился и хотел бы вместе с молодой женой нанести ему визит. Дядя его ответил немедленно, назначив визит на тот же самый день.

Когда Рэндалл подсаживал Джулию в карету Эштона, его жена заметила с восхищением:

— Вы выглядите таким спокойным. Я бы уже кусала ногти, если бы на мне не было перчаток.

Рэндалл поморщился.

— Боюсь, это только видимость. Когда я был мальчиком и меня отправили жить в дом Давентри, он был для меня недосягаемым. Я всегда предпочитал держаться в тени, не вступая в открытые схватки, так что не испытываю удовольствия в предвкушении стычки.

Его дядя выказал далеко не лучшие свойства своей натуры, когда Рэндалл лежал при смерти в мансарде особняка Давентри. Разве возможно рассчитывать на нормальные корректные взаимоотношения с этим человеком? Скорее всего нет. Женитьба на Джулии может навсегда разрушить его отношения с дядей.

Если и так, то тем лучше. Пошел он к черту!

— Вы были правы, настояв на совместной поездке, — сказал жене Рэндалл. — Вместе нам будем легче противостоять ему, чем поодиночке.

Джулия натянуто улыбнулась, когда он взял ее за руку. Даже сквозь перчатку чувствовалось, какие ледяные у нее пальцы. Остаток пути они провели в молчании.

Когда они подъехали к особняку Давентри и вышли из кареты, Джулия с силой сжала руку Рэндалла.

— Я ненавижу этот дом, — сказала она еле слышно, когда они поднимались по ступенькам. — Мы с Брэнфордом останавливались здесь после свадьбы на несколько дней, прежде чем отправиться в его поместье под Бристолем.

Рэндаллу больно было подумать, чем обернулись для нее первая брачная ночь и медовый месяц.

— Я тоже не люблю это место. Полагаю, оно является частью майората и не может быть продано. Но нет никаких причин, препятствующих сдать его внаем, после того как я получу наследство. Мы сможем выбрать дом, который нам нравится.

Лицо Джулии просветлело.

— Прекрасная мысль!

Они подошли к двери, которая распахнулась, пропуская их. Дворецкий почтительно поклонился.

— Лорд и леди Давентри примут вас и вашу жену в малой гостиной, майор Рэндалл.

Раз графиня будет присутствовать при встрече, значит, дядя решил устроить своему наследнику торжественную встречу. Рэндалл задумался, как долго это будет продолжаться, после того как Давентри увидит Джулию.

Их проводили в малую гостиную. Графиня Давентри сидела за чайным столиком. Третья супруга графа, привлекательная блондинка средних лет, отличалась врожденной элегантностью и спокойной сдержанностью. Она приветливо кивнула новоприбывшим, но осталась сидеть.

Давентри, казалось, занимал добрую половину комнаты. Высокий, седовласый и могучий, граф всегда напоминал Рэндаллу дымящийся вулкан на грани извержения. Он поднялся, когда Рэндалл и Джулия вошли. Джулия держалась немного позади Рэндалла, и он догадался, что она оттягивает момент встречи с дядей.

— Добрый день, Рэндалл, — сухо сказал Давентри. — Я ожидал, что ты посоветуешься со мной относительно выбора невесты. Надеюсь, ты выбрал подходящую партию.

Подавив привычное возмущение властными замашками дяди, Рэндалл ответил:

— Мне предстоит жить с моей женой всю оставшуюся жизнь, поэтому подумал, что выбор остается за мной. Но, вне всякого сомнения, ее происхождение полностью соответствует вашим требованиям к будущей графине. Дядя, леди Давентри, позвольте мне представить вам мою супругу, леди Джулию Рэндалл.

Джулия выступила вперед, представ перед грозными глазами своего бывшего свекра.

— Добрый день, лорд Давентри, леди Давентри.

Графиня улыбнулась и ответила на приветствие. Но граф при виде Джулии застыл на месте.

— Будь ты проклят, негодяй! — прошипел Давентри. — Как ты осмелился привести эту убийцу в мой дом! Это что, твоя очередная подлая шутка?

Гнев, клокотавший в груди Рэндалла, едва не вырвался наружу, но он сумел сдержать себя.

— Вовсе нет, сэр. Мы с Джулией обвенчались в Эдинбурге.

Давентри грязно витиевато выругался.

— Я думал, что ты наконец-то достаточно повзрослел, чтобы осознать меру своей ответственности. Вместо этого ты женился на суке, которая убила моего сына!

Настал момент внести ясность. Рэндалл взял Джулию за руку, далеко не уверенный, кто из них двоих больше нуждается в поддержке. Лицо ее побелело, но она не опустила взгляд, несмотря на обрушившуюся на нее ярость.

— Брэнфорд умер в результате несчастного случая, происшедшего, когда Джулия боролась за свою жизнь, — бесстрастно произнес Рэндалл. — Он был чудовищем, Давентри, хотя вы никогда не желали знать правду. Он издевался над людьми ради удовольствия. Я был счастлив, когда ускользнул из вашего дома живым. Джулия едва не погибла от рук вашего сына.

— Ты лжешь! — заорал Давентри. — Брэнфорд был лучшим из сыновей, почтительным и послушным. Ты всегда завидовал его силе и превосходству. Как ты смеешь порочить его, когда его здесь нет, чтобы защититься?!

— Он был почтителен с вами, потому что вы распоряжались деньгами, — резко ответил Рэндалл. — Для всех остальных он был жестоким злодеем и наглецом. После его смерти вы во всем обвинили Джулию, что заставило ее отца отречься от нее. — Рэндалл крепче сжал руку жены. — Ей удалось выжить, несмотря на все зло, которое вы и Каслтон причинили ей. Теперь она моя жена, и я никоим образом не позволю вам снова обидеть ее.

— Значит, коварная потаскуха заморочила тебе голову своей ложью. — Давентри смотрел на Джулию с ненавистью, губы его горько кривились. — Она выглядит такой же молодой и невинной, как в день свадьбы с моим сыном. Не вини меня, когда она решит, что устала от тебя, и снова совершит убийство.

Гнев Рэндалла рвался наружу, но на этот раз не выдержала Джулия.

— Довольно!

Отпустив руку Рэндалла, она двинулась на Давентри — хрупкая разъяренная женщина.

— Двенадцать лет назад я оправдывала вас тем, что горе затуманило ваш разум, но больше я этого не потерплю! — воскликнула она. — Брэнфорд чуть не убил меня. Прошлым летом вы едва не уморили Рэндалла своей злобой и пренебрежением. Брэнфорд был безумен, и я жалела его почти так же сильно, как боялась. Но вы не безумец, сэр. Вы эгоистичный, надменный, жестокий тиран.

Давентри вздрогнул и отступил назад.

— Ты знал, Рэндалл, что твоя праведная повитуха такая опасная мегера? Если ты веришь ее лжи, то ты еще больший дурак, чем я думал!

— Вам требуются доказательства того, что делал ваш невинный благородный сынок? Так убедитесь собственными глазами! — Джулия рванула кружева, обрамлявшие вырез ее платья, обнажив верхнюю часть грудей, изуродованных жуткими шрамами. — Брэнфорд вырезал свои инициалы на моем теле в ту ночь, когда чуть не убил меня. — Голос ее упал до едва слышного шепота. — В ночь, когда он избивал меня ногами, пока я не потеряла ребенка, которого носила. В ночь, когда он умер.

Графиня ахнула и зажала ладонью рот.

— Силы небесные!

— Ты сама это сделала, чтобы вызывать сочувствие, — сказал Давентри после минутного замешательства, но голос его звучал неуверенно. Он не отрывал взгляда от шрамов.

— Не говорите глупости, Давентри. — Борясь с желанием ударить дядю, Рэндалл обвил рукой дрожащие плечи Джулии, пытавшейся пристроить оторванные кружева на место. — Джулия не единственная, кто носит на себе метки безумия Брэнфорда. Хотите, я покажу вам шрамы, которые он оставил на мне, когда я был мальчиком, вдвое меньшим его по росту?

Лицо Давентри исказилось от ярости и страдания, но графиня сказала:

— Я знаю, вы очень любили его, дорогой, но Брэнфорд… не был нормальным. — На мгновение по лицу ее скользнуло отвращение. — Я предпочитала не оставаться с ним наедине.

Когда ее муж резко повернулся и уставился на нее, она продолжила:

— Хотя Брэнфорд умел казаться обворожительным, слишком многие люди рассказывали о нем ужасные истории. Все они не могли оказаться неправдой. Ко мне приходили слуги, сбегавшие из его дома, а также владельцы лавок и арендаторы, которым он причинил зло. Никто из них не осмеливался обратиться к вам, потому что вы ничего не желали слушать. — Ее сочувственный взгляд обратился к Джулии. — Перестаньте винить эту бедную женщину в том, что случилось.

— И ты меня предала, Луиза? — в растерянности пробормотал Давентри.

— Хватит жить с оглядкой на прошлое, — сказала она. Ладонь ее скользнула к животу. — Будущее гораздо важнее.

— Ты права, моя дорогая. — На лице Давентри боролись противоречивые чувства. Казалось, благоразумие победило. Он повернулся к своим гостям.

— Рэндалл, я готов был признать тебя своим наследником. Но я недавно узнал, что смогу обойтись без тебя. Встань, Луиза!

Графиня поднялась, и стало видно, что она беременна и довольно на большом сроке. Известие поразило Рэндалла, как удар наотмашь. Но будь он проклят, если бы дал это заметить. После короткой заминки, позволившей ему собраться с мыслями, он холодно сказал:

— Поздравляю вас, сэр. Это очень хорошая новость для вас.

— Но не для вас. — Голос Давентри звучал убежденно. — Это будет сын, я знаю. У меня всегда рождались только сыновья, и этот будет здоровым. Я снова обрету наследника моей крови для графства Давентри!

Воспользовавшись изменением в настроении дяди, Рэндалл сказал:

— Вы вправе отказаться от меня. Я не претендую на наследство, но вы должны навсегда прекратить преследование моей жены. Отзовите Крокетта и его людей.

Рэндалл взглянул на графиню, полагая, что она ничего не знает о делах своего мужа.

— За последний месяц ваши люди похитили Джулию из ее дома, запугивали и затем стреляли в нее. И все из-за того, что вы отказывались признать правду о Брэнфорде. Как уже сказала Джулия, довольно!

Рэндалл, прищурив глаза, смотрел на Давентри суровым взглядом, тем самым, который нередко заставлял его противников бледнеть.

— В противном случае сейчас прольется кровь, и это будет кровь не моя и не Джулии.

— Майор совершенно прав, Давентри, — вмешалась графиня, потрясенная рассказом Рэндалла. — Вы не должны терроризировать жену своего племянника. Это совершенно недопустимо.

Граф выглядел так, словно проглотил жабу. Но, взглянув на жену, неохотно вымолвил:

— Я скажу Крокетту, чтобы он оставил ее в покое.

— Вы даете мне в этом слово джентльмена? — уточнил Рэндалл.

— Да, будь ты проклят, даю! — прорычал Давентри. — А теперь убирайтесь оба из моего дома, и я надеюсь, Бог даст, мы больше никогда не увидимся. Не рассчитывай унаследовать от меня ни единого пенни!

— Вы никогда ничего не давали мне в прошлом, — сказал Рэндалл, дав волю своему гневу. — И я никогда ничего не ожидал от вас в будущем. Ваше отречение от меня только подтверждает это официально.

— Будьте вы оба прокляты! — Давентри бросил на посетителей последний испепеляющий взгляд и в гневе покинул комнату.

Графиня первая прервала гнетущее молчание:

— Все это действительно было крайне неприятно. Не откажетесь выпить со мной чаю? Чай очень успокаивает, а моя кухарка готовит превосходное печенье.

Рэндалл обменялся взглядами с Джулией. На ее лице отражались те же усталость и раздражение, как и у него, но она утвердительно кивнула.

— Благодарю вас, леди Давентри, — сказал Рэндалл. — Мы с удовольствием воспользуемся вашей любезностью. Полагаю, вам не довелось встречаться с леди Джулией прежде?

— Нет, и я очень рада с ней познакомиться. Прошу вас, присаживайтесь. — Графиня указала на стулья по другую сторону чайного столика. Вблизи Рэндалл разглядел тонкие морщинки вокруг ее глаз и напряженную озабоченность на лице, но доброта и радушие хозяйки не вызывали сомнений.

Ее спокойное дружеское обращение при сложившихся обстоятельствах казалось немного странным. Но Рэндалл предположил, что способность игнорировать дикие выходки мужа была ей жизненно необходима, чтобы ужиться с Давентри.

Леди Давентри разлила чай. Ароматная жидкость янтарной струей наполнила чашки.

— Леди Джулия, пожалуйста, примите шелковую шаль, наброшенную на спинку вашего стула, как подарок. Цвет вам очень подходит.

— Благодарю вас, леди Давентри. — Джулия накинула шаль на плечи, полностью закрыв порванные кружева. — Вы очень добры.

— Это самое малое, что я могу сделать. — Графиня передала им чашки. — Я знала вашу матушку, майор, когда была девочкой, и очень ею восхищалась. Вы на нее похожи.

Принимая тонкую фарфоровую чашку, Рэндалл неожиданно ощутил спазм в горле.

— Благодарю вас. Я рад это слышать.

— Вам и следует радоваться. — Графиня задумчиво размешивала сахар в чашке, устремив взгляд на серебряную ложечку. — Поймите, Давентри не безумец и вовсе не злодей. Его ослепила безграничная любовь к сыну.

— Такая абсолютная душевная слепота, может, и не порок, но приводит к губительным результатам, — холодно заметил Рэндалл. — Брэнфорд, без сомнения, был безумен, но потворство отца и безнаказанность способствовали тому, что он смог натворить так много зла. — Он помешал свой чай, ложечка звякнула о тонкий фарфор. — Женить его на такой невинной девочке, как Джулия, было преступлением.

— Несомненно. — Печальный взгляд графини устремился на Джулию. — Я так обрадовалась, когда Давентри сказал, что вы живы. Из рассказов, которые я слышала о Брэнфорде, я могла себе представить, как ужасно было делить с ним постель.

— Нет, — тихо сказала Джулия с потухшим взглядом. — Вы не могли этого даже вообразить.

Леди Давентри притихла.

— Должно быть, вы правы. Было большой ошибкой со стороны моего мужа устроить этот брак, но он отчаянно боялся, что его род прервется. И его страх вполне оправдан. У всех трех его жен, включая меня, много раз случались выкидыши и рождались мертвые дети. На этот раз я не говорила ему, что беременна, пока не удостоверилась, что смогу доносить ребенка до срока.

— Безумие Брэнфорда идет со стороны Рэндаллов? — спросила Джулия.

Графиня отрицательно покачала головой.

— Со стороны его матери. Первая графиня была слегка не в себе. Но она обладала редким очарованием, что делало ее неотразимой. Давентри решил, что это любовь всей его жизни. Она умерла при родах.

Пораженный беспристрастностью леди Давентри, Рэндалл напомнил:

— И все же мой дядя женился еще дважды.

Графиня предложила блюдо покрытого сахарной глазурью печенья.

— Он был одержим идеей продолжения рода. Муж возлагал большие надежды на своего младшего сына, Руперта, который выжил в младенчестве. Но бедный паренек всегда был болезненным. Давентри обезумел от горя, когда тот в десять лет умер. — Лицо графини опечалилось. — Я тоже очень его жалела. Это был ребенок от второго брака Давентри.

— Похоже, вы чувствительная женщина, — сказала Джулия с оттенком язвительности. — Где же вы были, когда ваш муж едва не уморил Рэндалла в своем собственном доме, бросив его, раненного, без всякого ухода?

Леди Давентри подняла голову и взглянула прямо в лицо Рэндаллу.

— Когда вас, раненного, привезли из Испании, майор, я была в Тервилл-Парке. Приходила в себя после очередного выкидыша. Пожалуйста, поверьте мне, я ни за что не допустила бы такого скверного обращения. Я пришла в ужас, когда позже узнала об этом от слуг. Примите мои глубочайшие извинения.

Значит, Давентри в то время не только лишился единственного выжившего сына, но и жена его потеряла ребенка, усугубив невыносимое чувство потери. Ничего удивительного, что ему ненавистен был племянник с его необоримой способностью к выживанию. Однако неутолимая скорбь Давентри едва не стоила Рэндаллу жизни.

— В этом нет вашей вины, леди Давентри, — успокоил ее Рэндалл. — Но я бы наверняка умер, если бы Эштон не приехал в дом и не увез меня отсюда.

— Это было ужасное лето для всех. Я искренне сожалею о том, как здесь обошлись с вами, и очень рада, что у вас есть такой друг, как Эштон. — Графиня, набравшись решимости, повернулась к Джулии. — Леди Джулия, Давентри сказал, что вы были повитухой. Это правда?

Так вот для чего был затеян весь этот разговор! Гостеприимство леди Давентри не вызывало сомнений, но неоспорим был и личный интерес графини к Джулии как опытной повитухе.

— Это и в самом деле так. — Джулия взяла с блюда имбирное печенье, но взгляд ее был прикован к хозяйке. — Я буду рада обсудить с вами состояние вашего здоровья, но ведь у вас наверняка есть здесь свой врач?

— Сэр Ричард Крофт, считающийся лучшим врачом в Лондоне по таким делам. — Графиня раскрошила печенье между беспокойных пальцев. — У меня уже есть сыновья. От первого мужа. Я хотела еще ребенка. Вот одна из причин, почему я согласилась выйти за Давентри. Но теперь… Мне уже за сорок.

— У меня было немало пациенток, которые благополучно родили в вашем возрасте, — заверила ее Джулия. — В этом нет ничего необычного.

— Я надеялась, что нам представится случай поговорить наедине. — Графиня искоса взглянула на Рэндалла.

Джулия согласно кивнула, тень улыбки мелькнула в ее глазах.

— Это будет разговор такого рода, от которого храбрые мужчины спасаются бегством в холмы, Рэндалл.

Ему не хотелось даже думать о том, что они собираются обсуждать. Он взял свою чашку и блюдце с печеньем и поднялся.

— Здесь вроде бы есть небольшая комната за той дверью, насколько я помню?

— Теперь это мой личный кабинет. Давентри никогда туда не заходит, — ответила графиня. — Он, вероятно, отправился в свой клуб, где ему не грозит наткнуться на женщин. Или носится сломя голову верхом по парку.

Рэндалл надеялся, что проклятый упрямец сломает себе шею, но дьявол не дает своих в обиду. Удаляясь в кабинет ее светлости, Рэндалл молился, чтобы ему больше никогда не пришлось переступить порог этого дома.

Джулия покинула Давентри-Хаус со сложными чувствами.

— Это было самое странное чаепитие в моей жизни, — сказала она, закрыв за собой дверцу, и карета с грохотом выкатилась на дорогу, влившись в поток экипажей, заполняющих улицы Лондона во второй половине дня.

Джулия сбросила шляпку и пригладила волосы, вынув несколько шпилек.

— Да, ты права. — Лицо Рэндалла было таким же непроницаемым, как при первой их встрече в Хартли. — Как здоровье леди Давентри?

— Неплохо. Ребенок активно двигается, и срок уже подходит, так что даже если он родится раньше, то обязательно выживет. — Джулия вспомнила энергичные толчки, которые она ощутила, приложив ладонь к животу графини по ее просьбе. — Больше я ничего не могу сказать. Должно быть, у Давентри неполноценное семя, что и мешает ему произвести на свет действительно здорового ребенка.

— Графине грозит опасность?

Она заметно обеспокоена.

— Она боится, что может умереть при родах. — Джулия плотнее закуталась в шаль, которую ей подарила леди Давентри. — И это вполне возможно. Она уже не молода.

— Вы сказали, что помогли благополучно разрешиться от бремени многим женщинам в ее возрасте.

— Да, но нескольких так и не сумела спасти. — Иногда Джулию посещали сны — скорее ночные кошмары — о пациентках, которые не выжили. Даже если стараться изо всех сил, этого не всегда бывает достаточно. — Леди Давентри тяжело болела после последнего выкидыша. Скорее всего роды у нее будут трудные.

— А как же дорогой доктор, которого нанял Давентри? — холодно спросил Рэндалл. — Драгоценный наследник графа наверняка будет обеспечен наилучшим уходом и заботой.

— У сэра Ричарда Крофта блестящая репутация. Он прописал графине кровопускание и назначил разгрузочную диету. Это совсем не то, что я обычно рекомендую. — Джулия нахмурилась. — Я знаю, что сейчас модно приглашать к роженицам врачей-мужчин, но опытная повитуха ничуть не хуже, а скорее всего даже лучше врача.

— Обычно женщинам в этих делах больше доверяют, — сказан Рэндалл. — Надеюсь, с графиней все будет хорошо. Я удивлен, что она могла пожелать себе такого мужа, как Давентри. Но похоже, она хорошо его изучила и все-таки любит. — Он покачал головой. — Поистине женщины — непостижимые создания.

Джулия рассмеялась:

— Мужчины и женщины очень часто представляют друг для друга тайну. Я поддалась постыдному любопытству и спросила ее, почему она вышла за него замуж. Графиня была вполне откровенна. Она считает его привлекательным мужчиной байронического типа. К тому же, выйдя за Давентри, она стала графиней, богатой и влиятельной. Все это тоже привлекало ее, конечно.

— Кто бы сомневался. — Холодность в голосе Рэндалла усилилась.

Мысли Джулии перекинулись от здоровья графини к последствиям всего случившегося для Рэндалла.

— Вас очень расстроило, что дядя отказался от вас и фактически лишил наследства?

— Я думаю, что мы и без него прекрасно обойдемся. — Его лицо застыло, словно высеченное из мрамора, и он устремил взгляд на запруженную улицу. — Между прочим, всего за последние три дня от нас отреклись двое из числа самых могущественных людей в Англии.

— В сущности, мой отец сделал это еще двенадцать лет назад, так что мое положение не изменилось, когда я услышала об этом из его уст, — заметила Джулия. — Вы же не только утратили расположение дяди, но и, похоже, лишились графства. Это большая разница.

— Я уже начал привыкать к мысли, что стану следующим графом. В этом заключалась некая справедливость. — Он отвернулся от окна и взял Джулию за руку. — Мне хотелось сделать вас графиней.

— Этот титул все равно был бы ниже того, что я имела при рождении, — спокойно возразила она. — Так что для меня это не слишком большая потеря. Но вы стали бы настоящим графом. Справедливым и мудрым, умеющим управлять людьми.

Рэндалл отмахнулся от комплимента.

— Большую часть моей жизни я даже не думал о возможности унаследовать титул. Слишком много других претендентов было в роду передо мной. Ну что ж, останусь просто майором.

— Вы кровью заслужили свое армейское звание, а это значительно больше, чем может сказать о себе любой пэр.

— Титул всегда получают по наследству, — согласился Рэндалл. — Даже когда я был предполагаемым наследником, я всегда знал, что графство перейдет ко мне только потому, что это определено правилами наследования. Давентри по своей воле никогда ничего не оставил бы мне из своего состояния. Поэтому, как и в вашем случае, его отказ от меня только закрепил официально то, что уже сложилось в действительности.

Поняв по его голосу, что он далеко не так спокоен, как хочет показать, Джулия подняла взгляд на Рэндалла. Карету качнуло, и солнечный свет, проникший в окошко, позволил ясно увидеть выражение его лица. То, что она прочла в его глазах, потрясло ее.

Потеря графства, может, и не слишком сильно взволновала Рэндалла, но Давентри был могущественным человеком, который руководил им в детстве. Хотя Рэндалл стойко выдержал взрыв ярости и оскорблений своего дяди, это его больно задело. Точно так же, как и она сама не могла отнестись с безразличием к тому, что ощутила ненависть собственного отца.

Душевные раны терзают гораздо дольше, чем физические ранения. Когда Давентри неохотно признал Рэндалла, посчитав его последним оставшимся наследником, для ее мужа это послужило, как подозревала Джулия, хоть и во многом формальным, но все же одобрением от своего опекуна. Сегодня Давентри окончательно разорвал эту хрупкую родственную связь.

Рэндалл не смог бы с такой чуткостью отнестись к ней, если бы не его опыт, полученный в годы трудного детства. Джулия мысленно представила себе его маленьким настороженным мальчиком, постоянно оглядывающимся вокруг в ожидании опасности. Точно так же, как и она сама всегда была начеку, когда Брэнфорд находился поблизости. Сейчас Рэндалл тяжело страдал, и пришло время ей позаботиться о нем, как он позаботился о ней.

— Нам придется долго добираться домой в этот час. Давайте постараемся забыть о неприятном визите в Давентри-Хаус.

В полутьме кареты она увидела, что его брови удивлен-но приподнялись.

— Что вы предлагаете?

— Целоваться. — Слегка поколебавшись, она подняла голову и прильнула губами к его губам. — Обычно целовали меня. Мне никогда не приходилось целовать самой, поэтому я надеюсь, что вы не оттолкнете меня.

— Зачем бы я стал делать такую глупость, когда давно об этом мечтаю? — Его губы раскрылись, и поцелуй стал жарче. Их языки встретились и сплелись, позволяя с легкостью забыть яростные вопли двух злобных стариков.

Джулия упивалась моментом. Сейчас для нее существовал только этот мужчина, заставлявший ее сердце биться чаще, и он крепко прижимал ее к себе. Ладони его блуждали по ее спине, отчего ее пальцы впились в его плечи, а тело затрепетало от восторга. Это опьяняющее удовольствие заставляет терять разум. Но находящийся рядом привлекательный мужчина был ее мужем, поэтому не было никакой необходимости сохранять благоразумие.

Под яркой шелковой шалью, которую ей подарила графиня, ладонь его накрыла ее грудь. Ласкающие движения пальца сквозь тонкую ткань пробудили к жизни чувствительный бутон. Джулия скользнула ладонью по его спине, ощущая крепкое тело. Другой рукой она коснулась твердой выпуклости на его брюках. К ее удивлению, она испытала удовольствие, а не испуг при столь неоспоримом свидетельстве того, что он находит ее привлекательной. Довольная тем, что способна вызвать подобную реакцию, Джулия принялась расстегивать на нем брюки.

Рэндалл схватил ее за руку.

— Вам не следует этого делать, миледи, — хрипло произнес он. — Достаточно того, что вы меня поцеловали.

Джулия, запрокинув голову, посмотрела ему в глаза.

— Алекс, до сих пор в нашей семейной жизни в центре внимания постоянно находилась я со своими страхами. Вы всегда были терпеливы и снисходительны. Теперь я хочу сделать что-нибудь для вас.

Он судорожно вздохнул.

— Если вы уверены…

— Абсолютно убеждена. — Джулия снова занялась пуговицами, освободив твердый напряженный ствол, и обхватила его ладонью. Она по собственному опыту знала, что мужскую плоть можно использовать как разящее оружие, но это уже стало отдаленным воспоминанием, больше не имевшим значения.

Важно было только то, с какой страстью он сжимал ее плечи, и та огромная радость, которую она испытывала, доставляя ему удовольствие, когда гладила, сжимала и дразнила. В первом замужестве Джулию обучили, как удовлетворить мужчину.

Урок был жестоким, но она хорошо усвоила его. Позже она использовала свое умение для самозащиты в надежде, что если Брэнфорд быстрее получит свое, то не будет ее мучить.

Теперь Джулия вспомнила прежние навыки. С ней был мужчина, неспособный причинить ей боль. Когда ей пришло в голову, что она может доставить ему еще большее удовольствие, она заколебалась, не уверенная, что готова к подобной близости. Ей потребовалось время, чтобы осознать, что желание доставить мужу удовольствие вполне естественно. Она глубоко вздохнула, наклонилась и взяла напряженный ствол в рот.

— Боже мой, Джулия! — Его ладони судорожно впились ей в плечи.

Она вздрогнула и подняла голову.

— Вы хотите, чтобы я остановилась?

— Нет! — Его дыхание стало прерывистым. — Боже милостивый, нет!

Довольная, она снова склонилась, действуя ртом и языком, вспоминая искусные приемы, которыми уже так долго не пользовалась. К ее удивлению, ей это понравилось. И не только из-за того, что муж испытывал от этого удовольствие, но и от осознания своей власти дарить это удовольствие ему. Возбуждение мужа передалось ей. Самый воздух кареты был насыщен страстью. Рэндалл оставался неподвижным, только тяжелое прерывистое дыхание вырывалось из его груди. И это позволило Джулии почувствовать себя равной ему, стать полноценной сексуальной партнершей, а не жертвой или пассивной участницей.

В своем энтузиазме она подвела его к вершине раньше, чем намеревалась. Он вскрикнул и содрогнулся, вцепившись пальцами ей в волосы. Когда он затих, Джулия положила голову ему на плечо, очень довольная собой.

Пальцы его, выпутавшись из ее волос, ласково гладили ее по голове.

— Вы самая необыкновенная женщина, Джулия. Если вы мне позволите… — Он подхватил ее на руки и усадил к себе на колени. — Вы вполне подходите мне по росту, вас удобно держать.

— Меня это радует, — сказала она, уютно устраиваясь в его объятиях. — Я уверена, что вы уже забыли визит в Давентри-Хаус.

— Никогда даже не слышал об этом месте, — не задумываясь ответил Рэндалл. Рука его двинулась вниз по ее ноге, по стройной икре и точеной лодыжке, затем скользнула вверх, к колену под юбкой.

У Джулии перехватило дыхание, когда его теплая ладонь достигла внутренней поверхности ее бедра, и на смену спокойной удовлетворенности пришло жгучее желание. Он раздвинул ей колени, чтобы рука его могла двигаться выше. Она ошеломленно ахнула, когда пальцы его коснулись ее заветного места. Вихрь чувственных ощущений затуманил ей разум, как только рука его проникла глубже. Однако на этот раз наслаждение для Джулии не явилось сюрпризом. Она… его предвкушала.

Рэндалл лучше, чем она, знал, чего она хочет. Жаркая волна восторга прокатилась по ее телу, когда невыносимая жажда достигла высшего предела и мгновенно сменилась блаженной разрядкой. Джулия без сил обмякла в объятиях мужа.

— О Боже, — прошептала она. — Вы по-королевски вознаградили меня за желание доставить вам удовольствие.

— Взаимное наслаждение гораздо лучше. — Рэндалл поцеловал ее влажный висок. — В следующий раз мы займемся этим в постели. Это намного удобнее, и мы сможем затем поспать.

— Это будет прекрасно. — Джулия подавила зевок. Глаза ее закрылись. Под щекой она чувствовала ровное биение его сердца. — Кажется, мы попали в самый ужасный уличный затор в истории Лондона, и мы не доберемся до Эштон-Хауса до полуночи.

Рэндалл рассмеялся и на пару дюймов приподнял шторку со своей стороны.

— К сожалению, это не так. Мы уже выбрались из пробки и через несколько минут будем дома.

Но ни один из них не спешил туда. Джулия с удивлением осознала, что не просто довольна. Она была счастлива.

И ее разбирало любопытство. Рэндалл знал все о том мужчине, с которым она прежде делила постель. Но она почти ничего не знала о его собственном романтическом опыте.

— Наверное, мне не следует спрашивать, но откуда вы так много знаете о том, как доставить удовольствие женщине?

— У меня не было огромного количества любовниц, если вы это имеете в виду. — Его ладонь неспешно поглаживала ее по спине. — У офицера на войне ограниченные возможности.

— Но они все-таки есть…

— Я избегал женщин, следующих за армией, опасаясь болезней, — объяснил он. — Скорее из практических соображений, чем моральных. Но у меня случился один потрясающий роман в то время. Я спас вдову французского офицера и ее служанку от испанских партизан, которые жаждали мстить всем французам, даже двум беспомощным женщинам.

Майор Рэндалл, благородный защитник. Ну еще бы!..

— Леди, конечно, была бесконечно благодарна?

— Несомненно. Но роман у меня был с ее служанкой. — Он задумчиво улыбнулся, вспоминая. — Эту миловидную пикантную француженку звали Селеста. Девушка заявила, что я в общем-то не в ее вкусе, но она так истосковалась по мужской ласке, что на время сойду и я. Они с ее хозяйкой провели долгую зиму в Португалии, вблизи расположения моего полка, прежде чем им удалось вернуться во Францию к своим семьям.

Джулия с сожалением признала, что никто никогда не назвал бы ее пикантной.

— Должно быть, француженка оказалась отличной наставницей для англичанина.

— Да. — Рэндалл усмехнулся. — Запомнился ее совет — обращать внимание не на то, что женщина говорит, а на то, о чем она умалчивает.

— Мудро, — заметила Джулия. — Надеюсь, она и ее хозяйка благополучно вернулись во Францию?

— Они успешно добрались. Я получил от мадам письмо, которое ей удалось переправить через линию фронта. Они обе уже были в безопасности, дома, в Лионе. Селеста вышла замуж за молодого человека, которого давно знала и который по ранению уволился из наполеоновской армии.

— Похоже, она была веселой и непосредственной. — Тоже характеристики, никак не применимые к Джулии.

— Но вы намного интереснее. — Тон его голоса изменился. — Мы уже въезжаем в ворота. Идиллия закончилась. — Он переместил Джулию на сиденье рядом с собой. — Пора привести себя в более или менее пристойный вид.

— Пожалуй, — согласилась Джулия, оправляя платье и приглаживая волосы.

— Теперь, садясь в карету, я каждый раз буду вспоминать эту поездку, — прошептал Рэндалл, когда экипаж остановился и лакей отворил дверцу.

Безмятежное настроение Джулии не покидало ее до тех пор, пока они не вошли в Эштон-Хаус и к ним не поспешил дворецкий.

— Леди Джулия, вас ожидает гость в малой гостиной. — Он протянул ей визитную карточку. — Джентльмен отказался уйти, пока не повидается с вами.

Гость? Удивленная тем, что кто-то в Лондоне знает, что она жива, Джулия взглянула на карточку. Кровь мгновенно отхлынула от ее лица. «Лорд Стоунли».

— Силы небесные! — растерянно прошептала она. — Это мой брат Энтони.

— Вы не обязаны принимать его, если не желаете. — Рэндалл решительно посмотрел на нее. — Если же хотите увидеться с ним, вам не следует идти к нему одной.

Джулия в отчаянии подумала, что вид у нее не совсем подходящий. С раскрасневшимися щеками, в измятом платье, она скорее всего походит на перетрудившуюся кухарку. Но этой встречи она не могла избежать.

Стиснув зубы, Джулия плотнее закуталась в шаль леди Давентри, словно это были защитные доспехи.

— Вы правы. Пожалуйста… идемте со мной.

— Конечно. Вы стойкая женщина, миледи. — Надежная ладонь Рэндалла успокаивающе легла ей на плечо. — Отправляемся в малую гостиную. Надеюсь, ваш брат не слишком похож на Каслтона.

Джулия тоже на это надеялась.

Когда Джулия и Рэндалл вошли в малую гостиную, она резко остановилась, пораженная тем, как сильно ее брат стал похож на отца.

— Энтони, — прошептала она.

Он был еще школьником, когда они виделись в последний раз, еще не сформировавшимся голенастым подростком. Теперь перед ней предстал мужчина — знающий себе цену аристократ до мозга костей. Он был выше отца ростом, но лицом и цветом волос — вылитый Рейнз. Как он встретит ее? Джулии захотелось расплакаться. Или убежать.

Теплая ладонь Рэндалла легла на ее талию, напоминая, что она не одна. Не важно, до какой степени родственники Джулии презирают ее, Рэндалл на ее стороне.

Молчание нарушил Рэндалл, видя, что Джулия не в состоянии говорить.

— Лорд Стоунли? — непринужденно сказал он, закрыв за собой дверь. — Я майор Рэндалл. Полагаю, вы уже слышали, что мы теперь с вами родственники.

Не обращая внимания на Рэндалла, словно он был невидимкой, Энтони шагнул вперед, не отрывая взгляда от лица Джулии. Она мельком взглянула на мужа, стоявшего рядом. Он был холоден и невозмутим, видимо, приготовившись остановить ее брата любыми средствами, если тот вздумает причинить ей вред.

— Это действительно ты, Джули! — взволнованно воскликнул Энтони. — Я не мог этому поверить, когда герцог написал мне, что ты жива.

Джулия попыталась улыбнуться.

— Это и вправду я, Энтони. Двенадцатью годами старше. И надеюсь, немного мудрее. Я… я часто думала о тебе.

— Тогда почему ты позволила мне поверить, что ты умерла? — Этот крик из глубины души разрушил его внешнюю невозмутимость, явив взглядам мальчика, который был ее лучшим другом. Мальчика, который бесконечно страдал от потери единственной сестры и теперь чувствовал, что его предали.

Джулия едва сдержала слезы, но не опустила глаза.

— Я не осмелилась, Энтони. Это был слишком серьезный секрет, чтобы взвалить его на плечи маленького брата.

— Наверное, ты права. — Его губы горько скривились. — Но во все последующие годы?

— Я могла выжить только единственным способом — отвернуться от своего прошлого. Потому что воспоминания причиняли слишком сильную боль, — сбивчиво объяснила она. — И кроме того… я боялась, что ты станешь презирать меня за мой обман. Очевидно, я была права.

— Какая же ты глупышка, Джули! — Голос его прервался, Энтони шагнул вперед и крепко обнял сестру. Ее макушка едва доставала ему до подбородка. — Как ты могла так подумать?

— Ты… ты вырос, — задыхаясь, произнесла Джулия и разрыдалась. Поскольку она не ожидала ничего хорошего от отца, его презрение было для нее болезненным, но предсказуемым. Но с Энтони они были очень близки. Если бы он отказался от нее, ей было бы невыносимо больно.

После того как она перестала плакать, Рэндалл сказал:

— Я полагаю, это означает, что, хотя ваш отец отрекся от Джулии, вы не станете ее игнорировать, если встретитесь с ней в обществе?

— Конечно же, нет! — Голос Энтони прозвучал несколько хрипло. Он слегка отступил назад, чтобы посмотреть ей в лицо. У него были глаза отца, но их ласковое выражение было совсем как у матери. — Ты моя сестра, Джули, и я гордо заявлю об этом всему свету. Отец может игнорировать тебя сколько хочет, но он не может лишить тебя состояния, потому что ты получила наследство от нашей мамы.

— Мне безразлично, что он думает о моем поведении. — Испытывая слабость после пережитого волнения, Джулия уселась на диван и пригласила Энтони сесть рядом. — Для меня важно только то, что ты рад меня видеть.

— Я поговорю с семейным адвокатом о передаче тебе наследства. — Энтони настороженно взглянул на Рэндалла. — Конечно, нужно будет составить брачный контракт.

Его волнение было вполне объяснимо. Поскольку Джулия и Рэндалл были уже женаты, он имел законное право полностью распоряжаться всем ее состоянием. Обычно при заключении брака сначала ведутся переговоры, и контракт заключается до свадьбы. Джулия доверяла Рэндаллу и была уверена, что он поведет себя честно. Но Энтони его совсем не знал.

— Я женился на вашей сестре не из-за возможного наследства, — внес ясность Рэндалл. — Я отказываюсь от своих прав, так что она сможет распоряжаться своим состоянием самостоятельно.

Энтони заметно смягчился.

— Очень благородно с вашей стороны, Рэндалл. Думаю, многие мужчины хотели бы наложить руки на ее богатство.

— Как велика моя доля? — спросила Джулия. — Мне никогда не говорили.

— Я не знаю точных цифр. — Ее брат немного подумал. — Но близко к ста тысячам фунтов.

— Боже милостивый! — воскликнул Рэндалл, в изумлении глядя на Джулию. — Вероятно, вы самая богатая наследница в Англии.

— Я и понятия не имела, что сумма так велика. — Она неловко поежилась. — Трудно вообразить такое состояние, после того как я оказывала услуги в обмен на еду.

Энтони удивленно заморгал.

— Как же тебе удалось выживать все эти годы, Джули?

— Я работала повитухой в Камберленде. — Джулия печально улыбнулась. — Это очень длинная история.

— Но я хочу ее услышать, — твердо заявил брат. — Хочу знать все!

— Вам вдвоем нужно о многом поговорить. — Рэндалл ласково сжал ладонью плечо Джулии и повернулся к двери. — С вашего позволения я вас покину.

Джулия подняла на него взгляд, надеясь, что улыбкой сумела передать свою благодарность.

— Спасибо Алекс. За все.

Затем она снова повернулась к брату, чтобы обменяться рассказами о том, как они провели последние двенадцать лет.

Рэндалл тихонько затворил за собой дверь. В этот день, полный драматических событий, известие о размерах состояния Джулии явилось для него самым большим потрясением. Еще утром он радовался тому, что может предложить ей комфортную жизнь и скромное, но уютное поместье. Было не совсем приятно узнать, что она оказалась гораздо богаче его.

Обернувшись, он увидел герцогиню Эштон, которая с озабоченным видом ожидала в холле.

— Как прошла встреча Джулии с братом? — спросила Мария. — Полагаю, вы не покинули бы ее, если бы он плохо себя повел.

— Стоунли был сильно расстроен тем, что Джулия столько лет позволяла ему считать ее умершей. Но как только он это высказал, они бросились друг другу в объятия, — кратко пояснил Рэндалл. — Хотя отец будет ее игнорировать, Стоунли ее поддержит. Она счастлива и довольна, и теперь они проговорят, наверное, несколько часов.

— О, прекрасно. — Мария взяла Рэндалла за руку и потянула назад к центральному холлу. Взглянув на него, она сказала: — У вас такое каменное лицо. Из-за Давентри?

Рэндалл пожал плечами:

— Он похвастался перед нами своей беременной женой и объявил, что я теперь не нужен и вообще лишен наследства. Я очень надеюсь, что имел с ним дело в последний раз.

Мария поморщилась:

— Сегодняшний день был слишком переполнен событиями.

— Да уж. — Самое важное произошло в карете, но он не собирался сообщать об этом Марии. — Для меня огромнейшим потрясением было узнать, как велика доля Джулии в наследстве. В свете начнут говорить, что она выбрала мужа, который гораздо ниже ее по положению.

— Что за глупости! — возмутилась Мария. — Кого волнует то, что говорят в свете?

— Никого, наверное. Да и вообще я теперь другой человек. Пребывание рядом с Джулией значительно смягчило мой нрав.

— Я заметила, — сказала Мария с улыбкой.

Они вошли в центральный холл в тот момент, когда Холмс впускал посетительницу, седовласую элегантную леди, одетую в черный шелк и мерцающие жемчуга. Она влетела в холл — маленькая, все еще красивая, с властной осанкой, достойной самого Веллингтона.

— Ее светлость, герцогиня Шарант, — объявил Холмс.

Мария сдавленно вскрикнула и склонилась в низком реверансе.

— Ваша светлость, добро пожаловать в наш дом. Я не ожидала, что вы так быстро ответите на мое послание.

— Естественно, я хочу видеть свою внучку, раз она теперь решила объявить что жива, — сказала старушка с резким французским акцентом. — Встаньте, девочка. Уважение к старшим — это, конечно, хорошо, но одна герцогиня никогда не должна раболепно склоняться перед другой.

— Признаю свою ошибку. — Мария поднялась, в глазах ее плясали смешинки, но тон голоса мог служить образцом скромности. — Ведь я совсем недавно стала герцогиней и совершенно неопытна. Я не могу равняться с вами… вашей светлостью.

— Со временем сможете, — величественно произнесла герцогиня, но губы ее насмешливо скривились.

Рэндалл предполагал, что бабушка Джулии — женщина слабая, болезненная. Подобные слухи ходили в обществе. Но теперь он убедился, что здоровье этой леди значительно улучшилось, с тех пор как внучка посетила ее весной. Джулия была очень похожа на свою бабушку — и она будет такой же красивой, когда достигнет возраста герцогини.

— Джулия со своим братом сейчас в малой гостиной, — продолжала Мария. — Возобновляют знакомство после многолетней разлуки.

Герцогиня довольно фыркнула.

— Стоунли здесь? Надеюсь, он ведет себя подобающе.

— Он рад возвращению своей сестры, — сказал Рэндалл. — Они были очень близки, и, думаю, так будет и в дальнейшем.

Герцогиня устремила на него пытливый взгляд.

— Полагаю, это майор Рэндалл, муж Джулии?

Рэндалл поклонился:

— К вашим услугам, мадам.

— Наследник Давентри, насколько я знаю?

— Предполагаемый, если говорить точнее, — ответил Рэндалл. — Но вряд ли стану им. Давентри и его жена ожидают благословенного события.

Пристальный взгляд карих глаз стал острее.

— Я об этом не слышала. Жаль, что вас вытесняют. Джулии следовало бы быть по меньшей мере графиней. Что заставляет вас думать, что вы достаточно хороши для моей внучки?

— Я, разумеется, недостоин ее. — сказал Рэндалл. — Но иногда боги улыбаются.

— В вашем случае так и произошло, — сухо подтвердила герцогиня. — Моя внучка — богатейшая наследница в Англии.

— Я не знал об этом, — также сухо возразил Рэндалл. — Я женился на миловидной повитухе, не имевшей ничего за душой, кроме крыши над головой.

Герцогиня коротко рассмеялась:

— Да, это верно, майор Рэндалл. Теперь отведите меня к моим внукам.

Рэндалл проводил Марию и герцогиню Шарант в гостиную. Ему было интересно, как Джулия и Стоунли отреагируют на появление герцогини.

Когда отворилась дверь, два голоса слились в один:

— Бабушка!

Заглянув в комнату, Рэндалл увидел, что Стоунли вскочил на ноги и поклонился. Джулия поднялась и грациозно присела в чинном придворном реверансе перед устремившейся к ней с распростертыми объятиями бабушкой. Она была немного выше ее ростом, но совсем чуть-чуть.

На мгновение слезы блеснули в глазах старой герцогини.

— Я так рада, что ты перестала скрываться, моя дорогая, — прошептала она. Затем она прищурилась и отступила назад, чтобы лучше рассмотреть внучку. — Ты хорошо выглядишь, Джулия. Не такой испуганной. Полагаю, за это следует поблагодарить этого внушительного вида мужчину, за которого ты вышла замуж?

— Конечно, бабушка. — Через плечо герцогини Джулия посмотрела на Рэндалла с такой лучезарной улыбкой, что он ощутил душевный подъем. — Это удивительно выдержанный и терпеливый человек, который решился жениться на мне даже после того, как я изложила ему все многочисленные причины, почему он не должен этого делать.

— Не терпеливый, а мудрый, — одобрительно уточнила герцогиня. Ее внимание переключилось на внука. — Ты не собираешься третировать Джулию, как твой недоумок отец, Стоунли?

— Было бы неучтиво с моей стороны согласиться с вашей оценкой нашего отца, бабушка, — ответил он с задорным блеском в глазах. — Но уверяю вас, я буду поддерживать сестру всеми доступными мне способами.

Как и Джулия, он глубоко уважал бабушку и ничуть ее не боялся.

Герцогиня удовлетворенно кивнула:

— Очень хорошо. — Она повернулась к Марии. — Мы с вами должны кое-что обсудить. Дадим детям еще немного пообщаться, а затем, Джулия, присоединяйся к нам, обсудим план бала. — Она перевела взгляд на Рэндалла. — Что касается вас, будет лучше, если вы не станете путаться у нас под ногами. Это чисто женское дело.

— Я и не думал вмешиваться, — обиженно произнес Рэндалл. — Герцогиня Эштон уже сообщила мне, что я должен буду присутствовать на торжестве в парадном мундире. Если вам будет угодно отдать еще какие-нибудь распоряжения, я к вашим услугам.

Герцогиня Шарант рассмеялась.

— А вы отъявленный плут, майор! Распоряжения появятся, но лишь после того, как я посовещаюсь со своими помощницами. А теперь уходите.

Рэндалл подчинился. Прежде его никто не называл плутом. Он подозревал, что из уст герцогини это следует рассматривать как своего рода комплимент.

Он захватил несколько писем, которые передал для него Холмс, и удалился в свои апартаменты. Некоторые письма были направлены ему в Испанию и теперь были переадресованы сюда. Зная, что большинство писем пришло от его управляющего делами, Рэндалл добавил их к груде корреспонденции, скопившейся на его письменном столе за время его приключений в северных краях. Пришло время остепениться и вести себя, как подобает ответственному владельцу поместья.

Рэндалл достал испанский кинжал из ящика письменного стола и начал вскрывать печати, но никак не мог сосредоточиться наделах. Он начинал день наследником графства, женатым на исключительно интересной женщине без пенни за душой. Теперь он стал нетитулованным джентльменом, женатым на невообразимо богатой наследнице.

Говорили, что Сара, леди Джерси, выходила замуж с приданым в сто тысяч фунтов, потому что ее мать была единственной дочерью Роберта Чайлда, основателя Чайлдз-банка. Леди Джерси, как основная наследница своего деда, была ценнейшим призом на ярмарке невест. Его робкая Джулия, удалившая осколки шрапнели из его поврежденного бедра, оказалась столь же богата.

И Джулия, и Мария говорили ему, что не стоит переживать из-за того, что его сместили как наследника, что это не имеет значения, но, очевидно, Рэндалла это беспокоило. Хотя большую часть жизни он даже не помышлял о том, что может унаследовать графство, за последние несколько недель он успел привыкнуть к этой мысли. Такая перспектива даже начала ему нравиться. Он был слишком горд, чтобы признаться в этом кому-либо еще, но перед самим собой не имело смысла лукавить.

Что бывает, когда странствующий рыцарь спасает свою даму и вдруг оказывается, что после избавления от опасностей она в нем больше не нуждается?

К концу дня Джулия вернулась в свои апартаменты. Она остановилась в дверях, любуясь открывшейся перед ней картиной. Рэндалл работал за письменным столом у окна. Она поспешила сказать ему о главном:

— Я знала, что бабушка будет рада меня видеть. Но опасалась, что Энтони отречется от меня навсегда, как и отец.

— Он гораздо добрее и благороднее его. — Рэндалл, обвив рукой ее талию, притянул жену к себе. Поскольку он сидел, его голова уткнулась ей в грудь.

Тревожное волнение, поддерживавшее ее, придавая сил, спало. Джулия чувствовала себя уставшей, но более счастливой, чем когда-либо в жизни.

— Мне жаль, что ваши родственники сегодня отнеслись к вам не лучшим образом — в отличие от моих.

— Я никогда не ждал от Давентри ничего хорошего, — пожал плечами Рэндалл. — Значение имеет только то, что, насколько я понял, он прикажет Крокетту держаться от вас подальше, так что можно жить, не оглядываясь постоянно через плечо.

— Я чувствую, будто огромная тяжесть свалилась с моих плеч. — Джулия зарылась пальцами в его белокурые волосы, думая о том, сколь многим она обязана своему мужу. — Хотя меня пришлось долго уговаривать выйти замуж, словно капризную девчонку, я очень много выиграла от брака с вами. — Она надеялась, что Рэндалл тоже скажет, что ему повезло, но когда он промолчал, спросила: — Что вы думаете о моей бабушке?

— Ей нравится запугивать людей, — улыбнулся он. — Но ее чувство юмора подчеркивает доброжелательность старой леди.

Джулия рассмеялась.

— Вы здорово ее раскусили. Она сказала, что вы совсем не похожи на Рэндаллов, а это значит, вы ей понравились.

Уголок его рта приподнялся в грустной усмешке.

— Это серьезный комплимент. Мне так кажется.

Поскольку Рэндалл, похоже, не собирался посадить ее к себе на колени, Джулия уселась в соседнее кресло, чтобы продолжить беседу. Он выглядел спокойным и крайне привлекательным — и слишком уж невозмутимым и отстраненным, если учесть, чем они недавно занимались в карете.

Напомнив себе, что отстраненность — его обычное состояние, Джулия сказала:

— Возлюбленная Гордона, Эльза Смит, заходила на собеседование. Она не слишком опытна, но умна и готова учиться. Думаю, она мне отлично подойдет.

Рэндалл согласно кивнул:

— Гордон будет в восторге. Скоро она приступает?

— Завтра. — Джулия нахмурилась, вспомнив разговор со служанкой. — Теперешний хозяин Эльзы слишком придирчив, так что ей не терпится уйти от него. Я сказала ей, что она может перебраться сюда сегодня же вечером, и я возмещу ей потерю жалованья, которого она лишится, уволившись без предупреждения. Они с Гордоном сразу же отправились на ее прежнее место, чтобы собрать вещи.

Рэндалл посмотрел на жену с любопытством.

— Учитывая ее затруднительное положение, вы бы все равно наняли ее, даже если бы она не годилась в камеристки?

— Наверное, — призналась Джулия. — Я была в ужасе, узнав, что она вынуждена прятаться от своего хозяина, чтобы избежать насилия. По крайней мере она может свободно уйти, не то что жена от негодяя мужа.

— В отличие от большинства жен вы тоже можете сделать это, — заметил Рэндалл. — Вы захотели удостовериться в этом, прежде чем принять мое предложение.

— Мне необходимо было знать, что дверь открыта, если вдруг в силу обстоятельств придется бежать. — Неужели прошло всего несколько недель с тех пор, как она настояла, чтобы Рэндалл дал ей письмо с согласием на развод, если он ей потребуется? Как же быстро она стала ему доверять! Джулия продолжила: — Ситуация Эльзы заставила меня задуматься. Если у меня действительно есть такая уйма денег, я бы хотела часть из них потратить на создание приютов для женщин, желающих избежать мужского насилия и жестокости, но не знающих, куда им деваться. Не каждая женщина может инсценировать свою смерть, чтобы спастись.

— И мало кому повезет встретить кого-нибудь вроде вашей миссис Бэнкрофт. — Рэндалл задумчиво посмотрел на, жену. — Это грандиозный план, но такие приюты действительно могут спасти много жизней. Вы собираетесь основать их во всех крупных городах?

— Пока не знаю, — признала Джулия. — Их нужно будет строить повсюду, поскольку жестокое обращение с женщинами широко распространено в стране.

— Что, если такие приюты будут созданы при церквях? — предложил Рэндалл. — Церковные приходы ведь имеются повсюду.

Джулия нахмурилась.

— Да, но мне не кажется, что это удачный план. Церковью руководят мужчины, а взгляды мужчин на место женщины в обществе зачастую разительно отличаются от взглядов женщин. Я могу посоветоваться с архиепископом Кентерберийским. Он наш дальний родственник.

— Естественно, архиепископ Кентерберийский с вами в родстве, — сказал Рэндалл с иронической усмешкой. — Мне следовало догадаться.

— Ни один из моих хваленых родственников не помог мне, когда я в этом нуждалась, — с горечью сказала Джулия. — Одна только бабушка соглашалась принять меня. Но муж ее был в то время при смерти, и я не хотела ее обременять. — А кроме того, Джулия была не способна противостоять обрушившимся на нее несчастьям, оставаясь в своем прежнем мире.

Насмешливость Рэндалла пропала.

— Поэтому вы оставались с Брэнфордом, пока он едва не убил вас. Вы правы, должны существовать убежища для женщин, куда они могут обратиться, чтобы спасти свою жизнь.

Рэндалл достал бумагу и карандаш из ящика письменного стола и передал жене, чтобы она набросала наметки своих планов.

— Вы можете начать с того, что поделитесь своими соображениями с Марией и вашей бабушкой. Я уверен, что они полностью вас одобрят и выскажут дельные советы. Как люди влиятельные, они смогут также оказать вам важную поддержку.

— Еще одна превосходная мысль! — Джулия записала это на листочке. В голове ее возникали все новые идеи. — Я начну с Марии.

— Таким способом вы сможете помочь гораздо более многим женщинам, чем в качестве повитухи, — сказал Рэндалл с теплотой во взгляде. — Вам пришлось пройти трудный путь, чтобы прийти к этому, но испытания сделали вас невероятно благородной.

— Хотелось бы так думать. — Джулия колебалась, опасаясь спугнуть эту теплоту. — Кое-что весь день не дает мне покоя. Леди Давентри упомянула, что граф одержим идеей продолжения рода. Когда мы беседовали наедине, я спросила ее, не оставил ли Брэнфорд внебрачных детей. Она никогда не слышала об этом, так что Брэнфорд, вероятно, ничего не сказал отцу.

Лицо Рэндалла потемнело.

— Вас беспокоит судьба этого мальчика?

Джулия задумчиво прикусила губу.

— Если ему повезло, он счастливо живет с матерью при финансовой поддержке от Давентри. Но мне было бы спокойнее, если бы я убедилась, что с ним все в порядке.

— Почему вас так заботит судьба ребенка, зачатого жестоким буяном, едва не убившим вас? — с раздражением воскликнул Рэндалл. — Если он жив, он может оказаться таким же жестокосердным чудовищем, как его отец.

— Может быть, но, как вы говорили, Брэнфорд наверняка не стал бы таким плохим, если бы его лучше воспитывали. То же самое можно сказать и о самом Давентри.

— Этому мальчику сейчас сколько — двенадцать или тринадцать? Характер его, должно быть, уже сложился.

Джулия пыталась подыскать слова, которые могли бы убедить Рэндалла.

— Возможно. Но независимо от характера каждый ребенок заслуживает того, чтобы с ним обращались по-человечески. Хотя Давентри оказался для вас скверным опекуном, по крайней мере вы имели пищу и крышу над головой и получили образование. Кто воспитывает сына Брэнфорда? Не забывайте, что этот мальчик тоже ваш родственник. Рэндалл по крови. Кто-то же должен о нем позаботиться.

Рэндалл тяжело вздохнул.

— Может, этим занимается Давентри. Мы этого не знаем, потому что жена его ничего не слышала о мальчике. А я вряд ли могу напрямую спросить его об этом. Хорошо, я вынужден признать, что несу некоторую ответственность за побочного сына Брэнфорда. Что я должен сделать? У вас имеются какие-нибудь соображения, где этот мальчик может находиться?

Джулия попыталась припомнить насмешки Брэнфорда.

— Думаю, мальчик родился в начале года, двенадцать лет назад. Вероятно, вблизи поместья Брэнфорда, Аптон-Хилл, возле Бристоля. У меня сложилось впечатление, что матерью его была служанка, жившая в округе, но не работавшая в имении. — Она подумала еще немного. — Может быть, трактирщица? Брэнфорд неоднократно мне говорил, что я тощая маленькая девчонка, на которую никто даже не взглянет, если в комнате присутствует трактирщица.

— Что лишний раз доказывает, каким дураком он был, — язвительно сказал Рэндалл, делая заметки на листке бумаги. — Брэнфорд наверняка завел любовницу, когда бывал в Аптон-Хилле, так что поиски лучше всего начать оттуда.

— У нас достаточно сведений, чтобы найти мальчика? Я хотела бы отправиться в Аптон на поиски, но не уверена, что справлюсь с этим.

— Мой друг Роб Кармайкл служит сыщиком на Боу-стрит. Он отлично справляется с такого рода делами. — Рэндалл сделал еще одну заметку. — Я договорюсь с ним о встрече.

— Завтра утром приедет модистка Марии, чтобы придать мне подобающий для светской жизни вид. — Джулия печально улыбнулась. — Бабушка тоже будет присутствовать. И Эльза Смит, и Мария, конечно. Я подозреваю, что у всех у них сложились твердые убеждения насчет моего нового гардероба.

— Похоже, мне придется покинуть город. — Рэндалл похлопал по кипе лежащих перед ним бумаг. — Нужно съездить в Роском. Мой управляющий справляется неплохо, но некоторые вопросы я должен улаживать сам.

— Только возвращайтесь до бала. Мария никогда не простит вам, если вы его пропустите. Думаю, я тоже. Не хотелось бы показаться навязчивой, но… вы будете мне там совершенно необходимы.

— Конечно же, я вернусь к балу, Джулия. Ведь это наша общая цель — обеспечить вашу безопасность и вернуть вам ваше законное положение в обществе. — Тон его голоса был нарочито небрежен. — После бала я вам буду уже не нужен.

— Я думаю, пары недель светской жизни с нас вполне хватит. После этого я хочу поселиться в Роскоме. — Джулия задумалась, как они будут строить там совместную жизнь.

После обеда с Марией и Эштоном Джулия рано легла и сразу же уснула. Она смутно почувствовала, как прогнулась кровать и теплая рука обняла ее, когда Рэндалл присоединился к ней в постели, но когда она проснулась, его уже не было. Осталась только вмятина на матрасе.

Поднявшись, Джулия обнаружила на умывальнике коротенькую записку. Рэндалл сообщал, что рано утром уехал на встречу с Робом Кармайклом, после чего сразу же отправится в Роском. В кратких словах не было ни намека на чувства. Будет ли он скучать по ней? Она, без сомнения, будет.

У Джулии не было времени на размышления, потому что Эльза, ее новая камеристка, робко вошла в комнату, чтобы приступить к своим обязанностям. Девушка была милая и старательная и прекрасно умела укладывать волосы. Джулия спустилась к завтраку, чувствуя себя гораздо увереннее, чем накануне.

Мария была в столовой одна. Она с улыбкой подняла голову от тарелки.

— О, прекрасно, присоединяйся.

— Что бы мне отведать?

— Колбаса очень вкусная, — ответила Мария. — А кроме того, попробуй кеджери.

Джулия подняла серебряную крышку и увидела смесь из рыбы с рисом с приятным экзотическим запахом, покрытую сверху нарубленными крутыми яйцами. Рядом стоял небольшой соусник с ярко-оранжевым чатни.

— Выглядит аппетитно. Кеджери — индийское блюдо, верно? Мой отец не потерпел бы в своем доме ничего иностранного.

— Значит, он лишает себя многого, — сказала Мария. — Мы наняли помощницу кухарки. Раньше она работала в Индии. Поэтому наряду с английской кухней можем лакомиться блюдами, приправленными карри. Индийские родственники Адама любят здесь обедать. Его мать грозилась переманить кухарку.

Джулия улыбнулась и положила на тарелку немного кеджери, добавив кусок поджаренного хлеба и яйцо всмятку.

Мария закончила завтрак первой. Взглянув на часы, она налила себе чаю и намазала кусочек тоста джемом.

— У нас остается еще час до прихода модистки. Ты готова к суровому испытанию?

— Полагаю, да. — Джулия рассмеялась. — Одно упоминание о ней заставило Рэндалла сбежать сегодня рано утром в свое поместье.

Уловив недовольные нотки в голосе Джулии, Мария спросила:

— Вы поссорились? Ты немножко не в своей тарелке.

— Да нет. — Джулия вертела в руках ложку, раздумывая, что сказать. — Вчера был тяжелый день. Муж мой расстроился. Не знаю, что огорчило Рэндалла больше — что его оставили без наследства или что я оказалась богатой наследницей.

— Боюсь, он пока еще не может прийти в себя, — уверенно сказала Мария. — То, что ты оказалась настолько состоятельной, его сильно обеспокоило. Бог свидетель, как меня тревожило богатство Адама. Я была бы счастлива, если бы он имел меньше. Однако свет полон завистливых женщин, которые считают меня всего лишь удачливой охотницей за состоянием.

— Но ты ведь не знала, что Адам — герцог, когда встретила его, — заметила Джулия. — Он и сам этого не знал, по правде говоря.

— Никто не желает признавать, что в жизни случаются сказки со счастливым концом.

— А ведь у нас с Рэндаллом всего поровну, — печально сказана Джулия. — У него — красота, у меня — богатство. Но никто из нас не подозревал о моем наследстве. — Она аккуратно сложила нож и вилку на тарелке крест-накрест. — Рэндалл обещал вернуться к балу.

— Ты беспокоишься, что он не приедет? — удивленно спросила Мария. — Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой ситуации. Причины, по которым он женился на тебе, остались те же, что и прежде.

Джулия покачала головой.

— Он сделал это главным образом для того, чтобы спасти меня от Крокетта и Давентри. Больше мне защита не требуется.

— Он мог бы защитить тебя и без женитьбы. Он благородный человек, но не стал бы жениться на женщине, которую не любит, — решительно возразила Мария. — Хотя ваши состояния не равны, он был воспитан как джентльмен, а ты как леди. Это гораздо важнее, чем подсчитывать, у кого какое наследство. Вы ближе друг другу по воспитанию, чем были мы с Адамом.

Поскольку брак Эштонов оказался благополучным, Джулия надеялась, что Мария права.

— Я пришла к тебе с планом, как избавиться от части этих причиняющих всем беспокойство денег. Я хотела бы основать приюты для женщин, чтобы им было где укрыться, если возникнет угроза их жизни или если с ними дурно обращаются.

Мария прищурилась.

— Какая блестящая идея. Могу я тоже участвовать?

— Конечно, — с радостью подтвердила Джулия. — Герцогиня Эштон придаст блеск этому предприятию. Но как мы начнем?

— Прямо здесь. Прямо сейчас! — воскликнула Мария, загораясь. — Расскажи обо всем поподробнее!

Пока они обменивались соображениями, высказывая различные идеи, нервозность Джулии постепенно прошла. Она не знала, сможет ли стать хорошей женой и удастся ли ей добиться успеха в обществе. Но как помочь бедствующим женщинам, она представляла себе прекрасно и знала, что для этого нужно делать.

Джулия допивала уже третью чашку чаю, с сожалением думая, что скоро прибудет модистка, когда дверь в столовую отворилась. В комнату ворвалась красивая молодая женщина, и юбки алого костюма для верховой езды вихрем взметнулись вокруг ее ног.

— Доброе утро, Мария! — весело воскликнула она. — Начинается дождь, поэтому я подумала, что смогу укрыться здесь, а заодно проверить, нет ли у вас этого превосходного кеджери. — Внезапно она замерла. — Извините! Я не заметила, что ты не одна, Мария.

— Я всегда тебе рада, Кири. — Мария встала и обняла молодую женщину. — Джулия, ты ведь уже встречалась с сестрой Адама, леди Кири, разве нет?

— Конечно. Прошлой весной. — Джулия поднялась с улыбкой. Как и Эштон, леди Кири являлась наполовину индуской, и у нее были такие же темные волосы и изумительные зеленые глаза. В отличие от брата она была довольно общительной, и в голосе ее проскальзывал легкий мелодичный акцент. — Похоже, Лондон вам нравится, леди Кири?

— Миссис Бэнкрофт! — радостно воскликнула юная дама. — На этот раз вы подольше останетесь в Лондоне? Мне хотелось бы с вами познакомиться поближе.

— Теперь она леди Джулия Рэндалл, — сказала Мария. — Наша подруга обвенчалась с другом Адама, майором Рэндаллом, в Шотландии, и теперь они приехали провести осенний сезон в Лондоне.

Кири в притворном ужасе округлила глаза.

— Надеюсь, не все симпатичные друзья Адама женятся, прежде чем я получу возможность оглядеться!

Мария налила своей золовке чаю.

— Нам придется тебя покинуть, дорогая, когда появится модистка. Через две недели я даю бал в честь Джулии и Рэндалла, так что с заказом платья нельзя медлить. Естественно, ты приглашена.

— Отлично! — Кири уселась за стол и с энтузиазмом принялась за кеджери. — Мне давно хочется развлечься. Можно, я останусь, когда придет модистка? Мне нравится разглядывать ткани и модные журналы.

— Ты не возражаешь, Джулия? — поинтересовалась Мария. — У Кири изумительное чувство цвета. Она также сама изготавливает духи.

— Вы позволите мне изготовить особые духи для вас, леди Джулия? — спросила Кири. — В качестве свадебного подарка.

Кири явно так этого хотелось, что Джулия сказала:

— Я буду очень рада.

Модистка, мадам Хельер, прибыла, когда леди Кири заканчивала второй завтрак. Примерка началась в личной гостиной Марии. Мадам сопровождали три помощницы, нагруженные отрезами тканей, ворохом лент и кружев и кипой модных журналов. Им пришлось призвать на помощь двух лакеев, чтобы поднять все привезенное с собой наверх.

Появилась Эльза, явно смущенная присутствием столь важных дам. Пока она робко устраивалась в углу комнаты, бабушка Джулии величественно прошествовала в гостиную, заняла самое удобное кресло и бегло заговорила с модисткой по-французски.

Мария распорядилась принести прочный деревянный табурет для Джулии, чтобы швеям было легче работать.

— Не изволите ли ступить на жертвенный алтарь, ваша светлость? — сказала она подруге.

Джулия рассмеялась и взобралась на табурет.

— Я и вправду чувствую себя ягненком, отданным на заклание.

— Глупости! — твердо заявила бабушка. — Ты здесь для того, чтобы стать неотразимой. — Она подозвала Эльзу взглядом. — Помоги своей хозяйке снять платье, чтобы мы начали примерять ткани. Как удачно, Джулия, что ты уже не девчонка, обязанная одеваться в скучный белый муслин.

— Ей подойдет ярко-синий, — предложила леди Кири. — С легким оттенком зеленого. — Она пересекла комнату и, подойдя к кипе отрезов ткани, дотронулась до одного пальцем. — Вот этот.

— Прекрасный цвет, — одобрительно сказала мадам Хельер. Она подала знак одной из помощниц, которая послушно достала отрез, выбранный леди Кири, и несколько других в синих тонах.

Джулия вытянула вверх руки, чтобы Эльза могла расстегнуть ей платье и снять его через голову. Нельзя сказать, что Джулия не интересовалась одеждой, просто в этот момент все ее мысли были заняты проектом приютов. Может быть, женщину с детьми необходимо будет переселить в другой город, если сохранится опасность, что жестокий муж станет ее преследовать. Что для этого нужно будет сделать?

— У тебя прекрасная стройная фигура, крошка моя, и ты должна выгодно ее показать, — заявила бабушка. — Опусти ниже сорочку, чтобы она походила на бальное платье.

Джулия почти не замечала, как нежные пальцы Эльзы осторожно отгибали книзу край ее сорочки. Внезапно девушка ахнула, мгновенно вернув Джулию к действительности. Она опустила взгляд и с ужасом обнаружила, что служанка обнажила ее шрамы.

Джулии хотелось прикрыться и бежать. Вместо этого она сжала кулаки и осталась на месте как вкопанная, благодаря Бога за то, что стоит к большинству женщин спиной. Только Эльза и Мария увидели уродливые рубцы.

В карих глазах Марии мгновенно отразилось потрясение, тут же сменившееся пониманием. Она бросила на Эльзу пристальный многозначительный взгляд, как бы говоря: «держи язык за зубами», после чего небрежно сказала:

— Не думаю, что Джулии следует носить низкое декольте. — Она шагнула вперед и подтянула ее сорочку вверх, прикрыв шрамы. — Замужней леди нет никакой необходимости демонстрировать свои прелести. Мне кажется, ей больше подойдет стиль роскошной, но строгой элегантности. — Она усмехнулась. — В отличие от меня. Я предпочитаю выглядеть облагороженной утонченной дикаркой.

— Ваша светлость! — в ужасе воскликнула мадам Хельер. — Никогда, никогда и никто не назовет вас дикаркой!

Кири рассмеялась.

Бабушка Джулии только изумленно покачала головой.

Высказывания Марии отвлекли общее внимание от Джулии, за что она была безгранично благодарна подруге. Эльза, как ее камеристка, не могла не узнать о шрамах, но Джулия не вынесла бы, если бы о ее унижении стало известно всем.

Когда дыхание Джулии выровнялось, она сказана:

— Если мне позволено высказать свое мнение, я поддерживаю предложение Марии. Мне больше по душе спокойная элегантность, чем показная роскошь.

— Хорошо. Скромное декольте подойдет больше, но можно сделать более глубокий вырез на спине, — предложила модистка. — Ведь у вас такая превосходная кожа, леди Джулия. Как фарфор. Бетси, накинь китайский шелк на плечи леди Джулии.

Когда помощница бросилась исполнять приказ модистки, Джулия подключилась к обсуждению, чтобы высказать и свое мнение. Общими усилиями решили вопрос с бальным платьем. Остановились на изысканном строгом покрое, соответствующем ее небольшому росту. На Джулию попеременно примерили около дюжины тканей, но в конце концов сошлись на шелке, который выбрала леди Кири.

Затем перешли к выбору других нарядов для Джулии: платьев и плащей для прогулок, костюмов для верховой езды и всех остальных необходимых великосветской леди вещей. В полдень Мария позвонила в колокольчик и распорядилась подать закуски и освежающие напитки для всех присутствующих. Непринужденная атмосфера легкомысленного веселья, царившая в этой чисто женской компании, способна была огорошить любого мужчину. Что и получило наглядное подтверждение, когда Эштон заглянул в комнату, окинул ее потрясенным взглядом и сразу же удалился в более спокойное место.

Когда все решения относительно тканей, фасонов, украшений, и отделок были согласованы и приняты, Джулия спустилась со своего насеста. Взяв один из отрезов ткани, она набросила полотнище на плечи Марии.

— Я заметила, что ты глаз не спускаешь с этого переливчатого мантуанского шелка. Его зеленый цвет, отливающий золотом, превосходно тебе подходит. — Она перевела взгляд на остальных. — Видите, как золотистые отблески на ткани удачно оттеняют золотые крапинки в глазах ее светлости?

Мария задумчиво погладила блестящий шелк.

— Адам говорит, что мне следует больше тратить на себя.

— Конечно, так и поступай! — На губах леди Кири мелькнула озорная улыбка. — Он будет счастлив увидеть тебя в этом шелку. С изумрудами.

— Влезай на табурет, Мария! — скомандовала Джулия. — Теперь твоя очередь.

Мария подчинилась, выбрав свободный фасон с расчетом на растущий живот. К тому времени как мадам Хельер с помощницами удалились, бабушка Джулии и леди Кири тоже выбрали ткани и заказали платья. Джулия налила себе чашку чаю.

— Я ведь по-настоящему не выходила в свет до замужества, поэтому понятия не имела, какого адского труда стоит одеваться, как великосветская дама!

— В высшем обществе сразу должны осознать твое высокое положение, — важно заявила ее бабушка. — После этого ты уже сможешь одеваться так, как пожелаешь. Тебя всего лишь сочтут немного эксцентричной.

— Я этого вовсе не хочу, бабушка! — воскликнула Джулия. — Надеюсь, мне больше не придется подвергнуться такой пытке!

— Теперь, когда основы подобающего тебе гардероба заложены, в этом не будет необходимости, — заверила ее Мария. — Ты выбрала классический строгий стиль в одежде и будешь всегда превосходно выглядеть.

Бабушка поднялась и обняла Джулию.

— Я распорядилась, чтобы мадам Хельер отправила чек за сегодняшний визит мне, — тихо сказала она. — Это мой подарок любимой внучке.

— Бабушка, это слишком щедро! — воскликнула Джулия.

— Мне нужно наверстать потерянные годы. — Голос старой женщины дрогнул. — Я давно не испытывала такого удовольствия, как сегодня… С тех самых пор, как умерла твоя мама, крошка моя. Хотя я очень горжусь тем, как ты стойко одолевала трудности. Я счастлива, что ты вернулась домой.

— Я тоже этому очень рада, бабушка, — ответила Джулия, еле сдерживая слезы. — Спасибо тебе!

Рэндалл почти уже забыл, как прекрасен Роском. Он остановил коня на холме, с которого открывался чудесный вид на горную гряду и на старинный каменный дом, в котором он родился. Роском был скромным дворянским жилищем, а не величественным замком. Это было родовое гнездо многих поколений семьи его матери.

После того как его родители умерли и Давентри стал его опекуном, Рэндалл редко бывал в Роскоме. Когда он последний раз приезжал сюда? Боже милостивый! Больше двух лет назад. Еще до того, как его ранили.

Рэндалл пустил коня вниз по холму. Большую часть восстановительного периода после ранения он провел в Лондоне. Оттуда отправился в Шотландию на поиски Эштона, а затем снова отплыл на Пиренеи.

И хотя за последние годы он мало времени провел в Роскоме, только здесь он чувствовал себя дома. Рэндалл миновал старые железные ворота, которые никогда не закрывались, и поехал вдоль длинной подъездной аллеи, ведущей к дому с хозяйственными пристройками.

Маленький олень игриво отскочил в сторону, как видно, не слишком обеспокоенный его присутствием. Все вокруг было хорошо ухожено и содержалось в полном порядке. Надо отдать должное Давентри, он нанял достойного человека присматривать за поместьем. Колдуэлл был настолько умелым и надежным управляющим, что Рэндаллу никогда не приходило в голову его заменить.

Утром он непременно вызовет его, чтобы обсудить состояние коттеджей арендаторов и дренажной системы, а также стоимость нового сельскохозяйственного инвентаря. Скорее всего он согласится на все предложения Колдуэлла, потому что этот человек обеспечивал высокую доходность Роскома и плодородие его земель в течение более двадцати лет.

В этой поездке не было особой необходимости, но Рэндаллу хотелось на несколько дней уехать из Лондона. Гордон, похоже, расстроился из-за новой разлуки с хозяином, но он быстро утешится со своей Эльзой, раз уж они теперь живут под одной крышей.

Рэндалл обогнул дом, подъехал к конюшням и, спешившись, завел усталого коня внутрь. Конюх Уиллетт был там, в седельном чулане, и чинил упряжь. Подняв взгляд, он встал и вышел навстречу, приветствуя хозяина так, будто Рэндалл побывал здесь только на прошлой неделе.

— Добрый день, сэр. На этот раз вы к нам надолго?

— На пару дней. Но скоро я буду здесь жить. — Рэндалл расседлал коня и принялся его обтирать, с удовольствием выполняя обычную работу конюха. Нога его ныла после длительной скачки, но держался он неплохо. Скоро он будет воспринимать свое исцеление как нечто само собой разумеющееся. — Я женился, поэтому приехал удостовериться, что в Роскоме все будет готово к приезду молодой хозяйки.

Уиллетт оживился:

— Вам понадобится больше прислуги в доме? Моя младшая дочь может предложить свои услуги.

— Наймом займется моя жена. Но я порекомендую ей твою дочку. — Рэндалл порылся в памяти. — Должно быть, это Нэнси?

— Она. У вас отличная память, сэр.

Поставив коня в стойло, Рэндалл направился в дом, прямо на кухню, страшно удивив свою кухарку-экономку. Она выпекала пастуший пирог — картофельную запеканку с мясом — для себя и своего мужа, и Рэндалл заверил ее, что это блюдо его вполне устроит.

Затем он обошел знакомые комнаты, пытаясь взглянуть на дом глазами Джулии. Все было в полном порядке. Не обнаружилось ни протекающих потолков, ни древесного грибка, ни жучков-древоточцев.

Но ничего не делалось и для обновления убранства дома со времени гибели его родителей. Во время кратких визитов Рэндаллу нравилось, что дом его детства остается неизменным. Но теперь он видел, что краски поблекли, обивка мебели требовала замены, некоторые ковры потерлись. Новой хозяйке не придется сидеть без дела.

Рэндалл зашел в гостиную и, сложив руки за спиной, уставился в окно на простирающуюся перед ним холмистую долину. Как сложилась бы его жизнь, если бы родители не умерли? Он вырос бы здесь, в этом доме. Возможно, у него были бы братья и сестры. Он не стал бы тем сорванцом, что угодил в Уэстерфилдскую академию.

Однако дружба, которая завязалась там, безмерно обогатила его жизнь. Смог бы он так же сблизиться со своими соучениками, если бы его отправили в обычную для его положения школу? Скорее всего нет. Непослушные питомцы леди Агнес Уэстерфилд нуждались друг в друге больше, чем обычные школьники.

Пошел бы он тогда в армию? Маловероятно. Он бы поступил в университет и жил подобно большинству молодых людей своего класса. Учился бы управлять поместьем у своего отца здесь, в Роскоме, а часть времени проводил бы в Лондоне, отдавая дань увлечениям молодости. Сейчас он был бы уже женат, возможно, даже стал бы отцом. Но матерью его детей была бы не Джулия.

Не было никакого смысла раздумывать о жизни, которая у него могла бы быть. В той жизни, которую он реально прожил, он получил многочисленные шрамы, друзей, близких как братья. И Джулию.

Рэндалл попытался мысленно представить себе ее жизнь здесь. Как она станет проводить время? Будет читать книги в маленькой библиотеке? Варить варенье в тишине кухни? Рядом не будет детей, весело резвящихся в своей комнате. Эта мысль ранила гораздо больнее, чем он мог вообразить месяц назад.

Джулия сумела обустроить свой маленький коттедж, сделать его уютным и гостеприимным. Она сможет сделать то же самое здесь. И все же Рэндаллу трудно было представить ее в этих комнатах. Что это, недостаток воображения? Или вообще глупо думать, что они когда-нибудь будут жить здесь вместе?

В некотором смысле его семейная жизнь складывалась удачно. Лучше, чем он ожидал. Но Рэндалл не мог игнорировать тот факт, что леди Джулия Рейнз оказалась богатой наследницей. Деньги давали ей свободу выбора, о которой большинство женщин не может даже мечтать. Она в состоянии купить себе собственное поместье, если захочет. Или собственный особняк в Лондоне. Или отправиться в путешествие.

С горечью Рэндалл осознал, что ему хотелось, чтобы Джулия нуждалась в нем, в его защите и поддержке. Ведь он и сам нуждается в ней.

Рэндалл почувствовал, как что-то давит ему на ногу. Опустив взгляд, он увидел большого кота, усердно трущегося о его лодыжку. Кот был темный, с белой грудкой и лапками. Он щедро оставлял белую шерсть на одежде хозяина Роскома.

Рэндалл улыбнулся и взял кота на руки. Тот громко заурчал от удовольствия. Мать Алекса постоянно держала кошек, и этот толстяк скорее всего был одним из их отдаленных потомков. Даже если Джулия никогда не приедет сюда, он не останется в одиночестве.

Готовясь к выходу в свет, Джулия несколько последующих дней была страшно занята. Но ночами она чувствовала себя одиноко. Ей нравилось делить постель с мужем даже в жаркую погоду. А уж когда придет зима, это будет особенно приятно.

Четыре дня спустя после отъезда Рэндалла Джулия получила от него письмо. Эльза принесла его к завтраку на подносе с чаем. Рэндалл кратко сообщал, что дела в Роскоме идут на лад и он ожидает, что скоро сможет отвезти ее туда.

Джулия и Мария собрались днем отправиться за покупками. Формально — приобрести для Джулии кое-какие необходимые мелочи. Но главным образом они затеяли эту поездку для развлечения. Энтони открыл Джулии счет в своем банке, так что теперь у нее появились деньги на карманные расходы. Доступ ко всему наследству она должна была получить через месяц или два.

Брат сообщил ей, что отец в ярости. Но Каслтон не имел законного права воспрепятствовать дочери получить наследство. К тому же адвокаты их семьи предусмотрительно рассудили, что будущее за лордом Стоунли, поэтому не стали вставлять ему палки в колеса.

Одевшись, Джулия направилась в свою личную комнату. Прежде это была гостевая спальня, смежная с гостиной Рэндалла. Теперь это помещение отдали в ее полное распоряжение. Новая гостиная Джулии превратилась в прелестное гнездышко, выдержанное в кремовых и розовых тонах. Она была даже немного просторнее главной приемной в ее коттедже в Хартли.

Джулия уселась за изящный французский письменный стол и просмотрела свой список покупок. Когда-нибудь она привыкнет воспринимать деньги у себя в кошельке как нечто само собой разумеющееся. Но сейчас это была для нее ошеломительная роскошь. Если бы она всю свою жизнь провела в аристократических кругах, где и родилась, она бы так и не осознала, как ей повезло. К хорошему привыкаешь быстро.

Джулия уже собиралась спуститься вниз к завтраку, когда солнечный луч коснулся ее обручального кольца, высветив затейливый кельтский узор на золотой поверхности. Внезапная мысль осенила ее, и она позвонила, вызывая Гордона.

Камердинер появился почти мгновенно.

— Я хочу купить кольцо своему мужу. Вы не могли бы дать мне какое-нибудь его кольцо, чтобы ювелир правильно определил размер?

— Я тотчас же принесу вам одно.

Гордон поклонился и вышел. Спустя несколько минут он вернулся и протянул Джулии золотой перстень с печаткой.

Джулия убрала перстень в свой ридикюль. Она столь многим была обязана Рэндаллу, и ей захотелось сделать ему подарок в знак своей признательности.

Когда лакей Эштона подхватил большой сверток с ворохом шелковых чулок, Джулия заметила:

— Я и забыла, как это удобно, когда тебя сопровождает кто-то, чтобы нести поклажу.

— И доставлять в нашу карету, которая, как я подозреваю, скоро будет забита доверху. Не буду отрицать, что и сама принимала в этом участие! — Мария зевнула, прикрыв рот ладонью. — Я быстро устаю последние дни. Мы уже добрались до конца твоего списка покупок?

— Заедем еще в одно место. Я хочу посетить ювелира или золотых дел мастера, чтобы заказать кольцо для Рэндалла. С тем же узором, как на моем обручальном кольце. — Джулия улыбнулась. — Надеюсь, он не сочтет это слишком сентиментальным с моей стороны.

— Прекрасная мысль! Думаю, Эштону понравится, если и я подарю ему подобное кольцо, — задумчиво сказала Мария. — Пожалуй, я не прочь поставить на нем метку: «мой».

— Это будет только справедливо, — согласилась Джулия. — Ведь женщины носят кольца в знак того, что они уже не свободны. Где лучше всего заказать кольца?

— Здесь, прямо за углом, есть золотых дел мастер. — Мария свернула на Бонд-стрит. — Мистер Роуз изготовил мое обручальное кольцо, и он знает, какой размер у Адама. — Она стянула перчатку и показала кольцо Джулии. — Хотя оно выглядит как простой золотой ободок, внутри выгравирован индийский орнамент, включающий наши инициалы. Я покажу тебе, когда мы зайдем в лавку.

Естественно, мистер Роуз пришел в восторг, принимая двух высокородных леди у себя в лавке. Заказать кольцо для Адама оказалось несложно, потому что мистер Роуз уже делал подобное для Марии. Но с кольцом Рэндалла все обстояло не так просто. Мастер внимательно изучил золотое колечко Джулии.

— Чтобы точно скопировать узор, мне нужно оставить кольцо у себя на день или два.

— Нет! — Джулия зажала кольцо в кулаке и виновато улыбнулась. — Простите, но я не могу расстаться с ним так надолго.

Темные глаза мистера Роуза заискрились смехом.

— Понимаю, миледи. Моя жена повела бы себя точно так же. Если вы одолжите мне его на полчаса, я сделаю восковой слепок.

Джулия взглянула на Марию, выглядевшую крайне усталой. Перехватив ее взгляд, мистер Роуз сказал:

— У меня есть отдельная комната, где вы сможете подождать и немного подкрепиться.

— Благодарю вас, это очень кстати.

Джулию и Марию проводили в уютную гостиную этажом выше. В окно они могли наблюдать за оживленным движением на улице.

Когда служанка внесла поднос с чаем и овсяными лепешками, Джулия спросила подругу:

— Ты уже свыклась с тем, что тебя постоянно обслуживают? Прожив долгие годы вдовой со скромными средствами, я чувствую себя неловко в таких условиях.

— Я тоже пока не совсем к этому привыкла, — призналась Мария. Она похлопала себя по еще плоскому животу. — Странно думать, как этот малыш и другие, которые появятся у нас с Адамом, будут расти в такой роскоши. Нам придется много потрудиться, чтобы следующее поколение получило правильные взгляды на будущее. Вам с Рэндаллом будет намного легче, потому что ваши дети родятся без титулов.

— У нас не будет детей, — тихо сказала Джулия. Она сжала пальцы, раскрошив овсяную лепешку на мелкие кусочки. Ей давно хотелось все рассказать Марии, но было очень больно произнести эти слова вслух. — Я… не могу иметь детей.

У Марии перехватило дыхание.

— Мне так жаль. — Немного погодя она добавила: — Полагаю, Рэндалл об этом знает?

Джулия утвердительно кивнула.

— Вот одна из нескольких причин, которые я привела ему, чтобы объяснить, почему он не должен на мне жениться. Он сказал, что это не имеет значения.

— Это так благородно. — Мария задумалась. — Хотя это не совсем то, что собственная плоть и кровь, но если вы захотите воспитать ребенка, всегда можно найти бездомного младенца. Ты прекрасно ладила с детьми, которых лечила, и души не чаяла в дочке Дженни Уотсон, Молли.

Джулия нахмурилась.

— По правде сказать, я об этом не задумывалась. Не знаю, как отнесется Рэндалл к тому, чтобы воспитывать не своего ребенка. Но это стоит обсудить.

— Я полагаю, что было бы чудесно обзавестись младенцем, не страдая по утрам от тошноты, — решительно заявила Мария. — Обычный способ оставляет желать много лучшего.

Джулия рассмеялась.

— Обещаю, что ты забудешь обо всех страданиях, когда в конце концов прижмешь к груди свое дитя.

— Надеюсь, что ты права. — Мария опустила взгляд на свою чашку. — Когда мне подойдет время рожать, ты будешь со мной, Джулия? Очень прошу тебя.

— Если ты хочешь, конечно же, я буду рядом, — ответила Джулия. — Это большая честь для меня.

— Спасибо тебе. — Мария грустно улыбнулась. — Я думаю, что в моем положении естественно волноваться. Но все это достаточно нервирует.

Прежде чем Джулия успела ее успокоить, в комнату вошел мистер Роуз.

— Леди Джулия, вот ваше обручальное кольцо. Кольца для джентльменов будут готовы в недельный срок.

Дамы поблагодарили мастера и вышли на улицу, где их поджидал лакей Эштона, Тиммз. Он поклонился.

— Я отойду за угол и подгоню карету, ваша светлость.

— Мы пойдем в том же направлении и встретимся по дороге. — Мария выглядела усталой, и Джулия подумала, что чем раньше ее подруга сможет попасть домой и отдохнуть, тем лучше. Бок о бок они медленно двинулись по улице вслед за лакеем.

— О, взгляни на эту восхитительную шляпку! — Оживившись, Мария повернулась к выступающей из стены витрине шляпной мастерской известной фешенебельной модистки. — Думаешь, она подойдет Кири? Она так помогла нам с балом, что мне хотелось бы сделать ей подарок в знак признательности.

Джулия присоединилась к Марии, стараясь представить себе яркое сооружение из лент и цветов на темноволосой голове леди Кири.

— Фасон ей подходит, но цвета, мне кажется, немного не те. Следует добавить зеленых лент, чтобы подчеркнуть изумительный цвет ее глаз.

Мария немного подумала, затем согласно кивнула.

— Я приведу сюда Кири после бала, и если фасон ей понравится, мы подберем ей подходящие цвета.

Когда они снова двинулись вдоль по тротуару, впереди поднялся ужасный шум, из которого вырвался пронзительный голос Тиммза:

— Берегитесь, миледи!

Другие голоса вторили ему. Джулия обернулась и посмотрела назад. Сердце ее ушло в пятки, когда она увидела, что упряжные лошади понесли и потерявшая управление карета свернула на тротуар. Всего на расстоянии нескольких ярдов обезумевшие животные с бешеными глазами с ужасающей скоростью неслись прямо на них.

Мария еще не успела обернуться и не видела опасности. Для Джулии же время словно замедлилось, как всегда случалось, когда ее пациенткам грозила беда.

Шляпная мастерская. Две выступающие витрины, простершиеся над тротуаром, и в углублении между ними дверь.

Понимая, что это их единственная надежда, Джулия метнулась направо, обвив рукой талию Марии и увлекая подругу за собой прочь с дороги. Шляпа с ее головы слетела, и они обе, не удержавшись на ногах, с силой врезались в дверь мастерской буквально за мгновение до того, как карета, увлекаемая парой обезумевших лошадей, прогрохотала рядом.

Карета задела краем обе витрины, и осколки стекла градом посыпались с обеих сторон на упавших на землю женщин. Лошади промчались так близко, что Джулия ощутила жар их разгоряченных тел. Обитые железом колеса кареты пронеслись еще ближе.

Когда карета умчалась прочь, Джулия некоторое время лежала неподвижно под звон осколков стекла, продолжавших сыпаться на тротуар всего В нескольких дюймах от нее. Осознав, что лежит на своей подруге, она осторожно передвинулась в сидячее положение.

— Мария, с тобой все в порядке?

— Немного ушиблась, но в остальном все нормально, мне кажется, — ответила ее подруга дрожащим голосом и медленно села, прислонившись к двери мастерской. — Слава Богу, ты быстро сориентировалась! Я как-то видела тележку уличного торговца, разбитую потерявшей управление каретой. Слишком легко забывается, как опасно расхаживать по улицам.

— Просто я чересчур долго жила в тихой деревне, мне кажется, — грустно сказала Джулия. — Посмотри на мою бедную шляпку. Сегодня я в первый раз ее надела, и вот она раздавлена и испорчена.

У Марии сдавило горло, лицо ее посерело.

— У тебя следы колес на юбке! Если бы ты оказалась ближе к дороге… — Она содрогнулась.

Джулия посмотрела на длинные темные полосы на голубовато-серой ткани. Она действительно ощутила сильный рывок, когда карета проезжала мимо. Колеса прокатились всего в нескольких дюймах от ее ног. Она могла быть раздавлена, как и ее злосчастная шляпка.

Лакей Тиммз подбежал к ним. Лицо его побелело как мел.

— Ваша светлость, миледи, вы не ранены? — Он предложил Джулии руку. — Осторожно, кругом осколки, миледи.

Когда молодой человек помог ей подняться, Джулия поморщилась, сообразив, что на теле останутся большие синяки.

— Я в порядке, спасибо за предупреждение.

Она оглядела улицу, пока Тиммз помогал Марии подняться на ноги. Карета уже скрылась за углом.

— Карета не разбилась, так что кучеру удалось, должно быть, взять лошадей под контроль. Потом он поспешил уехать, чтобы не отвечать за последствия своего скверного управления.

— Модистке дорого обойдется привести в порядок эти витрины, — согласилась Мария. — Но, слава Богу, никто не пострадал.

Лакей подобрал испорченную шляпку Джулии и повел обеих женщин сквозь толпу, собравшуюся на месте происшествия. Джулия была благодарна ему за то, что он поддерживал ее под руку, поскольку у нее подгибались колени.

Больше, чем само происшествие, ее пугала мысль, что все это могло произойти не случайно.

С оперативностью, характерной для Эштон-Хауса, к тому времени, как Джулия и Мария вошли в здание, герцог был уже извещен о случившемся. Он выбежал из кабинета и встретил их прямо перед дверью. Он так стремительно схватил Марию в объятия, что ноги ее повисли в воздухе.

— Мария, с тобой все в порядке?

— Конечно, любовь моя, — сказала она, смеясь, однако не отстранилась от него, даже когда ее ноги снова коснулись пола. — Спасибо Джулии. Она в мгновение ока оттащила нас обеих с дороги.

— Слава Богу! — Эштон одной рукой обнял Джулию и крепко прижал к себе.

Джулия приникла к нему, радуясь, что герцог достаточно силен, чтобы поддерживать двух еле стоявших на ногах женщин.

— Мне страшно подумать, что сделал бы со мной Рэндалл, если бы с вами случилась беда, пока вы под моим кровом, Джулия, — сказал он с дрожью в голосе. — Пойдемте ко мне в кабинет и выпьем бренди. — Обнимая каждую одной рукой, он повел женщин в свой кабинет.

Джулия опустилась на кожаный диван, пока герцог наполнял три бокала бренди. Сам он уселся на диван напротив нее, продолжая обнимать жену.

Джулия отхлебнула изрядный глоток бренди.

— Ваш лакей Тиммз предостерег нас криком. Если бы не он, мы не успели бы избежать беды.

— Я его отблагодарю, — сказал Эштон, не спуская проницательного взгляда с лица Джулии. — Вас еще что-то беспокоит?

Джулия вздохнула.

— Я все думаю, был ли это несчастный случай или умышленная попытка задавить нас. Вернее, меня.

— Я тоже не все понимаю, — спокойно сказала Мария. Она задумчиво смотрела на свой бокал, но не стала пить. — Лошади, которые понесли, скорее придерживались бы середины улицы, а не прижимались к зданиям.

Лицо герцога помрачнело.

— Думаете, Давентри пытается убить вас?

Джулия подумала, затем покачала головой.

— Он сказал, что отзовет своих псов, и я полагаю, он сдержал слово. Но может, они не слишком слушаются приказов?

Эштон нахмурился, и Джулия вспомнила, каким опасным он может быть.

— Я прикажу расследовать этот случай, — сказал он. — Там должна быть куча свидетелей. Пока мы точно не узнаем, что же случилось, я предлагаю вам вызывать торговцев сюда.

— Блестящая мысль. — Ладонь Марии неосознанно двинулась к животу. — Слишком много риска, чтобы вести себя беззаботно.

Джулия была с ней согласна. Она будет очень, очень рада, когда Рэндалл закончит свои дела и вернется.

Рэндалл с нетерпением просматривал утреннюю почту. Джулия ежедневно писала ему короткие письма. В каждом содержалось забавное описание суровых испытаний и бед, сопровождающих ее превращение в великосветскую даму за считанные дни.

В сегодняшнем письме рассказывалось, как нагрянула модистка со своими помощницами, чтобы в последний раз примерить бальное платье. Джулия закончила письмо так:

В качестве награды за наши муки мы с Марией собираемся провести завтра весь день крайне легкомысленно — отправляемся в поездку за покупками. Жизнь в Лондоне определенно расшатывает моральные устои личности.

Рэндалл усмехнулся, словно услышав ее голос, произносящий эти слова. Затем он отложил письмо в сторону и занялся остальной корреспонденцией. Там оказалась пара записок по текущим делам, но особенно его заинтересовало письмо от Роба Кармайкла.

Рэндалл сломал печать и прочел краткий отчет сыщика с Боу-стрит.

Нет времени вдаваться в детали, но я думаю, что нашел вашего пропавшего мальчика возле Аптона. Не пожелал бы даже собаке оказаться в его положении. Я сам вытащу его оттуда, если ты слишком занят. Подумай о том, что ты можешь сделать для своего юного родственника, с которым никогда не встречался. Роб.

Рэндалл хмуро смотрел на письмо. По правде говоря, он не хотел иметь ничего общего с ребенком Брэнфорда, но этот мальчик был, как ни говори, его кровным родственником. Если Роб считает положение настолько серьезным, что сам готов вызволить беднягу, значит, дела действительно плохи.

Поскольку с Робом было трудно связаться на расстоянии, пришло время возвращаться в Лондон.

Полагая, что Рэндалл вернется в Лондон за день до бала, Джулия решила, что до его приезда ей остается ждать еще три долгих дня. Вздохнув, она опустилась в глубокую сидячую ванну, которая была достаточно велика, чтобы она могла погрузиться с годовой. Горячая вода благоухала запахами цветов благодаря безумно дорогому маслу для ванн, которое она приобрела накануне на Бонд-стрит.

Хотя Эштон планировал обустроить несколько роскошных ванных комнат в своем особняке, пока Джулии пришлось довольствоваться сидячей ванной. Горячая вода значительно облегчала боль от ушибов на правом бедре и локте. Той же цели служил и бокал портвейна, стоявший на низеньком столике в пределах досягаемости. Джулия подняла бокал, отпила глоток и почувствовала себя на верху блаженства.

Вечер подходил к концу, и Джулия отпустила Эльзу на ночь. Девушка ее вполне устраивала. Благодаря ее добродушному, покладистому характеру с ней было приятно иметь дело. А поскольку гардероб Джулии быстро пополнялся, помощь служанки была ей совершенно необходима.

И все же годы, проведенные в одиночестве, привили Джулии вкус к уединению. Раз ее муж был в отъезде, она решила искать утешения в покое, воде и вине. Джулия удовлетворенно вздохнула и отхлебнула еще глоток, наслаждаясь пьянящей сладостью портвейна.

Джулия в полудреме нежилась в остывающей воде, когда входная дверь в апартаменты отворилась. Джулия мгновенно очнулась. Ни Гордон, ни Эльза не пришли бы в такой час без вызова. А Мария или Эштон постучали бы в дверь, если бы им вздумалось нанести визит.

Прошло несколько секунд, и отворилась дверь в спальню. Приятный низкий голос окликнул:

— Джулия!..

Рэндалл! Она поспешно выбралась из ванны, завернулась в пушистое банное полотенце и пулей вылетела из-за ширмы. В спальне горела всего одна лампа, но и этого было достаточно, чтобы Джулия заметила, что муж сбросил сапоги. Видимо, чтобы не разбудить ее, если бы она уже спала. В слабом свете его светлые волосы и подтянутая широкоплечая фигура снова напомнили ей скандинавского викинга.

— Я так рада, что вы вернулись! — Джулия стремительно бросилась к нему в объятия.

Выражение усталости с его лица исчезло. Рассмеявшись, он отступил на шаг, чтобы сохранить равновесие, но руки его ласково обхватили ее хрупкую фигурку.

— Я отсутствовал меньше недели, миледи. Впрочем, я ничего не имею против такого радушного приема. — Он зарылся лицом в ее влажные волосы, которые она сколола на затылке. — Мм… Вы благоухаете, как букет весенних цветов.

Наконец-то он снова был рядом. Верный, надежный и мужественный. И такой близкий!.. Все ее чувства обострились. Жадно упиваясь его присутствием, Джулия запрокинула голову и поцеловала его с нескрываемой страстью. Рэндалл в изумлении на мгновение замер, но тут же ответил со всем пылом. Он целовал ее жадно, вытащив шпильки из ее волос, так что влажные пряди соблазнительно рассыпались по ее обнаженным плечам. Жаркое пламя вспыхнуло у нее внутри, разливаясь по ее лону и грудям. Джулия и прежде испытывала вожделение к этому мужчине, но сейчас происходило настоящее безумие. Спокойная, сдержанная женщина, которой она стала за годы изгнания, исчезла. Ее сменила жаждущая наслаждения распутница.

Его властная рука скользнула вниз по ее обнаженной спине под полотенце.

— На вас не слишком-то много надето, — слегка задыхаясь, сказал он, сжимая ее ягодицы.

— Зато на вас чересчур много. — Джулия взялась за лацканы и стянула сюртук с его плеч. Свободно обернутое вокруг нее полотенце спустилось почти до талии. Рэндалл застыл, увидев это.

— Если у вас есть хоть малейшее сомнение, куда это заведет, миледи, сейчас самое время отступить.

Джулия покачала головой.

— У меня нет никаких сомнений, Алекс, — с нежностью сказала она. — Я хочу, чтобы сегодня мы вместе разделили наслаждение как любовники, которые долго не виделись.

Рэндалл глубоко вздохнул.

— Я хотел бы этого больше всего на свете.

Джулия улыбнулась и сбросила полотенце. Сейчас важен был только жаркий огонь желания, который властно притягивал их друг к другу, как противоположные полюсы магнита.

— Насчет этой одежды…

Джулия полностью стянула с Рэндалла сюртук и сбросила его на пол. Он тем временем развязал галстук и отшвырнул его в сторону. Она поспешно расстегнула ему рубашку у ворота и потянулась, чтобы поцеловать гладкую, немного солоноватую кожу. Пульс его бешено колотился под ее губами, и сдавленный стон удовольствия вырвался из его горла.

Очень довольная собой, Джулия принялась за остальную его одежду. Поскольку он делал то же самое, их руки сталкивались, и пальцы сплетались в беспорядочном вихре прикосновений. Такой способ раздевания, когда их взаимные усилия пропадали даром, был малоэффективен. Но им было очень смешно и весело.

Раздетый Рэндалл был очень красив и мог бы посрамить известные произведения античных скульпторов. Джулия пробежалась ладонями по его плечам и торсу, ощущая под пальцами его испещренную шрамами упругую кожу с островками светлых волос.

— Я никогда прежде не видела тебя обнаженным, — прошептала она. — Чего я ждала?

— Подходящего момента. — Рэндалл подхватил ее на руки и уложил на середину кровати. — После долгой утомительной скачки верхом я страшно проголодался. Вы поможете мне насытиться?

Прежде чем Джулия успела вздохнуть, Рэндалл распростерся рядом с ней на матрасе, прижавшись к ней всем телом. Склонившись, он страстно поцеловал ее в губы. У нее свело пальцы на руках и ногах, когда их губы слились и языки сплелись в порыве безудержного желания.

Поцелуй длился и длился, пока они оба едва не задохнулись.

— Вкус ваших губ намного приятнее темного портвейна Балларда.

Джулия беспечно рассмеялась.

— Вы способны по вкусу определять изготовителя?

— Эштон приобретает только портвейн Балларда, потому что он изготовлен его другом, — с усмешкой ответил Рэндалл. — И превосходный портвейн, надо сказать. Но ваш вкус слаще и опьяняет сильнее самых изысканных вин. — Он прижался губами к пульсирующей жилке возле ее горла, обхватив ладонью ее грудь.

Его большой палец ласково погладил сосок, и Джулия невольно выгнулась навстречу его ладони. Он начал прокладывать огненную дорожку из поцелуев вниз по ее телу.

Джулия ахнула, когда его губы задержались на ее левой груди и он втянул ее сосок в рот. Она прижалась к нему бедрами. Рэндалл поцеловал ее вторую грудь с тем же усердием, и губы его двинулись ниже и ниже по ее животу.

Не собирается же он… Джулия сдавленно вскрикнула и едва не подпрыгнула от изумления, когда его умелые губы и язык добрались до ее самого интимного места.

— Алекс!

Она знала, как удовлетворить мужчину ртом, но никогда не задумывалась над тем, каково это — самой ощутить подобную ласку. Пальцы ее бессознательно вцепились ему в волосы, а в теле начало нарастать желание, словно закручивалась неведомая пружина, все туже, туже и туже, пока жажда не стала такой нестерпимой, что ощущалась почти как боль…

Разрядка пришла внезапно, сотрясая ее с сокрушительной силой. Джулия вскрикнула, каждый мускул в ее теле напрягся. Когда волны наслаждения схлынули, Рэндалл положил голову ей на бедро, его теплое дыхание щекотало ей кожу..

— И в самом деле Александр Великий, — слабым голосом произнесла Джулия, разжав руки и откинув его густые светлые пряди со лба. — Неудивительно, что вам так понравилось, когда я делала это для вас.

Жаркий румянец удовольствия разлился по ее щекам. Она пробежалась кончиком пальца по контуру его уха. — Но ведь мы еще не закончили?

— Ну, если вы уже успели отдышаться… — Он приподнялся и принялся ласкать пальцем влажные чувствительные лепестки нежной плоти между ее ног. Легкие волны удовольствия прокатились по ее телу, когда он коснулся центра наслаждения.

Рэндалл осторожно расположился между ее ног, продолжая ласкать ее с неподражаемым искусством до тех пор, пока она не начала извиваться под его рукой.

Джулия изгибалась под ним, стремясь поскорее достичь блаженства, которое уже испытала раньше. Но на этот раз бурлящий поток страсти уносил ввысь их обоих. Разгоряченные тела их двигались согласно и в бешеном ритме, пока он не достиг заветной черты и не излил, содрогнувшись, в нее свое семя с протяжным стоном. Джулия мгновенно последовала за ним. Она не могла бы с уверенностью сказать, кто из них первым достиг вершины.

Его хриплое дыхание замедлилось, и Рэндалл перекатился на бок, крепко прижав Джулию к себе. Она расслабилась, уткнувшись лицом ему в плечо. Когда-то она благодарила Бога за свою одинокую жизнь, в которой нет места мужчине. Она не могла даже вообразить, что способна испытать столь ошеломляющий взрыв страсти и наслаждения. Но их обнаженные сплетенные тела доказывали, что это не сон.

Рэндалл зарылся пальцами в гущу ее спутанных волос.

— Интересно, я предчувствовал, что вы способны на такую пылкую страсть? — прошептал он. — Или просто я самый везучий мужчина на свете?

— Это я везучая. — Джулия коротко рассмеялась. — Но и эгоистичная. Наверное, вы действительно голодны, раз провели целый день в седле. А меня угораздило отвлечь вас.

— На самом деле я зашел на кухню и перекусил, прежде чем подняться сюда. — Рэндалл осторожно массировал ей голову. — Но даже если бы я этого не сделал, вы — более изысканное блюдо, чем что-либо другое, что я мог бы отведать.

— Это хорошо, потому что у меня нет сил преодолеть два лестничных пролета, чтобы совершить набег на кладовую. Я бы не смогла определить шрам, по которому вас можно опознать, хотя у вас их великое множество, есть из чего выбирать. — Джулия провела кончиком пальца по его ребрам. — Этот, если я правильно припоминаю, от удара клинком, который вы получили при отступлении на Ла-Корунью.

Рэндалл утвердительно кивнул.

— Больше половины военных походов за последние пятнадцать лет оставили следы на моей шкуре. Мне повезло, что за все это время я получил всего лишь одно серьезное ранение.

Джулия вздрогнула.

— Я стараюсь не думать о том, сколько раз вас могли убить, Алекс. Тогда мы никогда бы не встретились.

— И вы не стали бы обо мне скучать, — сказал он со смехом.

— Сейчас я не склонна к философским рассуждениям. — Джулия нахмурилась, и пальцы ее двинулись вниз по его животу. Прежде она никогда не видела Рэндалла полностью обнаженным, поэтому обнаружила множество новых шрамов. — Эти бледные линии выглядят очень странно. Их здесь дюжина или больше, и они почти параллельны. — Она провела пальцем по слегка выпуклым тонким рубцам в паху. — Что же такое могло оставить подобную рану? Несколько дюймов влево, и мы не имели бы возможности провести столь восхитительный вечер.

— Не оружие. — Рэндалл печально вздохнул. — Брэнфорд.

Джулия мгновенно насторожилась, приподнявшись на локте, чтобы внимательнее рассмотреть шрамы.

— Боже милостивый, он нарочно вас порезал?

— Это случилось, когда я впервые приехал в Тервилл, — бесстрастно произнес Рэндалл. — Он, как обычно, объявил охоту и начал меня выслеживать. Когда он поймал меня, как бывало всегда, потому что он был старше, крупнее и проворнее, он пригвоздил меня к земле. Затем стянул с меня бриджи и порезал своим кинжалом. Каждый раз, как это случалось, он наносил порез все ближе. Он сказал, что как только доберется до моего члена, то отрежет его.

Джулия в ужасе ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Почему же никто не остановил его?

— Он был молодым хозяином. Никто не отваживался ему перечить.

— Поэтому вы научились драться и стали вести себя так плохо, чтобы вас отослали прочь. — Джулия прижалась губами к шрамам, с болью в сердце представив себе маленького мальчика, которому не к кому было обратиться, когда его так жестоко истязали. Неудивительно, что Рэндалл всегда стремился защищать обиженных.

Когда она целовала шрамы, то почувствовала, что он возбудился в ответ. Рэндалл сказал с грустной улыбкой:

— Не будем хотя бы сейчас вспоминать о Брэнфорде, чтобы не разрушать радость этого момента. Нам нужно серьезно поговорить, миледи, поэтому вам лучше надеть что-нибудь на себя, иначе я буду не способен разумно мыслить.

— Тогда вам тоже следует одеться, майор, — язвительно произнесла она. — Вы думаете, женщины нечувствительны к подобному зрелищу?

— Я рад, что это вас волнует, — с признательностью сказал он, погладив ее по боку. Джулия вздрогнула, когда его ладонь задела ушибленное место.

Нахмурившись, Рэндалл склонился над ней, чтобы взглянуть, в чем дело.

— Бог мой, что случилось с вашим бедром? Не могу поверить, что не заметил этих синяков раньше!

— Было темно, и мы оба были заняты совсем другим. — Джулия села на постели, теперь отчетливее ощущая все свои ушибы. — Вчера нас с Марией чуть не сбила карета, потерявшая управление, когда мы ходили за покупками. Я упала, когда убегала с дороги. — Она глубоко вздохнула, надеясь, что этим откровением не испортит вечер. — Вероятно, это был несчастный случай, но… мы не совсем уверены. Эштон приказал провести расследование.

Рэндалл сделал резкий выдох, едва сдерживая ярость.

— Судя по всему, даже на одну ночь невозможно отгородиться от этого мира. У нас здесь не осталось портвейна? Нам потребуется обсудить гораздо больше, чем я себе представлял.

Поскольку сидячая ванна все еще была полна, Рэндалл наскоро помылся. Затем облачился в ночное одеяние, налил два бокала портвейна и присоединился к Джулии в постели. Ее темные волосы, аккуратно заплетенные в косу, свешивались с одного плеча. Простая сорочка тщательно скрывала все ее тело. Но, несмотря на это, его неудержимо влекло к ней.

По правде говоря, знание того, что скрыто под тонкой тканью, делало ее в его глазах совершенно неотразимой. Джулия тоже наблюдала за ним с нескромным удовольствием, хотя тело его было так же тщательно упрятано под одеждой, как и ее.

Рэндалл протянул ей бокал, затем скользнул под одеяло и улегся рядом с ней. Откинувшись на пышные подушки, он обвил рукой плечи жены.

— Попивать вино в постели с прекрасной женщиной — заветная мечта каждого солдата, особенно в тяжелом походе.

Джулия улыбнулась:

— Вино всегда в первую очередь на уме у бравого воина?

— Во вторую. — Он приник к ее губам долгим поцелуем, прервав его с большой неохотой. Теперь, когда все преграды к близости были разрушены, ему хотелось бы заниматься с Джулией любовью до тех пор, пока у него не останется сил даже на то, чтобы выползти из кровати.

Напомнив себе, что впереди их ждет еще много ночей, Рэндалл спросил:

— Эштон нашел каких-нибудь свидетелей уличного происшествия?

— Да, но пока еще нельзя понять, было ли это случайностью или подстроено умышленно.

Джулия отпила глоток портвейна и нахмурила брови.

— Если меня пытались убить, не понимаю, как они могли это спланировать? Даже мы с Марией не знали, что окажемся в этот час в этом месте.

— Человек, который следил за вами, мог использовать предоставленную возможность и действовать импульсивно, — раздумчиво произнес Рэндалл.

— Возможно, так и есть, — согласилась Джулия. — Обычно эти улицы запружены, и карета не может развить большую скорость. Но это произошло в редкий момент затишья, когда движения почти не было. Наверное, преследователь решил воспользоваться удобным случаем и сбить меня. — Она крепче сжала бокал. — Он мог убить также и Марию.

Марию и ребенка, которого она носила. Если бы эти две женщины погибли, Рэндалл и Эштон стали бы оспаривать друг у друга право свершить правосудие над виновным.

— Вы знали Крокетта. Мог он проигнорировать приказ Давентри оставить вас в покое, если все еще жаждет мести?

— Не исключено. Крокетт был бесконечно предан Брэнфорду. Между ними существовала странная привязанность, чего я никогда не могла понять. — На лице Джулии застыла тревога.

Рэндалл крепче прижал ее к себе.

— Пока Эш расследует происшествие, я попробую начать с другого конца и прослежу передвижения Крокетта. Похоже, ему больше всех хочется разделаться с вами.

Джулия тяжело вздохнула.

— Я бы предпочла думать, что карета случайно потеряла управление и Крокетта вообще нет в Лондоне и его окрестностях. Устала постоянно бояться за свою жизнь.

— Я не должен был оставлять вас здесь одну.

— Поскольку я прочно обосновалась в самом центре Эштон-Хауса, вряд ли можно сказать, что я осталась одна, — заметила Джулия. — И я ничуть не пострадала, если не считать потерю очень красивой шляпки. Но я заказала еще одну, точно такую же, взамен. А как насчет вас? Вы вроде бы что-то собирались обсудить, мне кажется?

Рэндалл повертел в руке бокал, наблюдая, как свет лампы играет в рыжевато-красной жидкости.

— В Роскоме я получил письмо от Роба Кармайкла. Он полагает, что отыскал сына Брэнфорда возле Аптона. И посоветовал немедленно забрать мальчика оттуда, потому что тот в очень тяжелом положении.

Джулия выпрямилась так резко, что едва не расплескала портвейн. Она даже не заметила, как Рэндалл забрал у нее бокал.

— Что он еще сказал? Что значит «в тяжелом положении»? Что происходит с этим ребенком?

— Я знаю столько же, сколько и вы, — пожал плечами Рэндалл. — Роб никогда не любил писать, даже в лучшие времена, и я так понял, что он очень спешил, когда набросал эту записку. Я должен его отыскать, а на это уйдет несколько дней. Мне повезло, что я так быстро нашел его перед поездкой в Роском.

— Мы должны поехать в Аптон и забрать ребенка! — с жаром воскликнула Джулия.

— Только не перед балом, который устраивает Мария, — она бы ни за что нас не простила. — Рэндалл хмуро посмотрел на жену. — Джулия, почему вы так беспокоитесь о внебрачном ребенке вашего покойного мужа, которого вы ненавидели? Множество детей живут в нищете, прозябают на улице, и если вы откроете ваши приюты, то сможете помочь многим из них. Почему именно этот?

— Я… я не знаю. Но без сомнения, он нуждается в заботе. — Она прикусила губу. — Он почти того же возраста, что был бы мой сын.

И Джулия никогда не сможет родить другого… Рэндалл мог смутно понять ее чувство привязанности именно к этому брошенному ребенку. Но тот был сыном Брэнфорда.

— А что, если этот мальчик так же безумен, как его отец?

— Надеюсь, что нет. — Джулия взглянула на мужа с мольбой в глазах. — Но даже если он нездоров… Алекс! Вы сами сказали, что если бы Брэнфорда лучше воспитывали, он бы не вырос таким злым и жестоким.

— Может, и нет. А может, он все равно стал бы порочным независимо от того, как его воспитывали. — Рэндалл вспомнил тот смертельный ужас, который он испытывал каждый раз, когда лежал пригвожденным к земле, а его кузен торжествующе орудовал сверкающим кинжалом. Он сурово сжал губы. — Если этот мальчик похож на Брэнфорда, не думаю, что смогу вынести жизнь под одной с ним крышей. А вы сможете?

Джулия закрыла глаза.

— Я не знаю, — прошептала она. — Но даже если он трудный ребенок, наверняка мы сможем найти для него место получше, чем то, где он находится сейчас. Что вы скажете насчет Уэстерфилдской академии? Вы же говорили, что леди Агнес творит чудеса.

— Только если за плохим поведением скрывается более-менее нормальная человеческая природа, — сказал Рэндалл. — Многих мальчиков доставляли в академию на грани срыва, но все они забывали об этом, когда с ними хорошо обращались. Леди Агнес не станет держать ученика, который находит удовольствие в том, чтобы мучить других.

— Скорее всего так. Но ведь он единственный внук вашего дяди. Наверняка Давентри захочет о нем позаботиться.

— Может, да, а может, нет. Зачем ему печься о каком-то незнакомом ублюдке, когда его жена собирается родить ему сына, которого он так долго ждал? Но даже если он готов исполнить свой долг по отношению к мальчику, Давентри может превратить этого ребенка в такое же чудовище, как Брэнфорд, — резко произнес Рэндалл. — Если этот мальчик вспыльчивый и жестокий, то лучше всего в этом случае отдать его во флот. На военном корабле он или научится дисциплине, или погибнет.

Джулия вздрогнула. Рэндалл сказал более мягко:

— Не каждого можно спасти, Джулия. Я готов отправиться на его поиски. Как вы сказали, он мой родственник. Но если он монстр, как его отец, я не могу позволить ему подвергать опасности остальных.

— Я понимаю, что вы правы, — пробормотала Джулия едва слышно. — Но ведь существует вероятность, что мальчик нормален. Мы должны это выяснить. Сможем мы отправиться за ним на следующий день после бала?

— Все зависит от того, когда я найду Роба Кармайкла. — Рэндалл притянул Джулию к себе. Она со вздохом прильнула к его груди. — Следующие два дня не думайте об этом мальчике. Сосредоточьтесь на бале, ваших друзьях и вашей новой жизни.

— Хороший совет. — Джулия подавила зевок. — А теперь я хочу спать.

Как и он. Он уснет и увидит во сне Джулию.

Когда Рэндалл проснулся, Джулия еще спала, тесно прижавшись к нему. Рука ее покоилась на его животе. Его тело тоже не оставалось безучастным. Он слегка передвинулся, потершись о ее ладонь, и Джулия сразу проснулась.

Ресницы ее затрепетали, и она открыла глаза. После мгновенного замешательства пальцы ее медленно сомкнулись вокруг его естества. У Рэндалла перехватило дыхание, и плоть его стала тверда как камень.

— Надеюсь, вы не намерены сразу же покинуть кровать? — спросил он сдавленным голосом.

— Определенно нет. — На губах ее играла дразнящая улыбка, рука сжалась крепче. — Мне нужно восполнить потерянные двенадцать лет, Александр.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам наверстать упущенное, но сегодня утром вам придется поработать самой. — Он обхватил ее за талию и уложил на себя сверху.

Джулия захихикала. Потом она склонилась к нему и поцеловала в губы, тесно прильнув к нему всем телом. Они медленно занялись любовью и довели это дело до победного конца, который был весьма бурным.

Когда страсть на время утихла, они так и не разжали объятий, а ее волосы разметались по его груди.

— Я даже не знала, чего лишена, — прошептала она. — Не догадывалась.

Рэндаллу доводилось переживать страсть, но никогда она не была так наполнена нежностью. Он ласково гладил Джулию по спине — от гладких плеч до стройной талии и упругих ягодиц. Надетые ранее ночные наряды были сброшены, так что теперь они лежали обнаженные, тело к телу.

— Я понял, что хочу вас, с первого же момента, как увидел, миледи. — Рэндалл рассмеялся. — Тогда я не понимал почему. Теперь знаю.

Так они и лежали, умиротворенные, еще несколько минут, потом Джулия с сожалением сказала:

— Нам и в самом деле пора вставать. Вам нужно разыскать мистера Кармайкла, а я должна помочь Марии уладить множество больших и мелких проблем в связи с балом. — Она соскользнула с Рэндалла и села на кровати — прелестная обнаженная нимфа. — К тому же леди Кири собиралась зайти этим утром. С одной стороны, ради кеджерн, а с другой — чтобы принести мне духи, которые она изготовила специально для меня. Мария говорит, она отлично это делает.

— Сомневаюсь, что благодаря ей вы станете пахнуть лучше, чем сейчас. — Он сделал вид, что принюхивается и собирается схватить Джулию.

Она рассмеялась и встала с постели.

— Вы ищете способ разрушить все мои планы на день, майор?

— Так и есть. — Однако у него самого была масса дел. — И все же я должен вас покинуть до обеда.

— Энтони хочет, чтобы вы подписали отказ от прав на мое состояние. — Было видно, что ей неловко. — Вы сказали, что сделаете это.

— Конечно. — Рэндалл без возражений готов был подписать отказ от своего законного права на ее деньги. Просто ему хотелось, чтобы у нее денег вообще не было.

Леди Кири появилась, когда Джулия и Мария завтракали. Джулия встретила молодую женщину улыбкой.

— У вас безошибочное чутье являться, когда еда еще на столе.

— Непостижимая тайная мудрость Востока, — важно сказала Кири, накладывая на тарелку кеджери и кусочек поджаренного хлеба. Поставив ее на стол, она достала из ридикюля красивый хрустальный флакончик духов. — Вот духи, которые я изготовила для вас, леди Джулия. Надеюсь, они вам понравятся.

Джулия никогда не позволила бы себе дурно отозваться о подарке, в особенности когда ударительницы такое взволнованное лицо. Мария рассказывала ей, что Кири очень серьезно относится к своему хобби.

— У меня никогда не было прежде специально сделанных для меня духов, так что они обязательно мне понравятся.

Кири все еще выглядела озабоченной.

— Обычно, когда я готовлю для кого-нибудь духи, я предлагаю на выбор несколько запахов и спрашиваю, который понравился. Но Мария так часто рассказывала о своей подруге, что я вас уже немного знала. Когда я увидела вас тем утром, меня осенило вдохновение. И тогда я пошла домой и принялась за работу, как художник, исступленно пишущий акварели в Озерном крае. — Она протянула флакон Джулии. — Это только первый вариант. Разным людям нравятся разные запахи, поэтому их приходится тщательно подбирать. Для Марии потребовалось несколько попыток, чтобы добиться нужного эффекта.

— Пять. Но это был изумительный опыт. Тебе не стоит так волноваться, Кири, — примирительно сказала Мария. — Я уверена, что не найдется таких, кому не понравились бы твои духи.

— Просто никто не скажет мне это в лицо, — с горечью возразила Кири. — Но люди постоянно говорят неправду. В особенности люди из высшего общества.

Решив покончить с сомнениями Кири, Джулия откупорила флакончик и, коснувшись пробкой запястья, вдохнула нежный опьяняющий аромат.

Ей показалось, что она перенеслась в свое детство. У нее перехватило горло, и слезы подступили к глазам.

— О Боже… — прошептала она.

— Еще никто никогда раньше не плакал от моих духов! — в ужасе воскликнула Кири. — Простите меня, леди Джулия!

Она потянулась за флаконом, но та покачала головой.

— Этот запах напомнил мне о моей матери, — сквозь слезы сказала Джулия. — Она была такая красивая, веселая и… смелая. — После того как ее мать умерла, Джулия много лет не чувствовала себя защищенной. До недавних пор, пока рядом не появился Рэндалл.

— Тогда все в порядке. — Кири успокоилась и принялась за кеджери. — Что еще вам напоминают эти духи?

Джулия снова вдохнула нежный аромат, стараясь на этот раз анализировать запах.

— Кажется, здесь смешаны разные оттенки. Похоже, это цветы, целый букет. Я различаю сирень, которую очень люблю. Есть еще сильный запах розы и… что-то наводящее на мысли о ночи в темном лесу. — Джулия снова поднесла к лицу руку. — И сквозь все это пробивается что-то нежное, напоминающее мне голос гобоя среди хора скрипок и виолончелей.

Кири удовлетворенно кивнула:

— Вы хорошо описали аромат, леди Джулия. Я выбрала этот сложный состав специально для вас.

Мария схватила флакончик и поднесла к носу.

— Восхитительно, Кири! — На губах ее заиграла озорная улыбка. — Рэндаллу это понравится, Джулия.

— Думаю, да. — Джулия усмехнулась про себя. Ее мужу особенно понравятся эти духи, если, кроме них, на ней больше ничего не будет.

Роб Кармайкл ответил на письмо Рэндалла и назначил ему встречу у себя дома утром в день бала. Рэндалл был рад отправиться к нему при свете дня. Ведь места вблизи Ковент-Гардена пользовались не самой лучшей репутацией в Лондоне.

Наемный кеб высадил Рэндалла на ближайшей улице, и последний квартал он прошел пешком. В этот утренний час все было спокойно кругом, но он оставался настороже.

Но видно, недостаточно. Рэндалл уже подходил к дому Роба, когда твердый предмет уткнулся ему в спину. Низкий голос прогрохотал:

— Кошелек или жизнь!

Рэндалл двинул нападавшего локтем под ребра. Тот издал сдавленный звук.

Молниеносно повернувшись кругом, Рэндалл сильным пинком сбил противника с ног и выхватил скрытый под одеждой кинжал. Мужчина, неряшливо одетый бродяга, лежал, распростершись на земле. Эштон обучил своих одноклассников древнеиндийской борьбе, когда они были еще мальчиками. Позднее Рэндалл много практиковался, используя эти приемы на поле боя. Результат обычно был впечатляющим.

Рэндалл спрятал кинжал, как только получше разглядел оборванца.

— Тебе повезло, что я узнал тебя, прежде чем нанести удар, Роб, — сухо сказал он с удивлением.

— Я всегда недооценивал, насколько ты быстр, — сказал сыщик своим обычным голосом, легко поднявшись на ноги. — Я рассчитывал, что попаду домой и успею привести себя в порядок до твоего прихода, но мое предыдущее дело заняло больше времени, чем предполагалось.

— И естественно, ты не удержался и решил меня испытать. — Рэндалл пристально оглядел своего друга, когда они продолжили путь. — Я бы пожал тебе руку, но боюсь подхватить какую-нибудь дурную болезнь. Чем ты ткнул в мои ребра?

— Короткой палкой, применяемой в индийской борьбе. — Роб показал заостренную деревяшку, толщиной в палец и длиной в ладонь.

Рэндалл с интересом принялся ее разглядывать.

— Ни разу не видел, чтобы Эштон использовал что-либо подобное.

— Это новейшая техника, которой он не знает. — Роб спрятал миниатюрное оружие в карман. — Я научился пользоваться этим, когда был в Индии. И предпочитаю держать его при себе вместо ножа. Меньше риска убить кого-нибудь случайно.

— А еще говорят, что жизнь солдата опасна, — заметил Рэндалл. — Подозреваю, что пребывание в армии Веллингтона — просто мирная прогулка по сравнению с тем, что приходится делать тебе.

— Большинство моих дней протекает вполне мирно. Но сыщик полицейского суда, избегающий опасности, недолго продержится на своем месте.

В старинном здании, где проживал Роб, на первом этаже располагался ломбард, а над ним находились жилые помещения. Роб отпер дверь и провел Рэндалла внутрь.

Поднявшись по истершимся ступенькам и миновав еще одну запертую дверь, они попали в квартиру Роба.

Главная гостиная оказалась на удивление уютной и была обставлена с военной аккуратностью. Слуга Роба, Харви, вышел навстречу посмотреть, кто пришел. Довольно пожилой, но все еще крепкий и мускулистый, он выглядел грозно, несмотря на деревянную ногу.

Узнав Рэндалла, он приветливо поклонился.

— Добрый день, майор, — произнес он и удалился в дальний конец квартиры.

— Дай мне несколько минут, чтобы привести себя в порядок, — сказал Роб и вышел вслед за Харви.

Рэндалл расположился в кресле у окна и взял одну из газет из кипы на приставном столике. Но ему никак не удавалось сосредоточиться на новостях. Сегодня вечером состоится грандиозный бал Джулии. И она обрадуется еще больше, когда получит весточку о внебрачном сыне Брэнфорда. Рэндаллу, против его воли, самому было любопытно узнать все об этом мальчике.

Десять минут спустя вернулся Роб с подносом, на котором стояли две чашки и дымящийся кофейник с горячим кофе. Его друг облачился в аккуратный строгий костюм джентльмена со скромными средствами. Это была такая же маскировка, как и лохмотья нищего. Но этот костюм позволял Робу появляться везде и всюду, не привлекая к себе особого внимания. Его худощавая фигура и каштановые волосы были ничем не примечательны. Только холодные голубые глаза могли навести на мысль, что он не тот, кем хочет казаться.

Рэндалл взял чашку кофе и подлил сливок. Первый же глоток подтвердил, что напиток обжигающе горяч и достаточно крепок. Рэндалл добавил еще и сахара.

— Расскажи мне о моем незаконнорожденном юном родственнике. Трудно было найти его?

— Не особенно. — Роб налил себе кофе, ничего не добавляя. — Леди Джулия все вспомнила правильно. Мать мальчика, Салли Томас, действительно была трактирщицей. Она работала в таверне в нескольких милях к северу от Аптона. Не было секрета в том, кто был отцом мальчика. Брэнфорд в течение нескольких лет регулярно посещал Салли Томас, и мальчик так походил на него, что ни у кого не возникало сомнений в их родстве.

Значит, этот мальчик похож на Брэнфорда. Это не слишком обнадеживало. Но Рэндалл сомневался, что это сможет удержать Джулию. Вряд ли он мог осуждать ее за слишком доброе, сострадательное сердце, поскольку сам был лицом заинтересованным.

— Как его зовут?

— Бенджамин Томас. Известен как Бен, или «этот ублюдок Бенни». — Роб прикончил полчашки кофе одним глотком и снова наполнил ее до краев. — Он жил со своей матерью в таверне примерно до девяти лет. Она умерла при очередных родах. Бенджамин — единственный выживший из ее детей. Салли Томас была крепкой, здоровой девкой, как мне сказали, и терпеливо сносила вздорный, характер Брэнфорда и его ужасные выходки. Она приехала откуда-то с запада, но никто толком не знает откуда. Бенджамин остался один на свете.

— Где он теперь?

— Приход отказался поддерживать его, поэтому его, по сути, продали как раба самому жестокому фермеру в округе. — Роб нахмурился. — Никому нет дела до мальчика. Никого не волнует, выживет он или умрет.

Вопреки собственному желанию Рэндалл вдруг проникся сочувствием.

— Кто-нибудь пытался сообщить Давентри, что у него есть внук?

— Этого мне не удалось узнать. Если такая попытка и была предпринята, то она скорее всего потерпела крах. — Роб снова отхлебнул кофе. — Тот фермер, Джеб Голт, мерзкий и подлый гад. У него была жена, но она его бросила. У него трудности с наймом работников, поэтому он великодушно предложил взять голодающего мальчика к себе, чтобы избавить приход от трат на его содержание.

— Никому не пожелаешь оказаться в таком положении. — Рэндалл снова подумал о сходстве мальчика с Брэнфордом. — Бенджамин унаследовал жестокость своего отца?

— Не знаю. Сам я с ним не встречался. — Роб нахмурился. — Но один из местных, с которым я разговаривал, сказал, что рано или поздно Голт убьет мальчика. Или мальчик убьет Голта…

Ублюдок, который похож на Брэнфорда, может вскоре стать убийцей. В этом есть своя закономерность. Рэндалл вздохнул:

— Я поеду в Глостершир и заберу его с фермы. Затем все будет зависеть от того, что Бенджамин собой представляет. В любом случае я обещаю, что мальчик будет содержаться в лучших условиях, чем сейчас.

Роб налил себе еще кофе.

— Жизнь твоей семьи может превратиться в ад.

Увы, это верно. Но родня есть родня.

Джулия выслушала новости о Бенджамине Томасе спокойно.

— Давайте утром первым делом отправимся за ним, Алекс.

Рэндалл рассмеялся.

— Уверяю вас, сегодняшний бал страшно вас утомит. Как и Марию. Она захочет провести день спокойно и обсудить все события вечера. И вы, как хорошая подруга, не сможете ей отказать. Кроме того, непременно явятся гости с визитом, чтобы выразить свое восхищение балом. Так что я не думаю, что нам удастся уехать утром.

Джулия нахмурилась.

— Пожалуй, вы правы. Тогда поедем на следующее утро.

Какая-то часть существа Рэндалла хотела тянуть с этой поездкой как можно дольше. Другая же, лучшая сторона его натуры стремилась поскорее вырвать этого незнакомого юного незаконнорожденного родственника из рук жестокого фермера. Ни один ребенок не должен быть жертвой насилия.

От Рэндалла не ускользнула ирония ситуации. Его собственная ожесточенность была делом рук отца юного Бенджамина.

Когда Джулия готовилась к балу, в ее гардеробной собрались все, от кого зависело, чтобы она выглядела наилучшим образом во время своего дебюта в лондонском обществе.

Джулия терпеливо стояла, пока мадам Хельер со швеей надевали на нее бальное платье, попутно устраняя мелкие недоделки. Модистка запретила Джулии подходить к зеркалу, пока ее вид не будет доведен до совершенства.

Естественно, личная камеристка Марии тоже была здесь, помогая Эльзе в этом священнодействии. Мария, неотразимая в своем платье из золотой парчи, пришла, чтобы поддержать подругу. Появилась леди Кири, восхитительно выглядевшая в алом наряде. Теоретически она зашла, чтобы оказать помощь, если таковая потребуется. Но на самом деле, радостно призналась она, ей просто не терпелось посплетничать. В заключение прибыла бабушка, величественная, как королева, в черном атласе, щедро украшенном серебряным кружевом, прекрасно гармонирующим с ее волосами.

Когда Эльза закалывала кверху ее волосы, Джулия шепнула Марии:

— Мне кажется, я здесь лишняя. Если я незаметно улизну, никто и не заметит.

— И не надейся, — засмеялась Мария и взглянула на часы. — Мне нужно спуститься и приветствовать прибывающих гостей. Не появляйся в ближайшую четверть часа. И обязательно войди с Рэндаллом. Вместе вы выглядите гораздо лучше, чем по отдельности.

Джулия закрыла глаза.

— Уже поздно отказаться от бала?

— Ну конечно же! — Мария ободряюще похлопала подругу по плечу. — Знаю, что ты не любишь быть в центре внимания, но я обещаю, что все пройдет хорошо. Здесь у тебя есть друзья, и к концу вечера их станет больше.

Мария позвала бабушку Джулии и леди Кири и вежливо выпроводила их из комнаты. Эльза закончила причесывать Джулию, а камеристка Марии заячьей лапкой припудрила ей щеки, чтобы ослабить яркость румянца на лице. Розовый бальзам придал яркий цвет ее губам.

— Прекрасно, леди Джулия, — одобрительно сказала мадам Хельер. — Теперь можете взглянуть на себя. Вы и в самом деле выглядите восхитительно.

Джулия подошла к высокому зеркалу. Из рамы на нее смотрела незнакомка — потрясающе красивая женщина. Шелк цвета морской волны, который выбрала леди Кири, изумительно подходил Джулии, подчеркивая нежный цвет ее лица и золотистые проблески в темно-каштановых волосах. Вырез лифа был несколько высок для бального платья, зато, как и обещала модистка, спина была обнажена довольно дерзко, так что пришлось заказывать специальный корсет и сорочку.

Покрой платья был простым и строгим, и единственным украшением выбрали жемчужное ожерелье и такие же серьги. Эти драгоценности подарила Джулии бабушка, которая в свое время унаследовала их от своей бабушки.

Нить мелкого жемчуга была вплетена в зачесанные кверху волосы Джулии вместе с крошечными бутончиками розы, изготовленными из того же шелка, что и платье. Единственная дразнящая прядь кольцами спускалась на плечо. Результат получился точно таким, как и хотела Джулия: скромно, но элегантно, привлекательно, но не кричаще.

Обернувшись, она сердечно сказала:

— Большое спасибо вам всем. Я выгляжу лучше, чем когда-либо могла вообразить.

Мадам Хельер удовлетворенно улыбнулась:

— Если вы по-прежнему позволите мне одевать вас, леди Джулия, вас станут считать одной из первых красавиц высшего света.

Сдержав улыбку, Джулия отпустила мадам Хельер и служанок. Затем нанесла духи леди Кири на основание и тыльную часть шеи, после чего отправилась на поиски своего мужа.

Она вышла из гардеробной в гостиную в тот момент, когда туда входил Рэндалл. При виде мужа у нее перехватило дыхание. Джулия всегда находила его поразительно красивым, даже когда они встретились впервые, а он почти все время хмурился и смотрел на нее сердито. Теперь, когда он научился улыбаться, он выглядел гораздо лучше.

Мария оказалась права. В своем парадном мундире Рэндалл мог заставить многих присутствующих женщин потерять голову. Безупречно сидевший красный китель подчеркивал ширину его плеч, а кожаные, в обтяжку, рейтузы обрисовывали мощные мускулы крепких ног. Свет множества свечей поблескивал в его светлых волосах, высвечивая классические черты лица. Истинный скандинавский бог, и он принадлежал ей.

Увидев ее, Рэндалл остановился как вкопанный, не в силах оторвать от нее взгляд.

— Вы выглядите… потрясающе. — Он откашлялся. — Хотя я с самого начала был очарован вами, вообще-то даже не осознавал, какая вы красавица, миледи.

Джулия радостно рассмеялась.

— Я никогда не была красавицей, но рада, что вы так думаете. — Она прошла вперед и взяла его под руку. — Вы, сэр, сведете с ума всех женщин, и они будут следовать за вами по залу как завороженные. Ну что, вперед?

Не обращая внимания на ее слова, Рэндалл наклонился и прильнул губами к тыльной стороне ее шеи. Затем осыпал поцелуями ее плечо.

— От вас очень вкусно пахнет. Может, нам стоит опоздать?

Внезапно Джулия ощутила острый прилив желания.

— Я понимаю, что вы шутите, — задыхаясь, сказала она. — Но берегитесь. Я могу поймать вас на слове.

— Всегда к вашим услугам, миледи, — произнес он, глядя на нее с надеждой.

Джулия вспомнила о ночах, которые они провели вместе, с тех пор как он возвратился в Лондон, и желание ее возросло. Теперь, когда рухнули все барьеры, они открывали для себя все новые и новые опьяняющие способы доставить друг другу удовольствие.

— Не соблазняйте меня, Александр! Слишком много людей готовили этот бал. Мы должны с достоинством сыграть наши роли.

Рэндалл улыбнулся и повел ее к двери.

— Долг зовет. Он всегда повелевает нами обоими. Но предупреждаю: когда бал закончится, я сделаю все от меня зависящее, чтобы вас соблазнить.

Джулия понимала, что они представляют собой впечатляющее зрелище, шествуя под руку по широкой лестнице в центральный холл. Любая женщина выглядела бы потрясающе под руку с Рэндаллом. Но сердце у нее ушло в пятки, и ее слегка подташнивало. Все — прежняя боль, страдания и муки ее первого замужества, изгнание из отчего дома — переплеталось в ее сознании с этим грандиозным событием: возвращением в высшее общество.

Мария подняла на них взгляд и жестом пригласила Джулию присоединиться к ней в группе встречающих у входа в бальный зал. Эштон тоже был там, беседуя с бабушкой Джулии, чье присутствие неоспоримо доказывало ее явное расположение к долго отсутствовавшей внучке. Рэндалл проводил Джулию вниз и остался возле нее. Теперь ее окружали друзья, и ее беспокойство рассеялось за считанные мгновения.

— Не так уж плохо, не правда ли? — прошептала Мария в момент временного затишья после первого наплыва гостей.

— Восхитительно, — признала Джулия. — Я рада, что ты затеяла все это, дорогая.

Мария рассмеялась, затем поздоровалась с очередным гостем. Всем было любопытно взглянуть на дочку герцога, вернувшуюся из мертвых, но никто не выказывал враждебности к Джулии. Как сказал Эштон, ее отец не пользовался популярностью в обществе, в то время как к вдовствующей герцогине Шарант все относились с искренним уважением. Бомонд готов был принять леди Джулию Рэндалл.

— Энтони! — воскликнула она, когда появился ее брат, и радостно обняла его. — Потанцуешь со мной?

Он рассмеялся и обнял ее в ответ.

— Непременно, даже если ты оттопчешь мне все ноги. Не думаю, что тебе удавалось много танцевать в твоей северной деревенской глуши.

— Нет, но Мария наняла учителя танцев, который нещадно меня муштровал. — Джулия изучающе осмотрела Энтони, который выглядел в высшей степени элегантно, как и подобает будущему герцогу. — Если бы ты не был моим братом, я бы сказала, что ты безумно привлекателен.

— Я бы то же самое сказал о тебе, если бы ты не была моей сестрой, — сверкнув глазами, ответил он и подошел к Рэндаллу. Мужчины обменялись рукопожатием и увлеклись легкой беседой.

Следующим гостем, к изумлению Джулии, оказалась леди Давентри. Ей и ее мужу послали приглашение, но Джулия и Рэндалл предположили, что граф порвет его на мелкие кусочки и бросит в огонь.

Однако графиня Давентри была здесь и выглядела в своем небесно-голубом платье и сапфирах настолько элегантно, насколько это возможно для беременной женщины на позднем сроке беременности. Ее вел под руку симпатичный молодой человек. Бросив быстрый взгляд через плечо графини, Джулия приветливо сказала:

— Как приятно снова вас видеть, леди Давентри.

— Не беспокойтесь, — сказала графиня с лукавой улыбкой. — Моего мужа здесь нет. Ему пришлось уехать в Тервилл на несколько дней. — Она похлопала себя по животу. — Мне не рекомендуется посещать балы, конечно. Но когда я получила приглашение, то не смогла устоять.

— Я рада, что вы пришли. — Джулия внимательно посмотрела на сопровождающего графини. — Этот приятный молодой человек, полагаю, один из ваших сыновей? Он очень похож на вас.

Тот покраснел, а леди Давентри сказала:

— Да, это мой старший, лорд Мортон. Он должен вскоре вернуться в Оксфорд, но согласился сопровождать сегодня вечером свою стареющую родительницу.

— Моя мать любит пошутить, — с улыбкой заметил лорд Мортон. — Очень рад познакомиться с вами, леди Джулия.

Когда юноша перевел восхищенный взгляд на Рэндалла, Джулия подумала, что он, должно быть, бредит армией. Она представила его своему мужу, затем снова обернулась к леди Давентри.

— Давентри не рассердится из-за того, что вы пришли сюда, несмотря на то что он ненавидит моего мужа?

— Придет в ярость. Но это уже не первый раз, когда я привожу его в такое состояние, — язвительно заметила графиня. — В гневе он злится и топает ногами, но меня он и пальцем не тронет. Я этого не потерплю.

По крайней мере граф не был таким безумцем, как его сын.

— Вы отважная женщина, леди Давентри, — сказала Джулия.

Оживленность графини исчезла. Она прижала ладонь к животу.

— Вовсе нет.

— Как вы себя чувствуете? — озабоченно спросила Джулия.

— Неповоротливой. Неуклюжей. — Леди Давентри с усилием сглотнула. — Я была совсем молодой, когда родился мой первый сын. Остальные появились в следующие пять лет. Мое тело уже далеко не так сильно и упруго, как в те времена.

Джулия взяла графиню за руку.

— Это не означает, что вы не сможете благополучно родить крепкого ребенка. Верьте в это, леди Давентри. Здоровый дух — залог успешного исхода. Не теряйте надежды.

— С этим у меня трудности, — сказана графиня, понизив голос. Она на мгновение сжала руку Джулии и сразу отпустила ее. — Но хватит обо мне. Когда мы первый раз встретились, вы упомянули, что хотели бы знать, не оставил ли Брэнфорд побочных детей. Я думала над этим.

— Вы спрашивали своего мужа? — спросила Джулия, обратившись в слух.

— Я расспрашивала Давентри об этом, но он ответил отрицательно. Сожалею. — Графиня вздохнула. — Было бы спокойнее узнать, что он может иметь здоровое потомство. Вам повезло, что в жилах вашего мужа течет здоровая кровь семьи его матери.

Другими словами, Рэндалл мог бы зачать здоровых детей… если бы у него была другая жена. Джулия отбросила эту мысль. Похоже, Давентри не знает о существовании Бенджамина Томаса. Возможно, он согласится признать мальчика. Во всяком случае, Джулия на это надеялась.

Но сначала нужно его найти.

Первый вальс Джулия танцевала с Рэндаллом.

— Ваш учитель танцев не зря получал деньги. Вы прекрасно танцуете и еще не допустили ни одной ошибки.

Его жена рассмеялась. Лицо ее сияло от удовольствия.

— Я люблю танцевать! И начинаю верить, что научусь получать удовольствие от светской жизни. В особенности если буду танцевать первый вальс и заключительный танец с вами.

Выбившиеся пряди темных волос падали ей на лицо и на плечи, отчего она выглядела потрясающе эротично. Ему хотелось коснуться губами ее изящной шеи, но он ограничился тем, что сказал:

— Поскольку мы женаты, мы можем танцевать больше, чем дважды за вечер, не вызывая осуждения.

— Как добропорядочная почетная гостья я не должна проводить слишком много времени с вами. — Джулия лукаво улыбнулась. — Могут подумать, что я пытаюсь вас соблазнить. Будет слишком бестактно с моей стороны, если я признаюсь, что это правда?

Он усмехнулся:

— Мы, вероятно, оба слишком устанем к тому времени, как бал закончится. Но можем утром подольше поваляться в постели.

Джулия, подняв на него знойный взгляд, чуть ближе придвинулась к нему, кружась в танце в его объятиях.

— Согласна с вами. И не хочу ехать в Глостершир завтра утром. Послезавтра будет в самый раз.

Больше они не разговаривали, но Рэндалл был счастлив, упиваясь теплотой связывающих их чувств. Ворчливые вдовы абсолютно правы, не одобряя вальс. Это и в самом деле очень возбуждающе — кружиться по залу, сжимая в объятиях очаровательную женщину. Только сознание того, что позже они разделят постель, удержало Рэндалла от соблазна увлечь ее на балкон, чтобы украсть поцелуй.

Танец только что закончился, и Рэндалл провожал Джулию с площадки, когда к ним подошел темноволосый смуглый мужчина.

— Баллард! — воскликнул Рэндалл, пожимая другу руку. — Я думал, ты уже в Португалии.

— Пришлось задержаться по делам. Я уезжаю завтра. Но сегодня сумел вырвался к вам. — Баллард обернулся к Джулии. — А это восхитительное создание, должно быть, твоя жена?

После того как Рэндалл представил их друг другу, Джулия протянула Балларду руку.

— Очень рада познакомиться с вами, — приветливо сказала она. — Мне определенно начинает нравиться портвейн, который производит предприятие Баллардов.

— Женщина с отличным вкусом! — рассмеялся Баллард.. — Тебе очень повезло, Рэндалл. — Музыканты заиграли снова, и Баллард предложил Джулии руку. — Не подарите ли мне этот танец, леди Джулия?

— С удовольствием. — Когда Баллард повел ее в круг, она бросила на Рэндалла шаловливый взгляд. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне какие-нибудь неблаговидные истории о моем муже.

Рэндалл с тяжелым сердцем наблюдал, как она уходит. Она смеялась и лучилась весельем, чувствуя здесь себя в своей среде. Вырез декольте был скромным, но открытая спина выглядела соблазнительно, и обтягивающий лиф подчеркивал ее женственные формы.

Теперь, когда она справилась со страхами и дала волю своей страстной натуре, она привлекала внимание каждого мужчины, который ее видел. Леди Джулия Рейнз стала царицей бала. Она была высокого происхождения, красива, необыкновенно обаятельна, непомерно богата и могла получить любого мужчину, которого пожелает. Эта мысль пронзила его, как острый нож в сердце.

Тот факт, что сейчас у нее был муж, представлял собой лишь незначительное препятствие, учитывая, что он сам дал ей в руки средство расторгнуть этот брак через год, если она захочет. И он подписал отказ от своих супружеских прав на ее состояние. Зачем Джулии оставаться с мужчиной, не имеющим ни значительных средств, ни особых заслуг?

Допустим, они стали с ней потрясающими любовниками. Но, глядя, как она смеется, беседуя с Баллардом, Рэндалл уныло признал, что она легко может получить удовольствие и с другим. Он не испытывал ревности к Балларду, который никогда не предал бы друга. Но свет был полон мужчин, которые рады были уложить в постель такую красивую и чувственную женщину, как Джулия. Долго ли продержится его брак при такой несоразмерности состояний, при том что не будет детей, чтобы удержать их вместе?

Понимая, что ведет себя глупо, Рэндалл заставил себя прекратить наблюдать за женой. Отвернувшись от танцующих, он увидел леди Агнес Уэстерфилд, основательницу Уэстерфилдской академии. Высокая и статная, она стояла у края танцевальной площадки, с благожелательным интересом разглядывая танцующих.

— Леди Агнес! — Рэндалл подошел к ней и поклонился. — Эштон говорил, что послал вам приглашение, но он сомневался, что вы сможете приехать.

Леди Агнес сердечно его обняла.

— Вы прекрасно выглядите, Рэндалл. — Она сняла нитку с рукава его алого мундира. — Хоть вы и неотразимы в этой военной форме, я рада, что вы ушли из армии. Очень беспокоилась за вас.

Леди Агнес была мудрой директрисой и талантливой наставницей, но что еще более важно, она искренне заботилась о своих воспитанниках, которые зачастую требовали много внимания. Ее, конечно, нельзя было назвать матерью для ее мальчиков, но уж определенно — доброй тетушкой.

— Что привело вас в Лондон? — спросил Рэндалл. — Только наш бал или другие дела?

Она рассмеялась:

— Как ни люблю я своих воспитанников, мне нужно хоть недолго бывать в обществе взрослых. Сейчас лето, и в школе осталось всего несколько учеников, поэтому я решила выбраться в город. Я остановилась в доме моего брата и наслаждаюсь отдыхом. — Она взглянула на его жену. — Я немного поговорила с леди Джулией, когда была здесь прошлой весной. Очень разумная молодая женщина. За это время она превратилась из скромной гусенички в блистательную бабочку. Это ваша заслуга?

— Возможно, отчасти. Но главным образом — ее собственная. Она была рождена для этой жизни и сейчас наконец заявляет на нее свои права. — Он предложил леди Агнес руку. — Могу я пригласить вас отведать мороженого?

— Не могу отказаться, — улыбнулась она, опираясь на его руку. — Вы же знаете, как я обожаю это лакомство.

Когда они пробирались к столу с угощениями, Рэндалл сказал:

— Возможно, у меня будет для вас ученик. Видите ли, у моего кузена Брэнфорда был побочный сын, о котором родные ничего не знали. Роб Кармайкл считает, что нашел этого мальчика, Бенджамина Томаса. Мы с Джулией отправляемся в Глостершир, чтобы это проверить.

— Незаконнорожденный сын первого мужа вашей жены? — Леди Агнес удивленно подняла брови. Она знала о неуемной жестокости Брэнфорда из того, что рассказывал ей Рэндалл, когда учился в академии, и была достаточно сообразительна, чтобы понять, что это означало для Джулии. — У вашей супруги поистине щедрая и благородная душа, раз она хочет помочь этому ребенку.

— Джулия — воплощение великодушия. А когда она узнала, что с мальчиком, по-видимому, дурно обращаются, она еще больше уверилась в правильности своего решения помочь ему. — Рэндалл взял со стола две порции мороженого и повел свою собеседницу к небольшому столику под высокой пальмой. Когда они уселись, он продолжил: — Местный церковный приход отдал юного Бенджамина в работники жестокому фермеру. Скорее всего этот мальчик понятия не имеет ни об учении, ни о манерах. Я знаю, что вы способны творить чудеса, но всему есть предел. Вы согласитесь принять к себе этого ребенка?

— У матери Брэнфорда нездоровая наследственность. — Леди Агнес явно заинтересовалась. — Но это не значит, что сын Брэнфорда безумен. Ему, должно быть, двенадцать или тринадцать?

— Да, насколько нам известно.

— Юный Бенджамин Томас, бесспорно, сложный случай. Но не безнадежный, если только он готов работать над собой. Мы сможем предоставить ему личного репетитора, если потребуется. — Леди Агнес задумалась. — Как только вы найдете мальчика, привезите его ко мне для беседы. Если окажется, что у него нет данных для поступления в академию или слишком вздорный характер, думаю, вы сможете подыскать ему место, где он обучится какому-нибудь ремеслу, или что-нибудь в этом роде.

— Я очень надеялся, что вы не откажетесь его посмотреть, — с облегчением сказал Рэндалл. — Вы долго еще пробудете в городе?

— Думаю, пару недель. — Леди Агнес отведала лимонного мороженого, и на губах ее расплылась блаженная улыбка. — Я возвращаюсь в Уэстерфилд-Мэнор к началу осеннего семестра.

— Тогда я приведу к вам мальчика в Лондоне. Это удобнее, чем ехать в Кент. — Решив этот вопрос, Рэндалл принялся за мороженое. Но взгляд его неотрывно следил за Джулией на танцевальной площадке.

Как должен поступить благородный рыцарь, если дама его сердца больше в нем не нуждается?

Джулия не пропустила ни единого танца, но одной ночи было явно недостаточно, чтобы наверстать все упущенные ею годы. Она как раз отошла в сторону, огорченно разглядывая подол платья, когда к ней подошел Рэндалл с двумя бокалами шампанского. Судя по тому, как женские взгляды неотрывно следовали за ним, Мария оказалась права. Он действительно был неотразим в парадном военном мундире. При одном взгляде на него она ощущала жар в таких местах, о которых не принято упоминать вслух.

Он предложил ей бокал шампанского.

— Какие-то проблемы с платьем?

— Мой последний партнер наступил мне на подол, и нижняя оборка оторвалась. — Джулия взяла у него бокал и с удовольствием отпила глоток. — Я удаляюсь в женскую уборную. Эльза сможет быстро подколоть оборку на место.

— Давайте поднимемся в наши апартаменты, — предложил Рэндалл. — Я сам все сделаю, если у вас найдутся булавки. А заодно воспользуюсь случаем отдохнуть от этого людского скопища.

При взгляде в его глаза Джулия почувствовала, что жар, пронизывающий ее, усилился. Она одним глотком осушила бокал и поставила его на ближайший столик.

— Я не против. — Она взяла его под руку, и они направились к выходу из зала. — Я заметила, что вы танцевали большую часть танцев. Вам это нравилось или просто хотелось сделать приятное хозяевам?

— Мария дала мне руководящие указания перед балом, — объяснил он. — Я танцевал со всеми девушками, подпиравшими стену, и скучными вдовушками, посетившими Эштон-Хаус.

— Надеюсь, что не все они в вас влюбились. — Голос ее звучал беспечно, но она отметила всех, с кем он танцевал. Некоторые из этих «подпирающих стены» были моложе и гораздо красивее, чем она.

— Если их и привлекла военная форма, то, я уверен, суровое выражение моего лица разрушило любые романтические фантазии. По большей части я радовался тому, что вы так прекрасно починили мне ногу. Она почти совсем не болела. — Он благодарно улыбнулся. — Вы проделали отличную работу.

После знойной атмосферы бального зала прохлада холла принесла облегчение. Поднимаясь по лестнице, Джулия подхватила подол юбки там, где была оторвана оборка.

— Очень удобно жить в том же доме, где дается бал. Есть куда скрыться от всего этого шума и разговоров.

— Мне приходилось бывать на поле боя, где было тише, чем на лондонском балу в полном разгаре, — согласился Рэндалл.

Поднявшись наверх, они направились в свои апартаменты. Когда Рэндалл открыл дверь в гостиную, Джулия сообразила, что они находятся прямо над бальным залом. Была слышна музыка, и она ощущала вибрацию под ногами.

Закрыв дверь, Рэндалл сказал:

— Вот о чем я мечтал весь вечер! — Он повернулся и схватил ее в объятия.

— О да! — Джулия обвила руками его шею, и страсть вспыхнула между ними, как от удара молнии. Весь вечер она не выпускала Рэндалла из виду, не только замечая, где он и что делает, но и вспоминая его запах, его прикосновения, его способность заставить ее сгорать от желания.

Рэндалл жадно припал к ее губам, как умирающий от жажды к роднику. Словно в тумане она ощутила, что спина ее прижата к двери, в то время как губы и языки их сплетались в бесконечном танце страсти.

Бедра ее прильнули к нему. На краткий миг Джулия испытала разочарование, когда он слегка отстранился, но она тут же поняла, что он поднимает ей юбку. Холодный воздух коснулся разгоряченной плоти, когда он отыскал самую чувствительную часть ее тела.

Как ни приятны были ощущения, ей хотелось большего. В возбуждении она нащупала застежку его рейтуз, торопливо расстегивая пуговицы неловкими пальцами. Наконец твердая пульсирующая плоть оказалась в ее ладони.

Рэндалл сдавленно застонал. Джулия думала, что они отправятся в спальню, но вместо этого Рэндалл обнял ее за талию и поднял чуть выше. Зажатая между дверью и его крепким телом, она задохнулась от наслаждения, когда он скользнул в ее влажную жаркую глубину. На мгновение они оба замерли.

Затем она обхватила ногами его бедра и начала энергично двигаться. Впившись ногтями в его плечи, она слышала над ухом его хриплое дыхание. Еще, еще, еще…

Такое неистовство не могло продолжаться долго. Тело ее содрогнулось, и она заглушила крик, уткнувшись ему в плечо. Мгновением позже он излил в нее семя с протяжным стоном.

Волны страсти улеглись, и к ним вернулась способность соображать. Рэндалл планировал неспешное галантное обольщение, но никак не стремительный бурный штурм. Тяжело дыша, он поставил Джулию на ноги.

— Извините меня, — задыхаясь, произнес он. — Надеюсь, я не причинил вам боль?

— Конечно же, нет, Алекс. — Сердце Джулии бешено колотилось в груди. Она скользила ладонями вниз по его рукам, сжимая и разжимая пальцы. — Все было потрясающе!

Он был благодарен ей за это. Хотя Рэндалл не ожидал, что так распалится и потеряет контроль над собой, но зато они оба получили огромное наслаждение. Однако когда страсть утихла, он с грустью осознал, как скоротечно физическое обладание. Сейчас Джулия принадлежала ему. А в будущем? Одному Богу известно.

На следующее утро после бала Джулия просыпалась медленно. Если, конечно, это было еще утро. Кто знает, может, уже наступил полдень. Ведь она все еще не могла открыть глаза. Все ее тело ломило после столь продолжительных танцев, и ее слегка подташнивало, вероятно, после обильно выпитого шампанского. Хотя вечер прошел просто замечательно.

Она чувствовала рядом теплое тело Рэндалла, поэтому лениво открыла глаза. Он лежал на боку, подпирая рукой взъерошенную голову, и задумчиво разглядывал ее. Он был обнажен, как и она сама, как выяснилось. Силы небесные! Они оба были совсем голые! Джулия подумала, что это восхитительно непристойно.

В памяти всплыли события прошлого вечера. Придя в себя после бурного секса, они скромно вернулись в зал к ужину. Джулия была уверена, что все написано у нее на лице, но, похоже, никто ничего не заметил.

Когда они с Рэндаллом под утро наконец отправились в постель, она валилась с ног от усталости и была готова проспать несколько дней кряду. Однако когда он помог ей раздеться, она оказала ему ту же услугу, и вся их одежда оказалась в одной куче на полу.

Прикасаться к его коже было так приятно, что когда они улеглись в постель, то не могли оторваться друг от друга. Вся усталость исчезла, когда они неспешно занялись любовью. Джулия уснула со счастливой улыбкой на губах.

Когда она открыла глаза, Рэндалл спросил:

— Вы хорошо спали, дорогая?

— Должно быть, раз я ничего не помню. — Джулия подавила зевок. — Вы не знаете, который сейчас час?

— Я слышал, как церковные колокола пробили не так давно полдень. — Его ладонь пробежалась по ее руке и накрыла грудь. — Вы пользовались огромным успехом прошлой ночью.

— Гости отнеслись ко мне по-доброму. Я опасалась оскорбительных взглядов или по меньшей мере ядовитых замечаний, но если такое и было, то я ничего не заметила. — Она удовлетворенно вздохнула, чувствуя себя, как пресытившаяся ласками кошка. — Похоже, никому нет дела до того, что отец от меня отрекся.

— Поддержка вашего брата и бабушки значит гораздо больше, чем неодобрение Каслтона. — Палец Рэндалла нежно ласкал ее сосок, вызывая трепет удовольствия. — После вчерашнего бала у вас богатый выбор поклонников. Половина мужчин в аристократических кругах Лондона возжелала вас.

Джулия подскочила, словно он окатил ее ледяной водой.

— Боже милостивый, Алекс! Зачем они мне? Вам лучше, чем кому-либо, известно, что я замужняя женщина!

В глазах его застыла глубокая печаль.

— Все изменилось с тех пор, как я сделал вам предложение в убогой хижине в Камберленде. Вы мудро пожелали оставить за собой возможность расторгнуть наш брак, если окажется, что он был ошибкой. Раз мы теперь уверены, что вам больше ничего не грозит, уже нет необходимости оставаться замужем за мной. Конечно, будет небольшой скандал, если мы разведемся по-шотландски, но ничего такого, что очаровательная наследница высокого положения не смогла бы пережить.

— С чего вы взяли, что я собираюсь расторгнуть наш брак? Я думала, у нас все хорошо.

— Пока да. — Он поднял ее на руки, уложил на кровать и закутал одеялом. Затем достал из гардеробной халат и надел его. После этого продолжил: — Но что вы скажете, когда пройдет год? Многое изменилось всего за несколько недель.

— Разве кто-нибудь знает, что он будет чувствовать через год? — спросила Джулия.

Матрас прогнулся, когда Рэндалл уселся на край кровати возле нее.

— Вы правы, — согласился он. — Но если учесть, с каким удовольствием вы танцевали, флиртовали и веселились прошлой ночью, вы можете предпочесть светскую жизнь супружеским обязанностям:

— Легкий флирт не означает, что я могла бы изменить вам.

— Сейчас, может, и нет. Но вы только начинаете познавать свою собственную природу. Вам, возможно, захочется завести любовника, а я не смогу смириться с этим, если мы будем женаты, — спокойно сказал Рэндалл. — Ваше богатство ставит вас в особое положение. Вы сможете заниматься благотворительностью, найти себе мужа, более подходящего, чем я. Или делать все это одновременно.

Джулия поняла, что сама создала эту ситуацию, настояв на том, чтобы он подписал по ее требованию согласие на развод. Тогда это имело смысл, и она заподозрила, что все еще имеет. Может быть, за любезной готовностью Рэндалла отпустить ее скрывается его собственное желание быть свободным?

— Вы хотите, чтобы я аннулировала этот брак для того, чтобы вы могли найти себе женщину, которая подарит вам детей? — сухо спросила она.

Помедлив немного, он спокойно ответил:

— Вы с самого начала сказали, что не сможете иметь детей. Я согласился на это.

Так все и было. Но все же он несколько задержался с ответом.

— Вы правы. Мы оба сильно изменились за последние несколько недель, — устало сказала она. — Так что, возможно, было вполне разумно оставить эту лазейку. Но почему вы подняли этот вопрос сегодня утром?

— Потому что прошлой ночью ваше положение разительно изменилось. — Рэндалл вздохнул. — Вы вышли за меня замуж, выбрав меньшее из зол. Теперь перед вами открывается жизнь, полная блестящих возможностей. Мы с самого начала старались быть честными друг с другом. Поэтому я подумал, что лучше всего сразу прояснить ситуацию.

Черт бы побрал его благородство! Джулия отодвинулась от него и забилась под одеяло. Разумом она понимала, что Рэндалл прав. Год спустя она, возможно, будет жаждать избавиться от брака, который заключила от отчаяния.

Но почему в таком случае она снова чувствует себя брошенной?

Рэндалл притормозил двуколку, рассматривая побитый непогодой указатель.

— Вот здесь дорога к ферме Джеба Голта.

— Скоро мы все узнаем, — сказала Джулия сдавленным голосом.

Верно. Вот только что? Рэндалл краем глаза наблюдал за Джулией, направив легкий экипаж на узкую дорогу между живыми изгородями. Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что излишняя честность не слишком уместна в браке. Два дня, минувшие с момента его разговора с Джулией насчет ее будущего, прошли в напряжении. Не в ее характере было дуться, но с тех пор она непривычно притихла.

Когда они той ночью улеглись спать, она отодвинулась на свою сторону, повернувшись к нему спиной. Казалось, все было ясно без слов. Но когда он коснулся ее плеча с безмолвным пожеланием доброй ночи, она перекатилась в его объятия, и они молча с яростным отчаянием занялись любовью. На следующую ночь произошло то же самое. Страсть, вспыхивающая между ними, осталась прежней, но Рэндалл тосковал по доверительным разговорам, выводившим их отношения за пределы чисто физической близости.

Ему хотелось бы знать, о чем она думает. Кого выбрать в любовники, когда их брак подойдет к концу? Совершенствует свое мастерство в области плотских утех для будущих партнеров в постели? Впрочем, нельзя сказать, что она в этом нуждалась, — у нее был непревзойденный талант к любовным играм. Или просто она сердится на него за его прямоту?

Мысль о том, что она может покинуть его, ранила, словно острый нож в сердце. Но, увидев, как она ведет себя на балу, он понял, что ей скорее всего больше подойдет по характеру веселый и беззаботный мужчина. Равный ей по положению и состоянию. Поэтому Рэндалл заставил себя действовать рассудительно и беспристрастно, не поддаваясь собственническим чувствам.

Джулия достаточно настрадалась с Брэнфордом.

Меньше всего ему хотелось ее расстроить, но именно так и случилось. И он ничего не мог с этим поделать — ведь сказанного не воротишь.

Как и планировалось, они отправились на поиски Бенджамина Томаса на второй день после бала. На этот раз они путешествовали с размахом, в двух экипажах, чтобы взять с собой Гордона с Эльзой и свой багаж. Поскольку Аптон находился в двух часах езды от Роскома, они заехали в поместье Рэндалла и провели там ночь.

Утром Джулия так волновалась, что едва заставила себя проглотить ломтик хлеба и чашку чаю на завтрак. Затем они отправились в путь на двуколке Рэндалла.

Дорога к ферме Голта оказалась сильно разбитой. Рэндалл правил с осторожностью, и наконец они увидели впереди двор фермы. Возле сарая кормил цыплят маленький оборванный мальчик, с подозрением посмотревший на них, когда коляска подъехала ближе.

Один взгляд на его лицо не оставил сомнений, что это и есть Бенджамин Томас. Побочный сын Брэнфорда очень походил на своего отца.

Рэндалл обменялся взглядами с Джулией. Ее серые глаза потемнели. Она едва заметно кивнула.

Напоминая себе, что не должен давать воли эмоциям Рэндалл спрыгнул с двуколки.

— Добрый день.

Мальчик попятился.

— Мистер Голт в доме, — сказал он.

— Мне он не нужен. — Рэндалл передал поводья Джулии. — Похоже, тебя-то я и ищу. Ты Бенджамин Томас?

— Я ничего не сделал! — Мальчик еще дальше попятился, вжавшись в стену сарая. Он был слишком мал для своих тринадцати лет, и было видно, что он годами недоедал. Он был бос, и сквозь дыры на его рубашке виднелись выпирающие ребра.

— Никто тебя ни в чем и не обвиняет. — Голос Джулии звучал ласково, но она смотрела настороженно.

— Я полагаю, что твой отец был моим кузеном, а это означает, что мы с тобой тоже родственники. — Рэндалл остановился, потому что мальчик явно приготовился бежать. — Чтобы удостовериться в этом, могу я спросить имя твоего отца?

— Его звали Брэнфорд. Я никогда его не видел. — Взгляд его переместился к двуколке. — Мама говорила, что он богач. Вроде вас…

Дверь фермерского дома отворилась, и крепкий дородный мужчина с хлыстом в одной руке воинственно направился к ним. От него резко пахло виски, хотя едва миновал полдень.

— Какого дьявола? Кто вы такие, и что вам нужно от моего мальчишки?

— Меня зовут Рэндалл. А вы, полагаю, мистер Голт? — Рэндалл вопросительно поднял брови. — Так вы говорите, это ваш сын?

— Нет, но я за него отвечаю. Бенджамин остался на попечении прихода, а я сказал, что возьму его к себе и буду заботиться о нем. — Голт хмуро посмотрел на мальчика. — Бесполезный маленький ублюдок.

— Не очень-то вы о нем заботитесь, — язвительно заметила Джулия. — Одет он в лохмотья, и можно пересчитать у него все ребра.

Голт злобно посмотрел на нее.

— Я не виноват, что он постоянно рвет свою одежду! Он получает вдоволь еды, но ведь он растет, поэтому выглядит тощим. Ест как свинья, а работать ленится.

Бенджамин издал невнятный звук, напомнивший Рэндаллу шипение разъяренной кошки. Он посмотрел на мальчика. Тот пожирал Голта полным ненависти взглядом. Сквозь дыры на его лохмотьях отчетливо виднелись вздувшиеся рубцы. Следы ударов хлыста.

— Значит, вам сегодня здорово повезло, мистер Голт, — холодно сказал Рэндалл. — До недавнего времени родственники понятия не имели о существовании Бенджамина. Теперь же, когда мы о нем узнали, всю ответственность за него мы возьмем на себя.

Бенджамин повернул голову и удивленно уставился на Рэндалла. Помимо поразительного сходства с Брэнфордом, он напоминал Рэндаллу кого-то еще.

Да не кого-то, а его самого, когда он был испуганным, постоянно подвергавшимся издевательствам мальчиком.

Голт нахмурил брови.

— Вы собираетесь платить за его содержание? Очень благородно с вашей стороны. Я согласен приглядывать за ним, скажем… — взгляд его метнулся к роскошной двуколке — за пятьдесят фунтов в год. Мальчишка — сущее наказание, совсем неотесанный, но я умею с ним управляться. Было бы преступлением забрать его с этой фермы, ведь он живет у меня уже четыре года. Он стал для меня родным.

Сумма была возмутительно высока. Даже если бы Рэндалл имел глупость согласиться на такие условия, Бенджамин не увидел бы ни пенни из этих денег.

— Очень великодушно с вашей стороны, мистер Голт, — сказал майор с легким оттенком сарказма. — Но мы не нуждаемся в ваших услугах. Ребенок принадлежит своей семье, поэтому мы с женой сейчас же заберем мальчика. Могу вас уверить, о нем позаботятся должным образом.

Голт кипел от ярости. Казалось, воздух раскалился от его гнева.

— Приходский совет передал его мне! Вы не можете просто так забрать его!

— Я уверен, что приходский совет рад будет снять с себя ответственность за сироту. — Рэндалл повернулся к мальчику. — Как я уже сказал, Бенджамин, мы с тобой родственники. У тебя также есть дедушка. Ты не одинок в этом мире.

Лицо мальчика подергивалось от волнения.

— Я больше здесь не останусь?

— Нет. У тебя есть какие-нибудь пожитки, которые ты хотел бы взять с собой?

— Проклятие! — взревел Голт, сжимая хлыст. — Вы не можете увезти моего работника! Кто будет заботиться о моей скотине? На это-то он годится по крайней мере.

— Наймите другого. — Рэндалл предполагал, что Голт по своей воле не откажется от дарового работника, поэтому подготовился. Он вынул из кармана двадцать фунтов и помахал банкнотами в воздухе. — Полагаю, этого хватит, чтобы пару лет оплачивать работника.

Голт жадно уставился на деньги.

— Ну хорошо. Забирайте ублюдка и убирайтесь!

Рэндалл обернулся к мальчику.

— Бенджамин, хочешь узнать обо мне побольше, прежде чем забраться в нашу коляску? Даю тебе слово, что ты больше не будешь бедствовать и голодать и никто тебя пальцем не тронет.

— Я с кем угодно пойду, лишь бы слинять отсюда! — Мальчик переводил взгляд с Рэндалла на Джулию и обратно. — А вы и в самом деле моя родня?

— Да. — Внимательнее вглядевшись в грязное личико, Рэндалл заметил, что, кроме сходства с Брэнфордом, имеются и значительные различия — более массивный подбородок, глаза карие, а не голубые. А если мальчику хотелось ударить Голта, то у него были на это серьезные причины. — Тебе помочь отнести твои вещи в коляску?

Прищурившись, Бенджамин покачал головой и нырнул в сарай. Послышался стук карабкающихся по деревянным ступенькам ног — взбирается по приставной лестнице, решил Рэндалл.

— Давайте деньги! — грубо потребовал Голт.

— Только когда мы будем готовы к отъезду. — Рэндалл пронзил фермера самым своим устрашающим взглядом, и тот сник.

Не прошло и пяти минут, как в дверях появился Бенджамин с маленьким узелком в руке и пушистой черной, с белыми пятнами, кошкой на плече.

— Это твоя кошка? — спросил Рэндалл.

Мальчик коротко кивнул.

— Он прибьет ее, если ее оставить.

— Точно прикончу проклятую! — рявкнул Голт. — Бесполезная тварь.

— Ну хорошо, кошка тоже едет с нами, — согласился Рэндалл. — Как ее зовут, Бенджамин?

— Мисс Китти. — Мальчик направился к двуколке, с опаской поглядывая на Голта.

— Красивое имя. Она выглядит настоящей леди. — Джулия взяла поводья в левую руку. — Может, передашь ее мне, пока будешь забираться в коляску?

Поскольку мальчику трудно было управиться сразу с кошкой, узелком и высокой ступенькой, он неохотно отдал животное Джулии.

— Она не убежит, пока я с ней.

— Очень спокойная киска. — Джулия погладила кошку, и та перевернулась на спину, устроившись у нее на коленях. Кошка была крупная, пушистая. — Какая великолепная шелковистая шерсть!

— Я каждую ночь расчесываю ее гребешком, который сам сделал, — с гордостью сказал Бенджамин, засовывая узелок под сиденье.

Жаль, что мальчик не воспользовался гребешком для себя, но это не так уж важно. Рэндалл подумал, что мальчик, который любит животных, вряд ли унаследовал порочную жестокость своего отца. А если и так, Рэндалл все равно не оставил бы этого ощетинившегося ежика здесь.

Вместо того чтобы сразу залезть в коляску, Бенджамин поднял с земли камень размером с кулак и, ринувшись через двор, метнул его в Голта. Фермер взвыл, когда камень врезался ему в челюсть. Он схватил отбивавшегося кулаками и ногами мальчика и швырнул его на землю. Пока Бенджамин барахтался в грязи, Голт замахнулся хлыстом и изо всех сил огрел мальчика по спине.

Фермер готовился ударить снова, когда Рэндалл вырвал у него хлыст. Голт обернулся к Рэндаллу, выставив вперед огромные кулаки. Рэндалл проворно отступил в сторону и искусным броском, которому он научился у Эштона, уложил Голта на землю.

— Проклятие! — прорычал фермер. — Вы видели, что сделал этот маленький звереныш? Он заслуживает хорошей порки, перед тем как уедет!

Прежде чем Голт успел подняться, Рэндалл склонился над ним и двумя пальцами сжал ему шею, перекрыв доступ крови к мозгу. Вблизи запах виски был просто невыносимым. Голт охнул, и его боевой настрой угас.

— Хватит! — резко сказал Рэндалл. — Мальчик теперь моя забота, не ваша!

Когда он выпрямился, подскочил Бенджамин и попытался снова ударить Голта камнем. Рэндалл ухватил его поперек туловища и поднял в воздух.

— Ты тоже прекрати! Сейчас же брось камень!

Бенджамин изо всех сил пытался вырваться.

— Я хочу отплатить ему! Он меня бил!

— Успокойся! — Рэндалл вырвал камень из руки мальчика и отбросил в сторону. Он обнял его за плечи, стараясь успокоить.

Когда ярость в карих глазах погасла, Рэндалл спокойно сказал:

— Учись сдерживать свой воинственный пыл. Эта битва для тебя закончилась. Навсегда. Ты понял?

Когда Бенджамин согласно кивнул, Рэндалл поставил его на землю, продолжая придерживать за плечо. Обращаясь к фермеру, он холодно заявил:

— Это вы должны были заплатить мне за то, что я его забираю, но раз уж мы договорились…

Он бросил деньги на землю рядом с Голтом и повел Бенджамина к двуколке, где их ожидала обеспокоенная Джулия, удерживая одной рукой вожжи, а другой — кошку. Рэндалл с извиняющейся улыбкой сказал ей:

— С мальчиками такое случается.

Она согласно кивнула, но по-прежнему выглядела встревоженной. Правду сказать, Рэндалл тоже был неприятно поражен. Поведение Бенджамина вполне можно было понять, учитывая обстоятельства, но внезапная вспышка слепой ярости у сына Брэнфорда настораживала. Джулию скорее всего это происшествие привело в ужас.

Рэндалл посмотрел на мальчика. Тот дерзко встретил его взгляд.

— Иногда без драки не обойтись, Бенджамин, но обычно она неуместна. Позже мы поговорим об этом подробнее. Но я говорю тебе прямо сейчас: если ты когда-нибудь поднимешь руку на мою жену или попытаешься как-то ее обидеть, я возьму нож и сдеру с тебя шкуру. Тебе ясно?

Бенджамин нахмурил брови. Видно, его удивило, что взрослый мужчина просто говорит с ним, вместо того чтобы ударить.

— Я ничего ей не сделаю, коль она меня не тронет.

Рэндалл рассудил, что пока и это сойдет.

— Хорошо. Теперь пора наконец ехать. — Он подсадил мальчика в коляску и вскочил сам. Бенджамин взял на руки свою кошку и принялся гладить ее грязными пальцами.

Фермер, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Убирайтесь с моей земли! И пусть этот маленький ублюдок никогда не показывается мне на глаза!

Рэндалл небрежно поклонился.

— Всего хорошего, мистер Голт. — Затем он ловко развернул двуколку в узком пространстве двора, и они направились в обратный путь по грязной разъезженной дороге. Бенджамин, сидевший между Джулией и Рэндаллом, задиристо сказал:

— Не надо было давать ему деньги. Он свиней кормил лучше, чем меня.

— Он их, конечно, не заслужил, — признал Рэндалл. — Но деньги помогли нам быстрее избавиться от него. В особенности когда ты набросился на него и мог бы быть обвинен в нападении.

— Но этот негодяй все время избивал меня!

— Да, он поступал дурно и жестоко, — согласилась Джулия. — Но ты не должен подражать ему.

Мальчик нахмурился, раздумывая над ее словами. Похоже, в его лохматой голове скрывался пытливый острый ум. Его ждало блестящее будущее — если только он не унаследовал безумие своего отца.

Когда они подъезжали к поселку Аптон, Рэндалл сказал:

— Думаю, нужно остановиться у таверны и поесть, прежде чем двигаться домой.

— Правда? — недоверчиво спросил Бенджамин. — Столько, сколько захочу?

— Не так много, — твердо сказала Джулия. — Поскольку ты постоянно недоедал, ты можешь заболеть. К тому же тебя ждет отличный обед, когда мы приедем домой.

— А где это? — Выражение его лица прояснилось. — Куда вы меня везете?

— В Роском, мое поместье, в двух часах езды к востоку отсюда, — ответил Рэндалл. — Подберем тебе что-нибудь из моей старой одежды, пока не закажем портному сшить новую.

— Здорово! — Мальчик крепче прижал к себе кошку: Ее черный пушистый хвост колотил Рэндалла по бедру. — А что потом? Вы хотите, чтобы я работал у вас в поместье?

— Многое зависит от тебя, Бенджамин, — серьезно сказала Джулия. — Прежде всего мы собираемся отдать тебя в школу. Ты умеешь читать?

— Конечно, умею! Мама научила меня читать и считать.

— Прекрасно! — сказала Джулия. — Ты хочешь учиться дальше? — Ее сердечная теплота сумела победить недоверие даже такого подозрительного мальчугана.

Бенджамин замялся.

— Может быть. Там видно будет.

Это обнадеживало. Прежде Рэндалл сомневался, надо ли искать побочного отпрыска Брэнфорда. Но теперь, когда он увидел этого ребенка воочию, он не мог даже помыслить отказаться от него. Если он хочет учиться, леди Агнес поможет ему.

Бенджамин поднял глаза на Рэндалла.

— Я бы хотел драться так же, как вы. Вы меня научите?

— Возможно, как-нибудь потом. Не раньше, чем ты научишься владеть собой и докажешь, что не станешь задирать людей только потому, что ты сильнее.

Бенджамин нахмурился и задумался. А Рэндалл продолжал:

— Я также зайду в приходскую церковь и скажу викарию, что теперь ты будешь жить в своей семье.

— Моя семья, — произнес Бенджамин, как будто бы пробуя эти новые слова на вкус. — Расскажите мне о моем отце.

Рэндалл обменялся взглядами с Джулией. Они уже обсуждали это и договорились, что лучше всего честно рассказать обо всем, избегая слишком неприглядных подробностей.

— С этим можно подождать. Мы уже въезжаем в Аптон.

Остановка возле церкви была короткой. Викарий без особого интереса отнесся к тому, что семья Бенджамина Томаса хочет забрать его к себе. Никаких доказательств не потребовалось. Достаточно было и того, что Рэндалл выглядел состоятельным человеком.

Направляясь к сельской таверне, Рэндалл размышлял о том, что отыскать мальчика было самой легкой частью задачи. Гораздо труднее решить, что с ним делать дальше.

После ленча Рэндалл собирался подыскать клетку или ящик для мисс Китти, но, видно, ей понравилось путешествовать на коленях у Бенджамина. У кошки была симпатичная белая мордочка, огромные зеленые глаза и забавное черное пятно на подбородке. Хотя она не доставляла беспокойства, Рэндалл подумал о том, что кот, обитавший в Роскоме, не слишком обрадуется ее появлению.

По дороге в Роском Джулии удалось понемногу разговорить Бенджамина. По мере того как его настороженность таяла под влиянием ее ласкового голоса, он все охотнее отвечал на ее вопросы.

Похоже, Салли Томас была любящей матерью и дала сыну хорошее начальное образование. Она работала трактирщицей на почтовой станции, и Бенджамин с раннего возраста начал помогать ей по кухне и в таверне.

Его заветным желанием было стать кучером. Но когда его мать умерла, его отдали Голту. Он задумывался над тем, чтобы убежать, но у него хватило ума понять, что идти ему некуда. В особенности с кошкой.

Мальчик широко раскрыл глаза, когда они прибыли в Роском и остановились перед каменным особняком. Он словно онемел и только крепче прижал к себе Мисс Китти. Конюх Уиллетт принял у них коляску, и Рэндалл в сопровождении Джулии, Бенджамина и Мисс Китти вошел в дом.

— Бенджамин, теперь ты можешь опустить Мисс Китти на пол, — сказал он. — Здесь она в полной безопасности, к тому же ей нужно осмотреться.

Бенджамин подчинился, и кошка сразу же убежала исследовать новое жилище. Руководствуясь своим безошибочным чутьем, она направилась в кухню, хотя ее сытно покормили в таверне всего два часа назад.

— Леди Джулия приготовит для тебя комнату, — продолжал Рэндалл. — Но первым делом ты должен помыться в ванне.

Бенджамин пришел в ужас.

— Еще чего! Достаточно тазика и куска мыла.

— Только ванна, — решительно сказала Джулия. — Уверяю, тебе понравится.

— Пусть Гордон подыщет для мальчика какую-нибудь подходящую одежду, — сказал Рэндалл Джулии, затем обратился к Бенджамину: — Хорошенько помойся. После этого получишь чай с пирожными.

Обещание подействовало. Бенджамин шел в ванную, как Жанна д'Арк на костер, но больше не сопротивлялся.

Рэндалл сурово сжал губы, когда Бенджамин, сбросив лохмотья, обнажил худенькое тело, сплошь усеянное шрамами и кровоподтеками. Нужно было воспользоваться хлыстом Голта и как следует выпороть пьяного негодяя, его бывшего хозяина.

Купание оказалось весьма долгим делом. Рэндаллу пришлось пригрозить парню, что он станет скрести его щеткой для пола, если тот не будет мыться как полагается. Потребовалось три раза сменить в ванне горячую воду, чтобы удалить всю въевшуюся грязь. Рэндалл стоял на страже, чтобы не дать мальчику улизнуть.

После того как Бенджамин вылез из ванны и вытерся, он надел вещи, которые принес Гордон. Одежда сидела на нем неплохо, хотя была несколько широка для его худенькой фигурки. Когда камердинер подстригал Бенджамину спутанные волосы, мальчик дрожат, как испуганный пони, но все-таки терпеливо перенес эту процедуру.

Вымытый и сносно одетый, он выглядел вполне прилично.

— Теперь пришло время выпить чаю с пирожными, — сказал Рэндалл, сопровождая Бенджамина по лестнице на первый этаж. — Леди Джулия ждет нас в малой гостиной.

— Леди Джулия? — Бенджамин, который шел рядом, нахмурился.

— Моя жена — дочь герцога Каслтона, — пояснил Рэндалл. — Это очень высокий ранг.

Когда они вошли в гостиную, Бенджамин сказал:

— Мама говорила, что мой отец был женат на изнеженной гордячке, которую звали леди Джулия.

— Это была я. — Джулия подняла взгляд от чайного столика. — Пожалуйста, усаживайтесь. Только не думаю, что я действительно была такой, Бенджамин. Я была очень молода и воспитывалась в строгости. Сколько тебе сейчас лет? Тринадцать?

— Почти. — Он пристально рассматривал ее, усаживаясь на диван. — Исполнится через несколько недель.

— Мне было шестнадцать, когда меня выдали замуж за твоего отца. — Джулия налила три чашки чаю. — Немногим больше, чем тебе теперь.

Бенджамин неуклюже принял из рук Джулии чашку с чаем, словно опасаясь выронить тонкий фарфор.

— Мама сказала, что вы убили моего отца. — Судя по выражению его лица, у него в голове не укладывалось, что Джулия могла это сделать.

— Ему нужно знать правду, — заявил Рэндалл. — Предпочитаете, чтобы я ему рассказал?

Она покачала головой и протянула Бенджамину блюдо с пирожными.

— Твой отец был очень тяжелым, неуправляемым человеком. Вроде мистера Голта.

— Он напивался? — спросил мальчик, нахмурившись.

— Иногда. Но даже когда он был трезв, он держал всех в страхе. — Джулия предложила пирожное Рэндаллу, и тот увидел, что руки ее дрожат. Он вмешался в разговор:

— Твой отец умел казаться очень любезным и обаятельным, Бенджамин, но он был буяном и задирой. Когда мои родители умерли, меня отправили жить в Тервилл-Парк, фамильное поместье, и я делил детскую с Брэнфордом. Он был старше и крупнее меня и сумел превратить мою жизнь в ад. И мучил до тех пор, пока меня не отправили в школу.

Бенджамин засунул в рот пирожное целиком, словно боялся, что его отберут. Прожевав его и проглотив, он сказал:

— Поэтому вы убили его, леди Джулия?

Джулия побледнела, но не уклонилась от ответа:

— Это был несчастный случай. Он избивал меня, и я хотела убежать. Я его оттолкнула. Он был сильно пьян и не удержался на ногах: упал и ударился головой об угол камина.

— Он был таким, как Голт? — Бросив на нее настороженный взгляд, Бенджамин взял еще одно пирожное.

— Наглый и непредсказуемый? — сказала она. — Да.

Мальчик расправился со вторым пирожным так же быстро, как с первым.

— Выходит, он заслужил смерть. Иногда мама порола меня, когда я плохо себя вел. Я не возражал. Знал, что заслужил это. Но если кто-то бьет без причины — это совсем другое дело. — Бенджамин посмотрел на Рэндалла. — Вы легко могли бы убить Голта, но не сделали этого.

— Убить нетрудно, — сказал Рэндалл. — Но решиться на такой шаг нелегко.

Бенджамин снова перевел взгляд на Джулию.

— Почему вы меня искали?

Джулия глубоко вздохнула.

— Я не могла вернуть Брэнфорда к жизни, поэтому и подумала, что, позаботившись о его сыне, смогу как-то исправить положение. Мне необходимо было знать, что с тобой все в порядке.

Бенджамин с подозрением прищурил глаза.

— Если бы моя мама была жива, вы бы забрали меня у нее?

— Ни в коем случае. Но мы бы позаботились, чтобы вы с ней жили хорошо и ни в чем не нуждались, — сказал Рэндалл. — Я бы оплатил твое обучение в школе.

Мальчик недовольно скривил лицо.

— Опять школа. Зачем она мне нужна?

— Потому что образование — это путь к лучшей жизни. Оно открывает широкие возможности. — Рэндалл улыбнулся. — И рождает дружбу. Большинство моих приятелей — это мальчики, с которыми я учился.

— У меня были друзья в поселке, когда я жил с мамой, — воинственно сказал Бенджамин. — А на ферме не было никого моего возраста.

— Тогда тебе может понравиться в школе, — сказала Джулия, отодвигая блюдо с пирожными подальше от Бенджамина, пока он не лопнул.

Бенджамин проводил пирожные тоскливым взглядом.

— В какую школу вы хотите меня отдать?

— Мне бы хотелось послать тебя в Уэстерфилдскую академию, — ответил Рэндалл. — Это моя старая школа и отличное место для мальчиков с трудным характером.

— Вы хотите, чтобы я пошел в вашу школу? — удивленно спросил Бенджамин. — Разве у вас был трудный характер?

— Я был очень упрямым и вспыльчивым. — Рэндалл подумал, что мальчику сложно вообразить, что взрослый, такой состоятельный и уверенный в себе мужчина был когда-то трудным ребенком и говорил с ним так откровенно. — Помнишь, ты попросил, чтобы я научил тебя драться, как я?

Бенджамин кивнул, и Рэндалл продолжил:

— Ты сможешь научиться этому в Уэстерфилдской академии. Одним из первых учеников в этой школе был герцог Эштон, наполовину индус, который отлично владел древнеиндийским боевым искусством. Он научил этим приемам своих одноклассников, чтобы было с кем практиковаться. Борьба в этом стиле стала школьной традицией. Старшие школьники обучают младших, когда сами достаточно подготовятся.

— Можно попробовать, — с опаской сказал Бенджамин. — Но… я же не все время буду жить в школе?

— Нет, каникулы ты будешь проводить здесь, в Роскоме. — Рэндалл сам удивился, с какой легкостью он дал такое щедрое обещание сыну Брэнфорда. Тот выглядел так, словно ему хотелось поверить, но он еще сомневался. На это потребуется время. — Рэндалл продолжил: — Нам нужно вернуться в Лондон на следующей неделе, чтобы леди Агнес Уэстерфилд могла побеседовать с тобой и принять в школу.

— В Лондон! — воскликнул Бенджамин. — Я в самом деле поеду в Лондон?

Рэндалл кивнул.

— Если леди Агнес примет тебя в школу, мы сможем еще с неделю провести в Лондоне. Посмотрим львов в зоопарке, сходим в цирк Астли, закажем тебе новую одежду. Но есть еще одно важное дело, которое не терпит отлагательства. — Он посмотрел на Джулию, и та ему слегка кивнула. — Мы должны представить тебя твоему деду, графу Давентри.

— Он граф? — Бенджамин нахмурился. — Это очень важный титул?

— Да, почти такой же высокий, как герцог, — сказала Джулия с оттенком горечи.

— Может, он и не захочет меня принять, раз я незаконнорожденный? — с тревогой предположил Бенджамин.

— Я не знаю, — признался Рэндалл. — Давентри крайне озабочен сохранением своего рода. А к его величайшему сожалению, никто из его детей не выжил. Я не думаю, что Брэнфорд сообщил ему о твоем рождении. Давентри… довольно сложный, тяжелый человек. Но я уверен, что он бы позаботился о тебе, если бы знал о твоем существовании.

— Может, лучше сначала написать Давентри, вместо того чтобы тащить Бенджамина на встречу с ним? — Джулия прикусила губу. — Учитывая, что леди Давентри скоро рожать, Давентри скорее всего с ума сходит.

— Я думал об этом, но решил, что лучше всего им встретиться, — сказал Рэндалл. — Когда Давентри его увидит, он сразу же поймет, что Бенджамин — его внук.

Джулия согласно кивнула, но все еще выглядела обеспокоенной. Рэндалла тоже не оставляла тревога. Но если утаить от Давентри сведения о сыне Брэнфорда, он придет в еще большую ярость, когда в конце концов об этом узнает. Лучше познакомить их как можно быстрее. И если Давентри отвергнет мальчика, ничего страшного. У Бенджамина теперь есть семья и дом.

Вернувшись после исследования дома, Мисс Китти важно вошла в малую гостиную, помахивая пушистым хвостом. Она подошла к Бенджамину и свернулась у его ног.

— Она прекрасно себя ведет, — заметила Джулия.

— Мисс Китти всегда спит со мной! — сказал Бенджамин с вызовом в голосе.

— Я уверен, что вам обоим это нравится, — усмехнулся Рэндалл. — Когда я служил в Португалии, ко мне привязался бездомный пес, который спал со мной каждую ночь. Санта-Крус был отличным компаньоном. К тому же с ним было тепло холодными ночами.

Джулия рассмеялась:

— Я этого не знала. Но почему его назвали Святой Крест, и что с ним потом случилось?

— Я рассматривал его как свой крест, нести который мне присудил Господь, — пояснил Рэндалл. — Когда меня ранили, а затем отправили домой в Англию, Санта-Крус переключил свою привязанность на какого-то лейтенанта в моем полку. Мне сообщили, что они оба благополучно процветают.

Бенджамин весело захихикал и впервые расслабился. Внезапно в комнату вошел кот, гордый и независимый. Рэндалл представил его:

— Это Реджи, который живет по большей части в кухне. Я надеюсь, они с Мисс Китти сумеют подружиться.

Реджи заметил Мисс Китти и с самодовольным видом направился к ней. Его мечты о превосходстве рассеялись вмиг, когда кошка, выгнув спину, злобно уставилась на него и так распушила шерсть, что стала похожа на маленький черно-белый шар.

Когда она зарычала с леденящей кровь яростью, Реджи замер на месте. Затем изогнулся, приняв ту же позу, что и она, и так они несколько мгновений стояли, пожирая друг друга глазами.

Рэндалл не имел понятия, какими молчаливыми посланиями обменивались эти двое, но поединок закончился, когда Реджи осторожно коснулся носом носика Мисс Китти. После этого он стремглав выбежал из комнаты, высоко задрав хвост. Похоже было, что он проиграл схватку, но не хочет этого признавать.

Бенджамин допил свой чай и встал.

— Могу я теперь уйти? Я хочу отнести Мисс Китти в мою комнату, чтобы она знала, где ее место.

— Конечно, — ответила Джулия.

Мальчик сгреб кошку в охапку и вышел. Когда он ушел, Джулия спросила:

— Что вы думаете о нашем маленьком дикаре?

— Все не так уж страшно, — задумчиво сказал Рэндалл. — Это упрямый чертенок, но непохоже, что он унаследовал безумие Брэнфорда. Я познакомился с ним, когда тот был еще младше, чем сейчас Бенджамин, и уже тогда было заметно, что с ним не все в порядке. Бенджамин пока неотесан и колюч. Он подозрителен, насторожен, и не без причины. Но не безумен. Он достаточно умен, чтобы понять, насколько улучшилось его положение. Конечно, он хочет сохранить его. Получив образование и новые возможности, я думаю, он сможет многого добиться.

— Другими словами, он больше напоминает вас, чем вашего кузена, — сказала Джулия.

Значит, таким она его видит? И Рэндалл вдруг осознал, что напряженность, возникшая между ними, спадает.

— Думаю, да. Я уверен, что леди Агнес охотно примет его в школу. Проведем несколько дней здесь, а затем отвезем его в Лондон на встречу с ней.

— Она быстро превратит его в настоящего юного джентльмена, — сказала Джулия с улыбкой.

— Не это важно. — Рэндалл улыбнулся в ответ. — Главное — в порядочного человека.

Одна из служанок, имевшая младших братьев, вызвалась присмотреть за Бенджамином. Мальчик уже достаточно вырос, чтобы поручать его няне, но все же нуждался в указаниях, как следует вести себя в приличном доме. Джулия ничуть не удивилась, узнав, что на ферме мальчик спал в сарае на сене под одним одеялом с Мисс Китти.

День у Бенджамина выдался утомительный, поэтому Джулия отправила его в постель сразу же после обеда. Он даже не стал спорить, что было на него непохоже и доказывало, как сильно он устал.

После обеда Джулия и Рэндалл провели мирный вечер в библиотеке. Она читала, пока он писал письма.

Когда часы пробили десять, Джулия поднялась, подавив зевок.

— Я отправляюсь спать, но сначала проверю, как там Бенджамин. Надеюсь, ему понравилось спать в настоящей постели.

— Поскольку с ним его кошка, думаю, что он видит десятый сон, — с усмешкой ответил Рэндалл.

Бенджамину отвели комнату в крыле, противоположном хозяйским покоям. Опасаясь его разбудить, Джулия отворила дверь без стука. Служанка оставила гореть ночник, чтобы мальчик, если случайно проснется, не испугался в незнакомой обстановке.

Бенджамин, сжавшись в комок, лежал на кровати. Мисс Китти, растянувшаяся рядом с ним, подняла голову и уставилась на незваную гостью. Джулия уже хотела уйти, когда услышала приглушенные всхлипывания.

Нахмурившись, она пересекла комнату. Бенджамин сразу же натянул одеяло на голову, но не смог сдержать рыданий. Джулия присела на край кровати и положила руку ему на плечо.

— Что случилось, Бенджамин? Слишком много перемен? — ласково спросила она.

Он спустил одеяло, открыв залитое слезами лицо.

— Я… я вспомнил маму, — запинаясь, пробормотал он. — Что бы она подумала, увидев меня здесь?..

— Твоя мама была бы счастлива, — ласково сказала Джулия. — Она хотела тебе самого лучшего.

— Лучше было, когда я был с ней!

— Я знаю. — Джулия вздохнула. — Я потеряла мать, когда была примерно в твоем возрасте. — Она погладила его прикрытое одеялом плечо. — И ужасно по ней скучала. Но у меня были и другие родные, которые позаботились обо мне. Теперь у тебя они тоже есть.

Бенджамин снова затрясся в рыданиях. Джулия наклонилась и поцеловала его в макушку, и мальчик обнял ее в ответ.

— Мама всегда приходила поцеловать меня на ночь, — сказал он, всхлипывая. — Потом она умерла, и я остался один.

— Ты больше не один, Бенджамин. — Джулия обняла его крепче. Хотя он и не был ей кровным родственником, она начинала воспринимать его как родного. Не как замену ребенку, которого она потеряла, а ради него самого — одинокого брошенного ребенка, боровшегося за выживание. — Я клянусь тебе в этом.

Она ласково гладила его по голове, и его рыдания постепенно затихли. Мальчик наконец заснул. Джулия накрыла его одеялом под взглядом холодных зеленых глаз Мисс Китти, которая ни разу не шевельнулась на протяжении всей разыгравшейся здесь сцены. Кошка гораздо легче приспособилась к хорошей жизни в поместье, чем ее хозяин.

Джулия потихоньку вышла из комнаты. Они с Рэндаллом сделали благое дело, забрав Бенджамина домой. Даже Рэндалл согласен с этим, несмотря на прежние сомнения.

В радостном настроении Джулия отправилась спать.

Неделя, проведенная в Роскоме, благотворно сказалась на мальчике. Джулия была обрадована и глубоко тронута тем, как внимательно Бен наблюдал за ней и за Рэндаллом, подражая их речи и манерам. И у него были для этого широкие возможности, потому что они завтракали, обедали и ужинали вместе. Учился мальчик на удивление быстро. Его провинциальный акцент быстро исчез, хотя и проявлялся, когда он был сильно возбужден.

Ум мальчика был так же жаден до пищи, как и его тело. Джулия каждый день давала ему уроки, занимаясь с ним чтением и арифметикой и обучая основам истории и географии. В Роскоме была богатая библиотека, и Бенджамин обычно пропадал там, если не был занят чем-то другим.

По утрам Рэндалл брал мальчика на верховую прогулку. Он рассказывал Джулии, что Бенджамин прекрасно держится в седле и со временем станет первоклассным наездником.

В свою очередь, Бенджамин восхищался Рэндаллом. Джулия каждую ночь укладывала мальчика спать. Они беседовали о том, как он провел день. Затем она отвечала на некоторые из его бесконечных вопросов, после чего целовала и желала спокойной ночи. Бенджамину хватило всего трех дней, чтобы отказаться от своей прежней мечты стать кучером. Теперь, признался он Джулии по секрету, он хочет стать военным. Армейским офицером. Она подумала, что это занятие, вполне возможно, ему подойдет. Но у него впереди еще масса времени, чтобы принять окончательное решение.

Он еще даже не пошел в школу, а она уже начала скучать.

В день накануне отъезда в Лондон Рэндалл объявил за завтраком:

— Бенджамин, ты усердно потрудился и заслужил отдых. Сегодня в поселке открывается ярмарка. Это совсем рядом. Хочешь пойти туда днем? Мы сможем устроить семейный праздник.

— О да, сэр! — Бенджамин просиял от радости.

Джулия тоже обрадовалась при мысли, что они трое — семья. Поможет ли Бенджамин связать ее с Рэндаллом еще крепче? Если так, то это еще одна причина полюбить мальчика.

— Клянусь, что паренек вырос на дюйм за последнюю неделю, — с любовью сказала Джулия, наблюдая, как Бенджамин вместе с группой сельской детворы веселится на представлении театра марионеток «Панч и Джуди».

— По крайней мере прибавил в весе, — согласился Рэндалл. — Пытается наверстать упущенное за голодные годы.

Вспомнив об аппетите мальчика, Джулия спросила:

— В Уэстерфилдской академии прилично кормят?

— Вполне. Леди Агнес понимает, что хорошо накормленные мужчины любого возраста меньше склонны создавать неприятности. — Рэндалл понизил голос. — Сюда понаехало множество наших соседей, жаждущих быть представленными. Вы в центре всеобщего внимания, миледи.

— Это вполне естественно. Вы здешний крупный землевладелец и к тому же местный герой. Конечно же, люди радуются, что вы наконец-то остепенились и поселились в Роскоме. — Джулия приветливо улыбнулась подошедшей пожилой паре.

Джентльмен предусмотрительно представил себя и свою жену как сэра и леди Джеффри Бриджес, вероятно, предположив, что после стольких лет отсутствия Рэндалл вряд ли помнит их имена. Но многие поколения предков матери Рэндалла жили в Глостершире, и его считали почетным членом местного общества. Сэр Джеффри и его жена были приветливы и доброжелательны.

После нескольких минут легкой беседы Бриджесы двинулись дальше, и Джулия снова взяла Рэндалла под руку. Погода была прекрасная. Сияло солнце, в прохладном воздухе ощущались первые признаки наступающей осени. Вполне подходящий день, чтобы отпраздновать успехи, достигнутые за последнюю неделю.

Джулия начала успокаиваться, с тех пор как Рэндалл прекратил разговоры насчет возможного прекращения их брака. Может, их страстные ночи изменили его намерения? Ей хотелось верить, что между ними сложились особые отношения. Если же это не так — лучше ей об этом не знать.

В течение нескольких последующих часов Джулия перезнакомилась с огромным количеством народу. Они с Рэндаллом посетили все традиционные ярмарочные достопримечательности. Любовались домашним скотом, выступлениями фокусников и жонглеров, одновременно пробуя различные яства и лакомства, предлагаемые уличными торговцами. Джулия отказалась от сосисок на вертеле, но с удовольствием выпила свежего лимонада с яблочным пирогом и перекусила тостами с сыром.

Бенджамин отыскивал их каждые полчаса, словно боялся, что они внезапно исчезнут. Удостоверившись, что они здесь, он снова убегал, присоединяясь к компании местной детворы.

После одного такого мимолетного визита Рэндалл заметил:

— Похоже, годы, проведенные с Джебом Голтом, не испортили мальчика. Он умеет ладить с другими детьми.

Джулия согласно кивнула:

— Думаю, это заслуга его матери. Она воспитывала его первые девять лет жизни и вывела на правильный путь. — Она подавила зевок. — Я очень устала. Наверное, от стольких встреч и знакомств.

— Хотите вернуться домой? — спросил Рэндалл. — Мы уже видели здесь все, что стоило посмотреть. К тому же скоро начнет темнеть.

— Я не против. — Джулия огляделась, заслонив ладонью глаза от солнца. — Куда девался Бенджамин?

— Он вон там, у тех игровых балаганов. Похоже, увлекся бросанием шаров. — Рэндалл взял Джулию за руку, и они двинулись к мальчику. — Бенджамин уже достаточно вырос, чтобы предоставлять ему больше самостоятельности, если он хочет. Я дам ему еще полкроны, если он пожелает угостить своих новых друзей пирожками.

Бенджамин сосредоточенно целился и не увидел, как они подошли к балагану. На рейке теснились головы Наполеона трех разных размеров. Первым броском Бен сбил самую большую. Раздались редкие аплодисменты.

Он замахнулся вторым шаром пару раз, чтобы примериться, затем бросил снова. Наполеон среднего размера свалился.

— Отличный бросок, парень! — воскликнул хозяин балагана. — Думаешь, сможешь сбить самого маленького Бони? Он очень хитер, этот малыш.

Сощурив глаза, Бенджамин взвесил в руке третий тар. Затем замахнулся и, закрутив шар, метнул его в цель. Шар угодил Наполеону между глаз. На этот раз аплодисменты были громче. Если хозяин и был разочарован победой Бена, он хорошо это скрыл.

— Можешь взять приз с этой полки. Хочешь игрушечного солдатика?

Бенджамин с сожалением взглянул на маленьких солдатиков, но покачал головой:

— Лучше одну из этих лент. Сине-зеленую.

— Ага! Желаешь порадовать леди? — Хозяин вытянул длинную сине-зеленую ленту из пучка разноцветных лент и церемонно вручил мальчику.

Усмехаясь, Бенджамин повернулся, чтобы уйти, и удивленно заморгал, увидев перед собой Джулию и Рэндалла.

— Мы уже собираемся уезжать, но ты можешь остаться до вечера, если хочешь.

— Нет, я поеду с вами. — Бенджамин быстро попрощался с мальчиками, с которыми познакомился на ярмарке, и устремился вслед за Рэндаллом.

— Ты здорово набил руку, — сказал Рэндалл, когда они покинули ярмарку и вышли на дорогу, которая вела через лес в Роском. — Тебе уже приходилось играть в крикет и боулинг?

— Иногда мы играли в деревне, когда я был маленький. А в Уэстерфилдской академии играют в крикет? — спросил Бенджамин с надеждой.

— Конечно. Там есть и другие спортивные занятия.

— Мне это нравится. — Бенджамин смущенно взглянул на Джулию. — Я выиграл для вас ленту. Подумал, что этот цвет подойдет к вашим волосам.

У Джулии защемило сердце, когда он протянул ей подарок.

— Какая красота! — воскликнула она и тут же повязала ее на волосы. — У тебя превосходный вкус. Дочь герцога, знающая толк в моде, выбрала ткань того же цвета для моего платья, которое я надела на свой первый бал в Лондоне.

Бенджамин готов был взорваться от распиравшей его гордости. Когда он вприпрыжку убежал вперед по дороге, Джулия тихо сказала:

— Он и в самом деле славный паренек. Так быстро приспособился к здешней жизни.

— Ни за что бы не поверил, что у Брэнфорда может быть такой хороший сын, — согласился Рэндалл. — Надеюсь, Давентри признает Бенджамина. И не попытается забрать его у нас.

— А он может сделать это по закону? — сразу же забеспокоилась Джулия.

— Не знаю. Он не был назначен опекуном по завещанию. А поскольку я тоже кровный родственник, у меня будут законные основания, если возникнет спор. — В голосе Рэндалла засквозил холод. — Давентри, вероятно, будет так занят в связи с ожиданием нового наследника, что не слишком заинтересуется незаконнорожденным внуком.

— Нам остается только надеяться. — Джулия снова задумалась: не лучше ли вообще не говорить Давентри о Бенджамине? Нет, он непременно должен об этом узнать! Как и Рэндалл, она надеялась, что граф будет так поглощен рождением нового сына, что просто признает своего внука, но не захочет его отобрать.

Взглянув на Рэндалла, Джулия увидела, что он насторожился и пристально всматривается в заросли по обеим сторонам дороги.

— Что-то не так? — с тревогой спросила она. Губы Рэндалла на мгновение изогнулись в улыбке.

— Пока я жив, я, наверное, всегда буду опасаться засады в таких местах, как это. Военные привычки.

Джулия оглядела деревья, освещенные лучами близящегося к закату солнца, проникавшими между густых ветвей. Птицы беззаботно распевали свои песни, и белка хлопотала на ветке.

Это была абсолютно мирная картина, по слова Рэндалла напомнили Джулии о происшествии с каретой в Лондоне. Может быть, в зарослях скрывается опасность? День показался ей не таким мирным.

Она убеждала себя не дурить, но против своей воли с опаской поглядывала на старое деревянное строение без окон, видневшееся впереди. Что-то вроде деревенского амбара. Но когда Бенджамин резво пробежал мимо сараюшки, Джулии пришло в голову, что там могут скрываться злоумышленники.

— Богатое воображение — истинное наказание, — сказала она, поеживаясь, когда они проходили мимо развалюхи. — Теперь, когда вы заставили меня задуматься о возможных неприятностях, мне везде чудится опасность…

И в этот момент амбар взорвался.

Джулию оглушило и подбросило в воздух, но Рэндалл поймал ее в стремительном броске и перекатился на другую сторону дороги, подальше от места взрыва. Вокруг них сыпались обломки, но Джулия была вне опасности. Муж закрыл ее своим телом. Почувствовав, что на лицо ей льется его кровь, она, задыхаясь, окликнула:

— Алекс?!

В зловещей тишине, внезапно воцарившейся вслед за взрывом, раздался пронзительный крик Бенджамина. Джулия слышала приближающийся к ним топот его ног, с трудом выбираясь из-под неподвижного тела мужа. Она перевернула бесчувственного Рэндалла на спину. Глаза его были закрыты, а из длинной рваной раны на голове обильно лилась кровь. Но она не текла бы так сильно, если бы он уже умер.

Напомнив себе, что раны на голове всегда сопровождаются сильным кровотечением, Джулия достала сложенный носовой платок и как тампон прижала к ране. Потом оторвала шарфик от шляпки и использовала его как повязку, чтобы закрепить платок. Когда Бенджамин опустился рядом с ней на колени, она давила на тампон поверх раны, надеясь остановить кровотечение.

— Леди Джулия, что случилось? — задыхаясь, спросил в ужасе Бенджамин. — Майор Рэндалл умер?

Рэндалл открыл глаза.

— Со мной все в порядке… почти. Пока не умер.

— Но умрешь! — Удовлетворенно ухмыляясь, из зарослей показался Джозеф Крокетт с двустволкой в руках. — Слишком уж ты прыток, Рэндалл. Если бы ты не схватил свою суку жену и не выскочил из зоны взрыва, вы оба уже кормили бы стервятников. Теперь ты увидишь, как придет твоя смерть!

Пока он говорил, его вооруженный дробовиком сообщник, с лицом, словно высеченным из гранита, выступил из зарослей слева. Джулия узнала в этом крупном мужчине самого свирепого сообщника Крокетта, участвовавшего в ее похищении.

Глядя в безумные, полные ненависти глаза Крокетта, Джулия в отчаянии спрашивала себя: как она могла поверить, что он удовлетворится чем-то меньшим, чем ее смерть?

Потрясенная, словно в тумане, она с трудом поднялась на ноги. Джулия понимала, что у нее мало шансов спасти Рэндалла и Бенджамина, но все равно она должна была попытаться.

— Застрели меня, и покончим с этим, Крокетт! Только оставь моего мужа и этого мальчика в покое. Они ничего тебе не сделали.

— Ошибаешься. — Глаза Крокетта были темны, как агат. — Твой драгоценный майор убил одного из моих людей и постоянно доставлял неприятности. Ты бы давно была мертва, если бы не он. — Он ткнул в сторону Рэндалла ружьем. — И если я оставлю его в живых, он отомстит мне.

— Ты абсолютно прав, — произнес Рэндалл хриплым шепотом. Распростертый на спине, залитый кровью, он больше походил на мертвеца, чем на живого. Но его взгляд, устремленный на Крокетта, был холоден как лед. — Однако ты не должен убивать мальчика.

— Это твой ублюдок, Рэндалл? — Взгляд Крокетта метнулся к Бенджамину, смотревшему на него со звериной ненавистью в глазах. — Я с радостью уничтожу твое отродье, чтобы навсегда искоренить твои род. Конечно, может быть, у тебя полно и других ублюдков повсюду.

Крокетт перевел взгляд на Джулию.

— Ты умрешь последней, твоя драгоценная светлость, потому что ты беспомощна. Посмотрим, как ты будешь кричать, наблюдая, как умирают твои мужчины.

— Бенджамин не мой сын, Крокетт, — сказал Рэндалл с кривой улыбкой. — Он сын Брэнфорда. Ты намерен убить единственного ребенка твоего приятеля?

Крокетт вздрогнул от неожиданности.

— Брэнфорд оставил сына? Он никогда мне не говорил! — Негодяй жадным взглядом впился в лицо Бенджамина. — Боже мой! — прошептал он. — Ты говоришь правду. Иди сюда, мальчик. Твоей матерью была та толстушка трактирщица? Я позабочусь о тебе. Я воспитаю тебя, как своего собственного.

— Нет! — крикнул Бенджамин Крокетту, в глазах его блестели слезы.

— Делай, какой говорит, Бенджамин. — Рэндалл с усилием приподнялся. Взяв Бенджамина за руку, он спокойно сказал: — Если ты хочешь стать солдатом, ты должен научиться в нужный момент выйти из игры. Крокетт с сообщником вооружены, а мы нет. Поэтому у нас с Джулией не осталось никаких шансов. Но нам будет легче умирать, зная, что ты в безопасности. Ты понимаешь, что я тебе говорю? Так иди к Крокетту. Он будет добрее к тебе, чем Джеб Голт.

Бенджамин сдержал слезы и кивнул. Опустив голову, сунув руки в карманы, он неохотно подошел к Крокетту и встал рядом с ним.

Рэндалл посмотрел на Крокетта.

— Ты ведь был солдатом, как я слышал?

— Да, черт возьми. Я был сержантом и всегда терпеть не мог проклятых офицеров, таких, как ты. — Крокетт поднял ружье и прицелился.

Голос Рэндалла дрогнул:

— Как солдат солдату… можешь ты позволить мне встретить смерть стоя, а не быть пристреленным как собака?

Крокетт заколебался, затем коротко кивнул.

— Если ты можешь встать, поднимайся. Потом я тебя застрелю. Только поспеши. Взрыв наверняка привлечет сюда людей. В любой момент здесь может кто-нибудь появиться.

Рэндалл протянул руку Джулии, и она помогла ему подняться на ноги. Его пожатие оказалось на удивление сильным, и было что-то странное в его словах к Бенджамину. Неужели Рэндалл способен спокойно смириться с поражением?

Джулия пыталась разобраться с этим чувством несоответствия, но в этот момент случилось непредвиденное. Когда Крокетт прицелился в Рэндалла, Бенджамин одной рукой ухватился за ствол ружья, резко дернув его вниз. Другой рукой он перерезал Крокетту горло.

Кровь хлынула фонтаном во все стороны, в том числе и на Бенджамина. Ошеломленный Крокетт издал жуткий булькающий звуки повалился навзничь.

В тот самый момент, как Бенджамин атаковал Крокетта, Рэндалл с силой оттолкнул Джулию, так что она снова упала на землю, и стремительным броском навалился на сообщника Крокетта. Дробовик злодея выстрелил, а сам он опрокинулся назад. Рэндалл кинулся на него, и они вместе грохнулись на землю.

Обрывки листьев дождем посыпались на дорогу, когда заряд дроби угодил в дерево, и едкий запах пороха наполнил воздух. Мгновением позже Джулия услышала ужасный хруст и увидела, что шея злоумышленника сломана.

Джулию вырвало. От избытка насилия и крови ей стало плохо. Но сейчас не было времени разбираться с капризами своего желудка. Она с трудом поднялась на ноги.

— Бенджамин, с тобой все в порядке?

Трясущийся и белый как мел мальчик в ужасе смотрел на человека, которого убил. Потом перевел взгляд на маленький окровавленный кинжал в своей руке. Со сдавленным стоном он отшвырнул его в сторону и бросился к Джулии. Крепко прижав мальчика к груди, она поспешила окликнуть:

— Алекс, вас не задело дробью?

— Нет. Пронесло. — Рэндалл, пошатываясь, поднялся на ноги, опираясь на ствол соседнего дерева, чтобы не упасть. — Крокетт был прав, сюда на шум в любой момент могут прийти люди. Бенджамин, ты был великолепен, но пусть все думают, что их обоих убил я.

Бенджамин поднял голову, покоившуюся у Джулии на плече.

— Почему?

— Если убил солдат, никого это не удивит. Ведь для него это обычное дело. Но власти бывают обеспокоены, когда такое делают дети, даже если это оправданно. — Рэндалл, шатаясь, шагнул вперед и почти упал в объятия Джулии и Бенджамина. — Лучше… не привлекать к тебе повышенного внимания.

В особенности если мальчик сирота и незаконнорожденный. У Джулии кровь застыла в жилах, когда она представила себе, что может случиться с Бенджамином, если власти решат, что он заслуживает наказания. Чувствуя, что ее снова стошнит, Джулия спросила:

— Вы передали Бенджамину кинжал, который обычно прячете в сапоге, когда взяли его за руку?

Рэндалл кивнул.

— Он сразу сообразил, что мы должны действовать сообща. Когда-нибудь ты станешь боевым офицером, Бенджамин.

Мальчик закрыл глаза и крепче обнял их обоих. Рэндалл прошептал Джулии на ухо:

— Он убил, потому что другого выхода не было.

Джулия понимала, что ее супруг прав. В глубине души она поражалась, как слаженно действовали Рэндалл и Бенджамин, чтобы предотвратить беду. Как отец и сын.

Джулии удалось держать себя в руках и не развалиться на части, пока все необходимые формальности не были выполнены. Пороховой дым еще не рассеялся, как с ярмарки прибежали привлеченные взрывом мужчины. При виде их троих, израненных и окровавленных, сэр Джеффри, занимавший пост местного магистрата, без лишних вопросов принял предложенную Рэндаллом версию событий.

На Джулию произвело сильное впечатление, как Рэндалл ухитрился изложить происшествие в лесу, туманно намекая, что тех двоих убил он, не произнеся при этом ни единого слова лжи. Из него вышел бы прекрасный адвокат. Джулия и Бенджамин большей частью молчали. Она более чем охотно играла роль слабой испуганной женщины, а Бенджамин привык держать язык за зубами.

К тому времени как со всеми формальностями было покончено, почти совсем стемнело. Вернувшись в Роском-Мэнор, Джулия поручила Гордону выкупать Бенджамина. Когда мальчик вернулся после ванны, прибыл местный хирург осмотреть рану на голове Рэндалла.

Бенджамин не стал возражать, когда Джулия отправила его в постель. Когда она пришла пожелать ему спокойной ночи, он лежал, обнимая одной рукой Мисс Китти, и едва не засыпал от усталости. Джулия погладила его по голове, откинув со лба непослушные каштановые пряди.

— Ну и досталось нам сегодня! Мы решили отложить на лень наш отъезд в Лондон. Всем нам требуется хороший отдых.

— Вы не захотите избавиться от меня? — спросил Бенджамин тонким голосом. — Я видел ваше лицо, когда убил того человека.

Мальчик был чересчур наблюдателен. Джулия подумала, что ему это было необходимо, чтобы выжить.

— Я и вправду расстроилась, — призналась она. — Ведь я всегда только лечила людей. Но я предпочитаю видеть Крокетта с его подельником мертвыми, чем позволить ему убить тебя, меня и майора Рэндалла. Ты проявил недюжинную сообразительность и беспримерную отвагу. Несмотря на всю опытность и боевую сноровку моего мужа, я не думаю, что ему удалось бы спасти нас, если бы ты не помог ему.

Бенджамин протянул руку и погладил ленточку, которую подарил Джулии. Она все еще была вплетена в ее волосы.

— Этот мерзавец Крокетт заслуживал смерти. Я рад, что убил его, прежде чем он погубил вас или майора.

Это было леденящее душу заявление от такого маленького мальчика, но вполне объяснимое и понятное. Джулии оставалось надеяться, что Рэндалл прав и Бенджамин не пошел в своего отца.

Поцеловав мальчика и пожелав ему спокойной ночи, Джулия отправилась на поиски хирурга, который уже закончил осматривать Рэндалла и аккуратно перевязал ему рану на голове. Врач сообщил, что ранение не угрожает жизни, и дал Джулии подробные инструкции, как обрабатывать рану. Она не стала говорить ему, что разбирается в медицине ничуть не хуже, чем он.

Джулия проводила врача и вернулась в их общую спальню. Она не хотела беспокоить Рэндалла, если он уже уснул. Но тот открыл глаза, как только она вошла в комнату и пригасила лампу.

— Вам и вправду нужен личный хирург, — сказала она. — Как вы себя чувствуете?

— Голова болит, и ноют ушибы в тех местах, куда угодили обломки бревен. Но в общем, все нормально, — сонно ответил он. — А как вы? Наверняка тоже вся в синяках. Дважды грохнуться об землю — это не шутка.

— Пустяки. Сущая безделица по сравнению с тем, что могло бы случиться. — Она присела на край кровати. — Мне следовало знать, что Крокетт не успокоится, пока я не умру. Я не подумала, что это может стоить вам и Бенджамину жизни.

— Но ведь все обошлось. Не надо себя винить. Даже если бы мы были уверены, что это Крокетт стоит за тем происшествием с каретой в Лондоне, что бы мы могли ему сделать, пока он сам не объявился? — рассудительно сказал Рэндалл. — Выяснить, где я живу, было нетрудно. Затем нужно было только дождаться, когда мы окажемся в уязвимом положении. Я полагаю, он увидел, как мы отправились на ярмарку, и подготовился к тому, чтобы убить нас, когда мы будем возвращаться домой. Глупо с его стороны было взрывать сарай, но скорее всего он хотел, чтобы наша смерть выглядела случайной.

— Разве амбары взрываются сами по себе? — спросила Джулия, удивленно подняв брови.

— Иногда, особенно если зерно хранится в закрытом помещении. — Он подавил зевок. — Однако это случается крайне редко. Только при строго определенных условиях. По счастью, я инстинктивно почувствовал, что что-то не так, и успел вовремя увести нас в сторону от взрыва. Как там Бенджамин?

— Потрясен, но переживает свое первое убийство легче, чем это удалось бы мне.

— Бенджамин и в самом деле наделен задатками воина. Армия — отличное место для парня с трудным характером. Мне она помогла. — Рэндалл взял Джулию за руку и притянул на постель рядом с собой. — Расслабьтесь, миледи. Теперь вы в безопасности.

Уставшая до бесчувствия Джулия положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Теперь, когда ей ничто уже не угрожает, неужели Рэндалл решит, что она больше не нуждается в его защите и поэтому по истечении года он может ее покинуть?

Сейчас она была слишком утомлена, чтобы думать об этом.

Как обычно, леди Агнес Уэстерфилд была воплощением невозмутимого спокойствия. Рэндалл и Джулия привезли Бенджамина на встречу с ней в Роктон-Хаус, лондонский особняк ее брата, герцога Роктона. Бенджамин, опрятно одетый и подтянутый, страшно нервничал, несмотря на уверения Рэндалла, что леди Агнес обязательно примет его в свою школу. Ему ужасно хотелось стать таким, как другие мальчики.

Леди Агнес уже ждала их, поэтому дворецкий сразу же проводил их в прекрасно обставленную гостиную. Отложив в сторону газету, она поднялась к ним навстречу. В своем элегантном голубом утреннем платье она выглядела как представительница королевской семьи, и на лице ее сияла приветливая улыбка.

— Добрый день, леди Джулия, Рэндалл. — Она перевела взгляд на Бенджамина. — Вы, я полагаю, и есть господин Бенджамин Томас, родственник майора Рэндалла?

Мальчик кивнул:

— Да, леди Агнес. — Его провинциальный акцент сегодня был особенно заметен.

— Нам нужно выйти, чтобы вы могли побеседовать с Бенджамином наедине? — спросил Рэндалл.

— В этом нет необходимости. Присядьте, пожалуйста. — Директриса снова расположилась в своем кресле. — Я возвращаюсь в Кент завтра утром, так что удачно, что вы зашли сегодня. Бенджамин, почему вы хотите поступить в Уэстерфилдскую академию?

Мальчик взглянул на нее с удивлением.

— Ну… потому что майор Рэндалл учился здесь. И потому что он считает, что это прекрасная школа для меня.

Леди Агнес одобрительно кивнула.

— Рэндалл, должно быть, говорил вам, что Уэстерфилдская академия не совсем обычная школа, потому что все ее слушатели имели некоторые зигзаги в своей биографии. У вас они тоже имеются?

— М-моя мама была трактирщицей, а я — незаконнорожденный, — запинаясь, пробормотал он. Вид у него был крайне неуверенный. — Я родился и жил на почтовой станции, пока мама не умерла, а меня потом отдали на ферму дармовым работником. Вот и все.

— Вы будете далеко не первым незаконнорожденным ребенком, посещавшим Уэстерфилдскую академию. Есть и другие слушатели с таким же сомнительным происхождением, — с улыбкой заметила директриса. — Майор Рэндалл сообщил мне в письме, что вы имеете начальные представления о чтении, письме и вычислениях. И что вы любите читать книги.

— Да, но я совсем не знаю греческий и латынь, — сознался мальчик. — Джентльмен должен знать эти языки.

— Можно быть джентльменом и без этого, но знать их все-таки следует. С отдельным репетитором вы сможете догнать своих одноклассников, не сомневаюсь в этом. — Леди Агнес задумчиво посмотрела на мальчика. — Я всегда задаю будущим ученикам два вопроса. Что вам нужно, чтобы чувствовать себя счастливым в школе? И что вам больше всего не нравится?

— У меня есть кошка, — неуверенно сказал Бенджамин. — Могу я взять Мисс Китти с собой в школу? Она не доставит хлопот!

— У других учеников тоже есть любимцы. На данный момент у нас пять собак, три кошки, попугай и два хорька, насколько мне помнится, — ответила леди Агнес. — Найдется место и еще для одной кошки, если она послушная и вы о ней позаботитесь. Так что это вполне приемлемо. Но что вам особенно не нравится?

— Когда бьют без всякой причины, — сказал Бенджамин, сжав зубы.

— Уверяю вас, что этого никогда не случится. — Леди Агнес коротко и твердо кивнула. — Я думаю, Бенджамин, что в академии дела у вас пойдут прекрасно. Занятия начинаются через неделю, в понедельник. Большинство мальчиков приезжает в пятницу, чтобы устроиться, прежде чем начнутся уроки. Рэндалл знает, что вам нужно привезти с собой. — Она взяла папку с приставного столика и протянула ее Бенджамину. — Вот здесь собраны общие сведения о школе.

Бенджамин смотрел на папку, но не решался ее взять.

— Есть еще кое-что, леди Агнес! — внезапно выпалил он. — Три дня назад я убил человека.

На мгновение в гостиной воцарилась мертвая тишина. Рэндалл и Джулия замерли, боясь вздохнуть. Но леди Агнес спокойно спросила:

— Почему вы это сделали?

— Он пытался убить майора Рэндалла и леди Джулию.

— В таком случае вы поступили правильно. — Леди Агнес подняла взгляд на Рэндалла, безмолвно глазами спрашивая объяснений.

— Дружок первого мужа Джулии несколько раз пытался убить ее, — сжато начал рассказ Рэндалл. — Три дня назад он со своим сообщником напал на нас из засады, когда мы возвращались с роскомской ярмарки. Но нам с Бенджамином удалось их остановить. Официальная версия гласит, что я убил обоих злоумышленников, потому что мне вряд ли поставили бы это в вину. Но Бенджамин действовал очень отважно и проявил незаурядную смекалку. Я горжусь им.

— Нам казалось, что будет лучше, если на Бенджамина не будут смотреть как на убийцу, — вмешалась Джулия. — Почему ты решил сказать об этом леди Агнес сейчас, Бенджамин?

Тот прикусил губу.

— Я подумал, что ей следует это знать, прежде чем она примет меня в школу.

— Очень благородно с вашей стороны, Бенджамин, — серьезно сказала леди Агнес. — Не советую говорить об этом больше никому, по причинам, упомянутым Рэндаллом, но я высоко ценю вашу честность по отношению ко мне. — Она снова протянула папку мальчику. — Только помните, что в Уэстерфилдской академии убийства не дозволяются. У вас еще есть вопросы?

— Нет, мэм! — Бенджамин с заметным облегчением взял папку.

— Тогда увидимся в Кенте. — Леди Агнес грациозно поднялась. — У меня еще много дел перед отъездом из Лондона.

— Благодарю вас, что нашли время побеседовать с Бенджамином, — сказала Джулия. Когда они вышли, она обратилась к Рэндаллу: — Разве найдется в Англии другая директриса школы, которая приняла бы столь шокирующее известие с таким спокойствием?

— Сомневаюсь. — Рэндалл усмехнулся. — Вот почему школа леди Агнес уникальна. Это превосходное место для Бенджамина.

Когда они разместились в карете Эштона, Джулия сказала:

— Молодец, Бенджамин! Я чуть не упала в обморок, когда ты сказал леди Агнес о Крокетте, но твое внутреннее чутье тебя не подвело. Честность всегда предпочтительнее. В особенности когда идет от чистого сердца.

— Одно из правил леди Агнес, которое ты наверняка найдешь в этой папке, Бенджамин, гласит, что ты всегда должен говорить ей правду, какой бы ужасной она ни была. — Рэндалл изучающе смотрел на своего юного родственника, поражаясь присущей мальчику прямоте. Унаследовал ли он эту черту от своей матери? Или это был его особый дар, ниспосланный ему свыше? — Ты рад, что тебя приняли в академию?

— Я бы предпочел остаться в Роскоме, но мне необходимо учиться в школе, если я хочу стать джентльменом, — осторожно заметил Бенджамин, усаживаясь напротив Рэндалл а и Джулии. — Сначала я очень боялся леди Агнес, но у нее такие добрые глаза, и она сказала, что я могу взять с собой Мисс Китти. И у нее в школе есть другие незаконнорожденные в учениках.

— Конечно, есть, — кивнул Рэндалл, вспомнив Маккензи. — И многие успешно окончили академию, добились больших успехов.

— Хочу дать тебе совет, Бенджамин, — сказала Джулия, нахмурив брови. — Правда, не знаю, как это лучше выразить. Главное — ты должен быть честным. Но не следует раскрывать свою душу перед всеми подряд. Ведь люди разные…

— Я не уверен, что мог бы сказать это лучше, но вы правы, — неспешно произнес Рэндалл. — В Уэстерфилдской академии о тебе будут судить в первую очередь по тому, что ты делаешь, а не по твоему происхождению. Хороший ли ты друг, хороший ли ученик, хороший ли спортсмен? Вот что будет важно для твоих соучеников.

Бенджамин ненадолго задумался.

— Думаю, я вас понял. Но что мне говорить, если спросят о моей семье?

— Скажешь, что твой опекун — майор Рэндалл из Роском-Мэнор. Это звучит не слишком пышно, но по-своему респектабельно, — ответил Рэндалл. — Или можешь сказать, что ты в родстве с лордом Давентри. Но это может породить больше вопросов, чем тебе хочется.

— А что, если подумают, что я ваш побочный сын? — спросил Бенджамин.

— Я буду польщен, — спокойно сказал Рэндалл. — У тебя есть возражения? В конце концов, мы одна семья. Степень родства — всего лишь частность.

— О нет, сэр! — Бенджамин, казалось, готов был лопнуть от гордости. — Я не возражаю.

Джулия сжала руку Рэндалла и улыбнулась ему с такой теплотой, что он начал подсчитывать, сколько еще времени займет возвращение в Эштон-Хаус. Из-за своих многочисленных синяков и ушибов последние три ночи они не были близки.

Рэндалл раздумывал, как можно убедить Джулию подняться в их апартаменты на романтический перерыв перед ленчем, как вдруг она сказала:

— Особняк Давентри как раз на этой улице, верно? Давайте заедем и посмотрим, сможет ли он принять нас, чтобы познакомиться с Бенджамином.

— Сейчас? — неуверенно спросил Бенджамин.

Рэндалл нахмурился, подумав, как жаль портить так удачно складывавшийся до сих пор день. Правильно истолковав выражение его лица, Джулия сказала:

— Может быть, графа нет дома. Но если он там, мы сможем представить ему мальчика и в дальнейшем об этом не беспокоиться.

— Полагаю, вы правы, — сказал Рэндалл без особого энтузиазма.

— Надеюсь, что так. — Джулия снова выглянула в окно и нахмурилась. — У меня неотвязное чувство, что мы обязательно должны заехать туда сейчас.

Рэндалл подал сигнал кучеру остановиться. Его внутреннее чутье воина не раз выручало его на поле боя. Нельзя было отрицать, что и Джулия обладает интуицией женщины, помогавшей ей в житейских делах. К тому же она была права, с этим делом нужно было разобраться поскорее.

Ожидая самого худшего, Рэндалл сказал Бенджамину:

— Будет хорошо, если он признает тебя своим внуком, но помни, что твое положение ничуть не ухудшится, если он откажется от тебя.

— Ваш старый граф не может оказаться хуже, чем Джеб Голт, — сказал Бенджамин, сморщив нос.

Что и представило ситуацию в истинном свете.

Нервы Джулии были напряжены до предела, когда Рэндалл постучал в дверь особняка Давентри. Ей не раз приходилось испытывать это тревожное чувство прежде, особенно когда одна из ее подопечных должна была родить. Хотя леди Давентри не была пациенткой Джулии, они вместе обсуждали беременность этой дамы. Если роды начались преждевременно…

Ее размышления были прерваны, когда взволнованный лакей распахнул дверь.

— Слава Богу!.. — Выражение его лица мгновенно измелилось, когда он увидел, кто стоит у порога. — Я думал, что прибыл сэр Ричард Крофт. Уходите. Сегодня никого не принимают.

Акушер леди Давентри! Джулия уже подумывала, не прорваться ли ей в дом силой, когда жуткий пронзительный женский крик разнесся по дому. Молодой лакей ахнул. По его лицу было видно, что ему хочется убежать.

— У леди Давентри начались роды? — решительно спросила Джулия.

— Да, и у нее ужасное кровотечение! Мне кажется, она умирает. — Лакей съежился, когда крик повторился. — Лорд Давентри уехал за сэром Ричардом Крофтом.

— Я повитуха и обсуждала с леди Давентри ее беременность. — Джулия уверенно прошла в дом, словно имела полное право там находиться.

— Но… но… — бормотал лакей, не зная, как ему быть.

Рэндалл подтолкнул Бенджамина в спину, и они вместе вошли вслед за Джулией.

— Благодари Бога, что пришла опытная повитуха, — раздраженно сказал Рэндалл. — Полагаю, леди Давентри в своих покоях?

— Да, но…

Не обращая внимания на протесты слуги, Рэндалл сказал:

— Я знаю дорогу, Джулия.

Она оглянулась на Бенджамина.

— Если хочешь, можешь остаться здесь.

— Я пойду с вами. — Стиснув зубы, Бенджамин устремился за Джулией и Рэндаллом вверх по лестнице.

Сопровождения Рэндалла не требовалось. Полные мучительной боли крики леди Давентри безошибочно указывали путь. Поднявшись до конца лестницы, Джулия повернула налево и почти бегом устремилась по коридору. Рэндалл отворил дверь в самом конце, и Джулия вбежала внутрь.

Посреди широкой кровати под балдахином на окровавленных простынях корчилась в мучениях леди Давентри. Побелевшая от страха служанка беспомощно сжимала руку графини.

— Не путайтесь у меня под ногами, — распорядилась Джулия. — Алекс, я скажу вам, если понадобится какая-нибудь помощь. Бенджамин, отправляйся к лакею и принеси бутылку бренди и кипу чистых полотенец.

Когда они ушли выполнять поручения, Джулия подошла к постели. Наводящие ужас пятна были скорее розовыми, чем красными, указывая на то, что у графини отошли воды и открылось кровотечение. Этого оказалось достаточно, чтобы поднялась страшная кутерьма, но Джулия предположила, что положение не так плохо, как кажется.

— Леди Давентри, это я, Джулия, — сказала она самым своим успокаивающим тоном. — Все будет хорошо.

— Слава Богу, вы пришли! — Схватки прекратились, и Луиза схватила Джулию за руку. Ее потное лицо исказилось от боли. — Пожалуйста, помогите! На этот раз что-то пошло не так. — Теперь она была не графиней, а просто отчаявшейся, перепуганной женщиной. — Я умру?

— Вовсе нет! — твердо заявила Джулия. На столе рядом с кроватью стояла лохань с водой и лежала чистая ткань. Джулия смочила лоскут ткани и отерла пот с лица роженицы. — Я повитуха, — сказала она служанке.

Служанка оказалась примерно тех же лет, что и графиня. Теперь, когда кто-то был рядом, она попыталась взять себя в руки.

— Я Хейзл, камеристка ее светлости. Но я не знаю, что надо делать. При ее прошлых родах всегда присутствовал доктор.

— Как давно начались роды у ее светлости? — спросила Джулия.

— Я… я точно не могу сказать, мэм. Может быть, час назад, — неуверенно объяснила служанка. — Отошли воды, и сразу же начались схватки, открылось кровотечение. Сегодня у слуг с половины дня выходной, поэтому никого нет дома. Его светлость сам отправился за помощью. — Тут леди Давентри застонала — у нее началась очередная схватка, и Хейзл обеспокоенно сказала: — Она так металась, просто ужасно. Все, что я могла сделать, — это удерживать ее.

— Женщина, которая рожает, не должна быть неподвижной, — сказала Джулия. — Луиза, ваши прежние роды были быстрыми?

— Да. — Взгляд графини был прикован к Джулии, но она выглядела уже не такой испуганной. — Мой младший сын родился всего через пару часов.

— Как вам повезло, — улыбнулась Джулия. — Позвольте мне помыть руки, и я вас посмотрю. Я всегда тщательно мою руки, когда принимаю роды. Повитуха, которая обучала меня, говорила, что это не повредит, а может очень помочь, потому что чистота сродни благочестию. Она была права. Миссис Бэнкрофт почти ни разу не упустила ребенка или мать.

Джулия продолжала и продолжала говорить, пока мыла руки, отвлекая графиню теплыми, успокаивающими словами, чтобы избавить от страха. Еще одно правило, которому ее научила миссис Бэнкрофт, гласило, что у женщины, которая не думает, что умрет, гораздо больше шансов выжить.

Закончив мыть руки, Джулия сказала:

— Теперь я посмотрю вас, Луиза. Это обычная процедура. Ведь вы уже произвели на свет троих крепких здоровых детей, так что представляете себе, как происходят роды.

— Да… А-ах! — Луизу вновь скрутили схватки. Она вцепилась в руку Хейзл так, что побелели пальцы.

— Скоро все это кончится, — успокаивающе сказала Джулия. — Очень скоро. Помните, что ваше тело знает, как рожать детей, и доказательством этому служат ваши трое прекрасных крепких сыновей. Поскольку этот младенец рождается на пару недель раньше, он меньше ростом, а значит, вам будет легче.

Для Джулии весь мир сосредоточился вокруг Луизы, когда она опытными руками исследовала огромный живот своей пациентки. Она озабоченно нахмурилась, нащупав твердый шарик головки на самом верху, а не внизу, возле родовых путей.

Увидев выражение ее лица, графиня испуганно спросила:

— Ре…ребенок умер?

Джулия ощутила энергичный толчок в левую ладонь.

— Нет, он только что пнул меня, и, судя по всему, малыш очень сильный. Но младенец лежит головкой наверх, поэтому он пойдет ногами. Вот почему на этот раз у вас все происходит по-другому.

Луиза, задыхаясь, спросила:

— Ягодичное предлежание? Это очень плохо?

— Не обязательно. Как я уже сказала, ваше тело знает, что делать. Такие роды ничуть не опаснее, чем обычные.

— Я не могу больше лежать на спине, — раздраженно произнесла Луиза. — Я должна подняться.

— Попробуйте, — ободряюще сказала Джулия, взяв Луизу за другую руку. — Как я говорила, женское тело знает, что делает. Хейзл, помогите ее светлости. Позволим силе тяжести помочь этому ребенку появиться на свет.

Рэндалл стоял возле двери, радуясь, что спальня достаточно велика и он не может ясно видеть постель. Он многое повидал на поле битвы, а затем в полевом лазарете, но никогда не видел более душераздирающего зрелища, чем отважная упорная борьба Джулии за спасение леди Давентри и ее ребенка.

Спасение наследника Давентри. Ситуация была полна иронии, но он поразмышляет над этим позже. Сейчас все силы уходили на то, чтобы сохранять спокойствие и быть наготове, если Джулии что-нибудь потребуется.

Вернулся Бенджамин с кипой полотенец и полной бутылкой бренди. Рэндалл откупорил бутылку и отнес ее вместе с полотенцами на стол возле Джулии. Его так и подмывало отхлебнуть глоток, но он подозревал, что Джулия собирается использовать бренди, чтобы предотвратить возможность инфекции, как в тот раз, когда оперировала его. Она почти не замечала его, без умолку говоря ободряющие слова графине. В сторону постели Рэндалл не смотрел, чтобы не смутить ненароком леди Давентри.

Он вернулся на свою позицию возле двери. Бенджамин стоял с побелевшим лицом, но старался выглядеть невозмутимым. Должно быть, он многое повидал в гостинице при почтовой станции. Да и мать его умерла при родах. Он был крепким пареньком. Но они оба вздрагивали каждый раз, когда леди Давентри вскрикивала.

— Ты уверен, что не хочешь уйти отсюда? Комната роженицы не место для мальчика, — тихо сказал Рэндалл. — Ты можешь на карете вернуться в Эштон-Хаус.

Бенджамин упрямо покачал головой:

— Я хочу остаться с вами.

Рэндалл согласно кивнул и обнял его за плечи. Он был рад присутствию Бенджамина. Массивные столбы кровати частично закрывали действо, но леди Давентри, похоже, стояла на коленях. Джулия и служанка поддерживали ее с двух сторон.

Парадная дверь снова отворилась, и послышались тяжелые шаги на лестнице. Неужели наконец-то пожалован известный в Лондоне доктор?

Осунувшийся и изнуренный, в спальню ворвался лорд Давентри.

— Держись, Луиза, врач вскоре прибудет!

Тут он увидел Джулию возле кровати и остановился как вкопанный.

— Ты! — злобно воскликнул он. — Немедленно убирайся от моей жены, ты, подлая сука! Убийца!

Графиня исторгла леденящий кровь вопль. Давентри в ярости бросился к кровати.

Сообразив, почему Джулия попросила его остаться и быть готовым помочь, Рэндалл поймал дядю за руку и сжал ее, словно стальными тисками.

— Стойте здесь!

Давентри повернул голову и задохнулся от потрясения, увидев племянника.

— Мне следовало догадаться, что ты тоже тут! — прорычал он. — Ты и это дьявольское отродье, твоя жена! Заявились посмотреть, как умирает мой наследник! Ну так вот, вам это не удастся, будьте вы прокляты! — Он попытался вырваться.

Но Рэндалл держал его крепко.

— Хватит глупостей! — резко сказал он. — Может, Джулия и не та повитуха, которую вы бы выбрали, но она чудом оказалась здесь. Вы должны упасть на колени и благодарить Бога за то, что мы решили сюда заехать. Если ваша жена и ребенок выживут, то только благодаря Джулии.

В ярости Давентри замахнулся на Рэндалла. Тот перехватил его запястье и выкрутил ему руку до боли.

— Если вы хотите помочь своей жене, ведите себя как мужчина, а не как дикарь. А если вы только приблизитесь к Джулии, я сломаю вам руку.

Дрожа от ярости, граф прорычал:

— Вы не имеете права не пускать меня к моей жене!

Прежде чем Рэндалл успел ответить, с кровати послышался крик. На этот раз не пронзительный крик графини, крик боли, а тоненький плач новорожденного младенца. Давентри сразу же обернулся к кровати.

— Луиза?

Рэндалл отпустил дядю и последовал за ним через комнату, готовый остановить его, если он начнет угрожать Джулии.

Они вместе подошли к постели, и тут Джулия радостно произнесла:

— Отлично, Луиза! Худшее позади, и ваши муки наконец-то вознаграждены.

Пока служанка помогала графине лечь, Джулия обернула младенца чистым полотенцем. Ребенок был очень маленький, но полный энергии.

— Мой сын? Он здоров? — хрипло произнес Давентри.

— Поздравляю вас. — Джулия окинула его холодным взглядом и положила ребенка на грудь его жены. — У вас прекрасная здоровая дочка. — Обращаясь к Луизе, она сказала: — Ей необходимо чувствовать ваше тепло и слышать биение вашего сердца, так что прижмите ее крепче.

Лицо графини было бело как снег, но она просияла от счастья, глядя на свое дитя.

Давентри ахнул. Взгляд его устремился на ребенка, который несомненно принадлежал к женскому полу.

— Дочка?

Рэндалл ошеломленно замер. У него перехватило дыхание. Он не сомневался, что родится мальчик. Весь прошлый опыт подтверждал это. И у графа, и у его жены рождались одни только сыновья. Но, как и всегда, последнее слово осталось за Господом Богом. Рэндалл снова стал наследником Давентри.

Графиня сердито, с вызовом посмотрела на своего мужа, крепко прижимая девочку к груди.

— Я знаю, что ты хотел сына. Но я всегда мечтала о дочери. Я назову ее София. Если мы тебе не нужны, я увезу дочь в такое место, где ты больше никого из нас не увидишь. — Это была прямая угроза.

Крайне взволнованный, Давентри коснулся трясущейся рукой крошечных пальчиков на маленькой ножке. Малышка пискнула и отдернула ножку. Граф с благоговейным трепетом смотрел на свое новорожденное дитя.

— Ну надо же! — пробормотал он. — Мне никогда не приходило в голову, что у меня будет дочь.

— Вполне естественно, что иногда на свет появляются и девочки, — сухо заметила Джулия. — Вы как-то сказали, лорд Давентри, что у вас рождаются одни сыновья. Может быть, все дело в этом. Я знала женщину, у которой все младенцы мужского пола рождались мертвыми или у нее на раннем сроке случался выкидыш. А все девочки были вполне здоровы. Какой-то изъян в мужском семени, я думаю. Может, София и не сможет унаследовать ваш титул, но ваш род не прервется.

Давентри с такой осторожностью погладил жену по голове, словно боялся ей повредить.

— С Луизой все будет в порядке? Она потеряла так много крови.

— Графиня будет какое-то время очень слаба, но она скоро поправится. — Джулия повернулась к умывальнику, чтобы смыть кровь с рук. Вымыв и вытерев руки, она начала осторожно, но твердо массировать живот графини. — Хейзл, посмотрите, как я это делаю, и будете делать так же сами. Поглаживание помогает сокращению матки. Это снизит возможность кровотечения. Вы сможете почувствовать разницу.

— Да, мэм, — почтительно отозвалась служанка. — Я сделаю все, что вы скажете.

— Вы ведь зайдете к нам еще, не правда ли? — с надеждой спросила леди Давентри. — Мой муж не станет вам препятствовать. Правда, дорогой? — Ее последние слова прозвучали определенно угрожающе.

— Нет, не стану. Думаю, мне следует поблагодарить вас, леди Джулия, — неохотно произнес Давентри таким тоном, словно ему было бы легче повыдергать все зубы, чем сделать это.

Бенджамин, тесно прижавшись к Рэндаллу, с интересом наблюдал за происходящим. Рэндалла поразила мысль, что маленькая София приходится мальчику тетей.

Вспомнив, зачем они с Джулией решили заехать сюда, Рэндалл сказал:

— Вы оставите после себя не единственного продолжателя рода, Давентри. Мы с Джулией заехали к вам сегодня, чтобы представить вам вашего внука, Бенджамина Томаса. Это сын Брэнфорда, родившийся за несколько месяцев до его смерти.

Давентри до сих пор не замечал Бенджамина, но теперь его взгляд устремился на мальчика.

— Ты хочешь навязать мне этого мальчишку, заявляя, что он мой внук? — рявкнул он.

Постоянная злоба и подозрительность дяди бесконечно надоели Рэндаллу. Он сказал холодно:

— Вовсе нет. Бенджамин — мой воспитанник, и его дом в Роском-Мэнор. Через неделю он приступает к занятиям в Уэстерфилдской академии. Он в вас не нуждается. Но мы с Джулией решили, что у вас есть право знать своего внука.

— Он очень похож на Брэнфорда, — сонно сказала графиня. — Но симпатичнее. Привет, Бенджамин. Я твоя бабушка. Мачеха твоего отца. У меня есть сын ненамного старше тебя.

Некоторое время Давентри внимательно изучал Бенджамина. Первоначальное сомнение на его лице сменилось любопытством, потом признанием.

— Ты и вправду похож на Брэнфорда. Очень похож на него, когда он был мальчиком. — Давентри выглядел как боксер, получивший серию ударов в голову. Он встряхнулся и выдавил кривую улыбку. — Я неожиданно приобрел дочь и внука в один и тот же день.

— Моя мать была трактирщицей, но она больше походила на леди, чем вы на джентльмена. — Бенджамин хмуро посмотрел на графа. — Не знаю даже, хочу ли я иметь такого деда. Вы придира и на всех кричите.

Удивление Давентри было так велико, что Рэндаллу потребовалось все его самообладание, чтобы не рассмеяться во весь голос. В лице своего внука граф встретил достойного противника.

— Ты, пожалуй, прав, я такой, — серьезно сказал Давентри. — Но поскольку я, судя по всему, твой дед, нам следует познакомиться поближе.

— Пора всем выйти, — твердо заявила Джулия. — Леди Давентри нужно отдохнуть.

Внезапно дверь отворилась, и вошел одетый по последней моде мужчина с черным саквояжем.

— Я прибыл, как только смог, лорд Давентри, — озабоченно сказал он. — Как графиня?

— Графиня и ее дочь чувствуют себя прекрасно, сэр Ричард, — ответила Луиза, подавив зевок. — Благодаря моей подруге Джулии, повитухе.

Ноздри сэра Ричарда раздулись, словно он учуял нечто подозрительное.

— Вашего ребенка приняла повитуха? Вам повезло, что все кончилось хорошо. — Он с подозрением посмотрел на Джулию. — Кто эта женщина?

— Это леди Джулия Рэндалл, опытная акушерка и дочь герцога Каслтона, — ответил Рэндалл, полагая, что светский акушер большой сноб.

Джулия тоже поняла это. С озорным блеском в глазах она сказала леди Давентри:

— Вместо того чтобы нанимать кормилицу, Луиза, я советую вам кормить Софию самой. Так лучше для ребенка, да и для вас.

— Хорошо, раз вы так говорите, — послушно сказала леди Давентри.

Сэр Ричард пришел в ужас.

— Леди не кормят сами своих детей.

— Может, и нет, — усмехнулась Джулия. — Но матери кормят. — Она наклонилась и поцеловала графиню в щеку. — Спокойного сна, Луиза. Сегодня вы хорошо потрудились.

Джулия выпрямилась и пошатнулась. Видя, как она утомилась, Рэндалл обвил ее рукой.

— Теперь я отвезу свою жену домой.

Джулия прильнула к нему, лицо ее побелело.

— Хорошо еще, что я с утра ничего не ела, — прошептала она себе под нос.

Раз она так неважно себя чувствует, чем раньше муж отвезет ее домой, тем лучше. Ей бы очень не хотелось, чтобы ее стошнило в такой момент. Рэндалл слегка поклонился.

— Поздравляю вас с новорожденной, леди Давентри. Желаю вам всего наилучшего. Пойдем, Бенджамин.

Не успели они подойти к двери, как Давентри сказал:

— Подождите! Я бы хотел, чтобы мой… мой внук остался со мной хотя бы на день, чтобы мы могли поближе познакомиться. — Видя, что Рэндалл колеблется, граф добавил: — Я отправлю его домой вечером.

— Бенджамин, ты согласен? — спросил Рэндалл.

— Ну ладно, — ответил мальчик, безразлично пожав плечами. Но блеск в его глазах говорил: он рад тому, что дед проявляет к нему интерес.

— Хорошо. Увидимся за ужином.

Рэндалл проводил Джулию вниз по лестнице и вывел из дома. Карета Эштонов ждала их у обочины. Сколько времени они провели в доме Давентри? Около двух часов, подсчитал Рэндалл. Когда они уже сидели в карете, направляясь в Эштон-Хаус, он спросил:

— Вам уже лучше?

— Мне просто нужно было глотнуть чистого воздуха, — ответила Джулия, грустно улыбнувшись.

— Насколько серьезным было состояние леди Давентри? — поинтересовался Рэндалл. — На непросвещенный взгляд, положение выглядело ужасающе.

— Поскольку я была там, все прошло гладко, — ответила Джулия. — Графиня боялась рожать из-за своего возраста, а страх крайне опасен. К тому же… — Она заколебалась.

— К тому же что? — поторопил он.

— Может быть, несправедливо так отзываться о сэре Ричарде, но если бы он принимал роды, все могло бы закончиться не так удачно, — неохотно призналась Джулия. — Мужчины чаше предпочитают действовать сами, чем предоставить возможность природе выполнить свою работу. Насильственное вытягивание ребенка могло бы вызвать серьезные проблемы.

Джулия тщательно подбирала слова, но Рэндалл понял, что роды вполне могли иметь смертельный исход.

— Леди Давентри очень повезло, что ей удалось подружиться с вами.

— Я просто делала то, чему меня обучили. Надеюсь, Луиза сама будет кормить дочку. Так действительно лучше для них обеих. — Она устало склонила голову на плечо мужа. — Я рада, что Давентри признал Бенджамина. Мальчику необходимы поддержка и одобрение всех родственников.

— А разве не всем это нужно? — спросил Рэндалл с лукавой усмешкой. — Поскольку Эша и Марии нет сейчас в Лондоне, давайте проведем этот день вместе, спокойно, в наших апартаментах. Вам хочется принять ванну, я уверен, а я распоряжусь подать обед к нам наверх.

— Звучит привлекательно. — Джулия улыбнулась.

Но этот день еще далеко не закончился. Обнимая жену одной рукой, Рэндалл понял, что равновесие в их супружеских отношениях сместилось.

Он только не знал, в какую сторону.

Запятнанное кровью платье Джулии вызвало поток испуганных восклицаний, когда они с Рэндаллом вошли в Эштоп-Хаус. Пока он отдавал распоряжения приготовить ванну и доставить обед в их апартаменты, Джулия устало взглянула на серебряный поднос с почтой.

Кроме писем, на нем лежал маленький сверток от мистера Роуза, ювелира. Предположив, что его доставили с посыльным, Джулия сняла упаковку. Внутри лежала бархатная коробочка с кольцом, которое она заказала для Рэндалла.

Любуясь изящным кельтским узором, Джулия подумала, что это кольцо — удачный символ их сложных, запутанных супружеских отношений. Она закрыла коробочку и сунула ее в свой ридикюль. Затем подошла к Рэндаллу, взяла его под руку, и они вместе направились к лестнице.

Горячую воду принесли сразу же, как только они зашли в комнаты. Джулии всегда нравилась оперативность, свойственная прислуге в доме Эштонов.

Когда слуги, принесшие воду, вышли, Рэндалл подошел к Джулии сзади, чтобы расстегнуть ей платье.

— Постарайтесь не заснуть в ванне.

— Не могу обещать. — Хотя Эльза уже превратилась в расторопную служанку, Джулии нравилось ощущать прикосновение пальцев Рэндалла к своей спине и шее. — Принимать роды — очень утомительное занятие.

И никогда еще ей не было так трудно, как сегодня. Сказалось долгое отсутствие практики.

Джулия удалилась за ширму, скрывавшую ванну с горячей водой. Леди Кири изготовила особое масло для ванн с тем же запахом, что и духи, подаренные Джулии к балу. Она добавила несколько капель в ванну. Каждый раз, как она пользовалась этим средством, она открывала все новые и новые оттенки в его аромате.

Со вздохом облегчения она распустила волосы и шагнула в ванну, с наслаждением погружаясь в горячую воду. Размеры ванны позволяли ей окунуться по подбородок.

За ширму зашел Рэндалл.

— Выдающаяся кухарка Эштонов прослышала, что вы только что помогли появиться на свет дочке леди Давентри. Поэтому она прислала нам отличный коктейль из холодного шампанского и апельсинового сока. Я подумал, что вы не откажетесь его попробовать. — Он протянул ей высокий бокал пенящегося оранжевого напитка. — За леди Софию! Пусть растет здоровой и счастливой.

— За Софию! — Джулия взяла бокал и отпила глоток кисло-сладкой прохлады. — Восхитительно. Ничего не может быть лучше.

— Вот как? — спросил Рэндалл с озорной усмешкой.

— Ну, почти. — Джулия наблюдала за мужем с неприкрытым удовольствием. Он уже сбросил сюртук и галстук, и ей очень нравилось видеть его в одной рубашке в интимной обстановке спальни.

— Если вы не перестанете так на меня смотреть, вам придется раньше времени вылезти из ванны, — сказал Рэндалл.

— Я скоро выйду. — Джулия игриво подняла ногу из воды, оттянув мысок, как танцовщица.

— Не так быстро! — Рэндалл наклонился и поцеловал ее в лоб, затем пробежался пальцами вдоль ее ноги.

— Вода гораздо теплее! — ахнула Джулия.

— Не задерживайтесь слишком долго, — многозначительно намекнул он.

Она едва не выскочила из ванны и не последовала за ним, но не стоило спешить. Пусть подождет. Предвкушение лишь усиливает грядущее удовольствие.

Джулия продолжала блаженствовать в теплой ароматной воде, смакуя прохладный освежающий напиток. Следовало обязательно узнать его рецепт.

Она рассеянно взглянула на свои груди. Грубые шрамы были почти полностью скрыты пузырьками воды. Благодаря Рэндаллу Джулия больше не испытывала отвращения к своему телу. Она научилась понимать, что хотя эти отметины и ужасны, они составляют часть ее, а он вовсе не находит ее отталкивающей.

Джулия снова отпила из бокала, размышляя, какой сегодня выдался удачный день. Граф Давентри и леди Агнес признали Бенджамина. Благополучно появилась на свет прекрасная девочка. А Джулию ждут впереди приятные часы взаимного обольщения.

Джулия пробежалась ладонью по своему телу. Ушибы, полученные в стычке с Крокеттом, приобрели всевозможные оттенки желтовато-зеленого цвета, но уже почти не болели. Она обратила внимание, что соски ее стали необычайно чувствительны. Должно быть, подошло время очередных месячных.

Нет! Джулия припомнила свой календарь и едва не вскрикнула, заметив явные несоответствия. Этому могло быть лишь одно-единственное объяснение.

Но оно было совершенно невозможно.

Однако когда она вспомнила все симптомы, ответ был тот же самый. Джулия долго не замечала очевидного, потому что была уверена, что этого не может быть. Не говоря уже о прочих неурядицах и сложностях, занимавших все ее мысли за последние недели.

Радость забурлила в ее крови подобно шампанскому. Хотя сердце ее бешено колотилось, Джулия еще некоторое время оставалась в ванне, раздумывая над тем, что она хочет сказать. Эта новость существенно изменит все в их браке. В особенности после того, что произошло сегодня. Ей хотелось бы знать, как отнесся Рэндалл к тому, что он снова стал наследником графа. Тем более что теперь его вряд ли смогут оттеснить.

Преисполненная надежды, она вылезла из ванны, вытерлась полотенцем и облачилась в пеньюар. Затем расчесала волосы, так что они рассыпались по плечам, как нравилось Рэндаллу. Готовясь к разговору, Джулия сняла свое обручальное кольцо и вышла из-за ширмы.

Рэндалл просматривал почту, расположившись в кожаном кресле у окна, но, увидев ее, сразу отложил в сторону письма и поднялся.

— Вы прекрасны, как Афродита, вышедшая из моря, — сказал он с восхищением.

— Преимущества классического образования, — рассмеялась Джулия. — Вот почему Бенджамин должен учить латынь.

— Думаю, он будет лучшим учеником, чем был я. Хотелось бы знать, как он поладил с Давентри. — Голубые глаза Рэндалла сверкнули. — Нам с Давентри придется снова держаться в рамках приличия и обращаться друг с другом учтиво. Не уверен, что это получится. Проще было, когда он отказался от меня и я не обязан был терпеть его выходки.

— Теперь, когда у Давентри имеются два отпрыска, которые продолжат его род, мне кажется, с ним будет легче иметь дело. — Джулия любовалась широкоплечей фигурой опиравшегося о подоконник мужа, четко вырисовывавшейся на фоне окна, и золотыми бликами в его волосах. — В его возрасте, должно быть, утомительно постоянно впадать в ярость.

— Я снова стал предполагаемым наследником. — Рэндалл стоял спиной к свету, и выражение его лица нельзя было рассмотреть. — Этот ранг достаточно высок, чтобы стоило сохранять наш брак. Все-таки граф более подходящая пара, чем простой провинциальный джентльмен.

Джулия с силой сжала в руке обручальное кольцо. Слова Рэндалла вдребезги разбили ее радостное настроение, словно тонкий ледок зимним утром. Забыв все тщательно подготовленные слова, она раздраженно выпалила:

— Ты полный идиот, Александр Рэндалл! Неужели ты думаешь, что меня хоть немного волнует, есть у тебя титул или нет?

Рэндалл опешил, потрясенный ее горячностью.

— А разве нет, Джулия? Знатная и богатая наследница может получить любого мужчину, которого пожелает. Брак со мной обеспечивал вам надежную защиту, но теперь, со смертью Крокетта, в этом больше нет необходимости.

Джулия подошла ближе, чтобы видеть его лицо. Гнев ее мгновенно испарился. Выражение невыносимой муки, исказившей его черты, гораздо отчетливее, чем слова, дало понять — Рэндалл и вправду уверен, что ни одна женщина не захочет пожелать остаться с ним ради него самого, а не из практических соображений. Весь его жизненный опыт служил тому подтверждением. Он не верил, что его можно любить таким, какой он есть.

Джулия отругала себя, осознав, что условия, которые она поставила ему при вступлении в брак, только усилили это его неверие. Она повела себя не лучше, чем он теперь.

— Мы оба идиоты, Алекс! Если ты уделишь мне немного времени…

Быстрым шагом она направилась к двери, ведущей в ее личную гостиную. Потребовалась всего минута, чтобы найти письмо, написанное Рэндаллом перед свадьбой, которое она могла представить в шотландский суд, если бы захотела развестись.

Вернувшись в спальню, Джулия развернула письмо и показала его Рэндаллу.

— Ты узнаешь это?

— Конечно. — Он наблюдал за ней настороженно, словно перед ним был снаряд, готовый вот-вот взорваться. — Это письмо, которое вы заставили меня написать.

Джулия с ожесточением разорвала бумагу на мелкие кусочки.

— Жаль, что и комнате не растоплен камин, чтобы я могла бросить это проклятое письмо и огонь. Сжечь его было бы надежнее, чем просто разорвать. — Она скатала кусочки в комок и шнырнула бумажный шарик и пустой камни.

— Прошу меня извинить, но я не совсем понял, что означает этот широкий жест, — осторожно сказал Рэндалл. — Не хотелось бы истолковать неправильно.

— Мы два запутавшихся человека, Алекс. Не просто запутавшихся. Израненных жизнью и много выстрадавших. Ты подозревал, что мне нужно богатство и титул. Я боялась, что ты утратишь ко мне интерес, как только я перестану нуждаться в защите. А когда я увидела, как быстро ты привязался к Бенджамину, я стала думать, что тайно ты надеешься, что я разведусь с тобой и ты сможешь найти женщину, которая родит тебе детей.

— Я никогда не хотел этого, Джулия! — с горячностью возразил он. — Если наш брак распадется, то только по твоей воле, не по моей.

— Это ты постоянно твердил, что с этим браком нужно кончать, а не я. — Джулия прямо взглянула ему в глаза. — Но это моя вина. Брак заключают не ради денег, или страсти, или даже детей. Это обещание, которое двое дают друг другу. Взаимные обязательства. А они не могут быть искренними, если один все время косится в сторону двери.

— Наверное, нет, — тихо сказал он. — Но если бы мы не оставили дверь приоткрытой, ты бы не вышла за меня. Больше всего на свете я хотел, чтобы ты ответила «да».

— Даже после того, как я сказала, что бесплодна. — Слезы подступили к ее глазам. — Я так тебе благодарна.

— Бенджамин занял место в моем сердце благодаря своим собственным заслугам, а не потому, что я ожидал, что он скрепит наш брак. — Рэндалл невесело улыбнулся. — Хотя я надеялся, что это тоже случится. Пусть мы не сможем иметь собственного ребенка, есть много других детей, которым необходим дом и люди, которые бы о них заботились.

— Я надеялась, что ты это скажешь. — Джулия улыбнулась. — И хотя раньше я сказала, что одна лишь страсть не может служить основой брака, она, безусловно, помогает. Или только я одна испытываю это страстное влечение?

— Нет! — Костяшки его пальцев, вцепившихся в подоконник, побелели. — Оно обоюдно.

— Ну хорошо. — Джулия взяла ридикюль со столика, на котором его оставила, и достала кольцо, которое заказала для мужа. Положив оба кольца — свое и его — на ладонь, она вытянула руку перед собой. Золотой кельтский узор загадочно сверкнул на солнце.

— Женись на мне снова, Александр Дэвид Рэндалл. На этот раз навсегда, без всяких условий. Я не оставлю тебя. Ни сейчас, ни потом. А если ты когда-нибудь захочешь покинуть меня… — Джулия прищурила глаза. — У меня нет ни стремления, ни желания изменять тебе, так что у тебя не будет никаких законных оснований. Ты будешь связан со мной навечно.

Рэндалл был потрясен до глубины души.

— Ты уверена, Джулия? Я приложил все силы, чтобы выполнить свое обещание — отпустить тебя через год, если ты захочешь. Это было очень нелегко, потому что с первого мгновения, как я тебя встретил, я мечтал сказать: «Моя, моя, моя!» Если ты станешь моей женой, ты уже не сможешь передумать, потому что я никогда не отпущу тебя.

— Я уверена, Алекс, — ласково сказала она. — Отныне и навсегда, аминь.

Рэндалл осторожно взял меньшее кольцо с ее ладони и надел ей на безымянный палец.

— Я люблю тебя, Джулия, и в радости, и в горе, и в здравии, и в болезни, пока смерть не разлучит нас. — Взяв ее руку, он наклонился и поцеловал золотой ободок.

— И я люблю тебя, Александр. — Слезы струились по ее лицу, когда она взяла большее кольцо и надела его мужу на палец. — Вот чего нам не хватало. Смелости признаться в любви и принять ответную любовь. — Подняв его руку, Джулия прижалась щекой к его ладони, безмерно счастливая оттого, что он с радостью будет носить ее кольцо.

Рэндалл обнял ее и крепко прижал к груди. Теплый и сильный и наконец-то, теперь она знала, ее мужчина, ее законный муж.

— Я не верил в любовь с первого взгляда, — тихо сказал Рэндалл. — Поэтому и не мог признаться в этом себе, а уж тем более тебе. Непростительная трусость с моей стороны. Мне легче было атаковать артиллерийскую батарею французов, чем отдать свое сердце в твои руки.

— Ты храбрый воин, Алекс, но я не думаю, что бойцам свойственно признаваться в чувствах, — сказала Джулия со смехом. — Как женщина, я должна бы была тебе помочь, но не сделала этого.

— Ты необыкновенно сильная женщина, под стать любому воину. Наверное, нужно учиться проявлять свои глубочайшие чувства. — Он прижался щекой к ее влажным волосам, испускающим слабый аромат. — Ты излучаешь душевное тепло, которого мне не хватало всю жизнь.

— Я искала мужчину, которому могла бы доверять, — еле слышно прошептала она возле его груди, чувствуя себя в полной безопасности. — А теперь, пожалуйста, соберитесь с духом, майор Рэндалл. У нас будет ребенок.

— Боже милостивый! — Мечтательное романтическое настроение мгновенно покинуло его. Рэндалл схватил жену за плечи и слегка отстранил от себя, чтобы заглянуть ей в лицо. Сердце его едва не вырывалось из груди. — Ты это серьезно?

— Вполне. Заявляю тебе как опытная повитуха, — заверила она его. — Миссис Бэнкрофт в свое время сказала мне, что побои и выкидыш, который случился у меня по вине Брэнфорда, сильно мне повредили и я больше не смогу иметь детей. Хотя она всегда говорила, что человеческое тело непостижимо, у меня никогда не было оснований сомневаться в ее суждении относительно моего здоровья. Вот почему я не обращала внимания на явные признаки того, что беременна. — Она усмехнулась. — Как, например, моя вспыльчивость.

— Поскольку все эти годы ты спала одна, ее заключение нельзя было проверить. — Он в изумлении прижал ладонь к ее животу. Жар его прикосновения пронзил ее насквозь. — Нам нужно будет позаботиться, чтобы Бенджамин не почувствовал, что отошел на второй план из-за малышей, которые у нас родятся. Я хочу, чтобы он вырос более сильным и уверенным в себе человеком, чем были мы.

— Он не будет страдать от недостатка любви. — Джулия накрыла ладонь мужа своей. — Мы зачали нашего ребенка скорее всего в первый же раз, как оказались вместе, в гостинице в Грантеме. Похоже, я очень плодовита.

— Вы просто чудо, миледи. — Рэндалл поднял ее на руки, отнес на кровать и осторожно уложил поверх одеяла. Усевшись рядом, он склонился и прильнул к ее губам нежным поцелуем. — Моя! — прошептал он.

Двинувшись ниже, он носом распахнул ее пеньюар, чтобы поцеловать груди, лаская и дразня языком.

— Моя! — Затем он развязал ее пояс и принялся целовать живот, скрывавший биение новой жизни. — Моя!

Снова рассмеявшись, Джулия расстегнула на нем рубашку и, обняв его, погладила по обнаженной спине.

— Ты тоже мой, Александр. Теперь сними с себя всю эту одежду, чтобы я могла как следует рассмотреть свою собственность. Каждый прекрасный исполосованный шрамами дюйм.

Его лицо озарилось радостью.

— С великим удовольствием, миледи. Все, что я имею, все, что собой представляю, — твое.

— Как и я — твоя. — Джулия притянула к себе его голову для поцелуя.

Наконец-то, отныне и навсегда, она почувствовала, что действительно замужем.