Дорогому Андрюшке

повесть

Конец июля — самое приятное время для отдыха: тепло, в лесу полно грибов и ягод, а впереди ещё целый месяц каникул.

Лето в Москве было в самом разгаре. Алешина мама преспокойно отдыхала на даче в деревне Игнатьево и даже не подозревала, что её сын вернулся в Москву раньше времени. И тем более, ей не могло придти в голову, что из космической экспедиции он вернется не один, а с друзьями — двумя мимикрами — Фуго и его тетушкой — Дариндой, которые имели вид небольших серых мешочков.

Алеша тоже не предполагал, что мама на выходные уехала в деревню. Подъезжая к дому, он думал, как наверное она удивится и обрадуется, когда узнает, какие это гости. Ведь мама никогда не покидала родной планеты и не видела настоящих мимикров, умеющих принимать любой вид: хоть пылесоса или даже работающих часов с маятником и боем.

Задумавшись, Алеша сидел на заднем сиденье капитанского автомобиля и улыбался, представляя, как Фуго с Дариндой поразят маму своими необыкновенными способностями. Как они войдут в квартиру, и мимикры, на глазах у изумленной Светланы Борисовны либо растекутся по полу, а затем возникнут посреди гостиной в виде ещё двух Алеш, либо предстанут перед ней в облике каких-нибудь инопланетных чудовищ. Впрочем, подумав, Алеша решил не пугать маму чудовищами, так как Светлана Борисовна боялась даже мышей и пауков.

Как и было обещано Алешиному папе, Эдуард Вачаганович довез всю троицу до дома, поднялся в квартиру и был чрезвычайно огорчен тем, что не может сдать своих подопечных с рук на руки. Алеша включил телефонный автоответчик, выяснил, что мама всего несколько часов назад уехала в деревню и посмотрел на капитана.

— Вы повезете нас на дачу? — спросил он.

— Вообще-то, я тороплюсь на корабль, — ответил Эдуард Вачаганович, разглядывая коллекцию насекомых, которую Алешин папа собрал на разных планетах. Он ткнул пальцем в огромную сине-зеленую муху и поморщился. — Вот такая же гадость однажды меня укусила. Из-за этого я целую неделю провалялся в постели.

— Вы поезжайте, — предложил Алеша. — Мы сами себя сдадим маме.

— Давайте я хотя бы сообщу ей по телефону, что вы прибыли, — сказал капитан.

— Вообще-то я хотел сделать ей сюрприз, — проговорил Алеша, просительно глядя в глаза Эдуарду Вачагановичу.

— Ну хорошо, сюрприз так сюрприз, — тут же согласился капитан и, пожав Алеше руку, на прощанье добавил: — Ты хороший, смелый парень, но постарайся больше не попадать на мой корабль без родителей. Терпеть не могу, когда пассажиры сбегают к людоедам.

Более чем за месяц, которые Алеша провел в экспедиции на Тимиуке и на Зеленой планете в квартире ничего не изменилось, но Алеше показалось, будто он отсутствовал целых тысячу лет.

— Это мой дом, — сказал он своим друзьям. — А теперь он и ваш.

— Нормально! — с восхищением проговорил Фуго, вкатываясь в гостиную. Если бы у меня было такое жилище, я бы не покинул его ни за какие коврижки. Целых два дивана! — Мимикр перешел в Алешину спальню и удивленно воскликнул: — И здесь диван! Боже мой! Это же можно целыми днями перелезать с одного дивана на другой и никаких тебе хищников — одни мягкие подушки и теплые одеяла! Вот это жизнь! А на даче у вас тоже несколько диванов? поинтересовался он.

— Да, — ответил Алеша. — А один самый старый и мягкий стоит рядом с русской печкой.

— Национальность печки меня совершенно не интересует, — сказал Фуго. Главное, чтобы она хорошо грела.

— Еще как греет, — ответил Алеша. Он объявил своим гостям, что завтра утром они уезжают в деревню, но Фуго как-будто потерял интерес к жизни на природе. Он забрался на диван, распластался и со вздохом спросил:

— А может никуда не поедем? От добра добра не ищут. Диванов здесь много, насекомых нет — чем не отдых?

— Нет, — твердо ответил Алеша. — Во-первых, я соскучился по маме, а во-вторых, она обидится, если мы не сообщим, что вернулись.

— Жаль, — со вздохом проговорил Фуго. — Вот так всегда. Только облюбуешь себе подходящее местечко, как снова надо куда-то ехать, как-будто диван в одном доме чем-то отличается от такого же дивана — в другом. Кстати, — сонным голосом проговорил мимикр. — Помнится, ты обещал угостить нас жареной картошкой.

— Вот завтра, в Игнатьево, мама нас и накормит самой вкусной жареной картошкой, — ответил Алеша.

Вечер Алеша с Фуго и тетушкой Дариндой провели у телевизора. Они обложились бутербродами с вареньем, конфетами и фруктами и до отвала наелись сладкого. По телевизору показывали какой-то боевик с известным каратистом Александром Рязанцевым, и Даринда, посмотрев фильм минут пять, встревоженно спросила:

— Что это?

— Это кинофильм, — ответил Алеша. — Что-то вроде театрального представления. Мы так развлекаемся.

— Вы развлекаетесь глядя, на то, как разумные существа избивают друг друга до полусмерти? — поразилась Даринда.

— Они же не по-настоящему, — смутившись, ответил Алеша. — Это артисты.

— Ну и ну, — подал голос Фуго. — Не хотел бы я быть таким артистом. От одного подобного удара от меня осталось бы мокрое место. Вот уж не знал, что земляне такие кровожадные.

Алеша переключил телевизор на другой канал, но там как раз шел фантастический боевик, в котором известный дзюдоист Сергей Несговоров брал штурмом инопланетную крепость. Он беспрестанно палил по зеленым человечкам из шестиствольного лазерного пулемета и в пылу выкрикивал разные непристойности.

— О, Боже! — испуганно воскликнула Даринда, и Алеша начал лихорадочно нажимать на кнопки дистанционного переключателя. Наконец он наткнулся на концерт симфонической музыки, и Фуго остановил его:

— Стоп, — лениво проговорил он. — Оставь, пусть играют. Очень душевно у них получается. — Он сунул в рот шоколадную конфету, устроился поудобнее на диване и вскоре засопел. Это означало, что мимикр уснул.

Проснулись все, когда солнце стояло уже высоко над домами. После завтрака Алеша собрал сумку с вещами и перед выходом обратился к своим друзьям:

— Понимаете, нам сейчас придется ехать в метро, затем в электричке и в автобусе. Вы не могли бы на время сделаться людьми? Мальчиками, девочками или старичками. А то у нас никто никогда не видел мимикров. Начнут приставать с расспросами: кто вы, да откуда?

— Понятно, — ответил Фуго.

— Старичками даже лучше, — продолжил Алеша. — В метро вам уступят место и никто не скажет: "Ребята, не мешайтесь под ногами".

— Договорились, — согласился Фуго. — Как мы должны выглядеть?

Алеша быстро достал семейный альбом, нашел фотографию прабабушки и прадедушки и показал Фуго с Дариндой. Мимикры внимательно изучили изображение, и через минуту из квартиры вышли три человека примерно одинакового роста.

— Здорово! — разглядывая своих фальшивых предков, восхищался Алеша. Прямо как живые!

До вокзала они добрались без происшествий, если не считать, что в метро Фуго с Дариндой от страха постоянно хватали Алешу за рукава, испуганно вскрикивали и шарахались от поездов. Этим они походили на родственников из глубокой провинции, которые никогда не бывали в крупных городах, а потому на них никто не обращал внимания.

В электричке Алеша с друзьями заняли крайнее купе. Рядом с ними расположилась толстая, конопатая дачница в соломенной шляпке. Она перегородила проход двумя огромными сумками и трехколесным велосипедом. Устроившись, дачница так прижала Алешу к Фуго, что мимикр не выдержал и попросил:

— Мадам, нельзя ли немножко подвинуться? Стенка поезда может просто не выдержать, и я вывалюсь наружу.

— Нельзя, — обмахиваясь шляпкой, ответила толстуха. — Я и так сижу на самом краешке. А кому не нравится, тот может постоять в тамбуре. Там совсем свободно.

После этих слов Фуго как-то скис, помрачнел, но когда поезд тронулся, он припал к стеклу и позабыл о тесноте.

Некоторое время инопланетные гости с любопытством разглядывали проплывающие за окном исполинские дома, нескончаемые вереницы автомобилей и кружащие над городом летательные аппараты, но жара в поезде и ритмичное покачивание сделали свое дело — вся троица задремала. Во сне-то и произошел с мимикрами неприятный казус, из-за которого впоследствии разгорелся сыр-бор. Расслабившись, Фуго с Дариндой снова приняли свой обычный вид, то есть, стали похожи на бесформенные мешочки.

— Ой, что это?! — вдруг вскрикнула тетка, посмотрев в их сторону. Здесь же сидели старушка со старичком, а теперь какие-то животные. И не пойму, какие. — Она внимательно оглядела мимикров и спросила: — А старички-то куда делись?

— Они вышли, — проснувшись, ответил Алеша.

— А я не видела, как они выходили, — сказала дачница. — Если только выпрыгнули в окно.

— Они вышли, когда вы задремали, — попытался выкрутиться Алеша.

— Да не дремала я, — сказала толстуха, подозрительно косясь на Фуго и Даринду.

— Вы когда свои сумки поправляли, они мимо и прошмыгнули, — настаивал на своем Алеша.

— Мимо меня не прошмыгнешь, — ответила толстая дачница, и это было сущей правдой — через две огромные сумки с велосипедом можно было только перелететь по воздуху. — Это же надо, были старички и не стало. Прямо мистика какая-то. — Дотошная дачница вертела головой, желая вовлечь в разговор кого-нибудь из пассажиров, но утомленные жарой и дорогой все или дремали, или читали газеты. — А что это за зверьки? — поинтересовалась толстуха и попыталась потрогать Фуго пальцем. Оскорбленный мимикр только фыркнул, а Алеша ответил:

— Это не зверьки, это мои друзья.

— Ну конечно друзья, — согласилась дачница. — Животные — наши меньшие братья. У меня вот тоже есть друг — кокер-спаниель. А называются-то как твои друзья?

— Кенгуру, — ответил Алеша, чтобы отвязаться от назойливой попутчицы.

— Кенгуру!? — на весь вагон воскликнула толстуха и снова огляделась вокруг. — Представляете, кенгуру везет. И даже без намордников.

— Мадам, — не выдержал Фуго. — Что вы к нам пристали со своими намордниками? Мы же не спрашиваем, что вы везете в своих сумках.

— Говорящие кенгуру! — опешила дачница. — Представляете, мальчик везет говорящих кенгуру!

Алеша отвернулся к окну, Фуго с Дариндой уселись поглубже в кресла, а какой-то мужчина, оторвавшись от газеты, посмотрел на мимикров и сказал:

— Вы слушайте его больше. Какие же это кенгуру? Мальчик вам заливает, а вы уши развесили. Это же самые настоящие американские вомбаты* (см. в конце текста). Только непонятно, почему они говорят человеческим языком. Наверное, дрессированные.

К последнему купе тут же подскочили две девчонки и наперебой заговорили:

— Можно посмотреть на говорящего вомбата?

— А я вообще никогда не видела живого вомбата, а говорящего — тем более.

— Ну вот, — тихо сказал Алеша Фуго. — Сейчас начнется. Ты хотя бы молчи, а то сюда сбежится весь вагон.

— Да нет, это не вомбаты, — сказал другой пассажир в белой панаме, сидевший за спиной у Алеши. Он внимательно через очки оглядел мимикров и добавил: — Это тюлени, только почему-то без ласт. Тюлени хорошо поддаются дрессировке. Правда, о говорящих тюленях я никогда не слышал. Наверное недавно вывели новый вид.

— Какие хорошенькие, — сказала одна из девчонок и обратилась к Фуго: Тюлень, тюлень, скажи что-нибудь.

— Фиг тебе, — мрачно ответил мимикр.

— Ой! — закричала девчонка на весь вагон. — Он мне сказал: "Фиг тебе".

— Какие-то подозрительные эти тюлени, — снова вступила в разговор дачница. — Сначала старичками прикидывались, потом — кенгуру, а теперь вот тюленями. Может и мальчик не настоящий?

— Да настоящий я, настоящий! — не выдержал Алеша.

— А где тогда старичок со старушкой? — ехидно спросила толстуха.

— Да не было здесь никаких старичков! — свирепея, ответил Алеша.

— Бы-ли, — медовым голосом проговорила дачница. — Ты сам говорил, что они вышли.

— Да отстаньте вы от них со своими стариками, — сказал пассажир в белой панаме. — Не съели же они их. Значит вышли ваши старики.

— Не-ет, — пропела дачница. — Не выходи-или. А эти, — она кивнула на Алешу и мимикров, — скорее всего какие-нибудь шпионы. Надо бы в дорожную милицию сообщить. Пусть проверят. Мальчишка-то, видите загорелый какой? Небось в Москве так не загоришь. Значит маска это. А кто он там под маской — неизвестно.

— Шпионы в электричках не ездят, — сказал мужчина с газетой. — Они все на машинах, да вертолетах. А эти — не вомбаты конечно, и не тюлени. Это мутанты какие-то. Наверное мальчик из цирка?

— Ды, мы из цирка, — почти выкрикнул Алеша и поднялся со своего места. Он забрал сумку и скомандовал мимикрам: — Выходим!

Остановки долго ждать не пришлось, и Алеша с друзьями выскочили на платформу, где мимикры снова приняли вид старичка и старушки.

— Ой! — закричала толстая дачница, высунувшись в окно. — Смотрите-ка, люди добрые, я же говорила, что никакие они не кенгуру и не тюлени. Это же самые настоящие шпионы! — В это время двери закрылись, и электричка пошла дальше.

— Ничего, — сказал Алеша. — Осталось всего три остановки. Только больше не засыпайте.

Дождавшись следующего поезда, Алеша с мимикрами благополучно добрались до станции Тучково и сели в автобус, который должен был довезти их до деревни Игнатьево. Пассажиров в автобусе было очень много, но Фуго с Дариндой уступили места и они доехали с комфортом. На двух маленьких старичков сразу обратили внимание, и один здоровенный рыжий детина в рваной майке, с небритой физиономией миролюбиво проговорил:

— Вот лилипутов у нас здесь ещё не было.

— Они не лилипуты, — сказал Алеша.

— Ну карлики, — поправился детина, а какая-то женщина презрительно посмотрела на него и сделала замечание:

— Не хорошо карликам говорить, что они карлики. Неприлично.

— Я не знаю, что там прилично, а что — нет, — ответил детина. — Меня вот все бугаем зовут, и я ничего, не обижаюсь.

— Бугаю может и наплевать на то, что он бугай, — строго сказала культурная женщина. — Он может за себя постоять.

— Вот я за себя и стою, — сказал детина и показал пассажирам огромный рыжий кулак.

— А карликам обидно, — закончила свою мысль женщина.

— Вам обидно? — обратился детина к Фуго.

— Послушайте, — разнервничался мимикр. — Поговорите с кем-нибудь другим. У меня что-то нет настроения обсуждать — карлик я, лилипут или неизвестное науке животное.

— Ну конечно, — охотно согласился детина. — Вот только ответьте, вам обидно или нет? Я хочу этой умной гражданке доказать, что здесь нет ничего обидного.

— Не обидно, не обидно, — махнул рукой Фуго, и детина страшно обрадовался.

— Вот видите, — сказал он женщине. — Карлик сам говорит, что ему не обидно.

В общем, разговор этот закончился только тогда, когда автобус подъехал к деревне, и Алеша с друзьями вышли у памятника полуторке*.

Всю дорогу до дома Фуго ворчал, как настоящий старый дед:

— Карлики ему не нравятся! У меня может тоже от его небритой физиономии разболелся живот. Лучше бы купил себе новую майку…

— Молчи, Фуго, — пыталась успокоить племянника Даринда, но чем больше она это делала, тем сильнее Фуго распалялся.

— А то ведь я не посмотрю, что он такой здоровый. Видали мы таких здоровых.

Успокоился Фуго лишь, когда они подошли к реке.

Старый подвесной мост был достопримечательностью Игнатьева, и когда Алеша с мимикрами взошли на него, Фуго с Дариндой ощутили, как доски, в буквальном смысле, уходят у них из-под ног. Подвешенная конструкция раскачивалась из стороны в сторону, вверх и вниз, и мимикрам пришлось вцепиться в трос, чтобы не свалиться в реку. Алеша шел впереди и все время подбадривал их, но деревенские мальчишки на середине моста раскачали его, и мимикры от ужаса закрыли глаза, чтобы не видеть, как у них под ногами ходит ходуном темная речная вода.

Переправа заняла у них не мало времени, и на другой берег мимикры доползли совершенно обессиленными. Фуго свалился на траву под старую раскидистую липу и жалобно проговорил:

— Надеюсь, дом, в котором мы будем жить, не подвесной?

— Нет, — ответил Алеша и помахал рукой заядлому рыбаку Николаю Бабкину, который не выпускал из рук удочку с ранней весны и до поздней осени. Двадцатилетний комбайнер был очень хорошим человеком и отличным работником, но все свое свободное время он тратил на рыбную ловлю. Его домашним не всегда это нравилось, и жена частенько говорила ему: "Коля, выбирай: или я, или рыба". На что Николай обнимал её и отвечал: "Рыбонька моя, конечно же ты". Но на зорьке снова убегал на реку.

В деревне Игнатьево была всего одна улица, по обеим сторонам которой стояли двух и трехэтажные рубленные дома с верандами. Эти бревенчатые хоромы утопали в роскошных садах, где цвели все виды цветов: от крошечных голубых незабудок, до царственных георгинов. Яблони, как и положено, были усыпаны крупными яблоками, груши — грушами, а сливы — сливами. Во многих дворах стояли резные беседки, а самые изобретательные и домовитые хозяева снабдили такими резными домиками даже своих собак.

— Боже мой! — замерев от восторга, воскликнула Даринда. — Как же здесь хорошо!

— Это вы ещё не все видели, — сказал Алеша таким тоном, будто он сам построил и вырастил все это великолепие.

Светлана Борисовна увидела сына из окна и выскочила на крыльцо. Алеша бросился ей на встречу, и после долгих объятий и поцелуев мама наконец обратила внимание на гостей.

— Ой, извините, — сказала она, с ужасом вглядываясь в знакомые лица. Кто это? — Два маленьких старичка стояли у калитки с каменными лицами и молча ожидали, когда Алеша сам все объяснит маме.

— А ты догадайся, — хитро улыбаясь, сказал Алеша.

— Они похожи на моих бабушку и дедушку, — дрожащим от волнения голосом ответила мама. — Только почему-то очень маленькие.

— За столько лет наверное усохли, — прыснув, ответил Алеша, и тут с мамой сделалось плохо. Она закатила глаза и начала медленно оседать на цветник. Алеша едва успел обхватить её за талию и поддержать. Он так перепугался, что закричал мимикрам: — Все! Все! Все! Больше не надо!

Не менее получаса Алеша с мимикрами приводили в сознание Светлану Борисовну валерианкой и чаем. Они уложили её в доме на диване, и Алеша объяснил маме, кто его друзья и что они здесь делают.

— Ты противный, бесчувственный мальчишка, — придя в себя, с горечью проговорила Светлана Борисовна. — Нашел, чем шутить.

— Я хотел преподнести тебе сюрприз, — оправдывался Алеша.

— Преподнес, спасибо тебе. Не знаю, как у меня выдержало сердце. Ну ладно, гости — инопланетяне, совершенно не знают нашей жизни, им простительно. Может у них на планете считается смешным прикидываться недавно умершими родственниками. Но ты то…

— Нет, не считается, — жалобно проговорила Даринда. — Алеша попросил нас.

— Вот видишь, ты и гостей поставил в неловкое положение.

— Я думал, тебе будет приятно увидеть бабушку и дедушку живыми, а не на фотографии, — вконец расстроился Алеша.

— Какой же ты ещё глупый, — вздохнув сказала Светлана Борисовна. Она поднялась с дивана и подошла к Даринде: — А теперь давайте знакомиться по-настоящему.

После знакомства Фуго долго бродил по дому и восхищался богатой коллекцией Алексея Александровича. Особенно его поразили огромные лосиные рога, двухметровый бивень нарвала* и гигантские челюсти с клыками длинною в палец.

— Вот! — вскричал он. — Вот такие же челюсти гонялись за мной на родной планете. — Это наверняка ажор.

— Нет, — возразил Алеша. — Папа привез их с планеты Анибур. А называется этот зверь — протоманис вульгарис.

— Но все равно, они очень похожи на челюсти ажора, — сказал Фуго. — Ну скажите, — обратился он к Светлане Борисовне. — Можно ли считать родиной планету, на которой тебя ежесекундно пытается сожрать зверюга с такой зубастой мордой?

— Не знаю, — уклончиво ответила хозяйка дома. — Считать наверное можно и даже нужно…

— Но только на расстоянии, — закончил за неё мимикр.

В обед Светлана Борисовна накормила гостей огненно-красным борщом с золотистыми блестками на поверхности. Попробовав экзотическое блюдо, Даринда долго расхваливала его, а потом поинтересовалась:

— А из чего варят этот замечательный суп?

— Туда идет все, что растет на огороде, — ответила мама и пообещала: Я вас обязательно научу его готовить.

Остаток дня и вечер прошли в разговорах. Светлана Борисовна расспрашивала, как Алеше отдыхалось на Тимиуке, и ему пришлось выдумать целую историю о том, как приятно и весело он провел время в экспедиции. Иногда, когда Алеша особенно залихватски врал, Фуго качал головой и тихонько бормотал: "Ну и ну!". Зато мимикры рассказали столько страшного о своих похождениях в космосе, что мама едва не расплакалась от жалости. Она так настойчиво принялась обхаживать и угощать гостей, что к концу дня мимикры не могли самостоятельно выбраться из-за стола. Особенно Светлану Борисовну поразил безыскусный, а потому ещё более страшный, рассказ Фуго. Едва ворочая языком от сытости и усталости, он начал перечислять: — На Аргуне нас с тетушкой чуть не сожрали летающие ящеры. На Клере нас почти проглотило какое-то огромное земноводное, но ему помешал ещё больший зверь другого вида, который тоже хотел нами полакомиться.

— Бедненькие! — прошептала Светлана Борисовна.

— На Тимиуке меня все время грозились бросить на съедение кошмарному трубирану, а на Зеленой планете — пытались сожрать все, кто пробегал мимо, и я чудом спасся.

— Боже мой! — воскликнула мама и в очередной раз положила Фуго в розетку варенья, намазала крендель маслом и налила чаю. Фуго испуганно посмотрел на угощенье и сказал:

— А здесь, на Земле, я кажется умру от обжорства.

Затем мама рассказала местные новости, как прошлой ночью у ветеринара обтрясли две яблони, а утром с моста свалился почтальон. Но затем сжалившись над изнемогающими мимикрами, предложила всем пойти спать.

Перед тем, как подняться к себе в спальню, Алеша пообещал на следующий день сводить гостей в лес за грибами. Он долго рассказывал, что такое грибы, мимикры вежливо слушали и кивали, но было видно, что их сейчас интересует только одно — как бы поскорее развалиться на мягких диванах и уснуть.

Для сна Фуго с Дариндой облюбовали два гостинных дивана, напротив которых располагался телевизор. Этот фантастический ящик с живыми картинками так им понравился, что мимикры отказались от отдельных спален на втором этаже, где не было телевизоров. Но посмотреть что-либо в этот вечер им так и не удалось, и уже через полчаса все в доме крепко уснули.

А на следующий день, в воскресенье, до самого вечера накрапывал отвратительный мелкий дождь. Тяжелые свинцовые тучи обложили небо от горизонта до горизонта, отчего казалось, что лето безвозвратно ушло.

Из-за плохой погоды поход за грибами решили отложить. Алеша с Фуго переиграли во все игры, какие только можно было позволить в доме и в садовой беседке, а Светлана Борисовна все свободное время учила инопланетную гостью вязать на спицах. День прошел тихо и незаметно: мимикры привыкали к земной жизни, земляне объясняли, как устроен их быт, а вечером мама объявила, что утром уезжает в Москву.

— Мне надо на работу, к портному, в парикмахерскую и купить кучу разных вещей. В том числе и подарок к пятому августа — твоему дню рождения, — сказала она Алеше. — Надеюсь, вы сумеете прожить без меня до пятницы?

— Сумеем, — уверил её Алеша. — В экспедиции я убедился, что умею гораздо больше, чем просто учиться в школе.

Затем Светлана Борисовна увела Алешу в его спальню и заговорщицки зашептала:

— Я хочу сделать тетушке Даринде какой-нибудь простенький подарок. Она такая хорошая, и у неё совершенно нет личных вещей. Как ты думаешь, что ей подарить?

— Может быть бусы? Она ведь женщина, — сказал Алеша.

— Но у неё же совсем нет шеи, — ответила мама.

— А ты подари ей большие бусы. Она будет носить их как пояс, а не захочет, положит в коробочку.

— Нет, с её фигурой и пояс ни к чему, — задумчиво проговорила мама. А что она больше любит? Ты же знаешь её лучше чем я.

— Больше всего на свете она любит Фуго, — сказал Алеша.

— Я не могу подарить ей её же племянника, — ответила мама. — Что она любит из вещей?

— Покой и тишину, — поразмыслив, сказал Алеша, и Светлана Борисовна поняла, что подарок инопланетянке придется выбирать ей самой.

На следующее утро Светлана Борисовна села в автомобиль и уехала в Москву, но перед этим она разбудила Алешу и напомнила, что они собирались пойти за грибами.

— На улице замечательная погода, — сказала она. — Соседи уже ушли в лес. И если вы не поторопитесь, вам достанутся одни поганки.

— Сейчас, сейчас, — спросонья проговорил Алеша и перевернулся на другой бок.

Уехав, на столе мама оставила записку: "Не забывайте умываться, завтракать, обедать, полдничать, ужинать и мыть за собой посуду. Буду в пятницу ближе к вечеру. Мама".

За грибами Алеша с Фуго и Дариндой все-таки пошли. Они поднялись в десять утра, не торопясь позавтракали, взяли две корзинки и отправились в лес. По дороге Алеше пришлось познакомить Фуго и Даринду со своими ближайшими соседями. Сразу же за калиткой им встретилась дачница Ирина Константиновна. Поздоровавшись с Алешей, она посмотрела на гостей и всплеснула руками.

— Это кто же к вам приехал?

— Это мои прабабушка и прадедушка, — ответил Алеша и сразу начал прощаться.

— Ой, как приятно, — обрадовалась соседка и протянула Даринде руку. Ирина Константиновна. А как вас величать? — Даринда открыла и закрыла рот, затем испуганно посмотрела на Алешу, и тот выпалил:

— Ефросинья Макаровна. А это… Это Никанор Адамович.

Фуго галантно поклонился соседке и хотел было сказать что-нибудь вежливое, но Алеша бесцеремонно взял его под руку и увлек на дорогу.

— Старики, — тихо проговорила соседка, когда те отошли подальше. Ничего не помнят. А маленькие какие…

На выходе из деревни грибники наткнулись ещё на одну соседку. Они быстро нырнули в кусты, но сделали это зря. Соседка прибавила шагу и первой же знакомой, которую встретила, принялась рассказывать:

— Видела сейчас трех лилипутов: двое пожилых, одного не успела рассмотреть. Очень подозрительные. Заметили меня и спрятались в кустах. С чего бы это честным людям прятаться от меня в кусты? Надо бы сообщить в милицию. Может, под видом лилипутов здесь орудует какая-нибудь банда. А может и ещё чего похуже…

— А что похуже-то? — испугалась знакомая.

— Да если бы я знала, — с досадой ответила соседка. Вон в газетах пишут, что опять к нам комета летит. Не к добру это. Как она появляется, так на Земле всякая чертовщина начинается. А ещё пишут, что в Англии родился жеребенок с тремя головами. В прошлом году в Австралии родился теленок на пяти ногах, так после этого наводнение было, люди погибли. А здесь целых две лишние головы. Не иначе как землетрясения будет.

Напугав знакомую, Алешина соседка побежала дальше рассказывать свои невероятные истории всем, кто останавливался её послушать.

Всю дорогу Алеша объяснял мимикрам, какие можно собирать грибы, а какие нельзя. Фуго почти не слушал его. Волоча за собой тяжелую корзину, он обливался потом и жаловался:

— Мне жарко. Я уже не хочу никаких грибов, не желаю быть прадедушкой и тащить эту дурацкую корзинку.

— Потерпи, Фуго. До леса осталось совсем немного, — уговаривал его Алеша. — Там ты снова сможешь стать мимикром.

— А кто тогда понесет корзину, если я стану самим собой? У меня же нет рук.

— Ну хорошо, я понесу, — без всякого энтузиазма пообещал Алеша.

— Тогда может ты возьмешь её сейчас? — обрадовался Фуго. — Он поставил корзину на дорогу и моментально слился с пыльной обочиной. Алеша лишь заметил, как по чахлой, придорожной траве в сторону леса прокатилась волна.

— Смотри, далеко не убегай, — крикнула племяннику Даринда и со вздохом добавила: — Мы не привыкли подолгу удерживать тело в вертикальном положении. Устаем быстро.

Никто и не заметил, как за изгородью крайнего дома появилась и исчезла хозяйка. Увидев, что один из старичков поставил корзинку и пропал, она тихонько вскрикнула, зажала рот рукой и медленно опустилась на грядку. Не отрывая взгляда от дороги, хозяйка дома три раза перекрестилась и на всякий случай прочитала "Отче наш".

Лес встретил грибников целым букетом запахов и разноголосым щебетанием птиц. Опушка здесь сплошь заросла дикой малиной пополам с крапивой, и первым испытал на себе её действие Фуго. Он влетел в самую гущу крапивы и сразу же заорал:

— Ой, помогите! Ой, не могу! Ой, кусается!

— Фуго, мальчик мой! — испугалась за племянника Даринда. — Я иду к тебе на помощь! — Тетушка хотела было нырнуть вслед за Фуго в крапиву, но её опередил Алеша.

Фуго метался по малиннику до тех пор, пока Алеша не поймал его и не выволок на траву под деревья. Но и тут мимикр продолжал истошно кричать:

— Ты нарочно завел меня в эту ядовитую траву!

— Прости, Фуго, — едва сдерживая улыбку, сказал Алеша. — Я совсем забыл, что ты не знаешь наших растений.

— Нет не забыл, не забыл, не забыл! — упрямо твердил мимикр. — Я ещё в городе все понял! Там вы развлекаетесь глядя на то, как земляне лупят друг друга до посинения. А на природе вы заманиваете простодушных гостей в лес и бросаете на съедение этим мерзким растениям!

Не менее получаса Алеша успокаивал своего друга, объяснял, что он впервые на Земле идет в лес с инопланетянином, а потому позабыл предупредить о крапиве. Наконец Фуго примирительно пробурчал:

— Ладно, говори, какая ещё кусачая гадость водится в ваших лесах?

После такого неудачного знакомства с лесом Фуго стал осторожнее. На всякий случай он обходил даже безобидный папоротник, шарахался от лягушек, которых в лесу было предостаточно, и вообще, держался поближе к Алеше. Но затем к нему вернулось хорошее расположение духа, и он позабыл о всяких страхах.

А вскоре мимикр наткнулся на целое семейство великолепных мухоморов. Алеша с Дариндой прибежали на его крик, и Фуго расстроился, узнав, что это один из самых ядовитых грибов.

— Хорошо, — сказал мимикр. — Сейчас я найду кучу съедобных. Кажется, это белые грибы?

— Да, — ответил Алеша. — Но белыми они только называются, а цвет у них коричневый. — Хорошенькое дельце, — проговорил Фуго. — Гриб коричневый, а называется "белый".

Здесь же грибники договорились уйти подальше в лес, потому что на краю местные жители уже все собрали. Даринда ни на шаг не отставала от Алеши, который сообщил, что умеет по солнцу определять направление. А Фуго начал носиться по лесу как угорелый и каждый раз появлялся с разных сторон. Он целыми охапками приволакивал какие-то жуткие поганки, до которых Алеша боялся даже дотронуться, отдирал от берез гигантские трутовики*, затем все это выбрасывал и снова исчезал.

Один раз Фуго чуть до смерти не напугал женщину. Ничего не подозревая, она возвращалась в деревню с полной корзиной грибов и увидела бугорок, на котором расположились с десяток огромных белых красавцев. Несказанно обрадовавшись, женщина поставила корзину, достала нож, чтобы срезать грибы и этим очень напугала мимикра.

— Нет! Не надо! — вскрикнул бугорок. — Я пошутил! — Грибы моментально провалились под землю, а женщина побросала все на землю и, не разбирая дороги, бросилась бежать.

Чем дальше грибники углублялись в лес, тем больше им попадалось грибов. В конце концов, Алеша с Дариндой наполнили корзины, и тут тетушка вспомнила о племяннике.

— А где Фуго? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Алеша и громко позвал: — Фуго! Фу-уго!

Но сколько они не кричали, мимикр не откликался.

— Он заблудился, — дрожащим голосом проговорила Даринда.

— Да вы не беспокойтесь. В нашем лесу его никто не тронет, — с наигранной беспечностью сказал Алеша. Поставив корзины, он наказал Даринде ждать его здесь, а сам наугад отправился искать незадачливого грибника.

Целый час Алеша лазал по бурелому, забирался в овраги и в густой колючий ельник, но Фуго нигде не было. Алеша накричался до хрипоты и потратил почти столько же времени, чтобы найти Даринду.

— Надо идти домой, — сиплым голосом, устало проговорил он. — Может ему надоело собирать грибы и он вернулся. Сидит себе сейчас в беседке и пьет чай.

— Он не такой, — стараясь не разрыдаться, пискнула Даринда. — Он никогда никого не заставит волноваться.

— Тем более надо идти домой, — сказал Алеша. — Так мы его не отыщем. Нам нужна собака.

— Собака!? — удивилась Даринда. — Это такое большое зубастое животное, которое охраняет дом?

— Да, — ответил Алеша, взяв в каждую руку по корзинке. — У нас на Земле с собаками ещё и охотятся. Она найдет Фуго по следу.

Продираясь через густой подлесок к дороге, Алеша вслух рассуждал:

— Главное — найти хорошую собаку. У Петровых — болонка, ленивая и жирная. Она не найдет даже собственную тарелку, если её не подсунуть под нос. У Молодкиных — овчарка, но очень злая. А у Мухиных — злая и маленькая.

— А нам нужна большая и добрая? — едва поспевая за Алешей, осторожно спросила Даринда.

— Нам нужна такая, чтобы не кусалась, умела брать след, и чтобы хозяева у неё были добрыми.

— А что, хозяева пойдут с нами искать Фуго? — поинтересовалась Даринда.

— Нет, хозяева должны дать нам собаку.

Наконец лес закончился, и Алеша с тетушкой Фуго вышли на дорогу. На всякий случай Даринда снова приняла вид старушки и даже попыталась помочь Алеше нести грибы, но он отказался от помощи.

Хорошая собака — Пальма, — продолжал рассуждать Алеша. — У Петра Семеновича, местного ветеринара. Но он не даст. Мама вчера говорила, что ночью у него обтрясли две яблони. Значит он сегодня злой. Подумает, что мы специально хотим увести собаку, чтобы обобрать остальные яблони.

— А что делала собака, когда в сад залезли воры? — спросила Даринда.

— Наверное, бегала по саду, — ответил Алеша.

— Тогда почему она не разбудила хозяев?

— Пальма не ест яблоки, ей и не жалко, — пояснил Алеша. — Вот если бы на деревьях росли котлеты, она никого не подпустила бы и на пушечный выстрел. А вообще-то, Пальма добрая, и меня хорошо знает. Именно такая нам и нужна.

— Но ведь ты говорил, что нам её не дадут, — пытаясь разгадать ход Алешиных мыслей, сказала Даринда.

— Не дадут, — согласился он и замолчал. Нести две полные корзины было нелегко. Алеша стал все чаще останавливаться, чтобы дать отдохнуть рукам, но Даринда все время поторапливала его.

— Поскорее, — с мольбой в голосе говорила она. — Он же окончательно заблудится.

— Вот если бы была мама, — снова пускаясь в путь, сказал Алеша. — Ей бы Петр Семенович дал Пальму без разговоров.

— А если я пока побуду его собакой? — неожиданно предложила Даринда. А ты в это время найдешь Фуго.

— То есть, как? — опешил Алеша.

— Так, — ответила Даринда. — Я приму вид собаки, побегаю немного по саду, а когда Фуго найдется, мы вернем Пальму хозяину. Он ничего и не заметит.

— Гениальная идея! — от восхищения Алеша даже уронил корзины.

Алеша с Дариндой забежали домой только для того, чтобы поставить корзины и взять веревку для Пальмы. Затем, прячась, словно злоумышленники, они дошли до калитки ветеринара и огляделись. На улице никого не было. Местные работали, дачники загорали на речке, и только жирные куры деловито бродили по дороге и склевывали что-то невидимое человеческому глазу.

— Вон, видите, Пальма сидит на цепи, — показал Алеша. — Придется вам полежать часок в будке.

— Я согласна, — обреченно вздохнула Даринда. — Только я не знаю, что мне надо будет делать.

— А ничего, — ответил Алеша. — Лежите себе на здоровье, и никого не бойтесь. Петр Семенович очень хороший человек, он лечит всех животных в округе. А если кто-то пойдет мимо, полайте. Вот так: гав-гав. Попробуйте.

— Аф-ф, — мягко сказала Даринда, и Алеша, поморщившись, поправил ее:

— Гав-гав. Только, если можно, лайте погромче. А то вам не поверят, что вы Пальма.

Еще раз оглядевшись, Алеша с Дариндой вошли во двор. Пальма тут же вылезла из будки и, виляя хвостом, подошла к Алеше.

— Пальма, Пальмочка, — ласково проговорил он, снимая с неё ошейник. Давайте, превращайтесь скорее, — обратился он к Даринде, поглядывая на окна дома. — Пора. — Он сделал для Пальмы поводок из веревки, а затем принялся укреплять ошейник на Даринде, которую теперь нельзя было отличить от настоящей собаки.

— Не режет? — спросил он и подергал за цепь.

— Нет, — ответила Даринда и посмотрела на Алешу совершенно собачьим взглядом.

— Тогда лезьте в будку, а я побежал. — Алеша намотал веревку на руку и открыл калитку. — Мне надо ещё дать Пальме понюхать какую-нибудь вещь Фуго, чтобы она знала, кого искать.

— Но у него же нет никаких вещей, — растерянно проговорила Даринда. Даже шляпа осталась в городе.

— Ерунда, что-нибудь придумаем.

Алеша затащил Пальму в дом, подозвал к обеденному столу и дал понюхать тарелку с недоеденным завтраком Фуго. Собака с удовольствием доела кашу, тщательно вылизала тарелку и, виляя хвостом, с ожиданием посмотрела на своего похитителя.

— Теперь ищи! — скомандовал Алеша и выскочил из комнаты. Собака последовала за ним, но лишь до кухонного стола, на котором стояла кастрюлька. Здесь она принялась скакать и лаять, недвусмысленно давая понять, что предмет её поисков находится в кастрюле.

— Черт! — расстроился Алеша. — Тебе же нужен запах Фуго, а не каши!

Выход из положения нашла сама Пальма. Пока Алеша соображал, как поступить, она принялась обходить дом, а заодно обнюхивать все, что попадалось ей на пути. Наконец Пальма ткнулась носом в неубранную постель Фуго, и Алеша закричал:

— Правильно! Как я сразу не догадался? Молодец, Пальма! А теперь ищи! — Они выскочили на улицу и со всех ног бросились к лесу.

А тем временем, Даринда, оставшись одна, забилась поглубже в будку, так что снаружи остался один лишь собачий нос. Она печально поглядывала на дорогу и думала: "Вот она значит какая жизнь у этих симпатичных животных. Целыми днями сидеть в тесном деревянном ящике и зачем-то лаять на прохожих. А ночью ещё охранять сад. Бедные собачки". От этих невеселых мыслей её отвлек мальчишка, который подошел к забору, ударил по нему палкой и кривляясь, сказал:

— Пальма дура.

— Аф-ф, — тихо ответила Даринда и забилась поглубже. Мальчишка удивился, ещё раз треснул палкой по забору, затем перегнулся через него и начал говорить Даринде всякие гадости:

— Только высунься. Вот она, палочка-то. Дура безмозглая.

Конец этому безобразию положил ближайший сосед ветеринара — Игорь Михайлович Минеев. Он подошел к калитке, отобрал у мальчишки палку и пообещал надрать уши, если тот будет дразнить собак.

Прогнав мальчишку, Игорь Михайлович вошел во двор, остановился у будки и ласково спросил:

— Ну что, Пальма, скучаешь?

— Ага, — вздохнув, ответила Даринда, но тут же спохватившись, поправилась: — Аф-ф.

Минеев испуганно посмотрел на собаку и переспросил:

— Чего-чего ты сказала?

— Аф-ф, — повторила Даринда.

— Ну то-то же. — Опасливо косясь на собаку, Игорь Михайлович прошел к дому и крикнул в раскрытую дверь: — Петь, ты дома?

— Дома, заходи, — услышал он и поднялся на крыльцо.

— У тебя Пальма приболела что ли?

— А чего ей болеть? — появившись из комнаты, ответил ветеринар.

— Да кто её знает. Я её спрашиваю: "Ну что, Пальма, скучаешь?". А она мне отвечает: "Ага". Может у неё чумка?

— Это у тебя чумка в голове, — ответил Петр Семенович. — Пальма отродясь "ага" не говорила.

— Возможно, возможно, — почесывая затылок, сказал Игорь Михайлович и не прощаясь, пошел к калитке.

— А ты чего заходил-то? — вдогонку крикнул ему ветеринар. Игорь Михайлович остановился, посмотрел на собачью будку и ответил:

— Не помню. А Пальму все-таки проверь. Что-то здесь не так.

— Проверю, — пообещал Петр Семенович.

Некоторое время Даринду никто не беспокоил, но затем хозяин принес ей поесть и поставил миску рядом с будкой. Удивившись, что Пальма даже не шелохнулась, ветеринар не на шутку встревожился.

— Ты что это, Пальма? Я тебя не узнаю. — Он погладил Даринду по собачьей морде и сказал: — Пойдем-ка в дом, я тебя посмотрю.

В комнате Петр Семенович уселся на низенькую табуретку, поставил перед собой Даринду и, раскрыв ей пасть, заглянул туда. Испытывая страшные мучения от страха и стыда, тетушка Фуго страдальчески смотрела на ветеринара и думала: "А может рассказать ему всю правду? Мы же не воры. Он хороший, добрый человек, любит животных. Он все поймет, и мне не надо будет так мучиться".

— Да ты вся дрожишь, — сказал Петр Семенович. — Может действительно чумка?

Пока ветеринар измерял собаке пульс, Даринда собралась с духом и смущенно сказала:

— Понимаете, я не собака.

— А кто же ты? — не успев сообразить, в чем дело, спросил Петр Семенович. Даринда уже хотела было ответить, но ветеринар вдруг вскочил с табуретки и заорал: — А-а-а-а! Чур меня! Чур меня! — Затем он с криком выскочил из комнаты, захлопнул за собой дверь и бросился на улицу.

На крыльце Петр Семенович столкнулся с женой и едва не сбил её с ног.

— Ты что, с ума сошел? — возмущенно проговорила Екатерина Васильевна.

— Там… там… там Пальма, — бессвязно забормотал ветеринар.

— Что Пальма? — заметив, как у мужа дрожат губы, спросила Екатерина Васильевна.

— Она… она говорила со мной.

Теперь пришла очередь пугаться хозяйке дома.

— Точно, с ума сошел, — в ужасе прошептала она. — Петя. Петруша, пойдем, я уложу тебя в постель, напою горячим чаем с малиной

— Пойди… — продолжал бормотать Петр Семенович. — Пойди, спроси у Пальмы, чего она хочет.

— Ну что может хотеть собака? — ласково ответила Екатерина Васильевна. — Поесть, да поспать. Сейчас я дам ей косточку, она и перестанет говорить.

— Ты думаешь, это поможет? — недоверчиво спросил ветеринар.

— Конечно поможет, — Екатерина Васильевна погладила мужа по спине и повела в дом.

— Значит, если тебе дать косточку, ты тоже перестанешь говорить? задумчиво спросил Петр Семенович.

— И я перестану говорить, — согласилась хозяйка дома. И лошадь перестанет говорить. И птичка, и рыбка и даже попугайчик. Все перестанут говорить. — Пойдем, пойдем, Петруша. Сейчас ты сам убедишься, что Пальма молчит, как мороженная треска.

Екатерина Васильевна открыла дверь, и они вошли в комнату, в которой не оказалось никакой Пальмы. Даринда, к тому времени, решила, что её признание не приведет ни к чему хорошему и слилась со стенкой. А когда хозяева вошли, незаметно выскользнула в дверь и вернулась в собачью будку.

— Ну, где Пальма? — спросила Екатерина Васильевна. Растерявшись, Петр Семенович заглянул за диван, проверил под столом, откинул шторы и, взявшись за голову, проговорил:

— Но я же сам привел её в дом.

Екатерина Васильевна уложила мужа на диван, укрыла теплым пледом, а в ноги сунула ему грелку.

— Ты полежи, а я пойду, спрошу у Пальмы, чего она хотела, — сказала хозяйка и ушла к соседям звонить знакомому врачу.

Пробегая мимо собачьей будки, Екатерина Васильевна заглянула в неё и покачала головой. — Ну, Пальма, и натворила же ты дел.

— Аф-ф, — ответила Даринда и как-то очень по-человечески пожала плечами. Екатерину Васильевну настолько поразил этот совсем не собачий жест, что она так и осталась стоять у будки, согнувшись пополам.

Алеша быстро нашел Фуго совсем недалеко от дороги. Мимикр наткнулся на небольшую полянку земляники и пока обирал её, так разомлел на солнышке, что устроился поудобнее на траве и уснул.

Пальма издалека почувствовала запах инопланетянина, громко залаяла и разбудила мимикра. Всполошившись, Фуго заметался по поляне, а когда увидел собаку, завопил:

— Уберите зверя! Уберите зверя, а то я за себя не ручаюсь!

— Фуго! — услышав знакомый голос, радостно закричал Алеша и вместе с Пальмой выскочил на полянку. Собственно, радостной встреча оказалась только для Алеши, потому что проспав все это время, Фуго ни о чем не знал и очень удивился, увидев друга без тетушки, но с собакой.

По пути в деревню Алеша обо все рассказал мимикру. Он торопил Фуго, описывая, как должно быть страшно Даринде сидеть в собачьей будке, но мимикр и сам понимал, какому испытанию подвергает себя его пугливая тетушка. Приняв облик Алешиного прадедушки, он понесся по дороге быстрее своего "правнука".

Хозяйка крайнего дома вышла в огород как раз в тот момент, когда маленький старичок и мальчик с собакой пронеслись мимо её изгороди со спринтерской скоростью.

— Господи помилуй! — пробормотала она и снова начала оседать на грядку. — Что творится на белом свете! Не иначе, как оборотень! Свят, свят, свят!

Алеша с Фуго и Пальмой влетели во двор к ветеринару как раз, когда там никого не было. Собака тут же бросилась к миске с едой, а Даринда выскочила из будки, приняла вид старушки, но впопыхах не успела избавиться от злосчастного ошейника. В это время на крыльце появилась Екатерина Васильевна с мокрым компрессом на голове. Она удивленно посмотрела на гостей и поздоровалась:

— Добрый день, Алеша.

— Здравствуйте, Екатерина Васильевна. А это мои прабабушка и прадедушка, — вежливо улыбаясь, представил он мимикров.

— Очень приятно, — слабым голосом ответила хозяйка дома. — Вы к нам в гости?

— Да. Шли мимо и решили зайти поздороваться, — сказал Алеша. Но тут Екатерина Васильевна посмотрела на Пальму, и удивленно спросила:

— А почему на собаке веревка?

— Не знаю, — пожав плечами, соврал Алеша. Екатерина Васильевна перевела взгляд на мимикров и вдруг с ужасом на лице прошептала:

— А почему на твоей прабабушке ошейник с цепью?

— Аф-ф, — уже по привычке ответила Даринда, и Екатерина Васильевна, сильно побледнев, беззвучно ввалилась внутрь дома.

Влопались! — расстроился Алеша, освобождая тетушку от ошейника. Теперь по деревне пойдут разговоры, что я сажаю свою прабабушку на цепь. А может и ещё чего похуже.

— А что "похуже"? — поинтересовалась Даринда.

— Если бы я знал, — вздохнув, ответил Алеша.

К вечеру по деревне распространился слух, что откуда-то появились подозрительные лилипуты, а хозяйка крайнего дома уверяла односельчан, что это никакие не лилипуты, а самые настоящие оборотни. Беспокойства всем добавил Фуго, хотя Алеша и предупреждал его, что жители Игнатьева не готовы к его фокусам.

После ужина Алеша предложил мимикрам прогуляться к реке. Фуго пообещал, что догонит их и выскочил из дома, когда Алеша с Дариндой уже скрылись из виду. Мимикру лень было снова принимать вид старичка, здороваться с людьми, которые к концу дня выходили на улицу посидеть у калитки, и он прикинулся обычным земляным холмиком. Едва Фуго выкатился за калитку, как из соседнего дома вышел Игорь Михайлович — друг ветеринара. Он остановился в метре от Фуго, закурил сигарету и бросил сгоревшую спичку под ноги.

— А сорить совсем не обязательно, — решив поозорничать, сказал мимикр. Игорь Михайлович испуганно посмотрел вниз, никого не увидел и беспокойно огляделся.

— Кто здесь? — хрипло спросил он.

— Это я, земля, — ответил Фуго и слегка пошевелился, давая понять, где он находится.

— Земля, — сам себе завороженно проговорил Игорь Михайлович. — Ну правильно, если собака говорит, то почему земля не может? — Он внимательно посмотрел на холмик и шепотом сказал: — Земля, земля, я Игорь Минеев. Как слышно?

— Слышу вас хорошо, — ответил Фуго. — Теперь пойдите, поговорите с рекой.

— Земля, земля, вас понял, — ответил Игорь Михайлович и словно сомнамбула* отправился на берег.

Тропинка, ведущая к реке, проходила между огородов. На одном из них работал Иван Бурбицкий — молодой сержант милиции, который совсем недавно поселился в Игнатьево и пока не знал всех жителей деревни в лицо. В детстве Иван мечтал стать космоплавателем, но когда вырос, решил, что кто-то должен поддерживать порядок и здесь, на Земле. И тогда Бурбицкий пошел работать в милицию города Тучкова. Он очень хорошо исполнял свои обязанности, и вскоре молодому стражу порядка досрочно присвоили звание сержант.

Два часа назад Бурбицкий сдал дежурство и решил заняться прополкой картофеля. Иван стоял посреди своего небольшого поля, потирал уставшую поясницу и от нечего делать крутил головой. Он надеялся увидеть хотя бы кого-нибудь из знакомых, чтобы завести разговор о подлых колорадских жуках, съевших половину ботвы, пока он занимался охраной общественного порядка. Здесь-то Фуго и совершил свою следующую ошибку. Решив немного порезвиться, он принял вид обыкновенной козы.

— Смотри-ка, чья-то коза без надзору ходит, — сам себе вслух сказал Иван.

— А я сама по себе, — поравнявшись с милиционером, неожиданно проговорило животное. — Фу ты, черт, вымя ходить мешает. Наверное, козлом все-таки лучше быть. — Затем коза вдруг расстеклась по земле и исчезла. По траве, будто порыв ветра, пронеслась волна, на солнце набежала небольшая тучка, и сержант милиции почувствовал, как у него между лопатками поползли мурашки, каждая из которых была не меньше колорадского жука.

— Что?! — холодея, спросил сержант, и рука его непроизвольно потянулась к тому месту, где обычно на кителе располагался карман с милицейским свистком. Но сейчас там была лишь голая грудь.

В общем, Ивану Бурбицкому сделалось жутко. Он был уверен, что говорящих коз на свете не бывает, а значит объяснение этому факту было одно: он увидел настоящего оборотня, о которых когда-то читал в страшных книжках.

— Люди! — вдруг закричал сержант милиции и, не разбирая дороги, бросился прямо по грядкам вон с огорода. — Люди! — истошно вопил он. — Я видел оборотня!

Пробегая мимо местного пенсионера Клубникина, Иван с вытаращенными глазами крикнул ему:

— Я видел настоящего оборотня! Понимаете? Оборотня!

— Сбрендил, — провожая взглядом Ивана, проговорил Клубникин. — А ещё в милиции работает.

Алеша с Дариндой стояли на берегу реки рядом с рыболовом Николаем Бабкиным и его кошкой Ксюшей, которая всегда сопровождала хозяина на рыбалку. Ксюша сидела как египетская богиня Бастет* и терпеливо дожидалась своего пескаря, а Николай красочно расписывал, какой огромный лещ от него ушел сегодня утром. Алеша знал, что Николай настоящий рыбак, а значит врет, но вежливо кивнул и переспросил:

— Какой, какой? Вот такой? — Он развел руки почти на метр и с восхищением выдохнул: — Ух ты!

— Ну почти такой, — засовестился Николай.

Когда Игорь Михайлович подошел к реке, все повернулись в его сторону. Минеев встал на мосток, завис над водой и вдруг произнес:

— Река, река, я Игорь Минеев. Как слышишь? Прием.

— Совсем рехнулся мужик, — тихо проговорил Николай и потащил удилище кверху. На крючке отчаянно трепыхалась плотвичка величиной с палец, и Ксюша тут же сорвалась с места и уселась у хозяина в ногах.

По прибрежной траве прошла небольшая волна, и вслед за этим за спиной у рыбака возник Фуго в облике прадедушки.

— Твоя работа? — тихо спросил его Алеша, указывая на Минеева.

— Если честно, моя, — радостно признался Фуго.

Так и не дождавшись ответа от реки, Игорь Михайлович задумчиво побрел назад в деревню, а Николай, насаживая на крючок свежего червя, продолжил:

— А позавчера здоровый окунь взял — килограмма на полтора. Таскал меня, таскал. Таскал-таскал. Таскал-таскал…

— А здесь разве такие большие окуни водятся? — с сомнением спросил Алеша.

— Скажешь тоже! — искренне возмутился рыбак. — Здесь знаешь какая рыба есть? Багром не вытянешь.

Отвлекшись, Алеша и не заметил, как Фуго снова исчез. Только когда рядом с поплавком Николая всплыла огромная рыба и помахала им плавником, он испуганно обернулся, покачал головой и показал мимикру кулак.

— Вон! — заорал рыбак. — Вон, видишь?! — Николай резко выдернул из воды удочку и заметался по берегу, на ходу сбрасывая с себя одежду. Видишь?! А ты говоришь, не водится!

Рыбина продолжала плавать на поверхности в нескольких метрах от берега. Даринда испуганно смотрела на племянника и молчала, а Николай нашел в траве здоровенную дубину и на цыпочках вошел в воду.

— Фуго! — испугавшись за племянника, вскрикнула Даринда.

— Что случилось, тетушка? — вдруг спросила рыбина, и дубина сразу выпала из рук рыбака.

— Мама! — оцепенев, проговорил Николай Бабкин. — Мамочка! — Он задом вышел из воды, чуть не наступил на Ксюшу и, развернувшись, со всех ног бросился в деревню, позабыв об одежде и удочке. — Говорящая рыба! — на бегу заорал он. — Я видел говорящую рыбу!

— Фуго! — зашипел Алеша на мимикра. — Что ты делаешь?!

— Ему так хотелось увидеть большую рыбу, что я решил доставить ему удовольствие, — выбираясь на берег, ответил мимикр.

— А зачем ты заговорил? Говорящих рыб не бывает.

— Но он же видел, значит бывает, — спокойно ответил мимикр.

А в это время пенсионер Клубникин сидел за письменным столом внука и писал анонимное* письмо в милицию:

"Довожу до Вашего сведения, что в Вашем отделении работает сержант милиции Иван Бурбицкий, который в неслужебное время, вместо того, чтобы собственным примером воспитывать некоторых несознательных граждан, видит оборотней и прочую мифологическую нечисть. В связи с этим прошу рассмотреть его поведение на общем собрании милицейского состава и поставить вопрос о пребывании сержанта Бурбицкого в рядах доблестной милиции.

Истинный гражданин своей страны".

Вообще-то, пенсионер Клубникин был очень даже неплохим человеком, но от долгого одиночества душа его немного очерствела. Часто по вечерам он садился за письменный стол и сочинял автобиографический роман, в котором описывал всю свою жизнь. А когда ему надоедало это делать, он писал письма. Правда, у Клубникина давно уже не было ни друзей, ни родственников, поэтому писать ему приходилось в разные правительственные и научные учреждения.

Заклеив конверт, Клубникин вышел из дома, опустил письмо в почтовый ящик и с удовлетворением потер руки. В этот момент мимо него пронесся голый Николай Бабкин.

— Я разговаривал с рыбой! — вопил рыбак. — Я видел говорящую рыбу!

— Так-та-ак, — сощурившись, зловеще проговорил пенсионер и ушел в дом писать ещё одно анонимное письмо на работу Бабкину.

Немного погодя Игорь Михайлович Минеев вошел в дом ветеринара. Он застал друга лежащим на диване с компрессом на голове, зато Екатерина Васильевна собирала вещи. Она метала одежду из шкафа в чемодан и дрожащим голосом причитала:

— Это ненормально! Этого не может быть! Если ты такой умный, оставайся здесь и сам разбирайся с Пальмой… или кто она там такая!

— Уезжаете? — с порога уныло спросил Игорь Михайлович.

— Катя собралась к сестре, отдохнуть, — убитым голосом ответил Петр Семенович.

— Я тоже уезжаю, — глядя в пол, сказал Игорь Михайлович. — Со мной сейчас говорила земля, а река почему-то не захотела.

Екатерина Васильевна на секунду замерла, округлившимися глазами посмотрела на Минеева и, схватив набитый чемодан, бросилась к выходу.

— Это к концу света! — выкрикнула она с крыльца. — Все посходили с ума! — Затем они услышали шум заработавшего двигателя, и через несколько секунд Екатерина Васильевна на большой скорости выехала со двора.

— Значит Пальма и с вами успела поговорить? — спросил Игорь Михайлович. При этих словах ветеринар вздрогнул, нервно рассмеялся и шепотом ответил:

— Да. Я начал ей щупать пульс, а она мне и заявляет: "Слышь, хозяин, сходи-ка в магазин за косточкой".

— Паранормальное* явление, — Игорь Михайлович удрученно покачал головой. — Все, Петя, я поехал в Москву. У меня в газете "Необыкновенные новости" есть знакомый корреспондент. Завтра я пришлю его сюда. Если можешь, приюти его.

— Приютю, — пообещал ветеринар и поправился: — Приючу. В общем, присылай, приютим.

— Пальму никуда не отпускай, — посоветовал Игорь Михайлович. Возможно, она всего лишь передатчик.

— Передатчик чего? — испугался Петр Семенович. Минеев внимательно осмотрел комнату, затем молча поднял взгляд к потолку, и ветеринар понимающе протянул:

— А-а-а!

— А может и ещё чего похуже, — на выходе проговорил Игорь Михайлович.

— Чего похуже? — ещё больше испугался ветеринар.

— Да если бы знать, — ответил Минеев.

Из дома ветеринара Игорь Михайлович выскочил перед самым закатом. Он бегом бросился к остановке автобуса и выбрал путь по берегу реки, чтобы случайно не наткнуться на знакомых. По дороге ему встретились Алеша, а чуть позади него шли маленькие старичок и старушка. Старичок был почему-то мокрым, хотя ужасно старомодный костюм на нем совершенно не обвис, и выглядел сухим и свежим.

— Здравствуйте, Игорь Михайлович, — поздоровался Алеша.

— Привет, привет, — разглядывая подозрительного старичка, ответил Минеев. — Это твои лилипуты?

— Это мои прабабушка и прадедушка, — обиженно ответил Алеша.

— Прошу прощения, — извинился Игорь Михайлович и, затравленно глядя по сторонам, предупредил: — Сегодня ночью никому двери не открывайте.

— Почему? — спросил Алеша и сделал большие глаза.

— Так надо, — шепотом ответил Минеев и, не попрощавшись, побежал к подвесному мосту.

— Вот что ты наделал, — с укором сказал Алеша мимикру.

— Так может лучше всем рассказать, кто мы с тетушкой и откуда? спросил Фуго.

— Конечно надо рассказать, — поддержала племянника Даринда. — Нельзя же так издеваться над людьми.

— Расскажем, — пообещал Алеша. — Но только не сегодня.

После ужина Даринда села перед телевизором слушать оперу Россини "Севильский цирюльник", а Фуго попросил Алешу научить его играть в шахматы.

Мимикр никак не мог привыкнуть к тому, что одна фигура ходит прямо, другая — наискосок, а третья и вовсе буквой "г". Он все время путал названия фигур, а потом предложил упростить правила игры.

— Давай все фигуры будут ходить одинаково, — сказал он.

— Ну да, — ответил Алеша. — Потом, чтобы не путаться, ты предложишь все фигуры называть фиговинами или тебе не понравится, что клетки на доске разного цвета, и нам придется её покрасить…

В этот момент в дверь постучали, и в дом вошли ближайшие соседи: Ирина Константиновна и Владислав Валентинович. Они оба были известными писателями, сочиняли детективы и фантастические романы о борьбе угнетенных народов на других планетах, но сами никогда не бывали в космосе и описываемых народов не видели.

Гости проследовали в гостиную, так что Фуго с Дариндой едва успели принять вид старичков.

— Добрый вечер. А где мама? — ласково спросила Ирина Константиновна.

— Она уехала в Москву, на работу. Будет только в пятницу, — ответил Алеша, а мимикры вежливо улыбнулись соседям. — Вы проходите, садитесь, пригласил Алеша.

Поблагодарив, соседи устроились на одном из диванов.

— Чаю хотите? — спросил Алеша.

— Нет, спасибо, — отказался Владислав Валентинович. — Мы только что из-за стола. А это значит твои прабабушка и прадедушка? — Сосед с обаятельной улыбкой поклонился Фуго и Даринде. — Очень похожи на маму. Вернее, она на них. То есть, на вас.

— Это папины бабушка и дедушка, — сказал Алеша.

— Ну значит на папу. Вернее, он на них. То есть, на вас, — поправился Владислав Валентинович и обратился к мимикрам: — Откуда будете?

Фуго с Дариндой посмотрели на Алешу, и "правнучек" ответил за них:

— Из Саратовской области. Там деревенька есть такая, называется Большие Баклуши. Вот они там и живут.

— Хорошее название, — похвалил Владислав Валентинович.

— И что у вас там, свое хозяйство? — поинтересовалась Ирина Константиновна. Мимикры снова повернулись к Алеше, и он ответил:

— Да, двухэтажный дом, две лошади, четыре коровы, шесть поросят, восемь овечек, десять кур, двенадцать уток, четырнадцать гусей, кошка, собака и две канарейки.

— Ого! — как бы не веря, воскликнул Владислав Валентинович, смеривая взглядом двух тщедушных старичков. — Прямо целый зоопарк.

— И не тяжело на старости лет держать столько животных? — спросила Ирина Константиновна.

— А, ерунда, — вдруг ответил Фуго. — Утром выгоняем весь этот зверинец в лес, и они там пасутся. А вечером я дую в дудку, и они все возвращаются. Ручные совсем.

— Оригинально, — восхищенно проговорил Владислав Валентинович, а Ирина Константиновна посмотрела на Даринду и смущенно спросила:

— Извините, забыла, как вас зовут?

Даринда засуетилась, испуганно взглянула на Алешу, но тот и сам давно позабыл придуманное им имя. Замешкавшись, он сделал вид, что поправляет фигуры на шахматной доске, но понял, что дальше тянуть нельзя и выпалил:

— Агафья Тихоновна.

— Да? — удивилась Ирина Константиновна, которая тоже не помнила утреннего имени Даринды, но все же с кислым лицом продолжила: — Агафья Тихоновна, милая, сколько же вам лет?

Даринда опустила глаза, а Алеша ответил:

— Девяносто шесть.

— Она у вас что, немая? — сочувственно спросила соседка, так и не дождавшись от "прабабушки" ни одного слова.

— Нет, — вдруг сказала Даринда. — Просто я долго думаю.

— Точно, — обрадовался Алеша. — Бывает прадедушка спросит у неё о чем-нибудь утром, а прабабушка только вечером отвечает.

— А-а-а, — закивала Ирина Константиновна. — Понятно. А прадедушку-то как зовут? Вы извините, конечно, тоже запамятовала.

— Пантелеймон Захарович, — не моргнув глазом, проговорил Алеша.

— Пантелеймон Захарович? — удивилась соседка и посмотрела на мужа.

— Хорошее русское имя, — пожав плечами, ответил на взгляд жены Владислав Валентинович.

— Хорошее, — растерянно поддержала его Ирина Константиновна, мучительно пытаясь вспомнить, как звали прадедушку утром.

— Да, Пантелеймон Захарович, — вальяжно развалясь на диване, подтвердил Фуго. — Девяносто семь лет, люблю животных. Но только домашних, — уточнил он. — Жареную картошку и вот шахматы.

— И что же, все девяносто семь лет вы прожили в деревне? В этой, как его, в Больших Баклушах? — спросил Владислав Валентинович.

— Да, — ответил Фуго. — Люблю, знаете ли, свою деревеньку. Выйдешь поутру на улицу, а там коровы, овцы, свиньи, собаки — видимо-невидимо. Так по деревне и шастают. А кругом пейзажи — хоть на улице ночуй. Благодать.

— Хорошо описываете, прямо по-писательски, — одобрил Владислав Валентинович. — Мы, городские, не знаем всех этих прелестей. Дачники, одно слово. А тянет на землю.

— Вот меня тоже так на землю тянет, так тянет, — вдруг вступила в разговор Даринда, забыв о том, что у неё в деревне Большие Баклуши двухэтажный дом. — Так хочется иметь хотя бы маленький клочок земли. И чтобы домик на ней стоял — тоже ма-аленький такой, аккуратненький.

— А у вас же в Саратовской области есть и земля и дом, — опешил Владислав Валентинович и посмотрел на жену.

— Есть, — спохватилась Даринда. — Но хочется еще.

— Понятно, вам хочется здесь, поближе к своим, — сочувственно сказал сосед и добавил: — Кстати, в соседней деревне пустует один домик. Если сходить в сельсовет и попросить, может быть дадут. Ну мы пошли, а то поздно уже. — Владислав Валентинович поднялся и жена тут же последовала его примеру.

— Очень приятно было с вами познакомиться, — сказала Ирина Константиновна. — Заходите к нам пить чай вместе с вашей внучкой, Светланой Борисовной.

— Обязательно, — пообещал Фуго и тоже встал. — А вы заходите к нам. Я вам в следующий раз расскажу, как мы с тетушкой Дариндой одомашнивали трубиранов. Это животное такое.

— Так у вас ещё и тетушка жива? — удивилась Ирина Константиновна.

— Жива, — понимая, что проговорился, ответил Фуго. — Она там, в деревне осталась, за нашим стадом присматривает. Сто двадцать пять лет, самая старая жительница деревни. Глухая как пень, совершенно слепая и ничего не говорит. Но хозяйство содержит в порядке.

— И как же она справляется? Слепоглухонемая… — изумилась Ирина Константиновна.

— На ощупь, — ответил Фуго.

Алеша давно уже глазами делал мимикру знаки и даже пытался перебить своего фальшивого прадедушку, но Фуго не обращал на его попытки никакого внимания.

— По стенке выйдет во двор, как свистнет, коровы со свиньями кидаются в рассыпную, только пятки сверкают.

— У коров и свиней копыта, а не пятки, дорогой прадедушка, — сквозь зубы поправил его Алеша.

— Я и говорю, копыта, как фонари какие, так и сверкают, — сказал Фуго.

От соседей по даче Владислав Валентинович и Ирина Константиновна вышли слегка не в себе. Старички произвели на них глубокое впечатление. Особенно обоих поразил неправдоподобный рассказ Пантелеймона Захаровича о слепоглухонемой тетке.

— Может они сумасшедшие? — предположила Ирина Константиновна.

— Не знаю, — мрачно ответил Владислав Валентинович. — Но все это мне почему-то не нравится.

А вечером, перед самым сном позвонила Светлана Борисовна. Алеша не стал расстраивать её, рассказывать, что произошло. Он сообщил, что они очень хорошо поужинали, и Фуго, который сидел рядом, громко подтвердил:

— Жиреем, Светлана Борисовна. Растем и жиреем как на дрожжах.

Ранним, солнечным утром следующего дня из автобуса вышел молодой человек в черных очках и небольшой сумкой через плечо. Он полюбовался противоположным берегом реки, благополучно миновал Игнатьевский подвесной мост, прошел по улице и остановился у дома ветеринара. Пальма несколько раз лениво тявкнула и, решив, что незнакомец достаточно предупрежден, снова залезла в будку.

— Петр Семенович, — крикнул молодой человек, из-за собаки не решаясь войти во двор.

— Его нет, он уехал по вызову в соседнюю деревню, — сказала проходившая мимо женщина с пустым подойником.

— Может тогда вы мне расскажете, что у вас здесь вчера произошло? спросил молодой человек.

— А что вчера произошло? — насторожилась женщина.

— Да вот я слышал, будто у ветеринара собака заговорила. Наверное эта? — он указал на Пальму.

— Про собаку ничего не знаю, — ответила женщина. — А про лилипутов и огромную говорящую рыбу — было. Лилипуты какие-то объявились в деревне. Прячутся по кустам, картошку и яблоки по ночам воруют. Хотели один дом поджечь, но хозяйка помешала. Успела залить огонь водой. А ещё вчера наш рыбак Николай Бабкин прибежал с реки в чем мать родила. Бледный, трясется весь. В дом заскакивает, кричит: "Со мной говорила рыба! Со мной говорила рыба!" — Женщина оценивающе осмотрела молодого человека и осторожно поинтересовалась: — А вы что, из милиции?

— Нет, я корреспондент газеты "Необыкновенные новости", — представился Сергей Никифоров.

— Ну значит вам к Бабкину нужно, — со знанием дела сказала женщина. Пятый дом отсюда.

— Большое спасибо, — поблагодарил корреспондент и пошел было к дому рыбака, но женщина добавила:

— Только его сейчас нет. Он с первым автобусом уехал в Москву, покупать самую толстую леску для говорящей рыбины.

— А кто-нибудь ещё видел лилипутов и эту необыкновенную рыбу? несколько расстроившись, спросил Сергей.

— Не знаю, — ответила женщина. — Походите по домам, может кто чего расскажет.

Сергей Никифоров целый час бродил по деревне в поисках очевидцев. Наконец, на одном из огородов, он увидел крепкого старичка с лопатой и поспешил к нему.

— Можно с вами поговорить? — из-за забора спросил Сергей.

— Говори, — разрешил хозяин дома. — Почему же нельзя?

Корреспондент вошел во двор, для солидности достал из сумки маленький магнитофончик и, не включая его, приступил к расспросам.

К тому времени, как дачники проснулись, а местные начали возвращаться с работы на обед, Сергей Никифоров побывал в двух домах, поговорил с их обитателями, но толком так ничего и не узнал. В третьем доме городского гостя усадили за стол, поставили перед ним стакан чая, плюшки с маком, варенье и только после этого хозяин спросил:

— Так о чем писать собираешься?

— Говорят, у вас в деревне происходят паранормальные* явления, отхлебывая чай, сказал Сергей.

— Брешут, нормальных у нас не пара произошло, — пожевывая ус, ответил хозяин дома. Нормальные явления у нас происходят каждый день. А вот пару ненормальных, действительно, граждане зафиксировали.

— Расскажите пожалуйста, где и как это было, — попросил корреспондент. Он снова выложил магнитофончик, установил его на столе и приготовился слушать.

— Значит та-ак, — тоном сказителя начал хозяин дома. — Есть у меня старуха. Ничего себе старуха. Не хуже и не лучше других. Немного вредная правда, но мы с ней живем уже сорок лет, и я, честно говоря, давно к ней привык. Так вот, вчера мы со старухой как всегда проснулись в четыре утра. Ну старуха, как положено, приготовила завтрак… — хозяин подпер голову кулаком и мечтательно глядя в окошко, очень подробно принялся рассказывать о том, что произошло вчерашним утром.

Сергей внимательно слушал минут двадцать, а затем извинился и перебил словоохотливого старика:

— А вы не могли бы рассказать о паранормальных явлениях? — повторил он просьбу. — А то вы все о старухе, да о старухе.

— О паре ненормальных, — поправил его хозяин. — Пожалуйста. Так вот, заменил я на крыше несколько черепиц. Немецкие положил. Очень хорошая черепица, качественная. Раз двадцать на крышу лазил. Плечи и спина заболели. Сам понимаешь, возраст. Так вот, черепицу я заменил и решил в баньке проводку посмотреть…

Корреспондент слушал ещё минут пятнадцать, а потом вдруг разнервничался и перебил рассказчика, но уже не так вежливо:

— Послушайте, я уже в третий дом захожу, и везде мне рассказывают либо о старухах, либо о стариках. Понимаете, газета, в которой я работаю, называется не "Российские старики", а "Необыкновенные новости".

— Понятно, — ответил хозяин. — Ты, главное, имей терпение дослушать. Вся суть как раз сейчас и начнется. — Старик не торопясь закурил папиросу, пустил толстую струю дыма в потолок и продолжил: — Так вот, отправил я старуху пропалывать огород, а сам на лавочке сижу перед домом, как сейчас покуриваю. Гляжу, бежит собака-не собака, волк-не волк, не понятно. И вдруг она р-раз, и провалилась сквозь землю.

— В яму упала? — спросил корреспондент.

— Нет, провалилась, — уверенно ответил хозяин.

— В трубу? — допытывался Сергей.

— Нет, сквозь землю, — настаивал на своем рассказчик.

— А воронка осталась?

— Нет, — подумав, ответил старик. — Воронки не было. Это же не бомба была, а собака. Или волк.

— А вы перед этим не… — корреспондент щелкнул себя пальцем по горлу и пояснил: — Не выпивали?

— Нет, — обиделся старик. — Я вообще не пью. Только по праздникам и по выходным. Да после баньки бывает, или от болезни какой.

— А болеете часто? — поинтересовался Сергей.

— Ой, часто, — пожаловался хозяин. — То там прихватит, то здесь. Иной раз не знаешь, за какой бок хвататься.

— Понятно, — сказал корреспондент. — А может вы что-нибудь слышали о загадочных лилипутах или о говорящей рыбе?

— О лилипутах? Нет, не слышал. И рыб говорящих не видел. Зато у нас на той стороне реки мужик один живет, здоровый, как бык. За один присест выпивает ведро молока.

— Спасибо за угощение, — вдруг сказал корреспондент и встал из-за стола. — Я пожалуй пойду. Мне ещё материал собирать.

— А то оставайся, — предложил хозяин. — Я тебе расскажу, как в детстве видел настоящего черта.

— Нет-нет, спасибо, — заторопился Сергей. Попрощавшись, он вышел из дома, прошел по деревне и не зная, что делать дальше, сел на лавочку, как раз напротив веранды, на которой хлопотала Даринда.

А тетушка Фуго этим утром встала раньше всех, и пока Алеша с племянником спали, решила приготовить на обед настоящий борщ, который ей так понравился. Напевая, она взяла корзинку и вышла из дома. На крыльце она вспомнила слова Светланы Борисовны: "В борщ идет все, что растет на огороде".

Вернувшись в дом, Даринда сполоснула овощи и листву водой, а затем принялась за дело. Она мелко нашинковала молодой подсолнух, который Светлана Борисовна выращивала для красоты. Потом порезала кабачок, огурец, салат, картофельную и свекольную ботву. Самым красивым ей показался горький перец, и она положила его побольше. Затем Даринда уложила все это в большую кастрюлю и сверху засыпала лепестками огненно-красного георгина, который, как ей казалось, и придавал борщу такой замечательный цвет.

Поверх лепестков георгина Даринда положила несколько цветков анютиных глазок — для красоты — и залила все это водой.

— Не забыла ли я чего? — сама себя спросила Даринда. Еще раз сходив на огород, она принесла пучок зеленого лука, укроп, две маковых головки и несколько кустиков клубники. — Ну теперь кажется все, — удовлетворенно проговорила она, засыпая в кастрюлю вторую порцию зелени.

Поставив борщ вариться, Даринда села у окошка с вязанием, с которым последнее время почти не расставалась, и посмотрела на улицу, где не было никого, кроме кур и молодого человека в черных очках и сумкой через плечо.

Когда Алеша проснулся, он застал Даринду у плиты. Она помешивала что-то в кастрюле и загадочно улыбалась.

— Доброе утро. А я борщ варю, — гордо сообщила тетушка.

— Доброе утро, — ответил Алеша и заглянул в кастрюлю. Увидев там лепестки георгина и кусочки кабачка, он удивленно посмотрел на стряпуху и осторожно спросил:

— А вы уверены, что это борщ?

— По рецепту Светланы Борисовны, — ответила Даринда. — Положила все, что растет на огороде.

— Тетушка Даринда, — сообразив, в чем дело, мягко сказал Алеша. Вообще-то, борщ едят только в обед. А на завтрак давайте приготовим что-нибудь попроще. Например, салат и бутерброды.

— Хорошо, — охотно согласилась Даринда. — Сейчас я все сделаю.

— Нет, нет, я сам, — быстро ответил Алеша. — Мама говорит, что у меня это здорово получается.

За завтраком Даринда снова начала расхваливать местные красоты, а затем печально проговорила:

— Вот если бы нам с Фуго можно было поселиться в том домике, о котором вчера говорил сосед.

— Живите у нас, — с набитым ртом предложил Алеша.

— Спасибо, — поблагодарила тетушка. — Но у вас мы все время будем чувствовать себя гостями, а мне бы хотелось быть хозяйкой.

— Тогда давайте сходим в сельсовет и попросим отдать дом вам, — сказал Алеша.

— Ты думаешь, нам разрешат его занять? — с сомнением спросила Даринда. — Мы же все-таки не местные.

— Ну и что? — ответил Алеша. — Инопланетяне тоже люди. Что ж, одно разумное существо не поймет другое, не менее разумное существо?

— По разному бывает, — проговорила умудренная опытом Даринда. — Помню, на одной планете занесло меня к ванпилам — это племя такое. И решила я немного пожить рядом с ними, потому что сама в джунглях не продержалась бы и одного дня. А потом выяснилось, что они не считают меня разумным существом.

— Почему? — удивился Алеша.

— Потому что по представлению ванпилов у носителя разума обязательно должен быть нос картошкой. А у кого он другой формы или, как у меня, его вообще нет, тот просто животное и годится только на жаркое. Они не считали разумными даже своих соседей — у тех носы были похожи на пуговки.

— Так это же дикари, — проговорил Алеша, и вдруг лицо его засияло. Эврика! — громко воскликнул он. — Я придумал одну гениальную штуку! Что если вы попробуете изобразить взрослого землянина? Скажем председателю сельсовета, что вы друг моего папы. Он его знает и очень уважает. — В столовой на некоторое время воцарилось молчание, а затем Фуго внушительно произнес:

— У меня масса не та, хватит только на половину взрослого человека.

— А если вы попробуете вдвоем? — загорелся собственной идеей Алеша. Тетушка Даринда будет верхней половиной, а ты, Фуго, сильнее, поэтому будешь изображать ноги.

— Ой, нет, нет, я боюсь, — испугалась Даринда.

— Всего один раз и домик у вас в кармане, — не унимался Алеша. — А когда приедет папа, мы ему объясним, и он все уладит.

— Как же тетушка будет изображать верхнюю половину, если у неё женский голос? — прихлебывая чай, спросил Фуго.

— Тогда говорить будешь ты, а тетушка только раскрывать рот, — нашелся Алеша.

— Я всего два дня на Земле, а уже побывала каким-то говорящим вомбатом, лилипутом, собакой, а теперь вот ещё и половинкой человека, жалобно проговорила Даринда. — К тому же мне очень не нравится обманывать.

— А вам и не придется! — воскликнул Алеша. — Вы будете молча открывать рот, а все остальное мы с Фуго берем на себя.

Алеше удалось уговорить мимикров на эту авантюру, и после завтрака все трое осторожно вышли из дома.

На улице вовсю светило ослепительное солнце. Над буйно разросшейся сочной травой и в листве деревьев жужжала и стрекотала насекомая гвардия. Деревня казалось совершенно вымершей, но на всякий случай Алеша предложил идти не по улице, а вдоль реки.

— Чтобы Фуго не устал нести тетушку, вы пока побудьте старичками, сказал он. — А там в скверике примете вид папиного друга — Андрея Андреевича.

Алеша не заметил, как за ними увязался молодой человек в черных очках и с сумкой через плечо. Перебегая от куста к кусту, Сергей Никифоров крался за подозрительными лилипутами до самого сельсовета и там был вознагражден зрелищем, какого не видел никогда в жизни. На его глазах два маленьких старичка вдруг слились в одно целое, и на их месте образовался взрослый мужчина в джинсах и футболке как у рядом стоящего мальчика.

— Вот это да-а! — едва не вывалившись из-за куста, прошептал корреспондент. — Это будет посильнее говорящей собаки! Вот это материал!

А тем временем Алеша с Фуго и Дариндой обогнули здание сельсовета и направились к дверям. При этом фальшивый друг Алексея Александровича немножко нетвердо держался на ногах. При ходьбе, сгибаясь под тяжестью тетушки, Фуго то оседал, то наоборот вытягивался, отчего рост Андрея Андреевича все время заметно менялся.

В приемной посетителей встретила секретарь — Ольга Петровна. Она невнимательно выслушала просьбу Алеши, подозрительно оглядела с ног до головы мужчину в джинсах и пропустила их к председателю.

Степан Николаевич — председатель сельсовета — сидел в кабинете и играл на компьютере в тетроколор*. Он очень любил эту простую старинную игру, но стеснялся своего увлечения и поэтому, на всякий случай, с его лица не сходило строгое выражение. Со стороны казалось, будто он занимается серьезным делом: подсчитывает убытки, нанесенные прошлогодним ураганом, или составляет смету* ближайшего всенародного праздника урожая.

Когда к нему вошли посетители, Степан Николаевич даже крякнул от досады. У него уже было почти пятьдесят тысяч очков, и он мог бы набрать ещё больше, но ему помешали самым бессовестным образом.

— Добрый день, — вежливо сказал Алеша, а мужчина в майке только раскрыл и закрыл рот — едва держась на ногах под тяжестью тетушки, Фуго забыл поздороваться.

— Здравствуйте, — ответил председатель и указал посетителям на два кресла по другую сторону стола. — Чем могу служить?

Алеша тут же уселся, зато мужчина долго кряхтел над предложенным креслом и в конце концов плюхнулся в него как мешок.

— У Андрея Андреевича радикулит, — пояснил Алеша. — Мы к вам по делу, Степан Николаевич. Я — Алеша, сын Алексея Александровича. Помните?

— Как же, как же, помню, — ответил председатель, разглядывая больного радикулитом посетителя.

— А это друг папы — Андрей Андреевич. Они вместе летают в экспедиции на другие планеты. Вот его в космическом корабле и продуло. Вы же знаете, в космосе такие сквозняки.

— Понимаю и сочувствую, — кивнул председатель. — Так что у вас?

— Мы слышали, что в деревне Петрово есть свободный домик, — сказал Алеша. — Так вот, нельзя ли Андрею Андреевичу в нем поселиться? Отдохнуть, подлечить радикулит. А вообще, он хотел бы остаться здесь насовсем. В экспедиции его из-за болезни больше не пускают, а в Москве слишком шумно и пыльно.

— Почему же нельзя? — ответил Степан Николаевич. — Конечно можно. Дом номер восемь. Только там надо сделать ремонт.

— Мы сделаем, — обрадовался Алеша, а председатель обратился к бывшему космоплавателю:

— Вы, Андрей Андреевич, один там будете жить? — Рот у посетителя открылся и закрылся, и с некоторым опозданием откуда-то из штанов раздался голос:

— Один.

Степан Николаевич удивленно посмотрел на живот посетителя и медленно проговорил:

— Вы давно из экспедиции? — Рот у Андрея Андреевича снова как-то невпопад раскрылся и из живота послышалось:

— Давно.

— Вы не обращайте внимания, — попытался спасти положение Алеша. Андрей Андреевич — чревовещатель. Он часто говорит животом, особенно когда у него болят зубы.

— А-а-а, — радостно протянул Степан Николаевич. — Очень интересно. Никогда не видел настоящих чревовещателей.

— Он ещё не то может, — похвастал Алеша.

— Вам надо будет заполнить анкету, — сказал Степан Николаевич. — И можете начинать ремонт дома.

— Ур-ра! — обрадовался Алеша. И тут неожиданно подала голос Даринда:

— Ну, слава богу, — тихо пробормотала она.

— Тетушка, — укоризненно прошипел Фуго, и председатель испуганно уставился на посетителя.

— Он и женским голосом может, — пояснил Алеша, делая глазами знаки Даринде. — И даже звериным. Слишком долго биологом проработал.

— А-а-а, понятно. — Степан Николаевич достал из ящика стола лист бумаги и протянул его фальшивому Андрею Андреевичу. Даринда взяла анкету и вопросительно посмотрела на Алешу.

— А можно он заполнит её дома? — спросил Алеша. — У Андрея Андреевича сейчас болит рука. А я потом вам её занесу.

— Конечно можно, — пристально вглядываясь в разболевшегося посетителя, ответил председатель сельсовета. — Понимаю, ветеран космоса.

— Это точно, — раздался голос из штанов.

— Ну тогда мы пойдем? — забрав у Даринды анкету, заторопился Алеша. Спасибо вам. До свидания, Степан Николаевич.

— Всего хорошего, Алеша. Передавай папе привет, — не спуская глаз с Андрея Андреевича, проговорил председатель.

Под пристальным взглядом Степана Николаевича Фуго попытался подняться с кресла, но за это время он так устал держать на себе тетушку, что у него ничего не получилось.

— Руками, руками помоги, — зашептал он Даринде, но на помощь ему бросился Алеша.

— Давайте, Андрей Андреевич, потихонечку, полегонечку. — Алеша потянул Даринду за руки, и тут произошло нечто непредвиденное: тетушка вдруг не удержалась, свалилась с Фуго, и Андрей Андреевич распался на две части.

— Что это?! — , вскочив со стула, испуганно вскричал председатель.

— Это? — помогая Даринде снова забраться на племянника, торопливо сказал Алеша. — Это у него после последней экспедиции. Папа тоже, когда прилетает из дальнего космоса, буквально разваливается на части от усталости. Работа у них такая.

— Понятно, — дрожащим голосом проговорил Степан Николаевич. Он проводил посетителей взглядом, отер со лба пот и ошарашенно добавил: Ничего не понятно.

Немного погодя председатель вышел из кабинета и сказал своей секретарше:

— Ко мне больше никого не впускать.

— Хорошо, Степан Николаевич, — ответила Ольга Петровна и шепотом спросила: — Вы не заметили ничего странного в этом…? — она кивнула на дверь.

— А что? — в свою очередь поинтересовался председатель.

— Он как-будто состоит из двух частей, — широко раскрыв глаза, испуганно ответила секретарь.

— Работа у них такая, — пожал плечами Степан Николаевич и удалился к себе. Больше в этот день председатель в тетроколор не играл, но ещё одного посетителя ему все же пришлось принять. Минут через пять после ухода Андрея Андреевича и Алеши он услышал какой-то шум в приемной, и вслед за этим в кабинет ворвался молодой человек в черных очках.

— Здравствуйте, — каким-то неприятным заговорщицким шепотом поздоровался незнакомец. — У вас только что были два лилипута и мальчик…

— Не было у меня никаких лилипутов, — нервно ответил председатель и на всякий случай отошел подальше к окну.

— Правильно, — согласился посетитель. — Это не лилипуты.

"Сумасшедший, — промелькнуло в голове у председателя, и он с тоской посмотрел через окно на улицу. — Может выпрыгнуть и убежать?" В это время на помощь Степану Николаевичу пришла Ольга Петровна. Она встала между начальником и посетителем и решительно заявила:

— Если вы не покинете помещение, я позову милицию.

— Зовите! — воскликнул корреспондент. — Зовите, кого хотите! Разве вы не поняли, кто к вам сейчас приходил?

— Кто?! — почти в один голос спросили председатель и секретарь.

— То-то и оно, — с досадой ответил Никифоров. — Если бы я знал — кто.

"Точно сумасшедший", — с тоской подумал Степан Николаевич.

— О чем вы с ними говорили? — умоляюще проговорил корреспондент. Пожалуйста, скажите. Это очень важно.

— Ольга Петровна, — жалобно попросил председатель. — Вызовите пожалуйста скорую.

— Кому? — удивленно спросила секретарь. Степан Николаевич мученически посмотрел на свою помощницу и тихо ответил:

— Наверное, всем.

Возвращаясь из сельсовета той же дорогой — по берегу реки — Алеша с Дариндой и Фуго увидели Николая Бабкина, который успел вернуться из Москвы. Когда они подошли, рыбак с лихорадочным блеском в глазах поздоровался и тут же сообщил:

— У меня теперь есть заветная мечта — я хочу поймать говорящую рыбу.

— Мечтать не вредно, — философски заметил Фуго.

— Четыре донки забросил и три удочки, — кивнул Николай на свои снасти. — Завтра утром пойду с сетью. Я знаю, она живет где-то здесь. Представляете, что будет, когда я её поймаю?

— Представляем, — ответил Алеша и многозначительно посмотрел на своего "прадедушку".

— Может быть она приплыла к нам из самой Атлантиды*, — продолжил Николай.

— Из Атлантиды в Москва-реку? — удивился Алеша.

— Конечно, — ответил рыбак. — Из океана — в Средиземное море, потом в Черное, потом в Дон, а там по Волго-Донскому каналу и в Волгу. Ну и по Оке в Москва-реку. Может, когда Атлантида затонула, её жители постепенно превратились в рыб. Жить-то как-то надо.

— Здорово придумано, — неискренне восхитился Алеша. — Прямо как в фантастическом романе.

— Конечно здорово, — обрадовался Николай. — И если я её поймаю, может она наконец откроет нам тайну затонувшей Атлантиды.

— Наверняка откроет, — согласился Алеша и снова посмотрел на Фуго. Если поймаешь, она тебе столько всего расскажет…

Вернувшись домой, Алеша с Фуго и тетушкой уселись у телевизора смотреть "Клуб кинопутешественников" и пить чай.

— Когда все выяснится, нас начнут бить, — жуя печенье, вдруг проговорил Фуго. — Как пить дать, побьют.

— Не побьют, — уверенно сказал Алеша. — У нас здесь очень любят иностранцев. Наверное даже больше, чем собственных родственников. В прошлом году в соседнем лесу отдыхали иностранные туристы. Местные узнали, что они американцы и пригласили в деревню. Целую неделю их водили из дома в дом, кормили, поили, под гармошку танцы устраивали. А потом те не выдержали и ночью сбежали. Гостеприимства не выдержали. Даже палатку свою забыли забрать. Так что, мы обязательно расскажем всем, кто вы такие, но только потом, когда вернется мама.

— А зачем нам ждать Светлану Борисовну? — спросила Даринда, не отрывая взгляда от вязания.

— Во первых, потому что маме сразу поверят. А во-вторых, — Алеша хихикнул. — Я хочу, чтобы Фуго помог мне кое-кому в деревне показать несколько фокусов. Но это вечером, когда ребята соберутся на берегу у костра. А пока давайте заполним анкету. Вы же сегодня получили целый дом. "Ура" надо кричать.

— Ура-то может оно и ура, — с сомнением сказал Фуго. — Но все-таки дом отдали не нам, а какому-то мифическому Андрею Андреевичу. Чувствую, будет у нас ещё много хлопот с этим домом.

Алеша с друзьями и не заметили, как мимо окон пробежал молодой человек в темных очках. Запомнив дом, в котором поселились загадочные лилипуты, Сергей Никифоров отправился к ветеринару, расспросить о говорящей собаке.

Петра Семеновича корреспондент встретил на дороге. Тот возвращался из соседней деревни и как раз остановился у калитки поразмыслить о жизни.

— Здравствуйте, Петр Семенович, — узнав его по описанию, ещё издалека закричал Сергей. Ветеринар дождался незнакомого гостя и угрюмо ответил на приветствие.

— Здорово-здорово.

— Меня прислал Игорь Михайлович Минеев, — пояснил он. — Я корреспондент "Необыкновенных новостей" — Сергей Никифоров.

— А где он сам? — разглядывая журналиста, спросил ветеринар.

— Приболел и остался в Москве.

— Я бы тоже с удовольствием приболел, — вздохнул Петр Семенович. — Но работа не дает. Проходи, Сергей Никифоров, чувствуй себя как дома.

Они пересекли двор, и корреспондент кивнул на Пальму.

— Игорь Михайлович об этой собаке говорил?

— Об этой. — Ветеринар ускорил шаг, на крыльце пропустил гостя вперед, и они вошли в дом.

— А что здесь произошло? Вы не могли бы мне рассказать?

— Почему же не могу? Могу. Садись и слушай. Но ты ведь все равно не поверишь.

— После того, что я сегодня видел, обязательно поверю, — доставая из сумки магнитофончик, ответил Сергей.

Рассказ ветеринара длился недолго. Разливая по чашкам чай, он вдруг наклонился над столом и шепотом закончил:

— И тогда Пальма мне и говорит: "Давай, хозяин, слетай-ка в магазин за колбасой. Посидим, потрепемся как нормальные люди". У меня так челюсть и отвисла. Вот так-то, Сергей Никифоров. А жена как услышала, к сестре уехала — нервный срыв.

— Невероятно! — покачал головой корреспондент. — И что вы собираетесь делать?

— Не знаю, — мрачно ответил ветеринар. — Сережа, ты не мог бы сходить к Пальме? Спроси у нее, будет она есть телячьи котлеты? Со вчерашнего дня не кормил.

— А почему вы сами не спросите? Это же ваша собака.

— Боюсь, — сознался Петр Семенович. — Раньше я не знал, кто она такая и позволял себе всякое: ругал её на чем свет стоит, один раз даже хворостиной отлупил. Это когда она за курами гонялась. Кто её знает, может запомнила, обиделась.

— А вы поговорите с ней по-хорошему, — посоветовал Сергей. — Она же умная собака, поймет. Заодно выясните, кто она такая, мутант или… Никифоров кивнул наверх. — Оттуда, с другой планеты. Может она всю жизнь ждала момента, чтобы установить с человечеством контакт. Вы её щенком взяли?

— Совсем махоньким. — Ветеринар показал руками, какой была Пальма. — У соседа Жучка ощенилась, одного щенка подарили мне.

— А сосед кто? — поинтересовался корреспондент. — Может он их связник? — Он снова показал глазами на потолок. — Может он здесь выполняет специальное задание — внедряет собакоподобных гуманоидов в человеческую среду?

— Да нет, он местный. Я его с детства знаю. Такой охламон.

— А может завербовали? — не унимался корреспондент. — Сейчас это запросто. Космические корабли уже половину вселенной облетали. Кстати, раньше у вас что-нибудь подобное случалось?

— Нет, — ответил Петр Семенович. — Собаки у нас всю жизнь только гавкали, свиньи — хрюкали, а коровы — мычали. Здесь даже люди неделями не разговаривают, а животные и подавно.

— А вы случайно не знаете мальчика, который живет через три дома от вас? Темненький такой, лет десяти.

— Знаю, — ответил ветеринар. — Это Алеша, сын биолога Алексея Александровича.

— Биолога? — задумчиво проговорил Сергей. — Так вот, у этого Алеши живут какие-то лилипуты, и мне кажется, что вся это свистопляска каким-то образом связаны с ними. — И корреспондент рассказал то, что он видел у сельсовета.

Вписав в анкету выдуманные данные, Алеша предложил своим друзьям сходить в деревню Петрово и посмотреть дом, в котором мимикрам предстояло поселиться. Даринда с радостью согласилась, но её племянник вдруг заартачился, сказал, что ему неохота тащиться по такой жаре в другую деревню, даже если это всего лишь на противоположном берегу.

— Тетушка, сходите без меня, — капризно попросил Фуго. — Я отдыхать сюда приехал или шастать по каким-то деревням? Я так устал от этого сельсовета, что запросто могу сам по себе развалиться на две части.

— Хорошо, — согласилась Даринда. — Мы сходим с Алешей, а когда вернемся, пообедаем. Я же сварила замечательный борщ.

При упоминании о борще Алешу передернуло, но он деликатно промолчал.

Путь до деревни Петрово лежал через тот же подвесной мост. Проходя мимо раскидистого куста сирени, Алеша с Дариндой не заметили, как оттуда глянул на них Иван Бурбицкий. Сержант милиции внимательно наблюдал за всем, что делается в деревне и поигрывал служебным пистолетом, заряженным серебряными* пулями, которые он за ночь отлил из старинной серебряной ложки. Его острый милицейский взгляд не пропустил ни одной мелочи, и Иван заметил про себя, что крохотная старушка и есть одна из тех лилипутов, о которых вот уже два дня судачили в деревне.

Решив познакомиться с обитателями подозрительного дома, Иван осторожно вылез из кустов, спрятал за пояс пистолет и пересек улицу.

Фуго лежал на диване, грыз печенье и по телевизору смотрел документальный фильм о пантерах, когда во дворе хлопнула калитка.

Выглянув в окошко, мимикр увидел незнакомого молодого человека с настороженным взглядом и большими крепко сжатыми кулаками. Непрошеный гость неуверенно огляделся, затем направился к крыльцу, и вскоре Фуго услышал робкий стук в дверь.

— Войдите, — крикнул мимикр, выключил телевизор и на всякий случай спрятался на веранде.

Иван Бурбицкий осторожно приоткрыл дверь, заглянул внутрь и пощупал за поясом пистолет.

— Здравствуйте, — крикнул он в темноту. — Можно к вам?

— Можно, можно, — ответил голос.

Сержант милиции прошел на веранду, но никого там не обнаружил. Затем он обследовал кухню, гостиную, и спальню Светланы Борисовны. Там тоже не оказалось ни души, и Иван осмотрелся, дожидаясь появления хозяев.

В гостиной Бурбицкого поразило огромное количество книг по биологии и коллекция редких экзотических костей: колоссальные рога, черепа животных и чудовищные челюсти. Некоторые их них сержант милиции так и не сумел определить, поскольку они явно принадлежали животным никогда не жившим на планете Земля.

Засмотревшись на челюсть величиной с большой чемодан, Иван и не заметил, как в комнату, мягко ступая, вошла черная, как сама ночь, пантера. Она перегородила собой выход из гостиной, широко зевнула, и в этот момент Бурбицкий обернулся.

— Мамочка моя! — побледнев от ужаса, едва выговорил сержант милиции. Огромная черная кошка с горящими желтыми глазами и оскаленной пастью смотрела на него как на бутерброд с ветчиной и облизывала усы. — К-киса, забормотал Иван, отступая к большому книжному шкафу. — Х-хорош-шая, д-добрая к-киса. Н-не б-бойся, я н-ничего т-тебе не с-сделаю… Я с-сейчас уйду. Но ес-сли ты меня съешь, к-киса, т-тебя арес-стуют.

Иван Бурбицкий и не заметил, как поставил ногу на стул, а затем мгновенно вскарабкался на шкаф. Залезая, он обронил пистолет, и тот с громким стуком откатился к лапам пантеры.

Спихнув вниз несколько пыльных рулонов бумаги и каких-то коробок, сержант милиции посмотрел вниз. Черный зверь с плотоядным интересом разглядывал гостя и казалось, что пантера чему-то улыбается. Иван Бурбицкий по-своему расшифровал зловещую улыбку дикой кошки. Он вспомнил, что пантеры прекрасно лазают по деревьям, и даже застонал от чувства безысходности.

А бессовестный мистификатор* Фуго, насладившись зрелищем сидящего на шкафу незнакомца, грациозно поддел лапой пистолет и вышвырнул его из комнаты. После этого он важно удалился.

На веранде Фуго снова принял вид Алешиного прадедушки и вернулся в гостиную.

— Добрый день, — насмешливо поприветствовал он сержанта милиции. — А что ты ищешь на шкафу? Может я могу тебе помочь?

— Я… я… я… — начал Иван Бурбицкий, пытаясь совладать со своим страхом. — Там… там… у вас пантера, — наконец выговорил он.

— Какая пантера, черненькая такая? — изобразив на лице удивление, спросил старичок. — Нет здесь никаких таких пантер. Мыши есть, сам слышал, как ночью скребутся. Мухи вон летают, комары жужжат — подлые, а пантер здесь нету. Извини, не держим.

— Я… я… зашел узнать… поговорить, — затравленно озираясь, сказал Иван.

— Ну так говори. Или тебе удобнее будет, если я тоже заберусь на шкаф? — продолжал издеваться Фуго. — Кстати, хочешь перебраться вон на ту тумбочку? Она, по-моему, удобнее. Я даже могу бросить тебе туда матрасик.

— Отпустите меня, — взмолился сержант милиции.

— Отпускаю, — ответил Фуго. — В конце концов, что такое пантера? Тьфу. Маленькая кошка величиной с большую собаку. Вот ажор — это да! Ты знаешь, что такое ажор?

— Нет, — покорно ответил Иван. Алешин "прадедушка" удобно устроился на диване, развернул шоколадную конфету и положил её в рот.

— Это животное такое, в Саратовской области обитает. Вон, видишь челюсти? Ты, дорогой мой, и представления не имеешь, какими бывают хищники. — Взгляд у Фуго затуманился от воспоминаний, и он начал рассказывать: Однажды я отправился в гости к своей тетушке… Это которая живет в Саратовской области, — пояснил он, не желая выдавать своего настоящего места рождения. — Мне тогда было всего пять лет. Дорога была трудной, у нас же там сплошные скалы. Горячий ветер буквально сдувал меня с тропинки. Затем набежала огромная грозовая туча, и с неба посыпались молнии. Огненные копья врезались в камни и на этом месте оставались раскаленные красные пятна.

— Значит у вас там месторождение железа, — догадался Иван и жалобно добавил: — Отпустите меня.

— Сейчас закончу свою историю, и иди себе, — подкладывая под голову подушку, ответил Фуго. — Так вот, дождь хлынул такой, что меня постоянно опрокидывало потоком воды. И вот когда до моря оставалось каких-нибудь…

— В Саратовской области нет моря, там река Волга, — зевая, перебил рассказчика грамотный сержант милиции.

— Ну да, когда до Волги оставалось каких-нибудь метров триста, поправился Фуго, — навстречу мне вышел огромный, как шкаф, на котором ты сидишь, ажор. Глаза его пылали злобным огнем, из пасти на камни капала кровавая слюна, но мне страшно повезло — ажор был сыт. Скорее всего, он уже пообедал несколькими мимикрами.

— Кем? — услышав новое слово, поинтересовался Иван Бурбицкий.

— У нас так называют жителей Саратовской области — местное выражение, — пояснил Фуго. А сержант милиции поудобнее устроился на шкафу, подложил под голову старую шляпу Алексея Александровича и закрыл глаза.

— И вот этот подлый ажор принялся мною играть, — зевая, проговорил лжепрадедушка. — Он подкидывал меня лапой как мяч, бодал своей глупой башкой, брал в зубы…

В этот момент со шкафа послышался громкий храп, но Фуго это нисколько не расстроило. Не договорив фразы, он перевернулся на другой бок и, засыпая, пробормотал: — Ладно, потом дорасскажу.

А тем временем Алеша с Дариндой благополучно добрались до деревни Петрово и отыскали дом номер восемь.

— Какой хорошенький! — восхищенно воскликнула Даринда, открывая ажурную калиточку. — Никогда в жизни ничего подобного не видела.

Домик действительно был похож на игрушку: маленький, с резными наличниками и причудливым коньком на крыше. Вокруг дома располагался одичавший яблоневый сад, по всей изгороди разрослись кусты малины и смородины, а чуть в стороне от дома стояла кружевная беседка, увитая плющом настолько, что внутрь можно было заглянуть только со стороны входа.

На дверях дома висел замок, и Алеша с Дариндой начали заглядывать в окна. За этим занятием их и застала соседка, дородная женщина с мягкой доброй улыбкой.

— Здравствуйте, — из-за забора громко поздоровалась она, чем очень напугала тетушку. — Вы кто же такие будете?

— Мы новые хозяева этого дома, — ответил Алеша. — Вернее, она хозяйка, а я её праправнук.

— Тогда давайте знакомиться, — радушно сказала соседка. — Меня зовут Антонина Васильевна. — Даринда выжидающе посмотрела на Алешу, и тот представил свою "прабабушку":

— Это Капитолина Христофоровна. Она приехала из Саратовской области, а теперь решила поселиться здесь.

— Какое у вас интересное имя, — сказала соседка. — Так давно уже никого не называют.

— Ой, и не говорите, — охотно согласилась Даринда. — Такое мудреное имя, такое мудреное… Я и сама никак не запомню его. Как ты сказал, Алеша, меня зовут?

— Ка-пи-то-ли-на Хри-сто-фо-ров-на, — по слогам повторил Алеша и с улыбкой обратился к Антонине Васильевне: — Да и я его еле запомнил. Ее же назвали так девяносто шесть лет назад. А тогда и нормальных имен-то ещё не было.

— Дом все равно закрыт, — сказала соседка. — Пойдемте ко мне пить чай с ватрушками. Вы любите ватрушки? — спросила она у Даринды. Тетушка пожала плечами и потупившись, ответила:

— Не помню.

— Любит, любит, — проговорил Алеша. — Прабабушка и сама их когда-то пекла, но позабыла, как это делается.

На веранде Антонина Васильевна усадила гостей за стол, поставила большое блюдо с ватрушками и разлила чай.

— Какая же вы маленькая, аккуратненькая, — с жалостью глядя на старушку, сказала соседка.

— У неё детство было очень тяжелое, вот она и не выросла, — жуя, ватрушку, пояснил Алеша.

— У меня тоже детство было тяжелое, — сказала Антонина Васильевна и похлопала себя по животу. — Но я вон какая вымахала.

— Это потому что вы выросли в деревне, — сказал Алеша. — У вас здесь свои картошка и морковь. А у них не то что моркови, сосисок даже не было.

— Понимаю, — вздохнула хозяйка дома. — А что, Капитолина Христофоровна, вы вообще ничего не помните, или кое-что все же осталось в памяти?

— Кое-что осталось, — прихлебывая чай, ответила Даринда. — И даже очень много. Помню, как родилась…

— Да? — удивилась Антонина Васильевна.

— Да. Детство помню. А вот ещё совсем недавно, полгода назад попала я на одну планету, — начала Даринда. — У меня там тоже небольшой домик был. Прилетели мы туда на грузовом корабле в контейнере для инструментов. Я прикинулась каким-то прибором, и когда нас выгрузили, быстренько слиняла…

Антонина Васильевна сделала большие глаза, но перебивать не стала. Зато Алеша так посмотрел на Даринду, что та испугалась и быстро проговорила:

— Ой, что это я?

— Прабабушка очень любит смотреть фантастические фильмы, — пришел ей на помощь Алеша. — А потом пересказывает их, как-будто это произошло с ней самой. Старенькая уже.

— Ну да, ну да, — закивала Антонина Васильевна. — Понимаю. У меня у самой была бабушка. Бывалычи, пойдет в магазин и по дороге забудет, зачем пошла. Вернется и давай рассказывать, как встретила свою подружку, и о чем они говорили. А подружка-то её уже лет пять как померла. Старики, они что малые дети.

Напившись чаю, Алеша с Дариндой поблагодарили хозяйку, договорились дружить домами и отправились назад, в Игнатьево.

Вернулись они, когда солнце висело над самым горизонтом, и ночные насекомые уже потихоньку разминали крылья, готовясь к трапезе. В доме царил полумрак и сонная тишина. На стене уютно тикали часы, а с дивана раздавалось мерное посапывание мимикра.

— Фуго, хватит дрыхнуть! — громко сказал Алеша, и от его возгласа проснулся не только мимикр, но и сержант милиции. Спросонья он попытался вскочить, ударился головой о потолок и со стоном повалился на прежнее место.

— Кто это? — испуганно спросил Алеша, пытаясь разглядеть человека на шкафе.

— Не знаю, — широко зевая, ответил Фуго. — Вошел в дом, зачем-то залез на шкаф и уснул. Может сумасшедший какой?

— Эй, — позвал Алеша незнакомца, и тут же сверху свесилась взъерошенная голова Ивана Бурбицкого. — А что вы там делаете?

— Уснул маленько, — ответил сержант милиции. — Пантеру уже закрыли?

Алеша с недоумением посмотрел на Фуго, и тот пожал плечами.

— Он все время говорит про какую-то пантеру, — проговорил мимикр. Может мухоморов объелся?

— Понятно, — покачал головой Алеша и поспешил успокоить гостя: Закрыли, закрыли. Спускайтесь.

Бурбицкий мигом соскочил с книжного шкафа, пулей вылетел из дома, но сразу же вернулся и жалобно попросил:

— Пистолетик разрешите забрать?

— Какой пистолетик? — изумился Алеша. — Вы что, вооруженный грабитель?

— Я милиционер, — застеснявшись, ответил Иван.

— Там, на веранде, валяется какая-то железяка, — ни на кого не глядя, проговорил Фуго. — Сам уронил.

Когда сержант милиции наконец ушел, Алеша вдруг схватился за живот и повалился на диван. Он дрыгал ногами, хохотал и выкрикивал:

— Вот умора! Милиционера загнал на шкаф!

Фуго, ожидавший, что его начнут ругать, сразу повеселел и присоединился к Алеше. Он как мартышка скакал по дивану, размахивал руками и кричал:

— Ур-ра! Даешь на каждый шкаф по милиционеру!

Когда они насмеялись до коликов, и Алеша обессилев растянулся на диване, Фуго вдруг замолчал, а затем печально проговорил:

— Скоро нас точно начнут бить.

День закончился телефонным звонком Светланы Борисовны. Мама долго расспрашивала, что они едят и велела Алеше съездить в Тучково на рынок за продуктами. Затем она поинтересовалась, хорошо ли гости отдыхают и нравятся ли им земные развлечения. Алеша посмотрел на Фуго и ответил:

— Нравятся. Еще как нравятся.

И Фуго громко подтвердил:

— Развлекаемся, Светлана Борисовна. Развлекаемся.

Когда Алеша удалился в свою спальню, а мимикры уже расположились на диванах и погасили свет, тетушка сказала племяннику:

— Ты слышал, что сказала Светлана Борисовна? У Алеши скоро день рождения. Надо ему что-нибудь подарить.

— Слышал, — сразу опечалившись, ответил Фуго. — А что мы можем подарить, если у нас ничего нет, кроме домика? Да и тот записан на какого-то фальшивого Андрея Андреевича.

— Значит надо что-то сделать своими руками, — сказала Даринда.

— Да у нас и рук-то своих нет, поэтому я ничего и не умею, — ответил Фуго и накрылся одеялом. — Ладно, до дня рождения ещё далеко, что-нибудь придумаем.

Утром Алеша поднял всех в девять часов утра. Не желая подниматься, Фуго долго ворчал, называл Алешу тираном и вслух мечтал, как хорошо будет жить в собственном домике, где никто никогда не позволит себе будить его в такую рань.

Позавтракав на скору руку, Алеша с друзьями вышли из дома и отправились на автобусную остановку. Они не успели ступить на мост, как услышали крик Николая Бабкина. На донку рыбака попалась огромная щука, и Николай после долгой борьбы, наконец выволок речное чудовище на берег. Здесь он вставил щуке в пасть палку, освободил её от крючка и с трудом удерживая тяжелую скользкую рыбину, бросился к дому. При этом хвост щуки волочился за ним по земле.

С криком ворвавшись домой, Николай аккуратно уложил чудо-рыбу в ванну, напустил воды и запер дверь на засов. После этого рыбак сел рядышком на стул и проникновенным голосом обратился к пленнице:

— Ну здравствуй, рыба. Мы здесь одни, так что давай поговорим.

Родные Николая в это время стояли за дверью и прислушивались, что происходит в ванной.

— Совсем от рыбалки ума лишился, — с горечью прошептала мама.

— А у вас в роду не было таких..? — жена постеснялась сказать "сумасшедших", но свекровь её поняла.

— Не было, — обиделась она и расплакавшись, ушла к себе.

А Николай совсем потерял голову от счастья. Он любовно гладил речную хищницу по темной зеленоватой спине и уговаривал открыться ему:

— Только между нами, — свистящим шепотом уговаривал он. — Ты откуда? Из Атлантиды? Скажи, если надо привезти ученых для контакта, я прямо сейчас поеду в Москву, в Академию Наук.

Победные вопли Николая перебудили половину деревни. Услышав их, Сергей Никифоров быстро оделся и выскочил на улицу, но рыбака там уже не было. Тогда корреспондент дошел до Алешиного дома и был неприятно поражен, увидев на дверях замок.

— Уехали! — растерянно проговорил он. В этот момент из кустов выскочил сержант Бурбицкий и, остановившись рядом с Сергеем, с досадой воскликнул:

— Сбежали!

Рыбацкая удача Николая Бабкина изрядно подняла Фуго настроение. По дороге к автобусной остановке он мурлыкал какую-то мелодию и наконец с гордостью заявил:

— А ведь это я помог ему поймать рыбину. — Алеша с Дариндой удивленно посмотрели на него, и Фуго добавил: — Я дал ему надежду. И вот результат. А так бы он всю жизнь стоял со своей удочкой и ловил для кошки малявок.

В автобусе Алешу с мимикрами ожидал сюрприз. Поднявшись по ступенькам, они снова увидели старого знакомого — рыжего детину в рваной майке и с неизменной недельной щетиной на лице. Заметив их, громила сразу схватил Фуго под мышку и отволок притихшего мимикра на свободное место. Испугавшись, Фуго не проронил ни слова, а детина очень бережно усадил его на переднее сиденье, погладил по голове и удовлетворенно сказал:

— Сидите, сидите, папаша. Я знаю, как старого человека уважить. А если кто тронет… — бугай показал всему автобусу огромный конопатый кулак, … зовите меня. Не люблю, когда обижают карликов. Особенно пожилых.

Словно парализованный, Фуго сидел не шелохнувшись до самой станции. Он страдальчески поглядывал на Алешу, а тот давился от смеха и корчил ему рожи.

На конечной остановке в Тучково Фуго невнятно поблагодарил детину, в одно мгновение просочился у него под рукой и выскочил из автобуса.

— Папаша! — крикнул ему вдогонку бугай. — Если кто обидит, посылайте его ко мне! А уж я с ним разберусь, — закончил он тихо.

Алеша с Дариндой догнали Фуго метров через двести. Мимикр спрятался за толстое дерево и осторожно выглядывал, боясь попасться на глаза своему автобусному благодетелю.

— Здорово он тебя под мышку, — подбежав, сказал Алеша. — Я чуть не умер со смеху.

— Какой там под мышку, — поморщился Фуго. — У него там не мышка, а большая потная обезьяна. Если мы и обратно поедем с ним в одном автобусе, я лучше выпрыгну в окно.

Тучковский рынок располагался прямо у станции. Алеша с друзьями вошли в ворота, и Фуго с Дариндой в изумлении замерли. В небе, в белесом мареве плавало ослепительное солнце, а внизу, на длинных дощатых прилавках живописными грудами высились все виды фруктов и овощей, произрастающие от Северного до Южного полюса. Правильные пирамиды из огромных арбузов и медовых дынь, словно усыпальницы египетских царей, возвышались в конце каждого торгового ряда. В одном углу рынка продавали ковры ручной работы, которые по яркости не уступали фруктовым прилавкам. В другом углу торговали сияющими полированной сталью саблями и всевозможными кинжалами, украшенными золотой и серебряной сканью* и резьбой. В третьем — предлагали купить обливную посуду и глиняные игрушки. Зато в четвертом — начинающий фокусник оттачивал свое мастерство перед посетителями рынка. У него постоянно что-то не получалось, но юный иллюзионист не отчаивался, поскольку всего лишь учился этому трудному ремеслу.

Запах здесь витал такой, что рот сразу наполнялся слюной, и хотелось купить если и не все, то хотя бы доверху набить сумки. Торговцы зазывали покупателей со всех сторон, а люди бродили между рядами оглохшие от призывов и размякшие от наступившей жары. И везде их умоляли: "Ну попробуйте, какие у меня вкусные ананасы!" "Ну съешьте кусочек домашнего рахат-лукума!" "Вы нигде не найдете такой вкусной чурчхелы*!"

— Я больше так не могу, — походив две минуты, проговорил Фуго. — Или я буду пробовать все напропалую, или пойдем отсюда. Посмотри, сколько продавцов, и все упрашивают меня съесть кусочек. — Фуго растерянно оглядел торговые ряды и едва не прослезился. — Нет, я никогда не улечу с этой планеты. Обычно везде предлагали съесть меня, а здесь буквально запихивают тебе в рот всякие лакомства и даже не требуют заплатить.

— Ну так ходи и пробуй, — ответил Алеша.

— Только не объешься, — строго проговорила Даринда. — Нас дома ещё ждет борщ.

— Хорошо, — обрадовался мимикр. — Тогда я начинаю. Правда я не понимаю, Алеша, зачем нам покупать продукты? Давай приезжать сюда три раза в день: на завтрак, на обед и на ужин. И пробовать до полного отвала.

В этот момент кто-то сунул Фуго кусочек сочащегося янтарным соком фрукта, и мимикр не удержался.

— Что это? — с блаженством на лице спросил он.

— Это пэрсик, — довольный произведенным эффектом, ответил улыбчивый продавец в огромной кепке. — Кущай, дэдушка. Кущай. Если ты найдешь здесь такой же сладкий пэрсик, я отдам тэбэ вэсь свой товар.

— Договорились, — обрадовался Фуго и устремился на поиски подобных вкусных персиков.

— Алеша, — сверкая глазами, возбужденно сказал мимикр. — По-моему, все эти люди ненормальные.

— Почему? — удивился Алеша.

— Ну как же? Ты отдаешь им какую-то не очень чистую бумажку, а взамен получаешь эти райские плоды. Кстати, именно таким я и представлял мимикриный рай. Может я давно умер и живу на небе? А может ты ангел, Алеша?

— Нет, я совсем не ангел, — рассмеялся Алеша. — Иногда папа мне говорит, что я — чертенок.

— Я очень уважаю Алексея Александровича как биолога, — сказал Фуго. Но по-моему, он совершенно не разбирается в собственных детях.

— А что, на вашей планете совсем нет рынков? — поинтересовался Алеша.

— Нет, — ответил мимикр. — Когда на моем огородике вырастает много одного продукта, я беру излишек и несу соседу, у которого уродилось много другого продукта. И мы меняемся.

— А если у соседа ничего не выросло? — спросил Алеша.

— Тогда я не несу, и мы не меняемся, — ответил Фуго. — Но когда сосед начинает голодать, он приходит ко мне, и я с ним делюсь.

— А бывают мимикры, которые не делятся с другими? — поинтересовался Алеша, и Фуго не задумываясь ответил:

— Бывают. Но их, как правило, съедают ажоры.

— Почему? — удивился Алеша.

— Все предельно просто. Такой мимикр захватывает себе очень большой огород, и когда появляется хищник, жадина не успевает добежать до дома.

Здесь Алешино внимание привлек странный толстяк. Он был примерно одного роста с ним, носил белую панамку и широченные белые штаны. Коротышка подошел к прилавку, со знанием дела постучал по арбузу, приложился к нему ухом и сказал:

— Хорошие у вас цитруллусы ланатусы.

— Чего-чего? — не понял продавец.

— Арбузы, говорю, у вас хорошие. Взвесьте-ка мне, любезный, килограммчик кукумис сативусов.

— Че-го, че-го? — опять спросил торговец.

— Килограмм огурцов, — пояснил коротышка. — И пучок аллиум цепы.

— Че-го-о, че-го-о? — совсем опешил продавец. — Слушай, я не понимаю твой шурум-бурум. Говори по-человечески.

— Эх, — вздохнул коротышка. — Совсем не знают у нас латыни. Килограмм огурцов и пучок луку.

— Вы ботаник? — спросил у него Алеша.

— Совершенно верно, молодой человек. Я профессор ботаники, — ответил коротышка.

— И что, вы помните все названия растений на латинском языке? изумился Алеша.

— Все, — вскинув голову, ответил ученый. — Клянусь знаменитой канарской драценой драко, что означает — драконово дерево с Канарских островов. А вы просто так интересуетесь или желаете получить квалифицированную консультацию?

— Просто так. — Алеша пожал плечами и извинившись, отошел.

Проходя мимо фокусника, Алеша с друзьями остановились среди таких же зевак. Молодой человек как раз пытался достать из атласного цилиндра кролика, но зверек застрял в специальном столе, на котором стояла шляпа. Иллюзионист тянул кролика за уши, а зрители, поняв секрет фокуса, смеялись и давали ему советы: "Ты ему морковку покажи, сам выскочит"; "Вначале надо было выдрессировать кролика, а потом в стол запихивать"; "Да вынь ты его из стола, мы отвернемся".

— А что, Фуго, — вдруг сказал Алеша. — Может покажем этому неумехе, что такое настоящий фокус?

— Я не умею, — ответил мимикр.

— Ерунда, — махнул рукой Алеша и зашептал ему на ухо: — Видишь у него большое черное покрывало? Я тебя накрою, скажу какую-нибудь белеберду, потом сдерну тряпку, а под ней…

— Я все понял, — перебил его Фуго и засмеялся от удовольствия. — Давай попробуем.

Уговорить рыночного иллюзиониста одолжить на минуту покрывало было пустячным делом. Молодой человек оказался покладистым. Он даже предложил свой специальный столик с секретом, но Алеша отказался и ответил:

— У нас с прадедушкой все по-настоящему.

— Это точно, — подтвердил Фуго. — У нас в Саратовской области фокусы показывают без обмана. Давай-ка, правнучек, начнем.

Как и полагается, Алеша показал зрителям обе стороны покрывала, а затем очень артистично набросил его на присевшего Фуго.

— Уважаемая публика! — подражая цирковым артистам, начал Алеша. — Все вы видели, что под этим покрывалом сидит мой прадедушка Аристарх Поликарпович. Сейчас я скажу несколько магических слов, и он превратится в…

— В самовар, — пошутил кто-то в толпе.

— Можно и в самовар, — согласился Алеша. Он нагнулся к Фуго, взял покрывало двумя пальцами за середину и завывая проговорил: — Заклинаю тебя Цицероном — грозой тимиуков и мармуков. Превратись в самовар. — И совсем тихо пояснил для мимикра: — Помнишь, на веранде стоит, блестящий такой?

— Помню, — едва слышно ответил Фуго и скомандовал: — Снимай.

Для эффекта сделав несколько пассов, Алеша оглядел зрителей и сорвал с Фуго покрывало.

Первые несколько секунд публика ошалело разглядывала большой блестящий самовар, затем кто-то захлопал в ладоши, и тут же все подхватили аплодисменты.

— Ух ты, здорово, — сказал рыночный иллюзионист. — А куда делся твой прадедушка? В самоваре сидит?

— Нет, — важно сказал Алеша. — Он трансформировался* в самовар.

В течении получаса Фуго принимал формы разных предметов, животных и даже большой березовой колоды. Почти весь рынок сбежался смотреть на фокусников из Саратовской области. Люди залезали с ногами на прилавки, висли на заборе, свешивались с крыш ларьков и веток деревьев. А Алеша, перебрав все, что по размеру соответствовало Фуго, наконец объявил:

— Уважаемая публика, концерт окончен.

— Бис! — кричали в толпе.

— Повторить!

— Давай еще!

— Преврати его в крокодила!

— Ну ладно, — согласился Алеша. — Последний раз. Крокодил, так крокодил. — Он накрыл березовую чурку покрывалом, повторил заклинание и выкрикнул: — Стань крокодилом!

— Я позабыл, как он выглядит, — прошипел из-под покрывала мимикр. Тогда Алеша сел на корточки и зашептал:

— Зеленый, длинный такой и с очень зубастой пастью.

Подождав, пока Фуго примет нужную форму, Алеша сдернул покрывало, и перед присутствующими предстало нечто столь же ужасное сколь и нелепое. На асфальте лежало зеленое полено с раскрытой пастью, в которой тройными рядами располагались огромные кривые зубы величиной с ладонь.

По толпе прокатился ропот. В первом ряду упала в обморок какая-то очень впечатлительная девушка. У пожилой дамы сорвалась с поводка и с диким воем убежала комнатная собачонка. А когда Фуго для пущей правдоподобности ещё и зарычал, передние ряды в страхе подались назад, тогда как сзади все время напирали. Понимая, что фокус может стать причиной несчастного случая, Алеша быстро накрыл неизвестное чудовище покрывалом и крикнул:

— Именем Цицерона — грозы тимиуков и мармуков, стань опять Никанором Захаровичем.

Когда из-под покрывала вышел все тот же маленький старичок, зрители так усердно принялись бить в ладоши, что со всех деревьев в округе поднялось несколько сот ворон и с громким карканьем закружили над рынком.

Фуго с Дариндой стояли красные от смущения и гордости. Тетушка бормотала слова признательности зрителям, а на лице у Фуго играла блаженная улыбка.

— Это ерунда, — тихо сказал он. — Это для меня раз плюнуть. У нас на планете такое может каждый ребенок. — Но публика так громко выражала свое одобрение, что его слов никто не услышал.

В благодарность за необычное представление торговцы буквально завалили Алешу и двух "старичков" самыми отборными фруктами. Для того, чтобы унести подарки понадобился бы целый грузовик, и Фуго страшно расстраивался из-за того, что у них с собой всего две сумки. Особенно ему было жалко огромный арбуз, который им подарил бородатый торговец в теплом ватном халате и тюбетейке.

— Спасибо, — поблагодарил продавца Алеша. — Мы бы взяли, но не дотащим его до дома.

— Тогда давайте возьму я, чего добру пропадать, — вдруг сказал толстый гражданин. Он схватил арбуз под мышку и быстро пошел к выходу.

— Эй, эй! — крикнул ему продавец. — А ты умеешь фокусы показывать?

— Я? — обернувшись, удивленно спросил незнакомый гражданин. — Конечно умею. Но вначале я отнесу арбуз домой, а потом вернусь и покажу.

Сумки оказались такими тяжелыми, что Алеша едва оторвал их от земли.

— Вот видишь, сколько я заработал, — сказал Фуго, прижимая к груди связку бананов и два кокосовых ореха. — Когда мы с тетушкой будем жить в собственном доме, я буду приходить сюда каждый день, показывать фокусы. Накоплю на телевизор, куплю тетушке пылесос, — мечтал Фуго. — Потом холодильник, а затем и машину. Тогда нам не надо будет ездить в автобусе. И к нам больше не будут приставать разные рыжие бандиты. А когда у нас станет совсем много денег, мы с тетушкой совершим кругосветное путешествие.

— Это все хорошо, Фуго, — перебил его Алеша. — Но что мы будем делать с этими фруктами? Может часть отдадим назад?

— Ни в коем случае! — испугался мимикр. — Я понимаю, почему ты так легко можешь расстаться с этими замечательными фруктами. Ты же только набрасывал на меня тряпку, а работал я. Я не позволю разбазаривать результаты моего труда!

— Я вижу, у вас трудности, — вдруг услышали они знакомый голос. Позвольте вам помочь донести сумки? Вам до автобуса?

Алеша с друзьями обернулись и увидели уже знакомого ботаника.

— Вот спасибо, так спасибо! — обрадовался Фуго. — Нам не только к автобусу, но и там в деревне от автобуса ещё топать с полкилометра.

— Меня зовут Артур Игоревич, — подняв одну из сумок, представился коротышка. Алеша с мимикром взялись за ручки второй сумки, и последовали за профессором. — Я видел ваше выступление. Оно заинтересовало меня. Скажите, — обратился ботаник к Фуго. — Почему в начале выступления вас звали Аристархом Поликарповичем, а в конце — Никанором Захаровичем?

— Да? — растерялся Фуго. Он посмотрел на Алешу, а тот вдруг понес такую чепуху, что у Артура Игоревича глаза полезли на лоб.

— Понимаете, — торопливо начал Алеша. — Вообще-то, у прадедушки два имени: Аристарх и Никанор. Одно ему дала мама, а другое — папа.

— Тогда почему два отчества? — спросил ботаник. — Отец-то у него был один.

— Нет, — возразил Алеша. — В начале он носил отчество родного папы, но тот скоропостиженно скончался, а мама ещё раз вышла замуж, и отчим его усыновил. Вот и называют его по родному отцу Аристархом Поликарповичем, а по отчиму — Никанором Захаровичем.

— Очень странная история, мальчик, — сказал профессор и пристально посмотрел на Фуго. — Я живу здесь совсем рядом. Пойдемте ко мне в гости. Я напою вас чаем с очень вкусным вареньем. Сдается мне, что я тоже могу рассказать историю, которая вас заинтересует. А потом я на машине отвезу вас домой.

— Что же вы раньше не предложили отвезти нас на машине? — расстроился Фуго. — Мы бы и арбуз забрали.

— Простите, Аристарх Поликарпович, не подумал, — извинился профессор ботаники. — А вообще-то, арбуз можно купить и сейчас.

— Ну да, — проворчал Фуго. — За деньги-то купить каждый сможет. А вот заработать собственным горбом…

И все же Алеша с Фуго согласились сходить в гости к новому знакомому. И только тетушка Даринда, что-то заподозрив, разволновалась.

Внутри дом Артура Игоревича представлял собой нечто среднее между ботаническим музеем и живописной пещерой. Развешанные по стенам засушенные диковинные плоды и ветви соседствовали с живыми экспонатами, которые росли в банках, кастрюлях, ящиках и бочках. В огромной гостиной можно было вполне заблудиться в рукотворных джунглях, и лишь в некоторых местах здесь попадались островки цивилизованной жизни: то вдруг из-за густого куста покажется книжный шкаф, то напоминающий маковую полянку ярко-красный диван. А посреди комнаты стоял овальный обеденный стол, за который хозяин и усадил своих гостей.

После того, как стол был накрыт, и все заняли места, Артур Игоревич налил всем чай.

— Ну вот, теперь мы можем поговорить, — начал странный профессор. Дело в том, что земляне не способны принимать любую форму.

— Откуда вы знаете, вы же ботаник? — забеспокоился Фуго, который почувствовал, что его вот-вот разоблачат.

— Я не только ботаник, — таинственно произнес Артур Игоревич. — Но об этом позже. Вначале признайтесь, Аристарх Поликарпович, он же Никанор Захарович. Вы — мимикр?

— Я?! — испуганно вскрикнул Фуго. — Нет! Я Алешин прадедушка из Саратовской области, а это моя прабабушка — тетушка Даринда. — Фуго вскочил со стула и громким шепотом обратился к Алеше: — Пойдем отсюда. Нас, кажется, предали.

— Никто вас не предавал, — добродушно сказал Артур Игоревич. — Просто я знаю только одно разумное существо во вселенной, которое запросто может изменять свою внешность. Это мимикры.

— Ну что ж, разоблачили, так разоблачили, — вернувшись на свое место, спокойно проговорил Фуго. — Да, хотите режьте нас, хотите с кашей ешьте, но мы с тетушкой — мимикры.

На глазах у Артура Игоревича вдруг выступили крупные слезы, он протянул к гостям руки и торжественно воскликнул:

— Ну, здравствуйте, дорогие соотечественники!

Встреча трех мимикров на планете Земля выглядела очень трогательной. Артур Игоревич долго тискал Фуго и лобызал Даринде руку. При этом он не переставал повторять:

— У меня прямо внутри все перевернулось. Я сразу почувствовал. Сразу понял, что вы не земляне.

— Почему? — выдавил из себя Фуго, пытаясь ослабить удушающие объятия соотечественника.

— У нас, у мимикров, нет скелета, ответил профессор ботаники. Поэтому походка не такая твердая, а движения более плавные.

— Я тоже что-то почувствовала, — вставила тетушка.

— А я почувствовал, что вы почувствовали, — переключился на Даринду Артур Игоревич и смахнул слезу умиления.

— Вот видишь, Алеша, — сказал Фуго. — Наши везде пробьются. Я не удивлюсь, если половина жителей Тучкова окажутся мимикрами. А может даже и пол Москвы.

— К сожалению это не так, мой юный друг, — печально проговорил Артур Игоревич. — На Землю нас прилетело трое, но мы расстались лет пятнадцать назад. Один мой товарищ уехал в Америку и сейчас преподает физику в Калифорнийском университете.

— Это где? — спросил Фуго.

— В Калифорнии, — пояснил профессор. — Второй уехал в Индию и стал…

— Президентом? — перебил его Фуго.

— Нет, йогом, — ответил Артур Игоревич. — Его там называют "человеком без костей", и никто не догадывается, что это мимикр, и у него действительно нет костей. Его посещают до ста тысяч паломников* в год. Приезжают даже из Гренландии. А я вот здесь, на природе, пишу научный труд о наличии разума у высокоорганизованных растений.

— Да ну? — удивился Фуго. — Что, и они тоже могут мыслить? Хотя, почему бы и нет? У арбуза вон какая голова.

— Нет, мой юный земляк, — ответил профессор ботаники. — Они конечно не мыслят, но чувствуют и возможно даже общаются между собой. Но об этом позже. Садитесь, я расскажу вам историю своего появления здесь.

Все снова заняли свои места. Артур Игоревич разлил по чашкам душистый чай и немного подумав, начал рассказывать:

— На Землю мы прилетели больше двадцати лет назад на грузовом корабле.

— Ух ты, — сказал Фуго. — Меня ещё тогда и в живых-то не было.

— Это был первый корабль, посетивший нашу планету, — продолжил профессор. — И мы, в то время три совсем молодых мимикра, из любопытства пробрались внутрь. Для того, чтобы нас не обнаружили, мы приняли форму коробок с продуктами и из-за этого едва не погорели. Уже в полете корабельный повар как-то зашел в кладовую, и я едва успел прикинуться картонной коробкой. Когда он подошел ко мне и грубо попытался открыть, чтобы достать какие-то консервы, я вскрикнул от боли и убежал в самый угол. Остаток пути бедняга повар провел в лазарете, он едва не сошел с ума.

— Сейчас-то они уже опытные, — со знанием дела проговорил Фуго. — Даже галлюцинации и фата-моргану* за мимикров принимают. Увидят какой-нибудь мираж и кричат: "вон-вон, мимикр побежал".

— На третий день полета мы поняли, что совершили страшную глупость, сказал Артур Игоревич. — Сами не подозревая того, мы пустились в далекое путешествие, которое длится до сих пор…

Профессор ботаники ещё целый час рассказывал о своих злоключениях в космическом корабле, о том, как они попали на Землю и как поначалу им было трудно приспособиться к новым условиям. Слушая его, Даринда расчувствовалась до слез, а Артур Игоревич говорил все задушевнее и печальней:

— Как часто за эти годы я вспоминал свою суровую, но все же прекрасную родину, — тяжело вздохнул профессор.

— Да, — с грустью проговорил Фуго. — Я тоже часто вспоминаю, как перед отлетом меня едва не сожрали на моей в общем-то любимой планете.

— А мне, — дрожащим голосом проговорила Даринда. — Почти каждую ночь снится домик, в котором я родилась.

— Ничего, друзья, — сказал Артур Игоревич. — Когда-нибудь мы обязательно вернемся на родину.

— Вам легко говорить, — совсем другим тоном ответил Фуго. — Вы там не были двадцать лет. А мы с тетушкой совсем недавно оттуда. И нас пока не тянет назад. Но лет так через двадцать может и захочется. Ну а через тридцать — точно потянет. А к тому времени наверное выведут травоядных ажоров, или они пожрут друг друга из-за того, что все мимикры разлетелись по разным планетам. Кстати, Артур Игоревич, как вас звали раньше?

— Мое настоящее имя — Паго, — ответил профессор ботаники. — А документы на имя землянина мне помог получить известный ученый Сергей Анатольевич Шестаков*. Он же устроил меня в учиться в университет. Но я отвык от своего имени, — вздохнул профессор. — Я так долго прикидывался землянином, что давно чувствую себя человеком.

— Честно говоря, — сказал Фуго. — Вы немного великоваты для мимикра.

— Что делать, — пожал плечами Артур Игоревич. — Я всегда был крупным. А здесь растолстел от спокойной жизни. У нас-то на планете ажоры и другие хищники не дают мимикрам потерять спортивную форму, а на Земле я перестал чего-либо бояться.

Алеша с Фуго и Дариндой начали собираться домой, когда было уже далеко за полдень. Артур Игоревич накормил их вкусным обедом, а затем показал свой домашний сад и гербарий*. Из его рассказа о растениях гости узнали столько нового и интересного, что Фуго решил пойти по стопам своего ученого соотечественника и стать ботаником, и хозяин дома согласился ему в этом помочь.

Как и обещал, профессор довез гостей до самого дома и даже занес сумки с фруктами на веранду. Деревенская улица в это время была пуста, если не считать двух пожилых женщин, которые как раз обсуждали события последних трех дней. Когда Артур Игоревич возвращался к машине, обе старушки обернулись и обмерли.

— Вот ещё один лилипут прибыл, — проскрипела длинная и сухая как щепка пожилая женщина. — Толстый какой. Не иначе, главарь ихний.

— Не иначе, — перекрестившись, согласилась маленькая круглая старушка.

— У ветеринара-то, позавчера собака заговорила человеческим языком. Мария Степановна сама слышала, как Пальма сказала, что из Саратова к нам в Игнатьево едет банда оборотней. И все как один — лилипуты.

— Боже мой! — испугалась её собеседница. — Это к концу света.

— А ещё ветеринар рассказывал, что с дружком его — Минеевым — земля разговаривала.

— Боже мой! — пришла в ужас круглая как мяч старушка. — Это точно к концу света!

— А ты слышала, Николай-то Бабкин рыбу говорящую поймал? — продолжала скрипеть худая.

— Боже мой! Не иначе, как черт воду мутит! Здесь святая вода требуется. Надо бы сына в церковь послать, — в конец расстроилась пожилая женщина.

— Пошли, пошли, милая. Пусть только побольше принесет, ведро или два. Всю деревню окропим, но нечисть эту выкурим.

Работая за забором, пенсионер Клубниким слышал весь разговор, и когда женщины ушли, поспешил домой. Там он достал чистый лист бумаги и сел писать анонимное письмо в Тучковскую психиатрическую больницу.

Из дома злоумышленников Фуго с Дариндой отправились в Тучковское отделение милиции. Их попросили проехать, чтобы составить протокол на Косого и Горбатого. Обстоятельства дела показались оперативникам весьма странными, и уже в машине следователь Громов начал задавать мимикрам каверзные вопросы.

— Интересно, — задумчиво проговорил следователь, — как это вам, пожилым людям такого маленького роста удалось задержать двух матерых преступников?

— Да так, — скромно ответил Фуго. — Преступники, они же как дети. Рявкнешь на них погромче, они и раскисают. А вообще, вы не смотрите, что я такой мелкий. Рука у меня ох какая тяжелая.

— Простите, а чем же вы их так напугали? — не отставал следователь Громов. Он повернулся назад и посмотрел на похитителей, которые сидели за металлической сеткой. Оба злодея были бледные, бормотали о какой-то пантере и оборотнях. У одного в шевелюре даже появилась седая прядь, а у второго тряслась нижняя губа и не переставая текли слезы.

— Понимаете, — соображая на ходу, начал Фуго. — Вообще-то я гипнотизер. Ну и внушил им какой-то пустяк.

— Ничего себя пустяк, — усмехнулся следователь Громов. — Преступники от страха "мама" не могут выговорить.

В отделении милиции Фуго повторил дежурному свой бессвязный рассказ о том, как их украли, тот аккуратно внес это в протокол, а потом перечитал и почесал затылок.

— И все-таки мне не совсем ясно, — сказал он. — Что они украли, вас или телевизоры?

— Нас, — твердо ответил Фуго.

— А где тогда телевизоры? — спросил дежурный.

— Вообще-то, вначале воры украли телевизоры. Но затем вернулись, поставили их на место и забрали нас, — ответил Фуго.

— Зачем? — не понял дежурный.

— Дураки потому что, — пожал плечами мимикр.

В этот момент в комнату дежурного вошел Иван Бурбицкий, который этой ночью работал на патрульной машине и заехал за оставленными в сумке бутербродами. Увидев старых знакомых, сержант на секунду остолбенел, а затем заорал, тыча в мимикров пальцем:

— Это они! Они травили меня пантерой и отобрали пистолет. Я же рассказывал, что в Игнатьево творится черт знает что..!

В который раз за вечер услышав слово "пантера", следователь с дежурным внимательно посмотрели на потерпевших старичков.

— Предъявите документы, — вдруг обратился дежурный к Фуго с Дариндой.

— У нас с собой нет документов, — ответил мимикр. — Нас украли прямо с диванов, а я почему-то привык спать без паспорта.

— Хорошо, — проговорил дежурный. — Ваши фамилия, имя, отчество? Мимикр напрягся, пытаясь вспомнить хотя бы одно из имен, которыми их награждал Алеша, но не сумел и в растерянности ляпнул:

— Фуго.

— Это что, кличка? — удивился дежурный.

— Имя, — оскорбился мимикр.

— Он ещё издевался надо мной, — продолжал жаловаться сержант Бурбицкий.

— Да вы только посмотрите на него, — кивнул Фуго в сторону Ивана и покрутил пальцем у виска. — Он же сумасшедший.

— А за сумасшедшего ты мне ответишь, — сурово пригрозил Бурбицкий.

— Все понятно, — тихо проговорил Фуго и добавил: — Тетушка, кажется нам пора сматываться. Уходим на "раз, два, три".

Неожиданно на глазах у всех работников милиции странные старички начали терять форму, оплывать, потом они сползли на пол и слились с кафельной плиткой. Затем два бугорка скользнули к двери, просочились под ней и были таковы.

Минуты две в отделении царила мертвая тишина.

— Я же говорил, — наконец прошептал Бурбицкий. — Это оборотни. У меня для них дома целая обойма серебряных пуль имеется. Всю ночь отливал. Надо вызывать подкрепление, товарищ капитан.

— Отставить, — ответил начальник отделения капитан Приходько. — До моего особого распоряжения никому не единого слова. И никакого подкрепления. Если мы расскажем все как было, нас сочтут сумасшедшими. Но найти их придется. Во-первых, они потерпевшие и свидетели преступления. А во-вторых, надо же разобраться, кто они такие. А пока сообщите во все ближайшие отделения, что разыскиваются два неопознанных пожилых лилипута, великолепно владеющие гипнозом. Если до утра не отыщем, поедем в Игнатьево, туда, где ты видел пантеру.

Сбежав из отделения милиции, Фуго с Дариндой вновь приняли вид пожилых людей и вскоре оказались у железнодорожного вокзала, который в этот поздний час выглядел совершенно вымершим. На улице начал накрапывать мелкий противный дождь, под ногами захлюпала вода, и от этого ночное Тучково казалось неуютным и даже опасным.

К вокзалу подъехал рейсовый автобус, и Фуго с тетушкой быстро забрались в него. Кроме них в салоне оказалось ещё два пассажира — молодые люди в кожаных куртках с огромным количеством металлических заклепок, цепочек и брелков. В каждом ухе у них было по несколько сережек, на пальцах — тяжелые перстни, а у одного с носа свисало небольшое колечко. Молодые люди мрачно взглянули на двух старичков, и мимикры на всякий случай забились в самый угол автобуса.

— Наверное это военные, — прошептал Фуго, которому заклепки и цепочки напомнили звездочки и золотые нашивки на кителях космоплавателей.

— Да, — согласилась Даринда. — Я на одной планете тоже видела таких же воинов. Только они были увешаны бусами, ракушками и перьями. Но кольцо в носу было лишь у вождя, остальные протыкали нос палочками. Только я не понимаю, с кем они здесь воюют?

— Может они, как и мы, отдыхают на даче от ратных дел, — предположил Фуго. — Думаю, что бояться их не надо, тем более, что мы и сами уже умеем пугать.

Автобус шел долго, в окно почти ничего нельзя было разглядеть, и вскоре мимикры забеспокоились.

— Наверное мы проехали свою остановку, — тревожно сказала Даринда.

— У нас конечная, — ответил Фуго, который уже начал догадываться, что произошло. Но чтобы не пугать тетушку, он решил пока не высказывать своих догадок.

Вскоре автобус въехал в небольшой городок с плохо освещенными улицами и остановился.

— Конечная, — объявил в микрофон водитель и открыл двери.

Фуго с Дариндой вышли на незнакомой площади незнакомого города, и не успели осмотреться, как автобус развернулся и укатил. На улицах было безлюдно, в мокром асфальте отражались оранжевые фонари и освещенные витрины магазинов. Где-то вдалеке тоскливо выла собака, и мимикры сразу же почувствовали себя такими же несчастными, как и этот воющий бездомный пес.

— Это не наша деревня, — с грустью в голосе сказала Даринда. — Значит автобус здесь ходит не только до Игнатьева.

— Ты очень наблюдательна, тетушка, — с неменьшей грустью проговорил Фуго. — Я бы ещё добавил, что, скорее всего, это был последний автобус, и ночь нам придется провести на свежем воздухе.

Они пошли по пустынной улице вдоль домов с темными окнами, и Даринда вдруг жалобно сказала:

— Ну вот, снова мы стали бродячими мимикрами. А как хорошо все начиналось. Надо было сразу признаваться, кто мы. А теперь мы и собаки, и кошки, но только не разумные мимикры, которые приехали отдыхать на дачу.

— Да, маху дали, — согласился Фуго и решительно заявил: — Все, больше никакого вранья. Вернемся домой… если вернемся, сразу расскажем всей деревне, кто мы такие. Какие уж есть, такие есть.

Мимо мимикров пронесся легковой автомобиль и обдал их грязной водой из лужи.

— Вот и начались наши злоключения, — стряхивая воду, обиженно проговорил Фуго. — Скоро на нас из окон начнут выливать помои или бросать старую мебель.

— А я уже так привыкла к спокойной, приятной жизни, — со вздохом сказала Даринда.

— К хорошей быстро привыкаешь, — ответил Фуго. — Почему-то, когда сидишь рядом с холодильником, есть почти не хочется. А сейчас бы я согласился проглотить даже ажора.

Добравшись до центра города, Фуго с Дариндой увидели работающий ночной магазинчик, а в нем — скучающего владельца, который от нечего делать считал деньги. Хозяин магазина был высоким и худым. Благодаря длинным тонким пальцам он очень ловко перебирал денежные купюры, складывал их в аккуратные стопки и перетягивал резинками.

Войдя в магазинчик, мимикры поздоровались, из вежливости осмотрели витрины, а затем Фуго неуверенно спросил:

— Можно мы у вас немножко посидим? На улице идет дождь, а у нас нет даже зонтика.

Владелец магазина поверх очков оглядел двух жалких старичков и ответил:

— Да уж сидите. Вас что, выгнали из дома?

— Нет, — ответил Фуго, устраиваясь на маленьком диванчике. — Мы сели не в тот автобус, и он увез нас к вам в город.

— А почему вы не пошли в гостиницу? — поинтересовался хозяин.

— У нас совсем нет денег, — ответил Фуго. — Мы же не знали, что уедем в другую сторону.

— Значит вы не местные, — покачал головой владелец магазина.

— Нет, мы… — Фуго по привычке хотел было соврать, что они из Саратовской области, но вспомнил свое обещание, отныне говорить только правду, и ответил: — Мы не только не местные, мы даже не земляне. Мы с тетушкой родом с планеты, до которой много-много световых* лет. Инопланетяне, так сказать.

Хозяин недоверчиво оглядел посетителей и подумал: "А старички-то заговариваются. Впустил на свою голову. Потом окажется, что они сбежали из больницы".

— Не верите, — печально проговорил Фуго, догадавшись об этом по выражению лица владельца магазина. — Могу доказать. Хотите, я во что-нибудь превращусь?

— Хочу, — осторожно ответил хозяин.

— Вам во что? — спросил Фуго.

— Ну давайте в слона, — усмехнулся тот.

— Слон для меня слишком большой, а вот в собаку — пожалуйста. — И Фуго мгновенно принял форму очень симпатичной овчарки. — Мы мимикры, человеческим голосом сказал пес. — Свободно можем менять свой внешний вид. — Вслед за этим он превратился в пантеру, затем в телевизор и в самовар.

— Ух ты! — не веря своим глазам, воскликнул владелец магазина. — Вот это да! — Он вдруг засуетился, торопливо сгреб деньги в ящик стола и предложил: — Вам же негде ночевать. Пойдемте ко мне. Не сидеть же вам всю ночь на этом диване.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго. — Честно говоря, как-то неловко отрывать вас от работы.

— К черту работу! — воскликнул хозяин. — Во-первых, сами подумайте, какой идиот в этом маленьком городишке пойдет в два часа ночи покупать сосиски? Все, кто хотел, давно наелись этих сосисок до отвала и легли спать. А во-вторых, не каждый день встречаешь настоящих инопланетян. Пойдемте, я только запру магазин.

— Вот видишь, — радостно прошептал Фуго тетушке. — С нашими способностями мы на этой планете будем кататься в масле как тот самый сыр, который мы ели за ужином.

Втроем они вышли из магазина и отправились напрямик через площадь к дому. При этом гостеприимный хозяин без умолку тараторил о своей сокровенной мечте, когда-нибудь полететь на космическом корабле на необитаемую планету, чтобы собственными глазами увидеть, как выглядела Земля до изобретения колеса и лопаты.

Неожиданно рядом с ними затормозила машина, и оттуда вышли три дюжих милиционера. Самый старший из них, с погонами капитана, профессиональным взглядом осмотрел Фуго с Дариндой и сказал двум сержантам:

— По описанию совпадают.

Затем он загородил мимикрам дорогу и спросил:

— Это не вы сегодня исчезли из Тучковского отделения милиции?

— Мы, — сразу съежившись, признался Фуго.

— Тогда пройдемте, граждане, — строго сказал капитан, приглашая мимикров сесть в автомобиль.

— Тетушка, — устало проговорил Фуго. — Уходим на счет "три". Раз, два, три… — Оба мимикра мягко осели на асфальт и исчезли так быстро, что три милиционера не успели даже понять, что произошло. Зато долговязый владелец магазина восхищенно проговорил:

— Класс! А что эти инопланетяне натворили?

— Это никакие не инопланетяне, — ответил капитан милиции. — Это чрезвычайно опасные гипнотизеры. Они нам только внушают, что исчезли. На самом деле, стоят сейчас в нескольких шагах и смотрят на нас. Гипноз, понимать надо! — Затем капитан обратился к двум сержантам: — Раскиньте руки пошире и окружайте этот пятачок, где они стояли. Только смотрите, чтобы гипнотизеры не проскочили под руками или между ног.

Милиционеры принялись ловить старичков-невидимок, а владелец магазина испуганно спросил:

— Они кого-нибудь ограбили?

— Пока не знаем, — ответил капитан. — Но коли приказано задержать, возможно и ограбили.

— То-то я смотрю, они собаками прикидываются, — возбужденно проговорил хозяин магазина. — Ну, ушлый народ пошел. А мне сказали, что прилетели из космоса отдыхать на даче. Вот и верь после этого людям.

— Таких доверчивых они и облапошивают, — сказал капитан, водя в воздухе руками. Со стороны было похоже, будто три взрослых человека в милицейской форме играют в жмурки, причем, все трое водят.

Наконец они сошлись в центре, ощупали друг дружке руки, и капитан с досадой проговорил:

— Разве их так поймаешь! Здесь рыболовная сеть нужна.

— А я ради них прилавок оставил, — не переставал сокрушаться владелец магазина. — У меня как раз сосиски шли нарасхват. Только успевал отвешивать. Можно сказать, прибыли лишился ради контакта с инопланетным разумом.

— Скажите нам спасибо, что этого контакта не произошло, — проворчал капитан, забираясь в машину. — Иначе они обчистили бы вас как липку.

А Фуго с Дариндой отправились дальше и уже больше не пытались с кем-нибудь заговорить. Чтобы удобнее было передвигаться и для конспирации они договорились принять вид бездомных собак, поскольку у тех по четыре лапы, а затем бок о бок побежали по улицам спящего города на поиски хоть какого-нибудь ночлега. На бегу Даринда все время тяжело вздыхала и вслух делилась с племянником своими опасениями:

— Ты представляешь, что может подумать Алеша, когда вернется с костра? Он же будет беспокоиться.

— А может и обрадуется, что избавился от гостей, — ответил Фуго.

— Некрасиво так говорить о своем друге, — возмутилась Даринда. — Надо будет всерьез заняться твоим воспитанием.

Неожиданно Фуго с Дариндой преградили путь две огромные бездомные дворняги. Одна была лохматой как медведь, с приплюснутой мордой. Другая тощей и облезлой, будто ею долгое время подметали тротуары.

С испугу мимикры нырнули в подворотню, но уличные псины последовали за ними.

— А вдруг они тоже инопланетяне? — все время оборачиваясь, предположил Фуго. — Может они тоже потерялись и не знают, где переночевать.

— А зачем тогда они увязались за нами? Мы что, похожи на собачьи будки? — улепетывая, ответила Даринда. — Мне очень не хочется с ними знакомиться. Они наверняка поймут, что мы фальшивые собаки и покусают нас.

Проход закончился тупиком, и Фуго с Дариндой остановились, не зная, что делать дальше. А дворняги подбежали к мимикрам вплотную и, как это принято у собак, начали обнюхивать чужаков.

— Собачки, милые, отстаньте, — тихонько взмолилась Даринда. Она поджала хвост и попыталась ускользнуть от назойливой лохматой дворняги, но та оскалила зубы и зарычала.

— Тихо, тихо, не рычите, — попытался успокоить их Фуго. — Да вы знаете, кто мы такие? Безмозглые животные! Да мы гомо сапиенсы, только с другой планеты!

— Ой! — вскрикнула Даринда. — На меня что-то спрыгнуло с этой псинки. Ой, еще.

— Это, наверное, насекомые, — отступая к проходу, сказал Фуго. — Все, тетушка, быстро делаем ноги. Исчезаем на счет "три".

Игнатьевский костер закончился под утро, когда на востоке слегка зарозовело небо, а по реке поплыл холодный туман.

Алеша вернулся домой усталый и довольный, но увидев, что его друзей нет, страшно перепугался. Он несколько раз обошел оба этажа дома, заглянул в сад, затем обежал деревню, но мимикров нигде не было. Тогда Алеша вернулся в дом и начал упрашивать Фуго с Дариндой отозваться:

— Фуго, тетушка Даринда, ну пожалуйста, перестаньте шутить. Я же знаю, что вы можете прикинуться кем угодно. Ну хватит.

В конце концов Алеша понял, что во время его отсутствия в доме произошло нечто из ряда вон выходящее. И тогда он решил обратиться за помощью к соседям.

Ирина Константиновна и Владислав Валентинович давно уже досматривали пятидесятый сон, и Алеше пришлось долго стучать в дверь, прежде чем ему открыли. Не успела хозяйка дома спросить, что случилось, как Алеша, испуганно выпалил:

— Извините, прадедушка с прабабушкой куда-то пропали!

Ирина Константиновна растерянно оглядела ночного визитера, пригласила его войти, и когда в гостиной к ним присоединился заспанный Владислав Валентинович, сказала:

— А теперь рассказывай, что произошло. Только по порядку.

— Вечером я пошел на костер, — торопливо начал Алеша. — Прабабушка с прадедушкой остались дома, а когда я вернулся, их уже не было.

— Может они ушли погулять? — сдерживая зевок, предположил Владислав Валентинович.

— Я обошел всю деревню, — ответил Алеша. — Да и не могли они ночью пойти гулять. Фуго, то есть, Акакий Самуилович не любит выходить из дома даже днем.

— Кто-кто? — удивилась Ирина Константиновна.

— Акакий Самуилович, прадедушка, — начиная краснеть, повторил Алеша.

— Понятно. — Ирина Константиновна вдруг поджала губы и испытующе посмотрела на Алешу. — Значит сегодня твоего прадедушку зовут Акакий Самуилович? А прабабушку как?

— Прабабушку? — затравленно спросил Алеша, поняв, что попался. — Арина Родионовна.

— Ну уж дудки, — усмехнулась Ирина Константиновна. — В прошлый раз её звали Агафья Тихоновна, а прадедушку — Пантелеймон Захарович. На этот раз я хорошо запомнила. А Ариной Родионовной звали няню Александра Сергеевича Пушкина. Из всего этого я делаю вывод, что твои родственники из Саратова никакие не прабабушка и не прадедушка. А может даже и не родственники. Говори правду, Алеша. Иначе мы не сможем тебе помочь.

— Хорошо, — тут же согласился Алеша и рассказал соседям всю правду о своих друзьях.

— М-да, ловко вы нас надули! — выслушав историю невероятных гостей, воскликнул Владислав Валентинович. Он уже окончательно проснулся и теперь перебирал в уме все возможные варианты исчезновения мимикров. — Может они на тебя обиделись и уехали? — задумчиво спросил он.

— Не знаю, — пожал плечами Алеша. — Когда я уходил на костер, все было в порядке. Если только, пока я был там…

— Ясно, — перебил его Владислав Валентинович. — А если они вышли и в темноте заблудились? Кроме того, они могли принять вид каких-нибудь домашних предметов, впасть в глубокую спячку и не услышать тебя. Ты же не ощупывал вещи, когда искал их.

— А что, мимикры как сурки, впадают в спячку? — спросила Ирина Константиновна.

— Они мне ничего про это не говорили, — растерянно сказал Алеша.

— Их могли украсть, — продолжал Владислав Валентинович. — По деревне уже два дня шастает какой-то молодой человек в черных очках. Очень подозрительная личность. Все время что-то вынюхивает и, по-моему, наблюдает за вашим домом.

— Верно, — подхватила Ирина Константиновна. — Я тоже его видела.

— Украли? — испугался Алеша. — Зачем?

— А вот это уже другой вопрос, — постукивая пальцами по столу, ответил Владислав Валентинович. — А что если твои мимикры посланы на Землю со специальным заданием? Что если они инопланетные разведчики?

— Нет, — твердо сказал Алеша. — Мы с Фуго вместе боролись с дикими тимиуками, а потом на Зеленой планете спасали спасателей. А его тетушку мой папа вместе с биологами нашли в подземной пещере. Пещерные тимиуки хотели бросить её на съедение священному трубирану. К тому же, они не собирались на Землю. Это мы их пригласили отдохнуть.

— Пригласили, — передразнил Алешу Владислав Валентинович. — А что если какие-нибудь преступники пронюхали о том, кто они такие, и украли их? Ты представляешь, что может сделать всего один мимикр у нас на Земле? Он же может проникнуть куда угодно, хоть в банк, хоть в институт космических исследований, и что угодно вынести оттуда. Мне сразу не понравился этот молодой человек в черных очках. Рожа у него какая-то бандитская.

— И что же теперь делать? — вконец расстроился Алеша.

— Искать! — поднимаясь, ответил Владислав Валентинович. — По горячему следу! Преступники не могли уйти далеко, если они только не увезли их на машине. А они обязательно увезли их на машине. Из чего я делаю вывод, что преступники ушли далеко. Но искать все равно надо. Не бойся, Алеша, мы обязательно найдем их живыми или мертвыми!

— Лучше живыми! — испугался Алеша.

— Разумеется, — спохватился Владислав Валентинович. — Погоди, сейчас я только переоденусь.

К тому времени, как Владислав Валентинович облачился в джинсы и куртку и сел за руль своего автомобиля, над лесом взошло солнце, отразившись в миллиардах капелек росы. Кто-то из деревенский уже отправился на работу, кто-то приступил к завтраку, а пенсионер Клубникин вышел на крыльцо и сладко потянулся.

Когда со двора Ирины Константиновны и Владислава Валентиновича выехал автомобиль с запотевшими от росы стеклами, никто и не заметил, как с дороги в сторону клубникинского огорода испуганно метнулись две небольшие тени. Сойдя с крыльца, Клубникин проводил соседскую машину взглядом и посмотрел на грядку. То, что пенсионер увидел, повергло его в крайнее изумление. На грядке, где ещё вчера вечером росли кабачки размером с крупный огурец, за ночь выросли два светло-зеленых гиганта по метру каждый.

— Батюшки светы! — пролепетал Клубникин, рассматривая кабачки-великаны. — За несколько часов вымахали такие здоровые?! Вот это да! Надо обязательно написать в Академию Наук.

Он нагнулся над кабачком и похлопал его по зеленому боку.

— Ой! — вдруг вскрикнул овощ. — Только пожалуйста не пробуйте меня резать ножом или тыкать вилкой.

— Что?! — отскочив от кабачка как ошпаренный, воскликнул Клубникин. Говорящий кабачок! — После этого он осмотрел пустынную деревенскую улицу и сипло проговорил: — У меня на грядке вырос говорящий кабачок!

— И этот сбрендил, — сказал овощ, а пенсионер, не спуская глаз с необыкновенного растения, вдруг бросился в дом, заперся на все засовы и сел писать письмо в милицию.

Обегав пол города в поисках ночлега, Фуго с Дариндой наконец остановились напротив небольшого домика, окруженного густым садом, который в темноте казался диким и запущенным. Они присели рядом с забором и Фуго устало проговорил:

— Все, хватит бегать. Надо возвращаться на автобусную остановку. Иначе мы окончательно заблудимся и не сможем вернуться.

— У меня больше нет сил, — сказала Даринда. — Давай немножко передохнем.

— Простите, — услышали вдруг мимикры голос из-за забора. Они посмотрели вверх и увидели высокого старика с окладистой седой бородой. — Я вот вышел выкурить трубочку и случайно подслушал ваш разговор, — сказал старик. — Мне никогда не доводилось видеть говорящих собак, хотя я и живу уже больше восьмидесяти лет.

— Да, животные не любят распространяться об этом. Хотя в деревне Игнатьево, где мы отдыхаем, говорят не только собаки, но даже рыбы, ответил Фуго.

— Не обижайтесь, — мягко продолжил старик. — Вас, извините, искусственно вывели, или вы сами научились человеческой речи?

— Конечно сами, — фыркнул Фуго. Он ничуть не испугался бородача, потому что от старика исходило необыкновенное спокойствие и доброжелательность.

— Я всегда подозревал, что животные не менее разумны, чем человек, улыбаясь, сказал старик. — Просто они меньше живут и не записывают свой жизненный опыт на бумаге, чтобы передать его детям. Поэтому каждому новому поколению приходится постигать все самим.

— Абсолютно с вами согласен, — кивнул Фуго, не желая разочаровывать доброго старика. — Я бы ещё добавил, что животные не имеют столько вредных привычек.

Старик посмотрел на свою потухшую трубку, убрал её в карман и проговорил:

— А скажите пожалуйста, как у вас, у собак, обстоит дело с религией? Или животные не верят в Бога?

— Ну почему же, — ответил мимикр и почесал задней лапой за ухом. Животные животным рознь. Месяца два назад я разговаривал с одной знакомой коровой. Мы как раз обсуждали, откуда во вселенной появилась жизнь.

— Простите, — перебил его старик. — Что, коровы тоже могут разговаривать?

— Конечно, — ответил Фуго. — У неё хозяйка работает в школе учителем, преподает русский язык. Она и научилась. Но хозяйка, разумеется, ничего об этом не знает. Так вот, эта самая корова сказала, что верит в Бога, но ей очень не нравится, что человек почему-то считает себя выше всех животных и распоряжается на Земле, как-будто кто-то назначил его хозяином всего того, что Бог создал.

— Я её понимаю, — покачал головой старик. — Еще раз прошу извинить меня, а какой у вас — у собак — Бог?

— Такой же как и у вас, — ответил Фуго. — Он один на всех. Неужели вы думаете, что один Бог создал собак, другой — коров, а третий человека? Это же бред. Он один и одинаково любит все живое. Но человек почему-то думает, что именно он и никто другой — любимчик Бога, и поэтому творит черт знает что. Прямо как избалованный ребенок.

— Лучше и не скажешь, — старик даже причмокнул от удовольствия, а затем предложил: — Может зайдете ко мне в дом? Я угощу вас пельменями. У меня есть и любительская колбаса…

— Сделанная из той самой верующей коровы, — не дал ему договорить Фуго, и эта фраза очень смутила старика.

— У меня есть и фрукты, — неуверенно сообщил он.

— А вы не могли бы помочь нам добраться до деревни Игнатьево? — вдруг вступила в разговор Даринда. — Нас там ждут.

— Конечно помогу, — обрадовался старик. — Только после того, как вы поужинаете… или позавтракаете. У меня есть мотоцикл с коляской. Рассветет, я вас и отвезу.

Фуго с Дариндой переглянулись, оба мысленно поблагодарили судьбу за то, что она послала им такого симпатичного бородача, и проследовали за хозяином в дом.

Старик оказался сторожем краеведческого музея, и пока четвероногие гости ели фрукты, он рассказал им много интересных вещей. А уже через час на улице начало светать, и мимикры заторопились домой.

В Игнатьево Фуго с Дариндой возвращались с ветерком в мотоциклетной коляске. Не доезжая до памятника полуторке, Фуго попросил высадить их. Ему не хотелось появляться в деревне в облике собаки, и тем более, превращаться в старичка на глазах у музейного сторожа.

На прощанье Фуго протянул старику лапу.

— Только никому не говорите, что вы видели говорящих собак, — попросил он. Фуго не хотелось, чтобы этого доброго бородатого старика приняли за сумасшедшего. — Это наша собачья тайна.

— Не скажу, — пообещал старик, а затем добавил: — Люди только в молодости торопятся поделиться с другими своими находками и открытиями, чтобы удивить или развлечь собеседника. А в старости человек уходит в себя и занимается тем, что перебирает и оценивает накопившееся в нем за всю жизнь.

"А может он действительно сумасшедший? — подумал Фуго. — Разве может нормальный человек поверить, что собаки и коровы разговаривают? Но все-таки, это самый симпатичный из всех сумасшедших, которых мне приходилось видеть".

Намаявшись за ночь, мимикры даже не стали принимать вид старичков и почти до самого дома катились по дороге в своем обычном мимикрином обличье. Они осторожно пробирались вдоль забора, а когда увидели автомобиль с запотевшими стеклами, который неожиданно выехал с соседнего двора, с испугу заскочили в огород к пенсионеру Клубникину и прикинулись гигантскими кабачками.

В дом Фуго с Дариндой ввалились совершенно обессиленные. Они сразу забрались на диваны и, распластавшись, уснули, не успев даже пожелать друг другу спокойного сна.

А в это самое время корреспондент газеты "Необыкновенные новости" Сергей Никифоров уже беседовал с Николаем Бабкиным в ванной комнате. Он заявился к нему пораньше, чтобы успеть застать рыбака до работы.

— Скажите, Николай, — пристально глядя в глаза рыбаку, спросил Сергей. — Вам удалось поговорить с пойманной рыбой?

— Нет, — мрачно ответил Бабкин. — Молчит, зараза. Вон как тяпнула, рыбак показал корреспонденту перебинтованную руку. — Хотел ей колбасы дать, пасть разжал, а она вместо колбасы вцепилась в палец. У-у, хищница проклятая!

— А может у реки вы не с ней говорили? — спросил Никифоров.

— Да уж теперь-то я понял, что не с ней. Та вроде побольше была и породы другой. На карпа похожа. А на меня как-будто затмение нашло. Притащил её в дом, заперся и всю ночь проговорил с этой бестолочью.

— А скажите, Николай, когда вы увидели говорящую рыбу, рядом с вами ещё кто-нибудь был? — спросил Сергей.

— Были, — ответил Бабкин. — Моя кошка Ксюша, мальчишка-дачник и какая-то старушка — махонькая, как лилипутка.

— Ну вот теперь мне все ясно, — удовлетворенно проговорил Никифоров. Почти ясно. Осталось поговорить с виновниками всей этой неразберихи. Пойдемте, Николай, навестим загадочных лилипутов. Надеюсь, они откроют нам тайну говорящей рыбы.

— Они что, знают ее? — удивился Бабкин.

— Уверен, что знают, — ответил корреспондент.

Сергей с Николаем вышли на улицу как раз, когда на берегу реки, напротив Алешиного дома остановились три милицейских автомобиля. Из них тут же вылезли капитан милиции Приходько и не менее десятка охранников порядка, для конспирации одетых в одинаковые голубые майки милицейской футбольной команды. С ними была красивая девушка и следователь Громов в строгом черном костюме, с большим портфелем из фальшивой крокодиловой кожи. Милиционеры сразу рассыпались цепью и, прячась по кустам, окружили Алешин дом.

Пенсионер Клубникин, увидев столько подозрительных футболистов, выронил из рук лопату, сбегал в дом за очками и тут же вернулся, чтобы не пропустить самого главного. Корреспондент с рыбаком в ожидании замерли у калитки, а следователь с капитаном и сержантом Иваном Бурбицким вошли в Алешин дом. Они осторожно осмотрели первый этаж, затем второй, но никого не обнаружили и остановились в гостиной.

— Думаете, у них здесь явочная квартира? — тихо спросил следователь капитана.

— Может быть, может быть, — шепотом ответил Приходько. Он подошел к книжному шкафу и прочитал несколько названий на корешках книг: "Система кровообращение у земноводных", "Циркуляция крови в подмышечных тканях у млекопитающих". — Фу ты, черт, и книжки-то у них какие-то противные. Какую не возьми, одна кровища. Все правильно, здесь у них гнездо.

— Вот на этом шкафу я и сидел, — показал Иван Бурбицкий.

Потревоженный разговором, Фуго тихонько застонал во сне, и милиционеры резко обернулись. Но в гостиной по-прежнему никого не было видно. Расслабившись, Фуго с Дариндой напоминали два небольших матрасика, более похожих на серое растекшееся тесто.

— Подозрительный дом, — озираясь, проговорил следователь Громов и кивнул на коллекцию челюстей и рогов. — Надо внимательно осмотреть сад и порасспросить соседей. Наверняка они видели что-нибудь интересующее нас.

— А потом вон оттуда вышла пантера, — продолжил сержант Бурбицкий. — И ка-ак прыгнет на меня! Я еле успел спастись.

— А вы, сержант, — строго сказал следователь. — Вместо того, чтобы бегать от пантеры, лучше спросили бы у неё документы.

— Да как же? — опешил Иван. — Она же животное.

— Коль проживает среди людей, значит должен быть и документ, — отрезал Громов.

Затем все трое прошли на веранду, осмотрели её, но и здесь не обнаружили ни одной живой души. Уходя, следователь взял со стола самый крупный персик, тщательно обнюхал его и убрал в портфель.

— Надо бы провести экспертизу фруктов, — пояснил он.

— Проведем, — ответил капитан и взял со стола ещё один краснобокий мохнатый фрукт.

— Есть провести экспертизу, — выпалил сержант Бурбицкий и последовал примеру начальства. Он выбрал самую большую виноградную кисть и аккуратно уложил её в целлофановый пакет.

— Думаю, что мы больше их здесь не увидим, — проговорил следователь Громов. — Они поняли, что разоблачены и сбежали.

А в это время с другой стороны в деревню въехали сразу три автомобиля "Скорой помощи". Они резко затормозили, подняв целое облако пыли, и из машин выскочило не менее десятка санитаров в белых халатах, три врача-психиатра и высокий человек в черном костюме, с большим портфелем из фальшивой крокодиловой кожи. Это был известный специалист по фантастическим видениям, то есть, галлюцинациям — академик Шалганов, которого срочно вызвали по случаю непонятной эпидемии.

При виде такого количества людей в белых халатах, у пенсионера Клубникина от удивления с носа свалились очки, но он быстро взял себя в руки и занял наблюдательную позицию за кустом сирени.

А мировое светило психиатрии академик Шалганов в сопровождении трех врачей-психиатров подошел к Никифорову и Бабкину и вкрадчиво спросил:

— Вы не могли бы объяснить, что у вас происходит? Сегодня утром нам позвонили в больницу и сказали, что в Игнатьево — эпидемия какой-то неизвестной психической болезни. Почти все жители деревни видят галлюцинации, бредят и разговаривают с домашними животными. Это правда?

— Абсолютная правда, — улыбаясь, ответил корреспондент. — Деревня будто сошла с ума.

Академик Шалганов обернулся на шорох и увидел, как от куста к кусту быстро прошмыгнул человек в голубой футболке.

— А это кто такой? — спросил он.

— Это милиция ловит лилипутов-людоедов, — мрачно ответил Николай Бабкин.

— Да? — пристально посмотрев на рыбака, проговорил известный ученый. А вы ничего такого не видели?

— Нет, ничего, вот только с рыбой разговаривал, — потупив взгляд, ответил Николай.

— Как хорошо, что мы вас встретили, — вдруг ласково сказал маститый психиатр. — Вы-то нам и нужны. Граждане, кто ещё из вас видел оборотней, говорящих людоедов, чертей и свиней?

— Погодите, погодите, — перебил его корреспондент. — Сейчас я все вам объясню. Лилипуты, конечно, никакие не людоеды, но они запросто вдвоем могут изобразить одного взрослого человека. Один принимает вид ног, другой — верхней половины туловища. И говорящая собака, и рыба — тоже правда…

— Понятно, — сказал специалист по галлюцинациям и сделал знак кому-то за спиной у Никифорова. И тут же на корреспондента сзади очень ловко накинули смирительную рубашку, связали за спиной рукава и поволокли к машине.

— Что вы делаете? На самом деле все это не правда! — завопил Сергей. Я корреспондент газеты "Необыкновенные новости"!

— А я тогда — Николай Васильевич Гоголь, — сказал академик Шалганов и, указав на Бабкина, распорядился: — Этого тоже.

Еще два здоровых санитара быстро спеленали рыбака и повели к машине. Николай Бабкин, обессиленный от ночного разговора с рыбой, безропотно позволил себя увести и лишь перед самой дверцей автомобиля крикнул врачам:

— И все-таки она существует! Это рыба — наш брат по разуму из Атлантиды, о которой ещё писал древнегреческий философ Платон.

Наблюдавший за всем этим пенсионер Клубникин, не выдержав, выбрался из своего укрытия и засеменил к гражданину с портфелем из фальшивой крокодиловой кожи, в котором он сразу почувствовал большого психиатрического начальника.

— Правильно вы их забрали, — удовлетворенно потирая руки, сказал он. Вон тот, в черных очках, очень подозрительный тип. Вертится тут уже три дня. Все чего-то высматривает. Скорее всего, это он полчаса назад украл у меня гигантские кабачки.

— Какие кабачки? — поинтересовался ученый с мировым именем.

— Представляете, — начал Клубникин. — За сегодняшнюю ночь у меня на грядке выросли два кабачка размерами с авиационную бомбу. Вот такие. — И пенсионер развел руки метра на полтора.

— За ночь? — удивился психиатрический начальник и незаметно махнул кому-то рукой.

— Да! — гордо ответил Клубникин. — На моей грядке. Я об этом уже написал в Академию Наук. А потом эти кабачки куда-то… — Клубникин не успел договорить, как сзади на него накинули смирительную рубашку и повели к автомобилю.

— Что вы делаете? Я же пострадавший! Я буду жаловаться! — закричал пенсионер. — Я заслуженный работник сельского хозяйства! Я…

— Массовый психоз, — сказал академик Шалганов трем сопровождавшим его врачам-психиатрам. — Раньше люди видели святых, потом летающие тарелки, а теперь вот гигантские рыбы, говорящие лилипуты и кабачки-людоеды. Что-то здесь не так с экологией. А может на свадьбе их всех накормили солеными мухоморами. Вы не знаете, здесь недавно не было свадьбы?

Все три врача-психиатра разом пожали плечами, а светило науки посмотрел на ожидающих приказа санитаров и распорядился: — Теперь займемся этими футболистами.

Врачи-психиатры с санитарами окружили огромный куст сирени и вскоре выудили оттуда двух милиционеров в голубых футболках. Те отчаянно отбивались и шепотом звали на помощь своих товарищей.

— Вы ответите за это! — хрипел милиционер. — Мы из милиции!

— А я — писатель Лев Николаевич Толстой, — спокойно отозвался ученый с мировым именем. — А кстати, почему вы кричите шепотом? — поинтересовался он, когда к нему подвели двух завернутых в смирительные рубашки охранников порядка.

— Чтобы не спугнуть гипнотизеров, — грубо ответил милиционер. — Вы срываете нам операцию! Это очень опасные преступники! Если они что-то почувствуют, то прикинутся пантерами или — ещё хуже — львами. Поди потом, арестуй их.

— Все ясно, — сказал психиатрический начальник. Он кивнул санитарам, и те увели милиционеров в машину. — Видимо, это местные футболисты. Переиграли в футбол. Оч-чень странная эпидемия. Оч-чень странная.

А дюжие санитары принялись вылавливать из кустов остальных милиционеров, и уже пленили ещё трех, когда из Алешиного дома наконец вышли капитан Приходько, следователь Громов и сержант Иван Бурбицкий. Увидев людей в белых халатах, запихивающих охранников порядка в автомобили, капитан со следователем выбежали на улицу, и начальник отделения милиции закричал академику Шалганову, в котором сразу почувствовал организатора этого безобразия:

— В чем дело?! Что здесь происходит?! Почему вы хватаете моих сотрудников?

— А вы кто такой? — спокойно спросил известный психиатр.

— Я начальник отделения милиции города Тучково капитан Приходько, — он показал пальцем на свой погон и добавил: — А это мои подчиненные.

— А я — директор института психиатрии академик Шалганов. Странно, капитан. Оч-чень странно. Как это вы берете на работу в милицию психически нездоровых людей? Они у вас сидят по кустам, ловят пантер с медведями. Может и вы здесь ищете что-нибудь вроде слона или бегемота?

— Послушайте, — вмешался в разговор следователь. — Я из отдела особо опасных преступлений следователь Громов. Приказываю вам освободить нашу футболь… извините, оперативную группу. Мы выполняем очень важное задание.

А тем временем оставшиеся пять милиционеров в голубых футболках вышли из своих укрытий и попытались штурмом освободить плененных товарищей. Но четыре санитара ловко захлопнули дверцы у них перед носом, и два автомобиля, набитых "больными" сорвались с места и, завывая, укатили. Еще шесть санитаров угрожающе засучили рукава и окружили свое начальство. Тогда пять милиционеров в голубых футболках достали из-за поясов пистолеты и попытались арестовать работников здравоохранения.

— Ну вот теперь я вижу, что вы настоящие милиционеры, — дрогнувшим голосом сказал академик Шалганов. — Надо было сразу предъявить доказательство, — он пальцем показал на пистолет. — И тогда не произошло бы этого печального инцидента.

— Нет уж, — зловеще проговорил следователь. — Теперь мы вас всех арестуем и у нас в отделе особо опасных преступлений допросим. Может быть вы специально устроили весь этот спектакль, чтобы дать уйти опасным гипнотизерам. Возможно вы с ними заодно.

Через пять минут санитаров, врачей-психиатров и академика Шалганова под конвоем отвели к милицейским машинам и увезли в Тучково для окончательного установления личностей. В деревне снова стало тихо, на кустах сирени, под которыми недавно прятались охранники порядка, засвистали птички, а ветеринар Петр Семенович, видевший все это в окно, перекрестился и подумал: "Надо уезжать к жене. Когда начинают говорить собаки, это не к добру. Я не удивлюсь, если завтра сюда приедет батальон морских пехотинцев в детских панамках, и они начнут рыть окопы".

А Алеша с Ириной Константиновной и Владиславом Валентиновичем исколесили все окрестности и, не найдя мимикров, поехали в Тучково. Алеша рассказал, что накануне на рынке они познакомились с профессором ботаники Артуром Игоревичем — земляком инопланетных гостей, и тот приглашал их к себе.

Артур Игоревич сидел дома на веранде и пил чай. Он пригласил всех войти, усадил гостей на плетеные кресла, затем внимательно выслушал взволнованный рассказ Алеши и озабоченно проговорил:

— У меня их не было. Да и вряд ли они рискнули поехать ко мне поздно ночью. У нас на планете мимикры боятся темноты — это время охоты ажоров. Я думаю, что они попали в какой-нибудь переплет, но даже представить не могу — в какой.

— Все-таки надо заявить в милицию, — сказал Владислав Валентинович. У них есть служебные собаки и опыт.

— Точно, собаки! — вдруг воскликнул Алеша. — Как же я забыл о собаке! Мы бы давно отыскали их.

— Совершенно верно, — согласился Артур Игоревич. — Я пойду с вами. В конце концов, не каждый день на Земле встречаешь своих соотечественников, и не каждый день они пропадают.

До отделения милиции было не больше пяти минут ходу, и они решили идти пешком. По дороге на самой обочине им попался высокий бородатый старик с мотоциклом. Он кормил больную бездомную собаку колбасой, гладил её и тихо приговаривал:

— Ешь, ешь, голубушка. Бог у нас один, да и судьбы примерно похожи, просто тебе меньше повезло. — Собака вопросительно взглянула на старика, и тот быстро проговорил: — Молчи, молчи. Не нужно отвечать. Ты ешь, набирайся сил.

В милиции оказался только дежурный офицер. Он украдкой читал роман Дефо "Робинзон Крузо", а когда в отделение ввалилась целая толпа посетителей, испуганно спрятал книгу, поправил фуражку и для солидности сдвинул брови.

— У нас пропали два старичка, мои прабабушка и прадедушка, — ещё с порога начал Алеша. — Исчезли ночью прямо из дома.

— Алеша, перестань морочить милиционеру голову, — сказал Владислав Валентинович. — Пропали два инопланетных гостя. Очень маленькие, похожи на лилипутов.

— Если точнее, пропали два мимикра, — поправил его Артур Игоревич. Могут принимать любой вид.

— Стоп, стоп, стоп, — замахал руками дежурный. — Я ничего не понял. Пожалуйста, говорите кто-нибудь один.

— Что здесь непонятного? — раздраженно сказала Ирина Константиновна. Ночью из дома пропали два старика-лилипута, которые запросто могут превращаться в любое животное и даже в пылесос.

— А-а-а! — наконец догадался дежурный. — Так мы их давно уже ищем. Весь состав отделения милиции уехал на трех автомобилях.

Четверо посетителей удивленно переглянулись, и Владислав Валентинович спросил:

— А откуда вам стало известно, что они пропали? Кто заявил?

— Никто не заявлял, — официальным тоном ответил дежурный. — На то мы и милиция, чтобы вовремя реагировать.

— Вот видишь, Алеша, какая у нас хорошая милиция, — восхищенно сказал Владислав Валентинович. — Мы только подумали, что надо к ним обратиться, а они уже давно ищут.

— А вы значит родственники этих гипнотизеров? — спросил дежурный по отделению.

— Друзья, — ответил Алеша.

— Тогда я вынужден задержать вас до прибытия начальства, — сказал милиционер и вышел из-за стола. — Не беспокойтесь, вы будете дожидаться со всеми удобствами: телевизор, газеты, кофе с булочками, библиотечка отечественного детектива…

— Вы не имеете права! — возмутилась Ирина Константиновна. — Кофе я предпочитаю пить дома, а эти ваши отечественные детективы терпеть не могу, потому что сама их пишу.

— Право я имею, — строго ответил дежурный. — Сейчас, почитай, вся Московская область да и Москва ищут ваших друзей. А вы — единственные, кто что-то о них знает. Так что, прошу вас, пройдемте.

После отъезда Скорой помощи и милиции на улице начали собираться жители деревни, в основном дачники и пенсионеры, которым из-за возраста не надо было идти на работу. Они обсуждали странное нашествие врачей и футболистов с пистолетами, косились на Алешин дом, а некоторые даже рассказывали жуткие истории, в которых обязательно фигурировали либо кровожадные лилипуты, либо оборотни.

Когда из дома вышел ветеринар Петр Семенович, к нему тут же подошли две старушки и наперебой начали рассказывать о том, как полчаса назад пятьдесят врачей куда-то увезли целую команду футболистов, которые мирно сидели со своими пистолетами в кустах и никого не трогали. В ответ на это другая спортивная команда с пулеметами арестовала сорок восемь оставшихся врачей и в двух бронетранспортерах увезла в неизвестном направлении.

— Стрельба стояла..! — покачала головой одна из рассказчиц. — Прямо канонада!

— Да знаю я, — махнул рукой Петр Семенович. — Они забрали всех кто видел лилипутов и говорящих животных. Хорошо, что я не вышел, а то бы и меня загребли.

— А ты что, Петя, тоже с рыбами беседовал? — спросила старушка.

— Нет, — ответил ветеринар. — У меня ни с того, ни с сего позавчера Пальма человеческим языком заговорила. Подходит ко мне и вдруг выдает: "Давай-ка, хозяин, дуй в магазин за ветчиной, а то у меня что-то от ваших супов всю морду в сторону воротит". Жена как услышала, сразу к сестре уехала. Нервы не выдержали.

— Вот ты ветеринар, — сказала вторая старушка. — Скажи, почему такое с животными происходит?

— Эволюция, — неуверенно ответил Петр Семенович. — Постепенно животные умнеют и начинают перенимать у человека речь, повадки…

— Да, конечно, — вмешалась в разговор тучная дачница, которая подошла к ветеринару, чтобы показать заболевшую кошку. — Почему-то животные умнеют, а люди — нисколько. Как в каменном веке рассказывали друг другу глупости, так до сих пор и рассказывают. А некоторые даже воруют и пьют крепкие напитки.

— Не знаю, как в каменном веке было с воровством, — ответил Петр Семенович. — Но уж крепкие напитки они точно не пили. Значит пьянство можно считать прогрессивным явлением. В известном смысле конечно.

— Если пьянство — прогрессивное явление, — возмущенно проговорила дачница, — тогда и воровская отмычка тоже продукт технического прогресса?

— Конечно, — ответил Петр Семенович. — Только это плохая, темная, так сказать, сторона прогресса. Хорошие, умные люди вооружаются знаниями, а плохие — всякими там отмычками.

В Тучково разбирательство между работниками здравоохранения и охранниками порядка длилось не менее двух часов. В конце концов все выяснилось, и они обменялись пленными. Милиционеры в голубых футболках вернулись на работу, и лишь Клубникин с Бабкиным и Никифоровым остались в больнице. Еще два часа корреспонденту понадобилось на то, чтобы объяснить врачам, кто он такой и зачем прибыл в Игнатьево. Он предъявил удостоверение газеты "Необыкновенные новости", но на всякий случай не стал повторять, что произошло в деревне за последние три дня и вскоре был отпущен. Зато пенсионер Клубникин распалился не на шутку. Он сразу объявил голодовку, обозвал врачей "убийцами в белых халатах" и потребовал созвать консилиум* для установления его полного психического здоровья. Затем Клубникин сел писать письмо в министерство внутренних дел.

Милицейская машина с Фуго и тетушкой Дариндой въехала в Игнатьево как раз когда несколько пожилых женщин с дьячком из соседней деревни шли по улице и освящали дома. Две старушки несли перед собой иконы Николая Чудотворца и Пресвятой Богородицы и громко пели "Отче наш". Третья женщина с трудом тащила большое ведро со святой водой, а молодой дьячок с редкой порослью на подбородке каждый дом осенял крестным знаменем, затем макал в ведро кисть и, вполголоса помолившись, освящал стены.

Фуго с Дариндой выбрались из машины, прошли в дом и застали в гостиной за невеселым разговором Алешу, Артура Игоревича и Владислава Валентиновича с Ириной Константиновной. Те, увидев пропавших инопланетян, повскакали с мест и бросились обнимать незадачливых гостей.

Встреча была более чем трогательной. Переполох поднялся такой, будто в дом без предупреждения пожаловали президент страны со всеми своими домочадцами. Но измученная ночными приключениями Даринда вдруг разрыдалась, и её все принялись успокаивать. Ирина Константиновна сбегала к себе за валерианкой, Артур Игоревич уложил соотечественницу на диван и укрыл пледом, а Владислав Валентинович сел у тетушки в ногах и попытался подбодрить её.

— Главное, что вы нашлись, — задушевным голосом проговорил он. — Если бы вы не нашлись, было бы гораздо хуже. — Владислав Валентинович задумался, что бы ещё сказать утешительного инопланетной женщине, но у него не было опыта общения с представителями внеземных цивилизаций, а потому он просто посочувствовал: — Вам, наверное, было очень трудно и страшно? Одни, не зная ни обычаев, ни порядков, в чужом городе… Я бы, наверное, на вашей планете тоже растерялся.

— Вы бы не успели растеряться, — подал голос Фуго, который объяснял Алеше, куда они делись утром, и краем уха слушал, что говорит сосед.

— Почему не успел бы? — удивился Владислав Валентинович.

— На нашей планете теряться не рекомендуется, — ответил Фуго. — К тому же, вы такой большой и заметный. Вас бы съели через несколько секунд.

— Ну тогда я растерялся бы на другой планете, — пожал плечами Владислав Валентинович. — Есть же во вселенной миры, где можно спокойно растеряться, не рискуя быть тут же съеденным?

— Очень мало, — со знанием дела ответил Фуго.

Чтобы дать мимикрам отдохнуть, Ирина Константиновна с Владиславом Валентиновичем вскоре ушли к себе. Артур Игоревич пожелал соотечественникам хорошенько выспаться и, поклонившись, уехал домой. А Даринда, оставшись в кругу близких, вдруг совсем раскисла: у неё поднялась высокая температура и разболелось сердце. Затем она начала бредить, выкрикивать бессвязные фразы и этим очень напугала своего племянника. Сидя рядом с тетушкой, Фуго расплакался как маленький ребенок. Алеша, который никогда не видел мимикра плачущим, страшно растерялся, дал ему валерианки и попытался успокоить друга.

— Все будет хорошо, — сказал он. — Сейчас мы вызовем врача, и тетушку Даринду вылечат.

— А вдруг она умрет? — всхлипывая, сказал Фуго. — Ты себе не представляешь, Алеша, как я её люблю. Мы же с ней одни на всем белом свете. У меня же нет никого роднее тетушки. Нет, я этого не вынесу.

В конце концов, Алеша быстренько собрался и побежал на другой конец деревни за Мариной Георгиевной.

Марина Георгиевна жила и работала в Москве, но во время отпуска лечила местных жителей и дачников, поэтому отдых у неё получался очень относительный. Просто на один летний месяц Марина Георгиевна переезжала работать в Игнатьево. Жители деревни за это были очень признательны ей и всячески старались отблагодарить врача. Но поскольку Марина Георгиевна категорически отказывалась принимать подарки, то по ночам бывшие пациенты подкладывали ей под дверь всякие вкусности: белые маринованные грибочки или домашнюю колбаску, копченых стерлядок или корзину свежих, только что с грядки, овощей. Обнаружив утром подарки, Марина Георгиевна возмущалась, но все же заносила продукты в дом. Выбрасывать то, что подарили от всего сердца, она считала неправильным.

Алеше повезло, Марина Георгиевна оказалась дома. Увидев взволнованное лицо мальчика, она сразу спросила:

— Что-нибудь с мамой?

— Нет, — запыхавшись, ответил Алеша. — С тетушкой Дариндой. Это наша гостья. У неё жар, бред и вообще…

— Понятно, — по-деловому сказала Марина Георгиевна. Она быстро надела белый халат, взяла свой потрепанный медицинский саквояж и, не мешкая, поспешила к больной.

Впопыхах Алеша позабыл предупредить врача о том, что больная не житель Земли и даже не человек, и когда Марина Георгиевна вошла в гостиную, она никого не увидела. Фуго, который на своей планете испытывал благоговейный трепет перед знахарями и врачевателями, бесформенным комочком сидел в кресле. Даринда же лежала распластавшись на диване и больше напоминала небольшой надувной матрац.

— Где больная? — спросила Марина Георгиевна, установив саквояж на столе.

— Вот, — ответил Алеша и показал на тетушку, которая успокоившись, успела задремать. Марина Георгиевна посмотрела вначале на диван, затем на Алешу и строго спросила:

— Она что, невидимка? Я здесь никого не вижу.

— Понимаете, — начал объяснять Алеша. — Она не человек…

— Алеша, перестань морочить мне голову, — возмутилась Марина Георгиевна. — Я надувные матрацы не лечу. Обратись в ремонт резиновых изделий. Нехорошо, Алеша. Ты вытаскиваешь меня из дома…

— Это не матрац, — перебил Алеша Марину Георгиевну. — Это разумное инопланетное существо — мимикр. Тетушка Даринда и мой друг Фуго прилетели к нам на Землю отдыхать.

Марина Георгиевна ещё строже посмотрела на Алешу и сердито проговорила:

— Ты, наверное, слишком много читаешь фантастики. Или отравился ядовитыми грибами. Давай-ка, ложись на диван и снимай штаны. Я поставлю тебе клизму.

— Ап-чхи, — вдруг чихнула Даринда, и Марина Георгиевна испуганно отскочила на середину комнаты.

В общем, Алеше понадобилось не менее пятнадцати минут на то, чтобы объяснить врачу, кого ей придется лечить. Но даже после этого Марина Георгиевна не могла поверить, что её пациентка — существо с другой планеты.

Фуго, который до сих пор не принимал в разговоре участия, соскользнул с кресла, принял вид большого фибрового чемодана и после этого обратился к доктору:

— Мы — мимикры. Можем принимать любой вид…

— Боже мой, — в полуобморочном состоянии проговорила Марина Георгиевна. — У вас и чемоданы говорят! Неужели в космосе есть планеты, населенные разумными матрацами и чемоданами? Или я окончательно свихнулась? Я, наверное, пойду домой и поставлю себе клизму.

И все же, успокоившись, Марина Георгиевна осмотрела больную. От всех этих разговоров Даринда проснулась и слабым голосом спросила незнакомую женщину в белом халате:

— Вы кто?

— Я врач-терапевт, — ответила Марина Георгиевна. — Объясните пожалуйста, что и где у вас болит?

— Я так долго нервничала, — начала Даринда. — Вначале нас с племянником украли разбойники, затем отвезли в милицию, потом мы с Фуго всю ночь бегали по какому-то городу…

— По Рузе, — пояснил Алеша.

— Потом мы опять поехали в милицию, — продолжила Даринда.

— Достаточно, — оборвала её Марина Георгиевна. — Мне почти все ясно. Она осторожно ощупала живой матрац, прослушала тетушку стетоскопом*, пожала плечами и спросила: — Скажите, а у вас печень есть?

— Не знаю, — жалобно ответила Даринда.

— А почки?

— Честно говоря, я не знаю, как устроен мой организм, — печально проговорила тетушка.

— Тогда я посоветовала бы вам обратиться к Петру Семеновичу, — сказала Марина Георгиевна.

— А кто это? — осторожно поинтересовалась Даринда.

— Это наш ветеринар, — ответил за доктора Алеша. — Он лечит коров овец, коз, в общем, всякую живность.

— Ну знаете! Вы бы нас ещё к специалисту по картошке послали! вспылил Фуго, который снова принял обычный мимикриный вид. — Мы вам не коровы и даже не живность!

— А вы, гражданин инопланетянин, не возмущайтесь, — спокойно сказала Марина Георгиевна. — Лично вы сейчас больше похожи на большого бритого ежа. Поэтому ветеринар, возможно, лучше разобрался бы, как лечить больную. А я могу посоветовать только горячее молоко с медом и постельный режим. Нервы, они лечатся просто: лежи и спи, само пройдет.

Фуго провожал врача до двери уже в облике Алешиного прадедушки. Марина Георгиевна была человеком очень уравновешенным и доверчивым, поэтому быстро привыкла к мысли, что инопланетяне запросто могут принимать вид хоть чемодана, хоть симпатичного старичка. И уходя, она своим обычным, деловым тоном наказала мимикру:

— Вашей тетушке нужен абсолютный покой. Иначе из неё выйдет воздух, и ни одна мастерская не возьмется её восстанавливать.

Марина Георгиевна вышла из дома как раз в тот момент, когда во двор вошел Сергей Никифоров, час назад отпущенный из психиатрической больницы. Корреспондент твердо решил окончательно выяснить, кто же все-таки баламутит деревню, и сойдя с автобуса, прямиком направился в логово к загадочным лилипутам. Но увидев на крыльце врача, Никифоров в нерешительности остановился. После психиатрической больницы и долгой беседы с академиком Шалгановым люди в белых халатах вызывали у него усиленное сердцебиение.

А Марина Георгиевна, заметив молодого человека в черных очках, который явно раздумывал, в какую бы сторону убежать, окликнула его:

— Здравствуйте, гражданин. Вы что, тоже оттуда? — Она как-то неопределенно покрутила в воздухе рукой, имея в виду космическое пространство.

— Да, в некотором роде оттуда, — озираясь, ответил корреспондент, который подумал, что его спрашивают о психиатрической больнице. — Но они меня сами отпустили, — быстро добавил он.

— И вы тоже умеете прикидываться чемоданом? — спросила Марина Георгиевна.

— Чемоданом? — не понял Никифоров. — Не знаю, не пробовал.

Марина Георгиевна подошла поближе к Сергею, внимательно посмотрела на него и сказала:

— У вас кожа имеет землистый оттенок. Стало быть, барахлит желудок. Наверное вы ещё не привыкли к нашей земной пище. Советую вам каждый вечер ставить себе клизму и пить побольше молока. Кстати, — вспомнила Марина Георгиевна. — А вы, вообще-то, к какому классу относитесь: к млекопитающим или, может, земноводным?

— Я лично? — совсем растерялся Никифоров. Только сейчас он понял, что перед ним, скорее всего, ещё одна жертва лилипутских козней, психически больная, которая, вероятно, сбежала из больницы. — Вообще-то, я Homo Sapiens, — отступая назад, ответил корреспондент. — Что означает: человек разумный.

— Ну-ну, не волнуйтесь так, — сказала Марина Георгиевна и, выйдя за калитку, отправилась домой. — Не забудьте вечером поставить клизму, напомнила она на прощанье и помахала Никифорову рукой.

Испугавшись, что в доме он встретит ещё кого-нибудь из врачей или больных, Никифоров спрятался в кустах и стал наблюдать за окнами.

А в психиатрической больнице жизнь текла своим чередом. Пенсионер Клубникин закончил писать восьмое письмо, которое намеревался отправить в Организацию Объединенных Наций. Он так устал от сочинительства, что прилег на кровать и задумался о смысле жизни. Клубникин долго размышлял на эту тему и в конце концов пришел к выводу, что жизнь — это борьба, а потому нельзя лежать сложа руки. После чего Клубникин поднялся с кровати и сел писать донесение главнокомандующему Вооруженных Сил Мира. Но от этого важного занятия его оторвал призыв на обед. Вежливый голос из динамика вдруг сказал: "Уважаемые граждане, просим вас на время оторваться от своих дел и проследовать в столовую".

Сильно проголодавшись, Клубникин позабыл о том, что объявил голодовку и, бросив авторучку, поспешно вышел из палаты.

В столовой Клубникин выбрал место за столиком рядом с тихим больным в аккуратной голубой пижаме со свежим кустиком незабудки в петлице. Пенсионер быстро съел тарелку наваристого борща, а когда принесли второе, сосед вдруг заговорщицким тоном проговорил:

— Котлету не ешьте.

— Почему? — удивился Клубникин и скосил глаза на котлету.

— Корову будем лепить, — серьезно ответил аккуратный больной.

— Какую корову? — недовольно спросил Клубникин, который понял только одно: на его кровную аппетитную котлетку покушается какой-то щеголь с цветком.

— Мы ещё не знаем, какой она будет породы, — ответил сосед.

— Вы как хотите, а я свою котлету не отдам ни для коровы, ни для лошади, ни даже для индийского слона, — решительно заявил Клубникин. — Я привык на обед есть мясо.

— Ну тогда извините, — кротко проговорил сосед. Он поднялся из-за стола, схватил с тарелки Клубникина котлету и выбежал из столовой.

Поступок соседа по столу страшно обидел Клубникина.

— Ненормальный! — вслед убежавшему больному крикнул он. — Я это так не оставлю! Я буду жаловаться в министерство здравоохранения! — От расстройства позабыв выпить компот, пенсионер вышел в коридор и здесь нос к носу столкнулся с Николаем Бабкиным.

— Здравствуйте, дядя Захар, — обрадовался встрече Николай. — Вас тоже не отпустили?

— Если бы только не отпустили, — возмущенно ответил Клубникин. — У меня только что какой-то сумасшедший украл котлету.

— Нам надо отсюда бежать, дядя Захар, — понизив голос, сказал Бабкин. — И у меня есть отличный план. Вы согласны?

— Ну… в общем-то, я не против, — ответил Клубникин. Если бы не сумасшедший, укравший у него котлету, он бы ещё подумал, стоит ли возвращаться домой, где нужно самому готовить еду, носить в прачечную белье и постоянно работать в огороде. Здесь же у пенсионера появилась масса свободного времени для сочинения писем и даже стихов, которые он втайне от всех пописывал по ночам, когда его мучила бессонница.

Проследовав в палату Бабкина, они долго обсуждали план бегства и к концу тихого часа договорились сделать под забором подкоп.

После сна больных выпустили погулять в большой прибольничный парк с подстриженными лужайками и живописным круглым озерцом посредине. На одной стороне парка находился ухоженный теннисный корт, посыпанный толченым кирпичом, на другой — волейбольная площадка. Под раскидистыми дубами и липами стояли скамейки и столики, за которыми больные устраивали свои безобидные баталии: в домино и лото, в шахматы и шашки.

Делая вид, что прогуливаются, Николай с Клубникиным зашли за здание больницы, пролезли через кусты и осмотрели высоченный бетонный забор.

— Вот здесь и будем рыть, — ткнул пальцем Николай. — Главное, успеть сделать подкоп за время прогулки. Сменяться будем каждые пятнадцать минут.

— Но у нас же нет лопаты, — растерялся Клубникин.

— С лопатой каждый дурак выкопает, — резонно заметил Бабкин. — Земля здесь мягкая, управимся и без лопаты.

Пока Николай как крот вгрызался в рыхлый грунт, Клубникин ходил вдоль кустов, посвистывал и внимательно следил, чтобы поблизости не появился кто-нибудь из обслуживающего персонала больницы. Зато когда Николай вылез из кустов и потребовал, чтобы Клубникин сменил его, пенсионер внимательно оглядел рыбачка и ответил:

— Тебе нельзя здесь показываться, ты же весь перепачкался.

И действительно, вид у Николая был страшный. Бабкин так вывозился в земле, что казалось, будто он только что вылез из могилы. Пришлось Бабкину вернуться к яме и самому продолжить работу.

К концу второго часа, когда подкоп был уже готов, к беглецам в кусты заглянул странный больной с маленькой красной шапочкой на голове. Клубникин попытался было его отогнать, но тот уже заметил Николая.

— Подкоп делаете? — удивился любопытный молодой человек.

— Иди-иди отсюда, красная шапочка, — зашипел на него Клубникин, а Николай схватил больного за рукав и затащил его в кусты.

— Тихо ты, — сказал он. — Хочешь бежать с нами, пожалуйста. Только не шуми.

— А зачем подкоп-то нужен? — не унимался молодой человек.

— Затем, что мы не умеем перелетать через заборы, — раздраженно ответил Клубникин.

— Так здесь же, в пяти метрах, есть уже подкоп. Мы каждый день ходим через него в магазин. — Больной в красной шапочке прошел вдоль стены несколько шагов, откинул фанерный лист и показал здоровую яму, через которую можно было проползти не только человеку, но даже протащить с собой корову.

— Вот так, Коля, — с укором проговорил Клубникин. — А мы с тобой два часа копали как проклятые. Обалдуй ты, Николай.

— Это мы копали!? — возмутился Бабкин. — Это я копал!

— Все равно обалдуй, — махнул рукой пенсионер.

Пока Бабкин с Клубникиным готовили побег, в кабинет главврача вошли два милиционера. Они долго объясняли доктору, как и из-за чего в больницу попали жители деревни Игнатьева. История была настолько удивительной, что вначале главврач счел обоих блюстителей порядка ненормальными, но все разрешилось благополучно после его звонка в милицию — капитан Приходько подтвердил рассказ.

— Невероятно, — воскликнул главврач. — Тогда получается, что это очень опасные инопланетные гости. Своими выходками они могут свести с ума кого угодно. Я теперь не знаю, что делать. У меня давно уже лечится больной, который часто видит летающие тарелки и зеленых человечков. А если он действительно их видит?

— А вы отпустите его, — посоветовал молодой лейтенант.

— Я отпускал, — пожал плечами главврач. — Он не уходит. Говорит, что ему здесь лучше работается. Он у себя в палате пишет картины.

— Тогда выгоните, — сказал сержант милиции.

— Выгонял, — со вздохом ответил главврач. — А он вышел за ворота, посмотрел на небо и закричал: "Вон-вон полетели! Целых десять летающих тарелок!" Пришлось взять его назад.

— Вы простите нас, — извинился лейтенант. — Мы очень торопимся. Отпустите жителей Игнатьева, а о ваших больных мы поговорим в следующий раз.

— Пожалуйста. — Доктор поднялся из-за стола и посмотрел на часы. Сейчас как раз заканчивается прогулка, и они вернутся.

Когда главврач с милиционерами спустились вниз, больные уже входили в здание, но среди них не было видно ни Клубникина, ни Бабкина.

— Вы не видели двух новеньких? — очень удачно обратился главврач к молодому человеку в красной шапочке.

— Видел, — охотно ответил тот. — Вон там, за кустами они прокопали подземный ход и только что сбежали. Они предлагали сбежать и мне, но я отказался. Не хотелось пижаму пачкать.

— Куда они сбежали?! — в один голос воскликнули оба милиционера.

— Наверное, домой, — испуганно ответил молодой человек.

Не теряя времени на разговоры, блюстители порядка бросились к кустам, быстро проползли под стеной и едва успели заметить две голубые пижамы, которые тут же скрылись в ближайшем леске.

— За мной! — скомандовал лейтенант, и милиционеры галопом помчались к лесу.

Клубникин с Николаем ещё издалека услышали крик: "стой!" и припустились ещё быстрее. Они неслись с крутой горы по лесной дороге со скоростью хороших велосипедистов, пока не выбежали к реке. Здесь беглецы остановились, чтобы немного отдышаться, и пенсионер, держа руку на сердце, едва проговорил:

— Я больше не могу бежать, Коля. Я пожилой человек, ветеран сельскохозяйственного труда, никогда никому не делал ничего плохого… — В этот момент из леса выскочили два преследователя в милицейской форме, и беглецы снова услышали: "стой, кому говорю!"

— У меня две правительственные награды… — жалобным голосом проговорил Клубникин, но увидев преследователей, бросился по берегу в сторону подвесного моста.

Пробегая мимо пляжа, пенсионер повалился на песок рядом с загорающими и взмолился:

— Все, Коля, дальше беги один. А я… я тебя прикрою.

— Нет, дядя Захар, — упав рядом, ответил рыбачок. — Вместе убегали, вместе и ответ держать будем. — И тут Николая Бабкина посетила гениальная по своей изобретательности идея. Он вдруг быстро скинул с себя грязную больничную одежду и, оставшись в трусах, потребовал, чтобы Клубникин последовал его примеру. — Будем изображать загорающих, — прошептал он. Раздевайтесь скорее.

Забрав у Клубникина голубую пижаму, Николай подполз к двум загорающим дачникам и бросил одежду рядом с ними. Затем он вернулся к Клубникину и лег на живот.

— Это нехорошо, Коля, — возмущенно зашипел Клубникин. — Их же могут забрать вместо нас.

— Я знаю, что нехорошо, — отмахнулся Бабкин. — Но с ними быстро разберутся и отпустят, а нас опять отправят склеивать селедку и лепить из котлет домашних животных…

Добравшись до пляжа, милиционеры окинули взглядом берег реки, но беглецов нигде не было видно.

— Ну и морока с ними, — вытирая мокрое от пота лицо, пожаловался лейтенант. И вдруг сержант потряс его за плечо и указал пальцем на брошенное рядом с дачниками больничное белье.

— Вот, — тихо проговорил он. — Это они.

— Ну слава Богу, — с облегчением вздохнул лейтенант. — Заходи с другой стороны. Будем брать.

Вскоре после ухода врача Даринда уснула, и Алеша с Фуго удалились из гостиной, осторожно прикрыв за собой дверь. Они прошли на веранду, и Алеша сказал:

— Сегодня вечером приезжает мама.

— Да, — думая о чем-то своем, печально ответил Фуго.

— К её приезду нам надо приготовить ужин.

— Надо, — согласился Фуго. — Я могу пожарить яичницу или сварить макароны.

— Хорошо бы придумать что-нибудь очень вкусное, — сказал Алеша, соображая, как бы получше угостить маму.

— У нас есть борщ, который сварила тетушка, — со вздохом ответил Фуго. При упоминании о борще Алешу передернуло, и он достал из холодильника кастрюлю с несъедобным варевом. Алеша хотел было сказать, что это произведение кулинарного искусства надо вылить, но не стал в такой тяжелый для Фуго момент обижать мимикра. В отсутствие Даринды он решил исправить её ошибку и сварить настоящий борщ.

— Пока тетушка спит, ты пойди погуляй, — предложил он Фуго. — А я присмотрю за ней и попробую что-нибудь приготовить. Хочешь, возьми мою удочку и полови рыбу. Если ты что-нибудь поймаешь, мы зажарим твой улов.

— А где я возьму этих отвратительных червей, на которых ловят рыбу? спросил мимикр.

— В сырых местах под камнями и досками, — ответил Алеша.

— А кто будет насаживать эту гадость на крючок? — поморщившись, поинтересовался Фуго.

— Хорошо, — сказал Алеша. — Не нравится на червя, лови на кузнечиков. На них очень хорошо клюет голавль.

— На кузнечика? — с нескрываемым отвращением проговорил мимикр. — Это такие мерзкие зеленые попрыгунчики, которые все время чирикают в траве? Нет, Алеша. С насекомыми я не в ладах. Лучше я просто пойду погуляю.

Мимикр вышел во двор в облике Алешиного прадедушки как раз тогда, когда старушки с дьячком возвращались с противоположного конца деревни. У них осталось ещё полведра святой воды, и служитель церкви на всякий случай освящал кусты на другой стороне улицы. В это время из зарослей сирени неосторожно высунулся Сергей Никифоров. Дьячок плеснул ему в лицо святой воды, и корреспондент моментально убрался назад.

Заинтересовавшись, что делают пожилые женщины со странным бородатым человеком в черном одеянии, Фуго подошел к калитке и остановился.

— Вот он! — указав на лжепрадедушку пальцем, крикнула одна из старушек. — Это он, лилипут проклятый! Сгинь! Сгинь нечистый! — Старушка перекрестилась, подняла ведро со святой водой и всю её выплеснула Фуго в лицо.

— Да чистый я, чистый! — едва не захлебнувшись, закричал Фуго. — Не надо меня поливать!

— Что, не нравится, нечисть поганая?! — обрадовалась другая старушка. Высоко подняв икону Николая Чудотворца, она пошла прямо на Фуго. — Что б тебе пусто было, — страстно говорила старушка. — Сгинь, нечисть! Что б ты провалился в преисподнюю!

Испугавшись, что эти разозлившиеся женщины ещё раз окатят его водой или, того хуже, ударят деревянной иконой по голове, Фуго быстро ретировался в дом.

— Что это с тобой? — удивился Алеша, когда мокрый Фуго пулей влетел на веранду.

— Я, пожалуй, не пойду гулять, — обиженно ответил мимикр. Он рассказал Алеше, что произошло на улице и закончил фразой: — Я же говорил, что нас скоро начнут бить.

— Не будут, — уверенно ответил Алеша, доставая с полки кулинарную книгу. — Сегодня вечером мы расскажем всей деревне, кто вы такие.

— Добрый день, — неожиданно раздался из прихожей голос, и в дверях появился молодой человек в черных очках и черной сумкой через плечо. Можно к вам? Я корреспондент газеты "Необыкновенные новости" Сергей Никифоров. Хочу задать вам пару вопросов.

— Здравствуйте, — растерялся Алеша.

— Привет, — буркнул Фуго и сел в самый угол, подальше от подозрительного корреспондента.

— Я пришел познакомиться с вами, — сказал Сергей и кивнул мимикру.

— Знакомьтесь, — недовольно ответил Фуго.

— А я уже, вроде как, представился, — смущаясь, пожал плечами Никифоров.

— Значит, будем считать, что познакомились, — проговорил Фуго. — Тогда всего хорошего, будьте здоровы, не поминайте лихом.

— Понимаете, — замялся корреспондент. — Мне бы хотелось познакомиться поближе.

— Еще ближе?! — возмущенно воскликнул Фуго. — Сегодня ночью двое таких же проходимцев уже знакомились со мной. Очень близко познакомились. Я сдал их в милицию.

— Перестань, Фуго, — влез в разговор Алеша. Он подвинул гостю стул и предложил ему сесть. — Начнем разоблачаться прямо сейчас.

Разговор длился не менее часа, и за это время Никифоров поведал, какой переполох поднялся в деревне, и что два её жителя до сих пор находятся в психиатрической больнице.

— Что мы наделали! — ужаснулся Алеша. — Надо идти их спасать!

— Надо, — горячо согласился корреспондент и повернулся к Фуго. Только очень вас прошу, вначале расскажите, кто вы такие?

— Я? Алешин прадедушка, — по привычке соврал Фуго и назвался первым именем, которое пришло ему на ум: — А зовут меня Поликарп Мастодонтович.

— Все, Фуго, хватит врать, — сказал Алеша. — Ты же видишь, до чего мы дошутились — людей уже в больницу из-за нас запихивают.

Затем Алеша вкратце рассказал, кто такие Фуго и Даринда. Корреспондент от удивления вначале уронил очки и едва не растоптал их, а потом, когда бросился пожимать инопланетному гостю руку, нечаянно столкнул со стола кастрюлю с дариндиным борщом. Эта маленькая неприятность так смутила его, что он потребовал у Алеши тряпку и хорошенько вымыл на веранде пол. Фуго при этом сидел в углу и тихо ворчал:

— Да, конечно, ты здесь целыми днями варишь-варишь всякие борщи, а другие их потом на пол опрокидывают. Можешь ещё взять кастрюлю с киселем и вылить его в гостиной. Там тоже давно пол не мыли.

— Простите, — в который раз извинился Никифоров. — Давайте я приготовлю вам настоящую селянку. Я отличный кулинар и даже могу испечь пирог с грибами.

Зато Алеша в душе был очень доволен тем, что случай помог избавиться от несъедобного варева таким естественным способом. Он, как мог, успокаивал корреспондента, а когда тот закончил мыть пол, обратился к мимикру:

— Фуго, тебе придется поехать со мной в больницу.

— А как же тетушка? — спросил Фуго…

— Тетушка спит. А без тебя мне никто не поверит, что эти люди психически здоровые. Если я расскажу им всю правду, они и меня положат в больницу.

— Давайте я поеду с вами, — предложил Никифоров. — Я там уже был, знаю, к кому обратиться. И вообще, я взрослый.

— Тоже мне, сопляков нашел! Обойдемся своими силами, — ворчливо проговорил Фуго. — Мы их туда упрятали, нам и доставать. Только пойдем огородами. А то игнатьевские бабушки снова начнут поливать меня водой, а я, между прочим, сегодня уже умывался.

В это же время на опустевшем к полудню пляже пенсионер Клубникин с Николаем Бабкиным старательно делали вид, что загорают, а два милиционера пытались отвести ничего не понимающих дачников в больницу.

— Что вы делаете?! — отбиваясь от стража порядка, истерично кричал отдыхающий.

— Перестаньте сопротивляться, — пытаясь скрутить несговорчивого отдыхающего, ответил лейтенант. — Мы только проводим вас в больницу и там все уладим.

— В какую больницу?! — сбив с сержанта фуражку, вопил второй дачник.

— В обычную, психиатрическую. — Сержант наконец ухватил отдыхающего поперек туловища и с трудом взвалил на спину.

— Да вы не беспокойтесь, граждане, — уговаривал возмущенных дачников лейтенант. — Мы пришли вам помочь.

— По-мо-ги-те! — заорал отдыхающий на весь пляж. Он вырвался из цепких рук милиционера и как заяц поскакал по полю. — Нормальных людей хотят упрятать в психиатрическую больницу! По-мо-ги-те!

Наблюдая, как лейтенант ловит прыткого дачника, Бабкин тяжело вздохнул и сказал:

— Вот видите, дядя Захар, сумасшедшим может стать любой здоровый человек, если его взять и насильно отправить в больницу.

А лейтенант милиции наконец поймал шустрого отдыхающего, сильным рывком перебросил его через плечо и быстро понес к лесу.

— Да успокойтесь вы, — упрашивал лейтенант. — Мы пришли вас освободить, но вначале надо вернуться в больницу, оформить документы, сдать пижамы и через час вы пойдете домой.

— Не надо меня ни от чего освобождать, — охрипнув от крика, стонал дачник. — Я не псих и не хочу вашей свободы в психиатрической больнице!

— Да мы знаем, что вы не психи, — кряхтя, проговорил лейтенант. — А вот вы пока ещё не подозреваете об этом.

Клубникин с Николаем переглянулись, и рыбачок сказал:

— Вы слышали, что сказал милиционер? Кажется, они пришли нас освободить.

— Ну правильно, — воодушевился Клубникин. — Я же говорил, что нам не следует убегать. Пойдем спасать этих ни в чем не повинных лопухов.

Клубникин с Бабкиным быстро догнали милиционеров, которые тащили на плечах двух орущих дачников и тяжело отдувались.

— Послушайте, — ещё издалека закричал Николай. Стражи порядка обернулись, и Бабкин начал объяснять им, что произошло: — Отпустите их пожалуйста. Это мы те самые больные. Вернее, не больные, а те, которые сбежали. Так что, отпустите этих сумасшедших, потому что они не сумасшедшие. Это мы сумасшедшие, вернее, не сумасшедшие, а те самые здоровые больные, которые сбежали.

Милиционеры мало что поняли из бессвязной речи Николая, и один из них озадаченно спросил:

— Вы что, все четверо сбежали?

— Нет, только мы вдвоем, — пояснил Клубникин. — А вы забрали не тех людей, потому что мы случайно положили больничные пижамы рядом с этими загорающими.

— А-а-а, — наконец понял лейтенант. Он поставил дачника на землю, приказал то же самое сделать сержанту, и отдыхающие с криками бросились к реке, пока стражи порядка не передумали. — Жаль, — вытирая пот, проговорил лейтенант. — Они так похожи на сумасшедших.

Облачившись в голубые пижамы, Клубникин с Бабкиным выяснили, зачем милиционеры пожаловали, и вскоре все четверо поспешили к больнице.

— Ну и нагородили эти инопланетяне дел, — поднимаясь по лесной дороге, усмехнулся сержант милиции.

— Какие инопланетяне?. удивились Бабкин с Клубникиным.

— Обычные, благодаря которым вы попали в больницу, — ответил сержант. Затем он рассказал все, что слышал в отделении милиции о мимикрах.

— Так значит говорящей рыбы не существует? — с нескрываемым огорчением спросил Николай.

— И говорящих коз тоже, — ответил милиционер.

— А гигантские кабачки — это тоже они? — охнул Клубникин.

— Тоже, — подтвердил сержант и добавил: — И говорящие собаки, и пантеры, и самовары. Сам видел, как они превращались.

— Эх, — печально вздохнул Николай. — У меня всегда так. Только поверю в какое-нибудь чудо, как ему тут же находится самое простое объяснение.

Остаток пути пенсионер Клубникин про себя сочинял анонимное письмо в Международный Космический Центр:

К тому времени, как все вернулись в дом, тетушка Даринда выспалась и почувствовала себя значительно лучше. Вспомнив, что сегодня должна приехать Светлана Борисовна, она встала с дивана и отправилась на кухню готовить ужин. Но как только она принялась убирать со стола, вернулось все семейство.

Встреча Светланы Борисовны с Алешей была бурной — мама расплакалась, обняла сына, но потом вдруг отодвинула от себя Алешу и строго сказала:

— А теперь рассказывай, что вы натворили в мое отсутствие? Что это за говорящие животные и при чем здесь психиатрическая больница?

Рассказывать Алеша с Фуго начали нехотя, но потом увлеклись и очень живописно обрисовали встречу милиции, переодетой в футбольную команду, с отрядом врачей и санитаров. При этом мама мрачнела все больше и больше. Особенно её возмутил обман председателя сельского совета Степана Николаевича.

— Ты авантюрист! — даже не дослушав до конца, воскликнула Алешина мама. — Ты воспользовался тем, что уважаемые гости совершенно не знают наших порядков, и втянул их в свои глупые игры.

Чувствуя, что над Алешей сгущаются тучи, Даринда встала и смущенно проговорила:

— Не ругайте его пожалуйста. Это мы сами.

— Нет! — ещё громче возразила Светлана Борисовна. — Вы всего лишь жертвы этого обманщика и фантазера!

Но тут в разговор вступил Фуго:

— Светлана Борисовна, — выйдя на середину гостиной, сказал он. — Алеша тут совершенно не при чем. Я придумал весь этот план. Хотите, выгоняйте меня, хотите нет, но это так.

— Ты? — удивилась Светлана Борисовна.

— Я, — отважно подтвердил Фуго.

Алешина мама на некоторое время потеряла дар речи. Она не знала, что говорят инопланетным гостям в подобных случаях. Но тут вперед вышла Даринда и заявила:

— Нет, Светлана Борисовна. Хотите выгоняйте меня, хотите нет, но этот план целиком и полностью принадлежит мне. Так мне захотелось иметь свой домик на вашей замечательной планете. Ночь не спала, все думала, как бы обдурить этого симпатичного председателя сельсовета. И к утру придумала. А ваш сын просто жертва старой аферистки и фантазерки.

У Светланы Борисовны все поплыло перед глазами.

— Нет, мама, — неожиданно вступился за тетушку Алеша. — Они тебя обманывают. Это они — жертвы, а я — прохиндей и выдумщик.

— Нет позволь, — потеснил его Фуго. — Это надо ещё посмотреть, кто из нас больший прохиндей. Не верьте ему, Светлана Борисовна. Страшнее жулика, чем я, вам не сыскать во всей вселенной. Уж сколько я обдурил наивных землян и прочих гуманоидов, не сосчитать. Прямо болезнь какая-то. Увижу гуманоида и ну его обдуривать. Закоренелый лжец и фантастический фантазер, вот кто я такой.

— А уж какая я врунья, — решила внести свою лепту тетушка Даринда. Если за день кого-нибудь не обжулю, ночь спать не буду.

— Мама, они же тебя обманывают! — возмутился Алеша. — Неужели ты думаешь, что тетушка Даринда способна кого-нибудь обмануть?

— Все, — тихо проговорила Светлана Борисовна и села на диван. — Я поняла, кто здесь жертва. Это я. — Она перевела дух, встала и сказала: — В общем, мы сейчас пойдем к председателю сельсовета, извинимся и объясним все как есть. А когда он узнает всю правду, я попробую помочь вам с домом.

После долгой беготни и переживаний прогулка по берегу реки до сельсовета оказалась очень приятной. Алеша издалека помахал рукой Николаю Бабкину — тот уже занял свое место на берегу и забросил удочки. А дальше дорога пошла по кромке темно-зеленого августовского леса, из которого веяло прохладой и доносились запахи прелой листвы и грибов.

Председателя сельсовета они застали в своем кабинете. Его секретарь Ольга Петровна ненадолго отлучилась, поэтому поздних посетителей некому было задержать.

Степан Николаевич сидел у компьютера и играл в тетроколор. Как только в дверь постучали, он быстро выключил компьютер, схватил авторучку и сделал вид, что всецело погружен в работу.

— Здравствуйте, Степан Николаевич, — поздоровалась Светлана Борисовна, пропуская вперед Алешу и мимикра. Фуго, чтобы с порога не пугать председателя, принял привычный облик старичка.

— Здравствуйте, — напряженно ответил Степан Николаевич. При виде Алеши, у председателя похолодело в груди и засосало под ложечкой. — Прием по личным вопросам давно окончен. Приходите завтра.

— Мы всего на одну минуту, — попросила Светлана Борисовна и села на стул напротив председателя. Алеша с Фуго устроились у неё за спиной в мягких креслах. — Вы помните, дня три назад к вам приходил мой сын Алеша с…

— Андреем Андреевичем, — подсказал Алеша.

— Помню, — вздрогнув, ответил Степан Николаевич.

— Так вот, это был не Андрей Андреевич, — продолжила Светлана Борисовна. — Понимаете, к нам приехали гости. Они с другой планеты и даже из другого созвездия. — Председатель вытаращил глаза и откинулся на спинку стула, а Алешина мама пояснила: — Солнышко у них другое.

— Понимаю, — с тоской посмотрев на окно, ответил Степан Николаевич.

— И им захотелось остаться жить на нашей Земле. Понимаете?

— И это понимаю, — кивнул председатель сельсовета.

— А здесь как раз в Петрово нашелся свободный домик. Вот они и пришли к вам с просьбой занять его.

— А зачем же на две части распадаться? — пристально глядя в глаза собеседнице, спросил Степан Николаевич.

— Они не распадались, — как можно мягче ответила Светлана Борисовна. Вернее, распадались, но не на две части, а на две составляющие Андрея Андреевича, которого не существует. Нет, Андрей Андреевич, конечно, существует, но это был не он, а тетушка Даринда со своим племянником Фуго. Вон он, сидит позади меня. Понимаете?

Фуго в это время смотрел в окно и успел немного заскучать. В скверике у здания сельсовета паслась коза, и мимикр, забывшись, на несколько секунд принял вид этого домашнего животного.

Абсолютно ничего не поняв, председатель с мукой в глазах посмотрел за спину Алешиной мамы и увидел козу, которая сидела в кресле и болтала задними ногами. Затем Фуго почесал копытцем голову между рогами, вспомнил, где он находится и снова принял вид старичка.

Степан Николаевич в ужасе отодвинулся от стола, и кивнув в Алешину сторону, дрожащим голосом спросил:

— А это кто?

— Разве вы не помните? Это мой сын Алеша, — удивленно ответила Светлана Борисовна. Ошарашенный вид председателя озадачил её, и она сочла нужным добавить: — Он землянин. И я землянка. Мы с ним из этой солнечной системы.

— А я кто? — повысив голос, спросил Степан Николаевич.

— Вы — председатель сельского совета Степан Николаевич, — растерянно ответил Светлана Борисовна.

— А коза где? — ещё более грозным голосом спросил председатель и перевел взгляд на Фуго.

— Какая коза? — не поняла Алешина мама и обернулась. Фуго равнодушно смотрел в окно, Алеша разглядывал древнюю пишущую машинку, поставленную на шкаф. — Здесь нет никакой козы, — пожала плечами Светлана Борисовна.

— Мне надо отдохнуть, — неожиданно сказал Степан Николаевич. — Это наверное от переутомления.

— Хорошо, хорошо, мы уже уходим, — сделав знак Алеше и Фуго, проговорила Светлана Борисовна. Уже в дверях она обернулась и спросила: — А как же быть с домом? Можно они его займут?

— Кто, козы? — серьезно спросил Степан Николаевич.

— Нет, инопланетяне, — ответила Алешина мама.

— Ольга Петровна! — плаксивым голосом вдруг закричал председатель, и в раскрытую дверь тут же просунулась голова секретарши. — Ольга Петровна, вызовите скорую!

— Кому? — с недоумением оглядев посетителей, спросила секретарь.

— Всем! — рявкнул Степан Николаевич.

— Мы, пожалуй, зайдем в следующий раз, — сразу заторопилась Светлана Борисовна. — До свидания, Степан Николаевич.

— Инопланетный привет, — поддержал её Фуго. А Алеша помахал рукой и попрощался по-французски:

— А бьенто.

— Да, да, — закивал головой председатель и пожелал им счастливого пути, но почему-то по-испански: — Буэн бьяхэ, буэн бьяхэ.

По дороге домой Светлана Борисовна все время недоуменно пожимала плечами и, ни к кому не обращаясь, повторяла:

— Странно. Очень странно. Недавно был совсем нормальным человеком.

Сергей Никифоров встретил хозяев на пороге дома с большой ложкой огненно-красной селянки. Лицо его сияло от удовольствия и гордости.

— Попробуйте, — предложил он Алешиной маме и протянул ложку.

— Прямо здесь, на ступеньках? — удивилась мама.

— Прямо здесь, — ответил корреспондент. Светлана Борисовна осторожна отпила из ложки, причмокнула и наклонила голову:

— Недурно, недурно, — похвалила она. — Зря вы пошли в журналисты. Вам бы работать в ресторане шеф поваром.

— А я бы тоже попробовал тарелочку, другую, — проглотив слюну, сказал Фуго, который с утра ничего не ел.

Оказавшись дома, Светлана Борисовна наконец разобрала сумки с покупками. Алешин подарок она спрятала в машине. Зато тетушке Даринде Светлана Борисовна подарила маленький магнитофончик и набор кассет с классической музыкой.

— Алеша мне сказал, что вы любите покой и тишину. Так вот, эта прекрасная музыка обеспечит вам покой, — вручая подарок, сказала Светлана Борисовна. — Ну а тишину вы можете сделать сами. Нажмете вот на эту кнопочку, и она наступит.

Даринда была вне себя от счастья. Как только это стало возможно, она надела наушники, включила музыку и с блаженной улыбкой замерла на диване.

А Фуго получил от Светланы Борисовны микрокомпьютер со ста играми.

— Здесь нужно очень быстро нажимать на кнопки, — сказала Алешина мама. — Это развивает реакцию и сообразительность.

— Мне?! Развивать сообразительность?! — искренне удивился мимикр. — Да я… — Но его вовремя одернула тетушка, и Фуго, спохватившись, поблагодарил Светлану Борисовну за подарок.

А далее из сумок стали появляться всякие вкусности и обычные продукты.

— Балычок, орешки, креветки, — машинально перечисляла Светлана Борисовна, выкладывая покупки на стол. — Вот красную рыбу привезла…

— Фуго с сомнением посмотрел на большую серую рыбину и понимающе кивнул.

— Ясно. Коричневые грибы у вас считаются белыми, серая рыба — красной. Все понятно.

На стол помогали накрывать все, кроме Фуго, который решил опробовать подарок и заигрался. Когда же в дом вошли Владислав Валентинович и Ирина Константиновна, Фуго с сожалением отложил микрокомпьютер и поприветствовал соседей:

— Добрый вечер.

— Здравствуйте, наш уважаемый друг, — радостно поздоровался Владислав Валентинович и протянул инопланетному гостю руку. — До сих пор не могу прийти в себя от удивления. — Он широко раскинул руки и патетически воскликнул: — Пришло, наконец, время, когда мы, живущие в разных уголках Вселенной, можем обняться и сказать друг другу: "Здравствуй, брат по разуму!" Расстояние больше нам не помеха. А скоро все мы будем иметь возможность отправиться в далекое путешествие, в соседнюю галактику. Космические корабли станут чем-то вроде наших автобусов, а потому все автобусы и поезда мы переделаем в космические корабли и будем летать друг к другу в гости на летающих тарелках с фотонными двигателями.

— Между прочим, инопланетяне к нам уже давно летают, — сказал Алеша, имея в виду соотечественника Фуго и Даринды — Артура Игоревича. — Просто об этом не все знают.

— Это все мифы, газетные утки! — воскликнул Владислав Валентинович. Вот они, первые представители инопланетного разума! — Он потряс Фуго руку, обнял его и громче прежнего запел какую-то очень старую песню: "Заправлены в планшеты космические карты, и штурман уточняет последний наш маршрут. Давайте-ка, ребята, закурим перед стартом, у нас ещё в запасе четырнадцать минут. Я верю, друзья, в караваны ракет…"

— Ну хватит, Владик, — перебила его Ирина Константиновна. — Своими нелепыми песнями ты совсем запугал нашего юного мимикра.

— Запугал?! Меня?! — возмутился Фуго. — Да я… — Но ему не дали договорить, потому что вслед за соседями в дом вошел Петр Семенович, а за ним — Игорь Михайлович Минеев, который вернулся в деревню, чтобы узнать, как поживает его друг ветеринар, и что Сергей Никифоров выяснил по поводу говорящей земли. Игорь Михайлович приехал в широкополой коричневой шляпе, под которой половину лица закрывали большие черные очки.

Минеев недоверчиво взглянул на Фуго, поздоровался и спросил:

— Так значит это вы говорили со мной, когда… когда со мной говорила земля?

— Я не знаю, когда с вами говорила земля, — ответил Фуго. — Но отлично помню, что я просил вас не мусорить.

— Фуго, — укоризненно сказала тетушка Даринда. — Ты совершенно не умеешь себя вести.

— Извините, — смутившись, проговорил Фуго и, чтобы как-то смягчить предыдущие слова, вдруг сказал: — Какая у вас красивая белая шляпа.

Игорь Михайлович от неожиданности растерялся, затем снял шляпу, внимательно осмотрел её и сказал:

— Вы ошибаетесь. Мой головной убор коричневого цвета.

— Конечно, — охотно согласился Фуго. — Но называется-то она белой.

— Почему? — опешил Минеев.

— Это уж вам лучше знать, почему, — ответил Фуго. — Наверное потому, что вашим грибам, шляпам и рыбам названия давали дальтоники*.

За ужином было необыкновенно весело. "Пострадавшие" наперебой рассказывали о том, как они были напуганы непонятными явлениями. Рассказывая свою историю, ветеринар громко хохотал и все время хлопал своего соседа — Фуго — по спине. Наконец мимикру это надоело, и когда в очередной раз Петр Семенович поднял руку, он принял вид пантеры и оскалил зубы. Взглянув на него, ветеринар моментально отъехал со стулом от стола и, став серьезным, извинился:

— Простите пожалуйста, увлекся.

В конце ужина Сергей Никифоров сфотографировал Фуго с тетушкой Дариндой, сказал, что очень спешит, потому что ему надо успеть сдать статью о мимикрах сегодня вечером и, попрощавшись, убежал. А когда Светлана Борисовна пригласила всех в садовую беседку пить чай, в дверь неуверенно постучали, и на пороге появился аккуратный толстенький человек в голубой больничной пижаме.

— Здравствуйте, — приятным голосом поздоровался он. — Насилу вас нашли.

Все недоуменно переглянулись, а Фуго поднялся из-за стола и сказал:

— Кажется, это наши новые друзья.

Вслед за толстячком в дом вошли четыре человека в таких же голубых пижамах. Они с трудом втащили огромный аквариум с золотыми рыбками и поставили его на пол, не расплескав ни капли воды.

— Это вы с аквариумом сбежали через подземный ход? — ужаснулся мимикр.

— Нет, — ответил толстячок. — Нас отпустил главврач. Он даже дал нам больничную машину. Только очень просил вернуться к ужину.

— А это что? — взволнованно спросил Фуго и показал на аквариум, на который была наклеена бумажка. На ней, каллиграфическим* почерком, цветными фломастерами было написано: "Величайшему артисту всех времен и народов от больных Тучковской психиатрической больницы".

— Это? — потупив взгляд, тихо проговорил толстячок. — Дело в том, что у нас больше ничего своего нет. Поэтому мы решили подарить вам наш аквариум с рыбками.

— А как же… — вконец растерялся Фуго. — А как же вы?

— А мы договорились с главврачом, и он разрешил нам развести в парковом озере золотых карпов. Мы установим в воде обогреватели, и зимой там не будет замерзать вода. А мы будем собираться вокруг озера и смотреть, как они плавают.

Не совсем удачная шутка, что дареным золотым рыбкам в зубы не смотрят, застряла у ветеринара в горле, когда он заметил на глазах у мимикра слезы. А Алеша во-второй раз за сегодняшний день увидел Фуго плачущим, только сейчас это были слезы благодарности.

Все попытки усадить гостей в голубых пижамах за стол ничего не дали. Они торопились на ужин, и тогда Светлана Борисовна, посовещавшись с Алешей, принесла огромный торт, который купила специально на его день рождения.

Поблагодарив хозяйку, больные отдали честь, щелкнули каблуками кожаных тапочек и, забрав торт, поспешили к больничной машине.

После ухода делегации все решили, что аквариум надо убрать с дороги. Гости разбрелись по комнатам, прикидывая, куда бы поставить подарок так, чтобы он вписывался в интерьер и одновременно не мешал. На веранде остались лишь Алеша и Фуго. Фуго все никак не мог успокоиться, а потому сбивчиво проговорил:

— Я бы не взял. Я бы не принял этот подарок, но тогда им пришлось бы везти этот огромный аквариум назад.

— Ты тоже можешь сделать им приятное, — сказал Алеша.

— Да, — Фуго принялся ходить по веранде. — Когда я начну сам зарабатывать деньги, рядом с больничным озером я обязательно построю для этих пси… Фу ты черт! Я обязательно построю для этих симпатичных больных живой уголок. А то ведь у них осталось только два кота.

— Правильно! — обрадовался Алеша. — Я знаю, где живет целая семья ежей. Они почти совсем ручные. В больничном парке им будет очень хорошо.

Наконец аквариуму нашли место в гостиной. Он почти целиком загораживал окно, зато когда сквозь него проходили лучи заходящего солнца, гостиная наполнялась каким-то волшебным зеленоватым светом. По стенам и по полированным поверхностям мебели пробегала водяная рябь, отчего создавалось впечатление, будто ты находишься в подводном царстве.

— Ну теперь-то я точно никуда не улечу с вашей планеты, — сказал Фуго после того, как аквариум был установлен.

— А ты куда-то собирался лететь? — удивился Алеша.

— Вообще-то, мы с тетушкой прилетели сюда просто отдохнуть, — ответил Фуго.

— Больше двадцати лет назад я тоже приехал из Москвы в Игнатьево просто отдохнуть, — сказал Петр Семенович. — И вот остался здесь на всю жизнь. Животных лечу. Если что, обращайтесь. Братьям по разуму всегда с удовольствием помогу.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго. — Если у меня начнут отваливаться копыта или заболят рога, я обязательно обращусь к вам.

А затем все перешли в садовую беседку — пить чай из самовара. За чаем разговаривали в основном о странной делегации из психиатрической больницы.

— Да там по-настоящему больных — раз, два и обчелся, — сказал Петр Семенович.

— А почему же они там лежат? — удивилась Светлана Борисовна.

— Некоторые, потому что остались одни и не сумели найти себе друзей. В больнице же они живут очень дружно. Другие не могут сами себя обслуживать. А здесь за ними хороший уход. Третьи в одиночку не могут справиться со своими душевными переживаниями. В общем, причина у всех примерно одна одиночество. А чтобы их не выгнали, они часто просто прикидываются больными. Одно слово — артисты.

Разошлись гости близко к полуночи. Алеша уже клевал носом, самовар давно остыл. Все небо от горизонта до горизонта было усыпано крупными звездами, а прямо над крышами игнатьевских домов бледной рекой мерцали миллионы звезд Млечного Пути.

Следующий день — пятое августа — выдался таким же теплым и солнечным, как и предыдущие, но Алеше он показался особенно ярким и праздничным. По случаю дня рождения он встал раньше всех, распахнул в спальне окно и выглянул на улицу. Солнце, едва поднявшись над макушками деревьев, висело в пронзительно голубом небе как новая золотая медаль. В листве неистово распевали птицы, и даже насекомые в это утро жужжали музыкальнее чем обычно, будто кто-то невидимый дирижировал этим летучим оркестром.

Чтобы как-то убить время до завтрака, Алеша умылся и пошел на речку. Там, на своем обычном месте, уже давно стоял с удочкой Николай Бабкин. Он успел поймать одного леща и, не отрываясь, смотрел на поплавок, боясь пропустить поклевку.

— Привет, — поздоровался Алеша и встал рядом.

— Привет, — ответил Николай. — А где твои инопланетяне?

— Дрыхнут, — сказал Алеша.

— Вот, отнеси им. — Рыбак показал на пойманного леща и добавил: Скажи, что это подарок от Николая Бабкина. Небось у них на планете таких лещей днем с огнем не найдешь.

— Спасибо, — поблагодарил Алеша и смущаясь, промямлил: — Ты извини, что мы тебя так… разыграли. Фуго не знал. Он хотел сделать тебе приятное.

— Все нормально, — ответил Бабкин. — Зато теперь я уверен, что на свете бывает все. Могу поспорить, что где-нибудь, на какой-нибудь планете есть по-настоящему говорящие разумные рыбы. — Николай мечтательно посмотрел в небо и вздохнул: — Кто знает, может и я когда-нибудь смогу туда полететь и увидеть все своими глазами.

Постояв ещё немного с размечтавшимся рыбаком, Алеша вернулся домой, забыв забрать подаренного мимикрам леща. Светлана Борисовна уже готовила завтрак, тетушка Даринда умывалась, а Фуго нервно ходил по комнате из угла в угол. Ему так и не удалось придумать, что подарить Алеше на день рождения, и он очень страдал от этого.

Гениальная идея посетила мимикра как только он увидел именинника. "Ну конечно! — подумал Фуго. — Сразу после завтрака я на весь день сделаюсь скульптурой, буду изображать памятник Алеше. Встану на стол в садовой беседке, и пусть все думают, что это каменная статуя. Наверняка ни у кого из жителей Игнатьева нет своего памятника. А у Алеши будет, хотя бы и на один день".

Праздничный завтрак был необыкновенно вкусным, а сразу после него Светлана Борисовна поднялась из-за стола и строго сообщила:

— Сегодня суббота, дорогие мои, почти все жители деревни отдыхают, поэтому сейчас мы пойдем по домам. Будем знакомиться с жителями Игнатьева. Надо было сделать это сразу, тогда бы не произошло столько недоразумений. Но лучше поздно, чем никогда.

Знакомство с местными жителями заняло у них половину дня, и все равно они обошли чуть больше половины домов. Гостей везде усаживали пить чай, в каждом доме затевали разговор о космосе и необыкновенных обитателях разных планет, а Фуго наглядно демонстрировал способности своего мимикриного народа. Он по-очереди принимал вид то старичка, то чемодана, то какого-нибудь животного, и все поражались, как разнообразна живая природа.

— Вот видите, — говорила Светлана Борисовна. — Так что, если вы вдруг увидите на улице бегущий самовар, не падайте в обморок. Это наш гость.

После праздничного обеда Светлана Борисовна вручила сыну подарок шахматный компьютер, который не только прощал неудачные ходы и советовал, как лучше пойти, но и безумолку болтал. Он рассказывал об истории шахмат, подшучивал над противником и даже жульничал. Когда игрок отводил взгляд от доски, одна из клеточек вдруг открывалась, и фигура проваливалась внутрь. Правда, если противник не замечал пропажи, компьютер возвращал её со словами: "Эх ты, растяпа! Я у тебя стянул коня, а ты и не видишь!"

Тетушка Даринда подарила Алеше шапочку, которую сама связала специально ко дню рождения. Шапочка была связана очень неумело и больше напоминала школьный мешочек для сменной обуви, но Алеша сделал вид, что подарок ужасно понравился ему, и у Даринды после этого весь день было хорошее настроение.

Труднее всего было Фуго, который убежал в сад, в беседке забрался на стол и принял вид мраморной скульптуры. Алеша увлекся шахматным компьютером и на два часа засел у себя в спальне, а бедный Фуго даже не смел пошевелиться, постоянно ожидая, что именинник вот-вот выйдет. В конце концов мимикра заметила Светлана Борисовна, которая вышла в сад нарвать к приходу гостей свежих цветов. Увидев скульптуру, она удивилась и подошла поближе.

— Откуда это? — вслух спросила она. — Как мастерски сделано, прямо вылитый Алеша.

— Это мой подарок, — вдруг голосом мимикра проговорила скульптура. Но Алеша куда-то пропал.

— Так это ты, Фуго? Никак не привыкну к твоим фокусам, — рассмеялась Светлана Борисовна. — А зачем ты стоишь? Здесь же никого нет.

— Жду, — печально ответил Фуго.

— Хорошо, — немного подумав, сказала Алешина мама. — Я сейчас.

Она ушла в дом, поднялась к Алеше в спальню и как ни в чем не бывало попросила:

— Алеша, будь добр, пойди нарви астр и штучки три георгина.

— Мама, я же играю, — ответил Алеша.

— Скоро придут гости, — сказала Светлана Борисовна. — Я должна все приготовить. А ты поиграешь потом.

— Ну пусть Фуго нарвет, — недовольным голосом пробурчал Алеша. — Я же сегодня именинник.

— Фуго ещё не знает, что нужно рвать. Принесет какой-нибудь свекольной ботвы или подсолнухов. Иди-иди, не ленись.

Тяжело вздохнув, Алеша все же выключил игрушку и спустился в сад. Он долго не замечал ничего вокруг себя, бродил вокруг беседки, выбирая наиболее крупные астры. Наконец Фуго не выдержал и, чтобы привлечь внимание, кашлянул.

Алеша удивленно огляделся и, никого не увидев, снова нагнулся за цветком.

— Алеша, — устав стоять в неудобной позе памятника, проговорил мимикр. — Посмотри наверх.

— Ой! — сразу признав в мраморной скульптуре своего друга, обрадовался именинник. — А ты что там стоишь?

— Это не я стою, это стоит памятник тебе, — ответил Фуго.

— Спасибо, Фуго! — Алеша обошел беседку по кругу и, налюбовавшись, упросил друга спуститься вниз и помочь всем приготовиться к приходу гостей, на что мимикр согласился с большим удовольствием.

Что бы было чем заменить торт, Светлана Борисовна испекла огромный пирог с малиной и смородиной. Затем она приготовила несколько фруктовых салатов и ещё много всякой вкусной еды, от одного вида которой у всех тут же начинали течь слюни.

Даринда, чем могла, помогала хозяйке, а Фуго только мешал женщинам: давал ненужные советы, как готовить, бродил по кухне и, принюхиваясь, заглядывал в кастрюли и тарелки. Но потом он вдруг вызвался приготовить фирменное блюдо мимикров и ушел на огород искать нужные овощи. Там он полчаса бродил по грядкам и вдоль заросшего сорняками забора, обнюхивал и пробовал на вкус каждое растение и, в конце концов, появился в доме с охапкой зелени.

— Ты что, решил сделать себе в углу подстилку из травы? — увидев его, спросил Алеша.

— Нет, это продукты, — важно ответил мимикр, расчищая себе место на кухонном столе.

Из всего разнообразия "продуктов", которые принес Фуго, Светлана Борисовна с Алешей узнали только листья лопуха, сурепку и крыжовник. Были здесь и какие-то корешки, и несъедобного вида листья, и даже мелкие белые цветочки, росшие в огромных количествах на деревенских пустырях.

— Вы это едите? — насмешливо спросил Алеша.

— Во-первых, не это, — ответил Фуго. — У нас земные растения не растут. Я подобрал похожие по вкусу и запаху. А во-вторых, ты спросил так, будто у вас считается неприличным есть то, что не едите вы.

— Да, нехорошо, Алеша, — почувствовав неловкость, сказала Светлана Борисовна. — Мало ли кто что ест.

— Понимаю, — пожал плечами Алеша. — Некоторые дикие африканские племена до сих пор едят личинок жуков.

— Значит ты считаешь нас дикарями! — возмутился Фуго.

— Нет-нет! — спохватился Алеша. — Я не хотел сказать, что вы дикари, я имел в виду, что некоторые едят всякую дрянь.

— Значит мы едим всякую дрянь! — вконец обиделся мимикр.

— Да нет же, фуго! — в отчаянии воскликнул Алеша. — Это они едят всякую дрянь, с нашей точки зрения. А лопухи я и сам люблю. Сорву иногда лопух и жую. Очень даже вкусно.

Светлане Борисовне с Алешей едва удалось успокоить Фуго, и после этого он долго ещё бормотал:

— Да, конечно, мы дикари… Да, конечно, мы лопаем всякую дребедень… Да, конечно, воспитанного мимикра всякий обидеть может…

Над своим фирменным блюдом Фуго колдовал почти до самого прихода гостей. Он мелко нарезал корни, листья и ягоды, затем все это смешал и наделал что-то вроде голубцов, завернув зеленую массу в обваренные листья лопуха. Потом он ушел на огород, развел там небольшой костерок и вскоре вернулся с готовыми лопуховыми голубцами, от которых пахло несколько непривычно, но аппетитно.

Чтобы как-то загладить свою вину, Алеша попросил у Фуго попробовать инопланетного блюда и, получив разрешение, отважно отправил кусочек в рот. Голубец оказался на удивление приятным на вкус, и Алеша съел ещё пару штук.

— Не ешь так много наших голубцов, дикарем станешь, — съязвил Фуго.

Гостей ждали с нетерпением. Светлана Борисовна все время находила какие-то огрехи в сервировке стола и быстро устраняла их. Стол был большой, на всю гостиную, и ей все время приходилось бегать вокруг.

Наконец появились Владислав Валентинович, Ирина Константиновна и Игорь Михайлович Минеев. Едва они вручили Алеше подарки и уселись за стол, как в дом вошли молочница тетя Зоя со своей внучкой Викой. Они поздравили Алешу, а затем тетя Зоя вручила инопланетным гостям большую банку деревенской сметаны и лукошко свежей клубники. Вручая Фуго с Дариндой гостинцы, она все время качала головой.

— Худющие-то какие, — сокрушалась она. — Что же вас там, на вашей этой планете, не кормят что ли? Я вам ещё ведро картошки дам. И огурцов. Хоть здесь отъедитесь.

Затем пришли муж и жена Бабкины. Кроме подарка Алеше, они принесли мимикрам трех живых лещей, пойманных Николаем. Фуго хотел сразу пустить рыбин в аквариум к золотым рыбкам, но ему отсоветовали. А Владислав Валентинович при этом даже пошутил:

— Самый лучший аквариум для леща — это сковородка.

Фыркнув, Фуго ушел в ванную, набрал в неё воды и выпустил туда больших красивых рыбин.

Когда пир был уже в разгаре, и гости перешли к веселым историям и анекдотам, в дом неожиданно вошел старый знакомый мимикров — рыжий детина из автобуса.

— О! Празднуете! — остановившись в дверях, удовлетворенно сказал он. Это хорошо!

Детину сразу же пригласили к столу, поставили ему стул, но он вежливо поблагодарил хозяев и отказался.

— Я на минутку, — объяснил он и, отыскав глазами инопланетян, радостно ткнул в Фуго пальцем: — Я же говорил, что вы никакие не лилипуты. Вы же карлики. Только не наши, а космические. Вот, говорят, что вы умеете превращаться в самовары. А я тоже кое-что могу. — Детина вразвалочку вышел из гостиной и вскоре вернулся с полным ведром воды. Все в ожидании замерли, а бугай взял ведро обеими руками и, не отрываясь, выпил всю воду до дна. Вот так-то! — громогласно икнув, с гордостью проговорил он. Затем здоровяк похлопал себя по раздувшемуся животу и, ещё раз отказавшись от угощения, тяжело вышел из дома.

— Гигант! — восхищенно проговорил Владислав Валентинович. — Ему бы цистерной работать.

Через несколько минут после того, как за рыжим детиной закрылась дверь, в дом вбежал Сергей Никифоров. Увидев собравшихся гостей, он хлопнул себя по лбу и растерянно сказал Алеше:

— Закрутился и совсем забыл, что у тебя день рождения. Поздравляю. Кстати, тебе тоже приятно будет взглянуть. — Корреспондент достал из сумки свежий номер газеты "Необыкновенные новости" и протянул Фуго. — Это я написал о вас. Статья называется "Сумасшедшая деревня".

Название статьи всех очень развеселило, и только Фуго, словно завороженный, без тени улыбки искал нужную страницу. Он пролистал половину газеты, пока не наткнулся на большую фотографию, на которой он сидел в обнимку с тетушкой Дариндой. За спиной у мимикров стоял Алеша и корчил рожи.

— Это что, прямо про меня?! — наконец спросил Фуго.

— Здесь про все, что произошло в деревне, — ответил Сергей. — Между прочим, я пообещал главному редактору, что возьму у вас интервью.

— Интервью — это когда тебя спрашивают, как ты стал таким знаменитым, — расшифровал Фуго для тетушки незнакомое слово. — А ты им рассказываешь, что вот, мол, захотел и стал.

— Да, Фуго, теперь ты известен всей стране, — сказала Светлана Борисовна.

— А, ерунда, — вдруг ответил мимикр так, будто ему давно наскучила слава. — Вот годика через три вы увидите, как обо мне будут писать.

— Зачем же так долго ждать? — спросил Игорь Михайлович Минеев. — У меня много знакомых на телевидении. А передачу "Магия и наука" ведет мой лучший друг — Юрий Альбертович Подгорный. Так что, я могу договориться о выступлении хоть на следующей неделе.

— Ну, если у меня будет свободное время, — совсем вжившись в роль звезды, ответил мимикр.

— У кого сегодня день рождения, у Фуго или у меня? — заметив, что Фуго совсем раздулся от важности, спросил Алеша.

— Да, вы пока займитесь именинником, — сказал Фуго. — А я пойду почитаю статью.

Когда пришло время пить чай, и женщины принялись убирать лишнюю посуду, в дверь робко постучали, и на пороге образовался запыхавшийся сержант милиции Иван Бурбицкий. Он долго извинялся, затем поднял с пола две огромные сумки и вошел в дом. Фуго, который уже несколько раз прочитал статью вдоль и поперек, встретил сержанта как старого друга. Они с Алешей не принимали участия в чайных приготовлениях, а потому усадили Бурбицкого за стол и объяснили, по какому поводу в доме собрались гости.

Иван поздравил именинника, долго тряс ему руку и даже тайком пошарил в своих карманах, в надежде обнаружить там что-нибудь интересное для подарка. Но нащупал лишь несколько серебряных пуль, приготовленных для оборотней, кусок бечевки и старую подтаявшую конфету, которую все никак не решался выбросить.

Наконец все снова начали занимать места за столом. В гостиную вошли Владислав Валентинович с Ириной Константиновной, и Бурбицкий резко встал.

— Здравствуйте, — громко, по-военному поздоровался он.

— Добрый вечер, молодой человек, — ответил Владислав Валентинович. Он хотел было пройти мимо, но сержант так же громко спросил:

— Вы не могли бы подписать нам несколько ваших книг?

— Почему же не могу? Могу, — ответил Владислав Валентинович, польщенный тем, что его отыскали даже в гостях на даче.

— Тогда вот, — сказал Бурбицкий и по-очереди расстегнул обе сумки. Одна была набита книгами, написанными Владиславом Валентиновичем, другая Ириной Константиновной. — Только, если можно, — продолжил Иван. — Напишите нашему капитану: "Уважаемому Матвею Сергеевичу". А мне и всем остальным подпишите: "Дорогому Ивану…", "Дорогому Александру…". У меня есть список сотрудников милиции.

— Можно и "дорогому", — согласился Владислав Валентинович.

— А хотите, я напишу вам "Любимому Ивану…"? — спросила Ирина Константиновна.

— Не надо, — засмущался Бурбицкий. — "Дорогому" хватит.

Полчаса ушло у Владислава Валентиновича и Ирины Константиновны на то, что бы подписать все книги. В списке, который принес сержант, было не менее тридцати имен, и каждому они придумали какое-нибудь приятное пожелание. А когда все это закончилось, за столом снова возобновилось веселье. Владислав Валентинович ушел танцевать со Светланой Борисовной, Игорь Михайлович Минеев пригласил Ирину Константиновну, а Бурбицкий, прожевав кусок пирога, выложил на стол серебряные пули и сказал мимикру:

— Это тебе на память. Чистое серебро. Отольешь себе из них ложку.

— Спасибо, — поблагодарил Фуго, не понимая, зачем отливать ложку из этих кусочков металла, когда в буфете этих ложек хватит на целую роту.

— Ну и чем закончилась та история, которую ты мне рассказывал, когда я сидел на шкафу? — вдруг спросил сержант милиции.

— А на чем я тогда остановился? — поинтересовался Фуго.

— На том, что этот зверь хотел тебя сожрать, но был сыт, — ответил сержант.

— Так вот, — начал мимикр. — Играл он со мной, играл и доигрался. Он ко мне свою зубастую морду приблизил, а я взял булыжник и ка-ак дам ему в глаз. Ажор со страшными воплями и убежал. И тогда я понял, что от страха даже я — беззащитный мимикр — могу победить любого кровожадного зверя.

Самыми последними, уже перед заходом солнца, на дне рождения у Алеши появились два, очень непохожих друг на друга, человека. Оба опоздавших гостя держали в руках по большому ананасу. Один гость был очень высоким и худым как щепка, другой — маленьким, с рыжей клочковатой бородой. Даже взойдя на крыльцо Алешиного дома, они не переставали спорить о том, есть ли Бог. Высокий человек в очках громко смеялся и говорил:

— Уже почти всю вселенную облетали, а вы все ещё в какого-то Бога верите.

— Да не в космосе, — возражал ему бородач. — Не в космосе надо его искать. Он в нас самих, в каждом из нас. Понимать надо!

Это были председатель сельского совета Степан Николаевич, которому жители Игнатьева все подробно рассказали о Фуго и Даринде, и местный дьячок, пришедший уговаривать инопланетных гостей окреститься в его церкви.

Они продолжали спорить и за чаем и даже втянули в эту старую как мир дискуссию всех взрослых. Но в конце концов, так и расстались, оставшись каждый при своем мнении.

После того, как гости разошлись по домам, Алеша почувствовал, что если прямо сейчас не ляжет, то уснет прямо на ногах. Пожелав всем спокойной ночи, он с трудом поднялся к себе в спальню, засыпая разделся и упал на кровать. Он уснул даже не успев натянуть на себя одеяло. И приснился ему его старый добрый друг — грузовой робот Цицерон.

Вот так приятно закончился ещё один день. Правда, в этот вечер многие родственники больных психиатрической больницы были сильно напуганы. Им рассказывали, что больницу посетили инопланетяне — фокусники, которые целый час превращались в животных и разные неживые предметы. Затем делегация посетителей отправилась на прием к главврачу и пожаловались на то, что их родственникам стало намного хуже — они видят галлюцинации. Но к их великому изумлению главврач спокойно подтвердил, что, мол, инопланетяне действительно были, показывали фокусы, и больные подарили им свой аквариум с золотыми рыбками.

Не поверив, родственники больных собрались на парковой скамейке и написали коллективное письмо, в котором очень просили высокое начальство убрать из больницы главврача, который, как оказалось, гораздо более сумасшедший, чем все его пациенты вместе взятые.

А в Игнатьево все потихоньку готовились ко сну. Каждый житель деревни с улыбкой вспоминал знакомство с инопланетянами и гордился тем, что именно у них в Игнатьево поселились гости с далекой неизвестной планеты. Игнатьевцы радовались, что инопланетяне вообще существуют, потому что с ними космос уже не представлялся таким далеким и безжизненным, а мир расширился и стал понятнее. Теперь они сами убедились, что даже в самых отдаленных уголках необъятной вселенной живут, пусть и непохожие на них, но очень симпатичные, мирные существа, с которыми можно и порадоваться и погоревать. Мир сделался больше, и ещё более привлекательным, он оказался населеннее, но почему-то уютней.

вомбат — сумчатое животное длиной до 1 метра, обитает в Австралии и на островах Океании.

полуторка — небольшой грузовичок 30 — 40-ых годов грузоподъемностью 1,5 тонны. На памятнике написано: "Автомобиль — труженик, автомобиль воин".

нарвал (единорог) — морское животное семейства дельфиновых, до 6 метров длиной, впереди имеет бивень 2–3 метра длиной.

трутовик — древесный гриб, похожий на круглую телефонную полочку.

сомнамбула — лунатик, человек бродящий во сне.

Бастет — в египетской мифологии богиня радости и веселья. Изображалась в виде женщины с головой кошки. В древнем Египте — священное животное кошка.

анонимное — безымянное, без указания имени.

с…. — паранормальное — ненормальное, отклонение от нормы.

с…. — тетроколор — компьютерная игра, в которой нужно как можно больше уничтожить цветных кубиков, за что игрок и получает очки.

смета — список предстоящих расходов и доходов.

Атлантида — мифическая страна, упомянутая философом Платоном, которая, якобы, опустилась на дно океана в результате колоссального извержения вулкана. Cчитается, что оборотня, вампира и прочую нечисть можно уничтожить только серебряной пулей.

мистификатор — человек, любящий розыгрыш, обманщик.

скань — вид ювелирной техники, узор, выполненный из тонкой золотой, серебряной или мельхиоровой проволоки.

чурчхела — грузинское лакомство — орехи в застывшем киселе, нанизанные на веревочку.

трансформация — преобразование, превращение.

паломник — верующий человек, путешествующий к местам, которые считаются святыми.

фата-моргана — сложный мираж, при котором на горизонте возникают изображения предметов, лежащих за горизонтом.

Шестаков Сергей Анатольевич — великий русский ученый, биолог, специалист по сине-зеленым водорослям.

гербарий — коллекция засушенных растений. Не путать с компотом из сухофруктов.

шизофрения — психическая болезнь.

фолиант — толстая книга большого формата.

световой год — расстояние, которое свет проходит со скоростью 300 000 километров в секунду за один земной год.

селекционер — специалист в области выведения новых сортов растений и пород животных.

консилиум — совещание врачей для обсуждения состояния больного.

читай повесть А.Саломатова "Цицерон — гроза тимиуков".

читай повесть А.Саломатова "Боги Зеленой планеты".

стетоскоп — медицинский прибор для прослушивания дыхания и тонов сердца.

дальтоник — человек, неспособный различать цвета, чаще всего красный и зеленый.

Postscriptum (лат.) — после написанного.