Если судьба твоей матери снова стала тебе неизвестной, требуется разобраться, не обманывали ли тебя прежде… Если ты намерен в скором времени сразиться с врагами Росской империи, тебе необходимо приобрести внешнеполитических союзников… Если ты хочешь привязать новых друзей к себе покрепче, придется породниться с их правителем… Но если тебя зовут Остромир Романов и ты, оставаясь «росомахой», должен быть императором, тебе придется подставлять под удар близких и убивать невинных…
1.0 — создание fb2 (Неизветный);
1.5 — редактирование структуры fb2, обработка скриптами (Zladey);
— Наш агент из окружения великого князя Владимира сегодня вышел на связь, Вершитель, — доложил Кен Милтон.
— И что сообщает?… — Бедросо с трудом сглотнул комок, пожелавший вдруг поселиться в горле.
— Он у нас там единственный, кого удалось завербовать, и должен был прервать молчание только в одном-единственном случае. Когда великий князь решится наконец на мятеж. Владимир решился. Он просит у нас экстренной помощи.
Слава святому Рону!
Теперь Вершитель с неменьшим трудом скрыл улыбку, ибо новости оказались сногсшибательно-хорошими.
Правда, сейчас предстояло принять судьбоносное решение. Или не принять его.
Тим Бедросо никогда в жизни не совершал необратимых поступков. Именно это качество собственного характера позволило ему столько лет возглавлять Великий Мерканский Орден. Да плюс хорошо развитая интуиция…
А интуиция проснулась немедленно. И настойчиво подсказывала не спешить.
Хороши ли новости, если подумать получше? И слава ли святому Рону?! Может, Ксену их побери, этаких сногсшибательных?!
Впрочем, особого энтузиазма в голосе руководителя Офиса Добрых Дел тоже не ощущалось.
— Что вас смущает, Капитан?
— Покушение-то на бастарда не удалось, — сказал Кен Милтон, и лицо его приняло виноватое выражение. — После того как он объявил в стране чрезвычайное положение, это стало окончательно ясно.
— Да, согласен с вами, бастард уцелел… — Вершитель Бедросо побарабанил пальцами по крышке стола. — Понять бы — почему… В чем причина провала наших планов?
Капитан Офиса Добрых Дел пожал плечами.
Сказать ему на сей раз было нечего.
Вершитель продолжал барабанить. В отличие от собеседника, у него имелось что сказать, но поворачивать разговор в такое направление было абсолютно бессмысленно — он чувствовал: вешать собак на Милтона сейчас несправедливо. И неумно. Это вам не провал с розысками графини Шуваловой, которому когда-то не придали должного значения…
Нет, тут все иначе! Операция по заброске старшей дочери покойного росского императора в стан врага сотрудники Офиса провели самым блестящим образом. Как и было задумано… Мало того что подсунули живую бомбу под самый нос бастарда, так еще и со всей определенностью выяснили, что у россов появилась возможность пробивать в гиперпространстве рукотворные римановы туннели. Такая определенность дорогого стоила. Не будь ее, Вершитель сейчас не ломал бы голову над дилеммой — оказывать немедленную военную помощь великому князю Владимиру или подождать, пока обстановка прояснится получше…
Последовал бы немедленный приказ командующему орденского флота решительно рвануться, в случае необходимости, на вражескую территорию, в район базы «Змееносец», где базировались корабли адмирала Павла Барятинского, давно готового принять сторону Владимира. О поддержке великого князя со стороны адмирала было известно доподлинно, так что время собирать бананы наступило. В случае смерти нынешнего императора брат прежнего автоматически становился главным претендентом на росский престол. Тут и вообще могло обойтись без прямого военного вмешательства. Просто старая добрая гражданская война! Никакой интервенции, господа!..
Но…
Но!
Живая бомба, подкинутая на Новый Санкт-Петербург, по неизвестной причине не сработала. То ли росские специалисты своевременно обнаружили ее и сумели изъять из тела фальшивой бастардовой матери, не дав ИскИну включить режим самоуничтожения, то ли…
Других объяснений случившегося существовало немало.
Точная информация могла быть получена, кабы ИскИн докладывал своим хозяевам о складывающейся рядом с ним обстановке, но от докладов было решено отказаться изначально — опасность разоблачения живой бомбы в такой ситуации возрастала стократно.
В общем, что-то там не срослось, и бастард оставался жив…
И Кен Милтон ожидал сейчас от Вершителя привычного разноса.
— Ладно, Капитан! Уже одно то, что мы теперь знаем о новом техническом уровне модернизированного росского флота, немало. Ликвидация бастарда — Ксену его побери! — была бы откровенным чудом. Святой Рон не предоставил нам такого подарка… Давайте-ка подумаем, как нам отнестись к просьбе великого князя Владимира!
Милтон, поняв, что разноса не будет, на мгновение обрадовался. А потом удивился.
— Что значит — как отнестись, Вершитель?! Мы же всю операцию с императорской дочкой затеяли в расчете на то, чтобы великий князь поднял мятеж! Так разве ж мы можем отказать Владимиру в помощи теперь, когда он наконец решился! Тем более в такой момент, когда в придачу ко всему и Засекин-Сонцев, советник бастарда по безопасности, погиб. Такой ведь подарок нам святой Рон предоставил…
Вершитель молчал, глядя куда-то сквозь противоположную стену кабинета.
— Знаете, что я думаю, Капитан, — сказал он после минутного молчания. — Столь своевременная для нас смерть господина Засекина-Сонцева мне как раз очень и очень не нравится. Слишком уж она своевременна!.. Таких случайностей не бывает! Подобные случайности чаще всего не от святого Рона, а от человека-противника.
Милтон снова распахнул глаза:
— Вы думаете, смерть советника по безопасности — дезинформация росских спецслужб, Вершитель?
— Это вряд ли! — Бедросо непривычно мягко улыбнулся. — Разве есть основания предполагать подобное? С какой целью может быть распространена подобная дезинформация? Не вижу смысла!
Капитан Офиса Добрых Дел тоже подумал некоторое время. Потом согласно кивнул.
— А вот обращение великого князя за помощью к нам вполне может быть дезинформацией.
— С какой целью, Вершитель?
— С целью втянуть нас в конфликт, Капитан. Милтон еще больше удивился:
— Но ведь мы и стремились к этому конфликту, Вершитель! Вся наша политика последнего времени была направлена на такое развитие событий!
Вершитель встал из кресла и прошелся по кабинету.
— Да, была, — сказал он потом. — Но мне представляется, что настало время изменить политику. Я опасаюсь… — Он остановился посреди кабинета, покачался с пяток на носки. — Как представлена смерть Засекина-Сонцева в росских средствах массовой информации?
— Как несчастный случай, Вершитель. Такое ведь вполне возможно!
— Возможно, возможно… — Бедросо пожевал губами. — Да только, повторяю, не верю я в столь удачное стечение обстоятельств. — Он вернулся за стол и снова сел в кресло. — Вот что я предложу завтрашнему совету руководства Си-Орг… Мы сделаем вид, будто откликнулись на обращение великого князя Владимира, и отдадим приказ нашему второму флоту покинуть место постоянной дислокации и перебраться поближе к месту, откуда наиболее удобно вторгнуться в район базы «Змееносец». Но спешить с вторжением пока не станем, подождем дальнейшего развития событий. И вмешаемся, только если флот адмирала Барятинского и в самом деле начнет мятеж против центральной росской власти. Я все-таки подозреваю, что нас втягивают в ловушку.
На сей раз Кен Милтон не стал удивляться. В конце концов, он тоже доверял интуиции Вершителя. Не раз приходилось убеждаться, что правитель не ошибся с расчетами…
— А теперь нам с вами надо подумать, как переключить внимание бастарда на иные опасности.
И Капитан Офиса Добрых Дел мгновенно подобрался.
У него тоже была неплохо развита интуиция. И она говорила ему, что предстоящий разговор может иметь очень важное значение. И для Великого Мерканского Ордена, и для самого Капитана. И для очень многих людей по обе стороны государственной границы между двумя странами.
Анвар ибн Аль-Масуд, визирь государственной безопасности Новобагдадского халифата, прибыл на планету Ибн-Джухайям под чужим именем.
Привела столичного чиновника в этот захудалый мир на краю родной державы не воля великого визиря, как происходило прежде, но повеление самого Светлейшего халифа Усмана XI ибн Аль-Хат-таба, да пребудет с ним милость Аллаха!.. Цель служебного вояжа была глубоко секретной.
Впрочем, ничего сногсшибательного не произошло — во всех галактических государствах сотрудники тайных служб то и дело предпринимают подобные путешествия, и халифат тут не исключение…
— Надеюсь, вам было не слишком неудобно на борту моего корабля, о паша? — сказал при расставании капитан «Сулеймана», единственный на борту транссистемника посторонний человек, кто знал истинное имя пятидесятилетнего бородача, затесавшегося в ряды пассажиров. — Да пребудет с вами милость Аллаха!
Анвар ибн Аль-Масуд заверил капитана, что и прыжок, и полет в обычном пространстве прошли прекрасно, а кухня в корабельной чайхане оказалась и вовсе изысканной — да продлятся дни вашего кока, уважаемый! — и перебрался на местный кораблик, носящий прозвище «шаттл», придуманное, как и многое в этом мире, мерканцами, да попадут эти неверные псы в когтистые лапы Иблиса!.. Впрочем, россы — ничем не лучше! И главной заботой всех визирей государственной безопасности на протяжении веков было — противостоять этим собакам, во славу Аллаха! Ну и о пользе своего государства не забывать…
С этими целями Анвар ибн Аль-Масуд и покинул Новый Эр-Риад, столичный мир родной державы. И не один — компанию ему составил Мансур Джамил-заде, лучший отечественный маг, работающий на визират государственной безопасности.
Разумеется, главе правительства Бахраму ибн Аль-Гуруглы, великому визирю Новобагдадского халифата, было известно о глубокой секретности вояжа своего подчиненного, и потому местным начальникам он об Анваре не сообщал, однако снабдил путешественника немалыми полномочиями, если таковые пригодятся для решения поставленной задачи. Однако до поры до времени Анвар ибн Аль-Масуд был намерен контактировать только с сотрудниками собственного визирата, да и то исключительно тайно.
Пока шаттл спускался на планету, в космопорт столичного города Эль-Муртаза, погруженный в собственные мысли маг сидел в соседнем кресле и молчал. То ли тренировал свое умение, то ли проникался ответственностью предстоящей задачи. По магам никогда не определишь, чем они в настоящий момент заняты…
А Анвар вспоминал последний разговор с Усманом XI.
Халиф принял своего дальнего родственника в рабочем кабинете, стены которого были убраны роскошными коврами, иллюстрирующими сцены из «Ахд Ардашир» [1]. Любому высокопоставленному чиновнику в стране было известно, как желал походить нынешний новобагдадский властитель на легендарного основателя династии Сасанидов.
Правда, ему это далеко не всегда удавалось, но на все есть воля Аллаха, выше головы не прыгнешь. И верблюда через игольное ушко не проведешь…
Со времен последней личной встречи с визирем халиф изрядно сдал. Лицо его осунулось, скулы сильно заострились, на верхних полукружиях ушей виднелась белая короста.
Видимо, ходившие по столице слухи о том, что Светлейший нездоров, были не просто сплетнями. Увы, правители тоже не вечны. На это тоже есть воля Аллаха, и смертному ее не преодолеть, кем бы ты ни был…
Хозяин и гость расположились на мягких пуфиках возле резного столика, инкрустированного золотом и самоцветами. Столик был накрыт: охлажденный клубничный шербет, арахисовая халва, рахат-лукум, два больших глубоких блюда с фруктами.
Уже одно это говорило, что административный разнос визиря не ожидает. Иначе бы его приняли совсем за другим столом, высоким, прямоугольным, стоявшим в противоположном углу.
Посидев или постояв перед ним, многие посетители кабинета лишались должности. А то и самой жизни…
— Вот зачем я вас позвал, Анвар… — Халиф с сосредоточенным видом отхлебнул из пиалы сладкий напиток. — Визират иностранных дел доложил мне, что намечающегося и столь вероятного конфликта между Росской империей и Великим Мерканским Орденом — да удавит их обоих Иблис своим грязным хвостом! — в ближайшее время, к сожалению, не предвидится.
Анвар ибн Аль-Масуд прозвучавшей новости не удивился: агенты новобагдадской разведки, работавшие и на ведомство государственной безопасности, докладывали о том же.
— Дипломатическое ведомство не ошибается, о Светлейший. — Визирь тоже сделал несколько глотков шербета.
— Это очень плохо. Нашей державе крайне выгодно, чтобы неверные псы грызли глотки друг другу. Подольше, пояростнее и покровавее. Сынам Аллаха их грызня только на пользу.
Ни возразить, ни добавить тут было нечего, и визирь молча ждал продолжения.
— Задача стравить неверных между собой становится сейчас первоочередной, — сказал халиф, ставя пиалу с недопитым шербетом на столик. — Иначе, случись конфликт между нами и кем-нибудь из них, мы непременно будем повержены. И потому я хочу, чтобы вы, Анвар, занялись решением этой задачи. Я немедленно велю великому визирю дать вам все необходимые полномочия. Но о сути вашего задания ему знать совсем не обязательно.
— Слушаюсь, о Светлейший! Мои люди и я сделаем все необходимое, чтобы выполнить ваше повеление.
Главное было сказано, и халиф, снова взяв в руки пиалу, перевел разговор на личные темы.
— Здоровы ли члены вашей семьи, уважаемый?
Такой поворот в беседе неизменно означал хорошее отношение Светлейшего к своему собеседнику.
Все пять жен и двенадцать дочерей визиря государственной безопасности чувствовали себя прекрасно. К счастью, жены и дети халифа также пребывали в полном здравии, и дальнейший разговор — хвала Аллаху! — не мог быть отравлен высочайшей завистью.
Так оно и случилось.
Вопросы Светлейшего звучали доброжелательно, и визирь разве что не купался в этой доброжелательности.
Кабинет халифа он покинул в превосходном настроении. И с решительным намерением немедленно выполнить высочайшее повеление. Чтобы и в следующий раз быть приглашенным за низенький столик…
Уже к исходу дня все управления государственной безопасности миров, расположенных в приграничных с Росской империей и Великим Мерканским Орденом провинциях, получили по защищенным каналам хивэсвязи предписание сообщать в визират обо всех проявлениях агентурной активности, в которых могут быть заподозрены разведки двух держав. Оперативные сообщения должны быть адресованы главе визирата лично. В предписании сообщался код доступа, с использованием которого должны были отправляться такие донесения.
А еще через пару дней в рабочем компьютере Анвара ибн Аль-Масуда появилась пришедшая по вновь созданному спецканалу информация, которая вполне могла помочь в выполнении задания, полученного от Светлейшего.
В ответном письме визирь велел ничего не предпринимать и ждать его скорого прилета. И быстренько начал собираться в тайный вояж, немедленно отдав соответствующий приказ и Мансуру Джа-мил-заде.
Пришлось, правда, привлечь к делу визират транспорта, чтобы получить билеты из государственной брони на ближайший транссистемник, но уже через четыре часа двое командированных покинули поверхность Нового Эр-Рияда.
Беспокойство Усмана XI было бы понятно не только главе визирата государственной безопасности, но и любому сетевому политическому обозревателю халифата, владей он той же информацией, что и Светлейший.
Еще совсем недавно Росская империя стояла на пороге внутреннего мятежа, а значит, и скорой гражданской войны, в которую, слава Аллаху, по сведениям разведки, непременно оказался бы втянутым и Великий Мерканский Орден. В такой ситуации военная угроза халифату со стороны Нового Санкт-Петербурга и Нью-Вашингтона резко уменьшалась. А в том, что она реально наличествовала, был уверен не только халиф, но и кабинет великого визиря, в полном составе. Существовало и более благоприятное развитие событий: если бы противники, сцепившись, изрядно обескровили друг друга, можно было бы в недалеком будущем оттяпать под шумок кое-какое чужое пространство с планетами, на которых имеются необходимые халифату природные ресурсы. В конце концов, закона «Война — это экономическая политика, только осуществляемая иными средствами» никто не отменял…
Мало того… Россы россами, мерканцы мерканцами, но и о других государствах думать надо.
В общем, тут всякий всякому волк… Тоже закон, существующий со времен Ардашира. И даже намного более ранних…
Короче говоря, если у тебя имеется реальная возможность стравить твоих противников, надо это делать непременно и не откладывая. Еще один политический закон…
Все это прекрасно понимал не только Анвар ибн Аль-Масуд, но и Мансур Джамил-заде. Ибо лучший маг любой страны просто исторически обречен быть политиком. А когда ты втянут в политику на столь высоком уровне, что твоими соратниками являются визири — да пребудет с ними милость Аллаха! — то тебя не берут в срочную командировку, не объяснив, какие перед тобой стоят задачи и чего от тебя ждут.
А потому Мансура предстоящее посещение Ибн-Джухайяма не слишком тревожило.
Работа ожидается знакомая, не раз уже проделанная. Хотя, конечно же, могут быть и разного рода неожиданности, но на то ты и лучший маг государства, чтобы достойно справиться с ними, да пребудет милость Аллаха и с тобой, уважаемый…
Преодолев путь от космопорта до Эль-Муртазы на общественном маршрутном водороднике, визирь и маг поселились в столичном караван-сарае «У толстого Рашида». Такой вариант оказался вполне подходящим, поскольку заведение стояло вдали от городского центра и было не слишком высокого пошиба, чтобы в подобном заведении вздумали останавливаться высокопоставленные личности, вхожие во дворец Усмана XI, а потому ни визиря, ни мага тут никто не мог узнать.
Бороды бородами, но маскирующегося государственного чиновника можно вычислить и по голосу…
Впрочем, при всем невысоком пошибе, в караван-сарае, выстроенном по канонам европейской архитектуры, имелись вполне приличные условия.
Раздельный санузел, никаких насекомых…
Столица находилась на берегу моря, откуда дул свежий бриз, и при открытых окнах запросто можно было находиться в номере без кондиционера.
Заселившись и переодевшись, Анвар ибн Аль-Масуд немедленно связался по браслету с беем Гафуром Карагезом-оглы, начальником местного управления государственной безопасности, и назначил своему подчиненному конфиденциальную встречу.
Мансуру пока делать было нечего, и маг остался благоденствовать в своем номере.
Встреча двух начальников по предложению Карагеза-оглы состоялась в довольно затрапезной чайхане, расположенной в паре кварталов от «Толстого Рашида».
Назвали пароль и выслушали отзыв; обменялись приветствиями, присущими штатским людям; угнездили телеса на изрядно поношенные пуфики; сделали чайханщику весьма скромный заказ, соответствующий людям, не привыкшим транжирить свои невеликие сбережения; в молчании дождались, пока принесут заказанное.
Гафур Карагез-оглы был тертый калач, как выражаются россы, и никакого подобострастия перед визирем не выказывал, так что поглощающим литры чая посетителям не было никакого резона обращать внимание на расположившихся в углу двух мужчин.
Подумаешь, встретились два мелких торговца — обсудить свои незавидные дела и поплакаться в халаты друг другу…
— Докладывайте, уважаемый! — предложил Анвар, когда чайханщик оставил посетителей с глазу на глаз. И тут же поправился: — Рассказывайте, да пребудет с вами милость Аллаха!
— Ситуация сложилась следующая, — сказал Карагез-оглы, понюхав поднимающийся от пиалы пар. — В управление пришло анонимное письмо о подозрительном человеке, который следит за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида, местного жителя. Более того, в письме утверждалось, что соглядатай — агент иностранной, предположительно мерканской, разведки. Письмо послали с компьютера одного из столичных интернет-кафе. Отправителя, к сожалению, разыскать не удалось — он больше в кафе не появлялся. Мои люди организовали скрытое наблюдение за упоминаемым в письме домом и вычислили соглядатая. Однако подозреваемый обнаружил наблюдение и попытался скрыться. Сотрудникам ничего не оставалось как арестовать его. Соглядатая проверил наш лучший маг. У подозреваемого стоит ментальный блок, с которым нашему магу не справиться. Опасаясь смерти арестованного и следуя вашим указаниям, мы не стали ничего предпринимать. Ждали вашего прилета.
Анвар ибн Аль-Масуд и бровью не повел, хотя в душе его снова поднялась волна радости.
Еще на Новом Эр-Риаде, едва получив сообщение с Ибн-Джухайяма, он почувствовал, что оно окажется чрезвычайно важным. Потому и рванул сюда немедленно — многолетняя привычка доверять интуиции сказалась.
Ну и слава Аллаху, в очередной раз не ошибся!
— Я прибыл сюда не один, — сказал он. — Со мной вместе прилетел Мансур Джамил-заде.
Бей не сдержал облегченного вздоха: теперь с него снималась всякая ответственность за возможную гибель арестованного агента.
А чрезвычайная ценность пленника теперь понятна и самому последнему верблюду — иначе не примчался бы на Ибн-Джухайям глава визирата госбезопасности, собственной персоной, да еще и не один…
— Где держите вражеского лазутчика, уважаемый? Хорошо ли его охраняют? Не уйдет?
— Сразу после ареста его спрятали в кокон Фогеля. — Карагез-оглы снял невидимую соринку с рукава халата — в целях конспирации он тоже обрядился в штатское. — У нас имеется один такой прибор. Хоть начальник планетной стражи и уверяет меня, что рядом с Ибн-Джухайямом нет вражеских шпионских сателлитов, но Аллах оберегает предусмотрительного. Поэтому мы перевезли арестованного на секретную точку, в густой лес поблизости от столицы, там его вражеские орбитальные биосканеры не засекут. Тем не менее, на случай попытки освободить агента соратниками, держим его под усиленной охраной.
— Ваша предусмотрительность делает вам честь, уважаемый. Я весьма доволен. Мы с магом должны немедленно допросить вашего пленника.
Бей кивнул:
— Добраться до леса совсем несложно. Мы находимся недалеко от окраины города, и за полчаса доедем. У меня тут в двух кварталах водородник с гражданскими номерами. Можем прямо сейчас отправиться.
— Ваша предусмотрительность делает вам честь, уважаемый, — повторил Анвар ибн Аль-Масуд.
Было видно, как хочется бею вскочить и ответить начальству по уставу.
Понятное дело: нечасто ему приходится разговаривать с визирями с глазу на глаз и не в их кабинетах.
Однако Карагез-оглы остался сидеть на пуфике и ответил как штатский:
— На все воля Аллаха, уважаемый.
— По какому адресу припаркован ваш водородник?
Бей ответил.
Анвар ибн Аль-Масуд связался с Мансуром Джамил-заде, объяснил, где они встретятся.
Потом бей с визирем не спеша закончили чаепитие, не спеша вышли из чайханы и отправились к водороднику.
Светило местное солнышко. Город гудел, как растревоженный улей. По улицам сновали граждане халифата, и им не было ни малейшего дела ни до вражеских агентов, ни до забот отечественных безопасников.
Нормальное состояние любого обывателя в любой стране…
— Как здоровье Светлейшего? — спросил Карагез-оглы. — В сети проскакивали какие-то слухи…
— Слава Аллаху! — коротко ответил визирь. — Хорошее.
Ибо подтверждать слухи высокопоставленному человеку не к лицу. И опровергать необязательно. Они живут самостоятельно — всегда и везде.
Мансур Джамил-заде уже топтался возле места встречи — видимо, приехал из «Толстого Рашида» на такси.
Анвар ибн Аль-Масуд представил мага и бея друг другу, и троица немедленно загрузилась в салон машины.
Анвар ибн Аль-Масуд и Мансур Джамил-заде разглядывали лазутчика через фальшивое зеркало в стене.
Арестованный, заложив руки за голову, лежал на койке, застланной серым армейским одеялом, и смотрел в потолок. Выглядел он совершенно безмятежным.
Наверное, был уверен, что его выручат…
Потом он встал. Неспешно подошел к окну.
Судя по всему, его заинтересовала решетка.
Результаты осмотра арестанту определенно не понравились, потому что когда он отвернулся от окна, выражение лица его перестало быть спокойным. Он некоторое время ходил из угла в угол, а потом снова сел на койку.
Маг и визирь переглянулись.
Секретная точка местных безопасников была замаскирована под домик лесника, не слишком большой, а потому от угла до угла в комнате было всего семь шагов. Зато можно было хорошо разглядеть мельчайшее изменение мимики арестованного.
Иногда такие наблюдения подсказывали, в каком ключе работать при допросе арестованного.
— Приступайте, уважаемый! — сказал Анвар ибн Аль-Масуд.
— Слушаюсь, о паша!
Маг тут же замер, прикрыл глаза и напрягся. Ушел в себя…
Визирь молча ждал.
— У этого человека и в самом деле стоит сильный ментальный блок, о паша, — сказал Мансур, возвращаясь в реальность.
— Снять можно?
— Я справлюсь. Местные специалисты верно поступили, что не стали пробовать самостоятельно, да пребудет с ними милость Аллаха!.. Боюсь, иначе мы бы сейчас смотрели на бездыханное тело.
— Нам бы его вряд ли показали, — пробормотал Анвар ибн Аль-Масуд. — Ладно, тогда начинаем… Готовы?
— Готов, о паша!
— Охранник! — рявкнул визирь. Арестованный на койке даже не пошевелился — звукоизоляция здешних стен пребывала в полном порядке.
Примчался охранник, подобострастно глянул на визиря.
— Проводите этого человека к арестованному! Маг отправился следом за охранником, визирь остался у зеркала.
И пронаблюдал все манипуляции, предпринятые Мансуром.
Когда тот вошел к арестованному, пленник вскочил с постели и занял боевую стойку.
— Чего вы так испугались, уважаемый? — мягко сказал маг.
Точнее, промурлыкал.
Визирю приходилось прежде наблюдать, как маги снимают блоки, но такого мурлыканья он никогда не слышал.
Впрочем, магия, как известно, заключается не в голосе, голос — только ее сопровождение…
— Присядьте, друг мой… — монотонно говорил Мансур. — Я не причиню вам никакого вреда… Присядьте и расслабьтесь…
Визирю и самому захотелось присесть и расслабиться. Пришлось сделать усилие, чтобы вернуться к происходящему за зеркалом.
Арестованный сидел на койке, а в правой руке Мансура появился блестящий шарик.
Мурлыканье стало еще более вкрадчивым и монотонным:
— Смотрите на этот шарик, уважаемый… Внимательно смотрите прямо на него… Очень внимательно… Вам покойно и тепло… Чувствуете?…
Арестованный кивнул — судя по всему, ему и в самом деле сделалось покойно и тепло.
— Вам покойно и тепло… Вам очень покойно… Вы счастливы… Вас ничто не тревожит…
Анвар ибн Аль-Масуд сделал еще одно усилие, чтобы избавиться от набегающей сонливости.
Да уж, Мансур и в самом деле очень хороший маг. Прежде у Анвара не было таких ощущений — их испытывали только те, с кого снимали блок.
Мансур продолжал мурлыкать:
— Вас ничто не тревожит… Вам совершенно покойно… Вам хочется спать… У вас закрываются глаза…
У пленника задрожали и опустились веки.
— У вас закрываются глаза… Прилягте на койку… Найдите удобную позу… Так вам будет еще покойнее…
Пленник лег на спину, потом повернулся на правый бок и подложил обе руки под щеку. Тело его обмякло.
Мурлыканье продолжалось.
— Когда вы проснетесь, уважаемый, вы будете отвечать на вопросы… Ответы не причинят вам никакого вреда… Вы будете живы и здоровы, отвечая… Те, кто запретил вам отвечать, потеряли над вами власть… Они хотели вам вреда, а мы хотим, чтобы вы были живы и здоровы… Мы хотим, чтобы у вас все было хорошо… — Мансур повернулся в сторону зеркала и сказал: — Ментальный блок снят, о паша! Теперь этого человека можно допрашивать!
В голосе его больше не присутствовало ни малейших следов недавнего мурлыканья.
И, словно реагируя на его жесткость, в комнату вошли два охранника и надели на все еще спящего арестованного наручники.
Анвар ибн Аль-Масуд решил допросить вражеского лазутчика с глазу на глаз. Гафур Карагез-оглы если и не понял причину такого начальственного желания, то виду не подал.
В конце концов, визирь ничего не обязан объяснять своим подчиненным. И вообще, во славу Аллаха, меньше знаешь — лучше спишь. Закон этот верен в любой стране мира, где существуют государственная безопасность, служебные секреты и строгое единоначалие…
Вызвали охранников.
— Ведите арестованного на допрос! — распорядился Карагез-оглы.
— И снимите с него наручники! — добавил Анвар ибн Аль-Масуд.
На физиономиях охранников появилось сомнение.
— По инструкции не положено, о паша, — открыто воспротивился один.
— Выполняйте! — рявкнул визирь. Охранники кинулись исполнять приказ.
А двое столичных гостей, оставив Карагеза-оглы в одиночестве, перебрались к другому фальшивому зеркалу.
Когда арестованного ввели в допросную, на лице его уже не оставалось никакого спокойствия.
Затравленная крыса, Иблис его возьми!.. Разве лишь дрожащего облезлого хвоста не хватает…
— Он не чувствует, что блок снят? — спросил Анвар ибн Аль-Масуд мага.
— Нет, о паша. Обычные люди не способны это почувствовать. Арестованный просто-напросто тревожится неведомого грядущего. Психологически это нормально для любого человека. Визирь кивнул:
— Что ж, теперь пришла моя очередь действовать.
— Да пребудет с вами милость Аллаха, о паша!
Когда визирь вошел в допросную, пленник немедленно вскочил с табурета, на который его посадили, и опять принял оборонительную боевую стойку. Черные глаза его сверкали.
Ну и идиот!
— Что вы так нервничаете, уважаемый? — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. — Я не собираюсь бить вас.
— Кто вы такой? — В голосе лазутчика не замечалось дрожи. И затравленности больше не было.
Имелась там только откровенная решимость пройти любые круги христианского ада. Похоже, без проблем в общении никак не обойдется…
— Кто я — не важно. Важнее — кто вы? Проявите добрую волю, расскажите мне о себе.
— Я подданный Светлейшего. — В голосе агента зазвучал вызов. — На территории нашей страны похищение человека является уголовно наказуемым преступлением. И вам придется за него ответить!
Через пару минут Анвару ибн Аль-Масуду стало совершенно ясно, что добрая воля не является близкой родственницей арестованного, и визирь приказал сделать пленнику инъекцию суперпентотала.
Когда Анвар ибн Аль-Масуд снова вернулся в допросную, с доброй волей у пленника все уже было в полном порядке.
Тот сидел на табурете — руки на коленях, — и его затуманенный взгляд говорил о полной готовности сотрудничать с «преступниками-похитителями».
— Повторяю, уважаемый… Кто вы такой? Отвечайте!
— Я сотрудник третьего управления Офиса Добрых Дел Великого Мерканского Ордена, — с готовностью ответил арестованный.
Произнеся эти слова, он не свалился бездыханным со стула, и Анвар ибн Аль-Масуд окончательно успокоился.
Трупов и в самом деле не будет…
— Ваше настоящее имя? Отвечайте!
— Эдвард Уэббер.
Запись велась автоматически, и визирь мог не отвлекаться на оформление допросных документов.
Он задавал чисто анкетные вопросы, а подозреваемый отвечал на них.
Физиономия арестованного кривилась, лицевые мышцы то и дело сводило от ненависти, но супер-пентотал не позволял ему ни молчать, ни врать.
Наконец анкетные вопросы закончились, и настала пора переходить к главной части дознания.
— Суть вашего задания на Ибн-Джухайяме? Отвечайте!
Через четверть часа визирь знал следующее.
По данным мерканской разведки, в ближайшее время на территории халифата должен был появиться некий росский агент. Если уже не появился… Имя росского агента арестованному было неизвестно. Суть задания — тоже. Как и способ заброски… Узнать мерканцам удалось лишь то, что Новый Санкт-Петербург очень интересует некто Ибрахим ибн Аль-Фарид, проживающий на планете Ибн-Джу-хайям в столичном городе Эль-Муртаза.
Почему россы проявляют к этому новобагдадцу интерес, арестованный тоже понятия не имел. Зато прекрасно знал главную задачу агентурной мерканской сети на Ибн-Джухайяме.
Объявившегося в этом мире росича непременно следовало захватить и тайно переправить на орбиту, где дежурил один из боевых кораблей орденского флота.
Услышав такую новость, визирь не сдержался и поморщился.
Халифатская внешняя разведка давно сообщала о том, что у мерканцев имеются новейшие суда, полностью защищенные от новобагдадских сканеров планетной стражи.
Но одно дело — знать о подобных возможностях противника теоретически. И совсем другое — убедиться, что противник действительно висит у тебя над головой и, в принципе, в любой момент способен нанести сокрушающий удар. Кстати, вполне возможно, что такие же корабли имеются и у россов. Более того, должны иметься, иначе бы Орден, имея столь явное технологическое превосходство, давно напал на Росскую империю. Ведь отношения между неверными крайне обострились сразу после того, как нынешний росский император прикончил прежнего, а с той поры прошел не месяц и не два…
Когда же халифат отстал от своих потенциальных противников, и в чем причина этого отставания? Неужели халифатские ученые глупее неверных?
Ответа у визиря не имелось.
— Каким образом вы должны были захватить росского агента? Отвечайте!
Через несколько минут Анвару ибн Аль-Масу-ду стали известны клички трех мерканских агентов, с которыми имел связь Уэббер. Стал также известен адрес одной явки, но он мало что давал, потому что явкой этой была чайхана.
Разумеется, владельца ее обязательно стоило прощупать, но скорее всего это просто-напросто место встречи.
Больше Уэбберу ничего не было известно.
Слишком мелкая сошка. Вот если бы удалось взять резидента шпионской сети на Ибн-Джухайяме! Однако такие планы могли сбыться очень нескоро. А то и вовсе не сбыться…
Когда допрос закончился и арестованного увели, Анвар ибн Аль-Масуд задумался.
Честно говоря, теперь ему крайне не нравилось, что местную службу безопасности привел к агенту анонимный донос.
Очень часто подметные письма подбрасываются не другом, а врагом. И на них ни в коем случае не стоит покупаться. Дабы, к полному удовлетворению противника, не угодить в расставленную ловушку…
Однако интуиция по-прежнему говорила визирю, что дело это в любом случае может оказаться вполне перспективным.
Столкнуть неверных друг с другом и посмотреть, что из того получится. Как говорят умные люди в Синской империи — пока два тигра дерутся в долине, обезьяна сидит на холме, во славу Аллаха!.. Впрочем, синцы, разумеется, про Аллаха не упоминают, но это совершенно неважно. Важно, что приказ Светлейшего может быть выполнен. Для начала пусть хотя бы и отчасти. Самый дальний путь каравана, как известно, начинается с первого шага ведущего верблюда… А в конце дороги нас может ждать рахат-лукум успеха и чаша победного шербета!
Однако чтобы понять, что за возню затеяли россы и мерканцы на территории халифата, надо, пожалуй, разобраться с предметом их неожиданного интереса.
И следует немедленно составить план дальнейшей работы.
Оперативное совещание состоялось прямо в салоне водородника, по дороге из леса в столицу.
Визирь поручил Гафуру Карагезу-оглы проверить, давно ли и под какой легендой появился на планете Уэббер, взять под наблюдение выданную агентом чайхану-явку и начать слежку за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида, которым якобы интересуются россы. Кроме того, требовалось внимательно изучить личность и биографию этого человека, чтобы понять, в чем корни интереса неверных.
Ибо воин, вооруженный саблей, хорошо служит делу Аллаха. Но еще лучше ему служит воин, вооруженный знаниями. Мудрость весьма древняя, но от возраста своего не сделавшаяся ошибочной…
Слежку требуется вести очень и очень аккуратно, чтобы ни в коем случае не засветиться перед противником.
Конечно, исчезновение мерканского агента уже насторожило его хозяев, но россам-то наверняка об этом ничего пока не известно. Вот пусть и пребывают в неведении, Иблис их возьми, со всеми их собачьими потрохами!
Если за Ибрахимом ибн Аль-Фаридом будет замечена любая мелочь, в оперативном смысле достойная хоть малейшего внимания, никаких активных действий не предпринимать и немедленно доложить новую информацию лично визирю.
Решать станет он, и только он!
Коли будут допущены промашки в работе, виновных непременно накажем самым строжайшим образом. Поскольку дело, которым мы с вами сейчас занялись, — чрезвычайной государственной важности, и от него очень многое зависит. Это ясно, уважаемый?
— Все ясно, о паша! — сказал Карагез-оглы. — Будет исполнено! Промашек не допустим! Все сотрудники будут надлежащим образом проинструктированы.
— Да пребудет с вашими сотрудниками мудрость Сулеймана ибн Дауда, мир с ними обоими!
— Есть еще вопрос, о паша… — Бей секунду помялся. — Не пора ли нам перейти на обычную связь? Все ж таки бегать каждый раз в чайхану, когда требуется сделать доклад и получить указания, довольно затруднительно. И не слишком способствует оперативности принятия решений.
Визирь некоторое время подумал. И сказал:
— Подождем еще пару дней. У меня есть опасение, что вражеские агенты способны контролировать местные каналы связи.
— Иблис меня возьми! — не выдержал Карагез-оглы. — Да что они, всесильны?!
Визирь не стал лгать.
— Они не всесильны. Просто ваша планета до сих пор не имела большого значения с точки зрения государственной безопасности. И техническая поддержка вашей работы заставляет желать лучшего. Тут нет чьей-то конкретной вины. Просто прежде не имело смысла тратить средства на модернизацию оборудования. А сейчас на это попросту нет времени.
Бей прекрасно понимал, что начальнику незачем скрывать эту информацию.
До сих пор Ибн-Джухайям не привлекал внимания вражеских разведок, поскольку стратегическое значение его и впрямь было невелико. Кому как не ему, Карагезу-оглы, не знать об этом!
И теперь надо поскорее определить, что же изменилось в последнее время?
Между тем Анвар ибн Аль-Масуд обратил свое внимание на Мансура Джамил-заде.
Магу пока предстояло ожидание. Его услуги понадобятся, как только удастся схватить очередного агента.
Так что, уважаемый Мансур, вам придется поскучать некоторое время, да пребудет с вами милость Аллаха и Светлейшего.
Однако Мансур Джамил-заде скучать не пожелал, предложив свою помощь в проверке учебных программ подготовки местных магов. Гафур Карагез-оглы немедленно схватился за это благожелательное предложение.
Все-таки лучший маг халифата — не бараний курдюк! Его профессиональные советы могут оказаться весьма полезными…
Однако визирь немедленно и решительно подрезал этим прытким пташкам растопырившиеся крылышки.
— Никаких проверок и никаких программ, уважаемые! До поры до времени продолжаем соблюдать усиленный режим секретности. Вам, Мансур, допускается покидать номер только для принятия пищи. Никаких контактов! Ни личных, ни сетевых! Разве что со мной, но я сам с вами буду связываться!
Прыткие пташки немедленно угомонились. Даже не зачирикали…
— И еще одна вещь, — сказал Анвар ибн Аль-Масуд, когда машина уже въехала в город. — Надо сообщить в штаб планетной стражи, что, по нашим данным, вероятно пребывание кораблей потенциального противника на орбите возле Ибн-Джухай-яма. Я, правда, очень сомневаюсь, что их окажется возможным обнаружить, но если с нами будет милость Аллаха…
— Сообщим, о паша! Немедленно!
Карагез-оглы высадил столичных гостей в квартале от «Толстого Рашида» и умчался выполнять полученные приказы.
Маг посмотрел ему вслед и фыркнул:
— Неужели неверные, Иблису их в лапы, обнаглели настолько, что осмелились вторгнуться в наши пределы?
— Кто знает… — с задумчивым видом ответил Анвар ибн Аль-Масуд. — Если мерканский агент появился на планете недавно и нелегально, его могли только десантировать с орбиты… Легальный путь вживления требует несколько большего времени и оперативных усилий…
— Но как же так получается, о паша? Неужели мы в своей собственной стране — не хозяева?
У визиря явно не было ответов на эти вопросы, потому что он сказал:
— Ладно, уважаемый Мансур, что ни делается, все во славу Аллаха. Будем работать и надеяться на его помощь.
«И на умные головы и крепкие мышцы местных оперативных работников», — добавил он мысленно.
Гафуру Карагез-оглы было абсолютно ясно, что работа на него свалилась сложная, срочная и опасная. И от которой не откажешься — она слишком важна для родной страны…
Ведь из-за какого-нибудь мелкого агентишки глава визирата государственной безопасности не прилетел бы в такую дыру, как Ибн-Джухайям. Да еще в сопровождении столичного мага. Нет, на этом Уэббере определенно заваривается чрезвычайно серьезная операция. Работать всем следует так, чтобы ни одна песчинка на бархане не пошевелилась. Иначе и головы не сносить. В древние времена провинившимся ломали спины и бросали умирать в степи. Времена изменились, спин теперь не ломают. Но смерть остается смертью…
На ближайшем же совещании с сотрудниками, арестовавшими мерканского агента Уэббера, Карагез-оглы объяснил новую задачу и приказал действовать крайне внимательно и осторожно. С Иб-рахимом ибн Аль-Фаридом в личные контакты ни в коем случае не вступать. Новых арестов без приказа не производить. О всех вновь выявленных агентах потенциального противника немедленно докладывать лично ему, Гафуру Карагезу-оглы.
Конечно, он не мог посвятить своих людей во все подробности оперативной обстановки — не станешь же говорить, что над планетой, возможно, крутится мерканский корабль! — однако сотрудники и сами не были ишаками, прекрасно понимали, что начальник не все им выкладывает.
Такова работа, уважаемые…
После совещания Карагез-оглы связался с центральным командованием планетной стражи и сообщил, что на орбите возможно пребывание вражеских кораблей.
Сообщение было встречено без любезности.
У Гафура тут же спросили, откуда у него взялись подобные сведения. Узнав, что источник информации — сугубо оперативный, посоветовали сообщить обо всем на Новый Эр-Рияд.
Сканеры местной планетной стражи ничего в ближайшем Космосе не засекают, но это не означает, что ничего там и нет, а означает лишь то, что сканеры бессильны, а иных систем наблюдения попросту не существует, о бей, да пребудет с нами милость Аллаха!
«Ну что ж, — подумал Карагез-оглы, — начальство, во славу Светлейшего, рядом. Ему и решать».
Уже на следующий день оперативная работа принесла первые результаты.
Карагезу-оглы доложили, что никаких следов легального появления мерканца Уэббера на Ибн-Джухайяме не обнаружено.
Что касается новобагдадского гражданина Ибрахима ибн Аль-Фарида, то за ним явно ведет скрытое наблюдение неизвестная личность.
Видео наблюдателя к докладу прилагалось.
Гафуру Карагезу-оглы этот человек был не знаком. И в информационной базе управления похожего не нашлось, а там содержалось немалое количество сведений о тех, кто когда-то попал в сферу профессионального интереса визирата госбезопасности.
Тем не менее у неизвестного определенно имелись навыки оперативной работы, поскольку, проведя Ибрахима от принадлежащей последнему торговой конторы до его родного дома, наблюдатель очень умело сбросил хвост, увязавшийся за ним самим.
Подчиненные Гафура Карагеза-оглы именем Аллаха клялись, что не раскрывали себя.
Как можно, о бей?! Мы работали чрезвычайно осторожно и постоянно передавали этого типа друг другу! У него просто не было возможности засечь хвост!
Карагез-оглы верил своим людям — они были весьма опытными специалистами наружки.
Впрочем, прокололись они или нет, выяснится очень скоро. Уже в ближайшие сутки… Если неизвестный снова появится возле этого Ибрахима, значит, сегодняшней слежки он не заметил. Просто принял меры оперативной безопасности — на всякий случай…
Тем не менее Гафур Карагез-оглы приказал своим наружникам удвоить и утроить осторожность.
А потом ему стало известно, что около года назад у господина Ибрахима ибн Аль-Фарида исчезла служанка. По заявлению хозяина местная городская стража открыла уголовное дело, но проверка по горячим следам ничего не дала, и расследование затормозилось, постепенно превращаясь в висящее.
Гафур попросил главу управления внутренних дел столицы переслать в управление безопасности материалы, связанные с исчезновением женщины, и едва начал знакомиться с ними, понял: вот оно! ВОТ ОНО!!!
Пропавшая служанка оказалась рабыней, почти два десятка лет назад купленной Ибрахимом ибн Аль-Фаридом на черном рынке. Но не это было важно: на периферийных планетах продажа и покупка рабов — нередкое явление. Пираты то и дело поставляют такой товар… Важно было иное: до своего попадания в рабство женщина была подданной Росской империи и, судя по материалам расследования, отнюдь не простолюдинкой. Звали ее Елена Шувалова.
Гафур откинулся на спинку кресла и некоторое время размышлял, стоит ли ему интересоваться этой Еленой глубже. И в конце концов решил, что не стоит.
Кто знает — до чего тут докопаешься. От лишних знаний часто бывают неподъемные хлопоты…
Он связался с визирем Анваром ибн Аль-Масу-дом и доложил о необходимости немедленной встречи.
Встретились через час в уже знакомой чайхане.
За пиалой чая Карагез-оглы и доложил начальству о первых результатах оперативной работы.
По лицу визиря было совершенно непонятно, как он относится к полученной информации. Однако фразу он произнес после выслушанного доклада совершенно однозначную:
— Это очень важно, уважаемый! — И добавил: — Да пребудет с нами милость Аллаха! Если новый соглядатай завтра снова объявится, продолжайте осторожное наблюдение за ним! Без активных действий… Если же не появится, переверните весь город, но непременно отыщите его. В этом случае лучше немедленно арестовать.
— Сделаем, уважаемый!
— А что вам сказали в штабе планетной стражи насчет мерканского корабля?
Гафур Карагез-оглы пожал плечами:
— Сказали, на сканерах у них ничего не наблюдается. И посоветовали доложить своему начальству на Эр-Рияде.
Анвар ибн Аль-Масуд подумал. И кивнул:
— Хорошо, я сам этим займусь, уважаемый… Встретимся здесь же завтра в десять часов утра.
Расставшись с Карагезом-оглы, Анвар ибн Аль-Масуд вернулся в караван-сарай. Поднявшись в номер, взялся за компьютер. Вышел в сеть, открыл закодированный правительственный канал и отправил в визират обороны информацию о мерканском корабле, находящемся рядом с Ибн-Джухайямом. Он прекрасно понимал, что это бессмысленно: необнаруженная боевая вражеская единица — все равно что несуществующая.
По ней ни удар не нанести, не проследить… И все его потуги — исключительно желание переложить на чужие плечи ответственность. Случись здесь что — не приведи Аллах! — я военных предупреждал, о Светлейший…
Карагез-оглы не задает начальнику прямых вопросов, но ход его мыслей абсолютно понятен.
Почему мы не можем проследить за действиями вражеского корабля, о паша? А если выяснится, что и росс попал на Ибн-Джухайям с помощью десантирования — то как минимум двух вражеских кораблей… Почему мы настолько беззащитны?… В чем главная причина отставания?
Ладно, ну отправил я оперативную информацию в визират обороны. Но они-то что могут предпринять, если отечественные наука и промышленность не обеспечивают армию и флот необходимыми вооружениями? А ведь Светлейший в первую очередь с военных спросит!
Ну да и Аллах с ними! Тут прежде всего о себе надо заботиться. В конце концов, все так живут, я ничем не лучше. Война, если она вдруг начнется, уже проиграна, заранее. И тут общая вина. А больше всего — самого Светлейшего, с его упрямством и иллюзиями! На Аллаха надейся, но и сам мозгами шевели…
Впрочем, ладно, тут ничего не изменишь. Пусть над моим сообщением ломает голову визирь обороны, да осуществит Аллах его чаянья! Пусть трясут внешнюю разведку, чтобы шевелилась. А мы вернемся в поле нашей ответственности.
Он вновь обратился к компьютеру и отправил в общехалифатский поисковик запрос на имя «Елена Шувалова». Принялся просматривать список… и остолбенел.
Среди нескольких десятков Елен Шуваловых обнаружилась молодая росская графиня. Информация оказалась довольно скудной.
Женщина была фавориткой прежнего росского императора Владислава Второго и трагически погибла (катастрофа с водородником) более двадцати лет назад. Подробности аварии известны не были.
Иблис меня возьми! Не та ли это Елена Шувалова, что несколько позже оказалась рабыней Ибрахима… как его там? И если та, то авария является самой настоящей дезинформацией! Вот только зачем подобные сложности? Надо копать дальше, печенкой чую!
Воспользовавшись кодом допуска, Анвар вошел в гражданскую адресную базу визирата внутренних дел.
Однако здесь никаких упоминаний об Елене Шуваловой не имелось.
Впрочем, это ни о чем не говорило. Рабов и рабынь зачастую регистрируют под вымышленными именами. Все-таки не граждане — личная собственность хозяина… А иногда и вообще не регистрируют. Чем дальше от столицы халифата, тем меньше порядка. Дал Ибрахим взятку кому-либо из местных чиновников, и все проблемы с документами решены…
Однако эту ниточку непременно надо тянуть дальше. Тут не должно остаться ничего непроясненного. Слишком велика ставка… Нужно срочно отправить шифровку визирю внешней разведки паше Бадри ибн Аль-Рахману с просьбой разузнать по своим каналам, что за персик эта Елена Шувалова. Где правда, а где вранье-Быстро такую информацию они, конечно, не добудут, но главное, чтобы караван двигался. Даже медленная дорога ведет к цели…
Чем Анвар ибн Аль-Масуд немедленно и занялся.
Отправив по хивэсвязи шифровку, он собрался ждать как минимум неделю.
Однако ответ из визирата внешней разведки пришел уже на следующий день.
Коллеги сообщали, что, по имеющимся данным, графиня Елена Шувалова является матерью нынешнего росского императора Остромира Первого. И имеется неподтвержденная информация, что совсем в недавнее время она находилась на Новом Санкт-Петербурге. Где Шувалова пребывает сейчас, установить пока не удалось, но будут проведены срочные разведывательные мероприятия, если визирь государственной безопасности на том настаивает.
К письму прилагался файл с изображением женщины.
— Иблис меня возьми! — выругался вслух Анвар ибн Аль-Масуд, разглядывая миловидное женское личико, окаймленное светлыми волосами. — Так что же все-таки за возня идет здесь, на Ибн-Джухайяме?
И он отправил в визират внешней разведки шифровку, смысл которой был яснее некуда — визирь государственной безопасности именно настаивает на установлении нынешнего местонахождения Елены Шуваловой.
Но такую информацию, если сей персик теперь прячут, разведка точно за пару дней не раздобудет…
После непродолжительных размышлений Анва-ру ибн Аль-Масуду стало абсолютно ясно: дабы понять, что за возня идет на Ибн-Джухайяме, никуда не деться от срочного допроса Ибрахима ибн Аль-Фарида.
Однако вызывать «рабовладельца» в управление государственной безопасности не стоило — вражеские соглядатаи немедленно засекли бы такой визит. И кто знает, какова оказалась бы их реакция…
Анвар ибн Аль-Масуд решил посоветоваться с Гафуром Карагезом-оглы на очередной встрече в чайхане.
Первым делом бей доложил визирю, что неизвестный вновь появился поблизости от Ибрахима ибн Аль-Фарида. На сей раз сотрудники Карагеза-оглы сумели заполучить изображение предполагаемого вражеского агента.
Визирь некоторое время рассматривал голографию подозреваемого. У него появилось ощущение, что человек этот ему знаком, однако вспомнить, где они могли встречаться, Анвару так и не удалось.
— Мы засекли и вторичную слежку за соглядатаем, — доложил Гафур Карагез-оглы. — За ним таскался вот этот тип.
Глазам визиря предстала новая голография.
Соглядатай был ему совершенно незнаком. Впрочем, он был бородат, а лучшей естественной маскировки и не добудешь…
— Он пас первого до тех пор, пока тот снова мастерски не ушел от хвоста. И от вторичного, и от третичного, нашего.
— Значит, завтра первый снова появится, — сказал визирь. — Не думаю, что он за два дня не засек слежку. Просто ему очень нужен этот рабовладелец, у которого пропала служанка. Продолжайте постоянное наблюдение. И по-прежнему пусть ваши сотрудники будут внимательными.
— Они будут крайне внимательными, о паша! — кивнул Карагез-оглы.
Визирь перешел к первоочередной на сегодня задаче — к организации допроса Ибрахима ибн Аль-Фарида.
Посоветовавшись, решили прикрыться налоговой инспекцией.
Уже к обеду «рабовладелец» получил грозное уведомление о необходимости немедленной явки в районный отдел, к инспектору. Час был назначен послеобеденный, и к этому часу Анвар ибн Аль-Масуд оказался в помещении инспекции.
Ему выделили отдельный кабинет, куда прибывший по вызову Ибрахим ибн Аль-Фарид и был препровожден стражником.
«Рабовладелец» оказался этаким шарообразным толстячком невысокого роста с короткими ногами и руками. Борода у него тоже была короткой и редкой.
Будто в лоснящееся жирное полушарие подбородка понатыкали отдельных волосков…
— Салям алейкум, уважаемый! Что за беда случилась? Я же всегда исправно плачу налоги. Так было и в этом году.
Визиря государственной безопасности он, разумеется, не узнал.
Визирь представился.
«Рабовладелец» побледнел и как-то съежился. Словно из надутого пузыря выпустили воздух…
— Аллах всемилостивый! Что могло потребоваться от меня такой серьезной организации? Я не связан ни с какими запрещенными партиями. Политикой не занимаюсь. Не до того мне: у меня большая семья. Жен и детей кормить надо. Какая тут может быть политика?!
Струсил он изрядно. Как бы не обмочился с перепугу…
— Успокойтесь, уважаемый! — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. — Именно ваша семья меня и интересует. Вернее, не вся семья, а та рабыня, которая исчезла примерно около года назад.
— Ее нашли? — Ибрахим ибн Аль-Фарид сразу успокоился. — А того, кто ее похитил, тоже отыскали? Я ему непременно судебный иск вчиню. Пусть с ним кади [2] разбирается!
— Возможно, и нашли. Расскажите-ка мне, пожалуйста, каким образом эта женщина к вам попала.
Спокойствие с Ибрахима как ветром сдуло.
— Ну-у-у… Мне как-то пришлось побывать по делам на планете Эс-Субайхия. Там, как вы, наверное, знаете, находится невольничий рынок. Ну вот я себе служанку и прикупил. А что? Это ж не преступление. Налоги я за нее платил исправно. Все двадцать лет. А стражники, когда ее похитили, ничего делать не захотели. Только сказали: «Твою невольницу, небось, уже другому хозяину продали. Надо лучше следить за собственностью». А я налоги платил. Все двадцать лет. А они, уважаемый…
— Минутку, уважаемый… — Визирь оборвал этот словесный фонтан. — Как женщина выглядела? Опишите!
— Ну… — Ибрахим ибн Аль-Фарид поднял глаза к потолку. — Фигуристая такая, несмотря на возраст. Ей же, думаю, уже за сорок было. Не пойму, кому нужна такая невольница, чтобы решиться на похищение…
— Фигуристая! — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. — А дальше?
— Дальше… — Толстяк прищелкнул языком. — Все при ней, уважаемый. Этакая лань. Как там было у Джамаля Харанди?… И словно розы лепесток, благоуханна. Когда же утром принимает ванну…
— Меня не интересует, что вы у нее находили под халатом! — оборвал его визирь. — Меня интересуют цвет волос и глаз! Особые приметы…
Ибрахим ибн Аль-Фарид вновь возвел взгляд к потолку:
— Особых примет вроде не было. Волосы светлые, как у многих неверных. Вьющиеся, длинные. Черноволосая невольница мне не нужна. У меня все три жены черноволосые. А глаза — серые. А особых примет не было. Разве лишь родинка на левой груди. Не очень большая — с ноготь моего мизинца…
Анвар ибн Аль-Масуд развернул в сторону толстяка висящий над столом видеопласт с изображением Елены Шуваловой.
— Это она? Толстяк глянул.
— Очень похожа. — Он громко сглотнул. — Как две капли воды. Вы ее нашли? Я получу ее назад?
— Вы купили женщину у пиратов?
— Нет, уважаемый. Но человек, продавший ее мне, купил у пиратов. Кажется, они захватили ее во время нападения на одну из приграничных росских планет. Названия уж не помню, извините. Давно это было… Так я получу ее назад?
Визирь развернул видеопласт в первоначальное положение.
— Может быть. Но не сейчас. Как вы понимаете, ею не зря занимается визират государственной безопасности.
Мгновенно опечалившийся толстяк понимающе закивал.
— И еще вот что, уважаемый… — Анвар ибн Аль-Масуд добавил в голос стальные нотки. — О том, с кем вы тут встречались и о чем говорили, не должна знать ни одна живая душа. Иначе вы не только невольницу не обретете, но и собственную свободу потеряете…Это ясно?
— Ясно, уважаемый! — Ибрахим ибн Аль-Фарид снова закивал. — Я тут устранял мелкую ошибку налоговой инспекции. Все работают, все ошибаются. Да пребудет с нами всеми милость Аллаха!
На сем они и распрощались. Толстяк, отдуваясь и вытирая струящийся по щекам пот, выкатился из кабинета. А визирь задумался.
«Это что же у нас получается, уважаемый?» — спросил он самого себя.
Получается, бывшая фаворитка старого росского императора без малого двадцать лет жила в этой дыре, и никто за ее судьбу не беспокоился… А около года назад ее похитили. Кому она могла вдруг понадобиться?
В первую очередь — собственному сыну, разумеется. И он отдал приказ похитить свою мать, коли она потом появилась рядом с ним.
Да, очень похоже, что у Росской империи тоже появились боевые суда, недоступные для наших сканеров планетной стражи… Так что, судя по всему, над планетой сейчас и в самом деле крутятся как минимум два чужих корабля.
Визирь невольно глянул в потолок и, не сдержавшись, поежился. У него возникло ощущение, что на него, прямо сквозь крышу и четыре межэтажных перекрытия, пристально смотрит чей-то неведомый глаз.
Как же мы все-таки дошли до такой ситуации! Враг ступит на порог, а мы и знать ничего не будем! О Аллах всемогущий, спаси детей своих!
Потом мысли его снова вернулись к делу.
Ну хорошо, пусть россы похитили Елену Шувалову… Но с какой стати они теперь-то следят за ее бывшим хозяином? Ради чего рискуют? Убить, что ли, намереваются толстячка? Отомстить за унижение нынешней императрицы-матери? За то, что он двадцать лет лазил к ней под халат…
Так давно бы уже убили! Долго, что ли, человеку шею свернуть в темном переулке! Даже такую жирную шею…
И какого Иблиса за россами, в свою очередь, следят мерканцы?
Нет, ну с этими-то ясно. Две разведки работают друг против друга. Они поневоле должны следить за противником. Так повелось с древности.
А мы, в свою очередь, попытаемся последить и за теми, и за другими. Может, и выведет нас Аллах из густого мрака непонимания на свет ясности.
И все-таки, каков теперь интерес у россов к Ибрахиму ибн Аль-Фариду? Что сейчас можно получить от этого мелкого человечка? Может, его самого хотят похитить и увезти в Империю, под светлые очи матери-императрицы, за расплатой?…
Визирь размышлял над проблемой, покидая здание налоговой инспекции; размышлял, сидя в такси; размышлял в собственном номере в караван-сарае.
Но никаких объяснений происходящему так и не придумал.
Слежка ибн-джухайямского управления государственной безопасности за «рабовладельцем» дала новые плоды в ближайшие же сутки.
Анвар ибн Аль-Масуд едва собрался позавтракать, как с ним связался Гафур Карагез-оглы и, не мудрствуя лукаво, открытым текстом, доложил о сегодняшнем ночном происшествии, случившемся неподалеку от дома Ибрахима ибн Аль-Фарида.
Визирь поначалу хотел взгреть бея за злостное нарушение режима секретности, но услышанное заставило его тут же забыть о намерении. Ибо режим секретности после происшествия отходил на второй план.
На предполагаемого росского агента было совершено нападение.
Трое неизвестных, судя по всему, пытались похитить соглядатая. Применили против него парализатор. В такой ситуации сотрудники Карагеза-оглы посчитали нужным, в свою очередь воспользовавшись парализаторами, захватить всех участников ночного инцидента. В лесном домике такое количество арестованных содержать попросту невозможно. В настоящее время все они находятся во внутренней тюрьме управления государственной безопасности и ждут, пока Анвар ибн Аль-Масуд, да пребудет с ним милость Аллаха, пожелает допросить всю четверку.
К сожалению, тюремные камеры коконами Фогеля не экранированы, поэтому находящийся рядом с планетой враг с помощью орбитальных биосканеров вполне способен обнаружить место нахождения арестованных. На всякий случай охрана тюрьмы находится в полной боевой готовности.
Кроме того, Гафур Карагез-оглы обратился к командующему планетной стражей с просьбой прикрыть этот район города от возможной атаки с неба. На сию просьбу командующий ответил, что сегодня ночью на границе атмосферы Ибн-Джухайяма была зафиксирована мгновенная температурная аномалия. А попросту говоря — взрыв. Правда, нет никакой возможности утверждать, что не произошло вторжение обычного метеорного тела, но странность в том, что до самого развития температурной аномалии сие метеорное тело не было зафиксировано сканерами.
Отчасти эта информация подтверждает полученное штабом планетной стражи от Карагеза-оглы сообщение о нахождении рядом с планетой чужого боевого корабля, но только отчасти, поскольку метеорное тело вполне могло быть крохотной частичкой антивещества — настолько крохотной, что сканеры оказались не способны ее засечь на подлете.
Такая гипотеза тоже все объясняет. Кроме почти полного совпадения по времени между ночной схваткой на городской улице и взрывом в небесах…
— А почему тюремные камеры не оборудованы коконами Фогеля? — спросил Анвар ибн Аль-Масуд.
— У нас на всей планете мало коконов, — напомнил Карагез-оглы. — Управление материального развития не сочло нужным увеличить финансирование. Считают, хватит того, что дали.
«А ведь я наверняка подписывал этот документ, — подумал визирь. — Впрочем, управление материального развития абсолютно право — бюджет-то не резиновый… Что ж, после случившего уже нет смысла хранить тайну своего присутствия на планете. Наоборот, посмотрим, что предпримут вражеские агенты, обнаружив, кто из новобагдадских безопасников интересуется их бойкими похождениями. Может, и допустят промашку».
И он попросил бея прислать за собой служебный водородник, немедленно сбрил надоевшую бороду и открыто отправился в управление, прихватив с собой мага Мансура Джамила-заде.
Сначала местные безопасники продемонстрировали столичным гостям захваченное у арестованных оборудование.
Однако тут было не к чему подкопаться — все оружие оказалось новобагдадского производства.
Ничего мерканского, ничего росского… Никакой пищи для оперативной работы. В общем, самое время переходить к допросам.
Начать допрос решили с нападавшей троицы.
Мансур Джамил-заде спокойненько снял с них ментальные блоки, после чего визирь самолично поговорил по очереди со всеми. Пришлось прибегнуть к суперпентоталу, разумеется, — иначе господа мерканцы (а это оказались именно они) разговаривать отказывались.
Увы, результат допросов получился мизерным.
Все трое понятия не имели, кем точно является человек, которого им было приказано похитить. Росский агент — все, что им было известно.
Схватив его, похитители должны были на арендованном водороднике отвезти агента в заранее оговоренное место неподалеку от столицы и передать другим людям. Пароль и отзыв при встрече — такой-то…
К «заранее оговоренному месту» немедленно отправили опергруппу, но, понятное дело, никто ее там не дожидался.
Вполне возможно, что взорвавшееся ночью над планетой «метеорное тело» было малым транспортным средством, направлявшимся за похищенным, но теперь это только догадки, и ничего более… Истина погибла вместе с «метеорным телом».
— В какой точке ночью произошел взрыв? — спросил Анвар у Гафура Карагеза-оглы, когда покинул допросную.
— В ста пятидесяти километрах юго-западнее Эль-Муртазы, — ответил тот. — На высоте двухсот двадцати четырех километров.
В общем, после первых трех допросов господин визирь оказался, как говорят россы, у разбитого корыта, и ему оставалось надеяться только на то, что предполагаемый росский агент обладает намного более полезной информацией. И решено было немедленно допросить его.
Пленный росс, как и мерканцы, находился в камере-одиночке.
Наручников с него тоже не снимали.
Как будто, в случае нападения на тюрьму, это бы хоть как-то помогло ее защитникам…
Анвар ибн Аль-Масуд, Гафур Карагез-оглы и Мансур Джамил-заде некоторое время разглядывали арестованного через фальшивое зеркало в стене. В этом тюремном блоке содержали очень важных заключенных, и все камеры были оборудованы такими зеркалами.
Арестант выглядел просто безмятежным, и это визирю и нравилось, и не нравилось одновременно. Анвар всегда симпатизировал смелым людям — даже если это были враги. Но, с другой стороны, с такими парнями всегда приходилось долго возиться, если не прибегнуть к услугам мага.
Между тем маг уже сделал начальную часть своей работы и доложил:
— У него тоже стоит блок, о паша. Надо снимать!
— Действуйте! — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. — И да пребудет с нами милость Аллаха!
Он продолжал вглядываться в лицо арестованного.
Мансур ушел.
«Иблис меня забери! — выругался визирь. — Ну где же я видел этого человека? Ведь видел же!»
— Вы прежде этого парня не встречали? — спросил он Карагеза-оглы.
Гафур тоже впился взглядом в физиономию пленника, но был вынужден развести руками:
— Нет, о паша. Впервые его вижу. Если не считать голографии, сделанной моими сотрудниками.
Между тем Мансур Джамил-заде появился в камере.
Арестованный встал:
— Салям алейкум!
Голос его был спокоен и даже приветлив. Будто парень был заранее благодарен вошедшему.
— Ваалейкум ассалям! — Маг достал из кармана блестящий шарик.
«Где же я его видел?» — продолжал насиловать свою память визирь.
Ответ был рядом — он чувствовал, — но выхватить нужный кончик из клубка памяти никак не удавалось.
А в камере уже звучали знакомые слова.
— Присядьте, друг мой… — монотонно говорил Мансур Джамил-заде. — Я не причиню вам вреда… Присядьте и расслабьтесь…
Как и в прошлый раз, визирю захотелось присесть и расслабиться. Желание было даже более острым — в отличие от деревянного домика, каменные стены тюрьмы вообще не экранировали мага. Как и в прошлый раз, Анвар сделал усилие, чтобы вернуться к происходящему в соседнем помещении.
Рядом шумно заворочался Гафур Карагез-оглы. Наверное, испытывал одинаковые с визирем ощущения…
Арестованный неспешно опустился на койку. Мурлыканье мага стало еще более вкрадчивым и монотонным:
— Смотрите на этот шарик, уважаемый… Внимательно смотрите… Очень внимательно… Вам покойно и тепло… Чувствуете?…
Арестованный кивнул — судя по всему, ему и в самом деле стало покойно и тепло.
— Вам покойно и тепло… Вам очень покойно… Вы счастливы… Вас ничто не тревожит… Вас ничто не тревожит… Вам совершенно покойно… Вам хочется спать… У вас закрываются глаза…
Арестованный закрыл глаза.
Маг продолжал мурлыкать.
А потом замолк.
«Ну вот, теперь и моя очередь работать», — подумал визирь.
Мансур Джамил-заде обернулся и глянул сквозь фальшивое зеркало, прямо в глаза визирю. На лице его явно нарисовалось недоумение. Маг некоторое время постоял, напряженно нависнув над арестованным и сцепив за спиной руки, а потом стремительно двинулся к двери.
Когда он появился рядом с Анваром, недоумение с его лица никуда не делось.
— Не могли бы вы, уважаемый, — обратился он к Карагезу-оглы, — оставить нас с визирем с глазу на глаз?
— Разумеется, уважаемые. — Бей немедленно удалился.
— Странно, о паша… — сказал шепотом Мансур Джамил-заде, когда столичные гости остались вдвоем. — Ментальный блок с этого человека снять невозможно.
— Как это? — удивился Анвар. — Разве такое бывает?
И сам поразился глупости своего вопроса.
Разумеется, бывает. С магами низкой квалификации. Но с Мансуром Джамил-заде такого не случалось никогда. Иначе бы он не считался лучшим специалистом халифата, да поможет ему Аллах!..
— Допрашивать арестованного ни в коем случае нельзя, Иблис меня забери! — сказал зло маг. — Летальный исход будет неизбежен.
Последних слов он мог бы и не произносить — вывод был понятен даже последнему верблюду!
Но что могло случиться? Неужели неверные росские собаки придумали какой-то необычный, неснимаемый блок?
— Разве существуют неснимаемые ментальные блоки?
Маг возмущенно пожал плечами:
— Мне до сих пор не встречались!
Именно этот жест подсказал визирю, насколько Мансур Джамил-заде ошарашен. Как будто обиделся на судьбу и на Аллаха, управляющего ею…
Впрочем, и сам Анвар ибн Аль-Масуд ощущал некоторую растерянность. Ему ведь тоже не приходилось встречаться с ментальными блоками, которые не способен снять лучший маг халифата…
Но предпринимать что-то требовалось. И немедленно!
Если захваченный агент и в самом деле из россов, то именно он — главная фигура всего происходящего в последние дни. И именно через него лежит дорога к выполнению приказа Светлейшего.
Мансур Джамил-заде между тем пристально рассматривал лежащего арестанта.
— Где-то я видел это лицо, о паша, — пробормотал он. — Вот только никак не могу вспомнить — где именно…
Визирь снова вгляделся.
Мужественные черты лица, высокий лоб, даже во сне плотно сжатые губы. Как будто спящий боялся, что не уследит за собственным языком, обронит невзначай неосторожное слово…
И вдруг визирь понял — арестованный агент очень похож на личного секретаря Остромира Первого, нового росского императора.
Рядом шумно вздохнул Мансур Джамил-заде.
Визирь и маг переглянулись.
— Иблис меня забери, со всеми моими потрохами! — сказал маг. — Этого просто не может быть.
— Кажется, мы не зря сюда прилетели, — отозвался визирь. — Да пребудет с нами милость Аллаха!
— Я, наверное, ошибаюсь, — сказал маг.
— Мы не можем ошибаться оба, — заметил визирь. — Если думаем об одном и том же человеке, разумеется. Пойдемте-ка в кабинет Карагеза-оглы, уважаемый! Проверим свои догадки незамедлительно.
Они позвали хозяина и прошли коридорами, сопровождаемые скрипом замков и грохотом закрываемых дверей.
Здешние помещения мало чем напоминали внутреннюю тюрьму визирата государственной безопасности на Новом Эр-Рияде. Никакой техники, отъявленное средневековье… Управление материального развития вовсю экономило тут государственную казну.
Кабинет, занимаемый Гафуром Карагезом-оглы, тоже ничем не напоминал рабочий кабинет визиря. К счастью, компьютер тут оказался вполне современным.
Визирь тут же уселся за него, пробежался пальцами по «клаве».
Набранные адресные запросы, введенные коды допуска, несколько секунд напряженного ожидания…
Он развернул видеопласт к магу и бею.
— Перед вами изображение Найдена Барбышева, личного секретаря нынешнего росского императора… Что скажете, уважаемые?
— Похож, о паша, — сказал Мансур Джамил-заде.
— Похож, о паша, — словно эхо, вторил Гафур Карагез-оглы.
И оба воскликнули в один голос:
— Но этого же просто не может быть!
Похожий на секретаря росского императора агент сидел на стуле перед Анваром ибн Аль-Масу-дом.
Несмотря на неснятый ментальный блок, визирь, подумав, все-таки решил допросить его.
Ну и пусть себе врет, как ободранный безгорбый верблюд… Может, и ложь его принесет какую-нибудь полезную для священного дела информацию. Никогда не ведаешь, где находят тебя долгожданные знания…
— Кто вы такой, уважаемый? Отвечайте!
Привычно рявкнув приказ, визирь тут же испугался — как бы не сработал блок. И тут же раздосадовался на себя: если допрашиваемый не намерен отвечать, с какой стати сработает блок?
Это же не допрос с пристрастием…
Агент посмотрел на допрашивающего ясным взором, в котором по-прежнему не было ни малейшего страха.
— Думаю, вы и сами это прекрасно знаете, уважаемый.
— Откуда, уважаемый?
— Ну, значит, ваши люди чрезвычайно плохо работают, визирь.
Анвар ибн Аль-Масуд потер свой лишившийся растительности подбородок и сам подивился нелепости этого жеста.
— Впрочем, это не ваши люди. Это люди Бадри ибн Аль-Рахмана не дорабатывают. Ваши как раз на высоте, раз я жив и нахожусь в этих стенах.
— Вы неплохо осведомлены о высшем руководстве халифата, уважаемый… — Визирь неожиданно перешел на росский. — Так как вас там?
Арестованный и глазом не моргнул.
— Да как хотите, так и называйте! — ответил он по-росски и ухмыльнулся. — У нас говорят: «Хоть горшком назови, только в печь не сажай».
— Иными словами, вы из Росской империи.
— А если вы правы? Это что-то меняет?
«Почему он так разговаривает со мной? — подумал визирь. — Вывести из себя хочет? Глупо!.. Ладно, Иблис тебя побери!»
— А если я скажу, что вас зовут Найден? Арестованный с самым легкомысленным видом пожал плечами:
— Хоть Найден, хоть Нестор, хоть Никодим… Называйте, как вам нравится, уважаемый!
— А если я скажу, что вы — личный секретарь нынешнего росского императора Остромира Первого?
Арестованный распахнул глаза:
— Что вы, уважаемый?! — Удивление было совершенно неподдельным. — Разве секретарь вашего халифа лично занимается тайными операциями на чужих территориях?… Наверняка ведь нет. Вот и у Остромира Первого тоже имеются специальные люди для таких дел. С чего бы его императорскому величеству посылать на такое предприятие своего личного секретаря? Это же глупость несусветная!
«Дурацкий разговор какой-то… — подумал визирь. — Фальшивый насквозь. Как зеркало в стене камеры… Ладно, продолжим!»
— А велю-ка я сейчас сделать вам инъекцию суперпентотала, уважаемый! Тут сразу и выяснится — кто вы, что вы и зачем здесь оказались!
— Ну и похороните мой труп сегодня. У вас ведь в этот же день положено мертвых в землю класть?
— С чего вы взяли? Наш маг снял с вас ментальный блок.
Арестованный с готовностью закатал рукав халата:
— Тогда прошу вас! Пробуйте ваш суперпентотал!
Он даже знал, что Мансур Джамил-заде не справился с его блоком.
В душе визиря поднялась волна безудержной злобы.
Этот тип был абсолютно уверен, что у Мансура ничего не получилось. Но как это возможно? Тогда он сам должен быть магом. Или как они там у себя магов называют. Щупачи, что ли?… Но ведь секретарь Остромира магом не является. Во всяком случае, до сих пор у нас не было такой информации. Или они обычных людей научились в магов превращать, пока мы тут топчемся?… И в этом направлении халифатские специалисты отстали, что ли? Какую область науки ни возьми — везде мы в хвосте у неверных! Почему?…
А может, он ни в чем не уверен, а просто верит, что Мансуру не удалось. Это ж какую веру надо иметь!.. Это уже не вера, а самый настоящий фанатизм… Вот тебе и неверный, собачьи кости!
Кто же ты все-таки такой, Иблис тебя забери? И как к тебе подобраться? Ну не возможно же, чтобы не было подхода!
Может, снова обратиться в визират внешней разведки? Пусть попробуют выяснить, на Новом Санкт-Петербурге сейчас секретарь росского императора или в служебной командировке. Правда, не очень верится, что людям Бадри ибн Аль-Рахмана удастся быстро добыть подобную информацию. Если официального объявления о каком-либо вояже высокопоставленного чиновника нет, информация о таком вояже всегда засекречивается.
Визирь внешней разведки как-то говорил, что после прихода к власти нового росского императора на их столичном мире была устроена чистка, и было арестовано множество разведчиков. В первую очередь — мерканских, конечно. Однако и новобагдадским изрядно досталось. Внешняя разведка халифата потеряла в тот период немалое количество своих агентов. Остался ли теперь хоть кто-то в императорском дворце Остромира?
Впрочем, деваться некуда. Если повезет, то кто-то остался и сможет пролить свет на присутствие или отсутствие в столице личного секретаря росского императора.
— Ладно, уважаемый… Живите пока. Пока мы не получим возможность… как это у вас говорится?., вывести вас на чистую воду.
— Ну так получайте свою возможность на здоровье. — Арестованный усмехнулся. — Только поторопитесь!
Казалось, он хотел добавить еще что-то. Но замолчал.
Будто очень боялся проговориться. Губу, правда, не закусывал…
Анвар ибн Аль-Масуд подождал несколько мгновений. Потом вызвал охранников, и арестованного увели из допросной.
А визирь отправился к Гафуру Карагезу-оглы, бесцеремонно выставил его из-за собственного стола и отправил в визират внешней разведки шифровку с просьбой как можно быстрее выяснить, где в настоящее время находится личный секретарь Остромира Первого.
Когда послание ушло, он уступил бею место и сказал:
— Просто не за что уцепиться, уважаемый! Пять человек арестовано, а караван топчется на месте. Будто в самум попал…
На мужественное лицо Карагеза-оглы набежала тень досады.
Обижать несправедливостью его не стоило. И потому визирь добавил:
— Ничьей вины в том нет. Ваши люди все сделали правильно…
Бей немедленно приободрился.
— Наши люди только что засекли еще одного человека, который крутится возле Ибрахима ибн Аль-Фарида, о паша, — сказал он. — Правда, этот тоже очень профессионально сбросил хвост. Но теперь я уже почти не сомневаюсь, что он снова объявится.
«Да сколько же их тут! — подумал Анвар ибн Аль-Масуд. — Когда им конец придет? Агенты, как овцы, плодятся…»
Впрочем, он лукавил с самим собой. Ясно было с самого начала, что с арестом «Найдена» ничего не закончилось.
— Какие будут приказы, о паша?
— Интересная ситуация получается, — сказал визирь. — Только что арестованы несколько агентов. Среди них и свои, и чужие, и ясно одно: служба безопасности Ибн-Джухайяма начеку. Самое время затихнуть и переждать, пока оперативные страсти улягутся. Однако тут же появляется еще один соглядатай. Вам не кажется это странным, уважаемый?
Гафур Карагез-оглы почесал бровь, размышляя.
— Есть одно объяснение, о паша… А если предположить, что арестованный нами росс играл роль приманки? Привлечь наше внимание, попасть под арест, заставить нас расслабиться… Агент же, решающий основную задачу, начинает действовать только теперь.
— И спокойненько обтяпывает свои темные делишки. — Анвар ибн Аль-Масуд усмехнулся. — А что? Неглупо придумано, прямо скажем! Есть в этом определенное оперативное изящество. Впрочем… — Теперь уже он задумался.
В этом случае возникал вопрос — зачем было использовать в качестве приманки человека с ментальным блоком, который не способен снять Мансур Джамил-заде? Подошла бы любая оперативная пустышка безо всякого блока. Нет, с блоком, конечно, — иначе бы это было слишком подозрительно! Но приманка не стала бы запираться: ведь ее предназначение — дать дезинформацию. Этот же «Найден» совершенно не похож на оперативную пустышку. Что-то тут не так… Но саму принципиальную возможность использования приманки исключать не станем. Береженого верблюда, как известно, не потеряешь!
— Отчасти я согласен с вами, уважаемый, — сказал он Гафуру Карагезу-оглы. — На нынешнем этапе операции будем считать, что арестованный нами росс — приманка. А потому расслабляться нельзя! Пусть ваши люди берегут толстяка Ибрахима, как лучший халифский бриллиант! И днем, и ночью… И если новый агент проявит активность, его нужно немедленно арестовать! Забери меня Иблис в свои вонючие лапы, но я хочу наконец понять, что тут происходит!
— Будет сделано, о паша!
— Пошлите на его задержание самых подготовленных людей! Если они сейчас находятся на оперативной работе, снять с дежурства, заменив другими, и дать отдохнуть до ночи. Почему-то мне кажется, что главные события произойдут уже сегодня ночью. Сейчас нашим врагам нет никакого смысла тянуть, поскольку дождутся они только того, что мы начнем понимать подоплеку происходящего, а тогда и их действия сделаются предсказуемыми. Сомневаюсь, чтобы такое изменение ситуации их бы устроило…
— Будет сделано, о паша!
Больше визирю тут делать было нечего, и он покинул кабинет бея.
Разбудил Анвара ибн Аль-Масуда сигнал браслета.
Визирь посмотрел на часы, висящие на стене номера, — в такое время его могли поднять с постели только по очень и очень чрезвычайным причинам.
Взял браслет с прикроватной тумбочки, включил трансляцию видеоформы и нажал кнопку ответа.
Это был Гафур Карагез-оглы, и выражение его лица визирю сразу не понравилось.
На физиономии бея жила вина, одна только вина и ничего, кроме бесконечной вины…
— Упустили агента, уважаемый? — спросил Анвар вместо приветствия.
Сарказм проник в его голос помимо желания.
— Упустили, о паша! — сказал сокрушенно Карагез-оглы. — И не просто упустили. Группа захвата погибла, в полном составе. Это не человек, о паша, а Иблисово отродье! Да пребудет с нами милость Аллаха!
Визирь сбросил одеяло и сел на постели, с трудом сдержал зевок.
— Почему на такое задание послали неподготовленных людей?
— Это были мои самые квалифицированные сотрудники, о паша! Лучших на планете попросту не найти. У всех — подготовка мамелюков. И далеко не начальная. Среди них были в том числе и те, кто брал всех четверых мерканцев и росса. А этот положил их, как новорожденных ягнят! Они даже оружие применить не успели! Иблисово отродье, а не человек!
— Вы повторяетесь, уважаемый! — сказал Анвар ибн Аль-Масуд.
— А что мне остается! — ответил с горечью Карагез-оглы. — Готов понести любое наказание!
— Понесете, если в провале есть ваша вина.
— У наших сотрудников имелись видеорегистраторы, — поспешно сказал Карагез-оглы. — Вам непременно нужно посмотреть запись.
«Как будто запись может изменить результат операции», — подумал Анвар ибн Аль-Масуд.
— Разумеется, посмотрю. Но только не сейчас, не ночью.
— Да хранит Аллах ваш сон! — сказал Карагез-оглы. И отключился.
Визирь снова лег спать. Но Аллах плохо хранил его сон, потому что он то и дело просыпался.
Терзало его не только то, что он по-прежнему не понимал, что происходит. Все стало гораздо хуже.
Так легко начавшаяся операция была близка к провалу. Светлейший и его не помилует, если не удастся достичь результата. Родственные связи при таком уровне отношений не играют никакой роли. Отставка будет самым малым наказанием. Не спасет даже то, что он поднял тревогу по поводу возможного пребывания вражеских кораблей около Ибн-Джухайяма. Каждый отдувается в своем поле ответственности.
Сразу после завтрака визирь отправился в здание управления государственной безопасности. Мага он брать с собой на сей раз не стал — не хотелось смотреть на постную физиономию человека, обнаружившего у себя вселенски-катастрофический недостаток квалификации…
Да и сам Анвар пребывал в преотвратнейшем настроении — его мысли по-прежнему занимала сложившаяся ситуация. Нет, думал он не о нынешнем внезапном происшествии, а обо всей цепочке последних событий. Пока не поймешь их внутреннюю взаимосвязь, не установишь и причину ночного провала.
Гафур Карагез-оглы встретил начальника на входе в здание, готовый ко всему — и проводить в свой рабочий кабинет, и рвануть на выезд к месту преступления, и немедленно готовиться к передаче дел в руки преемника.
Комендант здания был должным образом проинструктирован и ждал только приказа для того, чтобы выделить для высокого гостя отдельный кабинет с полной меблировкой.
— Салям алейкум, уважаемый!
— Ваалейкум ассалям, о паша!
По этикету, конечно, стоило бы поинтересоваться у паши, как он спал в прошедшую ночь, но такой вопрос вполне мог быть посчитан за издевательство, поэтому Карагез-оглы счел за лучшее учтиво замолчать.
— Идем к вам!
Поднялись в рабочий кабинет бея. Визирь сразу взял осла за уши:
— Вы сказали, у ваших людей были видеорегистраторы… Записи ночного происшествия подготовлены?
— Так точно! Подготовлены, о паша! Карагез-оглы в очередной раз уступил место за своим столом начальнику и вывел на видеопласт компьютера необходимый материал.
Визирь внимательно просмотрел записи, а потом задумался.
В операции по захвату агента непосредственно участвовали пятеро работающих на визират государственной безопасности сотрудников с подготовкой мамелюков, еще пятеро были на подстраховке.
Всего-навсего требовалось сцапать человека, нацепить наручники и затолкать в водородник… Пятеро на одного — невелика проблема даже для обычных работников, не мамелюков!
Увы, оказалась велика…
Честно сказать, в запланированных действиях сотрудников придраться было не к чему.
Захват происходил ночью, нападавшие использовали «глаза кобры» и парализатор. Однако, судя по развивающимся на видеопласте событиям, жертва технологически была вооружена не хуже нападавших. А технически — то есть техникой рукопашного боя — много лучше. Сотрудник с парализатором даже не успел воспользоваться оружием. Мгновенный выпад в его сторону, и тело мамелюка оседает на землю, а парализатор оказывается в руках неверного. Обездвижить остальных — теперь легче легкого. А потом уже никто не мог помешать «жертве» свернуть «нападающим» шеи…
Лицо вражеского агента рассмотреть не удалось — его верхнюю часть закрывали большие очки.
Видимо, он тоже пользовался «глазами кобры».
— Странно, — сказал визирь, оторвавшись наконец от видеопласта. — Как этот парень сумел понять, у кого из наших сотрудников находится парализатор, настолько быстро, что тот даже не успел воспользоваться оружием?
Карагез-оглы пожал плечами:
— Есть неподтвержденная информация, что у росских «росомах» имеется некая особенность. Нечто вроде предчувствия грозящего нападения…
— Да, я тоже слышал об этом. Правда, никаких подтверждений тому нет. Нам никогда не удавалось захватывать «росомах» живыми. А если бы и удалось, можно ли верить их словам?… Да, похоже, на сей раз они прислали сюда «росомаху»… — Визирь отодвинулся от компьютера и потер затылок. — Ясно одно… Ошибка в действиях ваших сотрудников все-таки была. Это самоуверенность… Впрочем, они наказаны за нее в полной мере.
— Да встретят их гурии на небесах… — В голосе Карагеза-оглы прозвучала откровенная печаль.
— Что намереваетесь предпринять дальше? Карагез-оглы потеребил бороду:
— С Ибрахимом ибн Аль-Фаридом этот тип пока не встречался, просто следил за ним… И кажется мне, что ночная история не заставит его ни залечь на дно, ни, тем более, обратиться в бегство.
— У меня такое же впечатление, — кивнул визирь.
— Значит, попробуем снова предпринять попытку ареста. Только на сей раз я велю отправить на его поимку не меньше пятнадцати человек с несколькими парализаторами. И чтобы сначала оружие применили, с расстояния, а потом уже хватали его.
— Да благословит вас Аллах!.. Только смотрите, чтобы ваши сотрудники там друг друга не перестреляли! Чем больше людей участвует в операции, тем больше вероятность неудачи…
— Я сам пойду со своими людьми, о паша!
— Что ж, не буду препятствовать, и да поможет вам Аллах!
Отобедав в чайхане управления, Анвар ибн Аль-Масуд вернулся в гости к «Толстому Рашиду».
Все равно сидеть в кабинете Гафура Карагеза-оглы было бессмысленно. Пусть работает человек, готовится к повторному задержанию неизвестного. А заводить собственный кабинет в управлении было бессмысленно вдвойне — подумать можно и в любом другом месте. А больше пока и заниматься нечем…
Мысли его вновь вернулись к происходящему.
Неизвестный по-настоящему нагл. Но и очень уверен в себе — любой другой не стал бы сразу после ареста соратника мозолить глаза новобагдадским безопасникам. Залег бы на дно и отсиделся. Очень похоже, что врагом и в самом деле является «росомаха».
Правда, есть и другое объяснение необычайной смелости противника. Если у него просто нет времени на оперативные меры по обеспечению собственной безопасности. Это, правда, не отменяет возможности участия в ночных событиях все того же «росомахи»…
Визирь вспомнил, что ему известно про это элитное подразделение росских силовых структур.
Известно было немногое. Проходят специальную подготовку, крайне живучи, как правило одиноки и чрезвычайно решительны… Вот и все! А остальное — исключительно слухи, которым то ли верь, то ли не верь. Карагез-оглы прав — ни одного из них еще не удавалось взять живым. Может, стоит позволить этому парню встретиться с потным толстяком Ибрахимом, а потом уже пытаться арестовать? Может, добившись своей неведомой цели, он слегка расслабится?…
В дверь номера негромко постучали.
— Кто там, ради Аллаха?
— Коридорный, о господин.
— Войдите. Не заперто. Открылась дверь. Коридорный вошел.
— Что вам надо, уважаемый? — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. И едва не прикусил язык.
Этого парня он уже видел. Но не потому, что рассматривал коридорных в караван-сарае «У толстого Рашида». Просто, готовясь выполнить задание Светлейшего, он подробно изучал собранную людьми Бадри ибн Аль-Рахмана информацию о том, что происходило в последнее время в Росской империи. И стоящий перед ним сейчас человек находился в центре всех тамошних событий.
— Как вам удалось… — Визирь не договорил и потянулся к халату, где лежал парализатор.
— Не надо, уважаемый.
Фраза прозвучала совершенно спокойно, но было заметно, как у гостя напряглись мышцы.
И визирь понял — действительно не надо.
На подобного уровня наглость не стоит отвечать излишней агрессивностью. Целее будешь!
Мышцы гостя тут же расслабились.
— Не надо, уважаемый, — повторил он. — Я не причиню вам никакого вреда.
— Тогда зачем вы здесь?
Гость открыл рот. И снова закрыл его. Будто ему пришла в голову совсем другая мысль, резко изменившая первоначальные планы…
— Считайте, о паша, что я просто пришел с вами познакомиться. Это ведь желание сродни жажде невинной девушки.
— У нас девушки по собственной инициативе с мужчинами не знакомятся. — Анвар ибн Аль-Масуд тоже успокоился.
Интуиция говорила ему, что непосредственной угрозы нет.
Раз этот парень, кто бы он ни был, пришел в гости, значит, ему что-то требуется. Какая-нибудь информация, скорее всего… Вот и посмотрим, каковы причины этого неожиданного посещения.
— Со мной просто так не знакомятся, уважаемый. Ко мне либо приглашают, либо приводят. И отказаться от знакомства обычно не получается, если ты не последний верблюд. Да и последние рано или поздно являются.
Гость усмехнулся:
— Я если и верблюд, то далеко не последний… И знаю, кто вы такой. Вы — глава визирата государственной безопасности Новобагдадского халифата паша Анвар ибн Аль-Масуд, да пребудет с вами милость Аллаха!.
— Да пребудет и с вами милость Аллаха, уважаемый! Вы весьма осведомлены. Как и ваш соратник, которого мы взяли.
— О да, — согласился гость. — Работа такая! На информацию об аресте соратника он и внимания не обратил.
— Работа такая… — повторил Анвар ибн Аль-Масуд. И перешел на росский: — Я даже догадываюсь, какая!
Парень и тут глазом не моргнул. Но ответил по-новобагдадски:
— А это ваша работа — догадываться.
Визирь кивнул:
— К примеру, я догадываюсь, как вы прошли в гостиницу. Пара динаров портье, и путь свободен.
— Ну, он-то тоже из догадливых. Вы же тут инкогнито, о паша. Да еще борода у вас имелась. А потом исчезла. Портье не знает, кто вы такой, ибо не политик. И что ему мешает продать информацию, которая у него есть, если за нее хорошо платят?
Странный получался разговор. Пустой, ни о чем… Примерно как с первым росским агентом.
Однако если там визирь злился, то тут и следа злобы не было. Нравился ему этот парень, своей наглостью нравился, своим спокойствием. И даже готовностью говорить ни о чем…
Однако пора было брать ситуацию в свои руки.
— Так зачем же вы ко мне все-таки пожаловали? — визирь продолжал говорить по-росски.
— Если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе. — Парень шагнул в сторону двери. — Просто хотел познакомиться с вами. А вдруг пригодится!
И исчез.
Лишь тихо стукнула закрываемая дверь.
Анвар ибн Аль-Масуд ринулся к ней, но только после того, как в руках его оказался снятый с предохранителя парализатор. Выглянул наружу.
Коридор был пуст. В оба конца.
И, судя по всему, гнаться за исчезнувшим гостем было совершенно бессмысленно. Только ноги попусту сотрешь…
А вернувшись в номер и чуть-чуть подумав, визирь решил, что совершенно бессмысленно и… как это выражаются россы?., и ставить на уши людей Гафура Карагеза-оглы.
Надо просто ждать.
Коли этот парень появился однажды, появится и еще раз.
Великий князь Владимир пожелал участвовать в аресте Павла Петровича Барятинского вовсе не потому, что ему очень хотелось с ненавистью посмотреть в глаза давнему соратнику, ставшему предателем Отечества.
В конце концов, командующий РОСОГБАК1 и сам не далеко ушел от адмирала. Просто из двух предательств он выбрал более мелкое. И более безопасное. А потому гордиться тут в любом случае было нечем. Просто так распорядилась судьба…
Но сказавший «а» должен сказать и «б».
Когда ВКВ и сопровождавшие его эсбэшники вошли в кабинет адмирала, Барятинский сразу все понял.
— Прежде мы с тобой, Володя, встречались с глазу на глаз, — сказал он, криво усмехнувшись.
— Прежде было прежде, адмирал. — Великий князь повернулся к эсбэшникам: — Оставьте нас ненадолго, господа офицеры!
Господа офицеры секунду помялись, но выполнили приказ.
ВКВ прошел к столу и сел в кресло для посетителей.
— Я должен арестовать тебя, Пахевич. У меня нет иного выхода. Извини, но сам понимаешь…
Барятинский снова криво усмехнулся:
— Понимаю, конечно… Покупаешь себе доверие ублюдка? Сдаешь ему соратника? Может, скажешь, что все случившееся изначально было спланированной провокацией? Что ты с самого начала именно так и задумал?
Великий князь поморщился:
— Не скажу! Изначально у меня была мысль свергнуть Остромира. Но власть, полученная с помощью иноземных штыков, никогда не бывает честно обретенной властью, Пахевич. Я не хочу быть бесчестным правителем Росской империи. Потомки мне этого не простят.
— Потомки, экий пафос, прости господи! — Барятинский судорожно крутнул головой, как будто воротничок кителя внезапно превратился в удавку. — Твоей главной чертой, Володя, всегда была нерешительность. — Адмирал потер лицо обеими руками. — Ты так и не изменился. И нашим, и вашим… Зря я все поставил на тебя!
ВКВ покивал:
— Да, Паша, получается, что зря. Но такова уж вся эта штука, которая называется политикой. Уж извини!
Лицо адмирала побагровело.
— Если вы предаете друзей, великий князь, с кем вы, в конце концов, останетесь?
— Со своей страной, — сказал Владимир. И снова поморщился: уж слишком фальшиво прозвучала эта высокопарная фраза.
Однако больше ему оправдываться не пришлось.
Лицо Барятинского еще больше побагровело, глава выпучились, он схватился правой рукой за грудь. И вдруг повалился вперед, глухо стукнувшись лбом о крышку стола. Да так и замер.
Великий князь на мгновение опешил. Потом поднялся из кресла, приблизился к столу и приложил палец к шее адмирала.
Пульса не прощупывалось.
— Что ж, Пахевич, наверное, так оно и к лучшему, — сказал ВКВ вслух.
К лучшему оно и было, потому что теперь, по крайней мере, ему не требовалось предлагать Павлу Петровичу остаться в кабинете с глазу на глаз со своим личным оружием. Адмиралу же не пришлось собираться с силами для решительного и последнего в своей жизни шага. А вперед ногами выносят из рабочего кабинета одинаково — что после апоплексического удара, что после самоубийства. После удара еще и у церкви меньше проблем, можно похоронить как нормального человека — под гранитный памятник, увенчанный православным крестом, а не за кладбищенской оградой…
ВКВ неспешно вернулся в кресло и посидел некоторое время, дожидаясь, когда пройдет точка воз-Брата и никакое реанимационное оборудование уже не сможет вернуть адмирала к жизни.
Все равно у Пахевича не было будущего. Позор разоблачения и суда лег бы тяжким грузом не только на самого Барятинского, но и на всю его семью.
Правда, по слухам, племянник достаточно порядочен, чтобы не опуститься до мести адмиральской семье.
Однако такой вот исход все равно лучше. Для всех. И сам Остромир наверняка тоже так решит. Если не дурак…
Однако теперь надо принять меры, чтобы информация о скоропостижной смерти адмирала Барятинского не достигла соглядатаев Вершителя Бедросо. Пора брать вражеских лазутчиков.
Сказавший «а» должен сказать и «б»…
Великий князь посмотрел на часы.
Точка возврата миновала.
Это было все, что он мог сделать для Пахевича.
Он бросил последний взгляд на труп бывшего соратника и отправился к дверям кабинета — звать эсбэшников и врача.
А потом отдал приказ арестовать капитана Насоновского и майора Мерзликина.
О случившемся на базе «Змееносец» граф Иван Мстиславович Охлябинин доложил Осетру немедленно. А в заключение сказал:
— Мне кажется, ваше императорское величество, Господь оказался на нашей стороне. Для страны такой вариант развития событий наиболее удобен.
Главный МИБовец, после смерти Железного Генерала взваливший на себя еще и обязанности советника императора по безопасности, был прав.
Факт гибели адмирала Барятинского от мерканцев не скроешь. Но одно дело — арест и казнь… И совсем другое — естественная смерть по причине заболевания! Ну да, росские доктора оказались не на высоте. Однако медицина, как известно, даже в наше время не всесильна. И даже «эликсир здоровья», добываемый на Крестах, не делает людей бессмертными. Помогает он статистически, большинству, но в каждом конкретном случае вполне может произойти и детальный исход.
И вообще, дискредитацию отечественных медиков пережить нетрудно. Мы-то прекрасно знаем, что их вины в уходе Барятинского нет, а враг пусть себе думает, как пожелает. Нам с его дум ни жарко ни холодно-Гораздо важнее другое: как увидится глазами мерканцев реально случившееся?…
Из-за внезапной смерти командующего Третьим росским флотом планы заговорщиков, естественно, накрываются медным тазом. В такой ситуации на выступление решится только сумасшедший. И если центральные власти Росской империи не перехватили обращение ВКВ за помощью к Ордену, то положение великого князя не изменилось. Он по-прежнему находится в оппозиции к императору, но поскольку открытого мятежа не предпринял, то и репрессирован быть не может. А стало быть, на него мерканцам можно рассчитывать в будущем. Рано или поздно наступит момент, когда потребуется нанести росским центральным властям неожиданный удар в спину.
Значит, у Нас есть возможности для продолжения игры…
В общем, император прекрасно понимал своего нового советника по безопасности. Он не понимал одного — почему второй флот Великого Мерканского Ордена не появился в районе базы «Змееносец», придя таким образом на помощь заговорщикам.
Резидент имперского разведывательного управления, работавший в главном штабе мерканских военных моряков, донес, что после обращения ВКВ к Вершителю Бедросо второй флот покинул свою постоянную базу и отправился в неизвестном направлении.
Вопрос — куда именно?
Мы-то рассчитывали, что к «Змееносцу» — с целью оказать активную боевую поддержку великому князю Владимиру и адмиралу Барятинскому. Именно этого мы и добивались… Однако возле Коломны боевое соединение противника пока так и не появилось.
В чем же причина?
То ли Вершитель все-таки отправил свои корабли на помощь мятежникам, но в последний момент, уже после передислокации флота, передумал… То ли догадался, что это была провокация с целью дискредитировать его вмешательством во внутренние дела другого государства, и всего лишь сделал вид, что отправил корабли… То ли вся эта возня возле базы «Змееносец» являлась, в свою очередь, провокацией мерканцев с целью отвлечь нас от более важных дел. От более активного перевооружения флота, к примеру…
— Что станем предпринимать дальше, ваше императорское величество? — спросил граф Охлябинин.
Это был хороший вопрос.
И от ответа на него могло зависеть в будущем очень многое.
Но был и еще один хороший вопрос.
Его главный МИБовец, правда, не задавал, но возникшая проблема от этого никуда не девалась.
Зачем Вершитель Бедросо сообщил императору Остромиру, что похищенная на планете Саммер-сити женщина не является графиней Шуваловой?
И от ответа на этот вопрос тоже зависело очень многое…
— Вот что мы сделаем, Иван Мстиславович… Подождем еще несколько дней. Думаю, за это время ничего не изменится. А потом великому князю Владимиру пора возвращаться в столицу. Нам же предстоит немедленно отменить в империи чрезвычайное положение. Я скажу секретарю, чтобы готовил указ.
— Но, ваше императорское величество… — удивился советник по безопасности. — Отменой мы признаем, что ошиблись, введя его.
Осетр пожал плечами:
— Ну и что с того? Сегодня ошиблись, завтра исправили ошибку… Что здесь особенного?
— Как скажете, ваше императорское величество…
Советник по безопасности прервал связь и исчез с видеопласта.
А Осетр посидел некоторое время, потирая лоб. А потом встал из-за стола и принялся мотаться по кабинету, размышляя.
Что сейчас известно Вершителю Бедросо?
Бывший советник росского императора по безопасности граф Засекин-Сонцев погиб в результате несчастного случая. Именно так было объявлено в средствах массовой информации… Адмирал Барятинский скоропостижно скончался. Первая смерть наверняка Вершителя обрадовала, ибо Железный Генерал был известен как ярый и последовательный враг Великого Мерканского Ордена. О том, что Всеволод Андреич пожелал свергнуть Остромира Первого, мерканцы вряд ли догадывались. Дядя не стал бы им сообщать об этом, коли после разговора с Засекиным-Сонцевым решил окончательно отказаться от мятежа… Так что тут Тим Бедросо от души порадовался и, наверное, даже проанализировал, какую пользу принесет Ордену сей несчастный случай… А вот известие о смерти адмирала Барятинского должно его огорчить. Это была потеря реального союзника. Так почему же Вершитель не пришел на помощь мятежникам? Может быть, старый мудрый лис переиграл волчонка? Заподозрил, что Железный Генерал погиб не случайно? И решил подождать, пока ВКВ и Барятинский начнут выступление? Все может быть. Но вот зачем он напомнил росскому императору о его матери? Все-таки намек на возможность шантажа?…
Осетр проделал очередной вояж из угла в угол, скользя невидящим взглядом по стенам. И замер, осененный новой мыслью.
А не блеф ли вся эта история вообще? Кто вообще сказал, что мама находится в руках у Бедросо? Ольгу ведь могли и обмануть. Мало ли какую женщину подсунули ей на самом деле! Кто мог помешать спецслужбам Ордена сочинить для «графини Шуваловой», которой в их лапах и в помине не было, какую угодно судьбу! В том числе и ту, с которой ознакомили Ольгу. И кто сказал, что мерканские ученые не способны подделать генокод конкретного человека? В конце концов, если Бедросо замыслил убить росского императора, для организации покушения он мог пойти очень на многое.
Нет, все это надо бы как следует проверить. Очень серьезно и скрупулезно!.. Была ли мама вообще в лапах у того новобагдадского типа ибн как его там? Не хитроумная ли это все легенда, разработанная в Офисе Добрых Дел, руководимом господином Кеном Милтоном, и направленная на желание управлять некоторыми поступками нового росского императора?
И Осетр, по-прежнему мотаясь по кабинету, принялся обдумывать, каким образом можно организовать проверку «легенды».
А потом к нему явилась и еще одна очень неглупая мысль.
Как-то незаметно, постепенно и исподволь, сестра сделалась императору самым близким человеком.
После Яны, разумеется…
Возможно, причина была в том, что он не мог забыть, как некоторое время она была ему матерью…
То есть не была, конечно… Как она могла быть мамой?!
Впрочем, нет, все-таки была. Ведь он относился к той, созданной мерканскими спецслужбами женщине, как к маме. И эти чувства неким непонятным образом продолжали в нем жить. Казалось бы, он должен был возненавидеть человека, сыгравшего роль подменки… По крайней мере, самого бы его такая ненависть не удивила. Но ненависти в сердце не имелось.
То ли причиной была родная кровь, текшая в их жилах, то ли неожиданная готовность сестры помочь брату, который, на первый взгляд, являлся причиной всех ее бед… А может быть, Ольга просто решила, что только Осетр способен спасти ее младших сестер, по-прежнему пребывавших в лапах Вершителя Бедросо. И больше ей надеяться не на кого…
Очень скоро сестра начала звать брата Миркиным.
Будто мама в далеком детстве. Будто Яна… И это совершенно не коробило его. Воистину неисповедимы пути человеческой души!..
Как-то Осетр спросил сестру:
— Скажи мне, Оля… Ведь ты поначалу относилась ко мне как к самому настоящему ублюдку? Почему же все-таки позднее резко изменила свое мнение?
Ольга задумалась на некоторое время. Потом сказала:
— Сама не знаю, Миркин… В последние дни своей жизни отец говорил о тебе сплошные гадости. В частности, что ты всего лишь игрушка в чужих руках, ширма, за которой прячутся реальные кукловоды, враги законной власти. — Она вскинула на брата большие серые глаза. — Не обижайся, пожалуйста…
— Я не обижаюсь. — Осетр улыбнулся. И добавил неожиданно для самого себя: — Мне и самому иногда так казалось.
Однако сестра не обратила на его последнюю фразу никакого внимания.
— Ну вот… А когда я познакомилась с тобой поближе… Ну, когда мы с тобой… В общем, я поняла, что отец ошибался. Ты вовсе не похож на человека, исполняющего чужую волю. В тебе есть уверенность в самом себе.
— Уверенность, переходящая в самоуверенность, — ухмыльнулся Осетр. — Так, по крайней мере, считают некоторые…
— Ну и пусть считают! — Глаза Ольги вспыхнули. — Самоуверенность — ерунда. С нею можно бороться, ее можно победить, когда о ней знаешь… Гораздо хуже, когда уверенности в себе нет вообще. Подобный человек — будто медуза. Говорят, наш с тобой дядя Володя как раз такой… А ты совсем иной. В тебе есть сила. За тобой как за каменной стеной. А еще рядом с тобой тепло, очень тепло. В детстве мне так тепло было рядом с папой… с отцом. Но потом стало совсем по-другому…
Осетр слушал сестру и удивлялся.
Неужели он производит именно такое впечатление? Ему-то казалось, что он вечно сомневается… Или Ольга специально говорит все эти вещи, чтобы польстить царственному брату?
— Я тебе честно скажу, Миркин, — продолжала Ольга. — Если бы мы не были с тобой братом и сестрой, я бы, скорее всего, влюбилась в тебя. — Легкий румянец покрыл ее щеки. — Только ты не задавайся, пожалуйста! — Она окончательно смутилась. — Ой, простите, ваше императорское величество!
На сей раз Осетр сдержал улыбку.
А что, собственно, ржавый болт тебе в котловину, удивительного в ее словах?
Девочка почти всю свою жизнь провела в императорском дворце, за спиной правителя Росской империи, особых забот по большому счету не знала, холили ее и лелеялиу на руках носили-баюкали… Самое плохое, что могло ожидать ее в будущем, это выход замуж не по любви, а по государственной необходимости, но опять же не за пьянь и рвань, а за представителя какой-нибудь высокородной фамилии… А потом вдруг — р-р-раз! — и оказалась она в чужой стране, без отца без матери, без жизненных перспектив, в лапах сластолюбивого мерзавца, от которого можно ожидать чего угодно… Тут не просто пригорюнишься — в отчаяние впадешь и по-волчьи завоешь. Да еще судьба младших сестер от тебя зависит…
Неудивительно, что теперь, после возвращения в родной дворец, у Ольги слегка снесло крышу.
Так что сделаем поправку на ее психологическое состояние и не станем слишком задирать нос.
Привыкнет девочка к своему новому-старому положению и вполне может изменить отношение к братцу…
Хотя… Ты ведь «росомаха»! Было бы странно, кабы женщины не замечали в тебе «росомашьих» достоинств. Ольга не первая и, надо полагать, не последняя…
— Спасибо, сестренка! — Император, наконец, выпустил на лицо мягкую улыбку. — Спасибо на добром слове! Ты меня слегка приукрасила… Правитель страны не может быть таким очаровашкой. Иначе его просто сожрут!
— То-то и оно, — сказала Ольга. — То-то и оно, Миркин! Тебе каким-то образом удается оставаться порядочным человеком, находясь на троне. И это тоже удивляет. Как будто Господь прикрывает тебя своей заботой.
Осетр едва не крякнул.
А вот тут ты права сестра! Не знаю уж, Господь там или не Господь, но ангел судьбы точно прикрывает меня своим крылом…
И необычные способности, время от времени посещающие Остромира Романова, — не есть ли ангельское крыло?
— Ты тоже выросла приличным человеком, Оленька! И как двум приличным людям, нам с тобой надо озаботиться судьбой наших ближайших родственников. Я имею в виду сестер. Сегодня же отдам приказ, чтобы разведчики выяснили, что с ними происходит.
— Ой! — сказала Ольга. — Я только-только хотела попросить тебя об этом! Нет, Миркин, ты все-таки удивительный!
На сей раз император улыбаться не стал.
Но обещанное сделал в тот же день — люди князя Петра Афанасьевича Белозерова, главы имперского разведывательного управления, озаботились сбором информации о младших дочерях Владислава Второго.
А Остромира Первого ждали очередные заботы.
Он вызвал к себе академика Альберта Андреевича Позднякова, директора института информационных технологий.
— Вот какое дело, Альберт Андреевич… Способен ли ваш институт разработать аппаратуру для создания симулякра настолько миниатюрную, чтобы ее можно было внедрить под кожу человека?
Поздняков понимающе кивнул — он, естественно, был посвящен в причины происшедшего в стенах его научного заведения в тот день, когда разоблачили лжеграфиню Шувалову.
— Главное, ваше императорское величество, что мы точно знаем о возможности создания такой аппаратуры. Когда уверен, что цель достижима, дорога к ней оказывается короче.
— Вот и займитесь. Такая штука крайне необходима нашим разведчикам.
— Мы постараемся, ваше императорское величество!
Взгляд Позднякова выражал готовность разбиться в лепешку, но выполнить обещание.
Осетр с удовольствием пожал руку академику.
— Ох, твое императорское величество! Опять ты ищешь приключений на свою царственную задницу.
Осетр улыбнулся:
— Ошибаешься, друг мой. Не только на свою, но и на твою. Ты мне будешь очень нужен. И не просто как эвакуатор моей царственной задницы. В предстоящем деле ты мне нужен в качестве напарника. Помнишь, ты очень хотел быть рядом со мной, когда мы десантировались на Дальний Алеут в паре с сержантом Концевым, царствие ему небесное! В предстоящем деле у тебя появится такая возможность.
И Осетр рассказал о своем замысле. Найден поскреб затылок:
— А ты не думаешь, твое императорское величество, что это — неглупо рассчитанная ловушка?
— Вполне возможно. Потому тебя и беру с собой. Скажу честно и грубо: ты будешь выполнять роль приманки. Твоя задача — привлечь внимание мерканских агентов, если они и в самом деле там окажутся. Согласен?
Честно говоря, император лгал. Таких планов у него вовсе не было.
Но, после случившегося с Железным Генералом, соратников лучше лишний раз проверить. Кто еще способен на слабину? Кто может стать изменником? На кого нельзя надеяться?
Найден принял его слова за чистую монету, однако думал недолго.
— Согласен, твое императорское величество. Как хорошо, что я, и будучи произведен в императорские секретари, выполнял роль спарринг-партнера в твоих «росомашьих» тренировках. Словно не верил, что секретарская работа продлится долго. Так что справлюсь. Всяко лучше, чем здесь штаны просиживать! — Он нахмурился. — Но можем ли в такое время оставлять столицу?
— Думаю, можем, друг мой! Симулякр императора никуда не делся, завтра же его доставят во дворец. Граф Охлябинин будет знать о нашем отсутствии. Глава имперского разведывательного управления — тоже. Без их помощи нам все равно делать нечего. А остальное приложится. Страной будет руководить кабинет министров во главе с князем Шуморовским. А текущая наша с тобой работа может и подождать немного. Я достаточно накрутил всем хвоста, чтобы пару месяцев административная система работала по инерции. Теперь, когда раскрыт заговор Барятинского и великий князь Владимир окончательно перешел на нашу сторону, опасаться, в общем-то, нечего. Да и отсутствовать мы будем очень недолго — за такое время потенциальные внутренние враги просто не успеют сорганизоваться. К тому же мы не станем кричать о своих ближайших планах на каждом углу… Нет, с этой стороны опасности нет.
— А с другой стороны?
Осетр покивал:
— Ну да, мерканцы, разумеется, спят и видят, как бы ухлопать росского императора. Но мы же с тобой «росомахи»! И не на мерканской территории находиться будем. Люди из Офиса Добрых Дел там в нашем же положении окажутся. Кругом враги… Так что справимся! Князь Бел Озеров поможет нам своей агентурой, работающей на Ибн-Джухайяме. Правда, помощь нам нужна только для того, чтобы хоть отчасти легализоваться, ни Белозерова, ни Ох-лябинина посвящать в суть наших планов никакого резона нет. Собственно, мы бы с тобой и без легализации справились. А с легализацией — и тем более! К тому же у нас и военная помощь будет рядом — не на туристической же яхте полетим! И не на пассажирском транссистемнике!
— «Святой Георгий Победоносец»?
— Разумеется. Мы с фрегатом неразлучны. Он мне всегда удачу приносил. И когда Приднепровский на его мостике капитанствовал, и когда Свистунов его сменил.
— Добро, твое императорское величество! Буду счастлив помочь тебе!
На том и порешили.
Пришлось, правда, схлестнуться с Охлябини-ным, когда тому стало известно о новых планах его величества, но деваться графу было некуда.
Можешь сколько угодно переть супротив желаний императора, а подчиняться придется. Где сядешь, Иван Мстиславович, — там и слезешь. А где слезешь — там и останешься…
Ольгу вообще ни во что посвящать не стали.
Во-первых, не дамское это дело. А во-вторых, секретность в том и состоит, чтобы знали только те, от кого зависит успех намечаемого предприятия. А в-третьих, чтобы в любом случае не волновалась…
Когда раздача последних указаний была завершена, Осетр в сопровождении Найдена, под вымышленными именами и с фальшивыми документами, отбыли на орбитальный космический вокзал «Алая звезда».
Анвар ибн Аль-Масуд получил сообщение из визирата внешней разведки уже к вечеру.
Согласно шифровке, секретаря росского императора в настоящее время в Петергофе не было. Куда и с какой целью он отбыл — пока выяснить не удалось.
Сам росский император Остромир Первый спокойненько пребывал в своем дворце. Правда, визитеров в последние дни не принимал. Возможно, именно потому, что отсутствовал секретарь…
Там же, в Петергофе, находилась сводная сестра императора Ольга, появившаяся на территории Росской империи при обстоятельствах, суть которых пока не удалось выяснить.
Куда исчезла графиня Елена Шувалова, разведчики по-прежнему не знали.
Если бы Анвару ибн Аль-Масуду не было известно, каких оперативных усилий от людей паши Бадри ибн Аль-Рахмана потребовали переданные сведения, он бы посчитал шифровку за особо утонченное издевательство…
В общем, иного выхода, кроме как ждать, у него не имелось.
Как и было запланировано, доставил Осетра и Найдена к звезде ОГК-512618 (по-новобагдадски Эд-Дилим), вокруг которой обращалась планета Ибн-Джухайям, каперанг Воислав Свистунов. И разумеется, на «Святом Георгии Победоносце».
Самого Свистунова в свои планы Осетр посвятил только отчасти. Тот и так смотрел на предстоящее привычно-косо. Впрочем, после предыдущих вояжей он тоже верил в счастливую звезду, сияющую над парой «император Остромир Первый — фрегат „Святой Георгий Победоносец“». То, что в «свете» этой звезды присутствовал и его «лучик», изрядно грело каперангову душу.
Всегда ведь приятно быть причастным к историческим свершениям. Особенно если ты сам — всего лишь капитан первого ранга…
Успокаивал Свистунова и тот факт, что планетная система Эд-Дилима была самым настоящим захолустьем Новобагдадского халифата, здесь вряд ли несло караульную службу крупное флотское соединение.
Так оно и оказалось.
Когда «Святой Георгий Победоносец» выскочил из гиперпространства, неподалеку от Ибн-Джухай-яма околачивались всего две боевые единицы халифатского флота, которые и не думали скрываться от чужих сканеров. А в данном конкретном случае, и пожелай, так не смогли бы.
Устаревшей конструкции, против «Победоносца» они были, как моськи против слона.
Впрочем, их героические экипажи и не догадывались, что в системе появился иностранный фрегат.
Каперанг Свистунов, ознакомившись с первыми данными, полученными корабельной системой разведки и целеуказания, вновь высказал неодобрительное отношение к предпринимаемому вояжу, но это были его проблемы.
Заботы флотского капитана соотносятся с заботами императора примерно так же, как, в смысле вооружения, халифатские корабли с «Победоносцем». Ну да, присутствие императора на борту фрегата добавляло капитану головной боли… Ничего, потерпит! Не в первый раз!
Некоторое время система разведки и целеуказания продолжала сканировать во всех диапазонах близлежащее пространство.
— Кроме двух новобагдадских корыт в районе финиша, ваше императорское величество, тут никого нет, — доложил капитан третьего ранга Колесов, главный специалист СРЦ.
— Не может быть! — отозвался Осетр. — Если возле Ибн-Джухайяма не болтается хотя бы один мерканский корабль, я съем свой парадный мундир. В один присест и без горчицы!
На мостике послышались отдельные смешки, но общего веселья не возникло — не та обстановка.
И вообще, коли его императорское величество так уверен в своих словах, значит, у него на то имеются веские основания…
— Видимо, наши сканеры не способны засечь их. — Колесов лихо подкрутил правый ус, как будто с помощью этого нехитрого движения можно было преодолеть поле, защищающее гипотетические мерканские боевые корабли от росских сканеров. — Надеюсь, нас они тоже не обнаружили.
— Прежде они нас замечали только тогда, когда мы этого желали, — напомнил Осетр.
— Добро, господа офицеры, — сказал Свистунов. — Сейчас по распорядку — постпрыжковый прием пищи. А потом направляемся к планете… Системе обеспечения безопасности находиться в полной боевой готовности!
— Есть находиться в полной боевой готовности! — отозвался кап-три Перминов, главный специалист СОБ.
Его подчиненные повысили мощность защитных полей, и после того, как экипаж позавтракал, «Святой Георгий Победоносец» двинулся по направлению к Ибн-Джухайяму.
Шли на крейсерской скорости, так что через пятнадцать часов фрегат оказался в ста тысячах километров от планеты.
Биосканеры провели проверку столичного города Эль-Муртаза, но людей с генокодом графини Шуваловой обнаружено не было.
Впрочем, скороспелые выводы из этого факта делать не стоило. Подозрительнее было бы, кабы носителя генетического кода с ходу обнаружили. Это бы точно смахивало на ловушку…
Как бы то ни было, а торопливость ни к чему. Быстро только кошки родятся. Да «росомахи» боевые схватки проводят…
На свои места заступила дежурная вахта, а всему остальному экипажу капитан приказал немедленно отойти ко сну.
Осетр лежал на койке в своей каюте и размышлял.
Флотские приняли его слова за констатацию факта, но на самом деле особых оснований подозревать, что возле Ибн-Джухайяма непременно находятся мерканские боевые корабли, конечно, не имелось. Просто таких подозрений требовала осторожность. А еще — интуиция…
Он снова вернулся к тому, о чем размышлял уже не один раз.
Итак, зачем же Вершитель Бедросо сообщил росскому императору о том, что мать Остромира Первого находится в его, Вершителя, лапах?
В принципе, на первый взгляд, это и так должно быть понятно — иначе бы не разыграли всю эту комбинацию с лжематерью.
Однако сообщение последовало.
С какой целью?
Вариант первый — чтобы росский император решил проверить, правдива ли информация о том, что его мать многие годы находилась на территории Новобагдадского халифата. А потом, когда росский боевой корабль окажется возле Ибн-Джухайяма, засечь его местопребывание, сообщить о нарушении границы халифу Усману и вызвать таким образом международный скандал. На всякий случай — мало ли, вдруг Остромиру пожелается пойти на стратегический союз с халифатом, направленный против Великого Мерканского Ордена…
Разделяй и властвуй — политика, применяемая множеством правителей с самых древних времен… Сколько разведок положили массу агентов и времени для того, чтобы расстроить намечающиеся политические союзы! И сколько войн начиналось с кажущихся мелкими пограничных конфликтов?
Вариант второй — если Бедросо стало известно, что молодой росский император самолично участвовал в освобождении лжематери, он мог организовать ловушку непосредственно для щенка. Горяч, парень, коли прежде с рук сошло, сунется и еще раз в заварушку. А тут-то мы его и слопаем, не подавимся…
И в том, и в другом случае как минимум один мерканский боевой корабль возле Ибн-Джухайяма непременно должен находиться. Либо для того, чтобы документально зафиксировать нарушение границы халифата, либо с целью захватить щенка и вывезти на мерканскую территорию! Либо прикончить, если захватить не получится!
Вот из этого факта и будем исходить.
И тут Осетру вспомнилась проверка, которую он устроил Найдену.
А что если и в самом деле использовать эвакуатора в качестве приманки?
Идея была настолько гнусна, что он даже оторопел.
«Ты — дерьмо, император! — сказал он себе. — С друзьями так не поступают!»
Однако мысль не уходила.
Он пытался отмахнуться от нее, но она снова и снова стучалась в сознание. И тогда он сдался.
В конце концов, что есть дружба по сравнению с интересами империи? Железный Генерал до поры до времени тоже был другом…
Как говорят в спорте, игра забудется, а результат останется. В конце концов, он, Осетр, для Империи даже своей жизнью не слишком дорожит. Так почему бы и не осуществить новый замысел? Тем более что Найден к идее отнесся с полным пониманием. У него никаких сомнений в ее порядочности не возникло…
И что же тогда получается?
Мы высаживаем на планету не одного человека, а двоих. Один пытается проследить за гипотетическим хозяином рабыни Елены Шуваловой, второй наблюдает за ним и окружающими.
Первый — Найден, второй — он, Осетр. Если первому все сходит с рук, второй в нужный момент и сам появляется у рабовладельца. Если же первого попытаются схватить, никем не замеченный второй ему поможет.
Овчинка вполне стоит выделки.
Значит, на планету на сей раз они отправятся на двухместной «шайбе».
Дело знакомое, так было на Алеуте-три в компании с сержантом Концевым, царствие ему небесное!
И тут же он увидел главный недостаток плана.
Если в настоящее время возле Ибн-Джухайяма находится мерканский боевой корабль, он наверняка сканирует все околопланетное пространство. И он может обнаружить спускающуюся «шайбу».
Но тогда забрасывать агентов на планету становится бессмысленно. Их обязательно встретят. А еще скорее — перехватят во время спуска. Скрытые защитными полями, подойдут и выловят гравизахватами.
Самый удобный момент для пленения попавшего в ловушку росского императора, чтоб ему ни дна ни покрышки, недоумку!
И каперанг Свистунов в такой ситуации ничего не сможет поделать! Вступать в огневой контакт — потерять императора, потому что бой пойдет на уничтожение. Не вступать в огневой контакт — тоже потерять императора, потому что его попросту увезут! С таким количеством врагов не справиться даже «росомахам». Вырубят парализаторами, как только откроется крышка «стрекозы», и хватай тепленькими!..
Так что вопрос — как обойти мерканские сканеры? — становится первоочередным.
И ответа на него у Осетра не нашлось.
После утреннего подъема и завтрака подготовка к предстоящей операции возобновилась.
Первым делом Свистунов собрал на мостике совещание старшего офицерского состава.
Было объявлено, что первоочередной задачей является высадка на планету в район столицы двух агентов.
Имена десантирующихся не назывались, но офицеры и сами догадывались, с какой целью снова пожаловал на борт фрегата его императорское величество. Да еще вместе со своим личным секретарем…
Околопланетное пространство на мониторах системы разведки и целеуказания выглядело по-прежнему.
Две новобагдадские посудины мотались около Ибн-Джухайяма, делая вид, что способны стопроцентно защитить здешний мир от любого врага…
— Новых целей в системе не обнаружено, — доложил Колесов.
— И тем не менее я уверен, что поблизости должен находиться мерканский корабль, — сказал Осетр. — Тем или иным путем нам надо обнаружить его. Какие будут мысли, господа?
— Можно дождаться, пока они сами проявят себя, — предложил кап-три Изяслав Перминов, главный специалист систем обеспечения безопасности. — Рано или поздно им наверняка потребуется отправить малое транспортное средство на планету.
— Так можно ждать до морковкиного заговения, — сказал Петр Боровиков, главный артиллерист корабля. — Мерканцы могут отправить эмтэ-эску, только когда выполнят свою главную задачу. К примеру, захватят наших людей, и им потребуется вывезти их с поверхности.
— Мне кажется, им гораздо проще захватить нашу «шайбу» во время спуска на планету, — возразил Осетр. — Зачем усложнять? Зачем осуществлять захват на поверхности, рискуя здоровьем и жизнью? Проще взять наших людей тепленькими и не способными сопротивляться…
— Тогда у нас нет иного выхода, господа, кроме как обнаружить и уничтожить мерканский корабль, — отозвался каперанг Свистунов. — И только потом уже начинать высадку агентов.
— А возможность межгосударственного конфликта учитываете? — не согласился Колесов. — Огневой контакт с мерканским кораблем — это не баран начихал. Даже если у них тут болтается вшивый эсминец, пока идет бой, они успеют связаться со своими и передать сообщение о нападении.
— Значит, надо лишить их такой возможности, — сказал Осетр.
Присутствующие молча воззрились на него. Взгляды флотских говорили о полном непонимании.
— Я имею в виду применение «улитки Комарова», — пояснил Осетр.
— Но, ваше императорское величество… — удивился Свистунов. — Вы же сами, когда мы уносили ноги от Саммерсити, посчитали, что открывать противнику наличие у нас такого оружия слишком рано.
Осетр кивнул:
— Там — да. Было бы глупо. Возле Саммерсити нам противостояло несколько вражеских кораблей, и мы находились на мерканской территории. Никаких гарантий сохранения тайны не имелось. Даже сумей мы уничтожить все их корабли, информация успела бы уйти к военачальникам, и наличие необычного оружия раскрылось бы. Здесь — совсем иная ситуация.
— А если и в этой системе у них не один корабль? Это, разумеется, было возражение по делу.
И ответа на него пока не имелось.
Кроме простого соображения — зачем мерканцам посылать к Ибн-Джухайяму флотское соединение? Как ни крути, а поход нескольких кораблей скрыть много труднее, чем одиночное плавание. Вражеская разведка работает, если вы не уничтожили всех резидентов, и всегда есть вероятность, что скрыть информацию о планируемом проникновении в чужое пространство не удастся.
С этим соображением Осетр и познакомил господ офицеров.
Тут же вспыхнули споры.
Некоторым казалось, что мерканцы вряд ли станут рисковать, отправляя в подобный вояж только один корабль. Случись с ним что-нибудь, и амба! Ни задание не выполнено, ни корабля нет…
Однако капитан «Святого Георгия Победоносца» поддержал своего главнокомандующего.
— Вот что я скажу вам, господа офицеры… Если бы меня послали с секретной миссией на чужую территорию, я бы отправился в одиночестве. И не только по уже названным причинам. Не забывайте, что есть и еще один фактор, способный выдать врагу твое расположение. Там, где присутствуют два корабля, неизменно возникают информационные потоки между ними. Помните, как мы обнаружили маскирующийся корабль Владислава Второго при вторжении в Пятипланетье?… Конечно, можно соблюдать режим полного молчания… Но какой смысл тогда посылать второй корабль? Два корабля обязаны согласовывать свои действия друг с другом. — Свистунов прошелся по мостику, поглядывая на видеопласт, где по-прежнему маячила пара новобагдадцев. — Вот между этими корытами идет постоянный информационный поток, и мы его отмечаем. Гипотетические же мерканцы помалкивают в тряпочку… Разумеется, существует вероятность, что и у них здесь как минимум пара, но эта вероятность, на мой взгляд, невелика. Считаю, мы вполне можем отбросить такой вариант и исходить из присутствия в системе корабля-одиночки.
Поспорили еще некоторое время, после чего Свистунов снова подал голос:
— Отставить, господа! Обсуждение закончено.
Исходим из варианта одиночки! Давайте теперь лучше все-таки решим, можно ли как-то раскрыть местоположение мерканца.
— А что если нам спровоцировать их? — сказал Найден.
Свистунов повернулся к нему:
— Каким образом? Раскрыть себя?
— Отчасти… Давайте используем в качестве приманки «шайбу». Только она будет спускаться на планету пустой. Конечно, не факт, что мерканцы среагируют на наживку. Но с чего-то надо начинать. А заодно и проверим, как работает местное подразделение планетной обороны новобагдадцев.
Осетру идея понравилась. Свистунову — тоже.
— Хорошо, — сказал он. — Так и поступим. А дальше будем действовать по обстановке. Какую точку займем над Ибн-Джухайямом, ваше императорское величество?
— На стационарной орбите над той стороной планеты, где находится здешняя столица.
— Добро!
Свистунов выдал по внутрикорабельной связи череду приказов.
Системе обеспечения безопасности фрегата надлежало продолжать работу в боевом режиме. Системе разведки и целеуказания — аналогично. Техническая служба получила команду готовить к выбросу малое транспортное средство «стрекоза».
Через полтора часа двухместная «стрекоза», в просторечии именуемая «шайбой», была подготовлена.
Операция прошла успешно. Или крайне безуспешно. Смотря с какой точки зрения на нее посмотреть…
«Стрекоза» проскочила через открывшееся на секунду окно в защитном поле «Георгия Победоносца» и устремилась к планете.
Судя по данным, которые передавал ее ИскИн, агэдэшник и нейтралин работали с максимальным напряжением.
Секунда шла за секундой…
Транспортное средство никто не попытался сбить. Или перехватить с орбиты. Ну, насчет сбить — вполне понятно. Проспали «вторжение» господа планетные оборонщики. Или нет сканеров, способных засечь столь малую цель. А вот почему мерканцы не среагировали? То ли не купились на приманку… То ли их вообще тут нет.
«Шайба» приземлилась в лесу неподалеку от столицы. Подождали полчасика, потом, опять же на максимальной скорости, подняли ее на орбиту.
И опять — никакой реакции!
Решено было забросить приманку снова.
Результат тот же!
И в третий раз «стрекоза» совершила вояж по маршруту «орбита — поверхность — орбита».
Никто оборвать ей крылышки так и не попытался.
— Либо мерканцев тут нет, — сказал Свистунов, сдвинув пилотку на затылок, — либо они предположили, что мы закидываем приманку, и продолжают тихариться.
— В таком случае они не среагируют на нее, даже если «стрекоза» перестанет быть приманкой. Видимо, решили произвести захват, когда мы уже будем возвращаться. — Осетр посмотрел на Найдена. — Ну как, рискнем?
— Может, мне одному рискнуть? — отозвался тот.
Его поддержал и Свистунов.
— Нет, господа! — Осетр мотнул головой. — Смысла в одиночном риске нет. Что изменится, если я останусь на орбите? Потом все равно придется десантироваться. Идем вниз оба. — Он повернулся к Свистунову. — Это приказ!
— Воля ваша! — Каперанг развел руками. — Команде транспортного отсека готовиться к очередному выбросу!
— Пусть готовятся, — сказал Осетр. — Мне бы хотелось поговорить с вами, капитан, наедине.
— Слушаюсь, ваше императорское величество! Отправились в капитанскую каюту.
Там Свистунов вопросительно посмотрел на Осетра.
— Вот какое дело, Воислав Владимирович, — сказал император. — Я затеял сегодняшний разговор об «улитке Комарова» только с одной целью — чтобы старшие офицеры фрегата были готовы к применению этого оружия. Хоть мерканец и не проявил себя, он наверняка здесь. К сожалению, стопроцентной уверенности в том, что он здесь один, у нас все-таки нет. Поэтому окончательное решение по «улитке» придется принимать вам. Надеюсь, к тому времени у вас будет больше информации о противнике. Если можно будет избежать применения этого оружия, постарайтесь сделать это. Если нет — применяйте!
Осетр прекрасно понимал, что ставит Свистунова в крайне сложное положение.
Однако иного выхода не было.
В конце концов, именно капитан несет ответственность за все, что происходит на борту корабля. С одной стороны, у него должны быть развязаны руки. А с другой, он должен осознавать уровень не только оперативно-тактической, но и стратегической ответственности.
— Я понял вас, ваше императорское величество! Полагаю, нам нет смысла терять время.
Через пять минут под крышкой багажника спрятались комплекты номер один, замаскированные под новобагдадские предметы первой необходимости, а в ложементах «шайбы» угнездились Осетр и Найден.
Приземлились среди обширного леса неподалеку от Эль-Муртазы, уже зная местный язык и кое-какие новобагдадские реалии, — «мозгогрузы» во время спуска поработали. Выбравшись из «шайбы» и переодевшись в местную одежду, Осетр и Найден перевели ИскИн «стрекозы» в спящий режим и, когда транспортное средство слилось с окружающей растительностью, отправились, сориентировавшись на местности, к ближайшей дороге.
— В общем, контуры предстоящей операции «мозгогруз» до меня довел, твое императорское величество, — сказал Найден, отодвигая в сторону ветку неведомого дерева. — Но если более детально, то какие конкретные задачи нам предстоит решить?
И император познакомил, наконец, соратника с окончательным планом оперативной работы.
— В Эль-Муртазу мы проникнем порознь, — закончил он. — Тебе сегодня же предстоит встретиться с нашим резидентом. — Осетр назвал адрес явки и пароль с отзывом. — Он поможет тебе легализоваться в городе. Затем ты должен начать наблюдение за местным жителем Ибрахимом ибн Аль-Фаридом. Он живет в своем доме. — Осетр назвал адрес. — А я попытаюсь всколыхнуть это болото.
Найден сразу навострил уши:
— И каким же образом, твое величество?
— Не волнуйся, самым безопасным. Отправлю анонимное послание в местное управление госбезопасности. Что за домом этого самого ибн Аль-Фарида следят мерканские агенты.
— А они и в самом деле следят?
— Не знаю. Но у меня есть основания предполагать это.
— То есть в случае чего, я должен играть роль мерканского агента.
— Нет. Ты играешь свою собственную роль. Росского агента. Если тебя вдруг попытаются схватить, я буду рядом и помогу. Вдвоем мы отобьемся!
Найден, разумеется, помнил разговор, состоявшийся еще дома, в императорском дворце, и не удивился тому, что его запускают в «это болото» в качестве наживки. Он все для себя решил еще на Новом Санкт-Петербурге.
А о том, что там это была всего-навсего проверка и только теперь Осетр собрался на самом деле поручить Найдену исполнение предстоящей роли, знать тому совсем не обязательно.
В конце концов, задание было вполне обычным для «росомахи». Это — во-первых. А во-вторых, почему бы императору не спасти своего секретаря, если секретарь не раз спасал императора?…
— Задача ясна, командир!
— Тогда вперед, мой друг. И, как говорят здесь, да пребудет с тобой милость Аллаха!
Найден подхватил комплект номер один, замаскированный, как обычно, под дорожную сумку, и двинулся к ближайшей остановке пригородного общественного водородника.
— Подожди-ка секунду, Найден! — окликнул Осетр, потому что главное им не было сказано.
Найден остановился. Обернулся. Посмотрел недоуменно.
Мол, какие еще проблемы, когда все оговорено.
— Ты знаешь… Я бы никогда не послал тебя на такое рискованное дело, кабы сам не рисковал.
Найден кивнул:
— Я понимаю, твое императорское величество. Не грызи себя. Мы — «росомахи», а это, повторяю, «росомашья» работа.
Осетр перебил его:
— Подожди… Я ни капли не сомневаюсь в том, что ты способен выполнить эту работу. И я гарантирую, что мы с тобой отобьемся от мерканцев. Их тут не может быть много. Проблема в том, что, если в дело вмешаются новобагдадские безопасники, то никаких гарантий я тебе дать не могу. Против целой службы нам не устоять. И тогда тебя арестуют. И будут допрашивать.
— У меня же ментальный блок стоит. Вряд ли им будет полезен труп.
Он совершенно не знал о существовании Ман-сура Джамил-заде. И Осетр не стал ему рассказывать о маге.
— Значит, ареста ты не боишься…
— Разумеется, не боюсь… Вспомни, твое величество, собственные вояжи. Разве ты боялся, когда возле Дальнего Алеута выручал похищенную пиратами княжну Чернятинскую? Или когда, совсем недавно, орудовал у мерканцев, на Саммерсити… По-моему, ты думал о собственной шкуре в последнюю очередь. Верно?
— Верно, — согласился Осетр.
— В таком случае почему ты мне не даешь этого права?
Теперь все было сказано. Император шагнул к секретарю, обнял его. Отстранился:
— И тем не менее прошу тебя. Не геройствуй. Делай все так, как запланировано. Никаких отступлений от плана.
— Не боись, твое императорское величество! — Найден развернулся и пошел прочь.
Через пятнадцать минут он уже был на остановке.
Водородник подкатил через пять минут.
Осетр проследил из-за кустов, как Найден сел в машину и уехал, а потом и сам вышел на остановку — ждать следующий водородник.
До города он доехал без проблем. Никто им не заинтересовался — ни в водороднике, ни на вокзале. На привокзальной площади он отыскал людей, сдающих приезжим комнаты.
Таких оказалось достаточно: миром правят законы бизнеса вне зависимости, в какого бога верят в конкретном месте.
В результате небольшого торга Осетр снял отдельную лачужку в пригороде — у пожилого бородача в довольно замызганном халате и потертой чалме.
Жилье оказалось с отдельным входом — ничего лучшего и желать не надо.
Заплатил за неделю вперед.
Документами съемщика дед не интересовался.
Впрочем, документы были в полном порядке — их сделали в имперском разведывательном управлении еще на Новом Санкт-Петербурге. Сказали, что даже новобагдадский визират госбезопасности к ним не подкопается.
Подробности императора не интересовали…
Комплект номер один он в лачужку с собой не взял — оставил в камере хранения на столичном вокзале. Честно говоря, он бы и вообще прибыл на планету без снаряжения. Да поддался уговорам каперанга Свистунова — тому было спокойнее, а в руки врагов комплект все равно не попадет, самоуничтожится.
Лачужка была невелика и без удобств. Зато на нового человека никто не обращал внимания: видимо, в этом районе многие граждане сдавали жилье бездомным гостям столицы.
Встреча Найдена с резидентом росской разведки на Ибн-Джухайяме должна была состояться уже сегодня, но в заранее условленном месте он появится только через два дня — надо же устроиться человеку. И не только устроиться. И не только ему — господам новобагдадским безопасникам тоже нужно дать время проснуться. А до запланированного визуального контакта Найден будет вести себя тише воды ниже травы — так ему было предписана.
Поэтому сейчас Осетру некуда было торопиться.
Он неторопливо осмотрел окрестности своего жилища — на всякий случай, мало ли придется неожиданно сниматься с места и исчезать отсюда…
Заборы тут оказались деревянными (хотя и назывались дувалами), всего в полтора метра высотой, и преодолеть их не вызвало бы у «росомахи» никаких проблем. Разве только, перемахнув через, наткнешься на кого-нибудь из хозяев-соседей. Однако всполошиться они все равно не успеют — угомоним на пару часиков. Или навсегда, если потребуется…
Наметив пути возможного отхода, он сел на маршрутный водородник и поехал в центр города, где отыскал заведение, торгующее сетевым доступом, и послал анонимное письмо в местное управление государственной безопасности.
Доброжелатель предупреждал господ новобагдадских безопасников, что в городе вовсю орудуют мерканские агенты и что их интересует подданный Светлейшего по имени Ибрахим ибн Аль-Фарид, адрес проживания такой-то.
Затем, пообедав в чайхане неподалеку, Осетр отправился знакомиться с районом, где находился Дом упомянутого в письме Ибрахима.
Правда, ему было совершенно ясно: раз он может заметить вероятных соглядатаев, то и они способны засечь его. Поэтому он прошел мимо дома только один раз, прислушиваясь к собственной интуиции.
Однако эта стервоза помалкивала в тряпочку. И ему ничего не оставалось как убраться восвояси.
Однако он обнаружил на противоположной стороне улице чайхану, и это показалось ему добрым знаком. Заходить внутрь не стал: незачем светиться тут раньше времени.
Активная работа началась на третий день.
За четверть часа до полудня Осетр расположился на скамейке в центральном парке Эль-Муртазы. По дороге он заглянул в вокзальную камеру хранения и прихватил кое-какие устройства, входящие в состав комплекта номер один.
Где-то неподалеку вопил муэдзин, созывая верующих на молитву. Минарета видно не было — разросшиеся деревья закрывали.
Было довольно жарко — в южном полушарии Ибн-Джухайяма, где предки нынешних жителей планеты основали столицу, стояло лето.
Впрочем, в новобагдадском халате и накрученной на голову чалме жара практически не ощущалась.
Прошедшие двое суток Осетр провел в своем временном жилище, выходя из лачуги только для того, чтобы поесть. Время от времени проводил «тихую» тренировку — «росомахам» это никогда не помешает. Бездельничать было крайне непривычно, но тут уж ничего не поделаешь.
Терпение и умение ждать — постоянные спутники секретного агента. Спешка хороша только при ловле блох…
Ровно в полдень мимо скамейки, скосив глаза на императора, прошел Найден. Осетр остался сидеть, наблюдая, не следует ли кто за соратником.
Хвоста, похоже, тому еще не прицепили…
Осетр отпустил Найдена метров на сто пятьдесят, неторопливо поднялся со скамейки и двинулся вслед за ним.
Они прогуливались по городу около двух часов.
Хвост по-прежнему отсутствовал.
Браслеты Осетра и Найдена были связаны друг с другом напрямую, минуя новобагдадскую сеть, но «росомахи» с самого начала решили, что воспользуются таким способом связи лишь в крайнем случае.
Кто знает, не контролируют ли сеть местные безопасники?… Максимум, что можно было допустить — контакт в формате пищалки. Один писк — внимание! Два писка — опасность! Три писка — провал!!!
Чем проще способ связи, тем неожиданнее она для противника. Кому в голову может прийти, что два росских агента переговариваются между собою таким примитивным способом?
Не дождавшись от напарника никакого сигнала, Найден отправился в городской район, где жил Ибрахим ибн Аль-Фарид и где в первый день уже побывал Осетр.
По дороге император обогнал своего секретаря и расположился в обнаруженной два дня назад чайхане.
Тут было многолюдно. Посетители резались в кости и выпивали десятки литров чая.
На нового клиента, судя по всему, никто не обращал внимания.
Однако после отправленной анонимки здесь непременно должны были присутствовать соглядатаи местного управления государственной безопасности.
По плану Найдену следовало посидеть некоторое время на уличной скамейке рядом с жилищем Ибрахима, а потом зайти в соседний дом и задать какой-нибудь вопрос. Главное было — привлечь к себе внимание возможных наблюдателей.
Осетр неторопливо выпил две пиалы чаю, а потом браслет на руке пискнул.
Внимание!
Что ж, вот и дождались, господа «росомахи».
Рассчитавшись с чайханщиком, Осетр вышел на улицу и огляделся.
Найден шагал по противоположной стороне улицы следом за низеньким, то и дело вытирающим пот с лица толстяком, который мог быть только Ибрахимом ибн Аль-Фаридом.
Осетр неторопливо двинулся в ту же сторону, не переходя улицы и внимательно отслеживая окружающих.
Через пятнадцать минут он без труда вычислил вероятного соглядатая. А через полчаса убедился в собственной правоте.
Хвостом был молодой парень вполне новобагдадского вида — местные туфли, халат и чалма.
Осетр тут же заставил пискнуть Найденов браслет.
Операция началась.
Цепочка «толстяк-Найден-соглядатай» дотопала до здания с вывеской «Управление торговли».
Ибрахим ибн Аль-Фарид скрылся внутри здания.
Два оставшихся звена цепочки остались снаружи. Найден сел на скамейку, лениво озираясь по сторонам, соглядатай отошел к уличному торговцу, продающему какие-то статуэтки.
Осетр завернул в удачно подвернувшуюся чайхану и просидел там более полутора часов, пока не дождался сигнала от Найдена.
На обратном пути он засек еще одного соглядатая — бородатого мужика с кошачьей пластикой. Бородач то ли подстраховывал молодого, то ли, в свою очередь, следил за ним.
Если молодой является мерканцем, то второй соглядатай мог быть либо его напарником-соотечественником, занимающимся, как и Осетр, отслеживанием возможных хвостов, либо новобагдадским безопасником.
Последнее означало бы, что отправленная Осетром анонимка была принята местными спецами во внимание.
Теперь надо было понять: кто есть кто?
Разумеется, проследить за обоими соглядатаями Осетр был не способен физически. И потому, подумав, он решил разобраться со вторым.
Когда «кавалькада» добралась до дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и тот скрылся за воротами родного двора, Найден не задерживаясь прошел мимо. Остальные последовали за ним. Осетр отправил соратнику один писк, чтобы тот не расслаблялся.
Найден привел «кавалькаду» к большому универсальному магазину в соседнем квартале, вошел внутрь, поболтался между прилавками, прицениваясь, и затерялся в толпе, мгновенно сбросив все хвосты.
Предполагаемый мерканский агент отнесся к его исчезновению довольно спокойно — никакой суеты. Он немного подождал, понял, что преследуемый не появится в поле зрения, вышел из магазина и неторопливо отправился прочь.
Бородач двинулся за ним, Осетр снова пристроился за бородачом.
Так они дошли до гостиницы без названия, и предполагаемый мерканский агент вошел внутрь. Бородач, в свою очередь, около получаса болтался вблизи гостиницы, по-видимому, ожидая сменщика, а потом покинул поле боя.
Конечно, направься он прямиком в управление государственной безопасности, все стало бы ясно сразу.
Однако он потопал совсем в другую сторону.
По дороге переговорил с кем-то по браслету. И совершенно не проверялся.
Этот факт и склонил Осетра к окончательному выводу, что он все-таки следит за новобагдадцем.
Тот был дома и вел себя по-хозяйски. Мерканец бы наверняка проверился. Окончательно Осетр убедился в правоте своего решения, когда бородач вошел в самый обычный дом и оттуда уже не появился.
И тогда Осетр отправился в свою лачугу.
Первая стадия операции была завершена. Продолжение последует, когда отправится на покой местное солнце.
Во второй части операции Найден должен был появиться возле дома Ибрахима ибн Аль-Фарида после полуночи.
Осетр приехал туда на маршрутном водороднике за полчаса до этого.
Было уже темно, и улицу освещали неяркие фонари. Народу на улицах оказалось немного, и вполне можно было воспользоваться коконом Фогеля.
Выбрав укромный уголок, Осетр скрылся с глаз возможных зевак и вернулся на улицу уже невидимым.
Расположился чуть наискосок от дома толстяка, на противоположной стороне улицы.
Ночью пользоваться коконом в такой ситуации совсем несложно. Главное — успеть вовремя убраться с дороги запоздалого прохожего, что, не ведая о чужом присутствии, прется прямо на тебя.
Осетр занимался этим немудреным «слаломом», пока не пискнул браслет на руке, предупреждая о появлении Найдена.
Тот прошел по противоположной стороне улицы мимо дома толстяка. Затем развернулся и продефилировал в обратную сторону.
А потом началась кутерьма.
Откуда-то появился водородник с погашенными фарами. Тормознул возле Найдена.
У того вдруг подломились ноги, и он упал на тротуар — видимо, нападавшие сразу применили гасильник.
Из машины выскочили трое, кинулись к лежащему Найдену, схватили за руки и за ноги. Пора было вмешиваться.
Однако Осетр продолжал стоять возле дерева. Интуиция говорила ему, что торопиться не стоит.
И на сей раз стервоза оказалась права.
Трое нападавших тоже попадали на тротуар рядом с Найденом. Через несколько мгновений завизжали тормоза, и рядом с первой машиной остановились еще три. Из салонов выскочили люди, кинулись к лежащим.
Вот теперь было самое время брать их всех тепленькими. И выручать из беды друга.
Осетр выхватил из кармана собственный гасильник и шагнул на мостовую. И вновь замер.
С ним что-то происходило. Он обнаружил себя лежащим на чем-то твердом. Попытался встать, но ничего не получилось — руки и ноги совершенно не собирались слушаться.
Он словно раздвоился.
Один Осетр стоял на мостовой и по-прежнему смотрел на происходящее, другой лежал и не был способен пошевелиться.
К нему подбежали неизвестные люди.
— Берем всех четверых! — сказал кто-то по-новобагдадски.
— Есть, о эфенди! — отвечали ему.
Один Осетр тупо смотрел в темное небо, не способный даже скосить глаза; другой не шевелился, сжимая в руке гасильник.
«Чего ты ждешь, идиот? — спросил он себя. — Это же самое настоящее предательство!»
Это и в самом деле было предательство.
Если бы он не понял, что каким-то образом слышит все ушами Найдена, а видит все его глазами.
У него открылись вдруг новые способности, совершенно не свойственные человеку. И именно это заставляло его не вмешиваться в происходящее. Новые способности были важнее безопасности соратника. Слышать чужими ушами и видеть чужими глазами… Это было все равно что заслать в стан врага лазутчика. Причем насчет этого лазутчика у врага не могло возникнуть никаких подозрений.
К захваченному агенту относятся как к проигравшей схватку стороне. Его непременно будут допрашивать, и по вопросам следователей окажется возможным понять очень многое.
А спасти Найдена мы сумеем и попозже, когда ему будет грозить реальная опасность. Пока же никакой опасности не предвидится. Его ни в коем случае не убьют. По крайней мере, до момента допроса. А допрос ничего не даст, потому что у Найдена стоит ментальный блок. Значит, будут пытаться снять блок. И если местным шупачам это не удастся, наверняка позовут кого-нибудь посильнее. Того же самого главного новобагдадского шупача Мансура Джамила-заде.
И информация, которую Осетр сумеет получить таким образом, наверняка окажется бесценной…
Пока он размышлял над открывшимися перспективами, Найдена и напавших на него неизвестных погрузили в машину и увезли.
В принципе, казалось бы, ничто не мешало теперь попытаться проникнуть в дом толстяка… Но, во-первых, никто не мог гарантировать, что где-то рядом не находятся дополнительные соглядатаи. В том числе и в самом доме Ибрахима… А во-вторых, о незваном госте очень скоро станет известно службе безопасности, и город немедленно подверг нут массированной проверке. То есть придется немедленно уносить с планеты ноги, оставив Найдена на произвол судьбы. А вот это уже будет стопроцентное предательство.
Нет уж! Конечно, очень хочется узнать о здешней маминой жизни, но не такой ценой. Так что подождем еще некоторое время…
Потом ему в голову пришло, что его новые способности могут и исчезнуть так же неожиданно, как проявились. Такое уже не раз происходило…
Но пока Осетр, находящийся в шкуре Найдена, никуда не делся. Он сидел на заднем сиденье водородника и уже вовсю шевелил руками, на которых теперь были браслеты.
Осетру пришла в голову новая идея.
А может, он способен и управлять мышцами Найдена?
Он тут же попробовал поднять хорошо ощущаемые чужие руки.
Но нет, тело Найдена ему не подчинялось.
Что ж, и на этом спасибо судьбе!
Новые способности не исчезли и через час, когда Осетр вернулся в свое жилище.
Он по-прежнему был с Найденом. Вместе они сидели в машине, двигающейся по городу; вместе смотрели по сторонам, пытаясь запомнить дорогу; вместе увидели табличку «Управление государственной безопасности» на стене возле ворот, куда въехала машина; вместе были сопровождены в тюремную камеру…
В камере Найден улегся на койку, и Осетру полегчало, потому что эта «двойная жизнь» уже стала доставать его. Удалось даже заснуть…
А когда он проснулся, Найдена внутри не было.
Способности вернулись.
Но для этого Осетру пришлось на мгновение впасть в панику (ибо в такой ситуации вчерашнее решение и в самом деле становилось самым настоящим предательством); потом взять себя в руки и подумать о причинах утраты; понять, что возможное объяснение может быть очень простым (способности постепенно гаснут — к примеру, уменьшается расстояние чувствительности); проверить это предположение, примчавшись к зданию управления государственной безопасности, и обнаружить, что новые способности никуда не делись — Найден теперь ходил по камере из угла в угол…
Для проверки чувствительности Осетр двинулся в обратную сторону.
Через четыре квартала он снова перестал ощущать Найдена.
Повернул назад, прошел несколько метров.
Найден внутри появился — по-прежнему ходил по камере.
Осетр выругался.
Похоже, дело идет к тому, что чувствительность, постепенно уменьшаясь, скоро совсем исчезнет. И получается, что времени для использования обретенных возможностей не так уж и много. А сколько — не поймешь. Все будет зависеть от скорости уменьшения…
Он двинулся в сторону Найденовой тюрьмы, надеясь, что ему повезет и полезная информация будет добыта прежде, чем чувствительность полностью исчезнет.
И ему повезло.
В камеру вошел человек. Найден встал с койки:
— Салям алейкум!
— Ваалейкум ассалям! — Человек достал из кармана блестящий шарик. — Присядьте, друг мой… — монотонно сказал он. — Я не причиню вам вреда… Присядьте и расслабьтесь…
Осетр едва не споткнулся.
«Это же щупач! — понял он. — Такой же приходил ко мне, когда меня арестовали во дворце по приказу Владислава Второго!»
В памяти всплыла давняя картина.
Доктор-великан… Монотонно звучащие слова: «Смотрите на этот шарик, друг мой… Внимательно смотрите… Вам покойно и тепло… Чувствуете?…» Невидимые пальцы, осторожно копающиеся в его, Осетра, мозгах…
А потом еще одна картина, чуть посвежее.
Тот же великан-щупач рядом с отцом в центральной рубке эсминца… «Магеллановы Облака — достойные спутники нашей Галактики»… Чужие туманные щупальца…
Все ожило в памяти — ярко, выпукло, зримо…
И безо всяких «Магеллановых облаков» родились свои собственные туманные «руки». Потянулись к черному жуку ментального блока в мозгу Найдена, заботливо обняли его, защищая от чужих щупальцев…
А потом Осетр узнал щупача — это был Мансур Джамил-заде, лучший новобагдадский маг, как тут называли людей, способных воздействовать на чужую ментальность.
Найден между тем вел себя так, как должен вести «росомаха». Он выполнял «приказы» — лег на койку, сделал вид, что засыпает. Но глаза до конца не закрыл.
И Осетр увидел, как на лице щупача родилось недоумение.
А вот так, дяденька, да пребудет с тобой милость Аллаха! Не все коту масленица, бывает и великий пост!
Ступай-ка, доложи тому, кто тебя послал, что у арестованного человека неснимаемый ментальный блок! Или, если хватит духу, признайся, что тебе помешали. Если ты вообще понял, что именно сейчас произошло… Кто знает, видишь ли ты постороннее вмешательство, как вижу его я… Обнаружил ли ты присутствие чужих туманных «рук»…
Щупач и в самом деле покинул камеру. И, видимо, действительно доложил начальству, потому что через некоторое время за Найденом пришли. Провели по узким коридорам, то и дело командуя: «Лицом к стене, арестованный!»
Недальняя дорога закончилась в новом помещении. Здесь явно проводились допросы, потому что из мебели присутствовали лишь стол со стулом да простая табуретка.
Охранники посадили Найдена на табуретку и вышли.
А потом в допросную вошел новый человек, и Осетр в первый момент просто оторопел. Найдена собирался допрашивать паша Анвар ибн Аль-Масуд, глава визирата государственной безопасности Новобагдадского халифата, собственной персоной.
Вот это номер, ржавый болт мне в котловину!
Вот тебе и анонимка!
Похоже, в державе Светлейшего происходит нечто экстраординарное, коли обычным арестованным агентом иностранной разведки занимается столь высокопоставленное лицо.
Впрочем, тут же выяснилось, что визирю прекрасно известно: перед ним сидит отнюдь не обычный арестованный агент, а личный секретарь нынешнего росского императора. Ибо паша назвал Найдена по имени.
Что, впрочем, и неудивительно: поверить, что новобагдадцы не следили за тем, что происходило в Росской империи, невозможно. Не идиоты же они, в самом деле! Потому и опознали без проблем.
«А ведь они и меня наверняка знают в лицо!» — подумал Осетр.
Наверное, все-таки нынешняя операция далека от осторожности. Надо было бы подождать, пока институт академика Позднякова справится с поставленной задачей… А с другой стороны, где оно, время для ожидания?
Между тем допрос арестованного начался.
Найден откровенно валял дурака, пытаясь своими ответами вывести визиря из себя.
Тот в конце концов разозлился — это было видно по его раскрасневшейся физиономии и сверкающим глазам, — однако держался стоически.
А потом Осетр перестал его видеть.
Дьявол, чувствительность сделалась еще меньше!..
Осетр быстрым шагом ринулся в сторону здания госбезопасности, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег. И догнал границу восприятия, неуклонно приближающуюся к Найдену.
Он успел еще узнать, что арестованного снова повели в камеру — а значит, решили пока оставить в живых, — но перед ним уже замаячило здание с вывеской, которую он увидел вчера глазами Найдена.
Дальше оставалось только с боем прорываться внутрь. Если хочется быстрого конца… Или попросту попрощаться со своими новыми способностям, потому что они умерли окончательно.
Осетр сидел на скамейке неподалеку от управления госбезопасности и размышлял, равнодушно поглядывая по сторонам.
Десять минут назад он пронаблюдал, как визирь ибн Аль-Масуд и маг Джамил-заде вышли из здания, сели в подъехавший ко входу служебный водородник и отправились неведомо куда. Не имея машины, за ними было не угнаться.
Впрочем, Осетр к тому и не стремился.
Встретиться с этими господами — невелика проблема! Достаточно отправиться к дому толстяка Ибрахима и поболтаться возле него. Тебя тут же возьмут на крючок, дождутся ночи (а может, и дожидаться не станут), угостят ударом гасильника по нервной системе, и спустя недолгое время ты окажешься там же, где находился сейчас Найден. А еще через несколько часов (а может, и раньше) непременно встретишься с магом и визирем, ржавый болт им в котловины!..
Но оказаться перед этой парочкой на их условиях — неподходящий вариант. Встречаться с кем бы то ни было нужно на своих собственных условиях — именно такое поведение присуще «росомахе». Да и императору, не будем лукавить, тоже…
Вопрос: как свои собственные условия создать? Вот над этой проблемой Осетр сейчас и размышлял.
Ему было ясно, что Найдена надо выручать. Теперь, когда новобагдадцы поняли, кто попал к ним в руки, они в него вцепятся мертвой хваткой.
Причем организовывать освобождение надо очень быстро, пока парня не вывезли с планеты. Визирь наверняка возьмет его с собой, как только решит вернуться на Новый Эр-Рияд. Значит, требуется, чтобы не вернулся. А наверняка он задержится на планете только в одном-единственном случае — если обнаружит, что непонятная возня вокруг толстяка Ибрахима после ареста Найдена и пытавшихся захватить его мерканцев не закончилась.
Есть, конечно, совсем прямолинейный вариант — отбить секретаря силой, организовав десант на тюрьму.
Но это уж совсем на крайний случай, когда не останется более никаких иных путей. Ибо чревато неизбежным обострением международной обстановки. Не хватало нам к прочим внешнеполитическим проблемам добавить конфликт со Светлейшим!
Нет, надо искать другие, более тонкие и умные варианты.
Кстати, пора отправить сообщение на борт «Святого Георгия Победоносца». Сканеры фрегата наверняка зафиксировали, что Найден уже около половины суток находится в здании управления госбезопасности. Как бы Свистунов не забеспокоился и не принялся действовать на свой страх и риск. У него-то для спасения Найдена, кроме прямого десантирования, других путей нет…
Так что самое время, пожалуй, забирать из камеры хранения комплект номер один. И Осетр отправился на вокзал.
Когда император и его секретарь отбыли на Ибн-Джухайям, каперанг Свистунов продолжал держать экипаж «Святого Георгия Победоносца» в состоянии полной боевой готовности.
Он прекрасно понимал, что от действий подчиненных зависит сама жизнь Остромира Первого, и постарался донести это понимание до всех старших офицеров. Любые возможные нарушения дисциплины должны караться жестко и безо всяких оглядок на былые заслуги. Конечно, долго в таком состоянии держать людей невозможно, но Свистунов рассчитывал, что пара высокопоставленных «агентов» выполнит свою задачу быстро.
К тому же с некоторых пор он верил, что судьба попросту благоволит к верховному главнокомандующему.
Чем-то его императорское величество приглянулся Господу Богу. Возможно, тем, что думал прежде всего о стране, а не о собственной безопасности…
И тем был люб не только Создателю, но и самому Свистунову. Каперанг повидал на своем флотском веку всякого начальства…
Чем конкретно занимались высокопоставленные «агенты» на планете, Свистунов понятия не имел. Однако их занятия кое-кому явно не нравились, потому что на четвертый день после высадки гипотетический мерканский корабль перестал быть гипотетическим — система разведки и целеуказания зафиксировала возникшее словно из ниоткуда и устремившееся к Ибн-Джухайяму малое транспортное средство модели «игл» — подобие росской «стрекозы».
Экипаж фрегата не зря находился в боевой готовности — СРЦ тут же выдала координаты точки, откуда стартовал «игл».
Техника свою задачу выполнила.
Теперь дело было за человеком — требовалось очень быстро решить, что предпринять.
Немедленное уничтожение «игла» ничего не давало — малое транспортное средство могло, в свою очередь, выполнять роль приманки, с помощью которой капитан мерканского корабля пытался заставить «Святой Георгий Победоносец» раскрыть собственное местоположение. К тому же мерканцы вполне могли попросить помощи — никаких подтверждений тому, что у них в здешней планетной системе присутствует одна боевая единица, по-прежнему не имелось. Как и доказательств того, что вражеских кораблей несколько… С другой стороны, местоположение «Победоносца» могло стать известным врагу еще в тот день, когда на Ибн-Джухайям высаживались император с секретарем. Просто мерканцы выжидали, не предпринимая никаких активных действий…
Однако сейчас, чтобы вернуть «игл» на орбиту, активные действия им придется предпринимать. Поскольку россы не станут посторонними наблюдателями. Конечно, они не рискнут стрелять по возвращающемуся с планеты транспортному средству, опасаясь уничтожить собственных людей, захваченных в плен мерканцами, но пытаться взять «игл» на абордаж россам придется. А мерканцам придется активно противодействовать попытке абордажа…
В общем, как ни крути, а огневой контакт неизбежен!
И значит, требуется гарантированно уничтожить главного противника первым же ударом. Только такая ситуация может быть тактически перспективной.
И Свистунов, помня прощальный разговор с императором, приказал применить «улитку Комарова».
На мостике тут же возникла атмосфера тревожного ожидания — предстояло первое боевое использование установки по реальной цели (прежде проводились только испытания), и никто не знал, чем все завершится.
— Удар нанесен! — доложил кап-три Боровиков, главный артиллерист фрегата, под чьим командованием находилась «улитка», хотя она, строго говоря, и не являлась артиллерийской установкой. — Финишная точка переноса в ста тысячах километров от фотосферы центральной звезды.
— Система разведки и целеуказания! Что наблюдаете в указанной точке?
— Ничего особенного, капитан! — доложил кап-три Колесов. — Легкая вспышка…
— Вывести контрольную запись в рапиде на центральный!
На центральном видеопласте фрегата появилась область пространства, куда «улитка» должна была закинуть мерканский корабль.
В рапиде все произошедшее удалось рассмотреть подробно.
За мгновение до гибели, когда защитное поле мерканца не выдержало натиска энергии, излучаемой Эд-Дилимом, корабль проявился в пространстве. Чтобы тут же превратиться в плазму — со всеми своими внутренностями, со всем экипажем…
— Если его гибель видел кто-нибудь, кроме нас, это война, — прозвучал у Свистунова за спиной дрогнувший голос.
Каперанг оставил эту реплику без внимания.
— Боровиков! Успеваем уничтожить спускающийся «игл» малым калибром?
— Так точно, господин капитан! — доложил главный артиллерист, сверившись с данными СРЦ. — В стратосфере.
— Действуйте! Без промедления!
— Есть!
Через пять секунд стало ясно, что «игл» до планеты не долетел.
И возможно, астрономическая обсерватория на Ибн-Джухайяме зафиксировала взорвавшийся на входе в атмосферу метеорит.
Умные астрономы, правда, удивятся, почему у метеорита была такая маленькая скорость. Ну да и пусть гадают…
— Туда вам всем и дорога! — процедил кап-три Боровиков.
А каперанг Свистунов облегченно вздохнул: со стороны мерканцев угрозы императору больше не существовало.
Если, конечно, все-таки у них тут был лишь один корабль…
Сообщение на орбиту было очень кратким.
Операция в Эль-Муртазе развивается успешно. Возникли некоторые сложности, но они разрешимы. Помощь со стороны пока не требуется. Доложите, какова обстановка на орбите…
Компьютер передатчика зашифровал текст и сверхкоротким импульсом отправил его в небеса.
Через четверть часа пришло ответное сообщение.
Оказывается, рядом с планетой произошло немало важных событий. И самым главным было состоявшееся боевое применение «улитки Комарова».
В первый момент Осетр все-таки пожалел об этом. Но тут же решил: случилось значит случилось.
Свистунов не стал бы использовать это оружие, кабы имелся другой выход. Главное, теперь ясно: для планеты работа «улитки» прошла совершенно безболезненно. Никто из обывателей ничего не заметил, иначе бы давно вокруг болтали о небесном знамении. Или о знаке пророка Мухаммеда…
По сравнению с боевым испытанием «улитки» информация о том, что уничтожено направляющееся к планете малое транспортное средство, уже не казалась слишком важной.
Скорее всего, мерканцы летели, чтобы увезти на орбиту захваченного Найдена. Да только обломился им ржавый болт в котловине.
Осетр убрал передатчик, замаскированный под зубную щетку, в сумку, задвинул сумку под кровать, снова задав комплекту номер один режим «недотроги», и покинул свое временное жилище.
В ближайшей же чайхане посмотрел сетевые новости.
Никаких упоминаний о космических непонятках не услышал. Репортеры не сообщали и о визите на планету визиря государственной безопасности Анвара ибн Аль-Масуда.
Значит, вояж паши был тайным и, скорее всего, вызван именно анонимкой.
Потом по сети выступил какой-то политический обозреватель. С четверть часа анализировал отношения между Великим Мерканским Орденом и Росской империей, убеждая зрителей, что рано или поздно между двумя галактическими государствами непременно начнется кровопролитная война.
На взгляд обозревателя, главной внешнеполитической проблемой для Светлейшего будет выбор — чью сторону принять. И опять же, на его взгляд, халифату следовало поддержать россов. Хотя бы потому, что, пусть они и неверные, но бог у них традиционный, а официальная мерканская религия — невесть что. Ни одному правоверному с сайентологами не по дороге. И Светлейшему — да пребудет с ним милость Аллаха! — надлежит принять правильное решение.
С точки зрения Осетра, обозреватель внушал своей аудитории абсолютно верные мысли. Однако в его речи улавливались некоторые тревожные нотки.
Похоже, сам Светлейший придерживался несколько иных взглядов. То ли считал лучшим кандидатом в друзья как раз Орден, то ли в лучшем случае придерживался позиций нейтралитета.
А зря, Светлейший, да пребудет с тобой милость Аллаха! Тебе гораздо выгоднее дружить с россами.
Терпимость православных известна с древних времен, когда на территории Руси жили представители разных конфессий. Правда, там, где обитали предки мерканцев, в ту пору было так же. Но все изменилось, когда власть имущие обратились к святому Рону. На территории Ордена проповедники любых иных религий преследовались уже нещадно. И постепенно их не стало.
Так что если ты, Светлейший, попадешь в друзья к сайентологам, рано или поздно жди беды для своей веры!
Осетр вспомнил, о чем ему докладывали граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, и глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров. Оба считали халифа Усмана упертым консерватором, не склонным менять проверенные веками внешнеполитические отношения.
Иными словами, при меркано-росской войне Светлейший будет выжидать, дабы, при возможности, укусить проигрывающего. И откусить у него что-нибудь стратегически важное. То есть, если Росская империя станет выигрывать, он укусит Орден… Вот только не факт, что мы способны начать выигрывать. Перевооружение перевооружением, но у Вершителя немалые материальные и людские возможности…
Вот бы привлечь Усмана к себе… Да так, чтобы он не просто не вмешивался, а помог. То есть стал союзником…
Только черта с два от него дождешься помощи в войне!
Эх, жаль, конечно, что он, Осетр, потерял те свои возможности, что пригодились ему, когда он сбежал из застенков отца! Встретился бы с Усманом, «поговорил»… И союз в кармане! На отца, правда, они не подействовали…
Но если проанализировать всю свою жизнь после того, как ввязался в политическую борьбу, новые способности появлялись неожиданно и как нельзя кстати. Не раз спасали жизнь, не раз помогали добиться своей цели.
Одно слово — избранник. Вернее, не одно, а два — избранник судьбы.
И вот теперь судьба опять наградила его новыми, доселе никогда не испытанными способностями. Пусть и очень ненадолго. У судьбы ничто не происходит зря! Раз появилась возможность видеть и слышать глазами и ушами Найдена, значит, она зачем-то потребовалась. Зачем? — вот вопрос! Не с целью же спасти товарища, в самом деле! Для этого вполне достаточно малочисленного десанта, сброшенного с орбиты на столицу Ибн-Джухайяма. Засек местоположение арестанта по генетическому коду, послал пару взводов… ну, от силы роту… забросал тюрьму гранатами с усыпляющим газом, взломал тюремные двери, забрал парня — и патрон в обойме! И никаких подарков тут не требуется… А международный конфликт для нее, для судьбы, не имеет никакого значения… Не имеет ли? Ладно, тут думать — голову сломаешь!
Вернемся к главному — для чего же предназначался сей подарок?
В принципе, похоже, только для того, чтобы показать Осетру: на Ибн-Джухайяме находятся визирь государственной безопасности ибн Аль-Масуд и лучший халифатский ментал Джамил-заде. Больше, если не считать охранников в тюрьме да захвативших Найдена сотрудников безопасности, Осетр глазами Найдена никого не видел.
Заметим, что судьба никогда не подводила своего баловня. И вряд ли подведет теперь. Из этого и станем исходить.
Значит, господа визирь и щупач совершили на планету тайный вояж.
Что ж, займемся тем, чтобы этот вояж продолжился.
Покинув чайхану, он первым делом отправился в ближайшую прокатную контору и арендовал на несколько дней водородник — дальше без собственного транспорта работать будет невозможно.
Пешком много не набегаешься…
Подогнал машину к площади, на которой располагалось управление госбезопасности, и оставил на одной из прилегающих улиц, в месте, откуда просматривался вход в здание. Потом провел знакомство с окружающей местностью — нужно было знать, где расположен ближайший туалет.
Нашел.
А потом перебрался к дому толстяка Ибрахима, потолкался возле него туда-сюда и отправился прочь. Вскоре засек хвост. Довел его до ближайшего универсального магазина и там сбросил.
Поскольку теперь соглядатай мог быть только новобагдадцем, вскоре о появлении нового кандидата в подозреваемые станет известно визирю ибн Аль-Масуду. И тот уже отсюда не улетит.
Ни в коем случае!
К ночи Осетр вернулся к дому толстяка Ибрахима. Воспользовался общественным транспортом — арендованная машина осталась неподалеку от управления госбезопасности.
Кокон Фогеля использовать на сей раз не стал — пришел не для того, чтобы прятаться.
Сейчас ему предстояло сыграть ту же роль, какую играл прежде Найден. Приманка для бедных рыбок, которые считают себя рыболовами…
А вот очки-«змееглазы» надел. И энергопоглотитель, на всякий случай.
Когда он прошел мимо дома в третий раз, родилось «росомашье» чувство тревоги.
Разумеется, его ждали.
Душа вдруг наполнилась сомнением — способен ли он на былые подвиги? Не укатали ли сивку крутые горки?
Тревога постепенно нарастала.
«Ты способен, — сказал он себе. — Еще как способен! Зря, что ли, не прекращал тренировок!»
И гнилое сомнение улетело в небытие, на смену явилась решительная уверенность в собственных мышцах.
Он постоял возле дома пару минут, а потом стремительным шагом двинулся прочь. И тут началось.
Послышался нарастающий гул приближающегося водородника. Рядом взвизгнули тормоза. Потом еще.
Из первой машины выскочили пятеро. Из второй — еще столько же.
Мышцы и нервная система переключились в боевой режим. Движения всех окружающих мгновенно замедлились, будто все они попали в тягучий мед.
Первая пятерка ринулась к Осетру. Для нападавших ринулась — для него поползла. Один из них был вооружен гасильником.
К нему Осетр и устремился. Отбил поднимающуюся руку в сторону, цапнул за запястье, вывернул. Указательный палец противника еще не успел коснуться кнопки выстрела, а ее на нужном месте уже не было.
Потому что гасильник оказался в руках Осетра.
Двумя выстрелами широким сектором он накрыл всех десятерых, и они разом улеглись, где стояли или бежали. А потом, уже возвратившись в нормальное человеческое состояние, неторопливо свернул им шеи.
Остановился, прислушался.
Было тихо — схватка оказалась столь скоротечной, что никто из обреченных не успел даже вскрикнуть.
Мышцы после релаксации слегка поднывали — все-таки тренировки отличаются от реального боевого режима, — но эта боль должна была пройти.
И она прошла прежде, чем он вернулся в арендованную лачугу.
Утром он покинул свое жилище очень рано. Маршрутным водородником добрался до управления безопасности и засел в арендованной машине.
Визирю ибн Аль-Масуду наверняка уже доложили о ночном происшествии. И теперь следовало подождать, пока он не появится в управлении.
Ждать пришлось около двух часов.
Едва визирь вошел в здание, Осетр бросился в туалет. Потом времени на мелкие надобности может и не найтись.
Следующее ожидание затянулось до обеда.
Наконец, визирь ибн Аль-Масуд вышел из здания и скрылся в салоне служебной машины.
Оставалось сесть ему на хвост и проследить, куда его отвезут. Работал Осетр очень аккуратно — никому не нужно, чтобы слежку обнаружили.
Машина ибн Аль-Масуда остановилась возле караван-сарая «У толстого Рашида».
Вот, значит, здесь вы и живете, господа маги и безопасники!
В принципе, можно было отправляться восвояси. Это стало бы наиболее логичным поступком. Однако запланированное было еще не реализовано. И, подождав еще минут десять, Осетр отправился в недра караван-сарая.
Раз судьбе угодно, чтобы он встретился с визирем, так оно и будет…
Ибо есть логика и логика. Логика человеческих поступков и логика судьбы. И у второй — высший порядок по сравнению с первой.
Выбравшись из караван-сарая, Осетр сел в припаркованный за углом водородник и умчался к своему жилищу.
Он был чрезвычайно доволен.
Первая встреча с визирем прошла в ураганном ритме, но не это было главным.
Новобагдадец оказался весьма не робкого десятка и вполне вменяемый. Хотел, правда, поначалу схватиться за оружие, но Осетр достаточно доходчиво объяснил ему безнадежность этой попытки. Разговор получился очень коротким, ноги пришлось уносить стремительно.
Однако личное знакомство состоялось.
И визирь наверняка понял, что за человек ему противостоит. Не в смысле имени и звания, а в смысле качеств характера. Все политические деятели всегда чувствуют это. Потому и знают — кого, где и в каком качестве использовать. И редко ошибаются, если они на самом деле политические деятели, а не просто пыжатся и надувают щеки от иллюзорной собственной важности.
Вернувшись в свое жилище, Осетр составил и отправил сообщение каперангу Свистунову.
Операция продолжается. «Улитку Комарова» капитан применил правильно. Найден выполняет в изменившихся условиях свою часть задачи. Помощь ему пока не требуется. Проследите в ближайшие два дня, не будут ли стягиваться в Эль-Муртазу какие-либо военные силы. Ждите новых сообщений.
Через некоторое время пришел ответ.
Свистунов желал «росомахам» удачи и собирался ждать хоть до морковкиного заговенья. Наблюдение за обстановкой в столичном районе будет круглосуточным.
Найдену помощь теперь и в самом деле не требовалась, ибо в новой задумке Осетра задача соратника была проста — сидеть до поры до времени в тюрьме.
Невелика плата за открывающиеся возможнос ти. Если судьба не подведет… А она не подведет! Не должна подвести…
Во второй раз Осетр решил встретиться с визирем ибн Аль-Масудом через два дня. Пусть у министра будет время осмыслить сложившуюся ситуацию.
Ждать новой встречи просто — без оценок и размышлений — у Анвара ибн Аль-Масуда не получалось. Думы сами собой возвращались к первому визиту росского императора.
С какой целью он приходил? Было бы понятно, кабы потребовал, к примеру, освобождения своего соратника. Или еще чего-нибудь подобного…
Но не потребовал ничего.
Вообще, похоже, у россов появился подходящий для императорского звания человек. Не чета Светлейшему, да пребудет с ним милость Аллаха!
Это какой же смелостью надо обладать, чтобы в одиночку явиться к самому главе визирата государственной безопасности!
С другой стороны, если у тебя на орбите находится невидимый противнику боевой корабль, это изрядно добавляет смелости.
Но он бы, Анвар, не рискнул. А неверный рискнул! Нет, такой правитель невольно вызывает уважение…
И что же теперь делать?
Благоразумнее всего было бы сейчас объявить на смельчака активную охоту. Собрать в Эль-Муртазу все оперативные силы, устроить скрытую чистку…
Вот только чувствовал Анвар, что охота ничего не даст.
Против такого противника надо выставлять целую армию, а это едва ли не война. Вряд ли находящийся на орбите росский корабль оставит своего императора без поддержки!
Доложить, что ли, о происходящем Светлейшему, да пребудет с ним милость Аллаха!? Снять с себя ответственность? Или не стоит?
Впервые в своей жизни визирь не знал, как поступить.
Однако поразмыслив, решил не гнать верблюдов вперед.
Доложить он всегда успеет. Сначала надо понять, что росскому императору от него потребовалось.
Вот тогда и решим.
Во второй раз Анвар ибн Аль-Масуд встретился с росским императором через два дня. Глава визирата собирался позавтракать в чайхане неподалеку от караван-сарая «У толстого Рашида», когда к нему подсел этот смельчак.
— Салям алейкум, уважаемый!
— Ваалейкум ассалям, уважаемый! Дождались, пока им подадут плов.
— Я поражен, — сказал неверный. — Был абсолютно уверен, что меня немедленно начнут искать по планете все ваши местные сотрудники. — На лице его появилась добродушная улыбка. — Однако вы, о паша, не проявили ни малейшей активности. Это, на мой взгляд, весьма о многом говорит. Вы не находите?
— Это говорит всего лишь о моем решении разобраться, что вам от меня требуется. Без причины вы бы, уважаемый, не стали так рисковать.
— Вы правы, — кивнул неверный. — Впрочем, я не слишком-то и рискую, если честно говорить. На орбите над нами висит росский фрегат. Как вы понимаете, его экипаж полон решимости выручить своего императора. Я вам скажу даже больше… Несколько дней назад над Ибн-Джухайямом находился еще и мерканский боевой корабль. — Неверный пристально глянул в лицо визиря. — Теперь, кстати, уже не находится. Думаю, вам, о паша, понятно, что именно там произошло… Считайте, это был первый бой в еще не начавшейся войне. И бой этот за явным преимуществом выиграли росичи. А то, что война рано или поздно начнется, ясно любому, кто хоть чуть-чуть разбирается в нынешних росско-мерканских отношениях.
Похоже, разговор пошел с позиции силы. Зря ты так, о император! Ни одному собеседнику не понравится подобный поворот в разговоре… Неверный словно прочитал мысли визиря.
— Я говорю вам это вовсе не с целью запугать. Просто вы, о паша, должны понимать ситуацию. Ваша система планетной стражи не способна оборонять свой мир, она безнадежно отстала в техническом уровне. И, боюсь, без посторонней помощи вы не сможете должным образом модернизировать свое вооружение.
— Это понимает любой здравомыслящий политик в халифате, — сказал Анвар ибн Аль-Масуд. — Что вы от меня-то хотите?
— Вы не просто здравомыслящий политик, — сказал неверный. — Вы — умный человек, о паша.
Юнец, насыпав в рану соли, тут же решил сдобрить ее рахат-лукумом.
Неглуп, очень неглуп… Вот вам кнут. А вот и пряник…
— И вы должны понимать, уважаемый, — продолжал юнец, — что над вашей страной в любом случае нависнет угроза. Если начнется война между нами и Орденом, вам не удастся остаться в стороне.
— Необязательно, уважаемый, — покачал головой визирь. — У синцев есть поговорка: «Когда два тигра дерутся в долине…
— …обезьяне лучше сидеть на холме», — закончил росский император. — Но не надо забывать, что драка между тиграми рано или поздно закончится, а до вершины холма рукой подать. Два прыжка!
— А если победителя не будет? А если тигры оторвут друг другу лапы и вспорют животы?
Неверный усмехнулся:
— Тогда обезьяна спустится с холма и захватит долину?… Ничего не выйдет, о паша! Вы получите надлежащий отпор. Сокрушительный отпор. Расклад сил сейчас таков, что мерканцам никогда не завоевать нас. Но предположим, что это произойдет… Тогда вы станете их следующей жертвой. Если же мы победим их… — Росс не договорил.
— Тогда мы станем вашей следующей жертвой. Император снова усмехнулся:
— Ну вот, о паша, вы и сами все прекрасно понимаете…
— А почему вы так уверены, что способны завоевать нас?
Взгляд Остромира стал жестким.
— Потому что это наш корабль крутится сейчас над вашей планетой незамеченным, а вы до встречи со мной даже и не догадывались об этом.
Снова кнут…
Теперь усмехнулся визирь:
— Отчего же?… Догадывался.
— Согласен, догадывались, вы же — умный человек… Но поделать с ним вы ничего не можете! И никогда не сможете. Потому что проиграли технологическую гонку. Наш флот теперь настолько сильнее вашего, что в случае прямой схватки от вас только пух да перья полетят!
Анвар ибн Аль-Масуд некоторое время молча жевал плов.
Этот пес просто излучал уверенность в себе. Понятное дело, за ним стояла сила, и сила немалая. Само нахождение его на Ибн-Джухайяме говорило о том… Но ведь убить человека можно в течение мгновения. И ему уже никакой корабль не поможет. Однако же не боится…
— Что вы предлагаете, уважаемый? Росский император выпрямился:
— Я предлагаю вам союз.
— И против кого дружить станем? Против Ордена?
— Не против, а за. За общее благополучие. За общую безопасность. За общие интересы.
Самоуверенность этого неверного должна была разозлить Анвара. Но почему-то не разозлила.
Более того, ему хотелось верить. Как-то по-детски, вне логики, но верить обязательно. Не в этом ли его сила? Не потому ли с такой легкостью он скинул с трона своего отца?
Иблис его знает!
А может, Иблис за ним и стоит? Или все-таки Аллах? Как угадать? Лицо доброе, лишь иногда в нем появляется жесткость. Как может добрый человек сохранять власть? Но сохраняет же!.. Взгляд непривычно открытый, безо всякой надменности, без высокомерия… Даже уважение к старшему сквозит!
— Какие конкретные шаги я должен предпринять для создания росско-новобагдадского союза?
— Вы умный человек, вы понимаете, что Усман Одиннадцатый никогда на это не согласится. Он давно уже живет прошлым. У вашего правителя заскорузлые мозги и заскорузлые мысли.
— Иными словами, я должен совершить государственный переворот.
— А разве для реализации нашего с вами плана имеются другие варианты?
Ага, план — уже наш с вами.
Визиря слегка покоробило это открытие, но росский император не пришел ему на помощь.
Мудрые люди — не ослы и не бараны. Мудрые люди должны думать о пользе для своего государства.
Этот неверный, несомненно, мудр. По этой причине противники и не могут лишить его власти. И почему так хочется верить ему? Светлейшему не хочется, а этому… этой собаке…
Визирь привычно использовал слово и поймал себя на том, что думает о неверном совсем не как о собаке.
Это было какое-то наваждение. И оно не хотело исчезать.
Что ему ответить? Какое принять решение? В чем же твое счастье, Масуд?
Ты и сам давно понимаешь, что Светлейший, допустивший нынешнюю ситуацию, не самый хороший правитель для халифата. Если бы академией наук и визиратом промышленности руководили другие люди… Если бы великим визирем был назначен не Бахрам ибн Аль-Гуруглы… Многое могло бы измениться! Если бы… Если бы… Но ведь Светлейший от Аллаха! Именно так нас учили имамы! И выступить против него — все равно что пойти против Аллаха! Так нас учили…
Но вот сидит напротив неверный, у которого свой аллах, и ему хочется верить гораздо больше, чем имамам. Да, он уже нарушил закон росских имамов, пошел против своего правителя. Но это оказалось лишь на пользу его стране. Давно ли Новый Санкт-Петербург тащился в хвосте Великого Мерканского Ордена, а вон как все изменилось!.. Мог ли ты, Анвар ибн Аль-Масуд, визирь государственной безопасности великого халифата, еще десять лет назад представить, что тебя будет вербовать тот, кто, по законам имамов, может быть разве лишь целью джихада?
И нельзя ему верить! Ни в коем случае — нельзя!!!
Но почему-то так хочется…
— А скажите, уважаемый… Арестованный нами росский агент чрезвычайно похож на вашего личного секретаря. У вас нет сотрудников, которым вы можете доверять?
— У правителя любого государства случаются времена, когда не всем можно доверять. У вашего халифа, небось, тоже.
— То есть, прежде чем отправиться сюда, вы решили проверить работу нашего визирата госбезопасности. Разумное решение… Не пойму только одного — если ваши люди засекли нашу слежку за ним, почему вы все-таки сами появились на Ибн-Джухайяме. Я бы так никогда не поступил.
— Намекаете на отсутствие мудрости? — Росский император в очередной раз усмехнулся.
Усмешка не была самодовольной.
Скорее это добрая улыбка взрослого, терпеливо объясняющего своему ребенку-несмышленышу — почему бабочки летают, мышки бегают, а червячки ползают…
— Мне нечего бояться, кроме подлых ударов исподтишка. А врагов я боюсь меньше всего. Я — «росомаха», уважаемый! Думаю, это вам о чем-то говорит.
— Это говорит мне в первую очередь о том, что халифатская разведка совершила промах. Мы знали, что новый росский император — из «росомах». Мы не знали главного — что он «росомаха» действующий, а не бывший.
Неверный в очередной раз усмехнулся:
— «Росомахи» становятся бывшими только при выходе в отставку. И то не всегда… Впрочем, мы, разумеется, не афишировали, что я продолжаю тренировки. Как бы то ни было, неутраченные профессиональные способности мне иногда очень неплохо помогают. Ваши люди убедились в этом на деле.
— И все-таки мне совершенно не понятно, уважаемый, зачем росский император самолично… э-э-э… занимается разведкой на сопредельной территории. Неужели у вас не хватает других «росомах»?
— Не всякую задачу поручишь другим. И потом, у любого правителя есть привилегия — самому решать, кто и что должен выполнять. Считайте, во мне заговорила ностальгия по юности. Захотелось адреналина. У вас так не бывает?
— Бывает иногда. Но все реже и реже. Как ни жаль. У меня теперь иные пути испытать адреналиновую атаку.
— Вот я и предлагаю вам такой же путь… Так что вы скажете?
— А если я откажусь?
— Тогда, боюсь, мне придется убить вас. Вам же будет лучше. Все равно Светлейший, да пребудет с ним милость Аллаха, перестанет доверять своему визирю госбезопасности, если узнает, что тот приватно встречался с росским императором. У нас говорят: шила в мешке не утаишь.
Анвар ибн Аль-Масуд успокоился.
Теперь этот человек стал ему понятен.
Нормальный политик, пытающийся извлечь из ситуации максимум пользы. А то, что его речам хочется верить… В конце концов, Светлейшему я тоже всегда верил. И не будем забывать еще одну росскую поговорку — доверяй, но проверяй…
— Так что вы мне скажете, Анвар-паша? И визирь решился.
— Скажу, что склонен согласиться с вами. Союз с вами выгоден моей стране, и я сделаю все, чтобы донести эту идею до моего правителя.
— Фантазии, о паша… Светлейший ни за что не согласится с вами!
— Поживем — увидим. У вашего народа ведь есть и такая поговорка.
— Вы неплохо знаете наш фольклор.
— Фольклор врага полезно знать. Лучше понимаешь его мысли. А уж в отношении союзника — и тем более.
— Вы правы, о паша! Да пребудет с вами милость Аллаха и мудрость Светлейшего. — Неверный некоторое время размышлял, попивая чай.
Похоже, собираясь на сегодняшнюю встречу, он не все аспекты разговора продумал. Или не ожидал, что визирь так быстро согласится с его доводами. Впрочем, верблюды не ждут, пока сдвинется с места ишак.
— Как мы будем держать связь? Росский император оторвался от пиалы:
— Вести дипломатическую переписку нам пока рано. Не стоит давать козыри нашим противникам… Когда вы сможете прощупать настроение Светлейшего?
Теперь задумался визирь.
— Здесь мне больше делать нечего. Ближайшим же транссистемником я возвращаюсь на Новый Эр-Риад. Светлейший наверняка захочет выслушать мой доклад. Тогда я и подкину ему мысль о полезности стратегического союза между халифатом и вашей страной.
— Хорошо. — Остромир кивнул. — Еще один вопрос… Дальнейшая судьба моего секретаря?
Анвар ибн Аль-Масуд снова задумался. Поводил пальцем по кромке опустевшей пиалы, послушал родившийся скрип.
— Ваш секретарь пока останется под арестом. — Визирь улыбнулся. — Чтобы у меня не возникло подозрения, будто ваше предложение о союзе было порождено исключительно заботами о его судьбе.
Неверный чуть заметно поморщился. Но кивнул:
— Что ж, ваша предусмотрительность делает вам честь. У меня нет иного выхода, кроме как согласиться. В конце концов, что такое жизнь одного человека, когда решаются стратегические межгосударственные вопросы?… — Он еще немного подумал. — Тогда мы поступим со связью следующим образом. Когда у вас появится информация для меня, передайте ее через моего секретаря. Если он привезет ко мне новости лично, это будет лучшее доказательство успешности нашего сотрудничества.
Анвар ибн Аль-Масуд даже языком прищелкнул:
— Вы не бросаете друзей в беде. Это делает вам честь. Хорошо, так и поступим.
— И еще одно… Я бы мог спросить вас о судьбе женщины, что была служанкой у Ибрахима ибн Аль-Фарида… — Росский император замолк.
Лицо его сделалось напряженным.
«Ага! — подумал визирь. — Все-таки ты, молодой человек, появился здесь из-за своей матери. Не слишком мудрый поступок для правителя, но почему-то он мне нравится. И тем не менее я ничего тебе не скажу. Чтобы ты не думал, будто я твой со всеми моими потрохами…»
Он сделал удивленное лицо:
— Мне об этой женщине ничего не известно. Мы заинтересовались Ибрахимом ибн Аль-Фаридом только по одной причине — здешние сотрудники получили анонимное письмо. Мол, за этим человеком следят мерканские агенты…
— И по такой причине на Ибн-Джухайям прилетел сам глава визирата государственной безопасности? — Росский император легонько усмехнулся. — Из-за того что на задворках халифата за мелким торговцем следят мерканские агенты…
— Я всего лишь выполняю тут приказ Светлейшего. Он не имеет никакого отношения к этому Ибрахиму.
— Ну тогда скажу вам, что анонимное письмо прислал я… Ладно, думаю, бессмысленно продолжать эту тему. В будущем нам потребуется новая связь. К вам явится человек, который сообщит, что прибыл… ну, скажем, как раз от этого самого Ибрахима ибн Аль-Фарида. А когда союз между нашими странами будет заключен, мы сможем обмениваться посланиями уже по дипломатическим каналам. Годится?
— Ваша мудрость делает вам честь, да пребудет с вами милость Аллаха!
— Да пребудет милость Аллаха и с вами, о паша! Когда росский император покинул чайхану, визирь некоторое время оставался на месте.
Он прекрасно понимал, что полностью доверять Остромиру нельзя.
Но ему все равно хотелось верить этому юнцу. И он пытался отыскать причины своего странного желания.
Но так никаких объяснений и не нашел.
Первый шаг к осуществлению замысла, возникшего у Осетра уже на Ибн-Джухайяме, был сделан.
Но император не собирался покидать планету, не выполнив первоначальную задачу.
Слежки за собой он больше не опасался. После того как глава визирата государственной безопасности согласился с предложением о союзе между двумя странами, она ничем не грозила.
«Росомахе» больше не потребуются его профессиональные привычки.
Однако ему было крайне интересно, как повел себя визирь, уже дав согласие на росско-новобагдадскую дружбу.
Договоренность договоренностью, но козырь в рукаве всегда нужен. А лучше два, поскольку один и так имеется — продолжающийся арест Найдена… Так что лучше бы визирю присматривать за росским псом!
А с другой стороны, теперь чем меньше народу будет знать о пребывании росского агента на Ибн-Джухайяме, тем для визиря безопаснее. Чтобы ни у кого и мысли не могло возникнуть, что Анвар ибн Аль-Масуд — да пребудет с ним милость Аллаха! — встречался тут с неизвестным лицом.
С третьей стороны, если визирь прикажет снять наблюдение за Ибрахимом и теми, кто крутится около него, это будет выглядеть еще более подозрительно. Все ж таки в ночной схватке погибли несколько мамелюков! А то, что его, Осетра, пытались взять именно они, было понятно и верблюду…
В общем, заметив парочку, наблюдающую за домом Ибрахима, он не удивился.
Визирь не стал делать активные телодвижения, отменяя слежку. Наверняка и сам хотел посмотреть, что собирается предпринять будущий союзник.
Интересно, кстати, почему соглядатаи не прячутся, скажем, в коконе Фогеля? Наверное, в этой дыре таких приборов попросту не хватает. Халифат — не Великий Мерканский Орден. Свои коконы они попросту не выпускают, не тот технологический уровень…
Ладно, надо браться за дело.
Мы-то — не халифат!
Он включил прихваченный из комплекта номер один кокон Фогеля и спокойно принялся наблюдать за домом и шпионами.
Теперь-то, после «плодотворных межгосударственных переговоров», можно было чувствовать себя в относительной безопасности. Все-таки он удачно спровоцировал попытку своего ареста. В результате господин визирь убедился, что росский император ему не по зубам.
И вообще все сложилось как нельзя удачно. Присутствие орденских агентов удалось выявить. А оно говорило о многом. Во всяком случае, что у них тут есть немалый интерес. А чем объяснить такой интерес, если не тем, что мама все-таки находится в руках у Вершителя, а тут — всего-навсего ловушка. Не первая, кстати. И наверняка не последняя…
Теперь-то совершенно ясно, что ловушка и была. Но и насчет мамы все-таки надо разобраться до конца.
Ибрахим ибн Аль-Фарид вскоре появился на улице и отправился по своим торговым делам. Соглядатаи двинулись за ним.
Осетр выключил кокон — по дневным здешним улицам, с их толпами, невидимым особенно не походишь — и отправился следом.
Удобный случай подвернулся уже через десять минут — толстяк зашел в чайхану. То ли жены плохо накормили дома, то ли успел проголодаться…
Соглядатаи остались снаружи, а Осетр прошел мимо них и последовал за Ибрахимом. Вошел в чайхану, огляделся.
Толстяк сидел в углу.
Осетр подошел и угнездился рядом.
Толстяк глянул на него недовольно — в чайхане хватало свободных мест.
— Сидите, уважаемый, и не дергайтесь, — тихо, но жестко сказал Осетр. Достал из кармана халата голографию мамы. Показал. — Знаете эту женщину?
Толстяк мгновенно вспотел. Глаза его расширились.
— Спокойно, я не убийца, ничего вам не сделаю… Так знаете ее?
Толстяк кивнул:
— Это м-моя с-служанка. — У Ибрахима дергались губы.
— Где она?
— Н-не знаю… Она ис-счезла. Около года назад.
— Ее имя?
— Елена Ш-шувалова. — Толстяк был готов растечься кляксой и впитаться в пол.
— Вас уже спрашивали о ней?
— Н-нет, — быстро ответил Ибрахим. — Да, с-стражники, когда я з-заявил о ее исчезновении.
«Сперва соврал, — понял Осетр. — Значит, соврал и визирь Анвар».
— Спасибо, уважаемый! Да пребудет с вами милость Аллаха!.. Я сейчас уйду. На помощь звать не надо. Иначе я вернусь и сверну вам шею. И никакие стражи вас не спасут.
Толстяк мелко-мелко закивал.
А Осетр покинул чайхану.
Парочка соглядатаев пребывала в явной растерянности — судя по всему, видели беседующих через окно.
Осетр прошел мимо. Он был уверен, что парочка сейчас разделится. Оба за ним не пойдут.
Так оно и получилось. Через пару минут, проверившись, Осетр обнаружил, что один из шпионов шагает за ним.
Надо было сбрасывать «хвост» и завершать операцию. Больше на этой планете делать нечего.
Осетр двинулся прямиком в расположенный неподалеку центральный городской парк. И вспомнил другой парк, на планете Новая Москва, в котором Остромир Криворучко, слушатель разведшколы, гулял со своей фиктивной женой Катериной, тоже будущей разведчицей…
Отойдя подальше от границы парка, он снова проверился.
Соглядатай топал шагах в тридцати позади.
Выбрав подходящее местечко, где было совершенно безлюдно, преследуемый нырнул в густые кусты и немедленно включил кокон Фогеля. Дождался, пока шпион, приблизившись, сунется следом, и вырубил этого орла, ткнув в нервную точку. Убивать не стал — нет смысла. Хватит уже с него трупов на Ибн-Джухайяме…
Оттащил обмякшее тело в кусты.
Пусть полежит тут пару часиков, пока не прочухается…
После чего отправился в родную лачугу, забрал комплект номер один и распрощался с хозяином.
Еще через полчаса пригородный водородник увозил его на встречу с «шайбой».
Когда соглядатай, прочухавшись, понял, что с ним случилось, и мучился над проблемой, как доложить Гафуру Карагезу-оглы о своем непростительном промахе, транспортное средство «стрекоза» уже уносило императора Остромира Первого с поверхности планеты на орбиту, к «Святому Георгию Победоносцу».
Крышка «шайбы» открылась, и Осетр обнаружил, что в транспортном отсеке фрегата собрались все старшие офицеры во главе с каперангом Свистуновым.
К борту транспортного средства подкатили лесенку — двухместная «шайба» была высоковата, чтобы выпрыгивать из нее, не рискуя отбить подошвы.
«Росомаха», разумеется, с такой задачей справился бы, но флотские видели в пассажире «шайбы» прежде всего правителя своей державы.
Когда Осетр спускался по лесенке, Свистунов шагнул вперед, намереваясь подать императору руку, но тот помотал головой.
Каперанг отступил назад, дождался, пока пассажир окажется на полу, и приложил руку к козырьку фуражки:
— Здравия желаю, господин главнокомандующий. На вверенном мне корабле все в порядке. За время ожидания уничтожено две вражеские единицы — боевая и транспортная. Потерь личного состава нет. — Он опустил руку. — Добро пожаловать на борт, ваше императорское величество!
Поздоровались, обнялись.
— Здравствуйте, Воислав Владимирович! — сказал Осетр. — Поподробнее о вражеских единицах, пожалуйста!
— Слушаюсь! Малый транспортник сбили малым же калибром. Боевой корабль, как я и сообщал, с помощью «улитки Комарова». Перекинули это корыто под бок центральному светилу. Борт вспыхнул, как спичка. Никаких следов не осталось! Пусть мерканцы ломают голову, куда пропала их посудина. Наши опасения, что у них здесь не один корабль, судя по всему, были ошибочными. Никакой вражеской активности в системе после боя не отмечено. — Свистунов глянул на лесенку, на которой больше никто не появился.
— Найден Барбышев остался на планете, — пояснил Осетр. — Для выполнения специального задания.
Большего господам флотским знать не обязательно…
— Будем ждать его возвращения, ваше императорское величество?
— Нет, капитан. Отправляемся домой. И немедленно.
— Я бы хотел, ваше величество, чтобы вы просмотрели запись наших действий против мерканцев.
Свистунов все-таки не был уверен в правильности своих действий, и требовалось немедленно разрешить его сомнения. В конце концов, главнокомандующий может походить по фрегату и в новобагдадском халате…
— Хорошо, Воислав Владимирович. Воля ваша! Идемте на мостик.
Поднялись в центральную рубку.
Свистунов отдал приказ, и на главном видеопласте появилась картинка.
Осетр прослушал разговоры и приказы, ознакомился с данными сканеров системы разведки и целеуказания.
Он и так не сомневался в целесообразности решений, принятых Свистуновым, но раз каперангу хочется…
— Экипаж фрегата действовал согласно сложившейся ситуации, — сказал он, когда запись закончилась.
— С боевым кораблем и в самом деле получилось все нормально, — согласился Свистунов. — Мощное оружие получил наш флот, спору нет… Однако части планетной обороны новобагдадцев вполне могли зафиксировать, как мы сбили малое транспортное средство…
— В данном случае это не страшно, капитан. Местные власти и так догадались, что в системе присутствуют не принадлежащие халифату корабли. Однако прямых доказательств у них нет. Да и относительно государственной принадлежности нарушителей имеются только голые предположения. Так что дипломатических демаршей со стороны Нового Эр-Рияда не последует. А если вдруг и последуют, мы просто не станем обращать на них внимание. Отнесемся как к провокации. Меня гораздо больше волнует распространение вашего вновь приобретенного боевого опыта. По возвращению домой немедленно представьте подробный отчет в Адмиралтейство. Я прикажу Друцкому-Соколинскому, чтобы его ведомство безотлагательно занялось разработкой боевого наставления по применению «улитки», чтобы распространить ваш опыт среди экипажей всех кораблей флота, имеющих на борту это оружие.
— Будет сделано, ваше императорское величество!
Осетр кивнул:
— Что ж, Воислав Владимирович… Больше нас на территории халифата ничто не держит. Ложитесь на обратный курс!
К выполнению последнего приказа императора экипаж «Победоносца» приступил немедленно.
Вернувшись на Новый Санкт-Петербург, император не стал собирать экстренное заседание Совета безопасности.
Знакомить росскую государственно-административную элиту с намечающимися изменениями во внешней политике было пока рано.
Однако несколько секретных распоряжений его величество все-таки сделал не мешкая.
Адмирал Друцкий-Соколинский получил задание срочно и в обстановке чрезвычайной секретности распространить боевой опыт «Святого Георгия Победоносца» по применению нового оружия.
Перебрасывание цели в точку, находящуюся в непосредственной близости от звезды, было признано весьма удачным тактическим приемом, ибо не давало возможности противнику исследовать обломки уничтоженного корабля. И боевая единица, и ее экипаж просто-напросто пропадали без вести, позволяя таким образом соблюсти максимальный уровень секретности нанесенного удара.
Что еще может пожелать фронтовой военачальник?! Да и штабной — тоже, если подумать…
Война, в которой противник не способен определить, каким образом уничтожаются его войска, — мечта любого командира…
Секретное распоряжение от императора получил и министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен. Впрочем, оно не касалось конкретных дипломатических шагов. Министру было предложено провести тайную аттестацию своих сотрудников, работающих в Новобагдадском халифате. Включая проверку всего штата посольства и консульств министерскими шупачами…
Еще одно секретное задание императора министерство иностранных дел должно было выполнить совместно с имперским разведывательным управлением, о чем император сообщил главе ИРУ князю Петру Афанасьевичу Белозерову.
А потом Осетр встретился с Ольгой.
И рассказал сестре, что ее история подтвердилась.
— То есть, Миркин, ты моим объяснениям поверил не до конца? — спросила Ольга, поджав губы.
Они сидели в малом обеденном зале, завершая чаепитием не слишком плотный ужин.
«Росомахи» сызмальства приучены не обжираться по вечерам — капитан Дьяконов, воспитатель в школе, бывало, говорил: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу. И будешь крепок и здоров большую часть жизни!»
Ольга же следила за фигурой.
И потому ей на ужин полагался обезжиренный творог. Причем без сметаны и сахара…
Император же только что расправился с порцией языка и зеленого горошка. Причем с хреном…
— А должен был, Оленька?
Сестра немного подумала, помешивая ложечкой в стакане.
— Да нет. Мудрый правитель не должен был поверить. И должен был проверить. Так что я, в общем-то, не удивлена.
— Значит, я правитель мудрый. — Осетр улыбнулся, намазывая масло на бутерброд.
Он с самого начала, как поселился во дворце, лишил слуг этой работы.
— Не сказала бы, Миркин… Мудрый правитель не мотается по чужим мирам лично, рискуя собственной жизнью.
— Так я же необычный правитель. Я — «росомаха»!
— Все равно. — Ольга покопалась в вазе с печеньем — отказаться от него было выше ее сил. Борьба за фигуру обычно откладывалась, когда на стол подавали печенье с шоколадом. — Император должен заниматься государственными проблемами.
— Если я скажу, что я ими и занимался, ты, наверное, не поверишь?
— Не поверю! Папа… — Ольга прикусила язык, потому что брат терпеть не мог, когда она вспоминала отца. И перевела разговор на другую тему. — Жениться тебе надо, Миркин. Может, тогда станешь осторожнее…
«Ну вот, теперь и эта о женитьбе заговорила! — подумал Осетр. — Мало мне Найденовых и Яниных речей, так теперь и сестра долбить начнет!»
Между тем собственная идея Ольге явно понравилась, потому что она с жаром продолжила:
— А что?… Выбери себе невесту в чужой стране, из правящей семьи. И заключишь с этой страной военно-политический союз. Вот тебе и решение государственных проблем. — Она с удовольствием захрустела печенюшкой.
Осетр усмехнулся:
— А может, лучше я тебя выдам замуж за иноземного принца. И дело тоже закончится заключением военно-политического союза.
Ольга перестала хрустеть. На лицо ее набежала тень.
— Так вот для чего я тебе нужна?! — Ноздри ее расширились.
Осетр тут же поднял руки:
— Я пошутил, Оленька… Ты же не рабыня моя, у меня нет права насильно выдавать тебя замуж.
— То-то! — Ольга снова захрустела печеньем. — А насчет женитьбы ты, Миркин, все-таки подумай. Самое время! Война есть война! Надо, чтобы наследник у тебя родился прежде, чем она начнется. Сам понимаешь…
Тут сестра была совершенно права. Да только не лежала душа Осетра ни к кому, кроме Яны…
Но об этом знать Ольге было совершенно незачем.
— Хорошо, Оленька, я подумаю. Вот закончу одно неотложное дело и обязательно обдумаю твое предложение… Кстати, мне доложили, что твои младшие сестры по-прежнему живут во дворце Вершителя.
Радость, вспыхнувшая в глазах Ольги, сказала ему, что лучшего он ей и сообщить не мог.
Вернувшись на Новый Эр-Рияд, визирь Анвар ибн Аль-Масуд уже следующим утром отправился на аудиенцию к Светлейшему.
На Ибн-Джухайяме ему делать больше было нечего. Магу — тоже.
Уже после второй встречи Анвара с росским императором бей Карагез-оглы доложил визирю, что неверный, убивший десять человек, снова появился около дома Ибрахима ибн Аль-Фарида и даже имел непродолжительный контакт с толстяком… Однако ему в очередной раз удалось уйти — на сей раз, правда, без трупов. Иблис ему помогает, не иначе, о паша!..
Визирь сделал вид, что ему страшно интересен доклад бея, объяснил, что волей Светлейшего вынужден немедленно вернуться на столичную планету, велел продолжать наблюдение за домом Ибрахима ибн Аль-Фарида (в душе будучи уверенным, что Остромира Первого на планете уже нет) и докладывать обо всем происходящем шифровками по хивэсвязи. И покинул мир, который вполне мог стать отправной точкой самой важной в его жизни дороги.
Остромирова секретаря он пока решил оставить тут, на периферии. Вряд ли росский император решит освобождать его силой. Взаимное доверие такими методами не зарабатывается…
Доклад халифу он продумал еще по пути с Ибн-Джухайяма.
Главное, не приврать настолько, чтобы у Светлейшего родились сомнения. В детали же он вникать не станет. Не в первый раз докладываем…
— Есть ли результаты вашей поездки, Анвар? — поинтересовался халиф после взаимных приветствий.
— Да пребудет с нами милость Аллаха, есть, о Светлейший! Нам удалось взять на Ибн-Джухайяме нескольких агентов неверных. Все они оказались снабжены ментальными блоками, но Мансур Джамил-заде, наш лучший маг, сумел снять блоки. Судя по показаниям арестованных, в системе Ибн-Джухайяма присутствовал мерканский боевой корабль.
Светлейший стиснул руки и хрустнул пальцами. Ему услышанное, разумеется, очень не понравилось…
Ну, ничего, пусть вдыхает смрад и горечь, коли довел страну до такого издевательства!
— Сканеры планетной стражи Ибн-Джухайяма ничего зафиксировать не смогли, но у меня нет оснований не верить вражеским агентам — допрос проводился с помощью суперпентотала, а под его воздействием не врут.
— Иными словами, реальных доказательств нарушения границы у нас нет.
Анвар ибн Аль-Масуд развел руками:
— Реальных нет, о Светлейший. Добавлять ничего не стал.
Впрямую говорить халифу о технологическом отставании страны — значило дразнить шакалов… По собственной же холке и получишь!
— И что же неверные делали на нашей территории?
— Пасли других неверных, о Светлейший. Мы взяли еще и росского агента. К сожалению, с него снять ментальный блок не удалось, и при допросе он погиб.
Светлейший откровенно поморщился:
— Неужели Джамил-заде не справился?
— Увы, о Светлейший… Но есть и хорошая новость. Сканеры планетной стражи засекли, что на входе в атмосферу было сбито малое транспортное средство. Определить — чье оно — не удалось, но тут два варианта: либо мерканцы сбили россов, либо россы мерканцев. В любом случае налицо конфликт между неверными.
— Что ж, это уже лучше… Для официального демарша данных, конечно, не хватает. Но в средствах массовой информации можно поднять шум. Я прикажу великому визирю начать пропагандистскую кампанию. Не помешает…
«Ага, — подумал Анвар ибн Аль-Масуд. — Правда, умные люди непременно зададут себе вопрос: почему это на нашей территории находится чужой корабль, а мы не способны помешать ему?»
— У меня вот какая мысль появилась, о Светлейший… Я думаю, россы заинтересованы сейчас в обретении союзников. Может, нам предложить им такой союз? Если провести переговоры с учетом собственных интересов, мы сможем получить от союзников новые технологии и провести кардинальное перевооружение флота… Почему бы визирату иностранных дел не прощупать обстановку в этом направлении?
Светлейший возмущенно фыркнул:
— Занимайтесь своими делами, визирь, и не лезьте в чужие. Россы — не идиоты, чтобы продавать нам новые технологии. И вообще… Пока я жив, Новобагдадский халифат никогда не пойдет на союз с неверными. Я этого не позволю — ни вам, ни кому-либо другому… Если не согласны, можете готовиться к отставке и передаче дел преемнику!
Вот так, прямо в лоб! И думать не смейте!.. Слишком стар ты стал, Светлейший. Вечная беда всех правителей: молодому не хватает мудрости, пожилому — гибкости. Не уйти им вовремя на покой, всегда стремятся законсервировать ситуацию, в которой их власть была незыблемой. Да только краток этот миг! И надо меняться внутри вместе с изменениями вне. Но такое, видимо, присуще только Аллаху…
Анвар ибн Аль-Масуд поклонился:
— Я понял, о Светлейший! Это была не слишком умная мысль, да пребудет с нами милость Аллаха!
— Рад, что вы поняли. Продолжайте работать над задачей столкнуть неверных лбами друг с другом. Это — лучшее, что вы можете сделать для трона и халифата.
Уже покинув дворец, Анвар ибн Аль-Масуд подумал, что повел себя достаточно глупо.
Нельзя было лезть к Светлейшему напрямую. Как бы тот не заподозрил своего визиря в пророс-ских настроениях… Впрочем, это не столь страшно. Впредь будем вести себя тихо. Ни в какие разговоры на эту тему не вступать. Избегать ответов на прямые вопросы. Даже если Усман XI предположит, что визирь государственной безопасности прощупывал его в интересах какой-либо внутренней группировки, нацеленной на союз с Росской империей, он быстро успокоится, поняв, что никакой реальной внутренней силы за ибн Аль-Масудом нет. Что же касается внешней… Надо срочно отправить секретаря росского императора к своему правителю с донесением. Конечно, гораздо безопаснее было бы убить его, но это, к сожалению, невозможно. О целости своей шкуры думать, конечно, надо, но в полной безопасности себя чувствует только тот, кто совершенно ничего не делает. Да и там все зависит от воли Аллаха. И на лежащего бездельника может упасть дерево…
Но торопиться пока не станем!
Несколько дней визирь размышлял, как себя вести дальше. Теоретически, конечно, следовало бы прощупать настроения в среде высокопоставленных чиновников. Однако Анвар ибн Аль-Масуд и так знал, что поддержки он среди них не найдет.
Светлейшего окружали лизоблюды и трусы. Собственно, он и сам, Анвар, недалеко от них ушел. И никогда бы не нацелился против Усмана, не случись эта встреча с неверным… Шел-шел верблюд в караване, но вдруг поманили его не какой-то там колючкой, а самым настоящим сочным и питательным кормом. Вот и свернул с протоптанной тропы к забрезжившему на горизонте оазису… Поверил в светлые дали, куда уводила новая дорога. А главное, поверил тому, кто протянул ему вкусный кусок…
И эта вера стала главным двигателем его дальнейших поступков.
Вера в неверного — что за игра слов, о Аллах всемилостивейший!
Впрочем, не только вера… Жило в Анваре еще и опасение, что Остромир пойдет до конца. И если не получится с визирем государственной безопасности, он отыщет другого тайного союзника среди халифатской элиты. И такой союзник непременно найдется.
Как говорят россы, свято место не бывает пусто.
В общем, настало время сделать первый реальный шаг навстречу судьбе.
И Анвар ибн Аль-Масуд его сделал.
Гафуру Карагезу-оглы была послана шифровка с приказом немедленно доставить арестованного росского агента на Новый Эр-Рияд.
В информационных недрах визирата была организована операция по его успешной перевербовке с последующей засылкой перевербованного агента домой, в Росскую империю.
Анвар ибн Аль-Масуд встретил его в космопор-ту лично.
У визиря имелось немного времени на инструктаж — всего лишь пока машина ехала до здания визирата. Дальше все разговоры пойдут уже под запись. И многое будет зависеть от того, поверит ему секретарь Остромира или нет.
Анвар взял верблюда под уздцы сразу, как только они с россом оказались в салоне водородника.
— Слушайте меня внимательно, уважаемый, и не перебивайте, — сказал визирь. — После того как вас арестовали, я встречался с вашим императором. О чем мы беседовали, я вам рассказывать не стану. Но мы с Остромиром Первым договорились, что, когда потребуется, я отправлю вас к нему с неким сообщением. Сейчас потребовалось. Вы должны передать вашему императору следующее. Разговор с известным ему лицом ни к чему не привел. Продолжение усилий вызовет неизбежную отставку. Требуется активное вмешательство… Запомнили?
— Запомнил, — росс ошарашенно смотрел на визиря.
— Повторите! Росс повторил.
— Теперь вот что… У меня есть лишь один вариант отправить вас на родину — под видом перевербованного агента. Я не знаю, поверили вы мне или нет. Но иного пути я не вижу. Когда мы доберемся до здания визирата госбезопасности, вам придется играть роль перевербованного. Времени на размышления — только пока мы едем!
Росс прекрасно сыграл роль перевербованного. Любому, кто бы собрался прослушать запись бесед визиря и неверного, не в чем было засомневаться.
Через неделю, ушедшую на подготовку операции по засылке, — требовалось сделать ее максимально похожей на истинную, а потому документы росса проводились через росское посольство, — «перевербованный агент», снабженный липовым раз-ведзаданием, благополучно убыл на территорию родного государства.
И теперь Анвару ибн Аль-Масуду оставалось только ждать следующих шагов росского императора.
А в том, что они последуют, не было никаких сомнений — росское посольство не чинило «перевербованному» никаких препятствий, несомненно, выполняя приказание столичных властей. А может, и самого императора…
Найден Барбышев никогда особенно не задумывался о своей судьбе. «Росомах» такому занятию не учат.
К тому же для сироты, потерявшего разом и отца и мать, школа «росомах» была не худшим подарком судьбы. Сыт, одет, в тепле, рядом лучшие в мире товарищи… Чего еще желать!
К тому же на месте потерянного отца появился другой мужчина, капитан Бушуев, школьный воспитатель. А потом, после окончания школы, — полковник Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев…
Судьба распорядилась так, что Найден стал эвакуатором, спасал попавших в беду соратников. А потом он спас будущего императора росского…
Правда, в тот момент он не знал, кого эвакуирует. И вовсе не думал, что жизнь сведет его с этим парнем надолго.
Оказалось — ошибался.
Как-то незаметно Остромир Приданников сделался не только соратником, но и другом. Эвакуировать его пришлось не один раз.
Железный Полковник относился к этому «росомахе» совсем не так, как к остальным. Можно было подумать, что Приданников — сын Засекина-Сонцева. И только позднее выяснилось, чей он сын на самом деле…
А Найден из эвакуатора превратился в личного секретаря императора.
Конечно, эта работа Найдену совершенно не нравилась. Не для «росомахи» она была… Однако раз он нужен императору на этом месте, так тому и быть. Тем более, не только императору — другу!
У самого Остромира работа — тоже не сахар!
Благосостояние целой державы легло гигантским грузом на плечи… И долг каждого росича — помогать ему. Даже если он не является тебе другом.
Кругом сплошные проблемы. Перевооружение флота, безопасность страны, интриги гнусных людишек, видящих во всем только собственный интерес… Даже Железный Полковник не удержался от подлой попытки ударить в спину.
Найден, в отличие от большинства росских граждан, знал, какой такой «несчастный случай» привел к гибели Засекина-Сонцева. И считал, что император поступил совершенно правильно.
Дурную траву — с поля вон! На поле боя оставлять за спиной возможного предателя — значит, рисковать получить подлый удар в эту самую спину…
Предателю — предателева смерть!
Безропотно таща административную лямку, Найден тем не менее очень любил, когда от него требовались боевые «росомашьи» навыки. А такое случалось, поскольку Остромир то и дело ввязывался в разного рода истории, которое «неросомаха» назвал бы откровенными авантюрами.
Наверное, его императорскому величеству тоже хотелось время от времени размяться, пусть он всякий раз и объяснял свои намерения различными объективными причинами.
Знаем мы эти причины! «Потребность в адреналине» называется. Таковы все «росомахи», никуда от своей натуры не денешься…
В общем, Найден и не размышлял, когда друг предложил ему новое дело — сыграть роль приманки в тайной операции на территории Новобагдадского халифата. «Росомахе» было ясно — предстоящее хоть отчасти обеспечит безопасность самого императора.
Увы, только отчасти, но упорно отговаривать его величество от задуманного Найден не собирался. Все равно не послушает. Уж если что вбил в голову, и тараном не выбьешь! Многие пытались, да только всякий получил от ворот поворот…
О собственной безопасности Найден не слишком задумывался.
Опасность — особенность «росомашьей» работы. К тому же друг тоже никогда не бросит его в беде. В это Найден верил как в святцы. Он вообще верил — и Остромиру, и в Остромира. Его величеству вообще хотелось верить. Наверное, кроме адреналиновой, у Найдена была и такая потребность…
А возможно, причина была в другом — император умел завоевывать сердца людей. Даже его сводная сестренка, которая должна была ненавидеть брата, — познакомившись с ним, резко изменилась…
Короче говоря, Найден отправился на планету Ибн-Джухайям с легкой душой. И не слишком обеспокоился, когда попал в лапы новобагдадским бе-зопасникам. Он знал: в противном случае в эти лапы мог попасть друг.
И по последствиям это было бы гораздо страшнее! В первую очередь — для Росской империи!
Конечно, сидеть в камере-одиночке оказалось довольно скучно. После первого допроса, который лично провел господин визирь государственной безопасности и который почти никакой информации ему, визирю, не принес, наступило отъявленное безвременье. Никто, кроме тюремного охранника, приносившего завтрак, обед и ужин, к Найдену не приходил. На допросы больше не вызывали. От скуки спасал «росомаший» комплекс упражнений.
Где бы ты ни оказался, надлежит содержать свое тело в полной боевой готовности. Ведь рано или поздно оно тебе непременно пригодится. В противном случае, ты — не «росомаха»!
Хотя, можно подумать, что и не «росомаха» — коли тебя так легко взяли в ту ночь. Но не объяснять же господам халифатским безопасникам, что профессиональное чувство тревоги тогда никуда не делось. Просто приманка должна быть приманкой. На нее следует ловиться. Вот они и поймались. А император избежал ловушки… Иначе бы приманку не держали в одиночке столько времени.
Так что свою задачу он, Найден, выполнил.
Ну и не век же ему сидеть в халифатской тюрьме! Был бы не нужен — давно бы ликвидировали. А раз не трогают, значит, потребен еще!
Так оно и оказалось.
В один прекрасный день (вернее, утро — только позавтракал) за ним пришли охранники. Вывели из камеры, с неизменным приказом «Лицом к стене, арестованный!», провели сквозь многочисленные запертые двери, представили под ясные очи типа, которого Найден прежде не встречал.
Однако «мозгогруз» перед началом операции не зря трудился — Найден знал, что перед ним глава местного управления визирата госбезопасности Гафур Карагез-оглы.
Но что нам какой-то глава, если нас сам визирь допрашивал.
— Я свободен, уважаемый? — сказал Найден в том же тоне, каким разговаривал с Анваром ибн Аль-Масудом.
— Свободен? — Местный начальник очень удивился. Потом посмурнел: — Бараны в стаде тоже свободны!
Найден усмехнулся:
— И что же пастух приготовил для барана? Неужели отправка на бойню?
Карагез-оглы еще больше посмурнел:
— Будь моя воля, я бы тебе, пес неверный, самолично горло перерезал! Ну да Аллах милостив, еще встретимся!
По всей видимости, он намеревался рассказать арестованному — что того ждет. Однако, обозленный издевательским тоном пса, переменил решение. Вызвал охранников:
— Отправляйте арестованного! И Найдена отправили.
Очень скоро выяснилось, что прямо в космопорт. А оттуда — на транссистемник. А на другом конце маршрута его встретил сам глава визирата. И Найден понял, что жизнь его круто меняется.
К Новому Санкт-Петербургу «перевербованный агент» прилетел самым обычным транссистемником, обслуживающим маршрут, связывающий две галактические столицы. Транссистемник был росским и носил название «Единорог».
Пограничный контроль названный пассажир «Единорога» прошел без проблем — как при посадке на борт, так и по прибытии к «Алой Звезде», одному из двух орбитальных космических вокзалов Нового Санкт-Петербурга.
Вообще говоря, на месте безопасников Найден проверил бы такого пассажира «на вшивость», однако никаких проверок не последовало.
И это говорило лишь об одном: его императорское величество совершенно не сомневался — ни в том, что его секретарь непременно вернется домой, ни в том, что домой вернется именно секретарь.
А значит, все случившееся с Найденом на столичном халифатском мире было и в самом деле согласовано с росским императором.
Однако надо будет его величеству попенять на отсутствие осторожности.
А если под видом секретаря ему прислали еще одну живую бомбу!
Задуманное удалось осуществить очень скоро — как только Найден оказался в императорском дворце.
Однако росский правитель лишь улыбнулся:
— Не городи ерунды, Найден. Я слишком нужен визирю ибн Аль-Масуду, чтобы он решил организовать на меня покушение!
— Какая самонадеянность, твое величество! — возмутился Найден.
Император ответил еще одной усмешкой:
— А почему ты так уверен, что проверка не была проведена? И что мы давно знаем, что ты не везешь с собой никакой бомбы?…
Найден лишь развел руками: крыть ему было нечем.
А император посерьезнел:
— Ладно, мой друг. Давай-ка возьмемся за главное… Какую информацию тебе было велено передать мне?
И Найден окончательно убедился, что все случившееся с ним было и в самом деле изначально запланировано императором. И эти планы ему, Найдену, удалось осуществить!..
— Вот точные слова визиря ибн Аль-Масуда, — сказал Найден. — Разговор с известным вам лицом ни к чему не привел. Продолжение усилий вызовет неизбежную отставку. Требуется активное вмешательство…
Осетр прекрасно понял, что за весточку ему привез выпущенный из новобагдадского застенка соратник.
Визирь сообщал, что Усман XI даже мысли не допускает, чтобы пойти на военный союз с Росской империей. Что давить Анвару на Светлейшего — означает быть отправленным в отставку. Поэтому он вынужден свернуть свои действия и начать обдумывать иные варианты — в том числе и самые радикальные.
Однако, как ишак, действовать не собирается. Все свои планы согласует с росским императором. А сначала подождет, пока тот не зачешется.
— По какой легенде ибн Аль-Масуд переправил тебя к нам? — спросил Осетр.
— Легенда донельзя примитивная. Но довольно остроумная… Я — якобы перевербованный агент. И теперь имею прямой канал шифрованной связи с самим визирем. Мои сообщения будут пересылаться соответствующей службой визирата напрямую ибн Аль-Масуду.
Осетр задумался.
В принципе, выход теперь у Анвара ибн Аль-Масуда может быть только один — свержение Усмана. То есть государственный переворот…
Не лучший, прямо скажем, вариант развития событий!
У князя Петра Афанасьевича Белозерова, главы имперского разведывательного управления, была кое-какая информация о политическом раскладе сил в Новобагдадском халифате, но никаких гарантий она возможным заговорщикам не давала. Граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел, тоже ничего не гарантировал. Кроме одного: если у заговорщиков и объявятся внутренние союзники, то будет их крайне немного. Новобагдадцы, в массе своей, едва ли не молились на своего Светлейшего. Таков был менталитет народа этой страны…
И если использовать открытую ликвидацию Светлейшего, широкой поддержки у узурпатора не будет.
Конечно, какое-то время власть можно удерживать на иноземных штыках, но Росская империя в этом ни капли не заинтересована. Какой смысл тратить на халифат вооруженные силы, которые наверняка потребуются в войне с Орденом! Какой тут, к дьяволу, получится союз! Разве лишь — хромого со слепым…
В общем, по всему выходило, что подготовка государственного переворота — дело крайне сложное и долговременное. А времени-то как раз и не имелось…
И сколько ни ломал Осетр буйну головушку, ничего в нее, кроме прямого военного вторжения, не приходило.
Просто тупик какой-то! Хороша позиция — оказаться агрессором в глазах галактического сообщества. А главное — халифатского народа! После такого о военном союзе и речи не пойдет…
Надо было искать какой-то выход.
И тут к императору напросился на аудиенцию академик Борис Александрович Завгородний, директор столичного института генетики.
С директором института генетики Осетру встречаться прежде не приходилось.
Оно и понятно было — основные заботы императора были связаны с перевооружением флота и государственной безопасностью (попытки спасти мать Осетр относил к мероприятиям государственной безопасности, если выражаться канцелярским языком).
А тут генетика, вакуоли, тычинки-пестики… Никакого отношения к обороноспособности страны! Несерьезно это, просто удовлетворение научного любопытства отдельных личностей за счет имперской казны.
Впрочем, генетика весьма неплохо помогала накормить росский народ, так что пусть эти личности и дальше удовлетворяют свое любопытство. С драного козла хоть шерсти клок…
Целью аудиенции академиком был назван «Доклад о достижениях отечественной генетики».
Что ж, доклад так доклад. Устроим в императорском рабочем кабинете генетический симпозиум, посмотрим, что у них там за достижения…
Борис Александрович Завгородний оказался невысокого роста худощавым мужчиной лет шестидесяти. У него был непропорционально высокий лоб и обширная плешь на макушке, отчего мысли о несерьезности науки, которой он занимался, только становились навязчивее.
— Доброе утро, ваше императорское величество! Осетр приветливо кивнул:
— Здравствуйте! Проходите, присаживайтесь! Академик угнездился в кресле для посетителей.
— До сегодняшнего дня мне не довелось оказаться представленным вашему императорскому величеству, — сказал он с виноватой улыбкой.
Ишь, какая велеречивость!.. Уж эти мне биологи-генетики, любители лабораторных крыс и… как их?., мух-дроздофилов!..
— Я понимаю, ваше императорское величество, наша наука не вызывает такого уважения к себе, как структуристика пространства.
Ах мы еще и обидчивые!.. Ну-ну, нарывайтесь-нарывайтесь… Тоже мне, академическая крыса!
— Впрочем, генерал Засекин-Сонцев время от времени наведывался в нашу обитель. И не без пользы…
Оп-паньки!!!
У Осетра едва не отвалилась челюсть. Лишь в последний момент он удержал ее на месте.
«Росомаха» с отвисшим подбородком перед высоко л обым генетиком — та еще картина!
— И чем же вы его радовали, Борис Александрович?
Завгородний позволил себе легкую самодовольную улыбку.
— Было чем, ваше императорское величество. К, примеру, несколько лет назад после нашей с ним встречи неизлечимо заболел цесаревич Константин.
«При чем здесь цесаревич Константин? — подумал он. И тут его осенило: — Это что же получается?… Это же получается…»
— Вы хотите сказать… — Осетр не договорил.
— Я хочу сказать, что неизлечимая болезнь прогерия у наследника росского престола случилась вовсе не по Божьей воле. Там не обошлось без людей…
Вот дьяволы! И вы, Борис Александрович, и Всеволод Андреевич Засекин-Сонцев! А в народе-то думали, что хворь наследника — наказание небесное Владиславу Второму за его грехи. Да есть ли хоть что-то божеское в этом мире? Куда ни кинь — везде торчат уши заинтересованного человека…
Осетру на мгновение стало противно.
Однако он тут же сказал самому себе: «Впрочем, не забывай, что это преступление было совершено и в твоих интересах! Так что и от себя самого тебе должно быть противно… Но каков Железный Генерал! Хитрый и умный! Хотя наверняка он не один задумал, как убрать конкурента с пути своего ставленника!»
— И что вы хотите от императора, Борис Александрович?
Завгородний поджал губы:
— Не благодарности, нет, ваше императорское величество! Совершенное было сделано в интересах моего Отечества. Случись повторить, я бы без колебаний пошел на это еще раз! Я пришел доложить вам об успехах нашей науки. — В голосе академика зазвучала гордость. — После того случая прошло несколько лет. Мы не стояли все это время на месте. Моему институту удалось создать новый вирус, способный поразить не одного конкретного человека, а целый род. Если бы такая возможность была у нас тогда, от прогерии умер сам император и все его дети. А имейся внуки, то и они. Причем течение болезни было бы ураганным. Пожилой человек умер бы в течение нескольких часов, а ребенок — за двое-трое суток. Думаю, вам не надо объяснять, насколько сильно это оружие! И насколько избирательно!
На сей раз император справился со своей челюстью только через несколько секунд. И сразу понял, насколько своевременно напросился к нему на аудиенцию академик Завгородний.
Это и в самом деле было избирательное и сильное оружие.
Император засыпал академика вопросами и очень скоро выяснил все, что ему требовалось.
Генетическое оружие получилось, кроме всего прочего, еще и чрезвычайно гибким.
Во-первых, вирус можно было «настроить» не только на весь приговоренный к гибели род, но и по половому признаку. Иными словами, применивший был способен уничтожить только мужчин и оставить целыми и невредимыми женщин. Правда, находящийся в матке зародыш мужского пола погибал прямо в материнской утробе, и для спасения жизни матери требовалось хирургическое вмешательство…
Во-вторых, заражение можно было производить несколькими способами — воздушно-капельным (распыление в атмосфере), через пищевой тракт (отравление пищи) и внутривенной инъекцией.
Правда, для различных методик заражения требовались различные штаммы вируса…
В-третьих, действие вируса можно было ограничить во времени.
В-четвертых, на всех остальных людей вирус совершенно не действовал. Ни при каком способе заражения!
Очень гуманное оружие, если можно так выразиться…
Единственная сложность в создании нужного штамма — необходимо было раздобыть генетический образчик подлежащего уничтожению рода.
Когда император получил полное представление о новом оружии, у него мгновенно родился план по его применению.
И в тот же день визирю Анвару ибн Аль-Масу-ду через Найдена было отправлено секретное послание с просьбой прислать генетический код прадеда нынешнего Светлейшего, халифа Махмуда XIV.
Еще через три дня запрошенная информация была получена. И тут же передана академику Завгороднему. С приказом немедленно начать работу. Оставалось дождаться, пока институт генетики справится с поставленной задачей.
Институт справился через две недели.
Но тут появились новые препоны. На сей раз они были непосредственно связаны с состоянием императорской души.
Первое время после убийства Железного Генерала в душе Осетра жили весьма буйные чувства.
Была огромная обида на Всеволода Андреевича.
Как генерал мог так поступить? Неужели готовность к предательству — обычное состояние для государственного деятеля? Ладно бы, заботься Засекин-Сонцев о собственном материальном благополучии! Так ведь нет! В первую очередь он думал о стране, о пользе для Росской империи!
Заботы о стране и готовность предать того, кого сам вырастил, кого едва ли не сыном считал — как могут сочетаться в одном человеке две такие антагонистические черты!
Порой душу наполняла такая тоска, что хоть волком вой!
Найден Барбышев, судя по всему, понимал состояние правителя, с расспросами не лез, выговориться не предлагал. Но время от времени Осетр ловил на себе его взгляды, в которых присутствовала явная жалость. И эта жалость бесила…
Тоже мне «росомаха»! «Росомахи», как известно, никого не жалеют, ими руководит исключительно забота о государственных интересах! Они всех положат ради Отчизны и своей жизни не пожалеют!
А потом Осетру пришло в голову, что, собственно говоря, Железный Генерал именно так и поступил. И почти сына едва не положил и головы своей не пожалел. Да, он ошибся в своих планах. Но поступить по-другому он не мог…
И обида ушла.
В свою очередь, пришла жалость к убитому.
А потом и совесть проснулась. Нет, нечасто, но порой она начинала грызть императора.
В конце концов, Осетр и Засекин-Сонцев и в самом деле волновались об одном и том же. Главной их заботой действительно была безопасность родной страны.
Увы, Всеволод Андреич, в силу своего характера, не мог поступить иначе, чем поступил. Но, наверное, возникшие проблемы можно было решить с другой стороны. И другим путем — с помощью своевременных переговоров. Однако император обиделся на Железного Генерала. И взял на себя ответственность за его смерть.
А теперь предстояло приговорить к смерти целый род.
Осетр прибыл в резиденцию патриарха Светозара ближе к вечеру.
Владыка встретил властителя на пороге, подчеркнув свое уважение к помазаннику Божьему, и сопроводил императора в свой рабочий кабинет.
Прежде правители мирской и церковный здесь не встречались, и Осетр с любопытством осматривал кабинет патриарха.
Парча и золото. Масса икон, большей частью совершенно незнакомых. И только в углу… как его? Кажется, красным называется… висела знакомая. Казанская Божья Матерь. У верующих — защитница всей земли Росской. А теперь, спустя века, — и пространства росского…
— Что привело вас ко мне, ваше императорское величество? — учтиво осведомился патриарх.
Сейчас на нем не было всего этого одеяния, что на службах в храме Христа-Спасителя или на государственных встречах — обычная черная ряса и белый куколь на голове.
Тем не менее в душе Осетра появилось какое-то торжественное чувство, перебившее изначальную тревогу.
— Совет ваш нужен, владыка… В сомнениях я.
— Присаживайтесь, ваше императорское величество.
Правители светский и церковный устроились в обитых парчой креслах.
— Слушаю вас.
— Грех я собираюсь взять на себя, владыка. Убить невинных.
— Серьезный грех, ваше императорское величество. — Светозар только это и сказал.
Он явно ждал продолжения.
Впрочем, по-иному и быть не могло.
В том, что правителю приходится убивать невинных, нет ничего удивительного. Воины, к примеру, часто идут на смерть с именем императора на устах…
— Да, мне приходилось убивать людей, владыка. Но всякий раз от них шла угроза либо моей жизни, либо безопасности Отечества. В данном же случае умрут люди и в том числе маленькие дети, которые поса ничем не угрожают нашей стране. И не факт, что станут угрожать в будущем. То есть они могут оказаться истинно невинными. Ни в помыслах, ни в поступках они мне — не враги. Но тем не менее я собираюсь убить их — тайно, подло, исподтишка.
Светозар мягко улыбнулся:
— А если я предложу вам подождать какое-то время, чтобы их сущность проявилась сильнее…
— Нет у меня времени ждать! — Осетр понял, что выкрикнул последние слова. И смягчил тон. — Нет времени ни у меня, ни у Отечества.
Улыбка стерлась с патриаршего лица.
— Однако я понимаю так, что вы, ваше императорское величество, идете на кровь невинных для того, чтобы не допустить еще большего кровопролития. Так ведь?
— Так, владыка… Я все это осознаю. Но душа моя не в порядке. И я не понимаю — почему. Нельзя сказать, что я белый и пушистый… что я не грешил в своей жизни… Однако не скажу, что меня это очень беспокоило. А тут…
— Вам нужно отпущение грехов, ваше императорское величество.
Осетр задумался на некоторое время.
— Нет, владыка… Вы сами знаете, что я всегда обращался к вам только с государственными проблемами. У меня не было просьб… личного свойства… Но тут что-то меня беспокоит.
— Вы боитесь совершить ошибку?
— Боюсь ли я совершить ошибку? Нет, пожалуй.
Осетр растерянно развел руками. Он и сам понимал, что с его стороны разговор напоминает детский лепет.
Тот еще «росомаха»!
Прежде все было бы проще. Пошел бы он к Железному Генералу, и Всеволод Андреич снял бы с его души все сомнения.
Твои думы, сынок, — не императора, а щенка-сосунка… Ты же — «росомаха»!
— Но ошибка эта неизбежна. Хотя бы отчасти… Среди приговоренных мною к смерти наверняка найдутся те, кто никогда не стал бы врагом моей страны…
Он уже знал, что зря предпринял этот визит. Слабость это… Обычная человеческая слабость.
— Сын мой… Я сейчас скажу тебе слова не священника, а политика. — Голос патриарха был несказанно будничным, но тем не менее имелась в нем некая торжественность. Будто торжественностью святой отец пытался прикрыть несвойственное служителю Христову намерение. К примеру, безжалостность… — Ты — император. Помазанник Божий. Но ты и человек. А потому ошибки твои неизбежны. Как у любого человека. Отличие одно. Ошибки обычного человека сказываются на нем самом. В крайнем случае — на близких. Твои ошибки сказываются на судьбах миллионов. Но это неизбежный груз. Это, если хочешь, твой крест. И тебе придется нести его. Тот, кому это не под силу, отрекся бы от престола. Но ты справишься. Помни об одном: причинив непоправимый вред двум десяткам человек, ты спасешь много больше. Помни, что иного пути у тебя нет. И да пребудет с тобой милость Божия.
Владыка осенил императора крестным знамением, и Осетр почувствовал, что сомнения… нет, не то чтобы совсем покинули его. Просто отошли на второй план. А на первый вернулись заботы о государственной пользе.
И началась подготовка к новой операции.
А когда она закончилась, «перевербованный агент» Найден отправил своему вербовщику донесение, в котором сообщалось, что в определенный день и в определенный час визиря будут ждать в определенном месте.
В качестве определенного места называлась столичная чайхана «Три верблюда».
Росский император отправился на Новый Эр-Риад в качестве туриста и под вымышленным именем.
Наверное, стоило бы прибыть на халифатскую территорию в теплой компании с экипажем «Святого Георгия Победоносца» и десантироваться на планету с помощью «шайбы»… Как уже не раз делалось…
Однако Осетр решил иначе.
Обеспечение собственной безопасности — это, разумеется, государственная мудрость, но это мудрость первого порядка. А вот если люди, связавшие с тобой свою жизнь, свою судьбу, обнаружат, к своему удивлению, что ты уверен в собственных силах и в собственной безопасности много больше, чем им представлялось… Это уже будет мудрость более высокого порядка. В такой ситуации в тебя поверят скорее! А ибн Аль-Масуду наверняка сейчас требуется дополнительная порция веры в росского императора, дополнительная порция уверенности, что росс не оставит бедняжку визиря один на один с правителем халифата.
Вот потому Осетр, оставив дома «Победоносец», прилетел на Новый Эр-Риад на борту того самого «Единорога», что чуть ранее переместил в обратном направлении Найдена; официально поселился в столичном караван-сарае «Ардашир»; в первый день посетил кое-какие столичные достопримечательности; а следующим полднем отправился в чайхану «Три верблюда».
Анвар ибн Аль-Масуд не смог скрыть потрясения, снова увидев перед собой росского императора. Даже не удержался от ненужных вопросов:
— Это снова вы, уважаемый? Как вы можете так рисковать?
— Так ведь нет никакого риска, — сказал Осетр. — У нас с вами договор о сотрудничестве. А больше организовать охоту на меня в вашей стране некому.
— Это верно, — согласился визирь. — Я ликвидировал все следы вашего пребывания на Ибн-Джухайяме. Собственно, конкретно вас там и не было. О том знаю только я. Но в визирате нет теперь и никаких упоминаний о неведомом агенте, ликвидировавшем целую группу неизвестных, пытавшихся его захватить.
— Да пребудет с вами милость Аллаха! — сказал Осетр.
— Я хотел бы задать вам один вопрос… Вы говорили, что вас с вашим секретарем высадил на Ибн-Джухайям росский боевой корабль, который наша планетная оборона так и не смогла обнаружить. И что там находился и мерканский корабль… Я склонен вам поверить. Мы проверяли — агенты Ордена оказались на планете нелегальным путем.
— Так я и не обманывал вас, — улыбнулся Осетр.
— Могу ли я все-таки спросить вас, что с мерканским кораблем конкретно случилось?
— Можете. Он конкретно исчез. Без следа. Даже обломков не осталось.
Анвар мысленно поежился.
Похоже на то, что возле Ибн-Джухайяма и в самом деле произошла космическая битва, а о том вооруженные силы халифата даже не догадываются. Это какой же мощью обладают флоты Росской империи и ВМО!
Разнесут новобагдадские корабли в пух и прах!..
Нет, правильно он сделал, что заключил сделку с росским императором. И если все удастся…
— Ситуация прежняя? — спросил неверный. — Усман Одиннадцатый так и не намерен заключать с нами союз?
— Прежняя. — Анвар ибн Аль-Масуд развел руками. — Светлейший и слышать не желает о союзе между нашими странами. Я тайно пытался найти недовольных его властью. Якобы с целью обеспечения внутренней стабильности и поиска антигосударственных элементов. Боюсь, заговор попросту невозможен. Нам не найти поддержки.
— У меня есть возможность помочь вам, уважаемый, — сказал неверный. — От вас требуется одно — проявить в нужный момент решимость.
Фраза ничего не объясняла, но император ничего не добавил, а Анвар не стал уточнять. Вместо этого он спросил:
— Какая помощь требуется от меня?
— Небольшая, но серьезная. — Остромир улыбнулся одними губами. — Времени у нас не так много. Завтра в три часа пополудни приходите сюда же…
— Сюда же не стоит! — быстро сказал визирь.
— За вами следят?
— Нет. Но лучше подстраховаться.
— Хорошо. Назовите какую-нибудь другую чайхану.
— Давайте в зоопарке. Там всегда полно народу. Скажем, возле слоновника.
— Хорошо. К вам подойдет человек. Скажет, что он прибыл… к примеру, от Хусейна… Этого человека нужно устроить на дворцовую кухню. Пусть даже в качестве младшего повара.
«Отравить Светлейшего хотят, что ли? — подумал Анвар. — Рассчитывают, что наследник окажется более сговорчивым?»
Наследника Умара, старшего сына Светлейшего, он знал. Конечно, тот был не столь упрям, как его отец, но верблюжонок от верблюда за бархан не убежит…
Впрочем, ладно. На верблюжонка всегда больше рычагов воздействия, чем на старого опытного верблюда. Для Умара визирь Анвар ибн Аль-Масуд — все-таки авторитет.
— А ваш человек действительно повар? Его не разоблачат кухонные специалисты как самозванца и неумеху?
— Не разоблачат. На квалификацию младшего повара он потянет.
— Сделаю. Я сообщу начальнику дворцовой стражи, что мне надо внедрить на кухню своего агента — проверить кое-какую полученную информацию.
«А потом, если что, устроим на начальника дворцовой стражи покушение. И на него и свалим вину. Мертвые все вынесут. Да простит меня Аллах! Но ведь на благо отчизны стараюсь!.. Впрочем, зачем это делать самому?»
— Скажите, уважаемый, вы сможете, если потребуется, ликвидировать начальника дворцовой стражи?
— Смогу, — коротко ответил росский император.
После того, что он совершил на Ибн-Джухайяме, в такой ответ верилось. Впрочем, ему и во всем хотелось верить.
Да и выхода другого теперь не имелось. Если караван будет то и дело сворачивать с дороги, купцы разорятся…
Допив чай, император и визирь распрощались.
Вернувшись в здание визирата, Анвар ибн Аль-Масуд связался в начальником дворцовой стражи и объяснил ситуацию.
Тот сразу всполошился:
— Вы можете сказать, кто из поваров попал под подозрение?
— Пока нет. Информация слишком расплывчата, чтобы я мог обвинять конкретного человека. Но проверить ее обязан. Сами понимаете, на днях Ид-аль-Адха1, во дворец съедутся сотни важных гостей, да пребудет с ними милость Аллаха! Мы обязаны исключить любые, даже самые малейшие происшествия.
Начальник стражи кивнул. Он прекрасно понимал беспокойство визиря. К тому же, когда ответственность делится на двоих, ноша делается вдвое легче. А потому противиться нахождению на дворцовой кухне секретного сотрудника министерства госбезопасности у него не было никаких резонов.
На следующий день в зоопарке рядом со слоновником к Анвару ибн Аль-Масуду подошел человек, передавший визирю привет от Хусейна.
Человек был как человек — новобагдадская одежда, новобагдадская внешность…
То ли россы завербовали кого-то из жителей халифата, то ли среди жителей империи имеются люди, ликом похожие на новобагдадцев.
Как бы то ни было, а по поведению кандидата в повара оказалось невозможно понять, что он знает человека, с которым разговаривает. Впрочем, а кто сказал, что глава визирата безопасности известен любому повару?…
— Как вас зовут, уважаемый? — спросил визирь.
— Задмард Сухраб-заде, уважаемый.
— Владеете поварским искусством?
— Не извольте сомневаться, уважаемый! Приготовлю так, что пальчики оближешь, да пребудет с вами милость Аллаха!
Анвар ибн Аль-Масуд едва не содрогнулся, представив себе, как станет «облизывать пальчики» Светлейший.
Он хотел было поинтересоваться документами кандидата в повара, но решил, что обойдется.
Уж верить россам так верить до конца. Не могли они в столь серьезном деле проколоться с документами!
Впрочем, уже через мгновение визирю стало ясно, что верить россам до конца — баранья глупость. И документы у кандидата в дворцовые повара он все-таки попросил.
Как и следовало ожидать, Задмард оказался новобагдадским гражданином. Был он выходцем из городка Эн-Нуайрия, расположенного в другом полушарии Нового Эр-Рияда. Визирю бывать в тех местах никогда не приходилось.
Ну да и Иблис с ними!
В конце концов, если что-то пойдет не так, убьем мы этого Задмарда, да и концы в воду. Невелика потеря!
— Что ж, уважаемый… Погуляйте немного! Я скоро вернусь.
Понятливый Задмард кивнул и неспешно зашагал к вольеру со слонятами.
А визирь отправился к выходу из зоопарка, залез в салон своего водородника, связался с ви-зиратом и попросил прислать ему личные данные гражданина Задмарда Сухраб-заде, тридцати лет от роду, уроженца Эн-Нуайрии, повара по профессии.
Через десять минут данные поступили на компьютер.
И Анвар ибн Аль-Масуд убедился, что росская разведка сработала весьма недурно — вышеназванный гражданин существовал на самом деле, и его документы должны были пройти любую проверку. Если таковой его подвергнет дворцовая охрана…
Он вернулся в зоопарк и отыскал Задмарда.
Визирь вернул росскому агенту документы и пригласил в водородник:
— Поехали! Отвезу вас, уважаемый, во дворец. С начальником дворцовой охраны я уже договорился. Вы — мой сотрудник. Проверяете полученную нашим визиратом информацию. В обстановке жесточайшей секретности. Перед дворцовой охраной никаких отчетов не требуется.
И они поехали.
А дальше все покатилось как по-писаному.
Внедрение агента, как и ожидалось, прошло безо всяких проблем. Документы у нового повара, правда, проверили, но они охрану устроили. Задмарда поселили в дворцовый караван-сарай.
И Анвару ибн Аль-Масуду осталось ждать, пока росский агент не осуществит задуманное.
Праздник Ид-аль-Адха во все века начинался с массового жертвоприношения баранов.
Во дворце халифа животных резали на заднем дворе. Усман XI этим, конечно, не занимался, но священный плов для праздничного пиршества готовил самолично. Так было принято — опять же веками. Самый лучший плов получается у хозяина дома, а хозяином во дворце является халиф. Ему и угощать гостей. На это пиршество приглашались представители всех знатных семей халифата, а правящий род присутствовал в полном составе. Пропустить священный плов — значит, лишить себя милости Аллаха на целый год. А милости халифа — может статься, и на больший срок. Так что даже больные слетались к этому дню на Новый Эр-Риад, а к назначенному часу приезжали во дворец.
С утра на дворцовой кухне царили содом с гоморрой.
Халиф пришел сюда, когда мясо принесенных в жертву животных было уже переправлено на большой стол, а дворцовые повара вовсю резали баранину, лук, чеснок и морковь, в огромных мисках промывали рис, варили шурпу. На печке (вернее, в печке по самые ручки) стоял огромный казан. Поскольку за праздничным столом сегодня должно было присутствовать около трехсот гостей, каждому из них доставалась небольшая порция священного плова, но именно с нее начиналось пиршество. И никто не мог отказаться от блюда, приготовленного лично правителем.
Халиф, обряженный в белый халат, делал все по рецептам, испытанным предками в течение тысячелетий. Однако в одиночку он бы провозился на кухне целый день, поэтому прожаривали нарезанные баранину и овощи опять же повара, а сам халиф занимался прокаливанием налитого в казан масла. Потом в масло бросили несколько нарезанных на четыре части головок лука. Вынув их, дали маслу остыть и снова нагрели. Потом сварили все приготовленное и стали добавлять специи. Вот тут младший повар Задмард и сыпанул в казан под видом зиры порошок.
Никто и ухом не повел.
Готовка продолжалась. В казан налили шурпы, причем именно халиф определял, сколько нужно, и принялись добавлять рис. Усман XI бросил первые десяток горстей. И наконец закрыли казан крышкой.
Окончание процесса Задмард не видел, потому что его привлекли к приготовлению холодных закусок.
Когда он вернулся к казану, печку уже погасили, плов доходил, а Светлейший удалился в свои апартаменты переодеваться.
Возле казана стояли двое дворцовых стражей и никого, кроме главного дворцового повара, к казану не подпускали.
Наконец, повар провозгласил:
— Священный плов готов!
Стражи тут же заставили его отведать ложку. Меры безопасности против отравления гостей предпринимались.
И только после этого казан повезли на антигравитационной тележке в зал, где готовились пировать гости.
Остального младший повар Задмард не видел.
Он, правда, знал, что через пару минут возле главной мечети столицы взорвется водородник с бомбой, о чем будет немедленно доложено во дворец. И догадывался, что Анвару ибн Аль-Фариду, не сумевшему защитить столицу от террористов, придется по приказу халифа лично отправиться к месту взрыва.
«Раз вы плохо поработали, уважаемый, то вам и священного плова не достанется», — скажет халиф. Или нечто подобное — за ним не заржавеет. Лишить человека возможности отведать священного плова… Большего наказания в дни Ид-аль-Адха и придумать невозможно.
Все было просчитано.
Все так и получилось.
Глава визирата государственной безопасности был изгнан Светлейшим из-за стола, а остальные, проводив наказанного осуждающими взглядами, возблагодарили Аллаха и с удовольствием принялись за священный плов.
Через пять часов халиф Усман XI скончался в своей постели от старости.
На следующий день по той же причине ушли в мир иной наследники, которым было от двадцати до пятидесяти лет.
Во властных структурах халифата началась самая настоящая паника, и в такой ситуации дальний родственник Усмана XI визирь Анвар ибн Аль-Масуд провозгласил себя регентом при малолетнем наследнике племяннике халифа Дираме. Еще через день умер от старости и Дирам, а вместе с ним все дети мужского пола, принадлежащие к правящему роду.
Ураганная прогерия собрала свою жатву — всего за три дня скончалось восемьдесят четыре пожилых и молодых человека, подростка, мальчика и малыша из родственников Усмана.
Восемьдесят пятым был Анвар ибн Аль-Масуд.
Он остался жить.
И править страной.
Под именем Анвар Третий.
Даже если кто из новобагдадцев и способен был заподозрить неладное в чудесном спасении визиря ибн Аль-Масуда, никаких бы фактов у такого человека не нашлось. Такие факты был способен представить Высокому совету правосудия начальник дворцовой охраны, но он, также будучи родственником Усмана, пережил старого халифа всего на полсуток, и в последние часы жизни ему не было никакого дела ни до расследований, ни до гипотетических судебных разбирательств.
В общем, для бывшего визиря все получилось как нельзя лучше.
А новый халиф окончательно убедился, что вера в росского императора его не подвела.
После того, как пришедший к власти халиф Анвар Третий вознамерился заключить с Росской империей договор о дружбе и взаимной помощи, соотношение сил в Галактике несколько изменилось. И отнюдь не в пользу Великого Мерканского Ордена.
Остромир Первый даже позволил себе на одном из заседаний Совета безопасности заговорить о возможности скорой войны с мерканцами.
Однако ему в два счета доказали, что вопрос пока преждевременен.
— Перевооружение флота еще не завершено, ваше императорское величество, — напомнил князь Фрол Петрович Мосальский, министр обороны.
Маршала поддержали адмиралы Капитон Силыч Шейдяков, командующий имперским Звездным флотом, и Евгений Павлович Друцкий-Соколинский, глава Адмиралтейства.
По расчетам Адмиралтейства, требовалось еще не менее года напряженной работы судостроительных заводов и всех смежников, чтобы имперский Звездный флот сравнялся по мощи с мерканским. Кроме того, требовалось произвести полное перевооружение и новых союзников. А это потребует еще большего времени.
— Нет, господа адмиралы! — сказал император. — Такой помощи я халифу Анвару не обещал. Я не против, если мы передадим новобагдадцам корабли, которые выводим из боевого дежурства. Но снабжать халифат новейшими образцами вооружения было бы крайне глупо. Ни один договор о дружбе и взаимной помощи не вечен. К тому же верность принципам договора можно будет проверить только на практике. То есть в условиях войны… Анвар, конечно, может попросить о новых образцах оружия, но вряд ли он всерьез рассчитывает на подобную благотворительность. Как вы считаете, Петр Афанасьевич?
Глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров поднялся из кресла:
— Имеются данные, ваше императорское величество, что новый Светлейший предпринимает активные шаги с целью модернизации халифатских вооруженных сил.
— И как быстро халифат добьется успеха на этом пути?
Императору показалось, что князь хотел пожать плечами. Но сдержался.
— У халифатской науки, прежде всего, нет теоретической базы, чтобы иметь представление — куда идти. А когда база все-таки появится, то не окажется специалистов, чтобы организовать работу на должном уровне. На месте Светлейшего я бы попросил нас помочь специалистами.
— А он уже попросил, — сказал граф Юрий Олегович Остен-Сакен, министр иностранных дел. — Как раз сегодня пришла шифрованная хивэграмма с такой просьбой. Так что нам придется решать этот вопрос — если не на нынешнем заседании, то на одном из ближайших. Свое мнение могу высказать прямо сейчас… Если мы вообще ничего не будем давать новобагдадцам, наш союз недолго проживет. Я понимаю, что нам прежде всего от них нужна помощь в живой силе. Пушечное мясо, грубо говоря! Но и Анвар это тоже понимает. Так что, ваше императорское величество, предстоит серьезная и, возможно, весьма долгая торговля.
— Я правильно понимаю, Юрий Олегович, что началась подготовка официального визита Анвара Третьего в Росскую империю?
— Правильно, ваше императорское величество! Договоры о дружбе и взаимной помощи подписываются по дипломатическому протоколу первыми лицами договаривающихся государств. Мое министерство уже вовсю ведет работу по подготовке визита Светлейшего на Новый Санкт-Петербург.
— Мне бы хотелось быть в курсе этой подготовки, граф…
— На начальном этапе подготовки, ваше императорское величество, — сказал премьер-министр, князь Шуморовский, — Юрий Олегович работал в контакте со мной. Но, разумеется, как только речь зайдет о принципиальных вопросах договора и конкретных тайных соглашениях, вам будет доложено. Как о запросах навобагдадцев, так и о планируемых наших ответах.
Император понял, что его неправильно понимают.
— Господа, я хочу, чтобы вам было совершенно ясно… Речь вовсе не идет о моем недоверии к людям, готовящим договор. Дело в том, что в недавнем прошлом я лично встречался с Анваром. И мне бы очень не хотелось, чтобы у него сложилось впечатление, будто росский император утратил интерес к дружбе между нашими народами. Новобагдад-цы весьма обидчивы. А мы сейчас слишком заинтересованы в их поддержке, чтобы допустить обиды и недомолвки. Вот поэтому я и хочу знать о ходе всей подготовительной работы.
— Будет сделано, ваше императорское величество! — сказал Остен-Сакен. — Готов докладывать вам о ходе подготовки хоть каждый день!
— Благодарю вас, Юрий Олегович! Каждый день, думаю, не потребуется. — Император улыбнулся. — Но обо всех новобагдадских предложениях и вопросах я бы хотел узнавать незамедлительно.
— Будет сделано, ваше императорское величество! — повторил министр.
А император вдруг понял, что ему предстоит поучаствовать в том секторе государственной работы, в котором он еще не участвовал, — в дипломатическом.
«Что ж, — подумал он. — Как известно, не боги горшки обжигают…»
Именно дипломатия сейчас становится главной. Значит, «росомахе» предстоит сделаться дипломатом.
И он им станет!
Государственный визит новобагдадского халифа Анвара III ибн Аль-Масуда в Росскую империю состоялся через полгода после возвращения Осетра из последней «зарубежной командировки».
Это были чрезвычайно непростые шесть месяцев.
Правительства обоих галактических государств проделали титаническую работу, чтобы сблизить промышленные, военные и торговые интересы своих властвующих элит. Были десятки разногласных мнений, осторожные поиски точек соприкосновения, но завершалось все неизменным консенсусом, поскольку обе страны были слишком заинтересованы друг в друге и неизменно проявляли добрую волю.
Тем не менее россы не поставили новобагдадцам ни одного новейшего корабля.
Вместо таких поставок было проявлено крайнее уважение к халифу Анвару III: император росский Остромир Первый поприветствовал новобагдадского правителя не в тронном зале собственного дворца, а на плацу для торжественных встреч, расположенном рядом с посадочной глайдерной площадкой.
Сама по себе встреча почти ничем не отличалась от себе подобных.
Императорский оркестр наяривал военные марши, рота почетного караула отдавала высочайшему визитеру честь, а в конце церемонии прошла мимо императора и халифа торжественным парадом.
Правда, в ритуале не участвовали жены высоких договаривающихся сторон — росский правитель попросту был холост, а новобагдадский решил обойтись без. Когда у тебя пять благоверных, надо либо везти с собой всех, либо ни одной.
Анвар выбрал второе.
Сама по себе процедура подписания договора прошла очень быстро — все положения и условия были согласованы заранее.
Потом состоялся торжественный обед с соответствующими моменту здравицами в честь правителей; с тостами за здоровье росского и новобагдадского братских народов; поздравительные слова произнесли религиозные владыки обеих стран и премьер-министры…
Все, как положено по этикету.
Завершился вечер праздничным концертом, поскольку нормальный европейский бал показался хозяевам не слишком подходящим для гостей мероприятием.
А на следующее утро состоялся рабочий завтрак, во время которого оба правителя поговорили о дальнейшем развитии отношений.
— Ваше императорское величество! — сказал Анвар III, подпустив в голос теплые нотки. — Хочу еще раз поблагодарить вас за помощь моей стране!
— Я тоже хочу поблагодарить вас, о Светлейший! — отозвался Остромир I. — Вам можно верить.
— Как и вам, уважаемый…
К завтраку был подан кальян, и халиф периодически с удовольствием вдыхал порождаемый им дым.
— Но у меня есть вопрос, на который я не получил ответа в ходе переговоров.
— Слушаю вас, о Светлейший! И непременно отвечу, если такой ответ мне известен.
Халиф отложил на поднос шланг кальяна:
— В секретной части соглашения написано, что халифат будет готов выполнять свои обязательства через полгода после подписания договора. Означает ли это, что через эти самые полгода Росская империя начнет полномасштабную войну с Великим Мерканским Орденом?
Если императора этот вопрос и поставил в тупик, то на его лице ничего не отразилось. Однако ответил Остромир не сразу.
— Знаете, о Светлейший… Я вовсе не кровожадный человек и с превеликим удовольствием избежал бы войны. Собственно, эти самые полгода появились по одной причине — наши военные специалисты считают, что потребуется именно столько времени, чтобы закончить перевооружение росского флота. Но утверждать, что после этого немедленно разразится война, я бы не стал. Вполне возможно, для начала мы предъявим Ордену ультиматум. И если Вершитель примет его условия, войны вообще может не случиться.
Халиф снова покуривал кальян, внимательно слушая императора.
— Но ультиматумы всегда появляются с позиции силы, — продолжал император, — когда имеется стопроцентная возможность разгромить противника. Пока у нас такой мощи нет. К тому же я вполне могу представить ситуацию, когда Орден сам нападет на нас. Он был готов к этому совсем недавно. И только успешная работа наших спецслужб сорвала нападение… Как бы то ни было, а вы о начале войны узнаете заблаговременно. Как и полагается между союзниками.
— Мне вот что интересно, — сказал халиф. — Если ваш флот по мощи проигрывает мерканскому, почему Бедросо до сих пор так и не решился напасть на империю?
Остромир с трудом сдержал улыбку.
Похоже, Анвар III решил исподволь узнать «великую тайну императорского Звездного флота»… Так бы ее, наверное, назвали сетевые борзописцы, кабы затеяли разговор о ней.
— Думаю, поначалу Бедросо не слишком серьезно отнесся к тому, что у нас произошло. А потом не стало гарантий, что Орден непременно победит в прямом конфликте. Или победит, понеся слишком большие жертвы. Мерканский обыватель не любит больших жертв среди своих военных. Так сложилось веками… Поэтому Вершитель ставил на развязывание гражданской войны среди россов. Но просчитался. Наш народ всегда сплачивается перед угрозой со стороны внешнего врага. Тому в истории — тьма примеров, о Светлейший!
— Я знаю, уважаемый, — сказал Анвар III. — В последнее время я достаточно внимательно изучал историю вашей страны. С земных еще времен и на протяжении всей галактической эры. И понимаю, что главным источником противоречий между нашими странами была различная вера. Но мне представляется, что наши предки в последние века уделяли этому различию слишком много внимания. Давным-давно было совсем иначе. Думаю, сотрудничество между нашими странами принесет немало пользы моему и вашему народу.
Император слушал халифа и ждал, что после такого вступления последует какая-нибудь настоятельная просьба.
Например, Анвар все-таки открыто пожелает, чтобы в его флот начали поступать современные боевые корабли.
А пообещать такую помощь Остромир не мог.
В международных отношениях даже самого близкого друга нельзя вооружать лучше, чем самого себя. В противном случае у друга могут появиться разного рода фантазии по поводу собственной силы и возможных перспектив.
Однако халиф ничего не попросил. Лишь еще раз поблагодарил за помощь, оказанную его стране Росской империей. Особенно в той части, что выражалась подготовкой специалистов, владеющих новыми технологиями.
Интересно, как бы запел Анвар, если бы ему хоть что-то стало известно об «улитке Комарова»…
Рабочий завтрак двух правителей закончился разговором о возможных внутриполитических угрозах.
Халиф считал свое положение достаточно устойчивым. Однако знал, что по халифату распространяются слухи о причастности визиря Анвара ибн Аль-Мсуда к странной и неожиданной гибели почти всей мужской части правящего рода.
Это было неудивительно.
В последние месяцы Анвар много размышлял, каким образом для него расчистили путь к новобагдадскому трону. И не сомневался, что стремительная смерть родственников была делом рук Задмарда Сухраба-заде, которого он сам привел на дворцовую кухню.
И не будь он столь занят в траурные дни, он непременно озаботился бы об аресте Задмарда. А потом бы допросил его и выбил бы из «повара», чем тот накормил празднующих.
Увы, Задмар исчез.
Позже новый халиф пытался отыскать его. Однако никаких следов найти не удалось.
И Анвар решил сейчас задать вопрос, который волновал его уже полгода.
— Скажите мне, уважаемый… Жив ли тот человек, которого я привел тогда на дворцовую кухню?
— Нет, о Светлейший! Было бы крайне неосмотрительно сохранить ему жизнь, не так ли?
Халиф облегченно вздохнул: свидетеля его преступления не было в живых.
Если, конечно, росский император не обманывает его.
А с другой стороны, у этого Задмарда наверняка стоял ментальный блок. И интуиция подсказывала Анвару, что лучший маг халифата Мансур Джамил-заде вряд ли бы справился с этим блоком.
Халиф мог бы задать императору еще много интересовавших его вопросов, однако понимал, что правдивых ответов он не дождется. И только продемонстрирует Остромиру собственную глупость…
— Вашим врагам, уважаемый, никогда и ничего не удастся доказать, — сказал император. — Да пребудет с вами милость Аллаха!
«Ладно, — подумал Анвар. — Если Аллаху будет угодно, я узнаю, что именно тогда произошло. А если нет, то на нет и суда нет, как говорят россы».
— Скажите, о Светлейший, — продолжал росский император. — У вас ведь нет наследника?
Он был прав: у Анвара ибн Аль-Масуда было двенадцать дочерей.
Но Остромир не знал того, что было известно самому халифу: младшая жена новобагдадского правителя двадцатичетырехлетняя Лейла находилась на шестом месяце беременности, и на сей раз в лоне ее жил мальчик.
Вот только вряд ли стоило хвастаться перед Остромиром будущим приплодом. Долгие размышления о случившемся привели Анвара к мысли о том, что он, в отличие от прочих родственников Усмана, остался жив по одной-единственной причине: отсутствовал за праздничным столом, занимаясь взрывом возле мечети.
Именно таким образом россы вывели его из-под удара…
А отсюда до мысли, что нового халифа, если потребуется, можно точно так же быстро отправить к гуриям, было рукой подать.
И потому никому не следовало знать, что у Анвара очень скоро появится наследник. Иначе и ребенок окажется под возможностью покушения.
Халиф не очень хорошо представлял себе, как можно продержать в тайне событие подобного масштаба, но об этом он подумает позже — еще есть время.
А пока халиф ставил себя на место росского императора и пытался представить, какие мысли одолевают того.
Остромир наверняка считает, что у него теперь имеются рычаги воздействия на халифа.
Вот пусть так и впредь считает.
По этой причине Анвар III всячески шел навстречу россам.
В конце концов, взбрыкнуть всегда можно. Но умный конь знает, что взбрыкивать надо, когда хозяин такой подлости не ожидает. Тогда можно сбросить его со своей спины и сломать ему все планы. А может, и не только планы… Лишь в таком случае можно поставить самоуверенного хозяина в ситуацию, когда он волей-неволей будет вынужден согласиться на исполнение твоих требований.
И когда-нибудь такое счастливое время настанет.
А пока — скачи себе, эр-риядский жеребец, и скачи. Неси хозяина в нужные ему места. И лелей в конской душе надежду на возможные изменения в судьбе! А уж скоро они произойдут или много лет ждать придется, на то только воля Аллаха!
Ну и о полезности собственного терпения не стоит забывать!
Халиф и император расстались, пообещав друг другу сообщать обо всех изменениях политической обстановки.
Но Остромиру Первому показалось, что сам по себе разговор получился странным. Будто полным недомолвок и попыток поискать в подоплеке то, чего в беседе не было.
И ему вдруг пришла в голову мысль, что ставить будущее в полную зависимость от росско-новобагдадской дружбы — глупо и недальновидно. И даже преступно!
Анвар III не высказал ни малейшего недовольства сложившейся ситуацией.
Однако Остромир прекрасно понимал, что новобагдадский правитель может легко испортить жизнь правителю росскому. Если пожелает…
Ведь когда человек чувствует, что полностью незаменим, у него, как правило, возникают претензии, основанные на чувстве незаменимости. И в таких случаях весьма полезно иметь запасной вариант. Чтобы не оказаться у разбитого корыта…
Вокруг раскинулась странная планета. На ней не было ничего — ни морей, ни лесов, ни полей. Только горы, оранжевый песок под ногами и багровое небо над головой, похожее на залитую кровью простыню. А еще — тревога, переполнявшая душу смертным страхом.
Осетр некоторое время стоял, озираясь по сторонам. Будто чего-то ждал.
То ли знакомого, то ли незнакомого…
Нет, планета эта ему определенно была известна, но когда ему удалось побывать на ней — он совершенно не помнил. Она не походила ни на Медвежий Брод, ни на Дивноморье, ни на Саммерсити, ни на десятки других миров, поверхности которых касались стопы росского императора.
Но он точно тут бывал!
Может, спасал отсюда Яну? Или маму?… Хотя погоди-ка! Маму-то ведь он не спасал. Мамой оказалась Ольга…
Может, ему опять надо кого-то спасти? Отыскать и эвакуировать, так сказать… Но ведь эвакуатор у нас — Найден!
Тогда что здесь делает он, Осетр?
Багровое небо вдруг полыхнуло алыми молниями, заволновалось, забурлило, в нем возникали десятки водоворотов.
Точнее, небоворотов…
Небовороты закручивались в воронки, неслись, разгоняясь, вниз, тянулись к Осетру, окутывая его со всех сторон багровым мраком, в котором не было ничего, кроме все той же беспросветной тревоги.
А когда мрак ушел, открылась обитаемая Вселенная.
Осетр видел сотни планет одновременно, и на всех на них не было мира.
Полыхали величественные здания, больше похожие на причудливые деревья. Они разлетались в пыль, рушились обломками на землю, медленно и неотвратимо — будто лепестки умирающих цветков облетали, будто пожухшие осенние листья. Вот только листья через полгода распустятся снова, а этим зданиям весны уже не дождаться. Никогда!..
А потом с неба на землю начали падать странные каплеобразные создания, и среди них распускались тут и там не менее странные живые цветы. Если такой цветок касался каплеобразного создания, оно взрывалось и продолжало мчаться к земле пылающей кометой. Но цветов по сравнению с каплеобразными было мало, и львиная доля атакующих достигала поверхности, и тут у них вспарывались бока, распахиваясь наружу подобно десантным люкам, и на волю устремлялась толпа существ, в которых даже женщина признала бы солдат.
Вооруженные неведомыми предметами, они неслись по улицам человеческих городов, сея смерть и разрушение, шестилапые, похожие на пауков с крокодильими головами, стремительные, как молния, и неуязвимые, как ураганный ветер, и там, где они вершили свою поступь, не оставалось ничего, кроме засыпанных пылью обломков и залитых кровью останков, ничего, кроме смерти…
Осетр не выдержал такой картины и тоже умер…
А потом проснулся.
Спустил ноги с кровати, включил стоящий на тумбочке ночник.
Слава богу, вокруг была привычная императорская спальня.
А ему только что приснился сон. Из тех, вещих. Из тех, что иногда сбывались, иногда не сбывались…
Правда, обычно при этом за багровой планетой к нему приходили картины из собственного будущего…
На сей раз ничего такого не произошло.
Если, конечно, не считать за будущее собственную смерть… Так ведь смерть — неизбежное грядущее всякого человека!
Потом он вспомнил, что точно такой же сон он уже видел. На Крестах. Когда его привезли бесчувственным из храппового леса, где он впервые обрел кое-какие необычные способности…
Кстати, «вещих» снов ему не снилось давно.
И почему же это произошло сегодня? Означает ли сей сон, что императору росскому надо бояться скорой смерти? Сон на Крестах — хоть и точно такой — вовсе не означал… А с другой стороны, вся жизнь Осетра была постоянным бегством от смерти. Для «вещего» сна содержание слишком общо!
После того сна, на Крестах, в его жизни произошли огромные перемены. Бедняга гвардеец обнаружил вдруг, что является внебрачным сыном императора, и судьба «росомахи» круто изменилась.
Может, сегодняшний сон означает, что нужно ждать крутых перемен и сейчас? Насколько же крутых? Полного разрыва с Яной? Неожиданного покушения? Нового предательства? Внезапного нападения на империю?
Но ведь крутые перемены происходят постоянно. Попытки покушений. Предательства. Даже нападения на империю, если за таковые посчитать вылазки пиратов.
Разве что о разрыве с Яной речи пока не шло. И в мыслях не было. И быть не может!
Так с какого же дьявола приснился этот сон?
Осетр встал с кровати и принялся ходить по спальне.
Чего ждать от судьбы теперь? О чем она предупреждает?
А потом ему пришла в голову очень простая мысль.
Друг мой, а с чего ты вообще взял, что тебе приснился именно «вещий» сон?!
Ночные видения, как известно, могут повторяться, и в таких случаях они являются порождением не судьбы, а твоего собственного подсознания. Просто когда-то увиденный сон произвел на тебя настолько неизгладимое впечатление, что память уложила его на дальнюю полку своей кладовой. А сегодня вдруг сняла с полки, стряхнула пыль да и отправила в сферу приснившегося. Вот и все объяснение!
И нет тут никаких намеков на близкое грядущее.
Покушения и предательства и безо всяких намеков были и будут. Никуда от них не денешься!
Так что отправляйся-ка ты снова в койку, росский император, и не пудри «росомашьи» мозги!
И Осетр немедленно взялся за выполнение отданного самому себе приказа.
Стратегическое соотношение сил между Росской империей и Великим Мерканским Орденом окончательно изменилось в пользу Нового Санкт-Петербурга. И дело было не только в заключенном недавно договоре о дружбе и взаимной помощи с новобагдадцами. Помимо внешнеполитических, имелись и сугубо внутренние причины происходящих изменений.
Давала себя знать повседневная кропотливая работа, проводимая правительством.
Переоснащение вооруженных сил продолжалось полным ходом, и в этом процессе уже намечался промежуточный результат. Адмиралы Шейдяков, командующий Имперским звездным флотом, и Друцкий-Соколинский, глава Адмиралтейства, выжимали из премьер-министра, князя Сергея Ника-норовича Шуморовского, все мыслимые и немыслимые соки и добились своего.
Бардака и нервотрепки, разумеется, хватало — как при любой новостройке, — однако всем посвященным было видно, что Четвертый уже сейчас по огневой мощи сделался первым в империи. А через полгода догонит Первый и по численности боевых кораблей. Да и о вспомогательных судах не забывали…
В общем, возможного конфликта с недавними друзьями уже не пугались ни Генеральный штаб, ни Адмиралтейство.
Конечно, никакую вражескую планету с помощью одних только кораблей не захватишь — она становится твоей только после того, как на ней обосновалась сухопутная армия, — но теперь, когда империя заключила военный союз с Новобагдадским халифатом, вполне выполнимыми становились и подобные задачи. Пушечного мяса в халифате, с его многоженством и высоченной рождаемостью, хватало…
Впрочем, император Остромир Первый не давал никому почивать на административных лаврах — по-прежнему самолично проводил совещания военной и политической верхушки; устраивал беспощадные разносы нерадивым начальникам, если требовалось; периодически посещал верфи Нового Кронштадта, благо в небе главной имперской судостроительной планеты светила та же самая Чудотворная, и расстояние от столичного мира было — рукой подать… И тряс, тряс, тряс начальников самых разных рангов, неизменно докапываясь до глубинных причин выявленных задержек. Причины эти ликвидировались в самые кратчайшие сроки.
Не забывал он и о стратегических задачах.
По заданию правителя Генеральный штаб и Адмиралтейство внимательно изучили перспективы возможной войны с сайентологами. Результаты получились не слишком утешительные: да, теперь победа на горизонте просматривалась, но потери при этом ожидались ужасающие — и среди россов, и среди новобагдадцев. И весьма вероятным в таких условиях становилось нападение на обескровленных противников со стороны других галактических держав. Со всеми вытекающими последствиями…
Когда генералы-адмиралы доложили императору о произведенных расчетах, он задумался.
В средствах массовой информации в последнее время стали появляться многочисленные статьи, доказывающие, что теперь, когда заключен военный союз с Новобагдадским халифатом, самое время вступить в прямую схватку с Орденом и перегрызть противнику глотку. Было известно императору и о том, что точно такое же мнение бытует теперь и среди некоторых военных руководителей.
В частности, сторонником скорого начала победоносной войны был адмирал Антон Васильевич Бестужев, бывший командир базы «Орион», после скоропостижной смерти Барятинского сменивший того на посту командующего Третьим флотом.
В принципе, Бестужева можно было понять — в условиях дружбы с халифатом его флот неизбежно отходил на вторые роли, и такое развитие событий вряд ли радовало адмирала. Ему хотелось воинской славы, а не тылового прозябания.
Присутствовали среди высших офицеров и другие «торопыги».
С этими настроениями нужно было решительно кончать.
И потому главнокомандующий решил снова обсудить сложившуюся ситуацию на ближайшем Совете безопасности. И попытаться избавить «торопыг» от излишней эйфории!
Когда начальник Генерального штаба князь Илья Константинович Скопин-Шуйский и адмирал Друцкий-Соколинский закончили свои доклады, все присутствующие как по команде посмотрели на императора.
— Ваше императорское величество! — Адмирал Шейдяков, командующий Имперским звездным флотом, встал и навис над столом могучей фигурой. — Если будет отдан соответствующий приказ, флот постарается выполнить боевую задачу. — Адмирал потерзал пальцами правой руки окладистую бороду. — Однако есть у меня сомнение… Мы, конечно, способны разнести планетную оборону центральных мерканских миров в клочья, но это ли нам надо? Сможет ли армия стать хозяйкой на захваченных планетах? — Он глянул на маршала Фрола Петровича Мосальского, министра обороны. — Я правильно понимаю, что нам не хватит сухопутных сил?
Маршал безмолвствовал. Не дождавшись ответа, адмирал снова потерзал бороду:
— Тогда стоит ли начинать войну сейчас?
Осетр не удивился бы, кабы все сейчас загомонили, перебивая друг друга, как воспитанники детского сада.
Общее настроение было ему уже понятно — по покашливанию, по взглядам, бросаемым присутствующими друг на друга, по ауре непонимания, воцарившейся в кабинете.
Впрочем, гомона высшие росские чины себе не позволили. Хотя атмосфера была ясна — тот факт, что вопрос снова вынесен на Совет безопасности, командующие различными сферами государственной деятельности восприняли как желание императора начать боевые действия в самом скором времени.
— Сухопутных сил нам и действительно не хватит, Капитон Силыч, — Мосальский ответил только на один вопрос, заданный Шейдяковым.
И снова замолчал.
Император жестом предложил Шейдякову сесть и неторопливо встал со своего места во главе стола.
— Господа! Вы неправильно поняли… Речь о немедленном начале войны с Орденом вовсе не идет. Я, собственно, потому и собрал вас, чтобы всем стало ясно, что к войне мы все-таки пока не готовы. Нам надо определить, какие меры мы еще должны предпринять для подготовки. Мне-то как раз ясно, что преждевременное объявление войны — это преступление перед нашим народом. И мы должны приложить все усилия, дабы подготовиться самым наилучшим образом. — Он помолчал несколько мгновений, обводя взглядом присутствующих. — Скажите-ка мне вот что… Есть ли вообще у кого-либо сомнения, что война между нами и сайентологами рано или поздно разразится?
Утвердительно никто не ответил.
— Это хорошо, что вы так считаете. Но я бы хотел, чтобы всем было ясно и то, что спешка с ее началом не нужна. Спешка по-прежнему нужна именно в подготовке. А то появились уже некоторые военачальники, летящие впереди транссистемника. Придется подрезать им крылышки. — Осетр хлопнул ладонью по столу. — Однако я все-таки собрал вас не только для этого. Что мы с вами должны еще предпринять для дальнейшего улучшения ситуации?
— Разрешите, ваше императорское величество… — встал министр обороны. — Мне представляется необходимым привлечь на нашу сторону еще кого-нибудь. К примеру Фрагербритский союз. Халифат — это, конечно, хорошо, это немалое достижение дипломатии, но вряд ли договор с Анваром долговечен. Новобагдадцы всегда были коварны, и не думаю, что изменились к лучшему. А вот дружба с фрагербритцами, мне кажется, может оказаться долгой. Все-таки их вера к нашей ближе всего. Да и если вспомнить историю, кто чаще всего и дольше всего поддерживал с нами добрые отношения? Именно Фрагербритский союз! Нынешнее охлаждение наступило именно потому, что ваш… потому что Владислав Второй принялся водить хороводы с мерканским Вершителем. Так что стоит попытаться изменить ситуацию. По крайней мере, надо попробовать втянуть их в наш договор с новобагдад-цами. Я думаю, овчинка выделки стоит…
Император глянул на министра иностранных дел графа Остен-Сакена:
— Что скажете, Юрий Олегович?
— Скажу, ваше императорское величество, что в словах министра обороны содержится немалая истина. Фрагербритцы и в самом деле чаще с нами дружили, чем воевали. Более того, в последнее время деловые круги Фрагербритского союза проявляют определенную заинтересованность во вложениях в нашу промышленность. Инвестиции растут. Так что они уже нам помогают. И первоочередная задача сейчас — как привязать их к империи еще больше?
Реплика главного имперского дипломата возражений ни у кого не вызвала. Однако конкретных предложений, отличающихся новизной, не последовало. Заговорили вновь об инвестициях, о перспективе военного договора с фрагербритцами.
А потом и вовсе переключились на иные политические задачи.
Общий вывод был один — начинать войну с Орденом рано.
Когда совет завершился, Осетр с трудом сдержал свое раздражение.
Вот индюки! Привыкли чужим умом жить! Отдай им приказ — они его выполнят. А дипломатия — не наш конек, ваше императорское величество… Вот только откуда я вам вытащу нужный приказ?
Он пребывал в растерянности целые сутки.
А через день на аудиенцию к императору напросился патриарх Светозар.
Светозар прибыл во дворец незадолго перед обедом. На нем было повседневное патриаршее облачение: ряса, мантия и куколь. Архиерейский жезл владыка оставил в приемной.
Осетр ждал Светозара с некоторой внутренней дрожью — прежде они встречались либо в торжественных случаях, либо император сам прилетал в резиденцию патриарха, выказывая таким образом уважение молодого человека по отношению с пожилому…
Сегодня было не так, и наверняка следовало ждать необычного разговора.
Так оно и получилось.
Светозар, правда, начал издалека. Некоторое время он говорил о божественном происхождении государственной власти, о высокой ответственности властителя перед своим народом, о жесточайшей необходимости соотносить собственное поведение с интересами страны…
Все это Осетр не раз слышал от покойного Засекина-Сонцева.
Через пять минут он уже еле сдерживался, чтобы не ответить патриарху резко и жестко. Ему стало ясно, что речь сейчас пойдет о его тайных встречах с Яной. И придется начать не менее тайное расследование — кто продал императора патриарху?
Однако он ошибся.
— Ваше императорское величество, — сказал Светозар, закончив предисловие, — мне кажется, интересы государства и народа требуют, что царствующий росский род в самом скором времени связал себя узами брака с фрагербритским царствующим родом.
У Осетра отвалилась челюсть.
— Ваше святейшество… Но… Вы что же это? Вы предлагаете мне жениться на одной из дочерей Отто Тринадцатого?
«А как же Яна? — подумал он. — Что я ей скажу?!»
Эти два вопроса показались ему сейчас гораздо более важными, чем интересы государства и народа…
Патриарх потеребил висящую на груди панагию, и это нервное движение показало, насколько непрост разговор и для него.
Потом лицо владыки осветилось мягкой улыбкой.
— Ваше императорское величество… Конечно, лучше всего бы вам жениться на фрагербритской принцессе. Но для нашей страны было бы весьма полезно хотя бы то, что ваша сестра вышла замуж за сына короля. Росская православная церковь освятила бы этот брак. Поскольку главой протестантской церкви традиционно является фрагербритский король, то проблем с другой стороны, на мой взгляд, не случится. Требуется только, чтобы его величество Отто Тринадцатый согласился на этот брак.
Осетр уже пришел в себя от неожиданности.
И хотя предложение ему совершенно не нравилось, надо было проявить свойственную императору рассудительность.
— Хорошо, ваше святейшество. Я подумаю над такими перспективами. И сообщу вам свое решение.
Патриарх встал из кресла и вновь поправил панагию:
— Да пребудет с вами Господь, ваше императорское величество! — Он осенил Осетра крестным знамением. — Да пребудет с вами мудрость и страсто-терпие!
На сем глава светский и глава духовный и расстались.
Проводив патриарха до дверей приемной, Осетр велел Найдену некоторое время не беспокоить начальство, вернулся в кабинет и принялся мерить шагами огромный, ручной работы ковер, сотканный новобагдадскими мастерицами и подаренный росскому императору халифом Анваром ибн Аль-Ма-судом во время государственного визита.
Надо было крепко подумать над неожиданным предложением владыки.
В принципе, оно было понятно.
В человеческой истории браки между царственными особами различных стран, заключаемые в политических интересах, были весьма нередки. Достаточно вспомнить княжну Анну, дочь Ярослава Мудрого, отданную в жены французскому королю Генриху Первому. Уж настолько-то Осетр историю своих предков знал…
Надо полагать, ноги этого предложения растут из позавчерашнего заседания Совета безопасности. Надо полагать, господа члены Совета, когда шло обсуждение мер, способных сблизить империю и Фрагербритский союз, не решились предложить императору матримониальную идею и решили подослать к нему самого патриарха.
Интересно, от кого пошла инициатива? Был бы жив Засекин-Сонцев, сразу стало бы ясно… А сейчас кому пришло в голову женить императора?… Охлябинину? Или Шуморовскому?
До сих пор о женитьбе императора государственные деятели не говорили.
Осетр вернулся к рабочему столу, вызвал своего сетевого агента и поручил ему отыскать в сети изображения дочерей Отто Тринадцатого.
Через мгновение на видеопласте появились девичьи лица.
Так, аж четверо.
Некоторое время он рассматривал потенциальных невест. И морщился: ни одна из четверых ему не нравилась.
Присутствовало в девичьих лицах нечто лошадиное. И сиськи — прямо скажем, так себе! Даже очень так себе!.. И все как одна — брюнетки!..
Правда, с мастью невелика проблема. Цвет волос даже мужчине изменить нетрудно. А уж за спиной женщины — вся долгая история человеческого рода… Было бы желание! В стремлении стать росской императрицей возьмут да и заделаются блондинкой — хоть пшеничной, хоть платиновой, хоть канареечной.
Осетр встал и снова прошелся по кабинету.
А идея выдать замуж императорскую сестру… Интересно, кому из соратников принадлежит? Ведь вполне возможно, она предложена тем, кому не нравятся столь близкие отношения между братом и сестрой… Неужели кто-то до сих пор подозревает Ольгу в том, что она все-таки тайно выполняет задание, полученное от Вершителя? Да ну, ерунда! Полнейшая и стопроцентнейшая чепуха!
Хотя граф Охлябинин, в принципе, должен подозревать. Такая у него должность! Безопасность росского властителя превыше всего. И если имеется хоть какая-то возможность отодвинуть от императора заявившуюся с территории Ордена сестренку, так почему бы и не попытаться? Пусть себе отправляется на Вайсбург, столичную фрагербритскую планету, сидит там за мужниной спиной, рожает короне наследников и не попискивает!
Хотя, конечно, разработчиком «операции» может быть и не Охлябинин. И не подозрительность виной происходящему, а самая банальная административная ревность. Император наш с сестренкой порой советуется, так не лучше ли советчицу убрать с его глаз? Причем руками самого императора…
А что, вполне вероятная версия!
Светозар же, добрая душа, заботящаяся о благе страны и народа, даже не подозревает, что выполняет чей-то изощренный план…
Впрочем, не менее вероятной версией является и та, где патриарх действует по своей собственной воле. Именно исходя из заботы о благе страны и народа…
Ладно, сейчас с причинами все равно не разберешься. Посмотрим-ка лучше еще раз на возможных кандидаток в императрицы.
Осетр вернулся к видеопласту.
Так… Эту вот зовут Маргарет. Двадцать шесть лет…
Бр-р… Самая настоящая лошадь! Трудно даже представить, что с нею можно лечь в одну постель! Да и просто встречаться каждый день — за обеденным ли столом, на прогулке ли в дворцовом парке… Бр-р-р!
Кто у нас дальше?
Ага, Сабина. Эта годом младше. Но еще страшнее, чем первая. Без содрогания смотреть нельзя… Вот же наградил Господь фрагербритского короля доченьками!
Следующая…
Розалинда. Ну и имечко!.. Эта, правда, покраше сестер будет. Подбородок тоже слегка подкачал, но глазки живенькие и очень неглупые. Сколько ей?… Ага, двадцать три годика. И сиськи у этой, кстати, попышнее будут…
Ну и последняя. Натали. Эта вообще малолетка. Всего шестнадцать… Рано ей еще о замужестве думать. Так что Натали мы сразу вынесем за пределы интереса. Хотя… Вот эта в будущем лошадью вряд ли станет, уже сейчас заметно.
Мысли его вернулись в старое русло.
Так кому же выгодно отправить Ольгу за пределы империи? Ибо понятно, что Осетр не захочет жениться на подобных «красотках». Младшую же рассматривать в качестве невесты пока рано. А значит, брат решит выдать замуж сестру… Стоп!
Стоп, голубчик!.. А может, именно в этом и заключается интрига? Поссорить Остромира и Ольгу. Создать очаг напряженности в самой императорской семье… Чтобы у росского правителя стало одной внутренней проблемой больше…
Это, пожалуй, выгоднее всего мерканцам. У них тут определенный интерес. Так что же? Неужели Светозар?…
Осетр поскреб затылок. И едва не расхохотался.
Ты совсем с дуба рухнул, «росомаха»! Подозревать патриарха в прямой связи с мерканцами… Православного до мозга костей — со злейшими врагами по вере, сайентологами… Паранойя, голубчик! На паранойе сидит! И паранойей, друг мой, погоняет!
Взгляд его вновь обратился к «прелестям» фрагербритских королевских дочек.
Ну что, любезные красотки? Из вас-то, понятное дело, любая помчится замуж за росского императора! Но у него-то к вам душа не лежит! А уж про тело и говорить нечего!
Однако отец таких красоток на многое пойдет, чтобы пристроить их. И наверняка, если нормальный мужик, оценит жертву, которую готов принести жених ради выгодных обоим государствам отношений.
В общем, «росомаха», долг есть долг. В конце концов, тому, кто постоянно встречается с чужой женой, следует хоть каким-то образом платить судьбе за удовольствие. В конце концов, не мы первые и не мы последние. Договор с Фрагербритским союзом стоит любых личных жертв.
А жену со временем можно будет и в монастырь отправить. Жизнь впереди непростая и длинная…
На следующий день министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен получил от его величества задание начать тайные переговоры, касающиеся возможного сватовства росского императора к одной из дочек Отто Тринадцатого.
После возвращения Осетра из Новобагдадского халифата сестра стала ему самой близкой женщиной.
Не касаемо плотской любви, разумеется. Тут, понятное дело, никто в подметки не годился Яне. Но та была любовницей, а любовнице ни один идиот не станет рассказывать о государственных тайнах. Если не ищет в будущем на свою задницу острых приключений…
В последнее время Осетру вообще стало трудно разговаривать с Яной. Он догадывался, что ее главной мечтой с некоторых пор стало развестись с мужем и выйти замуж за любимого. Прямо она, конечно, об этом не говорила, да ведь надо быть полностью безмозглым, чтобы не понять, когда, лежа голышом в обнимку и зная, что через четверть часа расставаться, слышишь: «Как жаль, Миркин, что ты не принадлежишь себе!»
Да, Яна прекрасно понимала, что никогда не сможет стать женой росского императора, но, наверное, на что-то надеялась.
Впрочем, кто их вообще поймет, этих замужних женщин, что у них на самом деле в головах!..
Приходилось после этих ее слов тупо отшучиваться или переводить разговор на другую тему, ей совершенно не интересную, и слышать, как она украдкой вздыхает, и стараться не видеть, как она смахивает слезу, слезу не сладкого счастья (как всего пять минут назад) — нет, безутешного горя.
А потом и вовсе замолкать, потому что дальше надо было произносить слова прощания, но сначала договариваться о дате следующего свидания, и все это было унизительно для нее.
Ибо получалось, что он был для нее своего рода подарком, но не тем, который дарят от души и на веки вечные, а тем, что вручают и снова отбирают. Типа переходящего приза…
И то время, когда он не мог думать ни о чем, кроме Яны, стало казаться сладким сном…
Да, так было. Но теперь, распрощавшись с нею, расставшись с любовницей, он мгновенно переключался на мысли об империи, о насущных государственных проблемах, о ближних и дальних планах, и эти мысли тоже унижали бы Яну, кабы она о них догадывалась… А может, и догадывалась — кто знает, о чем догадываются расстающиеся с возлюбленным женщины, которых ждет неизбежная дорога домой, под крыло к опостылевшему мужу…
С Ольгой все было по-другому.
Она была сестрой императора, и ее совершенно не огорчало и не обижало, когда он обрывал на полуслове разговор и отправлялся в рабочий кабинет, на встречу с очередным визитером.
С Яной ни в коем случае нельзя было говорить о предстоящей женитьбе. С Ольгой — можно и нужно.
И его императорское величество очень скоро рассказал сестре о том, насколько ему не нравятся вероятные невесты.
— Да уж, Миркин, — сказала Ольга. — Я тоже посмотрела на их изображения. Тебе не позавидуешь! А может, отказаться, пока не поздно?
— Теперь поздно, Оленька, — вздохнул Осетр. — Граф Остен-Сакен уже начал переговоры с Отто Тринадцатым. Пути назад у меня нет. Отказ от женитьбы нанесет королю такое оскорбление, что о возможном союзе в фрагербритцами и думать надо будет забыть. История не простит мне такого поступка.
— Бедные мы бедные! — Ольга тоже вздохнула. — Все дети как дети, а из нас с младых ногтей выращивают инструмент межгосударственной политики. Мы с Ладой и Ларисой сызмальства знали, что замуж придется выходить, за кого отец укажет.
На лицо ее набежала тень, и Осетр знал, что она означает — Ольга то и дело вспоминала о вине перед младшими сестрами за то, что она на свободе, а те томятся в плену у Вершителя Бедросо.
— Хороший ты человек, Оленька! — сказал Осетр, не удержавшись.
Она глянула на него непонимающе, но он не стал ничего объяснять. Перевел все в шутку:
— Вот на тебе бы я с превеликим удовольствием женился. Говорят, когда-то на Земле была такая страна — Древний Египет. Так там дети фараона женились друг на друге. Чтобы, значит, блюсти чистоту крови…
— Вот потому этот Египет и не дожил до наших дней. — Ольга фыркнула. — А у новобагдадских правителей нет в жилах и капли той фараоновой крови. — Ее лицо вдруг осветилось. — Слушай, Миркин, у меня идея… А давай я слетаю на Вайсбург, в гости к королю Отто! Посмотрю на этих принцесс вблизи и выберу ту, с которой тебе будет проще всего.
— Хочешь свахой стать? — Осетр не выдержал и расхохотался. — Ну и ну, сестренка!
Улыбнулась и Ольга:
— Думаешь, не справлюсь? Я ведь лицо заинтересованное, мне совсем ни к чему невестка с дурным характером. — Улыбка сделалась хитрой. — Будет козни строить. Оно мне надо?
Осетр почесал затылок.
В предложении сестры и в самом деле имелось рациональное зерно.
Она ведь как-никак женщина, ей другая дама вряд ли сумеет пыль в глаза пустить и сиськами привлечь, ее-то дворцовые няньки да мамки наверняка научили, как разбираться в себе подобных…
И вообще, не графу же Остен-Сакену подбирать невесту для своего императора. Да и самолюбию фрагербритского короля наверняка потрафит то, что по матримониальному делу к нему прибыл член императорской фамилии. При таком пособничестве переговоры пойдут быстрее…
Так что идея Оленьке пришла весьма и весьма неглупая!
Вот только надо будет обязательно озаботиться безопасностью сестры.
Если мерканцы узнают о предстоящем вояже, они все силы положат на то, чтобы расстроить намечающийся план. Вершитель — не идиот, он наверняка и сам теперь пытается найти союзников. Ему, правда, много труднее — если вообще возможно - породниться с кем-либо из галактических монархов, ибо отношение сайентологов к браку хорошо известно и не приветствуется христианскими церквями.
— А ты знаешь, Оленька, — сказал Осетр. — По-моему, в твою светлую головку пришла очень неплохая мысль.
Сестра просияла.
— Только прежде всего надо подумать, как организовать сей вояж.
— Так я и не говорю, — Ольга погладила брата по руке, — что собралась в дорогу уже завтра.
Граф Иван Мстиславович Охлябинин довольно редко напрашивался к императору на личную аудиенцию. Обычно они решали возникающие проблемы либо после заседаний Совета безопасности, либо по закрытому каналу связи.
Однако сегодня Найден уже после ежедневного утреннего доклада о запланированных на день делах доложил императору о предстоящем срочном визите министра имперской безопасности, и душу Осетра тронула тревога. Нет, не «росомашья» — самая обычная, человеческая…
Раз Охлябинин желает переговорить с глазу на глаз, значит, произошло что-то крайне серьезное.
Граф появился в рабочем кабинете императора за час до полудня.
Поприветствовали друг друга, и министр сразу перешел к главному.
— Ваше императорское величество, у меня есть одна неприятная новость. — Министр поморщился. — Перед тем, как вы предприняли вояж на Ибн-Джухайям, один из наших сателлитов, обращающихся вокруг Нового Санкт-Петербурга, осуществил перехват шифрованного сообщения.
— Каким образом? — удивился Осетр. — Неужели вражеские агенты использовали рассеянное излучение?
Охлябинин мотнул головой:
— Нет, луч был остронаправленным. Честно говоря, нам просто повезло. Сателлит пролетал над районом, где находился передатчик, как раз во время сеанса связи. Наши службы приняли надлежащие меры. Было немедленно проведено сканирование района, однако сканеры никого не засекли. Да и сам передатчик чуть позже, уже в ходе наземной проверки, не обнаружили. Судя по всему, это был самоуничтожающийся передающий модуль. Тщательно проверили и пространственный сектор, в который направлялся информационный импульс, однако и там ничего не обнаружено. В общем, нам ничего не оставалось как поручить работу с перехватом криптологическому департаменту нашего министерства. Надежды на успех, конечно, практически не было, ибо примененный противником метод шифрования не известен, а отыскивать использованный шифр простым перебором можно до морковкиного заговенья. Однако нам, в конце концов, повезло. Сообщение удалось расшифровать.
— И что в нем?
Охлябинин открыл принесенную с собой папку и прочел:
— Матушка — Центру. Номер один в самое ближайшее время убывает на территорию Новобагдадского халифата. Продолжительность вояжа не известна. Цель — тоже. По моему предположению, установление пребывания там номера два. При получении дополнительной информации сообщу. Министр замолк.
Осетр ждал продолжения, но его не последовало.
И, в принципе, было понятно — почему.
Граф Охлябинин ждал конкретных вопросов, ибо любая следующая реплика, не вызванная вопросом императора, раскрывала бы его предположения. А графу этого не хотелось. Его прямая должностная ответственность была снята только что состоявшимся докладом. Он, конечно, вполне мог провести какие-то розыскные мероприятия по конкретным версиям, но докладывать о них по собственной инициативе… Не тот случай! Тут безопаснее следовать прямым приказам.
Но отдавать сейчас министру прямой приказ — означает, сразу согласиться на версию, которая первой пришла Осетру в голову.
— Какие оперативные меры были приняты после расшифровки, Иван Мстиславович?
Главный мибовец потер бритый затылок и соорудил на физиономии виноватое выражение:
— Сообщение было расшифровано два часа назад, ваше императорское величество. Поскольку сообщение непосредственно касается вашего величества, я счел первоочередным своим долгом немедленно поставить вас в известность.
Да, граф, несомненно, ждет конкретных приказов… Но не дождется!
— Хорошо, Иван Мстиславович. Пока ничего не предпринимайте. Мне надо подумать.
Вот так вот! Спешка нужна только при ловле блох!
— Слушаюсь, ваше императорское величество!
Охлябинин убрался восвояси, а Осетр погрузился в размышления.
Понятное дело, министра осенила та же самая догадка, что и императора.
Содержание расшифрованного сообщения говорило об одном: автором его является человек из ближайшего окружения росского правителя. Никому со стороны не могло быть известно, куда отправился Осетр в недавнем прошлом. К тому же мерканцы ждали его на Ибн-Джухайяме, а значит, были предупреждены… Впрочем, последнее — не истина. Мерканские агенты могли ждать росского императора и потому, что их руководители просчитали намерения Осетра. Но в этом случае не было бы никакого сообщения.
Какой смысл рисковать раскрытием глубоко законспирированного агента! Ведь связь в агентурной работе — самый опасный этап. Сколько резидентов проваливалось именно из-за нее!
Так что логичнее предположить, что именно это сообщение и вызвало активность мерканских спецслужб вокруг толстяка Ибрахима ибн Аль-Фарида.
А значит, вражеский «крот» в ближайшем окружении росского императора все-таки присутствует.
Теперь возникает вопрос: кто он?
О вояже на Ибн-Джухайям знали очень и очень немногие. Знали члены Совета безопасности…
Но они — давние, много раз испытанные товарищи, прошедшие с Осетром почти огонь и воду. Какой прок им связываться с Вершителем? Они и так имеют все! Понятное дело, кабы шла война и Рос-ская империя находилась бы на грани неизбежного поражения… Тут наверняка бы нашлись крысы, решившие драпануть с корабля! Но не в нынешней обстановке!..
Знал Найден.
Однако он сам принимал участие в операции и рисковал жизнью!
Зачем мерканским агентам было бы похищать своего агента? Разве что в оперативной комбинации, имеющей несколько уровней… Но с какой целью Вершителю организовывать столь сложную комбинацию, если его главная цель — захватить в плен росского императора?!
Да и Найдену какой прок предавать своего друга? За то время, что они с Осетром знакомы, у Барбышева имелась масса возможностей сдать бастарда врагам! На всю бы оставшуюся жизнь озолотился… Однако ничего подобного ему и в голову не приходило. Так с какой стати пришло бы сейчас?… Нет, если это кандидат во вражеские агенты, то я — прима-балерина!
А значит… Значит, остается у нас только один-единственный кандидат. Вернее, кандидатка… Вот тут проку — только карманы подставляй! И причин для предательства — строй стоит по стойке «смирно»!
Бастард для нее — изначально смертельный враг! Вся жизнь прахом пошла из-за него…
Людей предают и за меньшее…
Изначально появилась в империи под чужой личиной. В качестве живой бомбы дамочку вполне могли использовать с ее же ведома. Да, когда замыслы мерканцев рухнули, затихарилась, стала постепенно втираться в доверие. И, прямо скажем, небезуспешно… Так может, помимо плана «А», провалившегося из-за его, Осетровых необычных возможностей, у Вершителя имелся и план «Б»? На всякий случай, как это бывает у предусмотрительных людей…
Вам, голубушка, предстоит затихариться, втереться в доверие и начать добывать информацию. А в качестве платы за такую работу мы сохраним жизни ваших сестер. Немалая плата, не правда ли?…
Дьявол, но если все так, где была его, Осетра, интуиция?!
Ведь это он поверил Ольге и вывел ее из-под удара. В противном бы случае щуки, обитавшие в мутных водах имперских спецслужб, от этой рыбки ничего не оставили, до косточек бы обглодали!.. Это было так же неизбежно, как зима после осени, а ночь после дня!
Кстати, Ольга как раз и не знала конкретной цели императорского вояжа на новобагдадскую территорию. Могла только предполагать…
Получается, сам пригрел у себя на груди змею подколодную… И надо немедленно арестовывать гадюку и трясти ее как грушу. Авось что-нибудь да и просыплется…
Видит бог, еще совсем недавно я бы именно так и поступил.
Но не теперь.
Ибо с некоторых пор прекрасно понимал, что в реальной жизни, которой движут интересы множества людей, все может быть несколько иначе, чем представляется на первый взгляд.
И кажущийся враг вполне может оставаться другом — просто вас хотят поссорить те, кому не нравится ваша дружба. Хотя бы потому, что им, в свою очередь, представляется кажущееся: вы — самый настоящий слепец, не видящий ничего у себя под носом, и поступаете вопреки собственным интересам. Или не слепец, но поступаете вопреки их интересам…
Вот из этого и надо исходить!
А потому торопиться не станем.
Если против меня разыгрывается некая партия, разберемся для начала — во что же играют? Обычные это шашки, поддавки или вообще «чапаев»? Каковы правила игры и в чем заключается выигрыш?
Осетр встал из-за стола и подошел к окну.
В дворцовом парке набирала силу весна. На деревьях уже вовсю пробивались листочки. С высоты птичьего полета посыпанные желтым песком дорожки, наверное, кажутся сейчас стрелами, пробивающими зеленый дым.
По дорожке ко дворцу двигалась одинокая фигура в плаще и шляпе. По походке — явно женщина.
Осетру почему-то показалось, что это Ольга. Легка на помине…
Однако рассмотреть ее он не смог: женщина свернула в сторону и вскоре скрылась за оранжереей.
Император вернулся за стол, и мысли его потекли в прежнем направлении.
А может, перехваченное сообщение — и вовсе откровенное пуляние камней по кустам.
Мерканские агенты подсуетились по приказу с Нью-Вашингтона. А там просто догадывались, что росский император непременно отправится в Новобагдадский халифат, чтобы разобраться, была ли его мать на Ибн-Джухайяме. А разобравшись, поверит сестре окончательно.
И чтобы этого не произошло, надо подбросить бастарду новую пищу для сомнений…
Логично?
Еще как логично!
Потому и расшифровка сообщения оказалась возможной…
Хотя криптологическому департаменту министерства имперской безопасности вполне могло и повезти с этой проблемой.
Коли то и дело везет самому Осетру, почему судьба не может оказаться благосклонной к его подчиненным? Если она когда-то взяла парня под свое крыло, почему должна отказаться от защиты своего любимчика сейчас?
Не зря же, в конце концов, сплошь и рядом все складывается для Осетра как нельзя лучше!
Вот и с Анваром ибн Аль-Масудом получилось как надо. Тоже ведь повезло, что вовремя на горизонте появился человек, готовый подставить ножку собственному правителю.
Однако на судьбу надейся, а сам не плошай! Судьба — дама капризная и помощи не чурается!
Как поддержать ее усилия?
Надо полагать, хоть я и не отдал Охлябинину прямого приказа, но Иван Мстиславович не тот человек, чтобы пускать все на самотек. Он все равно станет рыть землю! Вот и пусть роет… Нароет чего — честь ему и хвала! Тогда и примем решение. Ясно одно — огульно охаивать сестру императора он не станет.
А мы, пока он исполняет свои обязанности, потихоньку займемся тем, чем положено заниматься правителю.
Осетр долго раздумывал, как безопаснее организовать «сватовское путешествие» на столичную планету Фрагербритского союза.
Первой задачей стал правильный выбор транспорта.
Лучше всего, конечно, было бы отправить Ольгу на борту мощного боевого корабля. Того же «Святого Георгия Победоносца», к примеру. Сдать сестру на попечение капитана Свистунова…
Однако в этом случае Отто Тринадцатый вполне может обидеться.
Россы, мол, вооружились до зубов — не верят в способность его флота защитить гостью…
Нет, околосвадебные дела со столь откровенной демонстрации недоверия не начинают…
Придется Ольге лететь самым обычным транссистемником. Не рейсовым, разумеется, осуществляющим регулярные пассажирские перевозки между двумя столицами, а литерным. Но гражданским.
Правда, в сопровождающие к транссистемнику мы непременно дадим боевой корабль. Подобное бывает, когда по Галактике перевозят какой-нибудь ценный груз — особенно на межгосударственных линиях. Дабы не искушать пиратов соблазном захватить беззащитное судно… Если король Отто и тут найдет повод для обиды, то транссистемник будет сопровождаться росским боевым кораблем только первую часть пути, пока тот не передаст сопровождаемого под охрану фрагербритцев. Согласовать такую передачу не сложно и никому не обидно…
А в качестве литерного имеет смысл использовать малый транссистемник.
Осетр связался с министерством транспорта и поставил задачу. И тут же получил ответ.
Так, литерным будет «Ярослав Мудрый». Он чуть побольше императорской яхты. И для запланированного полета окажется в самый раз!
В общем, с транспортировкой все ясно. Теперь надо позаботиться о личной безопасности «свахи».
Отто наверняка приставит к гостье альпийских стрелков. Они — лучшие фрагербритские спецназовцы. Можно сказать, настоящие орлы! Однако на орлов надейся, но и сам ворон не считай!
У Ольги обязательно должны быть отечественные персональные телохранители. Хотя бы один. И штатных специалистов из дворцовой охраны тут явно недостаточно. Они, конечно, ребята квалифицированные и тысячу раз проверенные, но береженого бог бережет!
Так что сделаем-ка мы штатным персональным охранником «росомаху». Только «росомахе» я могу доверять как самому себе!
Он вызвал к себе Найдена и попросил подобрать из состава РОСОГБАК человека, которому можно доверять как самому себе. А потом связался с Адмиралтейством и министром иностранных дел и приказал немедленно начать подготовку литерного рейса на Вайсбург. С обязательным военным прикрытием. И с непременным достижением договоренностей с фрагербритцами по организации этого прикрытия.
А через день Найден представил ему документы трех кандидатов в персональные телохранители Ольги.
Осетр открыл файл.
На видеопласте появилась мужественная физиономия. Квадратный подбородок, прижатые к черепу небольшие уши, спокойный взгляд уверенного в своих силах человека, профессионально накачанные мышцы…
Нет, слишком уж импозантен. Чего доброго сестра еще влюбится в этакого красавчика…
Не пойдет! Посмотрим на следующего.
Второй кандидат по мужественности мало чем отличался от первого. Еще один красавец…
Ну-ка, а что там с третьим?
На видеопласте появилось очередное изображение.
Ничем не примечательная физиономия. Серые маленькие глазки… Прилизанные короткие волосики… Весьма неплохо! Фигура, правда, подкачала. Та же самая косая сажень, узкая талия, накачанные мышцы… Но тут уж ничего не поделаешь — плюгавых недомерков среди «росомах» вовек не отыщешь…
Осетр запросил личную информацию третьего кандидата.
Так, Дмитрий Макаров, старший лейтенант РОСОГБАК, выпускник школы на Новом Санкт-Петербурге.
Осетр вспомнил его — этот парень учился тремя курсами младше.
Ага, еще и свой в придачу! Что ж, надо бы посмотреть на парня вблизи. Может, и подойдет…
И Осетр велел Найдену вызвать старшего лейтенанта Макарова в Петергоф, на аудиенцию к его императорскому величеству.
Вживую кандидат в телохранители мало чем отличался от своего изображения.
— Ваше императорское величество, старший лейтенант Макаров по вашему приказанию прибыл! — Правая рука кандидата взлетела к виску.
Серые глаза преданно поедали императора.
— Здравствуйте, старший лейтенант! Весьма рад видеть своего однокашника!
Было в этом парне что-то располагающее. И даже не совсем понятно — что именно… Вроде та же уверенность в себе, что у первых двух кандидатов.
Может, просто не слишком привлекательная физиономия? Легкий налет брутальности?…
Осетр вышел из-за стола, и «росомахи» обменялись крепким рукопожатием. Потом старший лейтенант был приглашен за гостевой стол и напоен чаем.
Чаепитие сопровождалось обстоятельными расспросами.
Судьба Макарова почти не отличалась от судьбы Остромира Приданникова.
Разве что он не был сыном императора.
Семья жила на одной из приграничных планет, носившей романтическое имя Аврора. Потом нападение пиратов, гибель отца, матери и младшего брата, спасение мальчишки «росомахами»… Учеба, «суворовская купель», служба в одном из подразделений на Новом Санкт-Петербурге.
У непосредственного командира служебных нареканий нет. В боевых действиях пока не участвовал, но профессиональная подготовка отменная. Вдумчив, расчетлив, предусмотрителен…
Из документов, добытых Найденом, Осетр знал, что Макарова рассматривали в качестве кандидата в курсанты разведшколы, но вето наложили психологи, обнаружившие, что у «росомахи» имеются небольшие проблемы с выдержкой и терпением.
Все-таки шок, испытанный в детстве, наложил отпечаток на личность. Однако для операций, связанных с возможностью активного контакта, парень вполне подходил. Реакция была отменной, отличное владение всеми видами оружия и единоборств, прекрасное здоровье…
Недостаток выдержки и терпения — это, конечно, недостаток для разведчика.
Но в данном случае роли не играет. Главное, парень не привлекает к себе лишнее внимание.
Еще через пять минут разговора старший лейтенант Макаров получил от его императорского величества новое задание, которое и отправился выполнять.
А перед Найденом была поставлена своя задача.
Ольга росла счастливым ребенком — до той поры, пока на свет не появился брат.
Впрочем, нет, и после рождения цесаревича Константина какое-то время в семье жило счастье. Но потом, все чаще и чаще, мама стала плакать, а в родном дворце сделалось как-то нехорошо.
Уже много позже Ольга поняла, что это «нехорошо» называется тревогой за родного человека…
Потом было очень много этого чувства. Вся жизнь превратилась в сплошную тревогу.
А потом чередой пошли беды и несчастья. Страшная смерть брата, утрата родного дома, потеря папы и мамы, ненависть к приютившему несчастную императорскую семью Вершителю Бедросо. И к узурпатору — новоиспеченному братцу, сломавшему своим родственникам весь привычный уклад жизни…
Когда разоблачили лжеграфиню Шувалову, Ольга подумала, что тут ей и конец настал. Предателей не щадят!
Однако узурпатор, к немалому ее удивлению, оказался великодушным. И как-то само собой получилось, что новоиспеченный братец стал братом.
И настала совсем другая жизнь. Точнее, вернулась прежняя. Точнее, почти вернулась…
Вокруг были те же стены, Ольга ходила по тем же залам, коридорам и лестницам, кушала за тем же столом и спала в своей постели… Почти как в детстве. Но не было папы и мамы. И не было сестер и Константина. Папе, маме и Константину помочь она уже ничем не могла. А вот Ладе и Ларисе…
Вырвать сестер из грязных лап Тима Бедросо стало главной целью ее жизни. А все остальное — потом…
Ольга получила великолепное образование в Институте благородных девиц, но ее учили не только тому, чему обучают всех дочек из знатных семей. Ей вдолбили в голову некоторые истины, интересующие только мужчин-политиков или военных.
И потому она прекрасно понимала, что освободить Ладу и Ларису удастся только силой, а потому быстро не получится.
Для Бедросо они — не просто девочки, над которыми можно издеваться в любое время дня и ночи.
Они — заложницы, определенная гарантия на тот случай, если судьба в личине нового росского императора возьмет Вершителя за горло.
Однако Ольга понимала и другое — на судьбу надейся, а сам не плошай. Судьбе иногда требуется помогать, чтобы ускорить ее неспешный бег. И потому цесаревна не теряла времени даром. Брат был слишком занят, чтобы развлекать ее.
Но она нашла развлечения не в балах и приемах, как было много лет назад: она завела себе сетевого агента и принялась скрупулезно изучать политическую обстановку в Галактике — в сети соответствующей информации было пруд пруди, только мучай виртклаву да мозгами шевели.
Очень скоро Ольге стало ясно, что в настоящее время Росской империи было не с руки воевать с Великим Мерканским Орденом.
Конечно, в открытом сетевом доступе данные о размерах и мощи росских и мерканских вооруженных сил ни в жизнь не найдешь, но их и не обязательно знать, чтобы прийти к определенным выводам. Достаточно сопоставить речи многочисленных высокопоставленных деятелей, изучить авторские колонки и блоги не менее многочисленных политических, экономических и военных обозревателей. В общем, самый обычный анализ… Ольге нравилось это занятие. Наверное, папа был прав, когда однажды сказал маме, что старшей дочке надо было родиться не Ольгой, а Олегом…
По всему выходило, что родная империя наращивает мощь и медленно, но верно настигает в развитии державу Вершителя Бедросо.
Не зря Миркин все свои силы кладет на ускорение этого процесса, наказывает нерадивых и пинает неспешных, периодически исчезает куда-то из Петергофа, оставляя дворец на попечение слуг и собственной сестры.
Очередное исчезновение императора закончилось тем, что был заключен военный договор россов с новобагдадцами. А значит, сделан очередной шаг к освобождению Лады и Ларисы.
Надо было всецело помогать брату, чтобы максимально приблизить момент, когда станет возможным победоносное столкновение нового союза с Великим Мерканским Орденом.
На взгляд Ольги, теперь следовало организовать женитьбу брата на одной из фрагербритских принцесс.
Вскоре к тому дело и пошло — не одной императорской сестре пришла в голову такая идея. Некоторые высшие государственные чиновники придерживались такого же мнения…
Однако Миркину такое развитие событий не слишком нравилось. Он колебался.
И тогда Ольга решила помочь брату.
Перед отлетом сестры из Петергофа на космо-вокзал император позвал ее для прощального разговора.
Встретились в малой гостиной.
Ольга с детства любила эту комнату.
Тут не было присущей императорскому дворцу парадной помпезности. Серо-зеленые обои в цветочек, старинные диванчики с коричневой обивкой и чайный столик, на окнах простые шторы без оборок и рюшей, две картины Антона Зимятова с лесными пейзажами.
Казалось, в малой гостиной живет сама природа, и это при том, что живых цветов тут не держали. Сидя на диванчике, всегда хорошо думалось и мечталось.
Брату и сестре подали чай — в чашках тонкого фарфора, опять же расписанных зеленью.
— Люблю эту комнату, — сказала Ольга, сделав глоток.
— И мне она нравится, — ответил Миркин. Было ясно видно, что мысли брата заняты чем угодно, но только не малой гостиной. Ольга тихонько вздохнула. Мужчина, что с него возьмешь…
— Слушай, Оленька… — Император тоже сделал глоток. — Тебе нечего бояться! Транссистемник, на котором ты полетишь, будет сопровождаться боевым кораблем самого последнего поколения. В финишной точке после второго прыжка, на границе Империи и Союза, вас будут встречать фрагербритцы. Тоже боевой корабль. Так что путешествие вполне безопасно.
Ольга мягко улыбнулась:
— Миркин, Миркин! Тебе бы давно пора заметить, что я — далеко не трусливая девочка.
— Знаю. Не перебивай!.. Как я уже сказал, сам по себе перелет безопасен. Опасность может поджидать на самом Вайсбурге.
— Ты не доверяешь спецслужбам короля Отто?
— Там, где в события способен вмешаться Бедросо, я не доверяю вообще никому. А Вершителю вполне может стать известно о твоем путешествии и его цели. Сейчас, несомненно, главный интерес мерканцев — сорвать намечающуюся договоренность между нами и фрагербритцами. И потому вполне возможны любые провокации. Вплоть до самых серьезных…
Ольга снова улыбнулась. Она прекрасно понимала, что под словами «серьезная провокация» брат подразумевает убийство гостьи на фрагербритской территории. Просто не хочет произносить это, дабы не пугать сестру…
— Ко всему прочему, — продолжал император, — противниками могут быть не только мерканцы. Среди фрагербритских вельмож есть люди, считающие, что сближение их страны с Росской империей — серьезная внешнеполитическая ошибка. Сторонников Ордена там хватает. И они тоже способны ставить нам с Отто палки в колеса. Поэтому охрана охраной, но я приставляю к тебе «росомаху». Он будет твоим главным телохранителем. Познакомишься с ним на корабле. Зовут его Дмитрий Макаров. Я лично проверил его подготовку. Конечно, от целой армии он тебя защитить не сумеет, но в таких делах армии и не используются. Вполне достаточно пятидесяти человек, а с ними он справится. Для всех окружающих он будет считаться твоим личным секретарем. Конечно, фрагербритских безопасников этим не проведешь, но не называть же его телохранителем в открытую. В дипломатии приходится играть в подобные игры. Тебе ясно?
Ольга кивнула и еле сдержала новую улыбку. Брат разговаривал с нею, как со всеми своими министрами-директорами-чиновниками…
— Далее, — продолжал Миркин. — В космопорт я провожать тебя не полечу. Незачем привлекать к вашему отлету чужое внимание. И на космовокзале никаких помпезных проводов не предусмотрено. Как и излишне торжественной встречи на Вайсбур-ге. Считай предстоящий полет тайным частным визитом. Кстати, с фрагербритцами протокол встречи мы согласовали.
— Миркин, я все понимаю. Я же не росский император, пожаловавший с официальными целями, для подписания межгосударственных соглашений. У меня несколько другие задачи.
Миркин кивнул:
— Теперь относительно твоих несколько других задач. Должен тебе сказать, что я смирился с необходимостью этой женитьбы. Теперь именно от тебя зависит, руку какой дочери я буду просить у Отто. Очень надеюсь, что ты сумеешь разобраться — которая из них больше подходит для роли росской императрицы.
— А тебе-то самому какая больше нравится?
— Мне больше всего нравится младшенькая. Но она ведь еще совсем ребенок. Ее зовут Натали. От ее вида меня хотя бы не воротит с души.
Ольга не позволила себе и следа усмешки. Она вдруг сердцем поняла, что должно сейчас твориться на душе у брата, вынужденного вскорости сделать такой выбор.
— Имя ее я знаю, брат. Изучила уже как историю всей династии Виндзоров, так и биографии ее нынешних представителей.
— Что бы я без тебя делал, сестренка! — Миркин улыбнулся, но улыбка эта оказалась слишком кривой, чтобы означать веселье.
— Нашел бы себе другую сваху, братик! — Ольга тоже улыбнулась. — Не беспокойся, Миркин.
Я изучила не только историю. О нынешней политической ситуации в Фрагербритском союзе я тоже неплохо осведомлена.
Император прищелкнул языком:
— Я уже и не удивляюсь. У тебя поразительный склад ума. Мне даже кажется, что, в случае моей смерти, есть кому передать трон. В конце концов, в истории нашего народа бывали не только императоры, но и правящие императрицы.
«Никак ты проверяешь меня, братик?» — подумала Ольга.
И мягко взяла собеседника за руку:
— Знаешь, Миркин… Давай-ка мы с тобой расставим точки над «е». Мне не нужен росский трон. Все, чего я хочу, — это вырвать моих бедных сестер из лап Тима Бедросо. У меня на сердце холодеет, когда я представляю себе, что он может с ними сделать. Вот что для меня главное… А потом я готова выйти замуж, нарожать детей и жить, как самая обычная женщина. Мне не нужны ни карьера, ни власть. Все это ваши, мужские игрушки…
— Это не игрушки, Оля!
— Да понимаю я! Извини, просто не так выразилась!.. В общем, не беспокойся обо мне. Занимайся тем, чем занимаешься все последнее время. — Она посмотрела на него с мольбой. — И сделай вооруженные силы империи такими, чтобы мы смогли раздавить этого гада!
Миркин мягко пожал ей руку:
— Я сделаю, Оля! Обещаю тебе! На сем они и расстались.
Брат вернулся к своим неотложным делам. А сестра отправилась готовиться к вылету в космопорт Петрограда.
Ольга знала, на каком корабле ей придется лететь.
«Ярослав Мудрый» был судном малого тоннажа — такие применялись в Росской империи в случаях, когда требовалось перевезти из конца в конец малое количество пассажиров или не слишком большой груз.
Не яхта, конечно, на самом деле, но и недалеко от нее ушел…
Команда его насчитывала всего два десятка человек, стационарного вооружения на борту не имелось. Поэтому в необходимых случаях подобные суда ходили по Галактике в сопровождении и под защитой боевых кораблей. А в остальном «Ярослав Мудрый» был самым обычным транссистемником, способным передвигаться с использованием римановых туннелей.
Судно дожидалось высокопоставленную пассажирку, пристыковавшись к орбитальному космическому вокзалу «Алая звезда», куда Ольга добралась рейсовым шаттлом.
Дворцовые охранники, сопровождавшие сестру императора до самой орбиты, передали ее из рук в руки высокому усачу лет сорока, который встретил гостью в стыковочном коридоре.
— Добро пожаловать, ваше высочество! Меня зовут Альберт Земской, я — капитан «Ярослава Мудрого». Добро пожаловать на борт моего судна!
На нем была форма гражданского флота.
— Здравствуйте, капитан! Рада вас видеть! Ольгу сопроводили в предназначенную для нее каюту, следом занесли багаж, устроили чемоданы в багажной ячейке.
— Надеюсь, вам будет удобно, ваше высочество!
— Спасибо, капитан!
— Располагайтесь! Если что-то потребуется, стюард к вашим услугам! Вызвать его можно по переговорнику. Отваливаем через два часа.
И Земской предоставил гостью самой себе. Ольга достала из чемодана предметы первой необходимости и переоделась в домашнее.
Потом из переговорника раздался мужской голос:
— Разрешите войти, ваше высочество?
— Входите, пожалуйста!
Перепонка люка раскрылась, и в каюту вступил молодой парень в штатском костюме.
Этакий громила, но с совершенно невзрачной физиономией. В общем, не из тех, кого в народе называют «гроза женщин», хотя фигурой, прямо скажем, вышел. И даже очень вышел…
— Слушаю вас!
— Меня зовут Дмитрий Макаров. Я — ваш личный секретарь в предстоящем путешествии.
— Да, его императорское величество говорил мне о вас. Секретарь и телохранитель… Рада познакомиться! — Ольга протянула руку для поцелуя.
Макаров приблизился, склонился над рукой. Губы у него оказались неожиданно мягкими, а в движениях чувствовалась военная выправка. Офицер есть офицер, как его ни назови…
— Присаживайтесь, Дмитрий!
— Спасибо! — Секретарь-телохранитель угнездился на краешке кресла. — Собственно, до прибытия на Вайсбург нам с вами заниматься нечем. Если у вас, конечно, нет никаких дополнительных пожеланий… «Ярослав Мудрый» летит до фрагербритского государственного пространства в сопровождении эсминца «Осмотрительный» под командованием капитана второго ранга Яаскеляйнена. Эсминец новой модели и вооружен по последнему слову военной техники. Поэтому в полете нам ничто не угрожает.
«Да что они все пытаются меня успокоить? — подумала Ольга. — Сначала брат, теперь этот…»
— А я ничего и не опасаюсь, Дмитрий.
— Вот и хорошо, ваше высочество! Макаров улыбнулся.
Улыбка оказалась на удивление открытой и светлой.
«Наверное, я неправа, — подумала вдруг Ольга. — По такой улыбке вполне могут сохнуть немало женщин там, где он прежде служил».
Впрочем, ей не было до тех сохнущих никакого дела…
— Дополнительных пожеланий у меня пока нет. Если я правильно понимаю, сам полет ничем не отличается от обычных транссистемников. Будем спать да есть.
— Совершенно верно. Мы удалимся от Нового Санкт-Петербурга на безопасное расстояние и уляжемся в релаксаторы. В промежутках между прыжками — обязательная кормежка в корабельной кают-компании. А на подлете к Вайсбургу мы с вами, ваше высочество, непременно побеседуем по делу. Я должен буду провести с вами своего рода инструктаж…
— Вы забываете, любезный, что я — дочь императора, пусть и бывшего. А императорских детей с самого детства учат, как нужно сотрудничать с охраной. Я умею, в случае опасности, немедленно падать на пол, чтобы не оказаться на линии огня, и быстро эвакуироваться из помещения, чтобы не мешать тем, кто охраняет меня. Лишь бы они вовремя среагировали…
Тон у Ольги получился недовольным, и Макаров сразу стушевался:
— Простите, ваше высочество, если мои слова вас обидели! Я просто стремлюсь хорошо выполнять свои обязанности.
Физиономия у него сделалась такой виноватой, что Ольга не сдержала улыбки:
— Ладно, Дмитрий! Я очень хорошо понимаю ваши трудности. Думаю, мы с вами непременно подружимся.
Она вдруг почувствовала к этому человеку симпатию.
Присутствовало в нем что-то притягательное…
— Всегда к вашим услугам, ваше высочество! И секретарь-телохранитель, по-военному дернув головой, исчез за порогом.
Снова Ольга увидела Макарова после первого прыжка.
Он пришел к ней, чтобы сопроводить ее высочество в кают-компанию.
За столом был молчалив, целеустремленно поедал блюда, которые приносил официант, но не забывал бросать по сторонам быстрые взгляды.
Словно ожидал немедленного нападения на охраняемую особу.
Ольга чувствовала рядом с ним какое-то странное неудобство. И потому тоже молчала.
Наконец она не выдержала:
— Скажите, Дмитрий… У вас родственники есть?
— Нет, ваше высочество. Погибли во время нападения пиратов. Я — сын РОСОГБАК.
— Надо же! — удивилась Ольга. — Как и мой брат… Как его императорское величество. Похоже, в вашей РОСОГБАК все такие…
Макаров посмотрел на нее ясным взором.
— Нет, ваше высочество. Среди «росомах» хватает курсантов, имеющих родителей. Их, кстати, намного больше, чем сирот. Однако сироты, как правило, добиваются большего. У них просто нет других шансов для приемлемой жизни. У них нет тылового прикрытия и не на кого надеяться, кроме самого себя. Для сирот школа «росомах» — и отец, и мать, и старший брат… И остается только благодарить Бога за то, что великий князь Роман создал когда-то нашу бригаду!
«А ведь и в самом деле, — подумала Ольга. — Нам-то, выросшим под теплым родительским крылышком, не понять…»
Впрочем, она с некоторых пор понимала. Но для этого и самой пришлось потерять родителей.
— Скажите, Дмитрий… А у вас девушка есть?
Секретарь чуть вилку не выронил. Выпрямился, будто ему лом в позвоночник воткнули, воззрился на нее ошалелым взглядом.
— Д-да, ваше высочество.
— И жениться на ней собираетесь?
— Ну… разумеется… если, конечно, она согласится выйти за меня…
Ольга помолчала, ковыряясь в очередной тарелке — чувство голода уже было удовлетворено.
— А вы не задумывались, как ей жить с «росомахой»?
Макаров вновь принялся жевать.
Ольге даже показалось, что секретарь-телохранитель не намерен удостоить ее ответом.
Какие-то глупости спрашивает высокородная барышня… Как и все эти глупые бабы…
— Знаете, ваше высочество… Я ведь не единственный «росомаха» на свете. Если за других выходят замуж, почему нельзя за меня? К тому же дело вовсе не в «росомашьем» звании. Так живут все военные. И моя девушка будет жить, как все жены военных. Кто-то ж должен выполнять долг перед родной страной, а не только думать о собственном благополучии!
Он был прав.
Бывают порой времена, когда думать о собственном благополучии — означает предавать страну, предавать своих близких. Кто-то должен выполнять долг. Вот папочка вроде бы думал о стране. Но, наверное, больше о благополучии — своем и близких. Иначе бы не оказалось столько недовольных в империи!
А с другой стороны, каким бы ни был правитель, недовольные всегда найдутся. Ибо лес рубят — щепки летят. Если думать о каждом человеке в стране, про саму страну скоро придется забыть. Потому что в жизни всегда есть выигравшие и проигравшие, а справедливость — просто миф, придуманный проигравшими, чтобы выигравшие, одержав победу в схватке с судьбой и себе подобными, не пребывали после этого в спячке, почивая на лаврах.
Вот брат это прекрасно понимает. Потому-то и выиграл. Но и в спячке не пребывает. Ради страны готов жениться на нелюбимой женщине.
Интересно, а она, Ольга, смогла бы на самом деле выйти замуж за нелюбимого, если бы потребовалось для родины. Прежде, наверное, смогла бы. А вот теперь… Неведомо теперь!
С некоторых пор ей начал нравиться секретарь брата. Было в Найдене нечто, заставлявшее громче стучать ее сердце…
Вот за него бы она вышла. Но принцессе никогда не бывать замужем за простым «росомахой»!
Черт возьми, что все-таки у нас за жизнь!
— Вы не согласны со мной, ваше высочество? — спросил телохранитель, вперившись в нее ясным взором.
— Согласна, старший лейтенант.
Кстати, большой вопрос: решится ли Найден жениться на ней, если она откажется от всех своих исключительных родовых прав. Они с Миркиным — друзья. Дружбу с императором променяет на семейную жизнь только идиот. Да и вообще, с чего она взяла, что у Найдена тоже стучит сердце при взгляде на нее. У таких ни один мускул не дрогнет. А уж сердце они способны закопать глубоко-глубоко, так что его ни одна собака не выроет…
Она ж с Найденом даже ни разу не оставалась с глазу на глаз…
Ладно, дурацкие какие-то мысли лезут в голову. Сейчас главная задача — политически выгодно женить брата. Потом — спасти сестер. А потом уж дело до самой себя дойдет.
— Вы правы, Дмитрий! Долг бывает гораздо важнее всего остального. И это чувство присуще даже женщинам.
Макаров ответил легким кивком:
— Особенно, если это касается детей, ваше высочество!
— Детей — само собой! Но и мужа — тоже… Впрочем, не тем я вам голову забиваю. Ешьте, пожалуйста!
И секретарь снова взялся за вилку.
Второй прыжок, естественно, тоже закончился обедом.
Однако на нем Ольга уже не донимала Макарова вопросами. Сейчас она испытывала по отношению к секретарю какую-то робость, и с этим чувством никак не удавалось справиться.
Возможно, это были какие-то последствия прыжка.
Впрочем, чувствовала Ольга себя вполне здоровой, повода обращаться к корабельному медику не было…
После обеда капитан «Ярослава» пригласил ее высочество на экскурсию — в центральную рубку транссистемника.
Там было любопытно, но не более.
Оленька с младых ногтей бывала на мостике императорской яхты. Поэтому здесь удивить ее чем-либо было невозможно. Такие же видеопласты, такие же пульты, такие же люди работают за ними…
Отличало сегодняшний визит только то, что взгляды всех находившихся в центральной рубке — а находились тут одни мужчины — то и дело зацеплялись за Ольгину фигуру, что, впрочем, не мешало присутствующим общаться с капитаном репликами, обильно сдобренными числами и незнакомыми терминами.
Макарова поначалу пускать сюда не хотели.
— Вы, старлей, полагаете, что ее высочеству тут может что-то угрожать? — насмешливо спросил Земской.
— Пропустите его, пожалуйста, господин капитан, — сказала Ольга.
Просьбу гостьи, разумеется, удовлетворили. На большом видеопласте, расположенном напротив входного люка, был виден корабль.
— Это «Осмотрительный», ваше высочество, — пояснил Земской. — Эсминец Имперского звездного флота. Он сопровождал «Ярослава» на первой дистанции нашего маршрута.
Из-за края видеопласта выплыл еще один корабль, мало чем отличающийся от первого.
— А это фрагербритский фрегат, — сказал капитан. — Отсюда мы пойдем к Вайсбургу в его сопровождении.
Послышался незнакомый бас:
— Приветствуем наших гостей на границе Фрагербритского союза! Говорит капитан цурзэе Гюнтер Прохнер. Фрегат королевского флота «Бисмарк» готов заступить на боевое дежурство по охране литерного рейса.
Говорили на галактосе.
На одном из малых видеопластов возникла худощавая физиономия мужчины с бритым подбородком.
— Здравствуйте, господа! — донесся еще один голос. — «Осмотрительный» вахту сдает!.. Альберт Матвеич, свободных туннелей в гипере!
Говоривший появился на другом видеопласте. Был он бородат, как и многие флотские в Росской империи.
Ольга поняла, что это и есть капитан второго ранга Яаскеляйнен.
— И тебе того же, Армас Урхович! — отозвался Земской. — Спасибо за службу! До встречи!.. Здравствуйте, капитан Прохнер. Очень рад знакомству с вами. «Ярослав Мудрый» готов к обмену данными по дальнейшему маршруту. Старпому — приступить к согласованию информационных баз!
На мостике закипела работа. Снова со всех сторон посыпались многочисленные числа и термины. Земской повернулся к Ольге и Макарову.
— Все в полном порядке, ваше высочество. Происходит смена боевого охранения. Дальше тут ничего интересного не будет. Рутинная работа…
— Тогда мы, пожалуй, пойдем, капитан, — сказала Ольга.
— Да, конечно, ваше высочество!
— Спасибо большое за экскурсию!
— Всегда к вашим услугам! Высокородная пассажирка и ее секретарь покинули мостик.
Остановившись перед люком в собственную каюту, Ольга спросила Макарова:
— Скажите, Дмитрий… Когда вам давали это задание, рассказали, зачем мы летим на Вайсбург?
Тот замялся на мгновение. И ответил:
— В общих чертах, ваше высочество.
— Что ж, тогда вам все должно быть понятно… До встречи после очередного пробуждения!
— Спокойного прыжкового сна, ваше высочество!
Когда перепонка люка за спиной заросла, Ольга подумала:
«А может, Миркин послал его не только охранять свою сестру, но и следить за нею?»
В принципе, такое задание было вполне возможно. После того, что произошло с лжеграфиней Шуваловой, подобные предосторожность, недоверие и слежка были объяснимы.
Но ведь он уже совершил одну проверку — в Новобагдадском халифате! Так неужели же не удовлетворился ею?
Однако ответа на вопрос у Ольги не было — его мог дать только брат. Или дальнейшее развитие событий.
Пребывание в планетной системе звезды, носящей номер 413677 по Общему галактическому каталогу (в повседневном языке — Фрейя), опять началось с постпрыжкового приема пищи.
И с новых открытий в собственной душе.
Увидев Макарова, Ольга не сдержалась и расплылась в радостной улыбке. Как будто они не виделись бог знает сколько времени…
И тут же одернула себя.
«Да что же это такое? — подумала она. — Вот еще не хватало — влюбиться в первого встречного-поперечного!»
Она немедленно согнала с лица непрошеную улыбку.
Макаров заметил ее напряженность.
— С вами все в порядке, ваше высочество?
— Да, старший лейтенант. А что со мной не так?
— Ну… — Взгляд Макарова сделался растерянным. — Вы сегодня какая-то… э-э-э… странная…
— Просто полет немного утомил меня. Эти стены кругом, отсутствие окон… Словно в тюрьме!
— Уже недолго осталось. Больше прыжков не будет. На обычной тяге пойдем. Несколько часов — и окажемся на Вайсбурге.
«Ив самом деле недолго, — подумала Ольга. — Пора думать о предстоящем знакомстве с королевской семьей, а не о всяких глупостях!»
Она не стала отвечать.
Макаров тоже молчал, увлеченно поедая бифштекс с яйцом.
После некоторых усилий Ольге удалось направить собственные мысли в надлежащее русло, да так, что когда секретарь-телохранитель еще раз напомнил ее высочеству о необходимости соблюдения правил безопасности, Ольга почти отмахнулась от него — все ее думы уже были на столичной планете фрагербритцев.
Ею вдруг овладела непонятная робость — как будто она летела на Вайсбург не сватать невесту брату, а, прежде всего, знакомиться с собственным женихом.
Макаров снова заметил изменения в ее настроении, но сделал совершенно неверный вывод.
— Ваше высочество, — сказал он. — Уверяю вас, все будет в полном порядке. Я никому не позволю причинить вам вред.
Конечно, чего еще может опасаться девушка, по мнению этого солдафона? Только физических угроз! О душевных переживаниях он, скорее всего, и понятия не имеет! «Росомаха», ясное дело! Большинство из них, наверное, никогда ни в чем не сомневаются. В голове — одни инструкции да приказы…
И как хорошо, что «росомахи» не сумели заставить Миркина полностью перевоспитаться под их требования!
— Я не сомневаюсь в ваших профессиональных навыках, старший лейтенант! И рядом с вами чувствую себя в полной безопасности!
Фраза прозвучала не без сарказма, и Ольге тут же стало стыдно.
В конце концов, парень всего лишь исполняет свой долг…
— Правда, Дмитрий! — сказала она виновато. — Вы наверняка очень хороший телохранитель.
Макаров кивнул:
— Спасибо!.. Но очень надеюсь, что у вас не будет возможности проверить справедливость вашего мнения.
Как и на крупных пассажирских транссистемниках, среди пассажиров которых во все века насчитывалось немалое количество туристов, на «Ярославе Мудром» имелся обсервационный зал — только небольшой. Не зал — зальчик человек на десять…
Незадолго до финиша капитан пригласил ее императорское высочество в это помещение.
Телохранитель, разумеется, увязался следом.
Да, придется привыкать к тому, что дальше шагу не шагнешь без этого человека. И все время держать себя в руках. Ни к чему «росомахе» думать еще и о состоянии души своей подопечной! Хватит с него забот, связанных с обеспечением ее физической безопасности!
Вайсбург уже хорошо был виден. Бело-голубая планета — как и все терраформированные миры с кислородно-азотной атмосферой. Она сияла в центре большого видеопласта, а чуть правее висел в пространстве какой-то корабль. Фрейи не было видно — звезда находилась за пределами видеопласта.
— Это все тот же «Бисмарк», — пояснил секретарь-телохранитель. — Фрагербритский фрегат. Наше боевое охранение.
Фрегат вдруг устремился в сторону и вскоре исчез за обрезом экрана.
— Куда это он? — спросила Ольга.
— Ушел. Значит, мы уже оказались в сфере действия средств планетной обороны. Нас защищают артиллерийские установки, расположенные на поверхности Вайсбурга и на сателлитах.
— Да, я понимаю, — сказала Ольга.
Макаров сидел справа от нее, и она остро ощущала близость его руки, лежащей на подлокотнике кресла.
Жутко захотелось, чтобы рука коснулась ее, и Ольга сделала резкое движение, так что ее бок ощутил остроту «росомашьего» локтя.
— Простите, ваше высочество! — Макаров тут же отодвинулся.
А Ольга снова принялась ругать себя за «девчачьи глупости».
Поскольку визит Ольги был частным, никаких торжественных церемоний после финиша не проводилось.
«Ярослав Мудрый», сбросив скорость, завис неподалеку от местного орбитального космического вокзала, имеющего, в отличие от «Алой звезды», шарообразную форму. Через четверть часа к росскому судну пристыковался местный шаттл, и на борт «Ярослава» ступили фрагербритские пограничники и таможенники. За ними следовал высокий брюнет в мундире полковника, которого сопровождали с десяток подчиненных с погонами самых разных званий.
Брюнет щелкнул каблуками:
— Полковник Вильгельм Рихтер! Начальник королевской службы охраны. К вашим услугам, господа! Мы будем сердечно рады лицезреть таких почетных гостей на Вайсбурге!
Последовала короткая церемония взаимных представлений на галактосе, после чего полковник сказал Ольге:
— Мне поручено сопроводить вас к его величеству Отто Тринадцатому. Меня поставили в известность, ваше высочество, что делегация невелика.
— Совершенно верно, господин Рихтер. Делегация крайне невелика. Это частный визит, и незачем привлекать к нему внимание. Меня сопровождает только мой личный секретарь. Прошу любить и жаловать!
Макаров тут же шагнул вперед и дернул подбородком:
— Дмитрий Макаров! Здравствуйте, господин полковник!
— Здравия желаю!
— Мой секретарь должен быть при мне все время. — Ольга мило улыбнулась. — Я полагаю, вы понимаете…
— Понимаю, ваше высочество. — Рихтер тоже позволил себе легкую улыбку. — Министерство иностранных дел меня предупредило. Надеюсь, вам обоим понравится в Нимфенбурге. Именно там находится королевский дворец. Это неподалеку от Лондинуса, нашей столицы. Добро пожаловать на фрагербритскую землю!
Таможенники и пограничники отдали честь высоким гостям.
Меры безопасности во дворце Отто Тринадцатого мало чем отличались от соответствующих порядков Петергофа — те же вооруженные охранники на каждом шагу.
Гости высадились из машины, перекинувшей их от космопорта до дворцовой глайдерной стоянки, и прошли по песчаной дорожке к парадному входу.
Охранные сканеры в глаза не лезли, но они наверняка тут имелись.
— Добро пожаловать в Нимфенбург, ваше высочество! — произнес полковник Рихтер безо всякой торжественности. — Родовое гнездо Виндзоров!
А вот сам дворец архитектурой разительно отличался от жилища росских императоров.
Высокие узкие окна, многочисленные разноцветные витражи, нагромождение башенок и шпилей…
Поднялись по серой мраморной лестнице с белыми перилами, миновали пару альпийских стрелков в высоких шапках, отдаленно смахивающих на росские папахи. Стрелки были вооружены странного вида штуковинами, напоминающими старинные винтовки, как их изображают в исторических сериалах.
Полковник вызвал мажордома.
Гостей немедленно сопроводили в отведенные им апартаменты.
Однако Макарова предложенные помещения не устроили.
— Простите, господа, — сказал он. — Я настаиваю на том, чтобы между жилищем ее высочества и дворцовым коридором было дополнительное помещение, в котором поселюсь я. Так, чтобы никто не мог попасть к ее высочеству, не миновав секретаря. Простите, но этого требуют мои профессиональные обязанности.
Разумеется, гостю немедленно пошли навстречу.
А Ольга с удовольствием отметила про себя, что Макаров готов жизнь за нее положить.
И тут же удивилась собственному удовольствию: ведь готовность положить жизнь за опекаемую — долг любого телохранителя! За то им и деньги платят!
«Голубушка, — сказала она себе. — Этот человек — всего-навсего твой слуга, не более того! И не выдумывай себе фантазий!»
Но выдумывать — очень хотелось…
Церемония представления гостей королю тоже не отличалась торжественностью. И тут не было почетного караула и толпы встречающих.
Ольгу и секретаря просто проводили в небольшой зал, в котором стояли несколько кресел и чайный столик в стиле «новый ампир».
— Присаживайтесь, пожалуйста, господа! — сказал Рихтер. — Его величество появится с минуты на минуту.
Гости сели, осмотрелись.
Обстановка в зальчике оказалась достаточно спартанской — не наблюдалось ни золота, ни парчи, ни гигантских картин на стенах.
Впрочем, новый ампир и не предусматривал особой роскоши…
Отто долго себя ждать не заставил. Стремительно вошел в зал, энергично прошествовал к визитерам.
Полковник Рихтер представил его величеству сначала гостью, потом ее секретаря.
— Приветствую вас, ваше высочество! Весьма рад нашему знакомству!.. Здравствуйте, господин Макаров.
Держался фрагербритский король просто и сразу понравился Ольге.
— Его императорское величество Остромир Первый передает вам, ваше величество, привет и пожелание процветания фрагербритскому народу, — сказала она.
— Спасибо! — Отто поклонился. — Мои наилучшие пожелания росичам! Мой народ очень заинтересован в дружбе с вами… — Он повернулся к Рихтеру. — Вы свободны, Вильгельм! Благодарю вас!
Полковник встал, щелкнул каблуками и удалился.
— Перейдем к делу, ваше высочество!.. Из переписки между нашими министрами иностранных дел понятно, что ваш император намерен посвататься к одной из моих дочерей. Со своей стороны, я подтверждаю желание фрагербритского народа крепить дружбу с Росской империей. Полагаю, нам стоит быть предельно откровенными. Выбрал ли уже ваш император невесту?
Ольга лучезарно улыбнулась:
— У вас прекрасные дочери, ваше величество. Императору весьма непросто сделать свой выбор.
Король тоже улыбнулся:
— Я понимаю сложности императора… Господь дает нам супругов не для развлечения, а с целью создания крепкой семьи. Нам же, правителям, приходится быть особенно внимательными и обстоятельными при выборе спутников жизни. Впрочем, я думаю, вы и сами это прекрасно знаете.
Ольга почувствовала, что за всей внешней простотой в короле прячется некое напряжение.
Будто ему приходится играть плохо выученную роль.
Макаров сидел молча — ему по статусу было не положено участвовать в беседе. Но Ольге очень захотелось узнать, что он думает по поводу фрагербритского правителя.
И когда аудиенция завершилась и гости вернулись в отведенные им покои, она задала секретарю этот вопрос.
Макаров в ответ пожал плечами:
— Знаете, ваше высочество… Я до сегодняшнего дня встречался лишь с одним правителем. С его императорским величеством Остромиром Первым. Да и то — однажды. Так что мне трудно судить… Могу сказать только, что Отто показался мне достаточно простым человеком. Нет в нем царственного высокомерия иных высокородных персон.
Похоже, секретарь был тот еще психолог.
Но, с другой стороны, зачем ему вообще быть психологом? Главное для него, надо полагать, чутье на опасность.
И то, что он не строит из себя знатока людей и не боится признаваться в этом, не может не нравиться.
За обедом, который фрагербритский правитель устроил в честь иностранных гостей, состоялось знакомство Ольги с королевской семьей.
Числом семья Отто ненамного отличалась от семьи Владислава Второго, когда все были еще живы.
Кроме самого короля, за столом сидели королева Гертруда, четыре дочери: Маргарет, Сабина, Розалинда и Натали, а также сын Бруно.
Обстановка оказалась довольно демократичной.
Его величество бесперечь шутил, по-прежнему слегка удивляя гостей отсутствием церемонности. Однако время от времени на лицо короля набегала тень озабоченности, слишком легкая и короткая, чтобы сотрапезники обратили на нее внимание.
Тем не менее Ольга эту малость заметила…
Сервировка фрагербритского стола не слишком отличалась от той, что делают в Росской империи.
Те же белые фарфоровые тарелки с узорами, те же серебряные ложки-вилки разных размеров и назначения, те же наборы блестящих ножей, те же бокалы для вина и прочих напитков…
Да и подаваемые блюда были достаточно знакомы, ибо многие из них входили и в росскую кухню.
Политических тем за столом не касались.
Наверное, потому что сам по себе обед представлял собой сплошную политику…
Дмитрий Макаров занимал стул слева от Ольги, а справа посадили наследника фрагербритского престола.
Бруно Оттович поначалу явно стеснялся, однако после бокала анжуйского вина расслабился и начал подбивать к гостье клинья.
Он оказался довольно симпатичным, хотя и слегка самоуверенным молодым человеком.
Впрочем, чему удивляться? — наверняка любая фрагербритская барышня была бы не против, кабы его высочество принялся за нею ухаживать…
Вот только не слишком ли он юн?
Ольга улучила момент и шепнула своему секретарю:
— Дмитрий, вы не знаете, сколько лет принцу? Как она и ожидала, Макаров знал.
— Восемнадцать, ваше высочество.
Да, совсем уж юнец… Не стоит, пожалуй, поощрять его притязания на интерес гостьи!
И Ольга накинула на себя плотное покрывало чопорности.
А потом вдруг подумала, что, находись тут Миркин, у него и вправду бы возникла идея связать брачными узами ее и Бруно. И своих бы политических целей добился, и самому жениться не обязательно!
Она даже рассмеялась от этой мысли.
Принц понял ее неправильно и снова принялся оказывать гостье знаки внимания, пока его не остановил предупреждающе-недовольный взгляд матери.
После обеда гостям устроили небольшую экскурсию по дворцу и придворцовой территории. Ольге было интересно; Макаров же откровенно скучал.
Понятное дело — «росомаху» занимает лишь безопасность охраняемой высочайшей особы…
Однако за всеми этими коридорами-апартаментами-шторами-люстрами Ольга не забывала о главной задаче своего путешествия.
Вот только как организовать встречу с принцессами? Будь визит официальным, можно было бы устроить прием в росском посольстве.
А может, такое допустимо и при частном посещении иностранного государства? Что тут говорит дипломатический этикет?
Она задала этот вопрос Макарову.
Но тот пожал плечами:
— Простите, не знаю, ваше высочество. Меня совершенно не обучали дипломатической кухне.
— Какой же вы секретарь после этого?! — не удержалась Ольга.
— Вам известно — какой! — Макаров сделал ударение на последнем слове.
Он был абсолютно прав.
Придется самой проявлять инициативу…
Однако сей подвиг Ольге не потребовался.
Проблему решил Отто Тринадцатый.
Он посетил апартаменты, выделенные гостье; поинтересовался, как она устроилась; поговорил какое-то время о наступившей летней погоде, пообещав обязательно показать Ольге еще и дворцовые цветники.
А потом сказал:
— Ваше высочество! Я полагаю, что удобнее все го было бы вам поговорить с моими дочерьми с каждой по отдельности. Не так ли?
— Как пожелаете, ваше величество, — ответила Ольга.
Ее такое предложение только обрадовало.
Вести беседу одновременно со всеми четырьмя девицами — сложнее сложного. Тут надо учетверенно следить за своими словами, чтобы, отвечая на какой-нибудь, с виду вполне невинный вопрос, заданный одной королевской дочкой, ненароком не обидеть остальных.
Видимо, Отто Тринадцатый и сам прекрасно понимал предстоящие трудности дамского общения.
— Я полагаю, беседовать с глазу на глаз будет гораздо проще и вам, и моим девочкам.
— Несомненно, ваше величество, — сказала Ольга. — Благодарю вас!
«Однако ты, друг мой, слишком заинтересован в предстоящем браке, коли тебя заботят мои сложности, — подумала она. — Было бы гораздо понятнее, если бы порядок бесед согласовывала со мной твоя жена».
— В таком случае, — продолжал король, — завтра и начинайте. С кем бы вы хотели встретиться прежде всего?
Ольга долго не размышляла.
— С Маргарет, ваше величество.
— Что ж, значит, после завтрака к вам в гости придет Маргарет. А кто будет потом — я решу позже.
«Ого! — подумала Ольга. — Как на допрос к следователю своих дочек отправляет. Не хотят ли нас облапошить?… Надо ухо держать востро!»
— Как пожелаете, ваше величество.
Ольга сидела и осторожно разглядывала расположившуюся в другом кресле Маргарет.
Фрагербритская принцесса была одета, как показалось Ольге, безвкусно, но наверняка модно для нынешнего сезона в здешних местах.
Иное было просто невозможно. Принцесса может отличаться дурновкусием, но ее мамки и няньки не позволят ей проявить подобный недостаток перед столь важной гостьей.
Встречают, как известно, по одежке…
Разговор шел на галактосе. И ни о чем.
— Вы знаете, тете НеЬе… Мне так нравится ваш брат. Он — такой интересный мужчина. И такой молодой, а уже император. Бруно, моему брату, так далеко до вашего! У Бруно одни девки на уме. Хотя мужчины есть мужчины, они почти все этим озабочены, не правда ли?
Уже через пять минут беседы… вернее, сплошного монолога Маргарет… Ольге стало совершенно ясно: перед нею сидела едва ли не стопроцентная дура. Да к тому же и полная уродина. На сетевых изображениях-то принцесса получше выглядела, там, видно, дизайнеры работали…
Вот повезло Отто со старшей доченькой! Такую хоть за охранника отдашь — лишь бы замуж пристроить!
Впрочем, платье на принцессе было строгое, темно-синего цвета, полностью закрытое — охранник от такого рванет прочь, как благовоспитанный маменькин сынок от разбитной шлюхи.
— А вы любите драгоценности, тете НеЬе? — спросила Маргарет.
— Да, они мне нравятся, — осторожно ответила Ольга, ожидая очередной порции безудержного монолога.
Она не ошиблась.
— Ой, я просто без ума от бриллиантов. У одного из наших дальних родственников Нормана Хин-сли… его предки были англичанами… есть бриллиант, носящий имя Королевский Глаз… у него очень богатая история, у этого камня… из-за него убили много людей, он на протяжении веков попадал из одних рук в другие, пока не оказался у предков Нормана, но там уже как-то прижился, и они его очень редко показывают чужим, но я-то, конечно, видела, так вот мне так бы хотелось иметь его, я бы все отдала за такую возможность, потому что представляю, как он будет сверкать на моей груди…
Ольга с трудом сдержала смех: на такой груди любой бриллиант будет выглядеть, как седло на корове. Несовместимы они — такая, с позволения сказать, грудь и болтающийся, словно затейливый галстук, бриллиант на цепочке. Лежать-то ему просто не на чем… Тут даже брошь окажется ни к селу ни к городу!
— А вот кринолины я терпеть не могу, потому что в них очень трудно ходить, плывешь, будто лодка без весел, ни свернуть ни повернуться, а во время танцев тебя так и норовит закрутить, но у нас в Нимфенбурге иногда устраивают костюмированные балы, на которых принято надевать одеяния древних предков, в праздник «Майского дерева», к примеру, и этот проклятый кринолин висит на тебе, как колокол, да к тому же еще проклятый корсет сжимает так, что ни вздохнуть, хотя одежду нам шьют лучшие модельные дома нашей страны… «Дольче Габбана», например, это такой старинный дом, но и их корсеты — просто тихий ужас…
Ольга слушала и не слушала.
В принципе разговор вполне уже можно было сворачивать. Первоначальное впечатление получено на сто процентов.
Однако чувствовала Ольга, что за пустопорожним трепом этой девицы скрывается что-то странное, какое-то напряжение присутствует, будто Маргарет изо всех сил стремится скрыть некую тайну и очень боится, что тайна эта, помимо желания говорящей, непременно и всецело раскроется. Что-то похожее на поведение ее батюшки при встрече с гостями…
И только поэтому Ольга продолжала слушать принцессу, вставляя время от времени коротенькие ответные реплики, которые немедленно порождали очередную порцию бурного словесного потока.
— А мама очень любит папу и моих сестер, и брата, и я их всех тоже чрезвычайно обожаю, и папу, и маму, и балбеса Бруно, и Сабину, и Розалинду, и Натали, хотя она еще маленькая…
Господи боже мой, да сколько же это может продолжаться! Может, намекнуть девочке, что пора и честь знать?
— …а папа молчал, молчал, а потом сказал, что кому-то из нас надо обязательно выйти замуж за вашего брата…
Маргарет охнула и прикусила язычок. Глаза ее распахнулись, в них родились испуг и растерянность.
И Ольга поняла, что именно последние слова и пыталась не выпустить собеседница из своего маленького ротика, но этот подвиг ей никоим образом не удался. Прокололась девочка!..
На фразу принцессы про папу ни в коем случае не надо было реагировать — Ольга чувствовала это — и пришлось искать слова, ничем не связанные с папиным инструктажем относительно обязательного замужества, но способные заполнить повисшую тягучую паузу.
Впрочем, Маргарет тут же понеслась дальше, снова взнуздав словесных коней, снова закручивая кринолины вокруг корсетов, посыпая их пригоршнями аметистов, топазов и изумрудов, горько жалуясь на старинных моделей туфли, которые ее, разумеется, научили носить, но она их терпеть не может и предпочитает старые добрые кроссовки, но их ни в коем случае нельзя надевать в торжественных случаях, как бы этого ни хотелось.
В принципе, с нею все теперь было абсолютно понятно.
Она ляпнула то, чего не в коем случае ляпать не собиралась. И как всякая дурочка, попыталась немедленно забыть о допущенном промахе, пытаясь завалить его новой информацией, да вот беда: вся информация, которой она владела, крутилась вокруг одного и того же.
Наконец Маргарет выдохлась и перевела дыхание.
— Спасибо большое, ваше высочество! — сказала Ольга. — Я узнала так много нового о фрагербритских национальных праздниках. Мы непременно еще поговорим о моде, меня чрезвычайно интересует эта тема.
— Конечно, тете НеЬе. Я могу говорить об этих вещах хоть сутки напролет.
Можно было ненавязчиво выставлять собеседницу вон, но Ольге это показалось неучтивым.
В результате она еще минут пятнадцать выслушивала упоенный монолог о любимом горнолыжном курорте, который Маргарет время от времени посещает, хоть и не очень хорошо катается на лыжах (вот Розалинда, та — да!), но костюмы, которые принято там носить, ей очень нравятся, потому что очень хорошо обтягивают фигуру, особенно бедра, ведь бедра — это первое, на что смотрят мужчины…
Очередное словесное наводнение прервал Дмитрий Макаров, заглянувший в комнату хозяйки и напомнивший, что ее высочеству Ольге пора отправляться на прогулку в дворцовый парк.
Маргарет тоже очень любила гулять, но сейчас ее ожидала примерка нового платья, очень красивого, от «Альберты Феретти», и если платье еще не придется переделывать, то оно непременно будет продемонстрировано гостье…
Наконец, от Маргарет избавились.
— Мне все было слышно даже через закрытую дверь, — виновато сказал Макаров, и на его лице нарисовалось все, что он думает по поводу старшей дочери Отто Тринадцатого.
Ольга промолчала: их вполне могли подслушивать.
Секретарь тоже прекрасно понимал это, потому что на мгновение приложил палец к губам. И только уже в парке продолжил:
— Ну и дура эта Маргарет, прости меня господи! Достанется же кому-то подобное сокровище!
«Достанется непременно, — подумала Ольга. — Но я сделаю все, чтобы не моему брату!»
— Можно, я возьму вас под руку, Дмитрий? — спросила она.
— Да, конечно, ваше высочество!
— Замучила меня эта Маргарет, — объяснила Ольга.
Макаров промолчал, но руку предложил.
Они двинулись дальше по дорожке, отсыпанной из утрамбованного темно-желтого песка.
И Ольга подумала, что иногда совместное молчание с мужчиной много интереснее беседы с женщиной.
Второй гостьей оказалась Сабина.
На ней тоже было закрытое платье, но цвета весенней растительности, и оно принцессе очень даже шло.
Тем более что у нее были зеленые глаза…
Однако лицо ее от этого подарка природы краше не стало. Подводил лошадиный подбородок.
Разговор завязался очень легко. Наверное, потому, что после прогулки у Ольги изрядно улучшилось настроение.
Однако продолжалось благолепие недолго.
Нет, Сабина не возмущалась кринолинами и корсетами и не восторгалась бриллиантами, сапфирами и изумрудами.
Область главных ее интересов составляли ведущие фамилии Лондинуса и других городов Вайсбурга.
Очень скоро Ольга узнала много интересного о повседневной жизни фрагербритской знати.
Оказывается, баронесса Франческа Факетти на сносях, на восьмом месяце, и в этом, правда, нет ничего удивительного, потому что она замужем, да только ходят упорные слухи, что беременна она не от барона Алессандро Факетти, а от графа Арнольда де Ла Виньоля…
А молодой герцог Джон Уильяме в пух и прах проигрался на скачках и теперь изо всех сил пытается вытрясти кругленькую сумму из своего отца, шестидесятилетнего Синклера. И старик будет полным идиотом, если пойдет на поводу у бессовестного отпрыска. Конечно, в средства массовой информации эта история не попала, поскольку Уильямсы засудят кого угодно за клевету, но вы же понимаете, что люди не будут утверждать такое ни с того ни с сего. Как говорят, у вас, у россов, «дьима бьезь огнья нье бьивает…»
Уже через четверть часа наполненной охами и ахами беседы Ольга готова была взвыть, но и в поведении второй принцессы ощущалось знакомое напряжение.
И вскоре Ольга дождалась…
Монолог Сабины растекался по комнате, обволакивая мозги плотным туманом и изгоняя мысли.
— А в семье графа Межурицкого совсем другая проблема. Ему необходимо как можно скорее выдать замуж свою старшую дочь. А надо сказать, дорогая, что Барбара Межурицкая — красотка еще та. Кожа да кости… В общем, ситуация почти как у нашей Маргарет.
Ольга едва не расхохоталась.
Вторая дочь Отто оказалась глупее первой. По тому что даже не заметила, что проболталась — поток слов, водопадом обрушиваемых на гостью, не прервался ни на мгновение.
За графьями Межурицкими последовали бароны дю Валлоны, потом герцоги Анжуйские, потом маркизы Фишеры, потом виконт Монтгомери, потом младшая герцогиня Корнуэльская…
Герцогиня была ужасная задавака. Больше чем наша Розалинда, а Розалинда, прямо скажем, та еще штучка!
Говорить с Розалиндой совершенно не о чем — не то что с вами, тете НеЬе 01§а… Хотя Анастэйше Корнуэльской моя младшая сестренка, конечно, и в подметки не годится, что уж тут скрывать. В Розалинде хоть что-то есть женское…
Спас Ольгу сигнал гонга, предупреждающий, что через полчаса обитатели дворца соберутся на обед.
За столом, как показалось Ольге, опять царило напряжение.
Правда, его величество всячески стремился разрядить атмосферу, то и дело задавая вопросы своей гостье — о жизни в Росской империи, об ее нынешнем императоре, о населяющих страну людях.
Ольга пространно отвечала.
Сидящие за столом члены королевской семьи слушали ее, улыбаясь, но за этими приятными улыбками пряталось все то же напряжение.
Ольге даже пришло в голову, что ее фрагербритский вояж напоминает не столько смотрины невест, сколько самую настоящую разведывательную операцию в тылу противника.
Старшие дочери Отто Тринадцатого переглядывались друг с другом, самая младшенькая, Натали, смотрела на гостей букой. Вернее, на гостью — в Макарова она то и дело стреляла глазками.
Видно, дяденька произвел на нее впечатление своим ростом и габаритами. Конечно, куда уж с таким родному братцу тягаться!
Ольга даже почувствовала укол беспричинной ревности…
И только молчаливая Розалинда выглядела спокойной.
Розалинда, третья по возрасту принцесса фрагербритская, была умной девушкой.
Ее растили совсем не в тепличных условиях.
С пяти лет папа брал ее с собой на охоту в ближайший лес, принадлежащий королевскому дому Виндзоров. Розалинду приучили ночевать в палатке, умываться холодной водой из ближайшего ручья, не бояться мертвых животных и оружия. С двенадцати лет она и сама держала в руках огнестрел, а свою первую дичь добыла годом позже.
Король Отто Тринадцатый в дочке души не чаял, и она довольно рано узнала, что папа любит ее больше других дочерей. Впрочем, немногим позже узнала она и то, что ее удел, когда вырастет, — выйти замуж не по любви, а за того, кто будет важен Вин-дзорам. Свадьба с политическими целями…
Впрочем, принцесса надеялась, что судьба будет к ней милостива.
Годы шли.
Девочка выросла в девушку. Розалинда знала, что Бог не дал ей особенной красоты, но собственная внешность не слишком ее заботила — старшие сестры были ничем не краше. А ведь пора выходить замуж пришла к ним раньше.
Однажды папа зашел в дочкину комнату с весьма озабоченным видом.
Розалинда уже несколько дней чувствовала: с отцом что-то происходит.
В общем-то, король фрагербритский никогда не отличался особой улыбчивостью, но в последнее время он ходил по дворцу мрачнее тучи.
— Линдочка, девочка моя… Нам надо поговорить. Сколько принцесса себя помнила, папа никогда не называл ее полным именем. Линдочка, Линда…
— Я слушаю тебя, папочка. Что случилось?
Линде было известно, что даже маме не удалось разговорить отца, и королева Гертруда знала о причинах мужниной озабоченности не больше дочерей.
— Кое-что случилось, дочка. — Отто сел на диван рядом с Линдой. — На днях к нам прилетает посланник от росского императора Остромира Первого. Вернее, посланница, сестра его Ольга. — Король потер рукой лоб. — В общем, я буду вынужден отдать кого-то из своих дочерей замуж за Остромира.
До Линды не сразу дошел смысл отцовских слов. А когда все-таки дошел, она фыркнула:
— Сестра императора летит к нам в роли свахи? Ну и дела… Нас что, ждут смотрины невест?
Отец поморщился:
— Ну, я бы так не выразился… Я просто прошу тебя, дочка, будь с гостьей поприветливее.
Линде очень не хотелось «быть поприветливее», но ведь папа не стал бы просить о подобном, если бы ему не было нужно. Похоже, что-то все-таки произошло…
— Что случилось, папочка? — В голос поневоле проникла тревога. — У нас в стране непорядок?
Папа мгновенно нацепил на лицо маску спокойствия.
— Ничего пока не случилось, Линдочка. Но непременно случится, если мы не заключим с россами военно-политический союз. Уж ты мне поверь. В Галактике у нас хватает врагов. Неплохо бы иметь и друзей. Так что я тебя очень прошу!
Он явно не договаривал, однако Линда решила сделать вид, будто этого не поняла.
Рано или поздно все равно многое прояснится. В конце концов, до свадьбы дело еще не дошло. Да и дойдет ли?…
— Хорошо, папа. Я буду с гостьей приветлива. Папа ушел.
А чуть позже Линда узнала, что подобный разговор у него состоялся и с остальными дочерьми.
И Линда поняла, что ее действительно ждут самые настоящие смотрины.
Но раз не только ее, то вполне может быть, что не ее и выберут. Да, конечно, она будет покрасивее Маргарет и Сабины… Но кто знает? Может, новый росский император вообще любит малолеток… А Натали хоть и не оформилась еще, но вовсю обещает стать лакомым кусочком для мужчин. Так что поживем-увидим…
Для полного счастья можно, конечно, произвести на императорскую сестру не слишком хорошее впечатление, чтобы гарантированно не понравиться ей, но папа наверняка будет недоволен.
А впрочем, почему бы нам и не посмотреть, каков из себя этот император Остромир Первый?
Линда отправилась в свою рабочую комнату и велела сетевому агенту выудить из сети изображения вероятного суженого.
Остромиры Романовы пошли перед нею чередой. Около двух метров ростом, русоволосые, с ямочкой на подбородке и прижатыми к черепу ушами. Стоящие и сидящие, с пустыми руками и вооруженные аж сразу двумя мечами, в костюме гладиатора и в черном мундире…
Юноша, парень, мужчина… Весьма импозантен — особенно в белом кителе росского императора!
Однако Линде он не понравился.
Уж слишком мужествен. В движениях ощущаются стремительность и сила… Ах да, он же — бывший «росомаха»! Что-то типа наших альпийских стрелков. Супермен! Оказаться замужем за суперменом? Избави, господи! Нам бы что-нибудь попроще! На него же, наверное, все знакомые девицы вешаются!
Хотя они на любого императора вешаются. Но одно дело — из честолюбия и ощущения собственной значимости. И совсем другое — от страсти, от животного желания отдаться лучшему в окружении самцу.
Но против папиного слова не пойдешь! И остается надеяться только на то, что лучшему самцу пожелают отдаться Маргарет или Сабина.
С этой надеждой Линда и убрала с видеопласта многочисленных Остромиров.
Розалинда пришла в гости к Ольге через час после обеда.
Как и на старших сестрах ранее, на ней было довольно строгое платье. Коричневого цвета.
Ей-богу, пускают пыль в глаза. Хотя бы одеждой, раз мозгами не получается. Вот такие мы скромные, мечтающие о тихом семейном счастье. Вашему брату ведь не нужна в роли жены распущенная стерва, у которой сиськи наружу вываливаются…
Однако третья беседа оказалась совсем не похожей на первые две.
Ольга была готова к очередной волне излишней болтливости, однако ничего похожего не последовало.
Розалинда сразу задала вопрос:
— Скажите, ваше высочество, как бы вы чувствовали себя на моем месте?
Вопрос поставил Ольгу в самый настоящий тупик.
И она не сразу нашла что ответить.
— Ну… Э-э-э… Не очень хорошо, честно говоря. Принцесса кивнула:
— Вот и я чувствую себя не очень хорошо. Сложившаяся ситуация представляется мне довольно унизительной. Такое ощущение, что я присутствую на смотринах невест.
Она сказала то же самое, что могла бы сказать Ольга, поменяйся они с Розалиндой местами.
Прямолинейная девушка, похоже… Что ж, почему бы в таком случае и нам не напрямик?
— Вас это расстраивает? Розалинда пожала плечами:
— Расстраивает?… Отчасти. Но я ведь понимаю, что у меня нет другого выхода кроме как согласиться, если меня выберут. Я — королевская дочь, а значит, у меня изначально есть долг перед правителем.
И перед народом… Уж извините за пафос, но тут другого не скажешь.
Ольга снова опешила: было удивительно слышать подобные вещи после того, с чем она столкнулась перед обедом.
— Ваши старшие сестры думают несколько иначе.
— Чему ж удивляться? Они — женщины. — Розалинда грустно улыбнулась. — Я тоже не мужчина. Но меня тряпки и сплетни интересуют гораздо меньше, чем Маргарет и Сабину. В семье не без урода…
Ольга не переставала удивляться.
Вот уж не ожидала столкнуться с человеком, мысли которого идут бок о бок с твоими собственными… Или это игра в белую ворону?
— У человека, облеченного властью, всегда есть ответственность, отличающаяся от ответственности простого люда, — продолжала Розалинда. — Может, я бы и желала себе другую жизнь, но меня никто не спрашивал… Впрочем, нет, другой жизни я не желаю. Это было бы не интересно. Если судьба бросает нам вызов, следует принимать его. Иное было бы предательством самой себя.
— Вы и в самом деле так считаете?
— А вам это кажется рисовкой? — в лоб спросила принцесса.
— Не скрою, имеются у меня такие подозрения, — в лоб же ответила Ольга.
— Что ж, такие подозрения говорят о вашем уме. Но тогда следует другой вопрос. Если вы, дочь правителя, можете быть неглупой, почему вы считаете, что дочь другого правителя — непременная дура? Это не слишком последовательно.
Она все больше нравилась Ольге.
Не будем говорить о повседневности, о семейной жизни, но, касаемо политики, эта девица прекрасно бы поняла брата. Правда, ему больше старших дочерей Отто понравилась Натали, но ведь можно и разубедить человека. Как бы то ни было, а Миркин и Розалинда запросто могут создать не только политически складную, но и вполне нормальную семью. Когда супруги понимают друг друга, это не столь уж и сложно… Даже без остроты чувств!
— Вы не любите своих сестер, Розалинда?
— Почему же? — На сей раз удивилась фрагербритская принцесса. — Люблю. Сестер не выбирают. Они хорошие. Натали только порой вредная бывает. Но она просто еще маленькая, подростковые комплексы…
Самое время было задать вопрос, достойный беседы двух политически образованных женщин.
— А скажите, Розалинда, в чем вы видите общность государственных интересов наших двух стран?
На лице принцессы появилось воодушевление.
— Знаете, Ольга… Я отвечу вам так. У всех у нас есть враги и друзья. На протяжении всей человеческой истории друзья время от времени становятся врагами и наоборот. Народы то сходятся, то расходятся. Но вера объединяет нас, похожие обычаи позволяют понимать друг друга. У вас православная вера, у нас протестантская, но верим мы в одного бога, вернее в сына божеского и человеческого Иисуса Христа, который страдал за всех нас на кресте, чтобы подарить нам спасение. Однако есть страна, где верят в святость давно умершего человека. Думаю, вы прекрасно понимаете, кого я имею в виду… И если наши законы и наши правители от Бога, то там от человека. А человеку свойственно превалирование животного начала над духовным. Человек стремится побеждать и владеть. И потому я сомневаюсь во взаимовыгодном сотрудничестве с Великим Мерканским Орденом.
Розалинда говорила страстно, и страсть ее заражала.
Из этой девушки вполне мог бы получиться оратор, кабы потребовалось. Скажем, преподаватель или политический деятель… Ну, должность преподавателя королевской дочке — не по рангу. А вот политическим деятелем…
— Вы можете сказать, что новобагдадцы, с их многоженством, недалеко ушли от мерканцев. Но опять же у одних — от Бога, а у других — от человека.
— Я знакома с некоторыми мерканцами, — сказала Ольга. — И полностью с вами согласна.
Встреча Ольги с младшей дочкой короля Отто произошла уже после того, как Ольга все для себя решила.
И разговор с Натали ее решения не изменил. В принципе, теперь можно было и домой возвращаться.
Но правила вежливости требовали, чтобы гости пробыли на Вайсбурге хотя бы еще чуть-чуть.
Иначе и вправду получались самые настоящие смотрины.
Однако уже на следующий день сидеть во дворце Ольге смертельно надоело.
Завтраки, обеды, ужины… Разговоры, которые больше не могли дать пищи для ума.
Из всех четверых девиц Ольге понравилась лишь третья. Именно ее и стоило предложить брату. Остальные пусть и не полные дуры, как показалось поначалу (тут Розалинда была права в их оценке), но симпатия к ним так и не родилась.
Нуда, Натали получше. Смазливенькая мордашка и очень неплохая фигурка. Но мудрости третьей сестры нет и в помине. Будем надеяться, что временно, и со взрослением многое изменится. Но пока и Натали Розалинде — не конкурентка!
В общем, обычные девицы, которые могли бы появиться на свет в семье какого-нибудь торговца. Кого-нибудь они, возможно, и осчастливят… Но не брата!
— Мне бы хотелось прогуляться по городу, — сказала Ольга Макарову.
Королевская семья только что отобедала. В присутствии гостей, разумеется.
Еще утром капитану «Ярослава Мудрого» отправили приказ готовить назавтра корабль к отлету.
Можно было ожидать, что королю не понравится столь быстрое возвращение гостей домой, но Отто слова поперек не сказал.
И вот теперь требовалось убить время. Так почему не потратить его на знакомство с Лондинусом?
Ольга полагала, что секретарь воспротивится ее желанию.
Для него-то любая прогулка за пределами королевского дворца — сплошные профессиональные проблемы!
Однако Дмитрий неожиданно для нее согласился.
— Желание вашего высочества — для меня закон. Однако я должен посоветоваться с хозяевами. Сейчас найду начальника дворцовой охраны и попытаюсь договориться.
— Уж эта мне охрана! — Ольга скривилась. — Будут ходить по пятам… По улицам слона водили…
Макаров развел руками:
— Иначе нас просто не выпустят за пределы дворцовой территории!
— А если взять да и сбежать? — В душе Ольги родилось какое-то странное чувство.
Она подумала несколько мгновений и поняла, что чувство это называется «желанием сделать наперекор».
Как в детстве, когда она нарушала распоряжения мамок, чем доводила их до белого каления, прекрасно зная, что им придется смириться…
Правда, детство осталось далеко позади, а в качестве мамки теперь был старший лейтенант Макаров.
— Сомневаюсь, что нам удастся сбежать, ваше высочество! Охрана у Отто весьма профессиональная, уж можете мне поверить.
— Ладно, Дмитрий… Идите, договаривайтесь!
— А когда вы желаете прогуляться?
— Да хоть сейчас. Но можно и вечером.
— Ясно!
Макаров исчез из комнаты. Вернулся он только через полчаса.
— Договорились, Дмитрий?
— В общем, да, ваше высочество. Но начальнику охраны потребовалось получить разрешение на прогулку у самого короля.
— Разрешил?
— Так точно! Однако без дополнительной охраны нас со дворцовой территории не выпустят.
Ольга вздохнула:
— Ладно, согласна я на дополнительную охрану… Не верят хозяева в возможности наших «росомах».
Макаров усмехнулся:
— Ну, о том, что я — «росомаха», они могут только догадываться. К тому же считают, в таких случаях лучше перебдеть, чем недобдеть. Это нормально.
— Но чего они опасаются? Макаров пожал плечами:
— Кто знает? Мне они об этом не сказали. Возможно, у хозяев есть серьезные основания. К примеру, среди фрагербритской элиты вполне могут присутствовать могущественные люди, недовольные намечающимся союзом между нами и Вайсбургом. Вдруг они попытаются организовать ваше похищение?
Ольга обо всем этом слышала еще на Новом Санкт-Петербурге, от брата.
Однако ей очень хотелось поперечить Макарову.
— А какой смысл? Я же не чиновник и не знаю никаких государственных тайн.
— Известные человеку тайны — не всегда главное. Могут быть и другие причины. Скажем, если оппозиционерам удастся похитить ваше высочество, росско-фрагербритские отношения будут испорчены всерьез и надолго.
Он все-таки был хорошим профессионалом, этот парень.
Интересно, а если бы ее, Ольгу, похитили на самом деле, как бы повел себя брат? Дураку ясно, что для него союз с фрагербритцами очень важен — иначе бы он не пошел на брак с дочерью Отто! И как бы он себя повел в случае похищения? Решился бы на конфликт? Или во внешнеполитических интересах проглотил бы пилюлю?
Ольга вдруг остро ощутила собственное одиночество. Ей хотелось обсудить с кем-нибудь пришедшие на ум сомнения.
Но не с этим же солдафоном Макаровым! Хотя, будем честны перед собой, есть в «секретаре» нечто симпатичное и притягательное. Должно быть, дух самца, который чувствует любая женщина…
Захотелось его подразнить немного, поиграть в капризулю.
Могу же я хоть иногда побыть женщиной, а не высокопоставленным дипломатом, исполняющим государственный долг!
— А вот интересно, — сказала она, лукаво посмотрев на «росомаху». — Если меня и в самом деле попытаются похитить, вы и в самом деле сумеете меня защитить?
И пусть он думает о ней все, что пожелает! Что он уже беседовал с нею на эту тему… Что она не так умна, как ему казалось прежде… Что в ее разговорах нет ни малейшей логики…
Женщина не обязана быть логичной. Она просто хочет чувствовать себя защищенной. И имеет право сомневаться в спутнике!
Пусть этот солдафон обидится!
Солдафон не обиделся. Он немедленно расправил плечи:
— Я уже говорил вам, ваше высочество. Можете не сомневаться! Мне дали прекрасную боевую подготовку. Разве лишь против меня выставят взвод альпийских стрелков… Тогда могу и не справиться. Но такое возможно только при полноценном заговоре против Отто. Вряд ли бы, существуй такой заговор, ваш царственный брат решился отправить вас в гости к фрагербритцам. Разведка у нас работает неплохо… Так что можете не опасаться! А с десятком хулиганов я справлюсь без проблем. — Он снова усмехнулся. — Только вряд ли мы окажемся там, где обитают хулиганы. Королевская охрана не позволит.
«Ишь, расхвастался!» — подумала Ольга.
Однако недовольства в ее душе не возникло.
Лишь продолжало жить чувство одиночества.
И, наверное, именно от этого чувства ей вдруг захотелось прижаться к Дмитрию, ощутить себя в его объятиях, потому что он был сейчас самым близким ей человеком — ближе папы и мамы, ближе сестер и брата. Потому что именно брат лишил ее всего привычного и отправил туда, где она оказалась абсолютно и непоправимо одинокой…
— Ваше высочество, что вы делаете?!
Ольга пришла в себя. И обнаружила, что и в самом деле прижимается к «росомахе».
Как она встала с кресла, как подошла — она не помнила. То есть помнила, но как будто это происходило не с нею. Словно во сне…
— Простите, Дмитрий! — Она отодвинулась. — Мне стало как-то… уж очень страшно. — Она вернулась в кресло.
Чувство одиночества ушло.
«И только попробуй мне сказать что-нибудь!» — подумала она.
Но Макаров ничего не сказал. И даже не усмехнулся.
Иначе бы она попросту убила его.
— Куда направимся, ваше высочество? Ольга пожала плечами:
— Сначала в сам Лондинус. А в городе уж разберемся, что нам посмотреть.
Глайдер только что вылетел из дворца — через полтора часа после случившегося. Вернее, после нес лучившегося…
Макаров вел себя как обычно, и Ольга была ему за это благодарна.
Вместе с ними в глайдере сидело еще трое местных охранников, и было совершенно ясно, что столько профессионально подготовленных отважных мужчин одну женщину всяко защитят.
Под машиной тянулись зеленые поля и рощи, и эта летняя картина, после ранней весны Петергофа, очень радовала глаз. Впрочем, очень скоро поля и рощи сменились улицами и парками фрагербритской столицы.
А на незнакомый город надо смотреть изнутри, с земли.
Макаров поговорил с одним из охранников, и глайдер тут же пошел на посадку. Высадились на какой-то площади.
— Куда направимся, ваше высочество? — снова спросил секретарь.
— Куда глаза глядят.
И они двинулись прочь от глайдера: гости впереди, хозяева поодаль за спиной.
Ольга с интересом рассматривала улицы.
Впрочем, они мало отличались от улиц росской столицы. Разве что вместо златоглавых церквей и соборов тут попадались протестантские храмы.
Ольга шла и размышляла о неслучившемся.
Интересно, как бы повел себя Макаров, кабы она преодолела установленный этикой рубеж? Струсил бы? Или не устоял бы?
Ольга склонилась к его уху:
— Дмитрий! А почему бы нам не удрать от этих обормотов?
— Начнется переполох, ваше высочество!
— Фи! — Ольга надула губки. — Они мне надоели!
— Тут я ничем не могу помочь! — Макаров развел руками. — Разве что убить их. Но не думаю, что это хорошая мысль.
Увы, он был прав.
— Давайте хотя бы прогуляемся по парку.
— Это можно, ваше высочество. — Дмитрий подозвал одного из местных охранников: — Скажите, есть тут поблизости парк?
Парк нашелся в десяти минутах ходьбы.
Был он довольно заросшим и больше походил на лес. Но дорожки аккуратно посыпаны песком.
А главное, тут оказалось не слишком много народу.
Они шли по-прежнему — двое впереди, трое сзади.
И Ольге по-прежнему хотелось избавиться от троих.
Это было странно — она никогда не западала на подчиненных ей мужчин.
Наверное, потому что понимала — заполучить любого из них очень просто. Только пожелай…
Вот и не желалось!
Собственно, и Макаров-то поначалу не произвел на нее особенного впечатления. Среди подчиненных дяди Володи, великого князя, таких пруд пруди!
Но потом у нее словно открылись глаза.
И Ольга думать забыла о братовом секретаре Найдене, который в последнее время ей нравился.
Тот вроде бы тоже «росомаха», но он и в подметки не годится Дмитрию. Это ясно и слепой!
— Не пора ли нам возвращаться, ваше высочество?
Погруженная в свои мысли, Ольга подняла голову.
Оказывается, они уже изрядно углубились в парк.
Посторонних гуляк вокруг не было видно.
Секретарь смотрел на нее, и взгляд его серых глаз был странным. Во всяком случае, мужского интереса в нем не присутствовало ни капли.
Вот кретин толстокожий!
— Не пора! — капризно сказала Ольга. — Мне хочется еще немножко погулять. И мы погуляем.
— Воля ваша!
Ольге показалось, что секретарь будто бы прислушивается к чему-то внутри самого себя.
А потом на нее обрушилась кромешная тьма, и ничего вокруг не стало.
Очнулась Ольга в кровати. Вернее, на кровати — потому что лежала поверх одеяла, нераздетая и без подушки под головой. Села, осмотрелась.
Она находилась в незнакомом помещении.
Кровать, трельяж, тумбочка, две двери, на полу — ковер… Похоже на спальню.
Неужели мажордом Отто Тринадцатого переселил ее в другую дворцовую комнату? Но почему она спит в одежде?
— Дмитрий! — позвала она.
Сейчас войдет секретарь, все объяснит, а потом позовет приданную гостье фрейлину…
Однако ответом была тишина.
Может, в этой комнате звуконепроницаемые двери?
Ольга снова огляделась и обнаружила на стене коробочку переговорника. Подошла, нажала кнопку вызова:
— Дмитрий! Зайдите ко мне, пожалуйста! По-прежнему ни ответа ни привета…
Дверь рядом с переговорником оказалась запертой. А за второй обнаружилась ванная комната со всеми положенными туалетными причиндалами.
Ольга глянула в зеркало над раковиной умывальника.
Растрепанная прическа, чуть запекшиеся губы, круги под глазами… Та еще красотка, прямо скажем!
В шкафчике, спрятавшемся за зеркалом, обнаружились кое-какие косметические принадлежности, и через несколько минут Ольга почувствовала себя гораздо увереннее. Да и круги под глазами пропали. Сами собой…
Что же случилось? Где она?
И тут словно раздернули шторы на памяти.
Прогулка по Лондинусу в компании с Макаровым и королевскими охранниками… Какой-то городской парк… Неожиданная темнота…
Черт, неужели ее все-таки похитили? Но почему она тут одна? Где Дмитрий? А вдруг убили!
Ольге сделалось страшно.
Она вернулась в комнату и забралась на постель, сжалась в комочек и накрылась сдернутым с кровати одеялом.
Снова оглядела комнату. И только сейчас обнаружила окно, наглухо зашитое каким-то материалом. Ей стало еще страшнее.
Однако долго ей бояться не дали.
За запертой дверью послышался шум, и через несколько мгновений в комнате появились трое в военной форме, в масках на лицах и с оружием в руках.
Похоже, с парализаторами…
— Просим вас пройти с нами, ваше высочество!
Говорили на галактосе.
Ага, «ваше высочество»!.. Значит, не случайные бандиты, знали, на кого нападают…
Ольга тут же успокоилась.
Раз похитили и сразу не убили, значит, пленница этим людям нужна. В самое ближайшее время уже и не убьют. Так что побояться еще успеем! Сначала надо разобраться, что похитителям требуется!
Ольгу повели по гулким коридорам и скрипучим лестницам.
Судя по всему, здание было большим, но впечатления жилого не производило. Нет, пыли вокруг не наблюдалось, но присутствовало ощущение явного запустения.
Впрочем, шли не долго. Судя по всему, спустились в подвал. Распахнули перед Ольгой какую-то дверь.
— Заходите, ваше высочество! Ольга зашла.
Помещение, куда ее завели, тоже было почти пусто.
Из мебели здесь имелись только стол, за которым сидел еще один человек в маске, да стул. Окон тут тоже не было.
— Присаживайтесь, ваше высочество! Голос был мужской и очень любезный. Ольга с опаской устроилась на уголке стула.
— Не бойтесь ничего. Я нижайше надеюсь на прощение за то, что мы вас побеспокоили. Нам просто надо с вами немного побеседовать.
Ольга нашла в себе силы фыркнуть:
— Беседуют обычно несколько в иной обстановке. А это помещение больше напоминает допросную. Вы не находите?
Неизвестный вскинул обе руки:
— Что вы! Никаких допросов. Упаси бог! Наоборот, с моей стороны будет нижайшая просьба.
— Подождите! — Ольга несколько осмелела. — Где мой спутник? Человек, который сопровождал меня…
— О-о, не извольте беспокоиться, ваше высочество! Он неподалеку, и ему пока ничто не угрожает. Могу я вернуться к своей просьбе?
Что ж, с того, кого просят, денег не берут… Ольга утвердилась на стуле поудобнее:
— Слушаю вас… Кстати, не могли бы вы снять маску?
Мужчина снова вскинул руки:
— К сожалению, не могу. Пока не могу. Уж извините!.. Вернемся к сути нашей беседы… Мы бы очень хотели, чтобы вы, вернувшись домой, на Новый Санкт-Петербург, немедленно отговорили вашего брата от мысли жениться на одной из дочерей нашего короля.
— И кто же такие — вы?
— Это не столь важно, ваше высочество! «Миркин был прав в своих опасениях, — подумала Ольга. — И Макаров — тоже».
— И если я соглашусь, вы меня отпустите?
— Несомненно, ваше высочество!
— А моего спутника?
— Ему придется остаться здесь, к сожалению. Иначе как мы можем быть уверены, что вы выполните свое обещание.
— Иными словами, вы берете его в заложники. Неизвестный вздохнул:
— К сожалению, это вынужденная мера, ваше высочество.
— А если я откажусь? Неизвестный покачал головой:
— Нам бы этого очень не хотелось… Тогда мы вынуждены будем принять меры, чтобы вы согласились, ваше высочество. — Любезности в голосе хозяина изрядно поубавилось.
— А могу я подумать? Неизвестный снова вздохнул.
Ему было крайне неприятно огорчать росскую принцессу.
— К сожалению, у нас нет времени на ваши размышления. Вас очень скоро начнут искать. Как только найдут убитых королевских охранников. Пройдет совсем немного времени, и вы станете для нас бесполезны.
— А разве сейчас я уже не бесполезна?
— Пока нет. Как только вы согласитесь, мы, применив некоторые меры предосторожности, освободим вас. Вы скажете властям, что ничего не помните. Допрашивать вас с помощью щупачей фрагербритские власти не станут.
— Зато это может сделать мой брат.
— Что ж… Вы скажете ему правду, и он поймет, что Фрагербритский союз — вовсе не поспевшая слива, которую остается только сорвать и скушать. В нашей стране существуют различные точки зрения на договор с россами.
Ольга слушала этого типа и удивлялась самой себе. В ее душу вдруг хлынуло спокойствие.
— Его императорское величество и так об этом знает. — Она усмехнулась. — Не думаю, что мой рассказ откроет ему что-то новое.
Неизвестный тоже усмехнулся:
— Зато ваш брат поймет, что мы представляем собой немалую силу и у нас весьма серьезные намерения… — Он посмотрел на браслет. — У вас есть две минуты на то, чтобы согласиться. Время пошло.
Вот тут Ольга снова испугалась.
Зря она так легкомысленно относится к словам этого бандита. С него ведь станется…
У этого типа всего два пути. Либо добиться своего, либо убить пленников… Впрочем, стоп! А с чего она взяла, что Диму тоже взяли в плен. Он же «росомаха», вряд ли он им дался! Но и бросить он ее не мог. Значит, они все-таки убили его!
У Ольги похолодело на сердце. И мгновенно вспотела спина.
Между тем бандит поднялся из-за стола.
— Время вышло, ваше высочество! Что вы решили?
Ольга тоже встала:
— Да пошел ты… — Она грязно выругалась по-росски.
— Ну, как хотите! — Бандит подошел к двери, открыл и произнес несколько слов по-фрагербритски.
Ольга затравленно оглянулась. Деваться было некуда.
Будто во сне она смотрела, как в помещение вошли трое в масках.
— Выходите!
Как во сне она покинула комнату и прошла по коридору.
Перед нею открыли еще одну дверь, двустворчатую, и толкнули в спину
— Жив! — Поднявшись с колен, Ольга увидела своего секретаря. — Слава богу, жив! — Не сдержавшись, бросилась ему на грудь. — Жив, жив, жив!
Напряжение, испытываемое во время беседы с бандитом, схлынуло и обернулось слезами.
Макаров стоял неподвижно, будто вешалка для одежды. Впрочем, скорее, как статуя — мышцы его казались закаменевшими.
Потом он вздохнул и мягко отстранился:
— Простите, ваше высочество! Выглядел он достаточно ошарашенным. Наверное, не ожидал от нее такого порыва…
— Вам не причинили вреда?
— Нет! — Ольга, наконец, осмотрела помещение.
Тут не было ни кроватей, ни столов, ни стульев. В углу валялся обычный матрас. На нем секретарь и сидел, привалившись к стене спиной, когда Ольгу втолкнули в дверь.
Окна опять же отсутствовали.
Ольга почувствовала, как у нее слабеют ноги, и опустилась на матрас.
— Меня поначалу держали в несколько лучших условиях. Мебель была. И даже ванная.
Макаров остался стоять.
— Нас похитили в парке?
— Да. Простите, ваше высочество, за то, что не смог вас защитить. Вырубили гасильником, гады!
— Гасильник — это станнер? Парализатор?
— Да. Простите великодушно! Ольга грустно улыбнулась:
— Что уж теперь… Но у меня появились весьма важные новости.
И она рассказала Дмитрию о своем разговоре с главным бандитом.
— Вот оно как… — Секретарь не удивился. — Его императорское величество предупреждал меня о такой возможности, когда инструктировал перед отлетом из дома. Он не ошибся.
— Да, он и мне о том же говорил. — Ольга постучала кулачком себя по лбу. — Это я во всем виновата! Взбрело в голову, видите ли, прогуляться по городу! Вот и прогулялись, на свою голову…
— Ладно вам… Мы оба оказались не на высоте. — Макаров наконец сдвинулся с места. — Знаете что… Вы пока отдохните, ваше высочество. А мне, пожалуй, надо немного подумать.
И он принялся ходить по комнате из угла в угол. Молча.
Ольгу же так и подмывало говорить.
Кажется, в просторечье это называется «словесный понос»…
Наконец, Макаров остановился перед матрасом и глянул на Ольгу. В глазах его читалось сомнение.
— Нас убьют, Дмитрий? — тут же спросила Ольга.
Секретарь коротко мотнул головой:
— Ваше высочество — вряд ли. Думаю, они попытаются расправиться со мной. На ваших глазах. В самое ближайшее время. Чтобы сломать вас и все-таки добиться своего.
В душе Ольги тут же проснулась злость.
— Черта с два! — сказала она. — После жизни у Вершителя меня не так-то просто сломать. Попотеют они!
Макаров смотрел на нее, словно оценивал.
— Ой! — спохватилась она. — Садитесь, Дмитрий. — Она подвинулась, освобождая половину матраса.
Макаров остался стоять.
— Вы меня боитесь? — ехидно спросила Ольга. И опять поразилась самой себе.
Вроде бы смертельная опасность грозит, а она какими-то флиртовыми играми занимается!..
— Да нет, ваше высочество, не боюсь, — сказал Макаров.
И осторожно сел рядом.
Он не коснулся ее, но Ольга почувствовала, как от него к ней будто искра пробежала.
И мгновенно исчезла злость и желание флиртовать. Сердце заколотилось как бешеное. Потом нахлынула нежность.
Он был рядом, совсем близко. Руку протяни — и дотронешься… Губами коснись — и умрешь от бесконечного счастья…
Но это вряд ли могло продолжаться долго.
И пришел страх. Нет, не за собственную жизнь. Страх за него, того, кто был ей сейчас дороже этой самой жизни.
А следом за страхом в душу хлынуло чувство благодарности.
Потому что рядом с этим парнем она почувствовала себя женщиной.
Это было давно забытое ощущение, еще с тех пор, когда она жила в Петергофе с папой, мамой, братом и сестрами и не очень ловко заигрывала с кавалерами на многочисленных дворцовых балах.
Страх с благодарностью сменяли друг друга, накатывались на ее душу волнами, все более и более высокими, штормовыми, ураганными, колотились в сердце, заполняли его и снова откатывались…
Она чувствовала, что времени у них с Дмитрием осталось очень мало. Но не в этом было дело.
Она поняла, что это не просто страх и благодарность.
Она поняла, что любит этого сильного мужчину, любит, и ничего и никого ей сейчас не надо. Кроме него. А там — будь что будет!
— Нас обоих убьют, я знаю…
Это было не то, совсем не то, что она хотела сказать, но произнести «то» язык не поворачивался.
В конце концов, девушке не должно говорить о любви первой… Именно так ее учили мамки и няньки!
А потом она снова подумала о считаных минутах, которые остались у них, и рванулась к нему, прижалась к его плечу.
— Дима! Возьми меня, пожалуйста! — И судорожно потянула липучку на лифе платья, открывая любимому то, чего он был сейчас достоин.
Бюстгальтеры она не носила — не требовалось.
Секретарь застыл, словно превратился в ледышку. Бесконечно долго сидел — пока она, все поняв, не отодвинулась. Тогда он сказал:
— Простите, ваше высочество. Я не могу. Она залепетала:
— Ты боишься моего брата? Но ведь он никогда не узнает. Если останусь жива, я ему никогда ничего не скажу А если нас сегодня убьют, то не все ли равно?
Макаров коротко мотнул головой:
— Я не могу.
В Ольге вдруг проснулась ярость отвергнутой женщины.
Нужно встать и залепить ему пощечину. Так чтобы кровь бросилась ему в лицо, и… и… и…
Однако что-то изменилось вокруг.
Макаров снова застыл. Но ледышкой он теперь не был. Он словно прислушивался к чему-то внутри себя. Как недавно в парке…
А потом секретаря снесло с матраса. Будто пружиной подкинуло…
Ольга во все глаза смотрела на него и ничего не понимала.
Он как-то сжался, словно уменьшившись ростом. Но нет, так только казалось — на самом деле он превратился в сплошной комок мышц.
Это Ольга поняла каким-то неведомым, звериным чувством. А скорее, даже не поняла. Просто в ней вновь ожила надежда, ибо без надежды жить нельзя, а надеяться теперь больше не на кого. Только на этого человека, от которого веяло силой и безопасностью.
И сейчас для нее было совершенно не важно, что он переоценил себя, ибо распахнулись обе створки двери, и в комнату ворвалось человек двадцать, и каждый был вооружен.
— В угол! — крикнул Макаров. — В угол!!!
И Ольга подчинилась приказу. Слетела с места и на четвереньках ринулась в дальний угол комнаты, зачем-то волоча за собой проклятый матрас, будто собиралась спрятаться под ним. Будто он мог быть защитой от оружия… Ей очень не хотелось смотреть на то, что бандиты сделают с «росомахой», но она пересилила себя — оставила матрас и, распластавшись на полу, повернула голову.
Нападавшие окружили секретаря кольцом, наставив на него оружие, но не подходя близко.
А дальше началась полная чертовщина.
Там, где только что стоял Дмитрий, его уже не было. А один из нападавших медленно оседал на пол. Раздался негромкий звук, будто кто-то щелкнул языком, и начал падать еще один бандит — на противоположной стороне круга. Потом щелчки пошли чередой. Фигура секретаря возникала и исчезала — то возле одного человека в маске, то возле другого.
Что он делал, Ольга заметить не успевала, но бандиты чередой падали на пол.
Третий, четвертый, пятый, шестой… В кругу черных масок возникали дыры, и никто не успевал сомкнуть ряд. «Росомаха» на мгновение исчезал, на мгновение появлялся… Люди валились как подкошенные. Еще, еще, еще… Несколько мгновений, и щелчки затихли, а люди перестали падать. Потому что почти все уже легли на пол и замерли в самых неудобных позах. На ногах оставался всего один бандит. На лице его уже не было черной маски. Он остервенело крутил головой и дергал стволом оружия. Глаза его были круглыми от ужаса, рот перекошен. А Макаров все исчезал и появлялся, исчезал и появлялся, то тут, то там, то справа, то слева…
Так, что в глазах у Ольги зарябило.
Ствол оружия дергался, как будто по нему безудержно колотили.
Похоже, «росомаха» играл с последним бандитом, как кошка с мышкой…
Наконец, оружие дернулось с такой силой, что едва не вырвало руки своего хозяина. И ударилось о стену.
Дмитрий перестал мелькать, возник прямо перед бандитом.
— Вот и все, мой друг, — сказал он на галактосе.
Обезоруженный противник заморгал, скривился. И бросился к двери.
В комнате возник какой-то новый звук.
Макаров прыгнул следом за беглецом. Теперь его движения были не столь быстры, и Ольга успела заметить, как он рубанул врага по шее и как успел схватить падающего обеими руками за голову…
Через пару мгновений последний бандит тоже лежал на полу. Ничком. Но перекошенное лицо его было обращено к потолку.
А Ольга только теперь сообразила, что родившийся звук был визгом насмерть перепуганного человека. Точнее — будущим визгом. Потому что полную силу он набрать так и не успел…
«Росомаха» постоял над противником с несколько ошарашенным видом, как будто сам поразился тому, что совершил.
Потом проверил лежащих, склоняясь перед каждым и прикасаясь к шеям поверженных врагов. Видимо, щупал пульс. Двоим он свернул на сторону головы.
— Нич-ч-чего себе-е-е… — пробормотала Ольга. И почувствовала, как у нее клацают зубы.
Макаров посмотрел на нее.
— На деле я убил всего шестерых, — сказал он спокойным голосом. — Остальные перестреляли друг друга сами. — Он снова наклонился и поднял с пола чье-то оружие. — Ну и двоих, правда, пришлось добить.
Ольга, наконец, нашла в себе силы подняться на ноги.
И почувствовала, что ее трясет.
— Я… я… я… — сказала она. — Я… я…
До нее только теперь дошло, что и она, и Макаров остались живы. Губы ее задрожали.
Макаров переложил оружие в левую руку, шагнул к ней и влепил правой пощечину.
— Простите меня великодушно, ваше высочество. У нас совсем нет времени на истерику.
Ольга тряхнула головой и почувствовала, что самообладание возвращается.
— Идемте, ваше высочество!
Но к двери она шла как слепая — спина «росомахи» была маяком.
— Куда вас водили… на беседу со здешним хозяином?
Ольга думала, что не вспомнит, но нашла нужную дверь безошибочно.
— Сюда, — прошептала она.
— Оставайтесь, пожалуйста, в коридоре, — шепотом же ответил Дмитрий. И распахнул дверь.
— Привели бабу? — раздался знакомый голос. Макаров исчез за порогом.
Тут же послышался звук падающего тела и короткий заячий вскрик.
Ольга прислонилась спиной к стене — ее замутило. А потом желудок вывернуло наизнанку. Она давилась рвотой, а на границе сознания зазвучали голоса. Смысла фраз она не понимала.
И только когда желудок опустел, до Ольги стало доходить содержание разговора.
Макаров спрашивал, местный хозяин покорно отвечал.
— На кого работаете?
— Офис Добрых Дел Великого Мерканского Ордена.
— Цель задания?
— Помешать возможной женитьбе росского императора на одной из фрагербритских принцесс.
— Когда поставлена задача?
— Три дня назад. Пришлось спешить с подготовкой.
— Есть ли еще ваши люди в городе?
— Не знаю. Я — не кадровый разведчик. Завербован два года назад.
— Какие еще выполняли задания?
— Три месяца назад было приказано создать организацию, способную противодействовать заключению военного и политического соглашения между нашей страной и россами.
Ольгу опять замутило. И опять вырвало, на этот раз одной только слизью.
А потом она услышала всего две фразы.
— Убить, — сказал главный бандит.
— Сдохни! — ответил «росомаха».
И снова послышался звук падающего тела. Через несколько мгновений Макаров появился в коридоре.
— Их было всего двое, — пояснил он. — Всех остальных этот тип отправил к нам. Знал, что я — «росомаха».
Он глянул на оружие в своих руках, достал из кармана носовой платок и тщательно протер места, которых касался. Положил на пол в комнате и закрыл дверь. Глянул на Ольгу, оценил ситуацию.
— Вам плохо, ваше высочество? Сможете идти? Нам надо уносить ноги отсюда. Пока еще кто-нибудь не появился…
— Смогу, — сказала Ольга. — Просто я ни разу не видела столько смертей за столь короткое время. Разве что на видеопластах!
— Понимаю. — Дмитрий кивнул.
— Кто был этот человек?
— Фрагербритец, работающий на Мерканский Орден. Думаю, имя его вам знать не обязательно. И вообще… Я допустил прокол в работе — я и расхлебывать буду. Вы знаете только одно: нас похитили, а потом, ни с того ни с сего, прямо на улице, отпустили. Нападавшие были в черных масках, их лиц вы не видели. Последнее, впрочем, почти соответствует действительности.
— Я и того, что видела, не запомнила, — сказала Ольга.
— Вот и прекрасно. Не думаю, что вас вообще станут допрашивать… Идемте, ваше высочество! — Макаров подцепил ее под локоть.
Именно подцепил — другого слова тут и не придумаешь.
А Ольга подумала, что теперь общаться с секретарем будет очень непросто.
Ну да и бог с ним! Что случилось, то случилось! И она об этом ничуть не жалеет! Ни капельки!
— Есть еще одна вещь, — продолжал «росомаха». — Пока мы не окажемся на борту «Ярослава Мудрого», никогда не упоминайте ни о том, что видели здесь, ни о самом доме.
— Думаете, нас все-таки подслушивают?
— Я бы на месте здешних безопасников непременно стал!.. А теперь идемте, ваше высочество! Только держитесь у меня за спиной. Шагах в трех… И при любых неожиданностях падайте на пол!
— Хорошо, — кротко сказала Ольга. И они двинулись искать выход. Нашелся он довольно быстро.
Правда, «росомахе» пришлось уложить еще двоих «черномасочников», которые сторожили дверь.
Это заняло не более двух секунд, и во время схватки Дмитрий двигался, как обычный человек. Да, стремительно, но лежащая на полу Ольга, по крайней мере, прекрасно видела, как он справлялся с врагами. Замах, удар, замах, удар… И все закончилось.
Потом секретарь поднял ее и осмотрел. Сказал:
— Платье слегка помятое, но вряд ли вы привлечете пристальное внимание. Подождите здесь. — И выскользнул на улицу.
Ольга на всякий случай отряхнула подол. Все-таки несколько раз на полу валялась…
Следов рвоты, к счастью, на подоле не наблюдалось.
Макаров вернулся через несколько секунд:
— Все тихо, идемте! Вышли на улицу.
Стояла ночь. Местная луна смотрела на бывших пленников с мрачного неба.
— Браслет и кредитку хозяева у меня отобрали, ваше высочество… У вас тоже?
Ольга только сейчас обнаружила, что левое запястье ее пусто.
— Да. А кредитки у меня с собой и не было. Макаров улыбнулся неведомо чему:
— Браслеты наши я у хозяина не нашел. Наверное, сразу же уничтожили, чтобы орбитальные сканеры не засекли местоположение. А вот кредитку я вернул.
Дом, где держали пленников, оказался обычным городским строением. Окна имелись, но были темны.
Макаров довольно быстро поймал такси-водо-родник. Добрались до ближайшего полицейского участка, представились удивившемуся дежурному.
Удивление дежурного сменилось неподдельной радостью.
Оказывается, столичная полиция уже вовсю стояла на ушах.
В участок самолично прилетел начальник королевской охраны полковник Вильгельм Рихтер. Сопровождал полковника заместитель министра местного управления полиции.
По крайней мере, так он назвал свою должность.
А имя его Ольга не запомнила.
Через час гости оказались в Нимфенбурге.
После возвращения во дворец Ольгу и в самом деле никто не допрашивал.
За случившееся принесли извинения — сначала начальник дворцовой охраны, а потом и сам его величество.
Отто Тринадцатый выразил осторожную надежду, что случившееся не станет препятствием на пути укрепления фрагербритско-росской дружбы.
Ольга заверила, что так оно и есть.
— Я уже завтра намерена отправиться домой, — добавила она. — Мне чрезвычайно понравилась ваша семья. Его императорскому величеству Ост-ромиру Первому я непременно сообщу, что от визита у меня остались самые наилучшие впечатления. Последний инцидент на них не отразился — в любой стране существует преступный мир, и никто не застрахован от подобных происшествий. Я сама виновата, не нужно было так глупо вести себя. Надеюсь, ваше величество простит меня великодушно.
У Отто не оказалось никаких оснований пенять ее высочеству на легкомыслие и утрату благоразумия.
Впрочем, он мог только догадываться о том, что произошло в парке, ибо все местные сопровождающие были убиты. Их тела нашли, едва рассвело, на месте похищения — скрытыми в коконе Фогеля.
Но нашли только потому, что Макаров указал место, где неизвестные напали на гуляющую Ольгу-с ним местные безопасники, извинившись за беспокойство, побеседовали.
И он, естественно, счел своим долгом помочь товарищам по профессии.
Вернувшись с беседы, Макаров доложил ее высочеству, что выложил местным специалистам всю невеликую информацию и надеется, что она поможет им в поимке преступников.
Ольга поблагодарила его за работу. Больше на эту тему, помня о возможном прослушивании, попросту не разговаривали.
И о том, что случилось на матрасе, тоже не разговаривали. Ольга решила, что «росомахе» и так неудобно за свою сдержанность.
Тем более что он и в самом деле не мог вести себя иначе. Это она должна была не терять головы и до конца верить в своего защитника…
Впрочем, возможная прослушка являлась еще одной причиной, по которой не стоило начинать этот разговор — ведь для всех живых они с Макаровым никогда не были в подвале неизвестного дома.
Связались с капитаном Земским и сообщили ему, что отлет переносится на сутки вперед.
На следующий день частный визит сестры рос-ского императора завершился, и небольшая делегация, покинув космопорт Лондинуса, отправилась прочь со столичной планеты, на борт родного «Ярослава Мудрого».
И дорога к транссистемнику, и старт домой прошли безо всяких происшествий.
Новая встреча с фрагербритским фрегатом «Бисмарк», сопровождавшим россов и на обратном пути; удаление на безопасное расстояние от Вайс бурга; параллельный уход в туннель, выход из туннеля для смены боевого охранения.
По дороге к точке прыжка Ольга и Макаров, наконец, смогли поговорить без опасений, что их подслушают.
— Дмитрий, вы не расскажете мне, как проходила ваша беседа с фрагербритскими безопасниками?
Они сидели в каюте у Ольги.
— Конечно, ваше высочество… Собственно, никаких особенных вопросов не было. Спросили, что с нами случилось. Я, как мы с вами и договаривались, ответил, что нападение произошло в малолюдном районе парка. И меня, и вас, судя по всему, угостили импульсами парализаторов. Вырубили обоих напрочь. О судьбе местных охранников мне неведомо. О том, что их чуть позже нашли внутри кокона Фогеля, вам, ваше высочество, уже известно… Дальше я рассказал, что мы пришли в себя в салоне транспортного средства, которое нам не удалось идентифицировать, потому что у нас были завязаны глаза. Что похитители говорили с нами на галактосе. Что высадили нас в неизвестном месте, приказав не снимать повязки в течение пяти минут. Мы, разумеется, выполнили приказ. А когда сняли повязки, рядом уже было пусто — ни транспорта, ни людей. Браслеты у нас отобрали, а мою кредитку оставили. Поэтому нам удалось нанять такси и добраться до полицейского участка… А дальше господа следователи и сами все знают.
— Как считаете, поверили вам господа следователи?
Макаров пожал плечами:
— Кто их знает… Я бы на их месте прочесал городской район, где нас якобы высадили похитители. И рано или поздно обнаружил бы подвал с трупами. Но привязать нас к нему довольно трудно. Видеотехники в подвальных помещениях я в ту ночь не обнаружил. Большинство трупов погибло в перестрелке. Кто убил остальных, не разберешься. В общем, подозрения могут быть любые, но доказательства вряд ли найдешь. Конечно, если бы эсбэш-ники обнаружили подвал до нашего отлета, они бы, наверное, задали мне еще пару-тройку вопросов. Но и только. Задержать они меня не могут. Похоже, Отто слишком заинтересован в союзе с нами, чтобы процессу помешали его люди, рискнув арестовать меня. — Макаров усмехнулся. — Кстати, уже сегодня, незадолго до нашего отлета, у меня произошел еще один разговор — с полковником Вильгельмом Рихтером. Он рассказал, что браслеты наши так до сих пор и не обнаружены. В общем, на нет и суда нет.
— А сами вы как думаете? Кто нас похитил?
— Ну, мне удалось допросить их главаря прежде чем отправить его на тот свет. Он оказался мерканским агентом, но гражданином Фрагербритского союза. Полагаю, подробности допроса вам неинтересны. Их я доложу его императорскому величеству. Скажу только, что он — член подпольной организации, выступающей против нашего с фрагербритцами договора. Однако кое-что показалось мне весьма странным… Эта организация создана совсем недавно. Складывается впечатление, что прежде у мерканцев не было никаких опасений насчет того, что Отто намеревается заключить с нами союз. Как будто их разведка в последние годы работала отвратительно… Но в это я не верю. Такие намерения крайне трудно скрыть от вражеских агентов. Узнали же они, что мы оказались на Вайсбурге, и очень быстро. Складывается впечатление, что до недавнего времени Отто и не собирался заключать с нами союз. А потом его планы вдруг резко изменились. Ольга кивнула:
— Да, у меня тоже сложилось впечатление, что Отто крайне заинтересован в этом союзе. Может, причиной тому наши новые отношения с Халифатом? Отто почуял, что сила теперь на нашей стороне, и спешит присоединиться к сильному?
— Не знаю, ваше высочество. — Макаров сокрушенно вздохнул. — Нам бы с вами цены не было, кабы мы сумели узнать причину изменения фрагербритской внешней политики. Но на нашем уровне это невозможно. Я доложу свои мысли его императорскому величеству. Пусть этой проблемой занимаются высшие чины империи.
В общем-то, он был прав.
Временный телохранитель женщины — пусть она и является сестрой императора — слишком мелкая сошка, чтобы его заботила внешняя политика. Спас свою подопечную от смертельной опасности, получил за это государственную награду (а она, Ольга, добьется от брата, чтобы так и произошло!), и жди от начальства новое задание. А все остальное — не твоего ума дело!
О случившемся в подвале перед тем, как туда ворвались убийцы, Макаров и не заикнулся.
И тут его тоже можно было понять.
Испугалась бедная женщина, вот и возникли у нее странные желания… И вообще, маленьким людям лучше быть подальше от высокопоставленных персон, не вступать с ними ни в какие отношения, кроме сугубо профессиональных. Приготовление пищи, уборка помещений… Услуги телохранителя… Тем более если ты не испытываешь к подопечной никаких сердечных привязанностей!
Теперь, оказавшись на родном корабле, среди сограждан, Ольга решила, что и ей надо вести себя так, будто и она не испытывает сердечных привязанностей к своему телохранителю.
В конце концов, ничего в ее жизни не изменилось. Она — дочь императора и сестра императора, и ее долг — служить империи!
С этими мыслями она и улеглась в релаксатор.
С ними же она пришла в себя в точке, где должна была произойти смена сопровождающего корабля.
Пообедали в кают-компании, поднялись на мостик, поздоровались на расстоянии с кавторангом Яаскеляйненом, сердечно распрощались с капитаном цур зэе Гюнтером Прохнером.
Все происходило в противоположном порядке.
Фрегат королевского флота «Бисмарк» лег на обратный курс. Эсминец Императорского звездного флота «Осмотрительный» приступил к боевому охранению.
Теперь предстояло еще два прыжка, уже к системе Чудотворной, домой.
И никаких тебе сюрпризов, никаких происшествий…
Однако после прощания с фрагербритцами капитан малого транссистемника попросил ее высочество и старшего лейтенанта Макарова остаться в рубке.
Поскольку частный визит императорской сестры должен был продолжаться всего несколько дней, Адмиралтейство приказало эсминцу «Осмотрительный» не покидать точку новой встречи с «Ярославом Мудрым» и фрагербритским фрегатом. Но, естественно, не маячить в пространстве открыто, как пугало на ветру, а совершить маневр, демонстрирующий возможным наблюдателям, что эсминец уходит к столичным мирам, однако остаться, надев шапку-невидимку, создаваемую системами обеспечения безопасности корабля.
Остаться так остаться…
Капитан «Осмотрительного» кавторанг Армас Урхович Яаскеляйнен отдал экипажу соответствующие распоряжения.
Эсминец, расставшись с фрегатом «Бисмарк» и «Ярославом Мудрым», лег на обратный курс. А потом, потерянный возможными вражескими наблюдателями, повис в пространстве на удалении в пять астрономических единиц от красного карлика ОГК783249, не имеющего собственного имени, но являющегося пограничным маяком на рубеже Империи.
В первые два дня дежурство шло в режиме «не бей лежачего». Но на третий проснулись сканеры системы разведки и целеуказания.
Дежурный офицер немедленно прервал сон Ар-маса Урховича, вызвав капитана на мостик.
«Осмотрительный» был кораблем нового поколения, изготовленным с учетом последних достижений росской науки, и потому неудивительно, что он обнаружил вероятного противника сразу, как только тот появился вблизи.
Противник наблюдался в количестве двух боевых единиц.
Поведение их ничем не подтверждало, что врагу, в свою очередь, удалось засечь росский эсминец. А значит, обнаруженные корабли, скорее всего, были устаревшего типа.
Правда, установить их государственную принадлежность не удавалось.
Смущало Яаскеляйнена и еще одно обстоятельство: абрисы кораблей не походили ни на один из имевшихся в информационной базе эсминца.
Такие ситуации, впрочем, бывали: пираты, приобретя старенькое боевое суденышко, так его порой перестраивали, что и родной проектировщик не узнает. Ведь для путешествия по гиперу вовсе не требуются обтекаемые формы — судно может представлять собой чуть ли не этажерку. Главное, чтобы системы обеспечения боевой готовности были на месте.
Вот только что именно понадобилось пиратам возле красного карлика ОГК783249?
Обитаемых планет — наиболее вероятных целей грабительских набегов — в этом районе не наблюдалось. Пиратских баз — тоже.
Кавторанг Яаскеляйнен, поразмыслив, пришел к выводу, который, на его взгляд, наиболее соответствовал действительности — пираты решили подстеречь малый транссистемник, перевозящий на своем борту ее высочество.
Этим планам следовало решительно воспрепятствовать. А уничтожить пиратов — святое дело для каждого звезднофлотца. Кто знает — какому количеству мирных граждан твои действия спасут жизнь?!
И по кубрикам и палубам «Осмотрительного» немедленно разнесся сигнал боевой тревоги.
Едва расчеты и службы заняли свои места, эсминец, по-прежнему оставаясь под прикрытием силовых защитных полей, двинулся на сближение с врагом.
Пираты не догадывались о намерениях росско-го капитана.
Конечно, в иных условиях Яаскеляйнен решил бы уничтожить один вражеский корабль, а экипаж второго попытаться взять в плен — обученная абордажная команда на борту эсминца присутствовала. Но в случае каких-либо собственных потерь с кавторанга сняли бы шкуру — его главной задачей в этом рейсе было обеспечение безопасного возвращения «Ярослава Мудрого». Поэтому скрепя сердце кавторанг отдал своим людям приказ уничтожить обе боевые единицы противника.
Разметать по пространству устаревшие корабли — не проблема.
Службы заработали в боевом режиме. Система разведки и целеуказания определяла курсовые параметры пиратов, главный артиллерист готовил к огневому контакту комендоров, специалисты системы обеспечения безопасности переводили свои установки на повышенный уровень защиты…
Однако потом случилось непредвиденное.
Когда до противника осталось не более двух астрономических единиц, пиратские корабли вдруг разошлись и, резко форсировав энергетические мощности, устремились навстречу эсминцу.
Это означало только одно: допотопные сканеры этих устаревших лоханок все-таки обнаружили прекрасно маскирующийся росский корабль.
Однако размышлять, по какой причине это оказалось возможным, времени не было. Скорее всего, не настолько они были допотопны…
— Системе разведки и целеуказания — вести обе цели по отдельности! Проанализировать вероятные условия огневого контакта!
Приказ этот был формальностью. Специалисты уже делали свое дело.
СРЦ обрабатывала расходящиеся вражеские корабли. Артиллеристы быстро просчитывали возможные тактические варианты предстоящей схватки.
Впрочем, расчеты оказались весьма приблизительными, поскольку о максимальной скорости, которую способны развить пираты, ничего не было известно. А вдруг у них не только сканеры, но и двигатели с артиллерией окажутся современными!..
Пока нанести удар по противнику вроде бы успевали…
Однако враг еще не приблизился на расстояние поражения, когда дежурный системы разведки и целеуказания доложил:
— Цель номер один нанесла артиллерийский удар, господин капитан.
— Каково расстояние до них? — рявкнул Яаскеляйнен.
— Ноль целых сорок шесть сотых астрономической единицы.
Ни хрена себе времена!
Пушки эсминца с такого расстояния нанести пиратам урон не способны…
А вражеский удар обрушится на «Осмотрительный» уже через четыре минуты! Что за чертовщина!
Откуда такие кони прискакали?! С какого табуна?!
В этой ситуации ничего не остается, кроме как применить «улитку Комарова». Благо боевое наставление, отражающее опыт «Святого Георгия Победоносца», использовавшего это новейшее оружие в системе Ибн-Джухайяма, экипажем уже изучено.
Вот и проверим, как изучили. Либо уничтожим врага, либо сами богу душу отдадим.
А с мертвых, как известно, взятки гладки!
— БЧ номер один! Вывести энергетическую установку на максимальную мощность! — скомандовал Яаскеляйнен. — БЧ номер три! Боевая готовность по первой цели!
Что ж, сейчас мы вам врежем, господа! Щас!!! Умоетесь вы у нас кровавыми слезами!
И тут кавторангу пришло в голову, что применение «улитки» может оказаться бесполезным.
Корабль-то, нанесший удар по эсминцу, будет отправлен на поверхность красного карлика. Но энергия вражеского выстрела никуда не денется, все равно долетит до «Осмотрительного». И выдержат ли защитные поля — большой вопрос. К тому же после применения «улитки» произойдет падение мощности реактора, пусть и кратковременное. И неизбежно приведет к ослаблению напряженности защитной сферы!
Куда ни кинь, везде клин!
Впрочем, кавторанг никогда не терял самообладания. И мысль его интенсивно работала.
Минуло двадцать секунд, полминуты, минута…
Старпом, до которого тоже дошла критичность ситуации, растерянно оглянулся на окаменевшего капитана.
Внезапно тот встрепенулся.
— Наводчик БЧ-два! — рявкнул он. — Зацелить не вражеский корабль, а пространство между нами. Область захвата — по максимуму!.. Давай, сынок!
Надо отдать должное наводчику — он только на мгновение остолбенел, услышав приказ, которого никто никогда никому не отдавал.
Потом пальцы его заскакали по виртклаве.
Прошло еще полминуты.
Наконец наводчик доложил:
— Выполнено, господин капитан!
— Огонь, сынок!
Вроде бы ничего не произошло. Не дрогнули переборки эсминца, не вспыхнуло на видеопластах ослепительное сияние…
Только дежурный СРЦ отозвался:
— Мгновенное сокращение дистанции до цели номер один. Ноль девятнадцать астъединицы!
Лица некоторых офицеров озарились: они сообразили, что произошло. Хоть еще и не до конца оценили находчивость своего командира.
Ничего не поделаешь — человек порой далеко не сразу понимает, что остался живехонек…
— А теперь, сынок, снова цель номер один!
По всей видимости, капитан вражеского корабля тоже не сразу понял, что произошло. Во всяком случае, нанести еще один артиллерийский удар он не успел. А потом и успевать стало некому…
— Цель номер один больше не наблюдается! — сообщил дежурный СРЦ.
Прошло еще несколько десятков секунд.
И когда стало окончательно ясно, что «Осмотрительный» цел и невредим, что энергия вражеского выстрела так и не добралась до его борта, все присутствующие издали восторженный рев.
— Слава капитану! — крикнул кто-то в пароксизме благодарности.
— Отставить! — рявкнул Яаскеляйнен. — Что там с целью номер два?
Офицеры вспомнили, что бой еще не закончен.
Посыпались привычные доклады: курс цели, расстояние до нее, мощность реактора восстановлена…
Второй вражеский корабль пока не стрелял. То ли не вышел на дистанцию удара, то ли вообще не имел артиллерии.
Хотя это вряд ли…
Впрочем, кой черт ждать от него активных боевых действий! Отправить к праотцам, и вся недолга!
— Цель номер два уничтожить!
— Есть уничтожить цель номер два.
Пальцы оператора вновь запрыгали по виртклаве.
«Щас мы тебя!» — подумал Яаскеляйнен.
И тут ему стало страшно.
А если вдруг наводчик ошибется… А если вдруг промахнемся… А если вдруг реактор откажет, и мы полностью останемся без энергии…
Это были совершенно идиотские мысли.
С какой такой стати наводчик ошибется?… Как можно промахнуться, когда «улитка» наносит вовсе не точечный удар?… Своего рода стрельба по площадям… И с чего бы отказать реактору, если он новехонек и ни разу не насиловался перегрузками мощности?…
Однако страх не сдавался. Более того, он постепенно нарастал. А потом стал превращаться в ужас, от которого теряют голову.
На мостике кто-то заверещал.
Кто — совершенно непонятно. И вообще человек ли? Может, удар, нанесенный целью номер один, все-таки достиг борта? И нас долбануло так, что мы перестали чувствовать боль?
Вопило уже несколько голосов…
Наверное, боль переродилась в ужас. А ужас перерастет в неизбежную смерть. И не будет дальше ничего. Ни страха, ни боли, ни надежды!
Но надежда все же не покинула сердце. Наверное, именно она заставила кавторанга крикнуть:
— Огонь!
— Есть огонь, — вымученно отозвался кто-то. Через мгновение ужас исчез.
Перестали вопить перепуганные люди, принялись оглядываться — с безумными глазами, с вспотевшими лицами, с дрожащими руками…
Кое-кто лежал на полу — не держали ноги.
Откуда-то донеслись матерные слова. И последовала констатация факта:
— Обоссался, так твою! А потом вопрос:
— Что это было?
Дежурный системы разведки и целеуказания пришел в себя первым:
— Цель номер два не наблюдается, господин капитан!
— Принято! — отозвался Яаскеляйнен.
И обнаружил, что трусы у него тоже отнюдь не сухие.
Не поверил — пощупал. Нет, не показалось…
Люди были ошарашены.
— Я ни черта не понимаю, — сказал старпом. — Что это такое было, господа?… Кстати, надо бы сменить одежду…
Кавторанг уже тоже вновь овладел собой.
— Отставить! — просипел он. — Не в театре с дамой! И не растаете! Проверить все системы!
Как ни удивительно, офицеры без малейшего ропота бросились выполнять приказ.
Наверное, потому что привычные действия, команды и доклады отвлекали от мучившего всех вопроса «Что это такое было?»
Но в глаза друг другу, стыдясь пережитого страха, старались не смотреть.
А капитан приказал старпому проверить состояние не только техники, но и экипажа.
Наконец, находящиеся на мостике завершили привычные операции. И вновь обратили взоры на командира.
— Что же это было, господин капитан? — спросил главный артиллерист.
— Не знаю, парни, — сказал Яаскеляйнен. — Уверен только в одном: это были не пираты.
А еще через час старпом доложил ему, что двадцать три члена экипажа сошли с ума и госпитализированы. В процессе госпитализации три человека погибло. Все они отправлены в немедленную реанимацию. Одного из них, с поврежденным головным мозгом — сумасшедший, отбиваясь, воткнул ему в глаз стило, — по всей видимости, спасти не удастся.
Успевший сменить штаны Яаскеляйнен горестно покачал головой. Однако никакого горя он не испытывал.
Ему было совершенно ясно: благодаря эмоциональной стойкости наводчика БЧ-два, экипаж «Осмотрительного» избежал гораздо больших потерь.
Но чуть позже, когда, казалось, все уже осталось позади, случилось неожиданное: в приступе внезапного безумия старший помощник перевел главный бортовой компьютер в режим самоуничтожения.
Конечно, когда компьютер начал обратный отсчет, режим успели отменить, а старпома немедленно скрутили, но все хранящиеся в памяти ИскИна курсовые расчеты оказались стертыми.
И вот это уже была беда.
Ольга удивилась, когда капитан «Ярослава Мудрого» попросил ее и старшего лейтенанта Макарова остаться на мостике.
Повторную экскурсию, что ли, решил провести?…
Впрочем, причина моментально стала ясной.
— Ваше высочество, мне бы хотелось посоветоваться с вами… — Земской замялся в нерешительности.
Похоже, он засомневался — стоит ли вообще говорить дальше…
— Продолжайте, пожалуйста, Альберт Константинович, — поощрила его Ольга. — Что случилось?
— Да уж случилось… Короче говоря, эсминец, которому приказано сопровождать наш корабль, незадолго до нашего появления в точке встречи подвергся внезапному нападению. «Осмотрительному» удалось уничтожить врага без особых потерь, но ситуация сама по себе тревожная. У нас имеются три варианта поведения. Во-первых, отправиться домой уже испытанным маршрутом в сопровождении «Осмотрительного». Во-вторых, задержаться в этой планетной системе, дожидаясь, пока сюда не прибудут дополнительные силы росского флота. В-третьих, не мешкая сменить ранее рассчитанный курс и уйти к Новому Санкт-Петербургу другим маршрутом.
— Но, как я понимаю, с уже испытанным маршрутом возникли проблемы, — сказал Макаров.
— Вы абсолютно правы, старший лейтенант. — Земской кивнул. — В результате схватки «Осмотрительный» остался без курсовых данных. Восстановление информационной базы потребует некоторого времени и непременного участия в этом процессе ИскИна нашего корабля. Задержаться в планетной системе, ожидая подмоги, — тоже потерять время. Ну и расчет нового курса также мгновенно не произведешь.
— Ну, раз требуется, то подождем, — сказала Ольга.
— Вы не поняли, ваше высочество… Дело в том, что оставаться здесь тоже крайне опасно. Кто знает, может, «Осмотрительный» подвергся нападению со стороны вражеского авангарда, и в любую секунду здесь могут появиться основные силы противника. Что поставит под угрозу жизнь вашего высочества. Я не вправе пойти на это. Его величество с меня три шкуры снимет.
— Я не понял, — жестко сказал Макаров. — Откуда тут взялся противник? Разве, пока мы находились в первом прыжке, началась война?
— Капитан «Осмотрительного» не получал из Адмиралтейства никаких сообщений о начале войны.
Ольга поневоле смотрела на своего телохранителя во все глаза.
Сейчас, в минуту опасности — пусть и гипотетической — он снова стал похож на того себя, каким был в плену.
«Росомаха»!
У Ольги мгновенно заколотилось сердце — и вовсе не от страха перед возможной опасностью.
И чтобы не выглядеть дурой, пялящейся на мужика, она сказала:
— Я правильно понимаю, капитан, что вы не можете взять на себя ответственность за решение?
Земской виновато развел руками:
— Ваше высочество! Кабы на борту у меня находились обычные пассажиры, я бы не стал советоваться с ними. Но, даже не зная сути нашего вояжа на Вайсбург, я уверен: он имел значимый политический характер. Я не знаю, какую информацию вы везете его императорскому величеству. Возможно, она намного более важна, чем судьба экипажа «Осмотрительного». Бывают ситуации, когда жизнь двух человек дороже жизней сотен. У меня просто не хватает информации для принятия правильного решения. Но и получить ее от вас я не вправе.
Теперь Ольга его поняла.
У капитана и в самом деле связаны руки.
Макаров тоже смотрел на нее.
И было ясно, что на сей раз вместо «росомах» и моряков решение должна принимать хрупкая женщина.
Разумеется, обычная женщина имела полное право в первую очередь позаботиться о себе и своих близких… Но она — сестра императора! И ее обязанности сродни обязанностям «росомах» и моряков. Так распорядилась судьба!
— Я думаю, Альберт Константинович, мы просто обязаны задержаться здесь. Его императорское величество сделает правильные политические выводы и без той информации, что мы ему везем. Она не настолько срочна, чтобы без нее нельзя было жить какое-то время.
Капитан явно обрадовался.
А Макаров одобрительно хмыкнул и улыбнулся, и эта его реакция была для Ольги много важнее капитановой радости.
«Ярослав Мудрый» пришвартовался к стыковочному отсеку космовокзала «Алая звезда».
Гости попрощались с капитаном Земским и экипажем «Ярослава» и покинули борт.
Путешествие после встречи с «Осмотрительным» прошло без происшествий. ИксИны обоих кораблей, работая совместно, благополучно восстановили курсовые расчеты для эсминца.
Никто на систему красного карлика больше не нападал.
То ли Земской рассказал своему собрату о решении, принятом Ольгой, то ли тот сам обо всем догадался, но после выхода из последнего прыжка к малому транссистемнику пристыковался катер, и прибывшие на нем флотские офицеры пригласили ее высочество на экскурсию по палубам «Осмотрительного». Собственно говоря, это было все, чем они могли отблагодарить сестру императора за то, что не бросила их в беде.
Макаров, разумеется, сопровождал свою подопечную.
Ольга впервые была на борту большого военного корабля, но он не произвел на нее большого впечатления. Все эти многочисленные видеопласты, длинные коридоры, даже капитанская каюта нагоняли скуку. Единственное, что было интересно в жилище капитана — видео его близких, живущих сейчас на Новой Москве.
Красивая рыжеволосая женщина в облегающем платье и двое конопатых детей-подростков: мальчик и девочка…
— У вас очень хорошая семья, капитан, — сказала Ольга, и капитан просиял.
Как мало надо человеку для полного счастья!
Гораздо больше Ольгу волновало не вооружение корабля, а шагающий рядом старший лейтенант Макаров.
Через несколько часов вояж закончится, и они попрощаются.
Эта мысль колола сердце Ольги острым шилом. Ей очень хотелось, чтобы путешествие продолжалось и продолжалось, и она, сама того не замечая, замедляла шаги, и вместе с нею притормаживали и капитан Яаскеляйнен, и сопровождающие его офицеры. И старший лейтенант Макаров…
Немалая часть свободного от вахты экипажа выстроилась на одной из палуб эсминца.
Ольга прошла вдоль строя подтянутых моряков в парадной флотской форме, и ровный, как натянутая веревка, строй наградил ее троекратным «ура», и ее фигуру со всех сторон поедали мужские взгляды. Их насчитывались сотни. Но среди них не было двух серых глаз, которые, будучи рабочим инструментом телохранителя, смотрели в направлениях, откуда можно было организовать угрозу сестре императора. И которые только и волновали ее сейчас…
Потом экскурсия закончилась.
Ольга с Макаровым вернулись на борт «Ярослава Мудрого», два корабля разошлись, и малый транссистемник отправился к родной планете…
И вот теперь, шагая по переходному туннелю, Ольга отчаянно грустила.
Ей было понятно, что еще немного, и с Макаровым придется расставаться. Он сдаст полномочия кому-нибудь из дворцовой охраны и вернется к месту постоянной службы.
А Ольгу отвезут в Петергоф.
Пару дней ей будет не так уж плохо. А потом нагрянет черная тоска.
Она уже переживала подобную тоску, когда Вершитель разлучил ее с сестрами, но сейчас ей казалось, что предстоящая — еще чернее.
Вроде бы надо было говорить с Дмитрием, чтобы наговориться на всю оставшуюся жизнь… Но секретарь сейчас вовсе не казался человеком, с которым можно беседовать о человеческих чувствах.
Он впал в задумчивость и, похоже, совершенно не следил за окружающими, среди которых вполне мог находиться тип, собирающийся совершить нападение на сестру императора.
— Дмитрий, вы уже больше не охраняете меня? — не выдержала Ольга.
Макаров даже не сразу услышал ее. Но потом спохватился:
— Простите, ваше высочество! Рано расслабился!
Они прошли регистрацию на шаттл и перебрались в зал ожидания.
Теперь секретарь бросал по сторонам внимательные взгляды, но Ольга могла дать голову на отсечение, что это была чисто механическая демонстрация профессиональной готовности.
Мысли у него явно были далеко-далеко отсюда.
Наверное, возле ожидавшей его девушки, имя которой Ольга так и не удосужилась узнать. Впрочем, и слава богу, что не удосужилась — сейчас она просто ненавидела эту неизвестную тварь…
Потом был недолгий спуск на поверхность Нового Петербурга.
В здании космопорта Макаров из рук в руки сдал подопечную начальнику дворцовой охраны полковнику Пименову, прибывшему встречать ее высочество в сопровождении троих подчиненных.
Все четверо были в штатском.
Пришла пора расставаться.
Правда, тут Макаров оторвался наконец от своих размышлений.
— Всего вам наилучшего, ваше высочество! — сказал он. — Вы были лучшей моей подопечной. С вами было не слишком трудно работать.
Прозвучало это без признаков сарказма или шутки. Он просто констатировал факт. С профессиональным равнодушием.
Примерно так говорил в детстве конюх на дворцовой конюшне: «Добрая кобылка…»
— Спасибо, Дмитрий! — отозвалась Ольга. — Мы еще увидимся.
У Макарова на физиономии было явно написано: «Это вряд ли». Но он учтиво кивнул и растворился в толпе. Только что был рядом. И нет его…
— Идемте, ваше высочество, — сказал полковник Пименов. — Глайдер ждет нас!
Ольга придавила родившуюся в душе злость.
— Идемте, Макар Семенович.
«Ладно, — решила она. — Я еще подумаю, как мне поступить с тобой, бывший секретарь… Вот с братом встречусь и подумаю!»
Брат встретился с сестрой на следующий день после ее возвращения.
Разговор был не слишком долгим: его императорское величество ждали очередные государственные дела, и на личное у него было не слишком много времени.
Хотя это «личное» тоже было государственным. Однако начал он вовсе не с имени потенциальной невесты.
— Расскажи мне, Оленька, пожалуйста, что случилось с тобой на Вайсбурге. Макаров уже доложил, но я хотел бы послушать и тебя.
— Ты ему не поверил, Миркин? Император улыбнулся:
— Всегда полезнее услышать всех участников происшествия. Кто-то заметил одно, кто-то — другое… При сравнении мнений складывается более полная картина.
— Хорошо.
И Ольга поведала брату всю историю своего похищения.
— Вот так оно и было, — сказала она, закончив. — Я только тебя прошу: не вздумай наказывать Макарова. Во всем виновата я сама. Женское легкомыслие… А Дмитрий, разумеется, пытался выполнить все мои желания! Как и положено нормальному профессиональному телохранителю. Император помолчал, раздумывая.
— Ну, в общем, Макаров рассказал мне то же самое. И я не вижу причин наказывать его. Думаю даже повысить ему звание за прекрасное выполнение задания. — Он усмехнулся.
Эта усмешка почему-то разозлила Ольгу.
Ишь, кривится!.. Попробовал бы сам оказаться на месте телохранителя! Мы бы посмотрели еще — кто из вас лучший «росомаха»…
— Повысить звание — это само собой. Но мне бы очень хотелось, чтобы Дмитрий получил какую-нибудь государственную награду. К примеру, орден Святого Романа третьей степени.
Усмешка Остромира переплавилась в добрую улыбку.
— Хорошо, я подумаю. Макаров и в самом деле достоин награды. Все, что случилось, было хорошей «росомашьей» работой. Кстати, исходя из того, что мне рассказал твой телохранитель, ты тоже заслуживаешь награды. Ты вела себя в смертельно опасной ситуации очень достойно…
«Да… — подумала Ольга. — Очень достойно. Интересно, как бы ты оценил мое поведение, если бы Дмитрий рассказал тебе, что я пыталась отдаться ему?»
— А теперь давай поговорим о том, ради чего ты летала на Вайсбург… Как тебе показался Отто Тринадцатый?
— Мужчина как мужчина. Любит своих детей. Умен. Учтив. Выдержан. И по-моему, крайне заинтересован в союзе с нами.
Император оживился:
— Почему ты так решила?
— Ну-у… Это заметно. Кабы не был заинтересован, вполне мог бы испортить мне все настроение, натравив на меня своих следователей после похищения. Но мне даже ни одного вопроса не задали. Макаров отдувался.
— А как тебе показалось?… В чем причина этой его заинтересованности? Только ли в том, что ему пора выдавать замуж старших дочерей?
— Ну, это вряд ли. Он — король, а не простой мужчина. И дал своим дочерям настоящее королевское воспитание. Все они прекрасно понимают, что рождение их будущих семей — акт государственной политики, в первую очередь. А для личных отношений — уж что останется!
— То есть дело не только в наличии девиц на выданье?
Ольга пожала плечами:
— Не знаю, Миркин. Макаров говорил потом, уже на обратном пути с Вайсбурга, что организация, выступающая против нашего с фрагербрит-цами договора, была создана излишне поспешно. Странно поспешно. Что еще совсем недавно Отто о сближении с Империей и не помышлял. Что должен быть какой-то сторонний фактор, резко изменивший его первоначальные замыслы. Но я, честно говоря, о подобном факторе и не догадываюсь.
Император почесал затылок:
— Отто и в самом деле прежде стремился к союзу с бразильянцами. Мне даже казалось, что он непременно даст нам от ворот поворот… Ну хорошо… А что ты скажешь о принцессах?
— Я бы, если решила жениться, выбрала Роза-линду. Маргарет и Сабина, мало того что постраш-нее будут, но и просто глупые курицы. — Ольга фыркнула. — Нет, ну если тебе просто нужна машина для рождения наследника, то флаг в руки! Тогда все равно на ком. Однако единомышленницами старшие тебе вряд ли будут. Я разговаривала со всеми. У старших на уме только тряпки, балы да сплетни. Они даже проболтались, что папенька очень заинтересован выдать кого-нибудь из них замуж за тебя. Розалинда же — совсем другая. Ну да, тоже не красавица! Так красавицы вокруг тебя всю жизнь виться будут. Только мигни… Извини за грубость, любая в твою постель полезет в расчете на возможные привилегии. И вообще, брат, не ты первый и не ты последний. Сам прекрасно знаешь о любовных приключениях царственных особ. А не знаешь, так почитай исторические материалы.
— А самая младшая? Натали… Ольга снова фыркнула:
— Миркин! С каких это пор ты в педофилы заделался?! Она ж еще ребенок! Тогда уж подождать придется, пока вырастет.
Император посмотрел на сестру с сомнением. И сказал:
— Я понял твою точку зрения. Буду думать.
В комнату вошла фрейлина: — К вам посетитель, ваше высочество. Капитан Дмитрий Макаров.
Сердце Ольги дало перебой.
Сейчас она увидит его. О ком мечтала с тех пор, как вернулась на Новый Санкт-Петербург.
— Пригласи! — Ольга с трудом сдержала рвущуюся из горла дрожь.
Фрейлина исчезла, и через несколько мгновений на пороге возник Он.
Разумеется, за столь недолгое время он ничуть не изменился. Та же косая сажень в плечах, та же узкая талия, те же внимательные серые глаза… Только в военной форме «росомах».
— Здравия желаю, ваше высочество!..
Он запнулся, и Ольге показалось, что ему хотелось ляпнуть что-нибудь типа «Капитан Макаров по вашему приказанию прибыл!»
— Здравствуйте, Дмитрий! Проходите, присаживайтесь!
Казалось, он был удивлен. Но если и удивлялся, то недолго. Прошел к дивану, присел на краешек. Знакомая выправка, знакомые движения… Но что-то было не то! Ольга смотрела на него.
Да, этот человек, несомненно, знал ее. Но между ним и ею не было сейчас той близости, которая неизменно возникает между людьми, прошедшими через совместные испытания.
Тут совершенно неважно — мужчина с женщиной, два мужчины или две женщины. Это вообще связь, не имеющая никакого отношения к сексу. Это нисколько не любовь. И даже не дружба. Это, скорее, сопричастность. Со-причастность. Совместная причастность к общему прошлому.
Между Ольгой и этим «росомахой» сопричастности не было.
Вот только в чем причина? В том ли, что там, на Вайсбурге, были общие переживания, общая тревога и общая возможность смерти, а здесь только общая стопроцентная безопасность? Нет, не стопроцентная, конечно, — такой безопасности не бывает нигде, всегда есть вероятность погибнуть, при любой защите и при любом количестве охранников. Даже во чреве матери, где ребенок чувствует себя наиболее защищенным… Скажем так — безопасность максимально возможная в существующих условиях.
А может, причина лежит вовсе не в области эмоций?
Ольга по-прежнему смотрела на Макарова, однако прислушивалась теперь к себе.
Где она, та внутренняя дрожь, какую она ощущала в его присутствии совсем недавно?! Где желание прижаться, почувствовать крепкие мужские объятия?
Пауза затягивалась, и с этим ничего нельзя было поделать.
Нет, он — вовсе не Он.
Человек, сидящий сейчас перед Ольгой, был ей совершенно не интересен. Не будь памяти о его существовании в недавнем прошлом, Ольга, встретив бы этого красавчика в толпе, даже не оглянулась.
Что с нею происходит?
Пауза затягивалась. И надо было что-то говорить…
В конце концов, существуют правила приличия. В конце концов, гостеприимство обязывает. В конце концов, парень явился сюда по ее приглашению…
— Как служба, Дмитрий? Он снова удивился.
— Спасибо, ваше высочество! Со службой все в полном порядке! Я очень благодарен его императорскому величеству за то, что он сделал для меня!
Ольга слушала его и вновь поражалась самой себе.
Еще час назад она представляла себе скорую встречу совсем по-другому.
Нет, понятное дело, что вовсе не собиралась бросаться ему на могучую грудь. Но очень хотелось снова ощутить то чувство благодарности, что было испытано, когда им удалось вырваться из лап вайсбургских похитителей.
Благодарность, за которой последовала признательность, а следом, очень скоро, и привязанность…
Но сейчас не было никакой благодарности и признательности. И уж тем более — привязанности!
И не существовало никаких вопросов, кроме «Могу ли я что-нибудь для вас сделать?»
Словно у попечительницы фонда призрения к обитателю дома престарелых…
Но это был бы совсем неподходящий вопрос.
И, ощущая себя полной идиоткой, она заговорила о погоде, вспомнила столичные сплетни — из тех, что средства массовой информации доносят до народа.
Они мило побеседовали минут двадцать.
Макаров был учтив, любезен и остроумен. Но в его взгляде в течение всего разговора присутствовало тщательно скрываемое недоумение. Скорее всего, любой мужчина и не заметил бы его. Но женщина, отягощенная к тому же идиотизмом ситуации, заметила.
И потому совершенно не удивилась, когда, уже прощаясь, гость сказал:
— Простите великодушно, ваше высочество, но мне показалось, что вы сегодня ожидали встретить совсем не меня.
— Простите и вы меня, капитан, — ответила Ольга.
— За что, ваше высочество?
— За не слишком любезный прием.
Гость рассыпался в уверениях, и Ольга с трудом дождалась, когда он наконец уберется.
Ей стало окончательно понятно, что она пригласила к себе вовсе не этого человека. И вовсе не старший лейтенант Макаров сопровождал ее в качестве секретаря-телохранителя на Вайсбург, хотя и носил секретарь именно это имя и был очень похож на этого человека.
У сотрудников служб безопасности и не такое бывает.
А вот кто спас ее из лап вайсбургских похитителей, еще предстояло разобраться. И чем быстрее, тем лучше. Ибо сейчас она поняла, что жить без него не может.
И тут ей пришло в голову, что существует и другая версия случившегося. И эта версия требует немедленной встречи с братом.
Когда Осетру доложили, что ее высочество пригласила к себе на аудиенцию капитана Макарова, император собирался воспрепятствовать этой встрече. К примеру, отправить будущего визитера в служебную командировку в какую-нибудь космическую тмутаракань. Но, поразмыслив, сообразил: без толку.
Ольга не остановится, если обнаружит, что ей мешают. Наоборот, попрет вперед безоглядно.
И вообще, болезнь надо лечить. Даже если для этого требуется хирургическое вмешательство. И тем более если оно требуется!
На том и остановимся. Пусть встречаются…
Теперь другой вопрос. Надо ли проводить с капитаном предварительную беседу? Да, надо. Ибо Ольга может удариться в воспоминания о вояже. И немедленно возникнут проблемы. А с другой стороны, истина все равно рано или поздно выйдет наружу. Так не лучше ли, чтобы это произошло рано?
И вообще, когда существует возможность, надо избегать лжи. По крайней мере, в отношениях между близкими людьми. И если не стоит говорить правду, то для подобных случаев есть такая штука, как умолчание…
Ладно, вернемся к Макарову. Надо с ним поговорить, конечно. Да вот совсем не хочется! И не только потому, что после такого разговора у капитана может возникнуть гораздо больше вопросов, чем после встречи с Ольгой. В конце концов, военному всегда можно заткнуть глотку, не отвечая на вопросы. Извини, «росомаха», интересы государственной безопасности… Кру-у-угом — марш! И отправит, голубчик, свербящие его вопросы глубокоглубоко в дюзу!
Главное тут совсем другое… В кого именно влюбилась Ольга? В суть или в форму? Если в форму — ничего в сложившейся ситуации по большому счету не изменится. Пусть себе милуются!.. До свадьбы все равно дело не дойдет. Будет у принцессы какое-то время фаворит… А вот если в суть? Тут-то и потребуется хирургическое вмешательство. И пусть визит капитана к Ольге станет первым надрезом по живому! Врачу иногда приходится быть жестоким. Если только таким путем можно вернуть пациенту здоровье… А потому никаких предварительных инструкций для Макарова не будет. Пусть предстанет перед сестрой во всей своей красе! А мы подождем, чем эта встреча закончится…
Академик Поздняков, директор института информационных технологий, напросился на аудиенцию к императору через пару дней после встречи Осетра с директором института генетики.
— Ваше императорское величество, я к вам с хорошей новостью! — Поздняков не мог сдержать довольной улыбки.
— Слушаю вас, Альберт Андреевич!
— Ваше задание выполнено, — торжественно отчеканил академик. — Вы поручали нам создать наноустройство, способное сделать симулякра из живого человека. Работа завершена.
Это была новость так новость!
Впору кинуться обнимать академика!
Но не станем нарушать субординацию и этикет…
— Скажите, Альберт Андреевич… Вы готовы продемонстрировать мне это устройство… этого наносимулякра?
— Да хоть сегодня, ваше императорское величество!
Если бы не уже запланированные встречи, Осетр и в самом деле рванул в институт информационных технологий прямо сегодня… Но такое императору не к лицу. И демонстрацию перенесли на послезавтра.
Осетр прилетел в институт информационных технологий тайно.
Демонстрация состоялась в уже знакомой правителю лаборатории, именно там, где создали си-мулякр императора и разоблачили лжеграфиню Шувалову.
Сначала его величеству показали само устройство, представляющее собой шарик диаметром один миллиметр.
— Необходимая информация уже введена в память этой крупинки, — пояснил академик Поздняков. — Сейчас, ваше императорское величество, вы увидите наносимулякр в действии… Прошу, Володя!
Один из сотрудников лаборатории прилепил «крупинку» клейкой лентой к собственной шее. Академик подошел к нему и распорядился:
— Включайте!
Через мгновение перед императором стояли двое Поздняковых, оба в одинаковых серых костюмах и с торжествующей улыбкой на устах.
Они неспешно разошлись в разные стороны, а потом снова сошлись.
— Вот так эта штука работает, ваше императорское величество, — сказал настоящий Поздняков. — В ИскИн симулякра загружаются все психодинамические данные, отражающие манеры и повадки… э-э… донора. В данном случае, мои. И видеоформа, воспроизводящая движения акцептора, то есть человека, использующего симулякр… в данном случае, Володи… изображает их, как если бы двигался я. Ни один человек нас не различит.
Осетр не сдержал восхищенного вздоха.
Однако тут же взял себя в руки. Он тут не для восхищений появился…
— Помимо маскировки акцептора под донора, ИскИн симулякра способен еще на что-нибудь?
На физиономии академика нарисовалась виноватая улыбка.
— Увы, пока нет, ваше императорское величество. Но мы продолжаем работу. Дайте только время!
— Вот времени-то как раз и нет, Альберт Андреевич!
— Так ведь, ваше императорское величество… Если собрать вместе девять беременных женщин, ребенок все равно не родится через месяц. Идет процесс. Через ступеньки не перепрыгнешь — не лестница. Я знаю, что ведомство князя Белозерова занимается подобными работами, проводящимися на территории Великого Мерканского Ордена. Но пока их усилия остаются тщетными. А информация очень бы помогла. У нашего устройства есть и еще несколько недостатков. Оно очень дорого. Не способно использовать маскировочную тактильную информацию. И существует всего в двух экземплярах.
Осетр прекрасно понимал академика.
Гвардеец Приданников тоже не сразу стал императором Романовым.
Процесс познания и в самом деле одними накачками не ускоришь. Нужны меры, осуществляемые в самых различных областях — и в научной, и в экономической, и производственной. Да и о разведке не станем забывать. Как и о Большой Политике…
— Альберт Андреевич, я отдам приказ князю Белозерову усилить разведывательную работу. Но вас прошу не ждать от него готовых результатов, а продолжать работу. Вы добились немалого. И добьетесь еще больше. Созданное вами и вашими людьми устройство уже сейчас способно принести огромную пользу империи. И мой долг — поблагодарить вас!
Кнут и пряник — известные административные приемы испокон веку… Поругать, похвалить, потом опять поругать. В любых великих достижениях правители использовали их. Грозили карами за недоработки (и карали, если требовалось!), высоко оценивали достижения, раздавая награды и почести…
Осетр снова глянул на точную копию Позднякова в исполнении Володи.
И тут в голову императора явилась мысль, показавшаяся ему чрезвычайно удачной.
— Где мы с вами можем поговорить с глазу на глаз, Альберт Андреевич?
Академик вскинул на Осетра удивленно-испуганный взгляд. Похоже, он ждал дополнительного разноса…
— В моем кабинете, ваше императорское величество.
— Тогда идемте туда!
Правитель и глава института уединились в директорском кабинете.
— У меня к вам большая просьба, Альберт Андреевич, — правитель взял главу под локоток. — У вас в наличии два наносимулякра… Не могли бы мы уже сейчас воспользоваться одним из них для решения важнейших политических задач, от которых зависит судьба империи?
Сказать, что Поздняков был ошарашен, значит не сказать ничего. У него даже рот раскрылся нараспашку!
— Но… ваше императорское величество… нам необходимы для работы оба прибора…
Инструментами администратора являются не только кары и награды. Есть еще и такой прием, как дополнительное финансирование…
— Альберт Андреевич! Сколько вам требуется средств для ускорения работы?
Поздняков сглотнул. И ответил.
— Подготовьте мне в ближайшие сутки смету. Я велю министру финансов выделить необходимую сумму. А взамен забираю у вас один из симулякров. Поскольку ему предстоит пройти испытание в… так сказать… боевой обстановке, прошу вас расстаться с более качественным.
Академик понял, что ему не отвертеться.
Да и какой ученый откажется от дополнительного финансирования своих работ!
Через несколько мгновений вопрос был решен.
Император и глава института расстались, довольные друг другом.
Осетр вернулся во дворец и немедленно связался с главой имперского разведывательного управления князем Петром Афанасьевичем Белозе-ровым. Велел ему активизировать разведывательную работу на территории Ордена. Мерканские наработки в области создания наносимулякров требовались империи как воздух. К тому же, помнится, князю уже давалось такое задание… Да, сложности понятны, но и главному разведчику надо понять, что все делается не забавы ради. Иначе император может и начать спрашивать с виновных в проволочках!
Пряник и кнут…
Князь дал обещание обратить на работы с мер-канскими учеными максимальное внимание.
После чего император поставил перед ним еще одну задачу, гораздо более простую, но не менее важную.
И на следующий день росская резидентура на Новом Эр-Рияде получила очень срочное задание раздобыть генетический код и видеоизображение самого обычного новобагдадца, но строго определенной комплекции. Лучше всего какого-нибудь повара.
Такого человека, которого можно было бы использовать в качестве прикрытия для готовящейся операции «Ид-аль-Адха».
Правда, о новой сути этой операции ни резидентура в Халифате, ни глава имперского разведывательного управления пока ничего не знали.
Она была известна лишь Остромиру Первому.
Через некоторое время задание было выполнено.
В операции «Ид-аль-Адха» предстояло участвовать повару Задмарду Сухрабу-заде.
Специалисты института информационных технологий загрузили полученную информацию в ИскИн наносимулякра. Хирурги, работающие в ведомстве графа Ивана Константиновича Сумарокова, личного врача императора, имплантировали подготовленную «крупинку» в мышечную ткань Остро-мирова седалища. После короткой реабилитации лже-Задмард был готов к выполнению запланированной задачи.
На Новый Эр-Риад, получив официальную визу, отправился один человек, который, прибыв на столичную планету халифата, стал другим. Пройдя таможенный и документальный контроль, росский турист Михаил Ухов поселился в одной из столичных гостиниц. Этот же турист встретился с визирем Анваром ибн Аль-Масудом. А на следующий день вышел из номера гостиницы уже новобагдадский повар Задмард Сухраб-заде.
После чего ему оставалось только еще раз встретиться с Анваром ибн Аль-Масудом и произнести пароль, известный, кроме них двоих, только росскому императору.
Ну и попасть с помощью главного новобагдадского безопасника на дворцовую кухню халифа Ус-мана XI ибн Аль-Хаттаба…
Когда визит капитана Макарова к ее высочеству завершился, Ольга не долго таскала в себе впечатления от встречи.
Осетр был готов к такому повороту и заранее перенес запланированную встречу с представителями средств массовой информации. Прикрылся пресс-секретарем.
Иногда главными могут оказаться и личные дела. Даже если ты — император…
Он не ошибся — уже через час сестра пожелала поговорить с братом.
Встретились в библиотеке.
Выглядела Ольга растерянной. Некоторое время сидела молча на диванчике и теребила оборки на платье.
Осетр ее не торопил.
— Слушай, Миркин, — сказала она потом. — Я только что встречалась со своим секретарем. Вернее, с бывшим секретарем… Ну, с Макаровым, с тем «росомахой», что летал со мной к Отто Тринадцатому. Мне кажется, он — не тот, за кого себя выдает. Вернее, не такой, каким был совсем недавно.
— Почему ты так решила?
— Понимаешь… — Ольга снова затеребила оборки. — В общем, он мне нравился. Сильный мужчина. Очень ответственный. Спас мою жизнь на Вайсбурге… Я же тебе рассказывала, помнишь? После возвращения домой…
— Помню.
— Возможно, я скажу сейчас глупость… Может, его подменили?
Она была так мило растеряна, что Осетр не сумел сдержать улыбку.
— Ну чего ты улыбаешься? — Глаза у Ольги полыхнули гневом. — Наверное, я выгляжу полной дурой. Но я думаю, что должна была тебе сказать об этом. В конце концов, если люди Вершителя сумели сделать из меня твою маму, что могло помешать им подменить Дмитрия?!
Осетр сразу посерьезнел.
В общем-то, своей версией Ольга давала ему возможность продолжать обман.
Пообещать все проверить. Убрать Макарова со столичной планеты. И сказать потом сестре, что она проявила бдительность и помогла разоблачить вражеского агента. А ненаглядного ее мерканцы убили…
Очень подходящий был вектор развития событий. И гораздо менее жестокий, чем правда.
Но он знал: если когда-нибудь истина вскроется, он потеряет сестру навеки. Вернее, обретет еще одного врага. И не стороннего — внутреннего. Внутрисемейного. Такие обманы не прощаются. Ибо они идут не от заботы о ближнем, а от недоверия. Недоверие между близкими — не тот фундамент, на котором можно хоть что-нибудь построить. Разве лишь новое недоверие…
Сторонних врагов у него — едва ли не половина Галактики. А потому категорически не следует рождать внутренних, которые способны в будущем нанести исподтишка смертельный удар в спину. Ибо их подлость будет всего-навсего ответом на его обман, который вполне можно расценить как первоначальную подлость.
— Послушай меня, Оленька… — Он встал и прошелся вдоль старинных шкафов с древними, обработанными консервантом книгами, размышляя, как сказать правду. — В общем, дело вот какое… Если люди Вершителя могли сделать из тебя мою маму, то почему наши люди не могли сделать старшего лейтенанта Макарова из совсем другого человека?
Ольга оставила в покое платье и положила руки на колени:
— А могу я узнать, кто он, этот другой? Или тут на сцену выходят интересы государственной безопасности?
Осетр отвернулся, обвел взглядом ряды разноцветных книжных корешков. Как будто искал у них совета…
— Интересы, конечно, никуда не делись. Но тебе я скажу… Прости, но это был я.
Она некоторое время молча смотрела на него. А потом расхохоталась:
— Да ну тебя, Миркин! Я-то серьезно!
Он подошел и сел рядом. Взял ее за руку:
— И я серьезно, Оленька. На Вайсбург под видом твоего телохранителя летал я. Росский император, собственной персоной!
По лицу сестры пробежала целая череда чувств: неверие, недоумение, досада… Победило неверие.
— Да ну тебя! Шутки твои тут неуместны!
Он взял ее вторую руку и стиснул их в своих ладонях:
— Я не шучу. Понимаю, для тебя это слишком неожиданно… Хочешь, скажу тебе, что ты сделала однажды, когда мы находились в плену?
Глаза Ольги расширились, губы дрогнули, искривились в недоверчивой усмешке.
— Ну скажи.
— Когда ты решила, что нас убьют, ты… — он замолк на мгновение, подбирая слова, — предложила мне себя.
На ее лице вновь разыгралась мимическая буря.
Потом она зажмурилась и замотала головой. А потом пробормотала дрожащим голосом:
— Зачем? Почему?
— Так было надо, Оленька.
Она вдруг вырвала из его ладоней руки и вскочила. И воскликнула:
— Бл…дь, Миркин! Как же ты допустил, чтобы я влюбилась в тебя!
Осетр поерзал на диване, будто ему стало неудобно сидеть.
— А разве ты в меня влюбилась, Оленька? Ведь на Вайсбург тебя сопровождал старший лейтенант Макаров!
— Но… Но… — Она задохнулась и схватилась за горло.
— И этот самый старший лейтенант пальцем не пошевелил, чтобы привлечь внимание женщины к тому, что он — мужчина.
— Ну так… Ну если… Как же… — Она не могла договорить.
Грудь ее бурно вздымалась. По щекам катились слезы.
Наконец ей удалось справиться с голосом.
— Как же ты мог, Миркин? Разве ты не знаешь, что тебе легко удается завоевывать сердца людей?
В Осетре проснулась злость.
— Да не завоевываю я никого! — рявкнул он. — Живу, как живется! Как воспитали «росомахи»…
— Росомахи… — Ольга судорожным движением выхватила из рукава носовой платок и вытерла щеки. — Ты прав! Кругом одни росомахи! — Было ясно, что она произносит это слово без кавычек. — Будь они прокляты! — Она замахнулась, намереваясь дать ему пощечину.
Осетр и глазом не моргнул.
Истерика, что поделаешь… Впору ей самой отвесить по щеке, чтобы успокоилась. Как он уже поступил однажды…
Впрочем, она не ударила его.
Глаза ее снова расширились, слезы мгновенно высохли, в лицо бросилась краска гнева.
— Я поняла! — прошептала она. — Я все поняла! Ты по-прежнему не доверяешь мне. Ты полетел проверять, не встречусь ли я там с кем-нибудь из врагов. Ты все еще подозреваешь меня в измене!
Надо было срочно спасать ситуацию.
Если эта глупыха и в самом деле станет считать, что он за нею следил, сегодняшнему разговору — грош цена!
Он встал и снова взял ее за руку.
— Послушай меня, Оленька! Неужели ты и в самом деле думаешь, будто я отправился в это путешествие, чтобы проследить за тобой? Для слежки за кем-либо в нашей стране существуют специальные службы, императору незачем заниматься этим самостоятельно. К тебе бы приставили сотрудника из ведомства графа Охлябинина, и вся недолга!
— А зачем тогда ты летал на Вайсбург?
— По-моему, это и так ясно! Чтобы охранять тебя. И если потребуется — спасти!
— Да что ты говоришь! — У нее сузились глаза. — А охраной у нас разве специальные службы не занимаются? Зачем императору брать на себя такие обязанности?
Нет, она ему не верила.
Он погладил ее по руке. И тут же понял, что сделал совершенно дурацкий для такого разговора жест.
Еще бы целовать взялся… Пришлось схватить сестру за плечи и стиснуть так, что она поморщилась.
— Неужели я мог поручить обеспечение твоей безопасности постороннему человеку? Ты подумай сама! Кому можно доверить такую задачу, чтобы справился? Гарантированно — только взяться за нее самому.
— Больно же, Остромир… — жалобно пискнула Ольга.
— Прости, пожалуйста! — Осетр отпустил ее. — Ты, конечно, можешь мне не верить, но не для того я летал на Ибн-Джухайям, чтобы, убедившись там в правдивости твоего рассказа, продолжать жить подозрениями.
Дальше на эту тему говорить не было смысла. Знать о «Матушке» Ольге не обязательно. Но еще об одной вещи можно было сказать вполне.
— Правда, должен признаться, что я летал на Вайсбург не только для того, чтобы охранять тебя. — Осетр хитро улыбнулся. — Мне и самому хотелось посмотреть на фрагербритских принцесс в домашней обстановке. При великосветских дипломатических знакомствах запудрить потенциальному жениху мозги — проще простого. А мне не хочется жениться на девушке после одного-единственного официального представления.
На лице Ольги тоже, наконец, появилась улыбка. Правда, очень и очень ехидная…
— Ну и как? Выбрал?
— Выбрал. Я склонен согласиться с тобой. Среди четверых только одна заслуживает внимания. Розалинда. Так что ты с блеском выполнила свою задачу.
Однако Ольга не приняла его тон.
— Не подлизывайся, братец! И ушла.
Осетр посмотрел на закрывшуюся дверь и пожал плечами.
Ладно, пусть подуется!
Все равно он вышел из сложной ситуации с наименьшими потерями.
Ольга дулась три дня.
На четвертый брат сообщил ей, что не просто принял решение, но и начал его осуществлять. В частности, вчера утром он отправил личное послание его величеству Отто Тринадцатому, где попросил у фрагербритского короля руки его дочери Роза-линды.
И если король даст согласие на брак, работа министерств иностранных дел обеих стран по подготовке договора о дружбе и взаимопомощи вступит в решающую стадию. Будет составлено и секретное приложение к договору, где главным врагом росского и фрагербритского народов будет назван Великий Мерканский Орден.
— Мы что, первыми нападем на мерканцев? — спросила Ольга.
— Вряд ли нам придется выступать в роли агрессора… — Брат мотнул головой. — Как только фрагербритцы присоединятся к нашему с халифатом договору, у Вершителя не останется иного выхода, кроме как начать войну Сейчас у них еще есть шансы на победу, но ситуация, с их точки зрения, меняется к худшему с каждым днем. Если он не начнет войну сейчас, позже он непременно проиграет.
— А если все-таки не начнет?
— Начнет! — убежденно сказал Миркин. — Нет у него иного выхода!.. Так что? Помирились мы с тобой?
Ольга помолчала. А потом сказала:
— Помирились. Куда ж мне деваться? Император коротко пожал локоть сестры. Будто скрепил печатью соглашение о прекращении боевых действий…
— Знаешь, Миркин, — продолжала Ольга. — Поначалу мне казалось, что ты так ненавидишь мерканцев из-за моего отца. Потом я решила, что из-за твоей матери. Потом тебе на голову свалилась я с сестрами, которых также нужно освобождать, и это стало еще одним фактором твоей политики… Но теперь мне кажется, что существует и еще какой-то фактор, неизвестный мне.
— А может, мной движет желание поквитаться с судьбой за тот страх, что я пережил в детстве, когда убили моего приемного отца и похитили мою маму? А есть и еще одна подспудная причина… С точки зрения тех, кто воспитывался в нормальной семье, моя жизнь у «росомах» была достаточно сложной, чтобы непременно захотеть поквитаться с виновниками…
Миркин говорил совершенно серьезным голосом, но Ольга чувствовала, что его слова не являются правдой.
Ей вдруг пришло в голову, что она ошибается, полагая, будто очень неплохо изучила своего брата.
Да, с одной стороны, Миркин — очень порядочный человек, заботящийся о своих родственниках и друзьях. А с другой — он своими руками убил Засе-кина-Сонцева, стоило Железному Генералу затеять некую подковерную возню, показавшуюся императору опасной для страны. Да и Найдена он, похоже, подставил во время вояжа на Ибн-Джухайям.
Если подумать, друзья могут предъявить ему массу претензий. Но почему-то не предъявляют. Найден на него просто молится и верит ему, как ребенок матери. Да и она, Ольга, не может обижаться на Миркина, хотя многие его поступки явно объясняются недоверием к ней.
На него невозможно обижаться. Хотя бы потому, что он и себя не щадит, лично проводит опасные для жизни секретные операции. А ведь мог бы сидеть за спинами своих подчиненных и в ус не дуть.
Она снова вспомнила тот подвал, на Вайсбур-ге… И едва не залилась румянцем.
Это ж надо — влюбиться в собственного брата!
Вообще, в истории известны случаи, когда браки устраивались между царственными очень близкими родственниками. Так, помнится, египтянка Нефертити была замужем за своим двоюродным братом Эхнатоном. Да и в более поздние времена подобных случаев бывало немало… Впрочем, что это она?
Забыть, забыть и забыть!
Нет, в Миркине есть что-то нравящееся не только женщинам, но и мужчинам. Говорят, именно такие люди и пользуются всеобщей любовью. В них верят, за ними идут — без раздумий, слепо. И они приводят людей не к пропасти, но к процветанию. И счастлива страна, которой достался такой правитель!..
— Ты как будто молишься, Оленька, — сказал Миркин.
Ольга тряхнула головой.
Ну что за наваждение! Надо, наверное, в свою очередь замуж выходить. Серьезно… Если Отто Тринадцатый ни с того ни с сего откажет вдруг Остро-миру Первому, не предложить ли им обоим брак между сестрой императора и сыном короля. Помнится, эти мысли уже появлялись, но потом ушли на второй план. Принести себя в жертву.
Черт, надо было поближе познакомиться с Бруно! Впрочем, исправить дело никогда не поздно. Совершить еще один вояж на Вайсбург…
— Голову даю на отсечение, что ты что-то замышляешь, — сказал Миркин, еле сдерживая смех. — И хорошо, если не против меня.
Ольга прыснула:
— Мы ведем себя как идиоты.
Ей было сейчас тепло и покойно. И тут же стало стыдно. Потому что сестры ее оставались в мерзких лапах Вершителя.
Кто знает, что с ними сейчас, каково им там… И живы ли они вообще?
— Слушай, Миркин… Пообещай мне одну вещь!
— Какую?
— Пообещай мне, что я буду рядом, когда Бедросо будет сдаваться тебе в плен.
Миркин внимательно посмотрел в лицо сестры.
— До этого еще очень далеко, Оленька.
— И все-таки! Я хочу увидеть его глаза. — Ольгу едва не затрясло от внезапно нахлынувшей ненависти.
Наверное, брат понял, что это не просто блажь. И сказал:
— Хорошо, я подумаю.
— Нет, ты пообещай! Он нахмурился:
— А потом ты будешь выкручивать мне руки, требуя исполнить обещание… Давай, вернемся к этому разговору позже? А пока я пообещаю тебе одно. Твоих сестер будут освобождать в твоем присутствии. Об этом я позабочусь непременно!
Утром пришла зашифрованная хивэграмма, объявляющая, что Отто Тринадцатый согласен на брак своей дочери Розалинды с императором росским.
А днем Осетр полетел на очередное свидание с Яной. Как и обычно, сопровождал его Найден.
— Бл…дун ты все-таки, твое величество! — сказал он, когда глайдер понесся над кварталами Петрограда.
Найден знал о содержании шифрованной хивэграммы, прилетевшей из Фрагербритского союза.
— У тебя невеста сегодня появилась, а ты… Конечно, он был прав.
Но сейчас Осетру было глубоко плевать на его правоту.
— Попридержи язык, друг мой! — Осетр попытался перевести все в шутку. — Забыл негласный закон «росомах»?
— «Росомаха» трахает все, что движется?… Помню. Но ты-то теперь не просто «росомаха». Ты — жених!
— Помолчи, я сказал!
Сам того не желая, Найден наступил императору на больную мозоль.
Все дорогу от Петергофа до столицы Осетр ломал голову над тем, как сообщить новость Яне. И стоит ли сообщать вообще?
Может, пустить все на самотек, пока сама не узнает — не сегодня-завтра средства массовой информации раструбят о состоявшейся помолвке на весь мир. Если мы, конечно, им позволим…
И тут же понял, что более идиотского ограничения и придумать нельзя.
Если — мы — конечно — им — позволим! Айда мы!!!
Мало того что девушку выдают замуж не по любви, так еще и свадьбу устроят в виде тайной вечери!
Ну нет! Свадьба будет! И настоящая свадьба! С тысячами гостей! С венчанием, которое проведет патриарх Светозар! С непременным мордобоем! Какая росская свадьба без начищенных физиономий? У такой семьи счастья не будет!
— Скажи, Найден… Ты согласишься быть шафером на моей свадьбе?
У Найдена отвалилась челюсть.
— А-а-а… — сказал он. — Э-э-э… Почту за честь, твое величество! — Голос его зазвучал торжественно. — Почту за честь, ваше императорское величество! — Он улыбнулся. — Если, конечно, мне объяснят обязанности шафера. А то в школе «росомах» нас такому не учили. По-моему, придется держать над твоей головой венец…
— Святые отцы все растолкуют.
Найден задумался. И вдруг прищелкнул языком:
— Ты — и женишься, твое величество! Умереть не встать! Как-то даже не очень верится!
Осетр улыбнулся:
— Мне и самому, честно говоря, не верится! Они трепались, пока Осетр не понял, что всей этой болтовней он пытается отвлечь себя от того разговора, что ему предстоит. С Яной.
И тогда беседа сама собой сошла на нет.
Осетр и Яна лежали поверх одеяла в обнимку. Главное уже завершилось, и теперь Осетр снова размышлял, что же ему делать, как начать разговор…
— Ты чем-то озабочен, милый? — спросила Яна и погладила его по щеке.
А он потерся носом об обнаженную грудь.
— Я всегда чем-то озабочен. Работа такая…
— По-моему, ты сейчас думаешь вовсе не о работе. Мне кажется, ты думаешь о нас с тобой.
«Четр возьми! — подумал Осетр. — Как они все-таки чувствуют наши мысли!»
— Встречи со мной стали тебе мешать?
Он представил себе, как она отреагирует на его ответ, и испугался.
«Черт возьми! Это же слишком жестоко! Я просто не могу!»
Ему показалось, что она сейчас скажет: «Остро-мирушка, поступай, как положено императору! Если нужно, брось меня, я все пойму!»
Но она молчала. Поглаживала его затылок. И как будто задремывала.
Теперь, когда она перестала кормить сына грудью, она уже не выглядела такой измученной, как год назад. Она снова была той Яной, с курортной планеты Дивноморье, но это было чисто физическое впечатление.
Слишком много времени и событий прошло с той поры, чтобы остаться неизменными. И ему, и Яне…
— Послушай, Яночка…
— Да, Остромирушка…
И тут Осетр окончательно понял — ничего он ей не скажет.
Потом, потом, не сейчас… Только не сейчас. Нельзя, невозможно. У человека всегда должна быть возможность отступить. Необратимые поступки — признак отсутствия мудрости. Отрезать себе пути к отступлению может кадет во время прохождения «суворовской купели». Это личное дело кадета… Но «росомаха» не может. Потому что всегда найдутся пострадавшие от его действий. И тем более не имеет права на подобное император. Потому что в результате может пострадать целый народ. Таковы реалии взрослой жизни.
— Я люблю тебя, Яночка! И пока жив, всегда буду любить!
— Я тоже люблю тебя, Остромирушка. — Яна потерлась носом о его ключицу. — И пока жива, буду любить!
Они полежали еще немного, а потом он снова пошел на приступ Яниной любовной крепости. И ее защитники без промедления выкинули белый флаг, настежь открыв крепостные ворота и встречая атакующих хлебом-солью. И было, как всегда, сладко.
А потом пришло время расставаться.
Осетр проводил Яну до ее глайдера — она теперь водила машину и могла прилетать в гостиницы, далеко расположенные от ее дома, — помог сесть в кабину, поцеловал и сказал:
— До встречи, Яночка!
— До встречи, Остромирушка!
Когда ее глайдер скрылся за крышей ближайшего здания, он отвернулся и зашагал на соседнюю улицу, где императора ждал его секретарь.
Я с тобой никогда не расстанусь, Я оставлю тебя для себя… Ведь иначе без сердца останусь И устану дышать, не любя.
Он шел к перекрестку и думал о том, что ни политика, ни семейная жизнь не заставят его отказаться от встреч с Яной.
Даже если его обвинят в прелюбодействе и отлучат от церкви, он останется верен ей. И самому себе.
В конце концов, имеет право император хоть время от времени жить для себя. Хоть три часа в неделю, если остальные шесть дней и девятнадцать часов он вынужден тратить на заботы о стране.
Я с тобой никогда не расстанусь, Не позволю тебе разлюбить… Разве только пред Богом предстану… Но и там не смогу позабыть.
Его стихи наверняка были банальны — такие строки за тысячи лет человеческой истории складывали миллиарды влюбленных, — но это не имело ни малейшего значения. Они просто рождались. Как дети…
Твой ребенок может быть кривым и уродливым, но это твой ребенок…
Глайдер ждал его на прежнем месте, правая дверца с шелестом дематериализовалась, приглашающе открыв доступ в кабину.
Осетр забрался внутрь и умиротворенно откинулся на спинку кресла.
Ему было хорошо, и ни о чем не хотелось думать.
— Расстались? — спросил Найден, включая двигатель и поднимая машину в воздух.
— Нет, — коротко ответил Осетр.
Найден оставил в покое руль. Глайдер прекратил подъем и завис.
— Не сказал ей?
— Нет.
— Трус ты, твое величество!
— Заткнись! — рявкнул Осетр. — Как смеешь мне…
И заткнулся сам. Найден опять был прав.
Но его правота не имела для Осетра никакого значения.
Осетр много думал о том, почему схватка, случившаяся в подвале заброшенного особняка во фрагербритской столице, приобрела такой странный характер.
Понятное дело: Ольга приняла все как должное.
Просто-напросто телохранитель во всем блеске продемонстрировал хозяйке свои «росомашьи» возможности. Чему тут удивляться? Все мы знаем, насколько «росомахи» отличаются от обычных бойцов!
Однако окажись на месте Ольги собрат-«росомаха», у того бы появилась масса вопросов к победителю.
Каким образом, дорогой друг, ты двигался настолько стремительно, что мой глаз не успевал за тобой следить? Откуда методика такой подготовки? Кто из преподавателей вел в вашей школе боевые искусства?
Осетр прикрывал глаза и снова видел внутренним взором подвальную схватку…
— В угол! — кричит он Ольге. — В угол!!!
Сестра на четвереньках — как годовалый ребенок — мчится в дальний угол помещения, за каким-то дьяволом волоча за собой матрас.
От выстрелов, что ли, собиралась им прикрыться?…
А он, Осетр, стоит, уже окруженный живым кольцом из девятнадцати вооруженных противников в масках. На него смотрят девятнадцать стволов: четыре гасильника и пятнадцать огнестрелов. К счастью, гасильники при такой диспозиции могут работать только узконаправленным лучом — как огнестрелы. Иначе сектор поражения захватит своих же…
Вторым фактором, работающим на Осетра, стало то, что круг из девятнадцати человек оказался довольно большим, чтобы внутри него можно было перемещаться.
А дальше началось непонятное для самого Осетра.
Сознание фиксировало его тело то в одном месте, то в другом — будто он телепортировался из одной точки в другую.
Нападавшие не успевали сориентироваться: выстрел, направленный в Осетра, поражал своего же на противоположной стороне круга.
А телохранитель оказывался то в одной точке, то в другой — пока противники не перестреляли друг друга.
Последний из них не выдержал. Сбросив черную маску, с перекошенным ртом, он остервенело крутил головой и судорожно дергал стволом оружия.
А Осетр появлялся и исчезал, появлялся и исчезал…
Наверное, со стороны это выглядело, как игра кошки с мышкой.
Наконец, Осетр осознал странность происходящего. И тут же перестал мелькать перед противником.
Дальше пришлось применять уже обычные «росомашьи» навыки. Вырвать оружие из рук хозяина. Ударить о стену. Сказать: «Вот и все, мой друг!»
На галактосе сказать, чтобы понял — действительно, все.
И тогда противник, скривившись, в надежде спастись, с визгом бросился к расположенной совсем рядом двери.
Совсем да не совсем…
Обычных «росомашьих» навыков хватило, чтобы в два прыжка настичь беглеца, рубануть ладонью по шее, схватить падающего врага за голову и коротким движением сломать ему шейный позвонок.
Как когда-то Железному Генералу…
А потом, после проверки пульса, — еще двоим недобитым врагам.
Сразу после случившегося у Осетра не было времени, чтобы разбираться, что с ним происходило во время схватки. Надо было спасать себя и сестру. Потому что если бы его накрыли широким лучом гасильника, ничего бы не помогло — ведь энергопоглотителя под руками не имелось. И надо было не допустить, чтобы оставшиеся в живых враги поняли, что произошло, и сумели исправить ошибки своих погибших соратников…
Теперь же, в спокойной обстановке обстоятельных размышлений, Осетр понимал, что случилось тогда одно из двух — либо он и в самом деле телепортировался на короткие расстояния, либо его тело передвигалось с нарушением непрерывного течения времени, сумев каким-то образом сделать время дискретным.
Ни то ни другое обычному «росомахе» недоступно.
А значит, ему вновь удалось обрести некие чудесные возможности.
Открытие, честно говоря, уже не удивило.
После «суворовской купели» на Крестах нечеловеческие возможности появлялись у него чередой.
Возможность задержать действие ментального блока, приводящее к смерти человека; способность закодировать поведение человека в будущем; у Дальнего Алеута он сумел ликвидировать последствия применения «пространственной» бомбы; на Новом Санкт-Петербурге локализовал взрыв в теле Ольги; совсем недавно, на Ибн-Джухайяме, получилось сделать из Найдена собственные глаза и уши. И вот теперь ему удалось совершить что-то непонятное не то со временем, не то с пространством… О всяких мелочах типа отсутствия прыжкового сна или умения почувствовать поблизости действующие ИскИны и вспоминать не стоит.
Правда, все эти чудесные возможности не оставались с ним навсегда. Они появлялись и исчезали. И снова появлялись. Или не появлялись. Поначалу помогала «подзарядка аккумулятора» на Крестах. Потом аккумуляторы подзаряжаться перестали. А доктор Бажанов (он же торговец грезогенератора-ми Сергей Петрович Костромин, он же агент Муромец) бесследно пропал-его не удалось найти ни ведомству графа Охлябинина, ни имперской разведке.
Возможно, конечно, что Осетр слишком легкомысленно отнесся к неудаче — надо было насесть на глав соответствующих ведомств и добиться результата.
Но интуиция говорила императору, что Бажано-ва-Костромина попросту нет в живых. А интуиция ошибалась крайне редко…
Впрочем, бог с ним, с доктором Бажановым!
Уже давно ясно — чудесные возможности появлялись, когда Осетру было без них не обойтись. Иначе слишком большие проблемы возникали бы на его пути!.. Когда же без чудес можно было обходиться, возможности исчезали. Словно кто-то натаскивал Осетра на умение пользоваться чудесами, приучал его помаленьку к сверхъестественному…
Такое ощущение, что судьба пыталась сделать из него бога, но потом отказывалась от своего замысла и оставляла человеком…
Господи, ну и бред лезет в голову!
Судьба вовсе не делала из него бога, она просто вела его к власти.
Сначала над Росской империей, теперь над другими государствами. А позже — возможно, и над всей Галактикой.
Зачем?
Наверное, пока это известно только самой судьбе.
Но нет сомнений: когда потребуется, это станет известно и Осетру. Судьба найдет возможность подать ему соответствующий знак.
Вот на этом пока и остановимся…
А назавтра граф Охлябинин доложил Осетру о завершении расследования по операции «Матушка».
— Ваше императорское величество! С помощью целого комплекса розыскных мероприятий нам все-таки удалось отыскать человека, который, если вы помните, отправил случайно нами перехваченное сообщение. От агента «Матушка»…
— Я помню, — сказал Осетр.
— Если хотите, я могу описать вам весь ход расследования, — продолжал Охлябинин, — которое привело нас…
— Не хочу, Иван Мстиславович, — оборвал его Осетр. — Давайте суть. Кто агент?
Граф потер бритую голову:
— Нам удалось взять только того, кто воспользовался передатчиком. К сожалению, у него стоит ментальный блок, снять который нашим щупачам не удалось.
У Осетра поневоле вырвалось крепкое выражение.
Граф развел руками:
— Увы, такое бывает.
«А то я не знаю!» — подумал Осетр.
— Где вы его сейчас держите, Иван Мстиславович?
— Во внутренней тюрьме министерства, ваше императорское величество.
«Чем черт не шутит?! — подумал Осетр. — Помешать лучшему новобагдадскому магу мне удалось. Преодолеть ментальный блок главаря в подвале на Вайсбурге — тоже. Может, давние способности вернулись надолго?»
— Вот что, граф… Перевезите-ка вы его сюда, в дворцовые подвалы. Я хочу посмотреть на этого человека.
Схваченный агент оказался в Петергофе уже на следующий день.
Об этом императору доложили вскоре после завтрака.
Осетр немедленно собрался посмотреть на пленника.
Некоторое время, правда, он раздумывал — не взять ли с собой Ольгу? Но потом решил: не взять! Ни к чему!
В сопровождении одного из дворцовых охранников он спустился в подвал.
В начале своего правления у Осетра была мысль прикрыть эту тюремную лавочку… Но потом он решил, что уничтожить ее — примерно то же самое, что бороться с ветряными мельницами.
Пока есть человеческое общество, будут и преступники, а для преступников должны быть исправительные сооружения.
И тюрьма под императорским дворцом осталась…
Осетр ожидал, что агента посадят в ту самую камеру, где когда-то заточили его самого. Однако того держали в одной из соседних.
Арестованный оказался молодым человеком лет двадцати пяти.
Выглядел он довольно спокойным, росского императора встретил едва ли не равнодушно.
И сразу же сказал на галактосе:
— Я ничего тебе не скажу, росс!
Осетр прикрыл глаза и мысленно скомандовал себе: «Магеллановы Облака — достойные спутники нашей Галактики».
Однако туманного мира вокруг не появилось.
Увы, возможности снова ушли — видимо, судьба считала, что в нынешней ситуации жизни Осетра ничего не угрожает, и совершенно незачем его баловать!
— Что, господин император, ваши щупачи оказались бессильны перед нашими? Давайте, тащите сюда суперпентотал! Я с удовольствием отправлюсь к святому Рону!
— Ксену тебя заберет, пес, а не святой Рон! — не выдержал Осетр.
Так была велика его досада на судьбу…
Однако не имеет смысла отправлять арестованного ни к святому Рону, ни в лапы Ксену. Сейчас его расколоть невозможно. Но кто сказал, что так будет продолжаться вечно!
Вот вернутся «Магеллановы облака» — а они наверняка рано или поздно вернутся, — и мы непременно узнаем, чем на самом деле являлась эта передача шифровки от имени агента «Матушка».
Наше от нас не уйдет.
Осетр покинул подвал и, вернувшись в свой кабинет, приказал начальнику дворцовой охраны полковнику Пименову держать арестованного в заключении до особого распоряжения.
Пусть хоть сдохнет в своей камере от старости!
Перед очередным заседанием Совета безопасности на аудиенцию к императору напросился глава имперского разведывательного управления князь Петр Афанасьевич Белозеров.
Этот высший чиновник оставался на своем посту еще со времен времен Владислава Второго, поскольку не был замешан ни в каких политических интригах. По крайней мере, именно так утверждал граф Охлябинин…
Как и все разведчики, князь обладал неброской внешностью — простое лицо, среднего роста, никаких особых примет…
— Ваше императорское величество! Наша фрагербритская резидентура раздобыла информацию, которая представляется мне весьма важной.
— Слушаю вас, Петр Афанасьевич! — Император жестом пригласил князя в кресло.
Однако тот не сел.
— Одну секунду! — Он открыл свой дипломат и достал инфокристалл. — Вам надо просмотреть содержащуюся на этом носителе запись.
Император взял кристалл и вставил в приемник компа.
Через мгновение над столом засветился видеопласт, и появилась картинка.
Камера снимала неведомый город с высоты птичьего полета.
Белозеров обошел стол и встал сбоку от императора.
— Это Марселус, фрагербритская планета, на краю Четвертого галактического рукава. А город называется Бухенталь.
Город состоял из не слишком высоких зданий. Пять этажей максимум…
Однако не это было главным в картинке.
По городу метались люди.
Снимающая камера время от времени укрупняла план, и тогда становились различимы отдельные горожане.
Перекошенные лица, выпученные глаза, растрепанные волосы, драная одежда — и на мужчинах, и на женщинах. Причем сразу становилось ясно: одежда повреждена только что, люди не носят эти грязные оборванные тряпки постоянно. В общем, с горожанами происходило что-то нехорошее…
— Паника, — сказал Белозеров. — Жуткая паника. Причем не понятно, чем она вызвана. Вроде бы следов какой-либо катастрофы не наблюдается. Здания целы. Пожаров нет. Признаков наводнения или землетрясения — тоже. Эту запись просмотрели специалисты нашего психоаналитического департамента. По их мнению, эти люди находятся во власти жуткого, смертельного ужаса. Что могло их так напугать?
Император с интересом глянул на разведчика:
— И что же?
— Сейчас увидите, ваше императорское величество!
Камера в очередной раз увеличила поле обзора и переползла на летящий над городом объект.
Это было, несомненно, рукотворное творение, причем создано оно было для атмосферных планет: обтекаемые формы, небольшие крылышки, вертикальный стабилизатор… Очень похоже на глайдер.
Аппарат не стрелял и не сбрасывал бомбы. Он просто летел, но из картинки становилось совершенно ясно: там, где он пролетал, начиналась паника.
— Глайдер, — сказал император, останавливая запись.
— Мы проанализировали возможные размеры аппарата. Длина — не более полутора метров. В такой машине и карлик не поместится.
— То есть беспилотник?
— Да, беспилотник. Но не похож ни на одну из известных нам моделей… Впрочем, смотрите дальше, ваше императорское величество.
Осетр снова запустил просмотр.
Некоторое время на видеопласте продолжали метаться по городским улицам пораженные ужасом люди и проносились над ними беспилотники. Потом картинка сменилась.
На сей раз камера стояла на сателлите, потому что в поле обзора виднелась бело-голубая планета. Видимо, запись производилась сканером службы планетной обороны. Но главным героем съемки был вовсе не голубой шар. Центр камеры был устремлен мимо него, в направлении черного неба. Потом планета стремительно исчезла за обрезом видеопласта: то ли камера ушла в сторону, то ли заработал режим зума.
Справедливым оказалось второе. Из звездной пустоты возникла точка, потом вторая. Они быстро приближались. И скоро перед ведущим наблюдение сканером во всей своей красе предстали два космических корабля. Они ничем не напоминали боевые единицы галактических держав.
Незнакомые абрисы, какие-то нелепые надстройки…
Потом обзорное поле сканера залило пламя, сменившееся серым фоном исчезнувшего сигнала. Император снова остановил запись.
— По всей видимости, сателлит был уничтожен, — предположил Белозеров.
— Пиратское нападение на фрагербритскую планету, — сказал Осетр. — И что в этом особенного?
Впрочем, он уже понял, что глава ИРУ не из-за этой записи явился пред его светлые очи.
— Это еще не все. — Белозеров покачал головой. — Дело в том, что наш эсминец «Осмотрительный», сопровождавший корабль ее высочества Ольги, незадолго до второго рандеву обнаружил в точке встречи две неизвестные боевые единицы. Подвергся нападению, вступил с ними в схватку и уничтожил, использовав «улитку Комарова»… Посмотрите следующую запись, ваше императорское величество.
Запись пошла.
Когда на видеопласте появились противники «Осмотрительного», Осетр присвистнул.
Если это были не те же самые корабли, что атаковали фрагербритский оборонный сателлит, то очень похожие.
Запись сделали с центрального ИскИна «Осмотрительного». Огневой контакт был представлен с полным отражением всей боевой работы, звучали приказы, доклады и просто реплики находящихся на мостике офицеров, параллельно шла вся тактическая информация.
Случившееся в конце боя очень напоминало происходящее в городе… как его там? Бухенталь, что ли?… Те же перекошенные лица, вопли и метания…
А прозвучавшая фраза одного из офицеров «Обоссался, так твою!.. Что это было?» на мгновение ввела императора в оторопь. Подобных боев он еще не видел!
Когда закончилась и эта запись, Белозеров сказал:
— А после завершения схватки обнаружилось, что несколько человек из экипажа «Осмотрительного» тронулись умом… Вот такие новости, ваше императорское величество!
Осетр побарабанил пальцами по столу:
— Исходя из этих новостей можно сделать вывод, что у наших врагов появилось какое-то неизвестное оружие. Пока о нем можно сказать только одно: похоже, оно способно воздействовать на психику наших солдат.
— Мои специалисты пришли к такому же выводу, ваше императорское величество. Боюсь, это оружие способно нарушить качественный баланс наших с мерканцами сил. Хотя, как показал опыт «Осмотрительного», «улитки Комарова» способны защитить экипажи от воздействия. Надо просто вовремя их применять, прежде чем это оружие нанесет урон атакуемым. Я полагаю, эту информацию нужно держать в абсолютном секрете и немедленно заняться разработкой средств защиты. Если создать такие средства удастся, пусть противник до поры до времени считает, что получил над нами решающее преимущество. Вот только одно меня беспокоит. — Белозеров озабоченно потер подбородок. — Что-то не складывается… На «Осмотрительный» определенно напали не мер-канские боевые корабли. Если же не они, то кто? Что пиратам делать в точке рандеву? Обитаемых планет там нет, поживиться нечем. В пиратский замысел захватить вашу сестру я не верю. Такое им не по зубам, и они это прекрасно знают. А кому еще это надо, кроме Вершителя?
— Может, это все-таки были мерканские корабли, только замаскировавшие под пиратов?…
На самом деле Осетру пришла на ум совсем другая мысль.
Но делиться ею с кем бы то ни было показалось императору преждевременным.
— Хорошо, Петр Афанасьевич. Держите пока эту информацию в секрете. Надо все хорошенько обдумать. Я переговорю с ведущими отечественными светилами психологии. Может, они подскажут что-нибудь… А теперь ступайте!
Главный разведчик покинул кабинет.
А император вернулся к компьютеру и снова пересмотрел все записи.
Только теперь он наконец оценил открытие, совершенное капитаном «Осмотрительного».
Это ж надо было придумать — ударить «улиткой» не по кораблю, а по выпущенному им энергетическому импульсу!
Хотя импульс не менее материален, чем корабль. Просто материя там — иного типа. И почему подобное не пришло в голову никому прежде. Все ж таки ум человеческий весь косен. Даже у высоколобых ученых!
Нет, капитан заслуживает соответствующего поощрения за открытие нового метода огневого контакта. Завтра же на Совете безопасности надо будет поставить перед Адмиралтейством задачу — обучить вновь открытому боевому методу все экипажи кораблей, имеющих на вооружении «улитку».
Уж теперь-то мерканцы у нас запляшут!
Он вновь вернулся к мысли, посетившей его перед уходом Белозерова. И в третий раз пересмотрел запись.
Он искал подтверждения своей догадке, но не находил его. Однако интуиция говорила ему, что он вполне может оказаться правым.
Потому что объяснение боя «Осмотрительного» с двумя вражескими кораблями выглядит вполне логичным, если в точке рандеву были мерканцы под видом пиратов. Но логичным выглядит и совсем другое объяснение.
Это были не мерканские корабли. И не пиратские. И не мерканские под видом пиратских. Это были вообще не человеческие корабли. И родная держава, и все другие галактические государства пока и подумать не могут, что в бою, принятом экипажем «Осмотрительного», человечество вступило в схватку с абсолютно иными существами.
С Чужими…
Коней пятой книги