<p>Евгений Брандис</p> <p>Жюль Верн в России</p>

Еще при жизни Жюля Верна его "Необыкновенные путешествия" нашли в России вторую родину. Нигде за границей его романы не были так широко распространены и не выдержали такого числа изданий, как в России. Книги Жюля Верна всегда привлекали внимание передовых представителей русской общественной и научной мысли. Наши ученые и писатели высоко ценили научно-познавательное и воспитательное значение его романов. Широта кругозора и смелость мысли французского писателя, его неистощимая фантазия и оригинальность художественного вымысла, талант популяризатора и мастерство рассказчика, живой юмор и легкость изложения — все эти лучшие стороны творчества Жюля Верна в свое время были замечены такими писателями, как М.Е. Салтыков-Щедрин, И.С. Тургенев, Л.Н. Толстой, Н.С. Лесков, В.Я. Брюсов, М. Горький, такими учеными, как Д.И. Менделеев, П.А. Кропоткин, К.Э. Циолковский, Н.Е. Жуковский, В.А. Обручев.

Широкому распространению книг Жюля Верна среди русских читателей немало способствовали переводы его романов, выполненные крупной писательницей, классиком украинской литературы Марко Вовчок (М.А. Маркович). С 1867 по 1877 год ею было переведено шестнадцать книг Жюля Верна (четырнадцать романов, сборник повестей и рассказов и научно-популярный труд "Знаменитые исследователи и путешественники").

Интерес Марко Вовчка к Жюлю Верну, разумеется, не был вызван случайными причинами. Как и все демократы-шестидесятники, она увлекалась естественно-научными идеями. Об этом говорит ее совместная работа с Д.И. Писаревым над переводами трудов Дарвина и Брема, а также содержание выходившего под ее редакцией журнала "Переводы лучших иностранных писателей". Поэтому тематика романов Жюля Верна должна была живо интересовать переводчицу.

Кроме того, Марко Вовчок считала делом исключительно важным содействовать созданию в России обширного фонда лучших произведений детской литературы, и этому она немало способствовала и своими переводами и собственными произведениями для детей.

Желая оградить сочинения Жюля Верна от дурных переводчиков и бессовестных книгопродавцев, иногда выпускавших под его именем книги других авторов, Этцель, по совету Марко Вовчка, сделал своим представителем в Петербурге издателя Звонарева. Когда в Париже выходил очередной роман Жюля Верна, Этцель пересылал в Петербург клише иллюстраций, которыми Звонарев украшал свои издания "Необыкновенных путешествий". По тому времени это были самые лучшие русские издания романов Жюля Берна как по качеству перевода, выполненного Марко Вовчком, так и по оформлению. Переводы Марко Вовчка доносили до читателей легкость и живость жюль-верновского слога и его специфический французский юмор. Но все же, даже и в этих хороших переводах, было немало отступлений и пропусков. Впоследствии сама переводчица так охарактеризовала свою работу над текстами Жюля Верна: "…с благословения Верна, его издатель Этцель предоставил М. Вовчку как переводы, так и переделки, сокращения и вставки, которых в переводах имеется немало, — например, длинноты перечней различных флор, фаун и т. п. переделаны в разговорную форму".[1]

В семидесятых годах произведения Жюля Верна вошли в поле зрения Л.Н. Толстого. Гениальный русский писатель высоко оценил не только литературный талант французского романиста, но и с увлечением обсуждал научно-технические и теоретические проблемы, выдвинутые в его романах.

В середине семидесятых годов Л.Н. Толстой каждый вечер читал своим детям одну-две главы из нового романа Жюля Верна. В эти годы особенно популярен был роман "Вокруг света в восемьдесят дней". И.Л. Толстой в своей книге "Мои воспоминания" сообщает: "Этот последний роман был без иллюстраций. Тогда папа начал нам иллюстрировать его сам. Каждый день он приготовлял к вечеру подходящие рисунки пером, и они были настолько интересны, что нравились нам гораздо больше, чем те иллюстрации, которые были в остальных книгах. Я как сейчас помню один из рисунков, где изображена какая-то буддийская богиня с несколькими головами, украшенными змеями, фантастичная и страшная. Отец совсем не умел рисовать, а все-таки выходило хорошо, и мы все были страшно довольны. Мы с нетерпением ждали вечера и всей кучей лезли к нему через круглый стол, когда, дойдя до места, которое он иллюстрировал, он прерывал чтение и вытаскивал из-под книги свою картинку".[2]

Сохранилось семнадцать иллюстраций Л.Н. Толстого к роману "Вокруг света в восемьдесят дней". Наброски сделаны пером, черными чернилами. Для иллюстраций, сделанных самыми простыми изобразительными средствами, выбирались главным образом комические сцены. Подписи к рисункам — на французском языке.[3]

В 1891 году А.В. Цингер, известный физик, слышал из уст Льва Николаевича такой отзыв о Жюле Верне: "Романы Ж. Верна превосходны! Я их читал совсем взрослым, и все-таки, помню, они меня восхищали. В построении интригующей, захватывающей фабулы он удивительный мастер. А послушали бы вы, с каким восторгом отзывается о нем Тургенев! Я прямо не помню, чтобы он кем-нибудь так восхищался, как Ж. Верном"[4]

И.С. Тургенев был хорошо знаком с Жюлем Верном, так же как и Марко Вовчок. Он часто встречался с ним в Париже у Этцеля, с которым поддерживал приятельские отношения. Тургенев следил с интересом за новыми произведениями Жюля Верна, отзываясь с похвалой о логической последовательности в развитии действия и естественности поведения его героев в сложившейся обстановке.

С середины семидесятых годов и до начала ХХ века в России пользовались исключительным успехом инсценировки романов Жюля Верна. Почти во всех крупных городах долгое время не сходила с подмостков "большая обстановочная приключенческая феерия" "Восемьдесят дней вокруг света". Кроме того, часто ставилась «оперетта-феерия» Оффенбаха "Путешествие на Луну", а также инсценировки других романов: "Двадцать тысяч лье под водой", "Дети капитана Гранта", "Таинственный остров", "Путешествие к Северному полюсу" и др. В Петербурге спектакли-феерии давались в Народном доме, Зоологическом саду, цирках «Модерн» и Чинизелли, а в дни народных гуляний — на Марсовом поле и в Михайловском манеже. В Москве те же пьесы ставились в Общедоступном театре, цирке Соломонского, Эрмитаже Лентовского и т. п..[5]

В Ленинградской Театральной библиотеке имени А.В. Луначарского имеется обширный рукописный фонд пьес, поступивший из цензурного архива. Среди многочисленных инсценировок романов Жюля Верна здесь сохранилось около десятка пьес только по роману "Вокруг света в восемьдесят дней", а также запрещенный цензурой перевод пьесы Жюля Верна и Деннери "Михаил Строгов".

Интерес русских читателей к творчеству Жюля Верна был так велик, что почти все его романы переводились у нас в том же самом году, когда они появлялись в оригинале. Популярность Жюля Верна в России продолжала непрерывно увеличиваться и в последние два десятилетия XIX и в начале ХХ века, когда на родине писателя его новые романы уже не привлекали особенно большого внимания. Все, что появлялось нового под именем Жюля Верна, в России немедленно попадало на страницы детских и юношеских журналов: "Задушевное слово", "Вокруг света", "Природа и люди".

"Жюль Верн существует во множестве переводов, — писал в 1904 году известный библиограф-книговед Н.А. Рубакин. — Некоторые его книги, наиболее популярные, например, "Приключения капитана Гаттераса", "80000 верст под водой", "Дети капитана Гранта", имеются на рынке в 7-10 переводах… Одно время было даже настоящее наводнение книжного рынка произведениями популярного автора. Наводнение это было устроено главным образом трудами Вольфа. Выло это в 1890 году. В общей сложности тогда было напечатано 27 выпусков сочинений Жюля Верна в количестве 675000 экземпляров. Некоторые книги выходили при этом 12–16 изданиями".[6]

Баснословный успех сочинений Жюля Верна и коммерческий ажиотаж издателей-конкурентов, наперебой выпускавших его романы часто в дурных переводах, дали А.П. Чехову материал для блестящей пародии "Летающие острова", которая была напечатана в 1883 году в журнале «Будильник». Тонко пародируя романы астрономического цикла, Антоша Чехонте иронизирует в то же время над незадачливыми переводчиками.

Из дореволюционных изданий самым распространенным было собрание сочинений Жюля Верна, выпущенное П.П. Сойкиным в 88 книгах в качестве приложения к журналу "Природа и люди" за 1906–1907 годы. Это издание до сих пор остается наиболее полным на русском языке, несмотря на то, что здесь отсутствуют историко-географические труды, пьесы, некоторые рассказы и такой значительный роман, как "Найденыш с погибшей «Цинтии», не говоря уже о посмертных романах. Однако относительная полнота сойкинского издания не искупает его существенных дефектов. Переводы здесь почти сплошь тусклые, с большими пропусками и ошибками, подчас приближающейся к пересказу. Тот же недостаток присущ и собранию сочинений Жюля Верна, выпущенному в 1917 году И.Д. Сытиным в виде приложения к журналу "Вокруг света". Но обаяние жюль-верновского творчества доходило до юных читателей даже и в дурных переводах. Долгое время французский писатель был настоящим кумиром русской молодежи. Известно немало случаев, когда гимназисты младших классов, начитавшись романов Жюля Верна, Купера и Майн-Рида, удирали из дому в "американские прерии" и "африканские джунгли" — до того заразительной была, по словам А.Н. Толстого, эта "здоровая романтика, раскрывающая новые горизонты… в унылые и бездеятельные годы царствования Александра III".[7]

В то же время увлечение Жюлем Верном — об этом свидетельствуют воспоминания известных ученых — заставляло многих его читателей выбирать жизненное поприще еще на школьной скамье. "В качестве примера я могу сказать, — писал академик В.А. Обручев, — что сделался путешественником и исследователем Азии благодаря чтению романов Жюля Верна, Купера, Майн-Рида, которые пробудили во мне интерес к естествознанию, к изучению природы далеких малоизвестных стран".[8]

Любовь в России к Жюлю Верну особенно ярко проявилась после его смерти, когда почти все газеты и многие журналы почтили память великого фантаста прочувствованными некрологами.

"Из окованной цепями русской действительности французский писатель звал на свободу", — так писал автор некролога, помещенного в журнале "Родная нива" (1905).

В статьях, появившихся в связи с сообщением о смерти знаменитого писателя, указывалось также, что его романы в течение нескольких десятилетий пробуждали у русской молодежи жажду знаний, страстное желание путешествовать, живой интерес к природе. "Такие профессора, как Тимирязев и покойный Столетов, многими лучшими учениками своими обязаны Жюлю Верну", — было сказано в одном из некрологов, подписанном псевдонимом Борей.

Отношение к Жюлю Верну передовых людей дореволюционной России, пожалуй, лучше всего выражено в стихотворении поэта и ученого В.Я. Брюсова "При электричестве" (1912). Французского писателя Брюсов воспринимает, как поэта науки и гениального фантаста, который не только предугадывал грядущие пути научного и технического прогресса, но и будил творческую мечту:

Я мальчиком мечтал, читая Жюля Верна, Что тени вымысла плоть обретут для нас, Что поплывет судно, громадней «Грет-Истерна», Что полюс покорит упрямый Гаттерас, Что новых ламп лучи осветят тьму ночную, Что по полям пройдет влекомый паром Слон, Что «Наутилус» нырнет свободно в глубь морскую, Что капитан Робюр прорежет небосклон. Свершились все мечты, что были так далеки. Победный ум прошел за годы сотни миль, При электричестве пишу я эти строки, И у ворот, гудя, стоит автомобиль…

Стихотворение Брюсова заканчивается гимном науке и выражением уверенности, что рано или поздно воплотится в жизнь и такая заветная мечта Жюля Верна, как установление связи между космическими мирами:

Я жду, что, наконец, увижу шар блестящий, Как точка малая, затерянный в огнях, Путем намеченным к иной земле летящий, Чтоб братство воссоздать в разрозненных мирах.

После Великой Октябрской социалистической революции сочинения Жюля Верна наряду с другими классиками зарубежной литературы нашли значительное место в издательских планах. В первые годы советской власти по необходимости практиковалась стереотипная перепечатка старых переводов. Несколько позже те же самые переводы стали выходить в отредактированном и исправленном виде.

Таково было и собрание сочинений Жюля Верна, выпущенное в 1927–1929 годах издательством "Земля и фабрика". Достоинством этого издания было наличие во всех томах научно-популярных пояснительных статей и примечаний. Хотя эти сопроводительные материалы часто давались в отрыве от текста произведений, самый опыт создания комментированного свода сочинений Жюля Верна имел положительное значение и был использован в последующих изданиях.

Большое значение для издательской практики имело известное постановление Центрального Комитета партии от 9 сентября 1933 года "Об издательстве детской литературы". В постановлении было сказано, в частности, о необходимости переиздания лучших произведений мировой детской классики и назывались имена трех иностранных писателей — Дефо, Свифта и Жюля Верна, произведения которых рекомендовалось переиздать в первую очередь.[9]

С середины 30-х годов резко увеличивались тиражи и заметно улучшалось качество изданий книг: юля Верна. К концу 30-х годов лучшие его романы появились в новых переводах с содержательными сопроводительными статьями.

В послевоенные годы интерес к творчеству Жюля Верна у нас еще больше возрос. Его книги нашли в Советском Союзе несравненно более широкую читательскую аудиторию, нежели в царской России: они переводились и переводятся на многие языки народов СССР.

По статистическим данным, на которые ссылается французская газета "Les lettres franciases" (от 24–31 марта 1955 года), ни в одной стране так много не издают и так интенсивно не читают Жюля Верна, как в СССР.

Сюжеты его самых известных произведений неоднократно использовались у нас на сцене молодежных театров и в кинофильмах, а образ самого романиста и мотивы его творчества — в советской художественной литературе.

Любовь к Жюлю Верну первого поколения советской молодежи, закалявшегося в боях гражданской войны, прекрасно выразил Николай Островский: "Он был не только моим спасителем в детстве, — он был для меня чем-то большим!.. Какое место в моей душе занимали чудесные выдумки Жюля Верна! С каким трепетом читал я его объемистые книги, страдая от того, что чтение рано или поздно должно прийти к концу".[10]

Такое же точно отношение к французскому писателю чувствуется в стихотворении Виссариона Саянова "Жюль Верн" (1937). Вспоминая суровое детство своего лирического героя, совпавшее с последним периодом существования царизма, поэт заканчивает стихотворение такими словами:

За то, что ты сделал краше Страницами дерзких книг Холодное детство наше, — Спасибо тебе, старик.

Впечатлениями детства навеяно и стихотворение Всеволода Рождественского "Жюль Верн" (1929), в котором

Вдохновленный мечтою ученый, Зоркий штурман, поэт и чудак

увлекает юных читателей в яркий, разнообразный и радостный мир приключений, открытий и подвигов.

Романтический образ великого фантаста и поэта науки, скромного и отзывчивого человека с неуемной жаждой знаний и с горячим сердцем патриота, нарисовал в своем биографическом романе "Жюль Верн" (1955) писатель Леонид Борисов. Роман Борисова — первая книга о Жюле Верне, изданная на русском языке.

В театрах юных зрителей в течение многих лет с успехом шли инсценировки романов "Дети капитана Гранта" и "Таинственный остров".

Широко известен советский кинофильм "Дети капитана Гранта" с талантливым актером Н.К. Черкасовым в роли Паганеля.

В 1941 году Одесская киностудия экранизировала роман "Таинственный остров". В 1946 году был выпущен удачный приключенческий фильм по роману "Пятнадцатилетний капитан" (постановщик В. Журавлев).

Писатель Л.В. Никулин в рецензии на этот фильм так объясняет причину неослабевающей популярности французского писателя в Советском Союзе: "Ценность романов Жюля Верна не только в неожиданных и увлекательных приключениях героев, но и в том, что они будят в читателях благородные чувства, воспитывают в юношестве мужество, смелость, силу воли, интерес к дальним странствиям и познанию мира. Жюль Верн не проповедует, не поучает, — он рассказывает и показывает правдиво и жизненно, он с увлекательностью говорит об интереснейших явлениях природы, об изобретательности человеческого ума. Жизнерадостностью, юмором веет от его книг, — вот почему он остается любимым писателем юношества" ("Известия" от 26 марта 1946 года).

Минувшие годовщины Жюля Верна — 125-летие со дня его рождения, в 1953 году, и 50-летие со дня смерти, в 1955 году, — нашли отражение в советской печати. У нас появилось несколько книг, посвященных жизни и творчеству писателя, и положено начало изучению его обширного наследия в связи с историей литературы и науки,

Е. Брандис