…А потом вы нажимаете кнопку, и начинается.

Открывается задвижка. Металлический шарик размером не больше мячика для пинг-понга катится по желобу и падает в чашу аптекарских весов. Противоположная чаша взмывает вверх, цепляет прищепку, и отпущенная пружина стукает по костяшке домино. Несколько десятков доминошин падают одна за одной, пока дело не доходит до последней. Она сбивает подставку под пластиковой бутылочкой. Бутылка падает набок, и вода из нее льется в сосуд с поплавком. Поплавок поднимается все выше и выше, игла, прикрепленная к нему, врезается в воздушный шарик. Вы сдвигаете весы в сторону. Цепочка должна оборваться, но шарик падает на пол и цепляет незаметный доселе рычажок. Вы убираете из ведра поплавок, но воздушный шарик лопается из-за выстрела духового ружья. Вы ломаете и крушите все вокруг. Сбиваете ногой ведро, опрокидываете полки, поджигаете дом и, выбежав на улицу, видите, как один за другим вспыхивают соседние дома.

И вы понимаете, что не надо было нажимать кнопку. Да только кого это теперь волнует, если она уже нажата?

В детстве я хотел стать программистом. Это желание появилось у меня в тот момент, когда мои пальцы впервые коснулись клавиатуры и человечек на экране начал стрелять и прыгать, подчиняясь моим командам. В течение многих лет всякий раз, когда я видел компьютер, желание только крепло.

Потом я хотел работать бета-тестером компьютерных игр. Играть и получать за это бабло — мне это казалось отличной идеей.

Позже я решил, что неплохо было бы стать хакером. Кевин Митник, Анжелина Джоли… Это было не модно. Это было круто. Я мечтал стать хакером до тех пор, пока не открыл самоучитель по «перлу».

С программированием было покончено раз и навсегда. Пришлось искать себе новых кумиров и зарабатывать на жизнь более простыми способами.

О чем это я? Ах да…

Это я к тому, что иногда с тобой что-то происходит и ты пытаешься выяснить причину этого. Отматываешь пленку назад, отслеживаешь десятки и сотни различных кадров прошлого, выявляешь ключевые и думаешь: а если бы этого не было, то как бы получилось?

Ответ всегда один — ХЗ.

Часто, когда ведут рассказ, говорят: «Все началось с…»

Задумываясь над причинами того, что произошло, я должен сказать примерно так: все началось двадцать лет назад, когда на свет появился Александр Медведкин весом… Не помню я, какой был вес, да и не в весе дело. А в том, что спустя годы нелегких скитаний по жизни в обычный весенний субботний день я сидел за прилавком магазина электротоваров, погруженный в виртуальную реальность убитого четырнадцатидюймового монитора.

В Интернете я был известен как Эль Муэрте — «убивающий информацию». Когда меня спрашивали, не хакер ли я, то ответом был многозначительно подмигивающий смайлик. «Случайные» упоминания в разговорах про «One Half» дополняли мой имидж.

Мой виртуальный персонаж пользовался достаточной популярностью, как и все хакеры. На форумах он получал симпы и плюсики, в чатах ему слали приветики и хуги.

Эль Муэрте не был болтуном-флудером, не подумайте. Я выдерживал паузы и вел себя достаточно серьезно. На тему хакерства вообще старался не выступать, чтобы не нарваться на настоящих программистов. Я общался в основном на социально-политические темы. Культурные ценности, все дела…

И сейчас Эль Муэрте набирал текст, который собирался запустить в ЖЖ одной тупой ламерши. Она утверждала, что в России нет ни одного достойного сериала, а мне надо было что-то сказать в ответ, чтобы поставить ее на место.

Дело было не в сериалах. Просто она посмотрела «Побег» Кончаловского и выложила в своем дневнике восторженные отзывы. Нашлись какие-то друзья, которые стали сюсюкать и хвалебно отзываться об актерах, а потом появился я и написал все, что думаю по поводу этого фильма. Начиная от Харрисона Форда и заканчивая принципом копипаста.

Спор плавно перетек на все российское кино в целом. Помню, я писал что-то гневное, вроде того, что скоро по «Коммандо» ремейки начнут делать. Жестко написал. Я в тот день выговор от шефа получил, так что на эпитеты не скупился.

В Интернете ведь что главное? Общение, обсуждение, дискуссии. Срач, короче говоря.

На третий день мы уже обсуждали сериалы. Как я уже сказал выше, она утверждала, что у нас в России достойных сериалов не снимают.

Я уже назвал ей «Бригаду» и «Диверсанта» в качестве примера, а в ответ получил пожелание сделать апгрейд своим глупым мозгам и предложение перестать писать в ее дневнике.

Эту девку пора было ставить на место. Я уже отдаленно намекал ей на то, что у ее компьютера могут быть неприятности. Она не поняла. Теперь я собирался намекнуть более открыто. Мол, детка, загугли «One Half» и подумай, хочешь ли себе такой подарок получить.

Я составлял фразу, пытаясь сделать ее короткой и жесткой, как вдруг на экране монитора неожиданно появился баннер. Самое интересное, что я никуда не кликал. Баннер выскочил сам по себе и закрыл собой три четверти экрана, что выглядело очень необычно. Тем не менее я обратил внимание не на это, а на текст баннера, сообщающий о некой игре под названием «Матрица» и суперпризе, который полагается победителю. Все это было представлено в красочном оформлении и особо не раздражало.

Если вам в Интернете предлагают какую-то халяву, не стоит сломя голову лезть по ссылке и смотреть, что там. Этого правила стоит придерживаться в особенности тогда, когда вы сидите за домашним компьютером и информация на нем крайне важна. Вирусы пощады не знают. Это постулат, который знаком даже Эль Муэрте.

Однако если компьютер не совсем ваш, то можно и посмотреть. Что я и сделал, проведя после этого около часа на странице портала, который предлагал ни много ни мало один миллион баксов за победу в игре.

Игра представляла собой что-то вроде гонок, понял я из рекламных слоганов и картинок. Для участия в ней нужен автотранспорт и еще желание победить. Вот вроде и всё.

Что самое интересное, не важно, в каком городе ты находишься. Типа, такие игры сейчас проходят чуть ли не по всему миру. Зарегистрироваться очень просто, потом надо указать е-мэйл с телефоном и ждать. Правил игры я не нашел, но надпись большими буквами о том, что вступительного взноса не требуется, меня подбодрила и сподвигла на то, чтобы оставить заявку. Тем более что машина у меня есть.

Правда, не совсем у меня, а у Ростика.

Для нашей компании Ростик — это путеводная звезда. Человек, который видел много, а знает еще больше. До того как я попал в магазин электротоваров, мы с ним продавали просроченные йогурты, которые он покупал по дешевке у знакомых таможенников. Таким образом мы заработали с ним немного денег и немного проблем.

В прошлом году Ростик ставил скиммеры на банкоматы. В этом году он разработал теорию, с помощью которой можно обкатывать казино, а в следующем собирался скупать и перепродавать акции каких-то нефтяных компаний.

Ростик тащится с «Раммштайна» и гангста-рэпа. Поскольку музыку мы слушаем в основном в его машине, можно сказать, что у нас одинаковые музыкальные пристрастия. Хотя «Раммштайн» мне нравится больше, чем рэп.

Ростик четко понимает, чего он хочет. Возможно, именно поэтому он уверенно прет по жизни к успеху, не обращая внимания на всевозможные преграды. Короче, красава.

Ну и раз зашла речь про нашу компанию, расскажу сразу и про Жилу.

Жила в двадцать лет женился, а в двадцать один развелся. Жена его бросила после того, как он пошел гулять с собакой и потерял ее. Хотя, наверное, бросила не только из-за собаки. Жила нигде не работал, целыми днями пил пиво и смотрел телевизор. Кому такой муж нужен? Жила утверждает, что это он развелся с женой, а не она с ним. Но какая, в сущности, разница?

Если спросить Жилу об увлечениях, он ответит, что увлекается футболом и политикой. Футболом больше. На самом деле он вряд ли отличит Березуцкого от Березовского, но клянется, что, если когда-нибудь нашей сборной придется играть в финале чемпионата мира, Жила поедет на него. Где бы этот финал ни проходил, хоть в Африке.

Жила — это прицеп. Стокилограммовый прицеп, который охотно выступает за любой движ, кроме голодовки.

Так, о чем я? Ах да…

Самое забавное в этой истории, что уже через час я забыл про баннер и регистрацию. В Интернете подобных конкурсов-заманух — вагон и маленькая тележка.

Я еще немного поспорил в ЖЖ этой дуры насчет сериалов, потом она меня забанила, и мне пришлось искать новое занятие.

В тот день я зарегился еще на двух порталах, нашел сайт с халявным порно (демо на сутки в наши дни большая редкость), накачал разной фигни, потом съел очередную порцию цитат с «Баша», потом были «Свободная ячейка», сканворд, а потом рабочий день закончился и я с чистой душой пошел в «Калинку».

Мы взяли шесть пива и миску соленых сухариков. Ростик рассказывал, что у него появилась новая тема, про которую он не может сейчас говорить, но которая принесет кучу денег. Что-то связанное с сибирской нефтью и Газпромом.

Жила пересказывал теленовости. Точнее, говорил про то, что в нашем правительстве сидят одни мудаки и воры. Мы взяли еще по пиву, но на сухарики денег уже не было, поэтому правительство долго не обсуждали.

Ростик сказал, что вскрыл щиток в подъезде и подключился к кабельному телевидению. Семьдесят четыре канала, включая два с порнухой, вызывают уважение у любого, кто не имеет кабельного. Ближе к полуночи Ростик с Жилой пошли к Ростику домой смотреть «Евроспорт» и «Дискавери». А я поплелся домой, поскольку был единственным в этом мире, кому завтра надо было идти на работу.

Собственно, вот так и закончился этот обычный и ничем не примечательный день, с которого началась вся дальнейшая история.

На следующий день я опоздал на работу. Проспал — с кем не бывает. Всего лишь каких-то полчаса, однако в разговоре с шефом на пороге магазина выяснилось, что это случилось со мной уже четвертый раз за месяц.

Уволить он меня не мог по той простой причине, что найти кого-нибудь на мое место было нереально, даже по объявлению. Зарплата в двести баксов, работа по выходным — на такое ни один дурак больше не пойдет.

Однако у него были и другие способы наказания, самый подлый из которых — это отключение Интернета. Выдернув сетевой шнур и забрав его с собой, шеф удалился к себе в кабинет.

У меня остались «Косынка», наполовину разгаданный сканворд и вчерашняя порнуха, которую я еще не смотрел. До обеда есть чем заняться, а дальше…

Я сразу и не заметил, как в магазин вошел мужчина с небольшим свертком в руке. Его костюм был настолько строгим, что от этого мужчина казался геометрически пропорциональным. Как там в песне — «квадратный человек с квадратной головой». И со свертком-параллелепипедом.

Костюм подошел к прилавку, положил на него сверток и выжидающе посмотрел на меня.

— Могу я чем-то помочь? — автоматически выдал я стандартную фразу. При этом я уже где-то в глубине своего сознания почувствовал, что Костюм не простой покупатель, а скорее всего вообще не покупатель.

И я оказался прав.

— Ты не посмотрел правила игры, — укоризненно произнес Костюм и пальцем подтолкнул сверток ко мне. — Твоя заявка была одобрена. Поздравляю.

— Правила игры?.. — недоуменно спросил я, а уже через секунду вспомнил о вчерашней регистрации. — «Матрица»?

— Да, «Матрица». Первый этап в Маковске. Улица Академическая, дом шесть, квартира двадцать два. Номер телефона — первые две цифры написаны на стене перед квартирой, остальные четыре цифры — год рождения собаки хозяина квартиры. Советую посмотреть правила.

Его квадратная морда выражала столько же дружелюбности, сколько коробка от какого-нибудь утюга.

— Где посмотреть? — сразу же поинтересовался я.

— Вообще-то они есть на сайте…

— Я искал там, но ничего не нашел.

— …но тебе их выслали на е-мэйл, — закончил Костюм, сделав в сторону моего компьютера движение рукой, которое также показалось мне каким-то угловатым.

Он повернулся было, чтобы уйти.

— Эй-эй, подождите! Что мне нужно делать, я ничего не понял. И что это такое? — Я ткнул на сверток, лежащий передо мной.

Костюм воззрился на меня с немым удивлением. Мне даже показалось, что сейчас он заберет сверток, скажет мне «пока!» и уйдет, но он дотронулся до уха, как это обычно делают охранники у всяких президентов, пару секунд молча стоял и, видимо, слушал кого-то, после чего терпеливо разъяснил:

— Это называется Стек. Тебе с ним нужно попасть по указанному адресу и оттуда позвонить по телефону. Если ты все сделаешь правильно, то перейдешь на второй этап и получишь дальнейшие инструкции.

У него действительно в ухе был наушник.

— А когда приступать? — спросил я. — Прямо сейчас, что ли? У меня просто работа…

— Можешь подождать до вечера и проиграть, — сказал Костюм и снова собрался уходить.

— Погодите, погодите… — Я схватил бумажку и ручку. — Повторите, пожалуйста, адрес и как звонить.

На этот раз Костюм не скрывал своего изумления. Он снова прижал палец к уху и тихо произнес что-то.

Скот законченный. Вместо того чтобы помочь, сливает.

— Я просто ни разу не играл… — начал канючить я, пытаясь сгладить свою вину.

Бумажка с ручкой, казалось, были не в кассу. Но Костюм уже успел что-то выслушать, после чего кивнул мне: мол, пиши.

— Город Маковск. Улица Академическая. Дом шесть. Квартира двадцать два. Позвонить с телефона, стоящего в квартире. Номер, по которому следует звонить: первые две цифры написаны на стене перед квартирой, четыре остальные — год рождения собаки хозяина квартиры. Приз первого этапа — тысяча долларов.

— Тысяча долларов? — переспросил я. — Круто! И это всё?

— Это только первый этап. Прочитай правила.

— У меня Интернета нет, — развел я руками. — Может, вкратце объясните, что и как?

— Нет, — отрезал Костюм и повернулся к выходу. Уже у порога он развернулся и бросил мне: — Гонка начнется через двенадцать минут. Советую тебе поторопиться.

И вышел.

Я взял в руки сверток с непонятным названием Стек. Он весил около килограмма, как мне показалось. Хотя я мог и ошибаться. Первое, что я сделал, это сорвал с него бумагу и увидел цельный брусок из какого-то металла размером с кирпич. На нем не было ни единого шва. Я потряс его над ухом, постучал по нему — ничего.

Гонка начнется через двенадцать минут. Тысяча долларов. Гонка… Интересно, с кем я буду состязаться? Получается, у меня уже есть конкуренты, но еще до сих пор нет правил.

Я шагнул к двери, за которой скрывались шеф и такой нужный мне Интернет. И вышел оттуда через двенадцать минут. Чтобы не вдаваться в подробности, произошло следующее: из двенадцати минут девять я потратил на слезное упрашивание выйти на минуточку в Интернет, а еще три — на выяснение причин моего увольнения. Все прошло спокойно, без скандалов.

Пока. Пока. Ну а можно хотя бы… Нет, нельзя.

Так и не получив доступа к Интернету, я вышел из магазина полностью свободной личностью, на ходу набирая номер своего друга-автомобилиста.

— Ростик, срочно приезжай на площадь Энергетиков. Срочно, братское сердце! Нужна твоя помощь. Блин, Ростик, меня с работы уволили, теперь если я эту тему не проверну… Я расскажу все, когда приедешь. Ростик, речь идет о восьмистах баксах только для начала! А в перспективе… Ростик, срочно давай!

Что такое тысяча долларов? Сегодня утром для меня это было почти пятимесячной зарплатой. Сейчас для меня это возможность стать свободным на какое-то время. Отдохнуть. Прийти в себя и понять свои цели.

Я спешил к площади Энергетиков, потому что именно там располагался ближайший компьютерный клуб. Ростик живет неподалеку, и если он не будет тупить, то уже минут через пятнадцать я буду сидеть в его разбитой «бэшке» и по дороге в Маковск изучать правила, одновременно рассказывая о том, что у меня появилась возможность разбогатеть.

Я потерял работу из-за того, что шеф оказался злобной сволочью. Теперь мне очень нужны эти деньги, хотя бы эта тысяча.

На площади меня ждал неприятный сюрприз. Клуб был закрыт, о чем свидетельствовал лист формата А4, налепленный на дверь. Надпись «Санитарный день» разбила мне сердце.

Я закурил сигарету, потому что нервничал. Решил, что следует дождаться Ростика, а потом уже решить, что делать дальше.

Я как раз дошел до фильтра третьей сигареты, когда увидел знакомую колымагу. Она стояла первой на светофоре и ждала, когда загорится зеленый. Мне было видно и Ростика за рулем, и сидящего рядом с ним Жилу, и даже кого-то еще на заднем сиденье. Я выбросил окурок и в это время увидел на той стороне дороги презабавного типа.

Во-первых, он был на роликах. И, что сразу бросалось в глаза, лет этому роллеру было никак не меньше тридцати пяти. Во-вторых, он выглядел как дебил. Худощавый, с короткой стрижкой, открытым ртом и белесыми усиками над верхней губой, он производил впечатление дауна.

Что мне в нем сразу не понравилось, так это то, что он смотрел на меня. Ну, то есть он смотрел в мою сторону, но я чувствовал, как его глазенки буравят меня насквозь. Он сделал было шаг на дорогу, но загорелся зеленый, и поток машин в обе стороны перекрыл ему путь.

«Бэшка» Ростика уже подъезжала ко мне, и я поворачивался в ее сторону, но боковым зрением увидел, что этот белобрысый придурок все-таки выскочил на дорогу. Теперь у меня уже не было сомнений, что он хотел догнать меня. Эту сволочь белобрысую интересовал Стек в моей руке, с которого он и не сводил глаз.

Вот они, конкуренты! Двенадцать минут давно прошли, и меня уже вычислили. А я так и не прочитал правила и не знаю, что мне надо делать.

Белобрысый сунул руку за пазуху и что-то оттуда вытащил. Это был то ли телефон, то ли рация. Одновременно с этим он ловко перепрыгнул через капот одной машины, но от второй тачки ему уйти не удалось. «Мерс» с транзитными номерами сбил его, отшвырнув на несколько метров вперед. Все это сопровождалось визгом тормозов, криками…

А возле меня уже тормозил лысой резиной «бумер» моего друга. Через мутное стекло было отчетливо видно неудовольствие на невыспавшихся рожах Ростика и Жилы. Мне не хотелось выяснять, что там произошло с белобрысым роллером, поэтому я прыгнул в машину на заднее сиденье с криком: «Ростик, поехали отсюда!» — и после этого уставился на незнакомую девку, сидящую позади водителя. Это была блондинка со вторым размером — как раз во вкусе Ростика. Интересно, где он взял ее в такую рань?

— Там сбили кого-то, — сказал Ростик, выглядывая на дорогу.

Альбинос лежал на земле, вокруг него уже начала собираться толпа. Он сделал движение, собираясь подняться, и при этом смотрел на нашу машину. Хотя мне не было видно его глаз, я был уверен, что взгляд его был очень недобрым.

— Поехали! Срочно! — крикнул я.

— А что случилось? — Ростик тронулся с места, и через несколько секунд мы покинули площадь Энергетиков.

Оторвались. Правда, неизвестно от кого, но оторвались. Я вздохнул с облегчением.

— Саня, чё ты там втирал про восемьсот баксов? — повернулся ко мне Жила.

Я снова покосился на девку.

— Привет, — сказала она таким тоном, словно здоровалась с холодильником.

Я с ней даже здороваться не стал, а обратился к водителю:

— Ростик, нам срочно надо в Маковск.

— Да что ты! Кому это — вам?

Когда Ростик оказывается за рулем, он сразу же начинает пить кровь. Чувствует себя стопроцентным хозяином положения в любом вопросе, начиная от «куда поедем» и заканчивая «можно ли курить в машине» и «что будем слушать». Его плющит, когда его уговаривают, просят разрешения и все такое.

Я не стал ему врать.

— Я в Интернете зарегистрировался в одной игре. Теперь мне надо попасть в Маковск и выполнить задание. Если я выиграю, то получу нехилый приз.

— Чё за приз? — сразу спросил Жила.

Жила за километр чует возможность нажиться. С одной стороны, это хорошо, а с другой — я как-то не рассчитывал, что в моей игре он получит свою долю. Конечно, если бы на кону был миллион, то можно было бы и на троих разделить, но ведь миллиона не будет, это и дураку понятно.

— Пока неясно, — ответил я. — Мне надо вот с этой штуковиной зайти в квартиру, узнать номер и позвонить с телефона, который в этой же квартире. Дальше все скажут.

Жила взял Стек в руки, потряс над ухом, постучал по нему — короче, повторил все мои действия.

— Это что за игра такая? — спросил Ростик.

— Называется «Матрица». Вроде популярная игра, я у них на сайте пошарился, много людей играют.

— Очередной лохотрон, — сказала девка. Я бросил на нее недовольный взгляд, но она на него даже внимания не обратила. — А почему в Маковск, а не, например, в Новосибирск или Калининград?

Решив, что не стоит обращать на нее внимание, я пообещал Ростику, что в случае успеха с меня поляна. Хорошая поляна с водкой и шашлыками. Я бы еще и телок с сауной пообещал, но из-за девки на всякий случай не стал этого делать.

— Какая поляна, я полбака прокатаю туда и обратно, — продолжал пить кровь Ростик.

— Залью бак! — заверил я. — Полный бак, братуха, даже не парься по этому поводу. Даже если проиграем, на бензин деньги есть.

Кажется, этим я его и уговорил.

— Я дальше Маковска никуда не поеду, — сразу предупредил Ростик.

— Так, а приз там какой? — не унимался Жила. — Деньги? Или какая-нибудь вещь?

Так уж я устроен, что не могу врать друзьям. Что-то недосказать могу, а вот врать язык не поворачивается. Иначе сказал бы, что разыгрывается ноутбук или холодильник. Но поскольку с друзьями я честен, мне пришлось рассказать им все. В том числе и про то, что из-за этой игры я потерял работу.

— Сцуко, прикольно! — воскликнул Жила, когда я закончил рассказ. — Если эти лохи будут гоняться за нами на роликах, мы их сделаем.

Ростик промолчал, а вот девка снова влезла в чужой разговор:

— Глупо играть в игру, не зная даже правил.

Ну и вот тут уже я решил обратить на нее свое внимание.

— А ты вообще кто? — спросил я.

— Это Даша, — сказал спереди Ростик. — Даша, это тот самый Саня.

— Да я уже поняла. — Даша фыркнула так, что мне оставалось только представлять, что ей про меня рассказал Ростик.

Она, видимо, одна из новых «старых знакомых» Ростика. Скорее всего, он снял ее вчера, когда они с Жилой пошли к нему. Странно только, почему она сидит сзади. У них с Ростиком ничего не было? Тогда почему она так много умничает?

— Ну так вот, Даша… — начал я. — Позволь мне самому играть в мою игру. Так, как хочу я. И если мне нравится играть, не зная правил, значит, я буду играть, не зная правил.

— Это если ты сам играешь, но ты втянул своих друзей, и теперь есть не «ты», а «команда», — парировала Даша. — Так что, Александр, свои «хочу» и «нравится» можешь оставить там, где ты сел в машину.

Меня Александром не называли с первого класса, то есть уже лет пятнадцать. Но придираться сейчас к имени означало признать ее правоту в другом вопросе, а вот этого как раз я делать и не собирался.

Мне не нравилось, как она себя вела по отношению ко мне.

— Я хотел сказать, Даша, что это наше с Ростиком дело и тебя оно никак не касается.

— А я? — сразу же спросил Жила. — Саня, меня это дело касается?

— Конечно, — ответил я. — Конечно, касается. Куда мы без тебя?

Жила удовлетворенно засопел и отвернулся. Минут пять мы ехали в полной тишине.

Блондинка насупилась и с гордым видом смотрела в окно. Мне было плевать. Я прикидывал, как мы разделим тысячу долларов и что я буду делать со своими тремя сотнями. Ну конечно же, в случае, если мы выиграем.

— Даша права, — нарушил молчание Ростик. — Правила надо достать. Вдруг они нас потом еще в какой-нибудь город отправят. Что, так и будем кататься?

Он просунул руку между сидений, нащупал Дашину коленку и потрепал ее.

Все-таки у них что-то было.

— Я вообще думаю, что это какой-то розыгрыш, — сказала Даша. — Мы туда приедем, а там над нами посмеются, дадут открытку памятную, и все. Никто не платит такие большие деньги просто для того, чтобы проехать из одного города в другой.

— О’кей, — согласился я. — Это розыгрыш. Но я попросил друзей о помощи, и они мне не отказали. Если что-то пойдет не так, я разберусь с ними, а не с тобой.

— А что может пойти не так, Александр? С нами может что-то случиться? Расскажи нам о том, какие у нас могут возникнуть проблемы во время поездки в другой город.

Видимо, Ростик с Жилой наплели про меня что-то. Она начинала меня раздражать своими вопросами.

— Тебя что, кто-то просит с нами ехать? — спросил я. — Выходи из машины, и никаких проблем.

— А это не тебе, а Ростику решать, кто в этой машине поедет.

Специально сделала ударение на слове «этой». Мы встретились с ней глазами, и она мило улыбнулась. Сука.

— Хватит спорить, — буркнул Ростик. — Съездим, посмотрим, может, правда выиграем что-нибудь. А то я на мели, даже на бензин денег нет.

До Маковска мы ехали молча, думая каждый о своем.

Меня, если честно, интересовали две вещи, а точнее, одна: сколько можно срубить денег? О миллионе, понятное дело, я не думал. В наше время миллионы выигрывают либо в кино, либо подставные. А вот пять-десять штук получить вполне реально. Приз первого этапа — тысяча долларов. А за второй сколько? А за третий? При больших призовых фондах должна быть хорошая реклама.

Тут я подумал о том, что неплохо было бы загуглить эту игру, а заодно скачать с почты правила… Ай, бля!

Ростик остановился. Не плавно, а в порядке экстренного торможения, когда твоя голова едва не врезается либо в лобовое стекло, либо в переднее сиденье.

Я врезался в сиденье, а Жила разбил лобовуху. Ну, то есть не разбил, там и до этого трещина была, а теперь…

— Разбил, блин! — горестно воскликнул Ростик.

— Не, так и было! — Жила даже провел рукой по тому месту, куда, по его мнению, врезалась голова. — Кот, сцуко! Видели, он из маршрутки выскочил и через дорогу…

В боковое стекло мне отлично был виден кот, удиравший туда, откуда мы приехали. За котом бежали парень с девчонкой, при этом у последней вид был такой, словно котяра проглотил бриллиант в восемьдесят четыре карата.

Мы тронулись с места, я только начал было возвращаться мыслями к «Гуглу» и почтовому ящику, как Ростик неудачно пошутил:

— Ну вот, Саня, теперь мы палюбэ должны выиграть. Первые потери — лобовое стекло. Нам нужен приз.

В каждой шутке, как говорится, есть доля шутки.

— Конечно, — сказал я без особого энтузиазма.

Я глянул на Дашу, та снова мило улыбнулась, говоря глазами: «Мы еще не закончили, я просто выберу более подходящий момент и тогда сделаю тебя по полной программе». Ну, или что-то в этом роде.

Я считал, что нужно возвращаться в город, искать Интернет и смотреть правила.

Ростик говорил, что надо дождаться второго этапа, потому что если он тоже будет в Маковске, то нет смысла кататься и палить бензин.

Даша снова подняла вопрос о дележе приза.

Жила был голоден и умолял заскочить в ближайшее кафе съесть по бутерброду.

В общем, как-то не складывалась у нас команда.

А когда команда не складывается и дело не спорится, лучше всего сесть за стол и спокойно, на сытый желудок обсудить будущие планы. Это не я так думал, это было мнение Жилы, но в тот момент оно прозвучало столь убедительно, что мы все-таки решили перекусить.

Подходящее заведение выбирали по Жилиному принципу: «О, давай тут притормозим!» То есть остановились возле первого попавшегося. Кафе под названием «Му-Му» находилось на выезде из Маковска, чуть в стороне от федеральной трассы, поэтому, как уверял Жила, цены там должны были быть нормальными.

Ростик припарковал свой «бумер» рядом с единственным находившимся на стоянке перед кафе автотранспортом — спортивной «Ямахой», украшенной непонятной символикой вроде иероглифов и крестиков-ноликов.

— Нормальная тема! — восхитился Жила. — На таком бы как дать копоти…

— Ты зачем с собой шампуры взял? — спросил Ростик. — Это ты у того алкоты забрал, Жила?

— Продам шашлычнику. Слышь, Ростик, сколько такой аппарат стоит?

Поскольку Ростик когда-то занимался продажей мотоциклов, считалось, что он разбирается в ценах.

— Тысяч двадцать, — авторитетно сказал Ростик. — А может, восемьдесят. Надо не только на тюнинг смотреть, но и на фарш внутри.

Мы еще немного поглазели на это произведение искусства, а потом зашли внутрь.

В заведении находились два человека. Первый сидел в углу и, кажется, ждал заказ. Когда мы зашли, он бросил на нас быстрый взгляд и отвернулся. Рядом с ним лежал шлем, исписанный теми же иероглифами.

Второй человек был барменом, причем немым. Правда, поняли мы это не сразу, а только после того, как Жила в третий раз спросил, есть ли в этом заведении хорошее мясо, а бармен уже не стал показывать на меню, а показал на свой рот, развел руками и удалился.

— Надо быстро хавануть и ехать инет искать, — сказал я. — Без правил мы проиграем.

— А с правилами выиграем? — спросил Ростик.

— Глупо играть в игру, если не знаешь правил.

— Глупо регистрироваться в игре, не изучив правила, — вставила Даша свои пять копеек. — Вот один мой знакомый занимался бензином, крепко стоял на ногах, а потом подписал не читая какой-то договор и потерял весь свой бизнес.

Бармен поставил перед мотоциклистом тарелку с мясом. Кажется, это была свинина.

— Нам нечего терять, кроме своих цепей, — хмыкнул Жила, провожая взглядом бармена. — Шашлычка закажем?

— А что по деньгам? — Я полез в карман.

По деньгам хватало на триста грамм шашлыка и два лаваша. При этом Ростик заявил, что нужны деньги на бензин. Жила очень хотел есть и никак не хотел принимать тот факт, что денег нет. Поэтому он придумал план, при котором мы могли и рыбку съесть… в смысле, и поесть, и заправиться.

Жила с Ростиком вышли. Вроде как в машину пошли.

Даша закурила, а я обнаружил, что мои сигареты закончились. Просить сигарету у этой стервы я не собирался, с большей охотой я бы убился об стену. Я подошел к барной стойке, взял пачку какой-то дешевой дряни и жестом показал бармену, чтобы он включил ее в счет.

Мотоциклист, пожирая свое мясо, иногда косился на меня. Не дружелюбно, не агрессивно — а так, как смотрел до этого на кота, который запрыгнул в открытое окно и быстро пробежал через зал в подсобку.

Ростик с Жилой вернулись через несколько минут. По их довольным рожам я понял, что план удался. Мы оформили заказ, я в приподнятом настроении даже рассказал анекдот, а потом мотоциклист встал, бросил на стол несколько купюр и направился к выходу. Скользнул по нам прощальным взглядом и вышел.

Первым сориентировался Ростик. Заметив, что бармена поблизости нет, он змеей скользнул к столу мотоциклиста и в мгновение ока увеличил наш капитал на двести рублей.

— Там еще пятисотка была, но я не стал брать, чтобы кипеша не было, — пояснил Ростик. — Забрал только чаевые.

Спорить с ним никто не стал — все оценили это мудрое решение. Сейчас байкер уедет, бармен заберет деньги, наверняка помянет нехорошим словом жадного клиента, но нас ни в чем не заподозрит.

Но мотоциклист не уехал. Он вернулся, стал возле двери, а потом, постояв несколько секунд, направился к нам. Над столом повисло тягостное молчание. Ну да, Жила с Ростиком слили бензин из его бака. Проблема была только в том, что они слили весь бензин, не оставив ему ни капли. Нет, там, конечно, что-то осталось, чтобы хватило пару метров проехать…

Байкер подошел к нашему столику. Мы сидели молча и ждали, чем же все кончится.

— Ваша тачка? — спросил он. У него был сильный кавказский акцент, хотя он не был похож на кавказца.

Последовала пауза в несколько секунд.

— Наша, — хрипло ответил Ростик.

— А в чем проблема? — сразу спросил Жила.

— Бензин есть? Отлейте немного. Я заплачу. Двойную цену за беспокойство.

Мы переглянулись. Кажется, пронесло, и байкер не догадался, куда внезапно пропал его бензин. А может, и понял, но связываться побоялся. С нами был Жила, а на него трудно не обратить внимания.

— Конечно, есть. — Ростик бряцнул ключами.

Когда они с байкером вышли, Жила расплылся в довольной улыбке:

— Во лошара! За свое же топливо двойную цену…

— А если он заметил? — спросила Даша. — Вызвал Ростика на улицу и сейчас его бьет?

После короткой паузы Жила встал и направился к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Даша посмотрела на меня:

— А ты, типа, не при делах?

Собственно, после этих слов у меня не было другого выхода, кроме как бросить на Дашу презрительный взгляд и встать из-за стола.

На улице все было спокойно. Ростик сливал бензин в полуторалитровую пластиковую бутылку, байкер стоял рядом с мотоциклом, держа крышку от бензобака, а Жила меланхолично наблюдал за этим действом, сидя на приступке.

Я уселся рядом.

— Ну чё, все нормально?

— Угу, — кивнул Жила. — Там мясо не принесли еще?

— Не-а.

Жила вздохнул. Для него еда — это культ. Он ест абсолютно все, но при этом, если есть выбор, он становится настолько разборчивым и привередливым, что порой хочется дать ему по физиономии.

Наблюдая за тем, как Ростик отдает бензин и получает деньги, я подумал, что хорошо иметь друзей, которые никогда не растеряются и все сделают правильно. К Жиле это не относилось, он всегда был исполнителем, а вот Ростик — совершенно другое дело. Думаю, если бы он пошел в политику, то при определенных обстоятельствах стал бы, как минимум, депутатом. Но Ростик не любит политику, поэтому до сих пор ездит на обшарпанной тачке, зато, по его же словам, спит спокойно, как младенец.

Обмен был благополучно завершен, мы вернулись за стол, а байкер остался возиться со своим мотоциклом.

Через пару минут бармен притащил дымящиеся ломти шашлыка — три больших куска жареной свинины.

— Босяцкие ломти, — с уважением произнес Жила. — Слушай, тебе шампуры не нужны? Хорошие, вот, посмотри.

Бармен покачал головой. Причем с таким видом, будто хотел нам сказать, если бы мог: мол, жрите быстрее и проваливайте. Пожав плечами, Жила потянулся к шашлыку.

— И как нам их делить? — спросил Ростик у бармена. — От каждого по кусочку отрезать?

Жила убрал руку, бармен демонстративно положил перед нами нож с четырьмя вилками и направился к столу, где сидел мотоциклист.

Жила взял нож, повертел в руках и протянул Ростику:

— Порежешь?

— А ты сам не можешь порезать? — Ростик не собирался прикасаться к ножу. — Давай покромсай примерно поровну.

Инициативу перехватила Даша. Она решительно забрала у Жилы нож и начала резать мясо на очень маленькие кусочки. Мне захотелось подколоть ее, спросить что-нибудь насчет того, как она относится к диетам. Я бы так и сделал, но мне помешали два события, которые случились в следующую секунду.

Бармен, взяв деньги со стола, что-то возмущенно замычал и поспешил к двери, и в это же самое время в кафе вошел мотоциклист. Он очень недобро посмотрел на нас и улыбнулся. Ну то есть очень недобро.

— Ну что, наигрались? — громко спросил он.

Повернулись все.

Бармен подскочил к нему, потряс кулаком с купюрами и что-то гневно начал мычать. Мотоциклист, не обращая внимания на его жесты, молча врезал ему в челюсть и переступил через упавшее тело. На ходу одной рукой он подцепил стул, поставил в метре от нас спинкой вперед и уселся верхом на него.

— Вы, наверное, разбогатеть хотели, да? Обставить всех и сразу попасть в двадцатку «Форбс»? А, умники? — Он говорил все с тем же акцентом, но теперь в его голосе слышались эмоции, которые одинаково неприятны для любой речи.

«Он знает про бензин», — глазами сказал мне Ростик.

Да я и сам понимал, что он нас попалил. Вопрос заключался в том, что делать дальше. Либо возврат, либо…

— Ты о чем, мужик? — спросил Жила. — У тебя проблемы?

Жила сразу чувствует, когда его выход.

— Это у вас проблемы, — ответил мотоциклист. — Вы сейчас…

— Не-е-е, это у тебя проблемы… — протянул Ростик, глядя ему за спину.

И в этот момент бармен опустил на голову мотоциклиста вазу, стоявшую на соседнем столике.

Ваза — вдребезги. Мотоциклист — на пол. С окровавленной башкой, но в сознании, он ловко откатился в сторону и вытащил пистолет.

Я успел подумать, что это скорее всего газовый, но все равно отскочил в сторону, потому что порцию отравы получать не хотелось. Тогда мотоциклист выстрелил в бармена, и рядом с ним от колонны отлетел здоровенный кусок штукатурки. После этого мы сразу поняли, что это не газ и даже не резиновые пули.

Если бы это случилось после того, как мы поели, я бы обделался от страха. В тот момент я узнал важную вещь: это очень страшно, когда рядом с тобой человек стреляет в другого человека. И вдвойне страшно, если десять минут назад ты этого стрелка кинул и он об этом знает.

Дальше было примерно так: бармен толкнул на мотоциклиста стол, потом стул, выбил пистолет… Стартанули мы одновременно. Ростик поскользнулся, мы с Жилой подхватили его, Даша тоже споткнулась, но мы все-таки выскочили из забегаловки, оставляя бармена и мотоциклиста выяснять отношения.

Мы быстро прыгнули в машину. Ростик чуть вывернул руль, сбил мотоцикл, проехался по колесу и поддал газу так, что от визга покрышек заложило уши.

Только когда мы вывернули на трассу и удалились на приличное расстояние от кафе, я позволил себе облегченно вздохнуть. Я сел поудобнее и потер ушибленное бедро — когда прыгал на заднее сиденье, неудачно приземлился на острый угол металлического кирпича.

— Охренеть — отморозок! — воскликнул Жила. — Ты понял, он нас мог из-за литра бензина завалить!

— Сейчас только из-за бензина и валят, — процедил Ростик. — Надо ментам сказать, что в баре замес. Щас к посту подъедем…

Через несколько секунд Ростик сделал другое предложение.

— Надо позвонить ноль-два. Или девять-один-один.

— У нас нет девять-один-один, — сказала Даша. — В России другой номер.

— Какой?

Даша не знала. Да и никто не знал. Вдобавок оказалось, что никто не хочет давать свою мобилу для вызова милиции. А когда мы въехали в город и остановились около таксофона, выяснилось, что звонить из него тоже ни у кого нет особого желания.

— По судам затаскают, — вздохнул Жила. — А если этот мотоциклист при деньгах, то нас запросто замазать могут.

— А если он его убьет? — спросил Ростик.

— Кто кого?

Ростик пожал плечами.

— Надо письмо по «мылу» отправить, — сказал я и пояснил: — Нам все равно в Интернет залезать, чтобы правила скачать. Заодно и сообщение в милицию накатаем. Анонимно.

Оставалось только найти Интернет-клуб.

Мы прочитали правила. Семьдесят четыре страницы десятого «нью романа» были поделены нами на четыре части и изучены, что называется, от и до. И сейчас мы переглядывались, пытаясь осмыслить прочитанное.

Мы — Курьеры. Мы должны доставить на точку этот металлический брикет под названием Стек. На точке надо найти телефон и номер, после чего позвонить. Брикет должен быть с нами. И мы должны убегать от Следопытов.

Одна из сложностей игры заключалась в том, что никаких актеров не было. Точка могла находиться по любому адресу в городе или пригороде, если только это не место со специальной контрольно-пропускной системой. Люди, которые там находились, не играли роли, а жили своей жизнью. Мы даже поржали, вспомнив алкаша, к которому пришли двое позвонить. Правда, вспомнив про разбитую крышу бэшки Ростика, быстро прекратили смеяться.

Следопыты по очереди получали данные о местонахождении Стека с интервалом в двадцать минут. Это называлось «транш». Интервал между траншами мог уменьшаться, если игра затягивалась.

На каждом этапе добавлялось по одному Следопыту. Деньги тоже добавлялись. За первый этап — тысяча. Второй — пять. Третий — десять килобаксов. Четвертый — двадцать пять.

Пятый — миллион.

Это основные правила. Ну и к ним еще куча каких-то юридических тонкостей вроде авторских прав, несчастных случаев и чего-то еще, означающего, что дополнительных компенсаций не предусмотрено.

Игру можно остановить во время любого перерыва. Забрать деньги и уйти. То есть…

— Я не понял, мы уже выиграли тысячу долларов? — Жила посмотрел на меня так, словно эти деньги лежали у меня в кармане.

— А вначале он нам говорил, что будет восемьсот, — «любезно» напомнила всем Даша.

Я уже потихоньку начинал ее ненавидеть.

— Ты когда-нибудь слышала про НДС? — спросил я. — Про налог на добавленную стоимость?

— Сейчас, получается, за нами уже двое Следопытов будут гоняться, — сказал Ростик. — А фора у нас будет в двадцать минут. Немного. Сань, они реально эти деньги заплатят? Не лимон, хотя бы тысячу.

— Хэзэ, — пожал я плечами. — Вообще гарантий никаких нет, могут и кинуть.

— Надо забирать косарь и говорить «спасибо за игру», — сказал Жила. — Миллион долларов все равно нам никто не отдаст, а тысячу…

— На втором этапе в пять раз больше, — напомнил я.

— Лучше синица в руках, чем оглоблей по хребту. — Жила посмотрел на Ростика. — Правильно я говорю, Ростик?

Ростик молчал. Зато свой рот открыла Даша, заявив, что пять тысяч действительно в пять раз больше, чем тысяча. Я понимал, что она хочет от этих денег получить свою долю, но говорить пока ничего не стал. А Ростик по-прежнему хранил молчание. Он смотрел на лобовое стекло. А когда его взгляд переполз на крышу, я уже все понял.

— Надо тысячу забирать, все равно на бензин денег нет, — подвел Ростик итог. — Этот тип в костюме еще там? — Он кивнул на магазин.

— Оттуда никто не выходил, — сказал Жила.

— Надо пойти и сказать ему, что мы…

Дверь магазина открылась. Костюм быстрым шагом подошел к машине и стукнул в окно рядом с тем местом, где сидела Даша. Когда она опустила стекло, ей в лицо ткнулась рука с несколькими купюрами.

— За первый этап мы решили дать вам приз с возможностью остаться в игре, — сказал Костюм. — Второй этап скоро начнется, советую вам подготовиться.

Он разжал пальцы, и десять Бенджаминов Франклинов спланировали на колени Даши. После этого Костюм развернулся и ушел, оставив нас в недоумении всего лишь на пару секунд.

Мы с Жилой одновременно перегнулись через сиденья, Даша попыталась накрыть деньги рукой, но окончательную участь денег решил Ростик:

— Двести баксов за крышу, двести за лобовое, двести на бензин. Пацаны, если мы пойдем до конца, то лучше сразу отложить деньги…

Еще стольник Ростик оставил себе. В итоге у него оказалось семьсот, а триста мы разделили на троих, после чего я даже не знал, кого больше ненавидеть.

— Приз второго этапа — пять тысяч, — сказал Ростик. — Так что давайте не заморачиваться на мелочах. Сейчас заправляемся…

— Хаваем! — вставил Жила.

— …и возвращаемся сюда.

— Зачем? А хавать?

— А как мы узнаем, что нам делать на втором этапе? Возвращаемся сюда, получаем у Костюма задание, а потом… — Ростик задумался. — Потом, в общем, действуем по обстановке. Срубим пятеру, а там подумаем, продолжать игру или забрать деньги.

К заправке мы ехали молча. Я думал о том, что… как бы это сказать… В общем, тысяча триста пятьдесят, конечно, лучше, чем сто, но пять лучше делить на троих, чем на четверых.

Вот как-то так.

Ростик рулил. Жила глазел в окно, выискивая взглядом какой-нибудь фастфуд, который мог бы утолить его голод. Даша изучала правила. И когда машина остановилась на заправке, она громко сказала:

— Тут написано, что о начале и задачах нового этапа будет сообщаться по телефону.

— А по какому но… — Я осекся, понимая, что дальше лучше не продолжать.

Дело в том, что при регистрации спрашивали номер, и я указал чужой… Ну то есть не совсем чужой, а просто наугад постучал по цифрам. Кто ж будет оставлять свой телефон на левых сайтах? Указать свой номер телефона при регистрации — это показатель доверия, которого у меня одним баннером не купить.

Что же делать? Вернуться в магазин, сообщить Костюму (если он еще не ушел, а если ушел, то надо срочно писать письмо)… А пока молчать. Чтобы меня не начали обвинять во всех грехах. Но неловкая пауза все-таки повисла.

— Второй, полный, — сказал Ростик в окно. — Саня, ты им давал номер телефона?

— Д-да, — хрипло ответил я.

— У тебя трубка нормально заряжена? А то, может, твою симку ко мне переставим? Я от прикуривателя заряжаю.

Я подумал, что телефон, на который поступит сообщение об этапе, играет сейчас роль скипетра в руках императора. И если Ростик будет с машиной, да еще и с телефоном, то… Как-то автоматически моя рука нащупала Стек и пододвинула поближе.

— Все нормально, телефон заряжен, — сказал я как можно бодрее. — Если что, переподключим.

Вот это вот «если что», на мой взгляд, и закончило диалог с телефоном. Но тут возникла новая проблема, которая толкнула меня в бок и довольно заявила:

— Супер, значит, мы едем жрать! — После этого Жила перегнулся через сиденья. — Ростик, я там видел кафе, в котором можно затрепать кусок мяса.

— Мне на работу надо вернуться, — сказал я.

— Зачем? — уставился на меня Жила. — Как все начнется, нам позвонят. А сейчас мы нормально покушаем, наберемся сил на следующий этап…

— Жила, мне на пять минут надо заехать на работу.

— Зачем?

Когда Жила хочет есть, ему очень трудно, практически невозможно, объяснить, почему с едой придется потерпеть.

— Надо забрать трудовую книжку, пока бухгалтер в офисе. Ростик, заедем ко мне?

— У нас этап скоро начнется, — сказал Ростик, рассчитываясь за бензин. — Перекусим, а когда стартует следующий раунд, тогда по пути заедем и заберем.

Ростик не мог знать, что второй этап не начнется, пока я не сообщу организаторам игры свой настоящий номер телефона. Если он уже не начался…

— Нам еще обменник найти надо, — сказал Жила. — Завтра заберешь свою трудовую.

Мне надо было уговорить их заехать в магазин. Причем сразу, а не после еды и обменника. Потому что в противном случае мы могли потерять пять тысяч долларов, из которых тысяча с четвертью — моя.

Я уже собрался было рассказать, что облажался и во время регистрации не указал настоящий номер, как мой телефон зазвонил. Я вытащил трубку, уверенный в том, что это не тот звонок, которого все ждут. Номер на дисплее не определился, а в телефоне раздался хриплый мужской голос:

— Второй этап. Город Маковск, улица Академическая, дом шесть, квартира двадцать два. Номер телефона…

Это были организаторы игры. И как только я понял это, так заорал в трубку:

— Эй, не так быстро! Я ж не робот!

Возникла секундная пауза. А потом в трубке продолжили чуть ли не в два раза медленнее:

— Второй этап. Город Маковск…

— Город Маковск! — Я стал громко повторять все, что слышал.

— Улица Академическая, дом шесть…

— Улица Академическая, дом… Эй, мы же там были, разве нет?

Меня на той стороне никто не слушал. Монотонная диктовка продолжилась:

— Квартира двадцать два. Номер телефона — дата рождения Петра. Первые две цифры — месяц. Следующие четыре цифры — год. Следопыты вступят в игру через двадцать минут.

Я повторил все слово в слово и хотел узнать лишь одну деталь:

— А скажите…

Связь оборвалась.

— Что, снова в Маковск? — с тоской протянул Жила. — У них один актер на все пять этапов будет?

Ростик вместо ответа развернулся и погнал к выезду из города.

— Снова к этому придурку идти. — Жила поднял голову, посмотрел на вмятину и усмехнулся: — Слышь, Ростик! А мы ему водку будем покупать?

— Я машину там ставить больше не буду, — мрачно предупредил Ростик. — Пешком пойдете.

— Я туда больше не пойду, — заявила Даша. — Он на нас с топором кидался…

— Значит, Жила с Саней пойдут. Я отъеду, а вы, как все сделаете, наберете меня, и я подтянусь.

Мы въехали в Маковск королями, уже четко зная дорогу. Я чувствовал запах краски на пяти тысячах долларов.

Пока нас не было, алкот починил дверь. Ну то есть следы, конечно, остались, но выглядело все вполне аккуратно.

Я позвонил. Жила стал с другой стороны двери. Настроен он был решительно, что и показал, когда щелкнул замок. Он двинул плечом, открывая дверь пошире, и мы зашли внутрь. Нашему взгляду открылась та же самая разруха.

— Говори, — сказал я ему.

— Что говорить? — Алкот попятился назад.

— Дату рождения говори, месяц и год.

— Зачем?

— Открытку на днюху пришлем, — хмыкнул Жила и тут же рыкнул зло: — Ну ты чё, не понял? Говори год и месяц, сука, пока не растерзал!

Жила это умеет — убедительно просить. Если бы у гопников была своя школа, он запросто смог бы там работать преподавателем и научить многому не одно поколение.

— Октябрь, шестьдесят четвертый, — хрипло ответил алкаш.

— Если обманул, я тебя ударю в душу, — сказал Жила и кивнул мне. — Проверь.

Я подошел к телефону. Набрал сначала 19-64-10, потом 10-19-64. Обоих номеров не существовало. Жила все понял с полуслова и несильно врезал алкашу в грудак.

— Июль, шестьдесят второй! — испуганно воскликнул алкаш.

— Если что, ударю сильнее, — предупредил Жила.

07-19-62, потом 19-62-07, потом 7-19-62, потом… В общем, алкаш получил ощутимый удар в живот и заорал, что говорит правду.

— Паспорт покажи, — сказал Жила. — И не ори, а то кадык вырву.

— Не дам паспорт, — неожиданно взвился алкаш. — За лоха держите? Сначала паспорт, потом дарственную подписать…

Жила прервал пламенную речь алкаша новым ударом. И пока бедняга хватал ртом воздух, мой друг в двух словах объяснил ему, что квартира не нужна, а паспорт придется принести.

Они пошли в зал, а я остался у телефона. Вообще-то мне хотелось смыться отсюда побыстрее. Мало того что это все попахивало уголовщиной, так тут еще и смертельно воняло. Перегар, лук, кислая капуста, пот…

— Санек! — услышал я голос Жилы. — Сань, тут проблема.

Голос у него был немного странный. Это меня и насторожило.

— Какая?

— Тут на меня твои актеры ружье наставили.

Фраза прозвучала ну просто чертовски неприятно.

— Заряженное? — спросил я, пытаясь сообразить, что делать в такой ситуации.

— А ты, падла рваная, попробуй сдернуть из квартиры и узнаешь! — крикнули из комнаты.

Вот именно этого я и боялся — подобных неприятностей, которые всегда начинаются ровно в ту минуту, когда кажется, что все в порядке.

Кричал не хозяин квартиры. Голос был сиплый, даже старческий, в нем чувствовалась злоба матерого волка. Нет, это не алкаш. Там был кто-то еще, но проблема была не в этом, а в том, что до входной двери мой путь лежал мимо зала.

— Ща я Ростику позвоню! — крикнул я.

— Я всажу этому жирдяю заряд дроби в пузо! — заорал голос и добавил потише: — Иди сюда, падла. Вовчик, приведи его.

Когда я услышал имя алкаша, то забыл даже про Жилу, понимая, почему не смог дозвониться.

Из зала выглянул алкаш и смерил меня взглядом.

— Ты Вовчик? — удивленно спросил я у него.

— Для тебя, шнырь, я Вова Календарь, понял? Давай сюда топай!

— Эй! — крикнул я в зал. — А тебя, случайно, не Петром зовут?

— А твое какое дело? — донеслось из зала, и одновременно с этим Вовчик спросил:

— Ты откуда знаешь, как его зовут?

— Иди сюда, падла! — снова начал орать Петр. — Видит Бог, я уже нажимаю на курок!

— Подожди! — крикнул я, не двигаясь с места. — Петр, скажи свой месяц и год рождения!

В квартире повисла тишина. Недолгая.

— Зачем?

— Это очень важно, я все объясню! — крикнул я. — Мы играем в игру, и нам нужно…

Из зала послышался какой-то шум, Вовчик шмыганул туда и через секунду вылетел обратно в коридор, врезался в стену и сполз по ней, как студень.

Из зала доносились глухие удары. Я стоял как истукан и чего-то ждал. Потом кинулся было туда, но столкнулся на выходе из комнаты с Жилой. В руке он держал двустволку с отпиленным прикладом и на меня смотрел уж очень недовольно.

— Он что, на тебя вот это ружье…

— Декабрь шестьдесят восьмого, — сказал Жила. — Будешь звонить, скажи им, что это уже не игры.

Я набрал 12-19-68. Женский голос в трубке мило прощебетал про окончание второго этапа и выигрыш пяти тысяч долларов. Когда я сказал, что нас едва не убили, уже мужской голос посоветовал мне внимательно ознакомиться с правилами и особенно с пунктом «форс-мажорные обстоятельства».

После этого невидимый собеседник бросил трубку. Повторный набор номера, как обычно, ничего не дал.

— И что это значит? — спросил Жила, когда я передал ему услышанное.

— Что это форс-мажор. — Перешагнув через Вовчика Календаря, я пошел к выходу.

Жила догнал меня на лестнице.

— Что такое форс-мажор? — спросил он.

— Ну это что-то типа нежданчика, который никто не мог предотвратить. Надо правила почитать.

— Ты же читал! — воскликнул Жила.

— Ты тоже читал, — огрызнулся я, спускаясь.

— Ладно, пофиг, — сказал Жила, когда мы вышли из подъезда. — Второй этап мы прошли, надо пятеру забирать и…

Я так и не понял, что было раньше — крик или выстрел. Точнее, криков было два, но один из них, Жилин, точно был после выстрела. А вот другой прозвучал либо до выстрела, либо одновременно с ним. Короче, все слилось в один звук.

— Падлы! — Это Петр.

Ба-бах! — Это обрез, выплюнувший в нашу сторону заряд дроби.

— Ай, бляяяяя!!!

Я даже не знал, что Жила такой горластый.

— Суки, подстрелили!

Мы побежали что было силы к ближайшему укрытию — КамАЗу, стоявшему на обочине. И как только мы заскочили за него, в кузов врезалась новая порция дробинок.

— Саня, я ранен! — крикнул Жила, держась одной рукой за другую. — Они меня подстрелили! — Он осторожно закатил рукав рубашки.

— А на хера ты им ружье оставил? — спросил я, разглядывая вместе с Жилой небольшую ранку. — Царапина. Блин, Жила, почему ты взял тогда с собой шампуры, а сейчас оставил им ружье?

— Кажется, кость задета… — Жила поднял голову и заорал: — Я вас на куски порву!

— Иди сюда, падла! — донеслось в ответ. — Я тебе рвалку набок поверну, сучара жирная!

— Мне надо в больницу, — сказал Жила. — И ментам позвонить.

Я осторожно выглянул из-за машины. Петруха, стоя на балконе, целился из обреза в машину.

— И что мы скажем? Что вломились в чужую хату, избили хозяев…

Спрятавшись за кабину, я осмотрелся. Улица была безлюдной, на выстрелы никто не вылез. Похоже, что для Маковска стрельба из обрезов средь бела дня — вполне обычное дело. Мне захотелось домой. В смысле, в родной город. Туда, где на улицах не стреляют.

Я достал трубку, вызвал Ростика и через пару секунд услышал знакомую мелодию, доносящуюся из штанов Жилы.

— Я брал позвонить, на моем деньги закончились… — извиняясь, сказал Жила. — Сразу не дозвонился, поэтому…

— Валим отсюда. Побежали!

Крикнув, я рванул первым. Жила устремился за мной. Каждую секунду мы ожидали выстрелов, но больше их не было. Мы остановились, только когда пробежали несколько кварталов и увидели машину Ростика. Она стояла себе, припаркованная у разбитого ларька, и из нее доносились слабые звуки музыки.

Когда мы подошли к машине, то некоторое время наблюдали за тем, как Ростик исполняет стриптиз перед Дашей под рамштайновский «Sonne».

Они опустили водительское кресло. Ростик всегда говорил, что только в «бумере» удобно заниматься сексом на переднем сиденье, и именно поэтому он купил себе БМВ. Но сейчас секса не было, зато были прелюдии к нему. Ростик старательно стягивал с себя рубашку и при этом тряс головой…

Даша увидела нас. Ростик-то к нам спиной был, а Даша, получается, лицом, а когда заметила, что мы вернулись, то что-то воскликнула и Ростик подскочил, ударившись головой о потолок машины.

Мы с Жилой засмеялись. Ростик вылез из машины, и я сразу же поинтересовался:

— А ты делал так? — Я послюнил палец и потер сосок.

Вопрос был проигнорирован.

— Чё с рукой? — спросил Ростик, и Жила сразу же прекратил смеяться. Вспомнил, так сказать, о наболевшем.

— Братан, ранили меня. В нас стреляли!

— Кто? — Ростик смотрел на ранку, что-то там высматривая.

— Алкаш тот, — ответил я.

— В больницу мне надо, Ростик, — сказал Жила. — Поехали в больницу…

— А вы этап прошли? — перебил его Ростик. — Да.

— Когда следующий? — Ростик смотрел на меня.

— Ну, они должны позвонить. Мы либо забираем деньги, либо играем дальше. — Я с подозрением посмотрел на Ростика. — А ты что, хочешь…

— Я сейчас перечитывал правила… — Ростик замялся. — Третий этап — десять тонн. Десять тысяч долларов.

Ростик знал, что я соглашусь, и не удивился, когда я кивнул.

— Будем играть дальше? — спросил Жила.

— Будем играть дальше, — твердо подтвердил Ростик.

— Мы не будем забирать пять кусков?

— Мы заберем десять.

Жила вздохнул, потом кивнул.

— Мне надо в больницу. Если дробина кость зацепила, то…

— У тебя будет самый лучший хирург в области, — пообещал Ростик.

И мы поехали лечить Жилу.

Но мы не вернулись в город. Самый лучший хирург в наших краях работал в Маковске, в травмпункте номер четыре. Так сказал Ростик, объяснив это тем, что этот спец оперирует всяких криминальных элементов и поэтому не афиширует себя.

Жила вяло спорил с ним всю дорогу, Даша в спор не вмешивалась — боялась насмешек насчет стриптиза и сидела тихо, как мышь.

Наверное, я должен был использовать момент и поставить Дашу на место раз и навсегда. Но сейчас мне было не до того: я уткнулся в правила и в сотый раз перечитывал пункт «форс-мажорные обстоятельства».

Я пытался понять, что означает единственное предложение, которое было в этом пункте: «Форс-мажорные обстоятельства освобождают организатора от ответственности». Я определенно чувствовал, что здесь какой-то подвох.

Пока Жиле вытаскивали дробину, Ростик сходил в обменник и обратил все наши доллары в рубли. Все — это я имею в виду всю тысячу долларов. Возвращать деньги Ростик не стал. Он назвал это общаком и предложил хорошенько подкрепиться перед третьим этапом. При этом жестами показал, что у него есть отличная идея, но сейчас об этом пока лучше молчать. То, что у Ростика созрел какой-то план, обнадеживало. У меня тоже были кое-какие мысли.

Мы не стали возвращаться в родной город, чтобы не уезжать далеко от Маковска, а тормознулись около местной забегаловки.

Когда мы выходили из машины, Ростик знаками показал мне, чтобы я оставил Стек в машине. Что я и сделал, понимая, к чему клонит мой приятель. Едва мы сели за стол, он сразу перешел к делу.

— Теперь вы поняли, что они нас пасут? — сказал Ростик. — Через Стек, в котором находится какой-то датчик типа спутникового. Они засекают все наши переговоры, наши передвижения.

— Вот палево! — воскликнул Жила, одновременно рыская по залу в поисках официантки. Когда та поспешила к нам с меню, Жила несказанно обрадовался.

— И что делать? — спросила Даша.

Ростик дождался, когда официантка отойдет на приличное расстояние, а затем негромко сказал:

— Его надо заэкранировать.

— Это как? — поинтересовался Жила, ненавязчиво изучая меню. — В сейф его запихнуть, что ли?

— Свинцовый ящик или что-то в этом роде, — ответил Ростик. — Прячем туда Стек, а когда прибываем на точку, открываем сундук и звоним. Ну что, как вам?

Он откинулся на спинку стула, довольный собой. Казалось, он ожидает оваций за столь гениальную идею.

Мы переглянулись. Все, кроме Жилы, конечно. Тот ждал, пока другие выскажутся, при этом продолжая изучать меню.

— А если организаторы догадаются? — спросила Даша. — Нас не дисквалифицируют?

— Да не должны, — сказал Ростик, но как-то уж слишком неуверенно.

Некоторое время мы молчали.

— Кстати, насчет звонков, — произнес я. — Что, если нам скажут позвонить из квартиры мэра, например? У него же в квартире нет пропускной системы? Думаю, надо пробить всех знакомых на АТС и, если что, может…

Вот тут у меня и зазвонил телефон. Это было настолько неожиданно, что я аж вздрогнул. Все замерли, и даже Жила оторвался от своего чтива и смотрел, как я достаю трубку.

Номер не определен.

— Алё.

— Вам не стоит пытаться обмануть организатора, — сказал в трубке застенчивый женский голос.

Голосок-то застенчивый, но что-то в нем такое неприятно-опасное чувствовалось.

— Мы не пытаемся обмануть… — начал мямлить я, но меня прервал мужской голос, который неожиданно влез в беседу. На этот раз слова звучали более жестко:

— Сконцентрируйтесь на игре. Следующий этап начнется не позднее чем через четыре часа. — И отбой.

Я растерянно посмотрел на всех и произнес:

— Нас, по ходу, прослушивают. Они знают, о чем мы сейчас говорили. И Стек тут совершенно ни при чем.

— Вот суки! — воскликнул Жила и снова потянулся к меню.

— Big Brother is watching you, — сумничал Ростик.

— В забавную игру ты нас затянул, Александр, — медленно протянула Даша. И мило улыбнулась.

Колонки выплевывали в салон «Links 2 3 4». То есть сначала они выплевывали «Sonne», но уж слишком сильно мы с Жилой стали ржать, вспоминая недавний стриптиз. Ростик сменил трек.

Когда мы проезжали мимо «Му-Му», то нашему взору предстала куча машин, причем не только милицейских, но и явно криминальных: тонированные «девятки», «мерсы» с транзитными номерами — вот такого типа. Несколько собак — то ли таксы, то ли спаниели… И какая-то суета.

— Сань, ты анонимку отправлял в милицию? — спросил у меня Ростик.

— Нет, — ответил я, прильнув к стеклу.

— Ну и правильно, — сказал наш рулевой после паузы. И поддал газу, едва мы проехали кафе.

Мы поехали к Ростику домой. Он живет один в трехкомнатной квартире, которую снимает за сущие копейки. Хозяин квартиры уверен в том, что Ростик — внештатный сотрудник ФСБ или что-то в этом роде. Поэтому с пониманием относится ко всем видам его «оперативной работы» и деньгами особо не душит.

С хозяином мы, кстати, встретились в подъезде — он живет тремя этажами выше Ростика. Толстячок-боровичок окинул нас взглядом и отозвал «сотрудника ФСБ» в сторону. Вид при этом у него был как у матерого шпиона.

Я услышал что-то про Березовского и Грузию. Потом Ростик какими-то только им понятными знаками заставил соседа заткнуться и шагнул с нами в лифт. Сосед остался на площадке, делая вид, что рассматривает надписи на стенах. Когда двери закрывались, он все-таки не удержался и посмотрел в нашу сторону.

— Стучит? — спросил я.

— Ну так, постукивает… — отмахнулся Ростик. — Я ему денег за два месяца должен, так что особо не выеживаюсь.

Сколько помню Ростика, он все время жил в этой квартире и все время был должен за один-два месяца. Думаю, это над ним такое проклятие висело — Проклятие Вечного Должника. И тем не менее…

Три комнаты — это лучше, чем две или одна. Это оптимальный вариант для того, кто живет один. Одна комната — спальня, одна для всяких движений, типа потусить-пообщаться, а третья — кабинет. Ну там, где компьютер, книги и все такое.

У Ростика как раз было три комнаты. Правда, использовал он их немного не так. Для движений у него была кухня, в спальню можно было заходить либо ему, либо его телкам, а две комнаты были завалены каким-то хламом и рухлядью.

К счастью, в этой рухляди нашлись сломанная кровать, которая вместо ножек стояла на стопках книг, и чуть погнутая раскладушка. Жила тут же заявил о своих притязаниях на кровать, а я, посмотрев на его выбор, спорить не стал и подтвердил, что сплю на раскладушке.

А потом мы пошли на кухню, к несомненному удовольствию Жилы.

Наш разговор начался с предстоящего этапа, третьего по счету, с призом в десять тысяч долларов. Однако к тому времени, как Жила съел свой первый бутерброд, мы поняли, что нечего обсуждать приз, пока неизвестно даже задание. Ну и как-то незаметно мы переключились на четвертый этап, за победу в котором можно было получить двадцать пять тысяч.

Не стоит слушать тех, кто говорит, что двадцать пять плохо делится на четыре. Все прекрасно делится. По шесть с четвертью. Шесть тысяч двести пятьдесят долларов каждому. А у меня зарплата двести баксов. Была. Так что на четвертом этапе нас ждали деньги просто огромные.

Тут я волей-неволей вспомнил про Дашу. То есть подумал про то, что в другой ситуации двадцать пять можно было бы разделить на три. Причем так же легко, как и на четыре. Меня вполне устраивало присутствие этой блондинки в нашей компании. Я с симпатией и уважением отношусь ко всем телкам Ростика, но только до тех пор, пока они не лезут в мою долю… в смысле, в мои дела.

И смысл тут не в деньгах, а скорее, в справедливости, которая на этот момент стоила уже больше двух тысяч долларов. От этой девки ведь пользы не было никакой, и свою долю она получит только потому, что вчера случайно встретилась с Ростиком. За что ей столько денег отдавать?

Деньги, деньги, деньги…

Пока я об этом думал, Ростик рассказывал про олигархов. Причем говорил о них так, словно он вместе с ними качал нефть, продавал телеканалы и покупал футбольные клубы и алюминиевые месторождения. Жила уже набил себе желудок (да благословен он будет во веки веков!) и теперь сыто слушал рассказы Ростика. Мирное и медленное причмокивание Жилы означало, что он не прочь сейчас и прикемарить на выбранной им кроватке. Но из-за уважения к хозяину Жила этого не делал, а слушал.

По мнению Ростика, только олигархи и транснациональные корпорации могут спасти мир от экономических кризисов, потому что якобы только они теряют из-за кризисов деньги. Подобная чушь сыпалась из Ростика пару раз в неделю, и повторялась в этих рассказах только фамилия Абрамовича.

— Абрамович с нуля поднялся, потому что креативный. Я тоже креативный, просто у меня все впереди… — разглагольствовал Ростик. — Сейчас хочу одну тему провернуть, две фуры томатной пасты есть, за шапку сухарей отдают. Там, значит, схема такая…

От финансовых схем Ростика у меня началась зевота. Глаза слипались, я хотел спать и, выйдя на автомате из кухни, пробрался в одну из комнат. Там я приземлился на раскладушку и моментально вырубился.

Проснулся я от того, что приснилась какая-то херня. Причем я не помнил, что именно, — просто проснулся, открыл глаза и лежал. В полной темноте и полной тишине.

Прошлый день промелькнул перед глазами в режиме ускоренной перемотки. Как-то многовато оказалось событий, которые я называю нестандартными.

Из комнаты напротив доносился храп Жилы. Ну, не то чтобы храп, скорее основательное посапывание. Больше никаких звуков, типа стонов, поскрипывания, слышно не было. То ли в спальне у Ростика хорошая звукоизоляция, то ли…

На кухне горел свет. Я вышел туда покурить — Даша сидела за столом и читала правила.

Я закурил, стал у окна и уставился на ночную улицу. Несколько фонарей освещали детскую площадку с песочницей и ряд машин у дома напротив. Где-то среди них — плохо было видно — стояла и «бэха» Ростика. Вообще-то у него есть гараж, но он находится так далеко, что, думаю, Ростик сам про него давно забыл.

У них во дворе, утверждает Ростик, все под контролем. Поэтому на его машине нет сигнализации. Точнее, есть, но она никогда не работает.

Хороший у них тут район. Деревья, лавочки, все дела. Купить бы в таком доме квартиру, такую же трехкомнатную, как у Ростика. Только обустроить ее нормально, с ремонтом…

— А ты играл когда-нибудь в салки? — неожиданно услышал я за спиной.

Я повернулся. Даша сидела, уткнувшись в правила. Кроме нас с ней, на кухне никого не было. Честно говоря, я не ожидал от нее столь миролюбивого тона.

— Что?

— Салки. — Она подняла голову. — Когда один бегает за всеми, пытаясь поймать хоть кого-нибудь.

— У нас это называлось «влова», — сказал я, все еще ожидая какого-нибудь подвоха.

— Да. Так вот, в этой игре, — Даша ткнула в правила, — все с точностью до наоборот. Все гоняются за одним.

— Ну и что? — пожал я плечами. — Ничего особенного. Я кучу игр знаю, где, сорри за тавт, куча народа гоняется за одним.

Она не знала, что такое тавтология, зато сказала, что расшифровка слова «засалить» в правилах выглядит просто нечеловечески дебильной.

А через секунду после этого у нее зазвонил телефон.

— Да. Нет… Я только… Знаете что?! Во-первых, здрасте. Во-вторых, сейчас два часа ночи, могли бы и извиниться. Ага, извиняю. Да, есть и «в-третьих». Объясните, что означает выражение «найти Курьеров и получить Стек»… И что это значит? Знаете, я правильно формулирую свои вопросы, а вот вы, похоже, не справляетесь со своей задачей, если не можете по-человечески объяснить правила! Спокойной ночи! — Бросила телефон на стол, после чего громко и смачно произнесла: — Сука!

— Они нас и тут слушают… — изумленно покачал я головой.

— А ты только понял это? Я поэтому и жду, когда Ростик заснет, чтобы этим, — тут она гневно кивнула вверх, — порношоу не устраивать. Вот же сучка!

Телефон получил свою порцию ненавидящих взглядов.

— Она оператор просто. Техподдержка, суппорт, — пожал я плечами. — Как у сотовой связи или провайдеров.

— И что дальше?

— Знаешь как им мозги парят? Позвонит какой-нибудь мудак и давай доказывать, что у него разрывы начались… И разрывает трубку минут пятнадцать.

— Слушай, вообще-то это они мне позвонили, а не я, — напомнила Даша.

Она снова уткнулась в правила. Эмоции у нее поутихли, но все еще не схлынули окончательно. Не добравшись до оператора, она решила вынести мозг мне своими рассуждениями и цитатами из правил.

— «Запрещено перемещаться на вертолетах». А на самолетах что, можно? Или на подводной лодке? А вот еще непонятно: «Игроки руководствуются личными принципами и моралью». Это что значит? Что если мы не станем отдавать Следопыту этот кирпич, — она кивнула на антресоли, — то тогда он может забрать его силой? А если мораль Жилы позволяет человеку сломать челюсть, то что тогда? Здесь же не написано, что «Следопыту нельзя ломать челюсть»? Не написано. Значит, можно? Можно.

— Это у американцев система правосудия такая, — сказал я, дождавшись паузы.

— Какая?

— Когда запрещают только тогда, когда что-то уже произошло. Ну вот если бы кто-нибудь сломал Следопыту челюсть, тогда бы написали, что запрещено применять насилие. А пока, видимо, никто не думал, что можно избить Следопыта.

— А ты подумай. А еще знаешь над чем подумай, — Даша мило улыбнулась, — над тем, может ли Следопыт избить Курьера. Или убить. Спокойной ночи, Александр.

Она поднялась и вышла из кухни.

Сигарета дотлела без моей помощи, и я закурил новую. Выглянул в коридор, убедился, что никого нет, потом негромко сказал, глядя почему-то в потолок:

— Вы не могли бы позвонить? Надо уточнить один вопрос. — Звонка не было. Я повернулся к окну и повторил фразу чуть погромче: — Вы не могли бы позвонить? Надо уточнить один вопрос.

В общей сложности я повторил свою просьбу раз пятнадцать. В разных вариациях, разным голосом. Но никто не позвонил. Ну да, зачем им с нами разговаривать. Олигархи уже спят давно, а операторы рубятся в пасьянс и чихать хотели на мое желание пообщаться.

Как-то так получилось, что я задремал на кухне. Заварил чайку, ждал, пока он остынет — и прикемарил прямо на столе, перед кружкой.

А без десяти восемь проснулся, когда включился музыкальный центр и зазвучал Тупак со своим «If I Die 2Nite». Вообще-то я понятия не имел, что это Тупак. Узнал, когда Ростик начал подпевать и не увидел у меня восторженной реакции.

Чай остыл и оказался очень кстати. Я выпил его залпом, с каждым глотком чувствуя, как мне становится лучше.

На кухню вошла Даша, через минуту подтянулся и Жила.

— Ростик, надо чаю попить, — сказал он полусонным голосом. — Колбаса осталась еще?

Ростик ополоснул лицо под краном и потом сказал:

— Не успеем. Сейчас этап начнется.

— Ростик, ну чай попить с утра по-любому надо. — Жила бочком протиснулся к холодильнику. — С бутербродом…

— Жила, мы не…

Телефон зазвонил в тот момент, когда Жила начал открывать холодильник. Я включил громкую связь.

— Третий этап. Казино «Сихай-Синь». Газета и телефон в гардеробе. Номер телефона указан на третьей странице в объявлении номер 2473. Следопыты вступят в игру через шестьдесят минут.

— Погнали! — скомандовал Ростик. — Жила, что ты делаешь?

Жила взял с собой колбасу. Он бы, будь его воля, и хлеб взял, но хлеба не оказалось. Этой колбасой мы и перекусили уже в машине, обсуждая дальнейший план действий.

Как любое нормальное казино, «Сихай-Синь» в восемь утра не работает. И хотя это заведение с натяжкой можно было назвать нормальным, именно в этом аспекте оно ничем не отличалось от остальных. В восемь утра казино не работало.

Ростик стоял перед закрытыми дверьми, на которых даже таблички не было, и размышлял о том, каким образом нам можно будет добраться до гардеробной. Он сам вызвался все сделать. Сказал, что мы тупим, а действовать надо с умом. Никто не стал с ним спорить. Мы остались в машине, а наш мозговой центр стоял перед входом и дергал длинную бронзовую ручку.

Дверь открылась, явив Ростику здоровенного китайца в омоновском камуфляже, который ровно через десять секунд поинтересовался с натянутой вежливостью и, что странно, без акцента:

— Ну?

— У вас воды не найдется в бачок налить? — выдал Ростик и махнул в сторону машины.

Мы сидели внутри, вслушиваясь в разговор, но не вмешиваясь.

Охранник еще секунд десять смотрел на машину, потом перевел взгляд на Ростика и переспросил:

— Воды?

— Да, — ответил Ростик. — В омыватель. С меня магарыч.

Магарыч — хорошее слово. Как универсальный пароль: ввел его, и можно действовать. Истинно русское выражение, но китайцы уже понимают его суть.

Охранник подошел к машине. Посмотрел на лобовое стекло, потом присмотрелся к Жиле.

— А где твои щетки?

«Дворников», если мне не изменяет память, не было с того момента, как Ростик купил эту развалюху.

— Хулиганы какие-то украли на стоянке. Щетки купим по дороге.

Охранник кивнул не споря.

Он был не просто здоровенным китайцем, а настоящим исполином. Во всяком случае, мне так показалось, когда я стоял рядом с ним. Я даже попытался вспомнить, на кого он был похож — на одного актера из старых китайских фильмов… на Боло Янга! Тот был очень огромным, очень неприятным и очень опасным.

— Ну, давай посуду, — сказал он.

— Что? — не понял Ростик.

— Посуду, — повторил охранник. — Куда воду наливать. Давай я тебе налью.

Ростик, как настоящий игрок, всегда спокоен. Он спокоен, когда блефует и когда у него на руках хорошие карты, спокоен, когда выигрывает, спокоен, когда проигрывает… По крайней мере так чаще всего бывает.

— Я хотел у вас ведро или банку попросить, — спокойно ответил Ростик. — У меня ничего подходящего нет.

Ростик, конечно, молодец, блефовать умеет и все такое, только вот, блин, в машинах он ни хера не понимает, хоть и водитель. А охранник понимал.

— Давай бачок, я тебе прямо в него наберу, — сказал он и положил руки на капот. — Открывай.

Охранник давал понять, что внутрь никого пускать не будет. Ростик наверняка придумал бы что-нибудь еще, но его опередили. Жила высунул голову из машины и сказал с неповторимыми блатными нотками:

— Слышь, шаолинь, капот не открывается, заклинило его. Ты ведро дай, мы воды наберем и поедем на станцию, там нам и капот сделают, и щетки поставят… А потом ведро завезем обратно.

Жила считает, что такой тон охранники и паковщики понимают лучше всего. У них, говорит Жила, до сих пор отрыжка девяностыми.

Несколько секунд охранник молчал, глядя на Жилу и о чем-то думая.

— Хорошо. Я дам вам ведро, — наконец вымолвил он.

— Ростик, сходи, — важно сказал Жила, словно он тут самый главный босс был. Сказал и еще жест такой сделал ладонью: типа, давай побыстрее.

Ростик открыл было рот, чтобы послать Жилу туда, куда и следовало, но остановился и промолчал.

Идти было больше некому. Кто еще сможет убедить охранника по дороге, что надо позвонить, и причем именно из гардеробной, да еще и газету найти. Только Ростик.

Охранник зашел внутрь, следом в здании скрылся Ростик, тяжелые двери закрылись, и до моего слуха донесся щелчок замка.

— С ними жестко надо, — пояснил Жила. — Хитростью бесполезно, это же восток, древняя мудрость. Им надо сразу объяснять, кто тут главный и чего от них хотят.

— Надо было договориться, — сказал я. — Денег немного дать и сказать, что надо позвонить.

— Тогда бы они точно подумали, что мы их ограбить хотим, — вставила Даша.

Это верно, такая версия и останавливала нас от необдуманных поступков. Сами подумайте, если в восемь утра, когда казино закрыто и самое время подсчитывать прибыль, в дверь стучится какой-то чувак, а еще трое сидят в убитой «бэхе» — как это выглядит?

— Ладно, — важно сказал Жила, — я свое дело сделал, Ростика внутрь оформил. А там уже он сам вырулит, не дурак. Ждем пока.

Я посмотрел на часы. Было двадцать две минуты девятого. Времени до вступления Следопытов было навалом, и легкость, с которой мы могли пройти этот этап, казалась немного подозрительной.

Прошло минут пять, двери открылись, и на пороге показался китаец. Только не тот, что выходил, а другой, чуть поменьше. Он посмотрел на нас, шагнул в сторону и крикнул внутрь что-то на своем языке. Я еще успел подумать о том, что что-то не так. А потом тело Ростика пролетело пару метров и упало на землю.

Вышел второй охранник — и опять не тот, который выходил в первый раз. Он облокотился на дверь и скрестил руки на груди.

Тело зашевелилось, приподнялось, встало на карачки, сплюнуло кровью.

Жила вылез из машины, а из казино вышли еще три китайских качка. Рисом их, что ли, особым кормят? Каждый как полтора Боло Янга.

— Вы чё, рамсы попутали? — завел Жила свою шарманку. — Кто так делает, это же беспредел…

— Писель няхюй, фэт бой! — ответил самый маленький китаец.

У двух больших китайцев откуда-то в руках появились биты.

Жиле оставалось только помочь Ростику добраться до машины, сесть и убраться подобру-поздорову.

Мы отъехали от «Сихай-Синя» на сорок седьмой минуте этапа. Ростик рулил, Даша вытирала ему платком кровь с губы, а Жила тихо сидел на заднем сиденье и старался даже не шевелиться.

Когда мы удалились на приличное расстояние от негостеприимного казино, Ростик остановился. Мне уже было понятно, что сейчас будет.

Жила отличный парень. Но иногда он лезет туда, куда не стоит лезть. Плохо то, что в результате страдает не только он, но и другие.

— Жила! — позвал его Ростик.

— Да, братан! — Жила аж подскочил на месте.

— Он сказал, что покажет мне настоящий шаолинь, — медленно произнес Ростик.

— Китайцы, братан, что ты хочешь, — отозвался Жила и откашлялся.

— Ты назвал его шаолинем, — напомнил Ростик.

— Братан, но это же не повод для того, чтобы беспределом заниматься. Слушай, мы можем вернуться, раскачать…

И тут Ростика прорвало. Он остановился и задвинул речь на несколько минут, из которой следовало, что Жила ни на что не способный кретин. Ростик говорил долго и достаточно обидно. Слово «тупорылый» звучало еще вполне прилично по сравнению с остальными эпитетами, которыми он награждал Жилу. Получалось, что тот не просто бесполезный придаток в нашей компании, но еще и виновник всех несчастий.

Видимо, Ростик где-то перегнул палку. Потому что когда он закончил, Жила, ни слова не говоря, вышел из машины. Захлопнул дверь и пошел себе вдоль дороги. Не с гордо поднятой головой и не понуро ссутулившись, а просто пошел, будто за хлебом.

Мы сидели в машине и смотрели ему вслед. Я, правда, еще на часы поглядел. Пятьдесят четыре минуты.

Ростик из принципа не двигался. Жила из принципа удалялся. Вскоре он скрылся на повороте, а Ростик все еще сидел и не двигался.

— Пятьдесят шесть минут прошло, — наконец прервал я молчание. — Что будем делать?

— Вот нафига ему надо было охранника цеплять? — воскликнул Ростик.

— Пятьдесят семь минут.

— Сколько раз ему говорил, что, если я говорю, чтобы он не влезал!

— «Говорю», «говорил»… Ростик, через три минуты один из Следопытов получит наши координаты.

На этом оправдательное ворчание Ростика закончилось, и на его место снова вернулся трезвый холодный расчет.

— В казино придется идти кому-то из вас. Я уже внутрь не пройду, а вас они не видели. Саня?

— Чё-то мне не в кайф идти туда, — честно признался я.

— Ты предлагаешь, чтобы Даша пошла?

— Я предлагаю подумать. По дороге. Поехали, Ростик.

— Поставь на черное, — сказала Даша, глядя на последнюю фишку, которую я вертел в пальцах.

— Надо ставить на цифру, — произнес я, косясь на портьеру. — Или на пару. Либо выиграть нормально, либо закончить.

— И что дальше?

Я не знал ответа на этот вопрос, поэтому поставил на пару «тридцать пять — тридцать шесть». Через несколько секунд крупье объявил: «Три, красное».

Фишек больше не было. Пора сваливать.

— Мы что, уходим?

Даша задала этот вопрос чуть громче, чем следовало, и крупье ухмыльнулся, сверкнув выщербленными зубами.

Будущих крупье, видимо, выбирали среди гопников с окраин Пекина. Это вам не пай-мальчики «Золотого Ковра» и других элитных казино. Обычный работник «Сихай-Синя» блестит стальными фиксами, не стесняется шрамов и говорит: «Ставки сделаны», — с гнусаво-блатной интонацией. У некоторых получается очень натурально.

А еще каждый вооружен пистолетом с резиновыми пулями. Пушки висят у них под мышками, в кобурах. Крупье их особо не скрывают. Армян считает, что это успокаивающе действует на проигравшихся в пух и прах игроков. Я слышал, что иногда эти пистолеты приходится использовать по назначению.

— Мы что, уходим? — еще раз спросила Даша.

— А что ты предлагаешь?

— Слушай, ты же тут мужчина, а не я! — возмутилась она. — Придумай что-нибудь.

Я посмотрел на того охранника, который сегодня утром общался с Ростиком. А может, это был другой, но тоже очень здоровый. Прямо борец сумо!

— И что ты предлагаешь мне придумать? — зло спросил я. — Перебить всю охрану? Я тебе не Бэтмэн.

— Я уже заметила.

По ее тону я примерно представлял, что она расскажет Ростику, когда мы вернемся. Я ни на что не годен, пользы никакой, лучше бы она пошла одна, потому что я только мешал ей. Ростик, конечно же, не поверит, но осадочек останется.

Возвращаться с пустыми руками не хотелось. И тем не менее я не знал, что делать. Хотя была у меня одна задумка…

— Пойди принеси еще денег, — хрипло сказал я.

— Что?

— Иди к Ростику и возьми еще денег. У меня есть идея…

— Какая идея?

— Хватит привлекать к нам внимание, — прошипел я ей в ухо. — Принеси еще денег. И быстрее. Возьми все, что есть в общаке.

Даша колебалась пару секунд, но затем все же пошла к выходу. Я осторожно улыбнулся крупье и полез за сигаретами.

На самом деле мне в голову действительно пришла интересная мысль. Правда, к третьему этапу она никакого отношения не имела.

Я собирался сыграть в рулетку по системе Ростика. Той самой, которую он совсем недавно разработал.

Смысл ростиковского ноу-хау сводился к следующему: выделяется некая сумма денег, которую не жалко проиграть. Ну то есть с этой суммой надо заранее распрощаться. Потом поставить ее на цвет. Если угадываешь, то все, что выиграл, ставишь на одну из трех полос. Если угадал, то весь выигрыш снова ставишь на цвет. Если опять твоя взяла, делишь сумму пополам. Одну половину ставишь куда-нибудь на «чет-нечет», а вторую половину — снова на одну из трех полос. После этого при любом раскладе забираешь все и уходишь.

Я уже был свидетелем того, как срабатывала эта система. Если Ростик даст денег, мы можем прилично выиграть. Тогда провал третьего этапа будет казаться не таким уж и фатальным. А если проиграем… Собственно, пока я ждал Дашу, я думал именно об этом.

А потом колыхнулись шторы у входа в игорный зал. В зал вошел… нет, не Следопыт. Я ожидал увидеть утреннего альбиноса, но это был не он.

В зал вошел Армян. Седая борода, костюмчик, пара фентелей на толстых пальцах. Он был в окружении своих телохранителей и с какой-то прикольной модной девкой. Китайцы засуетились было, оказывая респект своему боссу, но очень быстро вернулись к своим обязанностям.

Армян и его компания шли к лестнице, которая вела на второй этаж. Хозяин казино что-то негромко говорил девке, а она рассеянно кивала и осматривалась. Встретившись со мной глазами, подружка Армяна вроде как даже задержала на мне взгляд, а потом, когда они уже поднялись, она с балкона снова посмотрела на меня.

На всякий случай я сделал вид, что играю по-крупному. Ну как-то так. И подмигнул ей. А она в ответ улыбнулась, прежде чем скрыться в апартаментах. Прикольная такая девчонка.

Потом вернулась Даша и сказала, что Ростик денег не дал, и еще потребовала, чтобы я отдал ей Стек. Мол, она попытается проникнуть в гардероб, пока я буду отвлекать внимание охраны.

Я не хотел расставаться со Стеком. То есть, может быть, я все-таки и отдал бы его ей, но не успел. Мне на плечо положили руку, и голос за спиной произнес:

— С тобой кое-кто поговорить хочет.

— Кто? — спросил я, полуобернувшись.

— Пошли, познакомишься.

Позади меня стоял один из телохранителей Армяна. Видимо, улыбку модной девочки заметил не только я, но и Армян.

Эти армяне на почве ревности крытые наглухо. Армян не исключение. Ему не объяснишь, что это всего лишь улыбка, и ничего более. Проще китайцу-охраннику втолковать, что мне нужно позвонить из гардероба.

— А если я не пойду? — спросил я.

— Ты что, дурак? — Рука нетерпеливо дернула меня за плечо. — Давай поднимай жопу, и пошли.

— Куда вы его уводите? — пискнула Даша.

— Щас вернется, — сказал бодигард. — Может, даже живой.

Он сам же и гыгыкнул от своей шутки, при этом став похожим на хорька.

А потом возле портьеры взорвалась граната. И еще что-то чмякнуло, и бодигард с простреленной головой рухнул на пол.

— Улица Социалистическая, дом один. Найдите Влада. С его телефона наберите его же номер. Первый Следопыт вступит в игру через шестьдесят минут. Удачи. — Вот все, что мы услышали по громкой связи, после чего на том конце бросили трубку.

— Черт! — воскликнул Ростик. — Это же «Десять баллов»! Жила?

Да, Жила тут был кстати. Он, как никто другой, из нас знал этот клуб.

Раньше «Десять баллов» был спортзалом. Что-то вроде боксерской секции, где молодые дарования учились ломать друг другу челюсти и ребра. Жила тоже там зависал, держал форму, пока год назад спортзал не закрыли. Через несколько месяцев он стал клубом «Десять баллов». Официально это считается нейтральной территорией, здесь иногда можно одновременно встретить как людей Лузы, так и людей Армяна. За полгода работы здесь не было ни одной драки, и уж тем более не было выстрелов. Это, наверное, самый спокойный ночной клуб во всем мире.

Жила говорит потому, что хозяин клуба — очень крутой чувак со связями в Москве. Он знает сына хозяина. Его зовут Андрей. Андрей Олегович.

Но Жила не хотел туда идти и всеми силами старался намекнуть нам, что не справится с этой задачей.

— Откуда я знаю, кто такой этот Влад, — бубнил Жила. — Может, охранник какой… Я и Андрея-то знаю так, «привет — привет». А кто там Влад, я вообще не отдупляю… Может, нарк какой-нибудь кислотный из публики. Там же сегодня какой-то движ. Только афиши почему-то не висят.

— Вот пойдете с Саней и выясните, что там за движ, — сказал ему Ростик.

У нас еще около получаса оставалось. Я готов был идти, но не в одиночку. То есть продемонстрировал не только храбрость, но и благоразумие.

Блондинко было слишком сильно напугано сегодняшней перестрелкой, но я на нее и не рассчитывал. Я рассчитывал на Жилу, и тот наконец согласился.

— Эту дуру оставь в машине, — сказал мне Ростик.

— Ты про Дашу? — не отказал я себе в легком хамстве.

— Кретин, — услышал я с переднего сиденья.

— Я про Стек говорю, — буркнул Ростик. — Пусть в машине останется.

— Зачем?

— Следы путать будем. Сань, у вас с Жилой цель — найти Влада и достать телефон. Получаете телефон, звоните нам, мы привозим Стек и проходим этап.

— А если мы сейчас найдем? — спросил Жила.

— Ты за двадцать минут найдешь телефон? Если найдешь, тогда оставлять не надо, а если нет?

Ответ на этот вопрос мы знали. А если нет, то приедут Следопыты и наши денежки уйдут кому-то другому. Все. И мы останемся с кукишем.

Я отдал Стек Ростику, ну и, собственно говоря, мы пошли, а они поехали.

Несмотря на то что Жила знал сына хозяина, пускать нас внутрь не хотели. Мой приятель долго рассказывал охране, что он Андрею Олеговичу как брат и знает его с детства, но решающую роль все-таки сыграли пятьсот рублей, которые пришлось сунуть одному из охранников.

Мы вошли в клуб и осмотрелись. Здесь был очень странный движняк.

Во-первых, тут не было никакой кислоты и дискотечных танцулек. Что в зале, что на сцене находились какие-то бритоголовые гопники в модной одежде, которые вели себя ну просто нереально цивильно. Одни исполняли рэп, другие слушали, в основном сидя за столиками либо возле стен. Без мата, без крика. На столах — минеральная вода.

Во-вторых, гопники были двух видов. Славянообразные и китайские. Наши заняли сцену и все столики справа, а китайцы — столики слева от сцены и стоячие места под балконом.

Странная тусовка. В любом другом месте подобный винегрет обязательно закончился бы мясорубкой, но только не здесь.

Ни одного знакомого в зале я не увидел. То есть были те, кого я знал, но они меня не знали, и подходить к ним мне не хотелось. Общаясь с теми, кто работает на Лузу, стопроцентно можно влипнуть в неприятности.

Полчаса попыток наладить контакты с кем-нибудь из охранников не дали результата. Никто не знал здесь никакого Влада. Да и вообще с нами не особо хотели разговаривать.

Пришлось звонить Ростику. Стоя у входа под странным плакатом со взорванной бензоколонкой и надписью: «АГСЛ ЩАА!» — я набрал его номер. Жила стоял рядом и настороженно озирался, выискивая потенциальных Следопытов.

— Слушай, Ростик, тут вообще никого знакомых нет. А публика в основном из каких-то блатных, — начал я обрисовывать обстановку. — Концерт какой-то странный.

— Шансон, что ли? — спросил Ростик и сразу же, не дав мне вставить и слова, сказал: — Саня, ищите Влада. Мы пока с Дашей путаем следы, тут ситуация очень опасная. Звоните сразу, как Влада найдете.

Ростик отсоединился, оставив нас в неведении относительно дальнейших действий.

Сетуя на нехватку денег и отрицательный баланс, Жила попросил у меня телефон позвонить своей бывшей жене. Он с ней не общается, но раз в два-три месяца у него вдруг «проясняется голова». Тогда Жила начинает названивать ей, рассказывает что-то про недопонимание и недосказанность. «Вернись, я все прощу… Не вернешься? А можно, тогда я вернусь?»

Такие всплески длятся недолго. Неделю, а может, даже и меньше. Заканчиваются они, как правило, тем, что Жила снова укрепляется на позиции женоненавистника… до следующей подобной эпопеи.

Телефон я ему дал, потому что в некотором смысле даже сочувствовал, видя его страдания. Мне почему-то казалось, что когда-нибудь Жила обязательно разрулит отношения с женой.

Ну а сам я в это время пошел по клубу искать Влада.

Конечно же, я не стал подходить к каждому и говорить что-то вроде: «Привет, я Саша, а как зовут тебя?» Печень и зубы у меня не казенные, так что фулл-контакта я рассчитывал избежать. Я переходил от одной компании к другой, пытаясь услышать имена. Просил прикурить — думал разговориться, сказать, что ищу друга… Но все попытки оказались бесплодными.

Пока Жила пытался устроить личную жизнь, я успел оглохнуть от музыки и речитатива. Вышел в коридор, закурил, стоя возле двери, ведущей в мужской сортир, и стал размышлять, что еще можно предпринять.

Вообще-то у меня была одна идея. Зарядить диджею соточку, чтобы он объявил что-то вроде: «Следующая песня для Влада от его старого приятеля». И посмотреть, кто как себя в зале поведет. Любая реплика или похлопывание по плечу могли помочь мне решить первую часть задания — найти Влада. Но там ведь не десять человек сидело, а гораздо больше. За всеми не проследишь. Китайцы, гопники и еще охрана.

Я как раз раздумывал над тем, может ли Влад быть китайцем или мне сконцентрироваться на правой половине зала, когда появился Следопыт. Внезапно так, из-за спины. На самом деле я не сразу понял, что это мой соперник. Решил, что это либо охрана, либо кто-то из блатных, принявших меня за шпиона.

Помню, я тогда подумал, что Следопыты не должны здесь появиться, они должны за Стеком гоняться. А меня местные бандюки приняли за стукача милицейского и сейчас, скорее всего, выдворят из клуба. Даже приготовился объяснить, что я свой, живу недалеко и все такое.

Но, к моему огромному несчастью, это оказался Следопыт.

Почему к огромному несчастью? Потому что когда он схватил меня за шкурятник и открыл мной дверь сортира, швырнув меня к писсуарам, то вытащил из-под майки молоток и спокойно поинтересовался:

— Где Стек?

Майка у него была мятая. С рисунком Карлсона на груди. Моя любимая детская книжка, почему-то вспомнилось мне, когда я поднимался на ноги.

Следопыт шагнул ко мне, поднимая молоток. Выглядело все достаточно угрожающе.

— Ты что, больной? — возмутился я. — Это же только игра…

— Где Стек? — спросил он тем же тоном.

Ничего не изменилось, но при этом Следопыт ударил меня. По ноге, по ляжке. С такой силой, что я свалился на пол и заорал:

— Бля, ты что делаешь?! Остановите игру! Вы что, не видите, он же убьет меня!

Никто ничего не остановил. Зато я увидел первые эмоции на морде этого ненормального. Удивление, причем искреннее:

— Так это правда? Вы действительно не знаете правил?

Мне было что ответить ему. И про правила, и про то, что, когда я позову Жилу, этот молоток засунут Следопыту в жопу и там еще провернут два раза. Я хотел ему сказать, что произошло какое-то недоразумение и если в игре можно применять физическую силу, то должны быть какие-то рамки. Я очень много хотел рассказать, но даже не успел начать.

— Эй, что тут…

Охранник, видимо услышавший мои крики, вошел в туалет. Последняя часть фразы так и не была произнесена. С одного разворота Следопыт молотком снес охраннику подбородок. Это произошло у меня на глазах, и я чуть не задохнулся от того, что увидел.

Кровавое месиво, ошметки на белоснежных стенах, молоток с налипшими на нем волосами…

И ненормальный Следопыт, который уже отвернулся от своей жертвы и смотрел на меня. В его глазах жирным «курьером» было четко пропечатано:

Я тогда подумал, что все это не должно происходить со мной. Это не я, это кто-то другой сидит в туалете долбаного клуба. Я не играю ни в какие игры и не хочу играть. Я хочу вернуться на работу.

К своим чайникам, ценникам и веникам. И я согласен работать без Интернета, только пусть эта проклятая игра окажется сном. Пусть это будет какой-нибудь сраный эксперимент. И пусть он поскорее закончится.

Кровь стекала по кафелю, как бы подтверждая, что сейчас она доберется до пола и я стану следующим.

Следопыт поймал мой молящий взгляд и медленно, смакуя удовольствие, сказал:

— По правилам игры я могу убить тебя. И я это сделаю. А потом пойду к твоему жирному другу, приведу его сюда и выясню, где находится Стек.

Это был не эксперимент, а просто игра. Подпольная игра на потеху богатым людям. И в данный момент передо мной стояла задача не выбраться из нее, а просто выжить. Потому что молоток уже начал подниматься вверх, причем достаточно быстро.

— Подожди! — воскликнул я. — Он не у меня.

— Я знаю, придурок! — воскликнул Следопыт. — Стек последний час нарезает круги вокруг этого района! Самая тупорылая тактика, которую я видел. Звони своему другу.

Молоток уже был на максимальной высоте, но следующей его жертвой снова стал не я. На этот раз в туалет зашли сразу двое. Тоже охранники, и один из них даже с винчестером. Они, по-моему, даже не отдуплили, что происходит, — Следопыт забил их несколькими резкими ударами. Четкими, хорошо отработанными и оттого еще более страшными.

Я сблевал. Меня трясло, а еще я понимал, что шансов у меня немного. Сказать, что я был напуган, — это значит ничего не сказать. Прислонившись к стене, я смотрел на молоток, и голова кружилась от страха.

— Звони, или я тебе сломаю лодыжку. — И Следопыт посмотрел на мою ногу.

Если бы у меня был телефон, конечно, я бы позвонил Ростику. Я бы сказал, что меня сейчас грохнут и лучше отдать Стек. Я бы сказал, что я вертел такие игры, что я хочу жить и вообще, ну его на хер, Ростик, отдай им Стек.

Но моя труба осталась у Жилы, потому что он решил позвонить своей бывшей. А если я скажу это Следопыту, то мне наступит конец. «Убью тебя, потом приведу сюда твоего жирного друга и…»

Приведет. И убьет. А потом и Ростика. И будет убивать до тех пор, пока не получит Стек.

— Номер… Он в мобильнике записан, — сказал я, тяжело дыша и не отрывая взгляда от молотка, — а мобильник я в машине забыл.

Конечно, можно было сочинить что-то и похитроумнее, но времени думать не было.

Своими словами я подписал себе смертный приговор. Это я прочитал в глазах моего противника, ощущая, как холодеет все тело, словно готовится к новой перманентной температуре.

— Не бойся, — ласково сказал Следопыт. — Я одним ударом.

Молоток дернулся, я автоматически поднял руки вверх и получил удар в живот.

Согнувшись, я уже понимал, что ничего не смогу сделать. Это были две самые поганые секунды в моей жизни. Секунда отчаянного страха и следующая — секунда тупой апатии.

А потом прозвучал выстрел. Следопыт рухнул всем телом на меня, и я понял, что умирать еще рано. Я оттолкнул мертвое тело, и оно свалилось на пол. Молоток выпал из руки Следопыта — его я тоже пихнул ногой, и он откатился к писсуарам. Поднял голову и посмотрел на того, кто стрелял.

Почему-то я подумал, что это был еще один Следопыт.

Первое, что я увидел, — это дуло пистолета. И только потом лицо стрелявшего.

Это был Ростик.

Он подошел к Следопыту, выстрелил в него еще раз, а потом посмотрел на меня. У него дергалась щека и немного тряслись руки.

— Ну давай, скажи, что я вовремя, — произнес он чужим голосом.

— Ты… Ты просто… Просто пиздец как вовремя. — В моем голосе тоже шла война связок, когда я выпрямился. — Это был Следопыт. Один из тех, что за нами гоняются.

Ростик кивнул, как мне показалось, слишком спокойно.

— Ростик, в этой игре можно убивать! — воскликнул я. — Ты понял? Это игра, в которой Следопыты убивают Курьеров! И… наоборот.

Меня снова стошнило. Целую вечность меня выворачивало наизнанку, на этот раз в раковину.

Ростик в это время, глядя на меня, достал телефон.

— Я знаю, где точка, — сказал он, набирая номер. — Дашка, бери Стек и срочно сюда. — Отключился, кивнул мне: — Возьмешь винчестер.

Я открыл кран, плеснул на лицо воды.

Вроде полегчало, но страх остался. Даже не страх, скорее паника от понимания того, что ничего еще не закончилось. Я повернулся и посмотрел на тела. Меня передернуло.

— Саня, — Ростик облизал губы, — у нас сейчас начались реальные проблемы…

Это он мне говорит про проблемы! Мне, только что пережившему такое! И спокойно так говорит. Ну то есть не очень спокойно, тоже нервничает немного… я бы сказал, волнуется.

— Я вижу, — повернулся я. — У нас очень реальные…

— Саня, — Ростик посмотрел на часы, — до следующего транша осталось двадцать минут. Если мы не успеем закончить игру, здесь очень скоро будет еще один Следопыт.

— Тут четыре трупа, какая игра?! — Я обвел все руками. — Это же…

— Хватит истерить! — взвился Ростик. — Бери винчестер, и идем в зал. Саня! Мы проходим этап, заканчиваем игру и потом думаем, что делать! Очнись, мудило! Ты понял? Я нашел Влада. Жила позвонил мне и сказал, кто тут выступает.

Думаю, я пришел в себя именно после того, как Ростик назвал меня мудилой. А остальное я уже пропустил мимо ушей.

В таких ситуациях, когда счет идет на минуты, надо уметь быстро ориентироваться и принимать решения. Я этого не умею. А Ростик умеет. Вполне возможно, что если бы я подумал, то придумал что-нибудь получше. Но сейчас у нас действительно не было времени. И после слов «очнись, мудило» я понял, что надо не задавать глупых вопросов, а делать то, что говорят. Особенно если на кону твоя жизнь.

— Бери винчестер, и пошли! — опять повторил Ростик.

Когда я брал в руки оружие, снова ощутил спазмы. Но желудок уже был пуст. К счастью, винчестер не был в крови. Иначе я бы просто не смог взять его так, как надо держать оружие.

Когда мои пальцы удобно обхватили этот недообрез, я неожиданно почувствовал что-то совершенно другое. Я почувствовал… какую-то уверенность, что ли?

Мне стало гораздо спокойнее, когда я понял, что могу быть не только жертвой. Я готов был защищать свою жизнь и жизнь своих друзей. И слушать четкие инструкции Ростика.

— Заходим в зал, я звоню, и мы удаляемся. Саня… Все делаем спокойно. Твоя задача — молчать и прикрывать меня. Не стрелять. Только на крайняк, да и то в потолок. И молчать.

Я и не смог бы ничего говорить. А вот прикрывать — да. Я находился на таком взводе, что готов был расстрелять собственную тень, если бы заподозрил в ней Следопыта.

Мы вышли из туалета и встретили Дашу. Холл был пуст, и ей показалось странным, что тут нет охраны.

Я не успел ей сказать, что охрана там, за нашими спинами, лежит в лужах крови на кафельном полу клубного сортира. Ростик дал мне отмашку, оттащил Дашу в сторону и сказал ей несколько фраз. Та кивнула с удивленным видом. Затем она подняла вверх руку со Стеком. Ростик осмотрел нас, взглянул на часы.

— Четырнадцать минут. Должны успеть до транша. Пошли. — И махнул рукой с пистолетом.

Я еще подумал, откуда он его взял, ведь у моего друга вроде не было никогда оружия.

Когда мы вошли в зал, то столкнулись с администратором. Холеный толстяк хрюкнул, когда ему в лоб уткнулось дуло пистолета. Никаких резких движений он делать не стал, а чуть приподнял руки и умоляюще посмотрел на Ростика.

— Тихо, — произнес Ростик. — Иди к сцене, ну!

И мы пошли, лавируя между столиков и ловя удивленные взгляды посетителей, которые опасливо переглядывались, но суеты не выказывали. Когда парни на сцене наконец-то заметили нас и умолкли, мы уже давно оказались в центре внимания всего зала.

Жила стоял неподалеку и разговаривал с каким-то типом. Когда наш друг увидел нас, у него отвисла челюсть.

— Выключи музыку! — заорал Ростик диджею. — Выруби на хер звук!

Музыка прекратилась, и наступила тишина. Мы стояли вплотную к сцене. Сверху на нас взирали умолкнувшие рэпперы, из зала — китайцы и спортсмены.

— Никому не двигаться! — крикнул Ростик.

Никто и не думал двигаться. Все сидели-стояли на своих местах и обменивались недоуменными взглядами. Публика была точно загипнотизированной.

Я подумал о том, что мы только что взяли заложника, что само по себе дело скотское, а по Уголовному кодексу грозит долгими годами в местах не столь отдаленных. Тем временем идейный вдохновитель этого спектакля начал претворять в жизнь свой план.

— У нее там бомба! — закричал Ростик, показывая на Стек в Дашиных руках. — Если кто-то двинется с места, я или мои помощники активируют взрыватели и мы все взлетим на воздух!

Даша держала Стек, словно футболист кубок УЕФА. И тянула вверх. А я мысленно добавил к захвату заложников и убийству еще и терроризм.

— Ребята, я администратор и… — Толстяк потел нещадно, щеки его блестели в свете ярких ламп.

— Пасть закрой и слушай! — заорал Ростик. — Все слушайте! Мы не хотим, чтобы кто-нибудь пострадал! Нам нужно сделать одно дело, и мы уйдем.

Я подумал, что на нас смотрят как на часть представления. Только уж очень часто спортсмены косятся на китайцев, а те на спортсменов. И взгляды недобрые такие.

Еще международный скандал может быть, приплюсовал я в уме, глядя на соотечественников Брюса Ли и Джеки Чана. Хреновые у нас перспективы.

А Ростик, закончив предупреждать, повернулся к сцене и перешел к делу:

— Кто из вас Влад?

Рэпперы переглянулись.

— Я, — сказал один из них в кепке ну просто нереально яркого белого цвета. Конечно же, повернутой набекрень.

— Правильно, ты, — осклабился Ростик. — Мобила с собой, Влад?

— Что?

— Дай свою трубу. — Ростик направил на Влада пистолет. — Слушай, мне нравятся твои песни, но у меня очень мало времени, и мне очень нужен твой мобильный телефон.

— Это здесь так на гоп-стоп берут? — негромко поинтересовался другой рэппер, худой и долговязый.

Ростик не отреагировал. Когда Влад протянул ему мобильник, он повертел его в руке и вернул обратно.

— Включи, я чего-то не понимаю как. — Получив назад включенный телефон, Ростик произнес: — Теперь номер скажи свой.

— Что?

— Номер телефона продиктуй. Вот этого, который ты мне дал. Не бойся, спамить не буду.

— Восемь — девятьсот…

В полной тишине, под пристальным вниманием всех, кто находился рядом, Ростик набрал номер и потом поднес трубку к уху. А потом начал говорить:

— Да? Я в курсе, что мы его прошли. Мы заканчиваем игру… Да… Мы хотим получить деньги и закончить эту херню!.. Когда? Ах, когда начнется… Да я ваш долбаный Стек прямо сейчас… — Тут он осекся, а затем продолжил уже более миролюбиво: — Ладно. Хорошо… Мы лоханулись, но свои обязательства выполнили и правил не нарушили… Хорошо.

Я не знаю, что подумали те, кто все это видел. Ростик звонит на тот же телефон, который держит возле своего уха, потом с кем-то разговаривает… Нам светит психушка, решил я. И уже неважно, что на нас повесят. Запрут в одиночных палатах, будут пичкать лекарствами и держать в смирительной рубашке всю оставшуюся жизнь.

Мысли мои развеял один из посетителей. Он не был ни спортсменом, ни китайцем. Обычный чувак, который, насидевшись рядом с ушуистами и борцами, почувствовал себя героем. Хотя, может, он просто отлить захотел очень сильно.

Чувак вскочил с места и, если бы не Жила, вполне мог сбить меня с ног. Жила вовремя перегородил дорогу и вырубил его своим коронным. Есть у него такой — боковой справа.

— Сидеть всем! — заорал Ростик. — Аллах ак-бар! Джихад до победы! «Аль-Каида»!

День одиннадцатого сентября, раскрученный Госдепом даже в России, еще не выветрился из памяти наших сограждан. И долго не выветрится. Телевизор надежно закрепил в их мозгах историю о том, как три здания Всемирного торгового центра и часть Пентагона уничтожила «Аль-Каида». Невидимый враг, почти что всемогущий, раз добрался даже до штаб-квартиры американских военных. Что этому врагу какой-то клуб в российской глубинке? Страшно? На этом-то страхе и играл Ростик. И ему это удавалось: все сидели тихо, как мыши.

Пока мы с Ростиком обводили весь зал оружием, а Даша еще выше подняла над головой железную коробку, Жила нагнулся к вырубленному «герою» и вытащил у него из-за пояса пистолет.

Спортсмены заворчали и недоброжелательно так стали смотреть на китайцев. Китайцы продолжали сидеть молча и коситься на спортсменов. Тоже без особой любви. Но и нас из виду не теряли.

Жила подошел к нам поближе и подмигнул с важным видом: мол, какой я красавчик. Видел бы он бойню в туалете, наверное, не перемигивался.

Ростик бросил телефон хозяину. Рэппер поймал телефон, нажал, видимо, последний вызов, посмотрел на Ростика, потом протянул трубку своему долговязому дружку. Тот посмотрел на табло, ухмыльнулся и поинтересовался:

— Есть чё? — На этот раз слова прозвучали более громко.

Все это были пустяки по сравнению с тем, что этап был закончен. Я думаю, только из-за этого Ростик обратил внимание на фразу длинного. Ему нужна была разрядка после всего того, что произошло. Выплеск эмоций.

— А ты кто? — Ростик уставился на него вместе с дулом пистолета. — Их я знаю, видел фотки в журнале, а ты кто?

— Змей, — ответил долговязый. — Ты ствол лучше убери.

— И что ты тут делаешь, Змей?

— Да так… Гранями мерцаю…

Долговязый смотрел в глаза Ростику, а Ростик медленно, но верно заводился. Точнее, быстро заводился. Очень быстро. Мы с Жилой поняли это сразу.

Вот только этого нам не хватало, подумал я. Ну все ведь, прошли этап, ну зачем нарываться на неприятности? Нам уйти бы отсюда побыстрее.

— Братан, они нормальные темы задвигали! Даже я заценил! — крикнул Жила, но Ростик его уже не слышал.

— Змей, ты про Джона Леннона слышал?

— Для меня Бах авторитет, — ответил Змей. — Убери волыну, я и без нее тебя понимаю.

Я услышал, как Влад негромко произнес:

— Змей, не кипешуй.

— Слышь, Змей… — медленно начал Ростик. — Там, в туалете, четыре трупа. Одного убил я. Первый раз в жизни. Застрелил. Вот из этого пистолета.

Он говорил это, а я снова перенесся на несколько минут назад, в туалет, под молоток Следопыта.

— Я пережил шок, Змей. Я сейчас кое-что понял. Знаешь, что? Количество значения не имеет, достаточно одного раза. Ты просто переступаешь черту — и назад путей нет.

Ростик говорил очень эмоционально. И убедительно. У него это всегда хорошо получалось, а сегодня особенно. И при этом специально подрагивал той рукой, в которой пушку держал.

— Ладно, ты чего хочешь?

Змей спросил довольно миролюбиво, да только Ростика уже несло.

— Я всего лишь хочу знать, что ты делаешь на сцене вместе с группой, которую я каждый день слушаю в своей машине.

— Осветителем работаю.

Каждый день Ростик слушает в машине сотни, тысячи разных групп. При этом для меня его фонотека разделялась на два вида: «Раммштайн» и рэп. Русский рэп, французский рэп, гангста-рэп, мазафака-рэп… У него две огромные сумки забиты дисками без коробок. Сборники, концерты, альбомы, саундтреки к фильмам.

Я думаю, Ростик сказал правду. Он любому рэпперу может сказать то же самое — и это будет правдой.

— Братан, все в порядке, — произнес Влад. — Змей с нами вместе. Объединенная…

— Чувак, я тебя уважаю, но если в наш разговор будут влезать посторонние, я его убью и займусь тем, кто захочет поговорить, — выпалил Ростик, держа Змея под прицелом. — Парни, это всех касается, о’кей?

— Ростик, он нормально пел! — Не переставая направлять на столики пистолет, Жила пробрался поближе к сцене и махнул рэпперу: — Слышь, а ты спой, пусть он заценит.

— Петь тебе Филипп Киркоров будет! — отозвался Змей.

После такого ответа начало бычить еще и Жилу. Во всяком случае, он побагровел. Побагровевший Жила с пистолетом в руке — я думаю, что если бы он не остановился, то стал бы смертоносной машиной.

А Ростик вдруг рассмеялся, и Жила остановился. Он не ожидал такой реакции. Жила вопросительно посмотрел на Ростика: мол, в чем дело. Посмотрел на меня, я тоже ухмылялся. Туповатый все-таки у меня друг.

— Жила, они не поют, они читают, — пояснил я. — И фристайлят…

Именно так. Рэпперы читают. Ростик когда-то давно, помню, объяснял, что это то же самое, что в море ходят, а не плавают. А картины пишут, а не рисуют.

Ростик все еще смотрел на Змея. И пистолет не убирал. И даже улыбался.

— Змей, ты фристайлишь?

— Ага. Каждый день перед едой и три раза на ночь, — ответил Змей.

— Может, исполнишь?

— Горло болит. Мороженое поел с утра… Ты диск купи, послушай.

— Диск? Я ведь могу и на курок нажать.

— Тебе что, это поможет твои проблемы решить? Слушай, друже, ты чего конкретно хочешь?

Это был какой-то безбашенный рэппер. Всегда было интересно, откуда берутся такие перцы, которые пытаются разговаривать с пистолетом на равных. И как много их еще осталось.

После того как Ростик стал улыбаться, я уже понял, что он не станет никого убивать. И что сейчас мы свалим, но перед уходом мой друг-таки доиграет эту сценку.

Дальше Ростик исполнил роль сумасшедшего, которому тоже нечего терять. И как исполнил! Он выдержал паузу. Короткую, но достаточно суровую. Потом лицо его исказилось на секунду в истерической гримасе, и он начал орать, кося под шизофреника:

— В орел-решку зарубимся? — И тут же, не давая опомниться: — Я сейчас монетку кину. Если орел — ты выиграл, и мы уходим. А если решка — или ты фристайлишь, или я взрываю этот клуб вместе со всеми к ебене-матери! А? Как тебе?

С вытаращенными глазами, типа на нервах, свободной рукой в карман лезет, а рука с пистолетом чуть подрагивает — стопроцентный псих с бомбой. Можно было бы еще слюней пустить, но Ростик, видимо, решил со своим психозом не перебарщивать.

— Я в орлянку с судьбой не играю.

— Беда в том, что судьба тебя ни хуя не спрашивает.

Монетка была уже у Ростика в руке. Он подбросил ее, и она упала к ногам Змея. Долговязый посмотрел на монетку, потом на Ростика. И после этого понял, что все в зале глядят на него. И все это в гробовой тишине. Тут Ростик снова полез в карман и вытащил оттуда взрыватель.

— Слышь, дружище… — медленно начал Змей.

— Братья мои, готовьтесь к смерти! — крикнул Ростик, держа Змея на прицеле. И негромко добавил: — Сейчас вокруг станет шумно от криков неверных. Джихад до победы! «Аль-Каида»!

Посетители — китайцы и славяне — стали переглядываться нервно. Однако словно какая-то сила держала их на своих местах, несмотря на то что на лицах у некоторых были видны признаки паники.

Ростик всегда говорил, что научился блефовать, когда по детству проиграл кому-то полтора миллиона ненастоящих долларов. Его долго били, прежде чем он смог убедить кредиторов в том, что доллары были «как бы понарошку». Так он и научился блефовать.

Поэтому кулак его второй руки с зажатым в ней «взрывателем» был похож именно на кулак с зажатым в ней взрывателем. И только мы знали, что в руке у него брелок от БМВ с крохотной неработающей антенной.

— Мы с тобой, брат! — крикнула Даша. Уж слишком как-то задорно получилось, но все же прокатило, и никто не раскусил нашей фальши.

Мы с Жилой тоже не двинулись с места. Как говорится, нехай взрывает. Мой необъятный приятель даже рожу скорчил истинного камикадзе.

Все в зале смотрели на Змея.

— Змей… — начал негромко Влад.

— Да все ништяк, — кивнул Змей и взял микрофон. — Я фристайлю, и ты сваливаешь?

— Отвечаю, — твердо сказал Ростик, добавив: — И никто не пострадает.

— На какую тему читать?

Тут Ростик задумался, но всего лишь на секунду.

— Да про нас, — ответил он. — Про все это.

— Про меня тоже, — сразу влез Жила.

А меня вдруг посетила идея, как ответить той стерве из ЖЖ. Записать на телефон и выложить у себя на страничке. Мол, вот тебе не только мое мнение, а и мнение других.

— Про наши, российские сериалы! — крикнул я, доставая телефон. — Только что-нибудь нормальное, хвалебное!

Даша, видимо, не хотела, чтобы про нее что-то читали. Она даже отошла чуть в тень, поближе к зеркалу.

И Змей начал. Без музыки, без бита, без предисловий и разогрева… Вот просто с ходу.

Я не люблю рэп. Благодаря Ростику я его даже ненавижу. Но рэп и фристайл — это разные вещи. Фристайл — это интересно. Рифма подбирается вживую. Это экспромт в ускоренной перемотке. Это реал-тайм-поэзия. Это круто. Настоящий мастер фристайла сделает так, что вы будете чувствовать себя на его месте. Понимать каждое слово и следить за ходом мысли.

Ростик даже приопустил руку с оружием…

Эксклюзивный ролик, на котором можно немного подзаработать. Выложить у себя на страничке, сделать скачивание платным. Бросить ссылочку Авире в ЖЖ.

Змей что-то там про пьяный рамс замолаживал, а я одним глазом следил за сценой, другим за залом. Одной рукой снимал все на телефон, а другой придерживал винчестер, висевший на плече.

В зале все сидели спокойно. Ну то есть как спокойно — на лицах у них было написано, что они ни хрена не понимают, но при этом не дергались и даже не шевелились.

К Змею присоединился Влад. Они перебрасывались рифмами, как шариком для пинг-понга. Клац-клац. Клац-клац. К этому времени уже зазвучал бит. Негромко и в тему. Вмешался кто-то еще из их банды.

А я вдруг снова четко осознал, что занимаюсь какой-то херней и нахожусь совсем не там, где должен. Какой фристайл? Какой эксклюзивный ролик? Думать надо не о ЖЖ, а о своей жопе, потому что сейчас моя судьба воздушным шариком летит к колючей проволоке. И мир, в котором я живу, очень скоро окажется не таким хорошим, каким был все эти двадцать лет.

Кстати, что-то про мир прозвучало и со сцены. Это была последняя фраза фристайла. Бит умолк.

Ростик что-то сказал рэпперам, они даже пожали друг другу руки. Думаю, Ростик еще рассыпался в респектах. Не знаю.

Я уже не прислушивался к словам, звучащим со сцены. В этот момент я думал о том, что мы выиграли двадцать пять тысяч долларов и вагон неприятностей. И я уже не смогу никогда вернуться на старую работу, потому что после подобных историй жизнь должна очень сильно поменяться. В моем случае явно не в лучшую сторону.

В зале сидит куча бандитов, которых мы угрожаем взорвать. Ростик на сцене прощается со своими кумирами и улыбается, а в туалете лежат четыре трупа. Странно, да? Мой друг не понимает, что мы не сможем решить наши проблемы? Он не понимает, что нам пиздец?

Я так и спросил у него, едва мы сели в машину и отъехали от клуба. Я едва ли не заорал, чтобы прервать его восторженные отклики об услышанном фристайле. А когда Жила поинтересовался, почему я такой нервный, и до меня дошло, что они с Дашей еще не в курсе, то сказал:

— То, что Ростик говорил про четыре трупа в туалете — это правда! Следопыт убил трех охранников и хотел убить меня, но Ростик его застрелил! По правилам игры Следопыты и Курьеры могут убивать друг друга!

Металлическая коробка, которую мы берегли эти два дня, перелетела через забор стройки и плюхнулась на невидимые нами доски.

Винчестер я выбросил в окно еще раньше, когда мы отъезжали от клуба. И Жилу убедил его трофей выбросить. А вот Ростик свой пистолет выбрасывать не стал, и я поинтересовался почему. В кого он стрелять собирается, если игра закончена?

— Сань, тебя чуть не убили, — сказал Ростик. — И любой из нас мог оказаться на твоем месте. Но мы живы, Саня. И это главное. А теперь заткнись, я знаю, что делаю.

Крыть мне было нечем, а когда мы уже отъехали от стройки, я поинтересовался у Ростика нашими дальнейшими планами.

— Деньги мы получим завтра в восемь утра. В любом банке, принимающем переводы для физических лиц.

— Почему завтра? — спросил я, покосившись на Дашу. Жила сидел позади нее, и сейчас она ему что-то шептала на ухо.

— Завтра в восемь нам позвонят. Мы должны будем подтвердить, что игра окончена, после этого в любой банк на любое имя поступят двадцать пять тысяч долларов в рублевом эквиваленте.

— Почему в рублевом? — автоматически спросил я, пытаясь по Жилиному лицу понять, что ему эта змея шепчет.

Больше всего меня беспокоило, что она сейчас затеет какой-нибудь передел вроде «кто больше сделал, тот больше и получит». Видимо, Ростик увидел в зеркало мои сомнения на лице, потому что ободряюще воскликнул:

— Саня, все нормально! Мы победили.

— То есть у нас больше нет проблем? — спросил я. — Получаем деньги, и все?

Вопрос повис в воздухе, мне пришлось его повторить. Даша прекратила шептаться, Жила тоже прислушался.

— Не совсем все, — признался Ростик. — Из города придется уехать. Как можно быстрее и желательно подальше.

— Куда?

— Надо решить. Сейчас заедем к каждому домой, быстро заберем документы-деньги и поедем в гараж. Там переночуем, утром получим деньги и сматываемся.

Я был пару раз в гараже. Это жуткое место. Жестяной сарай, пропахший бензином и заваленный хламом, — вот что такое гараж Ростика.

Но мой спаситель был прав. Оставаться дома у любого из нас небезопасно. А про гараж мало кто знает, Ростик сам о нем иногда забывает.

— Надо хавануть обязательно, — сказал Жила. — В магаз заедем, колбаски, сырку возьмем на ужин?

Блин, кому что…

Мы решили, куда поедем после того, как получим деньги. В Сочи. Там сейчас только начинается сезон, жилье дешевое, и у Ростика возникла идея снимать и пересдавать комнаты. Таким образом, и себе жилье обеспечить можно, и на хлеб заработать. А осенью или ближе к зиме можно и вернуться. К тому времени все забудется и утрясется.

Мне не хотелось никуда уезжать, но, похоже, у нас не было другого выхода. Я согласился, Даша тоже. А Жила…

Он пошел за едой еще полтора часа назад. В магазин, до которого десять минут идти. На его телефоне отрицательный баланс был вполне себе постоянным явлением, поэтому мы даже не могли с ним связаться.

Ростик много чего высказал по поводу сотовых операторов, прежде чем заткнулся и стал сидеть молча, лишь посматривая на часы.

Даша курила возле вентиляционного отверстия. Она начала тщательно выдувать дым туда после двух или трех нервных замечаний хозяина машины.

Я же перечитывал правила при тусклом свете грязной лампочки и постепенно открывал для себя новый и новый смысл.

— Оказывается, оружие надо было регистрировать в игре, — сказал я.

— Что? — переспросила Даша.

— Машину, оружие… Я сейчас вспомнил, что, когда регистрировался, там был раздел «Специальные средства». Я его пропустил. А вот тут написано про специальные средства — это оружие! Ростик! А откуда у тебя пистолет?

— Он его в кафе подобрал, — ответила Даша. — Когда немой с тем мотоциклистом драться начали.

— Слух, Ростик, здесь просто написано, что нельзя использовать…

— Да не парь ты меня этим говном! — воскликнул Ростик. — Все, мы прошли игру! Прошли четвертый этап, это мне сказали лично! Сожги на хрен эти правила и больше никогда не вспоминай ни про них, ни про все остальное.

— Братан, да не нервничай… — Пожав плечами, я достал зажигалку, чиркнул, и пламя вцепилось в первый лист правил.

— А хрена ли мне не нервничать, если полтора часа прошло, а Жилы до сих… Бля, что ты делаешь?! — закричал Ростик, когда, почуяв запах паленой бумаги, приподнялся из-за машины. — Не здесь жги, это же гараж!

Я затоптал огонь быстрее, чем Ростик успел моргнуть. Тем временем он подошел ко мне вплотную и заговорил чуть тише:

— Ты как думаешь, где сейчас Жила?

— Ну… Может, в очереди стоит… — Я поднял с бетона обгоревшие страницы и осторожно положил их на верстак.

— А может, его сейчас Луза допрашивает? Или менты… — Ростик прищурился. — И уже сюда едут.

— Ну, тогда надо уезжать? — неуверенно спросил я.

— И бросить Жилу?

— Так если его менты взяли… — растерялся я.

— А если он в очереди стоит?

— Бля! — выругался я. — Ростик, чего ты предлагаешь?

— Ничего. Но его нет уже полтора часа.

Ростик заходил кругами по свободному пятачку перед машиной.

— Может, сходить в магазин посмотреть? — предложил я. — А то сидим здесь, как в консервной банке.

— Не надо никуда идти, — сказала Даша. — Если нас ищут, то лучше не появляться лишний раз на улице, тем более в такое время. Придет ваш Жила, никуда не денется.

Я уже почти был уверен, что она знает больше, чем говорит. И собирался было спросить, что она там Жиле в машине шептала, но тут неожиданно зазвонил телефон. У Ростика.

Он долго не брал трубку. Выключил звук и смотрел на мигающее табло с неопределенным абонентом.

— Ответь, — сказал я. — Блин, не томи.

Наконец Ростик решился. Ответил, что-то выслушал, потом включил громкую связь и положил трубку на капот.

— Доброй ночи, извините за беспокойство, — зазвучал из динамика телефона спокойный мужской голос. — У меня к вам два вопроса. Первый: вы действительно считаете, что вам не выплатят миллион долларов, если вы победите в пятом этапе?

Мы переглянулись.

— Как минимум, мы должны знать, что у вас есть такие деньги, — выступила Даша.

— У нас есть такие деньги, — сказал мужчина из трубки. — Второй вопрос: это единственная причина, по которой вы хотите отказаться от последнего этапа?

— Нет, не единственная, — ответил Ростик. — И мы не хотим закончить игру. Мы ее уже закончили, так что можете прямо сейчас переводить деньги мне на карточку.

— В восемь утра, — любезно напомнил голос. — О своем решении сообщите в восемь утра.

— Запишите реквизиты карточки, — сказал Ростик.

— Мы знаем твои реквизиты, — произнес голос.

И тут я, поняв, что терять уже особо нечего, набрался наглости и спросил:

— А вы кто?

Ответили не сразу.

— Уточни смысл своего вопроса.

— Ну, я имею в виду, как к вам обращаться… Имя у вас есть?

Едва я произнес последнее слово, как в ту же секунду связь разъединилась.

— Вот нафига тупые вопросы задавать?! — воскликнула Даша.

Я пожал плечами. Мне вопрос тупым не казался. С человеком надо разговаривать, зная его имя. Называешь собеседника по имени, и тогда к тебе совершенно другое отношение. В этом случае где-то уговорить легче будет, а где-то и надавить.

Даша, может, еще что-то сказала бы, но в этот момент телефон Ростика опять дал о себе знать. На этот раз он тренькнул, возвещая о пришедшей эсэмэске. Почти одновременно раздались сигналы моего и Дашиного телефонов, а потом что-то запищало возле двери.

Тут же раздался условный стук, и голос за дверью громко зашептал:

— Пацаны, открывайте! Это я!

Видимо, больше всех перепугался я, потому что даже подпрыгнул на месте. А когда пошел к двери, доставая свой телефон, то услышал, как за спиной Ростик хрипло воскликнул:

— Ну ни хера себе!

Жила принес две сумки. В одной была еда «на сейчас», в другой — «на дорогу». Сказал, что стоял в очереди, потом вспомнил, что забыл купить хлеб, возвращался, снова стоял в очереди, потом заплутал на улице…

— А то без хлеба щас бы как ужинать пришлось? Без хлеба ужин не ужин.

Жила раскладывал на капоте еду «на сейчас»: колбаса, сыр, сок, хлеб, консервы.

— Ну а что, в Сочи нормально. В Сочи я поеду. Сейчас перекусим, я тут докторской триста взял и любительской пятьсот… Можно в Лазаревскую или в Лоо. Вот сырок тут взял, российский, нормальный. А это вот тема прикольная, ее надо на хлеб намазать и сверху можно сыр и колбасу положить, вкусно будет.

Ростик был занят своими размышлениями, а я заметил, как во время балагурства Жила неожиданно посмотрел на Дашу и вроде как кивнул ей, а она чуть улыбнулась в ответ. Я даже увидел ту самую невидимую ниточку, которая соединяла две несоединяемые вещи — Жилу и Дашу.

В воздухе, помимо колбасы и огурцов, пахло заговором. Я чуял его и уже догадывался, в чем он заключается.

— Двадцать пять тысяч — это, конечно, большие деньги, но насколько они большие? — начала Даша издалека.

Тем самым она только подтвердила мои подозрения. Теперь мне стало ясно, где был Жила столько времени и что лежит во второй сумке. Это Ростик еще ничего не понимал, а я уже раскусил их и лишь ждал развязки.

— Даш, это не игра, это маленькая война. Мы должны убивать, и нас будут убивать. Это не понарошку и стволы не пейнтбольные. Мы даже не знаем, где пятый этап будет. А если там охрана? Если мы пройти не сможем?

Ростик умолк, чтобы прикурить сигарету. И тут Даша, улучив момент, поинтересовалась:

— Ты себя отговариваешь или нас?

— В смысле? — воззрился на нее Ростик. — Я никого не отговариваю, мы вроде все уже решили… Или нет? — При этом он почему-то посмотрел на меня. — Саня?

— Что? — отозвался я.

— Ты хочешь продолжать игру?

— Ну… — Я пожал плечами. — Не знаю… А ты как?

— Что — ты как?! — взорвался Ростик. — У тебя что, мнения своего нет? Что ты мямлишь постоянно, как баран: куда все, туда и ты!

Тут я должен был дать оборотку — тоже назвать его бараном, сказать, что я не мямлю и чтобы Ростик попридержал язык. Но я не стал ничего говорить. Ростик, как никто другой из нас, имел право выговориться. Кроме того, совсем недавно он спас мне жизнь.

— У тебя сомнения какие-то есть? — распалялся Ростик. — Куда нам дальше лезть? Саня, из этого дерьма выбираться надо, а не нырять поглубже! Жила? Ты как-то иначе думаешь?

Бедный Жила чуть не поперхнулся от того, что попал под обстрел.

— Ну…

— «Ну» по-китайски «до свидания»! Думаешь, тебе за миллион сделают точку в телефонной будке? Приехал, позвонил — и сразу в дамках?

Жила продолжал есть, кивать и периодически посматривать на Дашу. Я тоже молчал и ждал, когда она наконец откроет карты. А Даша не спешила, снова начав заходить издалека.

— Двадцать пять тысяч, с одной стороны, очень хорошие деньги, а с другой стороны, не очень-то это и много, — сказала она. — Но дело не в этом. Мы прошли четыре этапа. С трудом, но прошли. У нас не было никакого опыта, но раз мы победили четыре раза подряд, значит, действовали правильно. Может, где-то и повезло, но ведь ты сам говоришь, что везение без мозгов бесполезно.

Это верно, Ростик действительно так говорит. Особенно когда в рулетку выиграет или на автоматах.

— Завтра мы уедем из города, пока не уляжется шум, — продолжала Даша. — Надолго ли нам хватит выигранных денег? Думаю, нет. Только на первое время. А что потом? А теперь представь, Ростик, что у тебя есть не шесть, а двести пятьдесят тысяч.

— Я не хочу ничего представлять.

Ростик не хотел, а вот я сразу представил, как заживу, будь у меня двести пятьдесят килобаксов. Сразу квартиру куплю, туда технику, еще машину, еще…

— Думаешь, у тебя в жизни еще будет возможность заработать миллион долларов? — добивала Даша.

Ростик понимал, что она права. Думаю, ему просто не хотелось менять свое решение.

— В любом случае мы уже выкинули Стек, — махнул он рукой. — Так что давайте больше не будем возвращаться к этому вопросу. Ложимся спать, завтра получаем деньги и рвем из…

Уже после первой фразы Даша кивнула Жиле, и тот, встав, пошел к сумке. Я еле сдержал улыбку, когда рука моего сговорчивого друга осторожно положила Стек между плавлеными сырками и минералкой.

— На всякий пожарный, — чуть виновато сказал Жила. — Если передумаем.

— Это ты за ним в магазине в очереди стоял? — Ростик обвел всех угрюмым взглядом.

— Я про это не в курсе, — сразу предупредил я.

— Но ты за пятый этап?

— Ну, я бы попробовал, — неуверенно сказал я. — Все-таки миллион — он и в Африке миллион. Плюс у меня есть несколько тактических идей…

Тактические идеи не подействовали. Ростик взял Стек в руки, повертел, положил обратно.

— Ложимся спать, — сказал он. — Вставать в любом случае рано.

— Так что мы делаем? — спросила Даша.

— Завтра решим, — буркнул Ростик.

Луза и Армян воевали между собой очень давно и уже не помнили, из-за чего началась вражда: то ли из-за портовых складов, то ли из-за рынка на территории картонной фабрики. Времена такие были, делили, все что делится и не делится.

Но порт у них все-таки отобрали. И фабрику отобрали. Незаконная приватизация, самых прытких постреляли, а Луза с Армяном умудрились выжить. Их тогда предупредили, что в городе нужен мир и порядок. Предупредили люди серьезные — те, кому отошли фабрики, порты и многие другие лакомые кусочки.

Это не означало, что Луза и Армян обедали в одном ресторане и при случайной встрече кивали друг другу. Это означало, что отныне не будет взрывов машин и расстрелов в ночных клубах.

— Хотите мочить друг друга — мочите в сортире, — посоветовал обоим человек в штатском, — а если продолжите смуту в городе наводить, придется нам, как говорится, обратить на вас внимание. Вопросы есть?

Вопросов у них не было. Оба затаились и ждали удобного момента.

Свой план по уничтожению врага Армян придумал давно. И долго, тщательно готовил его. Он хотел не просто убить своего конкурента, а подстраховаться, чтобы, в случае чего, самому не получить неприятностей.

И всего-то надо отправить на мирную стрелку пару десятков безоружных китайцев и одного наркомана-некитайца с пушкой и промытыми мозгами. Что тут начнется… «Ужасная драма в клубе! Скинхеды расстреливают безоружных посетителей! Этнические чистки!»

Под это дело Лузу со всей его бандой должны были закатать в асфальт в течение нескольких дней.

Но противник нанес удар первым. Сначала по бару, затем по казино, а потом, предупредив провокацию, устроил показательную бойню в клубе, убив несколько охранников.

Дальше медлить было нельзя. Пора.

— Орех! — Армян ткнул помощника пальцем в грудь. — Скажи пачангам, что завтра рынок не работает. Пусть готовятся к митингу.

— Завтра?

— Найди какой-нибудь чистый ствол, — тихо сказал ему Армян. — У меня для тебя будет одно очень важное дельце.

— Завтра?

— Да, завтра! — буркнул Армян.

— Понял.

— А сейчас сходи к этой суке и скажи ей, что, если она мне через полчаса не покажет переписку, я отрежу ей палец и буду делать так каждый час.

Орех поспешил выполнять приказ, а Армян перегнулся через балюстраду.

Строителей пригнали пару часов назад. Армян доходчиво объяснил директору одной из своих строительных фирм, что казино должно заработать через три дня. Теперь они срывали расстрелянную обшивку, разбирали столы, вытаскивали осколки зеркал.

Странно было: милиция особо не лезла в это дело. Точнее, вообще не лезла. Приехали несколько человек, покрутились, потом какой-то штатский появился, трупы забрали, и все уехали. Армяну сказали, что пришлют повестку, а пока посоветовали много не болтать да из города не уезжать.

Армян пока не собирался никуда уезжать. Он хотел раз и навсегда закрыть для себя одну очень давнюю проблему под названием Луза. А вот потом, в зависимости от ситуации, может, и свалить придется ненадолго.

В гараже спален нет. Зато есть диван. Маленький и очень узкий. Когда-то Ростик его угнал. Именно угнал — диван был на колесиках в тот момент, когда Ростик пристегнул его к фаркопу. Соседи из дома напротив, что ли, переезжали, — в общем, Ростик неторопливо поехал с диваном на хвосте а-ля «не заметил, когда разворачивался» и пригнал его в гараж. Снял колесики, задвинул в угол — типа обустроил свой запасной аэродром.

Спать на нем было чертовски неудобно, но все же я уснул, поставив предварительно будильник на семь сорок. И хотя в моей голове вертелась куча мыслей и надо было во всем разобраться, а спать на долбаном диване было просто невозможно, я отключился. Вырубился.

Видимо, правду говорят, что в спокойном состоянии снов не бывает. И что сновидения зависят от состояния нервов. Та какофония, которая мне приснилась в ту ночь, была похожа на карусель ужасов. Я проснулся, но не от будильника, а от того, что снова оказался в том клубе. У меня был пистолет, я стрелял в Следопыта и не мог его убить. А он стоял на сцене и, держа вместо микрофона молоток, орал, что вернет мне мой рассудок. Я испытал невероятное облегчение, когда мой мозг понял, что это сон, и вытащил меня в реальность. А уже потом я увидел одну из причин своих кошмаров.

Ростик не спал. Он сидел на перевернутом ведре, курил и держал в руке телефон. Мой телефон. Слушал запись из клуба.

— Сколько времени? — спросил я.

— Полвосьмого, — ответил Ростик, выключая музыку. — Нормально исполняют. Жалко, я не догадался записать.

— Ну так скинь себе, — произнес я, вставая с дивана.

— Пробовал, не получается почему-то. Ладно, потом, не до этого сейчас.

Я размял затекшие ноги, хлебнул минералки и закурил. В голове был дурняк, на лице, видимо, тоже, потому что Ростик, посмотрев на меня, сказал:

— Ты разговаривал во сне. Бубнил что-то.

— Да после вчерашнего херня какая-то приснилась. Будто я бегу за кем-то, а за мной бежит…

— Что за идеи у тебя были, ты вчера говорил? — перебил меня Ростик.

— Ну… — Застигнутый врасплох, я несколько секунд формулировал мысль. — Все зависит от того, где будет точка. Если это охраняемое место, то…

— Последние два этапа были казино и закрытый клуб. Пятый этап наверняка будет охраняемым местом.

— О’кей. Тогда можно будет устроить флешмоб.

— Что? — Ростик уставился на меня с недоумением.

— Флешмоб. Ну это когда очень много людей договариваются прийти в одно место…

— Я знаю, что такое флешмоб. Как ты его собираешься устроить и на хрена он вообще нужен?

— Организую через Интернет, а нужен он для того, чтобы смешаться с толпой и остаться незамеченным. Допустим, все должны будут прийти в черных рубашках. И сами так придем. Следопыты нас найти не смогут, потому что мы сольемся с массой, а мы зато всех чужих будем видеть. А, как тебе?

Заиграл будильник на моем телефоне. Ростик оборвал звонок, вернул трубку и ответил:

— Это говно, а не идея. Еще есть что-нибудь?

— Еще можно изготовить несколько муляжей Стеков. Это поможет отвлечь внимание Следопытов в нужный момент.

— Мда… — Ростик покачал головой. — Это все?

— Нет. Есть еще одна идея. — Я сделал многозначительную паузу. — Следопытов будет трое. И они между собой конкурируют. Надо сделать так, чтобы они оказались в одном месте, перебили друг друга, а когда останется один, мы с ним разберемся.

Судя по лицу Ростика, третья идея его тоже не вдохновила.

Из машины вылез заспанный Жила, следом за ним Даша. Они подошли к нам и уставились с безмолвным вопросом: мол, чего решили? Посмотрев на них, Ростик спросил у меня:

— А что, если всех Следопытов убьют, а мы не сможем попасть на точку?

— Тогда эта игра не закончится никогда, — сказал я. — Она станет вечной. Ведь так, верно?

Последний вопрос я адресовал подслушивающим нас олигархам — даже голову поднял вверх.

Как я и предполагал, наш спор о том, продолжаем мы игру или нет, очень быстро перетек в обсуждение того, как мы сможем проникнуть во дворец к Лузе, но при этом не попасться ему на глаза.

Так или иначе, моя идея насчет флешмоба вскоре стала актуальной. Мало того, она превратилась в часть грандиозного плана с не очень внятной концовкой.

Передо мной стояла задача организовать представление возле Дворца пионеров. Я сотни раз видел, как это делается, поэтому не считал данную проблему трудноразрешимой. Ростик, понятное дело, будет за рулем. Он должен создать у Следопытов впечатление, что точка находится в другом месте. То есть кружить там на машине со Стеком некоторое время. Жила с Дашей в это время должны будут попытаться продать кому-нибудь один из наших телефонов. Впарить трубку с безумным счетом за какие-нибудь вполне реальные деньги.

После этого мы присоединяемся к флешмобу, пытаемся проникнуть внутрь под видом корреспондентов — типа, берем интервью. И пытаемся найти телефон и номер. Если не получается, то сваливаем оттуда с деньгами за проданный телефон.

Меня высадили первым возле компьютерного клуба на Социалке, наверное единственного, работающего в такую рань. Я свою задачу выполнил на «отлично»: запостил в ЖЖ предложение устроить в нашем городе религиозно-политическую акцию в защиту свободы слова в Интернете. Указал время и место, попросил, чтобы все принесли с собой коробки и свертки размером с пачку соли или буханку хлеба. Свертки якобы будут олицетворять скрытую информацию. Пообещал, что будет весело и много пива.

Ссылку на ЖЖ раскидал по ресурсам типа «Фишек», «Удава» и «Башорга» — в письме попросил админов поярче пропиарить акцию и все такое.

Потом обнаружил у себя новый коммент и полез его смотреть. Та глупая дура, которая не любила сериалы, сегодня ночью срочно просила связаться с ней «по очень важному делу». Ха-ха-ха! Наверняка ей понадобились услуги хакера. Взломать чью-то почту или добыть эсэмэс-переписку… Тупая дура, к тому же забанившая меня на своей страничке! Отписал ей, что занят более важными делами, чем она даже может себе представить. Поставил точку в разговоре и забыл об этом.

Оживления в Интернете по поводу флешмоба не наблюдалось. Вообще. Я разлогинился, под анонимом написал у себя же несколько комментов вроде: «Я приду», «И я тоже», «И я постараюсь».

Потом связался с Жилой. Точнее, послал ему эсэмэс, а когда он не ответил, то позвонил. Жила ответил, но не сразу.

— Саня, я щас занят.

— Все нормально? — спросил я, пытаясь получить хоть немного информации.

— Да, все в порядке. Позже наберу.

Жила отключился. Это могло означать только одно — они с Дашей нашли потенциального покупателя и сейчас с ним ведут переговоры.

Я прикинул, сколько можно получить за телефон, на счету которого лежит четверть миллиона. Получалось, что не меньше двадцати пяти тысяч баксов. Как и сказал Ростик. Но Ростик предупредил Жилу, чтобы, если покупатель заартачится, он опускался до четырех тысяч. Меня интересовало, на какой отметке между четырьмя и двадцати пятью остановится Жила. Его же развести — как два пальца… развести. Хотя с ним была Даша, она, в случае чего, проконтролирует сумму, но все же с Ростиком денег можно было получить гораздо больше.

Поскольку делать было нечего и оставалось только ждать, я полез на «Баш», а начитавшись цитат, запустил «Контру».

Утро начиналось просто отлично. Бассейн, минералка, на улице солнышко, и птички поют. Немного подпортил настроение Мих, но это мелочи. В целом же прекрасное утро, которое должно было стать не менее прекрасным днем.

После бассейна Луза сразу пошел в Интернет-центр. Десяток бойцов поприветствовали его полусонными голосами. Всю ночь они сидели за компьютерами, собирали информацию, теперь пожрут и пойдут спать в казармы. И так каждый день.

Кормежка, ночлежка, зарплата — за что все это им? Так думал Луза, направляясь к своему личному компьютеру.

— Шеф, тут мне одна сучка единицу поставила, я вам скину ссылочку, поставите ей в ответ? — спросил Чомба, когда Луза проходил мимо него.

Луза остановился и поинтересовался:

— Почему я должен это делать?

— Ну вы же на прошлой неделе просили всех поставить тому лысому единицы… Он же вам…

— Ты, Чомба, не сравнивай Божий дар с яичницей, — сказал Луза. — Того лысого надо было опустить жестко. Для дела. А у тебя баловство какое-то. Так что нас в свои дела с сучками не впутывай, верно, парни?

Кто бы сомневался, что в ответ прозвучат одобрительные возгласы парней. Вздохнув, Чомба отвернулся, а Луза продолжил путь.

Все в том же прекрасном настроении он сел за включенный компьютер, эксплорер, адрес, пас… И тут Луза заорал.

Не сразу. Несколько секунд он тяжело дышал, кликая на разделы своего аккаунта. А потом уже закричал. Сначала бессвязно, а потом уже отборным матом.

Бойцы повскакивали со своих мест, испуганно глядя на разъяренного шефа.

— Кто?! Сука, кто?! Кто подходил сюда?!

К компьютеру Лузы без его хозяина подходить было строжайше запрещено. Он поэтому и стоял отдельно, на подиуме.

— Никто, шеф.

— Никто не подходил.

— Стопудово, шеф, никто…

— Все убили! Все фотки с оценками, форум… От моего имени тут написали! Кто?! Какая сука?!

Луза орал, никого не слушая. К нему боялись подходить, все сидели на своих местах.

Еще совсем недавно Чомба скинул ему письмо счастья и буквально через несколько секунд лишился зуба, который был выбит томиком Дейла Карнеги. Здесь, судя по всему, ситуация была похуже.

Бесновался Луза недолго. Так же внезапно он успокоился, огляделся.

— Вчера все было нормально, — сказал Луза, поочередно глядя в глаза каждому. — А теперь… а теперь посмотрите на мое фото! У себя в друзьях посмотрите! Вы что, не видели?!

Видели. Видели непристойную картинку, которая провисела полночи, пока ее не заблокировали. Думали, что это в целях маскировки или прикол такой.

— Это хакеры, — сказал Луза зловещим тоном. — Со мной решили поиграть. Взломали. Чомба!

— Да, шеф?

— Ты понял, что произошло?

— Да, шеф. То есть нет. Не совсем.

— Вчера на мой компьютер была проведена хакерская атака. Чомба!

— Да, шеф?

— Найди мне хакера.

— Который вас взломал?

— Любого, — сказал Луза. — Найди мне его и приведи сюда. Я хочу выяснить, кто посмел. Иди, Чомба. Переверни весь город, но найди мне хорошего хакера.

Чомба уехал, но вскоре вернулся. Без хакера, зато с двумя телефонами, на которых лежало по четверть миллиона долларов. Очень быстро выяснилось, что телефонов четыре, а их хозяева откуда-то знают то, чего не должны знать.

Речь шла о секретном сейфе под аквариумом. Луза вмуровал его в стену почти сразу после того, как заполучил дворец. Про этот сейф знало несколько человек, а уж про его содержимое точно не знал никто. Но толстый парень и девка, оказывается, знали гораздо больше. И еще двое их друзей, которых Луза распорядился найти.

А тут еще вернулись гонцы из Маковска. Приехал Мих с докладом, первым делом заявивший, что ему пришлось сильно посуетиться и поставить на уши весь город, чтобы найти черных маклеров.

Разборы с телефонами Луза решил отложить на потом. Парня с девкой отвели в гостиную. Вроде бы нашли и третьего. Но сейчас не до них было.

Выслушав доклад Миха, добавив то, что удалось выяснить по Интернету, сложив всю информацию воедино и нарисовав полученные данные маркером на пластиковой доске, Луза получил в буквальном смысле слова картину того, что произошло вчера.

— И что вы думаете по этому поводу? — кивнул Луза на доску.

Десяток кружочков с неясными словами и символами объединяла паутина из черточек, стрелочек и пунктиров.

— Ну, тут какая-то постанова, — сказал Мих.

— Точно, шеф, — поддакнул Чомба. — Что-то тут не так.

— Значит, эти залетные на БМВ пытаются кинуть Календаря, — маркер устремился по кружочкам, вычерчивая новую паутину, — потом отправляются в «Му-му» и убивают Герасима, но наркоту не забирают. Потом устраивают перестрелку в казино, затем мочилово в «Десятке»… И менты не лезут особо. Почему? — Маркер нарисовал жирный знак вопроса. — Кто эти люди? — На доске появился еще один вопросительный знак. — Вы смогли выяснить, на кого оформлена тачка? — На этот раз знаков было аж три.

— Шеф, мы…

— Безопасность — это прежде всего информация, уроды. Вам это ясно? — Луза швырнул маркером в Чомбу, попав в лоб. — Пробейте у ментов, кому принадлежит тачка. Не сидите на месте, шерстите своих друзей!

Последний окрик адресовался всем, кто сидел в сетевом центре. Сидящие за компьютерами уткнулись в мониторы, стуча по своим клавиатурам.

В это время в зал зашел охранник, дежуривший у гостиной.

— Чего тебе? — резко спросил Луза.

— Там это… Чомбе зеки просили передать, что один из них хакер. А снизу пацаны говорят, что на улице китайцы.

— Какие китайцы? — не понял Луза.

— Ну, я не знаю. Говорят, на площади перед дворцом китайцы собираются. Уже много.

Луза шагнул к окну, посмотрел вниз. Повернулся.

— Мих! Пойди вниз, выясни, что там происходит. Чомба, приведи этих придурков. Всех троих.

— Привет, я насчет статьи о РАО «ЕЭС». Пометь там, что Чубайс скоро уйдет в отставку, и отправляй в печать.

Эти слова не просто отвлекли внимание Армяна от Ростика. Они фактически спасли ему жизнь. Ну или какую-нибудь из конечностей.

Звонил Орех. Фраза означала, что он на месте, скоро Луза «уйдет в отставку» и пора выпускать китайцев.

Армян в мгновение ока успокоился и даже хлопнул в ладоши. После этого набрал номер и скомандовал, подобно Наполеону:

— Все! Пусть пачанги начинают свой митинг!

Потом Армян уселся за стол и задумался. Через несколько минут его взгляд упал на Ростика, который так и стоял с заломленными руками.

Армян снова взял телефон, по которому только что был нещадно обматерен своим давним неприятелем. Он подумал о том, что все это уже неважно, потому что Лузы скоро не будет. И вздохнул устало:

— Ну что, балас, с тобой делать?

— Армян, пожалуйста… — взмолился Ростик.

— Тс-с-с… Принесите мне садовые ножницы, — сказал Армян. — И чайку.

Один из охранников скрылся в доме. Ростик было дернулся, и двое оставшихся сбили его на колени, заломив обе руки.

— Я говорю правду, — простонал Ростик.

— Конечно, балас. Сейчас мы продолжим разговор. Просто с ножницами он у нас получится более искренний. Это я тебе точно говорю, проверено.

Ножницы принесли быстрее, чем чай.

— Тебе будут отрезать не по пальцу, а по фаланге, — сказал Армян, наблюдая за тем, как руку Ростика протягивают на стол. — Это чтобы подольше хватило. Отрезать будут всякий раз, когда я почувствую ложь, так что тебе придется быть как можно более убедительным.

Оттянутый мизинец был засунут между лезвиями ножниц. Двое помощников держали Ростика, третий ждал команды Армяна с ножницами в руках.

— Балас, мы сейчас с тобой в «данетку» сыграем. Я тебе вопросы буду задавать, а ты будешь отвечать или да, или нет. Понятно? — Армян взял из вазочки горсть орехов и стал медленно, по одному, отправлять в рот.

— Да, — кивнул Ростик.

— Это твой телефон?

— Да.

— Тебя Луза послал убить моего бармена?

— Нет!

— А кто?

— Мы не убивали, мы там были случайно.

Количество орешков в руке уменьшалось. Армян откинулся на высокую спинку кресла и даже с некоторым умилением смотрел на потеющего Ростика.

Ростик понимал, что, как только орехи закончатся, Армян даст отмашку и ему отрежут часть тела. Просто так, для профилактики. И только потом начнется допрос.

— Армян, ну честное слово, я не вру…

Последний орех коснулся губ, Ростик зажмурил глаза и не увидел, как орех влетел в глотку вместе с пулей из «беретты».

Последний раз мы сидели в «Калинке» три дня назад, но казалось, что мы не были здесь целую вечность.

Мы с Жилой и Ростиком взяли пиво и сухарики, а Даша — сок. Не было обсуждений правительства и планов Ростика. Да и разговора как такового не получалось. Курили много. А поскольку в «Калинке» всего одна официантка, пепельница не раз набивалась до краев. Я молчал больше всех. Потому что всякий раз, как только я пытался что-то сказать или спросить, Ростик обрывал меня. Дошло до того, что даже Жила с Дашей сказали ему о том, что он зря на мне отрывается. После этого Ростик унялся, но и я решил поменьше говорить.

В принципе, его можно было понять. Он не только потерял машину, но и в моральном плане тоже пострадал больше всех. Шутка ли — двух человек пришлось убить. Пусть даже и в целях самозащиты.

А начиналось все с того, что я позвонил ему позавчера утром и попросил съездить в Маковск. Ну конечно, кто-то же должен быть виноват. Я поэтому и не спорил. Ждал, что Ростик отойдет, успокоится, но он никак не отходил.

Вроде уже и закончилось все, а с другой стороны…

— Как думаете, если нас все-таки вычислят, эти олигархи отмажут нас? — спросил Жила.

— Думаю, нас уже отмазали, — сказала Даша. — Иначе арестовали бы.

— Схожу еще за пивом, — буркнул Ростик, поднялся из-за стола и пошел к барной стойке.

Мы переглянулись. Жила развел руками: мол, что тут поделаешь, Ростик не в духе.

— В городе перестреляли кучу людей, — сказал я. — Причем не просто людей, а заметных. Луза, Армян… Шум поднимется, точнее, уже поднялся.

— Те, кто смог устроить такую игру, смогут и шум унять, — сказала Даша.

— И нас тоже смогут унять, — пробурчал Жила. И чтобы продемонстрировать, что он имеет в виду, провел ребром ладони по горлу.

— Уже бы уняли, если бы хотели. — Фраза моя прозвучала неуверенно и повисла в воздухе.

В наш двадцать первый век, когда людей убивают уже городами, жизнь четверых маленьких и бесполезных юнитов вряд ли покажется кому-то ценной. Хотя, с другой стороны, кто мы такие, чтобы тратить на нас силы? Так что где-то шестьдесят на сорок в нашу пользу выходило. А с моим оптимизмом — и все восемьдесят на двадцать.

Вернулся Ростик. Поставил пиво на стол, но садиться не спешил.

— Ладно, — сказал он после довольно продолжительной паузы. — Главное, что живы остались. А машина… да и хер с ней!

И улыбнулся. А потом сел, поднял бокал и посмотрел на меня. Это была мировая. Мы чокнулись — даже Даша соком, — выпили, и только потом Ростик сказал, что собирается сваливать из города.

— Не сейчас. Дела тут улажу кое-какие… Наверное, через неделю.

— Куда? — спросил Жила.

— В Москву. — Помявшись, Ростик добавил: — Корешок там у меня есть, темы какие-то крутит, звал…

Я едва сдержался, чтобы не улыбнуться, и спросил:

— А что за темы?

— Да фиг знает. Съезжу, посмотрю, что почем.

Ответ был в духе прежнего Ростика, что не могло не вызвать облегчения, во всяком случае у меня.

— Вы как? — спросил Ростик.

— Я не хочу уезжать, — признался Жила. — Это мой город, я тут вырос… Куда я поеду?

— Если захотят найти, найдут и в Москве, и в Лондоне, — сказал я. — Я тоже не хочу никуда сваливать.

Ростик пожал плечами:

— Я бы в любом случае уехал. Давно собирался. Надоел мне этот онанизм, когда на заправке на полтинник заправляешься, чтобы на сигареты хватило. — Он отхлебнул пива и заговорил более торопливо. — Здесь нам не дадут дела проворачивать. Мы засветились везде, хотим мы того или нет. Менты не тронут — братва найдет. Братва забьет — будут журналисты. Слухи пойдут — их даже олигархи не остановят. Надо либо на дно ложиться, либо сваливать. Серьезный бизнес не сделать.

— Это тоже правильно! — сказал Жила.

Я удивленно посмотрел на него. Жила, который не любил лишнего шага сделать без особой на то причины. Жила, который больше всех из нас не любил менять обстановку.

— Куда? — спросил я. — В Москву? И что там такого?

— Раскрутиться там. Здесь пока все поутихнет. А потом вернуться и начинать здесь что-то серьезное мутить.

— Никто из тех, кто уезжал в Москву, не вернулся, — неожиданно сказала Даша. — По крайней мере я таких не знаю.

— Я в Москве жить не хочу, — сказал Жила. — Там экология такая, что скоро будут мутанты рождаться вместо детей. А я троих хочу. Или трех, как там правильно?

— Из Москвы можно в Англию свалить, — сказал Ростик.

— В Великобританию, — поправил я. — Оттуда, кстати, тоже не возвращаются. Лучше на Кубу. Экология хорошая, и наших там любят.

— Раскрутимся — рванем на Кубу, — сказал Ростик. — Даш, ты на Кубу поедешь?

— Я в Москву поеду. Поступать в театральное буду, — сказала Даша. — А на каникулах можно и на Кубу.

Наступило тягостное молчание. Все, типа, думали. Я сделал глоток пива, поморщился:

— Блин, теплое. Я не поеду, наверное.

— Ты же теперь безработный, — удивленно сказал Ростик. — Тебе чего здесь ловить?

Да я и сам понимал, что ловить здесь нечего. Но ехать куда-то в другой город… Я и раньше подумывал над этим, но каждый раз меня охватывала легкая паника от надвигающейся неизвестности.

— Ну не знаю, подумаю… — сказал я, уже решив про себя, что никуда не поеду.

Мы выпили еще пива. Потом взяли водки. Даша начала с вина, но потом тоже переключилась на водку.

Жила нашел в своем кармане косяк. Мы скурили прямо в зале, осторожно отворачиваясь или ныряя под стол. Нам уже все было по фигу. Потом поесть… Еще водки…

— Сань… — говорил мне Ростик, пытаясь облапать Дашу, — три дня назад я думал, что мне двадцать пять и у меня вся жизнь впереди. А сегодня я отдуплился и понял, что в любом возрасте времени нет. Его вообще нет, и те, кто говорит: мол, вся жизнь впереди… Говно это всё. Времени не существует, понимаешь? Давай, братка, наливай по одной за все хорошее.

Я наливал и что-то говорил про то, что он спас мне жизнь. Мы пили каждый за свое и за сказанное другим.

Жила хлюпал носом и говорил, что хочет трех или троих детей. И домик с мангалом. И чтобы рядом рынок, на котором все свежее и дешевое. При этом тоже наливал и советовал всем хорошо закусывать.

— Пацаны-ы-ы-ы-ы… Китайцы рулят… Нам с Китаем надо дружить… Стопудняк…

Он наконец-то перешел на политику и говорил про то, что китайская и русская культуры имеют много общего. Потом почему-то перешел на корейцев, которые, впрочем, тоже рулили. Жила долго цитировал Цоя и порывался найти гитару, но потом увлекся едой и умолк.

Даша периодически спорила с официанткой по поводу обслуживания. Возможно, из-за этого официантка и не пошла нам навстречу, когда выяснилось, что вкупе с разбитыми тарелками наш счет превышает нашу наличность.

В Жиле разыгралась широкая русская душа: жестом барина он протянул вышибале телефон, посоветовал проверить счет и сказал, что платит за всех в кабаке и без сдачи.

Когда он сплевывал кровь на асфальт, этот телефон валялся рядом, разбитый в дрова. Симка, к счастью, уцелела. Ростик пообещал дать Жиле на время свою старую, но очень офигенную трубку. Это было последнее, что я запомнил из той ночи.

Как я попал домой — до сих пор для меня осталось загадкой. Я не просто попал домой, но еще и дополз до кровати, после чего мой автопилот отключился.

Кажется, мне снились деньги, которые я мог бы получить за свой телефонный номер. Сколько — не помню. Но их было очень много.

— Медведкин Александр Александрович. Двадцать лет, неработающий, проживающий по адресу…

Мужик с прилизанными волосами, в строгом костюме, но без галстука сидел за столом и вертел в руке мой телефон. Рядом лежала компьютерная мышка, которую я забрал со своего последнего места работы.

Мои данные он не читал, а цитировал наизусть, в то время пока я пытался натянуть штаны.

После адской пьянки в «Калинке» я сутки лежал дома, не отвечая на телефонные звонки и не подходя к двери. Не потому, что видеть никого не хотел — сил просто не было. Эти сутки я лежал на кровати, поглощая воду и периодически доползая до унитаза. За это время я несколько раз клятвенно пообещал себе никогда больше не брать в рот спиртного.

Когда мне наконец полегчало, я заснул. А проснувшись от стакана воды, вылитого на лицо, увидел сидящего за столом мужика. Он был очень похож на того Костюма, что когда-то дал мне Стек. Только без галстука и чуть-чуть худее. А еще, когда я спросил, кто он и что он делает в моей квартире, мужик показал мне красную книжечку и представился майором Егоровым.

Возле входа стояли по стойке «смирно» два человека в форме. Не в милицейской, а скорее в военной. Один из них и вылил на меня воду. А потом вернулся на свое место возле двери, маршируя по комнате, словно на плацу.

И вот теперь я натягивал штаны, а майор в это время разбирал мой телефон и доставал оттуда сим-карту, попутно ведя со мной диалог.

— Александр Александрович, ты почему не служил?

— Эта… Астма у меня. Бронхиальная.

Майор покосился на пепельницу с окурками и вернулся к телефону. Я уже оделся и теперь стоял, переминаясь с ноги на ногу.

— Да вы присаживайтесь, гражданин Медведкин. В ногах правды нет.

Я сел на кровать. Симка исчезла в ловких руках майора. После этого я удосужился холодного изучающего взгляда.

— Я ни в чем не виноват, — поспешил заверить я и тут же поинтересовался: — Меня в чем-то подозревают или что?

Видимо закончив изучать меня, майор неожиданно сказал:

— Вы просто нажали кнопку.

— Какую кнопку? — спросил я. — Мы ничего не нажимали.

— Шарик выкатился, доминошины упали, дом загорелся, и пожар уже не потушить. — Майор вздохнул.

— Какой пожар? — вздрогнул я. — О каком это пожаре вы говорите?

— Эх, Медведкин… — Майор небрежно швырнул пустой телефон на стол. — Вот смотрю на тебя и думаю: три десятых процента — это много или мало?

Вот тут я уже вконец растерялся. Я даже подумал, что сошел с ума и теперь слова, которые я слышу, имеют для меня новые значения. Кнопка, пожар, проценты…

— Вот скажи мне, Медведкин, три десятых процента — это много или мало?

А может… Может, это организаторы игры? Точно! Ничья — и теперь они хотят дать компенсацию.

— Ну, смотря от скольких считать, — сказал я осторожно. — Если от двухсот пятидесяти тысяч, то немного, а если от миллиона…

— Заткнись.

Майор сказал это тем же спокойным голосом, но взгляд у него при этом стал настолько ледяной, что кожа у меня в момент стала гусиной.

— У одного африканского племени есть табу. Они не должны произносить больше определенного количества слов за сутки. Провинившемуся в рот сыплют угли.

— Я…

— Просто забудь. И ни с кем, даже со своими тремя друзьями, не говори об этом. И они говорить не будут. Вообще никогда. Тебе все ясно, Сан Саныч?

Я закивал, выражая готовность молчать.

Замяли. Взрывы, убийства, Лузу, Армяна — все замяли. Дело-то понятное. Кому из олигархов захочется в скандале светиться на фоне недавних событий? Зарядили, проплатили…

Прав был Ростик, слава богу, нас в живых оставили. Интересно, сколько пришлось отдать за то, чтобы шум не поднимать?

— У тебя есть вопросы? — Майор поднялся.

Конечно же, у меня не было никаких вопросов. Глядя в его глаза, я не хотел задавать никаких вопросов. Я представлял себя в виде маленькой льдинки, которую с хрустом давит здоровенный каблук майора, и мне было почти так же страшно, как тогда в туалете «Десяти баллов».

— Нет, нету. — Я даже замотал головой. — Никаких вопросов, я все понял.

— Вот и славно, — сказал майор. И вышел, не попрощавшись, вместе со своими солдатами.

Я потом замок посмотрел, он даже сломан не был.

Про игру мы больше никогда не разговаривали. Впрочем, мы вообще мало разговаривали после этих событий. Так уж получилось.

Я сначала дома зашифровался, потом понял, что надо решать вопрос с работой, и занялся ее поисками.

Через пару дней Ростик с Дашей сорвались и уехали покорять столицу. Потом Жила зашел, попрощался — сказал, что нашел ту, которую искал всю жизнь, но она живет в другом городе… Он опаздывал на поезд, торопился. Обещал позвонить, как только купит новую сим-карту. Когда он уехал, я вспомнил, что у меня новый номер, который он не знает.

Поиски работы особым успехом не увенчались и где-то через пару недель после всех этих событий я вернулся в магазин. Зашел, пару минут посмотрел на шефа, который сидел на моем месте. На мое приветствие тот ответил кивком — сидел, не отрываясь от монитора. В шарики играл.

Никого не нашел на мое место. Я ж говорил, кто сюда пойдет, кроме меня?

Может, у меня есть шанс не только вернуться на работу, но и пересмотреть зарплату?

— Это самое… — осторожно начал я.

Хлюп! Хлюп! Полоски из шариков исчезали, количество очков росло.

— Жрать захотел? — поинтересовался шеф. — А денег нет?

— Ну…

— И на работу никто не берет?

— Не берет, — подтвердил я, понимая, что в ближайшее время говорить о зарплате вряд ли придется.

— Вернуться, значит, решил?

— Ну, как бы да, — кивнул я. — Возьмете?

— Ты уже разобрался со своими проблемами?

Он намекал на недавние события. Визит Костюма в магазин, может, еще что-то.

— Да, — сказал я и добавил более уверенно: — Все в порядке, вопросы закрыты.

Шеф наконец оторвался от монитора. Закрыл «шарики», стал бесцельно возить мышкой по рабочему столу.

— Ко мне приходили твои новые друзья. Забрали компьютер, за которым ты сидел.

— Они мне не друзья, — поспешил заметить я.

— Кто они на самом деле и откуда — я не знаю. Куда ты вляпался — я тоже не знаю. И знать не хочу.

Я молчал, выжидая вердикт. А шеф молчал, изучая меня и принимая решение.

Очень не хотелось выходить отсюда безработным.

— Если я замечу тебя играющим в игрульки, а на прилавке не будет ценников — накажу рублем.

— Нет, все будет в порядке! — начал я, но шеф меня даже и не слушал.

— За отсутствие ценника — штраф сто рублей. Опоздание на работу — триста рублей. Забыть заполнить гарантийку стоит теперь пятьсот рублей, — перечислял он монотонным тоном, поглядывая в монитор. — Беспорядок на столе обойдется тебе в полтинничек…

Я заглянул в монитор и увидел вордовский файл с названием «Штрафная сетка для Медведкина А.». А там все мои грехи — отсутствие сертификатов, бардак на складе, невыставленный на витрину товар и прочая, прочая, прочая.

— Это… это вы написали? — удивленно спросил я. — Для меня? Вы что, ждали меня?

— Твои друзья сказали. Еще две недели назад. Кто-то из них позвонил и сказал, что ты скоро вернешься.

— Но я…

Я ведь не собирался возвращаться. У меня был четкий план по трудоустройству. Он не сработал пару дней назад, но две недели назад я был уверен, что найду хорошую работу.

— Не собирался возвращаться? — Шеф ухмыльнулся. — Две недели назад я сказал твоим друзьям, что я не пущу тебя на порог магазина.

— А они? — глупо спросил я.

— Они сказали, что, возможно, я передумаю. Тогда я и составил этот список. На всякий случай. Если действительно передумаю. — Шеф поднялся из-за стола. — Тебе полчаса на то, чтобы изучить штрафную сетку. Потом ты считаешься принятым на работу. Вон в том углу новые чайники стоят, вчера привезли. Сделай для них ценники. Я у себя.

И ушел, оставив меня с прайсом, который легко мог за месяц превратить мои двести долларов в воздушную пыль.

Деваться-то особо было некуда.

Я так и не смог перекинуть запись из клуба со своей мобилы на какой-нибудь носитель. Файл был намертво привязан к телефону, что казалось необъяснимым всем, кому я ее показывал. В конце концов я продал трубку через eBay. За полторы сотни баксов ее купил какой-то парень. Он потом пытался связаться со мной, но это было последним деянием Эль Муэрте. Убивающий Информацию исчез навсегда, а в сети появился еще один ничем не приметный юзер с новым ником и совсем непохожий на Эль Муэрте.

Я продолжал работать в магазине, у меня был тот же самый компьютер, только с новым винчестером, на котором помещалось гораздо больше фильмов и музыки. Теперь уже не надо было убивать одну игру, устанавливая другую и превращая компьютер в свалку сохраненных игр.

Впрочем, в игры я стал играть гораздо меньше. Из-за жестких санкций шефа первое время вообще ничего не скачивал, а большую часть свободного времени листал самоучитель по «перлу». Потом дело дошло до практики и первых экспериментов.

«Перл» как-то незаметно захватил меня. Я стал консультироваться на форумах и читать самоучители. Дима «DimoNRu.Board» посоветовал переделывать готовые программы — так я учился на чужих примерах. Андрей «Джерзь» тестил мои программы и подсказывал ошибки. Макс «Great МаО», Вася «in9», Костя «KoKos»… Москва, Питер, Саров… Россия, Украина, Штаты… И «перл».

С Жилой наши пути так и не пересеклись. От Ростика я слышал, что он свалил то ли в Ростов, то ли в Краснодар и живет там у бывшей одноклассницы. Насчет детей — первый уже пошел.

А с Ростиком мы созванивались пару раз. Он туманно сказал, что сидит в Москве, работает в неплохом бизнесе и не на последних ролях. Какая-то компания, я так понял, что немецкая. «Молочный дом», или что-то в этом роде. Зная Ростика, я представил очередную шарашкину контору в съемном офисе, торгующую просроченными немецкими йогуртами. Дела идут неважно, раз в подробности Ростик не вдается. Хотя, если честно, я особо и не расспрашивал.

С Дашей у него что-то не сложилось, когда они поехали на Кубу. Там, на острове Свободы, они и расстались.

В последний наш телефонный разговор я сказал Ростику, что учу «перл» и потихоньку пишу программы… А он неожиданно спросил мое мнение о строительстве тюрьмы нового типа. Мол, что думаешь насчет социальной сети для зеков? Типа с целью перевоспитания.

Я ответил честно. Сказал, что мне похрен. На социальные сети похрен, на зеков, на тюрьмы. Я сказал ему, что у меня дома полпачки пельменей и два доширака, а зарплата все те же сраные двести долларов. И вот это меня волнует, а не экспериментальные тюрьмы.

— Ты все там же? В магазине?

— Угу. Чайники, ценники и веники.

— Сань… Может, тебя к нам определить? — спросил Ростик. — Я словечко замолвлю, посидишь в офисе, потом поднимем при случае. Работа не каторжная, шеф вменяемый…

Я усмехнулся. Аферы с просроченными йогуртами… Ну уж нет, с меня хватит.

— Братан… — сказал я, — я выбрал свой путь. Мне сейчас подучиться полгодика, разобраться с некоторыми вопросами — и тогда я смогу заниматься тем, чем хочу, и зарабатывать этим себе на жизнь. А там дальше видно будет.

— Я понял, — сказал Ростик. — Ладно, если что, звони. Кстати, у нас ребрендинг намечается. Уже объявили о новом названии. Не читал в Интернете про обвал акций?

Он говорил на полном серьезе, и от этого мне стало смешно. Ну какие акции, какой ребрендинг? Ладно, если «Билайн» в честь победы России на Евровидении одну букву в названии заребрендит, обвал наверняка будет. Но Ростик со своими йогуртами…

— Не-а, Ростик, не слышал. Я тут в запарах, делаю сайт обменного пункта «Вебмани» и еще пытаюсь написать бота для уведомлений по «аське» о новых заказах.

В общем, интересная у нас получилась беседа. Он о бизнесе и политике, а я о пельменях и «перле».

Договорились созвониться еще. Но это был наш последний разговор. Один раз он звонил мне — а я спал после двух бессонных ночей. Потом я перезванивал ему — Ростик был недоступен. Потом дела, дела, дела…

Вот так и разбежались.