— Сколько тебе повторять, Санни? Во всем Рейвен-Хилле не осталось ни одного места, где можно заработать, — сказала мне Лиз. — Город будто вымер. — Она потрепала по косматой голове своего пса Кристо. Тот зевнул, широко разинув пасть.

— А мне так нужны деньги, — огорчилась я. — Я так рассчитывала подработать в каникулы.

— А мы как будто нет, — мрачно изрек Элмо.

Ник, Ришель и Том кивнули. Мы в полном молчании глазели друг на друга. АО «Великолепная шестерка» обычно не приходилось сидеть сложа руки. Очень долго у нашего акционерного общества работы было хоть отбавляй. А теперь все источники, откуда к нам текли денежные ручейки, внезапно пересохли. Похоже, каникулы пойдут насмарку.

Мы сидели в Лесистой Долине — маленьком островке чистой живой природы, — которая находилась неподалеку от парка Рейвен-Хилла, где частенько устраивали военные советы.

Погожий денек. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву эвкалиптов и скользили по нашим макушкам. Птички прыгали с ветки на ветку и чирикали. Но именно тогда нам было не до красот природы.

— А может, походим по домам, предлагая свои услуги? — сказала я.

— Мне мама не позволит, — вздохнула Лиз.

— Санни Чан, да как у тебя только язык повернулся предложить такое? Ходить по домам? Какой позор! — выпалила Ришель одним духом.

Может, оно и так.

Снова тишина.

Том пожал плечами и вытащил блокнот.

— А мне так вообще беспокоиться не о чем, — беспечно заявил он, начав что-то набрасывать карандашом. — В конце концов, мне не нужна никакая работа. Завтра я проснусь миллионером.

— Да ну-у-у? — протянул Ник, который сидел, привалившись спиной к дереву и покусывая стебелек травы.

— Ага, — подтвердил Том. — Сегодня вечером я выиграю в лотерею. Ну, или моя мама выиграет. Это одно и то же. Два миллиона долларов... — Он зажмурился и мечтательно улыбнулся.

— Ты меня, конечно, извини, Том, — вмешалась Лиз, — но не видать тебе сегодня этих двух миллионов. Потому что их выиграет моя мама. Она вообще везучая. Первые шесть чисел, которые она загадала, — это наши дни рождения плюс номер нашего дома и номер ее банковского сейфа.

А остальные шесть номеров она написала просто так, что первое на ум пришло. Она сказала, что наверняка не промахнется. Какая-нибудь из комбинаций цифр обязательно выиграет. Она уже прикидывает, на что потратить деньги.

Кристо заскулил и клацнул зубами, пытаясь поймать пролетавшую мимо муху. Похоже, перспектива стать собакой миллионерши его особо не прельщала.

— Два миллиона долларов! — выдохнула Ришель. — А еще не поздно купить билет? Только подумайте, что можно...

— Побереги свой карман, Ришель. У тебя столько же шансов получить эти деньги, как быть убитой молнией, — фыркнул Ник.

— Но все-таки иногда молния попадает в людей, как тебе известно, — снова вступил в разговор Том. — А сегодня вечером какой-нибудь счастливчик обязательно выиграет в лотерею. Так почему бы этим счастливчиком не оказаться мне?

Он подпер подбородок рукой и уставился куда-то в пространство.

— А знаете, если нам повезет сегодня, я, наверное, умру от счастья.

— Не городи ерунды, — отмахнулся Ник.

— Не в деньгах счастье, Том, — напомнила Лиз.

Ник застонал.

— Не смеши меня, Лиз, — воскликнула Ришель, лихорадочно шаря по карманам джинсов. — Два миллиона долларов сделают меня жутко счастливой. Вот. Я нарыла тридцать центов. Думаю, нам стоит купить билет вскладчину. Это будет билет «Великолепной шестерки». Мы обязательно выиграем. Подумать только! Два миллиона.

Она прикрыла глаза.

— Я накуплю себе кучу одежды, о которой давно мечтала, и еще украшения, и великолепный дом с бассейном, виллу, машину...

— Да ты же за рулем никогда не сидела, Ришель.

Но Ришель ничуть не смутилась.

— Я найму личного шофера, — заявила она. — Пожалуй, приобрету белый «Роллс-Ройс». Или «Ягуар». Или «Мерседес». А возможно, все три.

— На все это тебе не хватит денег, — перебила я. Иногда Ришель меня просто выводила из себя. — Между прочим, если два миллиона разделить на шесть частей...

Ришель широко распахнула свои небесно-голубые глаза.

— Какие еще «шесть частей»?

— Ну, видишь ли, — раздраженно сказала я, — если наша шестерка выиграет в лотерею, мы поделим выигрыш поровну, ведь так? А это будет...

— Триста тридцать три тысячи триста тридцать три доллара и тридцать три цента, — моментально сосчитал Ник. — Десятые доли цента можно не принимать во внимание.

В том, что касалось денег, у Ника голова варила будь здоров, почище любого компьютера.

— Что-что? — Ришель вздернула носик. — Триста и сколько-то там тысяч? Но ведь это такой мизер!

— Это всего лишь на триста тридцать три тысячи, триста тридцать три доллара и три цента больше, чем у тебя есть на данный момент, — заметил Том.

— Но мне этого совершенно недостаточно, чтобы разбогатеть, — рассердилась Ришель. — А какой толк от выигрыша, если он не сделает тебя богатым? А второй раз такой случай вряд ли представится.

— Ну, есть такие везунчики, — вступил в разговор Элмо. — «Перо» как-то опубликовало заметку о человеке, который...

Ришель закрыла ему рот рукой. Она была не в настроении сейчас слушать истории о том, как кому-то другому улыбнулась удача.

— А я считаю, что раз покупка билета — моя идея, то я имею право на большую долю, — сказала она, подумав немного.

— Спустись с небес на землю, Ришель, — хмыкнул Ник. — Если мы скидываемся поровну на билет, то и прибыль тоже делим поровну. Это справедливо.

— А вот и нет!

— А вот и да.

— И ничего подобного!

— Да прекратите вы оба, — не выдержала Лиз. — Вы уже делите шкуру неубитого медведя. Это смешно, честное слово. Не выиграем мы в лотерею. У нас даже билета нет. И все это доказывает мою правоту. Если вы помните, я сказала, что не в деньгах счастье. Деньги, вместо того чтобы решать проблемы, еще добавляют хлопот.

— А я люблю преодолевать трудности, — усмехнулся Том. — И если ты будешь очень, очень любезна со мной, Ришель, я, может быть, соглашусь поделиться с тобой выигрышем. Тебе и делать-то ничего особенного не придется — только ходить на задних лапках и исполнять все мои желания.

Он показал нам свой набросок. На листе бумаги был изображен он сам, собственной персоной, в ванне, полной монет. А мы все толпились вокруг с подобострастным видом и с протянутыми руками.

— После дождичка в четверг, — огрызнулась Ришель.

Том развел руками.

— Делайте что хотите. И будьте готовы рыдать от зависти сегодня вечером. Потому что сегодня вечером я стану миллионером. Я это чувствую. Я уже вижу, как на меня льется золотой дождь. Я уже слышу, как звонит телефон...

Семью Тома в тот вечер ждало горькое разочарование. Никто из них не выиграл в лотерею. (Ну надо же! И кто бы мог подумать!) Та же участь постигла маму Лиз. И мою сестру Эми.

Но кое в чем Том оказался прав. Телефон действительно зазвонил на следующий день. Звонили «Великолепной шестерке». И еще одно он угадал. По поводу денег. Но не двух миллионов долларов. И счастливыми нас этот звонок не сделал. По крайней мере, ненадолго.

Звонок касался работы. Работы, которая впоследствии обернулась для всех нас большими неприятностями.

Особенно для меня.

— Подавать завтраки в мотеле «У зеленых деревьев»? — моя мама удивленно подняла брови, глядя на меня поверх очков для чтения. Дело было вечером. — Тебе это так нужно, Санни? В заведениях вроде этого мотеля порой Бог знает что творится.

Потом я часто вспоминала эти ее слова. Странно. Как будто она предвидела, что должно было произойти.

Хотя, конечно, не было ничего такого. Ей просто не нравилась идея работать в «Зеленых деревьях», она так прямо и сказала.

Она сидела за кухонным столом и ждала, что я ей отвечу. Вокруг нее были разбросаны счета, которые она в тот момент просматривала, и, казалось, была совершенно поглощена этим занятием.

Вот это номер! Мама никогда особенно не интересовалась моими делами и никогда не выясняла, какую именно работу я выполняю вместе с «Великолепной шестеркой». Даже если деятельность оказывалась опасной или втягивала нас в сложные ситуации, мама всегда оставалась в стороне.

Лиз полагала, что мне крупно повезло. Она считала просто замечательным, что мама так доверяет мне и позволяет жить своим умом. Она говорила, что ее собственная родительница просто трясется над ней и постоянно запрещает либо идти куда-то, либо что-то делать.

— А доктор Чан не возражает, — начинала тогда канючить Лиз. — А доктор Чан считает, что у Санни своя голова на плечах. Почему же ты так нянчишься со мной?

Тогда на лице миссис Фри появлялось несчастное выражение. Она терпеть не могла разочаровывать Лиз. Но она упрямо качала головой.

— Это вовсе не потому, что я тебе не доверяю. Просто я имею право делать то, что считаю нужным, правда? У родителей ведь другие представления о жизни.

Лиз тогда приходила в бешенство. И я, конечно, понимала почему, опеку миссис Фри выносить трудновато.

Иногда Лиз говорила, что скоро станет такой же психопаткой, как Элисон Брайди — женщина, с которой ее мать работала в банке. Элисон было лет тридцать, но ей до сих пор приходилось докладывать своей матушке, с кем она встречается и в котором часу вернется домой. Миссис Брайди была настоящим драконом в юбке.

— Но Элисон — это же совсем другое дело, Элизабет, — отвечала мать Лиз, когда та начинала распространяться на эту тему. — Элисон уже взрослая женщина. И то, что ее мать вмешивается в ее жизнь, просто абсурд. Миссис Брайди ревнует свою дочь к каждому ее приятелю. Это просто возмутительно! Но ведь ты еще подросток. За тобой глаз да глаз нужен. Я ради тебя стараюсь.

Лиз воспринимала это как величайшее оскорбление. Она считала, что моя мать относится ко мне с гораздо большим уважением, чем ее мать к ней. Вот только я так не считала.

Во-первых, моя мама была рассудительным, невозмутимым человеком. Я в нее пошла. А миссис Фри, как и Лиз, — полная противоположность. Натура беспокойная, с богатым воображением.

Во-вторых, Лиз была старшим ребенком в семье, а я самым младшим из пяти. Иными словами, ее мама только начинала свою воспитательную деятельность, а меня предоставили самой себе уже несколько лет назад. Вот поэтому я просто поразилась, что мама вдруг проявила какое-то беспокойство о моей будущей работе в мотеле «У зеленых деревьев».

— А ничем другим ты заняться не можешь? — спросила она немного погодя, задумчиво постукивая карандашом по столу.

Я пожала плечами.

— Других предложений у нас нет, — ответила я. — И потом, это ведь только на время каникул. Срочная замена. Вся старая прислуга уволилась сегодня утром.

— Это почему?

— Мы не знаем. Том убежден, что они просто сбежали. Ник считает, что их уволили, поскольку мистер Свинотт решил, что они ему слишком дорого обходятся, то есть ему не по карману платить им жалованье. Мотель на грани разорения. Там половина комнат пустует. А мистера Свинотта приятным человеком не назовешь. Том прозвал его «мистер Свин». Да он и есть настоящая свинья.

— Так зачем же тогда браться за эту работу? Почему бы тебе просто не отдохнуть в каникулы? Ведь не обязательно все время работать? У тебя было бы больше времени для занятий спортом. Сама же говорила, что ты его почти совсем забросила, разве не так?

— Конечно, мама, но мне нужны деньги, — терпеливо начала объяснять я. — Мне нужен новый спортивный костюм. И новые кроссовки. И вообще много чего нового. И мне нужно купить подарок ко дню рождения Кэти. И для Лиз тоже. Поэтому особо выбирать не приходится. Я готова взяться за любую работу.

Хлопнула входная дверь, и прихожая наполнилась шумом и гамом. Эми и Сара, мои сестры-двойняшки, явились домой. Посиделки наедине с мамой закончились.

— Привет, мам, а Эми купила еще один лотерейный билет! — завопила Сара прямо с порога. — Нет, ты представляешь? После вчерашнего вечера? Лучшего способа потратить деньги придумать не могла!

— Но мы же вчера угадали целых два номера, — резко возразила Эми. — Это, между прочим, совсем неплохо.

— Да тысячи людей отгадывают по нескольку номеров, — снова начала Сара. — Но вся загвоздка в том, что для того, чтобы выиграть два миллиона долларов, нужно отгадать шесть номеров.

— Но кто-то ведь их выиграл вчера вечером, — крикнула Эми, стрелой взлетая вверх по лестнице.

— И этот кто-то живет в Рейвен-Хилле, — сообщила я маме. — Это нам Элмо сказал. Но он почему-то еще не явился за своими деньгами. Представляешь?

Мама рассмеялась.

— Может, ему, кем бы он ни был, на этой неделе деньги не нужны.

— Ма, но ты ведь не собираешься меня всерьез отговаривать от этой работы в «Зеленых деревьях»? Лиз сказала, что даже ее мама с этим смирилась.

— Знаешь, Санни, я не собираюсь лезть к тебе со своими советами — работать там или не работать, — ответила мама, как я и ожидала. — Тебе самой это решать. Я знаю, что все будет хорошо. Только будь осторожна. Если тебе вдруг что-то покажется необычным, бросай это дело.

Если бы я только ее послушалась!

В течение последующих нескольких часов у меня было не особенно много времени на размышления о господине «Четвертая комната». Мы с Томом крутились как белки в колесе, загружая подносы и разнося их по комнатам, подгоняемые руганью и ворчанием Курта, грохотом мисок и кастрюль, запахом бекона и растопленного жира.

Вскоре мне уже абсолютно было наплевать на то, что еда выглядит неаппетитно, на то, что порции слишком маленькие и тосты слишком холодные или подгоревшие. Все, что меня волновало, — вовремя выполнить заказы и успеть за бешеной гонкой часов. Главной проблемой было накормить голодных постояльцев.

Мы разливали сок, раскладывали по тарелкам фруктовый салат, чернослив, хлопья, булочки, масло и джем, наполняли кофейники и чайники, выхватывали основные блюда из рук Курта и уносились с подносами в руках прочь.

Мы впихивали завтраки полусонным людям в пижамах, невозмутимым особам в халатах, разъяренным типам в банных полотенцах и спокойным личностям, которые уже полностью оделись и ждали нас. Потом мы галопом неслись обратно на кухню, чтобы начать все сначала, по пути подхватывая пустые подносы у дверей.

Встречаясь, мы начинали взахлеб рассказывать друг другу о постояльцах мотеля. Тому попалась одна дама, которая пожелала поведать ему историю своей жизни и показать фотографии своих восемнадцати внуков. Лиз была в комнате на втором этаже розового крыла, где кто-то с кем-то крупно скандалил.

— Поначалу они даже не хотели меня впускать, а потом я услышала, как они кричат и двигают мебель. Ну и гнусное же тут местечко.

Время шло. Наша бешеная гонка продолжалась.

— Я сейчас концы отдам, — простонала Лиз, когда я столкнулась с ней нос к носу у дверей кухни. — Если мне придется еще раз взбираться по этой лестнице, у меня просто ноги отвалятся.

— Но это же отличная зарядка, — попыталась утешить ее я. Но она вытаращила на меня глаза.

— Ты что, шутишь?

— Когда речь заходит о спорте, Санни никогда не шутит, — вмешался Том, появившись за ее спиной. — Ты это прекрасно знаешь.

Я посмотрела на него. Лицо Тома было цвета спелого помидора, галстук сбился набок, а рубашка прилипла к взмокшей спине. Теперь он совсем не был похож на конферансье.

— Наше счастье, что табличка «Мест нет» не соответствует действительности, — выдохнул он. — Представляете, что было бы, если бы мотель действительно был забит до отказа? Нам бы тут точно конец пришел.

Но нам и так приходилось несладко. Может, потому, что мы были новичками в этом деле и едва успевали загружать подносы и разносить их по комнатам к назначенному времени, а разгрузка грязной посуды с опустевших подносов была оставлена на потом.

Поэтому, когда в восемь тридцать появилась худенькая седая женщина, назвавшаяся Бриджит, которая работала тут посудомойкой, на кухне был полный кавардак. Она с тоскливым видом оглядела горы подносов, на которых валялись бумажные салфетки, яичная скорлупа и надкусанные рогалики.

— Но ведь в мои обязанности не входит еще и разгребать мусор на подносах, — тоненько и жалобно пропищала она, обращаясь к Лиз. — Это не моя работа. Так мистер Свинотт сказал. Я с ним вчера разговаривала. Он пообещал...

Из-за плиты раздалось рычание Курта.

— Ох уж мне эти малолетки! Разве они соображают, что делают? Говорил же я Свинотту. Скупердяйство до добра еще никого не доводило. Да разве он послушается!

Примерно без десяти девять поток заказов наконец-то иссяк. Я начала помогать Лиз и Тому очищать подносы, но Курт, продолжая брюзжать, сунул мне еще один поднос.

Ничего себе! Он был заставлен до краев. И не только тяжеленными крышками и серебряными приборами. Там действительно было полно еды. Обильный завтрак. Яичница из трех яиц, три ломтя бекона, жареные помидоры, тосты с пылу с жару, вдоволь масла и мармелада, высокий запотевший стакан с соком и кофейник, который, судя по весу, никак не был полупустым.

— Это для мистера Свинотта, — приказал Курт.

— Ого! — воскликнул Том. — Сколько жратвы!

— Конечно, одним все, а другим ничего, — пробормотала Бриджит от своей мойки. — Ну хоть у кого-то все в порядке.

Я накрыла еду крышками и взяла поднос.

— Куда нести, Курт?

— Ты что, глухая? — рявкнул он. — Мистеру Свинотту.

— В кабинет?

— В его квартиру. Это сразу за кабинетом. Спроси, как там ее, ну, эту старую крысу за стойкой. Она тебе покажет. Давай, пошевеливайся.

Я потащилась с громадным подносом по коридору, ведущему в вестибюль. Китти сидела на своем месте и вязала. Увидев меня, она широко улыбнулась.

— Жребий пал на тебя, бедняжка? Завтрак для Свинотта, да? Точно. Он уже поджидает. Иди прямо в кабинет и постучи в дверь, которая находится за письменным столом.

Я так и сделала. Сегодня крошечный кабинетик показался мне захламленным еще больше, чем накануне, во время нашей предварительной беседы. Застарелая вонь сигаретных окурков и грязных сорочек мистера Свинотта. Меня чуть не стошнило, когда я стучала в дверь.

— Да, войдите, — раздался голос мистера Свинотта, как всегда, не слишком приветливый.

Я повернула ручку двери и зашла в комнату.

Это была тесная, грязноватая гостиная. Я огляделась кругом, соображая, куда бы поставить поднос.

— На стол, — буркнул мистер Свин, появляясь из помещения, которое, должно быть, служило спальней. На нем была та же самая одежда, что и вчера. Может, он и спал в ней.

В углу комнаты примостился маленький обеденный столик. Там стояли пустые стаканы, пепельницы и бутылки, валялись газеты и другой хлам. Но я умудрилась все-таки очистить местечко и пристроить там поднос, ничего не опрокинув.

Не говоря ни слова, мистер Свинотт уселся у стола и залпом опрокинул в себя стакан сока. Затем он снял крышку с тарелки с яичницей, схватил нож и вилку и начал заталкивать в себя еду с такой скоростью, как будто собирался побить все мировые рекорды.

— Теперь ступай, — прошамкал он с набитым ртом, едва ворочая языком. — Возвращайся на кухню. Ну, чего стоишь?

Я вернулась в кабинет, кипя от злости. Он действительно был грубияном и скотиной. Таких мне еще не приходилось встречать.

Наверное, я все еще продолжала хмуриться, когда дошла до вестибюля, потому что Китти рассмеялась, увидев мою мрачную физиономию.

— Милашка, правда? — хохотнула она. — Кстати, как там у него? Хлев, как всегда?

По выражению моего лица она поняла, что угадала.

Она покачала головой.

— Он требует, чтобы я убирала у него перед уходом. Прислуга появляется здесь только раз в неделю. — Она снова засмеялась. — Не думай, что я собираюсь идти у него на поводу. Мне выбирать работу не приходится, но это уж слишком.

Через застекленную дверь я заглянула в коридор, вдоль которого шли двери комнат первого этажа голубого крыла. У нескольких из них лежали подносы, дожидаясь, когда их уберут. Наверное, и наверху парочка есть.

— Я, пожалуй, соберу оставшиеся подносы и отнесу их на кухню, — сказала я Китти. — Увидимся еще.

— Тут есть старая тележка уборщицы в кладовке, рядом с кухней, детка, — сказала Китти. — Я ее как-то видела там. Почему бы тебе не воспользоваться ею? Можешь катить ее перед собой по коридору и складывать туда подносы. А потом все разом доставишь на кухню.

Я кивнула и поблагодарила ее.

— Ау, — позвала она, когда я уже направлялась к двери. — О подносе Свинотта не беспокойся. Я сама о нем позабочусь.

Я нашла тележку там, где и сказала Китти. Она была довольно ободранная и грязная. И для того, чтобы развозить подносы с едой, она вряд ли подошла бы. А вот для сбора пустых годилась вполне.

Я потащила ее в коридор. Рыжеволосая девица, которая дежурила за стойкой накануне, попалась мне навстречу. Я поздоровалась, но она посмотрела сквозь меня и не сказала ни слова. То ли она просто не расслышала, то ли считала ниже своего достоинства разговаривать с кухонной прислугой.

Я собирала пустые подносы с пола и складывала их на тележку. Потом я поднялась по лестнице на второй этаж, чтобы проверить, не осталось ли еще подносов.

Там их было только два, и оба у одной двери. Я подняла их и водрузила на тележку рядом с остальными. А теперь — в розовое крыло. Тут меня ждало три подноса — два наверху и один внизу. Я скакала вокруг своей тележки, постоянно что-то передвигая и меняя местами, чтобы все влезло.

К тому времени, когда я направлялась к последнему подносу, тележка уже настолько была переполнена, что едва не трещала. Но я ухитрилась и его втиснуть в общую кучу.

Я повернула обратно к кухне. Тележка двигалась тяжело, нагруженная доверху грудой кошмарных металлических крышек, грязных тарелок, подставками для яиц, скомканными салфетками, корками тостов, шкурками от бекона и кожицей от помидоров.

Проходя мимо вестибюля, я заглянула туда. Рыжая девица уже заняла место Китти за стойкой. Она смерила меня холодным взглядом. Китти нигде не было видно. Должно быть, она ушла, пока я возилась наверху.

— О нет, — застонала Лиз, когда я ввалилась в дверь кухни. — Только не объедки опять!

У раковины, по локоть в мыльной пене, пыхтела Бриджит. Курт, примостившись на краешке кухонного стола, прихлебывал кофе и что-то бурчал себе под нос.

Мы начали разгружать наш транспорт и стряхивать мусор с тарелок. Объедки — в помойное ведро. Прочий мусор — в корзину. Грязную посуду — в раковину к ворчащей Бриджит. Подносы — обратно на место.

— Мне кажется, нам стоит и завтра прийти и помочь остальным, — прошептала мне Лиз, со злостью швыряя в корзину скорлупу. — Я не представляю себе Ришель за этим занятием.

— Нам все равно придется делить деньги на шесть частей, а не на три, — рассердился Том. Он собирал в одну кучу использованные бумажные салфетки. Вдруг он присвистнул и наклонился над мусорным ведром, удивленно подняв брови.

— Раз мы подрядились на эту работу, то это совсем другое дело, — начала Лиз, — но что касается оставшихся нескольких дней... Том, что это ты делаешь?

Том выпрямился. В руке у него была зажата скомканная салфетка.

— Взгляните-ка на это, — прошипел он, поглядывая через плечо на Бриджит и Курта. Они не смотрели в нашу сторону.

Лиз и я уставились на салфетку, которую уже разворачивали длинные пальцы Тома. На ней было что-то написано. Какие-то закорючки и цифры. И послание. Большими печатными буквами. Сердце у меня екнуло, когда я увидела этот призыв: СПАСИТЕ!

— Что это? — прошептала Лиз.

— Просто кто-то дурачится, — неуверенно предположила я. — Это всего лишь шутка.

— Ничего себе шутка! — возмутилась Лиз, схватившись за голову. — Кто-то попал в беду! Может, его похитили или что-то в этом роде. Кто-то оставил эту записку на подносе, потому что ему нужна помощь.

Я покачала головой. Нет, что-то не верится. Это выглядело совершенно неправдоподобно.

— Это наверняка шутка, — повторила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— А что это за цифры? — пробормотал Том, бросив на них взгляд. — 19, 17, 1, 19, 10, 20, 6. Код? Комбинация замка в сейфе? Номера комнат?..

Лиз схватила меня за руку.

— Санни, эта записка попала к нам с мусором, который мы сгребли с последней порции подносов, той, что ты привезла. У каких комнат ты их подобрала?

— Не помню. Не обратила внимания.

— А сколько подносов было? — затеребил меня Том.

Я мысленно повторила свой путь по коридорам мотеля.

— Два одноместных номера внизу плюс две «двушки» наверху в голубом крыле. Два двухместных на втором этаже в розовом крыле. И еще один внизу. Всего семь подносов.

— Но только пять двойных номеров. Пять, — подытожила Лиз. — И из них только в двух заказывали по два завтрака. «Единички» мы можем сразу сбросить со счета.

— Как это сбросить? — прошипел Том. — В одноместном номере можно запросто прятать еще кого-нибудь и делиться с ним завтраком. А может, вообще морить его голодом, что гораздо вероятнее.

Лиз в ужасе смотрела на него.

— Эй, о чем это вы там шепчетесь? — прогремел Курт из своего закутка. — Может, уберетесь наконец отсюда? Меня от вас уже тошнит.

Лиз с ошарашенным видом начала стряхивать мусор с оставшихся подносов и швырять их в общую кучу. Том повернулся спиной к Курту и начал копаться в мусорной корзине.

— Ты что это делаешь? — взвизгнула Бриджит, вытаращив на него глаза.

— Ой, я тут кое-что уронил, — затараторил он. — Ну и растяпа же я.

Она презрительно хмыкнула, вернулась опять к своей посуде и начала греметь ею, всем видом показывая свое недовольство.

Курт снова склонился над плитой, вынул кусок бекона из духовки и начал сооружать себе громадный бутерброд с беконом и горчицей.

— Листочки с меню, — прошептал мне Том. — Нужно просмотреть те, которые валяются сверху в куче мусора. Они должны быть с последней партии подносов. А на них обозначены номера комнат.

— Том... — начала было я, но он не обращал на меня ни малейшего внимания.

С торжествующим видом он выудил клочок бумаги из мусорной корзины.

— Смотри, вот. Комната номер 13. Это вроде бы на втором этаже голубого крыла. Точно! Вспомнил! Я туда завтрак относил. Два подноса. Я еще подумал, несчастливый номер, опять не повезло.

Он изучал листочек с меню.

— Так. Идем дальше. Два жалких омлета, фруктовый салат, кукурузные хлопья, засушенные тосты. Все это выглядело отвратительно. Вот поэтому я и пожалел жильцов. Особенно когда я увидел типа, который открыл мне дверь.

— Почему это? — я заинтересовалась против своей воли.

Он сдвинул брови, вспоминая.

— Такое впечатление, что он не спал всю ночь. Я его не очень хорошо рассмотрел, потому что в комнате была полная темнота. Окна зашторены, и свет не включен.

Он перевел дух.

— Там стояло две кровати. Кто-то лежал на одной из них, кутаясь в одеяло. Он мог быть связан. Его могли держать в заложниках. Да все, что угодно! Слушай, Санни, чует мое сердце, записка из комнаты тринадцать!

— Том, может, хватит? — взмолилась я.

— Нетушки. Вперед! Мы должны найти остальные листочки.

Лиз продолжала грохотать подносами и протирать скамьи, пытаясь заслонить собой Тома. А он чуть не с головой нырнул в кучу скомканных салфеток, бумажных оберток, коробочек из-под джема и меда, тюбиков из-под лекарств, пробок от бутылок и другого мусора.

Тут я ничего не могла поделать. Том завелся, и его уже было не остановить. И мне ничего не оставалось, как начать копаться в корзине со своей стороны.

Я почти сразу же наткнулась на другой листок с меню. Тридцатая комната. Двойной заказ. Затем я выудила еще один лист, который сложили пополам и, по-видимому, использовали в качестве салфетки, вытирая рот, вымазанный джемом. Двадцать вторая комната. Да, точно. Обе комнаты располагались в розовом крыле. Тридцатая — на втором этаже, двадцать вторая — на первом. Я показала бумажки Тому.

— Уже три. Осталось найти еще две. Рой дальше, — пробормотал Том, бросив через плечо быстрый взгляд на Курта. Потом схватил бумажный комок, лежавший рядом с пустой сигаретной пачкой, и развернул его. Меню из комнаты номер 4.

— Четвертая, — прошептал он. — Это та, где живет этот бандюга? Ну, ты помнишь, тип в татуировках.

Мне стало дурно. Том был прав. Я его прекрасно помнила.

— Да. Ну все, можно прекращать поиски, — сказала я. — Теперь припоминаю. Последний поднос я забрала у порога восьмой комнаты. В самом конце коридора. Это комната нервной дамы с черносливом.

Том кивнул. Он забрал листики, которые нашла я, и сунул их в карман вместе со своими, в том числе и измазанным повидлом.

— Ну, Лиз, у тебя все? — спросил он нарочито громко.

Она обернулась, вздохнув с облегчением, поскольку скамейку успела отдраить до блеска, совершенно неуместного в этом заведении. Тряпка, которой она орудовала, уже превратилась в лохмотья.

— Ну, мы пошли, — объявила она Курту.

— Скатертью дорога. Только тележку поставьте туда, где взяли, — скомандовал Курт с набитым беконом ртом. — И завтра будьте порасторопнее, иначе я пожалуюсь Свинотту, и он устроит вам нахлобучку.

Бриджит издала звук, который можно было принять и за смех, и за рыдание.

Мы схватили свои вещи и выскочили из кухни, толкая перед собой тележку. Вернули ее в кладовку, а потом остановились в коридоре, молча глядя друг на друга. Том достал записку и листки меню из кармана.

— Комнаты номер 30, 22, 13, 4...

— Или комната номер 8, — закончила я. — Только, мой тебе совет, выбрось все это из головы. Просто смешно предполагать, что в мотеле прячут жертву похитителей. Это глупо.

— Почему это? — обиделась Лиз. — Похищения — это обычное дело. А этих несчастных нужно где-то прятать, разве не так? Так почему бы и не здесь?

— Тут самое подходящее место, — согласился Том. — Дела тут обстоят неважно. Свинотту наплевать, кто у него живет. Могу поклясться, единственное, что его интересует, так это экономия на завтраках. Мотель наполовину пустует. Он расположен в отдаленной части города. Да кому в голову придет искать тут пропавшего человека?

— Конечно, полиции, — парировала я. — Они обязаны обыскивать все гостиницы, мотели и тому подобные заведения.

— А если никто не исчезал? — Лиз всплеснула руками. — Что если только мы что-то знаем? Что если их пытают, мучают и...

— Лиз, не будь дурочкой, — оборвала ее я.

Лиз топнула ногой.

— Я вовсе не дурочка! — оскорбилась она. — Правда, Том?

Он, нахмурившись, изучал бумажку, зажатую у него в кулаке.

— Да, наверное, — ответил он. — В любом случае рисковать нам не стоит. Я считаю, нужно обратиться в полицию.

— Полиция? — ужаснулась я. — Ты что, Том? Разве можно беспокоить власти по таким пустякам, как...

Я запнулась, увидев их разъяренные лица. Я начала колебаться. Как будто снова услышала мамин голос. В заведениях вроде этого мотеля порой Бог знает, что творится. Я взглянула на обрывок бумаги в руке Тома. Большие печатные буквы СПАСИТЕ. И внизу корявые цифры.

Потом в моей памяти всплыли злобные черные глазки жильца из четвертой комнаты, уставившиеся на меня из проема двери. И мускулистая татуированная ручища, потянувшаяся за подносом. И я приняла решение.

— Хорошо, — сказала я. — С этим надо что-то делать. Но, ребята, в полицию мы обращаться не будем. Вот что мы предпримем — мы пойдем к мистеру Свинотту.

— К Свинотту? — возмутился Том. — Ты шутишь?

— Он владелец и управляющий этим мотелем, — твердо проговорила я. — Он несет ответственность за все, что тут происходит.

Лиз закусила губу.

— Да, наверное. — Видно было, что она сомневалась.

— Именно так! Кроме всего прочего, если мы пойдем в полицию, не поставив его в известность, он здорово разозлится. А я не хочу, чтобы меня выгнали отсюда пинком под зад, даже если вам на это наплевать.

Я повернулась и пошла по направлению к вестибюлю. Лиз и Том шушукались за моей спиной.

— ...только чтобы обезопасить самих себя. А что, если Свинотт сам из шайки похитителей? — говорил Том.

Я резко обернулась и в упор уставилась на него. Том тут же сунул что-то в сумку и изобразил из себя святую простоту. Что он задумал?

— Ну, пошли, — скомандовала я и взялась за ручку двери.

Рыжая за стойкой посмотрела на нас, вопросительно подняв брови. Да, зрелище мы являли то еще. Галстук Тома болтался где-то возле его уха. Передник в пятнах джема, потеках кофе. У Лиз волосы торчали в разные стороны, а на щеках от волнения горели красные пятна. Ну а я, разумеется, с самого начала выглядела чучелом.

— Нам необходимо поговорить с мистером Свиноттом. — пропищала Лиз. — Это очень срочно.

— Да ну? — Голос рыжей звучал совершенно равнодушно. Она бесцеремонно оглядела нас с ног до головы.

— Да, — Лиз взяла себя в руки. — Нужно постучаться прежде, чем войти?

Рыжая пожала плечами.

— Делайте что хотите. Мы живем в свободной стране.

Затрезвонил телефон. Она со вздохом сняла трубку.

— Мотель- «У-зеленых-деревьев»-доброе-утро, — выпалила она на одном дыхании. — Да. Сегодня вечером? Сожалею, но мест нет.

Нет мест? Я, Лиз и Том во все глаза уставились на нее. А она, в свою очередь, повесив трубку, вернулась к созерцанию наших персон.

— Да тут половина комнат пустует, — заметил Том.

— А мистер Свинотт сказал, что нет.

Она резко открыла толстую книгу, лежавшую перед ней. Половина страниц в ней была не заполнена.

— Да, ну и работенка у меня, — задумчиво произнесла она. — Впрочем, мы живем в свободной стране. — Она зевнула и совершенно потеряла к нам всякий интерес.

Мы стащили с себя передники. Лиз привела в порядок волосы. Свои вещи мы бросили рядом со стойкой. Затем Том подошел к двери кабинета мистера Свинотта и постучал.

— Да? — прогремел знакомый голос. Мы открыли дверь и вошли.

Том прошмыгнул через стеклянную дверь и нырнул в вестибюль. Через секунду к нему присоединилась Лиз. Но я осталась стоять на месте. Мне пришлась не по душе эта затея — рыться в чужих вещах. В конце концов, это личное дело людей — оставаться в мотеле, сколько им вздумается. И компания любопытных подростков вовсе не имеет права совать нос в их дела и вынюхивать их имена и адреса.

Может, я бы по-другому к этому относилась, если бы была уверена, что теория Лиз и Тома относительно похищенного страдальца верна. Но я не была уверена.

Сквозь стеклянную дверь я видела Лиз и Тома, склонившихся над столом голова к голове и поспешно листающих книгу. У них даже не хватило ума разделиться, чтобы одному встать у двери кабинета и слушать, когда рыжая регистраторша соберется выходить.

Нет, они точно попадутся, мелькнула у меня мысль. Вечно Том нас во что-то втягивает. Они ведь даже не представляют, надолго ли ушла рыжая.

Я как будто смотрела телевизор при выключенном звуке. Я была настолько захвачена происходящим, что вокруг себя ничего не слышала и не видела. А очнулась только тогда, когда чья-то рука опустилась на мое плечо.

Я аж подпрыгнула и обернулась. За моей спиной стояли улыбающиеся во весь рот Ник, Ришель и Элмо.

— Не смейте больше так делать, — завизжала я, хотя они и не думали подшучивать надо мной. Они просто не позвали меня с улицы, как, собственно, поступили бы Лиз или Том. Ник и Ришель по характеру слишком флегматичны для того, чтобы откалывать подобные шуточки, а Элмо слишком застенчив.

— Что ты тут делаешь? — осведомился Ник, приподняв одну бровь. — Разве мы не договаривались встретиться в «Черной кошке». Мы вас прождали битых полчаса. А где остальные?

— Санни, что это на тебе надето? — ужаснулась Ришель, оглядев меня с ног до головы.

Ник рассмеялся.

— Ты похожа на одного из садовых гномов с витрины мастерской, что напротив через улицу.

Я не ответила колкостью на колкость. У меня на это настроения не было.

— Что случилось, Санни? Проблемы какие-нибудь? — спросил Элмо спокойно.

— Долго объяснять, — бросила я в ответ.

Я повернулась посмотреть, что там делают Том и Лиз за стеклянной дверью. К моему громадному облегчению, я увидела, что они уже отходят от стойки. Они направлялись к двери. Вот они вышли! И их не застали на месте преступления! И оба они выглядели чрезвычайно довольными собой.

— Пошли, — велела я остальным и помчалась к выходу.

— Ты куда? — удивился Ник. Он подскочил ко мне и попытался удержать. В его темных глазах горело любопытство. — Чем это занимались Том и Лиз? Ну погоди же, Санни. Давай подождем их.

— Их и так чуть не поймали, — отмахнулась я. — Мы вам все расскажем позже. Только давайте уйдем отсюда побыстрее.

— Не могу поверить, что ни один из вас не может вспомнить женщину из номера двадцать два. Вы

что, ребята, шатались там по коридорам с закрытыми глазами?

— Тебе не понять, что там творилось, — возмутилась Лиз. — Мы носились по мотелю сломя голову. И замечали только то, что казалось необычным.

Том пожал плечами.

— Значит, Ариадна Кролл, кем бы она там ни была, не делала ничего странного, поэтому и не запомнилась нам. То есть ее вполне можно сбросить со счетов.

— Необязательно, — вступил в разговор Элмо. Циммер открыл рот — это выдающееся событие. Он предпочитал внимательно слушать и мотать себе на ус, это было как раз в его духе.

Мы все повернулись к нему, и он прочистил горло, чувствуя себя немного неловко.

— Я хотел сказать, что вы говорили о похитителе так, как будто он дилетант. А что, если он или она профессионал? Или, по крайней мере, очень рассудительный, здравомыслящий человек?

Он перевел дыхание. Мы не перебивали его.

— Если бы вы были на его месте и если бы вам нужно было спрятать свою жертву в комнате мотеля, вы бы постарались, чтобы ваше поведение никому не показалось подозрительным. Вы знаете, что завтрак подают в определенное время. Значит, должны быть к этому готовы. Вы надежно укрываете свою жертву от посторонних глаз. И, когда сталкиваетесь со служащим, разносящим завтраки, держитесь естественно. Вас волнует только то, как бы чем-нибудь себя не выдать.

Мы остановились у пешеходного перехода, который вел как раз к придорожному магазинчику.

— Ты прав, — неохотно признал Ник. Он терпеть не мог делить с кем-то пальму первенства.

— Так. А это означает, что Ариадна Кролл — наиболее вероятный подозреваемый, — подытожила Лиз. — Кошмар какой-то!

Мне совсем не хотелось поддерживать этот разговор. Я отошла в сторонку и встала под навесом, прикрепленным к стене закрытой мастерской гномов, который отбрасывал тень на тротуар. Выстроившиеся в ряд пузатенькие садовые гномики с седыми бородами улыбались нам через стекло витрины. Все они были одеты в красные колпачки, зеленые курточки и голубые штанишки.

Том подошел ко мне.

— Привет, ребята, — поздоровался он с гномами и улыбнулся им через стекло, на котором висела табличка «Закрыто». — Как делишки?

Послышался какой-то шум, а потом дверь, сделанная наподобие жалюзи, взлетела вверх. Мы с Томом подскочили от неожиданности.

Маленький, круглый человечек с пушистой белой бородой показался в дверном проеме. В красной шапочке, рубашке зеленого цвета и голубых штанишках.

— Может, зайдете? — приветливо пригласил он.

Том просто остолбенел. Глаза у него чуть не лезли на лоб. У меня вид, наверное, был не менее ошарашенный. Человечек выглядел точь-в-точь, как его гномы. Наверное, у нас с Томом одновременно мелькнула мысль, не попали ли мы в сказочную страну.

— Да нет, спасибо, мы просто смотрели, — с трудом выдавила я.

Человечек сокрушенно покачал головой. Вынул из кармана скомканный бело-голубой платок и высморкался. Я заметила, что у него воспаленные глаза, а лицо бледное.

— Грипп подхватил, — пожаловался он. — Чувствую себя очень скверно. Пришлось на время закрыть магазинчик. Если только совсем не свалюсь.

— Это плохо, — Том в немом восхищении взирал на человечка. По нему видно было, что у него прямо руки чешутся нарисовать этого чудака. Вместе с его гномиками.

— Мои мальчики скоро подешевеют, — с грустью сказал человечек, показывая на фигурки в витрине. — Вам точно никто из них не приглянулся?

— Я, наверное, все-таки заскочу на секундочку, — решил Том. — Одна нога здесь, другая там, Санни. — Прежде чем я успела открыть рот, он шмыгнул в дверь мастерской, а за ним засеменил довольно сопящий человечек.

— Санни, в чем дело? — рядом со мной появилась Лиз. — Что этому гному нужно? Как ты могла позволить Тому войти туда? Мы же спешим!

— Я не нанималась сторожить Тома, — спокойно уведомила я. — И потом... Эй, смотри!

Я вцепилась в руку Лиз и затащила ее под навес. На проезжую часть с дорожки мотеля съезжала довольно грязная зеленая машина.

За рулем восседал Брюс Свинотт собственной персоной, водрузивший на нос зеркальные солнечные очки.

Я могла не беспокоиться, что мы попадемся ему на глаза. Мистер Свин даже не взглянул в нашу сторону. Он остановился у светофора и нетерпеливо забарабанил пальцами по рулю, дожидаясь, когда можно будет проехать.

— Он уезжает! — выдохнула Лиз, помахав рукой остальным.

Ник, Ришель и Элмо скользнули к нам под навес. Мы наблюдали за удалявшейся зеленой машиной, которая неслась так, что чуть не врезалась во встречный мотоцикл.

— Ладно, — вдруг заявил Ник. — Пошли вызволять Мойстена из этого царства гномов.

Мы заглянули в щелочку между полосками жалюзи. Нашему взгляду открылось довольно просторное помещение, которое показалось темноватым после ослепительного солнца.

— Том, — неуверенно позвала я.

— Я тут! — отозвался он. — Эй, заходите, тут так интересно.

Тогда я увидела, что он стоит в дальнем углу комнаты вместе со странным человечком. Их почти не было видно за огромным ящиком, набитым не пойми чем.

Том разглядывал рабочий верстак, на котором стояла куча белых фигурок. Приглядевшись, я обнаружила, что это нераскрашенные садовые гномики.

— Мойстен, ты идешь или нет? — грозно осведомился Ник. — Нам уже пора.

Я услышала какой-то звук за своей спиной. Это Шэрон привстала со своего места. Лиз издала нечленораздельное восклицание. С громким сопением мистер Свин нагнулся и поднял цепочку. Он торжествующе ухмыльнулся, зажав в кулаке драгоценную добычу. Мистер Свин швырнул мою куртку на пол и демонстративно пнул ее ногой.

— Ты видела, Шэрон? — прохрипел он. — Теперь понимаешь, что я имел в виду? Шайка мелких воришек. Все они одинаковы.

— Санни, — с трудом выговорила Ришель, округлив глаза.

Я чувствовала, что все взгляды обращены на меня.

— Да я первый раз это вижу, — начала было оправдываться я, чувствуя комок в горле.

— Да, конечно, — фыркнул мистер Свин. — А в твой карман это попало чудом, да?

Цепочка засверкала немым упреком, когда он пропустил ее между своих жирных пальцев.

— Вот что, молокососы, убирайтесь-ка отсюда подобру-поздорову, пока я сам вас не вышвырнул, — рявкнул он. — И скажите спасибо, что я обнаружил это в кармане у вашей подружки-воровки до того, как это сделала полиция.

— Мистер Свинотт, я не знаю, как попала эта цепочка в карман Санни,— твердо произнесла Лиз, — но в одном я уверена — не она ее туда, положила. Это точно.

— Точно, — подхватил Том и встал рядом со мной.

Брови мистера Свинотта угрожающе сдвинулись. Он сделал шаг в сторону от двери и широким жестом распахнул ее.

Сжав руки в кулаки, он вперил в нас взгляд.

— Убирайтесь! — проревел он.

Лиз взяла меня за руку.

— Пошли, Санни, — шепнула она. — Идем.

— Нет. — Я затрясла головой, все еще не в силах поверить в происходящее.

— Так будет лучше, Санни, — пробормотал Том мне на ухо. — Пошли.

Я позволила им вывести меня за дверь. Я видела, как Элмо наклонился за моей курткой и подобрал монеты, которые раскатились по полу. Я шла как в тумане.

Проходя мимо Свинотта, я не смотрела в его сторону, но прекрасно слышала, что он сказал.

— Вон отсюда, и чтоб духу вашего здесь больше не было! Зарубите себе на носу. Если я еще хоть раз застукаю вас возле моих владений, эта барышня, нечистая на руку, моргнуть не успеет, как окажется в суде для подростков. И все остальные составят ей компанию.

Дверь с грохотом захлопнулась за нами. Мы шагали по дорожке в полном молчании.

Я чувствовала, как рука Лиз сжимала мою, она была теплая и надежная.

— Не переживай, Санни, — попробовала утешить меня она. — Он же просто свинья.

— И по имени свинья, и по натуре, — добавил Том. Он натянуто засмеялся, но никто его не поддержал. Старая шутка — это уже не шутка.

Мы дошли до проезжей части и остановились.

— Но тогда, если Санни не брала этой цепочки... — начала Ришель. Она запнулась, вопросительно посмотрев на меня.

— Конечно, она ее не брала, Ришель! — воскликнула Лиз. — Как тебе только в голову такое пришло!

— Но Санни сама же говорила, что ей позарез нужны деньги, — невозмутимо пояснила Ришель. — Я не имею в виду, что она по-настоящему украла ее. Но я допускаю, что она могла найти ее на полу или где-нибудь еще и подумать, что...

— Не находила я ничего, Ришель, — оборвала я ее, но мой голос предательски задрожал. — Я ничего не находила. И я ничего не крала. Я ее в глаза до этого не видела.

— А, ну ладно, — небрежно произнесла она, как будто этим все исчерпывалось.

С нее сталось бы предположить, что я стянула эту цепочку, чтобы потом продать ее, подумала я. Но ей даже в голову бы не пришло усомниться в моих словах. Я не знала, смеяться мне или плакать.

— Тогда кто же украл эту цепочку? — продолжала Ришель. — И почему он подложил ее в карман твоей куртки? Какой смысл в том, чтобы красть что-нибудь, а потом отдавать добычу кому-то другому?

Все головы повернулись к ней. Как обычно, она нечаянно докопалась до самой сути проблемы. Она сформулировала то очевидное, что никто другой просто не решался высказать вслух. Ее слова подействовали на меня отрезвляюще.

Как будто пелена упала у меня с глаз. Моей растерянности и подавленности как не бывало.

— Смысл есть. Если ты хочешь обвинить кого-то в преступлении, которого он не совершал.

А вот теперь глаза моих друзей были обращены на меня. Теперь и всем остальным все стало предельно ясно.

— И если ты хочешь, чтобы этот человек и его друзья не путались у тебя под ногами, — добавил Том.

— А еще, если ты хочешь, чтобы этот человек не мог обратиться в полицию по другому поводу, — закончил Ник.

— Совершенно верно, — подытожил Элмо, запустив пятерню в непокорные кудри. — Если мы сейчас пойдем в полицию с этой запиской, Свинотт просто заявит, что мы мстим ему за то, что он поймал нас на воровстве.

— Так ты полагаешь, что это он украл цепочку и подложил ее в карман моей куртки? — Я сжала руки в кулаки, и перед моим мысленным взором предстала ухмыляющаяся физиономия мистера Свинотта.

— Вполне вероятно. Но мы разговаривали с ним об этой записке сразу перед уходом. Так что подбросить нам эту цепочку он мог только в вестибюле.

— Он запросто мог это сделать, — сказала я. — Ему достаточно было бросить цепочку на пол, когда он тряс куртку, а потом представить это так, будто она выпала из кармана.

— Но тогда ему нужно было все время носить цепочку с собой. А вряд ли он рискнул бы с украденной вещью отправиться в полицию, — заметила Ришель.

— Тогда кто? Рыжая Шэрон? Или Курт это сделал, когда куртка валялась на кухне? Мы ведь не можем быть уверены, что он не заметил, как мы нашли записку в мусорном ведре. Или... — Том наморщил лоб, обдумывая другие возможные варианты.

— Мы даже не знаем, когда цепочка исчезла, — сказала я. — Мы можем только строить догадки. Так не годится.

— Если бы не эти дурацкие учения, — простонала Лиз. — Тогда бы кто-нибудь из полицейских, которые нас знают, был в Рейвен-Хилле. Они бы помогли нам. Они бы нам поверили. Я уверена, а теперь...

— Такова жизнь, — глубокомысленно изрек Том.

На светофоре загорелся зеленый свет, и мы перешли на другую сторону улицы.

— Но что же нам делать? Не можем же мы все так оставить? — не сдавалась Лиз.

Конечно, мы не можем пустить это дело на самотек, думала я. Теперь это дело касается не только записки и пропавшего миллионера. Теперь в него втянута и я. Я не могу жить спокойно, зная, что на мне висит обвинение в краже. Не могу. И не собираюсь.

— Нам по меньшей мере нужно установить наблюдение за мотелем, — сказал Элмо. — И не спускать глаз с обитателей этих пяти комнат. Мы должны добыть еще какие-нибудь вещественные доказательства.

— Конечно, — съязвил Ник. — Ты что, прикажешь нам слоняться у всех на виду, действуя на нервы постояльцам, пока Свинотт просто не сдаст нас в полицию?

Я бросила взгляд на дорожку, которая вела к мастерской гномов. Дверь-жалюзи была опущена.

— Том, — я показала на мастерскую. — Ты собираешься вернуться туда?

Он пожал плечами.

— Собирался. Я договорился с тем человечком помочь ему раскрасить всех гномов, которых он недоделал. Ему придется расстаться со своим товаром. Ему нужны деньги, чтобы расплатиться с долгами, так он сказал. Ну а теперь, раз такое дело — я уж лучше сегодня побуду с вами.

Он сказал это нарочито небрежно. Но я-то знала, что он имел в виду. То, что он ни за что не оставит меня в трудную минуту.

— А не заняться ли нам всем росписью гномов, — предложила я. — Мне эта мастерская нравится. Да и вид из нее открывается неплохой.

— Какой вид! — возмутилась Ришель. — Санни, да как ты можешь думать о каких-то пейзажах в такой момент! Кроме того, из этой каморки вид просто отвратительный. Окна смотрят прямо на этот мерзкий мотель.

Ник взглянул на меня, потом на мастерскую, потом повернулся к мотелю. Он кивнул, и на его лице расплылась широкая улыбка.

— Ришель, — заявил он, — эта идея вовсе недурна.

— Чудесно, что вы пришли. Чем больше народу, тем веселее. Чем больше рук, тем быстрее мы разукрасим этих ребят. Правда, мальчики? — щебетал маленький человечек, кивая попеременно то нам, то своим многочисленным гномам.

Ришель поежилась. И немудрено, эта манера маленького человечка обращаться с гномами так, как будто они были живыми, действительно немного настораживала. Но мне он показался совершенно безобидным.

— Ну, может, познакомимся, а? — предложил он. — Меня зовут Элби Снук. Зовите меня просто Элби.

Элби. Это имя вызвало у меня какое-то мимолетное воспоминание. Я уже слышала где-то это имя. Причем совсем недавно. Но вот где?

Элби пожал руки каждому из нас, повторяя наши имена, которые ему называл Том. Мне единственной удалось заглянуть ему прямо в глаза. Все остальные были значительно выше его.

— Я чувствую себя как Гулливер в стране великанов, — пошутил он. — Только к Санни это не относится. Ну, ничего. Мал золотник, да дорог, правда, Санни?

Я кивнула и улыбнулась немного отрешенно. У меня из головы не выходило его имя.

— Ребята, это здорово, что вы просто так, бесплатно, пришли помочь мне, — продолжал человечек. — Так оно и должно быть. Многие люди непременно протянут вам руку помощи, если только смогут. Я всегда говорил, что хороших людей — большинство.

Мы согласно закивали.

— У меня есть один приятель — очень славный малый, с золотым сердцем, но он постоянно твердит, что окружающие так и норовят облапошить его, — тараторил Элби. — А я его спрашиваю: почему? Да потому, что они — это ложка дегтя в бочке меда. Но не всех же под одну гребенку чесать. Это, кроме неприятностей, ничего не принесет. Правда?

— Правда, — жизнерадостно заявил Ник. — А теперь почему бы нам...

— Мне будет, что ему порассказать, когда мы с ним в следующий раз увидимся, — продолжал чирикать Элби. — Вот уже десять лет, как он постоянно твердит мне, что современная молодежь совсем распустилась, только о себе и думает. А вот теперь появляетесь вы, чтобы помочь старику разрисовать этих ребят, просто так, только потому, что вы ему посочувствовали. Это просто замечательно!

Его нижняя губа скривилась, и он украдкой смахнул слезинку тыльной стороной ладони.

— Извините, — засопел он. Он выглядел немного смущенно. — Эта простуда совершенно выбила меня из колеи. Меня аж трясет всего. И потом, так горько сознавать, что эти мальчики — последние у меня. Что скоро моя старая мастерская закроется навсегда и что этими инструментами никто никогда больше не будет пользоваться. Я как-то немного расклеился.

Теперь уже Лиз поежилась. Ее совесть взбунтовалась. Она не могла смириться с тем, что мы дурачим этого беднягу. Он был нам так благодарен, а мы все это время не думали ни о чем другом, кроме, как воспользуемся его мастерской как наблюдательным пунктом.

Но меня смущало совсем другое. Я наконец вспомнила, где я слышала имя Элби. Мне помогло то, как Элби описывал своего старого добряка друга.

Во время нашей первой встречи я слышала, как Брюс Свинотт ласково ворковал с кем-то, кого он называл Элби, по телефону. Этот милый чудак, должно быть, друг Брюса Свинотта. А что, если он расскажет Свинотту, что мы были здесь? Тогда все наши планы полетят к черту!

— А вы часто общаетесь с этим вашим другом? — спросила я нарочито небрежно.

— Раз в неделю. Регулярно, — гордо заявил маленький человечек. — Каждый понедельник, часов в десять вечера, я прихожу к нему пропустить пару стаканчиков и перекинуться в картишки. Он человек занятой, но всегда выкраивает для меня время. Он очень славный. Брюс — мой самый лучший друг.

Лиз вздрогнула. И по обалдевшему виду остальных я поняла, что они наконец сообразили что к чему. И сделали соответствующие выводы.

— Я не так давно разговаривал с ним, — продолжал болтать Элби. — Он так заботится обо мне с тех пор, как я прихворнул. Так переживает. Напускает на себя неприступный вид, но под этой маской скрывается парень с золотым сердцем.

— Да уж, холодным, твердым и желтым, — пробормотал себе под нос Том. Я пихнула его локтем, чтобы он замолчал.

Но Элби не расслышал. На его лице играла улыбка.

— Он наверняка снова позвонит завтра. И можете не беспокоиться. Я расскажу ему о вашем великодушии, молодые люди. Непременно. А может, мне пригласить его в гости? Он владелец мотеля, того, что напротив. Может, вы захотите с ним познакомиться?

Он вопросительно смотрел на нас.

Я видела, как все стараются сохранить на лице вежливо-безразличное выражение. Ник, Том и Ришель с этим вполне справились, а вот Лиз и Элмо это никак не удавалось.

Но Элби, казалось, ничего не замечал. Он хлопнул в ладоши.

— Ну что, приступим к работе? — спросил он.

Он показал на баночки с красками, стоявшие на верстаке.

— Вот тут все, что вам нужно. Просто раскрашивайте, как те, что стоят в витрине.

— Они должны быть все одинаковыми? — уточнил Том.

Господи, Том! Меня даже трясло от нетерпения. Да какая разница, какого цвета должны быть эти дурацкие гномы? Время уходит!

А вдруг «человеку с золотым сердцем» взбредет в голову побеседовать со своим другом по телефону второй раз за один день? Такой возможности исключать нельзя. Телефон может зазвонить в любую минуту. И Брюс Свинотт услышит восторженные отзывы о прекрасной молодежи, которая вдруг с неба свалилась, чтобы помочь Элби. Тогда нам крышка. И возможность понаблюдать за мотелем будет упущена.

На лице маленького человечка было написано сомнение.

— Ну, я думаю, что если вы так хотите, то можно раскрашивать и по-разному, — наконец решил он. — Но я не знаю, как мальчики к этому отнесутся. Они всегда носили одежки одного цвета. Так у нас заведено.

— А может, новшество придется им по вкусу, — не сдавался Том.

Я видела, как Ник нетерпеливо пнул его по ноге. Ник сейчас чувствовал то же, что и я. Он дождаться не мог, когда отделается от Элби и приступит к работе.

Человечек внезапно широко улыбнулся. Его невыразительные покрасневшие глазки сощурились настолько, что он стал просто копией одного из своих гномов.

— А почему бы и нет? — сказал он. — Почему бы и нет? Они ведь последние в этой партии. Они могут и отличаться от остальных своих собратьев. Наверное, для торговли это не имеет большого значения. Хуже не будет.

Он засмеялся, и его щеки надулись так, что он стал еще более гномообразным.

Мне подумалось, что, когда он был здоров, он, очевидно, всегда так выглядел. Да и сейчас он не казался по-настоящему несчастным человеком. Он не испытывал особой горечи оттого, что прощался со своим делом, судя по его манере говорить об этом. Конечно, ему было грустно, но он никого не винил и не жаловался на горькую судьбу.

Как я догадалась? Да просто, если бы Элби Снук был желчным, вечно всем недовольным человеком, они с таким типом, как Брюс Свинотт, недолго оставались бы друзьями. А так они скорее всего являли собой единство противоположностей.

От смеха Элби поперхнулся и закашлялся. Он схватил свой смятый носовой платок и согнулся в три погибели. Когда он снова выпрямился, его лицо было бледным и несчастным.

— Вам лучше пойти к себе и прилечь, — быстро сказала я.

Его лоб прорезала морщина.

— А вы сами справитесь? — забеспокоился он. — Мне не очень хочется бросать вас тут одних.

— С нами все будет в порядке, — решительно заявил Ник. — Ни о чем не беспокойтесь. Мы присмотрим за... за вашими мальчиками. А вам нужно отдохнуть. В случае чего, мы вас позовем.

Элби поколебался немного, потом согласно кивнул. Уверенный тон Ника, похоже, его убедил.

— Спасибо вам, — сказал он. — Ну, мы еще увидимся. Моя спальня находится прямо за мастерской. Если что, зовите без всяких там церемоний.

Я смотрела, как он побрел прочь и вышел в дверь, ведущую в заднюю половину мастерской.

Я повернулась к остальным.

— Как распределим обязанности? — осведомилась я.

— Красить будет Том, — решила Лиз. — У него это лучше всех получается. И я, наверное, тоже справлюсь. И Ришель, если она так приноровилась разрисовывать свое лицо, то гномов сумеет раскрасить и подавно. Ой, я хотела сказать...

Том разразился хохотом. Ришель смотрела попеременно то на него, то на Лиз, соображая, есть ли у нее повод для обиды или нет.

Ник, Элмо и я оставили их заниматься гномами. А сами приникли к окнам мастерской, пристроившись как раз за рядом гномов. Точно! Мотель как на ладони. Мы приготовились ждать.

Я отметила про себя, где находятся, комнаты номер 4, 8 и 13 в голубом крыле и 22 и 30 — в розовом.

— Один из жильцов из тринадцатой комнаты утром куда-то уехал, — сказала я. — И, насколько я вижу, его машины на стоянке еще нет.

— На стоянке перед розовым крылом единственная машина — «Мерседес» Ариадны Кролл. И больше ни одного автомобиля, — доложил Ник. — А это означает, что хотя бы одного из Гослингов тоже нет дома.

Время тянулось медленно. Я оглянулась. На одном конце верстака трудились Ришель и Лиз, о чем-то переговариваясь вполголоса. Том колдовал над своей группой гномов с другого конца, сохраняя благоговейное молчание. Я им даже немножко позавидовала. По крайней мере, им было чем заняться.

У мотеля незаметно никаких перемещений. Даже уборщица, похоже, отлынивала от работы. Ее тоже нигде не видно. Тележка сиротливо стояла у лестницы, ведущей на второй этаж голубого крыла. Может, она пошла пообедать. Я стала терять терпение и даже начала притопывать на месте.

Внезапно за моей спиной послышались довольно громкие голоса. Это Том и Ришель устроили перебранку. А Лиз пыталась, как могла, их успокоить.

— Элби разрешил мне выбирать цвета по своему усмотрению, — упрямо твердил Том.

— Но не до такой же степени! — вопила Ришель. — Нет, вы только посмотрите! Это просто чудовищно!

Я подбежала к ним.

— Заткнитесь, вы оба! — зашипела я. — Элби услышит и вернется. Лиз, ты что, не можешь прекратить это безобразие?

Она затрясла головой. К своему изумлению, я обнаружила, что она давится от смеха. Истерика с ней, что ли?

— Ты только посмотри, что натворил Том! — шепотом возмущалась Ришель, просто кипя от злости.

Том отошел в сторонку, и верстак предстал передо мной во всей красе.

Лиз снова разразилась хохотом. И я последовала ее примеру. Просто ничего не могла с собой поделать. Два гнома, стоявшие передо мной, выглядели преуморительно.

У одного были огненно-рыжие борода и волосы. Том облачил его в элегантный черный смокинг и блестящие черные туфли. На пальце у него красовалось золотое кольцо, в петлице — белый цветок. А колпачок стал розовым в голубой горошек. Он напоминал маленького пузатого бизнесмена, который по рассеянности отправился на работу, забыв снять ночной колпак.

Борода другого гномика стала золотистой. Колпак Том раскрасил так, что он превратился в копну золотистых волос, собранных сзади в хвостик. Наряжен он был в цветастую рубашку, жилетку, раскрашенную под замшу, вытертые голубые джинсы. На шее у него болталась длинная нитка бус, а на ногах красовались коричневые сандалии. Передо мной стоял маленький пухленький хиппи.

— Том! — прыснула я.

— Да что в этом веселого?! — вспыхнула Ришель. — Ты ничуть не лучше Лиз!

— Не знаю, — с трудом вымолвила я. — Просто... просто... они такие забавные.

Том раскланялся.

— Вот именно, — подтвердил он, взглянув на Ришель. Он поставил перед собой очередную белую фигурку и замер, потирая руки.

— Думаю, этого мы сделаем велосипедистом, — заявил он.

Лиз повернулась к Ришель.

— Ришель, оставь его в покое, — попросила она.

Ришель тряхнула головой и вернулась к своему гному. Он был раскрашен очень симпатично, аккуратно — и точь-в-точь, как образец в витрине.

— Эй, Санни, — позвал Элмо. — Смотри!

Лиз и я приникли к окну как раз вовремя, чтобы успеть заметить, как из двадцать второй комнаты выходит женщина. Она быстро пересекла автостоянку и уселась в серый «Мерседес».

Теперь мы знали, как выглядит Ариадна Кролл. Представительная, средних лет, красиво подстриженные седые волосы, очень изысканно одетая.

— Что такая женщина с такой машиной делает в такой дыре, как мотель «У зеленых деревьев»? — изумился Элмо.

Мы наблюдали, как «Мерседес» плавно тронулся с места и выехал на подъездную дорожку. Женщина за рулем мельком взглянула на свои часы, потом машина нырнула в поток автомобилей, несущихся по автостраде, и через несколько мгновений скрылась из виду.

Элмо начал делать пометки на полях списка постояльцев.

— Нам нужно что-то делать. По крайней мере, стоит записывать, когда эти люди уезжают и возвращаются, — заявил он. — Это может пригодиться полиции. Позже.

Позже. Лиз посмотрела на меня. Позже, когда в комнатах номер 4, 8, 13, 22 или 30 обнаружат труп. Позже, когда исчезнувший миллионер исчезнет навсегда.

— Если бы хоть немного сузить круг подозреваемых, — подал голос Ник. — Эта Кролл уехала. Один из братьев Смитов тоже и, по крайней мере, один из Гослингов. И если в одной из этих трех комнат — номер 22, 13 или 30 — томится пленник, сейчас самое время пойти и выяснить это.

В самых расстроенных чувствах я смотрела в сторону мотеля и заметила, как уборщица вышла в коридор со стороны кухни.

Она стала втаскивать свою тележку на лестницу голубого крыла. Ей приходилось тяжело. Тележка угрожающе накренилась, но уборщице наконец удалось с ней справиться. Она собралась начать уборку в комнатах второго этажа.

Я видела, как она постучала в дверь комнаты номер 16, первой по порядку на этаже. Подождала немного, а потом сунула ключ в замочную скважину, повернула его и вошла.

И тут меня осенило. Это была не просто идея, а совершенно четкий план действий. Он был сопряжен с некоторым риском. И требовал недюжинной подготовки. Как раз такой, какую давали занятия гимнастикой. Но спорт спортом, а без мозгов здесь тоже не обойтись.

— Я пошла туда, — объявила я. — Хочу обыскать эти комнаты.

Лиз вцепилась в мою руку:

— Санни, да как ты можешь?

— Еще как могу.

— Санни, выбрось это из головы, — протянул Ник.

Я не обратила на него внимания.

— Слушайте, — сказала я. — Видите, там ходит уборщица? У нее есть ключи от всех комнат. Я могу запросто стащить те, которые нам нужны. А потом пробраться в комнаты номер 13, 22 и 30. Тогда мы все раз и навсегда выясним о трех из пяти подозреваемых.

— А почему ты? — недоуменно спросил Элмо. — Почему ты?

Я пожала плечами:

— Потому что так надо. Я бегаю быстрее любого из вас. И потом у меня с собой униформа мотеля. Я в нее переоденусь. Тогда, если кто-нибудь застукает меня в своей комнате, то примет за уборщицу.

— Но Свинотта и Шэрон тебе не обвести вокруг пальца, ты ненормальная, — прошипела Лиз.

— Но разве в их привычку входит прогуливаться по мотелю? — возразила я. — Они сидят каждый в своей норе. Поэтому вероятность, что они меня увидят, практически исключена.

— Но если вдруг такое случится, то неприятностей не оберешься, — предостерег Элмо. Вид у него был обеспокоенный.

— Это место отлично подходит для штаб-квартиры, — сказала я ему. — Я переберусь через дорогу и проскочу на автостоянку, к ней как раз примыкает пешеходный переход. Я выполню все, что задумала, а потом вернусь обратно то же дорогой. Я вовсе не собираюсь разгуливать под окнами взад-вперед. Я только дважды пересеку дорожку. Никто меня не заметит. Никто из тех, кому это небезразлично.

— Но дело не только в Свинотте, Caнни, — медленно произнес Ник. — А что, если один из жильцов вернется домой? И что, если именно он окажется похитителем или того хуже?

— Ну вы же будете следить. Если вы увидите, что кто-то входит в комнату, а я не выхожу, звоните в полицию.

Лиз стиснула мою руку еще крепче.

— Эй, Лиз, — позвал Том от верстака. — Ты не хочешь присоединиться? Мне нужна компания. Радио не работает, а Ришель, похоже, совсем свихнулась.

— Сам ты свихнулся! — огрызнулась Ришель. — Погоди, очень скоро этот гномообразный мужичок увидит, что ты тут натворил. Он просто с ума сойдет.

— Таланты-самородки всегда непредсказуемы, — буркнул Ник, обернувшись к ним. — Лиз, лучше бы тебе...

— Нет, не лучше! — гневно перебила она. — Это более важно.

Она повернулась ко мне.

— Санни, я понимаю, эта история с цепочкой тебя очень угнетает. Я имею в виду то, что Свинотт обвинил тебя в воровстве, и все такое прочее. Я знаю, ты хочешь докопаться до истины и восстановить справедливость. Но разве ты не понимаешь, что, если тебя застанут в чьей-нибудь комнате, дело обернется во сто раз хуже?

— Конечно, понимаю, — заявила я невозмутимо. — Значит, не нужно попадаться. Поверь, Лиз. Мне приходилось попадать в гораздо более рискованные переделки. И со мной ведь ничего не случалось, так?

Лиз в упор посмотрела на меня. Я выдержала ее взгляд. Наконец она покачала головой.

— Санни, ты просто невыносима. Она отпустила мою руку, вздохнула и пошла туда, где бросила свой рюкзак. Извлекла из него свою униформу и стала натягивать ее на себя.

— Что это ты делаешь? — спросила я.

— А ты что, думаешь, что я позволю тебе подвергаться опасности в одиночку?

Она оглядела свое потрепанное, мятое бледно-голубое платье и скорчила рожицу.

— Да, для спасения миллионера экипировка не слишком приличная, не правда ли? — пошутила она. — Но, чему быть, того не миновать.

Мы с Лиз пересекли дорогу на зеленый свет, пробрались между двумя одинокими кустами и оказались на территории мотеля. Наши лица опаляло жаром, поднимавшимся от раскаленного бетона. Из распахнутой двери комнаты номер 16 до наших ушей доносился рев допотопного пылесоса.

— Что теперь делать? — шепотом спросила Лиз.

— Будем надеяться, что она оставила ключи на своей тележке, — ответила я. — Пошли!

Я посмотрела на Лиз. Ее от волнения била дрожь, дыхание было частым и прерывистым.

Я знала, что Элмо и Ник следят за каждым нашим движением из окна мастерской. А может, к ним присоединились Том и Ришель.

Мне было бы гораздо спокойнее, если бы Лиз осталась в мастерской. Одной мне было бы гораздо сподручнее.

Но я не могла не признать, что ее присутствие меня умиляло. Она, жуткая трусиха, заставила себя перебороть страх, потому что не захотела бросать меня в беде. Я была ужасно тронута.

Мы поднялись по лестнице. Пылесос в шестнадцатой комнате все так же продолжал выть. Да вдобавок к этому работал телевизор. Так что шум стоял невообразимый. Тележка притулилась тут же у двери.

Пока Лиз ждала у лестницы, я прокралась к тележке. Так я и думала. Огромная связка ключей лежала рядом с тряпкой.

Я внимательно осмотрела связку. Все ключи были пронумерованы.

Стараясь не греметь, я сняла с кольца ключ с номером 13, за ним последовали — 22 и 30. Как все просто оказалось, подумала я.

Связка такая внушительная, что уборщица едва ли заметит пропажу нескольких ключей. Если в тех комнатах, что мы собирались осмотреть, все окажется в порядке, мы просто вернем ключи на место, и никто даже и не узнает, что их трогали.

Комната номер 13 находилась через две двери от шестнадцатого номера. На двери висела табличка «Не беспокоить». Я некоторое время смотрела на нее. Цель так близка. Я боролась с искушением сделать шаг вперед, отпереть замок и проникнуть в эту комнату сию же секунду.

Но я отдавала себе отчет в том, что один неверный шаг мог все погубить. Уборщица в любой момент может закончить пылесосить комнату номер 16. Вдруг ей понадобится что-то в тележке, она выйдет и заметит нас.

И потом, если постоялец отдыхает или у него разболелась голова? Любой придет в ярость, если мы ворвемся в его жилище. Тогда шанс побывать в других комнатах будет утерян безвозвратно. Нет. Нужно строго придерживаться моего плана.

Крепко зажав ключи в кулаке, я отошла от тележки и вернулась туда, где меня ждала Лиз.

— Теперь мы идем в другое крыло, — шепнула я. — А в тринадцатую комнату наведаемся в последнюю очередь.

— Что тут происходит? — пророкотал голос.

Мне на миг показалось, что после падения я стала туговата на ухо. Первой моей мыслью было — этот голос звучит как-то странно.

Потом незваный гость подошел ближе и оказался в полосе света. И тут до меня дошло, что это вовсе не Череп. Это был жилец из комнаты номер 4, Луис Бар- чек. Тот тип, которого Том принял за борца.

И немудрено. Он именно так и выглядел. Ну и громадина! На его волосатых лапищах, сплошь разукрашенных татуировками от запястий до самых плеч, бугрились мощные мускулы.

В немом изумлении я взирала на него. А он, в свою очередь, уставился на меня, причем его взгляд не сулил ничего хорошего.

— Так что тут происходит? — снова прогремел он, потирая свои покрытые ссадинами пальцы. Он оглядел мастерскую. — Где тот парень, которого вы тащили с собой? Вы же вопили «На помощь!». Ну я и услышал. — Он угрожающе надвигался на нас. — Но если я встречаю тут такой неласковый прием, то я...

За моей спиной Ник и Элмо поднимались на ноги.

Я провела языком по пересохшим губам. С чего же начать?

— Ну? Язык проглотили? — прорычал Луис Барчек. — Что вы можете сказать в свое оправдание?

— Я бы хотела задать тот же самый вопрос, — раздался из-за двери недовольный голос.

К нам пожаловала мисс Двадцать Вторая Комната — Ариадна Кролл. Вместе с ней в мастерскую вплыл аромат ее дорогих духов и лака для волос.

— Хотела бы я знать, — резко бросила она, — что это вы, господа, делали в моей комнате?

Луис Барчек обернулся к ней. Его ручищи сжались в кулаки. Лицо, словно выточенное из камня, залилось краской.

— Я не был в вашей комнате, леди, — проревел он. — О чем вы говорите?

— Да не вы, — проворчала Ариадна Кролл, — а вот эта барышня. — Она показала на меня. — Ас ней еще одна. — Она огляделась по сторонам: — Где она?

Я услышала свой собственный голос как бы со стороны.

— Она на задней половине, мисс Кролл. Она помогает...

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — рассердилась важная дама.

Ник выступил вперед, потирая ушибленное плечо. Должно быть, он здорово стукнулся, когда падал.

— В мотеле возникли кое-какие проблемы, мисс Кролл, — начал он и его голос звучал, как всегда, когда он намеревался «утихомирить разбушевавшихся взрослых ».

— В этом мотеле сплошные проблемы, — заявила она. — Именно этого я и ожидала, остановившись здесь. Но мне нужно было остановиться поближе к сестре, которая лежит в больнице, а мотель «Рейвен» переполнен. Но вот уж чего я совсем не ожидала, так что за мной будут шпионить и врываться в мою комнату средь бела дня!

Я не звонила в полицию. Пока. Но я требую объяснений, сейчас, немедленно!

— Простите!

Мы все дружно обернулись.

В дверном проеме появились мужчина и женщина. Они немного обеспокоенно оглядывали собравшуюся здесь толпу.

— Глазам своим не верю, — пробормотал Ник.

Это были мистер и миссис Гослинг из комнаты номер 30. По крайней мере, это были мистер Гослинг и миловидная шатенка, которую вполне можно было принять за его жену. Без своего плаща, шарфа и солнечных очков она была почти неузнаваема.

— А... девочка по имени Лиз Фри здесь? — встревоженно спросила она. — Мне казалось, что я видела, как она сюда входила.

— Она там, в задней половине, — пояснила я уже второй раз за последние две минуты. Мне казалось, что я попала в сумасшедший дом. Откуда эта женщина знает имя Лиз? Что ей нужно?

Ник покачал головой:

— Для полного счастья нам только не хватает, чтобы сюда припожаловала Ширли Уитерс.

— И еще Череп, — процедил Элмо сквозь зубы. Он повернулся к Луису Барчеку, который недоверчиво озирался по сторонам. — Вы не могли бы опустить жалюзи? За нами охотится еще один тип.

В полном молчании мистер Барчек протянул руку и дернул жалюзи вниз. Мастерскую окутал полумрак. И шум с улицы внезапно стих, как будто кто-то повернул ручку невидимого выключателя. Миссис Гослинг судорожно стиснула руку мистера Гослинга.

— Да о чем вы говорите? — взорвалась миссис Кролл. — Какая еще Ширли Уитерс? Какая...

— Где Лиз? — повысила голос миссис Гослинг.

А действительно, где Лиз? А. где носит Тома? И куда подевалась Ришель? И Элби? А Череп?

У меня зазвенело в ушах. А потом и всю меня затрясло, как в ознобе. Я вдруг осознала, что на задней половине как-то необычайно тихо. И Череп так и не появился. Следовательно, он нашел другой вход.

Если оттуда можно выйти, значит, можно и войти.

Я посмотрела на Элмо.

— Думаю, он уже здесь, — пробормотала я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Должно быть, он проник сюда через черный ход. И захватил всех остальных.

— О чем это вы болтаете? — Луис Барчек уже не сдерживал своей ярости.

Я повернулась к нему. Посмотрела пристально ему в глаза и заговорила четко и медленно:

— Один тип, преступник, держал другого мужчину взаперти в тринадцатой комнате. Там мы и нашли его — связанного. И помогли ему освободиться. Вы нас видели. Но преступник тоже нас видел. Думаю, он уже здесь. — Я показала на дверь, ведущую в комнату Элби. — Наши друзья тоже там, — добавила я. — Лиз, Ришель, Том и владелец этой мастерской, Элби Снук.

Миссис Гослинг испуганно вскрикнула. Ариадна Кролл насупилась и посмотрела на Луиса Барчека, который в задумчивости потирал свой подбородок.

— Он вооружен, так ведь? — наконец произнес он таким тоном, как будто интересовался, идет ли дождь.

Миссис Гослинг вскрикнула снова.

— Я не уверена, — ответила я. — Тот парень, которого мы спасли, упоминал только о ноже.

Великан кивнул.

— Вполне достаточно, — пробормотал он. Он потопал к двери. — Всем оставаться на своих местах, — скомандовал он. — Я сам со всем разберусь.

Но никто, за исключением миссис Гослинг, не хотел оставаться не у дел. Она в изнеможении прислонилась к подоконнику, на котором красовались мальчики Элби, а все остальные двинулись за Луисом Барчеком.

— Может, позовешь своих приятелей? — предложил мне мистер Барчек. — Ты ведь хочешь посмотреть, как дичь попадется в ловушку?

Я кивнула. Я прекрасно поняла, что он имел в виду.

Я встала у самой двери и набрала в легкие побольше воздуха.

— Лиз! — завопила что было силы. — Том! Мне так страшно. Я лучше перебегу через дорогу и позвоню в полицию!

За дверью послышались мягкие шаги. Дверь неслышно распахнулась, будто приглашая меня войти. А откуда-то из глубины комнаты до меня доносились приглушенные стук и крики.

Я отступила назад.

— Я пошла звонить в полицию! — Я постаралась, чтобы мой голос дрожал, как будто была перепугана до смерти. На случай, если кто-то вдруг подглядывал за мной из-за полуоткрытой двери.

Я должна выглядеть, как маленькая, несчастная девочка в бледно-голубой униформе, которая болталась, как на вешалке. Одинокая, беззащитная и насмерть перепуганная.

Словно призрак, вынырнул из темноты Череп. Я отскочила назад, но успела заметить лошадиные зубы, ввалившиеся глаза, тонкие костлявые пальцы и блеснувшее лезвие ножа.

Но за его спиной тут же возник Луис Барчек. Огромные татуированные лапы Барчека сдавили тощую шею. Череп брыкался, чертыхался, брызгал слюной, размахивал в воздухе своим ножом. Но одного удара мощного кулака Барчека оказалось достаточно, чтобы нож отлетел в противоположный угол мастерской. Песенка Черепа была спета.

Прежде чем я успела что-либо сказать, кто-то замолотил снаружи по двери.

— Полиция! — раздался голос с улицы.

Элби подскочил и поднял жалюзи. На пороге стояли двое полицейских в полном облачении, растрепанная, перепуганная женщина, прижимающая к себе огромную сумку, и грозно сверкающий глазами мистер Свинотт.

— Элби, с тобой все в порядке? — Свинотт бросился к своему другу.

— Вот они! — взвизгнула женщина с сумкой, показывая на нас.

— Ворюги! Все до единого. Они все охотятся за моими деньгами.

— Комната номер 8, Ширли Уитерс, — глубокомысленно изрек Том. — Ох-ох-хо.

Полицейские встали в боевую позицию, направив на нас оружие.

— А в чем, собственно, дело? — наконец спросил один из них, оглядывая нас.

Ариадна Кролл отступила немного в сторону, чтобы открыть их взорам распростертое на полу тело.

— Бонес Грэппис! — присвистнул один из полицейских. — Как он тут очутился?

Ширли Уитерс опять взвизгнула и крепче прижала к себе сумку.

— Еще один ворюга! — заверещала она. — Здесь все так и кишит бандитами. Где бы я ни находилась, люди начинают зариться на мои деньги! Куда бы я ни поехала!

Женщина-полицейский, оставив эти причитания без внимания, снова оглядела комнату. И тут она заметила человека, которого с двух сторон поддерживали Том и Ник. На ее лице появилось такое выражение, как будто она узнала незнакомца. Она толкнула своего напарника локтем.

— У этого типа был нож, — резко произнесла Ариадна Кролл, ткнув носком туфли в бесформенную массу, издающую стоны, которая, как оказалось, именовалась Бонес Грэппис. — Он запер четырех человек в кладовке. Он напал на одну из этих девочек. А еще раньше он держал вот этого господина, — она указала на пропавшего миллионера, — связанным в комнате мотеля. Неизвестно зачем.

— А я его предупреждала, — быстро вклинилась Ришель. Элби подскочил к верстаку и, уперев руки в бока, начал осматривать хиппи, бизнесмена и велосипедиста. Они улыбались ему во весь рот. На мгновение в мастерской повисла гнетущая тишина.

Том стоял, чувствуя себя крайне неловко, и переминался с ноги на ногу.

— Вам нравится? — осторожно спросил он наконец.

— Нравится? Ты что, издеваешься? — ужаснулся Элби. Он закашлялся. Ариадна Кролл подбежала и постучала по его спине.

— Только не волнуйтесь, — начала успокаивать она, скользнув взглядом по причудливым фигуркам на верстаке. — Спокойно, спокойно.

— Говорила тебе, Том, — прошипела Ришель на ухо Тому. — Но разве ты послушаешься. Ему это безобразие никогда не продать. А он ведь говорил, как ему нужны деньги. Он говорил, как нуждаются в помощи он и его мальчики.

Помощь. И тут мимолетное воспоминание промелькнуло у меня в голове. Оно и стало недостающим звеном в головоломке. Табличка «Мест нет». Прислуга, которую уволили в одночасье. Кавардак в гостиной. Сломанное радио. Вирус гриппа. Золотая цепочка...

— Ник! Записка у тебя? — заорала я не своим голосом. — Давай ее сюда, живее!

Ник со вздохом полез в карман. Оттуда он извлек потрепанный, мятый клочок бумажной салфетки и протянул мне. Я уставилась на слово СПАСИТЕ и цифры: 19, 17, 1, 19, 10, 20, 6.

Но теперь я смотрела на них совершенно по-другому. Пару минут мне понадобилось на то, чтобы поставить точки над «и», но, когда я сделала это, тайна пропавшего миллионера была раскрыта.

СПАСИТЕ 19 17 1 19 10 20 6

Я подошла к Элби. Он уже перестал кашлять и просто стоял столбом, и глазел на своих преобразившихся «мальчиков». Я потянула его за рукав.

— Это ваше? — спросила я, протянув ему салфетку.

Он уставился на нее.

— Да, — наконец, кивнул он. — Это была моя последняя попытка сыграть в эту игру. Как раз перед тем, как я свалился с гриппом. Такой способ пришелся мне по душе. Вот, смотри. С — это девятнадцатая буква алфавита. П — семнадцатая. И так далее. Хотя в слове две буквы «С», но это ведь не так важно, номеров-то всего шесть. По-моему, эта идея недурна, правда?

Я кивнула:

— Просто замечательная.

— Санни, — ахнула Лиз, — так ведь это означает...

— Так это об этой записке вы все время твердили, — наконец дошло до Элби. — А я и не додумался сначала. Где вы это откопали?

— Думаю, Китти, женщина, которая дежурит в мотеле по ночам, подхватила ее со стола мистера Свинотта, когда пришла туда забрать поднос от завтрака, — пояснила я. — Стол был просто завален всяким мусором. Потому что комната неделями не убиралась. Так вот, вместо того чтобы отнести поднос на кухню, Китти просто положила его вместе с остальными в мою тележку.

Лиз закивала головой.

— Ну конечно же, — выдохнула она. — Поднос мистера Свинотта. Господи, как же мы раньше до этого не додумались? Ну и болваны же мы.

— Не обобщай, Лиз. Элмо, Ришель и я не могли до этого додуматься, — отрезал Ник. — Потому что мы даже не подозревали о существовании дополнительного подноса.

— Понимаете, мы даже представить не могли, что вы подбирали цифры для заполнения купона от лотерейного билета, записывая их на салфетке, — пояснил Том Элби. — Мы сначала решили, что это настоящий призыв о помощи.

— Нет, ты слышал? — Элби, помахав салфеткой, повернулся к мистеру Свину, все еще стоявшему в противоположном углу комнаты. — Ребятишки догадались, что это мои номера из лотерейного купона. Как тебе это нравится?

Мистер Свин изобразил на лице жалкое подобие улыбки.

— Как мне это нравится? — эхом отозвался он.

— Ага. Мы каждую неделю участвуем в лотерее, правда, Брюс? — продолжал Элби Снук, скомкав салфетку в руке. — Брюс загадывает шесть номеров, и я загадываю шесть номеров. Мы делаем это по понедельникам, у Брюса. А во вторник Брюс отправляет наши билеты. И вот так каждый год, с незапамятных времен, мы пускаем на ветер наши денежки. Но никогда еще ничегошеньки не выигрывали. Правда, друг?

Мистер Свин точно язык проглотил. Я набрала в легкие побольше воздуха.

— А вы слышали результаты лотереи в этот вторник, Элби? — спросила я.

Он покачал головой:

— Не-а. Во вторник я валялся в постели с гриппом. И был отрезан от окружающего мира. А что? Неужели угадал парочку номеров?

— Вы угадали все номера, Элби, — спокойно ответил Том.

Маленький человечек замер на месте. Его нижняя губа дрогнула.

— Что? — переспросил он.

— Элби! — радостно завопила Лиз. — Ваш билет выиграл. Ваш приз — два миллиона долларов!

Элби пошатнулся. Его лицо покрылось мертвенной бледностью.

— Два миллиона долларов, — прошептал он.

А потом он повернулся туда, где стоял Брюс Свинотт. Его старый друг. Его приятель. Человек с золотым сердцем.

— Ты все знал, — произнес он. Лицо Свинотта побагровело.

— Ничего я не знал, — деланно возмутился он. — Я же занятой человек, ты же знаешь, Элби. Мне что, больше делать нечего, как слушать какие-то дурацкие результаты розыгрыша? Я...

— Не пудри мне мозги! — Стиснув руки в кулаки, Элби подскочил к нему. — Ты всегда смотришь розыгрыши. По телевизору. — Его глаза расширились. — А ведь ты приходил сюда во вторник вечером. Весь такой взбудораженный. А потом ты понял, что я ничего не знаю. Потому что лежу с гриппом. И радио у меня сломано. И тогда ты решил промолчать. Так?

Его голос зазвенел.

— Мы выиграли два миллиона. Разделить пополам — будет по миллиону на каждого. Тебе мало миллиона, Брюс? Ты захотел заполучить весь пирог. — Он отвернулся и горестно покачал головой.

Брюс Свинотт стоял, привалившись к дверному косяку.

— Какая низость, — пробормотала Ариадна Кролл.

Мистер Гослинг присвистнул. Элби все еще продолжал трясти головой.

— Мистер Свинотт распустил всю прислугу, за исключением повара, в среду утром, — продолжала я. — Потом он нанял временный штат, то есть нас, чтобы мы затыкали дыры, пока он не подготовит мотель к закрытию. Он вывесил табличку «Мест нет», так что постояльцы больше не прибывали. Он стал активно изучать рекламные проспекты туристических бюро. Я обнаружила их в его мусорной корзине. Он собирался незаметно улизнуть — как только получит деньги. Только ждал, пока шумиха уляжется.

Я взглянула на бумажную салфетку:

— А потом мы нашли вот это. Мистер Свинотт пытался заставить нас забыть о ней и не лезть, куда нас не просят. Но он просчитался.

Мистер Свинотт пронзил меня испепеляющим взглядом:

— Это все ты, воровка... Я вздернула подбородок:

— И вы решили поймать нас на воровстве, мистер Свинотт. Сегодня утром в мотеле не пропадало никакой золотой цепочки, разве не так? Все это было подстроено, чтобы возвести на нас ложное обвинение.

— Что за чушь! — рявкнул он. Однако по выражению его лица я поняла, что попала в точку. И остальным это тоже стало ясно.

— И никакого заявления в полиции сегодня утром вы не делали, — продолжала я. — Вы ездили купить цепочку на случай, если вам вдруг срочно понадобится привести свой план в исполнение. А когда вы вернулись и обнаружили нас в вестибюле, то прикинулись, будто нашли цепочку в кармане моей куртки. Вы повесили на меня клеймо воришки на глазах у вашей служащей и у моих друзей. Полагаю, вы были на все готовы, чтобы обмануть человека, которого называли своим другом, и прикарманить два миллиона долларов, правда?

— Ах ты, грязная тварь! — Этот возглас издал Луис Барчек и своими огромными ручищами схватил мистера Свина за грудки.

Мистер Свин вырвался и отскочил в сторону.

— Но-но, только без рук, — огрызнулся он. — Ясно?

Он вытащил кошелек и начал рыться в нем.

— Вот билет, — сказал он, протянув Элби кусочек картона. — Я собирался разделить это с тобой, дружок. Честное слово. Только уже в самом конце.

— Конечно, — произнес Элби, забирая картонный квадратик из его рук. — Конечно, собирался, Брюс.

— А это, — буркнул мистер Свин, сунув мне несколько скомканных купюр, — тебе за труды.

— Не возьму я ваших денег, — ответила я.

— Бери! — заревел мистер Свин и швырнул деньги. Я просто отошла в сторонку, а они так и остались лежать на полу мастерской.

Мистер Свин вернулся обратно в свой кабинет. Гослинги наконец собрались с духом, чтобы увидеться с наводящей ужас миссис Брайди. Луис Барчек проводил кудахтающую мисс Уитерс обратно в ее комнату.

В мастерской остались мы, Элби и Ариадна Кролл. Мне было любопытно, почему она не спешит расстаться с нами. И вскоре я это выяснила.

— Мистер Снук, простите, что беспокою вас в такой неподходящий момент, — начала она, — но другой возможности может не представиться. Я хотела узнать, не согласитесь ли вы продать мне этих изумительных гномов.

Она показала на творения Тома. У Элби отвисла челюсть.

— Вы хотите их купить? — пролепетал он. — Но, мадам, на них даже краска еще не высохла.

— О, я могу их забрать завтра, — заверила она. — Мне они действительно очень приглянулись, мистер Снук. Я владею торговой сетью «Идея Плюс». Может быть, вы слышали?

— Я слышала! — восторгу Ришель не было предела. — Вы были первой, кто выставил на продажу лампы Дикси? Ваши магазины такие знаменитые!

— Благодарю вас, — сухо кивнула мисс Кролл. Она снова повернулась к Элби. — Думаю, ваши оригинальные гномы будут пользоваться успехом у покупателей, — сказала она. — Единственное, о чем я жалею... Наверное, вы больше не будете их изготавливать. Вы теперь человек богатый. В любом случае я куплю каждого, которого вы позволите.

Элби разразился хохотом:

— Я получил всего лишь миллион долларов, мадам. Не забывайте, Брюс по-прежнему имеет право на свою долю. Несмотря на то, что счастья ему эти деньги не принесут.

Он снова засмеялся и осторожно похлопал гнома-велосипедиста по плечу.

— Но для меня эти деньги очень много значат, — сказал он. — Они дадут мне возможность продолжать делать моих мальчиков. И если вам по сердцу оригинальные гномы, вы их получите. Мы наладим массовое производство. Если мой друг-художник не откажется помогать мне с оформлением этих персонажей. — Он улыбнулся Тому. — Разумеется, за соответствующее вознаграждение, — добавил он.

Том кивнул, расплывшись в довольной улыбке.

— Это будет просто замечательно, — проговорила Ариадна Кролл. Она вздохнула, и в ее лице на миг промелькнуло что-то человеческое. — Нет, подумать только. Болезнь моей бедняжки сестры, то, что я вынуждена была остановиться в этом гнусном мотеле, привели к такой неслыханной удаче. Да, таковы превратности судьбы.

Хлопнули жалюзи, и в мастерскую ввалился Луис Барчек.

— Извините, что опять вас побеспокоил, — он нахмурился. — Но мне в голову пришла одна мысль. Сдается, что вы ребята что надо. И мне с самого начала следовало показать вам кое-что.

Он сунул руку за пазуху и извлек оттуда крошечного серенького котенка.

Элмо и Лиз тут же устремились к нему, как будто их притянуло магнитом.

Луис усмехнулся. Милая обаятельная улыбка совершенно преобразила его лицо.

— Понимаете, он был беспризорным, — пояснил он. — Я его подобрал по дороге в город. Бедный маленький зверек. Ну не мог же я бросить его на произвол судьбы?

— Конечно же, нет, — проворковала Лиз, почесывая за ушком мурлыкающую киску.

— Вообще-то я приехал сюда, чтобы найти работу, — пробасил мистер Барчек. — Но ведь с животными в мотеле жить не разрешается. Поэтому мне пришлось прятать его в постели. Может, я вел себя просто смешно, ну, когда не давал тебе зайти в комнату, и вообще. — Он взглянул на меня. — Наверное, ты думаешь, что я немножко с приветом? — спросил он.

— Ну, может, самую капельку, — улыбнулась я. Мне Луис Барчек определенно нравился.

Элби довольно потирал руки. Нос у него был заложен, он постоянно чихал, но глаза его блестели.

— У меня найдется работенка для здорового, сильного парня вроде вас, — весело заявил он. — Скоро мы будем делать много гномов. А для этого нужно мешать много гипса. И кому-то нужно сидеть за рулем грузовиков, развозящих готовую продукцию. — Он повернулся к Ариадне Кролл.

— Верно? — спросил он.

— Верно, — ответила она решительно, доставая свою чековую книжку.

Вот так бесславно закончилась моя карьера официантки в мотеле и история с пропавшим миллионером. Все сложилось совсем не так, как мы все ожидали, но все хорошо, что хорошо кончается.

Мистер Свинотт продал свой мотель и отправился куда-то восвояси со своим выигрышем. Лиз говорила, что это несправедливо — отдавать ему половину. Но нам-то до этого какое дело? Этот человек никогда не будет счастливым, сколько бы денег он ни имел.

Как и Ширли Уитерс. Богатая, как королева, но насмерть перепуганная, потому что считает всех людей своими врагами и из-за этого не знает покоя ни днем, ни ночью.

С другой стороны, Элби был счастлив настолько... да, насколько это возможно. С ним остались его «мальчики», у него была куча новых друзей, и он получил возможность снова заниматься любимым делом.

Ричард и Элисон Гослинги тоже были счастливы. Денег у них не так уж много, зато они нашли друг друга.

Луис Барчек тоже счастлив. С деньгами у него туговато, зато он получил работу и возможность начать новую жизнь.

Ариадна Кролл осталась довольна. Она богата, но у меня возникло такое ощущение, что от всего остального, что давала ей жизнь, она брала по максимуму. Как Китти, моя мама, Лиз.

Лиз, как всегда, оказалась права. За деньги счастье не купишь.

Но без них тоже не обойтись. Поэтому наша компания сейчас подыскивает себе новую работу.

Мы дали друг другу клятвенное обещание, что впредь будем более осмотрительны. Наша новая работа не должна иметь ничего общего с тем кошмаром, который мы пережили в мотеле «У зеленых деревьев». И нашим боссом уже никогда не станет такой гнусный тип, как мистер Свин. Раз и навсегда мы зареклись искать на свою голову неприятностей.

Надеюсь, так оно и будет.