Густой и промозглый предрассветный туман обволок спящий берег. В деревушке Южнобережье люди заворочались на кроватях: хоть и темно, а рассвет близится. Но туман крепко вцепился в мир, окутал нехитрые жилища, спрятал море, лежащее прямо за оградой деревни. Оно, невидимое, шуршало о берег, плескалось среди причалов деревенской гавани.

Но затем сквозь туман пробились иные звуки. Медленно, постепенно нарастали, умножались, будто перекликаясь… Откуда они? С моря — или с суши? Или волны ударили сильнее, или это искаженный туманом перестук дождя? А может, торгаш какой заглянул в гости и так странно грохочут колеса по укатанной дороге?

Прислушались: точно, звук с моря. Выбежали на берег, всматриваясь в туман, стараясь различить хоть что-то среди белой мути. Чего ждать-то?

Медленно-медленно туман густел, будто толкал его перед собой, сбивал в кучу тот странный звук. И — в туманной глуби обозначилось темное, угрожающее, движущееся исполинской мрачной волной. Жители отступили, переглядываясь, кто-то вскрикнул испуганно. Они знали море — всю жизнь жили подле него, кормились от него, рыбаки и сыновья рыбаков. Только эта волна не была морской водой. Это было нечто иное.

Темная волна приближалась, окутанная туманом, звук все усиливался. Наконец туман развеялся, разорванный, и темная волна разделилась на множество частей, и обнаружились корабли и лодки. Рыбаки вздохнули с облегчением: хорошо хоть, не потусторонняя какая напасть, — но тревожиться не перестали. Южнобережье было тихой захолустной деревушкой. Своих лодок имели с дюжину, и столько же, если не меньше, чужих наведывалось за год. А тут — сотни целые в гости. И зачем, спрашивается?

Мужчины похватали кто дубину, кто багор, кто нож, а кто грузила для сетей — что под руки попало. Корабли ближе, ближе. Все больше их выныривает из тумана, нескончаемая вереница. Уму непостижимо! Да тут не сотни их — тысячи! Видать, целый народ вздумал переплыть море. Да откуда их взялось столько? Что их погнало-то всех разом? Зачем явились в Лордерон?

Рыбаки стиснули оружие, глядя неотрывно на берег, — а корабли все прибывали. Теперь уже звук узнали все: плеск множества весел, ударявших вразнобой о воду.

Первый корабль причалил. Уф, к счастью, вовсе там не чужевидные монстры из сказок, а обычные люди, и светлокожие, и смуглые. Вон, видно, и мужчины там, и женщины с детьми. Чего ж они явились-то, такой толпой? Что стряслось? Не драться ведь собрались — воинов почти не видно. Нет, точно не захватчики — скорей, беглецы. Жалко их — не иначе беда небывалая погнала прочь от дома.

Из причаливших кораблей спускались на берег люди — усталые, перепуганные. Многие валились без сил, плача. Иные озирались радостно, дышали полной грудью, довольные — наконец выбрались на твердую землю!

Туман рассеивался, истончался, отступал, разогнанный утренним солнцем, и пришельцы виделись отчетливо. Конечно, не войско это. Слишком много женщин и детей, большинство плохо одеты, бледные, тощие. Обычные люди, спасающиеся от беды, изнуренные, измученные — кое-кто и на ногах не держится.

Кое-кто, однако, был при доспехах и оружии. Один такой, высадившийся в числе первых, подошел к рыбакам. Здоровый, крепкий, широкоплечий, лысый почти, но с пышными усами и бородой, лицо суровое, сильное. Доспехи побитые, потрепанные, а из-за плеча торчит рукоять здоровенного меча. Но не оружие, а пару крохотных ребятишек нес он на руках, и еще с полдюжины поспевало за ним, цепляясь за доспехи, пояс и ножны. Рядом вышагивал странный тип — высокий, тонкий, но широкоплечий, волосы седые, а держится как молодой, одет в изодранную пурпурную мантию, на плечах рюкзак, один ребенок примостился на сгибе локтя, и еще один за руку ухватился. За странным старцем поспешал подросток, кареглазый, темно-русый, вовсе растерянный, уцепившийся за плащ старика, будто малое дитя. Одет был богато, но одежда задубела от морской соли, засалилась, истрепалась.

— Доброго здравия вам! — объявил воин угрюмо. — Мы — беглецы, спасшиеся из страшной кровавой битвы. Молю вас: дайте нам еду и питье, какие сможете, приютите хотя бы детей!

Рыбаки переглянулись, закивали, опустили багры и дубины. Конечно, Южнобережье не то чтобы богато, но и не нищее захолустье. Детей уж точно накормить и обогреть смогут. Рыбаки забрали у воина и старца детей, повели к церкви — самой большой, крепкой и просторной постройке. Уже деревенские женщины помешивали поставленные на огонь котлы с кашей и супом, уже раздавали плащи и одеяла — на всех не хватает, но можно залезть двум, а то и трем под одно. Вскоре беженцев разместили в церкви и вокруг нее, накормили и напоили. Почти что пир с множеством гостей, если б не печаль на лицах прибывших.

— Спасибо! — сказал воин деревенскому старосте Маркусу Редпату. — Я знаю — у вас не так-то много лишних припасов, и очень благодарен за гостеприимство.

— Не оставим же мы детей и женщин мучиться, — буркнул Маркус и прищурился, рассматривая доспехи и оружие воина. — А вы кто таков будете и какими судьбами здесь?

— Мое имя — Андуин Лотар, — ответил воин, отирая ладонью пот со лба. — Я… я был Первым рыцарем Штормграда.

— Штормграда? — Маркус слышал о таком королевстве. — Но ведь это за морем!

— Да. — Лотар кивнул невесело. — Мы не один день плыли, чтоб сюда добраться. Мы ведь в Лордероне?

— Да, несомненно, — впервые подал голос старик в пурпурной мантии. — Я узнаю землю, хотя этой деревни раньше не видел.

Какой сильный голос для такого древнего старика! Хотя, пожалуй, только седина да морщины говорили о старости — всем прочим он походил, скорее, на юношу в самом расцвете молодости.

— Это Южнобережье, — ответил Маркус, оглядывая старика настороженно. — А вы, небось, из Даларана? — спросил, стараясь казаться спокойным.

— Угу, — подтвердил странник. — Не бойтесь, я отбуду, как только мои спутники наберутся сил для дороги.

Маркус постарался скрыть радость. Хоть маги Даларана и могучи и король их уважает, зовет советоваться, дружит с ними, но простому человеку лучше держаться подальше от магии и ее волшебников.

— Да, задерживаться не стоит, — согласился Лотар. — Нужно как можно скорее поговорить с королем. Нельзя давать Орде время собрать силы и ударить первой!

О чем разговор, Маркус не понял, но уразумел: видно, этот Первый рыцарь здорово озабочен. Потому заверил: «Женщины с детьми могут покамест здесь оставаться. Мы о них позаботимся».

— Спасибо! — поблагодарил Лотар искренне. — Как только доберемся до короля, вышлем сюда еду и припасы.

— Вы еще нескоро до столицы-то доберетесь, — заметил Маркус. — Может, мне гонца на спорой лошади выслать вперед, чтоб предупредил. Только что гонцу говорить?

— Пусть скажет королю: Штормград пал, — выговорил Лотар, хмурясь. — Но со мной принц и люди, которых удалось спасти. Нам срочно нужны припасы. И еще: мы принесли ему срочные — и скверные — новости.

Маркус покачал головой, заслышав о стольких бедах, уставился на парнишку рядом с воином. Спохватившись, отвернулся — невежливо-то как, будто на зверя диковинного.

— Сделаем, конечно, — заверил гостей староста и пошел говорить с деревенскими.

Один парень кивнул, отвязал стоявшую у церкви лошадь и чуть не с места погнал в галоп.

— Вильям — наш лучший наездник, а конь его — самый быстрый в деревне, — заверил Маркус. — Прискачет куда скорее вас и сообщит. А мы пока лошадей для вас найдем и еды соберем на дорогу.

— Спасибо!

Лотар повернулся к старику.

— Кадгар, собери всех, кто отправится с нами, — пусть приготовятся. Выехать нужно как можно раньше.

Маг кивнул и направился к беженцам.

Он стоял на высокой башне, глядя на мир под ногами. Там лежал город — раздавленный, захваченный, превращенный в руины, захлестнутый неумолимым потоком, обрушившимся на эту землю.

Он — огромный, могучий, опирающийся на исполинский боевой молот — стоял недвижимо на каменном шпиле, уткнувшемся в небо, и смотрел, а ветер трепал длинные темные волосы, заплетенные в косицы, швырял их на скуластое, резкое, будто из камня высеченное лицо, на длинные клыки, торчащие из нижней челюсти. Солнце плясало на гладкой, изумрудно отсвечивавшей коже, блестело нестерпимо на множестве медальонов и трофейных побрякушек, украшавших шею и доспех на широченной груди. Торс, плечи и ноги укрывала тяжелая броня, глянцевито-черная, испещренная рубцами и вмятинами, усаженная сверкающими бронзовыми умбонами. Окоемы сверкали золотой чеканкой, выдавая знатность и ранг хозяина.

Наконец ему надоело созерцание. И он воздел над головой огромный черный — черней сажи — каменный молот и взревел. Боевой клич, исполненный призыва и ярости, понесся над руинами и окрестными полями, отразился от камней, от дальних холмов, вернулся эхом.

Внизу темная волна нашествия остановилась. Каждый орк Орды замер, глядя на одинокую фигуру высоко в небе.

Стоящий снова заголосил, потрясая молотом, — и Орда взорвалась криками радости, приветствуя вождя. Довольный, Оргрим Молот Рока опустил оружие, чьим именем называл себя, и захлестнувшая город волна нашествия вновь принялась за работу.

«Как он прекрасен!» — подумал Лотар.

Родной Штормград был могучим, высоким, красивым городом-крепостью, полным башен и террас, высеченных из прочного камня, способного противостоять ветрам и отполированного до блеска. Но и столица по-своему не уступала.

Хотя и непохожа, и не столь высока — но изящна, элегантна. Она венчала холм на северном берегу Лордамера — серебристо-белая, пусть и не сверкающая, подобно Штормграду, но будто светящаяся, как если бы солнце не отражалось, а восходило среди ее домов. Столица казалась городом тишины, отдыха, почти священного покоя.

— Да, замечательный город, — согласился Кадгар, — хотя я предпочитаю чуть побольше тепла.

И, обернувшись, глянул на южный берег, где зеркальным отражением столицы вставал другой город — похожий, но расцвеченный оттенками багрянца и пурпура.

— Это Даларан, столица Кирин-Тора и его магов. До ученичества у Медива я жил там.

— Возможно, тебе еще доведется вернуться туда, хотя бы ненадолго, — заметил Лотар. — Но сейчас наша цель — столица.

Глянул снова на светлые дома и башни.

— Будем надеяться, что ее жители не уступают благородством своим жилищам.

Лотар пришпорил коня и покинул Серебряный бор, за рыцарем — принц Вариан с магом, следом — прочие на повозках.

Спустя два часа подъехали к главным воротам. Их, распахнутые настежь и широченные — двум, а то и трем повозкам хватит проехать рядом, — охраняла стража. Несомненно, путников заметили издали, и встретить их вышел капитан стражи в алом плаще поверх полированных доспехов, украшенных золотой чеканкой. Вел себя офицер учтиво и выглядел сильным воином, но подошел слишком близко к незнакомцам — на удар меча. Лотар напомнил себе: здесь уже давно войны не видели, не то что в Штормграде, воюющем постоянно. Расслабились, забыли об осторожности. Им не приходилось драться за жизнь. Пока не приходилось.

— Добро пожаловать! — пригласил капитан, поклонившись. — Маркус Редпат сообщил нам о вашем прибытии и положении. Король ожидает вас в тронном зале.

— Спасибо! — ответил Кадгар и пришпорил лошадь. — Поедем, Лотар, я знаю дорогу!

Маг и в самом деле хорошо помнил узор широких улиц столицы и не раздумывал, куда повернуть. Вскоре достигли дворца, препоручили лошадей спутникам, и вот уже Лотар с Варианом и Кадгаром поднялись по широким ступеням.

Прошли сквозь внешние ворота и попали во двор — место представлений и празднеств, окаймленное множеством лож, сейчас пустых, но в праздники наверняка набитых битком. На дальнем краю двора короткая лестница выводила прямо в тронный зал — внушительный, просторный, высокий, стрельчатые арки потолка уходили в сумрак. Зал был круглым, с арками и колоннами повсюду. Сквозь витражное окно посреди потолка струился золотистый солнечный свет, высвечивая причудливый узор на полу — концентрические круги с треугольником в центре, перекрывающим ближний круг, а в нем — золотой герб Лордерона. Зал украшали несколько балконов — конечно, для знати, но военный опыт Лотара сразу отметил, сколь выгодно эти балконы расположены: горстка лучников простреливала бы с них весь зал.

За краем внешнего круга узора возвышался круглый помост-пирамида, концентрические круги-ступени вели к массивному трону, выглядевшему вытесанным целиком из сверкающего камня — сплошь грани да острые углы. Восседавший на троне был высок и широкоплеч, светлые волосы с сединой. Доспехи его сверкали, а корона больше походила на островерхий шлем, чем на знак королевской власти. В сердце Лотара сразу колыхнулась надежда: этот — король-воин, как Ллан. Он ни минуты не промедлит встать за свой народ!

Людей в зале собралось изрядно. Столпились в почтительном отдалении от трона и горожане с мастеровыми, и крестьяне. Многие несли с собой свертки, куски пергамента, даже еду, все чем-то озабоченные, но перед Лотаром с Кадгаром расступились сразу, без колебаний.

— Кто же пожаловал? — воззвал король, завидев пришедших. — Откуда вы и чего от меня хотите?

Даже снизу Лотар различил странный окрас королевских глаз: будто синева и зелень сплелись, родив резкий, ясный, пронзительный взгляд. И надежда в Лотаровом сердце укрепилась: этот человек сумеет разобраться, увидеть, понять.

Лотар приблизился к помосту, поклонился.

— Ваше Величество! — воззвал в ответ, и сильный Лотаров голос раскатился по залу. — Я — Андуин Лотар, рыцарь Штормграда. А мой спутник — Кадгар из Даларана.

В толпе зашептались встревоженно. Лотар повернулся, чтобы король мог видеть Вариана, стоявшего за Лотаровой спиной, взволнованного, напуганного толпой вокруг и пышностью тронного зала.

— А это — принц Вариан Ринн, наследник Штормграда.

Шепот перешел в удивленные возгласы: вот же дела, королевская кровь в гости пожаловала! Лотар же не обратил внимания, глядя лишь на короля.

— Ваше Величество, прошу: выслушайте нас! Наше дело первостепенной важности и срочности!

— Конечно. — Теренас поднялся с трона, пошел вниз. — Пожалуйста, оставьте нас! — сказал толпе, и эти слова, несмотря на вежливый тон, прозвучали приказом.

Люди быстро покинули зал — все, кроме горстки знати и стражи. Сопровождавшие Лотара также отступили, перед Теренасом остались лишь Лотар с Кадгаром и Вариан.

— Ваше Величество! — Теренас склонился перед Варианом, приветствуя как равного.

— Ваше Величество! — ответил Вариан, чье воспитание наконец превозмогло растерянность.

— Мы скорбим о смерти вашего отца, — сказал Теренас тихо. — Король Ллан был добрым человеком, и мы считали его нашим другом и союзником. Знайте же: мы сделаем все зависящее от нас, чтобы вернуть вам трон.

— Благодарю вас! — ответил Вариан, и нижняя губа его предательски вздрогнула.

— Присаживайтесь же рядом со мной и расскажите, что случилось, — предложил Теренас, показывая на ступени помоста.

Уселся сам, указал Вариану место рядом.

— Я видел Штормград, восхищался его красотой и мощью. Что могло повергнуть такой город?

— Орда, — заговорил Кадгар — впервые с тех пор, как вошел в тронный зал.

Теренас повернулся к нему, глянул, чуть сощурившись. Посмотрел затем на Вариана, на Лотара.

— Это войско — больше чем войско, — ответил Лотар. — Это неисчислимое яростное множество, достаточное, чтоб заполонить землю от края до края.

— И кто же повелевает этим скопищем людей?

— Не людей — орков.

Видя недоумение короля, Лотар пояснил:

— Это новая раса, чужая нашему миру. Они ростом как мы, но сложены куда массивнее, с зеленой кожей и горящими красными глазами. А на нижней челюсти у них длинные клыки.

Сверху донесся смешок, и Лотар повернулся, рассматривая балконы.

— Вы усомнились в моих словах? — крикнул вверх, наугад. — Думаете, лгу? Глядите! — ударил кулаком по самой большой вмятине на панцире. — Это — от орочьего молота!

Ударил по еще одной вмятине.

— А это — от орочьего топора. А вот этот шрам на предплечье — от клыка. Тварь наскочила на меня, мы сцепились слишком тесно для клинков! Эти гнусные создания уничтожили мою землю, мой дом, мой народ! Если сомневаетесь в моих словах — спускайтесь, скажите мне в лицо! Я покажу тогда, что я за человек и что бывает с обвинившими меня во лжи!

— Хватит! — рявкнул Теренас яростно, пресекая возможный ответ, но когда повернулся к Лотару, старый воин увидел: король гневается вовсе не на него.

— Хватит! — повторил король уже тише. — Никто здесь не усомнится в твоих словах.

Обвел взглядом зал — ну-ка, попробуйте усомниться!

— Я наслышан о вашей чести и верности и не сомневаюсь в сказанном вами, хотя такие существа кажутся странными и невероятными для нас.

Кивнул, посмотрел на Кадгара.

— А если и мудрец из Даларана свидетельствует о том же, мы просто обязаны серьезно отнестись к вашим словам — и к известию о прибытии новой невиданной расы.

— Благодарю вас, король Теренас. — Лотар обуздал гнев и ответил, как полагается по этикету.

Так, сообщил, а дальше? Что делать? Лотар не знал.

К счастью, Теренас подобных сомнений не испытывал.

— Я созову соседей! — объявил громко. — Эти события касаются нас всех.

Повернулся к Вариану.

— А вам, Ваше Величество, я предлагаю свое гостеприимство и защиту до тех пор, пока вы будете в ней нуждаться.

И добавил во весь голос, чтобы хорошо расслышали:

— Знайте, когда вы будете готовы принять бразды правления, Лордерон поможет вам вернуть королевство!

— Ваше Величество щедры и великодушны! — поспешил ответить за Вариана Лотар. — Я и представить не могу лучшего, надежнейшего места, чем столица, где мой принц мог бы достичь зрелости. Но знайте же, мы прибыли не только ради просьбы о помощи и гостеприимстве — мы явились предупредить!

Выпрямился, расправил плечи, не сводя глаз с короля, и голос Лотара раскатился по залу.

— Знайте же: Орда не удовольствуется одним Штормградом! Они хотят завоевать весь наш мир, они сильны, их много — и они способны достичь желаемого! Они владеют сильной магией. Когда они покончат с моей родиной, — здесь голос Лотара дрогнул, но старый воин продолжил, — они найдут путь через океан. Они явятся сюда!

— Значит, нам нужно готовиться к войне. — Король Теренас не спросил, лишь утвердил очевидное.

Но Лотар ответил:

— Да!

Обвел взглядом всех собравшихся.

— Нам нужно готовиться к войне за выживание человечества!

Оргрим Молот Рока, вождь клана Черной Горы и Верховный вождь Орды, смотрел вокруг с удовольствием. Стоял в центре Штормграда, наблюдая, как воины добивают и доламывают некогда великий и могучий город. Повсюду — смерть и руины. Горят дома — даже каменные, на улицах — мешанина трупов и обломков, кровь сочится по брусчатке, собирается в лужи. Слышны истошные вопли — это нашли выживших и развлекаются, пытая. Отлично!

Штормград — могучий город, мощная преграда на пути. Оргрим засомневался даже: как же проломиться внутрь, как одолеть? Хоть Орда и многочисленней, люди дрались умело и решительно. Достойные противники — Оргрим за то уважал их. Но и они пали — как и все обречены пасть — перед силой орков. Стены не выдержали, защитники перебиты или разбежались, и теперь их земля, такая богатая и плодородная, так похожая на Дренор до бед и запустения, принадлежит оркам! Так похожая на Дренор до того, как Гул’дан и его глупость погубили родину орков.

Оргрим помрачнел и крепче стиснул молот. Гул’дан… Наделал же дел этот бывший шаман, превратившийся в чернокнижника. Счастье его — сумел портал открыть в другой мир, иначе б разъяренная Орда его на части разорвала. Но гнусный лгун даже несчастье обернул в свою пользу. Чернорука заставил под свою дудку плясать — а может, и всегда Чернорук был у него на побегушках? Оргрим почти всю жизнь рядом с Черноруком провел, знал: тот хоть выглядел тупым громилой, был отнюдь не глуп. Но с Гул’даном тягаться не смог — чернокнижник с легкостью сыграл на властолюбии, на тщеславии. Оргрим не сомневался: именно Гул’дан добивался объединения кланов в Орду — и ведь добился. Его Совет Теней управлял исподтишка, советовал Черноруку, а тот не понимал, что ему не советуют — приказывают.

Оргрим усмехнулся: ну хоть с этим покончено. Конечно, мало радости, когда приходится убивать того, кого поклялся защищать. Оргрим был вторым в клане, должен был драться бок о бок с Черноруком, не против него. Но традиции позволяли вызвать вождя на поединок за главенство в клане — и пришлось к ним прибегнуть. Во имя народа Оргрим обязан был победить — и победил. Удар, проломивший голову Чернорука, принес власть над кланом и над всей Ордой.

За Черноруком последовал Совет Теней. И вот это было истинным удовольствием.

Оргрим рассмеялся, вспоминая. Немногие хотя бы подозревали о его существовании, не говоря уже про знание его тайного укрытия и состава. Но Молот Рока правильно определил, кого стоит расспросить. Полуорчиха Гарона созналась под пытками — конечно, где ей выстоять, всего с половиной орочьей крови в жилах! Эти крысы как раз собрались решать чужие судьбы. Ах как перекосились их морды, когда вломился Оргрим с молотом в руках! А уж как закорежило их, когда Молот Рока заплясал по их черепам! Все, Совет Теней кончился в тот день! Новый вождь не станет его марионеткой. Оргрим сам изберет, с кем драться и что делать — и не ради власти, но для выживания и процветания всех орков!

А-а, помяни лихо, и оно тут как тут. Вон, пробирается парочка по залитой кровью улице. Один — коротышка, второй — громадина дикого вида. Их ни с кем не спутаешь даже издали.

— Что, справились уже? — спросил, оскалив насмешливо клыки, у Гул’дана и его лакея Чо’Галла.

Кадгар сидел спокойно у стены и наблюдал за происходящим. Лотар захотел его присутствия, чтоб свидетелем был и, вполне возможно, из желания видеть хоть одно знакомое лицо в разномастном причудливом сборище. Кадгару и самому стало любопытно, потому и принял приглашение. Но разговаривать с собравшимися на равных и не думал. Хоть магом был и могущественным, ни с кем здесь бы не потягался — короли и властители, они могли раздавить Кадгара в секунды. К тому же маг устал быть главным героем в самой гуще событий. С детства любил он просто сидеть тихо, наблюдать, изучать, долго готовиться, прежде чем действовать. Приятно на время вернуться к старому обыкновению.

Узнал многих присутствующих, пусть и лишь по описаниям. Вон тот здоровенный тяжелоступ с медвежьей повадкой и толстоскулым лицом в пышной черной бороде, одетый в черно-серую броню, — Генн Седогрив, владыка южного королевства Гилнеас. По слухам, он куда умнее, чем кажется на первый взгляд. Высокий худощавый моряк с обветренным лицом, облаченный в зеленые одежды, — конечно, адмирал Даэлин Праудмур. Он правил Кул-Тирасом, командовал наибольшим и наисильнейшим во всем мире флотом — отчего и Теренас принимал адмирала как равного. Вон тот тихий шатен с проседью и умными карими глазами — лорд Айнед Перенольд, правитель Альтерака. Он глядит пристально на Тораса Троллебоя, короля соседнего Стромгарда, но долговязый, неотесанный Торас его игнорирует. Считает, похоже, что толстые шкуры и меха защищают не только от мороза родных гор, но и от соседского гнева. А сам уставился на широкоплечего коротышку, белобородого и добродушного. Этого знают все и вся даже без церемониальной мантии и посоха — Алонсус Фаол, архиепископ Храма Света, повсеместно почитаемый людьми. И понятно почему: хоть Кадгар раньше его и не встречал, при первом же взгляде ощутил глубокое умиротворение и покой.

Краем глаза заметил пурпурный проблеск, повернулся — и чуть не охнул от удивления: в зал ступила живая легенда. Высоченный, неимоверно тощий, усатый, с длиннющей рыжей бородой, уже изрядно тронутой проседью, с мохнатыми медными бровями, в отороченной золотом ермолке на лысой голове — верховный маг Антонидас! За все годы в Кирин-Торе Кадгар видел верховного мага лишь дважды. Впервые — случайно, мимоходом. Второй раз — когда был призван для извещения о том, что отсылается к Медиву. И вот верховный маг входит в тронный зал ровней королям, величественный и властительный, как и они… О могучий повелитель Даларана! В твоем городе было хорошо и уютно… Кадгару так захотелось вновь вернуться за надежные, спокойные стены обители мудрецов. Может, и удастся, когда войны останутся за спиной, — если выживешь, конечно.

Антонидас был последним из приглашенных на совет — и когда подошел к помосту, король Теренас встал и хлопнул в ладоши. Эхо покатилось по залу, отражаясь от стен. Собравшиеся замолчали, посмотрели на короля.

— Спасибо, что откликнулись на призыв и явились сюда, — зычно объявил Теренас. — Я понимаю: призыв мог показаться внезапным и слишком поспешным, но повод для него исключительно важен, и дело отлагательств не терпит.

Повернулся к воину, стоявшему рядом на помосте.

— Перед вами Андуин Лотар, Первый рыцарь Штормграда! Он явился сюда посланцем — а возможно, и спасителем! Думаю, лучше пускай он сам расскажет об увиденном — о том, что вскоре можем увидеть и мы.

Лотар шагнул вперед. Теренас, конечно же, снабдил его свежей одеждой и новой броней, но Лотар предпочел собственную изъязвленную броню новеньким лордеронским доспехам. И рукоять длинного меча все так же торчала из-за плеч — это собравшиеся владыки уж точно приметили. Но несомненно, внимание их сразу приковали лицо Лотара и его слова. Снова неумение старого рыцаря сдерживать чувства сработало в его пользу, побуждая сопереживать и верить.

— Ваши Величества, я благодарю вас за то, что сочли возможным появиться здесь, и за внимание к моим словам. Я не поэт и не дипломат, я простой воин и скажу кратко и просто: моего дома, великого королевства Штормград, больше нет!

Кто-то охнул. Многие побледнели.

— Он пал перед Ордой тварей, называемых орками. Они — страшные враги. Ростом с человека, но намного сильнее, со звериными мордами, зеленокожие, красноглазые.

На этот раз никто не рассмеялся, услышав об орках.

— Орда появилась недавно, принялась нападать на наши разъезды. Мы встревожились, но не испугались. Однако нападавшие были всего лишь разведчиками. Главные их силы поразили нас: тысячи, десятки тысяч воинов. Они покрыли всю землю, будто зловонный дым. Они — страшные враги, умелые, безжалостные, жестокие. Мы дрались изо всех сил, но не выстояли. Они разорили землю, осадили город. Хотя город выстоял перед первым натиском и долго держался в осаде, Орда в конце концов сокрушила нас. Король Ллан погиб.

Кадгар отметил: Лотар не стал рассказывать, как именно. Возможно, посчитал: упоминание о предательстве разведчицы-полуорка, которой доверяли и Лотар, и Кадгар, исказило бы впечатление от рассказа. А может, Лотар не хотел про то и вспоминать? Впрочем, это понятно. Самому не хотелось вспоминать — ведь считал Гарону другом. Горько было думать о ее предательстве, хотя оно и было предсказано. Вместе с ней самой видел ее измену в призраках будущего, явленных в башне Медива.

— Как и большинству дворян, — продолжал Лотар, — мне было поручено спасти принца и увести за собой как можно больше людей, а также предупредить мир о случившемся. Орда — чужая нашей земле и всему нашему миру. Она не удовлетворится одним континентом, она хочет покорить весь мир!

Пользуясь паузой, адмирал Праудмур спросил:

— Вы считаете, они явятся и сюда?

— Да! — ответил Лотар, и от этого простого утверждения по залу побежали удивленные, испуганные шепотки.

Адмирал же кивнул задумчиво.

— А корабли у них есть?

— Не знаю, — ответил Лотар хмурясь. — До сих пор не видели. Но мы и саму Орду увидели лишь в прошлом году. Но если у них кораблей и не было раньше, теперь уж точно есть. Они разграбили все побережье, много кораблей потопили, но многие и увели.

— Значит, у них есть на чем переплыть океан. — Адмирал снова полуспросил-полуутвердил, наверное уже предполагая наихудшее. — Они могут плыть к нам уже сейчас.

— Не забывайте — они и посуху пройти могут, — проворчал Троллебой.

— Да, могут, — подтвердил Лотар. — Мы их впервые повстречали на востоке, у болота Печали, а затем они пересекли весь Азерот и обрушились на Штормград. Если свернут на север, могут пересечь Пылающие степи и явиться на Лордерон с юга.

— С юга? — возопил Генн Седогрив. — Через мои земли они не пройдут! Я уничтожу любого, посмевшего высадиться на мой берег!

— Ваше Величество, вы не понимаете, — сказал Лотар устало. — Вы не встречались с ними, вам трудно представить их силу и многочисленность. Один вы не сможете устоять против них.

Он гордо и скорбно обвел взглядом собравшихся монархов.

— Армии Штормграда были велики, воины — опытны и испытаны в боях. Нам доводилось и побеждать орков, но побежденные оказались лишь авангардом. Перед самой Ордой мы оказались беспомощными детьми, немощными старцами, травой, готовой лечь под косу. — В голосе Лотара звучала не угроза, но лишь усталость и ощущение неизбежного. — Они пройдут по вашим горам, по вашим землям — и по вам.

— Что же вы предлагаете? — осведомился архиепископ Фаол, и его мягкий голос не дал взорваться уже созревшей ссоре: никому ведь не нравится, а королю в особенности, когда его выставляют дураком, да еще перед другими королями.

— Нужно объединиться, — заключил Лотар угрюмо. — Никто в одиночку не выстоит перед ними. Если объединимся — появится шанс на победу.

— Вы говорите: они надвигаются, грозя всем нам. Это я оспаривать не берусь, — заметил Перенольд равнодушно, не обращая внимания на прочих собеседников. — Вы говорите: нам следует объединиться. Но пробовали ли вы иные способы решения проблемы? Несомненно, эти, хм, орки — разумные существа. Наверняка они добиваются чего-то… определенного. Почему бы не договориться с ними?

Лотар покачал головой, морщась: ну что за глупости, право слово? Объяснил медленно, будто ребенку:

— Добиваются они всего этого мира. Нашего мира. На меньшее они не согласны. Мы посылали к ним гонцов, послов, парламентеров. Возвращали их нам в виде изрубленных трупов — если возвращали вообще.

Кадгар видел: короли перешептываются недоверчиво, судя по всему, не понимая размеров угрозы. Вздохнул и хотел уже ступить вперед, надеясь, что мага послушают внимательнее, чем рыцаря. Слабая надежда, конечно, но стоит попытаться.

Однако раньше его выступил другой, тоже в мантии, а не в доспехе, но его голос весил куда больше.

— Внемлите мне! — воззвал Антонидас, и голос его, хотя по-старчески тонкий, прозвучал могуче и зычно.

Он поднял высоко свой посох, и с его навершия ударил ослепительный свет.

— Внемлите мне! — воззвал он снова, и теперь все замолчали, обернувшись к нему.

— Я и ранее получал известия о новой угрозе: мудрецы Азерота сначала были заинтригованы появлением орков, — а потом ужаснулись. Много было разослано писем — сперва с описаниями, затем с просьбами о помощи… Боюсь, мы не уделили им должного внимания. Мы посчитали орков угрозой, опасной не всем, думали: стычки с ними не выйдут за пределы Азерота. По-видимому, мы ошиблись. Заверяю вас: орки опасны. Если мы не прислушаемся к словам Первого рыцаря, платой за самонадеянность станут наши владения и наши жизни.

— Если они так опасны, почему же маги с ними не покончили? — воскликнул Седогрив. — Пусть ударят по ним колдовством!

— У орков тоже есть магия, — возразил Антонидас. — И могучая притом. Большинство их чернокнижников слабее наших магов — по крайней мере, если верить сообщениям коллег. Но их намного больше, и они умеют работать согласно — чему мои собратья так и не научились.

Кадгару показалось: в голосе старого мага прозвучала горечь. И понятно: единственное, что ценили жители Кирин-Тора, — личную независимость. Даже двоих магов понудить к совместному колдовству было очень трудно, а более того — вовсе немыслимо.

— Наши маги помогали как могли, — пояснил Лотар. — Благодаря им мы выиграли несколько битв. Но, как справедливо отметил верховный маг, нас было слишком мало. На место каждого убитого оркского чернокнижника вставало двое, и за ними — еще двое. Даже малые отряды путешествуют вместе с колдунами, и те поддерживают воинов своей магией… Величайший маг, Медив, пал перед тьмою, принесенной орками. Большинство наших магов погибли. Не думаю, что одна лишь магия способна остановить их.

Кадгар отметил, что Лотар не стал упоминать обстоятельства смерти Медива. Разумно, конечно, — здесь не место для подобных откровений. Но верховный маг все равно глянул искоса на младшего коллегу. Само собой, верховный совет Кирин-Тора рано или поздно потребует объяснений — и весьма обстоятельных. Придется рассказывать все, ибо утайка чревата гибелью для всех: слишком тесно связана судьба Медива с появлением Орды и началом ее продвижения в этом мире.

— Мне кажется странным, что чужак столь озабочен нашим выживанием. — Мягкий, почти мурлычащий голос Перенольда снова встрял в чужой разговор.

Когда гонец вбежал в шатер, Оргрим разговаривал с Рендом из клана Чернозубого Оскала, одним из старших приближенных орков. Хотя новости, несомненно, были важными, воин остановился в нескольких шагах, дыша тяжело, и ждал, пока Молот Рока глянул в его сторону и кивнул.

— Тролли! — объявил гонец, хватая ртом воздух. — Лесные тролли, судя по всему, целая дружина!

— Тролли? — Ренд рассмеялся. — Они что, нападать собрались? Я-то думал, они умней огров, а не наоборот.

В самом деле, Ренд прав. Оргрим всего раз встречался с лесными троллями — и удивился, даже отчасти встревожился, видя их хитрость и искусность. Тролли были выше орков, но худощавее, проворнее и ловко двигались по лесу — там они были особенно опасны. Но переплывать на остров — для них по меньшей мере странно.

— Не нападать! — Гонец затряс головой. — Они не на острове — на большой земле. Их захватили в плен. Люди.

Тут гонец ухмыльнулся.

— Где? — спросил Оргрим заинтересованно.

— Невдалеке от берега, у холмов на краю леса, — отрапортовал гонец. — На запад идут, медленно.

— Сколько?

— Сорок людей, десять троллей.

Оргрим кивнул, повернулся к Ренду.

— Собери сильнейших воинов и отправляйся немедленно!

Глянул на вождя клана Чернозубого Оскала сурово.

— Учти, — предупредил сурово, — это всего лишь набег! Спасешь троллей и тут же возвращайся. Прячьтесь от чужих глаз, заметите соглядатая, постарайтесь убить. Я не хочу, чтоб наши планы развалились из-за твоей неосмотрительности.

Вождь кивнул и молча отправился исполнять. Подошел к ожидавшему неподалеку воину, на ходу выкрикивая приказы. Тот вскочил, кинулся передавать собратьям. Гонцу Оргрим велел подождать. Разминал руки в нетерпении — а в памяти всплыла первая встреча с троллями много месяцев назад.

Через два дня после первого совета Лотар снова оказался в тронном зале Лордерона вместе с монархами и снова в сопровождении Кадгара. Старый воин был благодарен магу за присутствие. Теренас — радушный хозяин и добрый человек, но так приятно видеть хоть одно лицо, знакомое с Азерота! Хотя молодой маг и не был уроженцем Штормграда, присутствие Кадгара напоминало о доме.

Дом… его больше не существовало. Лотар знал: рано или поздно придется смириться, принять неизбежное — все еще такое невероятное, нереальное. Так и кажется: оглянешься, и вот Ллан бежит, смеясь, в небе скользит пара грифонов, во дворе лязг и крики — воины упражняются… Все это ушло бесследно. Друзья мертвы, дом разрушен. И осталось лишь не допустить врага на эту землю, не позволить ей уйти во тьму — пусть ценой собственной жизни.

Но пока что это, скорее, могло стоить рассудка. Лотару никогда не хватало терпения для политики. Всегда изумлялся, как Ллан успокаивает того или иного знатного спесивца, улаживает ссоры, договаривается, ведет к мировой — беспристрастно и взвешенно, никогда не позволяя личным интересам мешаться с государственными делами. Ллан не раз говорил своему Первому рыцарю: это просто игра, искусство занять выгодную позицию, сманеврировать, повлиять. Никто в ней по-настоящему не выигрывает, любая победа преходяща, нужно лишь стремиться к сильнейшей позиции и держать ее подольше.

Здешние короли, несомненно, играть умели. А общаться с ними приходилось на равных — отчего у бедняги Лотара едва мозги не закипали.

В первый день после обеда, когда вернулись в тронный зал, все без исключения, даже скользкий хитрец Перенольд, согласились: Орда явится непременно. Теперь обсуждали, что делать. Остаток первого дня Лотар потратил, убеждая всех в необходимости единой армии как единственного спасения. К счастью, Теренас с Троллебоем согласились сразу, Праудмура пришлось улещивать, но и от него добились согласия. Но Перенольд с Седогривом оказались крепкими орешками. Перенольду Лотар особо и не удивился. Знал таких по Штормграду: гладенькие, изворотливые, гнусноватые, всегда выгадывающие лишь для себя. Чаще всего оказывались трусами. Возможно, Перенольд боится войны, страшится драки и судит подданных но себе, хотя многие, несомненно, храбрей сюзерена. Куда большей неожиданностью оказался Седогрив. С виду настоящий воин — крепкотелый, массивный, в тяжелой броне. И ведь не отказывался воевать, но как только разговор заходил о войне, тут же предлагал способы обойтись без нее, а Перенольд, само собой, настаивал на подробном обсуждении каждого предложения. Лишь после того как Праудмур с Троллебоем чуть не в открытую обвинили Седогрива в трусости, тот согласился: да, война и общее войско — единственный выход.

На второй день продолжалось, в сущности, то же самое. Все согласились с войной и обсуждал и уже, где, когда и как собирать войско, от кого какие отряды придут, где их располагать, как снабжать, — Лотар годами занимался подобным, но лишь с войском Штормграда. Теперь же приходилось учитывать пять разноплеменных армий, а еще беглецов из Штормграда, которых Лотар мог собрать. Само собой, у каждого короля были свои мнение и предпочтения.

Но самый большой вопрос, конечно: кто же станет командовать? Каждый король считал себя лучшим стратегом и командиром. Теренас указывал: Лордерон — самое большое королевство, войск больше дает, к тому же именно Теренас собрал всех у себя. Суровый вояка Троллебой говорил: «У меня больше всех опыта», чему Лотар охотно верил. Праудмур расписывал силу своего флота и необходимость кораблей для перевозки солдат и припасов. Гилнеас был самым южным из королевств — и он претендовал на командование потому, что враг сперва ступит именно на его землю, если решит идти посуху. Но тут король лукавил, если Орда пошла бы от Каз-Модана на Дун Модр и далее, на ее пути первым оказывался Стромгард. Перенольд же предположил, что грубой силы не хватит для успешного командования, требующего разума, мудрости и проницательности, чем Перенольд наделен весьма щедро.

А еще присутствовали двое, наделенные властью иного рода: архиепископ Фаол, чьи последователи составляли большинство населения всех королевств, и верховный маг Антонидас, правивший хотя и единственным городом, но с обитателями, чья сила превосходила войска всех королевств, вместе взятых. К счастью, обоих — и дружелюбного архиепископа, и сурового верховного мага — командование армией не интересовало. Оба умеряли раздоры и амбиции, постоянно напоминая: Орда явится независимо от того, успеют короли приготовить армию или нет, а войско без единого командира бесполезно, сколь велико бы оно ни было.

Лотар слушал со смесью любопытства и ужаса. Чаще ужаса, поскольку и самому приходилось встревать в споры. То его спрашивали как эксперта по оркам, то хотели выслушать мнение чужестранца. Пару раз даже оставили решающий голос за ним, указав лукаво: дескать, ваш род первым этой землей правил, у вас наследное право решать. Лотару и различить было трудно, то ли они насмешничают, то ли искренне восхищаются. Кое-кто из них определенно чего-то хотел от Лотара, но предмет хотения странным образом то и дело менялся. Когда же, наконец, это пустозвонство закончится и можно будет вернуться к своим беженцам из Штормграда?! Собрать хотя бы небольшой отряд, чтоб присоединиться к общей армии…

Ожидая, пока Теренас подытожит утренний совет, Лотар заметил: короли внимательно наблюдают за ним. Некоторые, вроде Троллебоя, и не скрывают того. Перенольд с Седогривом посматривают украдкой. Происходящего Лотар не понимал, но предчувствовал нехорошее.

— Значит, мы пришли к согласию? — вопросил король Лордерона, несомненно уже увидевший ответ на свой вопрос. — Отлично! Мы все согласились: время не ждет, нужно срочно собирать силы и выступать навстречу Орде, когда та явится. Все согласны с образом действий?

Монархи закивали, удивив и насторожив Лотара. Ведь когда оставил их вчера поздним вечером, утомившись, еще спорили вовсю. Значит, договорились о чем-то, но о чем?

Последующие слова Теренаса объяснили это просто и безапелляционно, и кровь застыла в Лотаровых жилах.

— Я объявляю Альянс Лордерона созданным! Мы встретим врага вместе, как наши предки во времена империи Арати!.. Потому естественно и здраво поставить во главе войск Альянса потомка тех, кто издревле правил этой землей. Лорд Андуин Лотар, Первый рыцарь Штормграда, волею монархов Альянса вы назначаетесь главнокомандующим!

Лотар посмотрел недоуменно на Теренаса, тот подмигнул и объяснил тихо, чтоб слышал лишь старый рыцарь:

— По-другому не вышло бы. Каждый хотел стать во главе и не потерпел бы другого. Вы не король, так что никто не чувствует себя ущемленным, но вы из древнего знатного рода, так что никому не обидно отдать командование… Знаю — слишком многое теперь взвалено на ваши плечи и прошу за то прощения. Я бы не предложил вас на этот пост, если б не думал, как и вы, что борьба предстоит за самое наше выживание… Так согласны ли вы? — спросил уже громко, с подчеркнутой церемонностью, и в зале повисла напряженная, выжидающая тишина.

Но ненадолго — у Лотара выбора не оставалось, и Теренас это знал. Лотар не мог отстраниться, уйти от ответственности.

— Я принимаю доверенное мне! — Звенящий голос Лотара раскатился по залу. — Я поведу войска Альянса против Орды!

— Да будет так! — Теренас хлопнул в ладоши — Теперь займемся сбором войск, снаряжения и припасов. Предлагаю встретиться через неделю, чтобы представить списки лорду Лотару. Он должен знать, какими войсками и ресурсами располагает, чтоб распланировать кампанию.

Гул’дан был в гневе.

— Почему, почему еще ничего не сделано?! — возопил он.

От него шарахнулись в ужасе — каждый, кто видел чернокнижника в ярости, знал: если сразу не успокоится, то одним криком дело не кончится, а сила-то у Гул’дана чудовищная.

— Мы стараемся, как можем, — ответил робко Ракмар Остроклык, старейший после Гул’дана из выживших орочьих некромантов, и ему, как старшему, нередко выпадала неблагодарная роль рассказывать о достижениях и неудачах некромантов Гул’дану. — Оживить-то мы тела сумели, но вот дать им разум — не смогли. Эти тела — попросту пустые оболочки. Мы способны управлять ими, как марионетками, но движения их медленные, неуклюжие. Едва ли они годятся для боя.

Гул’дан глянул на тела перед Ракмаром — человеческие тела, останки воинов Штормграда, павших на поле битвы. Из них колдун собирался делать могучих воинов для Орды, как пообещал Молоту Рока, если, конечно, помощники сумеют превратить их во что-нибудь получше жалких кукол!

— Не старайтесь, а работайте! — заорал Гул’дан, брызжа слюной.

Стиснул кулаки: сейчас я показал бы вам, мерзкие недоумки! Но какой прок от вас мертвых? Мертвые работы не сделают… Хм, а все же — какой прок может быть от них мертвых?

В Гул’дановой голове родилась идея — простая и ослепительная. Даже пошатнулся, ошеломленный. Ну конечно, вот и ответ, и способ!

— Ты прав, Ракмар, — ответил тихо, разжав кулаки, потирая ладони — Я понимаю: вы стараетесь изо всех сил, дело новое, тяжелое, кто угодно споткнется. Я зря гневался. Неудачи ваши — временные. Возвращайтесь к работе. Я не буду пока вас тревожить, попробуйте еще раз.

— Ох, спасибо вам, спасибо, — промямлил ошеломленный Ракмар.

И он, и прочие были ошарашены внезапной переменой Гул’данова настроения. Тому же хотелось рассмеяться: но сдержался, кивнул лишь и пошел прочь. Пусть думают: совладал с гневом или отвлекся другими заботами и позабыл, отчего так разозлился. Пусть думают, что заблагорассудится.

Вскоре их мысли и мнения станут вовсе неважными.

Оглянулся на ходу — Чо’Галл, как всегда, неподалеку — сидит на корточках среди руин, готовый прийти на помощь по первому зову, но в достаточном отдалении, чтоб некроманты не заметили и не забеспокоились. Гул’дан взмахнул рукой, подзывая, — огр-маг подошел послушно и быстро, широко шагая длинными ногами.

— Некроманты наши отслужили свое, — сказал главный чернокнижник огромному помощнику. — Теперь послужат чужому — куда большему.

Ухмыльнулся, поглаживая бороду.

— Собирай барахло — будем жертву приносить.

— Расскажи нам все!

Кадгар кивнул, даже не попытавшись взглянуть туда, откуда донесся голос. Уже бывал перед правящим советом Кирин-Тора, знал — бесполезно. Если высокие советники не захотят быть видимыми, их не увидишь. Довелось стоять в этом же зале, когда был назначен в ученики к Медиву. Тогда был поражен и устрашен: зал, казалось, парил в воздухе, вместо стен — круговерть природы, дни, ночи, дожди, шторма и рассветы — все куда быстрее, чем на самом деле. Будто висишь в средоточии стихий, пол — едва заметная пленка под ногами. А члены совета — закутанные в плащи с капюшонами недвижные фигуры, чьи формы, лица и самое естество укрыты не только тканью, но и магией. Впрочем, это делалось не ради устрашения новичков, но потому, что члены совета избирались тайно и оставались тайными, дабы избегнуть опасности подкупа, давления на них, интриг. Члены совета знали друг друга, оставаясь неизвестными посторонним. Но конечно же, совет сознательно и с удовольствием пользовался возникавшей оттого таинственностью и властью над умами. Едва ли кто покидал зал совета, не будучи сконфуженным, сбитым с толку и запутанным: где был, кого слышал и что именно — все непонятно и устрашает. В первый раз Кадгар вовсе потерял голову, пораженный мощью великих магов совета, и даже рассказать после толком не смог, что же в зале произошло.

Но с тех пор многое изменилось. Хоть миновало всего несколько лет, силы и знания нынешнего Кадгара не сравнить с прежними. Изменилась и внешность. Подумал не без удовольствия: наверняка кое-кого из членов совета гость озадачит и собьет с толку — как тогда новичка Кадгара. Ведь покинул этот зал юношей, а вернулся старцем, хотя прошло всего-то ничего времени.

Да и устал уже от игр и претензий. Устал очень. Телепортировал себя в Даларан — силы магической хватило, но расстояние ведь немалое. Плюс всю предыдущую неделю засиживался допоздна, обсуждая дела с Лотаром, планируя движение войск на следующую неделю. Конечно, Кадгар уважал желание прежних учителей узнать о произошедшем в Азероте, да обязательно следовало рассказать им в подробностях об этом, но можно обойтись ведь и без театральности, без закулисной возни.

Потому, когда поднял голову, склоненную в почтительном приветствии, посмотрел на закутанную фигуру слева и сказал:

— Князь Кель’тас, я буду счастлив рассказать, но моя задача существенно облегчится, если я буду видеть лица тех, к кому обращаюсь.

Сбоку ахнули изумленно, но тот, к кому Кадгар обратился, лишь рассмеялся.

— Юноша, ты не ошибся. Мне самому трудно было бы обращаться к закутанным по глаза незнакомцам.

Одним движением эльфийский князь сбросил плащ, открыв изукрашенную пурпурно-золотую мантию. Золотые волосы эльфа ниспадали на плечи, на прекрасном, изящно очерченном лице читался неподдельный интерес.

— Так лучше?

— Благодарю вас, намного лучше.

Кадгар обвел взглядом совет.

— А остальные? Лорд Красус, могу ли я видеть ваше лицо? Лорд Кел’Тузад? Лорд Антонидас не считает нужным маскироваться, а князь Кель’тас благоразумно посчитал маску излишней. Почему бы и остальным не сделать то же самое?

Антонидас, сидевший рядом с Кадгаром на невидимом кресле, рассмеялся.

— В самом деле, мальчик мой, в самом деле. Вопрос слишком серьезный для салонных фокусов, да и ты больше не зеленый новичок, способный поразиться подобным уловкам. Друзья мои, раскройте лица, и давайте же приступим, чтобы не затягивать дело до позднего вечера.

Прочие маги подчинились, хотя не все безропотно, и через минуту Кадгар увидел лица всех шестерых членов совета. Ага, вот он, Красус — тонкий, изящный, сквозь белоснежье волос кое-где еще пробивается рыжина. Вот Кел’Тузад — внушительный, обаятельный, темноволосый бородач со странными стеклистыми, неподвижными глазами — будто смотрит сквозь этот мир, видя за ним незримое. Двух прочих — пухлого толстячка и высокую статную женщину — Кадгар не знал, хотя их лица казались смутно знакомыми. Наверное, встречался в коридорах Аметистовой цитадели в пору студенчества, но они его не замечали.

Но теперь они целиком обратились во внимание.

— Мы вняли твоей просьбе, — заметил Кел’Тузад сварливо. — Теперь снизойди же к нашей!

— Что же вы хотите знать?

— Все!

Судя по лицу Кел’Тузада, маг не преувеличил. Он всегда считался мечтателем и исследователем, жадным до новых знаний, в особенности о магии, ее истоках и потенциале. Он больше всех в Кирин-Торе хотел заполучить магическую библиотеку Медива и, по-видимому, больше всех переживал о ее гибели. Но Кадгар не стал упоминать о том, что прихватил избранные тома с собой, прежде чем покинуть башню Каражан.

— Хорошо, — согласился Кадгар и рассказал.

С благодарностью принял предложенное толстяком кресло и подробно описал все произошедшее с тех пор, как два года тому назад покинул Даларан. Рассказал о странном ученичестве у Медива, о непредсказуемых переменах его настроения и не менее странных исчезновениях. О первой встрече с орками, об убийстве магов. О предательстве Медива и о том, как вместе с Лотаром убили предателя. Затем рассказал об Орде, битвах, осаде Штормграда, смерти Ллана, гибели города и своем бегстве.

Верховные маги большей частью молчали. Лишь время от времени задавали вопросы, кратко и по существу, и в целом выказали удивительное внимание и уважение коллеге, настолько младшему. Закончил Кадгар рассказом про Альянс и паладинов. Затем откинулся на спинку кресла, перевести дыхание и посмотреть на реакцию старших.

— Ты не упомянул орден Тирисфаль, — заметил Кел’Тузад, отчего Антонидас закашлялся нарочито, указывая на неприемлемость подобных расспросов.

— Ну и что? — удивился маг-исследователь. — Это же важно, раз уж речь о Медиве зашла!

— Не упомянул, — сознался Кадгар. — И извиняюсь за упущение.

Осмотрел магов, оценивая: многое ли им известно? Решил не откровенничать.

— Я не многое знаю об истинной цели и делах ордена. Медив входил в него и упоминал о нем пару раз, но не назвал ни единого члена и деятельность ордена не обсуждал.

— Само собой. — Женщина вздохнула и глянула на Кел’Тузада уныло.

На лице того явственно читалось разочарование. Кадгар сообразил: конечно, они сами ничего не знают об ордене, надеялись, что недавний студент проговорится. Не получилось, и теперь вряд ли станут настаивать.

— Меня больше заботит Медив и произошедшее с ним, — продолжила женщина. — Ты уверен: в нем был именно Саргерас?

— Абсолютно уверен! — Кадгар наклонился вперед, вцепившись в подлокотники. — Он являлся мне в видениях, я сразу узнал его.

— Так это Медив — верней, Саргерас в его обличье — открыл прореху в мироздании и впустил орков, — заметил толстяк задумчиво. — Как ты назвал их мир?

— Дренор.

Кадгар вздрогнул, вспоминая другое видение в башне Медива: увидел себя стариком — или, по крайней мере, выглядящим как сейчас, — ведущим пригоршню воинов против множества орков в мире с кроваво-красным небом. Гарона сказала: это Дренор. Значит, судьбой предначертано попасть туда — и, скорее всего, погибнуть.

Усилием воли прогнал воспоминания, вернувшись к разговору.

— Что известно об этом мире? — спросил Красус. — Небо там красное, хорошо, а что еще там есть?

— Сам я там не был, — ответил Кадгар, подумав: «Пока не был». — Но моя спутница, полуорк, рассказала многое об этом мире и орках.

Образ Гароны всплыл в памяти — и Кадгару вновь усилием воли пришлось изгонять тяжелые воспоминания.

— Дома орки были куда миролюбивее. Они ссорились между собой, но не дрались. Единственными настоящими врагами им были огры, но орки куда умнее и многочисленней.

— И что же случилось? — спросил Кел’Тузад.

— Их естество и природа были извращены. Гарона не знала, как и почему это произошло. Кожа орков из темно-смуглой стала зеленой, они стали практиковать другие виды магии, ранее им неизвестные. Стали свирепее, полюбили насилие. У них произошла странная церемония. Много орков собралось, вожди и большинство воинов пили из одного кубка. Тогда их кожа стала ярко-зеленой, а глаза засветились алым. Выпившие стали сильнее, отважнее, злобнее, их обуяла жажда крови. Они перебили всех врагов и начали драться друг с другом. К тому же новая магия выпила жизнь из земли, та перестала плодоносить. Оркам грозила либо междоусобная война, либо смерть от голода. А Медив явил себя Гул’дану, верховному чернокнижнику Орды, и предложил доступ в другой мир — наш мир! Гул’дан предложение принял, и вместе они построили портал. Отправляли сквозь него по нескольку кланов за раз, и понемногу в наш мир пришло множество орков. Они выжидали, разведывали, копили силы и в конце концов напали.

— И теперь идут на нас со всей своей мощью. — Кел’тас нахмурился.

— Да.

Кадгар подождал — но никто более не захотел спросить. Тогда привстал он с невидимого кресла.

— Благородные дамы и господа, если вы не хотите узнать ничего более, я, с вашего разрешения, покину вас. Я очень устал сегодня.

Когда он встал, женщина спросила вдруг:

— И каковы твои планы на будущее?

Кадгар нахмурился. Думал ведь о том с самого возвращения в Лордерон. Конечно, хотелось попросить убежища и защиты в Кирин-Торе. Может, вернуться к работе помощника библиотекаря? И сам хлопот не наделает, и укроется надежно за сильнейшей магической защитой этого мира… Нет, прятаться от надвигающейся войны — трусливо и глупо. Ведь он, Кадгар, выстоял против настоящего демона! Уж с армией орков как-нибудь справится…

К тому же дружба и уважение друга кое-что значат — по крайней мере, для Кадгара, если не для благородных членов совета.

— Я буду с лордом Лотаром, — ответил в конце концов Кадгар, придав голосу равнодушие. — Я обещал ему помощь и поддержку — он более чем заслужил их. А вот после войны — если выживу, конечно… кто знает.

— Ты все еще подданный Даларана, — указала женщина. — Если ты будешь призван сюда для исполнения работы, подчинишься?

— Нет, — выговорил Кадгар, поразмыслив немного. — К этому прошлому я не вернусь. Если выживу после этой войны, вернусь к изучению магии, но здесь ли, в башне Медива или другом месте — не знаю.

Повисла тишина. Члены совета смотрели тяжело на Кадгара, он — на них. Наконец подал голос лорд Красус.

— Ты покинул эти стены еще неопытным, начинающим подмастерьем. — В голосе мага слышались одобрение и уважение. — Вернулся же взрослым мужчиной и мастером.

Кадгар склонил голову, принимая похвалу, но не ответил.

— Тебе не станут ничего приказывать, — заверил Антонидас. — Мы уважим твои желания, твою жажду независимости. Но, пожалуйста, информируй нас о новостях, в особенности касающихся Медива, некромантов, ордена и этого портала.

— Значит, я могу идти?

— Да, можешь. — Верховный маг улыбнулся чуть натянуто. — Да защитит и укрепит тебя Свет Небес!

— Сообщай нам о делах, — добавил толстяк. — Чем раньше мы узнаем о планах орков, тем скорее пошлем войска и, конечно, обеспечим магическую поддержку.

— Конечно, — заверил напоследок Кадгар и покинул комнату.

Но за дверями тут же вызвал сферу ясновидения. Совет Кирин-Тора собирался в комнате, надежно защищенной не только от нападения, но и от посторонних глаз и ушей. Но Кадгар много узнал от Медива за краткое время ученичества, а еще более узнал из книг, унесенных из библиотеки мага. Да и к цели подслушивания был очень близко. Сосредоточился — в сфере завихрились краски, зелень сменилась чернотой, та снова стала зеленью… Проявились лица, послышался шепот — и вот перед Кадгаром предстал весь совет Кирин-Тора. Одеты обычно, в простые пурпурные мантии, и фрески на стенах перестали мельтешить, остановились. Обычная комната с шестью магами в ней.

— …Не знаю, можно ли ему доверять, — говорил толстяк. — Не очень-то он торопится нам помогать.

— Конечно, — ответил Кель’тас. — Не думаю, что у вас бы осталось много доверчивости и открытости, пройди вы через испытания, выпавшие на его долю. Но, так или иначе, доверять ему нам и не требуется. Пусть служит посредником между нами и Лотаром и прочими в Альянсе. Я уверен — против нас он не обратится, во вред нам поступать не станет и не будет укрывать важной для нас информации. А разве нам требуется что-либо сверх того?

— Меня тревожит этот другой мир, Дренор, — пробормотал Красус. — Если сквозь него могут пройти орки — могут и прочие и с той и с другой стороны. Кадгар сказал: там есть огры. А кого еще ожидать? Там могут обитать еще худшие твари, жадно выжидающие шанса вторгнуться в наш мир и разорить его. А орки могут отступить в родной мир, когда пожелают. Драться же с врагом, крепость которого неприступна, не самое легкое дело. Они могут появиться неожиданно, напасть и скрыться снова. Потому наша главная и первейшая задача — найти и разрушить этот портал.

— Согласен! — подтвердил Кель’тас. — Портал — уничтожить.

Прочие закивали.

— Отлично, договорились. Что еще?

Тут разговор пошел о делах обыденных, вроде графика уборки лабораторий Аметистовой цитадели, и Кадгар погасил сферу.

Что ж, встреча прошла куда лучше, чем ожидал. Кель’тас прав: слишком многое случилось за последние три года. Ведь ожидал почти вспышки гнева от такой своей дерзости, но члены совета не возражали и, похоже, поверили рассказу безоговорочно. Приятная неожиданность, что и сказать.

Осталось лишь телепортироваться в столицу и выспаться хорошенько, чтоб завтра не валиться с ног от усталости и не спать на ходу.

— Мы готовы?

Туралион сглотнул судорожно.

— Сир, мы готовы!

Лотар кивнул и отвернулся хмурясь. На мгновение Туралионово сердце стиснуло подозрением: не из-за него ли, молодого и неопытного? Не так ответил? Лорд Лотар хотел подробного отчета? Стоило еще что-нибудь сказать либо сделать?

Но собрался с духом и сказал себе: «Стоп, хватит тревожиться! Опять паникуешь. Все у тебя хорошо, а командир хмурится из-за близкой битвы, а не из-за твоей неумелости».

Чтоб не думать о зряшном, принялся еще раз осматривать снаряжение. Все в порядке: доспех подогнан ладно, щит плотно укреплен на руке, боевой молот — на луке седла. Все готово — лучше и не придумать.

Осмотрелся, приглядываясь к остальным. Лотар разговаривал с Утером. Туралион позавидовал обоим. Ну и выдержка! Спокойны идеально, разве что нетерпение угадывается. Может, такое с возрастом и опытом приходит? Кадгар смотрел на равнину и, наверное, почувствовал взгляд юноши — посмотрел в ответ и улыбнулся устало.

— Волнуешься? — спросил маг.

Туралион невольно улыбнулся.

— Очень.

Туралион с детства привык относиться к магам с уважительной опаской, но Кадгар вовсе не казался чуждым и подозрительным — возможно, оттого, что они были почти ровесниками, хотя маг и выглядел на многие десятилетия старше. А может, из-за того, что Кадгар не пытался вести себя высокомерно и отчужденно, как обычно вели себя прочие маги с теми, кто был обделен магическими способностями. В самый первый день, когда архиепископ Фаол представил их, разговор с Кадгаром завязался легко и просто, и Туралиону понравился молодой маг. Лотар тоже понравился, конечно, но он же такой знаменитый воин и старше намного. Хотя Кадгар, наверное, куда могущественнее Лотара, но с ним легче было говорить, и они вскоре подружились. Ему одному Туралион спокойно рассказывал о страхах и переживаниях.

— Да ты не тревожься, — посоветовал маг. — Все беспокоятся. Чтоб легче стало, отвлечься надо.

— И ты?

— У меня сердце в пятках. И так всякий раз перед битвой. Сам Лотар мне и сказал однажды про страх: бояться нужно и правильно. Кто не боится, теряет осторожность — и вот тогда-то скверное и происходит.

— Мои учителя то же самое говорят. — Туралион покачал головой. — Но одно дело — говорить, а другое — поверить.

Маг похлопал его по плечу.

— У тебя все получится. Когда заваруха начнется, времени не останется переживать.

Оба замолчали, осматривая окрестности. Область Хилсбрад получила название из-за усеивавших ее покатых холмистых гряд. Войско Альянса стало у подножия ближней к океану гряды, перед южным берегом Лордерона. Корабли Орды уже виднелись отчетливо: массивные, неуклюжие посудины темного металла и почернелого дерева, беспарусные, но ощетинившиеся многими рядами весел.

Лотар хотел встретить Орду на берегу и не дать закрепиться. Флот Праудмура нападал на орочьи корабли, уничтожив несколько и отправив тысячи орков в океанские глубины, но Орда была столь многочисленна, что потерь почти не заметила. Пока крайние корабли сражались с людскими, прочие плыли вперед. Так что основная битва ждала на берегу.

— Уже почти пристали, — сообщила Аллерия, чье зрение превосходило людское.

И добавила, повернувшись к Туралиону:

— Лучше бы вам готовить людей к атаке.

Тот кивнул, не осмеливаясь заговорить. Конечно, не в первый раз говорил с женщиной, да и устав ордена вовсе не запрещал встречаться и даже вступать в брак. Но по сравнению с эльфийкой прочие женщины казались немощными, бессильными и в то же время — грубыми. Она же была столь уверенна, грациозна, красива, что Туралион и глянуть спокойно не мог: всякий раз во рту пересыхало, а частенько и бросало в дрожь. Потел тогда, будто лошадь после призовой скачки. А она глянет, скажет — глаза поблескивают, полуулыбочка понимающая. Точно ведь догадалась, и приятно ей, что ему, Туралиону, так неловко.

Вот наконец настоящее дело, чтоб отвлечься. Туралион передал сигнал командирам частей: выступайте! Те сообщили герольдам, протрубившим войску: наступаем! Спустя минуты войско Альянса медленно, уверенно двинулось по склонам холмов к морю.

Когда приблизились, Туралион смог разглядеть темных коренастых существ, хлынувших с первых приставших кораблей на каменистый берег. Широкогрудые, с длинными мускулистыми руками, кривыми ногами, двигавшимися на удивление проворно и уверенно. В руках — топоры, молоты, мечи, копья. И сколь же этих орков много!

— Они высадились! — вскричал Лотар, одним движением вытянув длинный меч и воздев его, сверкающий золотыми рунами, над головой. — Вперед, за Лордерон!

Пришпорил коня и помчался, золотой лев на его щите сиял под ярким солнцем. Туралион, чертыхнувшись, рванул коня вслед, на ходу опуская забрало и выхватывая молот. Пехотинцы засуетились, расступаясь, освобождая дорогу, и вот молодой паладин уже на узкой полосе меж двух армий. Проскочил мгновенно и — вломился на всем скаку в орочий строй! Как раз вовремя: Лотаров меч первым же ударом свалил нескольких, а остальные обступили, норовя вытащить командира из седла, разорвать в клочья.

— Не-ет! — заорал Туралион, впечатав молот в голову ближайшего орка.

Тварь рухнула, не издав и звука, и тут же Туралион отшиб вторую щитом, как раз чтобы успеть снова занести молот и разбить голову.

О Свет Небес, до чего же они уродливы! Лотар с Кадгаром описывали, но одно дело — слышать, а другое — увидеть своими глазами… ядовито-зеленая кожа, красные жуткие глаза, а уж клыки… Такие видел у диких кабанов, но никогда у тех, кто ходит на двух ногах и владеет оружием. Мощные твари — одна отбила его молот с такой силой, что тот едва не врезался в Туралионов же шлем. К счастью, чудища полагались более на силу и ярость, чем на умение, — Туралион сумел повернуть оружие, ткнуть рукоятью орка в щеку, а пока тот приходил в себя, замахнуться по-настоящему и ударить.

Лотар мощным взмахом выкосил орков с одной стороны от себя, и Туралион смог приблизиться к командиру. Так и встали рядом, длинный меч и молот, мелькающие непрестанно. Подоспел Утер, раздавая страшные удары молотом, сокрушая орков направо и налево. Могучего паладина и его оружие окружало белое сияние, слепившее врагам глаза, заставлявшее отворачиваться. Войско Альянса приветствовало паладинскую доблесть радостными криками. Туралион не удивился: тренировался рядом с Утером и знал силу его веры — невероятной, настолько глубокой, что свет, наполнявший его душу, лучился вовне. Хотелось бы, чтобы и вера Туралиона была настолько же сильна…

Но для праздных размышлений времени не оставалось. Все новые корабли утыкались в песок, выбрасывая на берег тысячи и тысячи орков. Больше здесь оставаться нельзя — окружат, раздавят, разорвут.

— Сир! — крикнул Лотару. — Отступаем назад, к войску!

Сперва подумал: Первый рыцарь не расслышал. Но Лотар деловито проткнул очередного орка и кивнул. Затем крикнул:

— Утер, отступаем!

Тот поднял молот, салютуя, развернул коня и принялся пробивать путь назад сквозь собирающуюся Орду. Лотар — за ним, замыкающим — Туралион, отчаянно орудующий щитом и молотом, отмахивающийся от наседающих орков. Один почти уже дотянулся, замахнулся здоровенным топором — и пал вдруг со стрелой в горле. Туралион рискнул отвлечься на мгновение, глянул искоса — и заметил на холме стройную фигуру, поднявшую длинный лук в знак приветствия, золото волос сверкнуло на солнце.

Потом несколько раз думал: все, попались. Но все трое как-то сумели пробиться назад к войску. Орда же мчалась по пятам.

— Ряды плотней! — закричал Лотар. — Сомкнуть щиты! Примите врага на копья!

Солдаты засуетились, превращая разрозненный строй, не способный противостоять напору Орды, в слитную щитовую стену, ощетинившуюся копьями. Орда с ходу обрушилась на нее. Местами стена не выдержала, пробитая яростью нападавших, но большей частью орки отступили, хватаясь за раны, падая. По тем, кто уже не мог подняться, безжалостно ступали их же товарищи.

На стену щитов обрушилась новая атака, проламывая новые бреши, но достались они оркам недешево. Туралион подал знак ближайшим командирам и наблюдал с удовольствием, с какой скоростью позади первой стены щитов выстроилась вторая. Пусть проламываются, бросаются на копья, пока потери не ослабят Орду в достаточной мере. А тогда — атаковать и смести в море!

Но орки понимали, что в лоб так просто людской строй не возьмешь. После третьей атаки отошли, выжидая. Вскоре Туралион увидел, чего именно: группу существ, одетых в длинные плащи с капюшонами, из-под которых виднелись только сверкающие глаза. Каждое сжимало в руке странный лучащийся жезл. Ехали существа на диковинных, полностью укрытых попонами лошадях со светящимися глазами. Поскакали прямо к стене щитов, приблизившись, взмахнули жезлами. Туралион не только слухом, но всем телом ощутил странную дрожь, жужжание — а перед существами солдаты Альянса падали наземь, хватаясь за головы. Кровь хлестала из ушей, носа, рта.

— Во имя Света! — воззвал взъярившийся Утер. — Это злобные колдуны, обрушившие на нас черные заклятия!

Воздел молот, и навершие его засияло серебром, подобно полной луне.

— Держитесь, воины! Свет Небес защитит вас!

Сияние изошло от молота, опустилось на воинов, окутало — и когда закутанные в плащи существа вновь воздели жезлы, воины Альянса морщились от боли, но стояли нерушимо. Затем стена щитов расступилась, и Утер с прочими паладинами обрушился на темных колдунов. Вместе с ними скакал и Гэвинград, охотно принятый Фаолом в орден. И вновь солдаты Альянса возликовали, закричали радостно, воодушевленные удивительным мастерством и силой паладинов. Туралион же разрывался на части. Он же паладин, должен быть рядом с ними, но как доверенный офицер Лотара обязан оставаться рядом с командиром, наблюдая за войском!

Но в сражении паладинов с тварями в капюшонах верх не могли взять ни те ни другие. Туралион видел, как черный пришелец ухватил руку Гэвинграда и от черной ладони стала исходить тьма. Но святая аура Гэвинграда сияла ярче, изгнала тьму, заставив черного отпрянуть, уклониться от паладинского молота. Орки же продолжали биться о стену щитов, выдирая кусок за куском, но на место павшего воина немедленно вставал другой, заполняя брешь.

Среди орков вдруг показались огромные твари, высоченные, массивные. Огры! Подступили, махая исполинскими дубинами — чуть ли не цельными деревьями, выдранными с корнем, — и в стене щитов появились зияющие бреши. Воины разлетались, отброшенные чудовищными ударами. Орда хлынула в прорывы, разделяя войско Альянса на части.

— Изменить тактику! — закричал Туралион ближайшему герольду, готовому протрубить сигнал, передать всем. — Образовать меньшие группы! Держаться плотно, отходить к холмам!

Герольд подул в горн: короткий сигнал, за ним — еще такой же. Командиры частей закричали, приказывая, собирая солдат, отступая в порядке, отбиваясь от орков. Орда пыталась разбить отступающих порознь, но воины держались тесно, не размыкая щитов и яростно огрызаясь — плотные, ощерившиеся сталью ежи, слаженно отступающие. Некоторые все же погибли, раздавленные орочьей массой, раз за разом наваливавшейся, терзавшей, крошившей, но большинство частей Альянса сумело отступить в целости.

Туралион разъезжал у подножия холмов, организовывая новую сплошную стену щитов. Когда приближалась отступающая часть, стена размыкалась, пропуская, и смыкалась снова. Пришедшие усиливали стену и помогали прочим достичь ее. По приказу Туралиона лучники обрушивали град стрел на любого врага, приблизившегося к стене. Орочьи потери были велики, но к берегу приставали все новые корабли, и силы врага умножались с каждой минутой.

— Мы долго не выстоим! — прокричал Туралион Кадгару, как раз применившему заклинание, заставившее рухнуть наземь странного орка на берегу, у кораблей.

Орк тот был одет в мантию, а не в доспехи и нес посох вместо оружия — должно быть, их чернокнижник, орочье подобие мага.

— Нельзя пропустить их к холмам! Если пропустим, они пойдут прямо на север, к столице!

— Сделаю, что смогу, — пообещал маг.

Сосредоточился — и небо над ним потемнело. За минуты среди ясной синевы собрались черные, зловещие облака — и буря снизошла на юного мага, выглядевшего старцем, растрепала седые волосы. Молнии засверкали в вышине, и в ответ им заплясали искры на вытянутых пальцах чародея. С оглушительным грохотом рванулась молния, расколов тьму, — не сверху, а из пальцев Кадгара. Ударила рядом со стеною щитов, расшвыряв атакующих орков, спалив их до углей. Ударила еще раз и еще. Туралион умело использовал передышку, данную магической атакой: перегруппировал людей, укрепил стену щитов, выслал вперед солдат с вязанками хвороста. Те разожгли костры перед строем. Высоко заполыхавшее пламя не дало Орде продвинуться на запад. Тем не позволили ей окружить войско Альянса, облегчили оборону.

Орки быстро разобрались в обстановке. Несколько попытались загасить костры, но эльфийские лучники тут же подстрелили их, не дав и приблизиться к огню. Один, правда, свалился в самое пламя и закричал дико, сгорая. Прочих это, похоже, отрезвило.

Хуже было с ограми. Один пошел прямо в огонь, обжигая ноги, но не останавливаясь. Туралион направил против него целый отряд, приказал обстреливать из баллист, но пока огра убили, тот успел прихватить с собой много воинов. А за первым огром шли остальные!

— Целься в них! — сказал Туралион Кадгару. — Бей огров!

Но друг выглядел измученным и очень, очень усталым.

— Я попытаюсь… но вызов молний забирает слишком много сил.

Молния сорвалась с пальцев мага, ударила в переднего огра, убив наповал. Но не успел огромный почернелый труп свалиться наземь, как Кадгар покачал головой бессильно.

— Это все. Больше я не могу.

Но возможно, и этого окажется достаточно? Теперь даже в крошечные мозги огров проникла мысль об опасности. Чудовища заколебались, замешкались — и дали время нацелить баллисты, засыпать стрелами. Стена щитов еще держалась, но Орда снова собиралась для атаки. Вскоре огромная ее мощь, едва ущербленная потерями, волной прокатится над защитниками, сокрушит, раздавит. Утер и прочие паладины еще не вернулись — Туралиону оставалось лишь надеяться, что они сдерживают колдунов с жезлами.

Мучительные размышления прервал Лотар.

— Приготовить конницу! — вскричал Первый рыцарь. — Трубить атаку!

Атаку? Куда, зачем? Туралион посмотрел на командира удивленно, затем пожал плечами. Впрочем, почему бы и нет? Стена щитов долго не продержится. Подал знак герольду — тот затрубил мощно, призывая. Конница выстроилась, Лотар — во главе, Туралион — за ним. Щитоносцы расступились, и конный клин врезался в Орду, рассекая, круша. Через минуту Лотар просигналил отступление. Развернулись под прикрытием эльфийских лучников, отступили. Затем ударили снова.

Когда готовились к третьей атаке, откуда-то из-за спин воинов Орды забил барабан — и Орда отступила!

— Мы победили! — закричал Туралион. — Они отступают!

Лотар кивнул, но не ответил. Молча смотрел, как орки отбежали недалеко, перегруппировались. Затем повернулись и двинулись вправо по фронту войск Альянса.

— Идут на восток, — заметил Лотар спокойно. — Направляются во Внутренние земли.

— Мы станем преследовать? — выкрикнул Туралион, еще пылавший азартом боя, желавший догонять, бить, крушить, топтать врагов. — Они же бегут!

Но Первый рыцарь покачал головой.

— Нет. Мы преградили им дорогу и выстояли. Но они не бегут от нас — обходят.

Улыбнулся — безрадостно, устало.

— Все же и это кое-что.

— Разве не нужно преследовать их, пока они не нашли места закрепиться?

— Следовало бы, — согласился Лотар. — Но посмотри вокруг. Оглянись!

Туралион посмотрел — и понял старого воина. Войску Альянса слишком тяжело далась битва. Солдаты валились наземь даже не от ран, а от непомерной усталости. В горячке битвы он забыл о времени, а ведь прошли многие часы. И сам понял вдруг: устал, устал до боли. К тому же и много оружия было повреждено, в баллистах не осталось зарядов, запасы дров вовсе иссякли.

— Нам надо отдохнуть и снарядиться заново, — сказал грустно. — Сейчас гнаться за ними мы не сможем.

— Именно. — Лотар повернул коня. — Но мы опробовали силу Орды, и наши люди увидели: выстоять возможно! Это хорошо. И мы закрыли дорогу на столицу — а это еще лучше.

Посмотрел на Туралиона оценивающе и заметил:

— Ты хорошо справился.

Затем направил коня к своему шатру.

Туралион молча смотрел вслед. Простая похвала командира наполнила душу радостью и гордостью. И лишь когда стронул коня, направляясь следом за командиром, подумал: а ведь Кадгар был прав — времени беспокоиться вовсе не было.

— Некрос!

Зулухед, вождь и шаман клана Драконья Пасть, топал по длинному коридору, глядя свирепо на любого посмевшего попасться на пути.

— Некрос! — проревел снова.

— Я здесь, здесь! — Некрос Череподробитель приковылял из соседней пещеры, клацая по каменному полу деревяшкой ноги, пригнувшись, чтоб не ушибиться о низкую притолоку. — Что такое?

Зулухед воззрился свирепо на второго по старшинству в клане. Наклонился угрожающе, проворчал:

— Оружие-то как? Готово?

— Сам посмотри! — Некрос ухмыльнулся, оскалив желтые клыки.

Повернулся и заковылял назад, бормочущий под нос Зулухед — следом. Пещеры эти он ненавидел. Дворфы их называли «Грим Батол». Когда-то это была их крепость. Теперь — орочья, клана Драконья Пасть. Хоть комнаты просторные, но потолки низкие, а двери еще ниже. Для дворфов, конечно, хватало, но не для орков же! Проходы стоило бы расширить, но камень был неподатливый, и времени не хватало, чтоб тратиться на обустройство. Главное — крепость что надо, в самое тело горы врезанная, оборонять ее легко.

Некрос повел в глубь крепости, все ниже и наконец вывел в огромную пещеру. Там, прикованное к стенам кольцами темного железа, лежало существо, от вида которого у Зулухеда перехватило дыхание. Немыслимо огромное — во всю длину пещеры. Свернулось клубком то ли от тесноты, то ли от отчаяния, но все равно кончики крыльев царапали потолок, а хвост терся о дальнюю стену. На стенах пылали факелы, и свет их отражался в рядах чешуй — краснее крови, алее пламени.

Дракон. И не просто дракон — величайшая драконесса, мать всех красных драконов Алекстраза, королева драконьего племени, возможно, сильнейшее существо этого мира, способное уничтожать целые кланы ударом могучих когтей, убивать стада огров мановением лапы.

А орки сумели пленить ее!

По правде говоря, это Некрос сумел. Весь клан неделями напролет искал хоть какого дракона, как вдруг приметили летящего над лесом одинокого красного самца. Низко летел, берег раненое крыло. Зулухеду и думать не хотелось о том, что же способно ранить столь могучую тварь, но, так или иначе, задачу это облегчило. Орки проследили драконий путь до семейного логова — высоченного пика. Драконы вились над ним, словно птицы, реяли в восходящих потоках. Орки наблюдали за пиком несколько дней, не зная, что предпринять, пока Некрос не объявил о раскрытии тайны Души Демона. Тогда орки медленно, осторожно прокрались на самый верх и обнаружили Алекстразу и трех ее супругов. Королева заметила орков сразу — и тут же прикончила четверых, дохнув пламенем. Но затем вперед выступил Некрос и укротил ее — в одиночку. Приказал Алекстразе и ее родичам перелететь сюда — и они послушались. В тот день весь клан пел Некросу хвалу — надо же, орк единолично устрашил и покорил целую стаю драконов!

Но ведь увечный воин-чернокнижник не сумел бы добиться такого без Зулухеда, без магического артефакта, найденного им. Зулухед сам был бы рад владеть Душой Демона, но та не отзывалась ему и его шаманской магии — отзывалась она лишь Некросу. Только увечный, жалкий Некрос с деревянной ногой мог управлять ею.

Но и в этом была польза. Некрос-то оказался заперт в этих пещерах, а Зулухед мог сражаться вместе с Ордой. Некрос стал бесполезен в бою с момента, когда человеческий меч отсек ему ногу ниже колена. Большинство орков убили б себя или на худой конец прыгнули бы на врага и умерли в битве. Некрос же выжил — то ли из трусости, то ли по прихоти судьбы.

И к лучшему, однако. Хоть Зулухед и нашел Душу Демона, он сам ее использовать не смог. Чувствовал скрытую внутри золотого диска силу, чувствовал еще до того, как обнаружил его в пещерке глубоко под горами. Но сила оставалась скрытой — и для ее открытия шаманских умений оказалось мало. Зулухед даже подумывал принести Душу Демона (назвал так, ощущая примесь демонического, нечистого в огромной непонятной мощи) Молоту Рока, но все же удержался. Верховный, конечно, могучий воин, благородный орк, но в магии вовсе не разбирается. Разбирается в ней Гул’дан — но Зулухед не доверял коварному чернокнижнику. Подумать только: этот хорек когда-то обучался у самого Нер’зула. Вот был настоящий шаман — мудрый, благородный, уважаемый всеми, заботился не только о благе своего клана, но и обо всех орках. Он первым принес странные дары знания и мощи от древнейших предков, он поощрял и закреплял связи между разрозненными кланами.

Поначалу все шло прекрасно. А затем — хуже и хуже. Древнейшие духи оказались фальшивкой, настоящие предки, разгневавшись, перестали разговаривать с потомками. Шаманы потеряли силу, оставив кланы беспомощными перед чужой магией. И вот тогда вперед выступил Гул’дан. Оттеснил учителя, объявил: есть новая магия, новый источник силы. Предложил научить прочих шаманов. Многие согласились и превратились в чернокнижников.

Многие, но не Зулухед. Он никогда Гул’дану не доверял. Слишком уж выскочка был себе на уме, откровенно искал выгоды. А новый источник силы попахивал демоническим. Жуткое было время: предки перестали являться, стихии отказались служить. Не хватало еще запятнать себя нечистым Гул’дановым чародейством.

Зулухед был не одинок в отказе учиться чернокнижию. Но большинство-то согласилось. Тела их стали больше, потемнели — будто нечистое росло внутри. И мир поразила нечистота: земля умирала, небо сделалось красным. Пришлось Орде перекочевать в новый странный мир и, чтобы жить спокойно, приходится этот мир завоевывать.

Некрос был неплохим учеником, Зулухед надеялся — он станет достойной заменой. Но когда Гул’дан предложил новую магию, Некрос помчался сломя голову учиться ей. И хорошо выучился, но потом вдруг отказался колдовать и сделался простым воином. Тогда Зулухед снова поверил в бывшего ученика. Не спрашивал, отчего такая перемена, но догадывался: пришлось выбирать. Гул’дан с его Советом Теней или клан Драконья Пасть? Некрос выбрал клан. После Зулухед не раз советовался с ним насчет чернокнижников: как с ними вести-то себя? Некросу же принес диск — и покалеченный воин-чернокнижник не обманул ожиданий. Благодаря Некросу добились успеха, и дерзкий план уже на пороге осуществления.

— Ага, — заметил Зулухед, направляясь к дракону, — значит, мы…

Но Некрос вытянул мускулистую руку, преграждая путь.

— Подожди!

Вынул Душу Демона из поясного кошеля, поднял ее высоко — гладкий, ничем не украшенный золотой диск.

— Явись! — воззвал негромко.

По всему залу засверкали мириады золотых искорок, слетелись, уплотнились, собрались в фигуру высокого могучего воина, орочьей стати, но стройнее, похожего на человека в диковинной броне, будто сделанной из кости. Голова — голый череп, обрамленный пламенем, глаза — шары черного огня. От воина так и веяло мощью — и неусыпной, непреклонной бдительностью.

— Мы войдем! — объявил Некрос, держа Душу Демона перед собой.

Странный воин снова рассыпался тучей искр, а калека кивнул вождю: можно идти. Зулухед ступил с опаской, кто его знает, может, воин еще поблизости? Но, кажется, Некросу он подчиняется безоговорочно. И этому нельзя не радоваться. Некрос уже видел, что случается с попавшимися огненному стражу. Однажды незадачливый гонец, неся послание от Молота Рока, ворвался в зал, не дожидаясь, пока Некрос заговорит стража. Тот появился из ниоткуда и пылающими скелетообразными руками ухватил голову бедолаги. Тот кричал недолго: за считанные секунды голова стала кучкой пепла, осыпавшегося на плечи.

Все в порядке: страж заговорен, можно подойти к драконессе поближе. Ишь, голову повернула, уставилась змеюче огромными желтыми глазищами.

— Мелкая тварь, ты снова пришла поглумиться надо мной? Не вдосталь измучил меня и моих детей?

Алекстраза лязгнула челюстями, но цепи, соединившие крепость металла с магией Души Демона, держали прочно.

— Не поглумиться, а удостовериться, что все в порядке, — ответил Зулухед, не в силах сдержать страх перед такой огромностью и мощью. — Ты ведь понимаешь, что случится, если откажешься?

— Мне дали понять, — ответила королева со злостью и горечью, глядя в дальний угол пещеры.

Там лежала кучка обломков — слишком далеко, чтоб разглядеть, но Зулухед знал: они тонки как бумага, легки, испещрены золотистыми пятнышками. Скорлупки от яйца. Большого, с орочью голову. Драконьего яйца.

Поначалу пойманная Алекстраза отказывалась слушаться. Но Некрос быстро понял, как уговорить: взял ненасиженное яйцо, поднес к морде драконессы-матери и расплющил кулаком, забрызгав и себя, и ее. Потом чуть не оглох от ее воплей. Алекстраза дергалась так, что сшибла наземь нескольких орков, переломав двоим кости. Но цепи выдержали — и королева согласилась подчиняться, хотя и неохотно. Она на что угодно соглашалась, лишь бы ее дети не погибали нерожденными.

— У тебя ничего не получится! — прошипела Алекстраза. — Ты заковал в цепи меня, но мои дети неподвластны тебе! Они освободят меня!

— Пока у меня есть вот это, — Некрос показал драконессе диск, — вряд ли.

Нахмурился, сосредоточившись, — и тело драконессы изогнулось от боли, из стиснутых челюстей вырвалось приглушенное шипение.

— Когда-нибудь я… я убью тебя! — прорычала королева, еще корчась от боли, с глазами, полными ненависти.

— Возможно. — Некрос рассмеялся. — Но до тех пор ты и твой выводок послужите Орде!

На том визит и окончился. Зулухед махнул рукой: пошли, мол, хватит — и направился к выходу из пещеры, Некрос — следом. Драконесса клацнула челюстями вслед — жалкая, бессильная угроза.

Зулухед пошел по другому коридору и вышел в залу, еще больше предыдущей. Она открывалась наружу воротами в горном склоне, а за ними мчались в небесах огненные силуэты, вспышки алого на темнеющем небе.

Один спикировал — пасть разинута, когти вытянуты.

— Освободи нашу мать! Освободи немедля!

— Никогда!

Некрос поднял Душу Демона, и приближающийся дракон завыл от боли, отчаянно пытаясь не упасть, хотя тело содрогалось в конвульсиях. Прочие отлетели чуть дальше, по-прежнему кружа над головой.

— Ваша мать у нас в плену, ее мужья тоже, — прокричал Зулухед, уверенный: несмотря на высоту, драконы расслышат все. — Они останутся пленниками. А вы и ваши дети послужите нам, послужите Орде, не то Алекстраза умрет, корчась и вопя, от такой же боли, какую только что ощутил один из вас! А без матери ваше племя погибнет. Без нее не будет детенышей, и вы станете последними из рода красных драконов!

Драконы завопили в ярости, но Зулухед знал: они подчинятся. Он понимал, насколько сильна связь между матерью-драконессой и ее детьми. Ради матери дети подчинятся. А пока Алекстраза будет верить в спасение своих детей, она станет послушно производить кладку за кладкой. Пока она и трое ее мужей в плену, их дети станут служить, надеясь когда-нибудь освободить мать.

Зулухед ухмыльнулся, глядя на молодых драконов над головой. Уже сейчас орки хлопотали, спешно выделывая ремни, подпруги, поводья и седла. Скоро первый красный слетит покорно в эту пещеру, позволит надеть на себя сбрую, взгромоздить седло. Конечно, едва ли ему понравится: драконы известны свирепым вольнолюбием. Никто до сих пор не смог ездить на них верхом. А орки клана Драконья Пасть смогут!

Именно это пообещал Зулухед Молоту Рока. Верховный горячо поддержал планы шамана. Драконы станут секретным оружием Орды. У людей — пехота, кавалерия, флот, но власти над небесами у них нет. С покорными драконами и умелыми всадниками-орками на них Орда сможет ударять сверху и быстро отступать, оставаясь вне досягаемости человеческого оружия. Драконы свирепы и сильны, удары их когтей, клыков, хвостов ужасны, но куда ужаснее и разрушительнее их огненное дыхание. Огненный дождь обрушится на людей, испепеляя, сжигая оружие и тела, — и защититься людям нечем! Умножив свою мощь драконами, Орда станет непобедимой!

И это — заслуга Зулухеда, вождя клана Драконья Пасть! Именно его видения привели к Душе Демона, именно он, Зулухед, ощутил: диск связан с драконами! Без диска — и Некроса, сумевшего высвободить его силу, — невозможно было бы поработить Алекстразу. Но все получилось и вышло, как ожидали, и скоро уже первый всадник верхом на драконе взовьется в небо, спеша к Орде, ожидая приказов Молота Рока.

Зулухед ухмыльнулся: все шло по плану.

— Тан, гляньте, гляньте вон туда!

Курдран Громовой Молот развернул Под’небес и глянул, куда указывал Фаранд. А, вон там! Зоркие глаза дворфа заметили движение среди деревьев, и тан слегка толкнул грифониху пятками. Грифониха каркнула тихонько в знак понимания, сложила крылья и нырнула в крутое пике, так что у тана ветер засвистел в ушах.

Ага, вон они, непрошеные гости, шляющиеся по чужому лесу. Похожи на лесных троллей, ненавидимых народом тана. Кожа под цвет листвы — но не скачут по веткам, а идут по земле. Слишком неуклюже ступают, небрежно, беззаботно — вовсе не как тролли, знающие лес не хуже любого эльфа. Нет, точно не тролли. Вот один вышел на полянку. Хм. Курдран нахмурился. Крепкие твари — гора мышц, высотой с человека, долголягие и с тяжелым оружием: большие топоры, молоты, булавы. Кто б эти твари ни были, они приготовились воевать.

Потянул поводья — и Под’небес вскинулась, будто присев на когтистых задних лапах, и снова взмыла ввысь, подальше от деревьев, поближе к своим. Фаранд с прочими кружили над лесом, загорелая кожа всадников сливалась с оперением их крылатых скакунов. Длинные волосы и заплетенная в косицы Курдранова борода развевались на ветру, тан полной грудью вдыхал свежий воздух высоты — даже сейчас, когда в лесу чужаки и дело пахнет дракой, Курдрана не оставляла радость полета. Вдали виднелся высеченный из камня орел, сидящий, отдыхая, но и внимательно, уверенно посматривающий на мир вокруг, — символ танова владения, знак самого сердца его мира. Там — Заоблачный пик. Все же вид его не дарил всегдашней гордости и радости: слишком близко к нему подобрались пришлые твари.

— Тан, видели? Говорил я вам: уроды в нашем лесу! — объявил Фаранд.

— Ну прав ты, прав, — согласился с разведчиком тан. — Уродливые и непрошеные. Но ведь много их, однако. И пока они под деревьями, трудненько будет их достать.

— Что, мы так и позволим им шляться через наши земли? — спросил гневно один из разведчиков.

— Позволим? — Курдран усмехнулся. — Не-а. Припугнем их, выгоним на открытое место. Но не сейчас. А пока, парни, айда домой! Есть у меня пара идеек. Но не тревожьтесь, мы ой как покажем зеленокожим: не место им во Внутренних землях!

— Быстрее! Пусть пошевеливаются! — проорал Молот Рока, обернувшись и глядя на Орду под собой. — Нам нужно побыстрее пролезть через эти горы!

— И зачем? — буркнул Ренд Чернорук.

Он и его братец Мэйм ненавидели Оргрима за убийство отца и за то, что Молот Рока стал Верховным вождем вместо них. И числились среди немногих, смеющих возражать ему. Тот позволял. Во-первых, данные братьям объяснения становились известны всей Орде, во-вторых, клан, руководимый братьями, был из самых сильных и больших. К тому же хотя братья и спорили, но прямому приказу подчинялись всегда, даже когда не соглашались с ним. Молот Рока это ценил и готов был терпеть расспросы — до известного предела, конечно.

— Как это зачем? — рявкнул в ответ Оргрим, карабкаясь в гору и думая не столько о стратегии, сколько об опоре для рук и ног.

Лесные тролли уже давно обогнали орков, лазая по скалам с той же легкостью, с какой карабкались по деревьям, и теперь спускали веревки, чтобы помочь оркам, — но Молот Рока цепляться за веревки упрямо отказывался. Пусть войско видит: он пока еще сильнейший из воинов и может быстрее всех вскарабкаться и без веревок. Ренда подобные сантименты не волновали, он догнал Верховного, крепко уцепившись за веревку.

— Так зачем лезть-то? — буркнул Ренд. — Обошли бы эти горы, и все. А то рвемся здесь. Короче, понятно, но ведь и трудней. Времени больше потеряем, чем на обход.

Молот Рока наконец долез до верха скалы и встал, дыша тяжело и отряхивая пыль. Повернулся, глядя, как влезают на скалу братья, а за ними — вожди прочих кланов. Все дело знали — никто не пытался обогнать Верховного на подъеме. Когда все влезли и приготовились слушать — прочистите уши, Верховный повторять не любит, — Оргрим пояснил:

— Люди считают нас глупыми — точно как мы огров.

Кое-кто глянул вниз, где огры тащились уныло позади орков. Силы-то им хватало карабкаться, но слишком уж были неуклюжи.

— Пусть! — ухмыльнулся Оргрим, оскалив клыки. — Пусть считают нас безмозглыми! Если враг недооценивает тебя — врага легче победить!

Нагнулся, поднял камешек, перебрасывал его из руки в руку, пока говорил.

— Мы уже обманули их, когда послали пару кланов во Внутренние земли. Люди принялись с ними драться — а мы спокойно прошли к горам. Они еще будут драться, пока мы перелазим.

— Но мы-то направляемся к Кель’Таласу, разве нет? — осведомился Мэйм. — Почему бы не подплыть к нему поближе? Успели бы задолго до того, как люди выберутся из Внутренних земель.

— Думаешь, эльфы за просто так наши корабли пропустят? Зул’джин говорит: лучники они великолепные. Мы окажемся как в ловушке на кораблях, а они нас стрелами поливать станут! Да мы тысячи потеряем, кланы целые, прежде чем на берег высадимся!

Несколько вождей зашептались озадаченно. Не думали про такое, не догадывались. Орда еще не привыкла к кораблям, хотя некоторые кланы, вроде Бушующего Шторма, быстро приспособились к мореплаванию.

— Но мы могли обойти горы, — возразил Ренд. — Дорога долгая, но полегче этой.

— А ты боишься трудных дорог? — Оргрим фыркнул презрительно.

Вожди подхватили смех.

— Нет! — гаркнул разъярившийся Ренд и кулак поднял, предостерегая: подерусь с любым усомнившимся!

— Я справился! Я весь подъем не отставал от тебя!

Никто не осмелился заметить, что Ренд-то за веревку цеплялся, а Верховный — нет. Братья Черноруки были свирепые и сильные воины, уважаемые многими, — еще одна причина, по которой Оргрим позволял им расспросы.

— Тогда, может, ты захотел меня вызвать на бой? — спросил Оргрим спокойно и тихо.

Чернорук побледнел, поняв: едва не переступил грань дозволенного. Братья Черноруки хотели главенства над Ордой, но для того им следовало вызвать на бой и победить Оргрима. И оба знали: Молот Рока убьет обоих, даже если нападут одновременно. Он же надеялся: не сдержатся, попробуют. А тогда вождем клана Чернозубого Оскала станет орк куда покладистей и сговорчивей. Но братья всегда отступали вовремя.

— Идти вокруг, может, и скорее было бы, — заключил Оргрим, видя, что Ренд на удочку не попался и отступил, — но мы были б хорошо заметны. А так — мы подберемся к эльфам незамеченными!

Ухмыльнулся снова.

— Если люди победят во Внутренних землях и сумеют пройти вокруг гор, возможно, достигнут Кель’Таласа раньше нас. Если эльфы позволят им войти, все наши враги соберутся вместе встречать нас.

Он рассмеялся и раздавил камешек в ладони — меж пальцев брызнула пыль.

— А вот оттуда им будет некуда деваться! Мы разобьем их и заберем их земли!

Раскрыл ладонь — пыль, крошки посыпались наземь.

— А если люди не успеют — мы укрепимся в Кель’Таласе до их прибытия. Тогда мы погоним их назад, прижмем к горам и раздавим!

— Да быстрее же, черт побери, быстрее! — Аллерия стукнула нетерпеливо кулаком по бедру, будто тем могла ускорить шаг войска.

Пошла рядом с воинами, но не вытерпела: нельзя же так медленно идти! За минуты обогнала всю длинную вереницу пехоты и снова поравнялась с кавалерией. Огляделась привычно, отыскивая впереди коротко стриженную русую голову. Ага, вот!

Скользнула меж лошадьми, оказавшись рядом с Туралионом.

— Быстрее шагать надо! — фыркнула сердито.

Молодой паладин вздрогнул и покраснел, но теперь ее уже не забавляло смущение юноши. Не время для подобных глупостей!

— Мы движемся со всей возможной быстротой, — пояснил ей спокойно, хотя и глянул назад — оценить скорость войска. — Знаешь ведь, людям с тобой в скорости не сравниться. К тому же войско всегда движется медленнее каждого отдельного солдата.

— Тогда я пойду сама — как и следовало с самого начала! — заупрямилась эльфийка, уже собравшись нырнуть в глубь леса.

— Нет!

Вздрогнула — и осталась на месте, чертыхнувшись про себя. Вроде и нет особой властности в голосе, не Лотар ведь, и она ничем не связана с войском Альянса — лишь собственной решимостью помочь. Но когда приказывает, почему-то так трудно не подчиниться! Хотя желания спорить не отбивает, и то ладно.

— Позволь мне идти, я предупрежу их!

Как подумаешь о сестрах, друзьях, сородичах, об Орде, готовой внезапно обрушиться на них, — сердце сжимается.

— Мы успеем предупредить их, — в голосе Туралиона звучала неколебимая уверенность, — и поможем выстоять против Орды. Но если отправишься сама, тебя поймают и убьют, и… и никому оттого лучше не будет, — запнулся, будто другое хотел сказать.

Аллерия ощутила внезапный прилив радости, но задумываться о ее причине не стала.

— Я эльф-следопыт, я могу бесследно раствориться в лесу! Никто меня не поймает!

— Даже лесной тролль?

Аллерия глянула сердито на мага, ехавшего рядом с Туралионом. Тот добавил:

— Известно же: они присоединились к Орде. А они почти ровня вам в знании леса.

— Почти ровня, да. Но я все же лучше!

— Лучше, конечно, — вежливо согласился маг, хотя за вежливостью легко читалась насмешка. — Но мы ведь не знаем, сколько их собралось между нами и вашим домом. А против десятка троллей не поможет и превосходнейшее умение прятаться в лесу.

Аллерия снова чертыхнулась, ведь прав проклятый колдун! Но так хочется припустить домой со всех ног, не думая о препятствиях! Видела ведь, на что способна Орда, знала ее опасность. Теперь эта мерзейшая мощь движется к родному дому, а сородичи понятия не имеют о надвигающейся угрозе!

— Да пришпорь ты их! — фыркнула Туралиону и нырнула в лес, разведывать дорогу.

Даже хотелось встретить парочку-другую орков или троллей, но знала: слишком они далеко. Орда намного опередила войско Альянса, и если эти людишки-солдаты не ускорят свой черепаший шаг, разрыв будет лишь увеличиваться!

— Переживает она, — заметил Кадгар, когда Аллерия скрылась из виду.

— Знаю и не виню ее, — ответил Туралион. — Я бы тоже переживал, зная о приближении Орды к моему дому. Я так волновался, когда показалось: Орда идет на столицу, а это самое близкое к тому, что я могу назвать домом за последние десять лет.

Вздохнул тяжело.

— К тому же у нее лишь половина армии Альянса за спиной. И всего лишь я — вместо ее командира.

— Брось прибедняться, — предостерег Кадгар по-дружески. — Ты отличный командир и паладин, рыцарь ордена Серебряной Длани, лучшего в Лордероне. Пусть скажет спасибо, что ты идешь ее родне на помощь!

Туралион улыбнулся, благодарный за поддержку. Ох, самому б в такое поверить! Конечно, в драке справляется неплохо — так недаром же столько тренировался, а первый же бой показал: выучился достаточно для настоящего сражения. Но вот как командир… до войны даже и общей молитвой не доводилось руководить, не то что воинами. И как тут разберешься в начальственном деле?

Хотя в детстве всегда был вожаком в мальчишеских забавах, командиром потешных армий. Но забавы кончились, когда принял сан. Тогда настало время послушания, время подчиняться старшим. Когда привели к Фаолу, слушал и его наказы. Когда приказали стать паладином, перешел под начало Утера, как и прочие, — уж очень тот был непреклонный и решительный, возражений не терпел. Да и старше он, и ближе всех к архиепископу.

Странно, что Лотар не выбрал Утера старшим офицером. Может, чувствовал: Утерова набожность сильно затруднит общение с менее набожными людьми. Но громоздить ответственность и власть на неопытного юнца… чем же заслужил такое доверие и почет? Да и заслужил ли вообще?

Лотар считал: заслужил. А Первому рыцарю Штормграда — опытному, мудрому, — безусловно, виднее. Воин изумительной силы и мастерства, могучий вождь, кого слушают беспрекословно, человек, вызывающий уважение и доверие в любом. Уже воины зовут его за глаза Лев Азерота, вспоминая, как сверкал его щит на холмах Хилсбрада. Эх, себе хотя б частичку харизмы, опыта, властности!

И до Утерова благочестия ведь ох как далеко… и веры такой нет и малой толики, и сил, дарованных ею. Конечно, Туралион верил в Свет Небес, верил сызмальства, и послушничество привело его ближе к чудесной явленности Света. Но никогда прямо не ощущал его полную силу, лишь неверные отблески или явление его другим. А после пришествия Орды и битв с нею вера не укрепилась — скорее, пошатнулась.

Ведь Свет Небес живет в каждом существе, в каждом сердце и душе. Он везде, он — энергия, связывающая все разумные существа. Но эти орки… они же чудовищны, ужасны! Свершаемое ими не поддается разумному объяснению. Гнусные падшие звери, чьи грехи не смыть раскаянием, кому нет ни прощения, ни искупления. Как же столь мерзкие существа могут быть частью Света Небес? Как его сияние может жить среди их кромешной тьмы? А если и живет — как же его чистая сила, его любовь и сострадание столь легко побеждены злобой и тьмой? А если в орках нет Благого Света, значит, то, чему учили Туралиона, неправда!

Сомнения, сомнения — разъедают, терзают. Во что верить и как? Пытался молиться уже после пришествия Орды, но всякий раз молитва казалась лишь горсткой пустых, бессмысленно затверженных слов. Они не трогали, не будили сердце — а без того ничего не значили и не достигали. Другие паладины способны благословлять воинов, ощущать зло, даже исцелять ужаснейшие раны одним прикосновением. А он, Туралион, не может. Наверное, и никогда к тому способностей не было, а теперь и подавно. Возможно, никогда и не будет.

— Снова ты затих. — Кадгар склонился к нему, толкнул рукой шутливо. — Не задумывайся слишком, а то в рассеянности с лошади свалишься.

По-дружески говорит, шутливо, но в голосе сквозит тревога. Туралион улыбнулся натужно.

— У меня все хорошо, и вовсе я не рассеянный, — заверил мага. — Задумался, что мне делать дальше.

— Делать дальше? Ты что имеешь в виду? — Кадгар оглянулся, посмотрел на ряды марширующих воинов. — Ты отлично справляешься, подгоняешь войско, и оно спешит со всех ног. Надеюсь, мы успеем настичь Орду, прежде чем она натворит слишком много бед.

— Я знаю. — Туралион нахмурился. — Если б только мы сумели достичь эльфийского леса раньше Орды… может, Аллерия и права — стоило отпустить ее, пусть бы бежала впереди нас. Но как подумаешь, что ее могут изловить, могут…

Замолк, глядя на мага укоризненно. А тот уже улыбался в открытую.

— Ты чего?

— Да ничего, — ответил маг, смеясь. — Если так о каждом солдате заботиться, лучше сразу стать и лапки поднять: ты ж никого в битву послать не решишься. Не ровен час случится чего плохое с ними, а?

Туралион замахнулся шлепнуть мага, тот уклонился, все хихикая. На том разговор и замяли, молча двинулись вперед, а за ними долгой вереницей тянулось людское войско.

— Тихо! Ни звука! — предупредил Зул’джин сородичей.

Тролли уже, споро перескакивая с дерева на дерево, пробрались в самую глубь леса — и теперь чуткий нюх вожака подсказал: эльфы рядом! Потому Зул’джин притормозил, стал осторожно, плавно перешагивать с ветки на ветку, крепко сжимая топоры, чтоб не звякнули случайно. Нельзя выдавать эльфам, что их злейшие враги здесь. Пока нельзя.

Вокруг столь же тихо крались прочие тролли Амани, держа оружие на изготовку. Большинство ухмылялись, оскалив остроконечные зубы. Вождь прекрасно понимал соплеменников: ведь забрались в самый эльфийский дом, приготовились напасть в единственном месте во всем мире, считаемом эльфами совершенно безопасным. Ах, какое предвкушение! Зул’джин прямо чувствовал его вкус.

Слишком, слишком долго эльфы отравляли жизнь. Явившись тысячи лет назад, бледнокожие остроухие чужаки принялись отбирать земли у империи Амани и прежде всего захватили леса. Пришельцы и сравниться не могли с лесными троллями в проворстве, скрытности и сноровке! Но во многом они превосходили и, главное, владели магией. Проклятая магия! Тролли никогда не встречались с такой, не знали, как противостоять ей, как пробить магическую защиту.

К счастью, троллей было намного больше, они могли бы победить числом, отдавая многих за одного, если бы не союз эльфов с людьми. Вместе они разбили вдребезги империю Амани. Разорили тролльи крепости и перебили тысячи древних троллей. Зул’джин аж взрыкнул от злости, вспоминая, — к счастью, толстый шарф поглотил звук. Перед той войной народ троллей был многочисленным и сильным, владел обширными землями. После — стал кучкой разрозненных племен, тенью былого величия и с тех пор так и не набрался силы восстановить былую славу.

Но времена слабости остались в прошлом! Орда обещала помочь в мести — и Зул’джин поверил. Вождь орков, Молот Рока, был горд и честен, и честь его питалась силой, уверенностью умелого вождя, незыблемо держащего власть. Он не обманет — и он поклялся помочь троллям восстановить империю Амани. Зул’джин уже начал ее восстанавливать. Первым после той ужасной войны сумел объединить племена. Одного за другим он вызывал вождей на состязание либо на бой — и побеждал. Все склонились перед ним, поклявшись служить ему и его цели. Лесные тролли вновь стали единым народом! И теперь с помощью Орды они сотрут людей и эльфов с лица этого мира, снова безраздельно воцарятся в лесах. Орков же леса мало интересовали. Зул’джин полагал, они заселят равнины и плодородные долы. Пусть! Троллям необходимы только леса!

Но сперва нужно забрать их у эльфов — и это будет изощренным удовольствием!

А-а, как засвербело в носу: остроухие близко! Остановился, поднял руку предостерегающе — и скорей почувствовал, чем услышал: собратья замерли. Пригляделся, легко проницая лесной сумрак. Еще немного выждать, еще…

Ага! Вон — едва заметно, но уже отчетливо. Одет в коричнево-бурое и зеленое, под цвет коры и листьев, но — проглядывает, выдает бледная кожа. Ступает беззвучно по палой листве и сухим веткам, будто по камню.

Эльф! За ним — еще один и еще. Целая группа охотников, десяток. И вверх не смотрят. Привыкли ничего не бояться в собственном лесу, забыли про осторожность. Зул’джин усмехнулся: дело будет куда легче, чем показалось сперва. Подав сигнал сородичам, вложил топоры в чехлы и мягко спрыгнул на сук пониже, с него — на следующий. Теперь сидел уже футах в двадцати от эльфов, видел ясно: в плащах, проклятые их луки и колчаны со стрелами заброшены за спины, а в руках — ничего. И не подозревают о висящем над головой.

Зул’джин спрыгнул наземь, в полете выхватив топоры. Приземлился аккурат между эльфами и рубанул, прежде чем те успели среагировать. Первому рассек горло, второму раскроил череп. Оба свалились, брызжа кровью на листву.

Остальные закричали испуганно, схватились за оружие. Но сородичи Зул’джина уже спрыгнули наземь рядом с ними, занося топоры, кинжалы и дубины. Эльфы отпрыгивали, уклонялись, стараясь улучить момент, вытащить мечи, нацепить тетивы на луки, но тролли не позволили. Эльфы проворны, но тролли больше и куда сильнее. Уйти не дали никому.

Один лишь умудрился вывернуться, вырваться из хватки. Отскочил на два шага, прыгнул за дерево — но схватился не за лук, а за длинный рог, висевший у пояса. Задул в него — и подал бы сильный, далеко слышный сигнал, если б троллье лезвие не распороло живот. Вместо зычного пения вышел слабенький всхлип, а следопыт рухнул наземь, брызжа кровью изо рта и распоротого брюха.

Вот и вся первая стычка. Зул’джин отрезал ухо у первого убитого им эльфа, бросил в поясной кошель. Потом высушит, повесит на ожерелье рядом с другими, чтоб соплеменники видели и восхищались. Но это потом — сейчас есть дела поважнее.

— Пойдем! — приказал смеющимся сородичам, развлекающимся отдиранием волос, ушей и прочих симпатичных эльфийских кусочков.

Некоторые прихватили на память эльфийские длинные, тонкие мечи — красивые штучки, но слишком хлипкие, не для тролльских рук и ударов.

— Скоро еще придут! — предупредил вождь. — Назад, на деревья! Пусть погоняются за нами, отвлекутся от кое-чего другого. А потом… а потом мы перебьем их всех!

Он оскалился свирепо, и сородичи заулыбались в ответ, радостные, разгоряченные стычкой.

В мгновение ока тролли, цепляясь долгопалыми руками за сучья, скрылись вновь среди древесных крон. Поскакали прочь, подальше от лежащих в лужах крови тел, осматриваясь внимательно, принюхиваясь: нет ли эльфов поблизости?

Зул’джин не тревожился. Знал: конечно, эльфы скоро явятся и на этот раз будут настороже. Эх, давно уже не проливал эльфийской крови, стычка лишь разбудила жажду. Сородичи ощущали то же самое: многие щелкали челюстями, разминали пальцы, предвкушая новую драку с бледнокожими. «Скоро уже!» — подумал Зул’джин. Скоро тролли смогут убить столько эльфов, сколько захотят. Лес покраснеет от их крови, и эльфы своими глазами увидят закат их силы и могущества — как тролли когда-то. И это именно он, Зул’джин, станет могильщиком эльфов. Поднимет голову эльфийского короля высоко — пусть увидит смерть его народа! А после сожрет целиком.

Ох, скорей бы!

— Клянусь Луносветом, да куда ж они все провалились? — выдохнула в сердцах Аллерия на бегу.

Мчалась через лес с мечом в руке, ветки, листья, стволы — все слилось в сплошную буро-зеленую стену. Следопыты рассыпались редкой цепью, чтоб прочесать площадь побольше, и оставалось лишь надеяться, что никто не столкнулся с орками или троллями. Вот попались бы ей эти гнусные зеленокожие ничтожества!

После увиденных костров не раз уже пожалела о своем безрассудстве: к чему было мчаться к людям, осталась бы дома! С чего вздумала, что Альянсу нужна ее помощь? Разве Анастериан Солнечный Скиталец и члены его совета не намного старше и мудрее нее, Аллерии, разве не лучше ее способны решить, как помочь младшим расам? Правда, Анастериан не верил, что Орда способна добраться до Кель’Таласа, не считал ее серьезной угрозой. И потому тревоги Альянса его вовсе не волновали. Думал, Кель’Талас надежно укрыт от прочего мира. О, как он ошибся!

Все же, если б Аллерия его послушала, не пришлось бы плыть по реке и вышагивать вместе с войском по холмам. Осталась бы здесь встречать троллей и орков, вторгшихся в заповедный лес, рука об руку с семьей, со своим народом. И многое ли она бы сделала, что изменила бы? Вряд ли многое. Скорее, вовсе ничего. Всего лишь еще один следопыт в лесу — и не подозревающий к тому же о приближении страшного врага. Но, по крайней мере, не ощущала бы себя дезертиром, покинувшим сражающихся в час их тягчайшей нужды.

От таких мыслей помчалась еще быстрее, перепрыгнула низкий куст, вылетела на крошечную полянку — и встала замертво, глядя на острие стрелы, нацеленной ей в горло.

Нацеливший лук был ростом и фигурой схож с Аллерией и одежду носил такую же, разве что не столь запятнанную и потрепанную от странствий. А из-под капюшона выбивались, нет, текли, струились волосы, сиявшие на солнце, будто слоновая кость, сверкавшие серебристой белизной. Хозяйку этих волос ни с кем не спутаешь!

— Вериса?!

Следопыт опустила лук, и ее голубые глаза широко раскрылись от изумления.

— Аллерия, ты?

Младшая сестра Аллерии швырнула лук наземь, обняла ее крепко.

— Наконец ты дома!

— Конечно!

Прижала сестру к себе, погладила заботливо ее дивные волосы — как привыкла с детства, почти и не думая, что делает.

— Как ты? Где Сильвана? Папа с мамой в безопасности?

— Да, все хорошо, — ответила Вериса, оставив наконец сестру и нагнувшись за луком. — Сильвана с отрядом охотников у реки. А мать с отцом уже, наверное, в Луносвете — отправились совещаться со старейшинами.

Запнулась на мгновение, кладя стрелу на тетиву.

— Аллерия, а где ты была? Что происходит? По всему Кель’Таласу пожары! И много следопытов не вернулось!

Какие новости… в животе будто шевельнулся тошный игольчатый ком. Если пропадают следопыты — значит, Орда уже проникла глубоко в лес.

— Сестра моя, на нас напали, — ответила просто, а затем выхватила меч и стала спиной к спине.

Уши ее вздрогнули, ловя звук.

— Сестра, тише!

— Что такое… — встрепенулась Вериса.

И тут с возвышавшегося над ними дерева мягко спрыгнуло долговязое зеленокожее существо.

Замахнулось длиннолезвийным топором, но Аллерия уже была настороже. Отбила удар, развернулась, шагнула вплотную, полоснув тварь кривым кинжалом с левой руки, а правой взмахнула — и голова твари кувырнулась с плеч. Топор выпал из безжизненных уже пальцев.

Нагнулась проворно к земле, подхватив троллью голову, выпрямилась снова.

— Быстрее! — приказала сестре. — Беги!

Та, с круглыми от ужаса глазами, вздрогнула и кинулась бежать — не столько послушавшись приказа, сколько прочь от крови, от страшной твари, неожиданно свалившейся прямо на головы. Вериса была младшей из сестер Ветрокрылых и еще не видела настоящей битвы. Аллерия так надеялась: пусть долго еще не увидит. Но чего уже теперь…

Неслись по лесу стремглав, но Аллерии казалось: сверху послышался презрительный смешок. Тролли! Не отстают, скачут по веткам над головой. Не иначе хотят загнать, окружить, прикончить прежде, чем сестры сумеют найти подмогу. Но они-то не знают этот лес. Аллерия же знает его как свои пять пальцев.

Она бежала уверенно, ведя за собой сестру и невидимых преследователей, сворачивая резко, петляя, перепрыгивая ручьи, проносясь сквозь чащобы, пролезая сквозь сплетения диких лоз. Вериса не отставала, не выпуская лука из рук. Смех над головой не отставал тоже.

Наконец впереди проблеснуло серебром — река! Быстрей, еще быстрей. Вериса не отставала. Вместе выскочили на безлесный берег. Сзади послышались мягкие тяжкие удары о землю — тролли прыгали с деревьев, зная: добычу надо перехватить, пока не бросилась в воду. Тогда уплывет прочь — тролли же плавать не умеют и воды не любят.

— Неплохо бегаешь, бледнокожая, — прорычали за спиной. — Но теперь — время умирать!

Потянулись костлявые руки, когти сжались, хватая за волосы, но Аллерия извернулась, отскочила. Выхватила меч, готовясь драться до последнего, — но тролль вдруг замер, завалился назад. Из горла его будто выросло древко длинной стрелы. Дождь стрел упал на троллей, пронзая, убивая, не позволяя удрать к безопасности леса. А эльфийка, обернувшись, увидела на другом берегу следопытов — тетивы их луков еще подрагивали, отпущенные лишь мгновение назад. Глава следопытов была одета в зеленый плащ и тунику, украшенную богаче прочих. Длинные светлые волосы, так похожие на волосы Аллерии, лишь чуть темнее, глаза серые, но разрез их, как у обеих сестер.

Сильвана! Следопыты подошли к ней, она подняла лук, салютуя.

— Добро пожаловать домой, Аллерия! — крикнула старшая сестра. — И что ж за беду ты принесла?

Властности сестре было не занимать — и через реку чувствовалось. Словно не просит ответить, а заклятие изрекла, заставляющее ответ сам собой оказаться перед ней. Аллерия улыбнулась на приветствие сестры — что ж, леди Сильвана Ветрокрылая, глава следопытов Кель’Таласа, в своем стиле: сразу к делу — и ни шага в сторону.

— Сильвана, не я принесла ее. Я надеялась ее опередить. Но я привела возможное спасение.

Глянула на мертвых троллей позади, на Верису — пошатывающуюся, бледную, старающуюся не смотреть на окровавленные трупы.

— Я должна говорить с советом!

— Не уверена, что они захотят тебя слушать, — предупредила Сильвана. — Они сейчас слишком заняты лесными пожарами — как и я. Вспыхивают тут и там, кажется, вовсе случайно… А теперь у меня и еще одна беда.

— Они послушают, — пообещала Аллерия раздосадовано. — Я им выбора не оставлю.

— Двигайтесь! — заорал Молот Рока. — Собирайтесь — и вперед!

Посмотрел, как вожди толкают, подпихивают воинов и раздают зуботычины, готовясь к маршу, повернулся к Гул’дану, терпеливо ожидающему рядом.

— Чего тебе?

— Я со своим кланом останусь здесь на некоторое время, — ответил чернокнижник. — У меня есть кое-какие планы насчет Алтарей Бурь, думаю, смогу еще помочь Орде в завоеваниях.

Оргрим нахмурился, ведь все еще не доверял недорослому уродливому колдуну. Однако тот не раз доказал полезность. В последней битве без двухголовых огров едва бы удалось победить. Конечно, проклятые дворфы на грифонах вмешались не вовремя и несколько огров погибло, но без них не прорвали бы строй Альянса, не сумели бы перегруппироваться.

— Хорошо, делай, что задумал! — разрешил Верховный, поразмыслив. — Но не задерживайся, чтобы не затягивать войну, нам срочно нужна поддержка.

— Я не замедлю исполнить задуманное, — заверил Гул’дан улыбаясь. — Вы правы, о Верховный: главное — скорость!

То, как он это сказал, Оргрима не на шутку встревожило, но тут прибежал Зулухед, принялся докладывать спешно о последних эльфах, еще державшихся в лесу, и чернокнижник был спасен от колючего Оргримова взгляда.

— Мы не можем пробить их защиту, — пожаловался вождь клана Драконья Пасть, выглядевший скорее рассерженным, чем извиняющимся за неудачу. — Драконы и те ничего не могут! Их пламя летит над городом, но поджечь ничего не может, и подлететь не могут: там преграда невидимая, хоть когтями ее дери, хоть кусай — бесполезно!

— Это Солнечный Колодец, — вставил подошедший Гул’дан, которого разговор вдруг заинтересовал. — Источник эльфийской магии. Он дает им огромную силу.

Оргрим подумал: само собой, кому, как не чернокнижнику, знать о подобных вещах!

— Есть ли способ уничтожить его, вытянуть из него магию, заставить работать на нас? — спросил он задумчиво.

— Я пытался, — ответил Гул’дан, покачал разочарованно головой, поскреб куцую бороденку. — Чувствую: его мощь мне чужда, я не могу притронуться к ней. Думаю, только эльфы могут пользоваться ею: она привязана к ним, к их земле.

— А ты можешь использовать Алтари, чтобы пробить их защиту?

— Именно это я и пытаюсь сделать, — ответил Гул’дан, улыбаясь снова. — Не знаю, заработает ли, но Алтари ведь сделаны из эльфийских Рунных камней, а их питал Солнечный Колодец. Может, я сумею задействовать связь между ними в обратную сторону, пошлю в колодец мою магию, испорчу его либо завладею им.

Понятно, чего б ему хотелось больше: новой силы. И ведь опасно позволять такое. Если Гул’дан опять наберется мощи, хм… Но все же лучше в его руках, чем у этих странных, молчаливых, смертоносных эльфов.

— Делай, что сможешь, — велел чернокнижнику. — Но помни: штурм эльфийского города — дело не первой необходимости. Мы проломиться к ним не можем, но и они наружу не выйдут.

Затем Верховный повернулся к Зулухеду.

— Это касается и твоих драконов. Нам они понадобятся — в особенности если Альянс оставил войско у столицы. Если за несколько дней не сумеешь проломить защиту Луносвета, оставь его и спеши с драконами к Орде.

Посмотрел вслед Гул’дану, уже отошедшему достаточно, чтобы не слышать разговора, и добавил:

— И постарайся, чтобы этот и его колдуны тоже отправились с тобой!

— Я его притащу, в крайнем случае — в драконьей пасти, если не в брюхе, — пообещал Зулухед, ухмыляясь.

— Отлично!

На том Молот Рока оставил Зулухеда распоряжаться ездоками на драконах, а сам отправился проверять, готовы ли воины клана Черной Горы выступить к новой цели.

— Сир, орки наступают! — закричал начальник стражи Морев, вбегая в тронный зал.

— Что? — Король Теренас глянул испуганно, вздрогнул.

Встал и, не обращая внимания на панику и крики среди собравшейся знати и простолюдинов, ожидавших королевской аудиенции, подозвал командира к трону:

— Где орки, у города?

— Да, сир! — Морев был закаленным в битвах ветераном, опытным и умелым воином — Теренас знал его еще со времен своей юности.

И видеть Морева растерянным, бледным, странно и страшно.

— Сир, они как-то перебрались через горы и прямо сейчас выходят к северному берегу озера!

Теренас, не слушая больше, прошел через зал к лестнице на балкон, выходивший в гостиную жены. Лианна вместе с дочерью Каллей и фрейлинами была там и обомлела от удивления, когда супруг, не взглянув, прошел мимо, Морев — следом. Король распахнул застекленную дверь, вышел на внешний балкон — и замер, пораженный. За озером возвышались по-прежнему прекрасные горы, от их вида захватывало дух. Но теперь к поразительной красоты пейзажу добавилась уродливая деталь: обычно зеленая полоса лугов между озером и горами казалась черной, колышущейся, будто толкали, ворочали землю беспокойные подземные твари. Орда пришла в Лордерон!

— Как такое могло случиться?! — спросил гневно у Морева, стоявшего рядом и глазевшего ошалело на Орду. — Они, по всему видно, прошли через Альтерак — так почему же Перенольд не остановил их?!

— Думаю, орки попросту прорвались, — ответил Морев презрительно.

Даже перепугавшись сам, по-прежнему ни в грош не ставил короля Альтерака и его солдат.

— Перевальные тропы там узкие до крайности, горстка хороших солдат без труда отбила бы Орду, но лишь если командир у них хороший.

Теренас нахмурился: ведь всегда Перенольда недолюбливал, этого хитрого, эгоистичного интригана. Но Перенольдов генерал Хат — опытный, знающий командир, крепкий, уверенный в себе воин. Он без труда смог бы организовать крепкую оборону… Но если Перенольд захотел сделать по-своему и отдал приказ, пусть сколь угодно глупый, генерал наверняка подчинился.

— Немедля послать гонцов в Альтерак! — приказал наконец Теренас. — И к войску Альянса — тоже, пусть знают о нашей беде. Позже выясним, что случилось.

Король не уточнил, что для выяснений сперва нужно пережить нападение орков.

— А теперь — главное: объяви тревогу, собери стражу, созови всех за стены! И быстрее, времени почти не осталось.

Глянул за озеро — темень уже поползла вдоль берега. Нет, времени уже нет вовсе.

— Мы сделали их, сделали! — заорал орк по соседству, и Молот Рока улыбнулся.

До победы уже рукой подать! Хоть стены держались, несмотря на все новые отряды воинов, отправляемых на штурм, ворота начали прогибаться под множеством ударов. А когда они рухнут, воины неудержимо ринутся вовнутрь, убивая оставшихся защитников и жителей, грабя город. Опираясь на этот город-крепость и завоеванный эльфийский лес, можно быстро подчинить весь континент, загнать людей к берегам, сбросить в море! Тогда Орда безраздельно и неоспоримо воцарится на новых землях, война наконец окончится, начнется новая мирная жизнь!

«Если б только огры были здесь!» — подумал Оргрим в очередной раз, глядя, как воины снова и снова бьют тараном в городские ворота — крепкое, толстенное, скрепленное железом дерево.

Огры бы сумели вскарабкаться на стены, может, и дыры в них проколотили бы своими тяжеленными дубинами. Чего ж Гул’дан с Чо’Галлом запаздывают? Конечно, через горы перешли быстро, но даже и неповоротливые огры должны были уже справиться!

— Молот Рока, смотри! — Воин показал на небо.

Неужто снова грифоны? Эти пернатые твари, несущие гномов, оказались серьезными противниками — это доказали и леса Внутренних земель, и Кель’Талас. Здесь, правда, видели всего нескольких. Один прилетел в замок и улетел, но в битве участия не принял. Но все же стоит быть настороже. Дворфы Громового Молота — бойцы крепкие и упорные, грифоны их летают быстро, а молоты бури еще и посмертельнее орочьих молотов. Хоть дворфы эти ростом не вышли, считаться с ними ой как стоит, и если больше грифонов явилось, следует подготовиться к атаке с неба.

Но темная черточка на фоне облаков росла, снижаясь, и показалась чересчур длинной, извивчатой, жилистой для грифона. Когда снизилась еще, заскользила тенью над головами, воины закричали радостно. Дракон! Вот это добрые новости. Драконье пламя сшибет защитников со стен, сожжет ворота! Да город, можно считать, уже в кармане!

Дракон приземлился на изрядном расстоянии от озерного берега, здоровенный орк выскочил из седла и заспешил к Верховному. Оргрим закинул молот за спину и пошел навстречу.

— Где Молот Рока?! — закричал прилетевший. — У меня важные новости!

Орки расступились, пропуская вождя.

— Я здесь, — объявил Оргрим. — В чем дело?

Всадник повернулся, и Оргрим вспомнил наконец, где видел его раньше: это ж Зулухедов любимчик, кто, если верить донесениям, одним из первых отважился оседлать еще непокорного дракона. Кажется, его Торгус зовут.

— У меня послание от Зулухеда, — возвестил Торгус, и выражение его широкого округлого лица было странным: смесь гнева, растерянности, толика стыда — и даже страха.

— Так передай же его, Торгус, — приказал Оргрим, подойдя совсем близко, ступив в кольцо изогнутого драконьего хвоста, лежащего расслабленно на земле.

Прочие орки намек поняли, отпрянули, позволяя вождю поговорить с посланцем наедине. Торгус был большой орк, ростом с Верховного, но в глаза ему заглянуть не посмел.

— Гул’дан. Он сбежал.

— Что? Когда? Как???

Теперь-то Молот Рока понял и страх на лице всадника. Ярость захлестнула рассудок мутной волной, руки стиснули рукоять молота так, что дерево заскрипело, затрещало.

— Он удрал вскоре после того, как Орда пошла через горы. С ним — Чо’Галл, кланы Сумеречного Молота и Бушующего Шторма. Они снова спустили корабли в Великое море и поплыли на юг.

Наконец глянул в глаза — ярость пересилила страх.

— Мой родич заметил их, снизился спросить, почему плывут не туда. Гул’дан убил его своей гнусной магией! Я видел это своими глазами. Я хотел обрушить пламя на них, но знал: нужно поскорее сообщить Зулухеду. А он приказал спешить сюда.

— Ты поступил правильно, — заверил Оргрим гонца. — Если уж Гул’дан убил твоего родича, то и тебя решил бы убить не моргнув глазом, а как тогда бы мы узнали о предательстве? Раздери его демоны! Я ж знал: ему нельзя доверять! А теперь он и корабли с собой забрал!

— Мы полетим следом! — предложил Торгус. — Зулухед сказал: подготовит драконов. Мы превратим в пепел и корабли, и каждого орка на них!

Оргрим нахмурился.

— Превратите, если сумеете подлететь близко! Гул’данова магия сильна, и Чо’Галл — могучий колдун.

Грохнул в ярости молотом оземь.

— Ведь знал же: добра не выйдет из этих его Алтарей! И я сам позволил ему переделать огров, позволил создать верных приспешников!

Укусил себя до крови за губу, наказуя за глупость. Так ведь обрадовался новому оружию для войны с людьми — забыл о простейшей осторожности, не поверил чутью. Ведь Гул’дан не изменился, всегда лишь о себе думал, о своей выгоде!

Не успел отдать Торгусу приказ, как примчался другой орк с важными вестями, на сей раз сам молодой Тарбек, второй по старшинству после Оргрима в клане Черной Горы. Остановился у самого драконьего хвоста — тот дернулся раздраженно.

— Что такое? — спросил Верховный.

— Беда у нас, — вывалил Тарбек простодушно. — Люди перекрыли проходы в горах.

Оргрим глянул поверх дракона, на горы Альтерак. Да, правда, толстая темная нить — вереница спускающихся с гор орков — прервалась.

— Что случилось?

— Не знаю. — Тарбек покачал головой. — Больше через перевалы не пройти. Я посылал туда воинов разведать, но они не вернулись.

И по выражению лица ясно стало, если б могли, уже были бы здесь.

— Проклятье! — Молот Рока скрипнул зубами. — Этот человек предал нас! Я же знал: тому, кто предает собственную расу, доверять нельзя!

Все же, если поразмыслить здраво, едва ли тот человек в плаще предал — слишком уж был напуган. Конечно, мог вдруг убедиться в превосходящей силе Альянса, или же Альянс припугнул чем пострашнее разорения от Орды. Но, скорее, предательство раскрылось, и того человека лишили власти, позволяющей убирать войска с перевалов. Да, именно так. Слишком уж хотел он договориться — едва ли осмелился бы предать, когда воины Орды еще поблизости. Поймали его, лишили власти. Сейчас горами распоряжаются другие.

Впрочем, так или иначе, результат налицо.

— Сколько воинов осталось в горах?

— Трудно сказать. — Тарбек пожал плечами. — По меньшей мере полклана.

Посмотрел вокруг.

— Но здесь еще много воинов. И будет еще больше, когда прибудет Гул’дан с остальными.

Молот Рока рассмеялся, и невесело прозвучал его смех.

— Остальные? Остальных не будет! Гул’дан предал нас! — Слова эти, колючие, страшные, с трудом выползали из горла. — Он увел корабли и два клана с собой в Великое море.

— Но почему? — воскликнул ошарашенный Тарбек. — Если мы проиграем эту войну, останемся бездомными — и он тоже!

— Война никогда не была для него важной. — Оргрим вдруг припомнил разговор с чернокнижником на руинах Штормграда, покачал головой. — Он что-то нашел, очень могущественное, способное сделать его сильным и не нуждающимся в защите и помощи Орды.

— И что теперь будем делать? — Тарбек глянул оценивающе на город. — Нам воинов может не хватить для штурма.

Оргрим на город смотреть не стал, но знал: молодой орк прав. Защитники оказались упорнее, стены и ворота — крепче. Да еще неожиданная атака в тыл! Войско Альянса сумело выбить много, много воинов. А подкреплений теперь ждать неоткуда. Но дело ведь не только в невозможности взять город и не просто в предательстве Гул’дана. Он изменил Орде и увел много орков с собой! Орков, поставивших своекорыстие, личную выгоду выше интересов Орды, предавших свой народ. Именно за это Оргрим убил Чернорука, поэтому взял власть, поклявшись искоренить бесчестье, завладевшее сердцами, поклялся восстановить орочью гордость. Предателей нельзя терпеть, нельзя отпускать безнаказанными, чего бы это ни стоило Орде или ему, Оргриму.

— Ренд! Мэйм! — заголосил Молот Рока.

Братья Черноруки явились тут же. Расслышали, наверное, ярость в голосе Верховного, поняли: промедления не стерпит.

— Ведите ваш клан на юг! — приказал Оргрим, вспомнив карту, составленную его разведчиками с помощью троллей. — Идите берегом озера, а оттуда через Хилсбрад — к морю. Гул’дан удрал и взял корабли, но наверняка не все, ему не так много надо, всего-то с двумя кланами.

Оскалился яростно, кривясь.

— Нагоните предателей и вырежьте до последнего орка — и пусть их тела проглотит море!

— Но… ведь город не взят! Как же наша война? — возмутился Ренд.

— Орочья честь — превыше всего! — проревел Верховный, занося молот, рыча: ну давай же, посмей мне перечить! — Нельзя позволить им уйти безнаказанными!

Вдохнул глубоко, пытаясь успокоиться.

— Для вас обоих — это шанс вернуть свою честь. А я медленно отступлю со своим кланом на юг, не позволяя Альянсу преследовать вас, разоряя земли по дороге… Мы еще вернемся сюда и завершим начатое, — пообещал братьям, но не слишком поверил своим же словам.

Сейчас удалось захватить город врасплох — второй раз такое вряд ли удастся.

Братья Черноруки кивнули, хотя довольными не выглядели. Тут же отправились раздавать приказы воинам. Оргрим же повернулся к ожидавшему рядом Торгусу.

— Передай Зулухеду: пусть вышлет всех драконов в Великое море! Лети так быстро, как только сможешь, у тебя еще есть шанс отомстить за родича.

Торгус ухмыльнулся, предвкушая с наслаждением месть, и вскарабкался на дракона. Верховному пришлось отойти, чтобы огромная тварь смогла расправить крылья, взлетая.

Оргрим смотрел вслед улетающему дракону, скрежеща зубами. Руки его тряслись от ярости, от отчаяния. Победа была так близка! Еще день — и город бы пал! Но теперь все потеряно. По правде, шанс выиграть эту войну всегда был невелик, но честь превыше всего!

Увидел рядом Терона Кровожада и в злобе набросился на Рыцаря Смерти:

— А ты, труп гниющий, что же? Ты был приспешником Гул’дана, а он предал нас всех! Небось, к нему побежишь?

Мертвец глянул на Верховного пылающими колдовским огнем глазами, покачал головой.

— Гул’дан пренебрег нашим народом, но мы останемся верными. Орда — все для нас, мы готовы погибнуть ради нее — как и ты, ведущий ее.

Оргрим кивнул раздраженно, удивленный и озадаченный ответом мертвеца.

— Ну тогда иди и прикрывай наше отступление от города!

Кровожад поклонился и заковылял к прочим Рыцарям Смерти. Тарбек тоже убежал готовить клан к отступлению. А Молот Рока, оставшись в одиночестве, поднял высоко молот и погрозил небу.

— Эй, Гул’дан! Ты за это заплатишь! Ты умрешь в муках, проклиная час, когда вздумал предать нашу расу, подвести нас всех к краю гибели!

Небеса не ответили, но Оргрим почувствовал себя чуть лучше, призвав их в свидетели мести. Опустил молот и подумал уже спокойнее о войне: как проще вывести воинов на юг, а разбросанные по континенту части Орды — к морю.

— Мы готовы?

— Готовы, сир!

Даэлин Праудмур кивнул, но не обернулся, по-прежнему глядя за правый борт.

— Отлично! Все — по местам! Атакуем, как только они подойдут на выстрел.

Старшина-рулевой отдал честь и дважды ударил коротко в большой колокол, висевший подле штурвала. Немедленно раздались топот, шорох веревок, шлепанье падающих тел — моряки флагмана ринулись занимать боевые места. Адмирал улыбнулся: обожал порядок и точность, и команда это знала. Ее он отбирал сам, до последнего человека — и никогда еще не ходил со столь великолепной командой. Конечно, в лицо им подобное говорить не собирался, но команда все равно знала мнение адмирала о ней.

Адмирал присмотрелся внимательно к волнам, к небу. Вынул снова большую подзорную трубу, сверкающую полированной медью, заглянул, отыскивая темные пятнышки на горизонте, — там они, никуда не делись. Выросли, и их уже можно сосчитать. Наверняка дозорный с «вороньего гнезда» уже хорошо их видит, а снизу еще минут десять ждать, пока различится форма кораблей.

Но определять их нет нужды — это орочьи корабли. Это — флот Орды.

Адмирал, не утерпев, стукнул кулаком по твердому дереву фальшборта. Наконец-то! Ждал этого шанса с самого начала войны. Чуть не подпрыгнул от радости, узнав от сира Туралиона: Орда отступает к Южнобережью, — и едва сумел сохранить обычный невозмутимый вид, когда дозорные подтвердили: орочий флот вышел в открытое море!

Дозорные донесли также: орки зачем-то разделились, и вторая часть изо всех сил старалась угнаться за первой. Непонятно: или захотели соединиться, чтобы лучше согласовать действия, или эта вторая часть на самом деле гналась за первой. Может, среди орков раскол и мятеж? Но какая, в общем, разница? Не важно, что эти орки делают, куда плывут и чего хотят. Главное — орочьи корабли повернули и вновь пересекают Великое море, плывут назад, в Лордерон.

А значит, встретят флот Праудмура!

Уже и без подзорной трубы их видно. Быстро плывут, хоть и без парусов. Праудмур четко различил пару орочьих кораблей и подивился длиннющим рядам весел на них. Когда мускулистые орки дружно брались за весла, их корабли двигались очень споро. Конечно, за выигрыш в скорости платили маневренностью. Людские корабли могли, без всякого преувеличения, круги описывать вокруг орочьих, пока те разворачивались. Однако в бою не до театральных представлений, цель боя — потопить врага как можно быстрее и проще. Именно это и собирался проделать Праудмур со всем орочьим флотом.

Теперь он поджидал орков за островом Ниспадающего гребня, к северо-востоку от своего возлюбленного Кул-Тираса. Выжидал со всем флотом, с пушками наготове, пока орки сами приплывут в ловушку, что они и сделали!

— Огонь! — скомандовал адмирал, когда десятый орочий корабль миновал флагман.

Если орки и заметили затаившийся между островами людской флот со спущенными парусами и притушенными фонарями, то никак не отреагировали — и первый залп застиг орочий корабль врасплох, почти разорвав пополам. Корабль разломился, и обе половины тут же затонули.

— Поднять паруса, полный вперед! — закричал адмирал.

Паруса развернулись, ловя ветер, флагман тронулся, понесся, рассекая волны. Пушкари перезаряжали орудия, абордажная команда уже стояла наготове с арбалетами и бочонками пороха.

— Целься в следующий! — приказал Праудмур.

Бочонки полетели на орочий корабль, а за ними — обмотанные промасленными тряпками и подожженные арбалетные болты. Взорвался один бочонок, за ним — второй, палуба занялась тут и там, жарко вспыхнули просмоленные доски, и вскоре корабль заполыхал целиком. Флагман Праудмура прошел вдоль орочьего строя и атаковал замыкающие корабли.

Все шло, как адмирал и надеялся. Орки непривычны к морскому делу, не понимают, как сражаться на море. В рукопашной они сильны и если сумеют взять на абордаж людские корабли — дело обернется скверно. Но все капитаны получили приказ: в ближний бой не вступать, держаться поодаль. Несколько кораблей пошли вслед за флагманом и теперь угрожали орочьему флоту с тыла, Вторая эскадра осталась у Ниспадающего гребня, Третья отплыла, перехватывая уже прошедшие засаду корабли, Четвертая отправилась на юг замыкать кольцо окружения. Скоро оно замкнется, орки не смогут удрать! Они уже потеряли три корабля, а во флоте Праудмура даже ни единого раненого моряка!

Адмирал улыбнулся — а улыбку он позволял себе очень редко. Скоро море очистится от орков!

Но вдруг прокричал с «вороньего гнезда» дозорный:

— Адмирал, что-то летит к нам, высоко!

Праудмур глянул вверх: дозорный, бледный и дрожащий от страха, показывал на север. Адмирал направил туда подзорную трубу: ага, вот отчего затрясся дозорный, — из облаков вынырнули и понеслись к флоту крохотные темные пятнышки. Слишком далеко они, не разглядишь… но их несколько, летят быстро. Интересно, с каких это пор у Орды появились воздушные силы? Хм, так или иначе, чутье подсказывает: дело пахнет нешуточной битвой.

— Они не придут!

Тарбек обернулся, напуганный внезапными словами предводителя.

— Как это: не придут? Кто не придет?

— Ушедшая часть Орды, — пояснил Оргрим, скривившись. — Они не вернутся.

— Но ведь ты их послал к самому Великому морю, — пояснил Тарбек осторожно, стараясь не разгневать командира. — Им много дней надо, чтобы вернуться.

— Дурак, у них же драконы были! — Кулак Верховного врезался в щеку молодому орку, тот отступил, шатаясь. — Всадник на драконе прилетел бы уже много дней тому назад, чтобы рассказать нам, как идут дела! Что-то случилось! Флот наш пропал — и большая часть наших сил с ним!

Тарбек кивнул, потирая щеку, но ничего не сказал Верховному. Да и не стоило, Оргрим и так знал, о чем думает его второй по старшинству: если б вождь не послал столько сил в погоню за Гул’даном, отступать бы не пришлось.

Оргрим скрежетнул зубами: ну почему, почему никто, кроме него, не понимает, зачем следовало наказать предателя? И с тех пор как приказал отступать, на всех лицах — одно и то же. На воротах уже показались трещины, они прогибались все сильнее с каждым ударом тарана. Защитники города давно истощили запас масла — лили взамен кипяток на головы. Войско Альянса оттеснили за озеро, перекрыли мост. Победа была так близка! Еще день, самое большее два — и город бы поддался! А Верховный услал столько войска прочь, оставшихся сил не хватило для штурма.

Альянс же не замедлил воспользоваться случаем: люди снова ударили через мост, разгромили немногочисленный заслон и пробились на равнину перед городом. Снова орки оказались между людским войском с одной стороны и защитниками крепости с другой. А помощи-то ждать неоткуда! Усланные войска, как Тарбек и сказал, вернутся спустя много дней, если не недель, и то если сумеют победить Гул’дана с чернокнижниками, ограми и прочей пакостью, сотворенной им для помощи в предательстве. Воины, запертые в горах или оставшиеся за ними, наверняка погибли от рук людей, захвативших перевалы. Все, чем располагал Оргрим, было на виду, перед городом.

Потому и приказал отступать. Надеялся встретить отправленное за чернокнижником войско по дороге, но не встретил. Хоть драконы-то могли прилететь? Что-то пошло не так, совсем не так. А всему виной — Гул’дан. Даже если колдун и не собственноручно перебил воинов Орды, он виновен в разделе сил, в ослаблении, в поражении. Его предательство заставило Молота Рока мстить!

А мстить Оргрим поклялся. Дал клятву духам предков: народ орков не останется в бесчестье! Он, Оргрим, искоренит дикость, бессмысленное зверство, кровожадность, лживость! Пусть проиграют войну, пусть погибнет сам — без чести орки просто звери! Хуже зверей — ведь могли стать куда большим, чем стали, ведь забыли славную историю, забыли предков — все забыли ради битвы, кровопролития, ненависти. Если бы позволил Гул’дану уйти безнаказанно, сам бы измарался бесчестьем, стал бы виновен в снисхождении к бессовестному себялюбию и предательству, даже в подстрекательстве к ним — и из-за него падение орков лишь усугубилось бы.

Ну что ж, по крайней мере, можно сказать: Молот Рока старался как мог. Сохранил свою честь и вместе с ней — честь всей Орды. Может, орки и проиграют людям эту войну, но сохранят гордость, не станут на колени, умрут с оружием в руках, не хныча и не моля о пощаде.

Впрочем, война еще вовсе не проиграна. Орда уходит к югу, но на юго-восток, а не на запад. Там, между Лордероном и Азеротом, лежит Каз-Модан. Через Каз-Модан шла Орда, чтобы достичь этих земель. Там жили дворфы, упорные противники, но павшие перед мощью Орды. Держался еще лишь Стальгорн — правда, держался крепко. Оргрим оставил в Каз-Модане Килрогга Мертвоглаза и его клан Кровавой Глазницы присмотреть за делами — тамошние шахты обеспечили материал для постройки кораблей. Если только пробиться туда, объединиться с Килроггом — сил хватит встретить преследующее войско Альянса и разбить его. Разумеется, битвы теперь станут тяжелее, война продлится дольше, но орки еще смогут стать главной силой на этом континенте, выкроить место на нем и для себя.

Конечно, если судьба не уготовила больше никаких несчастий.

— Люди! — выдохнул орк-разведчик, бухнувшись на колени от изнеможения. — На востоке — люди!

— На востоке? Ты уверен? — Оргрим глянул недоверчиво.

Но и без кивка усталого разведчика знал: не врет он. Но как люди оказались здесь? Лордерон же далеко на северо-западе, армия Альянса идет оттуда, пытаясь преследовать.

А, вспомнил: Внутренние земли! Ведь один клан отвлекал там людей, пока основные силы шли на Кель’Талас. Приманка сработала — люди оставили половину войска вылавливать орков из лесу. Несомненно, та половина и не пошла к столице, а теперь приближается с востока. А значит, если Оргрим не поразмыслит как следует, Орда окажется зажатой между армиями Альянса и лишится шанса не то что победить — удрать.

— Сколько их? — спросил у разведчика, жадно глотающего воду из фляги.

— Сотни, может, больше, — ответил тот, оторвавшись наконец от фляги и нахмурившись, вспоминая. — И тяжеловооруженные с ними, да.

Оргрим отвернулся, скривившись, махнул молотом яростно, чтобы выпустить гнев. Проклятье! Столько людей! Они ж выпотрошат ослабевшую Орду, в особенности если конница их наедет сзади. До Каз-Модана дни и дни пути, а не видели еще ни дракона, ни ушедших мстить предателю собратьев.

Что ж, выбора нет: удирать так удирать. Осмотрелся, заметил Тарбека, подозвал:

— Прикажи, пусть бегом бегут. По-настоящему, без остановок. Нужно как можно скорее добраться до Каз-Модана.

Тарбек тут же принялся выкрикивать приказы, Оргрим зарычал сердито ему вслед. Бегство слишком походило на признание собственного бессилия, признание поражения, а об этом Верховный вождь Орды не хотел пока и думать. Но сейчас нельзя рисковать, принимая битву. Нужно как можно быстрее соединиться с кланом Кровавой Глазницы. Тогда можно встретить армию Альянса на равных.

— Туралион!

Молодой паладин обернулся, не веря своим ушам, — и едва поверил глазам: к лагерному костру, где устроился отдохнуть, подъезжал на коне высокий рыцарь в латах, с мечом за плечами, на иссеченном его щите сверкал багряным золотом лев Штормграда.

— Лорд Лотар?

Удивленный Туралион встал и замер, глядя ошеломленно на Первого рыцаря Штормграда и командира армии Альянса. Старый вояка спешился, хлопнул юношу по спине.

— Как здорово видеть тебя снова! — В голосе старика звучали неподдельная радость и теплота. — Они мне так и сказали: здесь ты, у костра греешься!

— Кто сказал? Кто они? — Туралион оглянулся сконфуженно, сбитый с толку внезапным появлением командира.

— Эльфы, — пояснил Лотар, усталый, но довольный.

Снял шлем, пригладил ладонью редеющую шевелюру.

— Когда на север повернул, наткнулся на Аллерию с Тероном и остальных. Они рассказали про битву у столицы и про твою погоню за остатками Орды.

Положил ладони юноше на плечи, сжал крепко.

— Отлично, парень, просто отлично!

— Мне помогали, без помощи я б никуда, — запротестовал вяло Туралион.

Похвала знаменитого героя ему польстила, но и смутила.

— По правде, я так и не понял, что случилось.

Уселись вместе с Лотаром у костра, старый рыцарь принял с благодарностью еду и вино из рук Кадгара, и Туралион объяснил: удивительным и непонятным образом изрядная часть Орды отделилась и пошла на юг. А потом пришло известие от Праудмура о разгроме орочьего флота. А остаток Орды был слишком мал, чтобы отбиваться от войск Альянса и штурмовать город, каждая попытка приблизиться к стенам стоила оркам многих жизней. Несомненно, вожак Орды понял: здесь шансов на победу нет, и отступил. А войско Туралиона пошло следом.

— Наверное, вождь Орды ожидал возвращения тех, кого отправил в море, — заметил Лотар, грызя закаменелый сыр. — А когда те не вернулись, понял: беда. К тому же наверняка ему донесли про закрытые перевалы. То бишь и не удрать ему за горы, и подкреплений оттуда не получить.

— Так вы уже слыхали о Перенольде?

— Слыхал. — Логар помрачнел. — Мне никогда не понять, как можно предать собственную расу. Но спасибо Троллебою: об Альтераке теперь можно не тревожиться.

— А о Внутренних землях? — спросил Кадгар.

— Тоже. Долго возились, пока всех не выловили, кое-кто даже закопался глубоко, целые дома под землей устроили, от нас прятаться. Но в конце концов изловили всех. Конечно, Громовые Молоты еще патрулируют, присматривают за лесом на всякий случай.

— Эльфы назад в Кель’Талас направились, тоже хотят его вычистить, — добавил Туралион. — Орки, кажется, оттуда ушли, но тролли еще прячутся среди деревьев.

Усмехнулся, припомнив отношение Аллерии и ее родичей к лесным троллям.

— Не хотел бы я оказаться на их месте, когда следопыты их отыщут.

Глянул по сторонам.

— А где Утер и остальные паладины?

— Я их в Лордерон послал.

Лотар опорожнил бурдюк с вином, отшвырнул.

— Они проверят, все ли орки покинули тамошние места, и вернутся к нам. — Лотар улыбнулся. — Утер расстроится, если мы не оставим ему врагов.

Туралион кивнул, живо представив, как собрат по ордену поведет себя, узнав, что не успел к последним победным битвам. Хотя орков еще оставалось много, уже чувствовалось: конец войны не за горами. Думал: битва у столицы станет решающим поражением людей, последней героической попыткой выстоять, но когда орочьи силы разделились, все изменилось. С тех пор Орда становилась все меньше и меньше, а положение ее — все отчаяннее.

— Они могут попробовать отсидеться здесь, в Каз-Модане, — предположил Кадгар, но и старший командир, и младший покачали головой почти в унисон.

— Им тогда придется с дворфами воевать, — пояснил Лотар. — Стальгорн орки взять не сумели, а дворфы только и ждут шанса отплатить им и отбить свои горы раз и навсегда.

— Ну так дадим им этот шанс!

Туралион подождал, пока и Кадгар, и командир повернутся к нему и прислушаются, и продолжил:

— Если даже орки и не пойдут к Стальгорну, нам надо завернуть туда. Пусть грифоны следят за движением Орды, а мы снимем осаду со Стальгорна, и дворфы сами вычистят свои горы, выловят прячущихся среди них орков. И перевалы закроют, чтоб орки назад не прошли.

— Хороший план! — одобрил командир, улыбнувшись. — Оповести войска: выступаем на рассвете.

Встал медленно, расправил плечи.

— Поспать мне надо, — сказал, будто оправдываясь, слегка раздраженный собственной немощью. — Долгонько скакать пришлось, а я уже не молод…

Глянул на Туралиона сурово.

— Ты хорошо справился без меня — и с войском, и с собой. Я в тебе и не сомневался.

Замолчал и добавил грустно:

— Мне Ллан вспомнился. Смотрю на тебя и вспоминаю. Ты такой же отважный.

Туралион и слова не сумел вымолвить в ответ, замер, будто онемелый.

Старый рыцарь ушел, а к Туралиону подошел Кадгар.

— Похоже, ты в конце концов завоевал его уважение, — заметил маг шутливо.

Знал, насколько молодой паладин ценил похвалу Первого рыцаря Штормграда, как тревожился и переживал, боялся не справиться с командованием, подвести сира Лотара.

— Ты уж молчал бы! — ответил Туралион рассеянно, махнув рукой: дескать, хоть ты не лезь.

Но раскладывая одеяло и готовясь к недолгому отдыху, улыбался. Рухнул на нехитрую походную постель и закрыл глаза — поспать хоть немного перед завтрашним маршем.

— Люди уже здесь! — завопил Тарбек.

Оргрим зыркнул, разозленный страхом в голосе молодого орка. С каких это пор второй по старшинству в клане, когда-то такой свирепый и бесстрашный, стал бояться людей?

— Я знаю! — прорычал в ответ.

Поднялся, глянул вниз. Оба орка стояли на краю широкой террасы, вырубленной перед крепостью, высоко над каменистой равниной, где выстроился остаток Орды. Когда в прошлый раз смотрел отсюда же на войска, ни единого камня не было видно — всю равнину плотной толпой закрывали воины. А теперь… куда там! Даже семьи отдельные различить можно — поодаль стоят друг от друга. Отчего же так исчахла Орда? Куда же он, Верховный вождь, завел ее? Почему раньше не задумался над словами Дуротана, почему не послушал друга? Ведь все получилось, как он и предсказывал!

— Что делать будем? — спросил Тарбек настырно. — У нас воинов не хватит их отбить! Мы уже не те.

Молот Рока так свирепо глянул на своего второго, что младший орк отпрянул. Это правда, Орда теперь куда малочисленнее, теперь ею не заполонить мир. Но, клянусь предками, орк всегда останется орком!

— Что делать будем? — процедил, вытягивая молот из-за спины. — Драться, конечно!

Отвернувшись от дрожащего Тарбека, Оргрим ступил на самый край террасы.

— Слушайте меня, воины! — заревел, подняв высоко молот.

Кое-кто повернулся, остальные — нет. Это разъярило вождя, он ударил в скалу молотом, грохот раскатился по ущельям — и вся Орда теперь повернулась, посмотрела на Верховного вождя.

— Слушайте меня! Я знаю: мы терпели поражения, нам не удавалось победить и нас теперь намного меньше! Я знаю: предательство Гул’дана дорого обошлось нам! Но все же мы — орки! Мы — Орда! И от наших шагов содрогнется этот мир!

Снизу донеслись радостные крики, но слабые, разрозненные.

— Люди пришли за нами, — произнес, выплевывая каждое слово с отвращением. — Они думают: мы разбиты, мы слабы! Они думают: мы отступили, боясь их мощи, как побитый пес, бегущий от хозяина! Но они ошибаются!

Он вновь высоко поднял молот.

— Мы пришли сюда потому, что здесь — наша твердыня, место нашей силы. Мы пришли сюда, потому что отсюда сможем выступить вновь, и этот мир покорно ляжет нам под ноги! Мы пришли сюда, потому что отсюда мы обрушимся на людей и заставим их трепетать от звука нашего имени!

Снова закричали, заголосили — уже громче, радостнее. Молот Рока подождал, пока крик наберет силу, прокатится от одного края войска до другого, умножится, сделается слитным, единым. Воины кричали, потрясая оружием, — отлично, в их душах снова запылала боевая ярость!

— Мы не станем ждать! — возвестил Верховный. — Мы не станем сидеть сложа руки, не позволим людям диктовать условия битвы. Мы — орки! Мы — Орда! Мы сами обрушимся на них, и они горько пожалеют — они, наглецы, посмевшие пойти за нами! А расправившись, разбив их в пух и прах, мы пройдем по их трупам и снова возьмем их земли!

Воздел молот обеими руками, закрутил над головой, и от ликующего рева Орды задрожали скалы, задрожала сама Черная Гора под ногами. Молот Рока улыбнулся, потом, не удержавшись, рассмеялся. Вот он, его народ, настоящие орки! Если умирать, то не хныча о пощаде, не на коленях — в бою, с оружием, обагренным кровью врагов!

— Пусть воины нашего клана приготовятся к битве! — приказал ошарашенному Тарбеку. — Моя гвардия и я возглавим атаку. Остальные — за мной!

Оргрим глянул на своих телохранителей, поджидавших в тени скалы, те оживились, закивали, обрадованные вниманием вождя. Они были лучшими из лучших, бойцами из бойцов — и все они были ограми.

Оргрим был настоящим орком по рождению и воспитанию и, как все его сверстники, привык ненавидеть огров. Но эти очень отличались от обычных дренорских огров: куда разумнее их, хотя не маги, а просто воины. А главное — были верными лишь Оргриму, искренне восхищались его силой и отвагой, считали его не просто орком, а кем-то вроде маленького огра. Они все поклялись исполнять каждый его приказ и умереть за него, если потребуется. А Оргрим уважал и ценил их силу и преданность — и, к своему удивлению, понял, что готов и сам отдать жизнь за них.

Теперь вся гвардия Оргрима готовилась отдать жизнь, чтобы Орда смогла победить.

Хорошо хоть, портал оставался в целости и сохранности. Ренд и Мэйм Черноруки пережили битву с Гул’даном и сражение с флотом Альянса, а с ними немало орков их клана. Гонец от братьев нагнал Орду на пути от Каз-Модана, и Оргрим передал с ним приказ братьям присоединиться к отрядам их клана у портала. Верховный все еще не слишком доверял Чернорукам, но те доказали преданность Орде, а кто лучше них, сильных, испытанных воинов, справится с защитой ворот? Конечно, сам Оргрим и не думал убегать туда, даже в случае поражения.

Верховный снова кивнул ограм и пошел вниз по склону, спеша к равнине и битве, ожидавшей там.

— Не-е-ет! — закричал Туралион.

Молодой паладин протолкался сквозь застывшую в неподвижности толпу, пал на колени у поверженного, мертвого рыцаря — своего командира, учителя, героя. Посмотрел на орка, стоящего горделиво с занесенным молотом, и будто сработал наконец невидимый механизм. Что-то передвинулось в душе — и вдруг стало на свои места.

Долгие месяцы Туралион сомневался в вере, мучился: как же Свет Небес может объединять, роднить все живое, все души, когда под тем же солнцем бродят столь чудовищные, жестокие, злые и падшие создания, как орки? Как примирить такое с верой? Сомнение разъедало душу, и Туралион лишь с завистью смотрел, как Утер и прочие паладины благословляли воинов, как лучились светом веры, побеждая врагов, не зная страха. Но слова этого орка впечатались в душу, зажгли, открыли… «Ваш мир достанется нам!» — так глумился недобитый вожак Орды. Не «наш мир», не даже «этот мир» — «ваш мир»! Вот он, тот самый, давно искомый ответ!

Ведь знал же про Темный портал — Кадгар рассказал еще при первой встрече и об орках, и о том, откуда они пришли. И потом много раз упоминали про портал. Но разум отмечал, а душа не понимала истинного смысла — до сих пор.

Орки не принадлежат этому миру — вот в чем разгадка! Они чужие этой земле, этому бытию, чужие человечьей вселенной. Они порождение иного мира, вдохновленные, отравленные демонами из миров вовсе чуждых и далеких.

Свет Небес и в самом деле объединяет все живое в этом мире, но не тех, кто пришел извне, кому не место здесь. Путь паладина ясен, светел и прост: во имя Света Небес, окутавшись его сияющей силой, очистить этот мир, искоренить все чужое, пришедшее извне, и тем сохранить чистоту.

Орки — чужаки, убивать их — благо для мира и Света!

— Клянусь Светом Небес, ваше время на этой земле кончилось! — крикнул, вскакивая, Туралион.

Невыносимо яркий, слепящий свет хлынул от него, и орки, и люди отвернулись, прикрывая глаза.

— Вы не из этого мира, вам не место в его Свете! Изыдьте!

Верховный вождь Орды отшатнулся, отступил на шаг, прикрывая глаза рукой. Туралион же, пользуясь передышкой, присел снова у тела павшего командира.

— Да пребудешь ты в Свете, мой друг, мой вождь! — прошептал, коснувшись пальцем раздробленного лба, и слезы паладина падали, мешаясь с кровью Первого рыцаря погибшего Штормграда. — Ты заслужил место среди святых воинов Света, и Свет примет тебя в свое лоно!

Мертвое тело засветилось чистым белейшим светом, и показалось, что черты усопшего смягчились, лицо его стало мирным, спокойным, почти радостным. Тогда Туралион встал снова, сжимая в руке обломок Лотарова меча.

— Грязная тварь, ты заплатишь за свои преступления против этого мира и его жителей! — пообещал, повернувшись к ошеломленному, ослепленному Оргриму.

Тот распознал угрозу в голосе, замахнулся, взявшись за рукоять молота обеими руками, ударил, предвосхищая удар врага, но Туралион, крепко ухватив эфес, ударил навстречу — и, встретив черное тяжкое навершие страшного молота, сломанный клинок полыхнул ослепительным белым светом. Тяжкий удар остановил молот, сотряс, и сотрясение от удара побежало по длинной рукояти, вырвало ее из орочьих рук. Черный молот упал бессильно наземь, а Оргрим лишь смотрел глазами, круглыми от ужаса, еще не в силах осознать произошедшее. Потом закрыл их, кивнул — рази, добей проигравшего!

Но в последнее мгновение Туралион развернул клинок, ударил не острием — плашмя. Молот Рока упал на колени, покачнулся — и рухнул рядом с Лотаром. Но жизнь не покинула его, Туралион видел, как подрагивает в такт дыханию его спина.

— За свои злодеяния ты ответишь перед судом! — пообещал он обеспамятевшему орку, а свет вокруг сиял все беспощаднее, ослепительнее. — Ты прибудешь в столицу в цепях, предстанешь перед вождями Альянса! Они решат твою судьбу, и ты сам объявишь о своем полном и окончательном поражении!

Теперь сияние, исходящее от Туралиона, сделалось вовсе невыносимым — орки все отвернулись, прикрыв глаза. А он обратился к ним, замершим в нерешительности, ошеломленным тем, как очевидная победа вождя вдруг превратилась в унизительное поражение.

— Вам всем повезло куда меньше, — предрек им Туралион, грозя обломком меча.

Ослепительный луч вырвался из него. Сияли руки, глаза, кожа Туралиона светом настолько ярким, что черные скалы вокруг стали белыми от колоссальной ослепительной силы, исходившей от паладина.

— Все вы умрете здесь, весь ваш род, и мир навсегда избавится от вашей скверны!

Прыгнул вперед, и сиявший ярче солнца клинок рассек горло ближайшего орка, не успевшего и шевельнуться, чтобы защитить себя. Зеленокожий дикарь упал, брызжа кровью из раны, а Туралион, не глянув на него, бросился на полуослепших воинов Орды. Смерть будто разрушила заклятие — орки и люди снова сцепились в яростной схватке.

Утер и остальные паладины ордена Серебряной Длани, вернувшиеся с места боя с орками-берсерками во время сражения Лотара с Верховным вождем Орды, помчались на помощь собрату. Они врезались в Орду, светоносные ауры засияли вокруг них. За ними устремились воины Альянса.

— Внушительный получится памятник, — заметил Туралион.

Паладин и Кадгар подъехали на конях к самому краю скалы и смотрели на поле последней битвы Лотара. Безрадостное, мрачное, жестокое место: повсюду черные камни и застывшая лава, там и сям багровеют среди теней островки свежей лавы. Дышать тяжело от сажи и копоти, над головой висят тяжелые низкие облака. Горы — будто суровые, угрюмые стражи вокруг, а вдали темнеет, уткнувшись в небо, пик Черной Горы.

— Да, хороший памятник, — согласился Кадгар. — Лотар навсегда останется идеалом верности и храбрости, даже когда время сотрет все другие следы этой войны.

Туралион кивнул, глядя неотрывно на статую, воздвигаемую перед крепостью Черной Горы. Регент лорд Андуин Лотар, Первый рыцарь Штормграда и командир войск Альянса, стоял с поднятым мечом, держа наготове щит, глядя вызывающе в небо, будто говоря врагам: только попробуйте напасть! В полном латном доспехе, но без шлема, суровый и непреклонный, но во взгляде его виделись и милосердие, и доброта.

— Наконец-то все кончилось! — сказал Кадгар, вздохнув.

Все и в самом деле окончилось. Битва у Темного портала завершилась полным поражением Орды. Немногие уцелевшие орки сдались и были пленены. Никто толком не знал, что с ними делать. В конце концов придумали им работу — тягать материалы для статуи Лотара. Туралион оценил иронию и охотно дал согласие.

Когда закончат с памятником, возможно, еще найдется работа потяжелее в другом месте, как раз по орочьей силе. Вряд ли их стоит убивать, но и выпускать нельзя тоже, вдруг им взбредет в голову возродить Орду? Тем более кое-кто, включая Черноруков, сумел удрать. Правда, удравших слишком мало, серьезной угрозы они не представляют.

Впрочем, думать о будущем орков не его, Туралиона, забота. Когда придет время, Теренас и короли Альянса решат их судьбу. После изгнания орков из Лордерона Теренас привел войска в Альтерак, объявил военное положение, низложил и бросил в тюрьму предателя Перенольда. О судьбе Альтерака еще не договорились, но Альянс было решено сохранить. Короли попросили Туралиона остаться командиром войск Альянса, и паладин согласился. Чувствовал: Лотар бы одобрил его согласие, желал бы видеть его на командирском посту. Старший друг и учитель всегда хотел лишь одного: защитить свою землю и людей. Туралион поклялся в том же.

— Невеселые мысли тебя гложут, — заметил Кадгар, тронув руку друга.

— О будущем думаю. О том, что оно сулит нам.

— Будущего никто не знает, — ответил маг, вдруг помрачнев. — Но подозреваю: мы еще услышим и про Орду, и про ее мир.

— Надеюсь, ты ошибаешься. Но если ты и прав, им не застать нас врасплох, как раньше. Пусть приходят. Мы выгоним их, как выгнали теперь. Этот мир — наш, и, клянусь Светом Небес, мы охраним и сохраним его нашим навечно!

— Какие благородные слова, о доблестный сир Туралион! — Маг рассмеялся. — Возможно, их и высекут на постаменте твоей статуи, когда придет время.

— Статуи? — Туралион рассмеялся вместе с другом. — И как же нам заслужить статую?