Морин Харрис опоздала на работу почти на целый час. Неприятности, испортившие ей утро, следовали одна за другой. Сначала у нее потекла стиральная машина, затем последние колготки поползли, как только она их надела. Вдобавок куда-то запропастились ключи от машины. Она вбежала в здание корпорации «Макфабер», еле переводя дух. Хвост, в который она стянула свои длинные черные волосы, каждую секунду грозил распуститься. Картину дополняли пятна кофе на юбке, который она выпила на ходу, потому что для завтрака времени не оставалось.

Уже в офисе, когда она шла, держа чашку с кофе в руке, Морин столкнулась с высоким плотным мужчиной, неожиданно вышедшим из-за угла. Она неловко пошатнулась, выронила чашку, и та покатилась, расплескивая содержимое по ковру и добавляя свежие пятна к уже имевшимся на ее юбке.

Она опустилась на пол и подобрала с ковра очки. Надев их, Морин в упор посмотрела на мрачного мужчину в сером комбинезоне. Тот многозначительно молчал, и Морин отвела глаза. Он показался ей непривлекательным. Несмотря на комбинезон механика, он скорее был похож на спортсмена-борца. Его глаза с любопытством оглядели ее с ног до головы, легкая тень улыбки появилась на его губах. Это были довольно красивые, сексапильные мужские губы.

Незнакомец так и не проронил ни слова и даже не подал ей руку, чтобы помочь встать. Она поднялась сама, виновато глядя на ковер, весь залитый кофе. Поправила волосы.

— Простите, что налетела на вас. Даже не знаю, что делать, — вздохнула она.

— Сколько вам лет? — неожиданно спросил мужчина. У него был низкий, глубокий, бархатный голос.

— Двадцать четыре, — ответила она, удивившись вопросу. Возможно, он думает, что она слишком молода для работы. — Но с работой я справляюсь отлично.

— Давно вы здесь? — поинтересовался он, недоверчиво глядя на нее.

— Полтора месяца, — призналась Морин. — Я здесь с тех пор, как построили это здание. Но вообще-то я в корпорации уже полгода.

Было бы правильнее сказать: «с тех пор, как умерли мои родители», но она этого не сказала.

— Меня взяли взамен одной уволенной секретарши. У меня ведь очень хорошая скорость. В смысле — я печатаю очень быстро. О Боже! Как вы думаете, может, сбегать за песком — посыпать пятна, пока никто не заметил?

— Лучше позовите уборщицу. Это их работа, — спокойно сказал он. — А вам лучше заняться делом. Макфабер не любит бездельников. Мне, по крайней мере, так говорили.

Она вздохнула.

— Я не думаю, что eму вообще кто-нибудь нравится. Он здесь не показывается, как будто компания существует сама по себе. Все говорят, что он никогда не бывает в офисе.

Мужчина удивленно приподнял брови.

— В самом деле? Я-то думал, он работает в этом здании.

— Мы тоже так думали, — согласилась она, — но потом нас перевели сюда из старого здания. Компания наняла много новых сотрудников. В том числе — секретарей. Даже Чарлин, его секретарша, тоже из новеньких. Так что никто из нас его в глаза не видел. А Чарлин получает от него задания через вторые руки. Видно, большой начальник слишком занят. Он, наверное, появляется на людях загримированным или что-то наподобие того.

— Любопытно. — Незнакомец загадочно улыбнулся, наклонив голову. — Такое впечатление, что он вроде призрака, да?

Какое-то мгновение она изучала его. Он был большим, даже огромным, отлично сложенным. Все это в сочетании с широким лицом с глубоко сидящими глазами выдавало в нем властного человека. Волосы у него были черные и густые. Они виднелись даже из-под манжет его рубашки. Морин почему-то подумала, что, возможно, он весь покрыт волосами, и тут же удивилась своему любопытству. Как правило, с мужчинами она чувствовала себя не очень комфортно. В ее внешности не было ничего экстраординарного. Она была просто симпатичной и умела опрятно одеваться — вот и все. Даже теперь, когда она могла иногда позволить себе потратить пятьдесят долларов на косметику, мужчины почти не обращали на нее внимания.

— А вы здесь давно? — спросила она робко. — Вы механик, да?

Очки упрямо сползали с переносицы. Эта оправа мне совершенно не к лицу, грустно подумала Морин. Если бы она могла обходиться без очков…

— Не очень, — ответил он, — и я действительно механик.

— Тогда вы, наверное, работаете над новым дизайном самолета Фабера? — догадавшись, спросила она с энтузиазмом. Странно, но незнакомец отреагировал более чем сдержанно.

— Предположим, что да, — сказал он уклончиво, — а вы знакомы с этим проектом?

— Ну, вроде того, — вздохнула она. — Непонятно, почему из него не получается ничего толкового. Проектировщики разработали на компьютере какую-то новую модель, потратили на это кучу денег. По всем расчетам, должно было получиться что-то сногсшибательное. А первый же испытательный полет провалился. Безумно обидно. Думаю, если так пойдет и дальше, «Питерс авиэйшн» нас догонит.

Две компании — «Макфабер» и «Питерс авиэйшн» — в течение долгого времени соревновались в разработке дизайна своего собственного небольшого реактивного самолета.

— Может, догонит, а может, и нет, — холодно заметил он. — Не пора ли вам приступить к работе?

Она слегка покраснела. В его голосе звучали диктаторские нотки. Видимо, он женат, у него дети. Он уже в летах. Интересно, сколько ему лет, подумала она, поднимая с ковра сумочку и чашку. Наверное, тридцать шесть — тридцать восемь. В его шевелюре уже проглядывала седина, а лицо было испещрено мелкими морщинками.

— Меня зовут Морин, — сказала она, глядя на него поверх очков. Если бы только язык у нее был подвешен так же, как у Чарлин!.. — А вас?

— Джейк, — коротко ответил он. — Извините, мне пора.

Джейк! Не похоже, чтобы его звали Джейк. Девушка посмотрела ему вслед. Он был чертовски сексуален. Общаясь с ним, она почувствовала себя очень непривычно. Наверное, потеряла голову: только подумать — запросто болтать с мужчиной, и даже спросить его имя! Она улыбнулась. Возможно, она еще не совсем безнадежна. Морин как бы перешагнула какой-то барьер внутри себя.

Она ни минуты не сожалела, что осталась в Уичито. Она считала, что смена обстановки поможет выбраться из собственной скорлупы, стать независимой и обрести себя, и еще не теряла надежды на это. Не похоже, что она очень уж заинтересовала своего нового коллегу. Впрочем, так было почти всегда. Видимо, все дело в очках. Если бы не ее близорукость, она ни за что бы их не надела!

Она вбежала в приемную офиса Арнольда Блейка и села за свой стол. Слава Богу, мистер Блейк у себя. Может, он и не заметит ее опоздания. Она позвонила в отдел обслуживающего персонала.

— Кто-то пролил кофе на ковер прямо у входа, — сообщила она. — Не могли бы вы этим заняться?

На другом конце провода послышался усталый вздох.

— Мисс Харрис?

— Да, — она нервно сглотнула.

— Опять опоздали?

Она невольно покраснела.

— У меня потекла стиральная машина…

— В прошлый раз, — произнес мужской голос, растягивая слова, — у вас испортилась кофеварка.

— Так уж получилось, — тяжело вздохнула она, — видимо, это судьба…

— Не волнуйтесь, о ковре мы позаботимся. Кстати, большое спасибо за конфеты, которые вы привезли из Нового Орлеана. Они всем нам очень понравились.

Морин грустно улыбнулась. Недавно она ездила домой, чтобы уладить все вопросы с продажей родительского дома. Дом был последним звеном, связывавшим ее с прошлым. Они собирались все вместе переехать в Уичито. Но автокатастрофа оборвала жизни ее родителей… Она почти расхотела переезжать, но потом подумала, что новые впечатления, возможно, смягчат ее скорбь. На деньги, вырученные от продажи дома, она сняла квартирку в Уичито. К тому времени у нее уже была работа в корпорации «Макфабер», и ей, по крайней мере, не нужно было волноваться о том, как свести концы с концами. Потом ей пришла в голову идея насчет конфет. Она была счастлива, что хоть как-то смогла подсластить не очень легкую жизнь обслуживающего персонала.

— Спасибо. — Она повесила трубку и с ужасом посмотрела на свою юбку. Вряд ли эти пятна можно будет вывести…

— А, вот вы где, — в дверях появился мистер Блейк, с улыбкой смотревший на нее. — Мисс Харрис, мне нужно, чтобы вы напечатали пару писем.

— Да, сэр, — она схватила блокнот и ручку. — Мне так неудобно… Я опоздала, и потом — я разлила этот кофе… Все наперекосяк…

— Не волнуйтесь, — успокоил ее мистер Блейк. — Начнем, пожалуй.

Он продиктовал ей несколько служебных писем, касавшихся фаберовского самолета. Стенографируя, она никогда особо не вдумывалась в то, что записывает. Когда мистер Блейк употреблял технические термины, это становилось для нее полной тарабарщиной. Она вынуждена была уточнять написание некоторых слов. Мистер Блейк терпеливо диктовал их по буквам.

По слухам, Джозеф Макфабер в гневе был поистине ужасен. Но он был богат и поступал как ему заблагорассудится. По сведениям, дошедшим до Морин, большую часть своей жизни он провел, отдаваясь многочисленным опасным хобби, каждый раз рискуя головой. Ей говорили, что сейчас он был в Рио-де-Жанейро. Он отсутствовал уже почти год, приходя в себя после смерти матери. По крайней мере, так говорили. Еще длинные языки сообщали, что миссис Макфабер погибла в автокатастрофе и ее сын все еще был вне себя от горя. Он якобы вел машину, когда произошла авария, и теперь замаливает грехи.

Мистер Блейк закончил диктовать. Морин вернулась за стол, чтобы расшифровать стенограмму и отпечатать ее на машинке.

Только перед обеденным перерывом она наконец разобралась с накопившимися бумагами и собралась приступить к обработке корреспонденции. Мистер Блейк неожиданно куда-то исчез, оставив ее с грудой писем. До его возвращения Морин нечего было с ними делать.

Она решила пока пойти в столовую, взяла стакан сока и шоколадку и в одиночестве уселась за свободный столик около окна. Допивая сок, Морин увидела, как ее новый знакомый садится за соседний столик.

Она внезапно поймала себя на том, что разглядывает его. Он казался ей таким большим! Вообще-то ей не очень нравились подобные мужчины, но этот был исключением. Она вздохнула. Механик неожиданно поднял глаза. Заметив ее, он раздраженно выругался сквозь зубы. Зардевшись, Морин быстро отвернулась к окну, сама не понимая почему. Она допила сок, поднялась и, проходя мимо механика, виновато улыбнулась. Он нахмурился еще больше и опустил глаза к своему кофе. Морин стало совсем не по себе. Ей захотелось забиться куда-нибудь в угол, спрятаться, провалиться сквозь землю. Его реакция больно задела ее самолюбие. За кого он меня принимает? — думала она.

Усилием воли Морин заставила себя забыть о механике и оставшуюся часть рабочего дня занималась ответами на письма. Мистер Блейк переговорил с каким-то чиновником, после чего в задумчивости бродил по офису.

— Что-то не в порядке, сэр? — осторожно спросила Морин.

Он взглянул на нее, приглаживая остатки волос на лысеющей голове.

— Что? Нет, ничего, Морин. Просто пустяковая проблемка. Кстати, завтра утром у нас будет правительственный инспектор. Постарайтесь прийти вовремя, хорошо?

— Это связано с изменениями в дизайне самолета?

Мистер Блейк мрачно усмехнулся.

— Боюсь, что да. Возможно, у нас будут небольшие неприятности из-за заказчиков. Им не терпится получить готовый самолет.

Она покорно кивнула. Мистер Блейк вскоре ушел. Морин только к половине седьмого закончила отвечать на письма. К тому времени, когда она встала из-за пишущей машинки, большинство сотрудников покинули здание. Проходя мимо кабинета Макфабера, она услышала шум за дверью и замедлила шаг.

Кто-то говорил по телефону. Голос звучал слегка приглушенно, но он явно принадлежал человеку жесткому и властному. Может, это загадочный Джозеф Макфабер собственной персоной, подумала Морин. Видимо, он только что вернулся из Рио. Надо будет завтра спросить у Чарлин. Она поскорее прошла мимо. Не очень-то хочется, чтобы тебя заподозрили в подслушивании под дверью большого начальника.

Был прекрасный весенний вечер. Морин с наслаждением вдохнула запах молодой зелени. Стоянка была почти свободна. Только один слегка помятый красный грузовой пикап да ее маленький желтый «фольксваген».

Со вздохом она села за руль. Да, денек выдался тяжелый. Она повернула ключ зажигания. Двигатель молчал.

— Чертова телега, — простонала она. — Ну почему, почему столько неприятностей в один день?!

Морин вышла из машины, открыла капот и наклонилась, чтобы посмотреть, что же произошло с двигателем. Оказалось, кислота попала на контакты аккумулятора. Интересно, сможет она исправить положение, если посильнее стукнет по нему каблуком?

Она размышляла над этим, когда заметила механика, который стоял невдалеке и пристально глядел на нее.

— Вам не кажется, что вы действуете чересчур откровенно? — в его голосе слышалась явная ирония. — Сначала вы разливаете около меня свой кофе. Теперь ваша машина застревает рядом с моим пикапом.

Его пикапом? Нет, это все-таки судьба, подумала Морин. День и так был просто кошмарный. А тут еще этот огромный механик возомнил, что она копается в моторе только для того, чтобы привлечь его внимание. Сама виновата.

— Все в порядке, — быстро сказала она. — Я уже нашла неисправность.

— Почему бы вам просто не завести машину? — спросил он ехидно и скрестил руки на груди. — И запомните на будущее: мне все это не нравится. Женщины для меня не проблема. Будьте уверены, вы меня не интересуете. Ясно?

Морин была ошарашена этим необоснованным подозрением. Слезы побежали по ее щекам, но она их быстро смахнула. Потом выпрямилась, оцепенело глядя на механика. Потеря родителей была для Морин ужасным ударом, от которого она еще не совсем оправилась. Она просто не успела привыкнуть к людской жестокости — ведь раньше ее окружали заботой и вниманием. Такой выпад со стороны незнакомца был для нее сильнейшим потрясением.

— Вы можете думать что угодно, — тихо сказала она, — но вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас… соблазнять. Этим утром я наскочила на вас совершенно случайно. А сейчас у меня в машине не работает зажигание. Конечно, я должна была позаботиться об этом раньше, но не было времени. Сейчас я стукну по контактам каблуком, и мотор заведется. Прошу вас, оставьте меня в покое.

Она повернулась к двигателю, дрожащими от обиды и негодования руками сняла туфлю и что есть мочи ударила по аккумулятору.

— Контакты в самом деле окислились, — медленно проговорил он, заглянув под капот. Казалось, он понял, что погорячился.

Она промолчала и даже не удостоила его взглядом. Закрыв капот, она села за руль и снова повернула ключ зажигания. На этот раз двигатель заработал.

Машина тронулась с места, Морин ежесекундно смахивала слезы. Ужасный, наглый, самоуверенный тип, думала она, изо всех сил желая высказать ему все, что о нем думает.

Морин была человеком с хорошо развитым воображением. В мечтах она могла быть кем угодно и делать что угодно. Но реальная Морин Харрис была лишь бледной тенью другой, иллюзорной. Воображаемая Морин за словом в карман не лезла и могла послать ко всем чертям хоть кого. Настоящая же была слишком мягкосердечной, чтобы спорить с людьми, и предпочитала избегать конфликтов.

Вернувшись домой, она скинула туфли и устало плюхнулась на потертый диван. Едва ли раньше она чувствовала себя такой разбитой. Она попыталась успокоиться. Каждому выпадают неудачные дни. Но ее жизнь, казалось, день ото дня становилась все хуже.

Открытое издевательство этого беспардонного механика было каплей, которая переполнила чашу терпения. Ну ладно, он действительно довольно привлекателен. Но это не дает ему права обвинять ее в том, что она преследует его. Что он о себе возомнил? Будь он с ней знаком, ни за что бы не подумал, что она способна на подобное. Она горько улыбнулась. Только родители хорошо знали ее. Но их больше нет… Осталась совсем одна. Ей не удавалось легко заводить знакомства — по натуре она была застенчивой и замкнутой. Она ждала, что кто-то другой сделает первый шаг ей навстречу. Но никто не спешил сделать этот шаг.

Морин надела джинсы и футболку, расчесала свои длинные черные волосы и босиком прошлепала на кухню, чтобы сделать гамбургер. По пути она чуть не наступила на своего попугая Бэгуэлла, который удрал из клетки и, стащив со стола несколько чайных ложек, играл с ними на полу.

— Ради всего святого, что ты здесь делаешь? — засуетилась она. — Неужели я опять забыла запереть клетку?

— Пр-ривет, — сказал Бэгуэлл, расправляя крылья. — Как дела?

— Ничего, спасибо. — Она вытянула руку, и Бэгуэлл вскарабкался по ней в свою клетку. — Выпущу тебя, когда закончу готовить. Или ты хочешь опалить себе перья?

— Вр-редная девчонка, — бормотал Бэгуэлл, суетливо бегая взад-вперед по жердочке. Этому амазонскому попугаю было уже почти семь лет. Родители привезли его из Флориды, где проводили отпуск. Скоро они поняли, что попугаи довольно шумливы, и подарили его Морин, объяснив, что попугай может составить ей компанию и при случае защитить. С обеими обязанностями Бэгуэлл успешно справлялся. Один молодой человек, которого Морин как-то пригласила к себе на ужин, едва не лишился пальцев на руке. Больше она этого юношу не видела.

— Из-за тебя у меня нет никакой личной жизни, — с упреком сказала она. — Так и останусь одна…

— Хор-рошая девочка, — нежно проворковал попугай.

— Ах ты, подлиза, — улыбнулась она, занимаясь приготовлением гамбургера. — Хочешь морковку?

— Мор-рковку! — эхом отозвалась птица. Морин достала морковь из холодильника и, подогрев ее в микроволновой печи, положила в его тарелку. Попугай тут же схватил ее лапкой и, довольный, приступил к еде.

— С тобой хоть поговорить можно, — вздохнула Морин. — Такие попугаи, как ты, доживают до семидесяти лет. Если у меня не будет мужа, то, по крайней мере, будешь ты.

С улицы послышался шум. Ее соседи были тихими людьми, и эти звуки не предвещали ничего хорошего. Морин отодвинула занавеску и выглянула во двор. У входа во вторую половину дома, которая пустовала уже полтора месяца, стояли двое мужчин. Владелец этой половины был все время в разъездах, а жилище сдавал внаем. Последний квартирант был любителем хард-рока, поэтому Морин не особенно сожалела о его отъезде. Кто на этот раз? — с любопытством подумала она.

Ответ пришел сам собой. Груженный мебелью красный пикап въезжал во двор. За рулем его сидел тот самый механик.

Она быстро задернула занавеску. Лишь бы он не увидел ее «фольксваген», припаркованный невдалеке! По соседству было еще несколько домов, отделенных друг от друга живой изгородью. Морин нравилась такая изоляция от внешнего мира, но сейчас ей стало не по себе. Этот огромный мужчина, со всей его сексуальной привлекательностью, ей уже откровенно не нравился. Ее раздражало, что даже дома он не дает ей покоя. Хорошо, если он некоторое время не будет выходить на улицу. Тогда она сможет потихоньку копаться на своем небольшом участке, не рискуя быть замеченной.

— А-а-а-а-а! — неожиданно завопил Бэгуэлл.

Она бросилась на кухню, пытаясь утихомирить расшумевшегося попугая. Он кричал и болтался вниз головой, зацепившись когтями за верх клетки.

Опасаясь, что ее новый сосед может с минуты на минуту заявиться, чтобы узнать, в чем дело, Морин быстро накрыла клетку покрывалом. Она снова отодвинула занавеску и в окне другой половины дома увидела огромный мужской силуэт. Это был он. Несколько минут она с замиранием сердца следила за его перемещениями. Силуэт внезапно исчез. В дверь никто не стучал.

Впрочем, если он любит тишину, рано или поздно он все равно объявится. Последний постоялец сам включал музыку на всю катушку, но, по крайней мере, не жаловался на Бэгуэлла. Новый жилец, думала Морин, вряд ли будет в восторге от шума.

Она сделала себе гамбургер, сварила кофе и сняла покрывало с клетки Бэгуэлла. Нахохлившись, он дремал.

— Несносный болтун, — прошептала она, потягивая кофе и размышляя, что же будет теперь, когда новый враг внезапно стал ее соседом. Какой ужасный поворот событий! В городе полно других квартир и домов, а он переехал именно сюда… Ей пришла в голову идея прямо сейчас пойти и обвинить его самого в том, что он ее преследует.

Морин вычистила клетку Бэгуэлла, снова накрыла ее и пошла смотреть телевизор. Ничего интересного в программе не было. Чувствуя себя невероятно уставшей, она решила пораньше лечь спать. Она лениво потянулась, надевая длинную мужскую пижамную рубашку, которая ей очень нравилась — свободная и удобная. Поэтому-то Морин и купила ее на распродаже. Она терпеть не могла все эти кружевные шелковые пеньюары. Но эту рубашку очень любила, хотя та навевала воспоминания о времени, когда еще были живы ее родители. Ее мать частенько в шутку интересовалась, кто сделал ей этот подарок. Впрочем, родители прекрасно знали об ее разборчивости в отношениях с мужчинами. Морин была ничем не примечательной двадцатичетырехлетней девушкой, на которую большинство мужчин просто не обращали внимания. Смирившись с этим, она полностью отдалась работе. Благодаря корпорации «Макфабер» у нее была хорошая работа, дававшая приличный заработок. Она гордилась тем, что о ней лестно отзываются, тем более что знала многих секретарш с гораздо большим опытом работы, чем у нее, уволенных за несоответствие должности. Она чувствовала, что ей повезло. Хотя бы в этом…

Морин выключила свет и лежала в постели, прислушиваясь к звукам ночи. Шумел проезжавший автомобиль, лаяла собака, высоко в небе пролетал самолет…

Неожиданно послышался совсем другой звук: как будто кто-то совсем близко передвигает мебель. Она вспыхнула, поняв, что это ее новый сосед. Она никогда не была в другой половине дома, но, возможно, его спальня находилась прямо за стеной, у которой лежала она. Завтра она обязательно передвинет свою кровать на другой конец комнаты!

Ругая себя за малодушие, Морин на следующее утро осторожно выглянула за дверь, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Только после этого она вышла из дома. Меньше всего ей хотелось новой стычки с соседом, тем более что она предчувствовала новую встречу с ним на работе.

Морин вскочила в свой желтый «фольксваген» и, сплюнув три раза через левое плечо, повернула ключ зажигания. Мотор завелся с первой попытки. Она выехала на дорогу, с облегчением заметив, что красного грузового пикапа на стоянке нет. Должно быть, его владелец уехал на работу раньше.

Когда она подъехала к зданию корпорации «Макфабер», грузовик, разумеется, уже стоял здесь. Нервно оглядываясь, Морйн быстро прошла в здание, а затем — в офис мистера Блейка. К счастью, ее нового соседа нигде не было видно.

Она принесла своему шефу почту. Тот поднял глаза от стола и посмотрел на нее невидящим взглядом.

— Почта, сэр, — сказала Морин, кладя пачку корреспонденции перед ним.

— Да, конечно, — пробормотал шеф. Казалось, он смотрел сквозь нее, что с ним обычно случалось, когда он над чем-либо задумывался.

— Что-то случилось, мистер Блейк? — встревожилась она.

— Нет, ничего, — ответил он, но ответ его звучал не особенно убедительно. Морин знала, что его шурин отсутствовал на работе по болезни с того времени, как началось выяснение причин неудачи с дизайном фаберовского самолета. Возможно, озабоченность мистера Блейка объяснялась именно этим.

— Надеюсь, ваш шурин поправляется? — вежливо поинтересовалась она.

Он ошеломленно посмотрел на Морин.

— Я знаю, вы за него переживаете, — участливо сказала она. — Я уверена, с ним все будет в порядке.

— Ему уже лучше. Спасибо, Морин, — выдавил из себя мистер Блейк. — Думаю, он скоро выйдет на работу.

Было видно, что шефу не доставляет удовольствия разговор на столь личную тему.

— Пожалуйста, принесите мне личное дело Рэдли, — попросил он.

— Да, сэр, — улыбнулась Морин.

Ей очень нравился ее шеф, но сегодня на нем просто лица не было. Надо бы ему побольше отдыхать и поменьше волноваться, решила Морин. Его шурин, мистер Джеймсон, был человеком совсем другого склада. Он работал механиком, легко шел на контакт с людьми, но абсолютно не поддавался никаким убеждениям и не принимал никаких новшеств. Она усмехнулась: наверное, мистеру Джеймсону и новому механику предстоит схлестнуться, и даже очень скоро. Морин не могла думать о новом соседе без неприязни.

Она принесла мистеру Блейку нужную папку и вернулась к своей работе. Обычно ей очень нравилось ею заниматься, но иногда складывалось такое положение, хоть беги. Особенно тогда, когда корпорацию осаждали различного ранга чиновники и правительственные инспекторы. В последнее время на повестке дня стоял один вопрос — неудовлетворительные результаты первого пробного полета самолета, дизайн которого разрабатывала компания. Возможно, это и было причиной нервозности мистера Блейка. Казалось, с разработкой самого дизайна все было в порядке. Конструкторский отдел изо всех сил пытался доказать, что со своей задачей справился на «отлично». Оставалось одно — грешить на отдел контроля качества. Поэтому не только мистер Блейк, возглавляющий отдел, но и все сотрудники не находили себе места от беспокойства.

Конструкторский отдел, как становилось ясно, не виноват. Его специалисты представили убедительную компьютерную модель новой разработки, доказав, что реальный самолет должен иметь прекрасные полетные характеристики. Поползли слухи о том, что здесь не обошлось без диверсии. У корпорации «Макфабер», как и у большинства процветающих компаний, были враги. Одна из конкурирующих фирм, «Питерс авиэйшн», недавно пыталась перекупить контрольный пакет корпорации. Но старик Макфабер руками своих заместителей доблестно выиграл битву, оставив «Питерс» ни с чем. Но если «Питерс авиэйшн» удастся представить свой вариант разработки раньше, то совет директоров может проголосовать за недоверие корпорации «Макфабер» и согласится на покупку контрольного пакета. Ситуация была рискованной.

Как и остальные сотрудники корпорации, Морин ломала голову над причинами неудач пробного полета. Казалось бы, возможность диверсии исключена, но факты с каждым днем все убедительнее доказывали обратное. Странно, что в офисах корпорации не было видно старика Макфабера, разносящего работу, сотрудников в пух и прах и извергающего на них лавину проклятий. Наверное, его околдовала какая-нибудь дамочка из Рио-де-Жанейро…

— Хотела бы я хоть раз кого-нибудь околдовать, — пробормотала Морин, вызывая на экран своего компьютера данные о самолете. Мистер Блейк поручил ей напечатать отчет об испытаниях.

— Мисс Харрис, — донесся по селектору голос шефа, прервавший ее мысли.

— Да, мистер Блейк?

— Пожалуйста, спуститесь в офис мистера Макфабера и попросите у Чарлин последние данные по перерасходу средств на модификацию самолета, — сказал он.

— Сейчас схожу, сэр.

Она оставила компьютер включенным и спустилась в огромную приемную офиса Макфабера. Чарлин, симпатичная блондинка, с ненавистью смотрела на свой компьютер и что-то бурчала себе под нос.

— Ненавижу компьютеры, — сказала она, глядя на дисплей. — Просто ненавижу. Ненавижу компании, которые пользуются компьютерами. Ненавижу людей, которые их делают!

— Как тебе не стыдно! — укоризненно заметила Морин. — Обидишь его, а он возьмет и испортится.

— Ну и ладно. Пусть хоть совсем сломается! Эта тупая машина проглотила мою сегодняшнюю работу и отказывается выплевывать ее обратно!

— Успокойся, я тебе помогу. Ну-ка подвинься. — Морин улыбнулась и села за компьютер Чарлин. Не прошло и пяти минут, как «потерянный» файл был найден.

Чарлин подозрительно посмотрела на нее.

— Я не очень-то доверяю людям, которые умеют проделывать такие штучки. А что, если ты вражеский агент или что-то в этом роде?

— Вряд ли. У меня нет даже маскировочного халата, — усмехнулась Морин. — Мистеру Блейку нужны последние цифры по перерасходу средств. Можно было, конечно, запросить их у тебя, не выходя из офиса, но я представила себе, как ты бьешься в истерике, пытаясь переслать данные по модему.

Чарлин нахмурилась.

— Между нами говоря, я даже не знаю, как включается эта штука. Мне с самого начала эта работка не очень-то нравилась. Компьютеры, модемы, факсы. Если бы не зарплата — завтра же уволилась бы. Попробуй посидеть здесь, объясняя разным недоумкам, что мистер Макфабер уже год как в отъезде. Поговори со всякими людьми, которые ему звонят, и скажи каждому, что его нет в офисе, что дозвониться до него невозможно. И все потому, что он сидит себе на берегу Амазонки и размышляет о судьбе каких-нибудь древних инков!

— Ради Бога, извини, — прервала ее Морин, — но мне нужны цифры…

— Да, конечно, — со вздохом ответила Чарлин.

Она поднялась и, пошарив в полупустом шкафу для бумаг, подала Морин нужную папку.

— Смотри не потеряй. И вообще, не выпускай ее из рук. Мне мистер Джонстон за нее голову оторвет.

— Ну, не преувеличивай. Вице-президент готов почти целовать ковер, по которому ты только что прошла.

Чарлин самоуверенно улыбнулась.

— Я знаю. Из моих коготков ему не вырваться. Он такой милый.

— Я согласна, но не все же выглядят так, как ты. Кто-то должен быть похожим и на меня, — вздохнула Морин.

— У тебя очень симпатичная новая прическа. И макияж твой ничего, — попыталась успокоить ее Чарлин.

— И все-таки домой я возвращаюсь всегда одна, — пожала плечами Морин. — Может, и мне когда-нибудь повезет.

Она оглядела огромный, весь в коврах и плюше офис.

— А ты вообще когда-нибудь видела своего шефа?

— Один раз, да и то мельком. Это было, когда я только получила свое место. По-моему, он ничего. Правда, староват для меня. Седина пробивается, да и животик заметен… Образ жизни сказывается, наверное. — Она пожала плечами. — Хотя, может, все дело в том плаще, в котором он был. Еще на нем были темные очки и шляпа — в толпе я на такого ни за что не обратила бы внимания.

— Это же семейная корпорация. Почему нигде не видно его портретов? — заметила Морин.

— Был один, но он остался вместе со всем хламом в старом здании. Откуда мне знать почему! — Чарлин вздохнула. — Принеси папку, когда закончишь, ладно?

— Ладно. Спасибо тебе.

Она отнесла папку мистеру Блейку и снова села за компьютер. Странно, но некоторые цифры на экране, кажется, изменились. Посмотрев на лист, с которого набирала данные, Морин с облегчением убедилась, что все верно. Удивленно хмыкнув, она продолжила работу.

Когда она пришла в столовую, там было полно людей. Девушка давно уже решила, что ходить обедать в ресторан — пустая трата времени. К тому же, пока она добиралась до него по запруженной автомобилями улице, ее аппетит улетучивался. В столовой же, хотя еда там и имела привкус чего-то искусственного, обедать было намного удобнее и дешевле.

Морин взяла себе бутерброд и диетический напиток и уселась за столик поближе к окну. Она чувствовала себя уверенно среди этих людей, большую часть которых составляли мужчины. На ней была бежевая юбка и розовая блузка. Волосы, как обычно, уложены в пучок. По ее мнению, она выглядела очень молодо, элегантно и, может быть, привлекательно. Однако все портили очки, и тут была бессильна даже косметика. Одно время она перешла на контактные линзы, но развившаяся аллергия плюс масса глазных инфекций заставили ее оставить эту затею. Впрочем, сногсшибательной красоткой она быть и не собиралась. Как будто это что-то значит. Так или иначе, никто из мужчин в столовой на нее даже не посмотрел.

Морин жевала свой бутерброд, с улыбкой наблюдая за забавными прыжками белки на дереве, росшем напротив окна. Она не сразу осознала, что ее одиночество кто-то нарушил. Тот, встречи с кем она так тщательно избегала, присел почти рядом с ней, бросив на нее недружелюбный взгляд.

Морин не удостоила его ответным взглядом. Хватит с нее разговоров с этим наглецом. Бутерброд стал по вкусу напоминать ей кусок картона, но она не подавала виду.

— У Блейка работаешь? — спросил он.

— Да, — ответила она, не поднимая глаз от бутерброда.

Он открыл термос и налил себе в чашку горячего кофе.

— Платят хоть нормально?

— Мне хватает. — Она нервничала все больше и больше. Руки ее задрожали. Он заметил это, нахмурился и пристально, не отрываясь, посмотрел на нее.

— Я вижу, что хватает, — пробурчал он. — Одеваешься по высшему классу.

Это уж просто оскорбительно. Она была готова с жаром возразить ему, что покупает одежду в недавно открывшемся магазине, где цены низкие, а качество высокое, но… он был незнакомцем. И не просто незнакомцем, а грубияном и наглецом.

— Извините, я пошла работать, — отвернувшись, холодно заметила Морин.

— Чем вы там в отделе контроля качества занимаетесь? — язвительно спросил он, не отрывая от нее взгляда. — Работали бы как следует, и самолет при первом же полете не опозорил бы всю компанию.

Она поняла, что невольно краснеет. Господи, как же от него избавиться? — думала она. Морин почувствовала, что ей почему-то совестно и она уже готова извиниться.

— Но мистер… мистер Блейк работает не покладая рук, — запротестовала она. — А может, это чисто техническая проблема. Вы ведь механик, да?

Она говорила, не повышая голоса, но он все-таки огляделся по сторонам. Убедившись, что их разговора никто не слышит, он снова повернулся к ней.

— Поэтому-то я и удивился, что ты меня вчера решила подцепить на удочку. Выдумала эту штуку с якобы неработающим зажиганием.

— Я же вам объяснила — у меня в аккумуляторе окислились контакты. И ничего я не выдумывала. Вы сами видели. — Она нервно стиснула пальцы. — Мне кажется, вы слишком много о себе воображаете…

Это все равно что помахать красной тряпкой перед носом у быка, подумала Морин. Не без удовольствия она заметила появившийся в его глазах злой огонек.

— Мне знакомы эти фокусы с зажиганием, — резко сказал механик.

— Не знаю я никаких фокусов. Зато могу заменить масло или свечу, а если нужно — то и что-нибудь посложнее.

— Все-то ты умеешь, — ехидно заметил он. — А что, и в двигателях разбираешься?

— В фольксвагеновских — да, — с бравадой ответила она. — Мой дядя работал механиком. Он меня и научил.

Морин взглянула на него сверху вниз. Этот тип заставил ее проявить себя с неожиданной для нее самой стороны. Ее темперамент, до времени тщательно скрывавшийся, вырвался наружу. Она раскраснелась, руки ее дрожали, но больше оставаться тихоней она не могла.

— И, говоря откровенно, вы мне нравитесь не больше, чем этот дурацкий бутерброд, — она помахала бутербродом перед его носом.

Он удивленно поднял брови, и в движении его губ промелькнуло что-то почти чувственное.

— Дурнушки не в моем вкусе…

Морин не поняла, шутит он или нет. Возможно, что и нет. Он не улыбался, лицо его застыло как каменное. В конце концов, это неважно. Ей больше не хотелось оставаться здесь ни минуты. Она развернулась и на подгибающихся ногах быстро вышла из столовой. Из-за него ее обед и весь остаток дня были безнадежно испорчены. Никогда раньше она не повышала голоса на своих собеседников. Да, думала Морин, наверное, моя тайная сущность выходит наружу. Она почти засмеялась, вспомнив, как отшила наглеца. Это, пожалуй, позабавило бы ее родителей. От подобной мысли ей вдруг стало грустно. Она ускорила шаг.

После обеда мистер Блейк буквально завалил ее корреспонденцией, требующей ответа. Морин пришлось снова задержаться на работе. Когда она вышла на улицу, красного пикапа на стоянке, к счастью, не было. Она спокойно села в свою маленькую машину и поехала к себе.

Войдя в дом, Морин увидела, как Бэгуэлл играет в клетке с куском застывшей вулканической лавы. Заметив ее, попугай тут же забыл про камень и принялся радостно прыгать и танцевать.

— Хор-р-рошая девочка! — ворковал он. — Хор-р-рошая девочка! Пр-ривет!

— Привет, Бэгуэлл. — Она улыбнулась, остановившись около клетки, чтобы выпустить птицу. Попугай вскарабкался на верх клетки, распустил перья и несколько минут великодушно терпел, пока Морин гладила его по голове, после чего попытался клюнуть ее в пальцы.

— Ах ты, неблагодарный, — со смехом отдернула она руку. — Яблочко хочешь?

— Яблочко, — согласился он.

Она сбросила туфли и, отрезав кусочек яблока, протянула его попугаю.

— Бэгуэлл, ты заметил — дни становятся все длиннее. Хоть бы что-нибудь произошло…

— Хор-р-рошее яблочко, — пробормотал занятый яблоком попугай.

— Одно у тебя на уме, — вздохнула Морин. Она открыла холодильник, чтобы посмотреть, что можно приготовить на ужин. — Надо бы заглянуть в продуктовый магазин, — заметила она. — Сегодня у нас выбор небольшой — чипсы или бутерброды.

Она переоделась в джинсы и свитер, сварила кофе, сделала себе пару бутербродов и устроилась перед телевизором, безуспешно пытаясь найти что-нибудь поинтереснее, чем выпуски новостей. В конце концов, пришлось вставить в видеомагнитофон, который она подарила родителям на Рождество, кассету с фантастическим боевиком и в который раз смотреть фильм.

Бэгуэлл тут же начал повторять звуки стрельбы, разносившиеся по комнате из динамиков телевизора. Остановить его было невозможно.

— Ненавижу попугаев, — недовольно буркнула Морин, выключая видеомагнитофон.

Попугай слетел с клетки и стал важно прохаживаться по потертому дивану.

— Я хор-р-роший, — повторял он.

Она ласково погладила его по голове.

— Конечно, ты хороший, ты очень хороший.

Бэгуэлл спрыгнул к ней на ногу и через минуту, нахохлившись, задремал. Она осторожно отнесла его в клетку.

С попугаем Морин чувствовала себя не так одиноко, но, по меньшей мере, двенадцать часов в сутки он спал. Поэтому почти каждый вечер повторял предыдущий — она в одиночестве сидела перед экраном телевизора.

Попивая кофе, Морин уселась на диване с книгой по истории династии Тюдоров. Но сосед постепенно вытеснил из ее мыслей короля Генриха VIII. Этот человек раздражал ее больше, чем кто-либо другой, а его поведение в столовой здорово ее разозлило. У нее никогда не было врагов — механик был первым. Ну почему, почему он так невзлюбил меня? — недоумевала она.

Вообще-то Морин никогда не была душой компании. В детстве она тоже держалась особняком. Отец ее был образованнейшим человеком, профессором; он преподавал в колледже физику, а ее мать — английский язык. Благодаря им, за время учебы в школе она узнала много из того, что выходило за рамки программы. Морин почти не общалась со своими сверстниками, не понимавшими, как можно все время сидеть, уткнувшись в книгу. Ей нравилось читать, нравилось учиться — но из-за этого страдали ее отношения с окружающими. Мальчики в школе не обращали на нее внимания, точно так же, как теперь мужчины. Она была без ума от истории Англии, орнитологии и многого другого, а поход в музей был для нее лучшим способом провести выходной. Секс представлялся чем-то далеким и непонятным, и она вряд ли отличила бы противозачаточную таблетку от аспирина. Со временем она примирилась с тем, что ей далеко до ослепительной красавицы…

Ее внимание привлекли постукивания по стене, доносившиеся из спальни. Она отложила книгу и направилась туда, но звук внезапно прекратился. Морин подошла поближе к стене и присмотрелась, выискивая отверстие. Конечно, новый сосед за ней подглядывал! Впрочем, подумала она, это на него не похоже. Или она ошибается? Никаких отверстий в стене она не обнаружила и со вздохом, в котором смешались раздражение и разочарование, вернулась к книге.

Когда она выключила свет, то еще долго ворочалась в постели перед тем, как заснуть. День выдался нелегкий, и она была рада, что впереди — два выходных.

Раньше выходные были самым любимым временем Морин. Эти дни она чаще всего проводила на свежем воздухе, занимаясь цветником. Но теперь все было иначе. Она не сомневалась, что сосед следит за ней. Поэтому утром в субботу Морин, против обыкновения, не вышла во дворик сразу же после завтрака. Она постоянно ощущала на себе его пристальный взгляд. Наконец, решившись, она вышла из дома, собираясь посадить маргаритки на своей маленькой клумбе. Но, находясь во дворе, она чувствовала себя так, будто оказалась голой в людном месте. Не выдержав, она собрала садовый инвентарь и вернулась в дом.

Механик уехал около полудня. Услышав звук мотора, она с радостным возгласом бросилась к клумбе и с наслаждением копалась в земле. До того как он вернулся, Морин вскопала две небольшие грядки, добавила удобрения и посеяла семена. Ха-ха, думала она, если я стану работать в саду по ночам, у меня скоро будет прекрасный сад!

Разумеется, это было смешно — позволять соседу ломать твои устоявшиеся привычки. Она начала подумывать о том, чтобы выстроить высокий забор. Но ведь он стоит больших денег. А все ее жалованье уходило на оплату счетов — тут уж не до роскоши.

Остаток дня прошел как обычно. Морин посмотрела телевизор и рано легла спать. Утром в воскресенье после завтрака она пошла в церковь. Раньше она в это время предпочла бы понежиться на солнышке. Но пикап ее соседа весь день простоял около дома. Из его квартиры не доносилось ни звука, и только когда уже стемнело, она услышала тихий скрип автомобильных тормозов. Выглянув на улицу, она увидела, как он вышел из шикарного «мерседеса» с откидным верхом. Машина сразу же уехала.

Он выглядел совсем не так, как раньше. На нем был очень дорогой костюм цвета мореного дуба и шелковая рубашка. Она отпрянула от окна, заметив, что он взглянул на ее окна. Ну-ну, подумала Морин, он ехидничал по поводу ее манеры одеваться, а это, стало быть, выходной костюм механика?

Она задумалась. А может, он и есть диверсант? Сердце ее учащенно забилось. Он работает в корпорации совсем недавно, о нем никто ничего не знает. Вроде бы механик, но одевается как очень состоятельный человек. Диверсантам ведь хорошо платят. Его вполне могли нанять для того, чтобы он подпортил самолет Макфабера. Вряд ли это дело рук «Питерс авиэйшн», твердо решила она. По странному стечению обстоятельств, мистер Питерс, президент конкурирующей компании, был на очень хорошем счету среди прихожан той церкви, которую посещала Морин. Нет, Питерс на такое не способен.

Но у Макфабера есть и другие враги — вроде двух бывших членов его же совета директоров, выступавших за слияние с компанией Питерса.

Если механик в самом деле диверсант, подумала Морин, то у нее есть отличная возможность следить за ним, выяснить, кто к нему приходит, где он бывает, что делает. Секретный агент Морин Харрис! Она усмехнулась. Представила себе, как разоблачает диверсанта и спасает компанию Макфабера. Вот ее награждают медалью… Впрочем, хватит фантазировать, вздохнула она.

Конечно, наблюдать надо осторожно, так, чтобы он не заметил. Ей опять пришла в голову мысль: а был ли его переезд на теперешнее место жительства просто совпадением? Возможно, он заранее узнал, что она работает у мистера Блейка, и надеялся с ее помощью что-нибудь разнюхать. Нет, вряд ли. Что она знала о самолетах? Да практически ничего, ведь ее непосредственная работа была связана с вещами куда менее интересными, чем авиаконструирование.

Конечно, не исключено, что он действительно механик, но у него состоятельные друзья, вроде тех, кто привез его на «мерседесе». В ее голове всплывали сюжеты шпионских романов…

Следующая неделя пролетела незаметно. Своего соседа Морин видела лишь несколько раз, и то мельком. Она все же продолжала наблюдать за ним. Осторожно расспросив нескольких знакомых на работе, она выяснила, что его зовут Джейк Эдвардс и что он из Арканзаса. Отзывы давались самые хорошие, но он был всегда довольно замкнут, и о нем мало что знали.

Из-за игры в разведчика Морин не покидало чувство вины, хотя в глубине души она гордилась тем, что ей о нем многое стало известно. Угрызения совести вместе с явной недоброжелательностью механика заставляли ее действовать с предельной осторожностью. Ведь он уже неоднократно обвинял ее в слежке.

Чтобы избежать встречи с ним в столовой, Морин стала приносить еду с собой и обедать в офисе.

Последующая неделя в точности повторяла предыдущую. Когда соседа не было дома, она со всех ног бросалась заниматься своей клумбой, в другое время не показывая носа из-за двери. Ей не нужно было даже выходить наружу, чтобы забрать почту. Она выписывала лишь одну еженедельную газету, которую получала в почтовом отделении.

Единственная осечка получилась, когда ранним воскресным утром Морин на цыпочках кралась к мусорному ящику, чтобы выбросить отходы. Она только что проснулась и выглядела совсем по-домашнему в своей длинной мужской пижамной рубашке; распущенные, до пояса волосы… Внезапно она с ужасом увидела соседа, стоявшего у своего мусорного ящика и нагло пялившегося на нее. Девушка была так ошарашена, что не смогла произнести ни слова. Опрометью она бросилась в дом и закрыла за собой дверь на ключ. Позже, вернувшись из церкви, она так и не осмелилась выглянуть во двор. Весь день Морин в компании Бэгуэлла провела перед телевизором.

Видно, придется мне всю жизнь прятаться от этого типа, с тоской думала она. Ей, правда, не приходило в голову, что ее изоляция слишком очевидна, и он может обратить на это внимание.

В понедельник на работе ее ждало новое потрясение. В обеденный перерыв механик неожиданно появился в офисе мистера Блейка как раз в тот момент, когда она пила принесенный из дому кофе. Она застыла с чашкой в руке.

Вблизи Джейк казался еще больше. Он выглядел просто необъятным, но при этом большую часть его тела составляли мышцы. У него было широкое лицо с большими темными глазами под нависающими бровями, густые брови, что, впрочем, вполне гармонировало с его типом лица, так же как римский нос и квадратный подбородок. В «неотесанности» черт его лица было даже нечто привлекательное.

— У тебя что — началась зимняя спячка? — спросил он. Скрестив руки на своей огромной груди, механик облокотился на дверь с самоуверенностью человека, считающего себя непогре.

Она робко посмотрела на него.

— Простите, я вас не понимаю.

— Ты уже две недели намеренно меня избегаешь, — ответил он. — Наверное, это не так-то легко, когда живешь по соседству.

— Я не думала, что вы обратите внимание, — пробормотала она.

— Ну, твою желтую машинку трудно не заприметить, — возразил он. — Во дворе сами собой появляются цветочные клумбы и все такое. Я тебя не вижу и не слышу. Разве что случайно.

Морин наконец опустила чашку с кофе на стол.

— Знаете, мне меньше всего хочется, чтобы вы в очередной раз обвинили меня в преследовании, хотя я вселилась в этот дом первой.

— А ты покраснела, — заметил Джейк со странным выражением на лице.

— Просто я нервничаю из-за вас, — сказала она, стараясь не смотреть на него. — Последний постоялец все время где-то пропадал, но когда он был дома, то включал свой хард-рок так громко, что забывал обо всем на свете. Я ужасно боялась, что вы будете против Бэгуэлла.

— А, это твой любовник, — кивнул он и добавил с презрительной улыбкой: — Ни разу его не видел, но много раз слышал.

Какая противная ухмылка, подумала Морин, краснея еще больше.

— Это не любовник. Это попугай, — сказала она, чувствуя нарастающую неловкость. — Он, конечно, шумит по вечерам, но он… он все, что у меня есть. Я не могу никуда переехать. А если вы пожалуетесь на него властям, у меня могут быть неприятности. Без Бэгуэлла я не могу. Он живет со мной с тех пор, как я окончила школу.

Джейк нахмурился.

— Попугай?

— Да, большой амазонский попугай, — подтвердила она. — Ему семь лет, и он прекрасно поет, даже знает отрывок из оперы.

Его темные глаза внимательно оглядели лицо Морин, как будто он видел ее впервые.

— А ты очень молоденькая.

Это замечание слегка покоробило ее.

— Вовсе нет, мне двадцать четыре, — возразила она.

— А мне тридцать семь, — сказал он.

Не похоже, подумала Морин, но вслух произнести это не решилась.

— Для меня вы староваты, — тихо сказала она, сама не веря в то, что говорит. — Уже хотя бы поэтому я не собираюсь вас преследовать.

Лицо его потемнело. Ее манера поведения раздражала его. Поначалу ему льстило сознание того, что Морин с ним заигрывает. В ней не было ничего особо привлекательного, однако ее фигура странным образом заинтриговала и взволновала его. Это было неожиданно, так как в течение последних нескольких лет женщины его практически не интересовали.

— Я знаю, что ты не преследуешь меня, — ответил он гораздо мягче, чем хотелось. — Теперь я вижу, что ты обходишь меня за милю.

— Это не совсем так, — пробормотала она, как бы оправдываясь. — Я просто подумала… ну, если бы я каждый день появлялась в столовой… и все свободное время торчала около своей клумбы… Мне не хочется, чтобы вы решили, что я стараюсь лишний раз попасться вам на глаза. Вы уже обвиняли меня в слежке за вами. Зачем мне дополнительные неприятности?

— Ну знаешь, чтобы доказать это, тебе не обязательно работать в саду ночью, — усмехнулся он. — Ясно, что ты любишь это дело. Поэтому не стоит жертвовать им из-за меня.

— Спасибо. Мне очень не по себе последнее время из-за того, что я не могу вволю заниматься цветником.

Джейк почувствовал себя виноватым. Вообще-то у него не было никаких доказательств, но ведь все еще существовала вероятность того, что она что-то замышляет. Но, возможно, ей ничего не известно и она была настолько же безопасна, насколько наивна.

Он отошел от двери, на которую опирался.

— Не обращай на меня внимания. В выходные меня, скорее всего, не будет дома. А твой попугай мне совсем не мешает.

— Спасибо, — пролепетала она, выдавив нервную улыбку. Все же этот человек ее чрезвычайно раздражал.

Собираясь выйти, он вдруг оглянулся.

— А куда ты ходишь утром в воскресенье?

Она пожала плечами.

— В церковь.

— Я так и думал, — коротко сказал он, закрывая за собой дверь.

Эта встреча слегка успокоила Морин, и теперь дома она не чувствовала себя скованно. Раз так, сказала она себе, следить за ним будет еще проще. И тут же почувствовала укол совести, вспомнив, как он был обеспокоен тем, что вносил ненужные ограничения в ее привычную жизнь. Даже если он занимается промышленным шпионажем или чем-нибудь подобным, он может быть вполне достойным человеком.

В субботу она прекратила слежку и целиком отдалась работе в саду. Когда начало смеркаться, она все еще возилась в земле среди разбросанных везде мешочков с семенами и удобрениями и садового инвентаря.

День выдался великолепный. На голубом небе не было ни облачка, дул приятно освежающий прохладный ветерок. Идеальный день для посадки цветов. Она откинула назад свои длинные волосы, проклиная себя за то, что не уложила их до начала работы. Теперь с ними невозможно было справиться. Непослушные пряди то и дело норовили подцепить грязь с грядки или с рук Морин. Она выпачкалась в земле с ног до головы.

Уже собираясь закончить работу, девушка присела рядом с дорожкой, огибавшей дом, и открыла банку прохладительного напитка. Она не слышала шагов своего соседа до тех пор, пока он не приблизился к ней почти вплотную.

— Ты так испортишь себе руки, — заметил он.

Она вздрогнула, испуганная его бесшумным появлением, и чуть не пролила напиток.

— Извини, — смущенно пробормотал он, присаживаясь рядом с ней. Он выглядел шикарно в широких серых брюках, сшитой на заказ рубашке и кожаных туфлях. От него пахло дорогим одеколоном. Он тщательно побрился, его волосы были аккуратно уложены. Он совсем не походил на того механика в рабочем комбинезоне, и это лишь усилило ее подозрения. Нет, механики так не одеваются, мелькнуло в голове у Морин.

— Когда я устаю, я ничего не слышу вокруг, — сказала она, взглянув на него. — Я думала, вы уехали на выходные.

Джейк пожал плечами, вытащил из кармана сигарету, прикурил и положил свою позолоченную зажигалку обратно в карман.

— Я решил, что мне не мешает денек отдохнуть. — Он с любопытством посмотрел на нее сверху вниз. От его внимания не ускользнули пятна грязи на ее одежде и выпачканные в земле руки. — Это очень вредно для ногтей. Почему ты не надеваешь перчатки?

— Наверное, во мне живет что-то первобытное, — мечтательно ответила она. — Я люблю копаться в земле. А перчатки — довольно противная штука.

— Давно ты здесь живешь? — затянувшись, с интересом спросил он.

— Почти полгода, — ответила Морин. — Со времени гибели моих родителей.

Джейк испытал к ней что-то вроде сочувствия.

— Я знаю, что это такое — потерять кого-то из родителей, — сказал он. — Мои мать и отец тоже умерли, правда, не в одно и то же время. У тебя есть братья или сестры?

— У меня никого нет. — Она посмотрела на него, не решаясь спросить его о том же.

— У меня тоже никого нет, — сказал он, предвосхитив ее вопрос. — Но я научился ценить одиночество. Оно мне даже нравится.

— Не могу представить, как можно любить одиночество, — задумчиво возразила Морин, глядя на предзакатное небо.

— Неужели? — спросил он, слегка улыбнувшись. — Ты вот тоже из дома почти не выходишь, разве что по воскресеньям. И на работе ты все время одна.

— Это не значит, что мне нравится одиночество… О Господи!

Она вскочила и без всяких объяснений побежала в дом. Бэгуэлл сидел на столе около вазы с яблоками и грушами, отщипывая по кусочку то от одного, то от другого фрукта.

Когда она, запыхавшись, вбежала в комнату, он спокойно посмотрел на нее и удовлетворенно сказал: «Хор-р-рошо!» В клюве у него был кусок груши, а в лапе он зажал огрызок яблока.

— Ах ты, гадкая птица, — простонала Морин. — Мои прекрасные фрукты!

За ее спиной послышался какой-то звук, переросший в рокочущий смех, не лишенный своеобразного очарования.

— Это и есть Бэгуэлл, — представила она птицу своему новому соседу.

— Привет, Бэгуэлл, — сказал Джейк, подойдя поближе к столу.

— Не протягивайте к нему руку, — предупредила она. — Он может клюнуть.

— Я буду иметь это в виду. — Он улыбнулся, глядя на ужимки попугая, который, польщенный вниманием постороннего человека, красовался, распустив перья.

— Он любит мужчин, — заметила Морин. — Возможно, что он — на самом деле она.

— Он очень милый, — сухо сказал механик.

— Милый! Милый! Хор-р-роший! — обрадовался Бэгуэлл. — Пр-р-ривет!

Джейк рассмеялся.

— И к тому же умный.

— Он тоже так думает, — сказала Морин, робко посмотрев на соседа. — Хотите что-нибудь выпить? У меня есть прохладительные напитки, и я могу сделать кофе.

— Настоящий кофе? — язвительно спросил он. — Терпеть не могу растворимого.

— Кофе настоящий, — уверила она его, подумав, что он довольно прихотливый гость, и налила в электрокофеварку свежей воды. — А у вас есть еще какое-нибудь имя, кроме Джейка? — спросила она, делая вид, что не знает этого.

— Джейк Эдвардс, — сказал он, пододвинул стул и сел. — Ты не куришь?

— Нет, но я не возражаю, если вы закурите. — Она включила кофеварку и подала ему большую синюю пепельницу. — Вот, пожалуйста. Папа подарил мне ее на Рождество, чтобы ему было куда стряхивать пепел.

Она вздохнула, вспомнив, как это было. И сразу после Рождества его и мамы не стало…

Джейк внимательно наблюдал за сменой выражений на ее лице.

— Спасибо. — Он откинулся на спинку стула. В разрезе его рубашки она увидела густые черные волосы, говорившие о том, что ими в изобилии покрыто все его тело. Она ощутила, как жаркая волна накрыла ее. Он выглядел необычайно чувственным. Рабочий комбинезон скрывал его тело, а в теперешней одежде он производил на Морин неизгладимое впечатление.

Морин разглядывала его — он делал то же самое. Теперь она казалась ему довольно привлекательной — начиная от длинных черных волос и заканчивая ступнями, которые были немного крупноваты. Девушка передвигалась с редкостным изяществом, а ее улыбка была на удивление заразительной. Давно уже Джейк так не смеялся, давно ему не было так хорошо. Сидя рядом с Морин, он чувствовал себя комфортно и умиротворенно. От нее словно исходило тепло, согревавшее его. Он вспомнил, как неожиданно встретил ее утром на улице: длинные загорелые ноги, чувственная грудь, распущенные волосы до пояса. К его удивлению, после этой встречи он долго не мог заснуть ночью, думая о ней. Последние несколько лет женщины его особенно не интересовали. Содержанием жизни стала для него работа, вытеснившая из сердца нежность и любовь. Постоянная занятость не давала ему возможности привязаться к кому-нибудь особенно сильно. К этой женщине он тоже не хотел привязываться, но дружба с ней могла помочь ему выяснить, насколько она осведомлена о деле с неудачной разработкой фаберовского самолета. Он всерьез интересовался Блейком, а она была его секретаршей и могла послужить промежуточным звеном.

— В то утро на тебе была рубашка от мужской пижамы? — спросил он громко. Его темные глаза сузились, впившись в ее лицо. — У тебя есть любовник?

Морин недоуменно посмотрела на него.

— Есть ли у меня любовник? — Она горько усмехнулась. — А как же!

Джейк озадаченно хмыкнул.

— Я не понял шутки, — заметил он.

— Посмотрите… посмотри на меня хорошенько, Джейк, — сказала она упавшим голосом. — Я ношу очки, я длинная, как каланча, о внешности вообще не говорю… Даже когда я пытаюсь носить модные вещи, все принимают меня за чью-нибудь тетушку, которой не посчастливилось вовремя выйти замуж. И ты можешь представить меня разодетой в шелка и кружева, лежащей в каком-нибудь шикарном будуаре?

Морин явно иронизировала над собой, но ему было не до смеха. Он отчетливо представил ее себе именно так, как она описала, и этот образ показался ему очень волнующим.

— Да, могу, — спокойно ответил он. — И перестань заниматься самоуничижением. Все у тебя в порядке. Не веришь мне — спроси кого-нибудь из служащих.

Она почувствовала, что краснеет.

— Я… причинила им столько хлопот. Вряд ли их отзывы обо мне будут хорошими.

Джейк мягко усмехнулся. В этом смехе Морин послышалось что-то очень дружелюбное.

— Ничего подобного, — ответил он. — Они не забыли того, что ты сделала для них. Конфеты, привезенные из Нового Орлеана, кастрюля домашнего супа, которым ты угостила их сразу после Нового года… Так что можешь проливать кофе на ковер хоть каждый день — они с радостью будут его чистить. Просто они тебя любят.

Морин зарделась.

— Мне было очень неловко, — пробормотала она.

— У тебя есть еще один почитатель — мистер Уайман, охранник, — продолжал он, выпустив тонкую струйку дыма. — Когда у его жены был аппендицит, ты ведь ухаживала за ней?

Морин прокашлялась.

— У них здесь нет никого из родственников. Он и миссис Уайман приехали из Вирджинии…

— Может, ты и не Мисс Америка, зато у тебя доброе сердце, мисс Харрис, — заключил он. — Ты любишь людей, и они отвечают тебе взаимностью.

Морин сложила руки и зажала их между колен. В тот момент ей не приходило в голову поинтересоваться, откуда он столько о ней знает.

— Я люблю людей? — пробормотала она. — Вряд ли. Я такая зануда, и жизнь моя занудная. Чаще всего людям со мной безумно скучно. Мне хотелось бы быть похожей на старика Макфабера. Знаешь, в прошлом году он летал на планере, участвовал в автогонках во Франции и чуть не выиграл Гран-при, летал на воздушных шарах, работал в археологических экспедициях в Перу, Мексике и Центральной Америке. Вместе с одной из экспедиций Кусто он пару недель исследовал подводный мир Багамских островов. Одно время жил на скотоводческих фермах где-то в Австралии. Был альпинистом; участвовал в африканских сафари. Он…

— Господи, когда же ты остановишься? — простонал он. — Честное слово, ты меня утомляешь.

— Ты понимаешь, что я имею в виду? — спросила она, взволнованная своим перечислением. — Вот какой жизнью я хочу жить. А сейчас самое большое приключение для меня — это покормить Бэгуэлла так, чтобы все мои пальцы остались целы. Мне уже двадцать четыре, а я ни разу не предпринимала ничего рискованного. Моя жизнь — как желатин: лежит себе да тихо застывает…

Джейк расхохотался.

— Каково сравнение!

— Оно имеет много общего с реальностью, — пробормотала она. — Я думала, что переезд сюда, в Канзас, новая работа и так далее изменят мою жизнь. Ничего подобного. Я такая же, какой была раньше. Просто изменилась обстановка. А я такая же зануда, как и прежде.

— А почему тебе хочется лазить на горы и участвовать в сафари? — спросил он.

Морин пожала плечами.

— Наверное, потому, что это так не похоже на то, чем я занимаюсь сейчас, — предположила она. — Не знаю. Я просто хочу вылезти из привычной колеи. В один прекрасный день меня не станет, а я и пожить-то не успела. Самое романтическое, что было у меня с мужчиной, — это просьба заменить мне колесо. Меня никто никуда не приглашал — даже просто прогуляться!

На его лице появилась ухмылка.

— Я об этом не знал. Лично я не прочь пригласить тебя куда-нибудь.

Морин уставилась на него.

— Нет. Я не нуждаюсь в жалости.

— Согласен, — спокойно ответил он. — Но я и не собирался тебя жалеть. Ты так жалеешь себя, что твоей жалости хватит на двоих.

Она пристально посмотрела на него.

— Это не жалость к себе, это реальность.

Он пожал плечами.

— Какая разница?… Как насчет кино? Я предпочитаю фантастику, приключения и детективы. А ты?

— И я тоже, — засмеялась она.

— У тебя есть свежая газета с репертуаром кинотеатров?

— Нет, — вздохнула она. — Только еженедельник. Ежедневная мне не по карману.

Джейк присвистнул.

— Я тоже не успел выписать. Ладно, мы проедемся и посмотрим афиши.

Морин почувствовала себя счастливой.

— Дневной сеанс?

— А почему бы и нет? Терпеть не могу ходить в кино вечером. Из-за парочек, которые занимаются любовью, не видно экрана, а их сопение перекрывает все остальные звуки.

— Ты циник, — упрекнула Морин, поддразнивая.

Он улыбнулся и поднялся со стула.

— А как поступить с твоим зеленым другом?

— Бэгуэлл, придется тебе сегодня лечь спать пораньше, — сказала она строго.

— Гр-р-руша! — воскликнул Бэгуэлл, и, когда она вернула его в клетку, он, издав боевой клич, начал оглушительно орать.

— Тише, тише, — успокаивала его Морин, чистя клетку и ставя туда свежую воду и корм.

— Он очень симпатичный, — заметил Джейк.

— Конечно. С ним намного веселее, — ответила она, закрывая клетку. — Не представляю, как бы я жила без него. Он для меня что-то вроде лучшего друга.

Это замечание очень тронуло Джейка. Он знал, что на работе она почти ни с кем не общается, но не представлял, что и в остальное время она так же одинока. Он нахмурился. Морин между тем лихорадочно собиралась и вскоре, извинившись, удалилась в ванную, чтобы переодеться.

Он подозревал ее с самого начала и до сих пор не был уверен в ее непричастности к неудаче пробного полета. Но Морин меньше всего была похожа на диверсанта. Впрочем, напомнил он себе, подобные люди умеют скрывать свое истинное лицо. Сейчас он не мог позволить себе слишком сильно привязаться к ней. Сперва надо о ней побольше разузнать. А стать частью ее личной жизни — лучший способ сделать это.

— Я готова, — сообщила запыхавшаяся Морин, остановившись около него. Она выглядела очень мило в туфлях на шпильке, легком белом платье и с волосами, стянутыми бежевой лентой. Если бы не очки, она была бы почти красавицей. Ноги у нее действительно великолепные, подумал он.

Морин улыбнулась про себя. Надо же, он сам пригласил ее на свидание. Отличная возможность больше узнать о нем. Игpa в супершпиона необычайно волновала ее. Вот она, настоящая жизнь! Первый рискованный поступок в ее жизни. Конечно, если он действительно диверсант. На мгновение ей стало страшно, но его улыбка развеяла ее опасения. Это всего лишь свидание, сказала она себе. Она же не собирается надевать на него наручники и отправлять в ближайший полицейский участок. Эта мысль немного успокоила ее. В конце концов, она может поделиться результатами своей разведывательной деятельности с мистером Блейком. А уж что будет дальше — не ее забота.

— Ну что, поехали?

Он помог ей расположиться в пикапе, с удивлением отметив про себя, что она ни единым словом не отреагировала на драные сиденья и треснутое лобовое стекло. Морин улыбалась, как будто села на переднее сиденье шикарного «роллс-ройса». Он почувствовал укол совести. Джейк был на сто процентов уверен, что ни одна женщина в мире не будет в восторге, если, пригласив на свидание, он повезет ее в кино в этой старой консервной банке. Но Морин улыбалась от чистого сердца, и это слегка его озадачило.

— Надеюсь, ты не против, если мы поедем в этой машине? — спросил он.

Она засмеялась.

— Конечно, нет! У моего папы была почти такая же. Конечно, она была менее изящной. Мы в ней ездили на рыбалку… Мы так здорово проводили время с мамой и с ним. Когда я была ребенком, родители зарабатывали не очень много, но для нас это никогда не было важным — нам просто было хорошо вместе. Мама с папой работали преподавателями. Можешь себе представить их заработки.

— Да, я представляю. Правда странно — дворник получает больше, чем люди, которые учат наших детей. Футболистам платят миллионы за то, что они гоняют мячик по стадиону, а учитель зарабатывает столько же, сколько няня.

— Судя по всему, ты не большой любитель футбола, — заметила она.

— Я предпочитаю хоккей, — ответил он задумчиво.

— А выглядишь ты как футболист, — робко пробормотала она.

Джейк благодарно улыбнулся в ответ.

— Хочешь — верь, хочешь — нет, но в моей школе не было футбольной команды. К тому же отец не хотел, чтобы я занимался, по его мнению, пустым времяпрепровождением.

— Ты вообще не занимался спортом? — настаивала Морин.

— Я был членом школьной команды по борьбе, — сказал он с усмешкой. — И два года подряд занимал первое место.

Морин поглядела на его мускулистое, хорошо сложенное тело.

— Еще бы, — сказала она.

— Я ничего не имею против спорта, — добавил он. — Детям он тоже полезен. Спорт учит благородству.

— Ты не женат? — нерешительно спросила Морин.

Джейк удивленно поднял брови.

— У меня просто нет времени, чтобы завести семью, — ответил он машинально и только после этого понял, что в его теперешней роли такой ответ звучит довольно странно. — Я имею в виду, что я до последнего времени, как говорят, витал в облаках.

— Ты так говорил о детях… Я просто подумала, что у тебя они есть… могут быть, — сказала она.

Он отрицательно помотал головой.

— Я не нашел ни одной женщины, от которой хотел бы иметь детей, — ответил он, и перед его глазами проплыли образы тех холеных, искушенных женщин, в чьей жизни никогда не было места пеленкам и детскому питанию.

— Очень жаль.

— А ты? — в свою очередь спросил Джейк.

— Я люблю детей, — спокойно ответила она. — Не думаю, что у меня будут собственные дети, но мне нравятся чужие.

— Почему ты говоришь, что у тебя не будет своих детей?

— Для того чтобы иметь детей, нужно как минимум выйти замуж, — ответила Морин.

— Ну, сейчас это не обязательно.

Она пристально посмотрела ему в глаза.

— Может быть, для других не обязательно. Но только не для меня. Мои родители были очень религиозными людьми. Они всегда говорили, что сначала брак, а уж после — дети.

— Или что-нибудь другое, — заметил он с хитрой улыбкой, желая слегка поддразнить ее.

Морин пожала плечами.

— Видно, я родилась не в свое время. Мне бы больше подошли старые времена. В душе-то я бунтовщица, да еще какая. Но меня не хватает на то, чтобы принять некоторые современные взгляды.

Сигарета в его пальцах погасла, и он бросил ее в пепельницу, наполненную почти до краев.

— Современные взгляды не так уж современны. Люди испокон веков нарушали давно устоявшиеся правила. Одним это подходит, а другим — нет. — Он посмотрел на нее. — Делай то, что тебе нравится. Если человек в душе бунтовщик, ему просто противопоказано приспосабливаться к обычаям, которые ему не по душе.

— В этом что-то есть, — мягко сказала она.

— Ты действительно так думаешь? — спросил он, подруливая к кинотеатру. — Если хочешь быть бунтовщиком, то для начала можно сделать что-нибудь экстравагантное.

— Например? — с улыбкой поинтересовалась она.

— Что-нибудь придумаем, — ответил Джейк сухо. Он остановил машину, выключил двигатель и кивком головы указал на афишу: — Видишь что-нибудь интересное?

— Ага, фантастический триллер. Если ты, конечно, не предпочтешь детектив, — сказала она с улыбкой и, слегка зардевшись, подумала, как сильно ее теперешняя жизнь напоминает детектив.

Джейк отрицательно помотал головой.

— Фантастика так фантастика.

Он вышел из машины и, зайдя с другой стороны, открыл дверцу, чтобы помочь ей выйти. И недовольно поморщился, когда увидел, что торчащая из сиденья пружина зацепила чулок Морин и он тут же пополз.

— Черт, — ругнулся он, отцепляя пружину от ее ноги. — Прости, ради Бога…

— У меня на работе каждый день по паре распускается, — спокойно ответила она. Ее рука слегка коснулась его руки, когда она выходила из машины. — Все в порядке. Честное слово.

Морин, сама того не подозревая, в очередной раз несказанно удивила Джейка. Он вспомнил, как одна из особ, приглашенных им на свидание, зацепилась чулком за розовый куст и подняла крик на целых полчаса, требуя, чтобы он купил ей новые чулки взамен порванных. Морин вела себя по-другому. Совсем по-другому.

— Я куплю тебе новые.

— Нет. У тебя своих забот хватает, — спокойно ответила она. — Пара чулок не пробьет дыру в моем бюджете.

Ее нетребовательность заставляла его с каждой минутой чувствовать себя все более виноватым. Ведь этот человек преднамеренно давал ей повод думать, что он такой, каким на самом деле не является. Но ему нужно было разузнать про самолет. Такова была его работа.

— Хочешь попкорна? — спросил он, купив билеты и пройдя вместе с ней в фойе.

— С удовольствием. Я с тобой обязательно поделюсь. И еще, пожалуйста, пепси-колу.

Они получили свой заказ, вошли в полутемный зрительный зал и отыскали указанные в билетах места. Фильм только что начался.

Морин тихо жевала попкорн и изредка бросала робкие, благодарные взгляды на Джейка, сидящего рядом с ней. Надо же, ее пригласили в кино! Это ощущение было новым, незнакомым и волнующим, тем более что пригласил ее человек, который ей начинал нравиться. Морин будет очень горько, если он вдруг окажется шпионом. И, тем не менее, она надеялась, что это свидание с ним — не последнее. Джейк действительно нравился ей, даже со своими возможными недостатками.

Но в то же время девушка была обеспокоена. А вдруг он просто чувствовал себя виноватым за то, что нагрубил, встретив ее впервые, и сегодняшняя поездка в кино — лишь попытка искупить вину? Эта мысль вертелась у нее в голове до тех пор, пока его большая рука неожиданно не легла поверх ее руки. Все ее беспокойство исчезло в тот же миг. Ощущение его теплой шероховатой кожи мешало ей сосредоточиться на чем-нибудь другом.

Когда фильм закончился, она едва ли могла припомнить хотя бы одну сцену из него. Они съели по гамбургеру в небольшом кафе, и он предложил проводить ее домой. К тому времени на улице уже было темно.

— Очень интересный фильм, — робко сказала она. — Спасибо, что ты сводил меня в кино.

— Мне тоже понравилось, — ответил он. И притом не кривил душой — никогда раньше не доводилось ему получать такое удовольствие от свидания. — Тебе нравится кегельбан?

— Честно говоря, я никогда не бывала там, — призналась она.

— Сходим в следующую субботу?

Ее лицо просияло. Она почти не верила своим ушам — он это сказал! Ее мечта сбылась. Если Джейк приглашает ее на свидание во второй раз, то, разумеется, она ему нравится! Обычно мужчины, проводив ее до двери, давали кучу обещаний и исчезали без следа. Обрадовавшись, она даже на время забыла о своей секретной миссии.

— Это было бы здорово, — проговорила Морин. От восторга у нее перехватило дыхание.

Джейк улыбнулся.

— Я сто лет не был в кино, — сказал он. — Последние несколько лет я работаю на износ.

— А я последние несколько лет стараюсь выбраться из тюрьмы, в которую сама себя заточила. — Она тяжело вздохнула. — Знаешь, я совсем другая. Когда я мечтаю, то становлюсь жизнерадостной, дерзкой, смелой. Проблемы у меня появляются только в реальной жизни.

— Реальная жизнь не так уж плоха, — возразил Джейк. — А что касается проблемы с тем, как выбраться из твоей тюрьмы, то это проще, чем ты думаешь. Ты можешь быть такой, какой хочешь себя видеть. Нужно лишь сделать первый шаг…

— …и я тут же увязну в песке… — грустно продолжила она.

— Никакого пессимизма! — почти приказал он. — Очень распространенная ошибка. Если ты чего-то опасаешься, это обязательно случится. Нужно глядеть на мир с оптимизмом.

— К сожалению, я совсем не оптимистка, — вздохнула она. — Иногда я думаю, что даже сама моя работа в компании приносит несчастья фаберовскому самолету.

— Брось ты, — сказал он, но его глаза стали внимательными и холодными.

Морин изучающе взглянула на него.

— Я вот думаю: почему мистер Макфабер не займется расследованием этого дела?

— Ну, Макфабер уже нанял частного детектива, — понизив голос, как бы по секрету сообщил Джейк. — По крайней мере, так говорят. Думаю, он очень обеспокоен.

Ее сердце учащенно забилось. Значит, Макфабер не сидит сложа руки! Кто же этот частный детектив? Наверное, Джейк знает? Мысль о том, что ее новый друг может попасть за решетку, заставила Морин похолодеть.

Он заметил ее беспокойство, но истолковал его по-своему. Ага, она нервничает. Хорошо, тогда она, вероятно, может сделать ошибку и выдать себя.

— Ну, ладно… До понедельника, — нерешительно проговорила она.

— А почему не до завтра? — возразил Джейк. Просто чтобы не спускать с нее глаз, уверял он себя, а вовсе не потому, что она ему нравится. — Ты куда-нибудь собираешься завтра?

— Только в церковь.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Морин ошеломленно посмотрела на него. Не похоже, чтобы он был религиозным человеком. Выражение ее лица рассмешило его.

— Ты права. Я очень давно не был в церкви. Но ведь нужно когда-нибудь сходить туда? Так во сколько мы отправляемся?

— Я выхожу обычно в половине одиннадцатого. Здесь до церкви — рукой подать, — сияя от радости, ответила она.

— Ну и договорились.

Морин уже открыла входную дверь, и они стояли прямо у порога.

— Ты очень спешишь вернуться туда? — он кивнул в сторону квартиры.

— Вообще-то нет…

— Тогда почему бы тебе не подойти поближе и не позволить мне тебя поцеловать? — спросил он, удивившись своему вопросу. Слова вылетели как будто помимо его желания. Ему нравилась ее худенькая фигурка, и он постоянно ловил себя на том, что любуется ее мягкими чувственными губами. Интересно, насколько она опытна? Сама она говорила, что невинна. Он хотел убедиться, что это действительно так.

По ее спине пробежали мурашки, и она почувствовала легкое головокружение.

— П-поцеловать меня?

— Это же просто традиция, правда? — проговорил он, подходя ближе. Своей огромной рукой он обвил ее талию. — Или я действительно староват для тебя — так, кажется, ты когда-то сказала?

Морин едва держалась на ногах. Ее била крупная дрожь.

— Я не это имела в виду, — наконец произнесла она, запинаясь. — Я просто хотела доказать, что не преследую тебя.

— Ты не из тех женщин, которые охотятся за мужчинами, — спокойно подтвердил Джейк, обнимая ее обеими руками и нежно держа за талию. Он наклонился к ней.

— Я знаю, — пролепетала Морин. Она ощутила тепло его дыхания на своих губах, и сердце ее замерло от предчувствия чего-то замечательного. — Мне всегда не хватало смелости!..

— Тссс, — прошептал Джейк. Очень осторожно он коснулся ее губ. Он не спешил. Наоборот, чтобы не спугнуть ее, он был нежен, ласков и нетороплив. Через несколько минут она почувствовала, что напряжение спадает.

Он посмотрел в ее широко раскрытые глаза. Нет, он готов был поклясться, это волнение не было притворным. Она даже казалась слегка напуганной.

— Ты не умеешь, да? — спросил он.

— Не умею, — еле слышно пробормотала она.

— Все хорошо, — с улыбкой ответил он, снова наклоняясь к ней. — Я всему тебя научу.

От этих слов Морин совсем потеряла голову. Она почувствовала, как он нежно покусывает ее губы. Его руки опустились на ее бедра, и затем он привлек ее к себе. Морин сгорала от возбуждения. Его опытность была очевидна, так же как и ее невинность.

— Джейк, — прошептала она, и в ее голосе послышались нотки страха.

— Не бойся, — в ответ прошептал он. — Все будет в порядке. Я не причиню тебе боли. Я не сделаю ничего, что может тебя напугать. Доверься мне. Поцелуй меня, Морин. Открой немного свой ротик… Да, вот так…

Со священным трепетом она почувствовала натиск его губ и языка. От Джейка пахло кофе и табаком, его губы были дьявольски опытны. Она обняла его и ощутила мощные мускулы под рубашкой. Она прижалась к нему, ее тело трепетало от удовольствия, смешанного со страхом, пока он с жадностью впивался в ее губы.

Когда он посмотрел ей в глаза, выражение его лица показалось Морин странным.

— Ты вся дрожишь, — сказал он тихо.

— Я… меня никто… никто никогда так не целовал, — запинаясь, пробормотала она, стесняясь своей неопытности.

Джейк помрачнел. Еще неделю назад он не мог и представить, что на свете существует женщина, у которой не было ни одного любовника. И теперь с удивлением обнаружил, как много значит для него ее невинность. Он держал ее за талию, наслаждаясь чувством близости ее тела и дрожью в руках, обнимавших его. Меньше всего в этот момент он думал о работе.

— Я не сделаю тебе плохо, — повторил он бархатным голосом. — Мне хорошо с тобой.

Морин вздохнула и прижалась к нему.

— Я, наверное, веду себя совсем не так, как надо, — прошептала она. — Извини меня.

— За что ты извиняешься? — недоуменно спросил Джейк. — Ты не думала, что невинность женщины для мужчины может быть очень возбуждающей?

Она поморщилась.

— Только не для тех немногих мужчин, которые приглашали меня на свидание. Для них я была «безнадежным случаем».

— Они очень много потеряли. А я — нашел, — мягко заметил он.

Морин внимательно посмотрела на его лицо с глубоко посаженными глазами, римским носом и квадратным подбородком. Очень мужественное лицо, полное силы и уверенности в себе. Не больно-то он похож на механика, подумала она.

— А ты всегда работал механиком? — простодушно спросила она.

Джейк неожиданно изменился в лице, руки его застыли у нее на талии.

— Нет. Не всегда. — Он больше не держал ее. — Тебе сейчас лучше идти спать. Встретимся завтра утром.

— Хорошо.

Ее удивила появившаяся в его поведении отчужденность, и она лихорадочно пыталась сообразить, была ли она тому причиной.

Он закурил сигарету и, собираясь уходить, оглянулся.

— Ты сама готовишь или покупаешь полуфабрикаты? — спросил Джейк ни с того ни с сего.

Морин замялась.

— Сосиски, печенье, яйца — вот мое меню. А ты готовишь?

Он отрицательно помотал головой и горько усмехнулся.

— Нет времени.

— Ты можешь позавтракать со мной, — быстро сказала она.

— Правда?

— Продуктов у меня всегда хватает. Бэгуэлл ест очень мало, — со смехом ответила она.

— Во сколько?

— В девять, — вздохнула Морин.

Джейк кивнул.

— Тогда до завтра.

Она проводила его красноречивым взглядом. Это не сон. Все происходит на самом деле. Если бы ей сказали неделю назад, что ее злейший враг превратится в друга, она бы ни за что не поверила. Она уже перестала думать о том, кем он мог оказаться. Слежка за ним начала терять свою привлекательность. Теперь ей было не до игры в шпиона.

На следующее утро в шесть часов Морин уже была на ногах. Она испекла печенье и собиралась поджарить яичницу с беконом.

Она все еще была занята на кухне, готовя завтрак, одетая в пижамную рубашку, с голыми ногами и рассыпавшимися по плечам волосами, когда послышался тихий стук в дверь.

Сгорая от любопытства, Морин отдернула занавеску и посмотрела во двор. Там стоял Джейк. На нем был уже ношенный, но очень приличный серый костюм, белая рубашка и галстук.

Пиджак он держал в руке. Почему он не носит тот шикарный костюм, в котором она видела его пару дней назад? — подумала она. Может, он догадывается о ее подозрениях и таким образом хочет их развеять?

Она открыла дверь и только тогда вспомнила, что одета по-домашнему. Она вспыхнула, заметив, как его взгляд скользнул сначала по ее длинным загорелым ногам, а затем, поднявшись к груди, остановился на ямке, угадывавшейся под пижамной тканью.

— У меня просто нет халата, — смущенно ответила она.

Джейк посмотрел ей в глаза.

— У тебя прекрасное тело, — спокойно ответил он. — На нем достаточно одежды. И я, между прочим, не распутник.

— Я не это имела в виду, — стала оправдываться Морин. — Я просто…

Он вошел, закрыв за собой дверь, бросил пиджак на стул и, не сводя с нее своих темных глаз, приблизился. Она невольно подалась назад, но он взял ее лицо в руки и ласково погладил по щеке.

— Зачем ты убегаешь от меня? — тихо спросил он, глядя в ее широко раскрытые глаза. — Я не причиню тебе вреда.

— А я тебя и не боюсь…

Джейк наклонился к ней и приник к ее губам. Не отрываясь, он целовал ее, пока не почувствовал, что она расслабилась и робко приблизилась к нему.

Воодушевленный ее покорностью, он обнял ее за талию и нежно привлек к себе. Это было дьявольски возбуждающим — чувствовать ее соски через тонкую ткань рубашки и знать, что под ней на Морин ничего нет.

— Иди ко мне, — прошептал он. — Обними меня.

— Я… я не одета, — ответила она тоже шепотом, чувствуя, что теряет контроль над собой.

— Господи, я знаю! — отрезал Джейк. Его руки ласкали плечи Морин. Он не выдержал и застонал.

— Что такое? — прошептала она, подавшись назад, чтобы видеть его лицо. — Я что-то сделала не так?

Он изо всех сил сжал зубы и ничего не ответил. Как она была не похожа на тех женщин, которых он знал раньше! Он настолько возбудился, что готов был повалить ее на кровать и сделать то, чего ему так хотелось. Глаза Морин были широко раскрыты, в них читалось возбуждение и отчаяние. Ее губы слегка покраснели в тех местах, где он их прикусил. Она чувствовала себя девушкой, которой вот-вот предстояло стать женщиной. И ему безумно хотелось быть ее мужчиной. Ее первым мужчиной. Ее единственным мужчиной.

Его руки лежали на ее талии, и он наслаждался ее хрупкостью. Обнимая, он слегка натянул пижамную ткань и с восхищением увидел ее набухшие соски. Морин, пожалуй, даже не обращала внимания на эту деталь, которая сводила Джейка с ума.

— Лучше иди оденься, — тихо сказал он, пожирая ее глазами. — Ты представить не можешь, какой желанной сейчас выглядишь.

Ее лицо просветлело. Он ослабил объятия, и Морин с улыбкой слегка отстранилась от него.

— Это правда?

Джейк отвернулся и вытащил из пачки сигарету. Лицо его было мрачным.

— У тебя, кажется, есть кофе? — спросил он сдавленным голосом.

Морин не поняла такой перемены в его настроении. Возможно, он плохо спал этой ночью…

— Да, конечно. Сваришь сам, ладно? Я скоро вернусь. — Она вошла в спальню и захлопнула дверь, все еще чувствуя звон в ушах после его жадных, голодных объятий. Целоваться так, как они целовались, было здорово, но вместе с тем — страшновато.

Морин чувствовала головокружение и слабость во всем теле. Только что она испытала совершенно новое для себя ощущение. Это была какая-то сладкая, тянущая боль. Странная реакция на поцелуй, подумала девушка и, опомнившись, бросилась надевать платье и чулки, на минуту задержавшись перед зеркалом, чтобы привести в порядок растрепавшиеся волосы. Она была молода и очаровательна, но не прекрасна… Вздохнув и посмотрев на свое отражение в зеркале, Морин надела вечно спадающие очки, вернулась в комнату, неся в одной руке свои белые туфли на шпильке, а в другой — сумочку, и сложила все это на стул. Потом прошла на кухню.

Джейк, сидевший с чашкой черного кофе в руке, улыбнулся, увидев ее. В его глазах читалось страстное желание снять это ненужное платье, распустить ее роскошные волосы и…

Она покраснела, прочитав его взгляд.

— Теперь нормально?

— Да. Теперь нормально, — ответил он машинально.

— Я сейчас приготовлю яичницу, — сказала Морин, потянувшись за кухонным фартуком. Он с восхищением наблюдал за ее движениями, удивляясь, насколько уютно она выглядит. Он никогда толком не видел, как женщины готовят. Это было занятно.

— Это для меня как другой мир, — неожиданно заметил он. — Я никогда не чувствовал себя так свободно, и мне никогда не было так хорошо вдвоем с женщиной.

Она повернулась к нему.

— В самом деле? — радостно спросила она.

— В самом деле. Мне с тобой очень хорошо.

Она скромно опустила глаза и повернулась к плите.

— Мне тоже с тобой хорошо, Джейк. Услышав свое имя, он почувствовал себя не очень уютно и повернулся на стуле.

— А тебе нравится работать у Блейка? — вдруг спросил он.

— Очень, — призналась она. — Правда, бедняга последнее время так переживает. За прошедшую неделю он превратился в комок нервов. Совсем на него не похоже. Наверное, это все из-за самолета. Он из-за него совсем изнервничался. Как ты думаешь, это может быть делом рук какого-нибудь диверсанта?

— Ты не обжегся? — воскликнула она и со всех ног бросилась за полотенцем. Джейк морщился от боли — горячий кофе неожиданно выплеснулся из чашки, попав ему на руку.

Ее вопрос о диверсии застал его врасплох, и своим неловким движением он почти поставил свой план под угрозу. Впрочем, он и думать забыл о пролитом кофе, наблюдая за Морин, когда та с озабоченным видом вытирала ему руку и хмурилась, глядя на красный след ожога.

Давно о нем никто так не заботился. Было видно, что она хлопочет над его раной не потому, что стремится произвести впечатление. Она в самом деле заботится о нем.

Морин наклонилась над рукой, осторожно втирая в обожженное место какую-то мазь и повторяя:

— Извини меня. Я, наверное, толкнула стол. Я такая неуклюжая…

— Это я толкнул чашку, — поправил он. — Ты здесь ни при чем. А это что за ерунда? — При виде мази он нахмурился.

— Антисептическая мазь, — пробормотала она. — Вообще-то она от порезов и пчелиных укусов, но у меня нет ничего другого. Может быть, она поможет…

— И ты всегда так заботишься о людях? — с подозрением спросил он.

Девушка бросила на него быстрый взгляд.

— Да, наверное, — ответила она, как бы оправдываясь. — Я когда-то мечтала стать медсестрой, но оказалось, что не выношу вида крови. Хотя, что я говорю? Я никогда не пыталась стать кем-то иным. Это в душе я люблю приключения. На самом деле я жуткая трусиха.

— Думаю, тебе просто не представилась возможность, — сказал он, глядя на нее с задумчивой улыбкой. — Помнится, я нанялся работать, когда был в твоем возрасте, на один захудалый пароход перевозить разные грузы. Я побывал на Канарах, на Гавайях, на Фиджи… Работал на плантациях сахарного тростника, а потом стал клерком в одной небольшой авиакомпании. Там научился кататься на водной доске. Это было довольно интересно, — сухо добавил он, заметив, с каким вниманием она ловит каждое его слово. — А потом один пилот научил меня управлять самолетом. Так я «заболел» авиацией.

— Это там ты научился разбираться в самолетах? — Ее глаза блестели от любопытства.

Джейк замялся.

— Да, наверное.

— Это так здорово! А твои родители не возражали?

— Еще как! — отозвался он. — Но я привык поступать по-своему. Хотелось узнать, на что я способен. Думаю, я удивился своему выбору не меньше, чем они.

Его лицо стало серьезным.

— Понимаешь, Морин, хотеть чего-то — недостаточно. Надо действовать. Мечты — это прекрасно, но только если они со временем становятся реальностью.

— Ты хочешь сказать, что надо быть готовым к неожиданным поворотам в жизни, — заметила она.

— Да, но не только. Иногда надо уметь чем-то жертвовать, — мрачновато добавил Джейк. — А жертвы бывают очень серьезными. Большую часть своей сознательной жизни я провел, собирая самолеты. И в одно прекрасное утро понял, что самолеты стали содержанием всей моей жизни. Постепенно я забросил всякую личную жизнь. Через какое-то время попытался все вернуть, но чувствовал, что чего-то все равно недостает. Некоторые вещи исчезают безвозвратно, тебе это известно?

— Да, — мягко сказала Морин. Она смотрела на его грудь и видела что-то темное под тонкой тканью рубашки. Ее сердце учащенно забилось, когда она подумала о том, что скрывается под этой белой тканью. Странный поворот мыслей, ведь никогда раньше мужское тело ее не интересовало.

Джейк заметил это любопытство и усмехнулся про себя. Значит, вот о чем она думает. Ему вдруг стало жаль, что он не мог дать ей то, чего она так желала. Любовная связь или что-нибудь подобное полностью исключались. Даже когда все это закончится, маловероятно, что для нее найдется место в его душе. Разумеется, она милая девушка, но для того, чтобы жить вместе с ним, нужны очень острые зубки. А у нее их, видимо, нет. Так что не стоит начинать то, что не сможешь достойно завершить.

И все же ее взгляд волновал его. Особенно когда на ее лице он прочитал отражение ее мыслей.

— У меня там волосы, — спокойно сказал он слегка опешившей Морин. — И не только там. Везде, Морин.

Краска разлилась по ее лицу. Она отвела глаза и приготовилась встать.

— Пойду помою посуду…

Джейк успел поймать ее за руку и попытался удержать, жалея о том, что сказал. Обычно он не мог без насмешек и едких шуточек. Они помогали ему держать подчиненных в узде и ставить женщин на место, отведенное им. Но он не думал, что его замечание заденет Морин.

— Я неправильно выразился, — настойчиво пытался убедить ее Джейк. — Я не хотел смутить тебя. Послушай, дорогая, меня раздражает, когда ты на меня так смотришь, понятно? Ты не та женщина, с которой я был бы не прочь развлечься в постели. Поэтому не создавай лишних проблем. Будь хорошей девочкой и прибереги свои похотливые глазки для кого-нибудь другого.

— Похотливые? — опешила она.

Он хохотнул, увидев, как изменилось ее лицо.

— Не обращай внимания, девочка. Мой свою посуду. А мы с Бэгуэллом попьем кофейку. Кстати, не пора ли его покормить?

— Спасибо за предложение. Я справлюсь сама.

Морин почистила клетку, сменила воду и покормила попугая, лихорадочно размышляя над словами Джейка. Значит, она его раздражает. И у нее похотливые глазки. Она не удержалась и едва заметно улыбнулась. Что ж, может, Джейк и не хочет, чтобы их отношения становились более близкими, но он дал понять, что находит ее очень привлекательной.

Они сходили в церковь и на обратном пути заглянули в ближайший ресторан «Макдоналдс», заказав гамбургеры и чипсы.

— Мне понравилось, — сказал он. — В смысле — ходить в церковь. Сто лет там не был. Все время по уши в работе.

— А где ты работал до того, как пришел в корпорацию? — неожиданно спросила Морин.

Это был вполне естественный вопрос, но Джейк на секунду замешкался, прежде чем ответить.

— В компании «Локхид-Джорджия», — сказал он. — Это немного севернее Атланты. Там работают отличные парни.

На самом деле в «Локхид-Джорджия» он присутствовал на презентации новой модели грузового самолета. К счастью, он помнил кое-какие детали из тамошней обстановки.

— Мой кузен работал там чертежником, — внезапно сказала Морин, и Джейку пришлось прикусить язык. — Но в прошлом году его перевели на завод в Калифорнию. Вряд ли ты его знаешь. Он работал там всего год.

— Вряд ли, — согласился он с облегчением.

— Странно, что я не видела тебя раньше, — задумчиво сказала она. — Большинство механиков ходят в нашу столовую.

— До последнего времени я работал на заводе в Канзасе.

Это было правдой. Он устроил там грандиозный скандал.

— Да, я знаю, это одно из подразделений компании, — кивнула Морин. — Макфабер ведь владеет целой империей. Инженерное подразделение, где мы работаем, участок сборки, электронное подразделение… Как это Макфаберу удается держать все под контролем?

— У него способные помощники, которые действуют от его имени, — ответил Джейк и добавил «возможно», заметив настороженный взгляд Морин. — Я слышал кое-какие разговоры о нем, — сказал он, чтобы отвести ее подозрения.

— Чарлин говорит, что он старый и грузный, — пробормотала Морин. — Интересно, где-то был его портрет, но его потеряли.

Джейк сжал губы, прекрасно зная степень соответствия этого неприглядного описания оригиналу.

— А как к нему относится Чарлин?

— Да та его почти не видела, — ответила Морин, — она работает у него уже четыре месяца, а он год как в отъезде. Говорят, что шеф иногда появляется здесь, но по большей части дает о себе знать письмами и телефонными звонками. — Морин нахмурилась. — Вообще, мне кажется, он странный. На его предприятии серьезные проблемы, а хозяин в это время лазит по горам и катается на яхте.

Джейк слушал ее с неподдельным интересом.

— По-моему, он подозревает мистера Питерса, тебе не кажется? — задумчиво прибавила она. — Но вряд ли тот способен на такое. Конечно, он давно положил глаз на корпорацию, но лично мне он кажется очень милым человеком.

Джейк затаил дыхание.

— Ты с ним знакома?

— Разве ты сам не видел его сегодня в церкви? — удивилась она. — Он ходит в ту же церковь, что и я.

Джейк не подал виду, что обеспокоен, но почувствовал, что голова пошла кругом.

— Он нас видел?

— Нет, не думаю. Мистер Питерс был в передних рядах. К тому же мы ушли раньше. Я вас обязательно познакомлю, — с улыбкой добавила она. — Он такой славный.

Вот было бы знакомство, подумал Джейк. Но это еще полбеды. Если она ходит в ту же церковь, что и Питерс, и знакома с ним… Хотя могут ли религиозные люди решиться на такой грех, как диверсия? Его опыт говорил, что милая маска может скрывать под собой звериный оскал.

— Ты чем-то озабочен, — заметила она. — Что случилось?

— Ничего. Допивай кофе, и пойдем.

Она не поняла причины произошедшей в нем перемены. Он довез ее до дома, пробормотал что-то насчет завтрашней встречи и быстро ушел.

Какой Джейк странный и непредсказуемый, обеспокоенно думала Морин. Что в ее словах могло его рассердить? Неужели он полагал, что, общаясь с мистером Питерсом, она предает интересы корпорации? Но мистер Питерс действительно очень славный. Конечно, он человек с огромными амбициями, но ведь он не один такой. Затем ее мысли потекли в другом направлении. Знаком ли Джейк с мистером Питерсом? Если да — то, возможно, опасается, что тот его узнает. Эта догадка взволновала ее. В глубине души она не хотела подозревать его, ведь он уже стал частью ее жизни. А если он действительно замешан в саботаже?

Остаток дня она провела перед телевизором, уныло размышляя над тем, что, возможно, ее новое знакомство закончилось так же, как и предыдущие, — просто пшиком…

Утром следующего дня, когда Морин вышла из дома, Джейка уже не было. Она еще надеялась, что он зайдет, чтобы подвезти ее до работы, но сосед уехал один. К тому же вечером в воскресенье она даже не видела света в его окнах, хотя пикап, как обычно в это время, стоял у дома.

Несмотря на все странности, Джейк все больше ей нравился. Ни один мужчина не казался ей столь привлекательным. Неразумно так привязываться к практически незнакомому человеку, который к тому же дал понять, что ей не на что рассчитывать, кроме дружбы. Но она была одинока, а он подарил ей новые ощущения…

Когда Морин вошла с натянутой улыбкой в офис мистера Блейка, ее шеф имел такой вид, будто по нему проехал паровой каток.

— Доброе утро? — поздоровалась она с вопросительной интонацией в голосе.

— Кому как, — отрубил мистер Блейк. — Мой тупой шурин меня в могилу сведет!

— Ему стало хуже? — осторожно спросила она, помня, что раньше шеф не любил распространяться на эту тему.

Он нервно вздохнул и пригладил остатки волос на голове.

— Нет, ему не хуже. По крайней мере, пока. Чарлин говорила тебе что-нибудь о ходе расследования? — замешкавшись, спросил он, как будто стесняясь интересоваться сплетнями.

— Ну, не совсем Чарлин, — ответила она, не желая упоминать имя Джейка, — но говорят, что мистер Макфабер нанял частного детектива, чтобы выяснить, на самом ли деле у нас в компании действует диверсант.

Мистер Блейк кивнул и ослабил узел галстука.

— Вот и я слышал то же самое. Я всегда знал — он не остановится, пока не докопается до сути. Говорят, что если уж у Макфабера появился враг, то он его из-под земли достанет. И знаешь, я начинаю в это верить. Если задеты интересы корпорации — он любого в порошок сотрет.

— Его можно понять, сэр, — ответила Морин. — Из-за последних неудач компания, наверное, несет большие убытки.

— Я бы сказал: чудовищные убытки! — Мистер Блейк нервно постучал пальцами по столу. — И вот увидишь, виноватым окажется кто-нибудь из механиков.

Сердце Морин бешено заколотилось. Нет! Это не Джейк! Если его арестуют и посадят в тюрьму, она этого не вынесет.

— Давай-ка лучше примемся за работу, — резко сказал мистер Блейк. — Бери свой блокнот, и займемся почтой.

— Да, сэр.

Все утро она думала, что будет с Джейком, когда его поймают.

Во время перерыва она пошла в столовую, пытаясь отыскать механика, но его нигде не было. Наскоро съев бутерброд, она вышла на улицу — пикап стоял на своем обычном месте.

В корпорации работало множество механиков, правда, здесь, в административном здании, их было меньше, чем, например, на участке сборки. Всех их Морин знала в лицо. Но, проходя мимо огромных ангаров, она так и не решилась зайти внутрь, чтобы спросить про Джейка.

Интересно, знаком ли Джейк с шурином мистера Блейка, работавшим на заводе в Канзасе? Надо будет спросить его при встрече.

День подходил к концу, а Джейк все не появлялся. Приехав домой, она обнаружила, что и в доме его тоже нет. Прошло два мучительно долгих дня. Уверенность Морин, что он решил с ней порвать, все крепла. Она ни разу не встретила его на работе, и, хотя его машина продолжала стоять около здания компании, было ясно, что он непонятным образом исчез. Уж не уволен ли он? — с тревогой думала она. Страшнее всего была мысль о том, что Джейк мог попасть в лапы макфаберовского частного детектива.

Вечером в среду Морин, как обычно, устроилась перед телевизором. Фильм ужасов был настолько захватывающим, что она не сразу расслышала стук в дверь.

Переполненная радостными предчувствиями, она вскочила с дивана и бросилась открывать. Только один человек на свете мог нанести ей визит в такой поздний час. Оглядев себя, она пришла в ужас: вытертые джинсы и старая синяя кофта вряд ли подходили для встречи долгожданного гостя. Ну да ладно — она была слишком рада приходу Джейка, чтобы думать о своем внешнем виде.

Сияя, как начищенный пятак, Морин распахнула дверь. На пороге стоял Джейк, одетый в широкие, цвета мореного дуба штаны и дорогую желтую рубашку.

На его изможденном лице лежала печать бессонных ночей.

— Кофе есть? — устало улыбнулся он.

Морин рассмеялась.

— Конечно! Заходи!

Она провела его на кухню. По лицу Джейка было видно, что он искренне польщен тем бесхитростным выражением восторга, который вызвал у нее его поздний визит. Она, конечно, может быть замешана в саботаже, но как с ней уютно! С Морин он испытывал давно забытое чувство душевного комфорта. В последние дни он часто против своей воли думал, так ли она невинна, как кажется. Во всяком случае, он это скоро выяснит.

— Ты скучала по мне? — задал он вопрос, ответ на который, впрочем, был написан на ее лице.

— Да, — выдохнула она, не в силах оторвать от него глаз. — Я думала, что тебя… Я думала, что ты уволился.

— Меня послали в командировку на другой завод.

Это было почти правдой.

— Я не предполагал, что задержусь там надолго, — добавил он.

— Ты вернулся насовсем? — не унималась Морин. — Тебя не переводят на другой участок?

— Вряд ли, — усмехнулся он.

Лицо ее просветлело.

— Как хорошо! — От радости она с минуту не могла подобрать слов. — Я налью тебе кофе.

— Где же старина Бэгуэлл? — поинтересовался он, заметив пустую клетку.

— Смотрит телевизор и грызет попкорн. Он обожает фильмы ужасов. Ему нравится кричать вместе с жертвами, — улыбнулась Морин, наливая кофе и передавая ему чашку. — Хочешь остаться здесь или составишь нам компанию?

— А что вы смотрите?

Она назвала фильм.

— Я уже видел его, но с удовольствием посмотрю еще раз, — решил Джейк, проследовав за ней в комнату и садясь на диван.

Бэгуэлл явно заинтересовался гостем и, чирикнув, подошел к нему поближе.

— Осторожно, береги пальцы! — испуганно вскрикнула Морин.

Но Джейк уже протянул руку к попугаю, позволив ему вскарабкаться по ней, и посадил его на спинку дивана.

— Сиди здесь, — сказал он твердо.

Бэгуэлл уважал авторитеты. Зажав в лапе горстку попкорна, он расположился на указанном ему месте и примолк.

— Как тебе это удается? — удивилась она.

Джейк обнял Морин одной рукой за плечи с непринужденностью старого друга.

— Я долго практиковался на своих подчиненных, — задумчиво ответил он и, чтобы предотвратить дальнейшие расспросы, добавил: — Я когда-то заведовал одним магазинчиком. Как дела на работе? — поинтересовался он во время рекламной паузы.

— Нормально. — Она зачарованно глядела на его мускулистое тело и меньше всего думала о делах.

— Есть новые слухи? — настаивал Джейк.

— Только то, что диверсанта по-прежнему ищут, — нехотя ответила она. — Чарлин сказала, что, по мнению одного из заместителей Макфабера, шеф скоро вернется. Думаю, он собирается поторопить своего сыщика.

Джейк задумался.

— Хорошая мысль.

— Мистер Блейк предполагает, что это кто-то… из механиков. — Она колебалась, не решаясь говорить начистоту.

В его глазах блеснуло любопытство.

— Надо же, я тоже так думаю.

— Хочешь еще кофе?

— Не отказался бы. — Джейк сдвинул с запястья рукав рубашки и бросил взгляд на часы. — Я посижу у тебя до десяти тридцати вечера. Мне должны звонить.

Уже четверть одиннадцатого, уныло подумала девушка. Но ее грусть перебило изумление от того, что она увидела на его запястье. Пытаясь побороть внезапную скованность, Морин поднялась и налила ему кофе. Часы на его руке. Она безошибочно узнала в них настоящий «Ролекс». На зарплату механика такие не купишь.

Это окончательно убедило ее в том, что у Джейка, кроме денег, получаемых от корпорации, есть другие источники дохода, и дохода немалого. А может, он и есть тот частный сыщик, мелькнуло у нее в голове. Они ведь прилично зарабатывают.

Джейк по-прежнему сидел и смотрел детектив. Такой фильм наверняка пришелся бы по вкусу сыщику, размышляла она.

Морин отставила чашку с кофе и присела рядом с ним.

— Тебе нравятся тайны? — поинтересовалась она.

— Очень, — признался он с улыбкой. — И еще мне нравится их раскрывать.

— Мне тоже. Знаешь, я всегда хотела быть секретным агентом.

— В самом деле? — Глаза Джейка превратились в узенькие щелочки.

— Но это так и осталось мечтой. Как и все остальное в моей жизни, — со вздохом ответила она.

Теперь Джейку было не до фильма. Надо выяснить, кто она на самом деле, думал он. Это казалось ему смешным, но он действительно скучал без Морин. Прийти к ней означало для него вернуться домой.

Он обнял ее. Морин, не обращая внимания на телевизор, не отрывала глаз от его мужественного лица.

— Почему ты не отвечала на мои ночные звонки?

У нее перехватило дыхание. Она всегда отключала телефон в девять вечера, чтобы никто не отвлекал ее от телевизора своими дурацкими звонками. Теперь, после смерти родителей, ей звонили только по пустякам. Морин и в голову не приходило, что ей может звонить Джейк.

— Я выключаю телефон в девять, — виновато сказала она.

— Я пытался дозвониться до тебя каждый день в одиннадцать, — отозвался он. — На работу тебе звонить нельзя, к тому же я был занят до позднего вечера.

— Ты мне звонил? — как будто не веря, переспросила Морин.

— И не надо делать изумленный вид, — недовольно сказал Джейк. — Можно подумать, ты не знаешь, чего ожидать от мужчины, которому ты нравишься.

Морин смущенно отвела глаза.

— Зачем строить воздушные замки?… — уклонилась она от прямого ответа.

— В самом деле — незачем. Если хочешь чего-нибудь добиться, надо принимать вызовы судьбы, — заключил он, касаясь ее руки.

— Так говорят, — впившись глазами в его лицо, ответила Морин, — но я всегда боялась рисковать.

— Правда? — спросил он, выдавая голосом свои мысли.

Осторожно гладя ее волосы, Джейк притянул ее к себе и жадным ртом впился в ее губы. Томная нега разлилась по всему ее телу. Он ласкал ее губы медленно, уверенно и слегка грубовато. Его прикосновения были не такими утонченными, как раньше, как будто до этого он всего лишь экспериментировал, а теперь был настроен серьезно.

— Бэгуэлл… — пыталась сказать она.

— К черту Бэгуэлла. Иди ко мне. — Легким движением он положил ее на свои огромные колени и без всяких церемоний завладел ее губами.

Морин утонула в его объятиях. Он перевернул ее так, что ее грудь касалась его груди, и скользнул рукой вниз по спине. Неожиданно она попыталась отстраниться.

Никогда раньше Морин не чувствовала, насколько возбуждающим может быть прикосновение мужского тела, и слегка испугалась своих ощущений.

Впрочем, через мгновение она, еле слышно вздохнув, сдалась. Ей не хотелось причинять ему боль. И потом, подумала она, может быть, меня никто так больше не обнимет…

Своей тонкой рукой она коснулась его груди, чувствуя, какая сила и какое тепло исходят от этого большого тела.

Его сердце забилось еще чаще, когда сквозь тонкую ткань рубашки он почувствовал ее пальцы.

— Расстегни, — шепнул он.

Морин не поверила своим ушам. Неужели он действительно сказал это? Неужели он позволил ей прикоснуться к нему, исследовать его обнаженное тело? Раньше ее не интересовало, каково на ощупь тело мужчины. Но с Джейком все было иначе.

Она наклонилась, ощущая его бешеный пульс и мучительно соображая, может ли выполнить его просьбу. Но Морин была переполнена новыми ощущениями, запах его одеколона был дурманящим, ее бросало то в жар, то в холод от предвкушения острого, неизведанного удовольствия. И, чувствуя, как трепещет его тело под ее руками, она отбросила все сомнения.

Плохо слушающимися пальцами она расстегнула три верхние пуговицы — одну за другой, обнажив его грудь, обильно покрытую черными вьющимися волосами. Она опять замешкалась, вопросительно взглянув ему в глаза.

— Не останавливайся, — прошептал он. — Для меня нет большего наслаждения, чем чувствовать прикосновение твоих рук.

Морин охватило смятение. Да, с ним ей было очень хорошо. Страстные поцелуи Джейка пробуждали в ней женщину. Но готова ли она к той степени близости, которой так жаждал он? Ей нужно было время, чтобы разобраться в своих чувствах.

Джейк без труда прочел в ее глазах причину ее сомнений.

— Я не прошу тебя отдаться мне, — попытался успокоить он ее. — Просто прикоснись ко мне. Если, конечно, ты не против.

Морин почувствовала некоторое облегчение. Она прилегла около Джейка, уткнувшись лицом в его покрытую густыми волосами грудь, там, где рубашка была расстегнута.

— Ты хочешь, чтобы я спала с тобой… Я не могу, Джейк. — Ее голос дрогнул.

Он ласково погладил ее по голове.

— Всему свое время. Не будем торопиться. Поцелуй меня. Через пять минут мне нужно уходить.

— Даже сейчас ты торопишься, — с нервным смешком заметила она.

— Мне в самом деле нужно идти. Прежде всего, я бизнесмен, — пробормотал он.

Джейк наклонился и снова поцеловал ее. Поцелуй длился долго, как казалось Морин — бесконечно долго.

— Этого ты хочешь? — хрипло спросил он и снова поцеловал ее — долго и глубоко. Морин чувствовала все нарастающее возбуждение. Почти не осознавая своих действий, она прильнула к нему. Неожиданно Джейк оттолкнул ее и поднялся.

— Мне нужно идти, — отрезал он, потянувшись за сигаретой.

Боже, что я наделала, подумала она. Теперь он уйдет и больше никогда не вернется…

Закурив, он снова повернулся к ней. Глаза его горели огнем неутоленной страсти. Нет, он вернется, подумала она. Нас слишком сильно влечет друг к другу. И как здорово, что он всего лишь механик, а не какой-нибудь пресыщенный богач.

— О чем задумалась, Морин?

— Как хорошо, что ты просто механик. — Голос ее звучал мягко. — Обычный человек. Ты нравишься мне таким, какой ты есть.

Лицо его помрачнело.

— Возможно, я не тот, кем кажусь тебе.

Неужели моя догадка верна, мелькнуло у нее в голове, и Джейк действительно диверсант? Впрочем, какая разница…

— Какая разница? — невольно вырвалось у нее.

— Большая. Может быть, очень большая… — хрипло ответил он, взглянул на часы и еле слышно выругался. — Мне нужно идти. Увидимся завтра на работе.

— Хорошо. — Она поднялась. Ноги ее подкашивались, волосы разметались по плечам…

Дойдя до двери, они остановились. Джейк наклонился и поцеловал ее на прощанье, слегка прикусив губу.

— Поспи немного. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Проводив его долгим взглядом, Морин закрыла дверь. Набросив покрывало на клетку с попугаем, девушка разделась и легла. За стеной слышался голос Джейка. Она не могла разобрать слов, но ясно слышала, что он чем-то рассержен. Разговор длился долго. Она уже засыпала, а разговор все продолжался. Ее не оставляли тревожные мысли. А что, если он действительно диверсант? Ей необходимо помочь ему. Но как? Она должна что-то придумать, должна защитить его…

На следующий день в офисе ее шефа творилось нечто невообразимое. Пунктуальнейший мистер Блейк по непонятной причине отсутствовал. Морин, как обычно, разобрала почту, но без своего начальника она не могла отвечать на письма. В конце концов она просто села за свой стол с таким чувством, что сидит на бочке с порохом.

Настало время обеденного перерыва, а мистер Блейк все не появлялся. Морин была взволнована не на шутку. Первая ее мысль была о Джейке. Неужели его разоблачили?…

Она пошла в столовую, думая отыскать его там, но его нигде не было. В отчаянии Морин зашла в офис Макфабера, надеясь, что Чарлин объяснит ей, что все-таки происходит.

— Что стряслось? — шепотом спросила она.

Чарлин оторвала взгляд от экрана компьютера и усмехнулась.

— Что стряслось — словами не описать. Оказывается, в одном футе — двенадцать дюймов.

— Ты невыносима.

— Иногда я тоже так думаю. А ты чем обеспокоена?

— Мистера Блейка до сих пор нет!

— Дело не в Блейке. Это все Макфабер, — заговорщицким шепотом сообщила Чарлин. — Он вернулся и жаждет крови. Говорят, он собрал всех шишек корпорации в каком-то загородном мотеле и задал им жару!

— А шпиона поймали? — Морин старалась говорить спокойно.

— Какого шпиона? — удивилась Чарлин.

— Ну, того, из-за которого не ладятся дела с самолетом.

— А, этого. — Чарлин иронически усмехнулась. — Наверное, поймали, только не говорят, кто это. Кстати, мне по секрету сообщили, что через неделю будет еще один испытательный полет. Тогда и узнаем.

Сердце Морин готово было выпрыгнуть из груди.

— Имен они не называли?

Чарлин покачала головой.

— Нет, конечно, — Чарлин перешла на еле слышный шепот: — Между прочим, по слухам, сегодня утром было секретное совещание руководителей компании. Детектив, которого нанял Макфабер, поработал на славу. Он все время вертелся здесь и нашел-таки причину неполадок в самолете. Говорят, диверсантом оказался кто-то из наших механиков.

Морин стало дурно. Затем до ее сознания дошли слова о частном детективе. Может быть, Джейк и есть этот детектив? Она перевела дух. К тому же он говорил, что, возможно, он не тот, кем кажется. Морин немного приободрилась.

— С тобой все в порядке? Ты бледная как полотно.

Усилием воли она заставила себя изобразить спокойствие.

— Все в порядке, — натянуто улыбнулась она.

Вернувшись в свой офис, Морин села за стол и просидела неподвижно несколько часов, думая о Джейке. Только появление мистера Блейка, который выглядел усталым и измученным, прервало течение ее мыслей.

— Ради Бога, никаких вопросов, — отрубил он, едва она попыталась что-то сказать. — Бери блокнот, и давай займемся почтой.

Морин нехотя подчинилась, изнемогая от желания расспросить его.

Так и не встретив Джейка, она отправилась домой. Неужели он арестован?

Едва сдерживая слезы, она приготовила ужин. Жизнь ее закончена. Она больше никогда его не увидит.

В дверь резко постучали. Со всех ног она бросилась открывать. На пороге стоял Джейк, он выглядел усталым и был немного не в духе. Чуть не плача, она кинулась в его объятия.

— Что случилось? — удивился он.

— Это был ты? — пролепетала она. — Они устроили совещание. Я не могла тебя найти. Я думала… я думала, что тебя арестовали по подозрению в саботаже!

— Ты думала, что это я? — переспросил он изумленно.

— Понимаешь, ты недавно работаешь в корпорации, и они сказали, что это был механик… — Морин осеклась, заметив на его лице выражение неподдельного удивления. — Прости меня! Прости, что я подумала о тебе такое. Еще я думала, что ты — тот частный детектив, которого нанял Макфабер.

Она посмотрела на него, ожидая ответной реакции. Но его лицо было непроницаемым.

Интересно, какова была бы ее реакция, признайся я, что думал про нее то же самое, пронеслось у него в голове. Теперь он был уверен в ее невиновности. Точнее — почти уверен. Через неделю, когда состоится очередной испытательный полет, станет окончательно ясно, кто есть кто. Как бы то ни было, он не мог ни подтвердить, ни опровергнуть ее подозрения: это было бы слишком рискованно.

— Так, значит, ты думала, что я диверсант? — Джейк ласково погладил ее по голове, глядя на нее с улыбкой.

Морин в отчаянии покачала головой.

— Уходи. Уходи и никогда не возвращайся. Я тебя недостойна!..

— Почему же ты продолжала со мной встречаться?

— Сначала я следила за тобой, — жалобно улыбнувшись, призналась она, — а потом…

Она перехватила его взгляд, и ее лицо опять стало серьезным.

— Ты в опасности? — спросила она слегка осипшим голосом. — Хочешь, я буду твоим свидетелем на суде? Я сделаю все, что в моих силах!

— Правда? — Он задумчиво теребил ее волосы. — Ты действительно переживаешь за меня? Или ты разузнала о самолете больше, чем тебе положено?

— Я тебя не понимаю, — удивилась она.

Он тяжело вздохнул. Возможно, она действительно не понимает. Как знать, может, она и впрямь не знает, кто он на самом деле?

— Так… Не обращай внимания. Кстати, что у нас на ужин? Я умираю от голода!

Вопрос этот прозвучал по-домашнему уютно, и она тут же забыла обо всех своих подозрениях и ласково улыбнулась ему. Какое это все-таки счастье — быть рядом с ним!

— Сегодня у нас бутерброды с ветчиной.

Он переменился в лице.

— А ну-ка одевайся, и поедем поужинаем по-настоящему.

— Уже поздно. К тому же я не хочу, чтобы ты тратился на меня.

Морин чувствовала себя гораздо увереннее. Вздохнув, она обняла его и закрыла глаза.

— Я рада, что тебе ничего не угрожает.

Странно, подумал он. Она не красавица, не богачка, у нее нет влиятельных родственников. К тому же она девственница. Да и вообще — она человек не его круга. Почему же в ее обществе он чувствует себя так комфортно?

— Ни мистер Блейк, ни Чарлин ничего не говорят, — тихо сказала она. — Но что-то происходит, я же чувствую. Я слышала, детектив Макфабера разоблачил диверсанта.

— Я тоже слышал об этом.

— Так ему и надо. Бедный старик Макфабер…

— А почему ты думаешь, что он старый? — поинтересовался Джейк.

— Чарлин сказала, что ему как минимум сорок лет, — пролепетала Морин, прижимаясь к его груди. — Еще он седой и толстый. Вот до чего доводит увлечение женщинами.

Джейк хмыкнул.

— Может быть. Хотя не думаю, что Макфабер помешан на женщинах.

— Правда? Ну, тогда не обойдется без разбитых сердец. — Она усмехнулась. — Все девушки корпорации ждут его, затаив дыхание. Его появление будет настоящим фурором.

— Не сомневаюсь. — Он отстранился от нее, желая сменить тему разговора. — Привет, Бэгуэлл!

Занятый бутербродом, попугай даже не удостоил его взглядом.

— Сколько ты съешь? — спросила она, нарезая хлеб.

— Ты имеешь в виду — попугаев? Тогда не знаю. Ты предлагаешь мне Бэгуэлла, запеченного в сухарях?

— Не попугаев, а бутербродов, — улыбнулась она. — С ветчиной и майонезом.

— И горчицей, — добавил он. — Два.

— Хорошо.

Морин занялась приготовлением бутербродов, вся сияя от счастья быть рядом с ним, сидеть с ним за одним столом. Джейк тем временем снял пиджак, развязал галстук и небрежно бросил их на свободный стул. Положив ногу на ногу, он расстегнул пуговицы рубашки. Она, наверное, дорогая, подумала Морин. Любопытно, где он был, что ему пришлось так одеться.

— Как мне все это нравится, — пробормотал он, кивнув в ответ на предложение налить ему кофе. — Я не помню, когда в последний раз женщина готовила для меня ужин.

— Наверняка для тебя готовила твоя мама.

Джейк поперхнулся.

— Что тебе известно о моей матери?

— Что мне может быть о ней известно, если я тебя знаю без году неделя? — резонно ответила она вопросом на вопрос. — Я помню, как моя мама готовила для меня, поэтому решила, что и твоя тоже.

— Да, конечно. — Он отпил кофе. — Впрочем, моя мать не умела готовить. Она была совершенно недомашним человеком.

— У тебя есть братья или сестры?

Он отрицательно покачал головой.

— У меня никого нет. Больше никого.

— Извини.

— Почему ты извиняешься? Ведь у тебя тоже никого не осталось.

— Это правда. — Морин присела рядом с ним и занялась своим бутербродом. Она знала, что футболка на ней была слишком обтягивающей. Впрочем, Джейк, видимо, ничего не имел против, лишь его взгляд чуть дольше задержался на ее груди.

— А почему ты так укладываешь волосы? — он кивнул на ее стянутый резинкой «хвост». — Это тебе совершенно не идет.

— Вот спасибо!

— Мне больше нравится, когда они распущены.

Их глаза встретились, и Джейк хитро улыбнулся.

— Распусти волосы. Тогда я, может быть, займусь с тобой любовью.

Сердце ее подпрыгнуло в груди.

— Нет, — ответила Морин, натянуто улыбаясь. — Ты сказал, что не занимаешься сексом с девственницами.

— Я сказал «заняться любовью», а не сексом. Краска выступила на ее щеках.

— Какая разница?

— Только невинные девушки могут задавать такие вопросы, — заметил он, расправляясь со вторым бутербродом. — Очень вкусно.

— На здоровье.

Как ему удается совмещать в разговоре секс и бутерброды? — подумала Морин.

— Твой шеф в порядке? — неожиданно спросил он, изучающе глядя на нее.

— Мистер Блейк? — Морин протянула Бэгуэллу еще один ломтик ветчины. — Сегодня он был чем-то озабочен. Я хотела расспросить его о шпионе, но он был не в настроении. Думаю, ему крепко досталось от Макфабера. Чарлин говорит, что старик устроил разнос всем «шишкам» корпорации.

— Они это заслужили, — нахмурился Джейк, отпивая кофе. — Весь этот чертов проект мог провалиться из-за глупейшей ошибки одного человека.

Она изумленно подняла брови.

— Откуда ты знаешь?

— Механики все знают, — уклонился он от ответа.

— Да, конечно.. — Она подлила кофе в его чашку. — У тебя усталый вид.

— Я и впрямь устал. — Джейк откинулся на спинку стула и утомленно прикрыл глаза. — Я слишком стар, чтобы вести такой образ жизни. Думаю, мне стоит сбавить темп.

— Глупости. Тебе столько лет, на сколько ты себя чувствуешь. — Она осторожно погладила его по голове. — Тебе нужно пойти домой и выспаться как следует.

Джейк быстро открыл глаза и во внезапном порыве схватил ее за руку.

— Я хочу спать с тобой.

Она покраснела.

— Нет.

— Просто усни со мной, — попросил он. — Я слишком устал, чтобы заниматься чем-то еще.

— Это не самая лучшая идея. — Морин проклинала свою нерешительность, ведь сама ничего так не хотела, как заснуть в его объятиях. Нет, это слишком опасно.

— Почему нет? — настаивал он.

— Потому что… всякое может случиться. — Она жалобно посмотрела на него. — Джейк, я даже не умею предохраняться.

Да, она пришелец из другого мира, подумал он, нахмурившись. И все-таки как она хороша и трогательна в своей неискушенности. Как было бы прекрасно, если бы она полюбила его. Если бы носила под сердцем ребенка. Его ребенка. Он помотал головой, отгоняя эти мысли.

— Ты права. Слишком рано. — Он поднялся, лениво потягиваясь. — Извини, что не сходил с тобой в кегельбан. Как насчет завтрашнего вечера? Зайдем в китайский ресторанчик и поиграем в кегли.

— Завтра вечером? — Ее лицо просияло.

— Ну да.

— Это было бы прекрасно!

— Я зайду за тобой в шесть. Смотри-ка, он ко мне привыкает, — заметил Джейк, потрепав по голове полусонного Бэгуэлла.

— Похоже на то, — улыбнулась она.

— А ты?

— Боюсь, что и я тоже, — ответила Морин, глядя на Джейка с восхищением.

Тот приблизился к ней, обнял за талию и нежно привлек к себе.

— Брось думать о неприятностях на работе, — вполголоса сказал он. — Все будет хорошо. Поцелуй же меня.

Морин приникла к его губам — ведь с того момента, как Джейк переступил порог ее дома, она ничего так страстно не желала. Но его ответный поцелуй был лишен того натиска, к которому она успела привыкнуть. Он разжал руки и выпустил ее из своих объятий. Она надеялась, что он поцелует ее так же жадно, как и в прошлый раз. Но этого не произошло. Джейк спокойно улыбнулся и отошел. Морин еле удержалась от того, чтобы попросить его еще об одном поцелуе.

— Надеюсь, ты любишь китайскую кухню, — обронил он, направляясь к двери.

— Очень, — ответила она, задыхаясь от желания.

— Ну и славно.

Он бросил на нее изучающий взгляд. Она выглядела немного разочарованной, и в ее глазах читалось желание большего, чем дразнящий поцелуй. Он хотел того же, но понимал, что ни он, ни она к этому не готовы. Представив на мгновение себя, занимающегося с ней любовью, Джейк отчего-то почувствовал некоторый дискомфорт.

Что же все-таки в ней особенного? — думал он. Отнюдь не красавица. Застенчива, хотя и пытается это скрывать. Даже не умеет целоваться, а попытайся он ее раздеть — наверняка стушуется. От этой мысли ему вдруг стало жарко. Девственница, и все ее ощущения будут такими новыми и непривычными…

Джейк открыл дверь, надеясь, что свежесть ночного воздуха приведет его в чувство. Какие они все-таки разные… Нет, он не может позволить себе соблазнить ее. Для Морин постель и обручальное кольцо неразрывны, а он жениться не собирается. Он слишком занятой человек, чтобы позволить себе такую роскошь.

— Спокойной ночи, — попрощался он и исчез в темноте ночного двора.

— Спокойной ночи.

Морин почувствовала, что ее сердце разрывается на части. Ей хотелось убежать, скрыться, спрятаться от него. И в то же время она безумно хотела его…

Переодевшись в пижамную рубашку, она забралась в постель, но заснуть никак не могла, ворочаясь с боку на бок.

В конце концов девушка встала и отправилась на кухню, чтобы приготовить себе какао. Это не помогло ей успокоиться. Прошло еще около часа, прежде чем она смогла заснуть…

Но мысли, беспокоившие ее днем, даже во сне не отпускали ее. Ей снился Джейк. Она видела, как он раздевает ее, медленно, неторопливо… Он целует ее, любуется ее телом. Морин так явственно ощущала его прикосновения, что застонала во сне.

Его руки скользят по ее коже, лаская в самых интимных, сокровенных местах… Горячая волна окатила ее с ног до головы и подняла на такую высоту возбуждения, что она невольно закричала. Проснувшись от собственного крика, она села в постели, пот катился с нее градом, тело сотрясала крупная дрожь.

Морин вскочила и, пройдя на кухню, взглянула на часы. Было только пять утра, но она знала, что ей больше не удастся заснуть. Направляясь обратно в спальню, она остановилась на полпути, услышав резкий стук в дверь.

— Кто там? — дрожащим голосом спросила она.

— Ради всего святого, что происходит? — раздался в ответ крик Джейка.

Забыв, что из одежды на ней только пижамная рубашка, она открыла дверь, даже не надев очки.

Впрочем, на нем тоже не было ничего, кроме наспех надетых брюк. Морин как зачарованная смотрела на его великолепно сложенное тело, широкую грудь, мускулистые руки.

Он перехватил ее взгляд и истолковал его по-своему. Она просто плохо видит без очков, решил он.

— Ну? — Он тяжело вздохнул.

— Что «ну»? — Морин посмотрела на него близорукими глазами, думая о своем.

— Я слышал твой крик. Что случилось?

— Я… это просто сон. — Она чувствовала, что краснеет.

Это не ускользнуло от Джейка.

— Наверно, это был не простой сон?…

Морин покраснела еще больше.

— Да…

Чтобы отвлечься, она перевела взгляд на его грудь, но и это не помогало. Она вдруг почувствовала непреодолимое желание скинуть эту дурацкую рубашку и прижаться к нему всем телом. Эта мысль испугала ее.

— Я думал, тебе приснился какой-нибудь кошмар. Но ведь в минуты страсти люди кричат так же, как и от страха, правда?

— Джейк, что я знаю о страсти?…

— Расскажи, что тебе снилось, — попросил он. — Почему ты закричала?

— Ты… ты… прикасался ко мне, — призналась она, задыхаясь.

Он нежно обнял ее за талию и привлек к себе, чувствуя под тонкой рубашкой ее разгоряченное тело.

— Прикасался к тебе? Скажи мне — где? — прошептал он.

Сердце его готово было выпрыгнуть из груди.

Она уткнулась лицом ему в грудь, вдыхая его запах, такой знакомый, такой родной…

Его руки скользнули ниже, к ее бедрам, и, когда он прижал ее к себе, она почти задохнулась, ощутив его упругую плоть, и попыталась отстраниться.

— Это всего лишь доказательство твоей привлекательности, Морин. Чего же ты испугалась?

— Просто… у меня так никогда ни с кем не было, — пролепетала она, запинаясь.

— Даже во сне? — прошептал он осипшим голосом.

Она закрыла глаза.

— И этот сон… Раньше я не видела во сне ничего подобного, — призналась она.

Он крепче прижал ее к себе и почувствовал, как она трепещет в его объятиях.

— Знаешь, я могу сделать так, что ты наяву ощутишь то, что было у тебя во сне…

— Слишком рано, — еле выговорила Морин, страстно желая его.

Ноги ее дрожали, и Джейк это чувствовал.

— Ты уверена?

— Я уверена, — через силу проговорила она.

— Нет, ты не уверена. — Он слегка ослабил объятия и с улыбкой взглянул на ее обтянутую рубашкой грудь. — Но пусть будет по-твоему. Хотя я прекрасно знаю, как ты хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе.

— Откуда… откуда ты знаешь? — изумленно прошептала девушка.

— А вот откуда, — так же шепотом ответил Джейк, прикоснувшись пальцем к твердому соску и ощутив, как ее тело отзывается на новую ласку. — Чувствуешь? Это то, что ты видела во сне?

— Ты… ты раздевал меня… — Морин казалось, что пол уплывает у нее из-под ног. Глаза ее были широко раскрыты, и она снова содрогнулась от удовольствия, когда Джейк еще раз прикоснулся к ее упругому соску.

— Вот так? — спокойно спросил он.

Его руки скользнули по ряду пуговиц на ее рубашке, и через минуту рубашка лежала на полу. Она стояла перед ним в одних трусиках, такая трогательная, беззащитная и невыносимо желанная.

Морин почти физически чувствовала на себе его взгляд. Щеки ее пылали от сознания собственного безрассудства — ведь она позволила ему раздеть себя! Руки ее дрожали, и она порывалась оттолкнуть Джейка, чтобы подобрать спасительную рубашку.

Но он ласково привлек ее к себе. Морин ощутила, как ее упругие груди прикоснулись к густым черным волосам, в изобилии покрывавшим его мускулистую грудь.

— Не бойся, я умею себя контролировать, — произнес он, наблюдая за выражением ее лица. — Поэтому постарайся обойтись без паники и борьбы за свою девичью честь. Я знаю, что ты не хочешь грубого секса, — я тебе его и не предлагаю. Просто обними меня. Я хочу, чтобы ты прикоснулась ко мне — вся, целиком. Скоро я уйду и не потребую от тебя ничего большего.

Морин покраснела еще сильнее. С ним она чувствовала себя совершенно неопытной. Впрочем, она и была неопытной. Ее подрагивающие руки обвились вокруг него. Переполненная новыми ощущениями, она застонала. Легкая судорога пробежала по ее телу, когда она ощутила шершавое прикосновение его кожи.

Его руки скользнули на ее ставшие твердыми соски.

— Не бойся. — Джейк старался говорить убедительно. — Мы не будем заходить слишком далеко.

Он наклонился, его губы нашли ее грудь, и через секунду он уже нежно посасывал ее, наслаждаясь восхитительным ароматом ее тела и слыша, как Морин слегка постанывает в ответ на ритмичные прикосновения его языка.

Его решимость не давать воли чувствам и держать ситуацию под контролем таяла с каждой секундой. Джейк почти обезумел от вожделения. Она до боли в суставах стиснула его плечи, когда он своими жадными губами ласкал ее соски, словно пытаясь вобрать в себя эту теплую податливую плоть. Он обещал ей не заходить слишком далеко. Да, он умел себя контролировать — и раньше неоднократно демонстрировал это умение с другими женщинами. Но сейчас все было совсем не так, как раньше, и он, понимая, что теряет голову, ничего не мог с собой поделать.

Его неистовые ласки изменили Морин почти до неузнаваемости. Голова откинута в неосознанном порыве, волосы разметались, лицо пылало, глаза горели огнем желания, а губы слегка припухли от поцелуев.

Задыхаясь, он еще сильнее прижал ее к себе.

— Я хочу тебя, — прошептал он осипшим голосом, — и ты тоже хочешь меня. Зачем же нам мучить друг друга?…

— Джейк, я могу забеременеть! — Морин ощутила приступ внезапного страха. Она уже почти не могла сопротивляться, но в ней опять заговорило благоразумие, внушавшееся ей с детства, и она попыталась оттолкнуть его. — Отпусти меня! Не надо…

— Ради Бога, стой спокойно, — простонал Джейк, не отпуская ее. Он весь дрожал от неутоленного желания.

— Извини меня, — пробормотала она, не желая обидеть его отказом и одновременно стараясь положить конец этому безумству.

— Не бойся забеременеть, — сказал он как можно спокойнее. — У меня кое-что есть…

Морин до полуобморока хотела его, но строгое воспитание давало себя знать. Между ними вдруг образовалась невидимая преграда, сооруженная из внушенных ей ценностей и правил. Она знала, что, отдавшись ему, совершит страшный грех, и боялась этого. Она не могла переступить через свои убеждения — даже ради Джейка.

Ее сопротивление разозлило его. Он все еще дрожал от возбуждения, но его гнев грозил вот-вот прорваться наружу.

— Хочешь подождать до брачной ночи, да? — с упреком спросил он.

Холодно улыбнувшись, он вдруг оттолкнул ее, наклонившись, поднял рубашку и небрежно набросил на плечи Морин.

— Отдохни, малышка. Это я уже проходил — все эти ловушки и другие женские приемчики… Я никогда не пожертвую моей свободой ради того, чтобы быстренько переспать с тобой.

Сказанная довольно грубым тоном фраза повисла в воздухе. Боже мой, что происходит? — подумала Морин, непослушными руками натягивая на себя рубашку. Он же ничего не понял! Она хотела его так же, как и он ее, просто отдаться мужчине без взаимной любви для нее было равнозначно предательству.

Джейк был вне себя. Морин вся сжалась. Ощущение такое, как будто он дал ей пощечину. Он сжал зубы, уже жалея о том, что сделал и сказал. Нет, нельзя было заходить так далеко — ведь он ей это пообещал. И вот что в результате получилось… Но, увидев, как она застегивает пуговицы на рубашке, он ощутил новую волну возбуждения. Один запах ее тела сводил его с ума.

— Мне нужно одеться. — Голос ее дрожал.

Она зашла в спальню, закрыла за собой дверь и дала волю слезам. Видеть его не желаю, в отчаянии думала она. Как он посмел такое сказать?… Господи, как больно… Ведь он был таким нежным, таким ласковым — и как после этого у него язык повернулся?… Оказывается, ему нужно только ее тело, не душа, не сердце — только тело! Значит, он такой же, как все мужчины!

— Морин! — позвал он.

Всхлипнув, она закрыла дверь спальни на замок и ничего не ответила. Не нужно, чтобы он видел, в каком она состоянии.

Впрочем, он уже догадался об этом, услышав за дверью приглушенные всхлипывания. Он тяжело вздохнул и прислонился лбом к двери.

— До встречи, Морин. Мне пора идти.

Она попыталась унять нервную дрожь.

— Не будет никакой встречи, Джейк. — В ее голосе послышались гордые нотки. — Всего доброго.

Он изменился в лице, задыхаясь от негодования.

— Ах, так? Прекрасно! У меня есть дела поважнее, чем уговаривать неприступную девицу!

Послышался звук с силой захлопнутой двери. Морин прислонилась к стене, слезы струились у нее по щекам. Ну что же, по крайней мере, теперь она знает, каковы его истинные намерения. Впрочем, сама виновата — не нужно было позволять ему даже прикасаться к ней! В эти минуты она ненавидела себя. И еще сильнее она ненавидела Джейка.

Морин оделась, стараясь не глядеть в зеркало, где отражалось ее заплаканное лицо, и уложила волосы в строгий пучок. На скорую руку позавтракав и накормив попугая, она, не помня себя от горя, отправилась на работу.

Джейка в тот день нигде не было видно. Ночевать он также не пришел. Напрасно она выглядывала из окна, стараясь увидеть его машину. Джейк исчез. А чего ты, собственно, ожидала? — спрашивала она себя. Сама ведь его прогнала…

Настала суббота. Была прекрасная погода, и она решила выйти и заняться своей маленькой цветочной клумбой. Однако мысли ее были далеко. Она чувствовала, что виновата в том, что позволила ему ласкать себя. В результате он совсем потерял голову, и в довершение всего они разругались. Хватило бы у нее самообладания остановить его в нужный момент — кто знает, возможно, они расстались бы друзьями. Но как приятны были его прикосновения…

Вздохнув, она взялась за мотыгу. Волосы ее были уложены в пучок, на лице почти совсем никакой косметики. Она была одета в потертые джинсы и просторную футболку, выглядела свежо и мило, но в ее облике не было и намека на сексуальность. Морин специально оделась скромно: нельзя давать повод к флирту, думала она. Тогда, возможно, в следующий раз, если что-то подобное повторится, она не будет столь наивна. Морин была так поглощена своими мыслями, что увидела Джейка, только когда он подошел к ней вплотную. Сердце ее подпрыгнуло в груди, но она не решилась взглянуть ему в глаза. Ей было слишком стыдно.

Джейк, видимо, тоже испытывал угрызения совести. Он сразу понял, почему она оделась именно так. Воспитанная в строгих традициях, она, вероятно, восприняла произошедшее между ними как свое окончательное и бесповоротное грехопадение. После того, что случилось, он целую ночь не сомкнул глаз. Он также раскаивался, и не столько в том, что сделал, сколько в том, что сказал ей.

— Мы еще разговариваем друг с другом? — обронил он с напускным спокойствием. — Или мне опять придется давиться ресторанной стряпней?

Нервничая, Морин неотрывно смотрела на свои сандалии, не решаясь поднять глаза.

— Я думала, ты уже никогда не заговоришь со мной, — тихо призналась она. — Прости меня, Джейк!

Комок подступил к ее горлу.

Джейк вполголоса выругался и внезапно резко обнял ее. Видеть, как она плачет, было невыносимо. Он понимал, что причина этих слез — он сам.

— Я так скучал по тебе, — пробормотал он. — Боже мой, это ты меня прости! Я не хотел тебя обидеть, клянусь!

Он уткнулся лицом в ее волосы и страстно поцеловал их.

Морин немного воспрянула духом. Он вернулся, следовательно, она еще что-то значит для него. По крайней мере, он ее не презирает…

— Я тоже виновата перед тобой, Джейк, — успокаиваясь, проговорила она. — Мне не следовало… не следовало вести себя таким образом. Я вела себя как уличная девка!

— Нет! — Он был шокирован ее словами. — Ничего подобного!

— Мне не нужно было позволять тебе… смотреть на меня в таком виде. — Она опустила глаза и густо покраснела.

Джейк был озадачен. Первый раз в жизни он имел дело с таким видом эмоциональной травмы. В мире, где он жил, женщина и не подумала бы смутиться, если бы мужчина увидел ее обнаженной. Морин была совсем другой…

— С тобой никто никогда не говорил о сексе? — осторожно спросил он.

Она закрыла глаза.

— Секс до брака — это грех, — шепотом ответила она. — Джейк, мои родители были очень религиозными людьми и внушали мне это с детства. Я тоже верю в Бога, понимаешь? И не собираюсь изменять своим принципам.

Он улыбнулся.

— Я тебя об этом и не прошу. Но ведь то, что ты чувствовала, — это так естественно. Это часть женской сущности. Если ты не можешь наслаждаться мужскими ласками, значит, ты живешь вполсилы. Малышка, секс — это основа всего. Без него, кстати, нас бы просто не было.

Говорить на эту тему ей было неловко. Морин перевела взгляд на эмблему на кармане его рубашки.

— Я не знала, что от этого становишься такой беспомощной, — робко призналась она.

— Запомни на будущее — так уж устроен мужчина: он легко возбуждается и совсем не так легко остывает. Я-то надеялся, что, глядя на тебя, не потеряю голову, — и все-таки потерял. Впервые в моей жизни я не мог остановиться тогда, когда это было необходимо, — прошептал он. — Твой вид так возбуждает меня!.. Я думал, что сойду с ума.

Ее глаза удивленно расширились.

Джейк улыбнулся.

— Ты не понимаешь, о чем я говорю? Тогда позволь мне объяснить…

Когда он закончил объяснять, щеки Морин пылали огнем, и она чувствовала, как подгибаются ее колени. Никто раньше не говорил с ней так откровенно на столь интимную тему.

— О Господи! — вырвалось у нее.

— Это тебя кое-чему научит, — без тени смущения произнес он, серьезно глядя на нее. — Запомни это, потому что я больше никуда от тебя не уйду. Это слишком больно — жить вдалеке от тебя. Пусть будет по-твоему… И если ты не будешь соблазнять меня, разгуливая в этой чертовой рубашке, мы отлично поладим.

— Это все из-за?… — Морин не договорила.

— В том числе. — Он кивнул. — Между прочим, ты мне тоже снилась. Надо тебе сказать, что я не так уж легко возбуждаюсь в последнее время. А ты сводишь меня с ума одним своим видом.

Она быстро опустила глаза.

— Может, тебе стоит найти женщину, у которой нет таких предрассудков, как у меня…

— Мне никто, кроме тебя, не нужен, — откликнулся он. — Мне нужна ты, понимаешь? Пусть все будет так, как ты хочешь. Думаю, я переживу. Хотя надеюсь, что смогу изредка целовать тебя…

Джейк тяжело вздохнул.

— Я чувствую себя виноватой, — жалобно пролепетала она.

— Это совсем не то, чего я сейчас хочу от тебя. — Он наклонился и нежно поцеловал ее, чувствуя, как она отзывается на его прикосновения. — Теперь я не потеряю голову. Открой свой ротик, и я покажу, как соскучился по тебе.

Медленные, утонченные движения его языка вызвали во всем ее теле сладкую истому, которой она была переполнена в это утро. Руки Джейка лежали на ее бедрах, на практике показывая то, что он ей только что объяснил.

— Расслабься, — прошептал он. — Я не причиню тебе вреда.

— Мне как-то не по себе, — призналась она.

— Глупышка. Не будь такой зажатой, — вздохнул Джейк, целуя ее закрытые от смущения глаза. — Я предаюсь с женщиной самым невинным ласкам и на седьмом небе от счастья. Не лишай меня этого удовольствия.

Морин чувствовала неодолимое желание бежать прочь. Но постепенно настроение Джейка передалось и ей, и она, расслабившись, упала в его объятия, и ей вдруг стало необычайно уютно и хорошо. Ноги его слегка дрожали, но в руках не было прежней неумолимой твердости. Он осторожно и ласково гладил ее по бедрам.

— Боже, как хорошо! — прошептал он.

С долгим вздохом облегчения она уронила голову ему на грудь. Ощущение его тела больше не страшило ее — ведь он ни на чем не настаивал… Она вела себя так естественно, как будто они были вместе уже сто лет.

— Похоже, ты уже давно освоил эту территорию. — В словах Морин не было ни тени упрека.

— В каком-то смысле — да. — Он с невыразимой нежностью прикоснулся губами к ее разгоряченному лбу. — Хочешь знать, когда я последний раз спал с женщиной?

— Нет! — вспыхнула она.

Он улыбнулся.

— Два года назад, Морин.

Морин чрезвычайно удивилась. Похоже, он говорит чистую правду.

— В самом деле?

Он утвердительно кивнул.

— Я весь в делах. Я перестал интересоваться женщинами… Почему? Потом расскажу… Я устал оттого, что меня все время хотят использовать.

Она слегка нахмурилась.

— Зачем женщинам использовать тебя?

Это был один из тех вопросов, на которые он не мог ей ответить. Вместо ответа он игриво и одновременно страстно поцеловал ее, слегка прикусив ее нижнюю губу.

— Какая у тебя мягкая кожа, — пробормотал он. — Я помню то прикосновение, когда ты прижалась ко мне… это было у тебя дома… На тебе почти ничего не было…

— Прошу тебя, не надо… — простонала она и тут же ощутила на своих губах его обжигающий поцелуй. Его язык проникал в нее все глубже и глубже, и Морин чувствовала, как напрягается его большое тело, а руки жадно ласкают ее, опускаясь все ниже и ниже… Он еще сильнее прижал ее к себе так, что она представила, как их тела сливаются в одно… Чувство это было настолько пугающе сильным, что она вскрикнула.

Неожиданно Джейк разжал руки и отошел в сторону, чтобы закурить сигарету. Зажигалка сработала лишь с пятого или шестого раза… В голове у него вертелись обрывки какой-то дурацкой колыбельной. Наверное, я действительно схожу с ума, подумал он. Расставаться с ней становилось для него с каждым разом все больнее: Он пытался убедить себя, что она не та женщина, которая ему нужна, но безрезультатно. И, насколько он мог судить, ее влекло к нему с такой же силой.

— Что же нам делать?… — спросил он, все еще стоя спиной к ней.

— Не знаю. — Ее голос дрожал.

Джейк внезапно повернулся к ней, и она заметила, что он побледнел. Он медленно подошел вплотную к Морин, держа в руке дымящуюся сигарету.

— Откровенно говоря, я боюсь жениться, — спокойно сказал он. — Мои родители прожили вместе два десятка лет и, кажется, никогда не были счастливы. Они даже сами говорили, что их любовь прошла с годами. — Он пожал плечами. — Я не уверен, что в моей жизни найдется место кому-нибудь еще. Тем более если их будет двое. С другой стороны, я безумно хочу от тебя ребенка… И я боюсь этого, понимаешь?

Морин вздрогнула, когда до нее дошел смысл этих слов. Нет, человек, мечтающий о любовной интрижке, так говорить не будет. Очевидно, что намерения его серьезны.

— Ты удивлена? — Он слегка улыбнулся. — Вообще-то я тоже. Я никогда не говорил женщине ничего подобного.

— Я очень рада… — пролепетала Морин, глядя на него с немым восхищением.

Джейк тяжело вздохнул, чувствуя, как мурашки побежали по его телу. Чему быть — того не миновать, решил он. Ласково прикоснувшись к ее волосам, стянутым в пучок, он неожиданно предложил:

— Иди-ка переоденься. Съездим в приличный ресторан и хорошо поужинаем.

Морин замялась.

— Я думаю, тебе не стоит тратиться на меня. Однако я не прочь сходить в какое-нибудь скромное кафе.

Джейк нахмурился, понимая, что опять едва не выдал себя, но явная радость Морин заставила его покровительственно улыбнуться.

— Договорились.

Морин поспешила в дом, чтобы переодеться, и Джейк последовал за ней. Все становилось гораздо сложнее, чем он предполагал. После пятничных испытаний он будет обязан раскрыть карты… В том числе рассказать ей, кто он на самом деле. Он тихо выругался. Если бы она была одной из тех цепких, искушенных женщин, все можно было бы решить за одну ночь… Но она была совершенно другой, и чувства, которые она вызывала в нем, были непривычными. Если я не смогу с ней вовремя порвать, Господи, что же будет? — думал он в смятении.

Они зашли в небольшое кафе и заказали себе ужин. Джейк с интересом оглядывался по сторонам. Он знал о существовании подобных заведений, но не заходил в них. Он рассматривал посетителей кафе. Это были простые, ничем не примечательные мужчины, женщины, дети… На лицах стариков лежала печать прожитых лет. Рабочие, фермеры, портнихи… Глядя на них, Джейк неожиданно почувствовал, что упустил в своей жизни что-то очень важное. Конечно, ему грех было обижаться на судьбу. Но, несомненно, эти люди знали о жизни гораздо больше его.

— О чем задумался? — прозвучал вопрос Морин.

— Да так. — Он отпил кофе. — А ты часто здесь бываешь?

В вопросе его прозвучал такой неподдельный интерес, что Морин слегка удивилась.

— Примерно раз в неделю. Обычно я ем в столовой или приношу еду с собой на работу. Стараюсь быть бережливой, — улыбнулась она. — Меня к этому приучили родители.

Джейк широко улыбнулся.

— О, я готов подписаться под этими словами. Я убежден, что и Макфабер тоже бы с этим согласился.

— Бедный старик, — грустно заметила она. — Он, наверное, такой одинокий. Ты же знаешь, у него никого нет. И его мать умерла в прошлом году…

Джейк впился глазами в свою чашку.

— Он дьявольски богат. Думаю, он в состоянии купить любовь.

— Не любовь, а подделку. — Она, колеблясь, тронула Джейка за руку. Их взгляды встретились, и Морин стало немного не по себе — такая скрытая страсть читалась в его глазах. — Раньше я не знала… что такое любовь.

Джейк не замечал разговоров и шума, царивших вокруг. Все, что он слышал, — это ее голос, все, что видел, — это ее лицо. Их пальцы переплелись, и от избытка чувств он сжал их так, что Морин слегка поморщилась, не переставая смотреть на него с восхищенной улыбкой. Ему внезапно захотелось послать ко всем чертям правила и условности, вскочить на стол и плясать от радости. Он лишь улыбнулся ей в ответ.

Джейк тоже никогда не произносил таких слов. Поэтому удивился, когда неожиданно понял, как близко он был к тому, чтобы поделиться с ней схожими мыслями, при этом нисколько не покривив душой. Но он промолчал. Мысль о пятничном испытательном полете неотвязно преследовала его. Надо заранее рассказать ей обо всем…

Выйдя из кафе, они направились в кегельбан. К сожалению, все места оказались занятыми, и они сели за столик и пили кофе, разговаривая и наблюдая за игрой других.

Домой они вернулись поздно. Остановившись на пороге, Джейк жадно поцеловал ее на прощание.

— Нет, внутрь не войду, — прошептал он, предугадав ее приглашение. — Слишком рискованно.

Морин бросила на него взгляд, полный сомнения.

— Джейк, я могла бы…

— Это было бы все равно что изнасиловать тебя, неужели ты не понимаешь? — с жаром спросил он. — А я не могу этого сделать, не могу!.. Отправляйся спать. Я зайду за тобой утром, хорошо?

— Хорошо.

Он игриво коснулся пальцем кончика ее носа, весело подмигнул и ушел, насвистывая.

Следующие несколько дней были для Морин просто волшебными. Практически все свободное время они проводили вместе. Правда, на работе она его так ни разу и не встретила. Вернувшись во вторник из офиса, она решила спросить его об этом. Джейк уже ждал ее около дома.

— Тебя не было на работе? — спросила она, выходя из машины.

Он усмехнулся.

— Я в отпуске. Неужели я тебе не говорил? — Он нежно поцеловал ее. — И я вовсе не тот диверсант, которого поймали ребята Макфабера, если ты это имела в виду.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, я знала, что ты ни при чем. Я поняла это давно. Не знаю как, просто почувствовала… — В ее взгляде читалось обожание. — Мне неважно, кто ты и что ты.

Морин говорила искренне, и Джейк почувствовал себя так, как будто подрос сразу на десять футов. В то же время его терзало чувство вины. Он многое узнал о ней. Но самое важное, что он узнал, — ее чувства к нему были абсолютно бескорыстны.

Джейк посмотрел на мелкие бисеринки пота, выступившие на ее лбу, потом на ярко сияющее солнце.

— Не хочешь позагорать вместе со мной? — Его вопрос был скорее утверждением. — Солнце еще высоко, но не настолько, чтобы мы могли обгореть.

Она радостно улыбнулась.

— С удовольствием! У меня есть бикини, которое я никогда не надевала. — Она зарделась. — Для меня оно чересчур… откровенное. — Улыбка ее погасла. — Хотя, может, мне не стоит его надевать?…

Он удивленно приподнял брови.

— Отчего же? Возможно, это тебя удивит, но я всегда загораю без одежды. Совсем без одежды, Морин. Терпеть не могу белых полосок на коже.

У Морин перехватило дыхание. Она уставилась на него, не зная, что сказать.

— Ну, тебе вовсе не обязательно смотреть на меня, — сказал он с хитрой улыбкой. — К тому же я могу на первое время обернуться полотенцем. Надеюсь, твоя безмерная скромность не пострадает.

— Я никогда не загорала с мужчиной…

— Все когда-то бывает в первый раз. — Он хмыкнул, заметив выражение ее лица, и направился к себе в дом. — Буду через десять минут.

Морин ни в чем не была уверена до конца, но сознавала, что с тех пор, как она призналась ему в своих чувствах, они стали намного ближе и роднее друг другу. Беседуя, они делились впечатлениями друг о друге, говорили о жизни. Джейк рассказывал ей о своих приключениях до того, как он стал работать в корпорации, где был и чем занимался. Морин слушала его с неослабевающим вниманием, ведь его жизнь, как ей казалось, была совсем не похожа на ее прозябание. Неужели человек с таким насыщенным прошлым сможет осесть на одном месте, обзавестись семьей? — думала она. Эта мысль беспокоила ее. Неужто страсть к путешествиям и приключениям может уступить место тихим вечерам перед экраном телевизора? Ведь новизна и прелесть совместной жизни так быстро улетучиваются, и наступает самая заурядная повседневность. Если он не любит ее, это, скорее всего, не имеет смысла. Одной лишь ее любви к нему в конечном счете окажется недостаточно.

Она надела черное бикини, купленное ею случайно на распродаже, и пристально рассмотрела свое отражение в зеркале. У нее было не безукоризненное, но красивое тело, и она покраснела, вспомнив, что Джейк видел ее в то утро почти во всех подробностях… На самом деле у нее не было причин стесняться Джейка, правда, девушку смущала мысль о том, что он собирался загорать полностью раздетым. Но она убеждала себя, что с этим, вероятно, надо смириться.

Морин взяла старое покрывало, на котором обычно загорала, и вышла во двор, на ходу снимая очки, чтобы на лице не осталось белого пятна.

Расстилая покрывало, она еще раз порадовалась тому, что ее дом и двор отделены от окружающего мира плотными посадками кустарников и буйно разросшимися деревьями. Сюда не заходил никто из посторонних — возможно, потому, что ближайшим жилищем был дом для престарелых…

Она улеглась на покрывало, подставив солнцу спину. Через минуту Джейк вышел из дома, его торс был обмотан бежевым полотенцем.

Морин невольно зажмурилась. Дружелюбно засмеявшись, он снял с себя полотенце, постелил его на траву и прилег рядом с ней.

— В свою первую брачную ночь ты будешь так же смущенно закрывать глаза? — спросил он.

Он сказал «свою», а не «нашу», и это задело Морин. Раньше он говорил ей о ребенке, но разве это не означает женитьбу? Для него, возможно, нет, и Морин опять забеспокоилась.

Она нехотя раскрыла глаза, но все, что она могла увидеть без очков, — это его лицо.

— Не знаю, — робко ответила она. — Извини меня.

— Ничего, ты ко мне привыкнешь. Подвинься ко мне. Дай я сниму с тебя все лишнее.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Джейк проворно стянул с нее бикини, и через минуту она была такой же голой, как и он. Она напряглась, но, когда Джейк со вздохом отвернулся от нее и закрыл глаза, напряжение спало. Впервые в жизни она ощутила, как солнце ласкает ее тело, не прикрытое даже крохотным лоскутком материи.

— Боже мой… — прошептала Морин.

Собственная нагота неожиданно стала восприниматься как нечто само собой разумеющееся, она чувствовала себя расслабленной и, что было для нее странным, по-женски притягательной.

— Изумительно, правда? — пробурчал он. — У меня тоже была на этот счет масса предрассудков. Но я некоторое время жил на Ривьере, и знаешь, когда на яхте все раздеты догола, глупо играть в скромность.

Морин повернулась к нему и внимательно посмотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Что ты делал на яхте на Ривьере? — медленно спросила она.

Вопрос повис в воздухе. Джейк мысленно проклинал себя, на чем свет стоит. Как же он мог так проговориться?! Ему хотелось дать себе хорошую оплеуху.

В глазах Морин читалось подозрение и недоумение.

Что же ему теперь ответить? Да так, чтобы снова не попасть впросак и одновременно не показаться ей отчаянным лжецом?…

— А я, кажется, догадалась, — с улыбкой произнесла Морин. — Ты работал механиком на юге Франции.

— Точно. — Джейк старался говорить убедительно. — И как ты догадалась?…

— Похоже, ты всегда интересовался всякими механическими штучками?… — настаивала она, стараясь не глядеть на его прекрасно сложенное тело, покрытое ровным загаром. Он выглядел необычайно сексапильно.

— Да, я в детстве любил ковыряться в разных механизмах, — пробормотал он.

— Твои родители, наверное, были не в восторге.

Он нахмурился.

— Я не совсем тебя понял.

— Ну, я думаю, они были не в восторге от того, что их ребенок разбирает на запчасти все часы и лампы в доме.

— Моим домом была школа. — Джейк заметно помрачнел.

— Это была спецшкола? — неуверенно спросила она.

— Да, школа для малолетних правонарушителей. Когда мне было тринадцать, у меня случился конфликт с законом. Родители выставили меня из дома.

— Господи, Джейк… — прошептала она, нежно гладя его по плечу. Она чувствовала, что даже по прошествии многих лет эти воспоминания причиняют ему боль.

— Морин, я никому этого раньше не рассказывал, — пробормотал он.

Джейк вздохнул и устроился поудобнее, чтобы любоваться ею. Морин старалась не глядеть на него, и Джейка это немного позабавило. Но ее усилия оказались напрасными: она увидела то, что так хотела увидеть. Она тут же перевела взгляд на его лицо и густо покраснела.

— Не смущайся. Смотри на меня, если хочешь. — Голос Джейка звучал мягко. — Я не стесняюсь своего тела. По крайней мере, с тех пор, как похудел на пятьдесят фунтов.

— Я не могу представить тебя толстым, — удивилась она.

— И тем не менее я был самым настоящим толстяком.

Он перевернулся на спину и лениво потянулся, подставляя солнцу свое обнаженное тело. Зная, что Морин стесняется рассматривать его, когда он за ней наблюдает, Джейк закрыл глаза. Он улыбнулся, прекрасно зная, какое впечатление производит на нее.

И действительно, не прикрытое одеждой мужское тело было для нее настоящим открытием. Что-то похожее она однажды видела в журнале, который ей показывала Чарлин, но чтобы обнаженный мужчина лежал рядом с ней… Он был дьявольски красив. Густые черные волосы покрывали все его загорелое тело. Взгляд Морин скользнул по его животу и ниже. Она вдруг ощутила, как нервная дрожь пробежала по ее спине. Наверное, каждая женщина мечтает о таком любовнике, подумала она, невольно представив себя в постели с Джейком. Тело ее затрепетало, когда она отбросила ложную стыдливость и принялась открыто изучать его. И хотя она была без очков, для нее не составило труда с изумлением заметить, как его тело реагирует на ее откровенные взгляды.

Он внимательно смотрел на нее, повернувшись на бок и опершись на локоть. Только сейчас Морин осознала, что тоже лежит на боку и ему видна каждая черточка ее тела.

Странно, но ей не хотелось снова лечь на живот или прикрыться полотенцем. Все это было так естественно.

— Иди ко мне, маленькая, — тихо сказал Джейк.

Она вздрогнула, когда он обхватил ее своими сильными руками, и через мгновение она уже лежала на нем, с поразительной остротой ощущая теплоту и шероховатую рельефность его тела. Она была уже не в силах сопротивляться и не хотела этого делать…

Он поцеловал ее в губы, поцеловал так нежно и осторожно, что Морин показалось: сердце ее вот-вот остановится. Его руки скользнули по ее спине. Откровенность ласк Джейка уже почти не шокировала ее. Морин была на седьмом небе от счастья…

Она поцеловала его в ответ с той же нежностью, ощущая, как нарастает внутри ее желание…

Джейк перевернул ее на спину и осторожными касаниями ласкал ее маленькие крепкие груди и плоский живот. Дыхание его участилось.

— Ты скоро будешь моей, — глухим голосом проговорил он. — Я буду очень, очень осторожен. Просто расслабься. Я сделаю все, чтобы тебе не было больно.

Глаза ее расширились, когда она ощутила прикосновение его языка к своей груди. На мгновение все ее тело свело сладкой судорогой. Она застонала и закусила губу.

В глубине ее сознания все еще жил страх того, что последует за этими ласками. В голове ее пронеслась мысль: а если кто-нибудь увидит…

Нет, им никто не помешает… Он снова поцеловал ее и прижался к ней всем телом, так, что Морин затрепетала от предвкушения нового удовольствия. Она опять застонала. Джейк уже ласкал ее не только губами — она чувствовала, как прикосновения его рук, ног, бедер поднимают ее на новую волну счастья.

Он обхватил одной рукой ее голову и, пристально глядя ей в глаза, стал медленно надвигаться на нее… Возникшая в ее мозгу искорка страха вспыхнула и тут же погасла.

— Лежи спокойно, — прошептал он. — Я буду очень, очень осторожен.

Морин видела, как он стиснул зубы, судорожно сглотнул и тело его вздрогнуло.

— Еще немного, малышка, — прошептал он, — не бойся… О Боже!..

Она почти задохнулась, ощутив, как он входит в нее. Глаза ее широко раскрылись. Даже в самых смелых своих фантазиях она не представляла себе всю остроту ощущений от близости с мужчиной. Джейк, похоже, заметил это. Продолжая осторожно ласкать ее языком и руками, он вовлекал ее в ритм своих движений.

— Джейк, я… могу забеременеть, — еле выговорила она, когда волна удовольствия подхватила ее и понесла, понесла…

— Я знаю, — выдохнул он. Он слегка прикусил ее нижнюю губу. — Я хочу ребенка, Морин.

Перед ее глазами с бешеной скоростью сменяли друг друга яркие пятна калейдоскопа. В ушах ее звенело, сквозь шум доносились какие-то звуки, и отчетливо слышалось тяжелое, ритмичное дыхание Джейка. Она стонала, возбуждение ее нарастало, тело покрылось испариной. Казалось, что это мучительное удовольствие вот-вот достигнет предельной точки, за которой — взрыв, смерть, небытие. В ее разгоряченном мозгу проносились обрывки звуков, красные полосы мелькали перед глазами, быстрее, быстрее… Над собой она видела изменившееся лицо Джейка, который ритмично двигался в ней. Внезапно он прижал обе ее руки к земле около головы, так что она не могла ими пошевелить. Движения его сильного тела становились все более яростными, как будто он хотел смять ее, сокрушить, вдавить в траву.

В этот момент она вскрикнула, и огромный огненный шар разорвался внутри ее, озаряя все вокруг ослепительно ярким светом, потом еще один, и еще, и еще!..

Переведя дыхание, Джейк прилег рядом с ней. Морин чувствовала, что не может пошевелиться. Даже пальцы не слушались ее. Он наклонился к ее уху, нежно поцеловав его.

— Это как музыка, Морин, — прошептал он. — Какой великолепный дуэт!..

— Я люблю тебя, — сказала она усталым голосом.

— Я знаю, — ответил он, наклонился и поцеловал ее в припухшие губы. — Теперь ты обязана выйти за меня замуж. Ты же меня скомпрометировала!.. А репутацией надо дорожить. Не могу же я допустить, чтобы за моей спиной женщины показывали на меня пальцами и говорили: этого парня соблазнить проще простого.

Джейк хитро подмигнул ей. Она засмеялась счастливым смехом и со вздохом прижалась к нему.

— Джейк, я выйду за тебя. Хоть сейчас!..

— В понедельник, — предложил он.

— Мне нужно будет отпроситься с работы.

— Нет, не нужно. — Он жадно поцеловал ее, чувствуя, как кровь снова закипает в нем. — Пойдем под душ. Вдвоем. А потом… Морин, я опять хочу тебя. В постели.

— Опять? — улыбнулась она.

— Да, малышка.

Джейк поднялся, прекрасный в своей мужественности. Наклонившись, он поднял ее на руки и осторожно отнес в дом, в свою квартиру…

Они заснули, когда небо уже светлело. Утром Морин проснулась с новым, непривычным чувством приятной усталости после всего, что было у них вечером и ночью. Взгляд ее наткнулся на листок бумаги, лежащий на подушке рядом с ней.

«На работу можешь не спешить, — писал ей Джейк. — С твоим шефом все улажено. Увидимся после испытаний. Жди меня в офисе Макфабера. Джейк».

Она улыбнулась и поцеловала записку. На обратной стороне тоже было что-то написано, и она перевернула листок.

«Если ты до сих пор не беременна, я не виноват».

Она рассмеялась. Значит, это правда. Значит, он сказал про ребенка не в порыве страсти, а действительно хотел его. Морин поднялась и подошла к зеркалу, надеясь увидеть какие-нибудь изменения в фигуре. Разумеется, она ничего не обнаружила, только кое-где остались следы прошедшей бурной ночи… Она покраснела и, надев пижаму Джейка, направилась к себе домой, чтобы собираться на работу.

Раньше ей казалось, что, отдавшись мужчине, не являющемуся ее мужем, она совершит смертный грех. Но Джейк хотел жениться на ней. И она любила его, даже не будучи уверена в ответном чувстве. Но разве мог бы он быть с ней таким ласковым, если бы не любил ее?

Через три дня они поженятся, и у них родится ребенок, думала она. Все будет хорошо. Все будет отлично, миссис Эдвардс.

Она помотала головой, стараясь отогнать навязчивые мысли, и поспешила в дом, по пути подобрав с травы во дворе покрывало, на котором они любили друг друга в первый раз. Там же все еще лежали полотенце Джейка и ее бикини…

Когда она приехала на работу, испытания уже начались. На площади для гостей толпилось множество чиновников и других заинтересованных лиц. Она знала, что где-то здесь должен быть неуловимый мистер Макфабер. Затаив дыхание, она следила за самолетом, который парил в безоблачном небе.

Если и на этот раз что-нибудь сорвется, то кое-кому из «шишек» несдобровать.

Странно, но ее шефа, мистера Блейка, нигде не было видно. Наверное, беседует с кем-нибудь из заказчиков, решила она.

— Как дела? — осведомилась подошедшая Чарлин.

— Да вроде ничего. — Морин незаметно скрестила пальцы на удачу.

— Ты сегодня прямо сияешь, — улыбнулась Чарлин, глядя на длинное зеленое платье Морин и ее распущенные, развевающиеся на ветру волосы. — Что с тобой случилось?

— Я по уши влюбилась в одного нашего механика, — призналась Морин. — Мы скоро поженимся!

— В механика?

— А почему ты удивляешься? — не поняла Морин.

— Да нет, так… Просто у нас тут один механик здорово отличился… Из-за этого у мистера Блейка серьезные проблемы. Сегодня утром Макфабер вызвал его на ковер. Я, конечно, не подслушивала, просто дверь была открыта…

— Ну же, расскажи!

— Шурин мистера Блейка взял на себя вину за недостатки конструкции самолета. Он работал

на заводе, где его собирали. — Она поморщилась. — Мистера Блейка Макфабер понизил в должности, а его шурина уволил.

— Боже! — Морин искренне сочувствовала мистеру Блейку и в то же время была рада, что Джейк в конце концов оказался ни при чем — Теперь понятно, что его беспокоило в последнее время. Кстати, а на кого я теперь работаю? Я еще числюсь на работе?

— Ну конечно. Подожди немного — Макфабер найдет замену мистеру Блейку.

— Ты и впрямь видела Макфабера? — не унималась Морин. — Ну и какой он?

— Видела ли я его?! — Чарлин закатила глаза и присвистнула. — Да не будь я помолвлена…

— Ты же говорила, что он толстый и страшный, — нахмурилась Морин.

— Он и был таким, когда я его в последний раз видела. Сейчас он похудел, загорел и… Одна из машинисток даже в обморок упала, когда он проходил рядом!

— Ты так его расписываешь! — улыбнулась Морин.

— Только харакгер у него кошмарный, — горестно вздохнула Чарлин. — Когда он выходит из себя, его слышно за две мили. К тому же ему все равно, кто его слушает. А выраженьица у него бывают — ой-ой-ой!

— Это же его компания, — возразила Морин. — И он, наверное, был очень расстроен неудачами с самолетом.

— Он был зол не только на шурина мистера Блейка. Он в пух и прах разнес весь отдел контроля за качеством, конструкторский отдел, сборочный участок и еще массу народа.

— Например?

— Например, газонокосильщиков, оформителей, ремонтировавших его офис, тех, кто клал ковры во всем здании, двух совершенно посторонних людей, имевших несчастье пройти мимо его офиса… Президенту тоже досталось!

— Кошмар! Он думает, что все они виновны в его проблемах?

— Судя по тому, что он говорит, — безусловно. Ой, посмотри!

В синем небе плыла серебряная птица — прототип фаберовского самолета, ведомый твердой рукой опытного пилота.

— Слава Богу, — вздохнула Морин. — Похоже, на этот раз обошлось.

— Видимо, да, — с облегчением улыбнулась Чарлин.

— Ну вот. Может быть, Макфабер наконец успокоится. А сыщика ты видела? — внезапно спросила Морин.

— Естественно. Высокий сексапильный красавец. Когда он заговорил со мной, у меня мурашки по коже побежали!.. Конечно, я помолвлена, но…

— Помолвлена-то помолвлена, но смотреть на него тебе никто не запрещает, — иронично улыбнулась Морин.

— И то правда. А чего тебя так заинтересовал этот сыщик?

Морин не ответила. Не могла же она признаться, что, возможно, именно за этого сыщика она выходит замуж. Впрочем, она не была на сто процентов уверена, что Джейк и был тем самым частным детективом. В ответ на вопрос она как можно безразличнее пожала плечами и снова перевела взгляд на небо. Здорово, наверное, быть женой сыщика! Возможно, она даже сумеет помогать ему распутывать какие-нибудь сложные дела.

Когда самолет стал заходить на посадку, Чарлин отправилась куда-то по своим делам. Морин восхищенно наблюдала, как огромная серебряная птица бежит по взлетно-посадочной полосе. Слава Богу, кажется, все в порядке.

Морин вернулась в офис. Она надеялась, что смещение мистера Блейка с его прежней должности не очень скажется на ее работе. Внезапно она с ужасом подумала: а что, если Макфабер решит, что она тоже виновата? Возможно, он думает, что мистер Блейк делился с ней своими секретами, а она никому об этом не сообщила…

В офисе ей делать было практически нечего. Она помнила, что Джейк просил подождать его в офисе Макфабера, но идти туда не торопилась. Большинство сотрудников толпились на летном поле, обмениваясь поздравлениями по поводу удачно проведенных испытаний. Скорее всего, Джейк все еще там, так же как Макфабер.

Сердце ее учащенно билось. Она подумала было, что после этой ночи не сможет смотреть Джейку в глаза, но сразу же отогнала эту мысль. В конце концов, ей скоро исполнится двадцать пять. Она взрослая женщина! Интересно, размышляла Морин, как я объясню Макфаберу свое присутствие в его офисе? Скажу ему, что ожидаю его частного детектива, решила она. Ну не съест же ее Макфабер, в конце концов!

Она придирчиво осмотрела себя в зеркало и, подождав немного, пошла в офис Макфабера. То и дело на глаза ей попадались сотрудники компании и какие-то приглашенные чиновники. Лица и тех и других светились от счастья. Один из гостей, статный и красивый, взглянул на нее, впрочем, без особого интереса.

Пройдя мимо него, она невольно обернулась. Должен же он заметить, какая она красивая и сексапильная — ведь так считал Джейк. Воспоминания о минувшей ночи заставили ее покраснеть. Даже если бы она умерла прямо сейчас, жизнь ее была бы прожита не напрасно. Впервые она ощутила всю ее полноту.

Интересно, а что Джейк об этом думает? Наверное, то же самое — ведь он собирается жениться на ней и хочет иметь от нее детей. Мечты о будущем теснили одна другую: вот они вдвоем едут на работу, идут в кино, он наблюдает, как она возится на грядке… А когда у них появятся дети, Джейк будет им прекрасным отцом. Он так долго был одинок, даже родители выгнали его из дома. Они выставили его за дверь в то самое время, когда он больше всего нуждался в их поддержке. Невероятно, чтобы ее родители могли пойти на такое! Что бы она ни сделала, они все равно простили бы ее и любили по-прежнему. Жаль, что Джейк с ними уже никогда не познакомится. Он бы им понравился. И они ему — тоже.

Морин постучала в дверь офиса Макфабера.

— Войдите! — раздался голос Чарлин.

Она вошла и остановилась, застенчиво переминаясь с ноги на ногу.

— Мы с ним договорились встретиться здесь, — пробормотала она, заметив, как Чарлин удивленно вскинула брови.

— С кем?

— С моим женихом. Он сказал, чтобы я ждала его у Макфабера сразу же после окончания испытаний.

— Хм… — Чарлин была озадачена. — А ты уверена, что ничего не перепутала?

Морин подошла поближе к столу. Ей было не по себе.

— Детектив у него?

— Да. По крайней мере, он был там, когда я уходила. Мне нужно было выйти по делам. Так вот в чем твоя тайна!.. Значит, детектив?

— Он отличный сыщик, — заверила ее Морин, нервно моргая. — И замечательный человек. Приходи к нам на свадьбу, она назначена на понедельник. У нас будет большая семья, и мы будем очень счастливы!

— Как в сказке, — улыбнулась Чарлин. — Мне все это знакомо. Первые несколько дней после помолвки я думала точно так же. Подожди секунду. — Она нажала кнопку селектора: — Мистер Макфабер? Здесь у меня одна девушка, она хочет видеть детектива. Говорит, что у них назначена встреча.

— Пусть войдет.

Голос Макфабера прозвучал глухо и неразборчиво.

Морин набрала полные легкие воздуха, выдохнула и скрестила пальцы.

— Он не кусается, — заверила ее Чарлин. — Он тебе понравится. Иди и встречай своего жениха. Ну, смелее! — Она ободряюще улыбнулась.

— Легко сказать — смелее… Ладно, постараюсь. Пожелай мне удачи.

— Желаю.

Морин повернула ручку двери и медленно вошла в огромный, шикарно оформленный офис Джозефа Макфабера. Она как будто попала в другой мир. Все в этом кабинете говорило о богатстве и высоком положении его хозяина. Массивный дубовый стол, глубокие кожаные кресла, толстый ковер, гасящий звук шагов…

Около стола стояло огромное кожаное кресло. В нем, отвернувшись к окну, выходившему на летное поле, сидел человек.

— Я… я прошу прощения, мистер Макфабер, но мне сказали, что Джейк Эдвардс будет ждать меня здесь, — медленно выговорила она тем уважительно-официальным тоном, которым всегда разговаривала с руководителями компании. — Надеюсь, вы не возражаете? Чарлин сказала мне, что он здесь. Возможно, он известен вам под другим именем. Он ваш детектив… я полагаю…

Все оказалось гораздо труднее, чем он мог думать. Он слышал, как изменился ее голос, в котором появились нотки нервозности. Это так не похоже на голос той, другой Морин! Его высокое положение стало между ними непреодолимой стеной. Он поморщился. Она вела себя совершенно не так, как раньше.

— Мистер Макфабер? — снова спросила она, нервничая все больше и больше оттого, что он, казалось, не замечал ее присутствия.

— Да, — раздался усталый и такой знакомый голос. — Я и есть Макфабер.

И он развернулся в кресле. Теперь он сидел лицом к ней.

Кровь отхлынула от лица Морин. Мне все это снится, подумала она. Человек, сидевший в кресле, выглядел как Джейк Эдвардс, но на нем был очень дорогой синий костюм, сшитый на заказ, белая шелковая рубашка и шелковый галстук с экзотическим узором. Он был воплощением власти и богатства.

— Я знал, что тебя это шокирует, — признался он. — Но все поправимо…

— Поправимо?

Он достал из портсигара сигарету и прикурил ее от позолоченной зажигалки.

— Садись.

Она охотно села, потому что ее ноги предательски подгибались. Сердце билось так сильно, что ей показалось, будто Джейк слышит его удары. В глазах ее читались удивление, растерянность, боль…

— Ты не можешь быть Макфабером, — пролепетала она.

— Почему нет? — Он пожал плечами. — Кто-то пытался сорвать мой чертов проект. Сначала я думал, что ты замешана в этом деле. Поэтому я стал следить за тобой. Вскоре мне стало ясно, что ты тут ни при чем.

— Почему же ты продолжал встречаться со мной?

Морин чувствовала, что мир разваливается на части. Ей хотелось кричать от боли. Она отдалась мужчине, для которого женщины значили столько же, сколько хороший десерт после сытного обеда. Ее мечты о будущем превратились в пепел. Такой, как он, никогда не свяжет себя с ней. Никогда. Он всегда сможет найти женщину, равную себе. Зачем ему какая-то секретарша, даже если она переспала с ним?… И с какой стати ему было предохраняться — для него не проблема оплатить сотню абортов…

— Я привык к тебе, — спокойно ответил он. — Мне нравится быть рядом с тобой. Ты показала мне, что человек может быть честным, гордым и сопереживать несчастьям других людей. Никто и никогда не принимал меня таким, какой я есть. Никто, кроме тебя.

— Я не знала, кто ты на самом деле. — Ее лицо осветилось робкой улыбкой. — Почему ты мне не сказал?

— Я хотел сказать. Но это было бы слишком рискованно. Ты могла бы что-нибудь сболтнуть Блейку раньше, чем я докопаюсь до его шурина.

Морин обиженно подняла подбородок.

— Значит, ты мне не доверял?…

— Малышка, я не доверяю никому и никогда. — В голосе его послышались стальные нотки. — Попав в тринадцать лет в исправительную школу, я поневоле этому научился.

Она закрыла глаза. Ей было невыносимо больно.

— Надеюсь, вы не сожалеете о времени, потраченном на меня, мистер Макфабер.

— Я не Макфабер.

— Но и не Джейк Эдварде!

— Меня зовут Джозеф. Джейком меня называет мой единственный настоящий друг. А Эдвардс — девичья фамилия моей матери.

Ей хотелось заплакать, но она не могла. Она не смела плакать.

Он поднялся, обошел вокруг стола и, опершись о его край, внимательно посмотрел на нее, держа в руке дымящуюся сигарету.

— А что касается «времени, потраченного на тебя», — он говорил холодно и бесстрастно, — это звучит довольно пошло. Такая формулировка мне не по душе. Я никогда не использовал тебя, по крайней мере, я не собирался этого делать. Я собирался жениться на тебе — и не отказываюсь от своих слов.

— Я не верю, что ты говоришь серьезно, — прошептала она. — Боже, ведь ты!..

— Я такой же человек, как и ты, Морин, — глядя ей прямо в глаза, сказал он. — Я одинок. Мне это не нравится. И ты одинока. Почему нам не пожениться?

— Потому что ты не любишь меня!

— Неужели? — ухмыльнулся он. — Неужели я совратил девственницу по какой-то другой причине?

Она вспыхнула и отвела глаза.

— Это была ошибка, — осипшим голосом пролепетела Морин. — Возможно, тебя мучает совесть, но я тебя не обвиняю. И если я… то есть если у меня…

— Если ты беременна? — Он выпустил облако дыма. Лицо его стало каменным. — Что у тебя на уме?

Она нервно сглотнула.

— Не знаю. Но я не желаю, чтобы ты женился на мне только потому, что я беременна.

— Я, кажется, сделал для этого все возможное. И неоднократно, — едко обронил он.

Она вскочила на ноги и тут же почувствовала на своем запястье его железную хватку.

— Мы женимся в понедельник. И точка, — отрезал он.

— Не смей мне приказывать!..

Джейк жадно приник к ее губам. Она вздрогнула.

— Ты помнишь прошлую ночь?… — прошептал он.

Морин едва удержалась от того, чтобы не застонать от желания. А когда хватка его ослабла, то почувствовала себя совершенно обессиленной. Дрожа, Морин прислонилась к его груди. Он хотел ее, и она это знала. Но она была совсем не уверена, что он способен любить. Любовь делает человека беззащитным и ранимым, Джейк же был силен и властен.

— Джейк, мы… не можем пожениться.

— Можем. И каждую ночь мы будем заниматься любовью. А через некоторое время ты родишь мне ребенка.

Она заглянула в самую глубину его темных глаз.

— Ты действительно хочешь ребенка?

— Хочу. Он мне просто необходим.

— Но почему?

— Когда мы поженимся, у нас будет уйма времени это обсудить. Иди купи себе свадебное платье. Не скупись — я все оплачу.

— Это так неожиданно. — Морин все еще не могла прийти в себя.

— Вот и отнесись к этому как к приятному сюрпризу. Ты хочешь есть? Пойдем пообедаем, а затем у меня весь остаток дня расписан по минутам. Кстати, нам нужно позаботиться и о кольцах.

Морин была немного шокирована его командным тоном.

— У тебя столько дел…

— У меня был вынужденный отпуск. Сейчас я снова взялся за работу и уж теперь буду глядеть в оба. Я не позволю этим чертовым лизоблюдам угробить мою компанию, — ледяным тоном отрезал он.

Его голос не был голосом прежнего Джейка. Это был голос человека безжалостного и делового… Она не узнавала его.

— Пойдем.

Одной рукой он обнял ее за талию, и они вышли из кабинета. Глаза Чарлин округлились, когда она увидела Морин в объятиях Макфабера.

— Мы едем обедать, — сообщил он. — Позвони мистеру Минноу. Чтобы тотчас был у меня в офисе. Выясни, какие формальности нужно соблюсти для регистрации брака.

Он на мгновение остановился, чтобы дать Чарлин возможность записать его поручения. Та была потрясена.

— И еще. Можешь прийти к нам в понедельник. Нам нужны два свидетеля, поэтому возьми с собой кого-нибудь из машинисток. Уяснила?

— Да, мистер Макфабер, — кротко ответила Чарлин.

— Я вернусь без пяти час.

Джейк почти вытолкнул Морин, которая находилась в полуобморочном состоянии, из дверей офиса. Они вышли из здания и направились к серому «роллс-ройсу», ожидавшему их невдалеке. Шофер услужливо распахнул перед ними дверцу автомобиля.

— Давай в «Коббз Грилл», Гарри, — приказал он и, как только машина тронулась, задернул шторку, отделявшую их от шофера. — А теперь… — сказал он и повернулся к Морин.

Когда они подъехали к ресторану, помады на ее губах уже не было. Морин изнемогала от нахлынувшего желания близости с ним, несмотря на прошедшую бурную ночь. Она прильнула к нему, но он мягко отстранил ее. Он выглядел совершенно невозмутимым.

— Приведи себя в порядок, малышка, — с улыбкой пробормотал он, заметив искорку безумия в ее глазах. — Не будем смущать посетителей.

— Ты… ты… это просто невероятно, — пролепетала. Морин, дрожащей рукой приглаживая выбившиеся пряди волос. — И это после того, как ты так обманул меня…

— Перестань, — ответил он. — Ты слишком сильно меня любишь, чтобы злиться на меня. И замуж ты выйдешь за меня по этой же причине.

— Ты слишком много о себе воображаешь, — начала Морин.

Он приложил палец к ее губам.

— Ты и впрямь так думаешь? Хочешь, чтобы я разложил это сиденье и отправил Гарри прогуляться?

— Ты не посмеешь!.. Только не возле ресторана!..

— Здесь есть занавески, — заметил он, хитро прищурившись. — Конечно, тебе придется прикусить язычок, чтобы не закричать в тот момент, когда я проникаю в тебя.

Она покраснела.

— Джейк!..

Он засмеялся.

— Разумеется, я этого не сделаю. По крайней мере, здесь. Но почему ты покраснела? — Он наклонился и поцеловал ее в нос. — Хватит переживать. Пойдем выпьем шампанского за наше прекрасное будущее.

— А будет ли оно, это будущее? — грустно спросила она. — Я же тебе совершенно не подхожу.

— Чушь. Пошли.

Гарри открыл дверцу автомобиля, и они направились в ресторан. Войдя, она почувствовала на себе взгляды десятков глаз. Наверняка многие из посетителей были знакомы с Макфабером и теперь гадали, кто эта ничем не примечательная женщина и что она делает в его обществе. На большинстве женщин, сидевших за столиками в ресторане, были дорогие платья и костюмы, на многих из них переливались всеми цветами радуги бриллианты. Морин без объяснений поняла, что это одно из тех заведений, где не принято спрашивать о цене, прежде чем сделать заказ.

Они сели за уютный столик, и, когда подошел официант, Макфабер стал заказывать блюда для нее с такой безапелляционностью, что она попыталась было запротестовать. Но он выразительно взглянул на нее, и Морин осеклась… Она вдруг поняла, что он обращается с ней как со своей собственностью, вещью, удачным приобретением.

Раньше, думая об их будущей совместной жизни, она даже не предполагала ничего подобного. В ее мечтах он был человеком, у которого есть обычная работа, который ценит в жизни то же, что и она, и который хочет просто нормально жить. Но теперь она выходила замуж не за Джейка Эдвардса, а за президента огромной корпорации, привыкшего отдавать приказы и распоряжения и безжалостно наказывать нерадивых сотрудников. Сможет ли она свыкнуться с этим?…

— Прекращай хмуриться, — прервал ее размышления голос Джейка. — Можно подумать, за последние несколько часов у меня выросли рога, копыта и хвост.

— Прости. Все это для меня так неожиданно… Сначала я была уверена, что ты диверсант, потом — что ты детектив, который пытается его поймать. Но я никак не думала, что ты окажешься самим Макфабером!..

Им принесли заказ.

Джейк с наслаждением отпил великолепного вина из хрустального бокала и посмотрел на нее.

— Моя семья была очень богатой. Но деньги редко делают людей счастливыми. Мои родители ненавидели друг друга — и меня. Такого детства я не пожелал бы своему злейшему врагу. Если бы не один толковый полицейский, наставлявший меня на путь истинный, моя жизнь превратилась бы в такой кошмар, что мне не помогли бы никакие деньги.

Она пожала плечами.

— Просто я представляла тебя совершенно другим. И нашу женитьбу — тоже… — Она нервно улыбнулась и продолжила: — Я не очень-то хорошо схожусь с людьми. Я очень многого не знаю… Я такая, какая есть, — обычная девушка из семьи со средним достатком. Твои друзья решат, что ты сошел с ума. Я тебе не подхожу, Джейк!

Те же самые слова твердил ему внутренний голос, и в глубине души он до сих пор сомневался. Но Морин очень нравилась ему. Она занимала в его жизни такое место, какое не занимала ни одна другая женщина, — с ней было о чем поговорить, и она обладала достаточно крепким здоровьем, чтобы родить ему наследника.

Он откинулся на спинку стула и изучающе посмотрел на нее. Морин была удручена.

— У меня есть только один настоящий друг, — заметил он. — Его зовут Джон Абернати. Ты ему понравишься. А что касается всех остальных… Я до отвращения богат, малышка. Поэтому на тебя будут смотреть с восхищением, уверяю.

— Звучит довольно цинично, — пробормотала она.

— А я и есть самый настоящий циник, — подтвердил он. — Меня сделала таким жизнь. Ты единственный человек в мире, кроме Джона, кто ценит меня, а не мой кошелек.

— Я не знала, что ты богат. Может, если бы я встретила тебя сейчас, все было бы иначе.

Его брови удивленно поднялись.

— Пытаешься ускользнуть от меня? Не выйдет. Прошлая ночь перевернула всю мою жизнь.

Краска разлилась по ее лицу.

— Я могла бы вернуться в Луизиану…

— Валяй. У меня там есть филиал. Перенесу управление компании туда. — Он улыбнулся, заметив ее волнение.

— Не очень-то убедительно… — начала она.

— Для меня это неважно. В конечном счете, всегда выгоднее действовать напрямую. Твой десерт, — напомнил он, когда официант подкатил к их столику тележку с десертом.

Она задумчиво жевала эклер, в то время как Джейк расправлялся с куском вишневого пирога.

— Вот видишь, — вздохнула Морин. — Наши вкусы расходятся даже в выборе десерта. Если мы поженимся, это будет катастрофа. Мы разведемся…

— Нет, не разведемся. Если ты выйдешь за меня, я тебя никуда от себя не отпущу.

— Я буду очень глупо смотреться за рулем «роллс-ройса».

— Тебя никто не заставляет водить «роллс-ройс». Этим занимается Гарри. А я плачу ему деньги. Две такие машинки я в свое время разбил всмятку. После этого совет директоров заявил мне, что уволится в полном составе, если такое повторится. Поэтому я нанял шофера.

— Они дорожат тобой.

— Они дорожат тем, как я управляю компанией. Каждый год мы заканчиваем с приличной прибылью.

— А почему ты так долго отсутствовал в корпорации?

Он вздохнул.

— Неужели тебе не говорили, что моя мать погибла в прошлом году в автокатастрофе, когда я был за рулем?

— Я слышала, — сказала она. — Мне очень жаль.

— До того времени я был уверен, что ненавижу обоих моих родителей. Моя мать была таким снобом. Она никогда не принимала в расчет обычных людей, ей нравились только самые известные. От меня она тоже была не в восторге. Мы были на вечеринке вдвоем, и она выпила больше обычного. — Его глаза потемнели и сузились. — Мы спорили насчет возвращения домой на следующий день. Мать выхватила у меня руль. Было темно, и машина свалилась в овраг. Я очнулся в больнице, у меня было сломано три ребра и плюс кое-какие менее серьезные повреждения. Когда мне сказали о ее гибели, я думал, что сойду с ума. Следующий год был настоящим безумием. Я не мог избавиться от чувства вины.

Морин нерешительно коснулась его руки.

— Ты же не предполагал, что она выхватит у тебя руль. — Она положила руку на его сильные и теплые пальцы.

— Ну да. — Он горько усмехнулся. — Знаешь, в детстве я целыми ночами не спал, пытаясь сообразить, за что меня так ненавидят родители. Я был им абсолютно безразличен, пока мне не случалось провиниться. Я никак не вписывался в их представления о единственном ребенке, понимаешь? Меня всегда интересовало, как это — быть любимым и желанным.

— Наши дети это узнают, — тихо сказала она серьезным голосом. — И ты тоже.

Джейк постарался взять себя в руки. Ему было непривычно, что рядом с ним человек, любящий его и открыто выражающий свою любовь. Любовь — это слабость, а он не мог позволить себе быть слабым. Он знал, что слабость делает человека уязвимым.

— Сколько детей ты хочешь? — сухо спросил он, пытаясь разрядить атмосферу.

— А сколько ты хочешь? — застенчиво улыбнулась она.

Его пальцы ласкали кожу ее руки, он наслаждался ощущением ее мягкости.

— Думаю, двоих или троих. И мальчиков, и девочек. — Он нахмурился. — Надо подыскать кольца.

— Кольца?

— Ну да, кольца… Ты закончила?

Она не успела кивнуть, как он уже поднял руку, подозвал официанта и расплатился. Через минуту они сели в «роллс-ройс» и направились к самому лучшему ювелирному магазину в городе.

Морин сразу приметила маленькое кольцо с бриллиантом. По ухмылке Джейка было видно, что оно кажется ему недостаточно престижным.

Тяжело вздохнув, она перешла к витрине с самыми дорогими украшениями.

— Без разговоров, — сказал Макфабер. — На моем счету — миллионы. Я могу позволить себе, то есть тебе, купить хороший подарок. И он у тебя будет. Мистер Тайлер поможет выбрать.

Мистер Тайлер, пожилой высокий мужчина, утвердительно кивнул. Макфабер был одним из его лучших клиентов, хотя он впервые покупал здесь что-то в подарок женщине.

Морин все еще была в сомнениях, но ювелир быстро их развеял. Он остановил свой выбор на цепочке с бриллиантом в два карата и инкрустированном бриллиантами массивном золотом кольце. Все это стоило тысячи долларов, но Джейк и глазом не моргнул, протягивая довольному ювелиру свою кредитную карточку.

Кольцо Джейка было просто золотым, без украшений.

— Я думала, ты не захочешь носить его, — робко сказала она.

— Отчего же? — с улыбкой спросил он.

Мистер Тайлер тщательно упаковывал их свадебные подарки.

Она пожала плечами, раздумывая, спросить или не спросить его о том, что беспокоило ее с того момента, когда она узнала, кто он на самом деле.

— Да так просто, — вздохнула она. — Джейк, а что у тебя с женщиной из Южной Америки?

Мистер Тайлер вернулся с кредиткой, рассыпаясь в любезностях и поздравляя их. Джейк поблагодарил его и, взяв Морин за руку, вышел с ней на улицу. Они сели в машину.

— В офис, мистер Макфабер? — спросил Гарри.

— Нет. — Макфабер со вздохом облегчения ослабил узел галстука. — У нас еще есть полчаса. Поезжай куда-нибудь.

— За город? — с надеждой спросил шофер.

— Это было бы прекрасно, Гарри. — Макфабер, улыбнувшись, задернул занавеску. — Он терпеть не может уличное движение. — Он понизил голос: — В свое время он был членом бандитской шайки. Они промышляли грабежом.

— Правда?! — удивилась Морин.

Джейк кивнул.

— Кто-нибудь из моих знакомых узнает — ужаснется!

— Как это романтично! В Луизиане я знала мистера Дунакана, он отсидел два года за подделку документов. Но, наверное, по сравнению с тем, что было у Гарри, это не срок.

Джейк откинулся на спинку мягкого кожаного сиденья. Он был очень доволен своими покупками. Открыв подарочную коробку, он достал кольцо с бриллиантами.

— Дай-ка мне свою руку.

Она протянула ему руку и наблюдала за тем, как он надевает ей кольцо на безымянный палец. Оно выглядело просто великолепно. Джейк ласково поцеловал ее пальцы.

— Теперь ты моя, — сказал он уверенно. — Со вчерашнего дня на том покрывале ты принадлежишь мне, и я никуда тебя не отпущу.

— Я так рада, — глубоко дыша от волнения, ответила она. — Я буду хорошей женой…

— Будь просто собой, малышка, — улыбнулся он. — Так лучше.

От него пахло дорогим одеколоном. Ей вдруг захотелось свернуться калачиком и уснуть у него на коленях, но, подумав, она решила этого не делать. Не пристало порядочной девушке просто взять и заснуть на коленях владельца авиастроительной корпорации, тем более — на заднем сиденье «роллс-ройса» и в рабочее время.

— О чем ты думаешь? — спросил он.

— О том, как бы мне хотелось заснуть у тебя на коленях. Прямо сейчас, — улыбнулась она. — Утро выдалось беспокойное…

— Да и ночь — тоже. — В глазах Джейка зажегся хитрый огонек. — Иди ко мне.

Она уютно устроилась у него на коленях, с наслаждением вдыхая его неповторимый запах. Он нежно гладил ее по голове.

— Джейк…

— Что? — отозвался он.

— Что у тебя с той женщиной?… Ну, из Южной Америки…

Он тихо засмеялся.

— Никак не угомонишься? Неужели ты не помнишь, что я тебе говорил? Я несколько лет не был близок ни с одной женщиной. Это не шутка. Если говорить начистоту, до того, как в моей жизни появилась ты, я чувствовал, что становлюсь импотентом. Женщины меня абсолютно не возбуждали, даже та, про которую ты говоришь. А уж она старалась…

Ее лицо озарилось улыбкой.

— Правда?

Джейк засмеялся и, наклонившись, ласково поцеловал ее в губы.

— Правда, правда. А теперь я никого не хочу, кроме тебя. Заниматься с тобой любовью — это похоже на какое-то священнодействие. Когда я встретил тебя, то впервые понял, как хорошо иметь свою семью, дом… Боже правый, у меня же нет дома!

— Нет дома? — откликнулась она.

— Именно — нет дома! Я продал его перед тем, как уехать в Европу. Остается наш маленький домишко… — Он повернул ее к себе лицом. — Нет, так не пойдет, — продолжал он. — Детям нужно много места для игр.

— Я надеюсь, ты не будешь покупать какие-нибудь роскошные особняки? — с надеждой спросила Морин.

— Нет, конечно, — твердо ответил он. — Я, так же как и ты, терпеть не могу весь этот показной шик. Придется пока пожить в нашем домике, — размышлял вслух Джейк. — А завтра поедем подыщем что-нибудь более подходящее.

— Ты не против, если Бэгуэлл будет жить с нами?

— Разумеется, не против. Купим ему большой вольер, так что летом он сможет жить на открытом воздухе. Я уверен, ему понравится.

Она с облегчением вздохнула.

— А где мы будем жить до тех пор, пока не поженимся?

Он строго взглянул на нее.

— Ты — у себя, я — у себя. Мне все же как-то не по себе от того, что произошло, хотя я, естественно, ни о чем не жалею. Пока мы не обручены, надо вести себя как подобает…

— В чем-то ты совершенно такой же, как все, — пробормотала она.

Морин почувствовала некоторое облегчение. В глубине души она еще не могла смириться с тем, как молниеносно развиваются события. Ведь не прошло и суток с того момента, как он сделал ей предложение!

— В чем-то — да, — согласился он и взглянул на часы. — Надо возвращаться, хотя мне этого не хочется. Я занят сегодня всю вторую половину дня. И весь вечер, пожалуй, тоже. Подожди меня, я зайду поцеловать тебя и пожелать тебе спокойной ночи.

— Я приготовлю тебе ужин, хочешь?

Он отрицательно покачал головой.

— Я поужинаю в ресторане. Между прочим, когда мы поженимся, тебе не придется готовить. Мы наймем кухарку и горничных. У тебя будет масса свободного времени, ты сможешь заниматься чем твоей душе угодно. И с сегодняшнего дня ты прекращаешь работать.

Она попыталась что-то возразить, но Джейк уже давал указания шоферу. Теперь в воображении Морин ее будущее рисовалось в довольно мрачных тонах. Она любила его и больше всего на свете хотела жить с ним и быть его женой. Но он собирался окружить ее слугами, лишить ее работы и превратить в итоге в домоседку! Это, конечно, не так уж и плохо. Но чем она будет заниматься целыми днями? Он постоянно на работе, возможно, она не будет видеть его по нескольку дней или недель…

Она ничего не сказала, но в офис вернулась не в лучшем расположении духа. Когда она считала, что выходит замуж за механика, который ездит на работу на стареньком пикапе, жизнь казалась настолько проще!..

Сказав, что хочет выпить чашечку кофе, Чарлин выскользнула из офиса Макфабера, как только он начал беседовать с кем-то из вызванных к нему сотрудников. Запыхавшись, она прибежала к Морин и быстро захлопнула за собой дверь.

— Так ты говоришь — детектив? — восторженно выпалила она.

— Я удивлена не меньше твоего. Сначала я решила, что он диверсант. Потом я думала, что он механик. После этого я была уверена, что он — частный детектив. И все это время он завтракал вместе со мной, играл с моим попугаем, водил меня в кино. Он был абсолютно не похож на миллионера.

— Неудивительно, что ты была бледна как мел, — усмехнулась Чарлин. — Боже, сам Макфабер! Да ты просто восьмое чудо света! Я горжусь тем, что ты моя подруга.

Она рассмеялась.

— Одна из машинисток желает получить твой автограф. Она говорит, что с сегодняшнего дня стала верить в чудеса.

— Может, это и похоже на чудо, но все не так просто, как ты думаешь. Сегодня мы с ним обедали в одном дорогом ресторане. Посетители смотрели на него как на сумасшедшего.

Морин нахмурилась.

— Макфабер не сумасшедший. Вот свести с ума кого-нибудь другого — это запросто, — заверила ее Чарлин. — Можно взглянуть на твое кольцо?

Морин протянула ей правую руку. Бриллиант в ее кольце заиграл всеми цветами радуги.

— Невероятно! — воскликнула восхищенная Чарлин.

— Моя жизнь — вот что невероятно. Не представляю, как я со всем этим справлюсь. — Она покачала головой. — Да, я люблю его, но между нами — пропасть!..

— Не волнуйся. Все, что тебе нужно делать, — это улыбаться и тратить деньги, — усмехнулась Чарлин.

Когда та, наконец, ушла, Морин стало совсем не по себе. Деньги не играли большой роли в ее жизни. Любовь — вот что было для нее важно. Она хотела, чтобы он принадлежал ей весь, без остатка, и не собиралась делить Джейка с его работой. Она хотела, чтобы у них было достаточно времени для прогулок, для того, чтобы просто посидеть и поговорить, да мало ли для чего еще?… Все это означало для нее гораздо больше, чем модное и дорогое платье или крупная сумма на банковском счете. Значит, правда, что жены миллионеров самые одинокие люди на свете, с грустью подумала она.

Морин напечатала заявление об увольнении и, поскольку вручить его было некому, положила его на стол, за которым раньше сидел мистер Блейк, и отправилась домой. Заводя свой маленький «фольксваген», она с ужасом подумала, что если Джейк Эдвардс ничего не имел против ее автомобиля, то Джозеф Макфабер вряд ли потерпит его в своем гараже рядом с «роллс-ройсом».

— Не волнуйся, — говорила она, протирая запыленные стекла машины. — Если будет нужно, я спрячу тебя в лесу, но не позволю сдать в металлолом.

Готовя ужин, она думала о том, как было бы хорошо, если бы ее родители были живы. Она позвонила бы им и сообщила, что Джейк сделал ей предложение. Они спросили бы, кто он такой, а она рассказала бы им, какой он замечательный, красивый и добрый. Сможет ли он содержать семью, спросили бы родители. А она улыбнулась бы и рассказала им про его работу.

Ей стало грустно и одиноко. Слезы побежали у нее по щекам. Как нелепо: столько лет ждать, когда произойдет это чудо, и когда оно наконец произошло, о нем даже некому рассказать!..

Наливая чашку кофе, она сказала себе: все-таки не так уж плоха жизнь. Ведь они скоро поженятся! Она взглянула на кольцо и, улыбнувшись, приложила его к губам. Внезапно воспоминания о прошлой ночи заставили ее сердце биться учащенно. Все оказалось гораздо проще, чем она предполагала, и намного прекраснее, чем то, что она испытывала до этого в своей жизни. Теперь она принадлежала ему, а он — ей. Что ж, возможно, когда-нибудь он научится любить ее…

Джейк вернулся около полуночи. Морин лежала на диване и смотрела развлекательное шоу.

— Ты ужасно выглядишь, — заметила она, глядя на его изможденное лицо.

— Я и чувствую себя ужасно, — согласился он. — Я только что с очередного совещания. Ты не представляешь, сколько неприятностей доставляет конструктивная ошибка, не замеченная в самом начале разработки.

Узел его галстука был ослаблен, пиджак он держал в руке. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты.

— Хочешь кофе? Или вместо этого ты предпочитаешь уснуть у меня на коленях? — ласково спросила она.

Он привлек ее к себе и поцеловал.

— А можно и то и другое?

— Конечно, дорогой.

Она налила ему чашку черного кофе, и Джейк присел на диван рядом с ней. Волосы его растрепались, лицо было колючим от появившейся за день щетины.

Она погладила его по голове.

— Бедный мой, усталый…

Он перехватил ее руку и прижал к своим горячим от кофе губам.

— У меня никогда не было настоящего дома, то есть места, куда ты рад возвращаться, где тебя ждут. Знаешь, это прекрасно, Морин.

— Ко мне домой раньше тоже мало кто приходил, и то, что ты здесь, тоже прекрасно, — улыбнулась она ему. — Я думала, что всю жизнь проживу в одиночестве.

Она удивлялась тому, как просто было говорить с ним. Даже мысль об их близости не смущала ее — все это казалось естественной и необходимой частью их совместной жизни.

— Если хочешь, я сменю очки на контактные линзы. Так я буду выглядеть получше.

— Мне не нужно «получше». Ты мне нравишься такой, какая ты есть, — откликнулся он.

Она приободрилась.

— А что, если я сделаю завивку и покрашу волосы в зеленый цвет? И начну ходить на всякие безумные сборища панков?…

Джейк расхохотался — и удивился этому. До того, как встретил ее, он смеялся крайне редко.

— Делай что хочешь, — с улыбкой ответил он.

Она положила голову ему на плечо.

— Когда мы вместе, я становлюсь совершенно другой, — призналась она. — Обычно, общаясь с людьми, я очень стесняюсь.

— Прошлой ночью ты тоже стеснялась, — прошептал он.

— Не надо, Джейк. — Она моментально покраснела. В его глазах читались воспоминания о прошедшей ночи. — Как тебе удалось быть таким нежным со мной, если у тебя два года не было женщины?…

— Ты была девственницей, — спокойно ответил он. — Не мог же я пожертвовать твоим удовольствием ради своего.

— Насколько я знаю, многие мужчины поступают именно так.

— Я очень дорожу тобой. Надеюсь, все было так, как ты ожидала?

— Не совсем, — робко призналась она. — Я никогда не думала, что я смогу… прямо на улице…

— Ну и что? Нас никто не увидел бы. — Он поцеловал ее с невыразимой нежностью. — Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой. И, честно говоря, я не ожидал, что все будет именно так. Я не хотел заходить далеко, но, когда увидел тебя обнаженной… лежащей рядом, уже не мог остановиться.

— Когда я вспоминаю эту ночь, я снова хочу повторить то, что было, — прошептала она с улыбкой.

Джейк крепко обнял ее и жадно поцеловал в губы.

— Я тоже тебя хочу, — прошептал он. — Но нам нужно подождать. Если ты снова хочешь меня, тебе сначала придется выйти за меня замуж.

— Шантажист, — простонала Морин, изнемогая от желания.

— Называй это как хочешь. — Он отпустил ее и допил свой кофе. — Давно я так не уставал. — Он посмотрел на нее с горестной улыбкой. — Мне так не хочется возвращаться домой, но, если я останусь, мы с тобой не уснем до утра… Даже просто сидя рядом с тобой, я еле сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя.

— Очень лестно.

— Впрочем, ничего не поделаешь. Я же тебе объяснил… К тому же нам обоим надо как следует выспаться.

— Да, день был просто сумасшедший…

— И ночь тоже?…

Морин бросила на него быстрый взгляд.

— Ты ведь тоже не всегда был таким опытным, — с упреком сказала она.

— Верно. В первый раз я испугался до смерти и убежал! — признался он. — Не знаю, кто был больше потрясен — та женщина или я.

— Но это же был не единственный опыт. Где-

то ведь ты всему научился, — потупив глаза, пролепетала она.

— Я мужчина. Мне пришлось этому учиться. Но я никогда не спал с девственницами. И ни одна женщина не забеременела от меня. — Он улыбнулся. — По крайней мере, до вчерашнего дня.

— Извини. Я не хочу, чтобы ты думал, что я ревную тебя к прошлому.

— Мне нравится, что ты ревнуешь меня, — отозвался он. — И, если говорить начистоту, у меня было не так уж много женщин. Я очень придирчив, и мне не хотелось ни к кому привязываться. До тех пор, пока не появилась ты.

— Не понимаю, что ты во мне нашел…

— Милая, ты просто восхитительная женщина, — сказал он глубоким бархатным голосом. — Твоя красота — внутри тебя, в твоей душе. Если ты любишь, ты делаешь это от всего сердца. Я не променял бы тебя даже на Елену Прекрасную, из-за которой началась Троянская война.

— Джейк… — прошептала Морин.

Он быстро поцеловал ее и отошел в сторону.

— Не смотри на меня так, — проворчал он. — Я уже до изнеможения хочу тебя.

— Мы можем…

— Нет, не можем, — отрезал он. — Я знаю, что не справлюсь с собой. Иди спи. Увидимся завтра.

Он повернулся к двери, но замешкался, сожалея, что так резко ответил ей.

— Прости меня. Неудовлетворенное желание часто выводит мужчину из себя, — с сожалением сказал Джейк. — Я не хотел обидеть тебя.

— Я знаю, — понимающе улыбнулась Мо-рин. — Спокойной ночи.

Его взгляд скользнул по ее футболке и джинсам, и он чуть не застонал, вспомнив, как она выглядела без одежды.

— Спокойной ночи. — Джейк нервно сглотнул и быстро ушел.

Джейк вернулся из Чикаго на день позже, чем планировал. В субботу утром, через пять дней после их женитьбы, Морин с нетерпением ждала Гарри, который, по указанию Джейка, должен был заехать за ней и отвезти в аэропорт.

Джейк позвонил ей, как и обещал. Позвонил лишь однажды, и их короткий разговор был сухим и формальным. Этот телефонный звонок стоил Морин бессонной ночи.

Она забрала свое заявление об увольнении и продолжала работать. Если он устроит скандал, решила она, то, возможно, это даже к лучшему. Если ему нужна жена, то пусть он позволит быть его женой в полном смысле слова. Она не даст превратить себя в подобие дорогой игрушки. И поскольку, в силу своего высокого положения, он привык, чтобы люди перед ним ходили по струнке, пусть не думает, что ему удастся проделывать то же самое с ней!

Гарри приехал в аэропорт в назначенное время. Они с Морин прошли в здание аэропорта и вскоре увидели Джейка, идущего навстречу.

Морин почувствовала, как ее сердце подпрыгнуло. Для нее их отношения все еще были полны новизны, несмотря на то, что они поженились, и их первая физическая близость была позади. При виде Джейка она очень обрадовалась. На нем был строгий серый костюм, белая шелковая рубашка и красно-серый галстук. Он выглядел дьявольски привлекательно. Морин, в своем свободном сером платье, с тщательно уложенными волосами и искусным макияжем, чувствовала себя как никогда обольстительно. Но он лишь коротко взглянул на Морин и сразу начал отдавать указания шоферу.

— Я надеюсь, ты припарковал машину недалеко отсюда. Я безумно устал. Вот, возьми. — Джейк вручил Гарри свой чемодан. Через минуту они остались наедине.

— Как деда? — холодно спросила Морин.

Джейк заметил ледяные нотки в ее голосе и еще раз пожалел о своем поведении накануне отъезда. Не стоило разговаривать с ней подобным образом. Он должен был взять ее с собой — пусть бы убедилась сама, что работа поглощает большую часть его времени. Пусть привыкает.

Размышляя о происшедшем, Джейк понимал, что совершил серьезную тактическую ошибку. Теперь она будет чувствовать себя с ним не в своей тарелке, перестанет ему доверять. Ну что ж, он сам виноват… В действительности он глубоко раскаивался в своем поведении. Последние несколько дней он очень по ней скучал. Раскаяние читалось на его лице, когда он вглядывался в ее холодные, казавшиеся безразличными глаза. Он даже не поцеловал ее на прощание, не говоря уж о том, чтобы заняться с ней любовью…

Джейк не мог винить Морин за то, что на ее лице появилось выражение тоски и безразличия. Это он, со своим страхом лишиться драгоценной личной свободы, стал тому причиной. Лишь когда отступать было поздно, он осознал, что такое брак. Ему понадобилось несколько дней, чтобы свыкнуться с мыслью о потере части своей независимости. Но Морин этого не знала. И теперь ему нужно будет показать ей, что она занимает в его жизни отнюдь не последнее место. Ее поведение наводило на мысль, что сделать это будет не так просто.

— Как у меня дела?… Я очень устал, — спокойно ответил он. — Но со мной все в порядке. А как ты?

Она старалась не смотреть ему в глаза.

— У меня тоже все нормально.

Джейк поежился, пытаясь найти слова, которыми можно было бы исправить сделанную ошибку. Он осторожно прикоснулся рукой к ее щеке.

— Хочешь, поедем сегодня поищем дом?

Морин замешкалась. Она не знала, какое будущее их ждет, но, по крайней мере, это было похоже на слова примирения.

— Хорошо, — ответила она, отстранившись. Его прикосновение ее смущало.

Джейк понял это движение по-своему и молча опустил руку. Что ж, ее можно понять, горестно подумал он. Лицо его помрачнело.

— Мы заедем в офис, — сказал он, когда они шли к «роллс-ройсу» через запруженную автомобилями стоянку. — Нужно занести кое-какие бумаги.

Морин ощутила желание разрядить обстановку.

— Какой дом ты бы хотел? — спросила она.

Он пожал плечами.

— Ну, наверное, с дверями и окнами…

Она не удержалась от улыбки.

— И с кухней? Я ведь умею готовить.

— Ты не будешь готовить. Я же говорил тебе, что найму повара. — Он покосился на нее. — С таким большим домом, который мы купим, тебе не справиться. Придумаешь, чем заняться. Сама не заметишь, как найдешь себе занятие на весь день.

А как насчет ночи? — так и подмывало ее спросить. Но задать ему такой вопрос — навлечь на себя новые неприятности.

— Значит, мне предстоит играть роль предмета домашней утвари? Хорошо. Тогда я бы не отказалась от десятка новых платьев и…

— Черт, — пробормотал Джейк. — Я совсем не это имел в виду. Но если тебе нужны новые платья — иди и покупай. Моя кредитка в твоем распоряжении.

— Большое спасибо, — подчеркнуто вежливо ответила она, прибавляя шаг, чтобы не отстать от него. — Кроме того, я не собираюсь оставлять работу.

Джейк остановился как вкопанный.

— Я, кажется, стал плохо слышать?… Повтори-ка.

Его жесткий взгляд не произвел на нее должного впечатления.

— Не смотри на меня так, все равно ты меня не переубедишь. Я остаюсь на своей работе. Если ты не позволяешь быть твоей женой, что ж, я займусь карьерой!

— Ты не справишься с таким домом, — сквозь зубы прорычал Джейк.

— Слушай меня внимательно, — с вызовом бросила она. — Или я продолжаю работать, или мы расстаемся.

Джейк перевел дыхание.

— А ты чертовски упряма! — с удивлением произнес он.

— Кто бы говорил!

Они обменялись вызывающими взглядами. Джейк первым осознал всю абсурдность ситуации и затрясся от хохота. Ну и Морин! Все время она была с ним так скромна и довила каждое его слово — и вот те на, такой характер! Впрочем, это скорее достоинство, чем недостаток. Так ей будет легче найти место в его мире.

— И не надо надо мной смеяться, — сказала она.

— Я не смеюсь. Уже не смеюсь. — Он посерьезнел. — Хорошо. Занимайся домом сама, если хочешь. Посмотрим, как у тебя это получится.

Морин улыбнулась, чувствуя себя победительницей.

— Я прекрасно справлюсь.

— Ловлю на слове.

Она привыкла ютиться в маленькой квартирке, думал Джейк, и понятия не имеет о том, что за дом я собираюсь покупать. Ладно, пусть убедится во всем сама.

— Кстати, если у нас будет полный дом прислуги, тебе придется купить мне колокольчик. Кажется, с его помощью солидные дамы вызывают слуг?

Джейк невольно улыбнулся. В Чикаго он был в мрачном расположении духа, но ее присутствие поднимало ему настроение.

— Я ничего не имею против, — ответил он, помогая ей сесть в автомобиль.

Машина тронулась с места, и, глядя в окно, Морин заметила двух девушек, смотревших на нее с восхищением и завистью. Интересно, чему они завидуют, подумала Морин.

Гарри повез их по самым престижным районам города. Они проехали уже мимо нескольких домов с табличками «Продается», когда один из них привлек внимание Джейка. Машина остановилась перед двухэтажным коттеджем, облицованным серым мрамором. Он располагался в удивительно живописном месте, рядом виднелся теннисный корт и просторный гараж.

— Если я не ошибаюсь, здесь, как минимум, десяток спален и достаточно места для прислуги, — заметил Джейк. — Нравится?

Морин на время потеряла дар речи. Вообще-то она не считала десять спальных комнат такой уж необходимостью. Но, вероятно, Джейк привык к тому, что его навещают коллеги по работе и иногда остаются ночевать. Только теперь она осознала, насколько огромное хозяйство ей достанется. Лучше бы я держала язык за зубами, подумала она. Но брать свои слова обратно было поздно.

Дом был великолепен. Морин знала этот район города — здесь жили очень состоятельные люди. Она же привыкла жить на зарплату секретарши, и роскошь была ей в новинку. Сама мысль о том, чтобы вести образ жизни великосветской леди, приводила ее в трепет. Но надо с этим справиться. Просто необходимо справиться. От того, как она сможет приспособиться к такой жизни, будет зависеть будущее их семьи.

Они обходили вместе с агентом по недвижимости дом, заглядывая во все закоулки. Агент ловила каждое слово Джейка, когда тот объяснял, каким он бы хотел видеть дом.

Больше всего Морин поразил огромный камин в гостиной. Она представила, как они с Джейком сидят возле него зимним вечером, ее голова покоится на его плече, он ласково обнимает ее… Она вздохнула. Чтобы это стало явью, думала она, ему необходимо пожертвовать частью своей работы ради нее. Скорее всего, ей придется сидеть возле камина в одиночестве или с ребенком на руках…

От этой мысли Морин растаяла. Она прислонилась к двери, на ее лице играла мечтательная улыбка. Возможно, у нее родится мальчик. Розовощекий малыш, держащий в руках погремушку…

— Превосходнейший камин, не правда ли? — послышался голос агента.

Джейк с интересом смотрел на мечтательное лицо Морин.

— О чем задумалась? — неожиданно спросил он.

Она вздохнула.

— Я думала о детях, — машинально сказала она безучастным голосом.

Выражение лица Джейка смягчилось. Заметив изменения в его настроении, женщина-агент принялась расхваливать этот замечательный дом и убеждать, как выгодно они могут его купить.

Глаза Морин встретились со взглядом Джейка. То, что она прочитала в нем, заставило ее покраснеть от смущения. Это не ускользнуло от Джейка, он получил исчерпывающий ответ на вопрос, который задал бы ей, не будь поблизости постороннего человека. Искорка в его карих глазах вспыхнула и тут же погасла. Он пожал плечами и снова вернулся к осмотру помещений…

Морин бродила по огромному кабинету и таких же размеров библиотеке, стараясь не отставать от Джейка. Его поведение озадачило ее. Хотел ли он ребенка? Скорее всего, нет — судя по тому, что он собирался проводить большую часть времени на работе. Видимо, он уже пожалел о сказанном… Сейчас он уверен, что она не беременна, и, скорее всего, проклинает себя за то, что женился на ней, не узнав этого заранее. Морин совсем растерялась: как вести себя с ним? Она думала, что выходит замуж за механика по имени Джейк, но промышленный магнат — это совсем другое дело…

Закончив осмотр, Джейк сказал, что покупает дом, даже не спросив ее мнения. Пропасть между ними все расширялась…

Морин так и подмывало высказать ему все, что она о нем думает. К тому времени, когда они вернулись домой, она была готова взорваться.

Джейк забрал из машины чемодан и отпустил шофера. Затем он повернулся к Морин, которая, ни слова не говоря, направилась к своей двери.

— Черта с два, — отрезал он.

Он схватил ее за руку, выронив чемодан, и бесцеремонно оттащил от двери. Морин пыталась сопротивляться.

— Будь любезен, объясни мне… — она не договорила, почувствовав на своих губах жадный поцелуй. Он взял ее на руки и понес.

— Боже, как хорошо, — шептал он.

Она тоже почувствовала себя почти счастливой, но Джейк без лишних церемоний положил ее на свою кровать и начал расстегивать пиджак.

Морин лежала, с удивлением глядя на него. Все произошло так обескураживающе быстро и неожиданно.

— Ты указываешь мне мое место? — спокойно спросила она. — Значит, вот для чего я нужна тебе? Чтобы немного расслабиться в конце рабочего дня?

Пальцы его замерли на пуговицах рубашки.

— Никак не можешь забыть то, что я сказал тебе перед отъездом?

— Вряд ли я смогу это забыть, — холодно ответила она. — Давай действуй, если ты действительно хочешь меня. Я твоя жена. Это мой долг, и я его исполню.

— Господи, ну зачем ты так, — проворчал он. — Не превращай секс в деловую встречу.

— А что, ты воспринимаешь это как-то иначе? — Морин села в постели, чувствуя, что сейчас, наконец, выскажет ему обиды, копившиеся в течение нескольких дней. — Ты женился на мне из-за секса. Хорошо. В то время я думала, что я нужна тебе не только в постели, но в первый же день после женитьбы ты разубедил меня в этом. Ты все расставил по местам. Тебе со мной хорошо, тебе нравится заниматься со мной любовью, но бизнес и корпорация — прежде всего… Осознай ты это раньше — ты бы ни за что не женился на мне. Мы с тобой отличаемся друг от друга, как небо от земли. Тебе не нравится, как я выгляжу, как я одеваюсь, ты думаешь, что я недостаточно воспитанна для светской женщины.

Увидев выражение его лица, она вся съежилась.

— Что, не правда? — робко спросила она. Слезы текли по ее щекам. — Почему бы тебе не подать на развод? Я не беременна, так что о ребенке можешь не волноваться. Ты ничего не потеряешь. Может, в следующий раз тебе попадется более подходящая женщина.

Джейк не знал, что ответить. Он растерялся, и это его разозлило. Он отодвинулся от нее и закурил сигарету.

— Мне не нужен развод, — отрезал он. — Мне нужна ты. Такая, как есть.

— Неправда, — возразила она. — Ты пытаешься убедить себя в том, что нуждаешься в жене, семье, ребенке, но не желаешь уделять им ни секунды своего драгоценного времени.

— Мне тридцать семь лет, — коротко сказал он, повернувшись к ней. Его глаза превратились в узенькие щелочки. — У меня никогда не было нормальной семьи, не было постоянной женщины. Я привык ни от кого не зависеть. Работа всегда занимала самую большую часть моего времени.

— Дети нуждаются в отце точно так же, как в матери. И потом, я не хочу поступать так, как это делают многие богатые леди, — ну, тихо спиваться или заводить любовника только потому, что я слишком одинока.

— Я не могу быть с тобой все время.

— Я и не прошу тебя об этом. Просто мне не хочется чувствовать себя наложницей в гареме.

Джейк пристально посмотрел на нее.

— Именно так ты себя чувствовала, когда мы впервые занимались любовью?

Морин покраснела и опустила глаза. Взгляд ее уперся в расстегнутые верхние пуговицы его рубашки.

— Нет, — призналась она. — Любая женщина позавидовала бы тому, что я чувствовала.

— Тебе не кажется, что, если бы я действительно был тем, кем ты постоянно меня представляешь, мне было бы наплевать на твои ощущения?

— Ты передергиваешь… — возразила она.

— Нет, это ты передергиваешь. — Джейк приблизился к ней и опустился на колени. Одна рука лежала на ее бедре, другой он держал дымящуюся сигарету. — Я хочу жить с тобой. Золотых гор я тебе не обещаю, так же как и того, что буду приходить домой каждый вечер в одно и то же время. Поверь, ты нужна мне, и клянусь тебе, ты значишь для меня гораздо больше, чем предполагаешь…

— Но ты же не любишь меня, — жалобно прошептала Морин. — Ты хочешь меня — и только.

— Для мужчины иногда секс стоит на первом месте. Так уж мы устроены. — Он мягко поглаживал ее ногу. — Признайся, ведь ты тоже безумно хочешь меня?

— Да, но…

— Что «но»? — Он придвинулся к ней ближе и осторожным, но твердым движением руки уложил ее на постель.

— Твоя сигарета… — попыталась сказать Морин, когда он наклонился над ней, и она почувствовала на своих губах страстный поцелуй.

— К черту сигарету.

Через минуту сигарета дымилась в пепельнице, а их одежда лежала на полу. Морин прижалась к Джейку всем телом, вполголоса постанывая от наслаждения. То, что он делал с ней, было таким знакомым, таким желанным…

Она едва не задохнулась, почувствовав, как ее трепещущее тело принимает в себя его разгоряченную плоть. Невыносимое удовольствие переполняло ее, перед глазами поплыли красные круги, и, ощутив приближение. пика, она вскрикнула, и ее крик разнесся по всем закоулкам небольшой квартиры… Ее ногти впились в его кожу. Наблюдая за выражением ее лица, он усмехнулся… Только после того, как это произошло с ней, он позволил себе с головой окунуться в обжигающую лаву экстаза. Его стон слился с ее криком, и Джейк ощутил, что мир вокруг них погружается в темноту…

Морин никак не могла успокоиться. Он откинул прядь волос с ее мокрого лба.

— Все хорошо, — прошептал он, прикасаясь губами к ее соленым от слез глазам. — Все хорошо. Мне нравится смотреть на тебя. В этот раз было лучше, чем тогда, правда?

— Да, — вздохнула Морин, уткнувшись лицом в его грудь. — Не уходи.

— Хорошо.

Они лежали рядом, совершенно обессиленные.

— Иди сюда. — Джейк положил ее голову себе на плечо и со стоном вытянулся на постели. — Боже мой, я думал, что порву себе связки или еще что случится. С тобой все в порядке?

— Знаешь, если бы я умерла прямо сейчас, то ни о чем бы не пожалела… Я люблю тебя, Джейк.

— Только слепой мог бы этого не заметить, — улыбнулся он.

— Ты не против?

— Конечно, нет. Просто мне нужно к этому привыкнуть. — Он горько усмехнулся. — Меня ведь никто никогда не любил.

Она вопросительно посмотрела ему в глаза.

— А твои родители?…

— Я был приемным сыном, неужели ты до сих пор не поняла? — с горечью спросил он. — Они хотели детей, или им так казалось, и они взяли меня в роддоме. Моя настоящая мать отказалась от меня. Когда у меня возникли проблемы с законом, они решили, что я потомственный уголовник… И выставили меня за дверь.

Морин не верила своим ушам.

— Как же получилось, что ты унаследовал корпорацию?

— Не знаю почему, но отец решил не менять завещания. Корпорация перешла ко мне. Ты не можешь представить, как мать возненавидела меня после этого. Как она ни старалась, от меня ей не перепало ни цента. Она начала пить, и когда напивалась, то звонила мне и говорила, что я испортил ей жизнь… Она постоянно влипала в какие-нибудь ужасные истории и потом требовала, чтобы я ей помог. А я в ответ ругал ее всеми мыслимыми и немыслимыми словами. Она умерла, пытаясь меня убить…

— Господи, Джейк. — Морин крепче обняла его. — Все говорили, что ты любил ее, и я подумала… Не знаю, что я подумала. Прости меня, Джейк.

— Я хотел любить ее, — со вздохом сказал он. — Но похоже, ей это было не нужно. Она ненавидела меня. Наверное, в один прекрасный день они с отцом наконец осознали, что значит иметь ребенка. Они, вероятно, поняли, что ребенок — это не кукла, которую можно положить на полку, когда она тебе больше не нужна… И это их бесило.

— Ребенок — это не кукла, — эхом отозвалась она. — Но ведь и жена — тоже.

— Пойми, я только начинаю привыкать к этому слову. До того как появилась ты, я и слышать его не хотел. О детях я тоже знаю мало… Может быть, я узнаю со временем?

— Со временем? — повторила она. — Ты уверен, что найдешь это самое время?

Он вздохнул.

— Думаю, я справлюсь. — Он пристально взглянул на нее. — Скажи мне еще раз, что любишь меня.

— Я… я люблю тебя, — выдохнула она, обняв его за шею.

— Сильно?

— Больше всего на свете. Кроме…

Он застыл.

— Кроме? — спросил он изменившимся тоном.

— Кроме нашего будущего ребенка.

Мурашки пробежали по его телу, и он понял, что впервые в жизни чувствует потребность быть любимым…

Морин и Джейк, как и планировали, купили большой серый дом. Она оставила работу. Но Джейк ошибался, думая, что она не справится с домашним хозяйством.

Проштудировав несколько книг и пособий по ведению домашнего хозяйства, она воспользовалась длительной командировкой мужа в Европу, чтобы взять власть в доме в свои руки. Она наняла повара — милую пожилую женщину, которая изумительно готовила, а также горничную, экономку и садовника. Правда, Морин так и не решилась расстаться с очками — она так привыкла к ним, что считала их частью себя.

— Мистер Макфабер возвращается сегодня, не так ли, миссис Макфабер? — спросила ее кухарка миссис Кэндлз. — Что мне приготовить?

— Куриные отбивные, — ответила Морин. — Я знаю, он их любит. Еще тушеную картошку, салат из свежих овощей и на десерт — небольшой вишневый пудинг.

— Да, мадам, — улыбнулась миссис Кэндлз. — Подать вино?

— Нет, пожалуй, мы выпьем кофе, — пробормотала Морин. — Хочу, чтобы он трезвым взглядом увидел, как изменился наш дом.

Удивленно покачав головой, кухарка вышла.

Морин надела роскошное креповое платье, которое переливалось всеми цветами радуги, распустила волосы, водопадом упавшие на ее плечи. Что ж, подумала она, на жену промышленного магната я вряд ли похожа, но на жену Джейка Макфабера — это уж точно.

Она спускалась по лестнице в холл, когда увидела, как уставший после дороги Джейк входит в дом. Клэр, их новая горничная, поспешила забрать его чемодан и насквозь промокший плащ.

— В Нью-Йорке льет как из ведра, — пробормотал он, покосившись на Клэр.

— Джейк, я так соскучилась по тебе! — Мо-рин повисла у него на шее и целовала его, прерываясь только для того, чтобы перевести дыхание. Он отсутствовал целых три недели, и она донельзя истосковалась по нему, хотя он звонил ей почти каждый день. Но что такое телефонный звонок по сравнению с объятиями любимого человека!..

— Ты собираешься зацеловать меня до смерти? — прошептал он.

— Я попытаюсь, ладно? — Она снова припала к его губам.

— Ничего не имею против. — Он потерся щекой о ее щеку. — Ты так нужна мне, Морин. А что, если мы займемся любовью прямо на этом столе?…

Его горячий шепот у нее над ухом заставил ее покраснеть.

— Джейк, не смущай миссис Кэндлз.

— Кого-кого? — Он нахмурился. — И кстати, кто эта девушка? — Джейк кивнул в сторону вышедшей из комнаты горничной.

— Это Клэр, наша горничная, — объяснила она. — Миссис Кэндлз — это кухарка.

Джейк недовольно поморщился.

— Послушай, крошка…

Она приложила палец к его губам.

— Ты только попробуй ее отбивные!

Он позволил ей усадить себя за стол и не переставал ворчать, пока не прожевал одну из сочных куриных отбивных, приготовленных миссис Кэндлз. Лицо его смягчилось.

— Черт возьми, это действительно здорово!

— Я не сомневалась, что тебе понравится, — усмехнулась она. — Да, я хотела тебе сказать — еще у нас есть садовник, я купила себе новый платяной шкаф, а на следующей неделе мы устраиваем вечеринку для твоих коллег по работе.

Джейк перестал жевать, удивленный командирскими нотками в ее голосе.

— Я смотрю, ты времени даром не теряла!..

— А как же! — рассмеялась она.

— Надеюсь, ты не бегаешь тайком в свой обожаемый офис? — с подозрением спросил он.

— Что ты, у меня нет на это времени, — пробормотала она. — Слишком много дел по дому. Ты любишь плавать?

Джейк остолбенел, изумленный таким поворотом разговора.

— Вообще-то да… А что? — осторожно спросил он.

— Да так, ничего…

Со двора внезапно послышался рев мощного мотора.

— Это что такое? — Джейк привстал на стуле, намереваясь выглянуть в окно.

Она положила руку ему на плечо и ласково, но уверенно усадила обратно.

— Ничего особенного. Просто бульдозер.

— Какой еще бульдозер?!

— Тот, который копает яму для бассейна, — невозмутимо ответила она. — Доедай свои отбивные, дорогой, пока они не остыли.

— Так… какие еще сюрпризы ты для меня приготовила? — пробурчал он.

— Остается один маленький сюрпризик, — обронила она. — Но это потом. Хочешь тушеной картошки?

— Не очень, — ответил он и тут же засмеялся. — Судя по всему, ты трудилась не покладая рук, правда? Горничные, кухарки… А я-то, дурак, думал, что ты не справишься.

— Ты не понимаешь, как сильно я тебя люблю, — улыбнулась она, любуясь его мужественным лицом. — Когда кого-то любишь, то готов сделать ради любимого человека все что угодно.

— Да? — Он хитро подмигнул. — У меня есть кое-какие соображения на этот счет.

— И у меня тоже.

Она нежно коснулась его ладони.

— Джейк… Джозеф, — поправилась она, глядя ему в глаза. Игривость исчезла с ее лица. — У меня будет ребенок.

Джейк подумал, что ослышался. Он сидел на стуле, не двигаясь, и смотрел на нее немигающим взглядом.

— Что? — осипшим от волнения голосом спросил он.

Морин рассмешило выражение его лица.

— Джейк, я беременна!

— Боже мой… Боже мой! — Он вскочил из-за стола, обошел его и подхватил ее на руки. — Когда? Сколько?

— Я на четвертом месяце, Джейк, — радостно ответила она. — Я хотела знать наверняка, прежде чем сообщить тебе. Вчера доктор сказал, что это точно!

На его лице застыла блаженная улыбка.

Неожиданно осторожный кашель прервал их разговор. В комнату вошла миссис Кэндлз, держа в руках пудинг. Заметив выражение их лиц, она тактично улыбнулась.

— Пудинг, — пояснила она. — Замечательная штука для молодых родителей.

— Откуда вы знаете? — изумилась Морин.

— У меня шесть своих, неужели я вам не говорила? Ну ладно, сейчас принесу кофе и пойду к себе смотреть телевизор.

Когда она вышла, Джейк громко расхохотался.

— Она просто чудо!..