Темной осенней ночью Тарани увидела во сне странного человечка в бурой шляпе. Он явился, чтобы сообщить Стражнице древнее пророчество. Команду чародеек ждет новое задание: им предстоит отправиться в другой мир и вернуть к жизни Пламя Чистоты, без которого распадается связь времен и будущее не может стать настоящим.
Желтый глянцевый листок, танцуя на ветру, пролетел сквозь школьные ворота. Тарани поймала его и принялась разглядывать против света. Красные жилки испещрили его, словно вены или тонкие ручейки пламени. Она осторожно засунула листочек в рюкзак и представила себе, как здорово будет сфотографировать его новой цифровой камерой.
День складывался удачно. Уроки закончились рано, и контрольная по математике оказалась нетрудной. Правда, Тарани заранее знала, что бедняжке Ирме придется попотеть — подруга нервничала всё утро. Тем не менее ей удалось кое-как справиться с задачками, и Тарани была за нее рада.
У тебя не найдется свободной минутки для голодной подруги? — А вот и Ирма, легка на помине. — Отказываюсь идти домой, пока не заморю червячка! Как насчет булочки?
Тарани рассмеялась. Ирма в своем репертуаре — вечно голодная.
— Ладно, — согласилась она. — Давай отпразднуем успешное написание контрольной. Кстати, мои тебе поздравления.
— Лучше себя поздравь, — буркнула Ирма. — Хотя кто бы сомневался, что ты сдашь… Но по булочке заслужили мы обе!
Тут к ним подошла Хай Лин. Она тоже удачно разделалась с задачками, но мысли ее сейчас явно занимало что-то другое.
— В школе устраивают конкурс «Мы ищем таланты», — сообщила она подругам. — Я видела объявление на доске. Каждый должен показать, на что способен. Я уже знаю, какую одежду сошью для праздника. Надеюсь, это сойдет за талант?
Девочка наморщила лоб, и вид у нее стал до того сосредоточенный, что Ирма поспешила ободряюще похлопать ее по плечу.
— Ну конечно! Ты же самый лучший модельер в нашей школе! А я вот думаю изобразить поп-звезду и что-нибудь спеть. Уж тут-то я всем покажу, у кого самый классный голос!
Ирма гордо проплыла мимо подруг, высоко задрав нос, а потом запустила пальцы в волосы, изобразив ирокез.
— Я — просто супер! Зажигай со мной! — хрипловато пропела она.
Хай Лин рассмеялась и предложила Ирме продемонстрировать на сцене свои новые модели.
— А ты что будешь делать? — всё еще хихикая, Хай Лин обернулась к Тарани.
Тарани не знала, что и сказать. Известие о конкурсе оказалось для нее полной неожиданностью, и огненной чародейке требовалось как следует поразмыслить.
— Фотографии! — воскликнула Ирма. — Разумеется, тебе нужно выставить свои снимки!
— У тебя же теперь есть новая камера! — добавила Хай Лин. — Уверена, ты сделаешь кучу отличных кадров!
— Хм, может быть… — неуверенно протянула Тарани. — Но я ее еще не опробовала. Сначала нужно разобраться, как она работает.
— Ой, да хватит прибедняться, — отмахнулась Ирма. — Ты же классно фотографируешь. Может, даже лучше всех! Так что не робей!
Тарани улыбнулась и пожала плечами. Не то чтобы она была застенчивой… По крайней мере, не особенно. Просто ей не нравилось соревноваться.
Хай Лин тут же достала лист бумаги — набросать эскиз модели. Фиолетовое с синим платье, и чем больше слоев ткани, тем лучше.
— Вопрос только в том, пустить ли фиолетовый как основной цвет, а синий для украшения, или наоборот?
Она быстро привлекла к работе Ирму. Ведь им предстояло выступать вместе: Хай Лин придумывала наряд, который подруга наденет, когда будет исполнять свою песню на сцене. Тем временем Тарани жевала булочку и размышляла о новом фотоаппарате. Станет она участвовать в конкурсе или нет, а камеру всё равно пора опробовать. Она торопливо попрощалась с девочками и направилась к велосипедной стоянке.
По дороге домой она увидела еще немало листьев. Словно тысячи золотых монеток, они лежали на черном асфальте. В осеннем небе плыли сизые тучи. Моросило.
«Отлично, при высокой влажности цвета кажутся ярче», — подумала она.
В парке было безлюдно. Лишь одна мамочка торопилась домой, толкая перед собой коляску. Да еще поодаль сторож собирал обертки от мороженого в совок на длинной палке. Тарани полной грудью вдохнула свежий воздух. Она обожала осень! Небо прояснилось. На голубом фоне плавно летели вниз желтые листья.
«Идеальное сочетание цветов», — отметила Тарани.
Если смотреть сквозь видоискатель фотоаппарата, то листья похожи на маленькие яркие кораблики, подпрыгивающие вверх и вниз по синим волнам океана. Тарани сделала несколько снимков и просмотрела их на специальном экранчике с задней стороны камеры. Стерла неудачные. С этим фотоаппаратом можно нащелкать целую кучу отличных кадров, не то что со старым.
Тарани направила объектив на лужайку. Красные листья на зеленой траве. Контрастно, но тоже хорошо сочетается. А вот припозднившаяся осенняя бабочка, медленно взмахивающая крылышками, а вот крупный гриб, совершенно круглый и белый как снег.
— Какой красивый! — прошептала себе под нос Тарани. — Только наверняка ядовитый.
Она опустилась на колени, чтобы сфотографировать гриб сбоку. И вдруг увидела, что он был не один — там притаилась целая стайка. Некоторые из них, совсем маленькие, только пробивались на свет, с силой проталкивая свои округлые шляпки сквозь землю и сплетенные корешки травы.
А под самым большим грибом что-то лежало. Браслет! Тонкая цепочка с пятью подвесками. Тарани подняла его, чтобы разглядеть получше. На одну из подвесок упал лучик света, и она заполыхала красным. Потом Тарани заметила, что в каждую из них вставлена блестящая капелька. Пять изящных камушков: серебристый, голубой, зеленый, красный и розовый. Сам браслет потускнел и нуждался в чистке и полировке, но замочек был в хорошем состоянии.
«Это же наши цвета! — неожиданно сообразила Тарани. — Цвета команды чародеек!»
Она сама больше всего любила красный, а Корнелия — зеленый. Тарани снова взглянула на браслет, так и есть: красный и зеленый.
— Бирюзово-голубой камушек для Ирмы, — прошептала девочка, — а серебристый — для Хай Лин.
А насыщенный розовый, получается, для Вилл. Просто удивительно! Что бы это значило? В голове крутились разные мысли, однако Тарани отбросила их прочь. Скорее всего, обычное совпадение, к тому же, браслет не особенно-то красивый.
Тарани подержала его в руке. Поблизости не оказалось никого, кто мог бы его обронить. Еще немного поразмыслив, она надела вещицу на запястье.
«А потом я отдам его парковому сторожу, — подумала она, — а уж он вернет безделушку той, кто его потеряла».
Но этому не суждено было случиться. Потому что вскоре начали происходить такие события, которые отодвинули находку невзрачного браслета на задний план.
Той ночью Тарани увидела странный сон. Она снова была в парке с фотоаппаратом, а перед ней — красивый кругленький ядовитый гриб и его родственники помельче. Только теперь рядом появился еще один гриб — бурый и кривой, совсем не похожий на остальных. Вдруг он исчез, а на его месте возник маленький человечек в коричневой шляпе. Он кричал, явно чем-то расстроенный, но как Тарани ни старалась, ей не удалось разобрать его слов.
Пробудившись утром, девочка ощутила полную растерянность, как бывает после особенно ярких снов. Перед глазами у нее всё еще стоял тот человечек.
— Завтрак готов, — крикнул папа из кухни. — Ну-ка, поторапливайся, пока всё не остыло!
Тарани потянулась и зевнула. Впечатления от сна потускнели — это тоже обычное дело. Взгляд ее упал на фотоаппарат, и она подумала, что надо бы попросить Вилл помочь ей после школы. Подруга хорошо разбирается в компьютерах, она наверняка знает, как перекачать снимки с камеры на жесткий диск, чтобы их можно было смотреть на мониторе.
Папа уже поджарил тосты и теперь сидел за столом с чашкой кофе.
— Как спалось? — поинтересовался он у дочки. — Я тебе налил чаю в синюю кружку, думаю, он уже немного остыл. Все остальные уже давно позавтракали и разошлись.
Тарани чмокнула папу в щеку и взяла с подноса синюю кружку. Синюю… Синюю? Она замерла, позабыв про чай. С этим цветом что-то связано …
Синее пламя очищает…
Эта строка пришла из сна. Девочка уже не могла припомнить, что именно ей снилось, в памяти остались только слова, и звучали они удивительно ясно. Тарани взяла тост и села, но так и не надкусила его. Она была уверена, что ночью слышала продолжение этой загадочной фразы. Ей казалось, что вот еще миг, и она сможет вспомнить.
— Хотел бы я знать, о чем ты думаешь? — со смехом произнес папа. — Или ты еще спишь на ходу?
Школьный двор так и бурлил, все обсуждали приближающийся конкурс талантов. Шагая по коридорам, Тарани слышала обрывки чужих разговоров: кто-то собирался продемонстрировать ходьбу на руках, другой — показать фокусы. Третий описывал свои картины, а четвертый толковал о шахматах. У каждого было чем отличиться!
Тут Тарани столкнулась с Корнелией. Та спешила на урок, но всё же успела бросить через плечо:
— Я слышала от Ирмы, что ты собираешься выставить на конкурс свои снимки. Удачи, подружка!
Начался урок истории. Учитель рассказывал интересно, но мысли Тарани всё время перескакивали на другое.
Синее пламя очищает И рассказывает о будущем…
Дыхание чародейки участилось. Вот оно! Вторая строчка! Там было что-то еще, точно было! Но чем больше она старалась припомнить продолжение, тем меньше деталей сна оставалось у нее в памяти. Это всё равно что ловить верткого хорька…
— Ну, Тарани, ты можешь ответить?
Тарани мигом вернулась в реальность, в школьный класс, и смущенно покачала головой.
— Простите, я не слышала вопроса.
У мистера Коллинза был недовольный вид, однако он не стал наказывать Тарани, ведь она была одной из лучших его учениц. Поэтому он просто вызвал другую девочку.
«Синее пламя, — подумала Тарани, — это странно. Синее пламя, которое что-то рассказывает о будущем… Предсказывает, наверное? Но где оно, и что это такое?»
А вдруг этот сон — не пустое видение? Может, в нем заключен тайный смысл? Кстати, с тех пор, как чародейки управились с последним заданием, прошло уже немало времени. Точнее, даже очень много.
«Пожалуй, во время перемены надо рассказать девочкам о том, что я видела этой ночью», — решила Тарани.
Но вот урок окончился, а Тарани всё ждала подходящего момента. Хай Лин стала показывать подругам наброски своих моделей для конкурса, и вокруг нее столпилась куча девчонок. На рисунках была изображена Ирма в замысловатом фиолетово-голубом одеянии с длинными развевающимися рукавами.
— Здорово, Хай Лин, — сказала Тарани. — Платье получится великолепное!
Воздушная чародейка радостно засмеялась. Многие от всей души восхищались эскизами и хвалили ее.
— А у тебя как дела? — спросила Хай Лин у Тарани. — Я так понимаю, ты тоже решила показать на что способна?
Тарани пожала плечами. Конкурс сейчас волновал ее меньше всего.
— Не знаю, — Протянула она. — Вообще-то мне не слишком нравятся всякие соревнования… потому что… ну, это вовсе: не важно.
— Это потому, что ты и так всегда первая, — включилась в разговор Ирма, неожиданно выскочив из-за угла. — Как бы другие ни зубрили, Тарани знает урок лучше всех. Все давно поняли, кто у нас победитель!
— Неправда! — запротестовала Тарани. — Разве я виновата, что учеба дается мне легко? К тому же ее нельзя сравнивать с конкурсом…
Потом уроки продолжились, и вот, наконец, настало время большой перемены. Вся школа будто сошла с ума. Ученики спорили, строили планы, второпях что-то рисовали и записывали. Все до единого были полны идей, все собирались принять участие в конкурсе. Школьников обещали на два дня освободить от уроков, чтобы они успели подготовиться. Мероприятие назначили на субботу, потому что родители и другие родственники очень хотели прийти посмотреть. Тарани вызвалась работать в буфете.
— Я еще не знаю, может, я вообще не стану участвовать, — сказала она девочке, записывающей желающих помочь. — А если и стану, то мои снимки всё равно просто будут висеть на стене. Моего присутствия там не потребуется.
Казалось, одна только Вилл не поддалась всеобщему ажиотажу. Тарани спросила у подруги, можно ли зайти к ней после школы, чтобы разобраться с компьютером.
— Конечно, — обрадовалась Вилл. — Всё равно я до сих пор не решила, что хочу показать. Я бы выбрала плавание, но спорт не входит в программу. Учителя говорят, что этот конкурс как раз для тех, кто не может проявить себя в спорте.
Она вздохнула и сообщила, что Корнелия тоже пока не знает, чем заняться. Тарани кивнула.
— Она бы выбрала фигурное катание, если бы разрешили, да?
— Конечно, — сказала Вилл, — но нельзя. Я слышала, девчонки пытаются убедить ее подать заявку на конкурс красоты.
— Насколько я знаю Корнелию, долго убеждать ее не понадобится, — улыбнулась Тарани.
Прозвенел звонок. Прежде чем разойтись по классам, Тарани и Вилл договорились встретиться после уроков. Перемены у них начинались в разное время, поэтому сейчас надо было всё обсудить.
— Я только сгоняю домой за камерой, а потом сразу приеду к тебе, — пообещала Тарани.
Тарани даже не успела позвонить, а входная дверь квартиры Вилл уже распахнулась.
— Я увидела тебя в окно! — прощебетала хозяйка. — Ну, заходи же! Это и есть твой новый фотоаппарат? Ой, какой маленький!..
— Зато у него большая память, много снимков влезает, — заметила Тарани. — Давай сразу займемся делом! Ты одна дома?
— Ну, можно сказать, что одна, — пожала плечами Вилл, — если не считать ворчливого холодильника и не в меру болтливой микроволновки. Мама на работе.
Вилл направилась в комнату, где находился компьютер. Стоило ей только приподнять бровь, как он сам собой включился и чуть слышно загудел.
— Мммм, а? Добрый день! Чем могу вам помочь, юные леди?
— Добрый день, Джордж, — ответила Вилл. — У тебя есть программа для обработки фотографий? А то у нашей Тарани новейший цифровой аппарат.
— Ххррммм, дайте мне для начала загрузиться. Так, посмотрим…
На экране монитора одно за другим открывались окна разных программ — словно перед ним сидел настоящий спец-программист. Только на самом деле никто к клавиатуре и не притрагивался.
— Я, наверное, никогда не смогу к этому привыкнуть, — промолвила Тарани. — Одно дело — знать, как устройство работает, и совсем другое — болтать с ним о том о сем!
Хоть Тарани и сама была чародейкой, она не уставала удивляться, глядя, как Вилл беседует с холодильником Джеймсом или с компьютером Джорджем и принтером Милдред.
— Прежде всего мне нужен USB-кабель, — сообщил Джордж. — Если не ошибаюсь, он в правом ящике стола.
Вилл нашла тонкий проводок и повертела им перед экраном. Это, несомненно, было то, что нужно, потому как Джордж удовлетворенно загудел. Следуя его указаниям, она быстро подсоединила к нему камеру.
— И-и-и-и!
Пронзительный визг, взрезавший тишину, заставил Вилл и Тарани подпрыгнуть.
— Ой-ой-ой! Прекратите! Мне щеко-о-отно! Тарани потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: это говорит ее новый фотоаппарат. От неожиданности она уронила его на стол.
— Арргх! Теперь на мне царапина! Тетеха неуклюжая!
— Ох, прости, — смущенно пробормотала Тарани. — Я постараюсь обращаться с тобой бережно. Обещаю. Я ведь твоя хозяйка…
— Знаю, знаю, — оборвал ее фотоаппарат. — А теперь не могла бы ты освободить меня от этих снимков, а? А то у меня вся память забита.
Компьютер и Вилл принялись за дело, и не успела Тарани и глазом моргнуть, как на экране появился желтый лист.
— А можно мне взглянуть на следующий кадр? — взволнованно попросила огненная чародейка. — Ух ты, какие четкие! Теперь бы узнать, как их увеличить, и обрезать, и…
На экране возник большой белый круг — самый крупный из грибов. Он был снят сверху, а рядом виднелся коричневый уродец, которого Тарани не заметила, когда делала снимок.
— Фу, какой мерзкий! — поморщилась девочка. — И почему я не разглядела этот старый трухлявый гриб? К тому же он не попал в фокус. Надеюсь, это случайный брак, и с камерой всё в порядке.
Снимок круглого белого крепыша, сделанный сбоку, вышел просто отлично! На заднем плане рядком выстроились грибы помельче. Мал мала меньше, некоторые едва высунулись из земли. Осеннее солнце ласково пригревало шелковистые мягкие шляпки, каждая из которых отбрасывала на траву тень.
— Ой, ты такая молодец! — воскликнула Вилл. — Отлично получилось! Но что это?
Девочка ткнула пальцем в странную тень. Она не подходила по форме ни к одному грибу. Тарани помотала головой.
— Понятия не имею.
Вилл повернулась к компьютеру.
— Джордж, не мог бы ты увеличить этот кадр? Изображение на экране тут же стало крупнее, но при этом расплылось, и теперь тень больше напоминала грязное пятно. Как Джордж ни старался сделать картинку более резкой, у него ничего не выходило.
Вилл пролистала остальные кадры. На некоторых из них тоже была видна странная тень. Вдруг Тарани заметила, что она в точности совпадает с силуэтом трухлявого бурого гриба, который испортил самый лучший снимок. И вот он снова тут как тут! На последней фотографии бурый гриб и его тень были видны наиболее отчетливо.
— Я точно помню, что этот трухлявый урод не попадал в кадр, — промолвила Тарани, покачав головой. — Я снимала только белые грибы. Это очень странно!
Вилл озадаченно кивнула. Она включила принтер и вежливо попросила его распечатать фотографии. После ворчания и вздохов тот, наконец, принялся за работу, всем своим видом выражая недовольство.
Последний снимок был еще влажным от краски, когда Вилл поднесла его поближе к свету лампы. Расплывчатое изображение трухлявого гриба оставалось на месте.
— Тарани, по-моему, надо срочно связаться с девчонками, — заявила Вилл. — Что, если тут замешана магия? Это дело как раз для команды чародеек.
— Ты права, — кивнула Тарани. — Думаю, Ирма отправилась к Хай Лин обсуждать костюм для конкурса. Пойдем-ка и мы туда.
По гостиной Хай Лин доносились негромкий, умиротворяющий шум и восхитительные запахи из располагавшегося внизу ресторана. Тарани вдруг захотелось есть, хотя она успела плотно пообедать и еще перехватить кое-что потом. Порой, когда девочки заходили к Хай Лин, их угощали всякими китайскими деликатесами. Но сегодня, похоже, Тарани придется ужинать дома…
— Чаю хотите? — поинтересовалась Хай Лин. — Черного, зеленого или красного?
— Даже не знала, что бывает красный чай, — удивилась Тарани. — Что ж, я не прочь его попробовать.
— Да хоть синий, мне всё равно, — пожала плечами Ирма, — главное, чтобы к нему полагалось пирожное.
Вилл достала фотографии грибов и разложила их на столе между чашками. Ирма склонилась, чтобы разглядеть снимки получше.
— Уже готово? Я так и знала, что ты решишь участвовать в конкурсе! — воскликнула она.
— А мне можно взглянуть? — спросила Хай Лин. — Какие красивые грибы!
Тарани покачала головой и сказала, что это всего лишь проба. Она просто нащелкала в парке несколько кадров, чтобы проверить, как работает новый фотоаппарат.
— Лучше поглядите сюда, — Вилл решила взять беседу в свои руки. — Странная фотка получилась…
Большую часть изображения занимал роскошный белый гриб, но Вилл указывала пальцем не на него.
Хай Лин зажгла маленький светильник, чтобы девочки могли получше всё рассмотреть. Отброшенная им тень слилась с затемнениями на снимке.
— Ну и что? — хмыкнула Ирма. — Просто какой-то фотограф-неумеха поймал в кадр свой собственный силуэт. — И она дружески пихнула Тарани в бок, чтобы та не обижалась.
— Прекрати, Ирма, — оборвала подругу Тарани. — Вовсе это не моя тень. Когда я делала снимок, ничего подобного не было.
Хай Лин взяла фотографию и пристально вгляделась в нее. Потом обвела пальцем темное пятно.
— А знаете, у меня ведь есть лупа, — вспомнила она. — Погодите, я сейчас за ней схожу.
Хай Лин вернулась с красивой шкатулочкой, внутри которой лежала лупа, довольно старая на вид. На лакированной крышке был изображен дракон, а древесина слабо пахла благовониями. Четыре головы склонились над увеличительным стеклом. Сперва они увидели лишь размытое пятно, но через пару секунд изображение стало более отчетливым.
Пара маленьких острых глазок под спутанными волосами, нос крючком и тонкогубый рот. Странное существо непонятного возраста выглядело каким угодно, только не добрым. Внезапно оно пошевелилось и протянуло к чародейкам руку!
Хай Лин уронила лупу, а Ирма едва не подавилась пирожным. Вилл снова поглядела на снимок сквозь увеличительное стекло.
— Вы тоже это видели? Кажется, оно двигалось… Как будто хотело что-то нам сказать…
Девочки снова нависли над лупой. Но теперь картинка казалась более размытой, и существо не подавало признаков жизни. Чародейки долго таращились на неясную фигуру, однако ничего не происходило. Наконец Хай Лин сдалась и убрала увеличительное стекло обратно в изящную шкатулку.
Тарани напряженно хмурилась. Ей казалось, что она вот-вот что-то вспомнит. Этот маленький человечек выглядел поразительно знакомым. Ах да, сон!
— Ты права. Думаю, он хочет связаться с нами. Я сейчас вдруг вспомнила, что этот гном являлся мне ночью! А потом у меня стали вертеться в голове странные слова:
И вдруг в ее мозгу всплыло продолжение:
— Как поэтично! — воскликнула Хай Лин. — Но что означают эти фразы?
— Это только первые строки. Я уверена, что там есть что-то еще. Может, даже намного больше, чем я сейчас произнесла. Но я не помню продолжения.
Вилл слушала, склонив голову набок. Синее пламя?..
— Очищает, будущее, только отважный…
Она схватила блокнот и попросила Тарани прочитать загадочные строки еще раз. Любой текст легче понять, когда он у тебя перед глазами.
Вилл обвела подруг серьезным взглядом.
— А где Корнелия? Надо немедленно рассказать ей обо всем.
— Кажется, она пошла к себе с какими-то двумя девчонками из другого класса, — сказала Хай Лин. — Должно быть, готовится к конкурсу красоты.
— Ага, укладывает волосы, наносит макияж, красит ногти, — с сарказмом заметила Ирма. — Ну и флаг ей в руки!
— Напомните мне номер ее мобильника, — попросила Хай Лин, направляясь к тумбочке с телефоном. — Я её позову.
Дозвониться до Корнелии оказалось не так-то просто. А потом пришлось ждать еще полтора часа, пока ей удалось деликатно выпроводить своих приятельниц.
Когда в дверь, наконец, позвонили, и в прихожую вошла Корнелия, девочки не сразу ее узнали. Перед ними стояла взрослая девушка с заколотыми на затылке волосами и при полном макияже. Ей можно было дать минимум на пять лет больше, чем на самом деле.
— Глядите-ка, кто к нам пожаловал! — брякнула Ирма. — Это же старшая сестра Корнелии, которую она так тщательно от нас скрывала!
— Ух ты, отлично выглядишь! — восхитилась Хай Лин.
Корнелия покрутилась на месте, чтобы подруги могли полюбоваться на нее со всех сторон. Не удержавшись, она еще повертелась перед большим зеркалом — уже для себя. Потом, внезапно став серьезной, она обратилась к Тарани:
— А собственно, зачем вы меня вызвали? Хай сказала по телефону: с твоими снимками что-то не так…
Чародейкам потребовалось всего несколько минут, чтобы посвятить Корнелию во все подробности. Та сразу поняла, насколько это важно. Не оставалось никаких сомнений: Стражницам предстояло отправиться на новое задание!
Вилл призвала Сердце Кондракара, и могущественный талисман озарил ярким светом обращенные к нему лица. Все девочки ощущали тяжкий груз ответственности, лежащий на их плечах. Они немного постояли в тишине. Каждая готовилась отправиться в Кондракар, чтобы встретиться с Оракулом. Вилл подняла взгляд и произнесла:
— Тарани — ОГОНЬ! Корнелия — ЗЕМЛЯ! Хай Лин — ВОЗДУХ! Ирма — ВОДА!
В следующий миг подруги обнаружили, что стоят на мраморном полу с шахматным рисунком. Они потянулись, разминаясь и привыкая к изменившимся телам — девочки приняли чародейское обличье, а значит, стали выше, стройнее и сильнее! Тарани почувствовала, как каждая клеточка ее организма наполняется знакомой энергией. Это было восхитительно! Хай Лин взмахнула крылышками и, вся сияя от счастья, поднялась в воздух.
— Как здорово! — прошептала она. — Я почти забыла это ощущение!
Просторный зал, в который попали чародейки, был полон света; далеко-далеко, в самом его конце находилась дверь — оттуда лилась нежная музыка. Высоко над головами уходил вверх стеклянный купол.
Девочки посещали Кондракар много раз, но еще никогда не оказывались в этом зале с клетчатым полом. Чародейки замерли в нерешительности, не зная, куда идти.
«Добро пожаловать, Стражницы!»
Голос звучал, казалось, сразу со всех сторон. Ирма обернулась, Хай Лин подняла глаза, а Корнелия устремила взгляд на дверь. Тарани же посмотрела вперед и внезапно увидела его, Оракула! Он сидел на маленькой подушечке, парившей над полом. Он одновременно находился и совсем близко, и где-то далеко. Его облик был расплывчатым и при этом абсолютно четким. Прозрачным и полным красок.
«Огненная Стражница, у меня есть для тебя особое задание!»
Голос — сильный и глубокий, и в то же время тихий, как шепот, — раздавался сразу и снаружи, и у Тарани в голове. Девочка попыталась сосредоточиться, но это оказалось невероятно сложно. Поэтому она просто позволила речам Оракула беспрепятственно проникать в свой разум.
«Слушайте же. Есть в одном мире страна под названием Мускария, богатая плодородными землями и густыми лесами. С самого начала времен люди в тех краях жили в мире и согласии. Долгие годы там правила мудрейшая королева, и всё шло хорошо. Самым главным и тщательно охраняемым секретом Мускарии было Пламя Чистоты. В нём королева видела будущее, и потому могла предотвратить голод, неурожай и войны».
— Я слышала во сне слова, — прошептала Тарани.
Она робела перед Оракулом и не знала, позволено ли ей его прерывать. Но он лишь мягко улыбнулся и склонил голову. Только после этого она отважилась продолжить. Сердце девочки отчаянно заколотилось, когда она обнаружила, что вспомнила вторую часть загадочного текста:
Оракул кивнул. Так оно и было. От Пламени Чистоты остался едва теплящийся огонек. Он уже почти погас! Мускарию сейчас могла спасти только Тарани, Огненная Стражница. В стране воцарился хаос. Никто больше не думал о будущем, никто не строил планов, все жили одним днем. Когда люди перестают провидеть будущее, время для них всё равно что останавливается.
Иногда одним днем жить неплохо: ты наслаждаешься каждым моментом, смеешься, поешь, танцуешь и радуешься… Но всё это теряет смысл, если страна стоит на грани гибели. Никто не сеет и не собирает урожая. Никто не делает запасов на зиму. Никто не строит домов и не ремонтирует дорог. Никто не присматривает за границей…
А потом Оракул исчез, оставив девочек наедине с их новым заданием. Дальше они должны были действовать самостоятельно.
— Мускария, — прошептала Тарани, чтобы лучше усвоить полученные знания. — Где бы это место ни находилось, мы туда отправимся. Там есть драгоценное пламя, и мне предстоит вернуть его к жизни. Пламя Чистоты…
Волшебство перенесло чародеек в дремучий лес. Тарани обнаружила, что стоит на четвереньках на подстилке из сосновых иголок. В темноте она увидела на траве поблескивающие капельки росы, какие появляются в предрассветные часы. По расчетам Тарани, сейчас было пять утра или около того — среди деревьев уже брезжили первые лучики солнца. Окрестности тонули в полнейшей тишине: ни звука, ни ветерка.
Тарани подождала немного, пока путаные мысли придут в порядок. Неподалеку поднималась на ноги Вилл, стряхивая с себя хвоинки. С другой стороны на траве, сладко потягиваясь, разлеглась Ирма. Чуть поодаль, с любопытством оглядываясь по сторонам, сидели Корнелия и Хай Лин.
Вдруг заволакивающую лес тишину нарушил мерный стук. Он приближался. Пять чародеек сразу насторожились и поспешно спрятались в зарослях. Всегда лучше сначала разведать обстановку, и лишь потом обнаруживать свое присутствие. Звук становился отчетливее, и вскоре девочки поняли, что это топот десятков ног. На Стражниц надвигалось нечто похожее на светлую стену. Это были люди в белой униформе. Выстроившись шеренгами по четыре человека, они маршировали мимо кустов, где притаились чародейки.
В этом отряде, облаченном в кипенно-белые наряды, были и мужчины, и женщины. И все со странными лицами. Сначала Тарани подумала, что они в масках, но потом заметила — просто каждый из них улыбался. Почему они шагали по лесу в темноте, растянув рты от уха до уха? Люди в белом не смотрели по сторонам, взгляды у всех были направлены прямо вперед.
Несмотря на довольно большое расстояние, Тарани видела, что они улыбаются одними губами. Глаза их оставались холодными и пустыми. Чародейка поежилась и стиснула руку Вилл. Наконец мимо протопала последняя четверка, а всего их было около сотни. Шаги постепенно затихли вдали, и вновь воцарилась тишина.
К тому времени, как девочки выбрались из кустов, уже рассвело. И тут они с изумлением обнаружили, что со всех сторон их окружают грибы. Тысячи грибов самого разного вида! Белые, желтые, коричневые, красные, фиолетовые и даже бирюзовые! Большие и маленькие, круглые, конусообразные и плоские, похожие на оладьи. Куда хватало глаз, повсюду под деревьями росли грибы.
— Странно, — пробормотала Вилл. — Этот лес совсем не похож на те, в которых я бывала.
— Естественно, мы же далеко от дома, — сказала Ирма и схватилась за лиану. Та, словно веревочная петля, свисала с ветвей дерева.
Чародейка уселась на нее, будто на гигантские качели, и с хохотом принялась наклоняться взад-вперёд. Вдруг сверху раздался треск, и Ирма плюхнулась на пятую точку. Оборвавшаяся лиана, будто сворачивающаяся кольцами змея, соскользнула вниз перед изумленной физиономией Ирмы. Хай Лин хихикнула и тут же зажала рот ладонью, а Вилл не удержалась и громко рассмеялась.
— Ах, ну почему такие вещи вечно происходят именно со мной?! — фыркнула Ирма.
— Это потому, что ты наш клоун, — с теплотой в голосе сказала Вилл и протянула Ирме руку, помогая подняться.
— Хватит терять время, — напомнила подругам Тарани. — Предлагаю воспользоваться тропой, которой прошли эти типы в белой форме. Дорожка протоптанная, должна же она куда-то вести.
Тропа действительно оказалась широкой и хорошо утоптанной — одно удовольствие идти. В лесу было тихо, поэтому когда вдруг раздался чей-то голос, девочки аж подпрыгнули от неожиданности.
— Ох, наконец-то! Наконец-то! А то я уж заждался!
Звуки неслись со стороны пышной ели. Ветки дерева раздвинулись, и на тропинку выскочил маленький человечек. Удивленные чародейки замерли как по команде.
— Я уже почти отчаялся, — произнес коротышка и стряхнул с одежды обрывки паутины. — Думал, мое послание так и не дошло.
Тарани сразу узнала в нем то самое существо, которое девочки увидели сквозь лупу на фотографии. Он был одного роста с чародейками — низковат для взрослого мужчины. Его космы, еще более спутанные, чем на снимке, напоминали жухлую траву. Глубоко посаженные темные глазки блестели, как бусинки. На вид он казался не слишком дружелюбным.
— Вы совсем юные, — приуныл человечек. — Может, что-то пошло не так? Уж простите, но вы мало похожи на тех, кто должен спасти страну от гибели. Горстка маленьких изнеженных девчонок… Неужели нельзя было послать кого-нибудь постарше?!
— Может, мы и юные, — произнесла Вилл, — но мы Стражницы, и не стоит нас недооценивать…
— Я пытался призвать Огненного Стражника, — сказал человечек, — где он? Скоро он прибудет?
— Это я Огненная Стражница. — Тарани шагнула вперед.
Протянув незнакомцу руку, она назвала свое имя. Глазки-бусинки проницательно оглядели ее с ног до головы. Затем человечек с сомнением ответил на приветствие.
— О, я понимаю, — произнесла чародейка. — Вероятно, вы ждали, что на ваш зов явится мужчина или, на худой конец, взрослая женщина…
Человечек по-прежнему поглядывал на нее без особого доверия. Чтобы убедить его в своих силах, Тарани наколдовала маленький огненный шарик и заставила его зависнуть в воздухе на полпути между ней и незнакомцем. У того глаза полезли на лоб, и он испуганно отступил назад. Но самообладание быстро вернулось к нему.
— А, ну… В таком случае, я полагаю, вы отлично справитесь со своей задачей. Кстати, зовут меня Аманитус. А по роду деятельности я придворный писец!
Остальные чародейки вежливо, одна за другой, представились.
— Мы видели вас на фотографиях, которые Тарани сделала в парке, там, в нашем мире, — сказала Вилл.
— Как мы поняли, вам нужна помощь? — уточнила Корнелия.
— Именно так, — подтвердил Аманитус и взволнованно притопнул. — Что ж, хорошо, хорошо… До вас оказалось довольно трудно достучаться. Я не был уверен, что мне удалось… В нашей стране сейчас никакого порядка… Видимо, вам потребовалось немало времени, чтобы сюда добраться? Впрочем…
Он нервно огляделся по сторонам и сдвинул шляпу на затылок. Она выглядела точь-в-точь как шляпка гриба, у нее даже имелись отверстия-поры с нижней стороны. Тарани хотелось потрогать ее и проверить, действительно ли она на ощупь такая же мягкая и губчатая, как настоящий гриб.
— А как вы узнали про нас? — поинтересовалась Корнелия. — Кто вас надоумил явиться Тарани во сне и привлечь ее внимание?
— Мы нашли книгу, старинный фолиант. Там говорилось, что надо делать.
— Синее пламя очищает… — прошептала Тарани. — Так это вы читали мне эти слова?
Аманитус кивнул. Он заметно беспокоился и не мог устоять на месте. Глазки его шныряли туда-сюда. Он снова притопнул и вполголоса проговорил:
— Не хотелось бы беседовать с вами прямо здесь. Тут повсюду уши. Лучше пойдем ко мне домой да прикроем дверь поплотнее.
Он резко развернулся и юркнул между деревьев. Девочки последовали за ним. Им стоило немалых усилий не потерять из виду его бурый плащ. Аманитус двигался проворно и быстро, ловко огибая камни и отводя низко свисающие ветки.
Наконец они вышли на опушку. На некотором отдалении рядком выстроились маленькие домики, которые так и хотелось назвать хижинами. Аманитус осторожно осмотрелся. А потом, схватив Тарани за запястье своей маленькой сухонькой ручкой, потащил ее за собой.
Аманитус жил в круглом домишке. Стены, укрепленные деревянными жердями, состояли из тростника и глины. Крыша тоже была тростниковой. Если поглядеть на хижину с некоторого расстояния, она поразительно напоминала гриб. Палисадник казался запущенным и неухоженным, зато в нем цвели веселенькие желтые и оранжевые цветочки. В целом жилище выглядело несколько обветшалым, но вполне уютным.
Прежде чем зайти внутрь, Аманитус снова с опаской огляделся. По сторонам виднелись другие такие же круглые домики, но все их обитатели куда-то подевались. Человечек быстро втолкнул девочек внутрь и запер дверь на засов.
— Садитесь, — бросил он им.
Стражницы растерянно поглядели по сторонам — сидеть было негде, разве только на пышной куче листьев, тянувшейся вдоль стены. Пришлось расположиться на этой горочке, которая оказалась мягкой и удобной. Аманитус взял кувшин с соком и налил каждой чародейке по кружке. Затем он снял шляпу, прочистил горло и повел свой рассказ.
— Всё началось, когда наша высокочтимая королева сошла с трона. Это случилось в год Полевых Грибов. Звезды, казалось, расположились благоприятно.
— И что же тогда произошло? — нетерпеливо спросила Вилл. — Рассказывайте всё подробно.
Аманитус потер подбородок. Послышалось легкое скрипение — щетина у него была еще жестче, чем волосы на голове.
— Правителем страны стал принц. Наша высокочтимая королева сама его избаловала. Чего она только не делала, чтобы порадовать своего единственного сына! Поэтому он и вырос таким испорченным эгоистом. Став королем, он хотел лишь одного — развлечений. Наша жизнь превратилась в бесконечную череду праздников и вечеринок. Поначалу все были довольны и счастливы, и я в том числе. Какое-то время всё в Мускарии шло благополучно… но сейчас…
— Что сейчас?
— Сейчас веселье зашло слишком далеко. Король отказывается замечать, что на его плечах лежит ответственность за народ, — со вздохом промолвил Аманитус. — Гоняясь за удовольствиями, он пустил королевские дела на самотек. Монарх больше не правит, и ни в чем нет порядка. Он велит, чтобы все только и делали, что устраивали вечеринки и конкурсы. Люди перестали возделывать землю, забросили работы, их дома рассыпаются на части. Уверен, наш развеселый король желал всем только добра. Но теперь Улыбчивые отряды забрали в свои руки слишком много власти, и всё пошло наперекосяк.
— А что такое Улыбчивые отряды? — осведомилась Вилл, переглянувшись с Тарани. Чародейки подозревали, что именно такой отряд они видели в лесу.
— Они следят за тем, чтобы повсюду в Мускарии царило веселье, — произнес Аманитус грустным тоном, который совсем не сочетался с его словами. — Никому не позволено печалиться, плакать или гневаться. Они должны ограждать короля от любого зла.
— Вообще-то звучит неплохо, — осторожно вставила Ирма. — Зачем вообще сердиться и грустить?
— Многие думают, как ты, — сказал Аманитус с тяжелым вздохом, — и это как раз и есть самое печальное. Если кто-то становится хоть немного серьезнее, он или она исчезает. Именно так произошло с моей сестрой-близнецом. Ее забрали Улыбчивые отряды! И я понятия не имею, что с ней случилось потом… Вот беда! Эта трагедия оказалась последней каплей, после нее я решил искать помощи за пределами Мускарии!
Постепенно девочки начали понимать, какая беда постигла Мускарию. Рассказ Аманитуса занял целое утро. Человечек прервался лишь для того, чтобы приготовить завтрак. Уплетая омлет с грибами и жареные грибы и запивая всё это мятным чаем, Стражницы слушали дальше. Теперь Аманитус повел речь о своей работе придворного писца. Он трудился в Королевской библиотеке, именно там и возникло движение сопротивления. Лишь те, кто работали с древними книгами, понимали, насколько плачевно обстоят дела в стране. Только они еще остались в трезвом уме.
— А остальные, по-видимому, позабыли обо всем на свете, — говорил Аманитус. — Они позабыли, что нужно ухаживать за своими домами, выращивать урожай и воспитывать детей. Все думают лишь о празднествах, карнавалах и пирушках.
Актив подполья состоял из самого Аманитуса, библиотекарши Микофобии, ее помощника и нескольких ученых. Из книг они узнавали, как Мускария жила прежде, и делали всё, чтобы это знание не было искоренено. Когда население утратило память, осталась лишь маленькая группка людей, державшихся за свои воспоминания.
— Но теперь работа библиотекарей изменилась, — с горечью посетовал Аманитус. — Нам велели уничтожать, вымарывать и разрушать! Улыбчивые отряды хотят, чтобы мы просмотрели каждую книгу и удалили всё серьезное! Но я отказываюсь подчиняться! Мы вместе с Микофобией припрятали вырванные страницы. Настанет день, и мы сможем восстановить первоначальные варианты старинных текстов.
Тарани поняла, что это еще одна причина, заставившая Аманитуса действовать. Улыбчивые отряды не только похитили его сестру, они приказали ему осквернять книги. А для придворного писца перевирать историю — немыслимо!
— Но сколько бы ни перечитывали и ни заучивали наизусть важные места, воспоминания становятся всё слабее, — продолжал Аманитус. — Когда мы вырвем из книг всю правду, она исчезнет из памяти. Тем временем страна погружается в хаос. Наши судьбы висят на волоске. Кто будет заботиться о мире, когда все только и делают, что хохочут и празднуют? Кто обеспечит нас едой и одеждой? Кто станет преподавать в школах? Кто построит новые дома и починит старые? Кто отремонтирует размытые дождями дороги? А представьте себе, что случится, если на нас нападет враг?
На обед был, разумеется, суп из лисичек. Тарани гадала, едят ли в Мускарии хоть что-нибудь кроме грибов. Пока они подкреплялись, Аманитус сообщил гостьям, что сегодня необычный день — в замке состоится празднество.
— Правда, король и так проводит вечеринки чуть ли не ежедневно, — оговорился Аманитус, — но сегодня праздник сбора урожая. Это старинная мускарийская традиция. Пир устраивают в самый разгар сбора грибов!
И, конечно, Аманитус должен был участвовать в торжественной церемонии. Ему предстояло зачитать поэму о сборе урожая, хоть его и мучило чувство стыда — ведь поэму-то тоже переписали, из нее удалили все печальные строки. Аманитус и чародейки посоветовались и решили, что девочкам следует отправиться во дворец, хоть это и небезопасно. Человечек хотел показать гостьям Королевскую библиотеку и заодно познакомить их с Микофобией.
— Не знаю, чем вы можете нам помочь и можете ли… — сказал он. — Но, думаю, вам не помешает своими глазами увидеть, до какого положения скатилась наша страна.
И вот вскоре после полудня из хижины Аманитуса вышли шесть невысоких фигур. Одеты они были одинаково: в бурые куртки и серые мешковатые штаны. На головах у всех шестерых красовались широкополые грязно-коричневые шляпы, почти полностью скрывавшие лица. Аманитус объяснил девочкам, что шляпа — важная часть костюма. У любого мускарийца непременно имелась целая куча родственников, и каждая семья выделялась среди других особым типом шляпы.
— Если вы наденете эти шляпы, то все вокруг примут вас за моих многочисленных племянниц. А если кто спросит, откуда вы родом, отвечайте, что из дальних районов большого леса. И главное, не забывайте постоянно улыбаться, — напутствовал чародеек Аманитус, натужно осклабившись. — Когда поднимете шляпы, чтобы люди могли рассмотреть ваши лица, обещайте, что растянете губы как можно шире!
Ведущая к замку дорога вилась среди деревьев. Она забиралась всё выше и выше, пока среди крон не показались, наконец, башни. Всего их было четыре, с крышами в форме грибных шляпок. На каждой развевался оранжевый флаг.
— Раньше у нас были голубые флаги, — мрачно промолвил Аманитус, — но и их заменили. Король посчитал, что голубой — это цвет меланхолии.
Путники миновали много домов — как две капли воды похожих на хижину Аманитуса. Почти все они обветшали, а огороды заросли сорняками. Корнелия не могла удержаться и по пути прикасалась то к кустам смородины, то к грушевым деревьям. Она надеялась, хозяева порадуются, когда увидят, что растения прибавили в росте и принесли плоды. Дорога состояла сплошь из ухабов. За ней явно никто не ухаживал, хотя давно следовало укрепить размытые дождем участки и убрать камни. По обеим сторонам то тут, то там виднелись убогие лавчонки.
— Угадайте с трех раз, что они продают? — фыркнула Ирма. — Сушеные грибы. У меня такое чувство, что после этого задания я еще долго не захочу их есть.
— А вон булочная, — заметила Хай Лин. — Только хлеба там больше нет.
На одном из домиков красовалась вывеска:
«Чистка зубов. Первоклассная полировка и заточка. Предлагаем также зубную пасту, зубную нить и средство для отбеливания».
Вывеску украшали смеющиеся рты с идеальными белоснежными зубами. Заведение имело процветающий вид. Очевидно, отбеливание и заточка пользовались среди населения популярностью.
Дорога постепенно расширялась, и путников на ней прибавилось. Все двигались в одном направлении — к замку. Большинство несли корзины и коробки с разными грибами. Одна женщина волокла тележку с самым большим дождевиком, какой девочкам только доводилось видеть, — круглый гриб был размером с мяч для пляжного волейбола. Какой-то мальчуган сплел гирлянду из цветов, и она тащилась за ним по земле, будто хвост.
Вдруг с чародейками поравнялся мальчишка примерно одного с ними возраста. За плечами у него висел объемистый мешок — наверняка набитый грибами. Удивительно, как только этому дохляку удавалось тащить свою ношу.
— А почему вы ничего не несете? — поинтересовался мальчуган у Стражниц. — Вы ведь идете в замок?
— Конечно, — ответила Ирма, не забыв улыбнуться, — но мы э-э-э… помогаем по-другому.
Мальчик так широко раздвинул губы, что его голова стала похожа на оживший череп. «Интересно, когда он в последний раз обедал?» — подумала Тарани.
— Ты тоже направляешься в замок на пир? — спросила она.
Мальчишка удивленно вытаращился на нее.
— Конечно, нет! — воскликнул он. — Мне не позволено веселится в замке! Это для знати. Но в городе тоже устраивают праздник сбора урожая — для простого люда. Сейчас хорошее время — можно просто выйти из дома и насобирать в лесу еды! — Мальчик кивнул чародейкам на прощанье и пошел своей дорогой.
Они встретили и других мускарийцев. Женщина с цветами сказала примерно то же самое: она была рада доставить цветы на пир в честь сбора урожая, но сама в празднестве не участвовала. Она тоже выглядела до предела исхудавшей и тащила за спиной ребенка, такого маленького и хилого, что он больше походил на птичку. Однако и она растянула рот от уха до уха. У всех на лицах застыли жутковатые улыбки, а глаза оставались невеселыми.
С близкого расстояния замок производил не такое уж приятное впечатление. Построенный из серого камня, он весь словно перекосился. Все башни имели разную высоту, и ни в одной из них не было окон. Многочисленные пристройки представляли собой мешанину из несхожих архитектурных стилей. Повсюду развевались оранжевые флаги: большие стяги реяли на башнях и крепостных стенах, маленькие вымпелы украшали двери и ворота.
Стайка «племянниц» в коричневых шляпах остановилась.
— Здесь нам придется разделиться, — шепотом сообщил им Аманитус. — Я могу взять с собой в библиотечную башню только двух из вас.
— Ну, я-то легко обойдусь без старых пыльных книженций, — заявила Ирма и широко улыбнулась уже знакомому мальчугану с мешком, шедшему им навстречу.
— Пожалуй, я тоже, — добавила Хай Лин. — А если мы пока поможем горожанам? Я умею обращаться с цветами и составлять красивые композиции.
— В башню пойдем мы с Тарани, — сказала Вилл. — Ты не возражаешь, Корнелия?
Корнелия не возражала — она предпочитала прогуляться по парку, разбитому позади замка. Чародейка хотела взглянуть, какие диковинные деревья и кусты там растут.
Аманитус, как и обещал, провел Тарани и Вилл вдоль крепостной стены к неприметному ходу, ведущему в библиотечную башню. Дверь с тяжелым стуком захлопнулась за спиной, разом заглушив наполнявшие улицу голоса. После ярких дорожных впечатлений это было почти как внезапно хлынувший на голову ледяной душ. Девочки мигом собрались и вспомнили, зачем они здесь. И до чего же приятно оказалось наконец расслабить лицо и перестать улыбаться!
— Прежде всего я хочу познакомить вас с Микофобией, — сказал Аманитус.
Они вошли в круглое помещение, стены которого от пола до потолка закрывали книги. Вилл чуть не задохнулась от пыли и чихнула с такой силой, что с головы слетела шляпа. Воздух пропитался специфическим запахом — так могли пахнуть только старые фолианты. На середине приставной лесенки стояла худая женщина, с трудом удерживавшая в одной руке целую стопку книг. Она носила маленькую красную шляпку. Выбивавшиеся из-под нее волосы были еще жестче, чем у Аманитуса. Женщина быстро и ловко спустилась со стремянки и поспешила к новоприбывшим.
— А вот и вы, — сказала она, сурово поглядев на девочек поверх угловатых очков. — Что ж, приветствую вас, несмотря на то что вы опоздали. Не думаю, что навести в этой стране порядок еще возможно. Скоро мы с Аманитусом закончим переделывать книги, и тогда ничто больше не удержит нас в здравом уме.
— Не говорите так! — запротестовала Тарани. — Еще не всё потеряно!
— О… Ну ладно, посмотрим, — пробормотала Микофобия.
Она внезапно развернулась и метнулась вверх по лестнице, проворная, словно белка. Там, наверху, она потянулась за очень старой на вид синей книжкой. Снова спустившись, она раскрыла фолиант. Тарани и Вилл, к своему изумлению, обнаружили, что это была не настоящая книга, а замаскированная коробка, полная вырезок.
— Каждая пятая книга здесь — это деревянный муляж, ящик, — объяснил Аманитус. — Внутри мы храним всё, что подлежит уничтожению. Самые страшные, скучные и жалостливые истории. Войны, волнения и скорбь…
Он рассказал, что они с Микофобией собирались вклеить страницы обратно, как только наступят подходящие времена. Ведь разве можно построить счастливое будущее, если не знать об ошибках прошлого?
— Всё зло и вся боль мира не перестанут существовать только оттого, что мы станем закрывать на них глаза! — добавил человечек.
— Здесь у нас вырезки из книжки о Пламени Чистоты, — сказала Микофобия. — Вот откуда мы узнали о вас, Стражницы. Но сегодня, Аманитус, я наткнулась на кое-что еще. — Женщина провела узловатым пальцем вдоль строк. — Ага, вот оно: «…и королева видела в Пламени Чистоты все дни до единого. Это причиняло ей сильную боль, ведь она читала в будущем не только хорошее, но и плохое, однако ее страдания окупались сторицей, ведь видения разоблачали любые заговоры и замыслы врагов». Я начинаю подозревать, что сейчас мы как раз и имеем дело с иноземными врагами, — заключила Микофобия, подняв глаза. — Неприятель проник в наши ряды, скрывается среди нас. Но как его распознать?
Аманитус снял шляпу и почесал кудлатую макушку. А потом, нахмурившись, покачал головой.
— Понятия не имею. Но, возможно, ты права. Впрочем, мы уже сделали что могли: призвали Огненную Стражницу. Теперь всё зависит только от нее.
Микофобия окинула Тарани критическим взглядом поверх очков, но промолчала. Лишь кивнула и вернулась к чтению.
Аманитусу нужно было подготовиться к декламации стихов на празднике, так что две его племянницы оказались предоставлены сами себе. Он велел им быть поосторожнее, не забывать улыбаться, не сходить с протоптанной дороги и во время пира садиться за праздничный стол, только когда позовут.
Покинув наконец библиотечную башню, девочки испытали облегчение. Высоко в небесах сияло солнце, стоял один из тех ясных, прозрачных, погожих дней, какие порой выпадают в первой половине осени.
— Пламя Чистоты… — заговорила Вилл. — Интересно, где оно?
— Хмм, я тоже подумала об этом, — сказала Тарани, — только кто же знает? В книге нет ясных указаний.
— Она же с самого начала была порвана, — заметила Вилл. — Микофобия сказала, что нескольких страниц не хватает. Может, там как раз и содержалось самое важное. Но нам нужно найти это Пламя. Ты должна снова раздуть его, вдохнуть в него жизнь!
Тарани прикрыла глаза и сконцентрировалась, на своей силе Огня. Она попыталась увидеть синий огонь.
— Кажется, я чувствую его, Пламя Чистоты, — прошептала чародейка. Оно бьется, словно сердце. Оно раздувается и опадает, и будто бы дышит И еще оно слабеет!
Позади замка располагался парк с просторными лужайками и мощными раскидистыми деревьями. Вилл и Тарани бродили по дорожкам. Обе они хранили молчание, сосредоточившись на своих собственных мыслях. Тарани всё еще поддерживала связь с Пламенем Чистоты, тщетно пытаясь понять, в какой стороне оно находится. А мысли Вилл то и дело возвращались в библиотечную башню. Она не могла не восхищаться бескорыстным и благородным трудом Микофобии и Аманитуса. Как отважно было с их стороны пойти против воли короля и с риском для жизни собирать запрещенные вырезки!
К ним навстречу по тропинке шла Корнелия. Увидев подруг, она ускорила шаг.
— Идем быстрее! — воскликнула девочка. — Я обнаружила кое-что странное.
Она повела их в тенистые глубины парка. Вскоре огромные стволы уже окружали чародеек со всех сторон. Под сенью большого бука в траве рассыпались светлые брызги. Корнелия указала туда взглядом, и Тарани в два прыжка оказалась под деревом. Конечно, там оказались грибы, белые грибы.
— Точно такие же, какие я фотографировала, — заметила она, присев на корточки.
Грибы определенно были теми же самыми, но в них появилась странная омертвелость. Тарани с опаской прикоснулась к ним и почувствовала холод. Ну конечно, это не настоящие грибы, а скульптура! Белые, мраморные, они вырезаны так мастерски, что могут сбить с толку кого угодно.
— Вилл, потрогай сама, — прошептала Тарани.
— Тут их целая прорва! — воскликнула Корнелия. — Растут почти под каждым деревом. Они все белые, но каждый немного отличается от других по форме.
Она сказала правду. Чем дальше девочки углублялись в парк, тем больше мраморных грибов находили. Крупные и мелкие, круглые, похожие на конус и с широкими плоскими шляпками… Со всех сторон в тени белели сотни загадочных грибов.
Глашатаи дули в трубы, созывая всех во внутренний двор замка. Мускарийцы спешили занять свои места и радостными криками приветствовали открытие празднества. И никто из местных жителей не подозревал, что в их ряды затесались пять фальшивых «племянниц».
Маленький человечек в красной форме и с золотой перевязью поперек объемистого живота поднялся на лестницу, ведущую к главному входу. Это был церемониймейстер, а со всех сторон его окружала охрана из Улыбчивых отрядов. Взобравшись на верхнюю площадку, он поклонился публике и продемонстрировал белозубую улыбку.
Тарани таращилась на эти зубы, поблескивающие в лучах солнца. «Ничего себе! — подумала чародейка. — Верно, он ходил в ту цирюльню, где занимаются чисткой и полировкой. Интересно, какими средствами можно добиться такой белизны?»
— Дорогие мускарийцы, дорогие друзья! — крикнул церемониймейстер, обращаясь к собравшимся. — Столы накрыты! Так давайте же начнем праздновать! Пусть среди нас царят радость и веселье!
Тарани поглядела на ряд жизнерадостных оскалов за спиной у оратора. Там выстроились и мужчины, и женщины, все в безупречно белых одеяниях, все с ровными, чуть ли не сверкающими зубами.
— Не понимаю, как они не устают стоять так долго, улыбаясь до ушей, — прошептала Тарани.
— Может, они уголки рта скотчем приклеили? — предположила Вилл.
— У них холодные глаза, — заметила Корнелия. — Они улыбаются одними губами.
Тарани вспомнила об отряде, который девочки видели в лесу, и снова подумала: а не носят ли эти люди масок? Тут Вилл потянула ее за руку и указала куда-то вперед.
— Гляди, там Ирма и Хай, — прошептала она. — По крайней мере, мне кажется, что это они. Вряд ли сюда пришли настоящие племянницы Аманитуса.
Тарани тоже заметила подруг. Две бурые шляпы маячили у самого подножия лестницы. Всеобщее внимание было обращено на церемониймейстера, поэтому девочки не сразу заметили короля. Но когда восторженные крики отгремели, тот поднялся с кресла и попросил тишины.
Король Мускарии оказался на удивление малорослым. Прежде всего в глаза бросалось его кричащее одеяние: камзол из золотой парчи, оранжевые шелковые панталоны и красный бархатный плащ. Вилл в изумлении уставилась на корону, усыпанную переливавшимися на солнце драгоценными камнями в форме грибов. Тарани поглядела на башмаки его величества, которые вообще-то больше походили на тапочки. Их тоже украшали драгоценности и крошечные зеркала, игравшие всеми цветами радуги.
И только когда самодержец заговорил, девочки устремили взгляды на его лицо.
— На вид он добрый, — прошептала Тарани.
— Хмм, очень напоминает официанта из кафе на углу возле моего дома, — сказала Вилл. — Разумеется, если бы тот решил принять участие в маскараде.
Тарани с трудом сдержала хохот. Предводительница чародеек была права: король выглядел как самый обычный коротышка, попавший на костюмированный бал. Круглое дружелюбное лицо морщилось, когда он близоруко щурился и, конечно же, смеялся — коротко, неуверенно, словно человек, которому только что рассказали шутку, но он ее не понял. Очень трудно было представить себе, что этот малыш управляет целым государством.
— Ах, какая у нашего короля горделивая осанка! — воскликнула женщина в желтой шляпе, стоявшая рядом с Тарани. — Он самый приятный мужчина в стране! До чего же я рада быть его подданной!
Король поднял руку и поприветствовал свой народ. Публика тотчас же замахала в ответ и разразилась овациями.
— Дорогие мускарийцы, дорогие друзья, я очень раз всех вас видеть. Надеюсь, у вас хорошее настроение?
— Да-а-а-а! — завопили все хором. — Да здравствует король!!!
Коротышка рассмеялся и помахал обеими руками.
— Спасибо вам, спасибо! И да здравствует Мускария! Мы будем веселиться вечно! Чего стоит наша жизнь без развлечений? Итак, я объявляю праздник сбора урожая открытым!
Вилл, Тарани и Корнелия стали искать места за столами. Они уже отчаялись привлечь к себе внимание Ирмы и Хай Лин. Слишком уж много людей толпилось во дворе замка, особенно возле площадки, где сидел король.
Все пространство внутри крепостных стен заставили праздничными столами и украсили цветами, искусно подобранными по цвету и форме.
— Бьюсь об заклад, это работа Хай Лин, — сказала Корнелия. — У нее талант, правда?
Столы ломились от яств. Чего тут только не было: омлет с грибами, жареные грибы, маринованные грибы и даже грибное варенье. Каждую тарелку с салатом венчала белая шляпка.
Наконец подруги нашли удобно расположенные места, с которых хорошо просматривался стол для знати, накрытый на возвышении. Не успели девочки сесть, как появился Аманитус.
— Нужно позвать сюда ваших подруг, — сказал он, расположившись напротив, — членам одной семьи положено держаться вместе.
Тарани огляделась. Повсюду сидели группки мускарийцев в одинаковых шляпах — очевидно, это и были семьи. Но не успела она открыть рта, чтобы ответить, как церемониймейстер призвал собравшихся к тишине.
— Прежде чем мы все приступим к трапезе, я хотел бы представить вам особу, столь изысканно украсившую королевский стол! Она прибыла к нам с другого конца леса. Поднимитесь к нам, милочка, пусть народ вас поприветствует!
Он протянул руку и поднял на помост Хай Лин! Рядом с пузатым церемониймейстером чародейка выглядела маленькой и хрупкой. Она робко улыбнулась и поклонилась, а публика захлопала в ладоши. Аманитус побледнел и утер пот со лба.
— Не стоит привлекать к себе внимания, — пробормотал он. — Пожалуйста, милые девочки, будьте осторожнее!
Его величество, естественно, сидел на самом почетном месте во главе стола. Он сдвинул корону на затылок, чтобы не мешала, и повязал под двойным подбородком салфетку. Никого не дожидаясь, правитель принялся за еду и жевал с явным наслаждением!
За спиной у него стояли два широкоплечих верзилы в одинаковой серой форме — разумеется, охранники. По одну сторону расположился церемониймейстер, а по другую восседала пышно разодетая дама с алыми густо накрашенными губами. Она была очень высокая, полная, с широкой нижней челюстью и огромным ожерельем из блестящих зеленых камней.
Сосед по столу сообщил Вилл, что это главная придворная певица и близкая подруга короля. Она прославилась, исполняя оперные арии.
— Это лучшая в мире певица! — шумно восхищался мускариец. — Наш король окружает себя только избранными, достойнейшими людьми. Непревзойденными мастерами развлечений!
Сосед не преминул показать Вилл их всех: художника (равного которому на всем свете не сыщешь), артистов (только самых талантливых). Немного поодаль сидели канатоходец и женщина в голубом, поэтесса (разумеется, гениальная). Возле короля суетились шуты, а музыканты были готовы в любой момент заиграть.
— Мы сегодня увидим их выступление? — с любопытством спросила Вилл, хотя все эти разговоры о «лучших в мире» вызывали у нее сомнение.
— Ну конечно же! Конечно!
И публике не пришлось долго ждать. Канатоходец взбежал вверх по лестнице и ступил на веревку, натянутую между башней и деревом высоко над головами зрителей. Осторожно балансируя и для равновесия держа в руках длинный шест, он босиком прошелся туда-сюда. От этого зрелища у девочек слегка закружилась голова. Потом акробат взял велосипед и с легкостью проехал по канату.
Все аплодировали. Все улыбались или смеялись. Все сошлись на мнении, что это удивительно, невероятно, чудесно и талантливо. Тарани, помня наказ Аманитуса, тоже улыбалась и смеялась, хоть это всеобщее веселье и казалось ей насквозь фальшивым.
На десерт придворная певица решила исполнить арию. Она влезла на возвышение и предстала перед зрителями во всем великолепии. Когда она набрала в грудь воздуха, ожерелье высоко подскочило, и солнечные лучи отразились от сверкающего каскада зеленых камней. Голос у нее был сильный, мощный. Он волной разливался по всему двору замка. Зрители благоговейно застыли, плененные музыкой. Вилл и Корнелия тоже поддались общему настроению.
И только Тарани пыталась отстраниться от пения. Оно проникало ей в голову, словно сквозняк. Как пульсирующий ледяной поток, оно дробило мысли на жалкие кусочки. Огненная чародейка еле сдерживалась, чтобы не зажать уши ладонями.
После пира началась грандиозная праздничная программа в честь короля. На этот раз своими талантами собирались похвалиться простые мускарийцы. Первым выступал Аманитус, и его декламация имела большой успех. Одна Тарани заметила, какой вымученной была его улыбка и чего ему стоило сохранять жизнерадостный вид.
— Ну, кто следующий? — крикнул церемониймейстер и хлопнул в ладоши. — Выходите и покажите, на что вы способны! Посвятите свое выступление его величеству! Каждый из нас должен сделать всё возможное, чтобы порадовать короля!!!
Какой-то шут взобрался на помост и продемонстрировал, как он умеет шевелить ушами. Потом на сцену вспрыгнул другой и прошелся колесом. Король расхохотался как ребенок и захлопал в ладоши. Его доброе лицо от смеха сморщилось, будто печеное яблоко.
«Наверное, он слишком много смеется, — подумала Тарани. — Хотя обычно морщины появляются у тех, кто часто волнуется и переживает».
— Как все-таки приятно повеселиться от души, — прошептала Вилл, согнувшись пополам от хохота.
На помост снова взошла придворная певица.
— А сейчас настал черед конкурса песен! — провозгласила она. — Я надеюсь увидеть на сцене немало юных талантов. Именно так я сама когда-то начала карьеру оперной дивы. Возможно, многие из вас еще помнят, как я получила первый приз на музыкальном фестивале!
Перед публикой выступила застенчивая девушка в фиолетовой шляпе. Она пела тоненьким дрожащим голоском. Зрители, разумеется, наградили исполнительницу аплодисментами, но улыбка придворной певицы была не более чем снисходительной. Затем в конкурсе принял участие какой-то парнишка, а потом на сцену вышла девочка в бурой шляпе.
— Это Ирма! — прошептала Вилл. — Что же такое творится?!
— О нет!!! — прошипел Аманитус. — Нельзя привлекать к себе внимание!
Но они уже ничего не могли поделать. Ирма поклонилась и набрала в легкие побольше воздуха. Пела она хорошо, и девочки отлично знали эту мелодию. Она выбрала песенку, которая была очень популярна дома, в Америке.
— Ее манера сильно отличается от прочих, — шепнула Корнелия. — Гораздо современнее, я бы сказала.
— Наверняка они не слышали ничего подобного, — кивнула Тарани.
Ирма закончила выступление, и ненадолго воцарилась мертвая тишина. А потом публика разразилась такими овациями, что все сразу поняли, кто выиграл конкурс! Сияя от счастья, девочка раскланивалась направо и налево. Какие-то ребята восхищенно засвистели и крикнули: «Еще!» Ирма повторила последний куплет и получила новую порцию аплодисментов. Аманитус схватился за голову и вздохнул. К счастью, этого не заметил никто, кроме Тарани.
«Он прав, — подумала огненная чародейка. — Совсем ни к чему привлекать к себе лишнее внимание. Мы должны отыскать Пламя Чистоты — вот что важно! Ох, бедная глупенькая Ирма…»
Следующим в программе шло выступление музыкантов, и первое место единодушно отдали пареньку, здорово игравшему на флейте. Затем наступила очередь танцевального соревнования и, наконец, конкурса красоты. Придворная певица в третий раз поднялась на сцену.
— Я и сама в прошлом неоднократно побеждала в конкурсах красоты, — произнесла она. — Но сейчас я достигла зрелости, когда понимаешь, что истинная красота — внутри человека.
Публика захлопала, и певица снова продемонстрировала ослепительную улыбку, а потом энергично взмахнула рукой.
— Что ж, вперед, девочки!
К сцене со всех сторон устремилась дюжина молоденьких девушек. Они улыбались, кокетливо поворачивали головки и расхаживали вдоль сцены. Взгляд придворной певицы блуждал по сидящим за столами зрителям.
— Нам нужно больше участниц! — воскликнула она. — Ты, в желтой шляпе, и ты, в бурой, а ну-ка, поднимайтесь сюда!
Корнелия побледнела и надвинула шляпу пониже. Неужели певица имела в виду ее? Девочка съежилась, стараясь казаться незаметной, однако это не помогло. Придворная певица прищелкнула пальцами:
— Эй, ты там, давай же, скорей иди сюда! Сразу отыскавшиеся доброжелатели помогли бедняжке Корнелии протолкаться сквозь толпу и взобраться на помост. Высоченная толстая певица фамильярно обняла девочку за плечи.
— Дорогое дитя, — произнесла она сильным, властным голосом. — Мои милые конкурсантки! Вы все так красивы! — И примадонна заставила девочек по очереди пройтись по сцене. Когда настала очередь Корнелии, зрители зааплодировали громче.
Несколько часов спустя Аманитус захлопнул за собой дверь своей хижины и со вздохом опустился на сиденье из листьев. Он снял шляпу и запустил руки в волосы, отчего прическа приняла еще более запущенный вид.
— О-хо-хо, — пробормотал он. — Плохо всё это, очень плохо. Что же нам теперь делать?
Вилл и Тарани уселись рядом с ним. Они обе утомились после насыщенного событиями дня, к тому же девочки сытно пообедали и их клонило ко сну. Чародейки до того устали, что едва могли соображать.
Корнелия, Ирма и Хай Лин остались в замке, с остальными победителями всевозможных состязаний. Корнелия все-таки выиграла конкурс красоты, а Хай Лин получила приз за то, что искусно украсила двор к празднику. А призом оказалась ночь в замке! Церемониймейстер объяснил всем, что это означает:
— Занявшие первые места будут спать на мягчайших перинах в самых прекрасных комнатах. Их ждет роскошный завтрак, поданный на посуде из чистого золота, затем великолепная ванна с благовониями и чудная новая одежда!
После чего счастливых победителей препроводили в апартаменты с высокими потолками. Глашатаи приветствовали их фанфарами, а публика — оглушительными аплодисментами. У чародеек не было никакой возможности переброситься с подругами хоть парой слов. Ирма взошла по лестнице первой, сияя широкой улыбкой. Кажется, она чувствовала себя как рыба в воде. За ней проследовала не менее счастливая Хай Лин. И только Корнелия встревоженно озиралась по сторонам.
— Волосы! — вдруг вскрикнула Тарани, подскочив. — Когда они станут принимать ванну, им придется снять шляпы, и все увидят их волосы! Ведь у нас они гораздо мягче, чем у мускарийцев!
— Ты права, — кивнула Вилл. — Это самое главное отличие, оно сразу бросится в глаза. Придется нам пойти в замок и вывести оттуда девчонок! Сегодня уже темно, вряд ли кто-то заметит их прически, но завтра их непременно раскусят!
Аманитус покачал головой:
— Мне очень жаль, но в этом деле я вам не помощник.
С наступлением ночи Вилл и Тарани стали готовиться к спасательной экспедиции. Они успели немного поспать и теперь пребывали в приподнятом настроении. Тарани думала, что Аманитус снова заставит их надеть бурые шляпы, однако она ошиблась.
— Если вас поймают, — начал он, — я бы хотел, чтобы ничто в вашем облике не указывало на меня или мою семью. Простите меня, пожалуйста, но…
— Мы понимаем, — сказала Вилл. — Всё в порядке. Без этой неуклюжей одежды и шляп нам даже удобнее.
Предводительница чародеек потянулась и расправила крылышки. Аманитус благоговейно уставился на них.
— Я вот всё думаю про ваши крылья, — промолвил он. — Раз они у вас есть, значит, вы умеете летать?
— Кое-кто из нас умеет, — уклончиво ответила Вилл. — А у остальных есть другие способности.
Была ветреная осенняя ночь. Облака гонялись друг за другом по небу, а в просветах между ними иногда появлялась луна — как раз в те моменты, когда ее меньше всего ждали. В ветвях деревьев гулял ветер, то и дело заставляя их скрипеть и стонать. Шум стоял такой, что девочки едва могли расслышать свои голоса. С другой стороны, в такую погоду вряд ли кто-то высунет нос из дому, и это было чародейкам только на руку: можно не таясь идти по дороге и не бояться неприятных встреч.
Неприступный замок возвышался перед ними, словно гигантский древний ящер, окаменевший во сне. Лишь в двух окнах слабо поблескивал свет, а так всё казалось спокойным. Вилл наклонилась к уху Тарани, стараясь перекричать ветер:
— Давай спрячемся и подождем подходящего момента.
Девочки юркнули за стену. Здесь почти не дуло. Тарани отбросила волосы со лба и перевела дыхание. Вилл оглядела лестницу, ведущую в замок. Поблизости она никого не заметила, но для верности стоило понаблюдать еще. Тарани посмотрела на небо. Луна пряталась за огромной, быстро плывущей в вышине тучей. Вот та умчалась вдаль, и желтое око тут же появилось во всей красе.
Стало светлее, и Вилл заметила, что возле лестницы что-то поблескивает. Бледные лучи падали на загадочный предмет и отражались, мерцая. Но что это такое? И вдруг от тёмных ступеней отделилась белая тень. Чародейка сообразила, что таинственная вещица — всего лишь ряд до блеска начищенных зубов. И принадлежит этот оскал солдату из Улыбчивого отряда.
Потом за первым появился второй. Они перекинулись парой фраз и потоптались на месте. Смена караула! Но нет ли поблизости и других солдат — вот в чем вопрос. Девочки решили, что, скорее всего, здесь только эта парочка. Новый часовой уселся на землю, прислонившись спиной к каменной колонне. В лунном свете Вилл прекрасно могла разглядеть его лицо. Не было никаких сомнений — он погрузился в сон. Однако губы его по-прежнему изгибались — солдаты из Улыбчивых отрядов не закрывали рты даже по ночам.
Подруги вошли в зал, освещенный лишь одинокой керосиновой лампой, отбрасывающей круглый отблеск на толстый ковер. За пределами светового пятна смутно виднелись контуры статуй, картин и больших каменных ваз. У дальней стены темнела широкая лестница, заканчивающаяся площадкой с резными перилами.
— Наверное, она ведёт в тронный зал, — прошептала Вилл. Тарани кивнула.
Направо и налево убегали коридоры. Какой же выбрать? Тарани наколдовала маленький огненный шар, чтобы лучше видеть. Подняв его повыше, чародейка заглянула в левый коридор. Проход скрывали тяжелые портьеры из красного бархата, расшитые золотыми коронами. Занавесы с правой стороны были синими с серебряными коронами.
— Думаю, нам сюда, — сказала Вилл, указав на синий коридор. — Красный, скорее всего, ведет в королевские покои.
Тарани, которой в голову пришла та же самая мысль, закивала. Они осторожно вошли в синий коридор. Пол там был застелен ковром того же цвета, что и портьеры. По стенам тянулись ряды портретов: женщины в черных платьях, причем волосы у всех до единой забраны в тугие пучки, и мужчины в красных мантиях с высокими воротниками и медалями на груди.
Тарани остановилась и осветила лица дам — все изображения казались несколько странными.
— По-моему, им перерисовали рты, — прошептала чародейка.
— Здесь тоже, — добавила Вилл. — И здесь. Им всем добавили улыбки. Что за безумная страна! Тут даже старые портреты должны улыбаться.
Девочки двинулись дальше. Картины бесцеремонно провожали их взглядами. Люди с широко растянутыми губами и серьезными глазами, казалось, могли в любой момент сойти с полотен.
Внезапно подруги расслышали чье-то пыхтение! Тарани в испуге отшатнулась от картин. Звук раздавался совсем близко, и огненный шар предупреждающе пожелтел.
Тарани машинально подняла его повыше, готовясь метнуть во врага. Она увидела пару глаз, а затем и еще одну! По погруженному в тишину замку прокатилось зловещее рычание.
Вилл тоже испугалась, но не столько собак, сколько шума. Она вдруг осознала, что если эти волкодавы поднимут лай, то пиши пропало. Через минуту сюда сбежится стража со всего замка.
Почуяв страх чародеек, собаки зарычали громче и приготовились к прыжку. Губы псов задрались, обнажив острые зубы.
«Надо успокоиться! — сказала себе Вилл. — Собаки чувствуют, когда их боятся».
Она заставила себя дышать размеренно. И сразу же ощутила перемену: рык не прекратился, но стал приглушенным, больше похожим на ворчание.
«А они на самом-то деле довольно симпатичные, — подумала Вилл. — Печально, что люди превращают таких чудесных животных в страшилищ».
Девочка медленно и осторожно протянула руку к волкодаву, стоявшему ближе.
— Тсс, милая собачка, — пробормотала она. — Хороший песик! Тсс, тише, успокойся!
Страшилища прекратили рычать и с любопытством обнюхали ее руку. Теперь, когда их желтые глаза были полуприкрыты, псы больше не казались такими пугающими. Даже Тарани признала, что они красивы, и опустила огненный шар.
Собаки уселись у ног Вилл и лизнули ее сапожки. Они не сводили с девочки глаз, явно ожидая от нее добрых слов. Вилл почесала своих новых приятелей за лохматыми серыми ушами.
Поразительно, как грозные сторожевые собаки прямо на глазах превратились в кротких ягнят.
— Здорово, что тебе удалось их остановить, — прошептала Тарани подруге. — Если бы я метнула огненный шар, мы бы перебудили весь замок!
Чародейки миновали несколько закрытых дверей и множество портретов и вскоре заметили впереди вход в комнату, из которой сочился свет. Подруги тихонько, на цыпочках, двинулись туда. В коридоре стояло нечто похожее на статую. При ближайшем рассмотрении оно оказалось полным комплектом рыцарских доспехов с кирасой, шлемом и всем остальным. Девочки пошли дальше.
Тарани в последний момент догадалась затушить свой огненный шар.
Подойдя к дверному проему, чародейки заглянули внутрь. Там, за маленьким столиком, сидела женщина и писала. Полная рука размашисто двигалась, словно выводила огромные буквы. В свете керосиновой лампы девочки с легкостью разглядели лицо пишущей. Это была придворная певица! На носу у нее красовались очки. Вот она отняла руку от бумаги и стала изучать свои записи. Потом встала и выглянула в коридор, посмотрела на доспехи. Замершим от ужаса чародейкам казалось, что она уставилась прямо на них.
И тут тишину прорезал резкий свист. Псы, всё это время сидевшие у ног Вилл, немедленно вскочили и кинулись к певице. Та прищелкнула пальцами и велела собакам лечь у входа в ее покои. Затем она захлопнула дверь, а волкодавы остались сторожить снаружи.
Вилл и Тарани нашли своих подруг в самой дальней комнате. Девочки, словно принцессы, спали на высоких кроватях с балдахинами. Сквозь кружевные занавески лился холодный лунный свет. Чугунные изголовья и изножья были украшены изящными литыми узорами. В комнате царили мир и покой.
Вилл аккуратно прикрыла за собой дверь. Тарани вызвала огненный шар и осветила ближайшую кровать.
Там лежала Ирма. Она спала на спине, растянув губы от уха до уха, словно бы ей грезилось, что она в раю. На соседней кровати, подложив под щеку ладошку, посапывала Хай Лин. Она тоже радостно улыбалась.
Тарани подошла к последней кровати. Действительно ли это Корнелия? Бурая шляпа была надвинута так глубоко, что открытым остался только подбородок. Тарани осторожно подергала подругу за руку. Никакой реакции. Она потрясла её за плечо.
— Ммм, в чем дело? Я хочу спать. Корнелия отвернулась, так что стала видна одна лишь бурая шляпа. Вилл подошла к постели с другой стороны.
— Хватит, Корнелия, пора вставать!
Девочка наконец села и протерла глаза. Заморгав, она уставилась на Вилл, потом соскользнула с кровати и попятилась. Тарани поймала ее за руку. Она поняла, что Корнелия так и не проснулась до конца.
Вилл попыталась разбудить Ирму, однако это ей не удалось. Водяная чародейка продолжала улыбаться во сне, не обращая на подругу никакого внимания.
— Вилл, попробуй призвать Сердце Кондракара, — предложила Тарани.
Вилл кивнула и призвала могущественный талисман. Поток розового магического света затопил комнату.
— Нужно совсем немножко энергии, — прошептала предводительница чародеек, — только чтобы они пришли в себя, но не проснулись полностью. Боюсь, если мы их совсем разбудим, они наделают шуму.
Она откинула одеяло и ласково встряхнула Хай Лин за плечо. Воздушная чародейка открыла глаза, но, похоже, не узнала подругу. Она взялась за протянутую руку Вилл и молча поднялась. Соблюдая всяческую осторожность, Вилл вывела погруженных в полудрему Ирму и Хай Лин из замка. За ними следовали Тарани с Корнелией.
Корнелия, Хай Лин и Ирма медленно приходили в себя. Весь путь от дворца до хижины Аманитуса они проделали молча. И лишь когда хозяин плотно прикрыл за ними дверь, девочки окончательно проснулись и в изумлении огляделись по сторонам. Ирма схватилась за голову.
— Что, болит? — участливо поинтересовался Аманитус.
На его лице, и без того напоминающем печеное яблочко, появились новые морщинки тревоги.
Он неуклюже похлопал Ирму по руке и исчез в саду. Вернувшись с охапкой трав, человечек заварил крепкий ароматный чай.
— На замок будто наложены какие-то чары, — сказала Ирма. — Я прямо сама не своя.
— Я тоже, — вставила Корнелия. — Теперь мы пропустим завтрак, а я так хотела взглянуть на золотые тарелки!
— И новую одежду мы не получим, — добавила Хай Лин. — Интересно было бы узнать, на что она похожа…
— Хватит болтать, — строго оборвала подруг Вилл. — Помните, что мы — Стражницы. Нас ждут важные дела!
Тем временем Аманитус отозвал Тарани в сторонку и вынул из кармана мешковатых штанов смятую бумажку.
— Вот, — пробубнил он. — Заходила Микофобия и оставила этот листок. Она нашла его в одной из старинных книг.
Человечек развернул страницу, и Тарани увидела, что это карта. На ней был изображен лес, со всеми тропинками и ручьями. В одном месте на карте стояла пометка «Медвежий грот», в другом — «Черный овраг». Аманитус ткнул пальцем рядом с оврагом. Там красовалась четко выведенная надпись: «Пламя Чистоты».
— Вот оно! — прошептала Тарани. — Как вы думаете, это далеко отсюда?
— Примерно полдня ходьбы, — ответил Аманитус. — Я хорошо знаю этот Медвежий грот. Часто ходил туда, когда был помоложе. Оттуда открывается прекрасный вид на всю долину. Но дальше Черного оврага я никогда не забредал.
— Давайте пойдем прямо сейчас! — воодушевилась Тарани. — Я чувствую, как пламя бьется и трепещет. Сегодня оно слабее, чем вчера. Я должна найти его, пока оно совсем не погаснет!
— Но вам-то, наверное, надо вернуться в замок, на работу, — обратилась к Аманитусу Вилл.
Человечек посмотрел на нее с благодарностью. Не вызывало сомнений: он предпочитал, чтобы девочки пустились на поиски приключений без него.
До чего же здорово снова собраться впятером и вместе отправиться в путь! Вооружившись картой, чародейки обогнули хижину Аманитуса и углубились в лес. Стояло тихое осеннее утро, пронизанное солнечным светом. Тропинка была широкой и удобной, и по обеим сторонам от нее виднелись грибы всевозможных небывалых расцветок: бирюзовые, розовые, темно-фиолетовые…
— Так что же такое это Пламя Чистоты, — заговорила Ирма. — Может мне кто-нибудь объяснить?
— Огонь, который показывает будущее, — сказала Вилл. — Кажется, оно почти угасло, поэтому уместных жителей всё в головах перепуталось. Да вы и сами оказались в таком же положении. Кстати, на что это похоже?
— Как будто у тебя вместо мозгов сахарная вата и газировка, — ответила Ирма. — Довольно приятное ощущение, так бы и провалялась в перинах всю жизнь!
— Смеешься, что ли?! — возразила Корнелия. — От этого ведь совсем перестаешь соображать.
Я чувствовала себя как безвольная тряпичная кукла. Одно хорошо — выспалась как следует…
У всех трех чародеек — Корнелии, Хай Лин и Ирмы — остались весьма смутные воспоминания о вечере и ночи, проведенных во дворце.
— Я помню, какой мягкой была постель, — сказала Ирма. — Ты просто тонешь в пуховиках, и они принимают форму твоего тела.
— А какое там чудесное белье! — вздохнула Хай Лин. — Шелковые простыни, бархатные покрывала и кружевные занавески…
Чем глубже в лес заходили чародейки, тем деревья становились выше, а тени — длиннее. Высоко в ветвях верещали и распевали птицы. Иногда девочкам удавалось разглядеть пернатых певуний. Их окрас переливался всеми цветами радуги: красным, синим, зеленым. Только увидев одну из птиц вблизи — та сидела на верхушке кустарника, — подруги догадались, что перед ними попугаи.
Ирма подошла к кустам, разглядывая крупную красную птицу с длинным зеленым хвостом. Попугай склонил голову и уставился на чародейку. Клюв у него был черный, мощный.
— Может, ты улетел из зоомагазина? — поинтересовалась у попугая Ирма.
— Эй, вы! Эй, вы!
Ирма отпрянула от неожиданности, поскользнулась и плюхнулась в грязь. Это вышло до того комично, что Хай Лин не сдержалась и захихикала, а потом протянула руку и помогла подруге встать. Все пять чародеек столпились вокруг попугая. Он оглядел их одну за другой, а потом пять раз кивнул.
— Пять! Пять!
— Ого, он умеет не только говорить, но и считать! — воскликнула Хай Лин и подняла роскошное красное перо, оброненное птицей.
— Он и правда невероятно похож на тех, которые продаются в зоомагазине дедушки Мэтта в Хитерфидде, — заметила Вилл. — Эти попугаи живут страшно долго, а еще они очень умные.
— Очень умные! — повторила птица.
— Но ведь кто-то должен был научить его этому? — сказала Корнелия. — Не мог же он заговорить самостоятельно?
Попугай взмахнул широкими крыльями, поднялся в воздух, уселся Ирме на плечо, да так там и остался. Видимо, ему приглянулось это местечко.
— Помогите! — завопила Ирма. — Кто-нибудь, снимите его! Фу, он царапает меня своими когтями и воняет, как обезьяна!
— Воняет как обезьяна! Обезьяна ужасно воняет! — крикнул попугай.
Чародейки так и покатились со смеху. У Аманитуса могут возникнуть неприятности. Мы ведь выдавали себя за его племянниц!
— Да, ты права, — согласилась с ней воздушная чародейка. — Я как-то раньше об этом не подумала.
— Но сейчас мы ничем не можем ему помочь, — сказала Вилл. — Так что давайте лучше сосредоточимся на поисках Пламени Чистоты.
— И чем быстрее мы его отыщем, тем лучше, — добавила Тарани. — Я чувствую, что оно едва теплится. Надеюсь, Пламя не успеет погаснуть…
Девочки устроили привал и, дав отдых ногам, любовались чудесным пейзажем. Аманитус положил им с собой в дорогу буханку и пару фляжек с соком. Вкус у этих простых яств был просто восхитительный. Попугай схватил кусочек хлеба и проглотил его одним махом. Когда он открыл клюв, Ирма заметила, что у него синий язык. Большой, упругий и совершенно синий!
— Хм, — задумалась она. — Странно… Вилл, разве у попугаев бывают синие языки?
— Ну да, синие или черные, а вот с розовым ни одного не видела.
— Синий язык! — завопила птица. — У попугая синий язык! Обезьяна ужасно воняет!
— Да замолкни ты, пустомеля!
— Замолкни, пустомеля! — не унимался говорун. — Пустомеля ужасно воняет! Замолкни, обезьяна!
— Да-а, Ирма, — рассмеялась Вилл, — вот, наконец, мы нашли того, кто несет чушь похлеще, чем ты!
— Рыбак рыбака видит издалека, — заметила Корнелия. И Ирма тут же обожгла ее убийственным взглядом.
Не вслушиваясь в эту шутливую перепалку, Тарани склонилась над картой. Она волновалась из-за Пламени. Как же его отыскать? На карте прямо посреди леса был начертан жирный крест. Чародейка тихонько пробормотала себе под нос слова из сна:
— Синее пламя очищает и рассказывает о будущем…
— Рассказывает о будущем! — крикнул попугай. — Только отважный не устрашится синего пламени!
Тарани в изумлении вытаращилась на птицу. Она ведь не произносила эту строку! Возможно ли, что попугай знает пророчество? Девочка медленно продолжила:
Попугай склонил голову набок и моргнул.
— Настанет день! Настанет день!
Тарани подхватила:
Попугай кивнул, дернул хвостом и вдруг заговорил дальше:
Вот оно! Последний недостающий фрагмент! Недаром Тарани казалось, что должно быть что-то еще. В тексте пророчества, найденном Аманитусом и Микофобией, отсутствовала концовка.
— Значит, Пламя в башне, — заключила Хай Лин. — Среди красных птиц… Попугаев, что ли?
— Интересно, где он выучил эти слова? — удивилась Ирма.
— Попугаи живут долго, — со знанием дела объяснила Вилл. — Скорее всего, твой застал правление мудрой королевы.
Когда девочки собрались покинуть Медвежий грот, попугай снова сел Ирме на плечо.
— Ир-р-р-рма! — завопил он так громко, что по лесу разнеслось эхо. — Дор-рогая Ир-р-рма!
— Тише ты, чучело! — прикрикнула на него чародейка. — Я чуть не оглохла от твоих воплей.
— Чуч-чело! Дор-р-рогое чуч-чело! — затрещала птица.
— Не мешало бы нам вести себя потише, — заметила Корнелия. — Скоро весь лес будет знать, кто мы такие и куда идем.
— Ты права, — согласилась Вилл. — Вот как мистер Ольсен утихомиривает птиц в своем зоомагазине. — С этими словами чародейка зажала попугаю клюв. Крикун действительно умолк.
Чем ближе к Черному оврагу, тем темнее становился лес. Деревья как будто сделались выше и отбрасывали густую тень. Лишайники, словно длинные бороды, свисали с ветвей. Они были серыми. Тут присутствовали самые удивительные оттенки этого цвета: от светлого, почти белого, до насыщенного, переходящего в фиолетовый. Грибов здесь тоже оказалось в изобилии. Все как один странной формы, бледные, прозрачные, словно желе.
Вилл больше не приходилось держать попугая за клюв. Птица и сама почувствовала царившую в этой части леса гнетущую, зловещую атмосферу. Девочки с опаской озирались по сторонам, но пока не заметили ничего подозрительного. Стояла звенящая тишина. Казалось, во всей округе нет ни одного живого существа: ни птицы, ни мыши. Лишь пауки сплетали среди темных ветвей свои переливчатые сети. И всё же чародеек не оставляло чувство, что за ними кто-то следит.
Тропа настолько сузилась, что подругам приходилось идти гуськом. Первой шагала Корнелия, и вдруг она замерла как вкопанная. Тарани не успела остановиться и врезалась ей в спину.
— Мы на месте, — сказала Корнелия. — Осторожно, тут обрыв!
Она не ошиблась. Прямо у них под ногами лежала пропасть. Деревья подступали к самому краю Черного оврага. Если бы Корнелия по пути зазевалась, без жертв бы не обошлось.
Откуда-то снизу доносился приглушенный шум воды. Тарани, изогнувшись, попыталась разглядеть дно оврага, но как она ни старалась, ей это не удалось. Склоны ущелья, чернильно-черные, уходили вниз отвесными уступами, словно поставленные друг на друга каменные глыбы.
— Как станем переправляться? — поинтересовалась Тарани.
— Без понятия, — пожала плечами Корнелия. — Давайте пойдем вдоль края, где-то же должен быть переход на другую сторону.
И она вновь возглавила шествие. Вдоль жуткой бездны вилась узкая стежка, которую протоптали местные жители. Девочки шагали цепочкой, храня молчание. Корнелия, Хай Лин, Тарани, Вилл и Ирма.
Внезапно раздался крик и грохот осыпающихся камней. Вилл обернулась и помертвела: Ирма пропала! Еще несколько минут слышался гул и скрежет, а потом всё стихло. Девочкам казалось, что миновала целая вечность, но на самом деле прошла всего пара секунд. А потом над оврагом раздался вопль:
— Ир-рма! Дор-р-рогая Ирма!
Странно было видеть, что такой крупный попугай может летать быстро — быстро. Тревожно хлопая крыльями, он повисел над чародейками, а потом снова устремился к пропасти. Из ее глубин гулко прозвучало:
— Ир-р-р-рма!
Девочки не помнили себя от ужаса. Ирма погибла! Упала в Черный овраг! В ушах Тарани всё еще звучал жуткий перестук осыпающихся камней.
— Нужно спуститься, — прошептала она. — Что, если Ирма лежит там, на дне, с переломами или без сознания? Мы должны добраться до нее!
— Но как? — возразила Корнелия. — Тут же нет ни лестниц, ни веревок.
— Я полетаю над оврагом — может, сумею ее найти. — И Хай Лин спрыгнула с края ущелья. От этого зрелища мурашки бежали по коже, хотя все знали, что она владела силой Воздуха и могла летать.
Остальные, насколько было возможно, приблизились к краю и наблюдали за ее парением.
Перед ними лежала пропасть, очень широкая и глубокая. Стоило опустить глаза вниз, как начинала кружиться голова. Взгляд не мог различить дна, оно терялось где-то в темной дымке.
Тарани выпустила огненный шар, но и он вскоре скрылся во мгле, как солнце исчезает среди облаков.
Хай Лин собралась с силами и стала снижаться, описывая в воздухе круги. Девочку не оставляло ощущение, будто ее магнитом тянет ко дну. Она летела, не давая крыльям отдыха. На полпути воздушная чародейка позволила себе поглядеть наверх — там, на краю, смутно виднелись три фигурки. Скоро сгущающаяся тьма скроет их от нее. Внизу было холодно и влажно. Крылышки Хай Лин совсем онемели, и она боялась, что их сведет судорогой. И вдруг девочка ощутила под ногами твердую почву. Точнее, холодные, мокрые камни. Кругом темнотища, хоть глаз выколи. Как же она найдет Ирму в таких потемках?
— Ир-р-р-рма! Дор-р-рогая Ир-р-рма!
Надо идти на крики попугая! Звук раздавался откуда-то сверху. Хай Лин снова взмахнула крылышками и полетела вдоль ущелья. По дну текла речушка. Ох, только бы Ирма не…
И тут она почувствовала, как ее руки коснулось что-то мягкое. Мягкое и теплое. Попугай!
— Ирма, ты где? Как ты?
Хай Лин услышала стон, и сердце ее наполнилось радостью. Ирма жива! Может, и ранена, но жива!
— Ох, аи! Это ты, Хай Лин? Всё из-за этого глупого попугая — он так махал своими крыльями, что я не видела, куда ступаю.
Хай Лин устремилась к подруге и обняла ее. В темноте и поднимающемся от речки тумане они не могли толком разглядеть друг друга и видели лишь смутные очертания. Ирма была вся в синяках и царапинах. Ее одежда и волосы вымокли и измазались в песке.
— Мне здорово повезло, что я владею магией Воды, — сказала она. — Речная волна мягко подхватила меня и вынесла на берег, только тут повсюду этот мерзкий песок…
Хай Лин перевела дыхание, почувствовав невероятное облегчение. Какое счастье, что подруга цела и невредима! Воздушная чародейка помогла Ирме подняться, подвела к реке и смыла с нее грязь.
— Так-то лучше, — фыркнула Ирма и по-собачьи стряхнула с себя воду.
— Летая, я заприметила вырубленную в склоне лестницу, — промолвила Хай Лин. — Ты можешь идти?
Ирма зашла поглубже в воду, чтобы остудить саднящие коленки. Она нащупала ступнями плоский камень, высоко выступающий из дна, и встала на него. Потом шагнула на следующий. Потом еще на один. Мрак не позволял ничего разглядеть, но водяная чародейка не сомневалась — цепочка камней вела и дальше, до другого берега.
— Нам же надо перебраться через реку? — сказала Ирма. — Давай-ка я не стану подниматься наверх, а лучше ты зови сюда остальных. Я нашла брод!
Спуск в Черный овраг напомнил девочкам, насколько опасна их миссия. Все они шли, погрузившись в размышления. Благодаря Ирминому броду и их чародейским водонепроницаемым сапожкам они сумели пересечь реку, не замочив ног. Попугай снова уселся к Ирме на плечо. К удивлению подруг, на этот раз она не стала возражать. После падения в пропасть и чудесного спасения девочка и птица стали друзьями!
Процессию возглавляла Тарани — как-никак именно у нее была карта. Огненная чародейка, казалось, полностью ушла в себя. Остальные весело болтали, радуясь, что они все снова вместе. Теперь, когда жуткий овраг остался позади и пейзаж сделался не таким унылым, они бодро шагали вперед. Одной лишь Тарани не давала покоя мысль о том, какие опасности подстерегают их на пути.
«Когда я раздую Пламя Чистоты, мне придется заглянуть в него, — думала Тарани. — Заглянуть и увидеть пророчество!»
А это непросто. Что там говорилось о королеве в старой книжке, которую нашла Микофобия? «Это причиняло ей сильную боль, ведь она видела в будущем не только хорошее, но и плохое». Тот, кто отважится посмотреть в Пламя Чистоты, должен прочитать в нем свою судьбу…
Тарани поняла, что ей придется собрать в кулак всё свое мужество, чтобы заглянуть в огонь. Но иного выбора нет! Она была призвана выполнить эту задачу в тот самый миг, когда фотографировала грибы в хитерфилдском парке. Это она привела подруг в Мускарию. А теперь ей придется взять всю ответственность на себя и довести дело до конца. Девочка с ужасом представляла себе, что она увидит в огне…
Лес сделался светлее, но идти по нему стало трудно. Приходилось обходить бурелом и продираться сквозь густые заросли. Группу снова возглавила Корнелия. Под действием ее волшебства ветки раздвигались сами собой, колючки отворачивались в стороны, и дорога становилась чище. Чародейка соорудила для подруг нечто вроде туннеля из буйной растительности. Вот только Тарани волновалась, не сбились ли они с пути. Но потом она прислушалась к себе и произнесла:
— Будем полагаться на мою внутреннюю связь с Пламенем Чистоты. Она усилилась, мы уже почти у цели!
— Пламя Чистоты! — завопил попугай. — Среди красных птиц!
— Вокруг стало больше попугаев, вы не заметили? — подала голос Вилл. — Вон, наверху, один, а вон другой!
— И вот! — указала Хай Лин. Все птицы были красными.
— Среди гнезд красных птиц… — прошептала Тарани. — Эта та самая часть леса! Где-то тут должна находиться башня.
Ирма почувствовала, что попугай занервничал. Он раскачивался у нее на плече вперед-назад и пронзительно посвистывал.
— Эй, уймись! Тише ты!
Попугай вдруг взмыл ввысь. Ирма подняла глаза и обнаружила его сидящим на дереве со стайкой других таких же красных птиц. Она вдруг испугалась, что потеряет своего пернатого приятеля из виду. Но оказалось, что чародейка волновалась напрасно. Птица вернулась к ней на плечо.
— Он пытается указать нам путь! — догадалась Корнелия.
И она не ошиблась. Девочки двинулись следом за попугаем и вскоре вышли на широкую тропу.
— Видно, этой дорогой часто пользуются, — заметила Вилл. — Давайте будем настороже — не хотелось бы по пути на кого-нибудь натолкнуться…
— А вдруг этой тропой ходят Улыбчивые отряды? — вздрогнула Хай Лин.
Наконец чародейки добрались до места. Они сразу почувствовали, что заветная цель близка. Перед ними стояла квадратная башня, не больше пяти метров в высоту. Стены густо поросли плющом. Огромную каменную глыбу, лежащую в основании, покрывали россыпи голубых цветочков. А над ней помещался камень меньшего размера, украшенный резьбой.
— Пламя где-то там, наверху, — сказала Тарани. — Я ясно его чувствую. Но оно совсем слабое, едва теплится.
Корнелия призвала магию Земли, чтобы распутать перевитые побеги плюща. Хай Лин наколдовала ветер и сдула сухие листья и ветки. И вот башенка предстала перед Стражницами во всей красе. На ее черных боках переливались разноцветные камушки, которые складывались в белые, красные и зеленые узоры: квадраты, завитушки, спирали.
— Как красиво! — прошептала Хай Лин. — В жизни не видела ничего подобного!
— Похоже, ее построили много веков назад. — Вилл провела пальцем по причудливому орнаменту. — Интересно, что означает эта вязь?
— Мне кажется, это звезды, луны и солнца, — предположила Хай Лин.
Она принялась тереть красный камушек, пока тот не засверкал. Яркая кругляшка действительно напоминала светило.
— Кажется, двери нет, — хмыкнула Корнелия, обойдя вокруг башенки.
— А внутрь заходить и не нужно. — И Тарани указала на камни, тут и там выступающие из стен.
— Это же лестница! — воскликнула Вилл. — Она ведет к Пламени Чистоты.
Идти всем вместе было нельзя. На верхней площадке мог поместиться только один человек. Вилл вопросительно поглядела на Тарани, и та кивнула.
— Я поднимусь туда, — шепнула огненная чародейка.
Тарани сделала глубокий вдох и осторожно начала карабкаться по ступенькам. Черные камни под ее руками были теплыми и гладкими на ощупь. Они лишь слегка выступали из стены, но идти оказалось легче, чем рассчитывала чародейка.
И вот наконец она увидела Пламя Чистоты! На вершине башни, прямо под открытым небом стояла черная чаша шириной около метра. На дне ее слабо подрагивал язычок синего пламени. Порой казалось, что он совсем угас, но в следующий миг огонек снова начинал трепыхаться. Он был не больше ноготка на мизинце Тарани.
— Я нашла его! — крикнула чародейка.
Она посмотрела вниз и увидела глаза подруг. Вилл глядела на Корнелию, та — на Ирму, а Ирма — на Хай Лин. Только сейчас они осознали, что им предстоит самое трудное: Тарани должна остаться с пламенем один на один. Сколько отваги нужно, чтобы заглянуть в него и увидеть будущее!
Девочки встали вокруг башни, и Тарани почувствовала их молчаливую поддержку. Она опустилась на колени, протерла очки краешком блузки, а потом склонилась над пламенем.
Тарани с осторожностью простерла руки вперед, потихоньку высвобождая свою огненную магию. Она старалась не спугнуть Пламя. Огонек затрепетал и словно чуть-чуть подрос. Тарани влила в него еще немного волшебства. А потом еще и еще. Пламя Чистоты медленно набирало силу. Сначала оно было синим, а потом сделалось светло-голубым с белыми всполохами.
Тарани еще никогда не видела такого огня. Он совсем не походил на обычное желтое пламя. В самой сердцевине раскаленного белого жара виднелся синий глазок. Тарани уставилась в него, погрузившись в транс.
Сначала она видела лишь голубое пятно. Затем там, в центре, шевельнулась какая-то тень. Постепенно видение прояснялось. Оно словно бы выступило из тумана или из-за дымовой завесы. Перед взором Тарани будто мелькали сцены из немого кино, разворачивающиеся в огне. Весь «фильм» длился считанные секунды. Самое большее, минуту. Но вместилось туда столько, что хватило бы и на полнометражку.
Тарани увидела мужчину в роскошных одеяниях. Он обернулся, и девочка поняла, что это король Мускарии. На голове у него красовалась корона, а на лице — обычная беззаботная улыбка. Его величество восседал на роскошном резном троне.
Потом появилась еще одна фигура. Чародейка узнала в ней придворную певицу! Примадонна ослепительно улыбнулась и глубоко вдохнула, отчего ее грудь сделалась еще необъятнее. Не доносилось ни звука, но она пела — Тарани знала это.
Король радостно слушал, склонив голову набок. Его взгляд был направлен прямо на Тарани, поэтому он не видел, что творится у него за спиной. Причудливо играя голосом, придворная певица преобразилась! Она сделалась еще больше, ее лицо исказилось, глаза сузились до щелочек. Белозубая улыбка превратилась в полную ненависти гримасу. Руки с кроваво-красными ногтями разрослись, удлинились и теперь больше напоминали когтистые лапы, тянувшиеся к шее короля. В тот же миг Тарани поняла, что во всех бедах Мускарии виновата эта женщина! И эта новость вовсе не удивила чародейку. Придворная певица не понравилась ей с самого начала. Тарани вспомнила, как ее ария иглами впивалась в мозг.
Затем появились два одетых в серое стражника. Они улыбнулись и поклонились королю. Тот по-прежнему не оборачивался. Он безмерно доверял примадонне. Он позволял дурачить себя. Тарани хотела крикнуть ему, чтобы он был осторожнее! Но с губ ее не сорвалось ни звука.
С воинами тоже происходило нечто странное. Они будто вытянулись и стали тоньше. Их лица смялись, как резиновые маски. Улыбки сменились волчьими оскалами, уши выросли… Всё это случилось за считанные доли секунды — стражники превратились в двух серых псов с разинутыми пастями. Разумеется, Тарани тотчас узнала их: это были те самые собаки, которых они с подругами повстречали в коридорах замка.
Потрясенный король таращился на преобразившихся стражников. Наконец он обернулся и столкнулся взглядами с придворной певицей. Бедняжка побледнел как привидение и весь затрясся. Он словно бы молил ужасную женщину о чем-то. Та лишь расхохоталась, протянула руку и щелчком когтистых пальцев сбила корону у него с головы. Волкодавы вцепились мощными челюстями в полы королевской одежды и потянули в разные стороны. Вскоре от роскошной мантии остались лишь жалкие лоскутья. Монарх в мгновение ока потерял всё: корону, мантию и власть!
Так вот каково оно, будущее! Вот что ждет Мускарию! Певица проникла в ближайшее окружение короля и одурманила несчастного правителя и всех его подданных, отняла у них разум и память о прошлом. Она и ее псы обвели вокруг пальца целую страну и теперь только ждали подходящего момента, чтобы захватить трон. И в том, что Пламя Чистоты едва не погасло, естественно, тоже была виновата придворная певица. Как только оно стало чахнуть, жители Мускарии утратили способность ясно мыслить. Без будущего время само по себе замедлилось и чуть не остановилось!
Но почему она совсем не затушила Пламя? Разумеется, этому имелось объяснение. Пламя Чистоты пригодилось бы ей позже, когда она, наконец, заняла бы трон. Ведь с его помощью легко держать народ в узде.
Тарани казалось, что она смотрела в Пламя Чистоты целую вечность. Но для Вилл, Корнелии, Хай Лин и Ирмы пролетело всего несколько мгновений. Они не сводили глаз с подруги и ждали, когда та заговорит. Что она увидела там, в огне? Вдруг это что-то жуткое? А может быть, она узнала, что впереди у каждой из них?
Благодаря усилиям Тарани пламя окрепло, набрало силу. Девочка подождала еще немного, наблюдая, как оно потрескивает. До чего же приятно видеть, какое оно теперь яркое и мощное! Тарани сосредоточилась, и ее мысли стали ясны, как никогда прежде. «Синее пламя очищает», — говорилось в пророчестве. И это была истинная правда. Оно наполняло тело и разум новыми жизненными соками.
Но вдруг что-то произошло: пламя затрепетало и приугасло! Тарани взмахнула рукой и подпитала его своей магией. Однако что-то определенно пошло не так. Пламя Чистоты снова потускнело, несмотря на все усилия чародейки.
Внезапно откуда-то снизу раздался звучный голос:
— А, так вот вы где, мои маленькие победительницы! Что это вы делаете тут, посреди лесов?
Тарани огляделась и от удивления чуть не потеряла равновесие. Внизу, у подножия башни, стояла придворная певица! Высокая и объемистая, она сверкала той же ослепительной улыбкой, что и в видении Тарани, прежде чем превратиться в чудовище. У нее за спиной застыли два облаченных в серое стражника.
— Что, пришли полюбоваться на пламя? Певица поглядела на Тарани и погрозила ей пальцем.
— И что же ты увидела в огне, детка? А? Не поделишься ли со мной?
Тарани попыталась ответить, но язык ее не слушался. Он налился тяжестью и стал как чужой. Она глядела вниз, на разряженную женщину, не произнося ни слова.
— Если не отваживаешься сказать мне, тогда позволь, я сама угадаю? Да и твои подруги, я вижу, умирают от любопытства…
Тарани напрягла все силы, чтобы ответить, но язык по-прежнему не повиновался ей. Он словно превратился в кусок резины, прижатый к нёбу. Он будто бы разбух и занял весь рот, так что дышать приходилось через нос.
— Полагаю, ты видела будущее своих подруг, — сладко произнесла придворная певица, — а теперь не осмеливаешься открыть им…
Тарани яростно замотала головой, но девочки ее не видели — их взгляды были прикованы к певице. Она ткнула красным наманикюренным ногтем в сторону Вилл и снова заговорила с огненной чародейкой.
— Ты не отваживаешься сказать своей подруге, что видела ее горькую старость. Одинокая, трижды разведенная, бездетная. Дряхлая и отчаявшаяся. Позабытая всеми и доживающая свой век в жалкой богадельне, где ее единственный собеседник — старый плешивый кот.
Тарани хотела крикнуть, что всё это неправда. Певица лжет, и девочки не должны ее слушать! Но не смогла. А Вилл, грустная и потрясенная, опустила глаза.
Придворная певица перевела взгляд на Ирму.
— А еще ты видела, какая жалкая участь ждет другую твою подругу, — безжалостно продолжала злодейка. — Она станет бегать по пятам за знаменитостями и сама попытается стать звездой. Пойдет на всё, чтобы получить хоть самую завалящую роль в фильме, но в каждой студии ей будут давать от ворот поворот. Она закончит свои дни уличной побирушкой. Ты ведь это узнала?
Тарани опять затрясла головой. Она старалась поймать взгляд хоть одной из подруг, но те зачарованно слушали дикие речи певицы. Огненная чародейка решила прибегнуть к телепатии, но посланные мысли вернулись к ней, словно отскочив от резиновой стенки.
А примадонна гнула свое, нагромождая одну ложь на другую. Она предсказала Хай Лин, что та унаследует семейный ресторан и будет вынуждена трудиться там круглые сутки, пока не в превратится в маленькую высохшую старушку. Корнелия растеряет свои прекрасные волосы, покроется жуткими морщинами, станет костлявой уродиной.
Как же достучаться до подруг, как убедить их не слушать это чудовищное вранье?! Девочки выглядели так, словно кто-то со всего маху врезал им кулаком под дых. Они не сводили глаз с певицы и впитывали каждое ее слово, будто им открылась истина.
Тарани переводила взгляд с одной чародейки на другую, но они смотрели в сторону. Они отвернулись от нее! «Неужели они действительно поверили? — поразилась Тарани. — Эта мерзкая лгунья обворожила их так же, как короля!»
Огненная чародейка обернулась. Пламя Чистоты снова уменьшилось в размерах и слабо трепетало. Неудивительно, что девочки подпали под влияние злодейки! Певица была могущественной колдуньей. Она ловко использовала принцип «разделяй и властвуй», понимая, что справиться с чародейками можно, только если посеять среди них смуту.
Певица снова подчинила себе Пламя Чистоты. У Вилл, Хай Лин, Корнелии и Ирмы путались мысли, перед глазами всё плыло. Только Огненная Стражница владела собой, но хитроумная певица вбила между подругами клин и лишила Тарани голоса.
Девочки никак не могли оправиться от потрясения. Каждая из них погрузилась в свой внутренний мир, а в таком состоянии их совместная чародейская сила почти равнялась нулю. А дурманящие речи текли рекой, и голос певицы звучал мягко и убедительно. Позже ни одной из подруг не удалось вспомнить, что именно она им говорила. Колдунья полностью подчинила их своей воле.
Впав в транс, девочки двинулись в лес следом за женщиной. К ним один за другим присоединялись люди в белых одеждах. Вскоре чародеек окружало плотное кольцо солдат из Улыбчивого отряда. Только тогда Вилл, наконец, пришла в себя и ужаснулась. Но было уже слишком поздно. Вокруг шагали сотни улыбающихся мужчин и женщин. Девочкам не оставалось ничего другого, как идти с ними.
Потом чародейки вспоминали, что проделали весь путь в какой-то дымке, будто всё происходило не наяву. Они миновали лес и вышли к подвесному мосту. Прочные веревки тянулись с одного края Черного оврага на другой. Улыбчивый отряд, выстроившись цепочкой, словно нитка белого жемчуга, перешел на другую сторону, увлекая за собой девочек.
Посредине моста к процессии подлетел попугай. Никто не заметил, когда он исчез, но теперь примчался на всех парах и спикировал прямо на певицу. Одетые в серое стражники попытались отогнать птицу, но та нападала снова и снова.
Перебравшись через мост, они направились в замок другим, коротким, путем. Тропа вилась меж деревьев и в нескольких местах ныряла в прорубленные в скалах туннели. Тарани показалось, что Медвежий грот остался где-то к востоку от них. Она прекрасно помнила, что не видела этой дороги на карте.
По мере приближения к замку им попадалось всё больше Улыбчивых отрядов. Солдаты стояли навытяжку, скалясь белыми зубами. Придворная певица сообщила, что отряды специально выстроились вдоль дороги, чтобы поприветствовать девочек, которых примут во дворце как почетных гостий.
— Мы все здесь так счастливы! Вы не увидите ни одного хмурого лица. И все мы рады вашему возвращению. Сперва я покажу вам королевскую сокровищницу. Вы ведь хотите поглядеть на драгоценности, правда? А может, у его величества даже найдется что-нибудь для вас? По миленькому колечку и браслетику для каждой, а? Пойдемте-ка поглядим!
Придворная певица увещевала чародеек таким голосом, будто они неразумные младенцы. Она повела их вокруг замка к распахнутым воротам. Тарани хотела было запротестовать: ворота выглядели отнюдь не приветливо, за ними открывалось большое черное отверстие, ведущее в подвалы. Но язык, казалось, разбух еще больше. Он еле помещался во рту, и чародейка дышала частыми тяжелыми всхлипами.
— Сейчас вы вступите в сокровищницу, друзья мои, — мягко пропела злодейка.
Но тут у девочек за спиной опустились решетки, и ее медовый голосок сделался холоден как лед.
— Заприте ворота на два замка и приставьте пятьдесят стражников! — приказала она солдатам.
Улыбка на ее лице в мгновение ока превратилась в отвратительную гримасу, и примадонна зашагала прочь. Оказавшиеся в темном подвале, чародейки услышали пение. Резкий, пронзительный голос выводил оперную арию. Звуки проникли в затхлый подвал и эхом отразились от каменных стен. Но колдунья удалялась, и мелодия постепенно стихала. Пока наконец в подземелье не воцарилось гнетущее безмолвие.
В подвале было темно хоть глаз выколи. Только снаружи белели размытые фигуры стражников, охранявших неприступные ворота. Похоже, кто-то из них держал в руках факел, но светлее от этого не становилось, лишь по отсыревшим стенам скользили жутковатые тени. А потом кто-то закрыл щелястую деревянную дверь. Та упрямо заскрипела, но всё же захлопнулась с громким стуком, и девочки очутились в кромешной тьме.
Ирма и Хай Лин опустились на валявшийся на полу старый тюфяк. Он пах плесенью, но девочки настолько обессилили, что не обратили на это никакого внимания. Даже Вилл, и та села, подперев голову кулаком. Одна лишь Корнелия осталась стоять у решетки.
Тарани ощущала странное оцепенение и опустошенность. Она могла сейчас думать лишь об одном — как же тяжело дышать! С трудом втягивая носом влажный подвальный воздух, она почувствовала, как из глаз хлынули слезы. Она утерла рукавом мокрое лицо, и вдруг что-то царапнуло ее по щеке — браслет! Ну, конечно же! Браслет из хитерфилдского парка, она ведь совсем позабыла о нем!
Девочка тут же вспомнила про пять переливающихся камушков-подвесок.
«Это же наши цвета! — подумала она. — Мы же команда чародеек!»
От одной мысли о возможном спасении Тарани стало легче дышать. Она почувствовала, как силы мало-помалу возвращаются. Девочка взмахнула руками и попробовала сотворить пару огненных шаров. Это оказалось не так-то легко. Она сосредоточилась и постаралась хоть ненадолго позабыть об онемевшем языке. Вот, наконец, ей удалось вызвать маленький мерцающий шарик. Его свет прогнал мрак.
Вилл вздохнула и отняла руки от лица. В стеклах очков Тарани заплясали отблески огня, но глаза за этими стеклами были полны отчаяния. Взгляд подруги мигом отрезвил Вилл. Она взяла Тарани за руку и посмотрела ей в лицо. Острое чувство стыда пронзило сердце предводительницы чародеек.
«Что же я наделала?! — корила себя она. — Ведь Тарани — моя лучшая подруга. Как я могла заподозрить ее в неискренности? Но почему же она молчит?»
Тарани увидела в глазах Вилл понимание и заботу, и в тот же миг дышать стало еще легче. Язык казался уже не таким резиновым и распухшим. Она жадно глотнула застоявшегося подвального воздуха. Ах, как приятно дышать полной грудью!
— Придворная певица! — хрипло прошептала чародейка. — Это она! Она навела морок на всю страну! Разве вы не поняли? Это она!
— Значит, всё, что говорилось о предсказаниях, — ложь? — воскликнула Вилл. — Ты не видела нашего будущего? Но что же показало Пламя?
— Ее будущее! Она превратилась в жуткое создание, а серые стражники стали волкодавами. Они сорвали с короля мантию и корону! Певица выжидает подходящего момента, чтобы забрать в свои руки трон Мускарии!
Вилл призвала Сердце Кондракара. Магический талисман засиял во мраке привычным светом. Первой пришла в себя Корнелия. Она подошла и взяла Тарани за руку. Потом Хай Лин, широко зевнув, поднялась с тюфяка. А за ней последовала Ирма.
Тарани расплакалась, ощутив невероятное облегчение. Когда подруги отвернулись от нее, ей приходилось несладко, но сейчас всё вернулось на свои места. Она протянула руку, на которой в свете огненного шара поблескивал браслет. Но что это? С ним что-то происходило, камни явно увеличились в размере! Они искрились, переливаясь разными цветами — цветами чародеек!
— Что это? Ух, какая красотища!
Тарани сняла украшение и протянула его Корнелии.
— Он лежал под грибом, который я фотографировала, — объяснила огненная чародейка. — Я подняла его, а потом совершенно забыла про это.
— Тут пять подвесок как раз наших цветов, — заметила Корнелия. — Наверное, это что-то значит…
— Ну конечно, значит, — уверенно кивнула Вилл. — Это символ дружбы! Только объединив наши способности, мы обретем подлинную силу!
— Наверное, это Аманитус принес браслет в наш мир, — предположила Ирма. — Вы как думаете?
— Возможно, — согласилась Тарани. — Спросим у него при встрече.
Все чародейки окончательно сбросили с себя оцепенение. Тарани наколдовала еще огненных шаров, и теперь подвал, превращенный в тюремную камеру, купался в теплом желтом свете. Девочки размялись и стряхнули пыль со своих крылышек. Изящный браслетик лежал на ладони Вилл как знак дружбы. Теперь Стражницам не верилось, что еще не так давно они сомневались друг в друге и чуть совсем не рассорились. Правда, их вины в этом не было — злые чары придворной певицы оказались очень мощными.
Но сейчас чужое колдовство не имело над ними власти! Вилл снова призвала Сердце Кондракара. Девочки чувствовали, как в них вливается энергия талисмана: сначала это было похоже на простую уверенность в своих силах, затем они ощутили всепоглощающую радость и наконец — ни с чем не сравнимую мощь единой магии их стихий!
— Давайте поскорее выберемся отсюда! — воскликнула Вилл. — Ведь нам предстоит освободить Мускарию!
Когда пять Стражниц действовали слаженно, ничто в мире не могло их остановить — даже сотня облаченных в белое мужчин и женщин из Улыбчивых отрядов. Не прошло и нескольких секунд, как чародейки оказались на свободе.
— Бежим в тронный зал!
И девочки помчались через двор к лестнице, ведущей в замок. Корнелия наколдовала мощную лиану, и та, опутав решетку ворот, подняла ее. Ирма соорудила из фонтана водяную пушку и мощной струей смела с дороги зубастых солдат. Поток, в котором то и дело мелькали белые руки и ноги, с шумом унесся прочь.
Чародейки ворвались в замок. Хай Лин призвала ветер, и тот разметал в холле все стулья, вазы и доспехи. Подруги плечом к плечу, перепрыгивая через ступеньки, взбежали по лестнице и ринулись к тронному залу.
Когда двери распахнулись, король растерянно привстал. У него за спиной стояла придворная певица в роскошном наряде из ярко-лилового шелка, а перед ними расположился художник с мольбертом. Без сомнения, он рисовал их портрет. Немного поодаль переминались двое громил в серых одеждах.
— А-а-а-аргх! И-и-и-и-и! Вы, мерзкие маленькие проныры!
Громкий вопль примадонны звучал словно очередная ария. Улыбка вмиг слетела с ее лица, и грузная женщина на глазах превратилась в ужасного монстра, которого Тарани видела в Пламени Чистоты. Чародейки ожидали, что она сейчас обрушит на них свой гнев, но они прогадали. Огромные когтистые лапы потянулись к горлу короля. А его величество даже не заметил, как преобразилась певица.
— Нет! — Тарани первой метнулась к королю и заставила его пригнуться.
Вилл послала ослепительную молнию прямо певице в грудь. Чудовище дрогнуло и покачнулось, тем временем Тарани успела оттащить самодержца подальше.
Вилл развернулась к стражникам, снова обратившимся в кровожадных псов. Сейчас главное сохранять спокойствие. Девочка понимала, что сможет утихомирить собак, только если не потеряет самообладания. В прошлый раз это сработало. «Ми-и-и-илые собачки! Славные, хорошие пёсики!» — думала она. Сбитые с толку, волкодавы остановились, а через пару секунд они уже лежали у ног Вилл, мирные, как овечки.
Посреди всей этой неразберихи всё еще стоял, оторопело озираясь по сторонам, придворный художник. С начатой картины на него смотрела улыбающаяся певица. А рядом с ним бесновалось ужасное чудище!
Схватка, разыгравшаяся в тронном зале, вскоре завершилась. Против магии команды чародеек не смогла устоять даже такая могущественная колдунья, как придворная певица. Поняв, что ее замысел раскрыт и всё потеряно, она снова преобразилась. Как-то разом утратила весь свой блеск, стала невзрачной, маленькой, слабой. Фигура сделалась костлявой, в волосах появилась проседь, а потом они и вовсе побелели. Накладные ногти отвалились, платье обвисло и покрылось пылью, еще недавно сверкавший шелк выцвел, на нем появились темные пятна. Зеленые драгоценные камни, болтавшиеся на впалой груди, потускнели.
В конце концов придворная певица превратилась в дряхлую согбенную старуху. Вместо ослепительно-белых зубов во рту у нее теперь торчала лишь пара гнилушек. А возле ее ног сидели две трясущиеся от старости таксы.
— Поглядите-ка на нее! — крикнула Вилл. — От былого величия не осталось и следа! Она больше никогда не сумеет прибрать к рукам власть в Мускарии. Мы заберем ее с собой в Кондракар. Ни мы, ни король не вправе решать, как с ней поступить, — это должен сделать Оракул.
— Но мы не можем покинуть Мускарию прямо сейчас, — напомнила ей Корнелия. — Нам еще надо попрощаться с Аманитусом.
— Конечно, — кивнула Огненная Стражница. — А пока мы посадим певицу в подвал. В таком состоянии ей вряд ли удастся сбежать.
Всё внимание чародеек было приковано к придворной певице, а о короле они совсем позабыли. Но вот Тарани бросила на него случайный взгляд и остолбенела. Он тоже изменился, словно постарел на несколько лет. Почти все его волосы выпали, и корона съехала набок. Кстати, ее не мешало бы как следует отполировать. Живот еще заметнее округлился (вот к чему приводят ежедневные пирушки!). Но если не считать этого, он выглядел бодро, разве только чуточку растерянно.
«Это время! — поняла Тарани. — Я чувствую, как Пламя Чистоты разгорается с новой силой. А это значит, что время возобновило свой ход!»
Король застонал и прижал ладони к вискам. Но уже в следующий миг его руки устремились вниз, чтобы поддержать спадающие с круглого брюха штаны. Однако подхватить их он не успел — брюки упали.
— Ох, что-то у меня голова идет кругом, — пожаловался монарх. — А вы кто? Мы с вами раньше встречались?
— Нет, ваше величество, — ответила Вилл. — Давайте-ка лучше выйдем на свежий воздух. Думаю, там вам станет легче.
Она взяла короля под руку и вывела его из замка на залитый осенним солнцем двор.
Как же здорово после мрачноватого тронного зала с тяжелыми портьерами на окнах оказаться на солнышке! Король протер глаза с видом человека, только что очнувшегося после тысячелетнего сна. И в каком-то смысле так оно и было. Ведь его величество заблуждался больше всех других мускарийцев. У него под боком всегда находилась коварная певица, чья улыбка ослепляла, а арии околдовывали. Поэтому он теперь и стоял посреди двора в полном недоумении. От всего того времени, которое он провел в подчинении у колдуньи, в его памяти не осталось почти никаких воспоминаний — словно всё заволокло туманом.
Да и сами чародейки ощущали растерянность, ведь они тоже подпали под магическое притяжение певицы. Единственной, кто сохранила ясность мысли, была Тарани. И теперь, когда язык снова повиновался ей, она чувствовала себя просто великолепно! Она мысленно потянулась к Пламени Чистоты и увидела, как оно заполыхало с новой силой где-то там, в глубине леса. Теперь, когда злое колдовство развеялось, огонь сразу окреп.
Во дворе чародеек ждало странное зрелище! Из замка изливался целый людской поток. Мускарийцы протирали глаза, потягивались, прыгали, разминались и пытались расправить помятую одежду, будто только что проснулись.
Парк тоже наполнился народом. Мужчины и женщины неизвестно откуда возникали прямо под деревьями.
— Белые мраморные грибы! — взволнованно прошептала Корнелия. — Я всё поняла! Каждый гриб — это обращенный в камень человек!
И конечно, это были те самые люди, которых схватили Улыбчивые отряды. За то, что они мало смеялись и улыбались, сохраняли серьезность и не желали участвовать в разгульном веселье. А ведь среди них вполне могли оказаться и Микофобия с Аманитусом!
Внезапно перед девочками словно из-под земли возник маленький худой человечек. Он почтительно снял бурую шляпу, другой рукой обнимая женщину в похожем головном уборе. Девочки не сразу узнали Аманитуса — он ведь тоже постарел.
— А это моя дорогая сестра Аманита, — представил он свою спутницу.
Чародейки открыли рты от удивления: сходство казалось невероятным, и не только из-за шляп. У брата с сестрой были одинаковые проницательные темные глазки и серьезные лица. Аманитус улыбнулся девочкам странной, немного грустной улыбкой.
— Спасибо, — только и вымолвил он.
Тарани без раздумий шагнула вперед и крепко обняла человечка. Сначала он изумленно вытаращился на нее, а потом из глаз его хлынули слезы. Девочки одна за другой подходили и заключали его в сердечные объятия. Крупные слезы радости струились по морщинистым щекам Аманитуса.
— Простите мне эту слабость. Простите, что я не прыгаю от счастья, — говорил он. — Я думаю обо всем, что нам еще предстоит сделать. Мускарийцы давно забросили свои дела, оставили всё на самотек. Мы ничего не посадили и не собрали урожай. Этой зимой нам, возможно, придется голодать.
— Так это была придворная певица! — воскликнул Аманитус, немного успокоившись. — Хм, а знаете, я не удивлен.
Он рассказал девочкам, что, скорее всего, беда подкралась, когда король отказался заглядывать в Пламя Чистоты. Он слишком боялся увидеть будущее. Поэтому он не заметил вовремя, как в Мускарию пробралось зло. Он позволил певице усыпить его бдительность сладкими песенками. Прочно обосновавшись во дворце, она стала делать всё, чтобы пригасить Пламя Чистоты и захватить власть.
— И ей это почти удалось, — закончил Аманитус. — Просто оторопь берет, как подумаешь, чем это могло закончиться…
— А кстати, где Улыбчивые отряды? — вдруг вспомнила Ирма.
Все встревоженно огляделись. Они столько пережили за сегодняшний день, что и думать забыли про солдат. Странное дело, теперь им не попадались люди в белой униформе. Вокруг не было ни одной фальшивой улыбки!
— Они исчезли, — предположила Вилл. — Надо выяснить, куда они подевались. Прежде чем вернуться в Кондракар, мы должны удостовериться, что отныне никто больше не станет притеснять народ Мускарии.
— Ты права, — поддержала подругу Тарани. — К тому же, у нас осталось еще одно дельце: надо проверить, как там Пламя Чистоты. Я чувствую, что после того, как мы победили певицу, оно заметно окрепло. Но всё же нам стоит в этом убедиться.
— И не забывайте, что говорилось в пророчестве: «Башня, устремленная к небесам, поможет и королю, и Пламени».
— Мы должны точно знать, что его величество все-таки отважится заглянуть в Пламя, — заявила Вилл. — А до тех пор наша миссия не закончена.
Жители Мускарии были слишком поглощены своими делами и заботами, чтобы думать о короле. Поэтому монарха сопровождали только Аманитус, Микофобия и пять Стражниц. Компания друг за дружкой шагала к Пламени Чистоты. Эта экспедиция здорово отличалась от предыдущей. Путешественники воспользовались короткой дорогой, поэтому им потребовалось совсем не много времени, чтобы добраться до цели.
— Помню, как мы в прошлый раз пробирались здесь. Это было как во сне, — промолвила Хай Лин. — А точнее, в кошмаре. Как подумаю о тех белых фигурах, так аж дрожь пробирает. Никогда не видела таких страшных улыбок.
— Да ладно тебе! Просто ходячая реклама зубной пасты! — фыркнула Ирма. — Зубоскальный отряд заставит ваши зубы сверкать на солнце! Постоянным клиентам — скидки!
— Но сейчас-то их тут нет, — сказала Тарани. — Они ушли…
— Что-то меня это не слишком радует, — заметила Хай Лин. — А вдруг они тоже окаменели? Значит, они всё еще где-то рядом и однажды могут очнуться.
Король шел во главе процессии. Он хранил молчание и, казалось, до сих пор не пришел в себя. Аманитус соорудил ему что-то вроде подтяжек, чтобы удерживать не сходящиеся на талии штаны. Микофобия успела забежать в королевские покои и найти правителю другую мантию — старую и поношенную, но, по крайней мере, целую. Она оказалась довольно миленькой: голубая, с богатым шитьем. Прежде чем покинуть замок, Ирма подбежала к его величеству, присела в нарочитом, театральном реверансе и попросила разрешения почистить корону. Получив согласие, она со всем тщанием приступила к делу, и теперь корона сияла как новенькая.
Короткая дорога быстро привела путников к башне.
— Уверена, когда я в первый раз попыталась раздуть Пламя, придворная певица это почувствовала, — сказала Тарани. — Мне трудно это вообразить, но, скорее всего, у нее была установлена такая же связь с огнем, как у меня.
— Вполне возможно, — кивнула Вилл. — Нам не слишком много известно о ней, мы знаем только, что она владела черной магией.
Приблизившись к башне, путники обнаружили, что ее снова опутали лианы. Они были не такими густыми, как в прошлый раз, но чародейки не сомневались — скоро каменная постройка скроется среди буйной растительности. К крайнему изумлению Аманитуса, Корнелия удалила цепкие стебли одним лишь мановением руки.
Тарани поднялась по лестнице и заглянула в чашу. Синее пламя явно окрепло, но по-прежнему подрагивало, словно тяжело дышащий человек. Оно делалось то меньше, то больше.
Как и в прошлый раз, Тарани стала с осторожностью раздувать огонек. Она очень старалась. Пламя медленно росло, росло и росло… Вскоре оно настолько увеличилось в размерах, что его стало видно издалека. Оно вздымалось над чашей, словно огромный факел.
Как и в прошлый раз, в самом сердце пламени Тарани увидела движущиеся картины. Они снова показывали праздник сбора урожая. Однако теперь на торжестве не было ни солдат, ни придворной певицы, только толпы счастливых мускарийцев. Простой люд пел, танцевал и уплетал всевозможные блюда из грибов. При виде такого неудержимого веселья Тарани не смогла сдержать улыбки.
«Как здорово, что мне не нужно участвовать в празднестве, — подумала она. — Мне еще долго не захочется омлета с грибами!»
Тарани немного понаблюдала за волшебным огнем. И только убедившись, что он горит мирно и ровно, чародейка спустилась вниз, к остальным.
— А теперь ваше величество должны набраться храбрости и заглянуть в Пламя Чистоты, — мягко увещевала монарха Вилл. — Это тяжело, но необходимо, если вы хотите быть хорошим правителем.
Вилл подвела короля к лестнице. Казалось, неуклюжему маленькому толстячку окажется не под силу подняться по узким крутым ступенькам. Корнелия погладила башню ладошкой, и лестница расширилась. Ступеньки ровными пластинами одна за другой выступали из камня. Аманитус и Микофобия таращились на это чудо в немом изумлении.
Его величество колебался, и Вилл ободряюще подтолкнула его в спину. Он поглядел вверх, на вздымающееся к небесам пламя, и, не веря своим глазам, покачал головой.
— Пожалуйста, милая, не заставляй меня! — взмолился он жалобным, почти детским голоском. В этот миг он был похож на обиженного малыша. Этот голос настолько не сочетался с обрюзгшим телом взрослого человека, что Ирма расхохоталась.
Хай Лин тоже захихикала, и даже Тарани натянуто улыбнулась. А вот Аманитус был сердит, да и Микофобия неодобрительно нахмурилась.
— Вы уж решите, ваше величество, хотите вы оставаться королем или нет, — сказала она капризному монарху. — Вам пора повзрослеть! Да, жизнь полна трудностей, но они не исчезнут, если закрывать на них глаза! Может, вы предпочитаете вернуться под крылышко придворной певицы?
— О нет! — воскликнул король и топнул ногой. — Хорошо, я взгляну в пламя. Дайте мне только собраться с силами…
Набравшись храбрости, его величество вскарабкался на башню и оставался там довольно долго. Никто не решался сказать ни слова. Только ветер шумел в кронах деревьев да обрывал с ветвей пожелтевшие листья, которые потом с тихим шелестом опускались на землю. Никто не глядел на часы (потому что ни у кого их и не было), но всем казалось, что прошло немало времени. И вот, наконец, король издал глубокий вздох, развернулся и посмотрел вниз. А когда он заговорил, все услышали голос взрослого мужчины: серьезный и задумчивый.
— Я видел и прошлое, и будущее, — промолвил он. — Нам больше нет нужды бояться Улыбчивых отрядов. Теперь, когда придворная певица утратила свою власть, они исчезли. Всё просто: зубастые солдаты были частью ее колдовства, иллюзией, созданной для того, чтобы держать народ в узде.
— А что ваше величество видело в будущем? — спросил Аманитус с легким поклоном.
— Не так уж мало, не так уж мало… И никогда этого не забуду. Отныне я стану править по-другому. Обещаю, что приложу все силы, чтобы добиться процветания нашей страны.
Теперь у чародеек не осталось в Мускарии почти никаких дел. Процессия в молчании двинулась к замку. Вот они, наконец, вышли из леса и увидели вдали знакомые очертания башен. Повсюду, куда падал взгляд, трудились местные жители. Одни ремонтировали свои дома, другие вышли в поле, чтобы сделать хоть какие-то запасы на зиму. Проходя мимо лавочки со средствами для отбеливания зубов, девочки заметили, что хозяева сняли вывеску.
— Интересно, чем они теперь займутся? — вслух размышляла Корнелия.
— Наверняка для начала устроят грандиозную распродажу зубной пасты, — предположила Хай Лин и рассмеялась.
Вдруг чародейки услышали хлопанье крыльев и знакомые вопли:
— Ир-р-рма! Дор-р-рогая Ир-р-рма!
— Эй, ты! — крикнула попугаю девочка. — Лети сюда, хорошая птичка! Где ты пропадал?
Ответа она так и не получила, но всё равно была счастлива. Она на ходу легонько похлопала птицу по красной головке и почесала под клювом.
За время их отсутствия замок опустел. Девочки не сразу сообразили, чего не хватает — Улыбчивых отрядов! Пара мускарийцев взгромоздились на лестницу, прислоненную к воротам. Они уже успели снять оранжевые флаги и теперь развешивали голубые — знак того, что всё возвращается на круги своя.
Вилл и Корнелия спустились в подвал за певицей и двумя таксами. Они собирались взять ее с собой в Кондракар, чтобы Оракул решил ее судьбу.
Ирма прощалась с попугаем. Она присела на лестницу в сторонке от остальных и гладила птицу по головке. Расставаться всегда тяжело, но чародейка не могла взять попугая с собой в Хитерфилд.
Аманитус пожал руку всем девочкам по очереди, но самое долгое рукопожатие досталось Тарани.
— Спасибо тебе! Спасибо за всё! Это было очень смело с твоей стороны — заглянуть в Пламя Чистоты. Очень смело…
— Не стоит меня благодарить, — скромно ответила Тарани. — Вы и сами проявили необыкновенную храбрость, воспротивившись воле короля и разыскав меня. Кстати, это ведь вы оставили нам это украшение?
Тарани протянула вперед ладошку, на которой лежал браслет. На камешках засверкали отблески осеннего солнца. Аманитус бережно взял у девочки безделушку.
— Эта штучка служила закладкой в книжке про Пламя Чистоты, — сказал он. — Думаю, лучше вернуть ее на место.
— А вместе с ней и куски текста, которые вы вырезали, — добавила Тарани, и Аманитус энергично закивал:
— Теперь всё снова пойдет на лад!
Когда девочки возвратились в свой мир, в хитерфилдский парк, дождь прекратился, зато поднялся ветер. Он обрывал с деревьев последние листья. Желтые, красные, оранжевые, они плясали в воздухе и собирались кучками возле велосипедных стоянок, парковых скамеек и стен домов.
Девочки попрощались и разошлись по домам. Каждый раз после очередного путешествия чародеек посещало странное чувство. Дома всё казалось до боли знакомым и одновременно чужим. Очертания становились резче, краски — ярче, даже воздух менялся. Здания и деревья иногда казались меньше, а иногда — больше, чем на самом деле. Воспоминания о Мускарии, которые поначалу были яркими и отчетливыми, быстро потускнели и растаяли вдали.
Охваченная странным чувством, какое появляется у человека, вернувшегося из долгих странствий, Тарани подошла к своему дому. Ей отчаянно хотелось, чтобы там никого не оказалось. В таком настроении очень трудно вести себя с близкими естественно. Но ее желание не сбылось — во дворе стояла знакомая машина. Должно быть, мама сегодня вернулась с работы пораньше.
— Привет, малышка! Где это ты пропадала в такую непогоду? Делала снимки для школьного конкурса? Надеюсь, ты там не простыла?
— Да нет, что ты, — замотала головой Тарани и обняла маму. — Правда, у меня совершенно пропало всякое желание с кем-то соревноваться!