Она вошла в здание аэропорта Форт‑Лодердейла, в ее сторону повернулись все головы. И мужские, и женские. Дженифер привыкла к этому, — она знала, что выглядит неотразимо. Стройная, загорелая блондинка, длинноногая, с высокой грудью и лицом, привлекавшим всеобщее внимание. Она подошла к стойке и, узнав служащую, которую видела уже несколько раз, сказала:

— Привет, Илейн. Меня зовут Дженифер Чейз, я должна встретить здесь мистера Ноубла. Мы с ним летим в Лас‑Вегас.

— Он еще не появлялся, миз Чейз, но, если хотите, можете пройти в самолет.

— Благодарю вас, я лучше подожду его здесь.

— Тогда давайте погрузим ваш багаж, чтобы потом не тратить на это время.

Дженифер кивнула, бросила взгляд через плечо на носильщика с ее вещами и, пройдя в комнату ожидания, уселась на кожаный диванчик. Отсюда ей был хорошо виден вход в терминал.

Ожидая своего друга Ника, она подумала, что еще совсем недавно у нее не было денег даже на автобус, а теперь она летает на персональных самолетах. Кто мог знать, что так повернется судьба?

Частный самолет ночного клуба «Казино МГМ» доставит их в Лас‑Вегас, где они собираются провести несколько дней. Ник относился к той категории игроков, которых называли китами, поскольку играли они по‑крупному. Дженифер предполагала, что выигрывал он не чаще, чем проигрывал, ибо по крайней мере четыре раза в год МГМ посылал за ними свой «Гольфстрим». И во всех этих поездках Ника сопровождала Дженифер, несмотря на то что он был женат.

Дженифер тоже была в некотором смысле игроком, но только играла она не на деньги. Она ставила насаму себя, будучи уверенной, что сумеет так сильно очаровать красотой и обаянием мужчину вроде Ника Ноубла, что он будет щедро тратить на нее деньги. Однако игра эта требовала большого мастерства и уверенности в себе. Мастерство со временем пришло, а вот уверенность всегда готова была ее покинуть. Иногда ей приходилось изображать эту уверенность. Люди, окружавшие Дженифер, и не подозревали, что под маской богатой гламурной леди скрывается неуверенная в себе девочка, которая поднялась наверх из самых низов.

Дженифер наклонилась к своему колену и погладила сапожки из кожи угря, стоившие две тысячи долларов, гладкие, словно шелк. Она любила их больше всех других. Много‑много лет назад, когда ей было восемь или девять лет, мать подобрала на какой‑то свалке пару выброшенных туфель примерно такого же размера, что и у Дженифер. В ту пору они особенно нуждались. Может быть, именно поэтому Дженифер была неравнодушна к роскошной обуви. Сапоги были серо‑зеленого цвета и прекрасно подходили к ее кремовым юбке и жакету. Короткая юбка имела стратегический разрез слева, а жакет застегивался под грудью, подчеркивая ее полноту.

Будь у нее возможность выбора, она предпочла бы каблуки пониже, но Ник, по какой‑то непонятной причине, хотел, чтобы она всегда казалась высокой и длинноногой. У нее был вполне приличный рост — сто шестьдесят два сантиметра, а высокие каблуки давали ей все сто семьдесят пять. Однако странность заключалась в том, что сам Ник был совсем невысоким мужчиной — его рост составлял сто шестьдесят семь сантиметров, — но обожал высоких стройных блондинок. И дело было вовсе не в комплексе коротышки. Сам Ник, вероятно, считал, что росту в нем не меньше ста восьмидесяти пяти сантиметров. По крайней мере, такой величины было его самомнение.

Дженифер ждала уже полчаса, и, хотя люди не могли не глазеть на нее, она ничуть не беспокоилась. Бортпроводник их самолета уже дважды приходил поболтать с Илейн, делая вид, что хочет проверить, не прибыл ли Ник. Команда корабля, наверное, совсем извелась от ожидания. Ник терпеть не мог, когда опаздывали другие, сам же редко являлся вовремя.

Дженифер откинула за спину свою длинную платиновую гриву и погладила ее, словно котенка. Никобожал ее волосы. Как и тот джентльмен, что был у нее до него. Она заботилась о волосах, словно о своем единственном ребенке.

Илейн вышла из‑за стойки и подошла к ней.

— Миз Чейз, может быть, вы хотите пройти в самолет? — спросила она.

Дженифер улыбнулась:

— От этого мистер Ноубл не появится быстрее, Илейн. Я подожду его здесь.

— Вы не знаете, где он?

— Нет.

— Вы не звонили ему на работу или в машину?

Дженифер молча покачала головой. Разве объяснишь этой девушке, что Ник не любит, когда за ним следят, разыскивают или подгоняют, поэтому звонок мог вызвать противоположный эффект. Он приезжает, когда ему вздумается, не заботясь о том, что его ждут. Раз он сказал, что будет здесь, значит, будет. Ник заставлял других ждать ради того, чтобы показать, кто здесь главный.

Наконец, почти через час после намеченного времени вылета, двери небольшого терминала открылись, и вошел Ник, закатывая на ходу рукава рубашки. Это был невысокий широкоплечий крепыш с толстыми бедрами. У него были очень сильные загорелые руки с удивительно маленькими и тонкими кистями. Его нельзя было назвать красивым, но и безобразным он тоже не был. Женщины находили его сексуальным, но никто не знал почему — то ли из‑за его внешности, то ли из‑за ощущения силы, исходившей от него.

Ник относился к тому типу мужчин, которым очень трудно сказать «нет»; он был ярким, возбуждающим, богатым и производил впечатление весьма опасного человека, возможно, оттого, что его всегда сопровождали один, двое или трое крупных и спокойных мужчин. Дженифер называла их мясниками, отчего Ник всегда хохотал, хотя точнее их нужно было бы называтьгромилами. Она пыталась не думать о них. У Ника была целая команда людей, которые работали на него, окружали и сопровождали его. Это были мальчики на побегушках. Дженифер считала, что, имея под рукой людей, всегда готовых выполнить любой его приказ, Ник ощущал свою значимость. На этот раз его сопровождали Джессе и Ли.

Служащая аэропорта вздохнула с видимым облегчением, а Дженифер встала. Ник обнял ее за талию, поцеловал в щеку и сказал:

— Здравствуй, деточка. Мы готовы лететь?

— Я думаю, все уже готовы, — ответила она. — Мой багаж в самолете.

— Отлично. Тогда пойдем. Я чувствую, что на этот раз мне повезет.

Дженифер познакомилась с Ником Ноублом два года назад. Она только что устроилась на секретарскую работу в коммерческую компанию, связанную с недвижимостью. Работа была легкой и хорошо оплачивалась. Дженифер заполняла заявки владельцев, которые хотели отремонтировать свои дома, собирала ренту и сдавала ее в банк, а также регистрировала кредиты. Ее отделу подчинялись несколько офисных зданий в Форт‑Лодер‑дейле и Бона‑Рейтоне. Дженифер считала, что ее взяли на эту работу не за умение вести дела, а за красивую внешность. Она, несомненно, была лицом фирмы; бизнесмены, бравшие у них кредиты, постоянно пытались за ней приударить.

Дженифер проработала там совсем недолго, когда владелец имущества, которым занималась их фирма, положил на нее глаз. Это был Ник. В первый же день их знакомства он пригласил ее пообедать и сразу же дал понять, что заинтересовался не ее деловыми качествами, а желает наладить романтические отношения. Мужчины думали, что Дженифер, с ее пухлыми губками, высокой, большой грудью и одеждой, подобранной с таким расчетом, чтобы подчеркнуть достоинства фигуры, можно легко затащить в постель, но она вела себя очень осторожно. Прежде чем сдаться, она заставила Ника долго за ней ухаживать и за это время хорошо его изучила. Он был женат третьим браком, имел кучу денег, несколько предприятий и бронированный автомобиль. Ник говорил, что Барбара, его жена, очень счастлива, что у нее есть ее клуб, драгоценности, большой дом, и она не станет поднимать шум из‑за его романов, если он будет ежедневно пополнять ее счет и оплачивать покупки, сделанные по кредитным карточкам.

Однако оказалось, что Ник несколько недооценил свою жену. Барбара была очень ревнива и время от времени устраивала скандалы, которые сильно портили жизнь Нику и Дженифер. Но никто, ни один человек не мог диктовать Нику, как ему жить. И хотя Барбара была очень недовольна их связью, она не собиралась отказываться от богатства, ради которого вышла замуж. Барбара Ноубл, жена номер три, имела с Ником роман в ту пору, когда он еще состоял в браке с женой номер два. У Дженифер не было никакого желания стать женой номер четыре, и, возможно, именно это больше всего привлекало в ней Ника.

Ник ухаживал за Дженифер с размахом. Он звонил, заезжал, посылал за ней машину и водил в дорогие рестораны. Еженедельно она получала цветы и подарки. Он брал ее с собой на свою яхту и на виллу в Ки‑Уэст. Он выходил из себя, чтобы завоевать ее. А она прилагала все усилия, чтобы увернуться. Дженифер играла в обычную женскую игру, изображая недотрогу.

За два года общения с ним она так и не бросила работу. Для нее было очень важно ощущать себя не простой любовницей, а человеком, занятым делом. Правда, ей приходилось часто отпрашиваться на работе. Если Ник хотел, чтобы она ехала с ним, она уезжала. Но ее начальник не возражал, потому что Ник был очень ценным клиентом.

В роскошном салоне «Гольфстрима» Дженифер расслабилась. На столике перед ней стоял бокал с шампанским, а на коленях лежала книга. Ник же с того самого момента, как вошел в самолет, повис на телефоне. Он часто вскакивал, мерил шагами салон, повышал голос и потрясал кулаком в воздухе. Она уловила пару фраз: «Послушайте, черт вас возьми, эта программа действует уже несколько лет!» и «Если не доставите это вовремя, то заплатите, и заплатите по полной!». Дженифер в совершенстве освоила искусство делать вид, что ее здесь нет. Ей не было дела до проблем Ника. Девушка понимала, что если будет совать нос в его дела, когда он на взводе, то только сильнее разозлит его. Любой человек, на плечах которого лежит бремя финансовой ответственности, имеет право время от времени сбрасывать пар.

Через пару часов полета Ник закончил свои переговоры. Джессе и Лу спали на первых сиденьях салона, откинувшись на спинки. Они сидели спиной к Дженифер и Нику. Ник заказал бортпроводнику виски со льдом и подошел к Дженифер, устроившейся с ногами на диване. Он уселся рядом и положил ей руку на колено.

— Что ты читаешь, детка?

Она мягко закрыла книгу и улыбнулась:

— Любовный роман.

Его рука медленно проползла по колену и забралась под юбку, лаская бедро.

— Хорошее занятие, — сказал Ник с улыбкой. Он сделал глоток и покрутил стакан, отчего кубики льда звякнули о хрусталь. Его рука поднялась выше.

Но Дженифер остановила ее. Она прижала к бедру книгу, не позволяя руке Ника двигаться дальше. Стюард отдал все, чтобы получить эту работу, и наверняка уйдет, чтобы заняться чем‑нибудь на кухне и ничего не видеть, но Дженифер не хотела заниматься любовью в самолете.

— Веди себя прилично, — строго сказала она Нику. — И попытайся быть терпеливым.

Ник хмыкнул и убрал руку, но наклонился к ней. Она поцеловала его горячим и многообещающим поцелуем, ощутив на его губах и во рту вкус виски.

Когда они оторвались друг от друга, она сказала:

— Если будешь хорошо себя вести, то сможешь принять вместе со мной горячую ванну. — При этом Дженифер знала, что ей, скорее всего, придется плескаться одной, поскольку Ник будет играть в покер.

Он нежно погладил ладонью ее грудь.

— Хорошо, мамочка. Давай‑ка посмотрим, какие тут у нас фильмы. — Он взял пульт, включил телевизор, висевший под потолком, и, найдя в списке нужный фильм, нажал на кнопку. Затем он улегся на кожаный диван и положил властную руку на бедро Дженифер.

Она раскрыла книгу и углубилась в чтение. Девушка знала, как держать мужчин на поводке, понимая, что без этого нельзя. Это помогало сохранять к ней интерес. Иногда они вели себя как дети, забыв обо всем. У нее были очень строгие принципы; она требовала, чтобы к ней относились с уважением и не унижали ее достоинство. Стоило мужчине допустить лишнее, как она с ним больше не встречалась.

Дженифер была профессиональной подругой. Любовницей. Не девочкой по вызову и не проституткой. Она былавеликолепной подругой. Большая часть ее доходов поступала от мужчины, который в данный момент находился с ней рядом, но она сама никогда ничего не просила. Никогда. Это всегда были подарки. Иногда они покупали их вместе, а иногда мужчина дарил ей что‑нибудь совершенно неожиданное. Два кольца с бриллиантами, которые она носила, были для нее сюрпризом, а в прошлом году Ник решил купить ей машину, и они вместе выбрали «ягуар».

Конечно, если бы Ник редко делал ей подарки, она бы давно уже от него ушла.

Как женщина приобретает такую профессию? Дженифер получила ее случайно и совершенно невинным способом. Когда умерла ее мать, ей было всего девятнадцать, а от продажи дома ее деда осталось совсем немного денег. Их хватило только на переезд из Огайо во Флориду и на то, чтобы отложить небольшую сумму на черный день. Девушка мечтала о солнце, которое должно было согреть ее сердце, так как неожиданно она осталась совсем одна. У нее не было ничего и никого. Она не знала, что делать и куда пойти. Ей казалось, что она провела всю жизнь заботясь о матери, а когда та умерла, то к горю примешалось чувство усталости. Ей нужно было немного отдохнуть и сменить обстановку.

Дженифер устроилась в дорогой ресторан в Форт‑Лодердейле, убирала со столов и ждала, когда ее переведут в официантки; она слышала, что посетители, способные заплатить несколько сотен долларов за обед с вином, дают хорошие чаевые. Но настал день, когда одна из стройных молодых администраторов не вышла на работу, и управляющий велел Дженифер надеть узкое черное платье — форму администратора — и заняться приемом заказов на столики и препровождением посетителей на их места. Она понравилась начальству, и ее оставили на этой работе. В девятнадцать лет она еще не была красавицей, но обладала элегантностью и вела себя с достоинством. Единственным ее недостатком было то, что один из ее передних зубов был сероватого цвета, и это ей очень мешало.

Спустя пару недель один из завсегдатаев ресторана, старик по имени Роберт, пригласил ее поужинать с ним. Дженифер смутилась и отказала. Зачем ей ужинать с человеком, который годится ей в деды? — подумала она. «Потому, что он богаче самого Господа Бога, — объяснила ей одна из администраторш. — И ласковый, как котенок. Скажи ему, что тысвободна».

Дженифер задумалась. Она была одинока. У нее не было ни семьи, ни даже близкой подруги. Она с трудом сводила концы с концами. Ее лучшее платье принадлежало ресторану — то самое маленькое черное платье, которое она носила на работе. А Роберт былхорошим человеком, которого знал весь Форт‑Лодердейл, безобидным и очень, очень учтивым. Так уж получилось, что ему нравились молодые девушки.

Дженифер отправилась ужинать с ним в «ресторанном» платье, и, к своему величайшему удивлению, ей очень это понравилось. Он был добр, внимателен и терпелив и стремился сделать все, чтобы ей было хорошо. Они подружились, и ему доставляло большое удовольствие водить ее в разные места. Дженифер должна была соответственно одеваться, поэтому они прошлись по магазинам и накупили ей больше одежды, чем она имела за всю свою жизнь. Роберт считал, что жизнь в районе, где она снимала однокомнатную квартиру, не совсем безопасна, и бесплатно поселил ее в одной из служебных квартир своей компании. У Роберта было несколько таких апартаментов, в которых останавливались командированные. Одной больше, одной меньше — для него это не имело значения.

И еще он послал ее к зубному врачу, оплатил лечение. Ее улыбка, сказал он, обворожительна, и она должна почаще улыбаться.

Ей даже нравилось спать с ним, но для него это было делом десятым. Он тратил большую часть своей энергии на бизнес, немного — на прекрасную молодую любовницу и еще меньше — на жену. Дженифер была его подругой около двух лет.

Она знала, что никто никогда не будет о ней заботиться вечно, поэтому была готова к тому, что их отношения когда‑нибудь закончатся. Когда это произошло, от большей части подарков ей пришлось отказаться. Дженифер вернула Роберту квартиру и взятую напрокат машину, хотя, будучи богатым и щедрым, он мог бы настоять, чтобы она оставила себе драгоценности. Она была готова ко всему. Поэтому, пока поклонник ухаживал за ней, девушка отложила немного денег на черный день. Выросшая в нужде, она научилась разумно тратить деньги. Дженифер должна была заботиться о Дженифер, и она нашла способ, как это делать.

Остальное, как говорится, принадлежит истории. Первый богатый мужчина появился, когда ей было девятнадцать, а Ник — когда ей уже исполнилось двадцать восемь. Между ними было несколько других. Дженифер очень привязалась к Роберту, и ей было грустно, когда он ушел. Последние два года в ее сердце поселился Ник, а отношения с другими мужчинами были просто деловыми соглашениями.

Увидев свою фотографию в газете, Дженифер решила уехать подальше и села в автобус. Она не знала, куда он идет, а просто проехала полчаса по пустыне и вышла на первой же остановке, в небольшом городке. Минут через двадцать, миновав несколько приличных гостиниц, она нашла мотель, несомненно знававший лучшие времена. Это было убогое, стоявшее между свалкой и железнодорожными путями заведение — всего двенадцать комнат. Ник Ноубл никогда не найдет этот мотель. А если и найдет, то ему и в голову не придет искать здесь Дженифер.

Она заняла комнату под номером восемь и, заглянув в телефонную книгу, узнала, что попала в город Боулдер‑Сити. Отлично, подумала она. Об этом городе никто никогда не слышал. Здесь она не привлечет к себе внимания. Она могла бы поселиться в одном из казино на Стрипе; автобус миновал несколько таких заведений, но они были большими, а их стоянки забиты машинами. Там слишком многолюдно, и ее вполне могут опознать по фотографии в газете.

Дженифер посмотрела на карту в телефонной книге. Боулдер‑Сити, небольшой городок, был расположен всего в двадцати пяти милях от Лас‑Вегаса, на берегу озера Мид по дороге к плотине Гувера. Это было последнее место, где Ник стал бы искать стильную, увешанную драгоценностями Дженифер Чейз.

Через несколько дней, когда Дженифер подметала пол в закусочной, вошла официантка, которая работала после обеда. Это была старшеклассница по имени Хедда, девчушка с причудами — на ее голове торчали короткие черные волосы с пурпурными кончиками, в язык было вставлено кольцо, в нос — маленький пирсинг из горного хрусталя, а на спине, из‑под джинсов с низкой талией выглядывала крупная татуировка. Хедда внимательно оглядела Дженифер с головы до ног, и ее, несомненно, красивое лицо осветила улыбка.

— Круто, — сказала она, — ты сама себя побрила или ходила куда? — спросила она, показывая на лысую голову Дженифер.

— Я… э‑э… я не нуждалась ни в чьей помощи, — ответила Дженифер, стягивая шарф со своего сверкающего черепа. Ей вдруг захотелось объяснить этой девчушке, что она когда‑то была очень модной особой и прекрасно знает секретарское дело и что в свободное время вполне могла бы вести бухгалтерский учет в заведении такого масштаба. И что еще она умеет танцевать танго, водить крутую тачку и быстро считать. Не говоря уж о благоприобретенной способности находить и доить богатых стариков.

— Знаешь, что сделает тебя еще круче? Татуировка. Прямо на голове. Могу дать тебе адрес хорошего художника.

— Я подумаю об этом, — ответила Дженифер. — Но я решила ради разнообразия отрастить волосы.

— Я бы не стала, — заявила Хедда. — Сейчас ты выглядишь крутой иностранкой. Настоящей иностранкой.

— Ух ты! — воскликнула Дженифер. — Я не получала такого комплимента уже не знаю сколько времени.

— Но это правда.

В первые выходные, которые она провела в Боулдер‑Сити, Дженифер познакомилась с Глорией, которая обычно обслуживала посетителей по вечерам и утром в субботу. Увидев Дженифер,

Глория, которой было уже за пятьдесят, воскликнула:

— Пресвятая Богородица!

— Ты к ней привыкнешь, — закричал Баз из‑за стойки. — Хедда считает, что это очень круто.

Глория покачала головой:

— И зачем вы, девушки, так уродуете себя? Почему бы вам, по крайней мере, не нарисовать себе брови? Я могу помочь.

— Спасибо, — ответила Дженифер, — я буду иметь это в виду.

У Глории был муж, прикованный к постели, поэтому она работала по гибкому графику — но Баз, по‑видимому, относился к этому очень спокойно. Когда Глория работала, за ее мужем присматривала соседка, но, если она вызывала Глорию, та тут же срывалась домой, бросая все дела.

Глория была толстой, но приятной женщиной с мягкими кудряшками. Каждую неделю она укладывала свои короткие темные волосы в салоне красоты, расположенном чуть дальше по улице, и покрывала прическу лаком, что помогало сохранить ее форму неизменной. Ее волосы всегда были уложены, а акриловые ногти покрыты ярко‑красным лаком, под цвет ее губ. Глория сильно красилась и подрисовывала брови, придавая им форму высокой арки, отчего ее лицо имело удивленное выражение.

— Вам надо пользоваться косметикой, — говорила она Дженифер. — Тогда, может быть, вы не будете выглядеть такой… Ну, я не знаю… голой, что ли?

— Наверное, я не ошибусь, — заметила Дженифер, — если скажу, что зашла, наверное, слишком далеко.

— Слово «наверное» тут лишнее, дорогая, — заметила Глория.

— А вот Хедде нравится, — добавляла Дженифер.

— Хедда тоже из тех, кто бреет себе голову и любит выступать.

— Эй! — кричал Баз. — Не заводитесь. С меня хватит одной лысой головы и пурпурных волос!

Хедда сразу же подружилась с Дженифер, возможно, потому, что они обе были со странностями и имели мало тряпок из‑за скудости своих средств. Хедда часто приводила с собой своего маленького брата Джоуи. Его, по‑видимому, всегда оставляли на нее, поскольку их мать работала по ночам. Она была официанткой, подававшей коктейли в одном из казино, и Хедда вечером укладывала брата спать, а утром провожала его в школу, пока мать спала.

Дженифер набрела на дом Хедды, когда гуляла по городу. Отойдя недалеко от мотеля, она вдруг оказалась в квартале, застроенном домиками на две и четыре семьи и крошечными бунгало, которые были похожи на развалюхи и нуждались в покраске и ремонте. Позади них тянулись навесы для машин, а почти все передние дворики были ужасно грязными. Девушка увидела немецкую овчарку, сидевшую на цепи у дерева перед одним из домишек, грузовик, стоявший прямо у входной двери. Перед другим домом парень чинил мотор своей машины, а перед третьим играл с игрушечным грузовиком в грязи маленький мальчик. Из двери этого бунгало вышла Хедда, перекинув через плечо сумку с книгами. Стеклянная дверь за ней громко захлопнулась, и Дженифер показалось, что она вернулась в прошлое.

Пятнадцать лет назад Дженифер была, наверное, такой же, как Хедда, только Хедда самовыражалась более раскованно, чем в свое время осмеливалась Дженифер. Ей с матерью часто приходилось жить в таких вот трущобах, а порой и в еще более ужасных условиях. Иногда они даже ночевали на улице. Четыре месяца они прожили в фургоне фирмы «Олдсмобиль Виста Крузер» и изредка ходили помыться в душ в Армию спасения.

Женщина с похожими на паклю волосами, одетая в потрепанный купальный халат из шотландки, открыла дверь того же домика, из которого вышла Хедда, и заорала:

— Хедда! Сколько раз я должна тебеповторять?

Хедда мгновенно обернулась.

— Извини, мама, — услышала Дженифер ее голос.

Хедда бросила сумку с книгами, вернулась в дом и снова вышла, неся в руке помойное ведро. Дженифер замерла на месте, наблюдая за ней. Хедда обошла дом и там, под навесами для машин, выбросила мусор в контейнер. Она поставила ведро, подхватила сумку с книгами и, заметив Дженифер, радостно заулыбалась.

— Привет, Дорис, что ты здесь делаешь?

— Иду в библиотеку и по дороге изучаю город. Я живу в «Закате», совсем недалеко отсюда.

— Да? Мы тоже жили там некоторое время. Потом нам сдали этот дом. В нем есть кухня. Старая кухня, но все‑таки. А я иду на работу.

— С книгами?

— После обеда народу немного, и, освободившись, я делаю уроки, — сказала Хедда. — Знаешь, если тебе захочется погулять в выходные, я с удовольствием тебя подменю.

— Я буду иметь это в виду.

— Я мечтаю попасть на школьный бал, — сказала Хедда и сразу же засмущалась.

— Только мечтаешь? — переспросила Дженифер, идя вместе с ней в сторону закусочной.

— Я не уверена, что смогу пойти, — ответила Хедда, глядя в землю. — Я еще не решила.

Дженифер сразу же все поняла. Ей нужны деньги. Между завтраком и ланчем работы было мало, Дженифер сама искала, чем бы заняться, чтобы не сидеть сложа руки. Перед тем как появлялась Хедда, пол в закусочной был подметен, туалет вымыт, столы и пол в нишах протерты. Готовкой и уборкой занимался в основном Адольфо. Баз получал деньги, наливал кофе и обслуживал за стойкой.

Когда около половины третьего приходила Хедда, она доливала кетчуп в бутылочки и досыпала в баночки соль, перец и сахар, а потом усаживалась в задней нише, раскладывала книги. За время своей трехчасовой смены она обслуживала человек двадцать, не больше. Глория приходила в пять, и ужин, продолжавшийся с полшестого до половины восьмого, шел своим чередом. Поужинать приходили все завсегдатаи заведения. Дженифер знала это, поскольку и сама несколько раз в это время заходила в закусочную поесть. Народу было много только по утрам в субботу и воскресенье. Так что Хедде вряд ли удастся много накопить с ее низкой зарплатой и грошовыми чаевыми.

— Я думаю, тебе надо пойти на бал, если достанешь приличное платье, — сказала Дженифер.

— Да где ж его достанешь, — ответила Хедда.

Дженифер не знала, как долго она сумеет продержаться на своих сбережениях и зарплате официантки, но ее успокаивало, что она раньше клала деньги на счета, о которых Ник Ноубл ничего не знал. По крайней мере, пока. Она не знала, когда сможет до них добраться, но, в отличие от Хедды, они у нее были.

Первая неделя ее работы в закусочной прошла хорошо, ее внешность никого особенно не шокировала, и завсегдатаи относились к ней дружелюбно. Каждое утро приходили Луиза с Алисой, и Дженифер с нетерпением ждала их. Ей нравилась прямая и грубоватая манера старушки вести себя, она чувствовала, что к Луизе все относятся с уважением. Приходила и соседка Луизы — стройная и элегантная Роза. Она ела немного — чай с тостом. Дженифер обожала смотреть, как общаются эти две совершенно не похожие друг на друга женщины. Луиза была невысокой, тучной, с тонкими седыми волосами, Роза была выше ростом, худая как щепка, с ярко‑рыжими крашеными волосами, хотя ей уже исполнилось семьдесят.

Однажды утром, когда она работала уже вторую неделю, она услышала, как ее приветствует Марти, хозяин букинистического магазина:

— Так это вы — та самая бритая девица, о которой я много слышал?

«Вот оно, началось, — подумала Дженифер. — Разве можно стать незаметной с бритой головой?»

— Думаю, что это я, — ответила она. — Быстро же здесь разносятся новости.

— А что нам здесь еще делать? — спросил Марти и широко улыбнулся. — Слава богу, изредка появляются новые лица.

Двое местных полицейских подъехали на горных велосипедах к закусочной, поставили их на видном месте и вошли внутрь. Увидев полицейских, Дженифер сразу же занервничала, боясь, что ее опознают, но их, по‑видимому, ничего, кроме завтрака, не интересовало. Толстенький коротышка, Рьян, спросил ее:

— Ну а теперь признавайся, к какой банде байкеров ты относишься?

— К банде Швинов, — ответила она, наливая ему кофе.

Его коллега и двое других посетителей рассмеялись, но Рьян покачал головой и произнес:

— Что это еще за Швин? Я не слышал о такой банде!

Дженифер познакомилась в закусочной также с ветеринаром Сэмом, судьей Мехони и девочками из салона красоты. Бегающих по утрам в парке подруг звали Мерилин и Жаннетт. Войдя в закусочную на третье утро, они уже кричали ей:

— Привет, Дорис!

Однажды в закусочную пришел красивый молодой человек, и Баз велел Дженифер подойти к нему и представиться. Молодого человека звали Алекс, и он был вторым соседом Луизы. Девушка взяла кофейник, подошла к столику и сказала:

— Здравствуйте, я — Дорис. Я каждое утро встречаю здесь вашу соседку Луизу.

— Гм, — ответил Алекс, переворачивая страницу газеты.

Дженифер налила ему кофе и продолжила:

— И Алису.

Но Алекс ничего не ответил. Он посмотрел на нее поверх газеты и нахмурился.

— Да, я лысая, — сказала Дженифер, заметив его взгляд. — Совершенно лысая. Сливки? Сахар?

Но молодой человек покачал головой и уткнулся в свою газету.

— Он отнесся ко мне совсем неприветливо, — доложила она Базу.

Дженифер наблюдала, как Луиза Барстоу осторожно ковыляет по разбитому тротуару, передвигая вперед сначала одну согнутую ногу, потом другую и опираясь скрюченными пальцами на палки, помогавшие ей держаться прямо. Ее седые волосы при каждом шаге медленно взлетали и опускались. Несомненно, ей было очень тяжело, но она говорила Дженифер, что если не будет как можно больше ходить, не обращая внимания на боль в суставах, то вскоре уже не сможет встать с постели. Ей предлагали ездить на скутере или в инвалидной коляске, но она отказалась.

— Я и так слишком быстро разрушаюсь, — сказала она. — Я видела своих ровесников, которые ездят в коляске, и знаю, во что они превратились. Они перестали ходить и угасают еще быстрее, чем я.

Для женщины восьмидесяти лет с сильным артритом она держалась очень хорошо. Рядом с ней, почти такая же старая и медлительная, шла Алиса. Собаке было четырнадцать лет, а для ее породы это очень много. Дженифер восхищалась ими обеими и думала о том, будет ли у нее в таком возрасте столько сил. Впрочем, вряд ли она вообщедоживет до такого возраста.

Луиза раньше была преподавателем, профессором колледжа и приезжала в Лас‑Вегас по работе, а Баз был единственным человеком в городе, закусочная которого открывалась в пять утра.

— Но я уже больше не преподаю, — сказала она как‑то Дженифер. — Сначала после смерти моего мужа, Гарри, я ходила к Базу ради общения с людьми, потом стала ходить ради того, чтобы двигаться, а теперь это уже вопрос выживания. Но по утрам я уже не соскакиваю с постели.

Когда Луиза наконец дошла до кафе, Дженифер открыла ей дверь.

— Доброе утро, мадам профессор, — сказала она. Лицо Луизы сразу же засияло, и Дженифер поняла, что ей нравится, когда ее так называют. — Две палки свидетельствуют о том, что вам сегодня удалось укротить свой артрит, — заметила девушка.

— Ха. Это вы так думаете. Просто я сегодня особенно расхрабрилась.

— Так я и поняла. — Дженифер поставила миску с водой перед Алисой на тротуаре, а Луиза вошла в закусочную и уселась за стол.

Утром Дженифер всегда с нетерпением ждала, когда придут Луиза с Алисой.

— У тебя из‑под кожи выпирают кости, Дорис, — сказала Луиза сразу же после знакомства. И она всегда задавала прямые вопросы, спрашивая о том, о чем Дженифер не хотелось говорить. Вопросы вроде — откуда ты родом и кто твои родители?

Дженифер призналась, что родилась на Среднем Западе, что почти соответствовало истине. Ее дед с бабушкой всю свою жизнь прожили в Огайо, а Дженифер с матерью постоянно переезжали с места на место. И еще она сказала, что, к сожалению, родственников у нее никого не осталось.

Она принесла Луизе чаю.

— Вот ваш чай. Что вы будете сегодня на завтрак?

— Не знаю, — ответила Луиза. — Я не хочу есть.

— Аппетит приходит во время еды. Вам надо хорошо питаться.

— Вдовы обычно пропускают завтрак или обед или перекусывают на ходу. Разве тебе не известно об этом, Дорис? Впрочем, к Розе, моей соседке, это не относится. Она в свои семьдесят прекрасно себя чувствует и каждый вечер готовит нормальный ужин и съедает его, сидя за столом. Но Роза ведь никогда не была замужем, и это сказывается.

— Почему?

— Я не знаю. Замужество отнимает много сил. А когда твой старикан умирает, исчезает и последний повод готовить обеды и ужины. Ноперед тем, как я вышла замуж, я никогда не перекусывала на ходу. — Она фыркнула: — Меня выдали замуж в семь лет.

— В семь лет? Слишком рано. Вы что, родились в семье бродяг?

— Кого‑кого?

— Тех цыган, которые выдают своих дочерей замуж еще до того, как они окончат начальную школу.

— Ты слишком много знаешь, Дорис, для байкерши.

Дженифер рассмеялась.

— Я люблю читать журналы — например, «60 минут». Что вы скажете, если я принесу вам яйца и фрукты?

— Прекрасно. Ты ведь здесь уже около месяца, Дорис?

— Вроде того. А тост из цельных зерен вам принести?

— Только без масла. Тебе, должно быть, понравилось у нас в Боулдер‑Сити, иначе ты бы давно уже уехала. По крайней мере, в поисках работы получше.

— Ну что вы, доктор Барстоу, — лучшего мне не надо!

Дженифер нравилось смотреть, как светлеет лицо Луизы, когда она называет ее доктором. Услышав это в первый раз, Луиза так прямо и сказала, что ей нравится, когда ее так величают. В конце концов, она получила академическое звание в ту пору, когда женщин еще неохотно принимали в ученой среде.

— Базу повезло, что вы к нему ходите. Вы должны сказать ему, чтобы он называл вас доктором дважды в день.

Старушка не переставала удивлять Дженифер. С одной стороны, она была очень наблюдательна. Когда в закусочной впервые появились полицейские и Дженифер постаралась не попадаться им на глаза, Луиза сказала:

— Если ты будешь так себя вести, они сразу поймут, что ты не хочешь, чтобы тебя узнали. Смотри им прямо в глаза — это сбивает их с толку.

Пораженная Дженифер спросила:

— Вы хотите сказать, что они такие простофили?

Луиза пожала плечами.

— У них здесь, в Боулдер‑Сити, не особенно много работы, Дорис.

Луиза стала советовать Дженифер, какие книги прочитать, и та каждый день ходила в библиотеку, проглатывая одну книгу за другой. За месяц она прочитала всю Джо Эн Мэнсон, Элис Хофман и Александра Маккола Смита. Луиза включила в список и несколько научных изданий — «Женщины и американский опыт» для начинающих. Чтобы осилить эту книгу, Дженифер потребовалось несколько дней.

Дженифер положила рядом с Алисой собачье печенье, погладила ее и пошла вымыть руки. После этого она отнесла Луизе тост и фрукты.

— Дорис, я вижу, что у тебя уже немного отросли волосы. Интересно, какого цвета они были. Они темнее, чем я себе представляла.

— Они темнее, чем япомню, — рассмеялась Дженифер. — Скорее всего, я остригу их, как только они станут длиннее дюйма.

— Ей‑богу, не знаю, о чем ты думала, когда остриглась нал ого.

— Я думала, что это будет круто. Смело, не похоже на то, что было.

Луиза в удивлении подняла брови.

— Неужели ты так считала?

— Да, — ответила Дженифер.

— К сожалению, с бритой головой ты была похожа на убийцу, но теперь, с этими короткими волосами, ты выглядишь гораздо лучше. — Она протянула узловатую руку и погладила Дженифер по голове. — Хочу сказать тебе, что, когда ты улыбаешься, твое лицо совершенно преображается. И твоя улыбка не соответствует твоему виду — пирсингу и армейской одежде. Впрочем, я никогда не разбиралась в моде. — Тут Луиза внезапно переменила тему: — Еще не поздно сделать овощной омлет? Взамен яиц?

— Нет, не поздно. Я же говорила, что аппетит приходит во время еды. Сейчас распоряжусь, — сказала Дженифер, передавая листок с заказом Адольфо. — И после этого, словно это было в порядке вещей, подошла к столику Луизы и заявила: — Я закончила читать «Женские сезоны». Что вы мне еще посоветуете? Сегодня я иду в библиотеку сдавать книгу.

— Гм. Ты читала «Дар моря»?

— Нет, не думаю. Я всегда любила читать, но у меня не было времени. А здесь других дел у меня нет, и я могу читать.

— Да, это скучный городишко, — сказала Луиза.

— Нет, я не это хотела сказать. Там, где я живу, нет телевизора, и сначала я думала, что умру от скуки, но теперь мне это даже нравится. Это приятная перемена.

— Перемена чего? — решилась спросить Луиза.

— Когда‑нибудь я расскажу вам о своей жизни, но сейчас мне надо заняться работой. — Она улыбнулась и ушла, ничего не сообщив Луизе. И это в который уже раз.

Дженифер принесла Луизе горячей воды, а потом пошла проверить, как там Алиса. Ей нравилось гладить голову и шею старой собаки. Алиса благодарно мычала. Убедившись, что воды у собаки много и что под навесом закусочной не очень жарко, она вошла в зал. Обернувшись, Дженифер заметила, что Луиза наблюдает за ней, слегка нахмурив брови.

— Я хотела посмотреть, хорошо ли там Алисе. И достаточно ли ей воды.

— Тебе нравится Алиса, правда?

— А что в ней может не нравиться? Это отличная собака. И я думаю, что после вас она больше всех любит меня. — Дженифер снова улыбнулась.

— Я всегда держала собак. Иногда нескольких. Это создавало определенные неудобства, когда мне приходилось много ездить, но я люблю животных. И я считаю, что те, кто не любят собак, — холодные и нетерпимые люди. Я думаю, что у тебя любящее сердце. Я ведь права?

— Надеюсь, мадам профессор.

— А ты знаешь, что я всю свою жизнь изучала женщин и их проблемы? Моя диссертация была посвящена женскому вопросу, и нет на земле такой женщины, которая показалась бы мне неинтересной. А ты, Дорис, одна из самых интригующих.

— Я? Фу. Если бы вы лучше меня знали, то поняли бы, какая я скучная. Давайте‑ка я лучше принесу вам омлет.

Дженифер занялась делом — она насыпала сахар в сахарницы и долила в кувшинчик сливки, подмела пол за стойкой и собрала бутылочки из‑под кетчупа, наполнив их до краев. Когда время завтрака закончилось, Луиза спросила Дженифер, может ли она ненадолго прерваться.

— Я хотела бы с тобой поговорить.

— Конечно, — ответила девушка, усаживаясь напротив.

— Нет. Пройдись немного со мной. Баз не будет возражать.

— Тогда подождите меня минуточку, — сказала Дженифер. Она поговорила с Базом, достала свой рюкзачок и просунула руки в лямки.

На улице Луиза сказала:

— Не знаю, что у тебя в этом рюкзаке, но ты с ним никогда не расстаешься.

— Да, это так. Я не могу оставить его, потому что… Потому что путешествую налегке и всегда ношу все необходимое с собой.

— И надолго ты решила здесь задержаться, Дорис?

Дженифер рассмеялась и даже слегка фыркнула:

— Разве я могу бросить прекрасную работу в «Консервной банке»? — И добавила: — Я не думала, что окажусь здесь, но мне полюбился ваш городок. Мне нравится, что здесь почти нет ночной жизни.

— Странно, что женщине твоего возраста это нравится. Но если ты собираешься остаться, у меня есть к тебе предложение. Каждую весну я езжу в Англию и возвращаюсь осенью. Там мой сын, Руди. Я хочу побыть рядом с ним, и, кроме того, мне, как заслуженному профессору в отставке, предоставляют в Оксфорде определенные льготы. Я изучаю культуру, женскую литературу и женские проблемы. Я давно уже работаю над учебником.

Дженифер издала непривычный для нее звук. Это был вздох. Вздох желания. И голос ее стал беспомощным и мягким.

— Пожалуйста, скажите, что вы хотите, чтобы я поехала с вами и носила за вами ваши книги.

— К сожалению, я этого не скажу. Но сиделка, выгуливающая собаку, на которую я обычно оставляю дом и Алису, на этот раз меня огорчила — она не сможет мне помочь. Ты же хорошо знаешь, что Алису нельзя оставлять одну и нельзя держать в конуре. С каждым разом мне все труднее и труднее покидать ее. Она ведь уже совсем старая, моя Алиса.

У Дженифер перехватило дыхание, и Луиза это заметила. Дженифер догадалась, о чем та собирается ее попросить, и молила Бога, чтобы это произошло. В конце концов, нельзя же все время жить в мотеле «Закат».

— Мне нужна женщина, которая присмотрела бы за моим домом. На пять‑шесть месяцев.

— Вы хотите, чтобы этой женщиной была я? — с надеждой спросила Дженифер.

— Помимо присмотра за домом, надо будет готовить еду, убирать, ухаживать за собакой и регулярно выводить ее. Я буду платить тебе небольшую стипендию.

— Стипендию? — спросила Дженифер, слегка задыхаясь.

— Но есть одно условие, Дорис. — Луиза остановилась и посмотрела на нее. — С отросшими волосами ты выглядишь гораздо лучше. — Она прочистила горло. — Я хочу, чтобы ты рассказала мне обо всем, что скрываешь.

Дженифер разочарованно выдохнула, отрицательно покачав головой. Ей и в голову не пришло, что это уже само по себе говорило о том, что ей есть что скрывать.

— Я ничего не скрываю, — сказала она.

— Нет, скрываешь. Меня не особенно интересуетчто, если ты, конечно, не любительница душить маленьких старых леди. — Сказав это, она хмыкнула. — Я хорошо знаю женщин, Дорис, и я прекрасно понимаю, как жесток бывает к ним мир. И еще я умею хранить тайны. Но может быть, твоя проблема окажется слишком сложной для меня. Пожалуйста, пойми, я не могу оставить на тебя свои вещи и своего лучшего друга, не зная, от кого ты прячешься в Боулдер‑Сити.

Дженифер немного подумала, но быстро решила, что Луизе можно открыться. Старушке было восемьдесят лет, и она была не болтлива. Если и можно кому‑то довериться в этом городе, то только ей.

— Только, если вы расскажете кому‑нибудь, мне будет очень, очень плохо, — предупредила девушка.

— У меня нет причин раскрывать твои тайны. Но я должна знать их.

— Я прячусь от мужчины. Он был жесток. Он… — Дженифер сделала глубокий вдох. — Он угрожал убить меня, если я от него уйду.

— Ты думаешь, он тебя ищет?

— Думаю, да — но мне кажется, что Боулдер‑Сити — это последнее место, где он будет меня искать.

— Почему?

— Потому что это очень тихий городок. Никаких игорных домов, никакой ночной жизни, словом, скучища. А он думает, что я не могу жить без развлечений. Он, вероятно, решил, что я убежала в Лос‑Анджелес или Нью‑Йорк, поскольку я умру со скуки в городишке, полном… — Неожиданно она замолчала.

— Полном маленьких старых леди и их дряхлых собак?

Дженифер прикусила губу.

— Он думает, что мне нужны развлечения, которых здесь нет, доктор.

— Ну хорошо, хорошо, остановимся пока на этом. Я думаю, ты мне не все открыла, но, может быть, позже, когда ты станешь мне больше доверять, расскажешь поподробнее. Возможно, я сумею тебе чем‑нибудь помочь. У меня богатый опыт в таких делах. Я ведь помогла открыть в Лас‑Вегасе приют для женщин и девушек. Любая женщина может обратиться туда за помощью, если она не наркоманка.

— Но мне и здесь хорошо. Пока, — сказала Дженифер, ее голос прозвучал неуверенно. — Но что, если… Если мне придется отсюда бежать? Что будет с Алисой?

— В крайнем случае за ней присмотрят соседи. Ты ведь не пользуешься кредитной карточкой и не звонишь по междугородному телефону друзьям или родственникам, правда?

Наступило долгое молчание.

— Нет, — наконец ответила Дженифер. — У меня нет ни тех ни других. — В ее голосе, против ее желания, прозвучала грусть — она поняла, что, хотя у нее и водились богатые поклонники, близких людей у нее не было. — И я знаю, что надо делать, чтобы стать невидимкой.

— Тогда тебя никто не найдет. Итак, что ты скажешь мне, Дорис? Сможешь ли ты мне помочь?

— Да, — ответила Дженифер, и на лице ее вспыхнула сердечная улыбка. — Наверное, смогу.

— Отлично. Приходи как‑нибудь ко мне и осмотрись. Я покажу тебе, как работать с компьютером, и ты будешь посылать мне письма по электронной почте. С одной стороны от меня живет Роза, а с другой — Алекс и… — Луиза замолчала, увидев, что выражение лица Дженифер неожиданно изменилось. — В чем дело, дорогая?

— Этот Алекс смотрит на меня так, как будто я хочу залезть к нему в карман.

— Не обращай внимания — он не всегда такой мрачный. Пройдет время, и он станет относиться к тебе по‑другому. А Роза… впрочем, не буду даже пытаться объяснить тебе, что такое Роза. Я уезжаю на следующей неделе. Мне нужен человек, который позаботится об Алисе, а вы с ней прекрасно ладите. Вот так. Не могу сказать тебе, как я рада, что ты согласилась.

— А вы уверены, что вашим соседям это понравится?

— Абсолютно. Спасибо, что согласилась.

— Ну хорошо, — сказала Дженифер, пытаясь скрыть охватившее ее чувство облегчения и радости. — У меня ведь нет никаких других занятий.

— Ну а мне с тобой крупно повезло, — заметила Луиза. — Только знаешь что, Дорис. Если кто‑нибудь заглянет в закусочную и будет вести себя так, будто разыскивает тебя, не улыбайся. Твоя улыбка незабываема.

Каждый день после работы в закусочной Дженифер шла в дом Луизы, где ее ждали обязанности, совершенно не похожие на ее прежний образ жизни. Сначала она выгуливала в парке Алису. Весна была в самом разгаре, солнце было ярким и теплым, а деревья и кусты покрывались листвой. Старушке Алисе нужны были эти прогулки, но они ее сильно утомляли. Дженифер была в восторге от весенних деньков и, отведя Алису домой, снова отправлялась гулять.

Она обнаружила, что в Боулдер‑Сити есть много того, чего она не видела раньше. Помимо исторического квартала, застроенного крошечными домиками, в которых жили специалисты, обслуживавшие плотину, в городе были и большие, современные дома. Имелись здесь и огромные сооружения, многоквартирные комплексы, расположенные по другую сторону от шоссе, идущего к плотине Гувера, на холмах, окружавших озеро Мид. Здесь были разбросаны отличные площадки для гольфа и загородные клубы, построены францисканский центр, а также церкви — большие и маленькие — и было столько пешеходных и велосипедных дорожек, что она не смогла бы обойти их и за год. Дженифер обнаружила заброшенную железнодорожную колею, которая проходила в тоннеле, проложенном в горах на берегу озера. На вершине одной из гор, через которую проходил тоннель, располагалась вертолетная площадка. Заплатив двадцать долларов, можно было подняться в небо и осмотреть город сверху.

И еще здесь было озеро, огромное и ярко‑голубое, усеянное лодками и окруженное парками и площадками для лагерей. Гуляя по берегу озера, она ощущала почти такое же умиротворение, которое охватывало ее, когда она бродила по пляжам Флориды. В горы в разных направлениях уходили дорожки, и она решила, что когда получше изучит парки, то займется обследованием этих тропинок.

Пройдя несколько миль, на что уходило два‑три часа, она возвращалась домой и усаживалась за компьютер. Дженифер сбрасывала тесные туфли и мешковатые брюки, оставаясь в одной рубашке и трусах, и чувствовала полный комфорт и полное одиночество. В уютном домике Луизы ей было хорошо, словно у себя дома. Этот домик, с его темными теплыми красками, деревом и шерстью, цветами и пледами, так разительно отличался от ее стерильного жилища в Форт‑Лодердейле. Надо же, куда ее занесло — с пляжа прямо в пустыню. Она думала, что будет тосковать по звуку разбивающихся о берег волн, но, просыпаясь утром, она поздравляла себя. Здесь такспокойно. Так тихо. Так просто.

Ее жизнь в городке была крайне обыденной. Она никогда бы не подумала, что подобная простота может так успокаивать. Дженифер с удовольствием обслуживала посетителей, выгуливала Алису, изучала Боулдер‑Сити и переписывалась с Луизой, и это было вовсе не оттого, что такая жизнь обезопасила ее от Ника.

В своих посланиях Луиза и Дженифер писали друг другу о том, что случилось за день, — Луиза сообщала о книжных магазинах, в которых она побывала, об исторических местах, которые она без устали посещала, и о погоде. Дженифер писала о том, кого она видела в закусочной, передавала приветы от База и знакомых и рассказывала Луизе, где она гуляла этим днем. Дженифер жила этими посланиями — они давали ей такую возможность раскрыть себя, о которой она и не подозревала.

Город, словно в одно мгновение, преобразился — на фоне изумрудно‑зеленой травы и деревьев расцвели розы. Зимние дожди закончились, и яркое весеннее солнце породило буйство красок. Всюду, куда ни кинь взгляд, тернистые ветви покрылись бархатными цветами роз всех мыслимых расцветок, в то время как на Среднем Западе и на северо‑востоке земля еще лежала под снегом.

— Я никогда еще такого не видела, — сказала Дженифер Базу. — Я родилась на Среднем Западе, где очень трудно выращивать розы.

Она вспомнила, что розы были проклятием ее бабушки. Она называла их упрямыми и капризными неженками. Год за годом она не покладая рук спасала их от снега, мороза и кроликов; это было нечто вроде работы на полставки. И розы у нее были только красные и розовые. Здесь же цвели желтые, белые, голубые, даже черные, не говоря уж о различных гибридах и розах с двухцветными лепестками.

— Все это потому, что роза — это растение пустыни, — сказал Баз. — Она любит осень и зиму, а весну обожает. Единственный сезон, который ей не по нраву, — это лето. Жара действует на розу губительно — она засыхает.

— Как‑нибудь я покажу тебе настоящий сад, — пообещал Адольфо. — Моя Кармел — королева роз.

— Я бы очень хотела увидеть их, — к своему удивлению, ответила Дженифер. Неужели она собирается принять приглашение в гости? Что‑то уж очень она осмелела.

Ей хотелось узнать побольше о своих новых друзьях, но подходящий момент, когда можно было бы расспросить об их жизни, никак не подворачивался. Впрочем, у нее был человек, которого можно было бы об этом спросить. Человек, который в течение тридцати лет завтракал в этой закусочной.

Дженифер лежала на полу в гостиной, положив голову на Алису. Алиса была не только хорошей подушкой, но и отличным слушателем.

— Полицейский детектив, — сказала она собаке. — Что может быть хуже этого?

Дженифер не знала, кого ей больше бояться — Ника или полицию. Попасть в руки к ним обоим было бы одинаково ужасно. Если полицейские опознают ее, то наверняка арестуют за то, что она украла деньги и драгоценности, о которых заявлял Ник. Ее вещи обыщут и найдут их — и тогда попробуй докажи, что ты не воровка. В конце концов, они могут сообщить Нику, что пропавшая женщина — вместе с деньгами и драгоценностями — обнаружена.

Она попыталась обыграть другой вариант. Может, ей лучше пойти в полицию и во всем признаться? Рассказать, что она слышала и видела, и объяснить, почему скрывалась. Но захотят ли они искать тело Барбары Ноубл? Сколько еще Ник будет водить их за нос, делая вид, что она за границей?

Но… вдруг они займутся поисками Барбары и обнаружат, что она ивправду пропала? Что ее тела нигде нет? Сделают ли они все от них зависящее, чтобы обеспечить безопасность Дженифер? Безопасность… чтобы она могла свидетельствовать в суде против Ника? О боже, такой расклад еще опасней.

Она перевернулась на живот, зарылась лицом в мягкой шерсти Алисы и застонала. Алиса громко зевнула и перекатилась на спину, подставив Дженифер живот, чтобы она его почесала.

— Куда ни кинь, везде клин.

Дженифер села и, глубоко задумавшись, машинально почесала брюхо Алисы. Алиса медленно поднялась, наклонилась вперед и нежно лизнула Дженифер в щеку, отчего она рассмеялась.

— Неужели у меня на щеке остался маленький кусочек корнуоллской курицы? — Дженифер погладила собаку. — Я немного тревожусь о том, что из всего этого выйдет, но я не жалуюсь, — сказала она Алисе. — Я справилась со всеми трудностями. А ты и вправду самая лучшая соседка по комнате из тех, что у меня были! — Она снова погладила Алису и решила — пусть все идет своим чередом. Надо жить одним днем. — Ну, пойдем спать, подруга. Полчетвертого — это очень рано.

Алекс работал в гараже. Он поставил новые шины на купленный в секонд‑хенде велосипед, немного отполировал его, заменил сиденье и прикрепил отражатель к заднему крылу. Это был сверкающий красный горный велосипед, который выглядел отлично, несмотря на то что проехал уже немало миль.

Было утро. Дженифер наконец вернулась со своей смены.

— Привет, — крикнул Алекс.

— Привет, — ответила она. — Купил новый велосипед?

— Что‑то вроде того. — Интересно, понимает ли Дженифер, как сильно она изменилась? — подумал Алекс. Она прожила в этом городе чуть больше полутора месяцев, а в соседнем доме — всего пару недель, но ее преображение было поразительным. В первый раз увидев эту шокирующую бритую голову и бледное лицо, Алекс подумал, что девушка больна, или бездомная, или употребляет наркотики. Но Баз обычно только кормит таких проезжающих, а не нанимает их на работу. А Баз хорошо разбирается в людях. За эти недели у нее отросли волосы, и теперь у Дженифер на голове очень сексуальная шапочка густых темных волос, а благодаря прогулкам с собакой и без нее, да еще хорошему питанию она загорела, поправилась и лицо ее покрылось веснушками. Оно больше не было таким худым, а глаза больше не казались запавшими. Под темными бровями красивой формы сверкали карие глаза. А глаза не сверкали бы, если бы она была несчастна.

На плакате была изображена светловолосая модель. А эта девушка выглядит как самая настоящая сельская девчонка. Она имела вид истинной красавицы — девушки, живущей по соседству. Конечно, ей не повредило, что она совсем недавно сменила свободные бесформенные мужские штаны на более изящные брюки цвета хаки, которые плотно облегали ее аккуратную круглую попку.

— Подойди и посмотри, — пригласил Алекс.

— А что, твой велосипед сломался?

— Да. Я отвез кое‑кого домой, и вся рама погнулась.

— Ой, Алекс! Что же я наделала! — Дженифер схватила руль голубого велосипеда, стоявшего рядом, и стала его внимательно разглядывать. — Если я что‑то сломала, то я… — Она поворачивала руль вправо и влево, возила велосипед взад и вперед, хмурясь от смущения. Наконец, она посмотрела на Алекса и увидела его улыбку. — Ах ты, обманщик!

— Я зашел как‑то в магазин и увидел, что эта машина продается задешево. Правда, хороший велосипед?

— Правда. Даже не похоже, что он не новый.

— Иди надень шорты. Поедем покатаемся.

Дженифер не сразу поняла, что он купил этот велосипед для нее.

— Ты шутишь!

— Вовсе нет. Знаешь, Дорис, я, конечно, не хочу сказать, что ты толстая, но я не собираюсь возить тебя все лето на раме.

— О боже, Алекс, — произнесла Дженифер, наклоняясь, чтобы закатать штанины своих брюк.

— Лучше надень шорты, — сказал Алекс.

— У меня нет шорт.

— Как это у тебя нет шорт?

— Не все такие франты, как ты, Алекс. — Она забрала у него велосипед и забралась на сиденье. — Я уж и не помню, когда в последний раз ездила на велосипеде. Это было очень давно. –

Дженифер нажала на педали, поехала по дорожке с криком «Ой‑ой‑ой» и сразу же поинтересовалась: — А мы поедем смотреть толсторогов?

— Конечно, я только возьму ключи.

— Поторопись. Я сгораю от нетерпения.

Дженифер сделала пару широких кругов перед его домом, вспоминая, как надо управлять велосипедом, и поехала к парку. Потом он долго пытался ее догнать. Когда же это ему удалось, они поехали бок о бок, храня молчание. Внимание Дженифер полностью поглотила езда. Алексу нравилось выражение ее лица. Она сидела в седле прямо и быстро крутила педали. Время от времени она бросала взгляд на Алекса и улыбалась. Ее улыбка могла свести с ума.

Он уже сошел от нее с ума, и знал это.

Они добрались до парка раньше, чем толстороги явились попастись на своем любимом месте, поэтому они объехали пару кварталов и вернулись в парк. Им пришлось прокатиться так несколько раз, пока, наконец, на тропинке, спускавшейся с горы, не показался первый баран. Дженифер нашла небольшую полянку, заросшую травой, и села на землю. Она похлопала рукой рядом с собой.

— Я вижу, тебе не понравился велосипед, — поддел ее Алекс.

Она коротко улыбнулась ему, а затем обратила свой взгляд на гору и стала наблюдать, как по крутой, извилистой тропинке спускаются овцы и бараны. Это были удивительно грациозные животные, умеющие ходить там, где люди наверняка сорвались бы вниз.

Потом Дженифер подумала о том, чего Алекс, наверное, никогда не сможет понять. За последние несколько лет ей дарили столько роскошных вещей — драгоценности, машины, одежду, дом на пляже. Последние подарки были от Ника, но до Ника был Грегори, джентльмен на шестом десятке, жена которого предпочитала жить во Франции, а ее муж, президент успешной бухгалтерской фирмы, работал во Флориде. До Грегори был Мартин, который целый день был занят умножением своих капиталов, а до Мартина — Роберт. Все они богатые, обладавшие изысканными манерами и очень хорошо воспитанные люди. Впрочем, Ник поначалу тоже показался ей утонченным и воспитанным, особенно в ее обществе, но она очень быстро поняла, что в гневе он становится грубым и жестким. Пока он обращался с ней как подобает и был щедр, она не обращала на это внимания, преследуя свои цели.

Но все эти роскошные вещи, которыми она владела раньше, в другой жизни, когда еще была не Дорис, а Дженифер, не шли ни в какое сравнение с велосипедом.

Она взяла Алекса за руку и держала все время, пока они наблюдали за баранами. Никто из них не проронил ни слова. Из домов вышли люди и уселись в своих двориках посмотреть на животных. На обочину съехала пара машин и остановилась. Время текло, словно река, Дженифер держала руку Алекса и жила этим моментом.

Ей было ужасно жаль, что все закончилось, но, когда овцы начали подниматься в гору, она повернулась к Алексу и поцеловала его в щеку. В глазах Дженифер стояли слезы.

— Впечатляющее зрелище эти толстороги, правда? — спросил он.

— Да, — согласилась она. — Спасибо, что позволил мне прокатиться на велосипеде, Алекс.

— Можешь поставить его в дом Луизы, если хочешь. Тогда ты сможешь кататься в любое время.

Дженифер давно уже научилась с благодарностью принимать неожиданные подарки, но сейчас все было по‑другому. Этот подарок был личным и очень трогательным. Она замотала головой, и по ее веснушчатой щеке скатилась большая слеза.

— Мне никто никогда не делал таких подарков.

— Э‑э, Дорис, я гляжу, ты была обделена вниманием.

Она засмеялась:

— И да и нет.

Алекс наклонил голову и стал ждать, чтобы девушка объяснила ему свои слова.

— Когда я росла, мы с мамой были очень бедны. Ты знаешь, как это бывает. Мы все время боролись за выживание, правда, иногда были и светлые периоды. Нас часто выручали родители матери, и тогда мы нормально питались. Но позже, закончив школу, когда я уже не была бедной, я начала понимать, что во многих аспектах я стала еще беднее. Не знаю, понятно тебе это или нет.

— Нет, непонятно, — признался Алекс.

— Ты можешь быть богатым материально и одновременно эмоционально нищим.

— А ты была богата?

— Нет, — рассмеялась Дженифер. — Но у меня не было проблем с оплатой счетов и всегда было много еды. Но теперь я понимаю, что не имела самого главного.

Алекс дотронулся до того места на лице Дженифер, где слеза оставила свой след.

— Знаешь ли ты, что, когда ты пришла в наш город, у тебя совсем не было веснушек?

— Они появляются от солнца. Я всегда старалась не загорать.

— Ты сейчас похожа на четырнадцатилетнюю девочку. Меня могут арестовать за мои сексуальные мечты.

— Алекс, не надо связываться со мной. Я — девушка не твоего типа.

— С чего это ты взяла?

— Мне подсказывает моя интуиция. Кстати, почему ты в тридцать пять лет еще не женат?

— Это что, признак какой‑то болезни? — спросил он.

— А, я поняла — ты гей, — подколола его она.

Не раздумывая, Алекс повалил ее на землю и стал целовать. Он целовал ее страстно, не оставляя сомнений в своей сексуальной ориентации. Дженифер не разжала губ, тогда Алекс раздвинул их языком, но не стал исследовать бархатную пещеру ее рта, показывая, что весьма опытен в любовных делах. Он дразнил ее, крепко прижимая к себе.

И вдруг отпустил.

Дженифер перевела дыхание.

— Вижу, — сказала она. — Ты не гей. Ну что ж, в жизни много сюрпризов.

— Я развелся десять лет назад. А сейчас у меня никого нет.

— И ты не хочешь иметь никаких дел со мной?

— Я не хочу попасть впросак. Не хочу, чтобы меня использовали в отместку прежнему любовнику, хотя тот и оказался негодяем. Должно пройти по крайней мере полгода, а то и целый год, прежде чем человек сможет принять взвешенное решение о том…

— Ты думаешь, я хочу использовать тебя кому‑то в отместку?

— Да. Ты ведь говорила, что бросила любовника, очень жестокого парня.

— Да, это правда. Но, Алекс, я не любила его. Я просто была с ним. Поэтому и говорю, что я девушка не твоего типа.

Алекс рассмеялся:

— Какая же ты глупая, Дорис. Мне абсолютно безразлично, что ты чувствовала по отношению к своему последнему любовнику. Или к десяти последним любовникам. Но ты в чем‑то права. Я не люблю женщин, которые просто находятся со мной рядом. Так что подумай об этом.

Дженифер легла на спину и, когда он наклонился над ней, посмотрела на его красивое лицо и подумала, что ему не удастся загнать ее в ловушку и причинить боль. Но вслух сказала:

— Десяти любовников не было.

— Ну что ж, это уже кое‑что. Я так и понял.

Дженифер купила себе четыре пары шорт, три футболки без рукавов, топ, оставлявший обнаженными плечи, и корзинку для велосипеда. Потом она купила поднос с рассадой цветов и овощей. Анютины глазки, львиный зев, маргаритки, помидоры и цукини. Девушка бы купила еще, если бы смогла довезти всю рассаду на велосипеде, но ехать с неуклюжим подносом на руле было очень неудобно.

Если у вас нет особых расходов, то с минимальной зарплатой плюс чаевые можно худо‑бед‑но прожить. Дженифер завтракала и обедала в закусочной, а когда она уходила домой, Адольфо обычно совал ей пакет с едой — жареного цыпленка, толстый кусок мясного рулета или энчиладу, чтобы ей было чем поужинать. Она не платила за квартиру, свет и воду, покупала немного продуктов и приобретала только самую необходимую одежду. Получая ежемесячную стипендию от Луизы, Дженифер жила неплохо. Кроме того, у нее был резерв из денег и драгоценностей.

Как бы ни ненавидела Дженифер бедность в годы своего детства, она научила ее обходиться самыми малыми средствами. Сколько раз ее мать была на грани помешательства, и у них не было ничего или они ждали помощи от бабушки и дедушки. Если бы Дженифер не умела справляться с нуждой, к ним могли бы прийти представители Службы детства и семьи или аналогичных органов, существовавших в том штате, где они в ту пору жили, и отобрать ее у матери. Может быть, для девочки было бы лучше, если бы ее поместили в какой‑нибудь приют, но для Чери это стало бы катастрофой. Мать без нее бы не выжила, и Дженифер поняла это еще в первом классе.

Позже, когда Чери умерла, Дженифер сказала себе, что должна добиться материального благополучия, которое дало бы ей ощущение безопасности. После нескольких лет пребывания в роли любовниц престарелых богачей она свила себе уютное гнездышко. Девушка представила, сколько почты скопилось сейчас в ее доме в Форт‑Лодердейле — банковские уведомления, новые варианты портфолио, счета. Но ничего этого она не могла забрать, не выдав своего нынешнего местоположения. Дженифер не хотела рисковать жизнью ради денег.

У Ника конечно же был ключ от ее дома. Она считала, что если он способен убить свою жену, то уж вскрыть чужую почту ему и вовсе нипочем.

Последние несколько недель Дженифер много размышляла о том, что на самом деле означает безопасность, и поняла, что деньги и материальные блага не имеют к этому никакого отношения. Нужно просто иметь людей, которым ты можешь доверять и на которых можешь положиться. Только дружеские и родственные связи могут дать тебе душевный комфорт и чувство защищенности.

В случае необходимости Дженифер могла бы начать и с нуля. Она никогда не унывала. И теперь, когда она стала лучше понимать, что ей нужно в жизни, чтобы стать по‑настоящему счастливой, девушка чувствовала, что способна сделать это. Ей нужно было только покончить со всеми делами во Флориде и начать новую жизнь.

Дженифер подумала о Хедде, жизнь которой разительно отличалась от ее собственной жизни и одновременно была так похожа. Она молила Бога о том, чтобы, став взрослой, девушка не повторила ее ошибок. Хедда умела работать и обладала оптимизмом и, возможно, сможет получить образование и сделает карьеру.

Выгрузив из подноса стоившую ей всего двенадцать долларов рассаду, Дженифер вспомнила, сколько денег она тратила на одни только кремы для эпиляции, маски для лица, шампуни, лак для ногтей и искусственный загар, не говоря уж о косметике и одежде. Сейчас она жила простой жизнью, и эта простота позволила ей получить удовольствие от покупки цветочной рассады. Дженифер раньше не понимала, как сильно ей этого хотелось. Теперь она мечтала разводить цветы, и ей смертельно надоело предпринимать какие‑либо усилия по поддержанию своей неотразимой внешности.

Боулдер‑Сити был оазисом в пустыне, в котором повсюду росли цветы, а деревья отбрасывали густую зеленую тень. Птицы от радости и вожделения пели все громче, а солнце приветствовало ее уже вскоре после того, как она вставала — в полпятого утра. Дженифер припомнила одну или две весны в Огайо, когда они жили у бабушки и дедушки. Это были яркие сверкающие весны, наполнявшие ее энергией, от которой хотелось бегать или петь. Но неустойчивая психика Чери, мысль о которой всегда сидела в ее голове, подавляла в Дженифер даже это радостное чувство. Ничего подобного тому, что Дженифер испытала в Боулдер‑Сити, она еще не испытывала.

Дженифер нашла в гараже старые садовые перчатки и инструменты. Их не использовали уже много лет, может быть, даже десятилетий. Перчатки расползлись, едва она попыталась их надеть. Впрочем, Дженифер они были не особенно нужны. Ей не нужно было оберегать маникюр — теперь она коротко стригла ногти и содержала их в чистоте. И как приятно было погрузить руки в мягкую землю!

Она посадила перед домом маргаритки и анютины глазки. На заднем дворе Дженифер расчистила участок в углу, где утром бывает солнце, а вечером — тень. Она съездила на велосипеде в питомник и, загрузив корзинку перегноем и почвой для рассады, поехала назад. Из‑за тяжелого груза ехать было трудно; и, вспомнив свой клуб здоровья, девушка усмехнулась. Ха! Надо было много лет назад заняться садоводством, обслуживанием посетителей в кафе и купить себе велосипед!

Дженифер в заднем дворике устроила маленькую грядку для помидоров. Между кустами томатов она разбросала семена календулы, которая, как утверждают, отпугивает вредителей.

Алиса вошла в открытую дверь дворика и уселась рядом с Дженифер.

— Ну, как тебе нравится? — спросила она собаку.

— Я думаю, для начинающего огородника совсем неплохо, — услышала она мужской голос.

Дженифер посмотрела направо и увидела Алекса, глядевшего на нее поверх стены, разделявшей их дворы. Его руки лежали на стене, а подбородок — на руках. Вероятно, он встал на ящик или на что‑нибудь еще — ведь высота стены была около двух метров.

— Кого это ты называешь начинающим огородником?

— Тебя. Но у тебя хорошо получилось. Если хочешь получить чаевые, ты знаешь, где меня найти.

— Ага — залез на стену и шпионишь. А если бы я вышла в сад по пояс голая?

Алекс изобразил на лице раскаяние.

— Не сердись, — сказал он. — Адольфо попросил меня привести тебя к нему. Переоденься во что‑нибудь красивое. Вы с Розой пойдете со мной.

— Красивое? У меня? — Дженифер распрямилась и потерла одну руку о другую, чтобы счистить грязь. — Самое красивое, что у меня есть, — это джинсы. А в чем дело?

— Ты что, не знаешь, какой сегодня день? Неужели ты не заметила, что весь город разукрашен?

Дженифер вспомнила, что видела в парке фонарики, развешанные между деревьями, а город был украшен композициями из искусственных цветов. Дженифер пожала плечами.

— Как ты думаешь, для чего это? — спросил Алекс.

— Не знаю. Праздник весны?

— Это — Пятое мая. День, когда мексиканцы изгнали французов и испанцев из Пуэблы. Адольфо устраивает по этому случаю вечеринку. Если ты не пойдешь, он смертельно обидится. Так что иди собирайся.

— Послушай, Алекс, а почему он сам меня не пригласил? Я не член мексиканской партии и не могу…

— Он сам лично никогда никого не приглашает, — сказал Алекс. — Адольфо знает, что мы все в курсе, что сегодня у него праздник — семейный праздник, а не официальный. Будет музыка, еда, напитки, танцы. Поверь мне, ты не пожалеешь.

Дженифер уперла руки в бока.

— Послушай. Мы уже, кажется, говорили об этом. По‑настоящему, конечно, не обсуждали, но я…

— Я знаю. Ты прячешься ото всех и вся. Но — это совсем другое, Дорис. Это не публика — это друзья и родные Адольфо, в основном мексиканцы, живущие в окрестностях Боулдер‑Сити и Хендерсона. Тех, от кого ты скрываешься, там нет и быть не может. Один шанс на миллион. И я буду тебя защищать. — Он улыбнулся. — Так что пойдем со мной.

— Но у меня нет вечернего платья, — в отчаянии произнесла Дженифер.

Алекс вздохнул:

— Ну хорошо. Алекс тебе поможет. — И он исчез.

Дженифер посмотрела на Алису:

— Ну как с ним справиться? Он такой навязчивый.

Но Алиса молчала.

Дженифер собрала пустые пластиковые стаканчики из‑под рассады, пакеты из‑под перегноя и земли, выкинула их и пошла в дом помыть руки. Пятое мая? Кто бы мог подумать!

Тут она услышала несколько быстрых ударов в дверь. Открыв ее, она увидела Розу. Или это была Кармен Мирандес? На ней была многоцветная юбка с оборками, крестьянская блузка, спускавшаяся с плеч, а на голове — красивая шляпа с фруктами. Через одну руку она перебросила одежду, а с другой свешивалось не менее трех пар босоножек.

— Тащи это в спальню и примерь. Может быть, что‑нибудь и подойдет. Иди, иди, иди. И подкрась губы и ресницы. Ведь этовечеринка.

— Но…

— Не усложняй. Мы все идем. Мы всегда отмечаем вместе с Адольфо Пятое мая. Поверь мне, потом ты будешь нас благодарить.

Дженифер показала ей свои руки.

— Мне нужно принять душ.

— Только быстро. Волосы тебе завивать не надо, но, пожалуйста, подкрасься.

Дженифер неохотно взяла одежду и пошла в душ. Включая воду и раздеваясь, она ворчала. Она подумала, что вымоется, будет со всеми соглашаться, но потом под каким‑нибудь предлогом останется дома. Что бы придумать? Сказать, что неожиданно подхватила грипп? Или отравилась? Перегрелась на солнце, пока сажала рассаду? У Дженифер не было настроения идти на вечеринку. Ей с трудом удалось привыкнуть к толпам народа, которые приходили в закусочную позавтракать на выходные; она едва смирилась с мыслью, что в городе ее уже слишком многие знают, так что о вечеринке не могло быть и речи.

Но Дженифер побрила ноги с гелем для душа. Этому ее научила много лет назад одна стриптизерша — кожа ног будет более гладкой и нежной, чем если бриться с помощью крема для бритья или мыла. Вытершись, она протерла тело лосьоном — воздух пустыни в любой сезон сильно высушивает кожу. Потом, просто ради интереса, просмотрела одежду, принесенную Розой.

Гм. Юбка и блузка, летнее платье на лямках, модные капри и очаровательная блузка. Все это, несомненно, принадлежит Розе, но вряд ли можно было ожидать, что семидесятилетняя женщина будет все это носить. Дженифер примерила платье. У нее перехватило дыхание — она была в нем необыкновенно хороша. Сексуальна и женственна. Лямки пересекались на спине, которая была вырезана очень низко. Под такое платье нельзя было надеть лифчик, но у нее высокая грудь, так что вполне можно обойтись и без него. Из выреза выглядывала старая подружка, которую она уже давно никому не показывала, — ложбинка между грудей.

Дженифер наклонилась к зеркалу. С загорелыми щеками и плечами она выглядела очень привлекательно. Затем подвела глаза и накрасила ресницы. Никаких теней или тонального крема — лишь слегка подчернила веки и ресницы. Она подвела губы бледным персиковым карандашом, который она нашла под ванной Луизы, а потом покрыла блеском для губ из своей маленькой сумочки, хранившейся в рюкзачке.

Посмотри‑ка на себя, сказала она себе. Совсем неплохо. Конечно, она не была похожа на светловолосую секс‑бомбу Дженифер Чейз, но и не казалась уродливой. Более того, она выглядела сейчас моложе Дженифер Чейз. Она успела полюбить свои веснушки и губы натуральной величины. Кстати, с чего это она взяла, что ей идут эти распухшие, словно искусанные пчелами губы?

Дженифер примерила босоножки. Они были на размер меньше чем надо, но, когда она надела другую пару, с маленьким каблучком и без задника, они пришлись ей впору.

Войдя в гостиную, она увидела, что Роза сидит на стуле, а Алекс стоит, облокотившись на каминную доску. Дженифер стояла перед ним, и все мысли о том, чтобы отказаться от похода на вечеринку, испарились у нее из головы.

Роза улыбнулась кривой улыбкой заговорщицы, словно говоря — я знала, что так и будет!

— Посмотри на себя, — сказала она Дженифер. — Наконец‑то мы видим настоящую женщину!

Алекс же потерял дар речи. Он смотрел на нее, разинув рот от удивления. Наконец, он закрыл рот, потряс головой и протянул ей руку.

— Когда‑нибудь ты скажешь мне спасибо, Дорис. Лучше вечеринок, чем у Адольфо, не бывает.

Дженифер вложила свою руку в его, а другой погладила Алису.

— Я скоро вернусь, — пообещала она собаке.

— Нет, она вернется поздно, — поправил ее Алекс. — Я уже выгулял собаку и запер заднюю дверь, так что поехали.

Алекс отвез их из исторического квартала в район, где дома были побольше тех, что сооружало государство сразу же после основания города. Но, как и в исторической части, жители могли выбирать, как им отделывать свои дома. Они проехали большую площадку в парке, и Дженифер узнала, что праздник отмечают по всему городу, но торжество в доме Адольфо проходит в более тесном кругу и в лучших мексиканских традициях. Впрочем, круг оказался не таким уж и тесным; когда они ехали по улице, на которой стоял дом Адольфо, то увидели, что она вся заставлена грузовиками и машинами, а звуки музыки и смех слышны были уже за квартал вперед.

Дженифер узнала дом Адольфо безо всякой подсказки. В переднем дворе росли два огромных дерева, украшенные чем‑то вроде рождественских свечей. Под карнизом и навесами для автомобилей висели фонарики, иллюминация украшала улицу перед домом и тротуар. Солнце еще только начало спускаться, и Алексу пришлось нажать на сигнал, чтобы разогнать группу молодых парней, гонявших по улице мяч, прямо перед его машиной.

— Это и есть тесный круг? — услышала Дженифер свой вопрос.

— Все здесь давно уже знают Адольфо и его семью. Кармел и Адольфо отмечают много праздников — особенно интересен День мертвых.

— День — кого?

— День Всех Святых, — пояснил Алекс. — А Рождество в этой семье продолжается несколько месяцев. Они очень религиозные люди. Очень уважают своих святых и всегда отмечают дни, посвященные им. И…

— И большие любители повеселиться, — перебила его Роза. — Я знаю, что припарковать здесь автомобиль — целая проблема.

Алекс высадил женщин у дома Адольфо и уехал искать стоянку. Роза тут же понеслась по дорожке, с большим деревянным блюдом с конфетами в руках, а Дженифер медленно пошла за ней. Роза свернула за угол и скрылась в доме, а Дженифер подошла к краю заднего двора и застыла там в одиночестве, глядя во все глаза вокруг — повсюду сновали люди. Молодые парни толпились вокруг бочки с пивом, другие жарили барбекю; под большим деревом в шезлонгах сидели старухи; повсюду носились дети; женщины всех возрастов накрывали на большие столы, которые длинными рядами пересекали двор. В дальнем конце двора была площадка для танцев, а под навесом расположилась небольшая группа музыкантов — гитаристы и ударники, перед которыми танцевала пара в ярких одеждах.

— Дорис! — закричал Адольфо. — Кармелита! — позвал он свою жену.

Очень красивая и полная женщина появилась позади него. На ней был цветастый фартук, а в руках она держала полотенце для посуды.

Адольфо схватил Дженифер и крепко обнял, одобрительно бормоча что‑то по‑испански. Увидев ее платье, он воскликнул: «Очень красиво!» Потом он представил ее Кармел, которая тоже произнесла по‑испански какую‑то похвалу. Затем последовала длинная вереница людей, которых Адольфо представил Дженифер. Мария, Андреас, Стефано, Хуан, Эдуард о, Лидия, Иисус, Хозе, Мадитра, Тереза и так далее, и так далее. У Дженифер тут же перепуталось в голове, кто есть кто; она запомнила только Кармел.

Дженифер увидела, что, помимо бочки с пивом и кулером с прохладительными напитками, около дома был устроен бар. На стойке бара стояла большая миска с лаймами, над которой склонился — кто бы вы думали? — Баз, а рядом с ним стояла Глория. Баз кивнул Дженифер и поднял стакан.

— Адольфо, а кто же остался в закусочной?

— Она закрыта. Сеньор Баз повесил табличку: «I do de pesca». «Ушел на рыбалку». — Адольфо улыбнулся. — Баз никогда не пропустит праздник в доме Гарсия.

За Адольфо выстроилась новая вереница людей, и он по одному представил их Дженифер. Его брат, племянник, сосед, старый друг, сестра жены, друг из Мексики. Еще один сосед, зять и крошечный мальчуган, которого он поднял своими сильными руками и произнес:

— А это Хуанито, родившийся совсем недавно. Мой внук.

Пораженная красотой мальчика, Дженифер отбросила на мгновение все свои страхи и протянула ему руку, и Хуанито радостно ухватился за ее палец.

— Ох, Адольфо, какой он милый. Сколько ему?

— Dos. Два года с чем‑то. Но он думает, что он такой же большой, как и все. И гоняется за ними с утра до вечера. О, сеньорита Дорис, когда Алекс сказал, что привезет вас сюда, я был так счастлив! Я горжусь, что принимаю вас в моем доме, в моей семье.

— Он сказал вам… Но Алекс убедил меня, что вы меня ждете.

— Si, я ждал вас, надеясь, что Алекс найдет способ убедить вас прийти. А теперь вы можете посмотреть цветы и растения, которые выращивает Кармел. У нее просто дар к земледелию.

Кто‑то встал рядом с ней и протянул напиток в пластиковом стаканчике. Она обернулась и увидела, что это Алекс, которого, судя по его виду, вовсе не мучила совесть.

— Выпей‑ка это, — предложил он.

— El perdon, я вижу, вы в хороших руках, — одобрил Адольфо и отправился к гостям, которых, как и опасалась Дженифер, было не меньше сотни.

Она отхлебнула коктейль. Он был вкусным и крепким.

— Ты меня провел, — сказала девушка.

— Ну, будем надеяться, что я провел тебя ради того, чтобы ты повеселилась.

— Не надо было делать этого. Надо быть честным, и Бог тебя вознаградит.

— Если бы я был до конца честным, ты бы не пришла. Кроме того, я слукавил‑то всего ничего. Ты же слышала, что сказал Адольфо, — он очень хотел, чтобы ты пришла. — Алекс показал на собравшихся. — И ты видишь, что здесь тебе некого бояться.

— Гм. Ну что ж, я, наверное, больше тебе не поверю, — мрачно сказала Дженифер.

Но вместо того, чтобы испугаться, Алекс расхохотался. Да так громко, что в их сторону повернулось несколько голов.

Он наклонился к ее уху и прошептал:

— О, черт, Дорис, какое дело, веришь ты мне или нет? — Он чокнулся с ней пластиковым стаканчиком и сказал: — Ну, как бы то ни было, добро пожаловать на праздник.

К ним подошли еще несколько человек, и Алекс представил их Дженифер.

— Это Иисус, который работает вместе с сыном Адольфо, Мануэлем, и его жена, Роза. Это — Селена, которая живет на этой улице и всегда приходит сюда на праздники, если не уезжает к себе домой, в Мексику. Это — Роберто, который живет на другой стороне улицы, вон там, — он помогал Адольфо и его сыновьям соорудить площадку для танцев и для барбекю. — Так это все и шло, пока к ним не приблизилась женщина совершенно не испанского типа.

— Привет! — сказал Алекс, обнимая ее. — Я все думал, придешь ли ты. Ты привела Джона?

— Он в доме, готовит пиньяту. Набивает ее конфетами. — Она посмотрела на Дженифер, протянула руку и сказала: — Здравствуйте, я — Пола. Я работаю вместе с Алексом.

— Здравствуйте, — ответила Дженифер. Она сделала большой глоток коктейля и мысленно поблагодарила Алекса за то, что он принес ей его.

— Вот такие дела, Дорис, — сказал Алекс. — В прошлом году я привел сюда Полу и ее жениха, Джона, а сейчас Адольфо подумал бы, что не вся его семья в сборе, если бы они не пришли. Чтобы избавиться от этого визита, надо либо умереть, либо уехать отсюда.

— А кто хочет от этого избавиться? — обратилась Пола к Дженифер. — Поверь мне, ты узнаешь, что вкуснее ничего в жизни не ела. Они приготовили carne asada на гриле, барбекю из цыпленка, такое, кесадиллас, а когда ты попробуешь кукурузу в глине, ты просто в обморок упадешь. Они запекают кукурузные початки в листьях, предварительно обмазав их майонезом, сыром и чили. Умереть, не встать! Рада была познакомиться с тобой — пойду налью себе пива.

Когда Пола ушла, Дженифер спросила:

— А кем она у вас работает?

— Она моя напарница. Прекрасный полицейский. Отличный человек. А Джон — пожарный. Полицейские и федералы держатся друг друга. Они часто вступают в браки.

— Но она слишком мала для офицера полиции.

— Динамит тоже хранят небольшими брикетами. Чтобы не взорвался.

Дженифер взяла еще стаканчик с «Маргаритой» и сказала:

— Э‑э, Алекс. Я сегодня целый день работала в саду и ездила на велосипеде в питомник и обратно. И почти ничего не ела. А этот коктейль muy[2] крепкий.

— Дорис. Ты уже говоришь на двух языках, — засмеялся Алекс.

— Скоро я заговорю на такой же смеси английского и испанского, как и Адольфо в закусочной. И еще я буду очень пьяной.

— Ничего не бойся, пока я с тобой. Роза! Можно ли нам перекусить что‑нибудь, чтобы «Маргарита» не ударила нам в голову.

— Si, amigo. Yen aqui. У нас есть чипсы, и сальса, и гвакамоле. Бобы и маисовые лепешки идут с салатом. А для слабаков есть лимонад и пепси.

— Ха! Мы продержимся! Нам нужно тако, чтобы залить его текилой!

Алекс остался на ночь, на тот случай, если Дженифер передумает. Они легли в постель не раздеваясь — Дженифер в своем платье, а он снял только обувь, ремень и рубашку. Сначала он прижался к ее спине, поцеловал ее в шею и сказал, что, как только она будет готова, пусть толкнет его, и он сделает все как надо. Но из‑за выпитого спиртного его обещания вскоре сменились мягким похрапыванием. Алекс перевернулся на другой бок, и теперь она прижималась к его спине.

Дженифер никогда ни к кому не прижималась. У нее не было отношений, которые предполагали бы душевную близость. Секс был, любви — не было.

Когда в половине пятого она поднялась, чтобы идти на работу, Алекс даже не пошевелился. Она приняла душ, вывела Алису на двор, а он спал как убитый. Дженифер написала ему маленькую записочку и на рассвете отправилась в закусочную.

Баз занимался грилем, Адольфо не было видно.

— Наш повар сегодня не придет? — спросила она.

— Появится рано или поздно, но нам спешить некуда. Значит, вы с Алексом? Ну и как?

— Мы просто друзья, Баз. Он ведь, в конце концов, мой сосед.

Баз хмыкнул, и его брюхо заколыхалось.

— Хорошо, что мои соседи не целуют меня так страстно. Рядом со мной живет старичок по фамилии Роберте. У него очень колючая щетина и почти не осталось зубов.

Дженифер надела фартук.

— Отличная была вечеринка, правда? У Адольфо такая прекрасная семья. И такие замечательные друзья. — Она попыталась сдержать вздох. — Мало у кого такое бывает.

— И не говори, — согласился Баз. — Но нам не пристало жаловаться, Дорис. Приходится играть теми картами, которые нам сдали.

Дженифер поставила локти на стойку.

— А вы никогда не хотели сделать еще одну попытку?

Баз на мгновение задумался, потом покачал головой:

— Нет. Не думаю, чтобы удача мне улыбнулась. Или я стал счастливее.

— А что может сделать вас счастливым? — спросила Дженифер.

— Ну, если ты не заметила, моя жизнь в общем‑то сложилась довольно удачно. У меня хорошие друзья, и я извлекаю максимум из того, что имею. Это просто маленькая закусочная, но она помогает многим людям чувствовать себя счастливыми и хорошо питаться. А мне большего и не надо.

— Я имела в виду семью…

— Я считаю вас всех своей семьей. — Он широко улыбнулся и так резко кивнул, что клок волос упал ему на лоб. — И я вас всех ужасно достаю, правда?

Положив руки на стойку, Дженифер уперлась в них подбородком.

— Вы никогда не были женаты.

— Не встретил никого, кто бы за меня пошел. — Тут он хмыкнул. — Кроме Адольфо.

— Вы и вправду похожи на стариков, проживших в браке всю жизнь. Вы ведь уже давно вместе?

— Больше двадцати пяти лет. Он — хороший человек.

— Вся его семья замечательная. Как ему это удалось? Создать такую семью?

— Они держатся друг за друга, эти Гарсия. Работают вместе, помогают друг другу. И никогда не унывают.

— Вы знаете, Баз, я вам этого не говорила, но вы дали мне прекрасную возможность начать новую жизнь, предложив работу в своей закусочной.

— Эту ужасную работу?

— Нет, она очень хорошая. Это как раз то, что мне нужно. А мне надо было остановиться и оглянуться на свою прошлую жизнь. Пришло время перемен.

— Ну, — сказал Баз, вытирая стойку перед ней. — Всегда рады угодить.

Дженифер все время помнила, что она оставила Алекса в своей постели, и время для нее еле‑еле тянулось. Сразу же после девяти появился Адольфо, выглядевший невыспавшимся, но очень довольным собой. Хедда заявилась рано с пачкой фотографий, вырванных из модных журналов. Они с Дженифер долго ахали и охали, рассматривая эти фотографии. Наконец, настало время идти домой. Но даже теперь, после долгих раздумий, Дженифер не знала, что она скажет Алексу.

Но ей не пришлось ничего говорить. Под ее запиской он написал: «Я тоже прекрасно провел время. Надо идти на работу, но, к счастью, сегодня я приду домой чуть пораньше. Я тебе позвоню. Номер моего мобильного телефона — 555‑76‑78». Похоже, что Алекс решил завести с ней роман.

Луиза как‑то написала, что, если ей понадобится совет по поводу мужчин, надо обратиться к Розе.

Выгуляв и покормив Алису, Дженифер постучалась в дверь Розы:

— Вы не заняты, Роза?

— Я собиралась идти в магазин, но, если у тебя ко мне дело, я схожу позже.

Дженифер глубоко вздохнула.

— Вы можете рассказать мне об Алексе?

Глаза Розы сверкнули, и она заулыбалась:

— Входи, Дорис. Давай выпьем кока‑колы.

Алекс, рассказала Роза, купил этот домик около двенадцати лет назад. Он был тогда совсем молодым двадцатитрехлетним полицейским, только что окончившим академию, холостым и очень приятным в общении. Затем пару лет спустя в доме появилась красивая молодая женщина — его жена.

— В ту пору мы еще не были друзьями, — сказала Роза. — Поэтому мы не знали о помолвке Алекса, и на свадьбу нас не приглашали. Когда появилась Пэтси, клянусь, на улице стало светлее. Она всегда была полна кипучей энергией, всегда что‑то затевала. Нетрудно было понять, что Алекс счастлив. Мы часто видели его в те дни, я думаю, это потому, что ему хотелось побольше времени проводить со своей красавицей женой.

— А что случилось потом? — спросила Дженифер, уверенная, что услышит историю о том, что жена разлюбила Алекса и ушла.

— Однажды мы заметили, что молодая жена не появляется, а дом Алекса всегда стоит запертым. И если бы мы изредка не видели, как он уходит на работу и возвращается, то решили бы, что он уехал.

— Что же произошло?

— Она ушла от него. Или он ее выгнал. — Они сидели за кухонным столом, наклонившись друг к другу, и пили кока‑колу. — Алекс в ту пору был самым младшим по чину, поэтому его всегда ставили дежурить по ночам и в выходные. Но его жена не сидела одна и не скучала — если она не пропадала где‑нибудь почти до утра, то приводила гостей к себе. Но к приходу Алекса она всегда ухитрялась вернуться домой или выставить своих гостей. Я как‑то сказала об этом Луизе, и знаешь, что она мне ответила?

— Могу себе представить, — произнесла Дженифер.

— Она сказала, что у меня грязные мысли. Фу.

Дженифер обдумала услышанное.

— Бедный Алекс, — мягко сказала она.

— С тех пор в этом доме не было женщин. Я не хочу сказать, что он ни с кем не встречался — этого я не знаю. Но если бы он привел кого‑нибудь к себе домой, то ему пришлось бы провести ее прямо мимо нас с Луизой. Луизу, конечно, это совсем не интересует, но я слежу за этим. Именнослежу.

Значит, Роза знает, где Алекс провел прошлую ночь, сказала себе Дженифер.

— А он не говорил вам, что же все‑таки случилось? С его женой?

— Я никогда не спрашивала, — ответила Роза. — Мне было видно, что, что бы там ни произошло, он очень сильно страдает. Он очень долго приходил в себя. Однажды, через пару лет после разрыва, он стриг у себя газон — и остриг все три наших газона. Они, конечно, совсем небольшие. Потом он как‑то обрезал все три наши живые изгороди. Потом у наших дверей появились весенние цветы, и мы с Луизой решили пригласить его на обед. Мы никогда не обсуждали вопрос, кому стричь газоны, — это было все равно как будто у нас работал студент.

— Но теперь вы очень близки…

— Мы с ним друзья, Дорис. Но он не доверяет мне своих тайн. — Роза задумчиво улыбнулась. — Нам очень хорошо вместе, Алексу и мне. Но я редко приглашаю его — я не хочу, чтобы он проводил все свое время со старухами.

— Но мне показалось, что он доволен своей жизнью! — запротестовала Дженифер. — Я встречалась с его напарницей и ее мужем. Алекс лично представил меня половине семьи Адольфо и всем, кто живет по соседству. Он их всех знает. Он может быть холостым или встречаться с женщинами, но он живет полной жизнью. И вы не станете этого отрицать.

Роза подняла одну прекрасно очерченную бровь.

— Он сейчас встречается с женщиной? — спросила она.

Дженифер глубоко задумалась и ответила не сразу. Как так получилось, что этот привлекательный, чувственный и веселый мужчина лет восемь не имел в своей жизни дорогой ему женщины и вот, неожиданно, через пару месяцев после встречи с ней, Алекс уже готов снова попытать счастья? С ней? А что он скажет, когда узнает, какой жизнью жила она?

— Не знаю, — мягко ответила она на вопрос Розы.

— Мне кажется, он увлекся тобой.

— Не знаю, — снова произнесла Дженифер.

— Прибереги свое кокетство для кого‑нибудь другого, дорогая. Я тебя насквозь вижу. — Роза встала. — Давай‑ка выпьем вина. Оно развяжет нам языки. — Она подошла к полке, где у нее стояло вино, и начала перебирать бутылки, пока не нашла ту, что хотела.

— Луиза меня предупреждала. Она сказала, что вы напоите меня, чтобы заставить говорить.

— Как она там?

— У нее все хорошо. Но я не могу понять одного, Роза. Я всегда спрашиваю ее, как там Руди, но Луиза всегда пишет, что у него все по‑прежнему.

Роза в этот момент вытаскивала из бутылки пробку, и вдруг ее рука замерла. Она обернулась, чтобы посмотреть на Дженифер, и на ее лице появилось какое‑то странное выражение.

— Дорогая моя, — сказала она, наконец. — Нам действительно надо выпить.

— Почему? Что случилось? Все это так странно. Она ведь говорила, что хочет увидеться с сыном, правда?

Роза разлила вино по бокалам и села.

— Я думаю, она имела в виду, что хочет побыть рядом с Руди. Видишь ли, Дорис, Руди давно уже умер.

Когда Дженифер отперла дверь и включила свет, Алиса не подошла к ней. Она поднялась на передние лапы, но не смогла оторвать от пола задние. Недалеко от того места, где она лежала, виднелось темное пятно.

— Что это?

Дженифер осмотрела пятно — в нем виднелись прожилки крови. Она встала перед Алисой, которая скулила от боли или смущения, на колени.

— Скажи мне, что с тобой, моя девочка…

Алекс пытался поднять зад Алисы, но ноги ее расползались, и она не могла выдержать свой вес. Ее парализовало от бедер до самого низа.

— Дженифер, надо отвезти ее к ветеринару.

— Луиза записала мне его имя, — сказала Дженифер, поднимаясь на ноги. — Это ветеринарная клиника для экстренных случаев, которая работает, когда другие уже закрыты.

— Я знаю, где это. Захвати в машину полотенце. — Алекс поднял Алису, весившую добрых тридцать пять килограммов, на руки и пошел к машине. — Сядь сзади вместе с ней, — велел он Дженифер.

Дженифер положила голову Алисы себе на колени и нежно гладила ее. Все ее собственные проблемы вылетели у нее из головы. Она положила свою голову на голову собаки и молила Бога о том, чтобы он дал им возможность еще немного побыть вместе. Девушка не могла поверить, что чуть было не ушла от нее. И Алиса могла умереть… одна.

Ехать пришлось недалеко. Алекс остановил машину перед домом желтого цвета, где размещалась клиника для животных. Он повернулся и сказал:

— Мне известна клиника для экстренных случаев в Хендерсоне, но Сэм хорошо знает Алису, поэтому я решил позвонить ему. Он сейчас подъедет.

Но Дженифер боялась, что даже самый лучший ветеринар не сможет вылечить Алису.

Через пару минут Сэм Гандерсон подъехал на своем джипе к больнице. Дженифер была знакома с Сэмом. Он несколько раз заходил в закусочную, но Дженифер никогда не радовалась ему так, как сейчас. Пока он отпирал дверь, Алекс вынес из машины Алису.

— Не для всякой женщины я готов подняться в середине ночи, моя дорогая, — сказал Сэм Алисе, ласково погладив ее. — Привет, Дорис, как дела?

— В данный момент неважно, — произнесла она тихо.

— Постарайся не переживать слишком сильно, Дорис. Алекс, отнеси Алису в операционную. Там я ее осмотрю, возьму анализ крови, сделаю рентген и все, что еще потребуется. А вы можете подождать в приемной.

Дженифер стояла в маленькой пустынной приемной до того самого момента, пока не вернулся Алекс. По выражению его лица она поняла, что он привязан к Алисе не меньше ее самой.

— Если бы мне удалось сбежать, мы бы не узнали, что Алиса больна. По крайней мере, сегодня.

Он засунул руки в карманы, смотрел на нее и ждал.

— Я приехала в Лас‑Вегас с парнем по имени Ник Ноубл, — начала Дженифер. — Я была его… любовницей почти два года. Мы пробыли там три дня, когда я вернулась в наш номер и увидела, что он скандалит со своей женой, Барбарой. Она бросалась в него разными предметами, и они оба орали. Один из его парней видел, как я заглянула в комнату, а потом тихонько ушла. Я провела пару часов в баре в казино, а когда вернулась, мне показалось, что в номере взорвалась бомба. Барбара лежала на кровати лицом вниз, и я слышала, как Ник велел своим подручным избавиться от нее. И еще он сказал: «Найдите ту куколку, что я привез с собой, — с ней надо тоже что‑то делать».

— И ты решила сбежать, — вставил Алекс.

— Я просто поселилась на несколько дней в другом отеле, смотрела новости и читала газету. Не знаю, что я ожидала там увидеть, но, поверь мне, я никак не думала, что меня объявят в розыск, да еще обвинят в краже денег и драгоценностей.

— Так у тебя есть драгоценности и деньги? — спросил он.

— Два кольца, подаренные мне давно, и теннисный браслет, который я получила в это путешествие. И еще немного наличных. Ник обычно давал мне денег, чтобы я ходила по магазинам, пока он будет играть. А потом я увидела на плакате свою фотографию с длинными светлыми волосами — ну, ты знаешь, что я сделала потом.

— У тебя, должно быть, была весьма сложная жизнь.

— Нет, Алекс. Она стала сложной сейчас. До этого моя жизнь была очень простой — главным образом потому, что я жила в эмоциональной пустоте. От меня требовалось только быть приятной, красивой и легко управляемой. Обо всем заботился Ник. Мне не доставляло труда быть ухоженной, хорошо одеваться и являться по первому зову Ника.

— По зову этого женатого типа, которого ты даже не любила? — спросил он, и в его голосе Дженифер услышала такое изумление, как будто она вела себя как сумасшедшая.

— Именно так, Алекс. Этот женатый тип имел уже третью жену — а у меня не было никакого желания становиться четвертой.

— А как вы познакомились?

— Я работала в компании по управлению недвижимостью, секретарем‑агентом; управляла несколькими офисными зданиями — сдавала в аренду площади, заполняла документы, собирала арендную плату и, в случае необходимости, вызывала сантехника или электрика. Эти здания были построены на деньги Ника. Однажды он пришел в нашу компанию, чтобы встретиться с моим боссом, и, увидев меня, пригласил пообедать. — Дженифер вздохнула. — Я не сразу согласилась на это.

— А почему ты сразу не заявила в полицию об убийстве?

— Не знаю. Я об этом много думала. Могла ли я прийти в отделение и сказать: «В комнате Ника Ноубла лежит мертвая женщина»? Я не была уверена, что руководство отеля не захочет замять это дело. Ты не знаешь, на что они способны, только чтобы он был доволен и снова приехал к ним. Четыре раза в год они посылают за ним персональный самолет и селят в самый роскошный номер, который только можно себе представить. Даже если бы они не решились нарушить ради него закон, то все равно больше беспокоились бы о его безопасности, чем о моей. В конце концов, я была просто его куколкой.

Меня смущал также способ, которым я обнаружила ее — и его. Когда его подручные ушли, я услышала звук льющейся воды. Я прошла на цыпочках в номер, сунула голову в спальню, увидела безжизненное тело Барбары и услышала, как Ник в душе поет! И тут все, что я о нем знала, но в чем не хотела себе признаваться, пришло мне на ум. Он холодный, опасный, влиятельный и совершенно безжалостный человек. И я бежала. Алекс, мне не к кому было обратиться. У меня нет семьи, друзей, никого, кто мог бы мне помочь. И я просто ушла оттуда. Я замела следы, отправившись в аэропорт, и, не скрываясь, купила билет на самолет. После этого я закрыла свои русые волосы шарфом и взяла такси, которое довезло меня до отеля подальше от Стрипа.

К тому времени я подумала, может, я сделала ошибку и лучше было бы рассказать кому‑нибудь о том, что произошло. А так Ник и его головорезы получили возможность избавиться от тела Барбары и убрать все улики. — Дженифер пожала плечами. — Потом я увидела, чтоменя объявили в розыск. Я подумала, что погибла.

— Ты насмотрелась детективов по телевизору, — сказал Алекс. — Мы можем пойти в этот номер и найти улики.

— А мне не будет плохо из‑за того, что я ушла, не сообщив в полицию?

— Не будем торопить события. У меня очень большие сомнения в том, что ты видела.

— Ее тело, Алекс. Я видела тело Барбары. Волосы на затылке были спутаны и мокры от крови.

— И много было крови?

— Не так уж и много. И капли по всему номеру.

— О'кей, я посмотрю, что тут можно сделать. А ты побудь еще немного Дорис, пока я буду заниматься этим делом. Но на этот раз не убегай, прошу тебя.

«Нет, — подумала она, — не убегу». Она покачала головой. Она не собиралась больше убегать.

— Мне немного страшновато, — призналась она.

— Я тебя не обвиняю. И сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

Но тут вдруг Дженифер почувствовала, что боится теперь не Ника, а Алекса. Что, если после того, как она рассказала ему всю правду о себе, о своих поклонниках и о том, как она жила на их деньги, Алекс потеряет к ней всякое уважение? Но Дженифер сказала:

— Я ценю твою помощь. Спасибо.

— А что агентам ФБР от меня нужно? — спросила Дженифер, чувствуя, как ее охватывает паника.

— Они не говорят. Я знаю, что ты ни в чем не замешана. Просто, когда я проверял досье Ника Ноубла, появился красный флажок, а потом мне позвонил агент ФБР и спросил, что я искал. Это у них такая система — если их подозреваемым интересуется какое‑нибудь полицейское агентство, в компьютерном файле появляется флажок. Они звонят в это агентство, надеясь, что получат от него дополнительные улики. Ноубл не мог знать этого — если, конечно, у него нет своего человека в ФБР. — Алекс пожал плечами. — Я сказал агенту, что видел плакаты с изображением женщины, находящейся в розыске, и решил все проверить.

— Но это же было давно… — сказала Дженифер.

— Да. Но мне пришлось позвонить федералу, чтобы получить от него информацию о Барбаре. Правда, звонил не я, а Пола. Она сказала агенту, что у нас есть осведомитель, который сообщил нам, что миссис Ноубл была убита мистером Ноублом в Гранд‑отеле МГМ. Федерал ответил, что он может гарантировать, что этого не было. Они уже давно следят за Ноублом и хорошо знают его жену.

— Тогда что я слышала? И что видела? Она была мертва, Алекс. Я знаю это.

— Сколько времени тебя не было в номере?

— Пару часов. Может, чуть больше. Но…

— Иди сюда, — сказал Алекс, похлопав по дивану рядом с собой. Когда она подошла, он взял ее руки в свои и назидательно произнес: — За это время могло произойти многое. Барбара могла напиться и просто уснуть.

— Но я видела кровь.

Он пожал плечами:

— Мало? Много? Капли? Барбара могла ударить Ника, у него могла пойти носом кровь и забрызгать вещи.

Дженифер еще раз представила себе всю картину:

— Ник прижимал к лицу пакет со льдом. Может быть, это была его кровь? Но Барбара лежала лицом вниз, и мне показалось, что волосы на затылке у нее были мокрыми и спутанными.

— Если она ударила его по лицу с такой силой, что у него из носа пошла кровь, то один из его подручных вполне мог ударить ее по голове бутылкой или вазой… Чем‑нибудь с водой. Вполне возможно, что в течение двухчасового скандала с мужем Барбара много выпила, а потом отключилась. А может быть, кто‑то хотел привести ее в сознание и вылил на нее воду? А как тебе нравится такой вариант — во время скандала Ник бросил в нее бокал с виски и намочил ее волосы? Или она спала, приняв какое‑нибудь снотворное, ксанакс например.

Дженифер села, поджав под себя ноги.

— Я думаю, все возможно. Тогда почему он ищет меня?

— Дженифер, ты ему нужна. Ты ему дорога.

— Он назвал меня куклой. Он велел своим головорезам «заняться мной».

Алекс с трудом сдержал улыбку. Он зажал ее острый подбородок между большим и указательным пальцами. Она не знала, как выглядит сейчас.

— Ник любит куколок. Может быть, он просто хочет услышать от тебя объяснение твоего поступка прежде, чем ты скажешь что‑нибудь, что навлечет на него беду. Может быть, он хочет быть уверенным в том, что ты будешь молчать.

— Вряд ли это так, Алекс.

— В данный момент — да. Но федералы следят за ним, и они очень хорошо знают Барбару. И если они говорят, что она жива, значит, она жива.

Дженифер пролистала в памяти все, что с ней произошло, — так вся жизнь человека может в один момент пронестись у него перед глазами. Может быть, Ник пел в душе просто оттого, что ему хотелось петь, а вовсе не потому, что он был подлым и безжалостным? А парней своих послал разыскивать ее потому, что хотел, чтобы она вернулась?

— Знаешь, — сказал Алекс, — он мог подумать, что с тобой что‑то случилось. Или ему пришло в голову, что если ты попала под машину или стала жертвой преступления, то обвинить в этом могут его.

— Означает ли это, что моя жизнь в безопасности? — спросила она очень мягко, очень осторожно.

— По правде говоря, Дженифер, я до конца не уверен. Самое главное — я не знаю, что хочет услышать от тебя агент ФБР.

Дженифер вся сжалась и прислонилась к Алексу. Он в задумчивости обнял ее. Она покусала короткий ноготь на пальце, думая и качая головой.

— Ты ведь была с ним два года, — сказал Алекс.

— Я знаю, это трудно понять, но у нас было соглашение. Вроде брачного контракта без брака. Мы никогда не говорили о делах. Я хорошо знала свою роль — она была простой. Я должна была всегда выглядеть красиво и не доставлять Нику никаких проблем. В благодарность за это он был очень щедр. Поверь мне — он мог швырять деньгами. Ник такой человек, что, если его спросить, зачем ему восемь яхт, ответит, что только что продал одну из них.

— Невероятно. Я не могу себе это представить.

— Поверь мне, тому, кто вырос в крайней бедности, очень легко привыкнуть к роскошному образу жизни. Но мне помогло то, что я следила за тем, чтобы случайно не влюбиться в своего спонсора. Я держалась отстраненно — видимо, поэтому Ник и хотел меня так сильно. И я не обращала внимания на то, что с ним все время были его громилы. Я никогда не слушала его разговоров. Я научилась отключаться и сосредотачивать свое внимание на полировке ногтей или чтении книг. Я ни на что не надеялась, и у меня не было абсолютно никаких претензий.

— А у тебя были сбережения? — спросил Алекс.

То, чем Дженифер всегда гордилась, вдруг показалось ей ужасно постыдным. Но она дала себе слово рассказать ему всю правду. Ей еще много предстояло сообщить Алексу, но она сделает это постепенно.

— Ник был очень щедр. Я готовилась к тому, что рано или поздно останусь одна, но уверена, что ему и в голову не приходило, что я откладываю деньги, чтобы когда‑нибудь уйти от него.

— Итак — какие сведения о Нике, сообщенные тобой, могут заинтересовать ФБР? Ты знаешь, ведь его уже много раз арестовывали за мошенничество и отмывание денег.

— В ту самую минуту, когда я увидела мертвое, как мне показалось, тело Барбары, я поняла, что обманывала себя — Ник был самым настоящим бандитом. Быть может, главарем воровской шайки. Но, честно говоря, у меня нет никаких доказательств. При мне он никогда не совершал ничего противозаконного. Время от времени я встречала его деловых партнеров — это прекрасные люди, все до одного.

— А во что он вкладывал деньги? Может быть, здесь он нарушал закон?

— Нет, все было абсолютно законно. Я уверена, что меня наняли потому, что я хорошо выглядела и умела общаться с людьми, особенно с бизнесменами.

— А может быть, это был способ отмывания денег через законные корпорации? Ты видела здания, офисы и жильцов?

— Да, видела, — ответила Дженифер. — Они были совершенно реальными.

— В этом вопросе легко докопаться до сути, — сказал Алекс. — Надо устроить совещание с федералами и выслушать их вопросы.

Дженифер немного подумала, прежде чем спросить:

— И мне придется разговаривать с ними?

— Нет. Но всегда лучше быть готовой к сотрудничеству.

— А мы не можем подождать еще немного?

— Слишком долго ждать нельзя. Они могут отыскать тебя до того, как у тебя появится возможность прийти к ним самой.

— А если ты не скажешь им, где я, у тебя будут неприятности?

— Да. Но не самые большие. Так что обо мне не беспокойся.

— Давай все‑таки подождем до школьного бала. И до того времени, когда появятся ягнята.

Алекс притянул ее к себе.

— Боюсь, что мы не сможем так долго ждать.

После ухода Алекса Дженифер села за компьютер. Она поведала Луизе всю свою историю. Для того чтобы рассказать обо всем, что с ней произошло, ей пришлось просидеть почти до самого утра. Девушка даже в подробностях описала свою работу в качестве подруги старых богатых джентльменов. И о том, как она в конце концов решилась привлечь на свою сторону Алекса и попросить его о помощи.

Дженифер затащила его внутрь, обхватила руками и прижалась к нему, не обращая внимания на его промокшую насквозь одежду. Положив голову ему на плечо, она снова заплакала. Алекс обнял ее.

— Не понимаю, что это на меня нашло, — сказал он. — Наверное, у меня раздвоение личности.

Дженифер посмотрела на него.

— Ты все сказал?

— Дженифер, я даже не знал, что способен высказать тебе такое. Клянусь богом, я сам не понимаю, отчего я так взбесился. Прости меня. Я не хотел тебя обидеть.

— Ты говорил так убедительно. И так зло.

— Да. Но я не знаю, на что я злился. Я вел себя глупо. Я вел себя как идиот, но мне было страшно.

— Чего?

Он вытер слезу с ее щеки суставом пальца.

— Потерять тебя. Я знаю, здешняя жизнь не по тебе. Твоя жизнь, с мужчинами или без, там, где у тебя дом, работа, корни.

Дженифер покачала головой:

— За три месяца, прожитые здесь, я получила больше, чем во Флориде за одиннадцать лет. Я пустила здесь корни, сама не замечая этого. — Она рассмеялась сквозь слезы. — Для того, кто пытался стать невидимым…

— Мне нужно было подождать, пока ты сама все расскажешь, — посетовал Алекс.

Дженифер начала расстегивать его мокрую рубашку. Между поцелуями она сказала:

— Когда несколько дней назад все так усложнилось, я не могла отпустить тебя, не рассказав о себе все. Я хотела выложить всю правду, но разные события помешали — Хедда, болезнь Алисы…

Она просунула руки внутрь его рубашки. Рубашка упала с плеч, и он притянул ее к себе, страстно целуя.

— Я хочу, чтобы ты ни о чем не жалел, Алекс.

— И я хочу того же. — Он просунул руку под ее блузку, нашел грудь и расстегнул лифчик. У нее перехватило дыхание. — Я не смогу делать тебе дорогие подарки, — напомнил Алекс.

— Мне нужен ты, а не подарки, — возразила Дженифер, поднимая руки, чтобы он снял с нее блузку и лифчик. Она прижалась к нему. — Вещи для меня мало что значат.

— Если мы когда‑нибудь и поедем куда‑нибудь, нам придется ехать на автобусе. — Алекс наклонился, чтобы поцеловать ее в плечо, и, двигаясь вверх по шее и покрывая ее поцелуями, снова добрался до губ.

— Единственное место, куда я хочу попасть, — это кровать, — прошептала девушка. — И чем раньше, тем лучше.

Алекс поднял ее на руки и отнес в кровать, благословляя в душе то, что дом был совсем небольшим и нести не далеко. Вместе с ней он упал на ложе. Они сбросили обувь, не размыкая объятий. Не прерывая поцелуя, они расстегивали ремни и развязывали пояса, а вспышки молнии на краткие мгновения освещали их, пока они избавлялись от одежды.

Дженифер обняла Алекса.

— О, Алекс, — произнесла она нежно.

В ответ он глухо застонал и стал покрывать поцелуями ее шею, грудь, провел языком по напрягшемуся соску, добрался до ее плоского живота и немного задержался здесь, а затем опустился ниже.

Почувствовав внутри себя его язык, Дженифер выгнулась и вскрикнула.

Ее руки сжали его сильнее. Она была уже давно готова, и он понял, что тянуть больше нечего. Дженифер, вероятно, пришла в голову та же самая мысль, и она мягко направила его. Алекс, насколько мог медленно, вошел в нее, и ее ноги тут же обвили его бедра, чтобы задержать внутри. Вскоре их движения стали стремительными. Алекс обеими руками сжимал ее ягодицы, доводя Дженифер до экстаза. Ее язык проник в рот Алекса, и он почувствовал приближение оргазма. Дженифер задержала дыхание, судорожно обхватила его за плечи, и они одновременно достигли разрядки.

Обессилев, они упали на простыни, но так и не могли оторваться друг от друга.

— О боже, — выдохнула Дженифер.

Алекс гладил ее спину, руки, грудь. Восстановив дыхание, он сказал:

— Теперь, когда все осталось позади, можно не торопиться.

— О боже, — простонала Дженифер.

— Значит, ты не против? — спросил Алекс.

Она ответила ему поцелуем. Усталые, они лежали, сжимая друг друга в объятиях. Пальцы ног Дженифер ласкали ноги Алекса, колени касались колен, и Алекс, все еще не выходя из нее, почувствовал, что его член снова напрягся. Они не торопились, хотя их страсть пылала, как и прежде. На этот раз они испытывали удовольствие от предвкушения наслаждения. Алекс лег на спину и усадил Дженифер сверху. Но во время оргазма она опять произнесла всего лишь два слова:

— О боже.

Алекс оперся локтем о кровать и посмотрел на нее.

— Дженифер, я тебя люблю. Прости меня за мое глупое поведение.

— Я уже забыла об этом, Алекс.

— Нам еще много нужно узнать друг о друге — откуда мы и кто такие, но даю тебе слово — я больше никогда не повышу на тебя голос. Никогда.

Она приложила ладонь к его щеке.

— Я тебя тоже люблю, Алекс. Ты дал мне больше, чем я ожидала.

Он хитро улыбнулся.

— Значит, ты довольна мной?

— Очень довольна, — ответила Дженифер, улыбаясь в ответ.

— А я ничего не забыл? — спросил он, ущипнув ее за ягодицу.

— Ой, надо было надеть презерватив.

Алекс окаменел. Он потерял дар речи. Какой же он идиот — у него же в кармане брюк лежит презерватив — но ни он, ни она о нем и не вспомнили.

— О, черт! — сказал он.

Под утро Алиса завыла. Это был жуткий тоскливый звук. Дженифер вскочила с постели: она никогда не слышала ничего подобного. Она схватила халат и бросилась к Алисе. Алекс в темноте пытался натянуть брюки.

Алиса сидела в арке французских дверей, которые вели на крыльцо, и, задрав голову, выла. Небо было темным, но дождь уже кончился. Когда подошла Дженифер, Алиса провыла в последний раз, гавкнула пару раз и улеглась на пол, положив нос между лапами.

Дженифер опустилась рядом.

— Что с тобой? — спросила она собаку.

Алиса тихонько заскулила.

Света никто не зажигал.

— Может, она почуяла грабителя? — сказал Алекс.

— Ох, Алекс, а вдруг Хедда приходила, а мы не слышали?

— Я проверю.

— Будь осторожен! — крикнула Дженифер и снова обратила внимание на Алису, погладив ее.

Она заставила Алису встать и немного пройтись, чтобы убедиться, не выла ли та от сильной боли. Собака двигалась без труда, но упорно не хотела уходить с прохода, ведущего на крыльцо. Она легла там, время от времени поскуливая.

Дженифер легла рядом и обняла ее.

Вернулся Алекс, доложив, что рядом с домом никого нет и все двери заперты.

— Если бы кто‑нибудь постучал или позвонил, я бы проснулся, — сказал он. — Я сплю очень чутко.

— Она все еще тоскует, но у нее, похоже, ничего не болит. Ходит она нормально.

Алекс посмотрел на Алису и Дженифер, лежащих на полу, и неодобрительно вздохнул. Он пошел в спальню, принес подушки и одеяла и укрыл их. Так они и провели ночь.

Школьный бал нарушал привычное течение будней, и Хедда с трудом могла сдерживать свое нетерпение. Она планировала работать как обычно, в субботу после обеда и утром в воскресенье. Но в субботу вечером ей нужна будет помощь, нервничая, сказала она Дженифер.

— Моя… э… моя мама не может уйти с работы в субботу вечером — в этот день ей дают самые крупные чаевые, — поэтому мне не с кем будет оставить Джоуи.

— Ты знаешь, что мы тебе поможем.

Но Дженифер знала, что дело не в чаевых. Сильвия не хотела отпускать дочь на бал. Хедда была опытным заговорщиком — она не хотела втягивать Дженифер в свои дела.

— Хорошо, — сказала Дженифер. — Завтра, окончив работу, тащи сюда Джоуи, и мы займемся твоей прической и макияжем.

— Отлично, — сказала Хедда, просияв.

Алекс почти все утро в субботу приводил в порядок все три лужайки. Он выкосил и подравнял их, починил разбрызгиватели воды, убрал траву вдоль дорожек и прополол грядки. Его хорошо было видно с улицы. Роза и Дженифер готовили наряд для Хедды внутри.

— Он не переигрывает? — спросила Дженифер Розу.

— Не думаю. Его этот вечер интересует гораздо меньше, чем нас.

— Может быть, пригласим его сюда? Или подождем, пока сам попросится?

Роза отбросила штору на окне на одну сторону и выглянула наружу.

— Слишком поздно. Наша девица уже летит.

Хедда почти бежала, таща за собой Джоуи. На ней был топ, длинные шорты и высокие теннисные туфли на резиновой подошве. Через плечо она перекинула полиэтиленовый пакет. Дженифер посмотрела на часы. Было полшестого. Макс заедет за ней через полтора часа.

Она сняла поводок Алисы с крючка на стене, и старая собака лениво поднялась с пола. Они были уже на крыльце, когда к дому подлетела Хедда.

— Джоуи, не хочешь вместе с Алексом выгулять Алису?

Алекс посмотрел поверх изгороди на Дженифер и ухмыльнулся.

— Привет, Хедда. Сегодня у тебя важное свидание? — спросил он.

— Очень смешно, Алекс. Джоуи, будь другом, сходи с Алексом.

— Пошли, парень, — сказал Алекс, кладя садовые ножницы на землю. — Выпьем пару кружек пива, посмотрим спортивные соревнования, склеим девиц.

— Хорошо, — согласился Джоуи, беря из рук Дженифер поводок.

Когда Алекс и Джоуи ушли, преображение Хедды началось. Девушку отправили в душ, где ее уже ждали полотенца, мыло, шампунь и халат. Роза и Дженифер нетерпеливо ходили за дверью, покуда Хедда мылась. Когда дверь ванной, наконец, открылась, они буквально вытащили ее оттуда.

Из гостиной в спальню был принесен стул. Роза заявила, что прической займется она, на том основании, что Дорис ничего не понимает в волосах. Пока Роза орудовала щипцами для завивки и феном, Дженифер делала Хедде маникюр. Ногти у Хедды были короткими — с длинными в кафе не поработаешь, — но они имели красивую форму и, отполированные и покрытые лаком, стали выглядеть еще лучше.

Вопрос о том, какую прическу сделать, вызвал небольшой спор. Роза любила взбитые, пышные прически с зачесанными назад волосами. Хедде очень хотелось уложить свои торчащие во все стороны пряди во что‑нибудь более приличное, но всякий раз, когда Роза зачесывала их наверх, она тут же их приглаживала.

Макияж не вызвал почти никаких споров. Поскольку Хедда почти никогда не красилась, ей на лицо нанесли немного тонального крема, слегка подвели глаза и рот и покрыли губы блеском.

Они услышали, как вернулись Алекс и Джоуи, но не пустили их в спальню, где шла работа. Когда пришло время вынимать платье из полиэтиленового мешка, Дженифер вынула из ящика комода что‑то, завернутое в оберточную бумагу.

— Не знаю, надевают ли это сейчас на бал, но думаю, тебе понравится, — сказала она, разворачивая бумагу.

— Ой, бархотка! — воскликнула Хедда. Бархотка была такого же нежно‑розового цвета, как и платье, и украшена маленькими жемчужинами в форме сердечка. Девушка посмотрела на Дженифер глазами полными слез. — А я о ней совсем позабыла, — сказала она.

— Зато мы ничего не забыли. И вот тебе еще кое‑что, — ответила Дженифер, вытаскивая очень тонкие шелковые трусики. Таких красивых и дорогих у Хедды еще не было.

— О боже, какая красота!

— Можешь показать Максу подвязку, но не трусики, — строго произнесла Роза. Она схватила Хедду за плечи, развернула ее в сторону ванной и добавила: — Иди надевай свой наряд, и устроим большое шоу.

Через несколько минут Хедда предстала перед ними во всей своей красе. Роза накинула ей на плечи прозрачный сверкающий белый шарф, а Дженифер опять подошла к комоду и вынула из ящика тонкий сверкающий браслет. Когда она надела его Хедде на руку, та в изумлении выдохнула:

— Он что, настоящий?

— Не беспокойся, застежка у него надежная.

— Дорис, яне могу его надеть. Это уже чересчур.

— Замечательный браслет, правда, Роза?

Роза посмотрела на Дженифер каким‑то странным взглядом. Она сложила руки на груди и ответила:

— Да, очень красивый, — но в ее глазах Дженифер прочитала тысячу вопросов.

Тут зазвенел дверной звонок.

— Шоу начинается! — воскликнула Роза, протягивая Хедде небольшую атласную сумочку‑клатч. — Здесь ключ от этого дома, блеск для губ, носовой платок и сорок баксов на случай, если придется брать такси.

— Мне не нужно будет такси, — засмеялась Хедда.

Роза вышла из спальни, чтобы посмотреть, как одет Макс. Хедда хотела пойти за ней, но Дженифер ее остановила, прошептав:

— Подожди минутку. Запомни три вещи: не пей, не садись за руль и не забывай, в каком возрасте твоя мать тебя родила.

Хедда кивнула.

— Смотри, не подведи меня. Я знаю, что поступаю против воли твоей матери.

— Дорис, никто еще никогда не делал для меня так много. Ты просто супер!

— Смотри, ты должна быть здесь не слишком поздно. Если ты заставишь меня волноваться, я обрею тебе голову.

При первых лучах восходящего солнца Дженифер вывела велосипед за ворота. Дни становились длиннее, и солнце вставало все раньше и раньше. Дженифер несколько раз ездила в парк, стоически вынося дневную жару, но ей не удалось увидеть толсторогов. Но, когда она появилась в парке на заре, она увидела, как они спускаются по тропе с гор. Ей не приходило в голову, что летом они будут приходить пастись в другое время — теперь они появлялись в парке прохладным утром, а не в жаркое время дня.

Дженифер уселась на траву, положив рядом велосипед, и смотрела, как они приближаются. Она жалела, что не догадалась привести с собой Алекса, но ей не хотелось будить его на заре, поскольку ему нужно было идти на работу ближе к полудню. Что касается ее работы, то Баз был бы очень недоволен, если бы она не появлялась в закусочной к пяти.

Прошлой ночью случилось чудо, которого, по ее мнению, она не заслужила. В мечтах ее несчастной юности прекрасный принц всегда являлся на «ягуаре», а кроме того, имел яхту, дом на Азорских островах и свой собственный самолет.

Но в реальной жизни человек, которому она отдала свое сердце, носил джинсы и мокасины, хлопчатобумажную футболку и часы «Тимекс». И он был совсем не богат, если не считать доброты и чувства юмора.

Прошлой ночью они сидели в его машине как раз на этом самом месте, обнимаясь и целуясь, словно подростки. Полная луна стояла высоко и отражалась в озере, и Дженифер поняла, что осуществились самые заветные ее мечты.

Потом она попросила Алекса отвезти ее домой и уложить спать, но ему пришла в голову другая идея. Они отправились в отель «Боулдер», в подвале которого располагался танцевальный зал.

— Здесь танцует молодежь, — сообщил он, смеясь, имея в виду тех, кому за тридцать и за сорок.

— Я люблю танцевать, — кивнула Дженифер.

— Я знаю. А я люблю смотреть, как ты танцуешь.

В ту ночь главным танцем был свинг. И Алекс, который всегда был полон сюрпризов, очень профессионально крутил ее и довел до полного изнеможения. Потом дома старая кровать Луизы скрипела и шаталась почти до самого утра. Алекс спал, когда Дженифер поднялась и отправилась прокатиться перед работой, а теперь, пораженная, наблюдала, как спускались с гор овцы.

Когда они приблизились к ней, она поняла, что ягнята уже родились, и сердце у нее екнуло. Их было трое. Нет, четверо. Нет, целыхвосемь малышей шли рядом со своими мамашами. И, как предсказывал Алекс, бараны уже больше не уединялись вдали; они держались поближе к самкам и ягнятам.

Дженифер трудно было просто сидеть на месте и наблюдать. Она чувствовала себя членом большой семьи, и ей хотелось подойти поближе и погладить ягнят. Но это были совсем не те милые маленькие овечки, которые провожали Мэри в школу, как поется в детской песенке. Они были коричневого цвета, с пыльной шерсткой, которая начала уже потихоньку спутываться, хотя, по ее оценкам, им не было еще и двух недель от роду, и они еще нетвердо держались на своих ножках. Увидев овец, Дженифер хотела тут же вскочить на велосипед и нестись в город, чтобы разбудить Алекса, но она не была уверена, что успеет вернуться до того, как они уйдут, поэтому решила взять его с собой на следующий день.

Когда они стали уходить, Дженифер вдруг поняла, что это не только начало новой ее жизни, но и конец старой. Она пообещала себе, что после школьного бала и появления ягнят выяснит, что стало с ее вещами, оставшимися от прошлой жизни. Она не могла начать новую жизнь, не сделав этого.

Настало время уладить свои заброшенные дела во Флориде.

Дженифер испытала мстительную радость, столкнувшись с Лу и увидев, как его глаза расширились от изумления. Да, хотелось ей сказать, это я. Ловко же я тебя провела.

Ник очень жестко предупредил ее, что если она устроит скандал в аэропорту, то горько об этом пожалеет.

Поэтому она смеялась его попыткам шутить, улыбалась, когда он спрашивал, не нужно ли ей чего, держала его за руку и сумела скрыть свое удивление при виде чемодана и сумки на длинной ручке, которые привезла с собой в Лас‑Вегас три месяца назад.

Но самый большой сюрприз ждал ее в самолете.

— О боже! — вскрикнула Барбара Ноубл. — Зачем ты притащил эту дешевку в самолет?

— Кошмар какой‑то! — возмутилась Дженифер, потирая лоб указательным пальцем.

— Не тебе об этом говорить, — сказал Ник.

— Конечно, только тебе, Ник, — ответила Дженифер. У маленьких мужиков всегда столько гонору.

— Клянусь богом, Ник, ты мне за это дорого заплатишь! — крикнула Барбара.

Делая широкие шаги, он подошел на своих коротких толстых ножках к Барбаре и что‑то прошептал ей на ухо. Она заулыбалась и довольным тоном произнесла:

— А‑а!

И Дженифер подумала: «Черт. Он собирается выбросить меня из самолета над Нью‑Мехико».

В тщетной надежде смотрела она на летное поле, надеясь увидеть, как к самолету подъезжают полицейские машины или автомобили федералов без опознавательных знаков, хотя и не знала, что будет делать, если они появятся. Ей придется сделать вид, что она летит с Ником по своей воле, иначе пострадают ее друзья. Поэтому она села в кресло, пристегнула ремень и делала все, как ей было велено. Барбара Ноубл с высокомерной усмешкой смотрела на нее с другого конца салона.

Когда самолет разогнался и взлетел, глаза Дженифер наполнились слезами. Счастье было так близко! Она почти поверила, что для нее наконец‑то все кончится хорошо! Девушка не отрываясь смотрела в окно — одно дело, когда ее слезы видел Ник, и совсем другое — Барбара.

Дженифер понимала, что должна винить во всем только саму себя. Вот что получается, когда имеешь дело с человеком вроде Ника Ноубла, когда живешь с мужчиной не по любви. Она посмотрела на Барбару и подумала: а эта почему с ним живет? Любила ли она его когда‑нибудь? Что было причиной ее ревности — привязанность или жажда власти? Или просто обыкновенная жадность?

Барбара была красивой женщиной, всего на несколько лет старше Дженифер. У нее были черные как смоль волосы, бледная кожа и сверкающие зеленые глаза. Но она была несчастлива, и от этого ее взгляд казался тяжелым. Барбара достала компактную пудру, открыла ее и пробежала указательным пальцем по скуле. Потом сжала губы, чтобы помада распределилась ровнее, и с любовью пригладила свои темные блестящие волосы. Этот жест был знаком Дженифер — совсем недавно она делала то же самое.

Она взглянула на Ника и увидела, что он наблюдает за ней.

Не спрашивая ее, хочет ли она есть или пить, он велел стюардессе принести ей коктейль с шампанским. Дженифер взглянула на Ника.

— Выпей, детка. Полет будет долгим.

Она взяла коктейль и, поблагодарив стюардессу, сделала глоток. Шампанское было самого лучшего сорта, но теперь это ее не радовало.

Дженифер почувствовала, что взлет закончился, и услышала, что Ник отстегнул ремень. Он прошел по салону вперед, где, развалившись в креслах, сидели Ли и Джессе. Стюардесса тем временем открыла шкаф и вытащила оттуда чемодан и сумку Дженифер. Она принесла их к ней и положила сумку на соседнее кресло.

Дженифер ничего не понимала. Ник крикнул с другого конца салона:

— Найди там что‑нибудь поприличнее. Чтобы ты снова стала похожа на женщину.

— Мне… мне и так хорошо, — отказалась она.

Он бросился к ней:

— Мы будем спорить об этом?

— Тебе‑то какая разница? — спросила Дженифер.

— Мне противно смотреть на тебя — ты похожа на мальчишку, а пахнет от тебя, как от свиной отбивной. Так что надень что‑нибудь более подходящее.

Дженифер неохотно встала, открыла чемодан и встала перед ним на колени. Она подняла крышку и почувствовала запах дорогих духов. Все лежало в том же порядке, в каком она и оставила, — аккуратно сложенные стопки дорогих кружевных поясов и бюстгальтеров, блузок, платьев, слаксов, тонких шелковых свитеров, плотно облегающих капри. Дженифер нашла свои туалетные принадлежности, косметику, коробочку с драгоценностями и совершенно ненужные ей теперь лак для волос и фен. Затем заглянула в сумку, чтобы найти что‑нибудь удобное и не такое вызывающе сексуальное, и остановила свой выбор на легком черном вязаном брючном костюме. Под аккуратно сложенной одеждой лежали туфли на высоких каблуках. Не было только одного — ее мобильника. Ну конечно, разве Ник его оставит.

Взяв туалетные принадлежности, косметику, пояса, браслеты и костюм, она отправилась в туалет. В частных самолетах они были большими, и можно было без труда переодеться. В обычном самолете этого не сделаешь.

Сменив рубашку и джинсы на дорогой мягкий шелковистый костюм, девушка вспомнила, как Ник обманом заманил ее в машину и как она плакала. Но тогда она рыдала больше от страха, чем от разочарования. Слезы, которые подступали к ее глазам теперь, были вызваны разбитыми надеждами. Дженифер не хотела возвращаться к прежней жизни! Ей было так хорошо в ее собственной шкуре!

Отпустит ли ее Ник? Станет ли Алекс ждать? Поверит ли он тому, что она сказала Розе, что ненадолго съездит домой и тут же вернется? Если Алекс поверит, то, может быть, и станет ждать. Но долго ли?

Вырез у костюма был довольно глубоким, но все‑таки не таким, как на других нарядах, лежавших в чемодане. Дженифер надела серебряные серьги и серебряный кулон на черном шнуре, доходивший ей до груди, а также черный с серебром пояс, свободно свисавший с бедер и застегивавшийся большой серебряной пряжкой. Ей не хотелось ни краситься, ни надевать каблуки, но она хорошо знала одну вещь — Ника лучше не злить.

Если он чего‑то хотел, то вцеплялся в человека как бульдог.

Выйдя из туалета, она увидела, что у дверей ее ждет Ник с бокалом в руке и улыбкой на губах.

— Уже лучше, — сказал он. — Гораздо лучше.

Дженифер держала в руках джинсы и рубашку.

Он взял их у нее и протянул стюардессе.

— Выбросьте это, — велел он. Затем, взяв Дженифер за руку, подвел ее к креслу, где она сидела. Ник посмотрел на Барбару, а потом на Дженифер. — Вы обе чертовски красивы, — произнес он.

Барбара застонала и, отвернувшись, уставилась в окно. Дженифер в изумлении посмотрела на Ника. Что это? Неужели он думает, что она опять вернется в его гарем?

Наступил день выпуска. Хедда поднялась раньше всех и вывела своего щенка Джеба погулять. Солнце еще только вставало, но Дженифер тоже не могла спокойно лежать в постели. Она проворчала что‑то о ранних пташках, но сама была рада, что наконец‑то можно встать. Менее чем через пять минут они с Хеддой были уже одеты и принялись барабанить в дверь Алекса, чтобы разбудить его.

— Как ты думаешь, он не рассердится на нас? — спросила Хедда.

— Если и рассердится, то быстро остынет. Кроме того, сегодня мы увидим ягнят.

— А если Джеб начнет на них лаять?

— Тогда ты уведешь его за дома.

— Ты не будешь лаять, малыш? Ведь ты у меня хороший мальчик.

Когда Алекс открыл дверь, он был уже полностью одет. В руках он держал газету.

— Как я понимаю, никому сегодня не до сна.

— Ты прав, — ответила Дженифер. — Выводи скорее свой велосипед.

Вскоре они уже ехали в парк, где паслись толстороги. Алекс, Дженифер и Хедда со стороны казались типичной американской семьей, но за последний год им пришлось нелегко.

Год назад Хедда переехала жить к Дженифер. Первой горькой пилюлей для нее стал отъезд Джоуи. Его дедушка и бабушка приехали из Таксона, чтобы забрать мальчика из приюта Службы защиты детей, и увезли его, даже не попрощавшись с Хеддой. Это ее просто убило. Но позже, после обмена письмами и звонками, был установлен график возможных посещений. Поначалу было трудно, но потом все привыкли и с удовольствием стали проводить время вместе. Чаще всего Хедда летала в Таксон — туда можно было добраться быстро и недорого, — а иногда дедушка и бабушка привозили Джоуи погостить в Неваду. Сегодня был как раз один из таких дней — они должны были прилететь на выпускную церемонию в школе Хедды. После этого выпускники отправятся на всю ночь на последний бал, а в воскресенье все соберутся в доме семьи Гарсия.

Второй пилюлей стала Сильвия, которая время от времени заглядывала к Дженифер, иногда трезвая, иногда — нет. И хотя из души Хедды еще не изгладилось чувство горечи, опасности для нее и Джоуи мать уже не представляла. Дедушка и бабушка Джоуи оформили над ним опекунство, а Хедда, которой вот‑вот должно было исполниться восемнадцать, не обязана была жить вместе с матерью. Справиться с трудностями, связанными с жизнью в семье алкоголика, помогала Хедде группа поддержки под названием Алатин.

А третьей пилюлей стала смерть Алисы, которая вскоре последовала за Луизой. Прощание с ней доставило много горя всем, но никто так не убивался, как Дженифер. Окружающие, начиная с База и кончая Розой, считали, что ей сразу же надо завести новую собаку, но Дженифер заявила, что ей нужно время, чтобы все обдумать и навсегда проститься со своей подругой. Поэтому только недавно Алекс и Хедда, взяв дело в свои руки, принесли ей Джеба.

Но не успела Хедда оглянуться, как Джеб стал ее ребенком. Он всюду ходил за ней, грыз ее носки и туфли, спал с ней в одной постели, когда ему становилось одиноко в будке, и не проявлял к остальным никакого интереса.

— Наверное, мне придется опять взять под свою опеку какую‑нибудь чужую собаку, — сказала Дженифер.

Они много плакали в этом году, но и радости у них было не меньше. К ним часто заходила Роза и, увидев, как Дженифер и Хедда, обнявшись, сидят на диване и плачут, вспоминая Джоуи, Алису и даже Сильвию, говорила:

— Ну, развели тут сырость. — И их слезы тут же сменялись смехом.

Весь год Дженифер и ее друзья внимательно следили за ходом процесса над Ником Ноублом. Федеральное правительство обвиняло его во многих федеральных преступлениях, и похоже было на то, что его упекут надолго. Счета Ника были заморожены, и все его сотрудники тут же испарились, боясь, как бы их тоже не привлекли к ответственности. Да и Барбаре не очень повезло. Она рассчитывала получить большую долю от богатств мужа, но оказалось, что может назвать своей собственностью лишь какие‑то крохи.

Зато у Дженифер все сложилось хорошо. Кроме некоторой части драгоценностей, ничто из ее сбережений или капиталовложений не было связано с криминалом. Она собиралась использовать эти деньги как дополнение к своей зарплате в закусочной. Кроме того, она намеревалась помогать Хедде, уже получившей академическую стипендию, учиться в колледже.

Джеб, которому исполнилось три месяца и который весил шесть с половиной килограммов, сидел в корзине на велосипеде Хедды. Когда они добрались до парка, толстороги были уже здесь, и в стаде видны были новорожденные ягнята. Джеб по‑щенячьи зарычал, впрочем, это рычание было больше похоже на бульканье. Хедда мягко зажала ему пасть рукой и велела вести себя прилично.

— Сколько ты их насчитала? — спросила ее Дженифер.

— Пять, — ответила Хедда. — Нет, шесть.

— А тебе не кажется, что мы тоже обновляемся, увидев весной новорожденных ягнят? У меня такое ощущение, будто жизнь повторяется сначала и будет становиться все лучше и лучше. О боже, как я люблю жизнь! — воскликнула Дженифер.

Хедда издала странный звук и зарылась лицом в шерсть Джеба.

— Не смей плакать! Сегодня не время для слез! Мы приготовили для тебя миллион сюрпризов! — сказала Дженифер.

Хедда подняла голову, и ее глаза заблестели.

— Подари мне сейчас хотя бы один! Мне что‑то взгрустнулось, наверное, потому, что я ужасно боюсь предстоящей учебы в колледже.

— Ну хорошо. Сюрприз первый. Сегодня мы отпразднуем вместе с твоим выпускным балом и свадьбу.

— Неужели? — воскликнула Хедда. — Вы что, хотите выдать меня замуж?

— Не думаю, — ответил Алекс. — О свадьбе до двадцати семи лет и не помышляй. Это будет наша свадьба. Мы решили, что, раз уж наша дуэнья скоро надолго уедет, нам лучше узаконить свои отношения.

— Bay! — воскликнула Хедда, и глаза ее посветлели. — У тебя будет настоящее обручальное кольцо, Дженифер?

— Нет, милая моя, — ответила Дженифер. — Зачем мне кольцо, если у меня будет настоящий мужчина!