Бывает время и место, когда крошечная ночная сорочка — самое то. Но зачем она на окутанном туманом острове в середине зимы? С другой стороны, я делала и не такие глупости, чтобы привлечь внимание парня.

— Эй! — крикнула я уже в третий раз и прижалась бедром к дверному косяку — так я могла наилучшим образом продемонстрировать свою фигуру. — Ты рискуешь замерзнуть до смерти!

Мужчина, к которому я взывала, сидел в садовом кресле, вытянув вперед длинные ноги, — на его коленях лежал ноутбук. Вдали, над неподвижной водой, висел утренний туман, почти закрывая темные очертания других островов. Сет Мортенсен, который вроде как считался моим бойфрендом, медленно отвел глаза от экрана ноутбука и воззрился на меня. Мягкий солнечный свет играл в его русых волосах, придавая им оттенок меди.

— Вряд ли, — задумчиво сказал он, задерживая взгляд на моей груди. — А вот ты точно замерзнешь.

Я надменно скрестила руки на груди.

— Зайдешь в дом или нет?

— Все в порядке. У меня пальто.

— Ты обещал мне завтрак.

— Мне нужно еще немного времени, чтобы закончить главу.

— То же самое ты говорил полчаса назад.

— На сей раз точно не больше получаса, — сказал он с отстраненным видом.

Черт возьми, я его теряю! Эта ночная сорочка у меня одна из самых лучших.

— Отлично, — воскликнула я, — сиди сколько угодно! Мне все равно. Пойду приму душ. Знаешь, это будет долгое, медленное и чувственное удовольствие.

Нет ответа.

— Побольше горячей воды и мыла, чтобы уж наверняка отмыть каждый сантиметр. Думаю, мне придется также хорошенько себя потереть.

Нет ответа.

Фыркнув, я развернулась и бросилась назад в спальню, громко хлопнув дверью. В коттедже, который мы снимали на острове Оркас, имелась всего одна спальня. Она была маленькой, с жесткой кроватью под лоскутным одеялом, которая занимала почти всю комнату. В передней части домика располагалась кухня — чулан в моем доме был и то больше. А ванная была и вовсе крошечная. Но коттедж был в нашем распоряжении на целую неделю, тихий, уютный и романтичный. Уголок, куда ты и твой возлюбленный могли бы сбежать, чтобы укрыться от всего мира, стать эмоционально ближе, испытать страстный, безумный, сокрушительный секс.

Разумеется, при условии, что у вас действительно будет секс с вышеупомянутым возлюбленным, причем без неотвратимых, переворачивающих душу последствий.

Тяжело вздохнув, я включила душ и стала дожидаться, пока нагреется вода. Бросила на постель ночную сорочку и, расхаживая туда-сюда в голом виде, гадала — уже в который раз, — почему суккуб, чудо красоты и совершенства, терпит поражение за поражением. Особенно если речь о парне, который якобы в меня влюблен. Разумеется, дело сильно осложнял тот факт, что нам запрещены были любые касания, которые бы содержали хотя бы намек на чувственность. Я была суккубом, что означало бессмертие и способность принимать любой вид, какой захочется. Ценой того, что мне приходилось красть энергию — и жизнь — у людей через секс. Да, именно это мрачное обстоятельство испортило нашу романтическую эскападу, поскольку я отказалась использовать нашу любовь и сокращать его жизнь.

Я уже наполовину вымылась, когда кто-то резко отодвинул шторку душа. Я вскрикнула. Возле ванны, все в той же небрежной, расслабленной позе стоял Сет, но в его карих глазах появился теплый и очень мужской блеск.

— Десять раз написал «белая ночная сорочка» и понял, что пора заканчивать.

— Отлично. Но ты опоздал. Я ее уже сняла.

— Вижу. — Он вовсе не выглядел разочарованным.

С нарочитой медлительностью я провела скользкими от воды руками вниз по телу, смывая остатки мыла. Сет следил за мной взглядом. Тогда с гримасой притворной надменности я задернула шторку перед его носом.

— Уходи. Мне нужны еще полчаса.

Он тут же снова отодвинул шторку и протянул руку, намереваясь выключить воду, пусть даже рискуя намочить одежду.

— Ты уже чистая.

— Нет…

— Даже слишком.

Я ткнула пальцем на полотенце, висящее на крючке.

— Послушай, сегодня утром ты меня разозлил. Ужасно разозлил. Но если ты полностью раскаялся и умоляешь меня о прощении, я, может быть, позволю тебе меня вытереть. Может быть.

Я видела игривый, многообещающий блеск его глаз, который так любила. Обычно Сет казался застенчивым интровертом. Видеть темную, страстную сторону его души было для меня наградой. Он схватил полотенце и, шагнув назад, стал размахивать им, как матадор.

— Тут не ты командуешь, Тетис. — Он назвал меня именем, которое сам придумал, в честь нимфы из греческого мифа, обладающей талантом принимать какой угодно облик. — Если ты умоляешь меня о прощении, я, может быть, разрешу тебе взять полотенце.

— Ты мне угрожаешь? Я могу превратиться и…

— Какие-то проблемы, Джорджи?

Я закрыла рот так быстро, что даже зубы щелкнули. За спиной Сета в дверях маленькой ванной стоял мой босс. Джером был демон, то есть архдемон, который держал под присмотром все адские создания в районе Сиэтла. А выглядел он как… ну, Джон Кьюсак. Серьезно — дайте ему стереомагнитолу, чтобы крутил над головой, и пожалуйста — двойник звезды фильма «Скажи что-нибудь». Я инстинктивно попыталась прикрыть наготу руками. Прямо как в райском саду.

— Помилуй, — сказал Джером, закатывая глаза к потолку, — ты и понятия не имеешь, как мало меня интересует твое тело.

Сет, заметив, что выражение моего лица стало как у затравленного оленя, оглянулся и снова посмотрел на меня:

— Что случилось?

Джером невидим для смертного глаза. Только я видела его — или слышала.

— Тогда что ты тут делаешь, если не шпионишь? — спросила я.

Сет открыл было рот, намереваясь задать следующий вопрос, но я махнула ему рукой. Он замер, внезапно осознав, что тут творится что-то недоступное смертному.

Из кармана пиджака своего черного костюма Джером извлек большой конверт желтоватого цвета.

— Принес твой билет на самолет.

— Мой — что?

— Ты летишь в Лос-Анджелес. Вместо меня.

— Никуда я не полечу! — Я пыталась дерзить, но, кажется, это было бесполезно.

— Полетишь, — ответил Джером. — Меня вызвали на трибунал. Ты отправишься туда вместо меня.

— Что за трибунал?

Он махнул рукой:

— Будь я проклят, если знаю. Какая-то дуэль. То ли демона какого-то уничтожили, то ли еще какая глупость. Вот они и пытаются установить, кто это сделал.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное.

— Так что? Ты входишь в суд присяжных, но сваливаешь эту обязанность на меня?

— Хочу напомнить, ты на меня работаешь, поэтому полетишь в Лос-Анджелес.

— Но они вызвали тебя, — возразила я. — Я не нужна им в качестве замены.

— Придется смириться с заменой. Сегодня утром Хью заполнил все бумаги. — Демон постучал пальцем по конверту в знак того, что нужные бумаги внутри.

— Но почему? Почему я?

— Потому что у меня есть дела поважнее. А ты всегда любила совать нос в чужие дела. — Он замолчал, его лицо внезапно приняло задумчивое выражение. — К тому же, кажется, ты можешь предложить им кое-что полезное.

Его замечание пробудило мое любопытство, но я не стала расспрашивать. Вместо этого поинтересовалась:

— И когда же мне отправляться?

— Сегодня вечером.

— Не могу.

Темные глаза Джерома сузились.

— Прости, Джорджи. Кажется, ты хочешь оспорить мой приказ.

— Так и есть. Я не могу ехать. Только не сегодня вечером. — Я обвела руками коттедж. — Мы сняли его на неделю. Обошлось недешево.

Он закрыл глаза, и у меня возникло отчетливое ощущение, что он считает до десяти. Джером, который старается сдержать гнев, — это что-то небывалое. Возможно, дело куда серьезнее, чем мне кажется. Тем временем Сет просто смотрел во все глаза и слушал, пытаясь понять, в чем дело, исходя из реплик лишь одной из беседующих сторон.

Джером открыл глаза.

— Твой уик-энд в паршивом домишке на паршивом островке меня не интересует.

— Понятно, — сердито сказала я. — Значит, это в порядке вещей не считаться с моими удобствами, если так удобно тебе?

— Да.

— Нет. За последнее время я достаточно на тебя поработала. Ты мне должен.

— Ничего я тебе не должен, Джорджи. Однако ты весьма непослушный работник, и твое счастье, что я столь терпелив.

В некоторой степени он был прав. Я чувствовала себя виноватой не только из-за Сета. Мне вообще не нравилось спать с милыми парнями. Они не заслуживали такой участи — истаять, после того как из них высосали жизненную энергию. Разумеется, это были ребята именно того сорта, по которым плачет ад, так что мои хозяева весьма досадовали, что я охочусь исключительно за испорченными субъектами. За последнее время я несколько «исправилась» ради карьерных соображений, но в прошлом Джерому действительно приходилось на многое закрывать глаза.

— Это нечестно, — проворчала я.

Фыркнув, Джером принялся лицемерно причитать:

— Ой-ой, Джорджина, как же ты права. Нечестно! Благодарю, что помогла мне понять, как же плохо я себя веду!

Я рассвирепела:

— Джером, ты просто дырка в заднице.

— Вот это, — сказал он серьезно, — первая разумная мысль, которую ты озвучила за то время, что я здесь.

Он бросил конверт на крышку унитаза, и Сет даже подпрыгнул, когда конверт сделался видимым.

— Я не даю тебе права выбора и не прошу. Ты полетишь в Лос-Анджелес сегодня же вечером.

Джером повернулся, и я знала, что он вот-вот исчезнет. Во мне кипели гнев и разочарование, главным образом от того, что я ничего не могла поделать. Но он вдруг остановился и вздохнул. Оглянулся на меня с крайним раздражением. В его руке материализовался прямоугольник белой бумаги. Авиабилет. Он бросил его поверх конверта.

— Возьми человечишку с собой, — сказал Джером и исчез.

Долгая минута тишины, и Сет наконец понял, что гость ушел.

— Ты в порядке? — поинтересовался он.

— Да-а, — протянула я, тряхнув головой, чтобы прийти в себя. — Кажется, да.

Сет указал на бумаги:

— А это что? Что вообще происходит?

Я забрала из его рук полотенце и завернулась в него.

— Наш уик-энд, похоже, пройдет совсем в другом месте.

— Да? И где это?

— Мы летим в Город Ангелов. — Я замолчала, задумавшись. — Или, скорее, Город Демонов.

В Лос-Анджелесе по крайней мере было тепло — хоть за это спасибо. Когда в Сиэтле начало декабря… Что ж, ради солнца и морского прибоя можно совершить маленькую жертву, вдыхая смог и созерцая беспорядочную городскую застройку.

Перелет на юг прошел без происшествий. Сет работал на своем лэптопе, а я просматривала бумаги в конверте, теряясь в догадках — во что же я влипла? После того как мы приземлились и получили свой багаж, я поймала такси и дала водителю адрес. Сет, погруженный с головой в работу над очередным романом, особо не вникал, куда мы едем, поэтому, когда мы вышли из такси, удивился.

— «Марриотт»? — спросил он, задирая голову, чтобы охватить взглядом высившееся перед нами здание.

— Точно.

— Но… — Хмурясь, он взял у водителя чемодан. Немногословность Сета обычно проистекала из привычки тщательно подбирать слова. Я могла поклясться, что данный момент требовал от него особых усилий. — Если не ошибаюсь, у вас тут что-то вроде демонского слета?

— Да.

— В «Марриотте»?!

— Ну да.

— Почему?

Мы вошли в вестибюль. Просторный и круглый, с полами под мрамор и огромной безвкусной люстрой, которая смотрелась потрепанной дешевкой. Я могла поспорить, что ее сверкающие висюльки были изготовлены из пластика, а вовсе не из хрусталя.

— А почему нет? — возразила я. — Надо же демонам где-то собираться.

— Да-а… но почему не возле костра в лесной чаше? Или на худой конец в масонском храме.

Подойдя к стойке регистратора, я криво усмехнулась:

— Там нет обслуживания в номерах.

Наши апартаменты не представляли собой ничего особенного. Впрочем, для меня это было не главным, я ведь отправлялась на этот уик-энд, чтобы провести время с Сетом, и наконец у меня появилась такая возможность. На самом деле, если этот дурацкий трибунал продлится подольше, у нас будет полно времени, чтобы побыть вдвоем. А если считать, что процесс начнется лишь завтра, у нас с Сетом была вся ночь впереди. Эта мысль наполнила меня счастьем. Я уже была готова забыть, что против воли оказалась в Лос-Анджелесе.

В порыве восторга я хлопнула ладонью по постели:

— Не хочешь проверить на прочность?

Сет приподнял бровь, и я тут же устыдилась собственной глупости. Разумеется, мы не могли проверить кровать на прочность. Шутка сорвалась с моих губ, прежде чем я успела что-то сообразить. Моя радость тут же надулась пузырем и лопнула, а реальность влепила мне пощечину. Какая разница, где я — на холодном островке или на широченной постели под уютным стеганым одеялом? Нам с Сетом никогда не достичь вершины близости, столь вожделенной. Не знаю, почему эта мысль показалась мне столь болезненной именно сейчас, но дело обстояло именно так. Иногда я могла совладать с лозунгом «руки прочь» наших отношений, но временами он меня просто убивал. Однако лучше уж так, чем убивать Сета.

Сет заметил, как переменилось мое настроение, и нежно улыбнулся. Ограничение физической близости огорчало и его, но он справлялся с этим с бесконечным смирением. Я не раз говорила ему, что он вправе искать дешевых сексуальных развлечений где угодно, раз уж я занята исполнением «служебных обязанностей» суккуба. Но он ни разу не воспользовался моим великодушием. Твердил, что хочет быть со мной, и только со мной. Не дрогнул ни разу, и я всегда изумлялась его силе воли.

Заглаживая неловкость, вызванную моей шуткой, он покачал головой:

— Я слишком устал, чтобы ее испытывать. Но ты, Джорджина… Что ж, если хочешь…

На его лице снова блуждала опасная улыбка, и я чувствовала, что начинаю улыбаться в ответ — так же коварно. Пусть нам нельзя касаться друг друга, не заплатив за это высокую цену, — я могу трогать себя сколько угодно.

А Сет… Что ж, Сет обожал наблюдать.

На следующее утро мы с Сетом спустились вниз, чтобы попасть на заседание суда. В лифте, подавив зевок, я опустила голову на плечо Сета. Погладив меня по спине, он рассеянно коснулся губами моих волос.

— День будет долгим, — вздохнула я.

— Ты выяснила, что это за дело?

Заминка в его голосе дала мне понять, насколько странным ему казалось все происходящее. Но разве можно было его винить за это? Я кивнула, и он спросил:

— В чем там суть?

— Убийство, — ответила я, зевая в который раз.

Сет уставился на меня.

— Убийство, — повторил он бесцветным голосом.

— Точно.

Мы шли по направлению к конференц-залам отеля. Прошагав в молчании несколько минут, он заговорил снова:

— Не могу поверить — ты даже зевнула, говоря об убийстве.

— А что тут интересного?

— Это убийство! А мы… ведь мы имеем дело с бессмертными, разве нет?

Миновав длинный коридор, мы внезапно натолкнулись на небольшую толпу перед дверью конференц-зала, в которой затесалась всего пара-тройка обычных смертных, большинство же были бессмертными — демонами, вампирами, бесами. Даже несколько суккубов и инкубов. Мне, однако, редко приходилось видеть такое столпотворение бессмертных, и меня даже зашатало от обилия опознавательных сигналов. А если говорить точнее, от их ауры. Головокружительное, угнетающее ощущение. Как будто окунаешься в густое облако духов. Я огляделась по сторонам.

— Иисусе! Придется стоять в очереди.

Я терпеть не могла очереди.

— Джорджина.

— Да? — Я обернулась к Сету.

— Как можно убить бессмертного?

— Иногда такое случается, знаешь ли.

— Да, но когда это произошло в прошлый раз, ты не была так спокойна.

Отчасти он говорил правду. Я невольно поежилась, вспоминая случай, который Сет имел в виду.

— Ну… тогда был серийный убийца, он выбирал бессмертных наугад. К тому же он… ну, типа, воспылал ко мне страстью. Никто не знал, что это было, то есть кем он был. На сей раз совершенно очевидно, что произошло. Демон уничтожил другого демона.

Время от времени такое бывало среди бессмертных. И если говорить честно, оставалось лишь удивляться, что это происходит довольно редко, учитывая эгоистичный и вспыльчивый нрав демонов. Иногда устраивались официальные поединки. А в другой раз кто-то просто выходил из себя и испепелял обидчика. Демоны сильно разнились по силе. Если оба соперника обладали примерно одинаковыми возможностями, они предпочитали ходить кругами, беря друг друга измором. Но если силы были слишком неравны… Что ж, конфликт обычно разрешался очень быстро.

Впрочем, каким бы образом ни было обставлено дело, наши хозяева отнюдь не одобряли убийства в демонской среде. Убийство вносило смуту, действовало на нервы и сильно прибавляло бумажной работы отделу кадров.

— Если все совершенно очевидно, зачем мы здесь?

— Затем, что пока не известно, кто из демонов, так сказать, нанес удар. Все указывает на демонское нападение, в этом не может быть сомнений. Осталось выяснить, кто конкретно убил. Тогда его — или ее — накажут.

— В назидание другим? Это будет что-то вроде смертной казни?

— Не совсем. Но, поверь, тебе лучше не знать подробностей.

Бес, что стоял в очереди перед нами, обернулся. Он явно подслушивал.

— Она имеет в виду пытки. — Он ухмыльнулся, показав полный рот золотых зубов. Зеленого цвета костюм, шляпа с перьями. По-моему, в самый раз отправиться на бал гомосексуалистов-проституток. Мне туг же припомнился Робин Гуд, звезда порнофильма. Робин Блуд, кажется. Или, может, монах Соска-в-штанах? — Я-то думаю, с него сдерут кожу, но мой дружок Роджер утверждает, что выпустят кишки. Вчера вечером мы тут болтали с одним приятелем в баре, и он сказал, что Ноэль очень разозлилась. И она за то, чтобы бедного придурка и освежевали, и выпотрошили. Мой приятель даже думает, что попросят помощи у привидений — а ты знаешь, на что способны эти паскудники. Они действительно выпустят ему кишки. Вот дерьмо. Они вряд ли даже станут их есть. Просто поиграют. Будут бросать, как лассо. Нацепят на шею вроде боа. — Он подмигнул. — Мы уже начали делать ставки. Поучаствуешь, милая?

— Нет уж, спасибо. — Я бросила взгляд в сторону Сета. Он был явно в шоке — у него было лицо, как у человека после автомобильной аварии. — У демонов все заживает, — поспешно добавила я. — Это не навсегда.

Сет проглотил застрявший в горле ком.

— Значит, они сдерут с него кожу… или что там… с этого парня, и на этом все?

Бес, наш новый приятель, ответил раньше, чем успела я:

— Ну, ты должен понимать, что свежевание или потрошение займет-таки некоторое время.

— Как долго?

Бес задумчиво прикрыл глаза.

— Ох, не знаю. Три, может, четыре века. Не исключено, что и пять, в зависимости от настроения судьи.

— Пять веков! — воскликнул Сет. — И это действует? Останавливает закоренелых убийц? Удерживает остальных?

— Нет, — в один голос ответили мы с бесом.

— Но разумеется, появляется причина подумать дважды, — добавила я.

Бес встал на цыпочки, пытаясь разглядеть, что творится у входа в конференц-зал.

— Точно. Иногда наказание происходит публично, так что урок выходит суровый. Просто отменный, правда. Плохо, что зрелища приходится дожидаться много дней. Было бы гораздо проще, если бы они прибегли к «прочтению» и быстренько все выяснили.

— Прочтение? — спросил Сет. — Что это?

— Бессмертные могут проделывать это друг с другом. Это способ… — Я пыталась найти слова для объяснения того, чего сама толком не понимала. — Способ заглянуть в душу. То есть больше, чем просто заглянуть. Слиться с ним. Увидеть, что ему довелось испытать в жизни. Узнать, говорит ли он правду. Просто начинаешь его чувствовать.

— Ничего себе. Наверное, такой путь гораздо продуктивнее? — хотел знать Сет. — И, наверное, гарантирует, что не казнят невиновного?

— Это все равно что изнасиловать душу, — сказал бес.

Сет снова был озадачен, и я постаралась объяснить деликатнее:

— Позволить кому-то заглянуть в свою душу — все равно, что впустить врага на свою территорию. Ты полностью открыт — утаить нельзя ничего. И насколько я слышала, это страшный эксперимент, так что никто не соглашается по доброй воле. Могущественный бессмертный может силой проделать это с более слабым, но даже демоны предпочитают не переступать черту. Это было бы…

— Изнасилование души, — повторил бес.

По лицу Сета я видела, что до него все еще не доходит.

— Значит, даже при условии, что есть способ узнать правду тотчас же… все равно проще пройти через всю процедуру судебного заседания?

— Да, — ответила я. — Демоны стремятся спрятать свою душу. Кроме того, они изощренные лгуны. Один заглянет в душу второму и скажет, что видит то, чего там на самом деле нет. Тогда придется привлечь других демонов, чтобы выяснить, что правда, а что нет. Возникает жуткая путаница.

— Странное будет заседание, — пробормотал Сет, качая головой.

— Технически, — поправила я, — это вовсе не судебное заседание. По крайней мере в том смысле, который ты вкладываешь в это слово. Это скорее… трибунал. Есть подозреваемые, но адвокаты им не положены. Их просто допрашивают обвиняющая сторона и присяжные. Присяжные решают, кто, по их мнению, виновен. А судья следит, чтобы в процессе дознания все участники процесса не поубивали друг друга.

— Без адвокатов? — Сет задумался. — Позволь мне самому догадаться. Ваши ребята считаются виновными, пока не будет доказано обратное?

— Нет. То есть да, но не потому. Обычно происходят прения, что-то вроде того. Энтони — парень, которого убили, — был мелкой сошкой. Трибунал созвали, потому что никто не хотел тратить время на официальные слушания. Но если бы такие слушания состоялись, было бы все по-другому. Да и проводились бы они в преисподней. Не в «Марриотте».

— Это уж точно, — сказал бес с отвращением в голосе. — Просто отстойное место. В прошлый раз дело происходило в «Хайатте». — Он покачал головой, очевидно, сокрушаясь упадку демонской цивилизации. — Чертовы скряги.

Когда мы наконец оказались во главе очереди, стоявший на дверях демон заставил меня изрядно понервничать. Равнодушно пробежав глазами бумаги, которые я ему предъявила, он быстро вернул их мне со словами:

— Ты не Джером.

— Я его доверенное лицо.

— Суккуб не может быть доверенным лицом.

И он занялся кем-то, кто стоял в очереди за мной, но я ткнула пальцем ему в предплечье. Он сверкнул глазами.

— Разумеется, могу, иначе он меня бы не посылал. Прочтите как следует.

На самом деле я и сама не читала этих бумаг. Когда Джером дал их мне, я решила, что там все в порядке. Меня больше занимал вопрос о том, что вообще происходит. Разумеется, я видела свое имя на последнем листе и решила, что это важно. Я открыла последний лист и указала демону:

— Видишь?

— Недействительно.

— Ты даже не прочитал!

— Он прочитал, — внезапно раздался голос за моей спиной. — А иначе, Маркус, ты бы не смог так бесцеремонно отправить восвояси потенциальную присяжную. Тем более ту, что прислал один из могущественнейших архдемонов этой страны. Это было бы грубо, вызвало бы его гнев. Кроме того, какой бы хаос воцарился здесь, когда бы мы поняли, что лишились присяжной! И вот тогда, друг мой, разгневался бы уже я. Разумеется — разумеется же — тебе это вовсе не нужно.

Мы втроем обернулись на голос. Демон вроде Маркуса-вышибалы, но даже смертный, например Сет, лишенный способности опознавать ауру, немедленно бы понял, насколько он могущественен. Вновь прибывший просто излучал силу, и дело было не только в шести с половиной футах росту и широких плечах.

— А-а… что ж, хорошо. — Маркус выдернул бумаги из моих рук, внезапно утратив умение читать.

Он чуть их не уронил и добрых секунд десять тупо таращился на документы, прежде чем сообразил, что держит их вверх ногами. Быстро перевернул стопку, просмотрел листок за листком и вернул мне.

— Моя вина. Проходите.

Мы с Сетом вошли в переполненный зал, самый большой, что был в отеле. Здесь можно было провести бал. Собственно, тут часто проводились свадебные приемы. Мой спаситель шел следом за нами.

— Ну и ну! — воскликнул он весело. — Куда катится мир, если суккубы заседают в жюри? Кажется, утрачены все стандарты. Может, нам просто написать имена подозреваемых на бумажках да кинуть в мешок? Установим жертву — то есть преступника — наугад?

Мы остановились.

— Просто они пытаются немного повысить класс, Луис, вот и все, — сказала я с усмешкой.

Он усмехнулся в ответ:

— Класс? Вот как это называется в наши дни? — Огромный демон нагнулся и обнял меня. — Рад снова тебя видеть.

— Взаимно, — ответила я.

Взгляд Луиса остановился на Сете.

— Кажется, это еще одна из примет нового времени — суккуб берет смертного в любовники.

— Он мой друг.

Луис пожал плечами:

— Какая разница?

Я закатила глаза, а потом представила их друг другу.

— Луис когда-то был моим боссом, — пояснила я. — Как Джером. Только не такой зануда.

— И гораздо строже с непокорными суккубами, — добавил Луис.

Я припомнила, как Джером вел себя в последнее время.

— Спорное мнение.

— Что ж, поспорим позже. — Он взглянул на часы. — Сейчас мне пора занять свое место.

— Ты тоже среди присяжных? — спросила я с надеждой. Кажется, будет не так скучно.

Он бросил на меня изумленный взгляд, как будто я только что нанесла ему оскорбление.

— Я? В жюри присяжных? Опомнись, ты ведь понимаешь, что это не для меня. Я судья.

Реакция других присяжных, когда они увидели меня, мало чем отличалась от реакции привратника Маркуса.

— Куколка, это не «Лига юниоров», — сказал один из них. — Тут мало просто сидеть и пудрить носик. Тут серьезное дело.

Демон, который говорил мне все это, был, кажется, пьян. Учитывая, что демоны умеют мгновенно трезветь по собственному желанию, он пребывал в нетрезвом виде намеренно. Действительно, дело серьезное.

Кое-кто отпустил пару нелестных замечаний в адрес Джерома. Одна присяжная выразила сожаление, что сама не догадалась прислать заместителя. Большинство же просто меня игнорировали. Единственный, кто принял меня хотя бы с намеком на дружелюбие, был тип, который вслед за приветствием адресовал мне предложение, в котором фигурировали плетка, кровать с водяным матрасом и арахисовое масло.

— Я использую только натуральное, — добавил он. Будто была какая-то разница!

Надеясь, что это он только об арахисовом масле, я проигнорировала его и принялась осматривать зал. Круглые столики под синими льняными скатертями, на них графины с водой и на удивление изящные цветочные композиции. Я оставила Сета за столиком в компании инкубов, полагая, что так будет безопаснее всего. Большинство инкубов и суккубов были бисексуальны, но инкубы все же предпочитали женщин. По крайней мере я на это надеялась. Главным образом нужно было держать Сета подальше от бесов и вампиров. Вторые захотят украсть его кровь. Первые — душу.

Жюри из тринадцати присяжных восседало за длинным прямоугольным столом, лицом к публике. Слева от нас, за столом на возвышении, сидел Луис. Вид у него был скучающий. По другую сторону от него стоял второй длинный стол, где понуро сидели три демона. Несколько пустых кресел отделяли их от демонессы и бесовки — кажется, это были обвинители.

Оглядев зал, я снова взглянула на Луиса. Поставив локти на стол, подперев подбородок ладонью, он тоже изучал место действия. Черные волосы длиной до подбородка упали ему налицо, прикрыв, как занавесом. Его вид всколыхнул во мне целый ворох воспоминаний, в основном приятных. Когда-то, очень давно, он был моим архдемоном. Я жила тогда в колониях Массачусетса. Перебралась туда, потому что мне понравилась мысль пожить в новых поселениях. Это обещало приключения.

Луис был хорошим начальником, который не скупился на улыбку и был безупречно справедлив. Впрочем, он не терпел расхлябанности. Милая улыбка мгновенно сменялась гримасой ярости, и у тех, кто вызвал его гнев, не было второго шанса. К счастью, я хорошо выполняла свою работу.

Но, в конце концов, даже отличный начальник, такой, как Луис, не мог поколебать моего мнения в одном: колониальная Америка на поверку оказалась скучнейшим местом. Я скоро затосковала и попросила, чтобы меня перевели обратно в Европу, намереваясь навестить Новый Свет через несколько веков. Луиса опечалил мой отъезд, но он знал, что счастливый работник — хороший работник, и сам поспособствовал моему переводу.

Наблюдая за ним сейчас, я увидела, как в нем произошла мгновенная перемена. Только что сидел в расслабленной позе, скучая, и вот уже выпрямился в своем кресле и стукнул молоточком судьи, требуя внимания. Слушания начались.

Сейчас я поняла, что имел в виду Джером, когда говорил, что я могу принести пользу. Очень скоро стало ясно, что из всего жюри одна я проявляю к делу интерес. Один из присяжных листал «Харперс базар». Другой развлекался судоку. Еще двое громко шептались, пока Луис не рявкнул на них, требуя тишины. В конце стола сидел демон, его глаза были открыты, но я могла поклясться, что он спит.

Как я и сказала Сету, суд главным образом давал возможность стороне обвинения выложить свои подозрения и улики. Демонесса, которую я заметила в конце стола, и в самом деле была Ноэль, начальница бедняги Энтони. Красота среди демонов не значит почти ничего, поскольку они так же легко меняют внешность, как и я. Однако Ноэль выбрала необычайно роскошную форму, какую только можно позволить себе в мире людей, и я взяла ее себе на заметку, на будущее, когда придется менять облик. То есть, разумеется, я не собиралась ее копировать. Демоны, являясь искренним воплощением лести, не очень-то любили подражать.

Ее лицо было совершенным овалом, окаймленное каскадом угольно-черных, вьющихся кольцами волос, ниспадающих почти до талии. Ровная гладкая кожа медного оттенка, огромные глаза цвета морской волны в окружении длинных ресниц. На ней были пиджак и юбка цвета слоновой кости, очень стильные, хотя и деловые. В дополнение Ноэль надела туфли на высоких каблуках с золотыми пряжками — мне ужасно захотелось иметь такие же. Вероятно, она была самой могущественной из демонов в зале, после Луиса, конечно. Что-то в ней было общего с ним, наверное, та же готовность в любую минуту улыбнуться или рассмеяться. Но, как и Луис, прежде всего она думала о деле. Сейчас Ноэль вовсе не улыбалась и, похоже, не собиралась этого делать в ближайшем обозримом будущем. Прекрасные глаза гневно прищурены — она рассматривала троих подозреваемых. Как я слышала, Энтони был одним из ее любимых работников.

Впрочем, Ноэль говорила мало, препоручив вести допрос бесовке по имени Марго, миниатюрной женщине с хитрым лицом. В мире демонов бесы обычно исполняли административные обязанности, и я была готова поспорить на хорошие деньги, что в бытность человеком Марго работала агентом по продаже недвижимости. У нее был такой вид, словно она готова наврать — или сделать — что угодно, лишь бы продать вам развалюху с привидением, выстроенную на краю обрыва.

Марго вызвала первого подозреваемого. Демон, не такой атлет, как Луис, но лощеный до последней возможности. Бритый череп и кожа настолько темная, что ему не появиться среди людей, не вызывая излишнего любопытства. Очевидно, все искусственное. Тем не менее он был поразительно красив, и я была даже разочарована, когда услышала, что его зовут всего-навсего Клайд. Имя ему не подходило. Ему бы зваться Никодемус, или Акула, или как-нибудь покруче в том же роде.

— Итак, Клайд, — начала Марго, — тебе известно, почему ты здесь? — Ее голос выражал крайнюю скуку, как будто он стоял настолько ниже ее, что вряд ли вообще заслуживал внимания.

Я приподняла бровь. Может быть, здесь, в зале суда, она и обладала властью, но, в конце концов, он был демоном, а она всего лишь бесовкой. Ясно как день, кто находится во главе пищевой цепочки Вселенной.

Судя по выражению лица Клайда, не меня одну покоробило ее высокомерие. Он одарил Марго таким взглядом, от которого бы я, например, бросилась наутек.

— Да-а, — протянул он баритоном, в котором слышались раскаты грома. — Я здесь, потому что вы, ребята, понятия не имеете, кто пришил Энтони, и вам понадобился козел отпущения.

Улыбка Марго вышла скупой и фальшивой.

— О, понимаю. Значит, ты здесь совершенно без причины. Ничего не связывает тебя с Энтони — ничего, что дало бы нам возможность тебя подозревать. Совсем никаких причин, чтобы тебе захотелось его убить. Тебя просто выдернули из мирной жизни и сунули в этот зал лишь потому, что мир жесток и несправедлив. Бедный, бедный Клайд.

— Марго, — сказал Луис, его ровный голос полоснул, как лезвие меча. Ему даже не понадобился молоточек, чтобы добиться внимания. Марго так и подскочила. — Прекрати кривляться, и переходи к делу. А хочешь мелодрамы — отправляйся в любительский театр, в постановку «Наш город».

Я услышала смешки, и Марго покраснела. Она снова повернулась к Клайду, посуровев лицом. Теперь она была собранной и деловитой.

— Ты работаешь здесь, в Лос-Анджелесе?

— Да, — ответил он.

— Ноэль была твоей начальницей примерно сто лет?

— Да.

— Почти столько же лет проработал у нее и Энтони?

— Да.

— Значит, — продолжала она, снова обретая чванливую манеру допроса, — когда Ноэль понадобилось назначить нового помощника, было совершенно ясно, что это место достанется или тебе, или ему по принципу старшинства.

Лицо Клайда словно окаменело.

— Да.

— Но когда настал момент сделать выбор, и она выбрала его, ты, должно быть, был ужасно разочарован.

Ответа не последовало.

— Тем более учитывая, что ты, без всякого сомнения, являешься — являлся — гораздо, гораздо более могущественным демоном, чем он. Я права?

Клайд хранил молчание, и я не могла винить его за это. Стоило ли подтверждать, насколько он сильнее Энтони? Это лишь наведет на мысль, насколько легко он мог бы разделаться с беднягой.

— Отвечай на вопрос, — твердо потребовал Луис.

Клайд поморщился:

— Да.

Марго принялась демонстративно перебирать бумаги, но я не сомневалась, что она наизусть помнит все, что там написано.

— Значит… давайте посмотрим. — Снова шелест бумаг.

Сидящий ниже меня за столом присяжный, который, как мне казалось, спит, начал храпеть. Сосед дернул его за руку и разбудил.

— Нашла, — сказала Марго. — Здесь указано, что ты вдвое сильнее, чем Энтони. Что позволяет совершить убийство легко и аккуратно. Никто не успеет заметить. Насколько мы знаем, именно так его и убили.

— Я не стал бы уничтожать его по такой причине, — проворчал Клайд, очевидно, теряя терпение. — Ноэль приняла решение. Так тому и быть.

— Не совсем. — Ноэль заговорила впервые, и все головы повернулись. У нее был нежный, ласкающий ухо голос. Как музыка. Даже кое-кто из жюри встрепенулся. — Ты явился ко мне после того, как я уже выбрала его, и далеко не в радужном настроении. Если вспомнить хорошенько, ты сказал мне кое-что очень… мерзкое. — Она говорила сухо, деловито. Даже в столь животрепещущем деле, как это, ей важнее всего были спокойствие и профессионализм. Эта ее черта приводила меня в восхищение. Разумеется, рассмотреть было невозможно, но у меня создалось впечатление, что Клайд краснеет.

— Я… вышел из себя, Ноэль. Мне не следовало говорить того, что я сказал. Я прошу прощения. Кстати, тогда я тоже извинился. — Он говорил натянуто, но, кажется, искренне. — Хотя… Не к месту будет сказано, однако, когда я вошел, ты была уже порядком расстроена. Ты была в дурном настроении, я тоже вспылил… и наговорил куда больше, чем изначально намеревался. Твой гнев подпитал меня — иначе я бы сумел удержаться в рамках приличия.

— Ты признаешь, что был зол, — ухватилась Марго за его слова. Дворняжка схватила кость. — Зол настолько, что дерзнул оскорбить свою архдемонессу. Зол настолько, чтобы — как говорят свидетели — «обменяться словами» также и с Энтони.

Я видела, как вздымается и опадает грудь Клайда, когда он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем ответить. В этих темных глазах таилась ярость. Неудивительно, ведь он демон. Но скольких усилий ему стоило держать себя в руках!

— Да. У меня были… разногласия с Энтони. Он не проявил достаточного смирения в отношении нового назначения. Мы немного поспорили.

— Потому что ты был зол, — настаивала Марго. — Зол настолько, что вышел из себя и убил его. Наверное, не смог разнести его в клочья достаточно быстро, не так ли? Разорвал на куски его ноги, руки, а потом испепелил беднягу. Наверняка ты сделал что-то этакое, чтобы удовлетворить свою жажду крови. Я права?

Клайд прищурился:

— Честно? Прошли многие столетия с тех пор, как я был счастлив чувствовать жажду крови, которую насыщал. Смешно, однако… — Он одарил ее ледяной улыбкой. — Кажется, ты вдохновляешь меня на подвиги. Уж не разорвать ли мне кого-нибудь на куски, в конце концов?

Тяжело вздохнув, Луис сделал Марго знак.

— Тебе есть что добавить?

Бесовка чопорно улыбнулась:

— Думаю, мое обвинение доказано.

Луис бросил взгляд в нашу сторону:

— Жюри имеет вопросы к подозреваемому?

Долгую минуту мы все сидели, беспокойно ерзая под пристальным вниманием всего зала. Потом демонесса, моя соседка, подняла руку. Луис сделал ей знак говорить.

— Значит, ты дал Ноэль пару-тройку прозвищ? Каких именно?

— Да, — завелся другой демон. — Неужели ты назвал ее грязной шлюхой-онанисткой? Вот было бы здорово!

Меня тем временем восхищала профессиональная выдержка Ноэль. Но очевидно, только меня одну из членов жюри. У меня возникло отчетливое впечатление, что остальные решили во что бы то ни стало вывести ее из себя. Сердитое лицо Клайда на мгновение приняло изумленное выражение. Луис фыркнул.

— Не отвечай, — сказала Ноэль, кивнув Клайду. Ее лицо по-прежнему было невозмутимым.

— О-о-о, — протянула моя соседка. — Тогда он действительно назвал тебя шлюхой, если ты не хочешь, чтобы мы знали.

— Мне плевать, знаешь ли ты то, что он сказал, — возразила Ноэль раздраженно. — Но я бы предпочла, чтобы ты задавала вопросы по делу. Тут не шоу Джерри Спрингера.

— Согласен, — сказал Луис, награждая мою соседку суровым взглядом. — Неужели никто не задаст вопрос, который действительно поможет найти истину?

Молчание. Должна признать, я была просто шокирована. Демоны есть демоны, зло лежит в основе их натуры. Но они, как известно, также энергичны и деловиты. Царящая вокруг апатия навевала тоску. Тот, кто собирал это жюри, выбрал демонов низшего ранга. Таких, которые думают только о себе, и никогда не сделают карьеры. Они не могли похвастать практичностью и расчетливостью, как Джером, или талантом командира, как Луис. Убойный скот, обреченный исполнять грязную работу в аду до скончания веков. Им было наплевать на расследование. Они пришли сюда только ради бесплатной кормежки.

Я нерешительно подняла руку, собираясь задать пару вопросов. По правде говоря, я не могла понять, почему их еще никто не задал.

Кажется, я увидела веселые огоньки в глазах Луиса, когда он заметил меня.

— Давай, Джорджина.

Молчание в зале становилось просто давящим. Думаю, многие в зале только сейчас разглядели, что в жюри сидит суккуб. Даже главные участники действа — Ноэль, Марго и Клайд — были удивлены, увидев меня.

Я нацепила маску менеджера по работе с клиентами, надеясь, что выгляжу столь же спокойной и уверенной, как Ноэль.

— Где ты был, когда убили Энтони?

Клайд ответил не сразу, и по его взгляду я поняла, что сейчас он оценил меня по-новому. Не думаю, что он ожидал услышать в этом зале хоть один разумный вопрос. Наверное, никто не ожидал.

— Я был дома, смотрел фильм.

— Кто-нибудь был с тобой?

— Нет.

— Алиби отсутствует! — радостно воскликнула Марго.

Она была права, но это не проясняло дела. С другой стороны, я совершенно точно знала — такой демон, как Клайд, мог бы легко заставить соврать какого-нибудь беса или вампира низшего звания, чтобы организовать себе алиби.

— Будут еще вопросы? — спросил Луис.

— А какой фильм ты смотрел? — подал голос присяжный-пьяница.

Луис сверкнул на него глазами, затем вновь обратился ко мне:

— Будут другие вопросы?

Я задумалась.

— Когда ты видел Энтони в последний раз?

— В то утро. Он выходил из офиса Ноэль, когда туда пришел я.

— Вы разговаривали?

— Нет. То есть обменялись обычными приветствиями… но даже это его разозлило. Он был очень сердит и куда-то спешил. Был просто невыносим.

У меня было такое чувство, что Клайд выбирает слова слишком осторожно, но, вероятно, он просто понял, что не стоит резко отзываться о парне, в убийстве которого его обвиняют.

Кивнув, я взглянула на Луиса:

— У меня все.

— Почему никто не задал этих вопросов сразу? — недоумевал позже Сет, когда мы снова оказались у себя в номере. После некоторых дальнейших формальностей суд отложили на следующий день. — Ведь это основные вопросы, которые задают на суде. Где вы были, когда все произошло? Ну и тому подобное.

Я пожала плечами:

— Знаю. Просто им всем наплевать.

— Да, но на повестке изымание внутренностей, растянутое на пять столетий.

— Они демоны, — сказала я ему. Более исчерпывающего объяснения я предложить не могла, и Сет, кажется, понял.

— А что другие подозреваемые? — поинтересовался он. — Когда будут их допрашивать?

— Завтра и послезавтра. Никто не желает надрываться, так что процесс растянут подольше. Если хочешь знать, большинство приперлось сюда только затем, чтобы себя показать и других посмотреть. Вечеринка века, знаешь ли.

— Точно подмечено, — пробормотал Сет.

Я рассмеялась и провела губами по его щеке.

— Кстати, о вечеринках. Как раз сейчас все собираются в пентхаусе. Вино, аперитивы перед обедом.

На его лице появилось выражение усталости.

— И ты хочешь пойти?

— Это вечеринка. И не все здесь подонки. Луис — отличный парень.

Минуту Сет молчал, и мне казалось, что я вижу, как в его голове крутятся колесики.

— Луис был… весьма мил.

— Значит, ты хочешь пойти со мной? — спросила я. — Будет весело. Я видела, что ты сунул в чемодан майку с «Лунным патрулем», так что можешь нарядиться.

Он криво усмехнулся в ответ на шутку:

— Ты ведь знаешь, как я чувствую себя на сборищах людей, а уж сборища бессмертных… Это будет, как…

— Как будто с тебя сдирают кожу в течение пяти веков?

— Да. Именно.

— Трус.

Он схватил меня в объятия и прижал к груди.

— В таких делах? Да. И не считаю нужным притворяться храбрецом.

— Что ты будешь делать без меня? — А то я не знала ответа!

— Шутишь? Тут неподалеку есть пять кофеен с вай-фай. Ты не успеешь вернуться со своей вечеринки, как я закончу новый роман.

В этом я не сомневалась. И если честно, я не могла поверить, что Сет провел целый день, не написав ни строчки. Это был верный знак его любви ко мне.

Но потом взгляд Сета сделался задумчивым — кажется, у него на уме был не только новый роман. Он сказал:

— Я бы предпочел провести время с тобой.

Я почувствовала болезненный укол в груди, и вдруг мне стало плохо. Предполагалось, что мы убежим от всех, и вот пожалуйста — я бросаю его ради вечеринки. Но ведь мне нужно разузнать об этом деле побольше. У нас будут другие каникулы, чтобы побездельничать вдвоем.

Итак, я отпустила Сета восвояси с обещанием дать о себе знать попозже сегодня вечером. Потом стала придумывать, что бы такое надеть на вечеринку. Пусть я не могу уважать большинство из тех, кто там будет, но мне хотелось, чтобы уважали меня. Своим видом я хотела доказать, что не зря попала в жюри присяжных. И конечно же, мне также хотелось заставить их думать, что я горячая штучка. Демоны — эгоисты. А суккубы тщеславны.

Я взяла с собой очень мало багажа, так что мне не пришлось перерывать чемодан в поисках подходящего платья. Я могла ведь просто изменить свой внешний облик как угодно. Стоя перед зеркалом, я устроила собственный показ мод, примеряя и отвергая наряд за нарядом. Мне очень хотелось, чтобы Сет пошел со мной на вечеринку, но сейчас я была даже рада, что он не видит, как я верчусь перед зеркалом, точно девочка-подросток.

Наконец я остановилась на белом атласном платье трапециевидного кроя, из тех, что смотрятся мешком на любой фигуре, кроме модельной. У меня как раз было тело модели, но я решила все-таки прихватить платье широким ремнем из черной кожи, чтобы подчеркнуть талию. Светло-каштановые волосы я уложила в высокий пучок, оставив несколько прядей свисать вдоль спины. Любуясь эффектом черных лодочек на шпильке, я вдруг решила, что белый цвет слишком невыразителен, и сменила его на красный, который показался мне просто убийственным. В конце концов, было решено, что платье должно быть цвета бледного золота, что прекрасно сочеталось с моими зелено-карими глазами.

— Нужно было оставить его белым, — внезапно раздался за моей спиной скрипучий голос. — В белом у тебя ангельский вид.

Я резко повернулась. Кто, черт возьми, в моем номере? Взглянув в темный угол, я заметила практически неразличимый во мраке силуэт Клайда.

Демон шагнул вперед, и я грубо выругалась.

— Прости, что напугал, — улыбнулся он.

— Все в порядке. — Я силилась улыбнуться в свою очередь, стараясь сыграть храброго суккуба и не выглядеть испуганной курицей из-за того, что в моей комнате материализовался демон — возможно, демон-убийца.

Потом до меня дошло.

— Как ты здесь оказался? — воскликнула я. — Разве ты не под арестом? — Я попятилась. — Ох, Иисусе! Ты ведь не удрал из-под стражи?

Он покачал головой, по-прежнему улыбаясь.

— Джорджина, меня не держат за решеткой. Меня… — Он сделал паузу, задумавшись. — Как тебя лучше называть? Джорджина? Или ты предпочитаешь зваться Джиной? Или может быть, Джорджи?

— Джорджина, — ответила я. Хватит того, что есть уже один демон, который зовет меня «Джорджи». Я раз сто говорила Джерому, что это имя не годится, да он не слушал.

Клайд кивнул — сама любезность и добросердечие. Куда подевался злобный и отчаявшийся демон, которого я видела раньше? Казалось, мы уже на вечеринке и заняты милой светской болтовней.

— Ладно, Джорджина. Как я уже сказал, меня не посадили под замок, хотя и ограничили свободу перемещения. Район в радиусе трех миль от этого отеля — вот и все, что мне позволено. Поверь, если я попытаюсь сбежать, они тотчас же узнают.

— А силу они тебе тоже урезали? — поинтересовалась я. Разумеется, ситуация никак не могла внушать мне доверие.

— Частично. Кое-что осталось. Если боишься, что я устрою тебе взбучку, то не стоит. Во-первых, просто не могу. Во-вторых, мое положение только ухудшится, если я убью одну из присяжных.

Справедливо.

— Хорошо, — сказала я. Мне немного полегчало, лишь самую малость. Я по-прежнему держала руки скрещенными на груди — слабая защита. — Тогда что ты здесь делаешь?

— Подумал, что было бы приятно с тобой познакомиться, — ответил он, пожав плечами. — Мы ведь раньше не встречались. Поболтать немного, чтобы убить время. На меня произвело большое впечатление твое выступление в суде. Я оценил, что ты не спросила, какого размера у меня член или какой цвет я люблю больше всего.

Презрение окончательно прогнало мой страх.

— Сегодня вечером ты ходишь на свидания ко всем членам жюри?

Клянусь, на его лице расползлась ухмылка раза в два шире, чем раньше, и не менее весело заблестели его темные глаза.

— Ты слишком умна, Джорджина, чтобы быть здесь. Кажется, ты единственная, кого заботит, как тут решается дело. То есть кроме меня и двух других бедолаг.

Я покачала головой.

— Если ты здесь, чтобы подкупить меня, то ничего не выйдет.

— Нет?

— Нет.

— Подкупить можно любого, — возразил он. — Начать с того, как все мы продали свои души. Главное — выяснить, чего ты хочешь. Другие присяжные? Они много чего хотят, и я смогу выполнить их желания, как только вырвусь на свободу и обрету былую силу.

— И что? Все они на твоей стороне?

— Зависит от того, что предложат им Старла и Курт. Поверь, каждый демон-присяжный, который будет голосовать, сделает это, основываясь на взятке. Вопрос в том, какую взятку примет каждый из них.

— Но это… ужасно.

— Мы слуги ада, Джорджина. Если ты жаждешь справедливости, переходи на другую сторону.

— Луис справедлив, — не раздумывая выпалила я.

Клайд склонил голову набок, изучая меня.

— Если подумываешь, не побежать ли к Луису и не донести на меня, то забудь. Он знает, что происходит, и знает, что не в силах это прекратить.

Я закусила губу. Ведь мне действительно приходила в голову мысль — а не пойти ли к Луису? Клайд подошел ближе.

— Итак, чего ты хочешь? Во что обойдется мне оправдательный вердикт?

— Я уже сказала тебе — мне ничего не надо. Ничего такого, чего бы я отчаянно желала настолько, чтобы освободить тебя, если убийца действительно ты.

Его лицо застыло, глаза сделались серьезными.

— В том-то и дело. Я этого не совершал, но тут это ничего не значит. Им нужно кого-нибудь повесить — в буквальном смысле и образно говоря. Они возьмут первого подходящего.

Его голос снова звучал искренне, но меня было не обмануть. Демоны — совершенные лжецы.

— Пожалуйста, уходи, — сказала я, надеясь, что он не лгал, когда говорил, что не сможет причинить мне вред. Это тоже звучало очень убедительно. — Я не приму твоей взятки.

— Ты суккуб, — размышлял он вслух. — Деньги тебе не нужны. Кстати, очень вероятно, что именно деньги предложит тебе Старла. Но полагаю, у тебя и своих достаточно — или ты можешь добыть их у какого-нибудь умирающего старика. Курт… Он очень умен. Может предложить что-то по-настоящему ценное. Не уверен, что знаю, как он будет действовать. Но я… Дай-ка подумать. Наслаждение! Вот чего ты жаждешь.

Я чуть не подавилась смехом.

— Наслаждение? Малыш, да знаешь ли ты, как часто меня укладывают в постель?

Он замахал руками.

— Наверное, куда чаще, чем меня. Но это не означает, что ты получаешь удовольствие.

Так оно и было. Мне не всегда нравилось. Иногда сексуальный акт заводил меня, иногда нет. Но всегда было нечто, что я любила.

— Я черпаю оттуда свою жизнь, — честно призналась я. — И когда это происходит — этот поток — этот перенос… Вот наслаждение. Это просто поразительно. Куда лучше, чем секс.

— Но разве не интересно испытать секс, который лучше, чем перенос?

Я недоверчиво уставилась на Клайда.

— Ты пытаешься подкупить меня сексом? Пытаешься подкупить сексом суккуба? — Наверное, он и есть убийца. Совершенно ясно, что он ненормальный. — Это же в высшей степени…

Клайд протянул руку и подушечками пальцев коснулся моего лба. Я судорожно вздохнула — меня потряс взрыв силы, который пронесся сквозь меня. Внезапно оказалось, что я больше не стою перед зеркалом в номере отеля. Я была в другой комнате, где-то в античные времена, на постели, застеленной шелковыми простынями и заваленной мягкими подушками. Шелк ласкал мою спину, а Клайд лежал на мне сверху, его кожа скользила по моей обнаженной коже.

Наши тела сплелись, его губы обжигали мой рот огнем. Он сам был огонь. Его кожа буквально горела — жарко, так жарко! Демонские штучки. Я всерьез обеспокоилась, что он сожжет мне кожу, но она оставалась невредимой, ни следа от ожогов. Его тело двигалось, губы спускались все ниже, оставляя на шее дорожку огненных поцелуев. Клайд нашел мою грудь и стал ласкать ртом то один, то другой сосок. Энергичные сосущие движения, покусывания зубами на едва уловимой грани, разделяющей боль и наслаждение. Сейчас он едва удерживался, чтобы остаться на стороне наслаждения.

Но не губы и не огонь его кожи сводили меня с ума. Не они заставляли меня стонать, выгибая спину дугой, чтобы прижаться к нему как можно ближе.

Его руки.

Где бы ни касались его руки моего тела — они наполняли меня жизнью. Той прекрасной, благословенной серебряной энергией жизни, которую я крала каждый раз, когда спала с человеком. Сверкающая искрами энергия, наполняющая душу, сила, которая обычно вливалась в меня в конце любовного соития, обеспечивая возможность жить вечно…

Но сейчас эта энергия исходила от ладоней Клайда, когда он ласкал мое тело. Он двигался медленно, растягивая миг экстатической агонии. Словно втирал ароматное масло в мою кожу. Жизнь захлестывала меня с головой, насыщала меня, переполняла до краев. Ее было гораздо больше, чем я получала от человека, даже самой чистой, самой благородной души. Больше в десять раз. Может быть, в сто. Кто считал? Мое тело превратилось в одну огромную эрогенную зону. Право, нет слов, чтобы описать эту энергию тому, кто сам не пережил ничего подобного. Это была… жизнь. Вселенная. Прикосновение Бога.

Одна его рука порхала меж моих бедер. Пальцы скользили по коже. Я извивалась и жалобно стонала, когда ласки Клайда, дразня, обещали так много, но не давали обещанного.

Я понимала, что все происходит не наяву, но знала также — что оно возможно, иначе Клайд не стал бы мне этого показывать. Так он собирался меня подкупить.

— Как… — Я хватала ртом воздух. — Как… тебе удается такое проделывать? Откуда у демона столько жизненной силы? Энергия, душа… Это только для людей и ангелов, не для нас…

Обеими руками Клайд обхватил мои бедра, встал на колени и вошел в меня. Наслаждение и боль снова слились для меня в одно целое, и не только из-за того, что он был огромный и крайне возбужден. Не из-за того даже, с какой силой и яростью он меня пронзил. Я снова почувствовала тот огонь, тот жар, который полыхал под кожей демона. Как будто огненная волна поднималась по телу, проникала внутрь.

Я чувствовала боль, но встречала ее ликованием. Казалось, пламя испепелит меня, а он ласкал мою грудь и тело, обволакивая меня искрящейся энергией. Это было чистое исступление, и я задрожала от внезапной прохлады, контрастирующей с жаром его тела. Мы были пламя и лед.

— Откуда у демона столько жизненной силы? — спросил он, эхом вторя моему вопросу. Клайд продолжал мощно двигаться во мне, и с каждым толчком меня уносило все дальше в водоворот этой чудесной силы, грозящей поглотить меня целиком. Но ему этот водоворот был нипочем. Смуглое лицо задумчиво склонялось надо мной, и стоило чуть скосить глаза, чтобы разглядеть рожки на его голове и огненный блеск глаз. Он вспыхивал и опадал, как мираж.

— А ты не знаешь? Не догадалась еще?

Какая-то часть моего сознания подсказывала, что я непременно догадаюсь, если как следует подумаю. Но разве могла я сейчас думать?

— Нет… нет…

Слова вырвались как стон, но я почти не удивлялась, что не могу собой владеть. Ведь в сексе я была профессионалкой, разве нет? Но я решила — к черту. Во мне было столько жизненной силы, что казалось, не замечу, если возьму еще. Мне хотелось нырнуть в нее, утонуть в ней. Я видела, что Клайд сейчас дойдет до вершины. Демон, который кончает в тебя — это как взрыв огня изнутри. Это несет и страшную боль, и безумное наслаждение одновременно — настолько, что почти всегда влечет за собой оргазм.

Я была близка к концу, и это сулило наслаждение. Мое тело было почти готово, но я ждала, пока кончит он.

— Ты кое-что забыла, — мягко сказал он. Его ласки были размеренными и долгими. Очень целенаправленными. Он был близок к финалу, и я не могла взять в толк, о чем он говорит. Лед и пламя. Вот все, что мне было понятно.

— Что… забыла?

Он склонился надо мной, почти к моему лицу, и я закричала, когда перемена позы позволила ему двигаться во мне под другим углом. Лед и пламя.

— Причина, по которой в демонах может быть столько жизни…

Я почти добралась. Сейчас. Сейчас. Клайд говорил так тихо. Его голос ласкал мою кожу, словно бархат.

— …в том, что…

Я была на самом краю, готова обрушиться.

— …мы сами когда-то были ангелами. Леди…

Он вышел рывком и сел. Внезапно восторг и наслаждение… все исчезло. Бум! Боль и пустота. Как будто меня окунули в ледяную воду. Снова лед, только неприятного свойства. Я рванулась встать.

— Какого дьявола ты…

Растерянно моргая, я огляделась вокруг. Никакой постели под шелковыми простынями. Даже Клайда не было. Я стояла одна в номере отеля, все так же перед зеркалом. Платье снова было белым.

— Помни, — шепнул мне воздух. — Мы можем закончить…

Я отправилась на вечеринку, и при мысли, что только что испытала виртуальный секс с предполагаемым убийцей, у меня слегка кружилась голова. Разумеется, в прошлом у меня бывал секс с убийцами, но… мне не хотелось, чтобы подобное вошло в привычку.

Тут же меня разыскал Луис и подал мне стакан.

— Ты в порядке? У тебя такой вид, словно ты только что встретила привидение. А этого не может быть, потому что они держатся подальше от подобных вечеринок.

Я покачала головой и выпила напиток залпом. Яблочный мартини. На мой вкус, немного вычурно, но, главное, в нем был алкоголь. Как раз то, что нужно после всего, что мне пришлось сегодня увидеть.

— Долгая история, — ответила я уклончиво.

— Хорошо. — Он потягивал свой напиток. — Ну и как тебе понравилось твое первое судебное заседание?

— Наводит тоску. Всем все равно. Один тип из жюри вообще спал.

— Только один?

— Луис, я серьезно.

— Знаю, — ответил он грустно. — Я тоже серьезно. Так уж оно устроено.

Я уставилась в противоположный угол комнаты, рассеянно наблюдая за парочкой демонов, которые, кажется, были… в очень близких отношениях. У одного из них оказался язык невероятной длины. Длиннее, чем у Джина Симмонса из «Кисе». Содрогнувшись, я отвернулась.

Мне припомнились слова Клайда, комментарий относительно моей природы.

— Я сознаю, что мы зло, и все такое. Да и я здесь именно потому, что уступила соблазну. И так было с каждым, даже с вами, ребята. Но… не знаю. Хотелось бы думать, что мы не лишены благородства.

— Благородство встречается, время от времени… Некоторые сдались, полностью отдавшись на волю темной стороны. Другие, как ты, еще не утратили весьма досадного, но восхитительного чувства справедливости. Испорченные лишь наполовину, те, кто совершил одну-единственную ошибку, о которой сожалеют, поэтому все еще пытаются жить в согласии со своей прежней сущностью.

Я нахмурилась:

— И ты такой? Сожалеешь о единственной ошибке?

Он рассмеялся, допил свой напиток и поставил стакан на стол.

— С нами все по-другому. Смертные сталкиваются с соблазном каждый день — добавь сюда неуверенность в том, как на самом деле устроен мир. Существует ли Бог или боги? Что за человеческой жизнью — новая жизнь или забвение? Одни ли мы во Вселенной? Я не говорю, что это оправдывает грехопадение, но что облегчает — наверняка. Если думаешь, что за тобой не наблюдают никакие высшие силы, почему бы тогда не уступить соблазну? Почему не избрать легкий путь, выпуская на свободу самые темные желания? Может быть, быть проклятым не так уж и страшно? Потом ты понимаешь — да, страшно. Некоторые находят в этом удовольствие. Другие, как ты, хватаются за малейшую искорку добра в надежде, что она тебя спасет. Принесет тебе искупление.

— Но я так не думаю, — возразила я упрямо.

Он подмигнул:

— Не думаешь, вот как? Где-то глубоко таится надежда, что все может измениться. Потому как опять — смертные, или смертные, обращенные в бессмертных — не знают наверняка. А что до нас… высших бессмертных… — Его веселость померкла. Словно мрачная дымка пала на лицо. — Мы-то знаем. Мы знаем правду. Что там, за границами мира и Вселенной, за границами жизни. Мы встречались с божествами, познали восторг… и все-таки отвернулись от них. Они для нас потеряны. Неуловимая мечта, сон, вроде того, когда просыпаешься в середине ночи, задыхаясь и мертвея от страха, потому что это всего лишь фантом… тающее воспоминание, навеки отвергнутое, закрытое стеной, сквозь которую нет прохода.

По моей спине пробежал холодок. Я знала Луиса веселого и беззаботного, Луиса собранного и делового. А этот Луис — философ, мятежник — меня пугал. Я видела тоску в его глазах, воспоминание о том, чего он страстно жаждал и не мог вернуть. Это был тяжелый взгляд, который видел вещи слишком большие и могущественные, чтобы маленький суккуб мог их понять.

Луис на миг прикрыл глаза, и ощущение потусторонности спало.

— Вот почему, Джорджина, — сказал он горько, — слишком многие из демонов сдаются. Когда теряешь то, что потеряли мы, когда уходит последняя надежда… Что ж, для большинства из нас нет смысла пытаться примирить старую и новую сущности. Слишком поздно.

— Но не для тебя. Не совсем.

— Хм… не знаю. Не знаю, уцелело ли во мне хоть что-нибудь доброе.

— Но ты ведь хочешь, чтобы свершился справедливый суд, — напомнила я.

Улыбка вернулась на его лицо.

— Желание узнать правду не обязательно признак добра. Может, простое любопытство?

Но я не верила. Мне хотелось думать, что в Луисе все еще сохранилась хотя бы искра ангельской сущности. «Мы тоже когда-то были ангелами». Клайд доказал, что в демонах до сих пор горит сила жизни. Но может быть, я просто наивная девочка.

— А некоторые из нас, — продолжал Луис, — ищут правду только для того, чтобы отомстить.

Он кивнул в сторону уставленного закусками стола. Там стояли Ноэль и Марго и о чем-то совещались. Судя по мрачному выражению лица демонессы, я могла догадаться, что речь идет об убийстве.

— Не заблуждайся насчет ее мнимого стремления к справедливости, — прошептал Луис мне на ухо. — И насчет милого личика тоже. Она умирает от желания кого-нибудь покарать, собственными руками оторвать кому-нибудь голову. Убийство одного из ее демонов — это оскорбление, и, что бы ты себе ни воображала относительно природы демонов, не сомневайся, что нами движет исключительно гордыня. Ее самолюбию нанесли удар — она хочет, чтобы за это кто-нибудь заплатил.

— Но разве она не хочет, чтобы расплачивался настоящий преступник?

— Конечно, хочет. Но ее волнует не столько вопрос справедливости, сколько то, чтобы тот, кто ее оскорбил, не ушел безнаказанным. Но если мы не сумеем определить, кто виновен… Что ж, скорее всего она не будет особо разбирать, если представится возможность полюбоваться на чьи-нибудь мучения. — Луис помолчал. — Кроме того, думаю… Энтони был ее «любимцем». Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

— Вот оно что… — Ярость Ноэль получила новое объяснение.

Он кивнул.

— Кстати, мне кажется, вот почему она не потребовала просто «прочитать» их.

Он имел в виду «прочтение души», о котором спрашивал Сет. Если бы Ноэль, которая подала в суд, действительно хотела знать правду, она, наверное, смогла бы убедить вышестоящие лица «прочесть» души подозреваемых. Пусть эта процедура табу, но ад все же иногда прибегал к ней.

— Она твердила, что не следует доходить до крайности и что жюри присяжных вполне справится с задачей, — добавил Луис. — Звучало благородно. Но думаю, это полная чушь.

Я задумалась.

— Потому что, если бы выяснилось, что никто из обвиняемых его не убивал, а других версий бы не нашлось, ей некому было бы мстить.

— Именно.

Ужас. Он не шутил. Она действительно жаждала крови.

Оставшееся время я провела болтая с Луисом и другими гостями. Улыбалась, флиртовала — ведь это давно стало моей второй натурой. Я была гвоздем программы, единственная из низших бессмертных среди демонов-присяжных. Поэтому со мной желала познакомиться тьма народу.

Я получила также кучу непристойных предложений, но чему удивляться, если ты суккуб. В мире бессмертных суккубы играли роль «девочек по вызову». К счастью, никто из желающих поразвлечься не предложил затею с арахисовым маслом.

Когда вечеринка закончилась, я нашла Сета в закусочной в нескольких кварталах от отеля. Никогда бы не подумала, что в таком заведении может быть вай-фай. Сет сидел в углу, сосредоточенный, как всегда, исключительно на своем ноутбуке. Временами его преданность работе меня просто бесила, но и восхищала. Наблюдая за Сетом, я вдруг захотела взъерошить его волосы.

Он не заметил, как я вошла. Когда я была почти возле его столика, к нему подбежала одна из официанток. Молоденькая, не старше двадцати, со светлыми волосами, высоко забранными в хвост. Под дешевым форменным платьем угадывалась восхитительная фигурка типа «песочные часы». Девушка обладала внешностью начинающей актрисы, но я подозревала, что у нее был слишком хороший аппетит, чтобы соответствовать стандартам нынешних старлеток.

— Хотите еще? — спросила она, поднимая кофейник. Оранжевый ободок означал кофе без кофеина. Характерно для Сета.

Я ждала, что он не обратит на нее никакого внимания, но, к моему удивлению, он тут же поднял голову. Улыбнулся. Это была очаровательная полуулыбка, от которой я просто таяла.

— Конечно.

Нагнувшись над столиком, она наполнила чашку. И тогда — клянусь в этом — глаза Сета проворно устремились в вырез на ее груди. Потом он отвел взгляд. Невероятно. Сет почти никогда не раздевал женщин взглядом. Я словно окаменела.

— На какой вы сейчас главе? — спросила официантка.

— На тринадцатой.

— На тринадцатой? Неужели кофе без кофеина придает такую скорость? Когда я подходила в прошлый раз, вы писали одиннадцатую.

Мне было больно видеть его улыбку.

— Сегодня муза в добром расположении духа.

— Отлично, отправьте ее ко мне домой. Мне нужно написать десять страниц к завтрашнему утру.

— Реферат по истории?

Что за вопрос? Неужели за несколько часов он узнал историю ее жизни?

Она помотала головой, размахивая хвостом.

— По английскому. Нужно проанализировать «Дракулу».

— Ах да. — Сет задумался. — Истории о вампирах! Славянская дуалистическая концепция жизни и смерти, света и тьмы. Восходят к дохристианским мифам о солнечных божествах.

Мы с официанткой вытаращили глаза. Сет выглядел смущенным.

— Ладно. Стокер, в общем, имел в виду совсем другое.

— Написали бы вы вместо меня, — попросила официантка. — Справились бы за пять минут. Просто не верится, что вы сочинили все эти книги. Откуда вы берете идеи? — Она скорчила гримаску. — Наверное, глупый вопрос, да?

— Ну… кое-кто, кого я знаю, думает, что да. Но я, если честно, сказал бы, что это интересный вопрос. Просто боюсь, что не знаю на него ответа.

Этот «кое-кто», разумеется, я, и мне вовсе не понравилось именоваться неопределенным местоимением. Подходящее определение должно быть примерно таким: «моя сногсшибательно прекрасная и изумительная девушка, которую я обожаю сверх всякой меры».

Официантка рассмеялась:

— Ну, если найдете ответ, сообщите мне. И дайте знать, если вам что-нибудь понадобится.

Клянусь, в ее голосе мне послышались такие интонации, словно она предлагала ему не только кофе. И что поразительно, Сет все еще улыбался этой девице, глядя на нее чуть ли не с восхищением. Очевидно, ему было легко и приятно с ней болтать. Обычно он был очень неловок с незнакомыми людьми, двух слов из него не вытащишь — да и те два выйдут с запинкой.

К черту ревность. У нас с Сетом был договор. Он абсолютно вправе общаться с официантками, если хочет. Кроме того, не волноваться же мне из-за такой дешевки!

Девушка прошла мимо меня, направляясь на кухню. Я прочла ее имя на бейджике — «Бет». Начинается на ту же букву, что известное ругательство.

Вот как. Значит, и я иногда размениваюсь по мелочам.

Я подошла к Сету и села за столик напротив него.

— Привет, Тетис, — сказал он. Улыбнулся мне, как только что улыбался Бет.

— Привет, — откликнулась я. — Думаешь, окончательно пустил здесь корни?

— Дай закончить страницу, и я вырвусь. Кэди сейчас вычислит, кто настоящий преступник.

— Жаль, что она не сможет помочь мне в нашем расследовании.

Он оторвал взгляд от экрана.

— Ничего не разузнала на вечеринке?

— Кое-кто пытался меня подкупить. — Нет необходимости вдаваться в подробности. — А Луис признался, что все кругом коррумпировано. — Я улыбнулась. — Пойдешь завтра смотреть представление?

Он напечатал еще несколько слов.

— Нет… если можно. Ваш суд — прискорбное зрелище. А здесь очень хорошо пишется. Атмосфера благоприятная, наверное.

— Да, — ровным голосом сказала я. — Официантка, кажется очень хорошенькой.

— Ага, — согласился он, не отрывая глаз от экрана. — Напоминает тебя.

Я продолжала улыбаться, но в душе сомневалась — это комплимент или нет?

Что бы я ни думала насчет Сета и официантки, все мысли быстро выветрились из моей головы, стоило нам с Сетом добраться до гостиничного номера. Он обнимал меня также крепко, также нежно целовал, источая любовь, как опознавательную ауру бессмертного.

На следующее утро я оставила его спать, а сама, наспех одевшись, спустилась вниз на заседание второго дня. К моему удивлению, сегодня публики в зале было гораздо меньше.

— Они увидели все, что хотели, и отправились по домам, — объяснил мне Луис. Мы стояли неподалеку от входа в зал, и пили кофе. — Для многих это просто погоня за сенсацией. Потом стало скучно, хотя некоторые, может быть, вернутся на оглашение приговора.

Я бросила взгляд в сторону жюри.

— Жаль, что они все в сборе. А я-то надеялась.

— Ну нет. Они не такие дураки. Знают, что не миновать им серьезных последствий, вздумай они удрать с такого мероприятия.

Впрочем, как и накануне, демоны-присяжные полагали, что их участие может ограничиться простым присутствием на суде, не более того. В жюри снова царило безучастие. Сегодня допрашивали подозреваемого по имени Кертис.

— Курт, — поправил он Марго.

— Кертис, — сказала она, — не расскажешь ли нам о своих отношениях с Энтони?

— Отношениях? Да у нас не было ни одного свидания. Вряд ли можно назвать это отношениями.

Кое-кто засмеялся шутке. Курт выбрал себе худощавую фигуру и очень бледную кожу. Волосы падали ему налицо. Если он и нервничал из-за того, что его обвиняли в убийстве, то виду не подавал. Неизменная улыбка на лице давала понять, каким идиотским он считает суд вообще и Марго в частности.

Ее разозлила его непочтительность.

— Я хочу спросить, Кертис, откуда ты знаешь Энтони?

Демон-подозреваемый открыл было рот, и я могла бы поспорить на что угодно, что он собирается отпустить следующую шутку. Но тут его угораздило встретиться взглядом с Луисом, и он немного присмирел.

Мало-помалу мы узнали, что Кертис был когда-то архдемоном Энтони. Это произвело некоторое впечатление на жюри. Архдемоны, как вожди и облеченные властью в нашем мире, как правило, обладали отменной выдержкой. В качестве примера можно взять Луиса, Ноэль или хотя бы Джерома. Если архдемон и бросал кому-то вызов, то обязательно ровне, не подчиненному. Если Кертис действительно убил Энтони, то это скандал так скандал. Тогда растянутое на пять веков сдирание кожи — вполне заслуженное наказание.

— Ничего ему не будет, — прошипел сидящий рядом со мной демон, словно прочитав мои мысли. Демон, любитель арахисового масла. — Его притащили сюда, чтобы создать видимость усердной работы. Как будто они действительно рассмотрели все возможности. Против него совсем мало улик.

Удивительно, что кто-то из моих коллег высказал хоть одну умную мысль!

— Должно быть, поэтому он и ведет себя так независимо.

— Точно. — Некоторое время демон разглядывал Кертиса, а потом бросил на меня пытливый взгляд. — Как насчет «Нутеллы»? Не соблазнишься?

Когда Энтони работал на Кертиса, у них были весьма натянутые отношения. Не совсем ясно, из-за чего — просто из-за личного конфликта или Энтони все же давал повод для антагонизма. Так или иначе, Кертис неоднократно прибегал к репрессиям в отношении своенравного подчиненного. Марго сделала вид, что снова читает бумаги.

— Итак, позволь спросить прямо. Ты ведь жег его заживо?

Кертис пожал плечами:

— Можно сказать и так. То есть ему был причинен только временный ущерб. Да и то разве можно сказать, что мы живы? По-моему, мы просто существуем. Или, как в данном случае, не существуем?

— Однажды ты запер его в ящике, который бросил на дно моря на целый месяц.

— Это был очень просторный ящик.

— И ты оторвал ему голову.

— Нет.

Марго подняла взгляд от пюпитра с бумагами, повела бровью.

— Есть несколько свидетелей, которые утверждают обратное.

— Я не отрывал ее полностью, — возразил Кертис. — Его голова не отделилась от тела… в техническом смысле.

Марго продолжала зачитывать список разнообразных мучений, которым Кертис подверг Энтони. Сколь бы ни были ужасны эти пытки, я вынуждена была признать, что архдемон обладал незаурядной изобретательностью. Наконец Энтони подал жалобу в высшие инстанции и добился перевода. Ему очень повезло с демонессой высшего ранга. Она устроила так, что Кертис понес наказание за издевательства. Впрочем, никаких пыток, по крайней мере, физических.

Кертиса просто отправили в Бельгию.

При упоминании этой страны Кертис заметно потух. Он до сих пор сильно переживал из-за этого перевода. Дело было четыре века назад, но ему до сих пор было тошно. Очевидно, за прошедшие четыреста лет он не скупился на гадости и клеветнические измышления в адрес Энтони.

— И как раз теперь ты ожидаешь нового перевода, не так ли? — спросила Марго.

— Да, — подтвердил он.

— Хм. Какое совпадение.

Он презрительно фыркнул:

— Вряд ли. Зачем мне убивать его именно сейчас? Думаешь, я стану рисковать, когда вот-вот будут рассматривать вопрос о моем переводе?

— Или, — внезапно заговорила Ноэль, — ты хотел быть уверен, что он никак не сможет повлиять на решение комитета?

Кертис улыбнулся ей невеселой улыбкой:

— Выдаешь желаемое за действительное, Ноэль. Ты, черт возьми, и понятия не имеешь, кто это сделал, и хватаешь всякого, кто подвернется под руку.

— Я схвачу преступника, — ответила она. В ее голосе звучали стальные нотки, но она успешно сохраняла внешнее спокойствие. — И уж прослежу, чтобы он получил по заслугам.

Я покидала зал заседания со смешанным чувством. Кертис представлялся весьма подозрительной фигурой, учитывая историю его издевательств над Энтони и легкомысленное отношение к вышеупомянутым издевательствам. С другой стороны, я была вынуждена согласиться с Кертисом — было бы опасно нападать на Энтони, когда вот-вот начнутся слушания по вопросу его перевода.

Точно так же, как и накануне, я единственная задавала ему разумные вопросы. Хотела знать, когда Кертис в последний раз виделся с Энтони и есть ли у Кертиса алиби. Алиби имелось, но, опять-таки, я не сомневалась, что демон может созвать сколько угодно народу, готового соврать ради его спасения.

Сегодня послесудебные вечеринки не вызывали у меня интереса. Вместо этого я решила немедленно отправиться в закусочную, где базировался Сет. Меня очень привлекала перспектива заняться чем-то очень обыденным вроде прогулки или похода в кино. Кроме того, я чувствовала себя виноватой — совсем забросила любимого!

Шагнув в лифт, я с изумлением увидела там Ноэль. Она тоже спускалась вниз. Мы стояли в напряженном молчании, столь знакомом пассажирам лифта, не сводя глаз с бегущих цифр, отмечающих этаж за этажом. Наконец я осмелилась бросить на нее косой взгляд и снова поразилась красоте ее лица. Мне вспомнилось, что Луис говорил о ее любви к Энтони.

Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела сообразить, что говорю:

— Я сожалею о том, что случилось с Энтони.

Она обратила на меня взгляд своих глаз цвета морской волны. Я видела в них горькую усмешку.

— Кажется, ты единственная, кому жаль. Мне тоже так казалось.

— Я… я знаю, как тяжело терять близкого друга.

— Близкого, ха! Значит, ты разговаривала с Луисом. Вот, возможно, еще один, кому не все равно. — На ее лбу залегла морщинка. — Но я тебе верю. Ты ведь знаешь, каково это. Так устроены вы, низшие бессмертные. Всегда с людьми, по уши в их запутанных чувствах. Любите их. Теряете. А еще они вас предают. Лучше держаться от всего этого подальше. Будет не так больно.

Я хотела сказать ей, что если она любила Энтони, тогда ролевая модель эмоционального отчуждения ей не очень удалась. Вместо этого я выпалила нечто совсем глупое:

— Все это так. Но я не думаю, что можно познать настоящее счастье, не изведав также и боли.

Что-то похожее на насмешливое фырканье застряло в ее горле. Ноэль смерила меня взглядом, и у меня вдруг возникло ощущение, что она увидела историю моей жизни, не прибегая к методу «прочтения».

Прошло несколько долгих минут, прежде чем она ответила:

— Значит, ты была очень счастлива.

Я не осмелилась на нее взглянуть и вышла из лифта, едва открылись двери, пробормотав что-то вежливое на прощание.

Подойдя к закусочной, я сразу же увидела через окно Сета. Он сидел за тем же самым столиком, и, спасите меня, та же официантка вертелась рядом. Дверь стояла нараспашку — погода была чудесная. Я уже почти было шагнула через порог, но передумала и отступила. За углом здания имелся выступ, где я могла укрыться от посторонних глаз. Скользнув туда, я сделалась невидимкой. Потом вернулась к дверям закусочной и переступила порог, невидимая для глаз смертных.

Когда я подошла, Бет заливалась смехом.

— Правда? — спрашивала она. — Вы получаете любовные письма?

— Ну да, — отвечал Сет. Заброшенный ноутбук стоял перед ним. У него что, сроки не поджимают? — Не уверен, правда, что заслуживаю их… Однако они приходят чаще, чем вы могли бы подумать. Я даже получал стихи.

— Какие-нибудь похабные лимерики?

— Слава Богу, нет. Но однажды получил несколько хайку.

Она опять рассмеялась.

— Чем больше вы рассказываете, тем сильнее мне хочется прочитать ваши книги. Нужно купить какую-нибудь.

Сет пожал плечами:

— Не стоит. Оставьте мне ваш адрес, и я пришлю вам парочку.

— О нет. Вы не обязаны…

Он махнул рукой:

— Мне их присылают целыми ящиками. Это не проблема.

— Ну спасибо! — Девушка широко улыбнулась. У нее была чудесная улыбка, слишком чудесная для бесстыдной шлюхи! — Это было бы здорово. Может быть… Может быть, я могла бы угостить вас кофе в знак благодарности. То есть где-нибудь в другом месте, не здесь.

Сначала Сет не понял, а потом я увидела на его лице неподдельное удивление.

— А-а-а, — протянул он. Куда вдруг подевались непринужденная болтовня, легкомысленные шутки. — Ну, я…

Сет колебался, и вдруг — вдруг — мне в голову пришла странная мысль. Он колеблется, потому что не знает, принять ли приглашение, или не может найти слова отказа? Кажется, прошла вечность, прежде чем он покачал головой:

— Нет. Не могу. Нет… Я… вероятно, буду занят.

Девица немного погрустнела.

— Понимаю. — Потом она принужденно улыбнулась: — Ладно… Схожу, посмотрю, что там задругами столиками, и вернусь.

Она медленно шла через весь ресторан, и я злилась — почему платье так облегает ее задницу? Сет проводил официантку взглядом, явно немного сожалея.

Мне вдруг расхотелось говорить с ним. Я вышла из закусочной, во мне кипели страсти. Приняв видимый облик, я зашагала по улице по направлению к отелю. Впрочем, действительно ли мне хотелось туда вернуться?

— Она ему нравится, — вдруг раздался голос за моей спиной.

Я испуганно обернулась и увидела Кертиса. Он возник ниоткуда. Не стоило спрашивать, что именно он видел. Демоны умеют маскировать свое присутствие. Я предположила, что пришел его черед предлагать мне взятку.

— Ничего подобного, — немедленно возразила я.

Кертис рассмеялся. Тот же беззаботный смех, что я слышала в зале суда.

— Конечно, нравится. Она девочка что надо.

Я сказала:

— Он любит меня.

— Любовь не мешает людям предавать друг друга.

Что-то подобное говорила Ноэль. Мы шли мимо кондитерской, и Кертис кивнул.

— Зайдем, — предложил он. — Давай поговорим. Тут подают отменные эклеры.

Вот так, пятью минутами позже, я и очутилась за столиком перед порцией рулета с корицей размером с автомобильную покрышку, в обществе еще одного кандидата в убийцы.

Уплетая второй эклер, Кертис наконец заговорил:

— Итак, на чем мы остановились? Ах да. На твоей наивной вере, что любовь может удержать человека от предательства того, кого он любит. — Он взглянул на меня с пониманием. — Честно, никогда не думал, что услышу такое от суккуба. Уж ты-то должна знать лучше.

Он был прав. Я действительно знала. Давно сбилась со счета, скольких мужчин я увела от женщин, которых они любили. Любовь и рассудок значили так мало, когда тело с его гормонами требовали своего!

Я ответила:

— Сет совсем другой.

— Разумеется, нет. Он мужчина. Ему нравятся женщины, а эта девчонка хочет его так, что чуть не выскакивает из трусиков каждый раз, когда подливает ему кофе.

— Не важно. Она не его тип.

— Она женщина. И прехорошенькая.

— Официантка. Сет не может настолько забыться.

— Официантка, которая делает грязную работу, чтобы оплатить учебу в колледже. Говоришь, твой чокнутый приятель этого не оценит?

Действительно, такие вещи Сет понимал и уважал. Но я все еще отказывалась верить.

— Все равно он этого не сделает.

— Почему? Получает свое в другом месте? — Он взглянул на меня с издевкой.

Кажется, ему было известно все обо мне и Сете. Но право же, стоило ли удивляться? Тем не менее, я должна была спросить:

— Откуда ты знаешь?

Кертис слизнул с пальцев шоколадную глазурь.

— А ты как думаешь, малышка? Душа у парня сияет ярче, чем лампа в пятьсот ватт. Если бы он с тобой спал, было бы видно. А ты, если бы собиралась с ним переспать, сделала бы это давным-давно.

— Он выше плотских желаний. — Ничего глупее я не произносила за всю жизнь. Превзошла даже собственный комментарий в лифте о счастье и страдании.

— Никто не может быть выше желаний плоти. Даже демоны. Посмотри на Ноэль, она просто одержима.

Я отбросила волосы назад и приняла вкрадчивый вид.

— Ну, я не стану возражать, если он захочет переспать с той девицей. Он же не бросит меня из-за нее. Кроме того, у нас договор. Он знает, что может искать секс на стороне, если будет такое желание. Мне все равно.

Кертис рассмеялся:

— Ни фига тебе не все равно. Не нужно быть ангелом, чтобы понять, что ты врешь. Да если он с кем-то переспит, это тебя убьет.

— Ничего подобного, — сказала я, прекрасно понимая, что он прав.

— Заметила, что их имена рифмуются? Правда, забавно?

— Послушай, — сердито сказала я. — Оставь в покое мою личную жизнь и выкладывай — чем хочешь меня подкупить?

— Как раз проблемы в твоей личной жизни и привели меня сюда. Ну и взятку предложить, конечно.

— Вот как? И что же ты предложишь? Ценнейший совет касательно моих любовных дел?

— Нет. Ты не стала бы его слушать. Я хочу предложить тебе то, чего ты по-настоящему хочешь.

— Ага. Клайд говорил то же самое.

— Клайд дурак, — презрительно фыркнул он. — А вот у меня действительно стоящее предложение. Значит, ты не хочешь причинить вред своему парню? Я подарю тебе ночь с ним, причем последствий не будет.

Я замерла. Кажется, земля перестала вращаться.

— Ты не сможешь этого сделать.

— Разумеется, смогу.

— Каким образом?

— Ты принадлежишь Джерому, так? Я попрошу его на денек отсечь тебя от твоей демонической силы.

Я захлопала глазами. Никогда не думала о такой возможности. Ад, помешанный на иерархии и цепях инстанций, имеет странную систему организации. Подчиненные архдемона связаны с ним таким образом, что их божественные свойства как бы фильтруются через него. Так он может контролировать своих работников, знать все об их местонахождении и благополучии. Это похоже на елочную гирлянду. Изымите архдемона, и вы отсечете низших бессмертных от источника энергии, до тех пор, пока не будет установлена новая система. Но я никогда не слышала, чтобы архдемон добровольно блокировал кого-нибудь, изымая его из сети. Но сладостная фантазия тут же разрушилась.

— Джером никогда на такое не пойдет. Он вообще не одобряет моей связи с Сетом.

— Джером мне должен.

— Не может быть. — Невозможно было представить, чтобы мой босс был у кого-то в долгу!

— Может. — Кертис протянул мне руку. — Клянусь, если ты назовешь виновным другого подозреваемого, я устрою так, что ты проведешь ночь со своим парнем, причем это не причинит вреда его душе.

Я услышала легкий треск — демон предлагал сделку. Пусть демоны и лжецы из лжецов, но в том, что касается заключенной сделки, они держат слово.

Я проглотила застрявший в горле ком, представив, как лежу, обнаженная, в объятиях Сета.

— Не могу, — медленно произнесла я. — Я не проголосую только из-за взятки. Откуда мне знать, что ты этого не делал?

— Да будет тебе! Обвинения против меня просто смехотворны, ты сама это знаешь. Я видел это по твоему лицу во время заседания.

— Тогда чего тебе беспокоиться? Зачем меня подкупать?

— Потому что там полно присяжных, которым будет в радость приговорить меня просто забавы ради. Хочу себя обезопасить.

Соблазн, соблазн! История моей жизни.

— Я… я не могу.

Кертис пожал плечами:

— Как знаешь. Следи за своим приятелем и официанточкой и увидишь, что я прав. Готов спорить, что он, так сказать, падок на чаевые. Спорим — если он регулярно начнет получать их где-нибудь в другом месте, то решит, что не стоит цепляться за твою юбку? Но если ты с ним переспишь — чем раньше, тем лучше, — сможешь удержать его от походов налево. — Толкнув стул, он встал. — Подумай об этом. Голосуешь за вину другого, и я выполняю обещание.

Кертис схватил меня за руку, и меня пронзил удар. Он скрепил сделку.

Я не знала, что сказать: я была точно в тумане. Кертис все понял и ухмыльнулся:

— Увидимся!

Он вышел из кондитерской, а я осталась сидеть, ковыряя рулет. Есть мне больше не хотелось.

На третий день судебного заседания пришел черед третьей подозреваемой, демонессы по имени Старла. Миниатюрная девчушка, с глазами лани и длинными золотистыми волосами. Она тоже была молодым демоном, видимо, совершила свое грехопадение совсем недавно. Очевидно, в раю она занимала низшие должности среди ангелов, потому что сейчас была относительно слабой. Настолько слабой, что Энтони убить уж никак не могла.

Однако в ходе допроса выяснилось, что очень даже могла — другим способом.

— У тебя была романтическая связь с Энтони? — спросила Марго. Она произнесла «связь» так, словно это было грязное слово. Наверное, у нее самой не было романа уже несколько веков. Если я и встречала когда-нибудь сексуально озабоченную особу, так это Марго.

Старла имела вид хрупкого и беззащитного существа, но она была демоном, пусть даже не очень сильным. А с демоном, даже слабым, нужно считаться, особенно таким бесцеремонным низшим бессмертным, как Марго.

— Да, — спокойно ответила Старла.

— Тогда почему ты это сделала? Ревность? Любовная ссора?

— Я его не убивала.

— Всегда убийцей оказывается тот, кто ближе всего к жертве, — продолжала Марго, бросая взгляд на присяжных. — Так что неудивительно.

— Я его не убивала, — прорычала Старла.

— Может, боялась его потерять? По принципу «не доставайся же ты никому»?

— Я этого не делала, — повторила демонесса. — И не могла бы этого сделать. Ты знаешь.

— Ты легко могла найти того, кто сделал бы это для тебя, — возразила Марго. — Нам бы хотелось покарать и эту особу тоже, но, без сомнения, организатор убийства — ты.

— Карайте кого хотите, но я ни при чем.

Марго снова вытащила свой идиотский пюпитр с бумагами.

— Насколько я понимаю, Ноэль приказала вам обоим… порвать отношения. Она решила, что это мешает работе.

Старла быстро взглянула на свою архдемонессу, и ее глаза сверкнули гневом.

— Не мешало.

Бесовка пожала плечами:

— Это ты так говоришь. И снова мы приходим к формуле «не доставайся никому», не правда ли? Такой, как Энтони, недолго бы оставался в одиночестве… нашлось бы немало гаваней, куда бы он мог направить свой кораблик. Но ты? Кто ты такая? Маленький, начинающий демон, замкнутый, нелюдимый… только что из ангелов, хоть нимб надевай. Никто не обратит на тебя внимания, разве что кому-нибудь захочется тебя объездить. Энтони был у тебя первый, не так ли?

— Это не имеет значения, — твердо сказала Старла.

Но очевидно, имело, потому что мои приятели-присяжные очень оживились. Они засыпали ее вопросами, стараясь выкопать самые интимные подробности. Я видела, что Луис начинает гневаться, но балаган прекратила именно Ноэль.

— Хватит с нас подробностей личного характера, — резко сказала она, сверля присяжных бирюзовыми глазами. Какой яростью горели ее глаза!

— Согласен, — сказал Луис. — Если вы, ребята, не можете спросить ничего умного, то уж лучше молчите.

Неудивительно, что присяжные умолкли. Я подняла руку. Старла нерешительно поглядела на меня.

— У тебя… были другие друзья? Кроме Энтони?

Кажется, ее удивил мой вопрос.

— Были товарищи по работе.

— Кто-нибудь близкий?

— Нет.

Марго осклабилась.

— Вот еще одно доказательство того, почему ты обезумела, когда тебя разлучили с Энтони.

Старла посмотрела на меня так, словно я намеренно ее подставила. Я не подставляла. Только что Марго назвала Старлу замкнутой и нелюдимой, да Старла и сама признала, что у нее не было близких друзей или хотя бы друзей-коллег. Может быть, она лжет, предположила я, впрочем, не всерьез. Одиночество и без того наложило отпечаток отчаяния на ее внешность. Вряд ли она стала бы усугублять этот безнадежный образ, наговаривая на себя. Кроме того, если у нее нет друзей, где она смогла бы найти убийцу для Энтони? Может быть, она заключила с кем-то деловое соглашение? Может, ей есть что предложить за работу, но я сомневалась.

Тем не менее она меня разыскала, точно также, как до нее Клайд и Кертис.

— Богатство, — сказала она мне, стоя рядом со мной в холле моего номера. — Деньги.

— Ну да, — сказала я. — «Деньги» — обычный синоним слова «богатство».

Она сложила руки на груди.

— Я предлагаю тебе великое сокровище. То есть не груды золота, конечно. Я говорю о серьезных наличных, об инвестициях. Счета на Каймановых островах и все такое.

Я пожала плечами:

— Я не верю в подкуп. Да если бы и верила, деньги мне не нужны. У меня собственные резервы. Кроме того, в случае нужды, неужели я не смогла бы найти желающих осыпать меня деньгами?

Именно то, что говорил Клайд.

Я ждала вспышки гнева, потоков брани. Но я никак не ожидала, что она заплачет. За многие века я насмотрелась на демонские штучки. Пытки. Разрушение. Предательство. Но никогда, никогда я не видела, чтобы демон плакал. Я даже не подозревала, что они умеют плакать.

Я хотела было обнять ее в неуклюжей попытке утешить, но придумала кое-что получше.

— Слушай, — нерешительно начала я, — я уверена, что другие члены жюри примут твою взятку.

Всхлипнув, она покачала головой и провела ладонью по мокрому лицу.

— Нет. От меня — нет. И мне нечего предложить, не то что Клайду или Кертису. Любой из присяжных сильнее меня. Я не могу дать им ничего такого, чего бы они не могли заполучить сами.

— Ну… Я, конечно, не знаю. Наверное, тебе просто следует ждать, что справедливость возобладает сама собой.

Из ее горла вырвался хриплый смех:

— Справедливость? Здесь? В нашем суде справедливости не добиться. Даже ты не можешь быть столь наивной.

Я не ответила. Она была права. Тяжело вздохнув, Старла привалилась к стене и запрокинула голову.

— Насколько мне известно, Ноэль раздает взятки направо и налево, чтобы меня признали виновной.

— Ноэль хочет наказать виновного, — возразила я.

— Они никогда не узнают, кто это сделал. Можно сказать, что против каждого из нас есть достаточно улик; справедливо и обратное — что их недостаточно. Нет однозначного решения! В таком случае она просто выместит на мне злобу. Она просто ненавидит меня. Ей ненавистна мысль, что Энтони… — Старла умолкла, но я могла бы поклясться, что она была готова произнести «любил меня». И этого я тоже никак не могла ожидать от демона. — Что я и Энтони вместе. Когда она велела ему прекратить наши отношения, он отказался. Потребовал перевода, а она собиралась блокировать решение комиссии. Вот почему он был так зол, когда его встретил Клайд. Ты даже не представляешь, какая ревность в ней взыграла, когда он выбрал меня. Так что, если они не найдут того, кто это совершил, она удовлетворится тем, что накажет меня. Просто из ревности.

— Я уверена, что она так не поступит.

Тут я призадумалась. Подобные поступки вполне в обычаях демонов. И я видела лицо Ноэль, когда она говорила об Энтони. Его смерть была для нее ударом. Оскорбленная сторона в таких случаях старается на ком-нибудь отыграться, чтобы стало легче. Подвергнуть счастливую соперницу пыткам — самое то.

Как и Ноэль, Старле не нужно было прибегать к демоническим способностям, чтобы угадать, о чем я думаю.

— Ты знаешь, — сказала она мне. — Знаешь, что она способна на такое. А еще ты знаешь, что это такое — когда тебя ненавидят другие женщины.

Мы обе молчали. Потом Старла, тяжело вздохнув, с явным усилием проговорила:

— Пожалуйста.

Я не верила своим ушам, отказывалась понимать — слишком много на сегодня открытий. В словаре демона нет слова «пожалуйста». Я даже была уверена, что демон может просто взорваться, если оно случайно сорвется с его губ. Не это ли случилось с Энтони?

— Пожалуйста, — повторила она. Огромные голубые глаза смотрели умоляюще. — Пожалуйста, помоги. Пусть сейчас мне нечего тебе предложить… но когда-нибудь я смогу оказать тебе услугу. Пожалуйста. Просто проголосуй за одного из них.

Она страдала, и мою грудь болезненно сжало.

— Я хотела бы… Но я должна быть уверена, что делаю правильный выбор.

— Это не я, — сказала демонесса, глядя мне прямо в глаза. — Не знаю, что за чушь несет Марго. Ее теория — «не доставайся никому» — это абсурд. Я… я любила Энтони. Зачем мне его убивать?

Мне хотелось ей верить. Хотелось верить в любовь и благородные идеалы. Я покачала головой:

— Ради любви совершается немало глупостей. Особенно из страха потерять того, кого любишь.

Старла смотрела на меня еще несколько секунд, а затем, вздохнув, растаяла.

Сет появился довольно поздно вечером. Вид у него был довольный. Я лежала на постели и смотрела по телевизору реалити-шоу про знакомства. Разговор со Старлой заставил меня задуматься.

— Хорошо поработал? — спросила я.

— Гору свернул.

Он поставил лэптоп на столик и лег рядом со мной. Его рука нашла мою и крепко сжала. Некоторое время мы наблюдали за мучениями бедняг из телевизора, но вскоре я поняла, что не могу больше сдерживаться. Мне стоило немалых усилий говорить ровно, как ни в чем не бывало:

— Где ты сегодня работал?

Сет не отрывал глаз от экрана, где какая-то девица жаловалась, что ее дружок переспал с ее же матерью. Большую часть тирады «запикали».

— Что? — Через минуту он осознал, что я задаю вопрос. — В той же закусочной.

Снова эта чертова закусочная. Невероятно.

— Должно быть, тебе там нравится, — сказала я.

— У них подают хорошие тыквенные пироги.

В добавок к приятной компании, подумала я. Я представила себе хорошенькое личико Бет и ее задорный хвост. Как глупо. Разве мне было о чем тревожиться? В конечном итоге Бет не значила ничего. Сет не собирался уходить к ней. Если даже он и мечтал о действиях физического порядка, что тут серьезного? Просто дешевый, бездумный секс.

Вдруг мне привиделось смеющееся лицо Кертиса, склоняющееся надо мной.

«Если он переспит с кем-нибудь, это тебя убьет».

Стиснув зубы, я потянулась за пультом и выключила телевизор. Сет взглянул на меня удивленно. Встав на колени, я потянулась и оседлала его.

— Что такое? — спросил он, предвкушая развлечение.

— Надоело следить за любовными играми других.

Я сняла с себя блузку, отбросила за спину волосы. Сет наблюдал за мной, слабая улыбка играла на его губах. Взгляд опустился на мою грудь, сдерживаемую черным бархатным бюстгальтером. Спереди была маленькая золотая застежка.

Уж у меня-то грудь получше, чем у той шлюхи-официантки, в этом я была уверена. И форма, и размер — все лучше. Взяв руки Сета в свои, я медленно провела ими вверх по животу, следя, чтобы он не коснулся груди. Всегда так — дозированный баланс, псевдоласка. Неосторожное движение — и будет беда.

Подушечки пальцев скользили по коже, рождая ощущение звенящего покалывания. Я подвела его руку к застежке бюстгальтера, и он ловко ее расстегнул. Осторожно развел чашечки, и я повела плечами, сбрасывая бюстгальтер долой. Он немедленно отнял ладони. Баланс, баланс! Всегда одно и тоже.

Я соскользнула с Сета. Встала возле постели, медленно стянула юбку. Сегодня на мне не оказалось чулок. Только черные бархатные стринги в дополнение к бюстгальтеру. Комплект моего собственного дизайна. Я искала такой во всех магазинах — бесполезно. Пришлось воспользоваться собственными ресурсами. Способность изменять внешность — это все равно, что бесконечный шопинг.

Мой чемодан стоял возле постели, и я быстро перебрала его содержимое, наклонившись так, чтобы Сет мог видеть мой зад во всей красе. Я уже давно выяснила, что он в отличие от многих мужчин не отдает предпочтения чему-нибудь одному — груди или ягодицам. Ему нравилось все.

Очень скоро я нашла то, что искала: флакончик с маслом розмарина, который я прихватила с собой. Встав к Сету лицом, я капнула жидкость на ладони и растерла, пока кожа не заблестела, скользкая, лоснящаяся. Поставила флакон и поднесла руки к груди. Принялась гладить ее, медленно, дразняще медленно, почти как Клайд, когда по капле вливал в меня жизненную энергию. При воспоминании о Клайде моя кожа пошла мурашками. Меня окутал пряный аромат розмарина, а я лениво втирала масло в свое тело. Моя грудь сделалась влажной, поблескивающей, как и ладони.

Повидав на своем веку бесконечную череду любовников, я все еще поражалась способности возбуждаться от собственных ласк. Впрочем, в данном случае, похоже, дело не в моей изощренности, а в том, что я была с Сетом.

Он по-прежнему наблюдал за мной с умеренным любопытством, скрестив руки на животе. Я встретилась с ним взглядом, прекрасно зная, что сейчас он затуманен желанием. В его глазах отразился живой интерес, но и только.

Когда моя грудь и живот были как следует умащены, я опустила руку вниз, под ткань стрингов. С моих губ сорвался крик, вовсе не притворный. Меж бедер разливалось тепло, кожа сделалась скользкой. Вряд ли здесь нужно было масло. Пальцы начали медленное поглаживание, потом нащупали дорогу внутрь. Внутрь и наружу, в попытках разжечь желание, которое мне не суждено удовлетворить по-настоящему. Я стонала тихим, хриплым голосом, распаляя себя все больше, представляя, как тело Сета движется в такт с моим.

Я даже не знала, что мои глаза закрыты, пока мне не пришлось их открыть. Все еще лаская себя, я испытующе взглянула на него.

— Как ты хочешь, чтобы я кончила? — выдохнула я. — Стоя? Или мне лечь?

Он разглядывал мою искусную руку. Иногда он тоже трогал меня, когда я кончала. Иногда просто ждал. Поскольку его руки были все еще сложены на груди, я предположила второй сценарий.

— По правде говоря… — начал он нерешительно. Очаровательная полуулыбка исчезла. — Знаешь… не надо.

Моя рука застыла, хотя плоть застонала от возмущения.

— Что?

Он пожал плечами.

— Я хочу сказать, ты, конечно, прекрасна. Как всегда. Сексуальна. Очень сексуальна. Но видишь ли… Мне сегодня не хочется.

Я замерла, не в силах вымолвить ни слова. Какой парень устоит, если перед ним мастурбирующий суккуб?

— Если хочешь, кончи ради своего удовольствия, — поспешно добавил он, приходя мне на помощь.

Мой мозг обрел способность думать, и я отдернула руку.

— Нет, — сказала я медленно. — Все в порядке.

Я быстро произвела телесное превращение, убрав масло и бархат. Вместо них появились джинсы и майка. Затем устроилась на постели рядом с Сетом. На этот раз наши руки не соприкоснулись.

— Мне правда жаль, — сказал он. — Я, типа того… устал.

— Все в порядке, — повторила я. Схватила пульт и снова включила телевизор.

Ни он, ни я, не сказали ни слова о том, что произошло, но я была потрясена. Меня только что отвергли. Такого с нами еще никогда не случалось. И что это значит — «устал»? Крайне неуклюжее объяснение.

Бет, решила я. Должно быть, все это чертова златовласая официантка. Интересно, как именно это было? Он поимел ее в туалете в закусочной? Это показалось мне маловероятным. Антисанитария. Может быть, она просто не шла у него из головы. Как раз сейчас мечтал об этой трудолюбивой девице, да так, что мои старания его соблазнить оказались столь же эффективны, как холодный душ.

Нет. Все в порядке. У меня нет причин для беспокойства, тем более в таких делах. Разумеется, не может быть, чтобы я его не привлекала.

Сет повернул голову и взглянул мне в лицо. Должно быть, он заметил тревожный огонек в моих глазах, потому что нежно погладил по щеке.

— Я устал, Тетис. Правда.

— Все в порядке, — отозвалась я.

Если Сет и помнил о том, что произошло накануне вечером, то виду не подал. Принял душ и собрал сумку, как обычно. Называл меня «Тетис», и его взгляд светился той же любовью, что и всегда. Я смотрела, как он идет к дверям.

— Снова в туже закусочную? — спросила я, пытаясь не выдать себя.

Он поднял голову — взгляд у него был отрешенный. Должно быть, его уже затянуло в водоворот событий, которые творились в его романе.

— Что? Да нет… Они закрыты по воскресеньям. Пойду в кофейню, ту, что через дорогу.

— С поросенком в витрине? Выглядит безобразно.

— Да. Но это потому, что это некошерно…

Я взвыла.

— О Боже! Неужели я действительно с тобой сплю?

Он улыбнулся. Одна из его редких, настоящих улыбок сверкнула на лице, как солнце.

— Да. К счастью.

Он коснулся моих губ легким поцелуем и вышел. Некоторое время я глядела на дверь, не осознавая, что тоже улыбаюсь, но вскоре и сама заторопилась уходить. Несмотря ни на что, жизнь все-таки прекрасна!

Но радость моя померкла, стоило мне достичь пункта назначения. Суд был закончен, бальный зал опустел. Судебных заседаний больше не будет. Пора присяжным выносить тщательно обдуманное решение.

Ад явно решил сэкономить на оплате еще одного конференц-зала в отеле. Тринадцать членов жюри оказались в тесной комнатке. Надо признать, комната была милая, но места для всех было явно маловато. Я предпочла сесть на пол, скрестив ноги. Никто не обращал на меня внимания, и я воспользовалась счастливой возможностью послушать, о чем идет разговор.

— Говорю вам, Интернет может сослать в ад больше душ, чем инквизиция и противозачаточные таблетки, вместе взятые, — твердил какой-то демон. У него были зализанные назад темные волосы и безвольный подбородок.

Парень Арахисовое Масло покачал головой. Сегодня он выглядел что-то уж больно деловитым.

— Интернет забирает у нас души, — возразил он. — Людям больше не нужно грешить в реальном мире. Можно грешить виртуально.

— Какая разница, если они все равно грешат? — спросил Безвольный Подбородок. — Вы не думаете, что женатый министр, который смотрит гомосексуальное порно, совершает мысленное самобичевание? Кроме того, Интернет — это ворота для греха. Испытай виртуальный грех — и тебя потянет совершить его на самом деле.

— Не будем забывать педофилов, — пропищала демонесса, которая бездумно переключалась с канала на канал. Ее полные губы были жирно намазаны малиновой помадой. — Полагаете, без Интернета они могли бы так легко находить себе малолеток?

— К черту, — заявил Арахисовое Масло. — Обожаю, когда Крис Хансен делает спецвыпуски «Дейтлайн».

— Да! — с энтузиазмом подхватил Безвольный Подбородок. Он явно забыл собственные аргументы. — Вы видели выпуск на прошлой неделе? Про того парня, которого застукали во второй раз?

Все присутствующие оживились.

— Это было потрясающе! Как он мог допустить, чтобы репортеры его снова застали? Каким же дураком надо быть!

— Такие ребята, как он, никогда не дадут пустовать нашим закромам.

— Точно, а еще объявления о продаже. Все дружно рассмеялись.

Я вздохнула.

Постепенно остальные члены жюри присоединились к нашей компании. Я встряхнулась, полагая, что сейчас мы приступим к делу. Но те, кто приходил позже, просто встревали в обсуждение достоинств Интернета — сейчас говорили о сайтах типа «Май спейс» да о краже беспроводного Интернета.

Выждав полчаса этой чепухи, я решила воспользоваться паузой в разговоре, чтобы спросить:

— Итак, не поговорить ли нам… о деле?

На меня уставились двенадцать пар глаз.

Я смущенно поежилась.

— То есть разве не затем мы тут собрались? Нужно вынести решение.

Наконец заговорил Безвольный Подбородок:

— Я уже решил. Клайд.

Демонесса с малиновыми губами воззрилась на него:

— Старла.

— Кертис.

— Старла.

По очереди высказались все. Четыре голоса за Клайда, четыре за Кертиса и четыре за Старлу.

— Что скажешь ты? — спросила Малиновая Помада.

— Я… ну, не знаю. Вот почему мне кажется, мы должны устроить обсуждение.

— Нечего тут обсуждать, — сказал один из демонов.

— Ребята, как вы можете быть такими… — Я осеклась. — Значит, все дело во взятках. Вот из каких соображений вы голосуете.

— Разумеется, — хохотнул Арахисовое Масло. — А как же еще?

— Не знаю… Может быть, из желания отыскать истину.

Все рассмеялись. Причем они веселились еще больше, чем при упоминании о рекламе.

— Милая, тебе еще учиться и учиться.

— А чего еще ожидать? Посадили в жюри суккуба.

— Да ладно, это была потрясающая затея. Джером попивает себе коктейли, пока мы тут разгребаем дерьмо.

— В этом гребаном «Марриотте».

Я на минуту закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Хорошо, — сказала я, — пусть даже ваши голоса куплены, но нам же все равно нужно вынести единогласное решение.

Они подумали и вдруг разом зашумели. Так и сыпали аргументами, пытаясь убедить или застращать остальных. Просто голова шла кругом. В основном они действовали, сами предлагая взятки друг другу. Торговались, точно при игре в «Монополию». Впрочем, некоторые предпочли добиваться своего угрозами. Как я отметила раньше, тут собрались не самые сильные демоны, но они вполне могли меряться силами друг с другом. Страсти накалялись, и я чувствовала, как демоническая сила заполняет комнату, потрескивая в воздухе, как статическое электричество перед грозой.

Я поежилась. Не сделаться ли мне невидимкой? Впрочем, от демонов все равно не скроешься.

Наконец, проспорив несколько часов, мы решили, что на сегодня хватит. Присяжные разошлись кто куда по своим делам. Решение так и не было принято.

Я вышла из комнаты, чувствуя, что меня подташнивает. Черт, что тут творится? Нам не прийти к единому мнению и за тысячу лет. Я застряла в Лос-Анджелесе навеки. Сет женится на Бет, и у них будет десять детей. Мне придется привезти в «Марриотт» свою мебель.

Кстати, о Сете. Я решила, что будет очень кстати его повидать. Его ровный, спокойный характер, как всегда, подействует на меня благотворно, и я забуду то безумие, свидетелем которого была.

Я как раз добралась до вестибюля, когда поняла, что кто-то идет рядом.

— Ну и как все прошло?

Я оглянулась на смеющееся лицо Кертиса и вздохнула. Нелегко забыть сегодняшнее.

— Не очень хорошо.

— Хм. Не удивлен. Взятки раздавали направо-налево. Какой же расклад?

— Четыре, четыре и четыре.

— Правда? Странно, раскол мог бы выйти еще больше.

Я уставилась на него:

— Куда уж больше?

— Дополнительные кандидатуры. — Он усмехнулся. — За кого голосовала ты?

— Пока ни за кого.

Он насмешливо выгнул бровь:

— Вот как? И это притом, что они сулили тебе такие замечательные вещи?

— Говорю тебе, я не поддамся.

— А как дела у твоего парня?

— Отлично, — автоматически отозвалась я. — Мы очень близки.

— Но не так, чтобы, сплетясь телами, развязать руки?

— Ты прекратишь когда-нибудь? — огрызнулась я. — Я уже сказала тебе, что не поддамся. Ты напрасно теряешь время.

— Если вы такие друзья, почему он не с тобой?

— Потому что работает.

— Вместе с блондинкой?

— Нет, — надменно возразила я. — Сегодня он даже не пошел в ту закусочную.

— А почему? Она закрыта?

— Мне пора, — отрезала я.

— Разумеется. Скорее к нему, чтобы не забыл, не правда ли? Возьмешь его шармом и умом, отчаянно надеясь, что удержишь его рядом с собой, в то время как он мечтает о других женщинах…

В обычных обстоятельствах я бы ни за что не стала грубить демону. Но сейчас Кертис был бессилен и не мог мне навредить, поэтому я ускорила шаг и выбежала на улицу. Я знала, что ему ничего не стоит меня догнать, но, к счастью, он не стал этого делать.

Перейдя улицу, я остановилась возле витрины кофейни, которую сегодня выбрал Сет. Я видела, что он сидит внутри и работает. Никакой смазливой официантки поблизости. Я с облегчением вздохнула.

Меня сбивала с толку собственная неуверенность. С какой стати слова Кертиса запали мне в душу? Никаких причин на то не было, я знала это. Доверяла Сету. Верила в его любовь. Но… демон был очень убедителен. Впрочем, неудивительно. Чертов демон! А Сет отверг меня вчера вечером.

«Отчаянно надеешься удержать его рядом с собой, в то время как он мечтает о других женщинах».

«Не сегодня, Тетис».

Я проглотила застрявший в горле ком. А потом… Потом сделала глупейшую вещь, какой не делала уже давно. Шмыгнула в кофейню, стараясь не попасться Сету на глаза. Впрочем, предосторожность была лишней — как всегда, он был с головой погружен в работу. Промаршируй мимо него целый оркестр, и то бы не заметил. Я направилась прямо в дамскую комнату, чтобы перевоплотиться.

В Бет.

Бармен изумленно воззрился на меня, когда я вышла в зал. Наверное, видел меня в обычном образе. Но потом тряхнул головой, очевидно, решив, что ему померещилось. Так уж устроены эти смертные. Они не верят в сверхъестественное. И когда это происходит, находят рациональное объяснение.

В образе мисс Песочные Часы я подошла к Сету.

— Привет, — сказала я, надеясь, что правильно скопировала ее голос. Я слышала его всего пару раз.

Как обычно, пауза, затем он поднял взгляд.

— Привет, — ответил он, явно удивленный. Впрочем, кажется, ему было приятно. — Что ты тут делаешь?

Я пожала плечами:

— Шла мимо и увидела тебя. Хочу выпить кофе… Ничего, если сяду рядом?

Он нахмурился:

— Мне казалось, ты не любишь кофе.

Вот черт.

— Иногда очень даже люблю, — уклончиво ответила я. — Время от времени приятно устроить себе кофеиновую встряску.

Сет кивнул и, к счастью, не стал вдаваться в дальнейшие расспросы. Взяв чашечку, я села за столик напротив него.

— Ну. И как сегодня работается? — поинтересовалась я.

— Медленно, — признался он. — Так иногда бывает.

Наступила неловкая пауза. Я пыталась придумать что-нибудь в духе этой поклонницы-идиотки.

— Твое «медленно» означает раз в десять скорее, чем могла бы писать я. — Избитая фраза, но что мне было делать? От души надеясь, что она не затевала подобного разговора раньше, я спросила: — Как тебя опубликовали в первый раз?

Он улыбнулся:

— Редакционные залежи.

— Что это?

— Туда отправляются жаждущие признания молодые авторы, когда хотят, чтобы их напечатали. Рукописи часто поручают разбирать студентам. Или вообще игнорируют.

Я задумалась.

— И как же тебя заметили?

— Ну… случается, туда заглядывают литературные агенты. Иногда попадается сообразительный студент.

— Я думала, что агенты бывают только у актеров.

— У каждого, кто продает себя, есть агент.

— Тебе попался хороший агент?

Он кивнул.

— Я ей многим обязан. — Он помолчал. — Впрочем, не уверен, что у нее есть душа. У хорошего литературного агента не может быть души.

— И многих людей без души ты знаешь? — бойко поинтересовалась я.

Он поморщился:

— Да. Кое-кого знаю.

И вот, прямо как в стихотворении Роберта Фроста, «два пути расходятся в лесу». Я могла выставить Бет полной идиоткой, чтобы посмотреть, не потеряет ли Сет всякий интерес к ней. Или бросить вызов, попытаться его завоевать. Интересно, попадется ли он?

У меня плохо получается изображать идиоток.

— Однажды я встречалась с парнем, у которого, голову даю на отсечение, души не было. — Вымышленные подробности срывались с моих губ, точно я рассказывала о себе. — Он был адвокат. Клянусь, я слышала, как он бормочет ночью во сне. Кажется, он пел песни группы «Дорз» задом наперед.

— Это свидетельствует об отсутствии души?

— Ты видел Джима Моррисона? Такой красавчик, что нет сомнений — тут без дьявола не обошлось.

Смех Сета был совершенно искренним — я видела это. Видела интерес в его глазах.

Я бросилась в атаку, завела очаровательную болтовню, стараясь быть занятной и в то же время не показаться копией Джорджины. К моему негодованию, Сет забыл о своем ноутбуке и совершенно перестал запинаться при разговоре. Он болтал с Бет так же свободно, как если бы она была… хм, я.

Прошел час, прежде чем я сделала ход.

— Я знаю, что у тебя есть подружка, — неуверенно начала я. — И знаю, что ты не мог тогда идти пить кофе. Но… я бы еще прогулялась, к тому же мне ужасно хочется есть. Может быть, ты пойдешь со мной перекусить? Просто умираю с голоду, зато знаю отличное место. Просто дружбы ради.

Хорошее настроение Сета дало сбой.

— Ну… я бы с радостью… но, видишь ли, мне нужно будет скоро с ней встретиться. У меня нет времени. А то я бы обязательно пошел. Звучит заманчиво.

Действительно, мы с Сетом планировали пообедать вместе. У него есть законный предлог. А что, если бы его не было?

«Прекрати, Джорджина, — твердила я себе. — Это судебное заседание выбило тебя из равновесия. Это уже к психиатру».

— Ладно. Без проблем, — сказала я, улыбаясь. Поднялась из-за стола. — Сейчас вернусь.

Я направилась в туалет. Схватив мобильник, набрала номер Сета.

— Привет, — ответил он.

— Привет, — откликнулась я своим собственным голосом.

— И как прошло сегодняшнее заседание?

— Полный отстой, — проворчала я. — Мы, наконец, закончили на сегодня.

— Отлично.

— Но у меня плохая новость. Мне придется идти на ужин со всей компанией. Так что задержусь допоздна.

Долгая пауза.

— Ничего… поем где-нибудь один.

— Мне правда очень жаль. Мне кажется, я совсем не уделяю тебе внимания.

— Да нет же, все в порядке. Правда.

— Ну и хорошо. Я найду тебя позже.

Я нажала кнопку «отбой» и пошла назад за столик, копия Бет.

— Вот и я, — сказала я, опускаясь на стул. Сет улыбнулся. На сей раз это была смущенная, задумчивая улыбка — он что-то прикидывал в уме. Наконец я поняла, что решение принято.

— Знаешь… не сходить ли нам все-таки поужинать?

Я прекрасно сознавала, что шпионить за свиданием своего бойфренда с другой женщиной — это извращение. Не менее отчетливо понимала я и то, что подобное нездоровое, параноидальное поведение типично для истеричек, которые бросаются на машине в озеро вместе с детьми — телевидение часто рассказывает о таких случаях.

«Джорджина» больше не звонила, и Сет получил возможность не мчаться домой, поэтому вечер обещал быть долгим. Мы отправились вниз по улице к маленькому элегантному французскому кафе. Там была открытая веранда, и это было просто чудесно в такой благоуханный теплый вечер. Крошечные круглые столики были сделаны из покрытой патиной меди. Вдоль крыши шла рождественская гирлянда, которая весело нам подмигивала. Ее огоньки напомнили мне собственную метафору об иерархии в мире демонов. Кертису нужно было всего-навсего выключить одну «лампочку» в моей гирлянде, чтобы подарить мне ночь с Сетом. Ночь, которая, возможно, положила бы конец безумию, и вечер вроде сегодняшнего не повторился бы впредь. Эта мысль, в свою очередь, заставила меня вспомнить, что завтра снова предстоят дебаты жюри, и меня охватила тоска.

События вымышленного прошлого Бет так и сыпались из моих уст. Однако что тут странного — я всю жизнь сочиняю биографии, прикидываясь человеком. К тому же, хорошо зная Сета, я легко могла подстроиться под его запросы. Говорила ему именно то, что он хотел слышать. Обед пролетел незаметно, пока мы обменивались репликами со скоростью автоматной очереди. Потом мы бродили по приморскому парку, и разговор затянулся до позднего вечера. Раз сто напоминала я себе, что нельзя выходить за рамки образа официантки. Быть с ним, непринужденно болтать — все это казалось мне столь естественным, столь непринужденным, что я того и гляди могла бы забыть, что я на чужом свидании. Он был с Бет. Но меня очень тревожило, что он обращается с «Бет» также непринужденно и мило, как если бы рядом с ним сейчас была я. Я знала — Сет вполне мог бы гулять всю ночь, поэтому я изобрела предлог — типа, мне пора домой, готовиться к занятиям. Мы не прикоснулись друг к другу, никаких поцелуев или хотя бы объятий. Однако когда Сет смотрел на меня, я видела в его глазах неподдельное удовольствие.

— Это было просто здорово, — сказал он. — С тобой… С тобой так легко разговаривать. Спасибо, что вытащила меня прогуляться.

— Спасибо, что составил мне компанию, — ответила я. — Это куда лучше, чем корпеть над домашним заданием. — Я взглянула на него вопросительно. — Итак, скажи, как долго ты еще пробудешь в городе?

Он пожал плечами:

— Пока не знаю. По крайней мере еще несколько дней.

— Отлично. — Я приняла вид притворной застенчивости. — Что ж… Может быть… может быть, перед отъездом тебе захочется еще раз пообедать со мной?

Теперь в его глазах я видела замешательство.

— Не знаю. Мне бы хотелось, но… То есть не знаю, какое у меня будет расписание. — Повисла неловкая, напряженная пауза. — Нельзя ли… нельзя ли позвонить тебе, когда я буду знать точно?

Мерзость. Нет. Не может же он звонить на номер Джорджины?

— Я потеряла мобильник, — сказала я ему.

— Ладно… Наверное, я буду завтра в закусочной. Тогда и поговорим.

Ах да. Еще лучше. То-то изумится настоящая Бет, когда услышит, какой замечательный вечер она провела с Сетом накануне. Мой мозг бешено заработал.

— В последнее время туда регулярно забегает кое-кто из моих друзей, и мое начальство уже выказывает недовольство, что я болтаю всю смену напролет. Может, будет лучше, если ты поработаешь в другом месте. Не хочу терять работу, — добавила я, надеясь, что подобную фразу как раз и могла произнести бедная трудолюбивая студентка. — Лучше дай мне свой номер, чтобы мы могли созвониться завтра.

Он нацарапал номер на клочке бумаги, и мы разошлись в разные стороны. Несколькими минутами позже я сделалась невидимкой и догнала Сета, следуя за ним по пятам до самого отеля. Дождалась, пока он первым зайдет в наш номер, и спустя минуту-другую вошла тоже, уже в обычном своем облике.

— Привет, — сказала я с улыбкой. — Еще не спишь?

Растянувшись на постели, Сет смотрел по телевизору какое-то импровизированное комедийное шоу.

Он улыбнулся в ответ.

— Сумасшедший выдался вечерок?

Я закатила глаза к потолку и плюхнулась на постель.

— Ты даже не представляешь. А что ты сегодня делал?

Он снова уставился на экран телевизора.

— Писал. Ходил ужинать.

И бессовестно флиртовал с другой женщиной, мысленно продолжила я.

— Все то же, все то же самое, — сказала я вслух. — И тебе не скучно?

Его пальцы погладили мою руку.

— Ты веселишься за нас обоих.

Я уткнулась носом в его плечо, и мы стали молча смотреть шоу. Но потом, через некоторое время, я попыталась затеять любовную игру, а он снова отказался.

— Нет… дело не в тебе. Просто у меня нет настроения.

— Тебе не нужно ничего делать, — соблазняла я. — Я все сделаю сама.

— Я знаю, знаю. Но меня сегодня… как-то не увлекает.

— Видеть меня обнаженной, мое сексуальное шоу — тебя не увлекает?

Он воздел руки жестом отчаявшейся невинности.

— Ничего личного, клянусь! Ты ведь знаешь — наш союз держится не на сексе. Пойми меня правильно… Мне это нравится, и я не скажу, что не захочу делать это снова. Но… Я имею в виду — это как-то расхолаживает. Ты и я, наши чувства — вот что главное. Мы знаем, что физическая сторона любви не для нас. — Его рука нашла мою. — Мне достаточно просто быть с тобой.

Я вздохнула. Надеюсь, он прав.

На следующее утро мне совсем не хотелось спрашивать Сета, где он собирается работать. Вот бы забыть вчерашний вечер. Что за глупость я сделала! Больше не повторится. Я надеялась, он последует совету «Бет» и отправится куда-нибудь в другое место. А если он пойдет в закусочную? Мне не хотелось даже думать об этом. Как осложнится дело, если Сет вздумает поделиться впечатлениями о совместно проведенном вечере!

Кроме того, у меня полно собственных проблем. Это чертово жюри. До того как я попала на это судебное разбирательство, я наивно полагала, что не бывает профессиональных обязанностей более мучительных, чем те, на которые обрек меня мой босс из книжного магазина, когда заставил сотрудников посещать семинар под названием «Как получить максимум удовольствия от работы с минимальным окладом». Я покидала занятия с единственным желанием — просверлить в голове дыру, чтобы унять боль. На миг мне даже показалось, что я снова согласилась бы высидеть чертов семинар от начала до конца, лишь бы никогда больше не видеть высокочтимое жюри.

К моему удивлению, я прибыла на заседание последней. Может быть, опоздала? Нет. Пришла заблаговременно на пару минут, а это значит, что остальные прискакали еще раньше. Все болтали о чем-то постороннем, но я заметила, что несколько пар глаз внимательно следят, как я усаживаюсь в том самом углу, где отсиживалась вчера.

Как только я устроилась на своем месте, демонесса с малиновыми губами, которая позавидовала находчивости Джерома, командировавшего на суд доверенное лицо вместо собственной персоны, немедленно приступила к делу. Все вмиг умолкли и обратились в слух. Я насторожилась.

— Итак, — начала демонесса строгим тоном, — пора покончить с этим делом, не так ли? Кто может поделиться соображениями?

Первым заговорил мой приятель, любитель арахисового масла.

— Что ж, дело мне представляется совершенно ясным. Кертис никак не мог этого сделать. Ни к чему ему было рисковать — ведь как раз рассматривалось его дело о переводе. И живет он далеко.

Я хотела было возразить, что демону ничего не стоит в мгновение ока перенестись из Бельгии в Лос-Анджелес, но остальные согласно закивали, как будто представленные им рассуждения были безупречно логичны.

— И вообще, дело-то давнишнее. Думаю, Кертис давно забыл старую ссору с Энтони. То есть я хочу сказать, если уж фокусы с кабанами и каннибалами были недостаточным для него наказанием, не думаю, чтобы имело смысл уничтожать беднягу насовсем.

Остальные засмеялись — они оценили остроумие.

— Ты совершенно прав, — пропищал кто-то. — Кертис тут ни при чем.

— Согласен, — сказал другой демон.

И все присутствующие по очереди принялись дружно высказываться о невиновности Кертиса. Через несколько минут Малиновая Помада сочла нужным перейти к следующему пункту программы. Я смотрела на происходящее, не веря собственным глазам, изумляясь этому аттракциону неслыханной рассудительности.

— Итак, решено, — возвестила она. — Что еще мы решили?

На сей раз всех опередил демон с безвольным подбородком.

— По моему мнению, самым логичным представляется участие в деле Старлы.

Честно, участие Старлы представлялось мне наименее логичным. Я вспомнила ее слова — «на мне просто выместят злобу». Ей почти нечего предложить в качестве взятки. Я собралась с духом, чтобы возразить, но тут разговор принял уж совсем странный оборот.

— Согласен, — сказал демон, сидящий напротив меня в другом углу комнаты. Он сунул в рот зажженную сигарету, не обращая внимания на табличку с просьбой не курить. — Разумеется, мы все прекрасно понимаем, что сама она этого сделать не могла. Поэтому остается единственное объяснение.

— Правильно, — согласился Безвольный Подбородок. — Клайд.

— Единственное разумное объяснение, — принялась рассуждать Малиновая Помада. — Старла решает убить Энтони, осуществляет техническое обеспечение и нанимает Клайда. Энтони сожгли дотла. Не знаю, насколько серьезной подготовительной работы это потребовало.

— И мы все знаем, что Клайд и без того хотел его убить, — добавил Арахисовое Масло. — Вероятно, ей не пришлось его уговаривать.

Я переводила взгляд с лица на лицо, чувствуя себя отверженной. Словно я была жалкой дублершей в спектакле. Все уже выучили роли, одна я осталась не у дел.

Как и в случае с оправданием Кертиса, все поспешили согласиться с представленной теорией.

Затем двенадцать пар глаз уставились на меня. Горящих глаз, но вовсе не от сексуального желания.

— А ты? — спросил Безвольный Подбородок. — Что думаешь ты?

— Я… — В горле стоял ком. — Думаю, у нас нет достаточных доказательств того, что Старла и Клайд действовали сообща.

Безвольный Подбородок презрительно хмыкнул:

— Кому нужны доказательства? Есть же дедуктивный метод.

— Мы должны прийти к единогласному заключению, — угрожающе сказала председательствующая демонесса. — Мы все согласны. Ты единственная, кто против.

Лица, которые я раньше видела игривыми и равнодушными, вдруг стали суровыми. Демоны злобно разглядывали меня, осмелившуюся бросить им вызов.

Ясно, что-то случилось прошлой ночью. Пока я, как последняя психопатка, проверяла моего друга, Кертис занялся лоббированием всерьез, чтобы обеспечить себе оправдательное решение жюри. Должно быть, в качестве взяток он предложил им совсем уж что-то выдающееся. Забавно, однако, что он не пришел ко мне. Конечно, учитывая сделку, которую Кертис предложил мне раньше, он решил, что лучшей награды мне и не нужно. Прав, совершенно прав. Он, вероятно, решил также, что незачем пытаться поколебать мое мнение. Разве сумею я устоять против двенадцати разгневанных демонов?

Похоже, и в этом Кертис оказался провидцем. Мои демоны просто полыхали злобой. Было бы так легко уступить, отдать голос в пользу их безосновательного решения. Мне совсем не улыбалось навлечь на себя ненависть двенадцати слуг ада. Хотелось просто отправиться домой и избавиться наконец от этого безумия. Увезти Сета подальше от официанток, норовивших его соблазнить.

К изумлению присутствующих — в том числе и моему собственному, — с моих губ сорвались слова:

— Я… думаю, что это решение неверно.

Следующие несколько часов обернулись для меня кошмаром.

Члены жюри кричали на меня. Накинулись всем скопом. Угрожали. Разумеется, они не могли причинить мне вред — запрещали правила, — но они надвинулись на меня стеной. Иногда ментальное насилие причиняет больше страданий, чем физическое. Я услышала больше «интересных» предложений, чем Кертис сумел изобрести для Энтони.

Я была готова расплакаться, но тут явилось спасение в лице Луиса. Он заглянул в комнату, предполагая, что нерадивое жюри давным-давно разошлось. Увидев, как демоны угрожающе столпились вокруг, он повел бровью и сказал:

— Почему бы нам не закончить на сегодня?

И повел меня вниз, поддерживая под локоть. И лишь когда мы вошли в бар, я поняла, что меня всю трясет. Мы сели, и Луис заказал мне порцию водки.

— Ты в порядке? — спросил он не без участия. Глубоко вздохнув, я поведала ему о том, что произошло. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Умно, — сказал он наконец, когда я закончила свою историю.

— Умно?! — воскликнула я и кивнула официанту, чтобы тот принес еще водки. Первую порцию я выпила залпом. — Да я просто спятила! Знал бы ты, что они мне говорили! Что бы сделали со мной, если бы могли!

Луис покачал головой, очевидно, не принимая произошедшего всерьез.

— Они пытаются тебя напугать. Да, это работает, но ты ведь знаешь, что они не могут ничего тебе сделать. Ты защищена правилами этого судебного заседания, и в любом случае Джером вздернет любого, кто посмеет коснуться тебя хоть пальцем. Они жалкие мухи по сравнению с ним.

— Но все было так ужасно, — повторила я, содрогнувшись. — Не могу поверить, что они все уцепятся за эту идею. Ведь это сущее безумие!

— Не совсем. — Луис осушил свой стакан, бурбон с содовой. — Кертис может предложить больше, чем остальные, и его оправдание вполне устраивает Ноэль. Она ненавидит Старлу. Будет просто счастлива, отправить ее на мучения. А в Клайде взыграла спесь, когда ему отказали в повышении по службе. И это наверняка задело гордость Ноэль. Таким образом, у нее появилась возможность преподать ему урок. Показать, что бывает с теми, кто осмеливается дерзить начальству.

Я даже застонала от досады:

— Значит, присяжные получили свое вознаграждение и к тому же выслужились перед Ноэль!

Луис кивнул.

— Каковы шансы, что жюри изменит решение?

— Как у снеговика, попавшего в пекло.

Я пристально смотрела на него.

— Мне жаль, — сказал он огорченно.

Я не стала пить вторую порцию водки. Вертела в руке стакан, наблюдая за кружением льдинок.

— Что мне делать? — уныло спросила я его. — Я совершенно уверена, что ни Клайд, ни Старла не убивали Энтони.

— У тебя есть только две возможности. Или ты соглашаешься с жюри, или нет.

Я горько рассмеялась:

— Неужели ты думаешь, что я могу выстоять против них?

— Как раз ты и можешь…

— Разумеется. Это будет называться моим «досадным, но таким восхитительным чувством справедливости», правда?

Луис усмехнулся:

— Вот что делает тебя такой забавной.

Я снова уставилась в стакан.

— Мне не выстоять против них. Я сойду с ума. И суд будет длиться вечность.

— Тогда просто проголосуй. — У меня возникло ощущение, что Луиса интересует скорее не исход дела, а то, как я выпутаюсь из паутины собственных моральных принципов.

— Не знаю. Мне не подходит ни то, ни другое.

Он встал и похлопал меня по плечу.

— Что ж, дорогуша. Тогда ты пропала. Но если останешься в живых, могу взять тебя к себе на работу в Лас-Вегасе. Приходи когда захочешь.

Луис вышел из бара, я последовала за ним пару минут спустя. Проходя мимо столиков, я увидела за одним из них Кертиса. Он с усмешкой встал, чтобы выйти вместе со мной.

— Не желаю с тобой разговаривать, — резко заявила я.

— Слышал, жюри несколько расходится во мнениях. — Он фыркнул. — Так, самую малость.

Я остановилась и взглянула ему в лицо, на долю секунды забыв, что пытаюсь противостоять демону, который гораздо могущественнее меня в физическом и магическом смысле.

— Просто в голове не укладывается, что ты это сделал! Надо же было придумать! Ужасно уже то, что ты хотел подкупить присяжных, даже ценой того, что пострадает невиновный. Но такое? В итоге пострадают двое.

— Слышал, однако, что моя теория пришлась по вкусу, — нагло возразил он.

— И это ужасно.

— Мы работаем на преисподнюю, моя дорогая. — Я молчала, и он продолжил: — Кроме того, если выйдет по-моему, наша сделка остается в силе. Так что ты тоже будешь в выигрыше.

— Мне не нужна эта сделка.

— Правильно. Потому что твой дружок, словно верный рыцарь, не сдается перед чарами блондиночки.

— Он и есть рыцарь.

Кертис покачал головой. Противная ухмылочка все не сходила с его губ.

— Джорджина, Джорджина! Неудивительно, что Луис тебя так любит. Ты просто восхитительна. — Шагнув ко мне, он вдруг понизил голос: — Я все знаю про вчерашний вечер. Из того, что я видел, могу сделать вывод: парень, кажется, готов-таки уступить твоим — то есть ее — чарам.

— Ты за мной следил?! — закричала я. Час от часу не легче. Я была готова разразиться потоком грубой брани. — Ладно, проехали. Он не предпринимал никаких попыток. Ничего не предложил.

— Да, но это было всего лишь первое свидание, — возразил Кертис.

— Никакое это было не свидание.

Он возвел глаза к небу.

— Как ни назови… Ладно. Думаешь, он так и будет изображать благородство? На втором сви… как бы это ни называлось?

— Не будет никакого второго сви… как бы это ни называлось!

— Ты уверена? Думаешь, он откажется?

— Разуме… — Я осеклась, внезапно осознав, что ни в чем не уверена.

Заметив мои сомнения, Кертис весело рассмеялся и повернулся, чтобы уйти прочь.

— Иди и проверь.

Я смотрела, как он уходит. Во мне бушевала буря эмоций. Страх и отчаяние — жюри. Сомнения и ревность — Сет. Кертис был хорошим демоном. «Хорошим», то есть презренным слугой зла. Ему снова удалось ввергнуть меня в состояние, которое толкает смертных на совершение греха. Мои отчаяние и злость на жюри только усугубляли положение.

Поэтому неудивительно, что — несмотря на клятвы не повторять вчерашнее — я позвонила Сету и сказала, что снова буду занята весь вечер. Спустя полчаса я разыскала в вестибюле отеля телефон и позвонила ему в качестве Бет, чтобы пригласить поужинать.

К моему насказанному ужасу, он принял приглашение.

Когда я была смертной, у меня был никудышный глазомер, но века практики ни для кого не проходят даром.

— Ничего себе, — взвыл Сет, вытаращив глаза.

Мячик для пинг-понга вылетел из моей ладони и аккуратно опустился прямо в стакан, наполненный голубой водой. Такой стакан был один, а вокруг тесными рядами стояли стаканы с обычной бесцветной водой и водой, закрашенной красным.

Выбрав цель, я метнула следующий мячик. Он тоже оказался в стакане с голубой водой. Таким образом, я попала в цель три раза подряд.

Парень, который сидел на этом аттракционе, покачал головой:

— Такое нечасто увидишь.

Сет радостно мне улыбнулся, то есть улыбнулся Бет. Мы взяли такси, чтобы доехать до небольшого парка развлечений возле пляжа, и почти весь вечер слонялись от одного аттракциона к другому и играли в разные игры. В результате я почувствовала отвращение едва ли не большее, чем когда выслушивала разглагольствования присяжных. Подкуп, интриги демонов — по сравнению с этим мое перевоплощение в соперницу и проверка бойфренда на прочность казались делом вполне житейским.

— Это было поразительно, — сказал Сет. — Ты занимаешься спортом или еще чем-то подобным?

— Время от времени, — ответила я загадочно.

— Вот, принимайте. — Покачав головой, распорядитель аттракциона вручил мне огромного плюшевого дракона. Я отдала его Сету, у которого в руках уже были единорог и медведь.

— Уверен, что дотащишь их? — поинтересовалась я, когда мы уходили.

— Я-то ведь ничего не выиграл, — ответил он, перехватывая животных поудобнее, — всю работу сделала ты. Должен же я по крайней мере помочь чем могу.

Я рассмеялась. Типичный для Сета ответ.

— Я не могу оставить зверюшек у себя, — сказала я. — Не хочешь ли их взять?

— Нет, — поспешно ответил он. — Будут проблемы.

Интересно, что он имеет в виду. Будет нелегко втиснуть их в багаж? Или объяснить подруге, каким образом к нему попали призы, выигранные другой девушкой в ярмарочном балагане?

Краем глаза я заметила пушистое бледно-розовое облако. Продавец сахарной ваты! Я купила большой моток, и мы с Сетом уселись на ближайшую скамейку, чтобы он мог освободиться от своей ноши и помочь мне съесть пушистое лакомство.

— Боже правый, — сказал он, отправляя в рот очередной кусок. — Прямо-таки чувствую, как у меня начинается диабет.

Я ответила не сразу — таким блаженством было ощущать, как сахарные нити тают на языке.

— Ты, кажется, в хорошей форме, — заявила я несколько минут спустя. — Думаю, особого вреда не будет.

— Сейчас, конечно, нет, но мне нельзя заводить вредные привычки. Я бегаю по утрам и плаваю, однако, учитывая, сколько времени мне приходится проводить сидя… хм, я должен следить за собой. Но не сейчас, разумеется. — Он оторвал следующий кусок.

Я тихо засмеялась:

— Понимаю. Мне приходится бегать в спортзал каждый день и… — Я замолчала. Какие виды фитнеса в моде сейчас у смертных? — И отдавать дань эллиптическому тренажеру. Шило в заднице — прошу прощения за нечаянный каламбур. Знаешь, я ненавижу женщин, которые могут есть что угодно, не набирая ни грамма лишнего веса.

Сет кивнул:

— Моя подруга именно такая… — Он осекся на полуслове и отвернулся.

— Да ладно тебе, — сказала я. — Можешь говорить о ней, если хочешь. Мы ведь просто друзья, не забыл? — Воцарилась неловкая пауза. Мы не пытались кокетничать или намекать на то, что все возможно, но ни один человек в здравом рассудке не стал бы отрицать, что в нашей прогулке есть романтический подтекст. — Итак, что там с ней? Она, правда, в хорошей форме?

— Да, — ответил он наконец. Опасная тема замкнула цепь, и он снова утратил разговорчивость. — Очень стройная.

— Круто, — сказала я. — И она ничего для этого не делает? У нее, должно быть, хорошие гены.

Сет чуть не подавился сахарной ватой.

— Точно. Просто великолепные гены.

— Сколько времени вы уже встречаетесь?

— Пару месяцев.

— И это серьезно? — Он не ответил, и я поспешно сказала: — Послушай, если не хочешь об этом говорить, то и не надо. Без проблем, правда.

— Нет-нет. — Сет вздохнул. — Просто… Извини. С моей стороны это как-то нечестно. Мы. Ты и я. — Он махнул рукой в сторону счастливых людей, толпящихся вокруг аттракционов. — Вот это. Не знаю… Не уверен… Не знаю.

— Чувствуешь себя виноватым? — спросила я. Он задумался.

— Да. Немного. Хочу сказать, что мы в городе по ее… делу. Сейчас она занята, а я не то чтобы пренебрегаю своими обязанностями, встречаясь сегодня с тобой, но… чувствую, что…

— Что это неправильно? — закончила я за него.

— Точно.

— Понимаю. Это нелегко… когда мужчина и женщина просто друзья. Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Можешь идти, если хочешь. — Я сделала многозначительную паузу, готовясь нанести смертельный удар. — То есть особенно если у вас с ней и без того проблемы. Тогда, вероятно, лучше всего, чтобы мы не…

Сет смотрел вдаль, на серую полоску Тихого океана.

— Никаких проблем. Так, неурядицы время от времени.

Я ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал. Итак, Сет вовсе не думал, что наши отношения безоблачны. Впрочем, чему удивляться? Я была такого же мнения. Однако слышать, как он признается в этом едва знакомой женщине… Я ощутила болезненный укол где-то в груди.

Впрочем, он, кажется, не собирался вдаваться в подробности. Уже хорошо. С другой стороны, он не выражал намерения встать и уйти, тем самым отвергая мою — или Бет — попытку покончить с неприятной ситуацией. Я пыталась сообразить, что могла бы сказать сейчас женщина, демонстрируя готовность помочь, в то же время сгорая от вожделения. Видит Бог, в прошлом я тысячи раз играла эту роль. Участливая наперсница — самое то, чтобы толкнуть человека в объятия греха.

— Может, хочешь поговорить? — Я кротко улыбнулась. — Хочешь выслушать женскую точку зрения?

Сет улыбнулся:

— Более чем. Пробле… То есть наши неурядицы, они как трещинки там и сям на каком-нибудь предмете искусства. — Он замолчал, как обычно, подыскивая подходящие слова.

— Трещинки могут постепенно разрушить предмет искусства, — заметила я.

— Да, — тоскливо ответил Сет. — Но пока все прекрасно. — Снова молчание. Наконец он расправил поникшие плечи. — Знаешь, не пора ли нам идти? Извини, я не хотел…

Меня затопила радость. Сет решил уйти от ситуации.

— Нет-нет, все в порядке, — заверила я его, комкая бумагу из-под сахарной ваты. — Становится поздно.

Мы встали, и Сет снова подхватил выигранные мной игрушки. Взглянул на них хмуро, а затем стал внимательно рассматривать людей, гуляющих по аллее, развлекающихся аттракционами или просто наблюдающих. Я проследила направление его взгляда и сразу поняла, что привлекло его внимание.

Женщина — за тридцать, наверное, — с двумя детьми школьного возраста, девочкой и мальчиком, толкающая перед собой коляску, в которой восседал третий ребенок, совсем еще малыш. Мальчик показывал на один из аттракционов. Я не слышала, о чем они говорят, но мальчик, казалось, чем-то очень взволнован. Они прошли мимо нас, и я отчетливо расслышала ответ матери.

— Никто никогда не выигрывает эти призы, — выговаривала она ему. — Так что зря потратим деньги.

Они зашли в тень карусели, и женщина, присев на корточки, принялась возиться с бутылочкой для малыша.

— Я сейчас, — сказал мне Сет.

Улыбка сама собой заиграла на моем лице, когда я смотрела, как он идет, зажав в руках ворох плюшевых игрушек. Мать с детьми стояли далеко от меня, поэтому я просто наблюдала, как Сет говорит с ними и отдает подарки. Мое сердце затрепетало, и внутри я сделалась мягче и нежнее, чем сахарная вата. Сет был просто поразителен. Он один такой на свете. Такой добрый. Такой ласковый.

— Думала ли ты, — раздался голос прямо над моим ухом, — как легко может соскочить болт, который крепит такую кабинку на карусели? Учитывая, с какой скоростью они несутся… бр-р. Для пассажиров дело кончится плохо. Очень плохо. Не говоря уж о тех зеваках, на кого она упадет.

Я вздрогнула. На меня смотрели ледяные глаза Малиновой Помады из жюри. Рядом с ней стоял Безвольный Подбородок. Их силуэты слегка искрили — значит, они были невидимы для смертных. Проклятие. На долю секунды, восхищаясь добротой Сета, я забыла о собственных несчастьях. А теперь они снова были тут, прямо напротив меня.

— А приходило ли тебе в голову, — добавил Безвольный Подбородок, — сколько народу в этой толпе вооружено? Огнестрельное оружие, ножи. Появись сейчас вор, который якобы пытался стащить чей-нибудь бумажник, и все может пойти наперекосяк — очень легко! Черт, не нужно даже никакого криминала. Тривиальная драка, кто-то выхватывает пистолет, какой-нибудь зевака из толпы оказывается в нужное время на нужном месте и…

— Все же это не так опасно, как водить машину, — рассуждала демонесса. — Люди никак не хотят верить статистике, которая твердит — летать самолетами куда безопаснее, чем ездить в автомобиле, ведь просто поразительно, что может случиться на дороге! Пьяный водитель. Отказ тормозов. Право, меня просто удивляет, что смертные вообще доживают до почтенных лет!

— К счастью, — возразил Безвольный Подбородок, — мы не смертны. Нам незачем беспокоиться из-за подобных пустяков. — Он отвернулся, и я поняла, что он смотрит на Сета, который все еще разговаривал с детьми и их мамой. — Бедные недотепы.

— Вы мне угрожаете? — тихо спросила я. Малиновые губы Малиновой Помады сложились в жестокую усмешку.

— Разумеется, нет, малышка. Ты знаешь правила. Мы не можем причинить вред — тебе лично. Даже мечтать не стоит.

Она тоже уставилась на Сета.

— Слушайте, ребята, если выдумаете…

— О, ты только взгляни! — перебил Безвольный Подбородок, кивая на часы. — Нам пора возвращаться. Утром снова прения, и я уверен, нам всем нужно хорошо выспаться ночью, на случай если завтрашний денек выдастся столь же утомительным, как сегодня.

— Хорошо, — решительным голосом согласилась Малиновая Помада. — Но будем надеяться, что сегодняшнее не повторится.

И они исчезли. Минутой позже ко мне подошел радостно улыбающийся Сет. Одна из его истинных улыбок, которые я так любила. Но сейчас мне было не до того.

— Как видишь, есть люди, которые могут по достоинству оценить меткую руку. — Он взглянул на меня, и улыбка померкла. — С тобой все в порядке?

Нет. Совсем не в порядке. Я едва могла собраться, чтобы взглянуть ему в лицо. И мне было очень холодно, несмотря на теплую погоду. Слова, услышанные от демонов, истерзали меня, точно шрапнель.

— Я… да… — Я почти не могла говорить. — Вдруг почувствовала себя неважно. Давай уйдем.

В тот же день, попозже, после того как жюри наконец вынесло единогласный приговор, Кертис нашел меня в моем номере. Просто возник ниоткуда. Я лежала на постели, глядя в потолок, в то время как на экране телевизора Опра дарила кому-то автомобиль.

— Жду не дождусь, когда смогу вернуться домой, — сказала я ему сварливо. — По крайней мере там никто не вламывается без спросу.

Он облокотился о столик, убрал с лица растрепанные пряди.

— Вот поэтому я и принес тебе это. — Он сунул руку в карман и извлек связку ключей. Бросил их мне, я поймала. На брелоке был выбит адрес.

— Что это? — спросила я.

— Квартирка возле пляжа, — пояснил он. — Расстарался ради тебя. Посчитал, что тебе понадобится уединенное местечко, ведь тебя ждет великая ночь.

Закрыв глаза, я простонала:

— Нет. Не хочу.

— Ты заслужила награду. А я держу обещания.

Я вспомнила, что Клайд говорил про Монако.

— Не все. Ты обещаешь то, чего не можешь дать.

Он нахмурился:

— Нет. Я выполняю обещания. Все до единого.

Я покачала головой:

— Как бы там ни было, меня это не интересует. Мне не нужны твои проклятые деньги.

— А ведь ты могла бы получить кое-что, продав свои принципы, — весело сказал он. — Кроме того, у тебя никогда больше не будет такого шанса. Притом, что ты заодно спасешь ваш рассыпающийся на глазах роман.

— И совсем он не рассыпающийся. Сет сказал мне — хм, ей, — что не станет делать ничего такого, что заставило бы его испытывать чувство вины. И я могу удержать его без всякого секса.

Но как же мне хотелось заняться с ним сексом, Боже правый! Стоило немалых сил солгать Кертису, швырнуть его дар ему же в лицо!

— Не верю. Если бы наша официанточка предложила… Если бы ситуация действительно позволяла ему… Он бы это сделал. Таким образом, он бы занялся с ней любовью, если бы по-прежнему ничего не получал от тебя.

— Ему не нужен дешевый секс. Хранить мне верность — это согласуется с его моральными принципами, и в отличие от большинства вокруг в этом мире остались еще люди, которые свято берегут то, во что верят, и умеют различить, что правильно, а что нет.

Кертис выпрямился.

— Дорогуша, в конечном итоге все продаются. Держи ключи. Приз все еще твой, хочешь — пользуйся им, хочешь — нет. Но смотри, Золушка! Часики тикают. Предложение действует до полуночи. Разумеется, это для того, чтобы ты как раз успела на представление.

Ясно. Они устраивают публичное зрелище прямо в отеле — первый раунд казни Старлы и Клайда. Я понятия не имела, что с ними будут творить, но наверняка что-то отвратительное и тошнотворное. Потом несчастных увезут куда-нибудь подальше в ад, где и будет приведена в исполнение остальная часть пыточного ритуала. Сегодняшний спектакль задуман в угоду садистам и охочим до сенсаций демонам, которые дали себе труд, чтобы приехать на заседание суда. Браво! Бис! Мне совершенно не хотелось туда идти.

В голове вперемешку крутились мысли о чудовищном шоу и «благодеянии» Кертиса, и вдруг что-то во мне замкнуло. Мне даже стало физически плохо — как он мог это сделать, подкупить всех остальных, наобещать с три короба, чтобы добиться того, что ему было нужно. Я вскочила с постели, где лежала навзничь, в позе поверженного соперника.

— Так ты не веришь, что он это сможет? Устоять? Послушай, я предлагаю тебе сделку. Что, если я докажу, как ты ошибаешься? Докажу, что Сет не отступится от высоких моральных стандартов перед лицом соблазна?

Кертис возвел глаза к небу.

— Ну и ну.

— Видишь? — сказала я, пытаясь подражать его снисходительно-надменной манере говорить. — Ты не уверен. Не такой уж ты судья человеческой природы, каким пытаешься казаться.

Смеющиеся глаза внезапно сделались злыми. Дразнить демона — плохая затея.

— Осторожно, маленький суккуб. Ты ступаешь на опасную тропу. Лучше бери подарок, поимей своего парня, и мы на этом покончим.

Я снова плюхнулась на подушки.

— Отлично. Я принимаю.

— Что принимаешь?

— Что твои слова — пустая болтовня. Ты сам не знаешь наверняка, уступит он соблазну или устоит.

— Увидев перед собой полуобнаженную женщину, которая его хочет? Да, милая моя. Он уступит.

— Давай пари.

— А чего ты хочешь? — осторожно поинтересовался Кертис.

— Правду. Я хочу точно знать — не ты ли убил Энтони.

Кертис покачал головой:

— Я раз сто говорил тебе, что нет.

— Да, а еще ты пообещал Джулиусу дом в Монако.

Кертис растерянно моргнул.

— Я не верю ни единому твоему слову. Когда я говорю, что хочу знать правду, я действительно хочу знать. Ты знаешь, что я имею в виду. Я хочу заглянуть внутрь тебя.

— И что это изменит? Даже если вдруг окажется, что убил я — а я не убивал, — это не может быть доказательством вины для суда.

— Знаю. Просто я хочу знать, раз и навсегда, правду насчет одной-единственной вещи в этом запутанном деле. Позволь мне тебя «прочесть». Просто чтобы удостовериться.

Он растерянно смотрел на меня, очевидно, застигнутый врасплох. Как я уже сказала раньше, заглянуть внутрь бессмертного — это тяжелое испытание для обеих сторон. Травматическое. В котором задействованы страшные силы. Если честно, я сама не представляла масштабы того, о чем прошу, однако мне понравилось, что я его шокировала. Кроме того, не скрою, после стольких дней сплошного обмана мне ужасно захотелось чего-то настоящего.

— Я не позволю суккубу смотреть мне в душу.

— Чего так бояться, ведь я могу проспорить!

Он сердито взглянул на меня:

— А что я получу, если выяснится, что ты ошибаешься?

— А что ты хочешь?

Он немного подумал, и улыбка медленно расползлась по его лицу.

— Хочу, чтобы ты занялась с ним сексом.

— Что? — Моя растущая было уверенность быстро трансформировалась в замешательство. Я потрясла связкой ключей. — Кажется, именно этим я и без того должна была заняться?

— Нет. Ты переспишь с ним после того, как истечет призовой срок. В полную силу. Нарушишь наивный договор, который заключила сама с собой, что пощадишь его тело и душу.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Заняться любовью с Сетом? Без обещанной защиты? Нет. Ни за что. Я дала себе зарок в тот же миг, когда встретила Сета. Не могу я красть его энергию ради собственной выгоды. Не могу отнять у него годы жизни, чтобы поддержать собственную бессмертную природу. При одной мысли меня начинало тошнить, и Кертис это прекрасно видел.

— Кажется, ты уже не так в нем уверена, — захихикал он.

Мое сердце окаменело. Зло брало на этот суд, ярость охватывала меня, когда я думала, к чему меня принуждают. И чихать я хотела на Кертиса с его властным высокомерием. Хотя бы раз, но я должна поставить демона на место.

— Принимаю, — сказала я.

— В самом деле?

Я села на постели.

— Точно. Обсудим детали.

Заключая сделку с демоном, нужно формулировать договор как можно четче, не оставляя возможностей для двусмысленного толкования. Иначе демон обязательно отыщет лазейку, чтобы увильнуть от исполнения обязательств. Поэтому мы с Кертисом принялись обговаривать каждую подробность — что требуется, чтобы выиграть пари, что я должна сделать и как мы оба должны расплачиваться в случае проигрыша. К тому времени как мы закончили, у меня возникло ощущение, что я чертовски хорошо потрудилась, предусмотрев любые непредвиденные обстоятельства. Возможно, было бы разумнее призвать на помощь беса… но я была уверена, что ничего не упустила.

Закончив, мы с Кертисом скрепили договор рукопожатием. Щелкнул разряд энергии, скрепляя сделку, словно печатью. Демон исчез.

Вскочив с постели, я взглянула на часы, чтобы узнать — долго ли еще суккубу гулять на свободе.

Пора приниматься за совращение.

Немного спустя наступило холодное прозрение. Что я наделала? Какое лицемерие! Я во весь голос заявляла о том, что наш союз с Сетом строится на принципах честности и добра. И вот, пожалуйста — я собираюсь втянуть его в паутину лжи, обманом проверить его на прочность. Испытать его верность — и это притом, что парень не обязан был эту верность хранить.

Но я заключила с Кертисом сделку и попалась в ловушку. Поэтому я постаралась бросить рассуждения о собственной вине, сосредоточившись взамен на том, как выиграть пари. В конце концов, какое все это будет иметь значение, если я выиграю? Сет докажет, что верен, и мне не придется с ним спать — как ужасно это звучит! А Кертис пусть подавится собственной злостью, когда ему придется сделать то, чего он делать не хочет.

Тем не менее, я все еще терзалась, когда устраивала Сету отгул на сегодняшний вечер. Мало того, я была с ним холодна. Не грубила, нет, но говорила несколько бесцеремонно в надежде, что подобное обхождение скорее заставит его принять новое приглашение Бет.

У меня получилось. Разумеется, как знать? Может быть, Сет согласился бы и в том случае, если бы я была по-прежнему мила с ним. Так или иначе, «Джорджина» умчалась на очередную вечеринку, и тут же позвонила «Бет», чтобы предложить вместе посмотреть фильм, который мы с ним обсуждали, гуляя в парке аттракционов.

— Послушай, — увещевала я по телефону, — если думаешь, что это нечестно… я пойму. То есть я не забыла, что ты вчера говорил, и… правда не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Может быть, ты и твоя девушка… у вас уже есть планы, но я подумала — дай-ка позвоню, потому что моя соседка как раз взяла фильм в прокате.

Долгое молчание. Я отлично представляла себе лицо Сета в эту минуту.

— Никаких планов… — Снова молчание. Я затаила дыхание.

— Хорошо. Давай адрес.

Я продиктовала адрес, взяла в прокате фильм и примчалась в квартиру на пляже за десять минут до появления Сета. Хорошо, что пришла раньше: потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя от изумления. Может быть, Кертис действительно не врал насчет исполнения обещаний. Когда он платил долг, он платил сполна. Это была двухуровневая квартира прямо на краю широкой полосы роскошного частного пляжа. Деревянные полы, кожаная мебель — шикарное, почти чувственное ощущение; да еще хорошо подобранный бар, который дополнял образ логова искушенного холостяка. Или, в моем случае, незамужней девицы.

Разумеется, как только Сет переступил порог квартиры, я поняла свою ошибку. Он изумленно разглядывал роскошную обстановку, скульптуры, придиванные столики тикового дерева.

— Я думал, у тебя нет денег, — спросил он, не скрывая удивления.

— Да, так и есть, — ответила я. — Это квартирка… моей соседки. Платят ее родители, а я снимаю у нее комнату.

Я не стала уточнять, что, кроме ванной комнаты, мне было бы нечего тут снять, потому что в квартире имелась всего одна спальня. Я успела это проверить, когда осматривала квартиру. В спальне была круглая постель, на потолке зеркала. Можно сказать, Кертис перестарался.

Сет скептически осматривался по сторонам, но я отвлекла его, спросив про порез на щеке. Потом нашла попкорн и чай на кухне, набитой припасами, и мы уселись на один из элегантных черных кожаных диванов, чтобы посмотреть фильм. Это был фильм независимой киностудии, который мне уже довелось посмотреть несколько лет назад. По моему мнению, это был просто поразительный фильм, и я очень хотела, чтобы его увидел Сет. Но никогда бы не подумала, что это произойдет при таких обстоятельствах.

Во время просмотра я осторожно маневрировала, чтобы оказаться как можно ближе к Сету. Тянула руку к миске с попкорном и извинялась за неловкость. Постепенно я добилась своего, точно рассчитывая движения, как профессиональная соблазнительница — что ж, я и была профессионалкой. Не сводя глаз с экрана, Сет и не замечал, что происходит, пока не зажегся свет, и не оказалось, что мы сидим бедром к бедру и плечом к плечу. Мы еще не касались друг друга с далеко идущими намерениями, но и платоническую фазу явно миновали.

Потом Сет немного отодвинулся, но не слишком далеко.

— Что думаешь? — поинтересовалась я.

Он откинул голову на спинку дивана. Янтарно-карие глаза, осененные длинными ресницами, смотрели задумчиво — Сет готовился высказать мнение о фильме. В каком-то смысле играть роль Бет было несложно. Мы обе таяли, глядя на него.

— Претенциозно, — сказал он наконец. — Но есть и сильные моменты.

— Претенциозно?! — воскликнула я.

И мы пустились в критический разбор фильма, почти так, как часто делали мы с Сетом. Спор так увлек меня, что я не замечала, как летит время, пока мой взгляд не упал на часы видеоплейера. Десять часов двадцать семь минут.

Часики тикают, Золушка. Предложение действительно до полуночи.

Я поспешно свернула дискуссию о достоинствах фильма, пускай для этого пришлось уступить Сету по некоторым пунктам. Чтобы перейти к решительным действиям, я завела разговор на личные темы.

— Я очень рада, что ты сегодня пришел, — сказала я, в свою очередь, тоже откидываясь на спинку дивана для создания более интимной обстановки. — Я боялась, что после вчерашнего… То есть не то чтобы было плохо, но…

— Да, понимаю. Но я рад, что ты позвонила. Ничего другого не предвиделось.

Сет скользнул по мне оценивающим взглядом. Затем, осознав, что делает, отвел глаза в своей обычной манере.

— Ты все время твердишь, что у тебя есть девушка, — подзадоривала я, — но я начинаю задаваться вопросом — уж не сочиняешь ли ты, чтобы держать меня на расстоянии. Кажется, ты всегда свободен.

Он поморщился, без сомнения, припоминая, как я бросила его сегодня вечером.

— О нет, она реальна… большей частью. Просто она в последнее время очень занята.

— Она что, работает по вечерам?

Он слегка нахмурил брови.

— Очень может быть, — признался он бесцветным голосом.

— Чем она занимается? — спросила я с самым невинным видом.

— Хм, она… обслуживает клиентов.

— Да. Но я не знаю, чтобы обслуживание клиентов затягивалось до позднего вечера.

— Ну… конференции и тому подобное.

— Ах да. Отлично. Значит, она, типа, работает языком. Веселит публику?

— Вроде того.

— А ты почему не с ней? Кажется, ты мог бы ходить с ней на вечеринки, даже без ущерба для работы.

— Я не любитель вечеринок, — признался он. — Особенно таких.

Склонив голову набок, я лукаво заглянула ему в глаза:

— Это правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Не знаю. Ты так смотришь на меня… Так разговариваешь… Ты как будто избегаешь ее.

— Нет-нет, ничего такого…

— Но ты сказал, что у вас бывают трения. Может быть, ты ее избегаешь, хотя сам не осознаешь этого?

— Нет, я так не думаю.

— В самом деле? Ладно. В таком случае, что у вас за разногласия? Трудно разговаривать? Вы слишком разные?

— Ничего подобного, — заверил он меня. — У нас много общего.

Я скептически повела бровью.

— Например, секс?

Он открыл рот, собираясь отрицать и этот пункт, но запнулся.

— Ага, — кивнула я с умным видом. — Понимаю.

— Нет, — сказал он решительно. — Это не то, что ты думаешь.

Я стала рассматривать его — тело, лицо — откровенно, не таясь. Кивнула с видом знатока. Мне нравилось то, что я видела.

— Что ж, — наконец произнесла я. — Должно быть, это из-за нее, потому что с тобой все в порядке. А я-то рисовала в воображении стройную великолепную красавицу, модель.

— Она великолепна, — заявил Сет. Какое счастье, что он встал на мою защиту!

— Что тогда? Погоди. Типа, это у тебя проблемы? — Я нахмурилась.

Щеки Сета слегка порозовели. Редкое явление, и я могла бы восхититься — в других обстоятельствах.

— Нет, — ответил он. — Только не это.

— Тогда… Она не хочет…

Он снова задумался — слишком надолго.

— Вот оно что, — сказала я.

Воцарилось молчание. Я слышала, как тикают блестящие, в серебряном корпусе часики на стене. Одиннадцать часов семь минут.

Наконец я заговорила:

— Не хочу показаться грубой или переступать границы дозволенного… но она идиотка.

Сет покачал головой:

— Все очень сложно.

— В самом деле? То есть я хочу сказать, что вы ищете сложности в простом? Ты мужчина хоть куда. Она якобы тоже красавица. Ты хочешь заняться этим… То есть, может, у нее какие заскоки?

— Нет. Не в этом дело. Я вздохнула:

— Послушай, я не стану врать. Ты мне нравишься. По-настоящему нравишься. Но даже если бы ты мне не нравился, я бы все равно сказала тебе, что ты чокнутый. Не следует тратить время на такую женщину, отказывать себе в радостях сексуальной жизни.

Он снова покачал головой:

— Там больше, чем просто секс.

Я придвинулась ближе и положила ладонь на его руку. Провела пальцами по коже. Сет вздрогнул, но не остановил меня.

Я спросила:

— Когда это было в последний раз?

— Что в последний раз?

— Сам знаешь. Нет ответа.

— Сет, — устало сказала я, все еще поглаживая его руку. — Это безумие. Ты сам себя слышишь? Хочешь уверить меня, что можешь обойтись без секса всю оставшуюся жизнь. Неужели не хочешь, чтобы тебя целовали, чтобы чьи-то руки гладили твою грудь? Не хочешь обнять женщину? Опрокинуть ее на постель, срывая с нее одежду? Не хочешь лежать, сплетясь телами, с женщиной? Готов отказаться от близости? От страсти?

Сет изумленно смотрел на меня, словно не понимая, кто перед ним. И очень кстати, потому, что я давно вышла из образа Бет и вошла в свой собственный. В то же время, кажется, мои слова, мой, исполненный страсти голос разожгли в нем огонь. Я видела это в его лице — сомнение в справедливости того, во что он так старался верить, и страстное желание получить то, чего он давно хотел.

Мне было совершенно достаточно увидеть то, что я увидела. И я сделала свой ход.

Я села ему на колени и поцеловала. В ту долю секунды, прежде чем наши губы соприкоснулись, я вдруг поняла, что Кертис, вполне возможно, обманывал меня с самого начала, и сейчас я заберу у Сета часть его жизни.

Но ничего подобного не произошло.

Не было прилива силы, в меня не хлынул поток мыслей и жизненной энергии Сета. Просто поцелуй, обычный поцелуй, как могли бы поцеловаться двое смертных. И все же… не совсем обычный. По крайней мере, не для меня. Ведь это был Сет! Я целовала Сета. И Боже правый, он целовал меня — Бет — в ответ. Его губы были теплыми и мягкими, я знала их такими, когда мы обменивались краткими поцелуями. Но на этот раз он не отпрянул. И это было… изумительно. Только теперь я поняла, что застенчивость Сета проявлялась только в разговоре, не в физической любви.

Он страстно вернул мне поцелуй. Губы и язык ласкали меня, наполняя энергией, которая вот-вот грозила вырваться на свободу, неукрощенная… Я села к нему на колени и обвила руками шею. Руки Сета обхватили мою талию.

— Как давно? — спросила я между поцелуями. Мой голос прерывался. — Как давно ты никого так не целовал? Как давно никто не сидел у тебя на коленях так, как я?

Сет не ответил, но руки, лежащие на моей талии, нашли край моей майки. Он снял ее. Сегодня я выбрала совсем простую одежду — черную футболку, но бюстгальтер под ней оказался ярко-красным, и на полногрудой Бет он смотрелся потрясающе.

Стащив футболку с Сета, я почувствовала, как его тело словно наполнилось жаром, когда принялась ласкать гладкую, покрытую легким загаром грудь. Разумеется, я много раз видела его голую грудь, но сейчас все было по-другому — ведь я могла целовать и по-настоящему ее ласкать. Наклонившись, я впилась в его губы страстным поцелуем, всей грудью налегая на его обнаженный торс. Его руки снова гладили мою спину, но не спешили расстегнуть бюстгальтер. Тогда мне самой пришлось брать на себя этот почетный труд.

Я следила, как Сет отвел взгляд от моего лица и уставился на мою грудь. Мужской инстинкт брал свое — его взгляд горел желанием. Толкнув его назад, я заставила его лечь на спину, а сама распростерлась сверху, сжимая ногами. Руки нашли застежку его джинсов и расстегнули пуговицы. Потом я схватила его руки и положила на свой живот.

— Неужели ты меня не хочешь? — спросила я. — Не хочешь до меня дотронуться?

Не знаю, от чьего лица я говорила, от лица Джорджины или Бет, но какое это имело значение? Я забыла, где я и зачем. Знала только одно: сейчас это произойдет. Мы с Сетом займемся любовью. У меня в запасе примерно сорок пять минут. Сорок пять драгоценных, благословенных минут — и за это время мы сможем сделать все, о чем мечтали, и без всяких последствий.

Чего мне сейчас хотелось — так это чтобы Сет гладил мое тело. Но он не двигался, хотя я видела, что он весь во власти страстного желания. И когда я легла на него сверху, так, чтобы наши бедра соприкоснулись, я ясно почувствовала напряжение плоти. Я поцеловала Сета еще раз, яростно, а потом оторвала на миг губы, просто чтобы прошептать:

— Сейчас ты сделаешь это… и нам будет хорошо. Очень хорошо. Ты… во мне. Чудесно, так… Что ты делаешь?

Сет вздрогнул всем телом и решительно, — но не грубо — оттолкнул меня. Освободившись от меня, тут же вскочил на ноги и попятился от дивана. Закрыл ладонями лицо.

— О Боже. Не верится, что это происходит на самом деле.

— Конечно, на самом деле. — Мне было нечем дышать. — Иди ко мне…

— Нет. — Он покачал головой. — Я не могу.

— Но ты начал…

— Знаю. Знаю, — простонал он, застегивая джинсы. — Ты застигла меня врасплох.

— Ты меня хотел, — сказала я с досадой. — И сейчас хочешь.

Я тоже встала, сбросила с себя джинсы, а затем и трусики. Теперь я стояла перед ним нагая, глядя на него с вызовом.

— Попробуй сказать, что ты меня не хочешь! Не хочешь заняться со мной любовью!

Серьезные карие глаза обежали меня всю, оценили восхитительные изгибы и гладкую кожу. Желание было написано на его лице, но злой огонек в глубине глаз свидетельствовал, что он пытается перебороть плотскую страсть. Плоть бодрилась, но дух был слаб — в данном случае дух был слишком силен.

— Извини, — сказал Сет, хватая футболку. — Ты красива. Ты очень красива. И выходить с тобой по вечерам очень весело. В тебе что-то есть — почти как… ладно. — Он гнал мысль прочь, хотя я, кажется, поняла, что он хотел сказать. — Но я не могу. Не могу это сделать. Извини. Мне не следовало приходить.

— Но… — Моя нижняя губа задрожала. Я пыталась изобразить замешательство, оставаясь при этом сексуальной и соблазнительной. — Она не узнает! И не сможет дать тебе того, что ты хочешь!

— Я хочу ее. Хочу быть с ней.

— Ты ее не теряешь, — не сдавалась я. — Сегодня ты можешь быть со мной. Потом вернешься к ней, она и не узнает. Вероятно, она и возражать-то не стала бы.

— Но я буду знать, — сказал он. Натянул футболку, расправил. — Вот в чем беда.

— Я не… не понимаю. Вас ничего не связывает…

— Я ее люблю, — ответил он мне, направляясь к двери. — Как еще объяснить? Прости.

Он повернулся, чтобы идти. Дверь открылась, затем закрылась.

Я стояла посреди гостиной, обнаженная, уставившись туда, где он только что стоял. Возле меня материализовался Кертис.

— Ну-ну, — сказал он, проследив направление моего взгляда — к двери.

— Я была достаточно убедительна? — поинтересовалась я. Одним из условий было, что я не должна играть вполсилы, пытаясь его соблазнить.

— Очень, — кисло признался он. — Настолько, что я начал подозревать, что ты вообще забыла, что это игра.

Я перевела взгляд на демона. Мгновенно вернула на место одежду и облик Джорджины.

— Но он сделал это! Проявил стойкость и верность принципам.

Кертис улыбнулся:

— Ты разочарована?

Я вспомнила, на один краткий миг, каково это было — чувствовать, что Сет принадлежит мне, принадлежит всем телом. Неужели у меня действительно была такая возможность — заняться с ним любовью? Мучительное, горестное воспоминание. Но конечно, если бы он уступил… это не были бы мы с Сетом. Просто он… и иллюзия. Не так мне бы хотелось его любить.

— Немного, — согласилась я. — Но не так чтобы. — Вздохнула. — Было глупо с моей стороны устраивать ему проверку. Я никогда в нем не сомневалась… правда нет. Не знаю, что на меня нашло.

— Люди творят немало глупостей ради любви, — сказал он мне. То же самое говорила я Старле. — А самые большие глупости они делают из ревности.

— Ты что, психиатр?

— Просто наблюдаю человеческую природу.

Я опять вздохнула:

— Сегодня я упустила шанс всей моей жизни. Он бросил на меня пронзительный взгляд, и я и заметила, что он вдруг страшно оживился.

— Может, и нет.

Я уставилась на него:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я же говорил, что всегда выполняю обещанное. — Он с тяжелым вздохом воздел руки. — Готова заглянуть?

Я отпрянула. Решимость внезапно покинула меня. Это пари, затеянное из любопытства, желания узнать, убил ли Кертис Энтони или нет, внезапно почти потеряло для меня интерес. Я доказала, что он ошибался насчет Сета. Но какое это имело значение по сравнению с тем, как глупо было с моей стороны заблуждаться насчет любимого?

Кертис сделал страшные глаза:

— Что такое? Струсила? После всего, через что тебе пришлось пройти? — Он покачал головой, явно забавляясь. — Да что с тобой? Не принимаешь выигрыш?

— Не знаю. Я просто… Мне не следовало этого делать.

— Своевременное раскаяние, — вздохнул он. Кертис напустил на себя небрежный и глуповатый вид, но я-то знала, как пугает его мысль о том, что я загляну ему внутрь. — После того как я готовился всю ночь? — Он демонстративно воззрился на часы. — Ну, решай побыстрее, потому что я не хочу пропустить главное событие.

Моя злость разгорелась с новой силой, когда мне напомнили о злосчастной и, возможно, незаслуженной участи бедняг Старлы и Клайда.

— Хорошо. Давай это сделаем.

Он попытался улыбнуться — этой своей наглой улыбочкой, — но я видела пот на его шее и даже на волосах. Огромные зрачки. Боже, да он боится. Очень боится. Может быть, мне тоже следует испугаться? Закрыв глаза, Кертис протянул руку. Я схватила ее и…

Меня втянуло внутрь.

Место, где я оказалась, было залито белым светом, слепящим, ошеломительным. Пространство было чем-то заполнено, но я не могла различить чем. Я была похожа на слепого, который смотрит на красный цвет. Я не могла понять, какое из чувств меня подводит, потому что такого органа чувств у меня просто не было. Вспышка — и сюрреалистический момент исчез. Я стояла на знакомой территории, где могла видеть и слышать.

Я была на поле битвы, ночью, жидкая грязь и мертвые тела под светом полной луны и усеянного звездами неба, которое еще не ведало огней больших городов. Кое-где, на краю поля, еще продолжались стычки. Были слышны стоны умирающих. Я с отвращением огляделась.

Потом был город, древний город, которого я не узнавала, город, который существовал за много веков до моей смертной жизни. Передо мной разворачивались картины городской жизни. Я видела, как правящий городом тиран издевался над своими подданными, наказывал за труд, отбирал еду и жизнь, когда заблагорассудится. Но, в конце концов, какая разница, если потом явилась армия кочевников и уничтожила город, убивая, насилуя и обращая в рабство его жителей?

Сцены, одна ужаснее другой, проходили перед глазами, как при ускоренной перемотке. Живые картины, отражающие общеизвестные исторические факты. Человечество страдало, а я смотрела на его страдания глазами Кертиса, ощущала его боль и отчаяние, пока наконец чаша его терпения не переполнилась. Тогда белый экран вернулся на место — его белизна ничего не значила для меня, но значила все для него. Он разорвал его пополам, словно рвал на части себя самого. И света больше не было. Только чернота и зияющая дыра в его душе.

Затем передо мной начали разворачиваться события его демонской жизни. Я видела, как Кертис совершает злодейство за злодейством — куда страшнее, чем те, из-за которых он порвал с Богом, и все потому, что теперь ему было все равно. Я чувствовала боль, пустоту, апатию. События чередовались, спрессованные в секунды, сокращенная версия жизни, не ведающей понятия времени.

Я видела его с Энтони, наблюдала пытки, о которых говорилось в зале суда. Впереди уже маячило настоящее, и я чувствовала, как гнев Кертиса на бывшего подчиненного постепенно остывает — и видела его безмерное удивление, когда его привлекли к суду. Я чувствовала его страх и отчаяние. Видела, как он старается подкупить жюри, чтобы обеспечить себе оправдательное решение. Вместе с ним испытала облегчение, когда кара обрушилась на Старлу и Клайда.

И вдруг все закончилось. Мы стояли друг напротив друга в шикарной квартире возле пляжа.

Кертис не убивал Энтони. Он говорил правду.

Я прервала контакт, дрожа от того, что увидела. Я поняла, почему к подобной процедуре прибегают столь редко, даже если нужно узнать правду. Само по себе достаточное испытание — жить с грузом своей собственной, а в моем случае позаимствованной, души. Но испытать эмоции и грехи другого — это уж слишком. Эффект получился тем более ошеломительный, потому что я была бессмертной низшего порядка, а заглядывала в душу куда более могущественного демона.

Мои колени подогнулись, и я упала на пол, обхватив себя руками. Кертис схватил со стола изящную синюю с золотыми прожилками чашу и протянул мне.

— Тошнит?

Меня и впрямь тошнило. Я склонилась над чашей, чувствуя, как к горлу подступает желчь, и крепко зажмурилась. Комната завертелась. Сколько во мне скопилось боли, за все полтора тысячелетия! Но теперь я знала, знала наверняка, что эта боль — ничто по сравнению с тем, через какие испытания прошли ангелы и демоны. Даже тень того, что чувствовал Кертис, вызвала во мне разрушительное смятение.

Проглотив стоящий в горле ком, я поборола тошноту и взглянула на Кертиса снизу вверх. Его длинное лицо было серьезным, в глазах светилась бесконечная мудрость, при том что и сам он дрожал, стараясь взять себя в руки. Для него наш эксперимент тоже оказался болезненным. Гораздо болезненнее.

Отвернувшись, я благодарно вздохнула — впечатления начинали бледнеть. Ужасная утрата, ангел, который отвернулся от Неба, потому что возненавидел его, глядя, как Всемогущий заставляет людей страдать.

— Прости, — прошептала я.

— За что? — спросил он. Его губы кривились в сардонической ухмылке. Лицо застыло — признак того, что он, несмотря на свою силу, все еще ощущает эффект моего присутствия в своей душе.

— Не знаю. — За что я просила прощения? Да за что угодно. За то, что он мне открылся. За то, что тысячелетия назад поддался гневу. За то, что делал уже в обличье демона. За то, что был обвинен в преступлении, которого не совершал.

Похоже, Кертис понял. Он вернул чашу на стол и помог мне встать, хотя и сам еще с трудом держался на ногах.

— Пришла в себя?

— Думаю, да.

— Послушай, — сказал он мне. — Половина двенадцатого. Еще есть время вернуться к твоему парню.

Он был прав. У меня в запасе еще тридцать минут. Тридцать минут, чтобы вернуться к Сету в своем настоящем облике и разделить с ним несколько драгоценных минут, где не будет места уловкам и предательству. Теперь, когда я убедилась в невиновности Кертиса, мысль о взятках не сидела занозой в моей душе.

Внезапно я нахмурилась. Воспоминания быстро таяли. Но когда я заглянула в Кертиса, я видела события нашего судебного заседания его глазами. Видела, как он вступает в переговоры с присяжными, предлагает взятки.

— Монако! — закричала я.

— Что?

— Ты не предлагал Монако!

Склонив голову набок, он внимательно изучал мое лицо.

— Кажется, тебя стукнуло сильнее, чем я предполагал.

— Нет! Когда ты пытался их подкупить, ты не предлагал тому парню перевод в Монако. Клайд сказал, что это не в твоих силах.

— Разумеется, нет, — фыркнул Кертис. — Думаешь, сидел бы я в Бельгии, если бы мог провернуть такое?

— Тогда кто это сделал? Кто давал взятки, чтобы оправдать тебя и осудить Клайда и Старлу? Кто-то еще действовал заодно с тобой. То есть не с тобой. — Я имела веские основания так говорить, ведь теперь мне было доподлинно известно, что у Кертиса не было союзника. Иначе он знал бы об этом… Демон нахмурился. Его лицо сделалось задумчивым, потом прояснилось.

— Ноэль.

— Она обладает достаточным могуществом?

— О да. Точно. Звучит разумно, кстати. Для вынесения однозначного приговора было недостаточно улик, поэтому она решила настаивать на скорейшем завершении дела и утолить жажду мести. Наказала двух невиновных, которые осмелились ей противостоять. Очень умно. Отличный способ, если нельзя распять настоящего преступника.

Да, звучало разумно. То же думали Старла и Клайд. И все же… что-то не сходилось. Я захлопала глазами.

— Это потому, что настоящего преступника там не было!

Лицо Кертиса выразило вежливый интерес.

— В самом деле?

— Это была Ноэль. Энтони убила Ноэль.

— Собственного подчиненного? — Он скривился. — Маловероятно. Особенно если учесть, что, будучи его начальницей, она могла вполне легально подвергнуть его какому угодно наказанию. — Кертис ухмыльнулся. — Я, как никто другой, знаю все лазейки. Кроме того, она питала к нему страсть.

— И Старла тоже. Притом больше чем страсть. Любовь. Но, тем не менее, на этом основании все считают ее убийцей.

— Хорошо, тут ты выиграла очко. Но что еще есть у тебя в запасе, Шерлок Холмс? Ты не можешь обвинить архдемона в убийстве. — Он скорчил гримасу. — Разве что того беднягу, кого и так приговорили к Бельгии.

Обрывки разговоров, которые я слышала там и сям за эти несколько дней, начали складываться в моей голове в целостную картину.

— Ноэль ревновала Энтони к Старле. Он отверг ее авансы, и Ноэль, должно быть, пришла в бешенство, что он предпочел ей новоиспеченную, слабенькую демонессу. Она попыталась их разлучить, так? Заявила, что это мешает работе. И тогда он вспылил. Старла рассказала мне, что он добивался перевода. Возможно, надеялся, что по-прежнему сможет встречаться со Старлой без того, чтобы из-за этого были проблемы на работе. Однако Ноэль сказала, что не даст хода его просьбе — она не хотела терять Энтони. Она его любила. Тогда и состоялась эта жуткая стычка, когда оба просто сошли с ума. Как раз тогда Клайд и видел Энтони, проходя мимо, и Энтони был в ярости. Потом Клайд виделся с Ноэль, она тоже кипела от злости.

— Значит, она убила Энтони в пылу ссоры?

— Нет, — ответила я. — То есть да. Но не только. Ссора явилась вершиной айсберга. Он ее отверг. Она думала, что теряет его. Вспомним комментарий Марго — «так не доставайся же ты никому». Это очень в духе Ноэль. Кертис тихо присвистнул.

— Ну и теорию ты развила, малышка. А улики-то все косвенные.

— Вот почему она сидела на суде злая как не знаю кто. Это была не месть. Это был гнев на себя саму за то, что она совершила, — и страх, подгоняющий ее закончить дело поскорее, пока никто не догадался. Кстати, именно поэтому Ноэль не настаивала на «прочтении» обвиняемых, якобы потому, что хотела избежать насилия. На самом же деле она знала, что тогда вас всех нужно будет оправдать.

— Да, отдаю тебе должное — ты хорошо поработала головой. — Он указал на часы. Без двадцати минут двенадцать. — Но тут ничего уже не поделаешь, даже если это правда. Время почти истекло. Сейчас там сущий бедлам, все ждут не дождутся пыток. Наверное, организовали продажу воздушных шариков и хот-догов. Никто не станет слушать.

Я невидящими глазами уставилась в окно.

— Луис выслушает.

— Может, и так. — Я не ответила, и Кертис чуть ли не дружеским жестом положил руку мне на плечо. — Слушай, возможно, ты действительно наткнулась на что-то стоящее, но теперь уже поздно. Ты безвозвратно теряешь время. По крайней мере, беги, и поцелуй парня как следует. А будешь настаивать на своей теории — и прощайте, последние секунды, которые ты могла бы ему подарить.

Кертис был прав. И я действительно потеряла большую часть времени, которое могла бы провести с Сетом. Потратила зря в обличье другой женщины. Стоит мне поторопиться, и я смогу побыть с ним уже как Джорджина. Буду наслаждаться поцелуями, а Старла и Клайд будут страдать. Я уже думала раньше, что они наверняка совершили немало преступлений, за которые заслуживают наказания. Однако теперь, после того как я побывала в шкуре Кертиса, мне в голову пришла мысль — что, если они, как и Кертис, утратили милость Божью по причинам куда более серьезным, чем глупый эгоизм?

Я подняла глаза и встретила пронзительный взгляд Кертиса.

— Не перенесешь ли меня в отель?

Он оказался прав. Конференц-зал, теперь уже окончательно превращенный в бальный, был набит до отказа. Здесь были все те, кто присутствовал на первом судебном заседании: бесы, вампиры, инкубы и демоны. Нам с Кертисом пришлось буквально пробивать себе дорогу в толпе. Его хлопали по спине, поздравляя со счастливым исходом дела. Мне достались непристойные комментарии.

Облаченный в черное демон затачивал длинное лезвие какого-то инструмента. Возле него находились Старла и Клайд. Оба «преступника» стояли не шевелясь, хотя на них не было никаких пут. Они были заморожены, спеленуты в невидимый кокон посредством магии. У меня не было сил на них смотреть.

— Помоги мне, — попросила я Кертиса. — Помоги найти Луиса.

Почти невыполнимая задача! Слишком многолюдно было в зале, просто в глазах рябило от неустанной суеты. Луис был огромного роста, и я надеялась, что смогу заметить его в толпе благодаря изумительной способности быть на голову выше других присутствующих. Но, кажется, фокус не удался.

Кертис остановился.

— Его здесь нет.

Я тоже остановилась, резко, чуть не сбив с ног раздраженного вампира.

— Откуда ты знаешь?

— Он тут один из сильнейших, сильнее даже, чем Ноэль. Будь он в зале, я бы его почувствовал, даже в такой толпе.

Я поняла, что он прав. Мы направились к выходу. Оказавшись за порогом зала, Кертис опять остановился и стал оглядываться по сторонам, точно гончая, нюхая воздух.

— Я его засек.

Мы обнаружили Луиса в баре, где он вертел в руке стакан бурбона со льдом. Казалось, он единственный из демонской конгрегации не развлекается в соседнем зале, не скручивает фигурки животных из воздушных шариков, не рисует на лице татуировки. Почувствовав наше приближение, он взглянул на нас удивленно.

— Ты должен нам помочь, — заявила я, села за столик и незамедлительно поведала всю историю, выложила улики — пусть и косвенные, — указывающие на то, что убийцей является Ноэль.

Луис слушал меня с непроницаемым лицом. Когда я закончила, он почти слово в слово повторил ответ Кертиса:

— Это недоказуемо.

— Но это все объясняет! Луис, через пять минут начнут истязать невиновных!

— Джорджина, — вздохнул Луис, — несправедливость творится в мире каждый день, где бы ты ни жила — на земле ли, на небесах или в аду. Если ты права, это сущее несчастье, но… дело обстоит так, как обстоит.

— Мне казалось, ты хочешь знать правду, — упрекнула я его.

— Я ее узнал. Твоя теория все объясняет. Убийца — Ноэль.

— Но правосудие?

— Меня не интересует правосудие. — Он улыбнулся мне — ласково и печально. — Я не из тех, кто может похвастать «досадным, но восхитительным чувством справедливости».

— Не верю! В тебе должно остаться хоть что-то!

— Послушай, меня вовсе не радует, что Ноэль останется безнаказанной, но сейчас слишком поздно. И тут не рождественский водевиль, где злодей вдруг раскаивается в своих привычках. Я демон, будь оно все проклято. Я несу в мир зло. Я сам зло.

Я представила себе схватку, в результате которой меня обвинят в излишней приверженности к добру. Но, честно, я все-таки верила, что Луис тоже знает, что правильно, а что нет. Однако если он прошел через то же, что выпало на долю Кертису… Тогда у него есть все основания для апатии.

— Если ты призовешь ее к ответу, у тебя найдутся единомышленники, — наконец сказала я. — Ты получишь одобрение. Большое повышение по службе.

Лицо Луиса выразило удивление. Потом он усмехнулся:

— Пытаешься меня подкупить?

Я переводила взгляд с него на Кертиса и обратно.

— Я слышала, что здесь принято действовать именно так.

Улыбка Луиса померкла.

— Ты никак не докажешь ее вину.

— Ну, — вступил в разговор Кертис, — есть один способ.

Он заметно оживился, когда услышал про повышение по службе. Явно надеялся, что разоблачение преступницы будет способствовать его переводу из Бельгии.

Они с Луисом обменялись взглядами. Что-то пробежало между ними.

— Нет, — сказал Луис. — Она не согласится.

— Ты достаточно силен…

Луис скривился:

— Если я пойду на это, а она окажется невиновной, тогда именно с меня сдерут кожу заживо.

— Она виновна, — подала я голос. Ни малейшего понятия, о чем они говорят, но на кону явно стояло что-то большое. — Прошу тебя, Луис!

Часы тикали. Без одной минуты двенадцать. Луис долго изучал мое лицо. Вздохнув, встал из-за стола.

— Просто не верится, что я собираюсь это сделать.

Кертис дружески ущипнул его локоть.

— Не тревожься. Я на твоей стороне.

— В самом деле?

— Нет.

Может, Луис и обладал очень мощной аурой, однако его появление в бальном зале прошло почти незамеченным. По крайней мере пока он не схватил за локоть Ноэль и не прижал ее к стене.

В зале воцарилась гробовая тишина, которую нарушали вопли Ноэль, которая пыталась освободиться. Но он держал ее не только посредством физической силы; она была гораздо слабее и в смысле магических способностей.

— Ты что, сошел с ума, мерзавец? Какого черта ты…

Она умолкла и побледнела, когда Луис положил ладонь ей на лоб. Он тоже побледнел, и по залу пронесся коллективный вздох. Я поняла, что именно он делает: заглядывает ей внутрь, как я недавно заглядывала внутрь Кертиса, с той разницей, что Луис делал это насильно. Ментальное, духовное изнасилование.

Я содрогнулась, вспомнив, каково было мне, когда я смотрела внутрь Кертиса, а уж самому Кертису пришлось раз в сто хуже. Притом, что он дал свое согласие на «прочтение», а Ноэль — нет. Демонесса бледнела все сильнее, а я пыталась представить, что она сейчас чувствует. Нет, какое там! Происходящее вообще было выше моего понимания.

Их контакт продолжался меньше минуты. Интересно, сколько понадобилось времени нам с Кертисом? Я-то пережила вечность.

Луис и Ноэль стояли друг напротив друга, тяжело дыша, скрестив взгляды. У обоих был такой вид, будто они вот-вот потеряют сознание.

— Проклятие! — воскликнул Луис. — Так ты действительно это сделала.

Ноэль отчаянно замотала головой. Взвились черные кудри, и она прижалась к стене, пытаясь найти опору.

— Нет-нет! — Она с мольбой в глазах смотрела в толпу демонов. — Он лжет. Он лжет.

Было заметно, что Луис пытается прийти в себя. Он не хватался за стену, но у него был такой вид, словно кто-то с размаху ударил его в живот.

— Пусть посмотрит кто-нибудь еще, чтобы доказать, что я лгу.

— Нет! — закричала Ноэль. Здесь, в бальном зале, могуществом она уступала только Луису. Никому из других присутствующих не было под силу заставить ее открыться, как заставил Луис. Она должна дать согласие на «прочтение» — или придется вызывать демона со стороны. — Ты ничего не докажешь, Луис. Ты лжешь. Ты…

— Я докажу, — перебил он. — Ты мне показала. Я видел. Я знаю, куда пойти и…

— Нет, не надо! Не надо!

Он пожал плечами.

— Твой звонок. Ты пыталась меня подкупить. Теперь я знаю, где добыть улику и доказать. Я вершу правосудие. Если мне придется искать доказательство, твой приговор будет… страшным. Или признайся — тогда твой приговор будет… чуть менее суровым.

Безмолвная битва. Я даже не догадывалась, о какой улике идет речь, но по выражению лица Ноэль было ясно — она не желает делать это достоянием гласности. Осознав, что выхода нет, она наконец кивнула:

— Ладно. Так и быть. Да, я признаюсь. Я убила Энтони и отдала под суд троих невиновных. Вот и все. Вы счастливы? Счастливы, черт возьми?!

Толпа пришла в неистовство. Новый поворот событий привел их в восторг. Так, наверное, было даже интереснее, чем наблюдать за пыткой Старлы и Клайда. Посреди всеобщего шума и гама я услышала за спиной смешок Кертиса.

— Дорогуша, — сказал он, — я все-таки выбрался из Бельгии.

— Каким образом? За то, что помог разобраться?

— Да. Кроме того, насколько я понял, освобождается вакансия архдемона в Лос-Анджелесе.

На следующий день мы с Сетом летели домой, в Сиэтл. Целая прорва демонов хотела со мной поговорить, но я постаралась убраться из этого отеля как можно скорее. Точнее, я сделала ноги непосредственно из бального зала, как только освободили Старлу и Клайда. Я не стала задерживаться — у меня было такое ощущение, что на их место немедленно поместят Ноэль, чтобы не лишать толпу обещанного развлечения.

Я сидела рядом с Сетом, и впереди были два с половиной часа лету. Нам вдруг вспомнились прочие события вчерашнего вечера. Взявшись за руки, мы стали перебирать события странного судебного разбирательства. Сет держал себя так, как будто и не подвергся искушению накануне, и не одержал победу. Я ни в коем случае не давала понять, что сама явилась причиной этого искушения и потеряла затем шанс на физическую близость с любимым. Тот факт, что в результате моих геройских усилий двое невиновных избежали пытки, меня почти не утешал.

— Она и вправду его убила? — изумленно спросил Сет.

— Точно.

— Но она его любила… питала чувства, ведь так?

— Так.

— Тогда как она могла его убить?

Я смотрела на его профиль, любовалась линией скул и карими глазами, которые так любила. Интересно, что бы я чувствовала, если бы потеряла его? Если бы он предпочел другую женщину? Разумеется, мне не пришло бы в голову его убивать, но… ладно, я примирилась бы со своей болью.

— Потому что люди творят глупости из-за любви, — печально сказала я, думая о собственных грехах.

Он повернулся ко мне — в его глазах я видела сочувствие.

— Ты в порядке?

Я замерла в нерешительности, но краткого мгновения было достаточно, чтобы вновь обрести инстинкт самосохранения. Я чуть не призналась в том, что сделала, сходя с ума от ревности к Бет! Недавно у нас с Сетом вышел спор о честности в отношениях, и оказалось, что он сторонник подхода «скажи всю правду». Хотелось бы мне жить его идеалами! Но слова почему-то застряли в горле.

— Все отлично, — сказала я. — Просто очень устала. Долгая выдалась неделя…

— Да, — согласился он. — Понимаю. — Он смотрел перед собой невидящим взглядом, и мне показалось, что он вспоминает ту квартирку… Открыл было рот, как будто собираясь что-то рассказать в свою очередь, затем передумал. Я совершенно точно знала, о чем пошел бы рассказ.

— Итак, — осторожно начала я, — куда ты ходил утром? — До отлета Сет успел немного поработать. — В кафе с поросенком?

Он слабо улыбнулся:

— Нет. Я пошел в ту закусочную…

— Вот как?

— Да. Странная штука. Та официантка, которую ты видела… Как раз была ее смена, и я сказал ей, что уезжаю и…

На моем лице застыла улыбка. Я спросила притворно-беззаботным тоном:

— Ну и?..

И снова у меня возникло чувство, что Сет готов мне рассказать о событиях прошлого вечера, и снова не решился.

— Не знаю. Просто странно. Когда я с ней заговорил, она повела себя как-то странно.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

Сет покачал головой, отгоняя неприятные мысли. Может, он пытался принести Бет извинения? Вероятно, он решил, что она в отместку притворяется, что ничего не помнит?

— Не знаю. Как я уже сказал — просто она была какая-то странная.

Он сжал мою руку, и мы откинулись на спинки кресел. У нас обоих были свои тайны, свои грехи. Ни ему, ни мне не хватило смелости в них признаться. Я задумалась — может, так бывает у всех пар? У каждого свои маленькие тайные грешки.

Тем не менее я не удержалась и спросила:

— Странная, говоришь? Погоди… Разве ты мне не говорил, что она напоминает тебе меня? Не хочешь ли сказать, что я тоже «странная»?

Сет рассмеялся. Поднес к губам мою руку и поцеловал.

— Тетис, ни одно из прилагательных для тебя не годится. И вы с ней совсем не похожи.

— Правда? Ведь ты вел себя так, словно мы с ней близняшки.

— Ничего подобного.

— Очень даже, — поддразнивала я. — Кажется, ты с трудом нас различал.

Вздохнув, он закатил глаза, возмущаясь моей шуткой.

— Я уже сказал, вы совсем разные. По-разному поступаете. По-разному думаете. По-разному разговариваете.

— И выглядим по-разному, — добавила я.

— Точно, — согласился он.

Еще раз крепко сжав мою руку, он открыл свой лэптоп.

Наблюдая за ним, я думала, что мне следует радоваться, что он ничего не подозревает. Нужно выбросить из головы мою ошибку, попытку проверить его верность. Мне следует радоваться!

Но почему-то мне было вовсе не радостно.

— Люди творят странные вещи ради любви, — прошептала я.

Сет бросил на меня взгляд:

— Что ты сказала?

— Ничего.