Артём набрал на цифровом замке нужные буквы и цифры, дверь послушно и совершенно бесшумно отворилась.

— А дверка-то непростая, — подозрительно ухмыльнулся Хантер. — Снаружи обшита обыкновенной сосновой вагонкой, а под досками спрятана толстенная броня. Заходим, командир?

— Заходим. Ты, кстати, следуешь замыкающим. Не забудь, балабол белобрысый, дверь захлопнуть…

Пройдя по короткому коридору, они оказались в просторной комнате с высокими потолками.

«Обыкновенный начальственный кабинет, пахнущий махровой и беспощадной бюрократией», — брезгливо поморщился опытный внутренний голос. — «Стандартный длинный-длинный переговорный стол, хлипкие низенькие стулья, в торце же стола наличествует высокое кожаное кресло. Понятное дело, матёрый руководитель, регулярно проводящий судьбоносные совещания, всегда должен значимо возвышаться-нависать над рядовыми и ленивыми сотрудниками. Мол: — «Ужо, родимые! Я вас, наглых бездельников, насквозь вижу! Сейчас тоненькую стружку, не ведая человеколюбивой жалости, буду снимать…». Знакомое дело, как же, многократно сталкивались, мать его…. Что ещё интересного и приметного? Да, абсолютно ничего. Пластиковые светло-бежевые стеллажи, плотно забитые толстенными книгами и разномастными картонными скоросшивателями, мощный компьютер, парочка телефонных аппаратов, на стене — телевизионный монитор приличных размеров…. Где находится сам хозяин кабинета? Вон же, братец, за креслом — неприметная узенькая дверка, ведущая, надо думать, в так называемую «комнату отдыха»: мини-бар, заполненный разнообразными напитками-закусками, а также мягкий и просторный диванчик, на который так удобно заваливать податливых длинноногих секретарш. Как говорится, плавали — знаем…».

Узкая дверка приоткрылась, и из неё показался мистер Томас Бридж — с хорошо расчёсанными бакенбардами, облачённый в великолепно-пошитый чёрный костюм-тройку.

— Присаживайтесь, леди и джентльмены! — радушно предложил хозяин кабинета, привычно занимая почётное место в высоченном кожаном кресле. — Предлагаю расположиться по правую сторону стола, оттуда сподручней наблюдать за видеоматериалами, демонстрируемыми на телеэкране.

«Эге, а я, очень похоже, был прав!», — ехидно хмыкнул настойчивый внутренний голос. — «Не знаю, присутствует ли в комнате отдыха длинноногая секретарша, но хорошим бренди пахнуло явственно…».

Томас Бридж, важно и пристально оглядев собеседников, перешёл непосредственно к делу, заявив:

— На вас, уважаемые русские коллеги, возлагается наиважнейшая и наипочётнейшая миссия. Ход расследования находится под личным контролем королевы Англии, так что, комментарии излишни…. Сейчас я дам вводную информацию, после чего мы выедем непосредственно на место совершения преступления. Сперва немного — с обзорной экскурсией — прогуляемся по земной поверхности. Если не ошибаюсь, леди Татьяна, вы, ведь, мечтали осмотреть достопримечательности Лондон?

— Безусловно, сэр, — состроив чопорную и гордую гримасу, ответила Таня. — Причём, с самого раннего детства…. Прошу, между прочим, заметить, что и у нас в России, безусловно, тоже обожают подслушивать чужие разговоры. Это, на мой взгляд, совершенно нормально. Но, употреблять алкогольные напитки в одиночку? Тем более, в рабочее время? Нонсенс, однако. Причём, абсолютно несимпатичный и непростительный — для истинного джентльмена.

— Простите, не понял…

— Прощаю — на первый раз.

— Не обращайте внимания, дорогой мистер Бридж, — вмешался в разговор Артём. — Моя жена, видите ли, тоже прослушала соответствующий курс лекций, посвящённый тонкому английскому юмору. Вот, и демонстрирует свои недюжинные знания, не более того…. Излагайте дальше. Мы вас внимательно слушаем.

Начальник одного из отделов секретной службы МИ-6, непонимающе передёрнув плечами, продолжил:

— Итак, дожидаясь окончания работы метрополитена, мы пройдёмся по историческим местам Ист-Энда, где в конце девятнадцатого века «отметился» приснопамятный Джек Потрошитель, а после этого спустимся под землю и осмотрим место совершения сегодняшнего преступления. Будем надеяться на то, что ваш «свежий» взгляд поможет найти ключ к разгадке данной кровавой шарады. Ведь, если я не ошибаюсь, именно такой нестандартный подход и помог — совсем недавно — разрешить…э-э-э, некоторые проблемы, возникшие в метрополитене Буэнос-Айреса? Естественно, что намеченные мероприятия мы осуществим в сопровождении Джона Ватсона, инспектора Скотланд-Ярда…

— Как вы сказали? — на всякий случай уточнил недоверчивый Хантер. — Ватсона?

— Совершенно верно, старший лейтенант Кузнецов. Именно так и зовут инспектора, отвечающего за этот район Лондона. Вернее, за раскрытие уголовных преступлений, совершённых на его территории, включая и подземную, то есть, «метрошную» часть. Я прекрасно понимаю ваше удивление, мол, Ватсон, но…. Это, лишь, одно из странных совпадений, которых в этом запутанном деле — великое множество. А теперь, уважаемые коллеги, прослушайте маленький исторический экскурс.

Англичанин, взяв со стола маленький чёрный пульт, нажал на белую кнопку. Через пару секунд, тревожно мигнув ярко-голубой вспышкой, ожил прямоугольный монитор телевизора, и на экране появился слайд с изображением женского трупа.

— Фу, гадость какая! — нахмурилась Таня. — Очень, уж, натуралистично — на мой вкус…. Причём, видно с первого взгляда, что мы имеем дело со старой фотографией.

— С очень старой, — дотошно поправил мистер Бридж. — Шестого августа 1888-го года, около половины четвёртого утра, на небольшой лондонской площади Джорд-ярд было обнаружено окровавленное женское тело. Прибывший по вызову судебный медик Тимоти Киллин констатировал смерть. Позднее, уже в морге, мистер Киллин скрупулёзно подсчитал, что погибшая — в общей сложности — получила тридцать девять ударов различными колюще-режущими орудиями. Прошу, господа и дамы, запомнить эту цифру — «тридцать девять»…. Данная фотография, к сожалению, сделана тоже в морге. Что, согласитесь, несколько искажает первоначальную картинку. Видите, этот разрез горла, практически — от уха до уха, грубо зашитый анатомом?

— А имеется ли широкий доступ к данной фотографии? — спросил Хантер. — Например, через Интернет?

— Да, имеется. Она размещена более чем на ста сайтах Интернета. Ладно, к этому важному моменту мы ещё вернёмся…. В своём отчёте судебный медик констатировал, что убийца использовал оружие двух типов. Во-первых, колющее — с широким лезвием. Например, стандартный — для того времени — армейский штык-нож. Во-вторых, режущее — с узким и коротким лезвием. Например, хорошо-наточенный перочинный ножик…. Никаких следов удушения или побоев зафиксировано не было, очевидно, преступник сразу же пустил в ход холодное оружие. То есть, скорее всего, оперативно и ловко перерезал жертве горло, чтобы несчастная не смогла закричать и позвать на помощь. Об ограблении также речи быть не могло — при осмотре пострадавшей был обнаружен кошелёк с деньгами и несколько серебряных колец-браслетов…. Достаточно быстро полиции удалось установить имя погибшей, ею оказалась дешёвая проститутка по имени Марта Тэбрем, примерно сорока лет от роду. Извините, точную цифру запамятовал, надо будет потом уточнить…. Жестокость убийства позволяла предположить, что здесь замешана криминальная банда, устроившая показательную расправу над проституткой-одиночкой, не желавшей платить оговорённую «таксу» за работу на уже занятой территории. Но нашлись свидетели, которые утверждали, что за несколько часов до убийства Марту Тэбрем видели вместе с неизвестным мужчиной, одетым в военную форму. Естественно, что означенный господин, который, очевидно, и являлся последним клиентом Тэбрем, тут же стал главным подозреваемым. Впрочем, его так и не нашли…. Перехожу к сегодняшним событиям. Примерно в десять тридцать утра обслуживающий персонал лондонского метрополитена обнаружил — в технологическом тупике недалеко от станции «Майл-Энд» — мёртвое женское тело. Угадайте, уважаемые коллеги, что находится — примерно над местом обнаружения трупа — на земной поверхности? Правильно, площадь Джорд-ярд. Вернее, на настоящий момент, улица Ганторп-сити…. Теперь о других странных совпадениях. Сегодняшнюю пострадавшую также звали Мартой, правда, по фамилии Терри. Недавно ей исполнилось сорок два года. Она много лет трудилась элитной проституткой, обслуживающей, в основном, высокопоставленных военных, посещавших Лондон по служебной краткосрочной надобности. На теле Марты Терри, как легко догадаться, насчитали ровно тридцать девять колото-резаных ран. Горло перерезано — от уха до уха. Следов побоев и ограбления не зафиксировано. При осмотре покойной были обнаружены многочисленные золотые украшения, документы, наличные деньги и банковские карточки. Естественно, что на месте совершения преступления сотрудниками Скотланд-Ярда были сделаны многочисленные фотоснимки, но пока я ими не располагаю.

— А мобильный телефон и записная книжка? — заинтересованно спросила Таня. — Нашли?

— Чего нет, того нет, — загрустил мистер Бридж. — Видимо, преступник не является законченным идиотом. Что, конечно же, несколько осложняет ситуацию. Кроме того, на месте преступления не зафиксировано ни единого отпечатка пальцев. Ни единого! Ни жертвы, ни преступника…. Представляете?

— Что у нас с технологическим тупиком, в котором обнаружили несчастную женщину? Где он конкретно находится? Откуда и каким путём в него можно попасть?

— Путями, милая и насмешливая леди Татьяна. Путями…. Постараюсь осветить затронутую вами тему более поподробно. Станция «Майл-Энд», как вы, наверное, уже поняли, находится на территории лондонского района Ист-Энд, округ Тауэр Хамлетс. «Майл-Энд» — единственная станция лондонского метрополитена, где реализована кроссплатформенная пересадка между линиями метро мелкого и глубокого заложения. То есть, с Центральной (красной), линии можно перейти на Хаммерсмитт-энд-Сити (розовая линия), на линию Дистрикс (зелёная), и, естественно, наоборот. Более того, кроме переходов для пешеходов, существуют и дополнительные технологические туннели для электричек, по которым они — в случае возникшей необходимости — могут переезжать с одной линии на другие. От этих туннелей — в свою очередь — отходят и различные тупиковые «боковики», служащие самым разным целям и задачам. Например, для дневной парковки мотодрезин, для временного складирования старых шпал и рельсов. Ну, и так далее…. Имеются и ответвления секретного назначения, перекрытые надёжными решётками, ведущие к армейским складам. Так что, как понимаете, ситуация крайне запутанная…. Тупик, где обнаружили мёртвое тело Марты Терри, уже долгие годы служил в качестве «опорного пункта» для ночных ремонтников. То есть, там они переодевались, хранили различные инструменты и запасные части, перекусывали, отдыхали. Мёртвая женщина, как раз, и лежала, вернее, лежит до сих пор на раскладной койке, расположенной в тупике…

— Лежит там до сих пор? — удивился Артём. — Но, собственно, для чего? Зачем?

— Порядок такой, — холодно улыбнулся англичанин, отчего его шикарные бакенбарды смешно встопорщились. — Тела всех людей, умерших — по самым различным причинам — в лондонском метрополитене, доставляют на земную поверхность сугубо в ночное время. Чтобы, в первую очередь, не травмировать нежную психику рядовых пассажиров. А, во вторую, чтобы не создавать нездорового ажиотажа, на который так падки вредные и вездесущие журналюги…. Между прочим, для того, чтобы до означенного тупика с трупом смогли экстренно добраться эксперты и оперативные сотрудники Скотланд-Ярда, пришлось остановить движение электропоездов по Центральной линии на целых двадцать пять минут. Это, как легко догадаться, внесло определённые сложности, и на платформах станции «Майл-Энд» образовалась локальная давка…. Что во вспомогательном туннеле — в десять тридцать утра — делали работники метрополитена и кто они такие? Электрики-ремонтники. Данный технологический туннель — между красной и зелёной линиями — временно не эксплуатируется. В нём проводятся плановые ремонтные работы, связанные с заменой всех трансформаторов и большей части различных проводов-кабелей. Электромонтёры, как раз, и пришли в тупик, чтобы — в строгом соответствии с графиком рабочего времени — отдохнуть, позавтракать и перекурить…. Интересуетесь основной рабочей версией? Пожалуйста…. Допустим, что существует некий финансово-обеспеченный мужчина с нездоровой психикой. Наступает внезапное обострение заболевания, и наш фигурант решает, продолжая дело знаменитого Джека Потрошителя, заняться физическим уничтожением городских проституток. Только ему кажется, что в туннелях метрополитена этим гадким делом заниматься будет гораздо безопасней и сподручней, чем на поверхности. Маньяк, одно слова…. Потом неизвестный тип «залез» в Интернет и тщательно проштудировал все материалы, включая старые фотографии, посвящённые убийствам 1888-го года. Дальше всё элементарно. Новоявленный «Джек» обратился к проститутке Марте Терри (с которой, скорее всего, уже был знаком раньше), мол: — «Хочу порезвиться в экзотической обстановке. В частности, глубоко под землёй, в одном из туннелей метрополитена…». Можно предположить, что Марта сперва колебалась, сомневалась и тревожилась. Но предложенная денежная сумма откровенно впечатляла, и женщина — в конце концов — согласилась…. Остальное было делом техники. То есть, затаиться — перед самым закрытием метро — за колоннами, дождаться, когда платформа опустеет, спуститься в один из туннелей и отправиться в эротическое путешествие…. Видеокамеры, установленные в зале? На время ночного перерыва они отключаются. Вынужденная экономия, спровоцированная мировым финансовым кризисом. А, вот, вечерние съёмки сотрудники Скотланд-Ярда уже тщательно изучают и анализируют. Фотографии Марты Терри у них имеются, остаётся вычислить мужчину, с которым она спустилась вниз по эскалатору.

— Получается, что убийца имеет непосредственное отношение к лондонскому метрополитену? — многообещающе прищурилась Таня. — То есть, он знает схему всех технологических туннелей и тупиков?

— Вполне вероятно. Будем полномасштабно отрабатывать ремонтников, инженерный персонал, а также метростроителей, принимавших непосредственное участие в коренной реконструкции платформ станции два с половиной года назад.

— Я бы значительно расширила списки подозреваемых.

— Кем конкретно?

— Вы же, сэр, сами говорили, что Марта Терри, в основном, обслуживала высокопоставленных военных. А на территориях, примыкающих к станции «Майл-Энд», расположены армейские секретные склады. Понимаете, о чём я толкую?

— Логика в ваших словах, безусловно, присутствует.

— Кроме того, что следует понимать под расплывчатым термином — «высокопоставленные военные»? Я думаю, что под это определение можно смело отнести (подвести, определить?), и важных полицейских чинов. Да и ключевых сотрудников службы МИ-6…. А вы, дорогой сэр, случайно не пересекались — во времена иные — с любвеобильной мадам Мартой Терри? Например, в период бурной и легкомысленной молодости?

— Ну, знаете ли! — физиономия мистера Бриджа мгновенно покрылась красно-белыми пятнами, а пальцы возмущённо задрожали. — Это уже переходит все и всякие границы…

Громко и властно зазвонил тёмно-зелёный телефонный аппарат.

— Да, я вас слушаю! — снимая трубку, оповестил англичанин. — Извините, не понял…. Не может такого быть! Повторите, пожалуйста, ещё раз…

— Алмазная донна, прекращай, пожалуйста, свои фокусы, — неодобрительно посматривая на Татьяну, краешком рта пробормотал по-русски Артём. — Во всём же надо знать меру.

— Я постараюсь, — мило улыбнувшись, пообещала жена. — Просто этот высокомерный тип, украшенный рыжими мохнатыми бакенбардами, такой смешной. Ему бы, бедолаге, в провинциальном цирке работать клоуном. Озолотился бы, честное слово…

Томас Бридж аккуратно положил телефонную трубку на рычаг аппарата и, пребывая в состоянии глубокой задумчивости, достал из чёрного кожаного сундучка, стоявшего рядом с компьютером, толстую тёмно-коричневую сигару.

— Нельзя курить при беременных женщинах! — покачав головой, непреклонно заявила Таня. — Если попробуете закурить при мне — обязательно нажалуюсь королеве Елизавете. Поверьте на слово, у меня для этого существуют собственные, весьма эффективные каналы…

— Охотно верю, — стушевался англичанин, торопливо убирая сигару обратно. — Как же, любимая племянница генерал-лейтенанта Громова. Тем более, как только что выяснилось, ещё и беременная. Спорить с такой особой — себе дороже…

— Чем же вы так обеспокоены, уважаемый партнёр по совместному расследованию? — поинтересовался Артём. — Я имею в виду — недавний телефонный звонок. Неприятные новости?

— Неприятней не бывает. Произошла досадная и непредвиденная утечка информации. Скорее всего, со стороны структур, приближённых к королевскому дворцу…. Как бы там ни было, но английская пресса уже в курсе — относительно произошедшего. Многие газеты уже завтра утром выйдут с подробными материалами, посвящёнными внезапному «воскрешению» Джека Потрошителя. Поднимется немыслимая и бестолковая суета, «Майл-Энд» будет взята в плотное кольцо, состоящее из навязчивых журналистов, наглых репортёров и многочисленных праздных зевак. Хорошо ещё, что с новостными сайтами Интернета удалось договориться — о небольшой задержке…

— Может, оно и к лучшему? — задумчиво пробурчал Хантер. — Если, конечно, подойти к данному вопросу — с философской точки зрения…

— Что вы имеете в виду, молодой человек?

— Одна из задач, поставленных перед нами генерал-лейтенантом Громовым, звучит примерно так: — «Сделать всё возможное, чтобы не произошло других аналогичных преступлений. То бишь, одного истерзанного женского трупа — вполне достаточно…». Так вот, после вмешательства прессы лондонские проститутки, особенно те, которые умеют читать, достаточно быстро поймут, что выполнять прямые должностные обязанности — в условиях «метрошных» туннелей — весьма небезопасно. Глядишь, после этого у нашего «Джека» возникнут непреодолимые трудности с пополнением «исходного материала». Он занервничает, совершит целую кучу фатальных ошибок, и мы его успешно повяжем…

— Ещё один шутник выискался, — затосковал мистер Бридж. — И где же вас таких находят? Ах, да, глупый вопрос. Конечно же, в недрах загадочного российского ГРУ…. Предлагаю, русские соратники, пройти в комнату отдыха. Как это — зачем? Выпьем хорошего бренди, чтобы некоторые симпатичные и разговорчивые девушки не подозревали меня в пошлой жадности и скупердяйстве. А после этого мы отправимся в Ист-Энд. Что называется, непосредственно на объект…. Выпить же я предлагаю — за провинциальный затрапезный цирк, где всем нам — вскорости — предстоит заниматься клоунадой. Если, не дай Бог, не раскроем это страшное преступление…. Что смотрите так удивлённо? Да, у меня — в соответствии с занимаемой должностью — отменный слух. И русским языком я владею в должном объёме…

Машина, плавно затормозив, остановилась на улице Брик-лейн, напротив небольшого ирландского паба.

— Вылезаем! — скомандовал мистер Бридж, посматривая на Татьяну почти влюблёнными глазами. — Видите — на ближайшем перекрёстке — тощую и унылую фигуру в мятом старомодном пиджаке, с квадратными очками на длинном носу? Это он и есть, инспектор Ватсон…. Джон, старина! Иди к нам! Какова общая обстановка? Репортёры ещё не набежали? Вот, и хорошо. Проведём познавательную экскурсию в спокойной и благостной обстановке, без излишних нервов и переживаний…

Джон Ватсон оказался — в полном соответствии с внешним обликом — мужчиной хмурым, флегматичным, скучным и равнодушным. Вяло пожав новыми знакомым руки, он предложил:

— Пойдёмте, господа и дамы. Покажу вам свои владения, расскажу — что знаю. Если возникнет такая необходимость, то сэр Томас обязательно поправит и дополнит. Он Лондон и его историю знает назубок.

«Ага, а мистер Бридж, оказывается, действительно, является «сэром», без дураков», — непроизвольно отметил внимательный к мелочам внутренний голос. — «Интересно, это унаследованный титул? Или же, наоборот, новоприобретённый? Если имеет место второй вариант, то за какие такие заслуги? Явно, не за ерунду свинячью…».

Ватсон — тем временем — повернул направо и, равнодушно махнув рукой, принялся давать пояснения:

— Перед вами — Уайтчепел-Хай-стрит, главная улица одноименного района, который был так назван в честь крохотной часовни, возведённой здесь, кажется, в середине тринадцатого веке…

— Если смотреть в самый корень, то данная улица идет точно вдоль древнеримской военной дороги, которая была проложена между лондонскими воротами Олдгейт и древним фортом Колчестер, — не преминул дополнить всезнающий мистер Бридж. — Впрочем, ни дороги, ни ворот, ни форта до наших дней не сохранилось…. Продолжай, старина!

— Хорошо, продолжаю…. Величественное красно-белое здание по левую руку, выстроенное в стиле арт-деко [3], это знаменитая художественная галерея Уайтчепел, основанная в 1899-ом году в качестве…. Как там дальше, сэр Томас?

— В качестве форпоста высокой культуры — в море серой нищеты и беспрецедентной отсталости Восточного Лондона…. В настоящее же время в галерее Уайтчепел регулярно проводят крупные выставки полотен современных британских художников.

— Спасибо за актуальную и своевременную подсказку, — флегматично поблагодарил инспектор. — Обратите внимание на узкий переулок, который начинается сразу за зданием галереи. Он носит красивое и насквозь ложное название — «Аллея ангелов». Почему — ложное? Потому, что в его конце расположен самый большой в Лондоне магазин литературы анархического толка. Разве бестолковые анархисты — хоть немного — похожи на Божьих ангелов? Лично я так не думаю…. Хотите заглянуть в переулок? Пожалуйста, только далеко не пойдём…. Видите — в тусклом свете фонарей? Это вдоль дороги выстроились прямоугольные щиты, оснащённые портретами знаменитых революционеров и анархистов.

— Среди них присутствует и портрет русского князя Кропоткина, который когда-то был одним из основателей этого магазинчика, — сообщил мистер Бридж. — Вы не знали про это? Стыдно, господа россияне! Продолжай, Джон, продолжай…

— Как скажешь. Следуем дальше. Поворачивайте за мной, леди и джентльмены…. Мы приближаемся к основной цели нашей вечерней прогулки. Перед вами — знаменитая Ганторп-сити. Именно здесь — ранним утром шестого августа 1888-го года — и был обнаружен хладный труп несчастной Марты Тэбрем, первой жертвы неуловимого Джека Потрошителя. Правда, некоторые эксперты-историки утверждают, что данное событие произошло десятого августа, а фамилия убитой женщины звучала несколько иначе, а именно, «Тамбар». Впрочем, на мой частный взгляд, это совершенно неважно…. Видите — широкий купол? Это собор Святой Девы Марии. Именно вокруг него и расположены все конкретные точки, где Джек Потрошитель безжалостно резал несчастных лондонских проституток — прямо, как жертвенных овец. Всего, как вы, наверное, знаете, от его рук погибло шесть женщин лёгкого поведения.

— Следовательно, прямо под нами и располагаются туннели станции «Майл-Энд»? — спросила Таня.

— Вспомогательные туннели, в частности, соединяющие между собой разные пассажирские линии, — вяло улыбнулся Ватсон. — Я уже внимательно ознакомился с подробной подземной картой. Покойная Марта Терри могла попасть к технологическому тупику, где и нашла собственную смерть, со всех трёх платформ, расположенных на разных линиях…. Сворачиваем на улицу Уайтчепел-роуд. В данных мрачноватых старинных зданиях располагается колокольная мануфактура, основанная ещё в 1570-ом году. Подчёркиваю, действующая мануфактура.

— Здесь был отлит американский колокол Свободы, а также колокола Биг-Бена и Вестминстерского аббатства, — похвастался сэр Генри. — При мануфактуре имеется маленький музей, а сквозь стеклянную дверь в дальнем углу можно рассмотреть недообработанные отливки и осколки неудачных колоколов, сложенные на заднем дворе….

Следующие пять-шесть минут гиды и экскурсанты, посматривая по сторонам, шагали молча.

«Определённо, чувствуется, что за нами кто-то внимательно наблюдает», — тихонько прошелестел бдительный внутренний голос. — «Впрочем, в этом нет ничего странного и неожиданного. Просто, наверняка, рядовые сотрудники Скотланд-Ярда и МИ-6 — в соответствии со строгими должностными инструкциями — пекутся о безопасности начальства…».

— О чём вы так задумались, непредсказуемая леди Татьяна? — забеспокоился мистер Бридж. — Обдумываете очередную колкую каверзу?

— Нет, просто оцениваю и перевариваю свежую версию — относительно сегодняшнего убийства, — созналась Таня. — Вполне возможно, что обсуждаемое нами преступление совершил психически-ненормальный маньяк. А если нет?

— Что вы имеете в виду?

— Например, убийство было тщательно спланировано, причём, совсем для других целей. То есть, ни для «маньячных», а для гораздо более приземлённых и конкретных.

— Для каких же?

— Если бы я знала…. Как любят в таких случаях говорить знаменитые книжные детективы?

— Да, как они, умники, любят говорить? — подыграл супруге Артём. — Напомни-ка нам, дорогая.

— Примерно так: — «Вычисли, кому преступление выгодно, и ты его — непременно — раскроешь…».

— Заумно очень, — кисло поморщился инспектор Ватсон. — Мои сотрудники и сотрудницы внимательно просмотрят вчерашние «метрошные» видеозаписи и, в конечном итоге, вычислят подозреваемого. Потом, естественно, используя всю мощь Интернета и знаменитые фото-архивы Скотланд-Ярда, мы установим личность этого типа, арестуем, допросим, поработаем с его отпечатками пальцев и ДНК…

— Если же убийца проявил осторожность и был в гриме? Например, в лохматом парике и с приклеенной бородой? А на его ладони были надеты бесцветные тонкие перчатки? — не сдавалась Таня. — Молчите? Вот, и занимайтесь, господа консерваторы, своей «маньячной» версией. Я же займусь собственной.… Был разговор, что, мол, очень нужен «свежий» взгляд? Был. Так что, уважаемые, не обессудьте. Тем более что и определённые мысли — по данной тематике — имеются. Какие мысли? Пока, к сожалению, ещё расплывчатые и призрачные…. Продолжаем, господа нашу познавательную экскурсию. Глядишь, что и прояснится…

Экскурсанты-детективы, старательно огибая медлительные стайки беззаботно галдящей молодёжи, выбрались на Филдгрейт-стрит и оказались рядом с огромной мусульманской мечетью.

— Это самая большая действующая мечеть в Восточном Лондоне, — с гордостью в голосе сообщил сэр Томас. — А рядом с ней расположена крохотная еврейская синагога, одна из четырёх, функционирующих в Ист-Энде. И в таком соседстве нет ничего странного и удивительного, наш гостеприимный Лондон — очень толерантный город….

Метрах в ста двадцати за синагогой возвышалось величественное старинное здание.

— Прошу обратить ваше внимание, русские друзья, на бывший ночлежный дом Раутон-хауз, — флегматично сообщил Ватсон. — Этот объект известен тем, что в 1907-ом году здесь ночевали — причём, в одной постели — два важных делегата пятого съезда РСДРП. А именно, Максим Литвинов и Иосиф Сталин. Сворачиваем в левый проходной переулок…. Так, мы вновь оказались на Уайтчепел-роуд. Перед вами находится продуктовый рынок — с ярко-выраженным восточным акцентом. То есть, на нём отовариваются жители этого квартала — преимущественно бангладешцы и сомалийцы. Удивлены? А по мне, так и ничего необычного. В Лондоне проживают многие десятки тысяч иммигрантов из стран Африки и Азии. Между прочим, рынок очень даже приличный, я иногда заглядываю туда — любопытствую на незнакомые сорта овощей, фруктов, орехов, злаков и приправ…. Над рынком, как вы видите, нависает здание Королевского лондонского госпиталя, главной больницы Ист-Энда.

— Именно в Королевском госпитале — в период с 1886-го по 1890-ый год — проживал знаменитейший Джозеф Меррик по прозвищу «Человек-слон», — ожидаемо дополнил мистер Бридж. — Помните такого персонажа? Именно про него — в 1980-ом году — известный кинорежиссер Дэвид Линч снял одноимённый фильм. При госпитале открыт маленький музей, большая часть экспозиций которого посвящена, естественно, Джозефу Меррику.

— Даты совпадают, — заметила Таня. — А не мог ли этот Человек-слон — и оказаться ужасным Джеком Потрошителем? Мол, поздней чёрной ночью выбрался из больничной палаты, убил очередную проститутку, напился свежей кровушки и забрался обратно. Здесь же всё рядышком…

— Полностью исключено, дорогая леди Сталкер, обладающая недюжинной и бескрайней фантазией. Во-первых, Джозеф Меррик был большим, толстым и приметным — во всех отношениях — человеком, его появление на улицах Ист-Энда не могло долго оставаться незамеченным. Во-вторых, Человек-слон отличался крайней неуклюжестью и откровенной неповоротливостью. Бесшумно, в ночной темноте выбраться из госпиталя через окно, а потом — тем же путём — вернуться обратно? Нет, это не реально! В-третьих, Джозеф Меррик был слабоумным чудаком и даже не знал, что такое деньги, которых, кстати, у него никогда и не было.

— Не убедили, коллега! — неожиданно поддержал Татьяну Хантер. — Широко известны факты, когда полнолуние — самым невероятным образом — изменяло человеческие способности. Допустим, в обычное время Меррик являлся неповоротливым уродом, а в полнолуние — «превращался» в неимоверно-подвижного и хитрого ловкача…. У Человека-слона не было денег? Легкомысленные английские проститутки могли соглашаться на интимное свидание с ним просто так, из элементарного природного любопытства. Целесообразно, на мой взгляд, было бы сопоставить даты преступлений Джека Потрошителя — в 1888-ом году — с фазами Луны в те же самые дни…

— Мистер Белов! — взмолился сэр Томас. — Угомоните, пожалуйста, ваших беспокойных подчинённых. Иначе я — в самое ближайшее время — окончательно и бесповоротно сойду с ума…

Они свернули налево и, пройдя десять-двенадцать минут по Кембридж-Хит-роуд, оказались в центре района Бетнал-Грин.

— Прошу обратить внимание на церковь Сент-Джон, — лениво махнул рукой инспектор Ватсон. — Это одно из немногих зданий, построенных гениальным архитектором сэром Джоном Соаном, которые сохранились до сих пор. А за церковью расположен Музей детства, широко известный во всём цивилизованном мире. Очень занятное и полезное местечко, особенно — для молодожёнов, задумывающихся о продолжении рода. Так что, советую посетить. Вход бесплатный. Музей открыт — с понедельника по четверг и в субботу — с десяти ноль-ноль до семнадцати часов пятидесяти минут, и с четырнадцати тридцати до семнадцати пятьдесяти — в воскресенье. По пятницам же он закрыт — для работ по обновлению экспозиций.

— Какое потрясающе-шикарное сооружение! — восхитилась Таня. — Сплошное стекло! А какая необычная подсветка! Запросто можно обалдеть…

— Данное величественное и красивое здание — для вас, русские коллеги — интересно, в первую очередь, вовсе не подсветкой, — важно известил мистер Бридж. — Видите — через сквер от главного музейного входа — неприметный пятиэтажный дом под тёмно-коричневой черепицей? Это оно и есть, ваше временное жилище. Нужные квартиры находятся в крайней правой парадной, на четвёртом этаже. Швейцар (естественно, опытный сотрудник МИ-6), уже предупреждён о вашем возможном появлении…. Кроме того, в левом торце Музея детства расположен полицейский офис районного управления Скотланд-Ярда, где и заседает — в окружении многочисленных сотрудников и сотрудниц — наш уважаемый Ватсон.

— Заходите в любое время, — меланхолично пригласил инспектор. — Всегда, что называется, буду рад…. Может, здесь и завершим нашу пешую прогулку? Ноги у меня уже затекли и тихонько поскрипывают. Хронический артрит донимает, извините. Местные регулярные туманы, несущие повышенную влажность, виноваты…. Согласны? Спасибо большое, признателен. Я вам сейчас объясню на словах — относительно ещё не осмотренных достопримечательностей Ист-Энда…. Примерно в шести-семи минутах ходьбы от Музея детства располагается станция метро «Бетнал-Грин». Непосредственно за ней Кембридж-Хит-роуд пересекает Риджентский канал, после чего формально «преобразуется» в Мэа-стрит. Лондонские улицы часто — без значимых на то причин — меняют названия…. Если по мосту перейти через канал и свернуть налево, то есть, на улицу Эндрюс-роуд, то вы окажетесь рядом с рынком «Бродвей», где по субботам — с самого раннего утра — традиционно торгуют продовольствием с лотков. Рекомендую. Все товары вкусные, свежие, полезные и экологически-безопасные, в основном — фермерского производства. Домашние сыры и колбасы, зелень, мёд, орехи, отличные фрукты и овощи. «Бродвей», кстати, обожает посещать местная богема — начинающие и уже известные писатели, кинорежиссёры, художники, дизайнеры и модельеры всех мастей. По другую же сторону Кембридж-Хит-роуд, на Уэйдсон-стрит, расположен культовый ресторан-галерея «Bistrotheque» с отличной международной кухней и вполне приемлемыми ценами…

Когда Джон Ватсон, окончательно выговорившись, замолчал, Артём вежливо поблагодарил:

— Спасибо, господа, за познавательную экскурсию. Всё было очень интересно и увлекательно.

— А каково ваше мнение, леди Татьяна? — тревожно и чуть насмешливо пошевелив рыжими бакенбардами, поинтересовался мистер Бридж, — Появились ли свежие мысли и предположения — относительно того, кто мог извлечь реальную пользу-выгоду от зверского убийства несчастной Марты Терри?

— Безусловно, — надувшись гордым мыльным пузырём, заверила Таня. — Под подозрение попадают как конкретные физические, так и юридические лица. Причём их — общим счётом — никак не меньше пяти…

— Даже так? А можете вы — прямо сейчас — озвучить весь перечень подозреваемых?

— Извините, уважаемый сэр Генри, но пока не готова. Придётся потратить определённое время на серьёзные аналитические изыскания. Необходимо — без спешки и суеты — «посидеть» в Интернете. Сопоставить некоторые факты, события и происшествия. Посоветоваться с опытными и заслуженными товарищами…

Раздалась приятная телефонная трель, вернее одна из ранних мелодий ансамбля «Битлз».

— Я слушаю, — лениво и вальяжно процедил инспектор Ватсон в изумрудно-зелёный брусок мобильного телефона, после чего насторожённо замолчал, а ещё через полторы минуты, предварительно отключив мобильник, совершенно неожиданно разразился потоком отборных ругательств: — Вот же, мать их всех! Так и растак существующую суровую действительность! Чтобы всем этим поганым маньякам — кое-что вставить — в одно всем известное и неприглядное место…

«Ох, непрост наш Джон Ватсон!», — тут же заявил подозрительный внутренний голос. — «Притворяется сонным и равнодушным олухом, а на самом деле является трепетным и мечтательным романтиком. Не удивлюсь, если он — по вечерам, после трудов праведных — даже балуется сочинением любовных стишков, слюнявых сонетов и душещипательных баллад…. Как это — почему? А цвет его мобильника? В умных глянцевых журналах, которые так обожает покупать наша бесценная Татьяна Сергеевна, ведь, не просто так пишут, мол: — «По цвету мобильного телефона можно — со стопроцентной точностью — определить основные черты характера его владельца…». Так вот, все законченные и бесперспективные романтики, которые в душе — до самого конца жизни — остаются легкомысленными мальчишками, предпочитают все оттенки зелёного цвета. А ещё глянцевые журналы утверждают, что именно мечтательные романтики — зачастую — подвержены внезапной паранойе…».

Через служебный вход международный коллектив проследовал в наземный вестибюль станции, где их уже поджидал низенький широкоплечий мужчина среднего возраста.

— Между прочим, как утверждает мудрый Интернет, Джек Потрошитель ростом был не выше одного метра шестидесяти сантиметров, но — при этом — очень плотного телосложения, — тихонько шепнула Таня. — Так что, любимый, на одного потенциального злодея стало больше…

Сделав два шага навстречу прибывшей делегации, низкорослый рыжеволосый тип, лукаво блестя водянистыми светло-голубыми глазами, представился:

— Сержант Керри Смит. К вашим услугам, леди и джентльмены.

— Мой самый сообразительный и успешный сотрудник, — равнодушно глядя в потолок зала, пояснил инспектор Ватсон. — Докладывайте, Керри. Докладывайте…

— Слушаюсь, босс! Я, эксперт-медик и инженер-путеец находились в тупичке с первым трупом. Штатные мероприятия — относительно осмотра тела потерпевшей, поиска отпечатков пальцев и фотографирования всех деталей преступления — были завершены и запротоколированы по установленной форме. Все электромонтёры — к тому времени — уже перебрались в другой технологический туннель…

— Что в тупике, где нашли первый женский труп, позабыл работник метрополитена? Тот, которого вы называете «инженером-путейцем»? — нахмурившись, перебил сержанта сэр Томас.

— Как же без него? Кто-то, ведь, должен был подогнать к платформе Центральной линии мотодрезину? В смысле, ту, на которой вас, господа и дамы, сейчас и доставят к месту совершения преступлений?

— Продолжайте, сержант.

— Слушаюсь! В двадцать два часа четырнадцать минут — со стороны технологического туннеля — раздался глухой щелчок…. Апчхи! Апчхи! — Смит засмущался и полез в карман за носовым платком.

«Эге! В далёком 1888-ом году, во время убийства второй проститутки, жители окрестных домов слышали грохот, производимый колёсами проезжавшей телеги. В нашем же случае — имел место быть некий глухой щелчок», — скрупулёзно отметил внутренний голос. — «Следовательно, братец, неприятные совпадения и пересечения продолжаются…».

Громко высморкавшись, сержант торопливо запихал носовой платок в карман старенького пиджака и продолжил доклад:

— Я велел эксперту и инженеру оставаться на месте, а сам, сняв пистолет с предохранителя, вышел в технологический туннель. Прошёл метров сто двадцать в одну сторону, после чего развернулся и проследовал в сторону противоположную. Но осмотр никаких результатов не принёс, и я был вынужден вернуться в тупичок…. Через некоторое время инженер-путеец — по фамилии Нецид — заявил, что надо идти к другой подземной нише, мол, необходимо тщательно осмотреть мотодрезину и подготовить её к предстоящим ночным разъездам. Эксперт Камбарова осталась при трупе Марты Терри, а мы с Нецидом отправились к тупику с дрезиной, до которого было примерно триста пятьдесят метров…. Апчхи! Апчхи!

«Какой-то чехословацкий компот намечается», — язвительно хмыкнул внимательный внутренний голос. — «Путеец у нас носит чешскую фамилию, медичка, наоборот, словацкую…».

Воспользовавшись в очередной раз носовым платком, Керри Смит извинительно вздохнул:

— Прошу прощения, но в этих дурацких туннелях достаточно сыро и промозгло. Простыл немного…. Вот, рядом с искомой дрезиной и лежало тело второй мёртвой женщины с перерезанным — от уха до уха — горлом. Причём, очень похоже, что было нанесено два смертельных удара. В новенькой дамской сумочке крокодиловой кожи никаких документов обнаружено не было. Кошелёк и мобильный телефон также отсутствовали…. Плечи и голова трупа были ещё тёплыми. Значит, по логике вещей, убийца не мог далеко уйти. Я — в компании с пистолетом и инженером — старательно побегал по туннелю, но, к большому сожалению, преступника так и не отыскал. После этого по «метрошной» рации связался (мобильная связь там не работает), с ночным дежурным по станции «Майл-Энд» и вкратце рассказал ему о досадном происшествии. Дежурный — в свою очередь — позвонил инспектору Ватсону…. Что ещё? Потом тело погибшей осмотрела и эксперт Камбарова. На животе убитой женщины был обнаружен очень длинный и глубокий разрез. После полуночи увеличились интервалы между проезжавшими электричками. Пользуясь этим обстоятельством я — со всех ног — рванул по основному тоннелю Центральной линии и выбрался на платформу «Майл-Энд». Нарушил инструкции, осознаю и каюсь. Готов понести заслуженное наказание…. Эксперт Камбарова осталась в технологическом туннеле. Инженер Нецид — с минуты на минуту и вместе с мотодрезиной — должен прибыть к платформе, где уже дожидаются санитары из судебного морга, присланные сюда, чтобы доставить тела покойных на поверхность. Доклад закончен. Жду ваших вопросов.

— Какие ещё вопросы? — поморщился мистер Бридж. — Доложено всё грамотно и чётко. Картинка — в общих чертах — понятна. Правда, и подземного тумана хватает…. Каким образом в этом второстепенном туннеле оказалась вторая женщина? Ведь — с самого утра — на края каждой из трёх платформ, где находятся лесенки для спуска в основные туннели, выставлено по два полисмена. Как барышня смогла проскочить мимо них? А, Ватсон? Это же ваши, как я понимаю, подчинённые?

— Не могу знать, — вяло отозвался инспектор. — Надеюсь, что разберёмся, внимательно просмотрев видеозаписи. Виновных выявим и накажем по всей строгости…. Может, уже спустимся по эскалатору на платформу?

— Подождите минутку, — попросила Татьяна. — Смит, а что находилось в дамской сумочке…м-м-м, второго трупа? И сколько лет — визуально — было покойной?

— Ничего существенного обнаружено не было. Только стандартная массажная щётка для расчёсывания волос, прямоугольное треснувшее зеркальце, клетчатый носовой платок и мятая визитная карточка одного известного кадрового агентства. На этом и всё…. Возраст погибшей — в районе сорока лет. Может, немногим больше…

— Понятно. Всё, как и предполагалось…. А в каком состоянии находилась юбка погибшей? Что вы, сержант, мнётесь и смущаетесь, словно целомудренная школьница старших классов? Вы полицейский, или где? Извольте, милейший, доложить по всей форме!

— Слушаюсь, мэм! — Керри дисциплинированно вытянулся в струнку. — Юбка покойницы была задрана. Почти до самой талии. Я автоматически поправил её — до рамок общепринятых приличий…. Этого не надо было делать? Виноват, готов понести строгое служебное взыскание…

— Отставить! — рассерженно прикрикнул сэр Томас и невежливо сплюнул под ноги. — Сплошные совпадения…. Почему же наш «Джек» отошёл от графика убийств Потрошителя из девятнадцатого века? Очередная гадкая загадка…. Ладно, коллеги, спускаемся на платформу. Попробуем разобраться — со всеми возникшими странностями — непосредственно на месте…

Дрезина — с характерным перестуком — проехала за заранее переведённую стрелку и остановилась.

— Мисс Камбарова, проводите, пожалуйста, санитаров ко второму трупы, — сонным и равнодушным голосом попросил инспектор Ватсон.

— Почему именно я? — возмутилась Линда. — Мне тоже хочется посмотреть на подозрительную решётку, сфотографировать там всё…

— Отставить! — прикрикнул сэр Томас. — Разве, мисс Камбарова, вы являетесь сыщиком? Насколько я осведомлён, ваша должность именуется несколько иначе. А именно, «эксперт широкого профиля, включая обязанности патологоанатома». Верно? Я ничего не путаю? Спасибо…. Вот, и выполняйте, пожалуйста, прямые должностные обязанности. То есть, сопроводите санитаров к трупу крашеной блондинки и проследите, чтобы они обращались с телом аккуратно и бережно. Фотоаппарат же отдайте инспектору Ватсону. Он, как мне помнится, увлекается этим делом и даже выставляет свои фотоработы на различных полупрофессиональных выставках…

Прутья металлической решётки были покрыты толстым слоем лохматого мха, бело-голубой плесени и неправдоподобно-густой паутины. Чуть правее, на бетонной стене туннеля масляной белой краской было аккуратно выведено — «А-317».

— Сразу видно, что к решётке уже долгие годы никто даже близко не подходил, — разочарованно хмыкнул мистер Бридж и, нервно подёргав крыльями носа-картошки, дополнил: — Пахнет полной безысходностью и вековой заброшенностью…. Кстати, скорее всего, открыть эту решётку уже не представляется возможным. То есть, конечно, можно, но только с помощью газового резака или же взрывчатки.

— Почему вы так считаете? — спросил Артём.

— Это — щель электронного замка, куда надо вставлять специальную пластиковую карточку-ключ. Причём, такие карточки — для каждого аналогичного подземного объекта армейского назначения — выпускались в строго-ограниченном количестве. Как правило, не более пяти-семи…. А, вот, это — дополнительный цифровой замок. Как видите, надо — с помощью специальных колёсиков — набрать три буквы латинского алфавита и шесть цифр. Причём, у тех, кто знал секретный шифр, не было электронных ключей. А обладатели специальных пластиковых карточек, как легко догадаться, не знали шифра. Следовательно, такую решётку можно отомкнуть только вдвоём, совместными усилиями отнюдь непростых людей…. Инспектор Ватсон утверждает, что специалисты военного ведомства уже пятнадцать-двадцать лет не посещали данные подземные выработки. За это время и электронные ключи могли сломаться-потеряться, да и люди, знавшие секретный шифр, умереть. Например, от элементарной старости.

— Что находится за замшелым препятствием? И из какого материала сделаны прутья решётки?

— Естественно, очередной подземный коридор, который завершается бронированной дверью, запертой на три-четыре надёжных замка. Про материал, из которого изготовлены прутья, ничего сообщить не могу. Скорее всего, какая-нибудь особо прочная сталь, прошедшая специальную обработку-закалку.

— А что размещено за бронированной дверью?

— Да всё, что угодно. Фантазия у британских военных — на удивление богатая. Это я вам заявляю со всей ответственностью, будучи опытным сотрудником МИ-6 — уже с тридцатилетним стажем…

Татьяна присела рядом с решёткой на корточки.

— Будьте осторожнее, беременный старший лейтенант, — язвительно улыбнувшись, посоветовал сэр Томас. — Во-первых, можете — ненароком — испачкать ваши приметные и симпатичные банты. А, во-вторых, из-за толстых заплесневелых прутьев может неожиданно высунуться мерзкое и липкое щупальце неизвестного подземного монстра, да и дёрнуть вас за косичку…

— Ой, боюсь-боюсь, — притворно забеспокоилась Таня, а через три-четыре секунды заявила: — Очень похоже, что данное запорное приспособление — совсем недавно — отпирали.

— Почему вы так решили? На основании чего?

— Нижняя горизонтальная планка решётки оснащена крупными шарикоподшипниками, на которых вся конструкция и «ездит» по широкому направляющему пазу. Сам паз, по идее, должен быть покрыт толстым слоем многолетней тёмно-серой пыли. А что мы наблюдаем? Лишь блестящую и чистую поверхность…. Как вы, джентльмены, объясните сей казус?

— Действительно, пыль отсутствует, — флегматично хмыкнув, подтвердил инспектор Ватсон. — Вместе с тем, кнопки цифрового замка покрыты светло-жёлтыми нитями лишайника. Причём, нити лишайника нигде не повреждены. Следовательно, на кнопки давно не нажимали. Пару-тройку лет, как минимум.

— Но направляющий паз-то — чистый. Без единой пылинки.

— Зато на кнопки — не нажимали.

— А куда, интересно, подевалась пыль из паза?

— Сдуло, естественно. В местных туннелях сквозняков хватает. А может, направляющий паз изготовлен из специального материала, к которому пыль, и вовсе, не пристаёт…

— Прекращайте спорить, непримиримые оппоненты, — велел мистер Бридж. — Это, всё равно, ни к чему не приведёт…. Мы, пожалуй, поступим следующим образом. Джон, расчехляй фотоаппарат и пощёлкай тут от души. Потом, уже поднявшись наверх — для очистки совести и ради соблюдения порядка — я напишу запрос и, приложив фотографии, направлю его в Министерство обороны. Мол, так и так, объясните-ка нам, заслуженные и уважаемые генералы — хотя бы в общих чертах — назначение секретного объекта А-317, а также сообщите дату, когда запорная решётка открывалась в последний раз…. Посмотрим, что нам ответят. Впрочем, я не верю, что это может принести реальную пользу…. Всё, уважаемые коллеги, на сегодня завершаем наши подземные изыскания. Возвращаемся к мотодрезине, рассаживаемся, следуем на станцию «Майл-Энд», поднимаемся на земную поверхность и разъезжаемся по домам…

Раздалось тоненькое мелодичное пиликанье.

— Слушаю! — поднеся к уху солидный чёрный брусок рации, оснащённый короткой толстой антенной, откликнулся Керри Смит. — Повторите, пожалуйста, ещё раз…. Вас понял, спасибо. Роджер!

— Что там ещё, сержант? — нахмурился сэр Томас. — Очередные неприятные новости?

— Так точно! Ночной дежурный с «Майл-Энд» предупреждает, что рядом с наземным вестибюлем станции, несмотря на ночное время, шастают репортёры и журналисты. Более того, замечена и машина одного из частных телеканалов. Что будем делать?

— Предлагаю — прокатиться до станции «Бетнал-Грин», — беззаботно и заразительно зевнув, высказался инспектор Ватсон. — Мы со Смитом и мисс Камбаровой отправимся в офис и — по горячим следам — проведём рабочее совещание. Да и нашим русским друзьям от «Бетнал-Грин» — до их казённых квартир — несколько минут пешком…

— Согласен. Пусть будет по-вашему, — пробурчал мистер Бридж. — Сержант Смит, свяжитесь, пожалуйста, с дежурным по стации «Майл-Энд». Пусть моя машина и «труповозка» следуют к «Бетнал-Грин».

Пространство возле кабины мотодрезины было занято трупами, упакованными в чёрные пластиковые мешки.

— Придётся усаживаться плотно-плотно, — известила эксперт Камбарова. — Впрочем, всем — в любом случае — не поместиться.

— Всё получится, — заверил Артём. — Леди Татьяна, к примеру, устроится у меня на коленях.

— А мои колешки, милая и очаровательная Линда, всегда к вашим услугам, — оживился Женька. — Более того, почту, так сказать, за великую честь…

— Ваше любезное приглашение, мистер Хантер, принимается. Причём, принимается с удовольствием….

В четыре тридцать утра все участники подземных ночных бдений оказались на земной поверхности, рядом с вестибюлем станции «Бетнал-Грин». Когда специализированная тёмно-коричневая машина с белым крестом на боку — вместе с мёртвыми женскими телами и жизнерадостными санитарами — укатила, Артём поинтересовался:

— А какие у нас планы на дневное время?

— У всех, естественно, разные, — насмешливо пошевелив рыжими бакенбардами, ответил мистер Бридж. — Мне, скорее всего, придётся — бесконечное количество часов — провести в высоких начальственных кабинетах, отдуваясь за всю честную компанию. Инспектор Ватсон и его подчинённые будут выяснять личность второй покойницы, а также, отчаянно отбиваясь от назойливых журналистов и настойчивых репортёров, старательно изучать «метрошные» видеоматериалы. Вы же, уважаемые русские коллеги, занимайтесь — чем сочтёте нужным. Отпускаю вас, что называется, в свободное плавание. То бишь, будете у нас вольными художниками. Ну, как российский футболист Андрей Аршавин — в лондонском «Арсенале»…. Впрочем, если я правильно запомнил, леди Татьяна хотела заняться серьёзной и кропотливой аналитической работой? Никоим образом не возражаю. Наоборот, приветствую…. Если возникнет необходимость рабочей встречи или, допустим, проведения экстренного совещания, то я сообщу об этом. Естественно, мне известны номера ваших мобильных телефонов. И вы мне, в свою очередь, можете звонить, — протянул скромную визитную карточку.

— И мою визитку возьмите, — вальяжно процедил Ватсон. — Ещё одно. Обязательно зайдите завтра — уже ближе к вечеру — на наш опорный пункт, расположенный в торце Музея детства. Вам выдадут суточные…. Будем прощаться? До скорой встречи, дамы и господа.

— Может, надо выставить в технологическом туннеле, где произошли убийства, постоянные полицейские посты? — запоздало предложил Хантер. — Ну, чисто на всякий пожарный случай…

— Вполне разумное и полезное мероприятие, — одобрил сэр Томас. — Обязательно включу ваше предложение, старший лейтенант, в расширенный комплексный план. А как только означенный план будет утверждён руководством, так и с постами разберёмся…. Ещё раз, мои беспокойные русские друзья, спокойной вам ночи!

Судя по ярким солнечным бликам на стене, уже давно миновал полдень. Пахло подгоревшей кашей и жареной подкопчённой ветчиной. Таня, одетая в короткую тёмно-зелёную футболку и светло-коричневые шорты в клеточку, стояла у окна и, опираясь локтями в широкий подоконник, наблюдала за окрестностями через окуляры мощной подзорной трубы.

«Значит, уже привезли наши вещи из Учебного центра», — подсказал сообразительный внутренний голос и тут же принялся брюзжать: — «Как же так, братец? Очевидно, звонили (стучали?), в дверь, щёлкал дверной замок, а ты ничего не услышал? Извини, но это пожаловала коварная и безжалостная старость, которая обожает незаметно — что называется, на мягких лапах — подкрадываться к беспечным и легкомысленным бойцам…. Стоп! Получается, что наша беременная Татьяна Сергеевна самостоятельно затаскивала в квартиру тяжеленные чемоданы?».

Артём сердито откашлялся.

— Честное слово, я к чемоданам даже не прикасалась, — не оборачиваясь, сообщила Таня. — От машины — по лестнице до квартиры — их швейцар доволок, а потом я Хантера попросила помочь. Так что, милый, извини, но гневная супружеская выволочка отменяется…. Лучше угадай, что я приготовила нам на завтрак?

— Подумаешь, бином Ньютона, — хмыкнул Артём. — Овсяную кашу и яичницу с беконом.

— Ну, с тобой совсем неинтересно. Всё-то знаешь. Откуда, спрашивается? Так хорошо — всего-то за год супружеской жизни — успел меня изучить?

— Нет, конечно же. Ты, непредсказуемая мадам Сталкер, по-прежнему являешься для меня экзотической загадкой. Причём, загадкой желанной. Просто у меня имеется чуткий нос, да и каша у тебя — в очередной раз — слегка подгорела…. Кстати, амазонка, а за кем ты наблюдаешь с таким пристальным интересом? Голову даю на отсечение, что за симпатичным мужчиной…

— За одним приметным и импозантным дядечкой, — созналась Татьяна. — Он здесь, по-видимому, играет роль доброго доктора Айболита. Хочешь посмотреть? Тем более что — в любом случае — тебе пора вставать. Важных дел накопилось — вагон и маленькая тележка.

— Когда же это они успели — накопиться? — слезая с кровати, притворно удивился Артём.

— Тогда же и успели. Сейчас, обожаемый подполковник, любящий поспать сверх всякой меры, уже час двадцать пять дня. А я с половины одиннадцатого на ногах. Вещички уже успела разложить-развесить по шкафам, минут двадцать пообщалась с Интернетом, мельком ознакомилась с утренними газетами, любезно предоставленными консьержем, приготовила сытный завтрак и — в первом приближении — проанализировала важную информацию, сброшенную Конторой…

— Амазонка, прекращай трепаться. Я же просил — не разговаривать в казённой квартире о служебных делах.

Таня отвела подзорную трубу в сторону от окна, щёлкнула крохотным тумблером и, продемонстрировав мужу загоревшуюся на ободе оптического прибора крохотную зелёную лампочку, заверила:

— Всё в порядке, дорогой. «Жучки» и прочая записывающая аппаратура отсутствуют, благородный сэр Томас не обманул. Я каждые десять-пятнадцать минут проверяю. К сожалению, анализатор нельзя постоянно держать включённым, батарейки быстро подсядут. А в Лондоне таких, скорее всего, не достать. Даже за большие деньги…. Ну, соня сонная, будешь смотреть на доброго дяденьку? Кстати, газетные заголовки впечатляют. «Тридцать девять ударов ножом!». «Джек Потрошитель жив!». «Кровавое убийство под знаменитым Музеем детства!». Суки драные и позорные, выражаясь по сути…

Сделав несколько оздоровительных приседаний, наклонов и махов ногами, Артём подошёл к окну и забрал из рук жены оптический прибор — уже без зелёного огонька на ободе.

— Сперва наводи подзорную трубу на главный вход в Музей детства, а потом плавно перемещай окуляр вдоль широкой безлюдной аллеи, — посоветовала Таня. — Сегодня у нас воскресенье, и до открытия музея ещё остаётся полновесный час.

На полпути — от Музея детства до ухоженного сквера — обнаружилась синяя садовая скамейка, на которой располагался пожилой седобородый мужчина, кормящий огромную стаю сизых голубей. Некоторые птицы склёвывали кусочки белого хлеба прямо с ладони представительного господина. По фигурной спинке скамьи, время от времени запрыгивая на колени мужчины, сновали две шустрые светло-палевые белки.

«Да, милая картинка», — признал внутренний голос. — «И ассоциация с добрым доктором Айболитом — вполне правомерная…».

Неизвестный господин, закончив процесс кормления зверушек и птиц, поднялся со скамейки и, опираясь на тяжёлую чёрную трость, неторопливо, слегка прихрамывая, двинулся к Музею детства.

— Тёма, давай завтракать, — позвала Татьяна. — Я уже стол накрыла. Заодно обсудим и некоторые текущие моменты …

Уплетая за обе щёки слегка подгоревшую овсянку, Артём объявил:

— Всякие моменты и предстоящие действия мы с тобой обсудим несколько позже. А пока, светловолосая наяда с косичками, ответь мне на парочку вопросов…. Подожди, щёлкни-ка — для соблюдения конспирации — своим «волшебным» анализатором.

— Всё, как видишь, в порядке. Спрашивай.

— Первое, а где у нас находится старший лейтенант Евгений Кузнецов?

— Отправился, нетерпеливо роя английскую землю копытами, окучивать эксперта Линду Камбарову, — лукаво улыбнулась Таня. — Контора дала добро на проведение данного мероприятия…. Причём, есть уже и первый конкретный результат. Женька — минут за пятнадцать-двадцать до твоего пробуждения — отзвонился по мобильной связи и сообщил, что просмотр «метрошных» видеозаписей ничего не дал. То есть, камеры не зафиксировали погибших женщин — в интересующие нас временные отрезки — ни на эскалаторах, ни на всех трёх платформах станции «Майл-Энд».

— Что же, неплохо…. Второе, признавайся, когда я спал, ты разговаривала вслух? То есть, сама с собой? Знаю я эту твою вредную привычку: во время длительных раздумий разгуливать по квартире — в чём мать родила — и монотонно бормотать под нос всякое и разное…. Так как?

— Было, каюсь. А в чём, собственно, дело?

Артём подробно — во всех деталях, стараясь ничего не упустить — пересказал недавний странный сон.

— Всё правильно, — понимающе улыбнулась жена, после чего стала бесконечно-серьёзной. — Ты же знаешь, Тёма, как я насторожённо и внимательно отношусь ко снам. Особенно к тем из них, которые запоминаются, включая мелкие детали и подробности…. Многое из того, о чём ты рассказал, безусловно, совпадает с моими рассуждениями вслух. Но, далеко не всё…. Поэтому предлагаю — разобрать это твоё сновидение подробно, вдумчиво и детально. Тем более что это, как мне кажется, напрямую связано с проводимым расследованием. Вернее, с некоторыми крепкими версиями…

— Подожди, алмазная донна! — попросил Артём. — Я только схожу на кухню за баночкой пива…. И не надо, пожалуйста, смотреть на меня так укоризненно и осуждающе. Во-первых, яичница с беконом получилась слегка пересоленной. Что вполне понятно, так как ты до сих пор — без памяти — влюблена в меня…. А, во-вторых, разве можно успешно разгадать — без свежего пива — сложную детективную шараду? Чтобы ты знала, красавица с косичками, у знаменитого полицейского комиссара Мегре существовала даже пивная норма — шесть полулитровых кружек в течение рабочего дня. Особо запутанные преступления — при невыполнении означенной нормы — упорно отказывались раскрываться…

Они, перебросившись со швейцаром парой приветственных, ничего незначащих фраз, вышли на улицу.

— Замечательная погодка! — одобрила Таня. — Правда, немного парит. К вечеру, возможно, пойдёт дождик…. Кстати, Тёма, а когда наш консьерж спит? Ночью он был бодр и весел, утром — с улыбочкой — тяжеленные чемоданы затащил на четвёртый этаж, сейчас шутки шутит. Неужели он такой выносливый и неутомимый?

— Может, их двое? — закурив, предположил Артём. — Типа — братья-близнецы. Помнишь, как в аргентинском Буэнос-Айресе хитрые сёстры-двойняшки, являвшиеся сотрудницами американского ЦРУ, долго водили нас за нос? Ладно, двинули к объекту…

Когда синяя садовая скамья, на спинке которой по-прежнему сидели две светло-палевые белки, осталась позади, Татьяна объявила:

— Потрясающе-красивое и эстетичное здание! Сплошное стекло! Между прочим, Музей детства является скромным филиалом Музея Виктории и Альберта, который территориально расположен в Южном Кенсингтоне, то бишь, в самом респектабельном — в отличие от Ист-Энда — районе Лондона. Именно в Южном Кенсингтоне проживает большая часть английской природной аристократии…. Виктория — это, понятное дело, самая знаменитая английская королева. А Альберт — её муж, носивший мутное звание «принц-консорт [6]». Ну, это как отставной майор ГРУ Лёха Никоненко — при Марии Сервантес, которая в скором времени, наверняка, возглавит аргентинский «Эскадрон смерти»…. Отмечу, что Музей Виктории и Альберта является крупнейшим в мире музеем декоративно-прикладного искусства и дизайна. В его многочисленных залах гигантские картины Рафаэля мирно соседствуют с новомодными туфлями от Вивьен Вествуд…

— Кто это такой? — лениво поинтересовался Артём. — Что ещё за Вествуд?

— Не «такой», а «такая». Знаменитая британская дизайнерша, когда-то основавшая стиль «панк» в моде. Её бутики разбросаны по всему миру, включая Москву. Стыдно не знать таких общеизвестных вещей. Ладно, проехали…. Итак, Музей Виктории и Альберта начал формироваться в 1852-ом году, когда завершилась Всемирная Лондонская выставка. Именно часть экспонатов, оставшихся после выставки (не выбрасывать же!), и легла в основу Музея V&A, который долгие годы «перемещался» по историческим зданиям Лондона, меняя при этом название. И только в 1899-ом году он приобрёл своё сегодняшнее имя…. В 1974-ом году от Музея V&A «отпочковался» филиал — Музей детства, который сейчас и находится перед нами. Здесь хранится и выставляется на всеобщее обозрение более двадцати тысяч экспонатов — разнообразные игрушки, куклы, одежда, обувь и прочие предметы, выпускаемые мировой промышленностью для детей…. До назначенной встречи остаётся ещё двадцать пять минут. Давай, Тёма, немного побродим по залам? В том плане, что будущим родителям это, безусловно, полезно…

В просторных музейных залах было прохладно, хотя и ярко-выраженных сквозняков не наблюдалось.

— Здание Музея детства, как уверяет всезнающий Интернет, полтора года назад — при проведении планового ремонта — было оснащено лучшей вентиляционной системой в мире, — шёпотом известила Татьяна. — А посетителей, действительно, немного. И детишек почти не видно. Следовательно, сволочные газетчики, на этот раз, не ошиблись…. Смотри, Тёма, целый зал отведён под Барби. А следующий, судя по указателям, под Синди. Ага, справа размещена экспозиция, посвящённая антикварным куклам. Посмотрим?

Стенд со старинными куклами, был очень длинным и по-настоящему впечатлял.

— Какие же они разные, — тихонько восторгалась Таня. — Большие, маленькие, деревянные, каменные, фарфоровые, тряпичные. А эти две, скорее всего, изготовлены из пчелиного воска. Но все очень милые и симпатичные…. Интересно, а почему я нигде не наблюдаю Буратино? Да и наш русский Петрушка отсутствует. Впрочем, тут столько залов и зальчиков, что запросто можно заблудиться…

Вокруг отдельного кубического постамента, на котором располагался «ящик» из толстого стекла, толпились любопытные японские туристы и туристки, а солидный седобородый мужчина, опираясь на массивную чёрную трость, важно излагал:

— Здесь, уважаемые дамы и господа, вы можете наблюдать старейшую куклу нашего бренного мира. Она — по мнению авторитетных экспертов — была изготовлена ориентировочно в 1300-ом году до Новой эры. Плюс-минус сто-двести лет, естественно. Вы спрашиваете про стоимость данной куклы? Она, друзья мои, бесценна…

— Это же тот самый дяденька, который недавно кормил на аллее голубей и белок, — шепнула Татьяна. — Он, наверное, работает в Музее детства экскурсоводом. И это, безусловно, правильно. У данного пожилого господина такие добрые и ясные глаза — как у пятилетнего благовоспитанного мальчика. Человек, короче говоря, находится на своём месте…. Жаль только, что не удастся посмотреть на старейшую куклу планеты. Назойливые и упорные японцы ещё долго будут здесь, восторженно охая, суетиться и фотографироваться. Привычка у них такая, национальная насквозь…. А нам уже пора отправляться к месту встречи с Джоном Ватсоном. Не люблю опаздывать. Где же здесь находится «медвежий» отдел? Ага, на стенке размещена подробная музейная схема. Сейчас ознакомимся и определимся…

Казалось, что плюшевым мишкам нет числа. Разноразмерные, весёлые, грустные, улыбчивые, светло-бежевые, каштановые, рыжие, бурые…

— Симпатяги, — сентиментально вздохнул Артём. — Чтобы разместить всех «косолапых», музейным работникам потребовалось целых четыре стенда…. Посмотри-ка, алмазная донна, на этого кофейно-кремового красавчика — с круглой чёрной пуговицей вместо носа. На того, который сидит над пустующими ячейками. У меня в детстве был точно такой же…

— Рядом со всеми мишками наличествуют прямоугольные таблички, — заметила наблюдательная Таня. — Мол, где, когда и какой фирмой (или же кукольных дел мастером), каждый конкретный «тедди» был изготовлен. Этот большеглазый худышка, к примеру, имеет японские корни и появился на свет в 1976-ом году. А данный бурый толстячок был изготовлен в немецком Лейпциге аж в 1903-ем году. Ничего себе, раритет…. Теперь пошли сплошные «Винни-Пухи». За ними — персонажи американских популярных мультиков. Ага, и наш отечественный медвежонок имеется, который в памятном 1980-ом году являлся официальном талисманом Московской олимпиады.

Сзади раздалось хриплое многозначительное покашливание. Артём обернулся — чуть в стороне от центрального «медвежьего» стенда нервно переминался с ноги на ногу странный тип.

«Одет в какой-то широченный пыльный плащ-балахон непонятного цвета. А лицо спрятано за широкими полями плоской, явно старенькой шляпы, — без промедления насторожённо зашелестел внутренний голос. — Как такое уродливое чучело пропустили в Музей детства? Натуральный блохастый бродяга. То есть, классический бомж, если выражаться по-русски. А здесь, между прочим, ребятишки бегают…

— Вы ли это, милый Ватсон? — с ехидно-насмешливыми интонациями в голосе спросила Татьяна. — К чему такой изощрённый маскарад? От кого изволим скрываться?

— Ради Бога, говорите тише, — тревожно сверкая из-под широких полей шляпы квадратными стёклами очков и испуганно оглядываясь по сторонам, попросил инспектор. — Давайте, коллеги, отойдём в сторонку. Прошу поторопиться. Мне еле-еле удалось оторваться от них…

— От кого?

— От приставучих журналистов и репортёров. Пройдёмте, господа, вон в тот укромный закуток.

В прямоугольном тупичке располагалась экспозиция разномастных «кукольных» домиков.

— Красота неземная, — похвалила Таня. — Всё по-настоящему. Даже стены комнат не покрашены краской, а поклеены специальными обоями. Не говоря уже о шикарной мини-мебели. Настоящие произведения искусства, короче говоря. Судя по табличкам, некоторым игрушечным домикам уже более ста двадцати лет…

— Потом полюбуетесь, — протягивая тощую пачку купюр, сердито пробурчал Ватсон. — Вот, возьмите, пожалуйста. Это суточные на троих, сразу на неделю вперёд.

— На целую неделю? — недоверчиво уточнил Артём. — Да, погулять не получится…. Впрочем, всё понимаю. Мировой финансовый кризис и всё такое прочее…. Расскажите-ка нам, инспектор, о последних новостях и, так сказать, о скорбных реалиях сегодняшнего дня. Кстати, а где надо расписаться — в подтверждении получения казённых средств?

— Нигде не надо, — заверил инспектор. — Вы же, подполковник, находитесь в Англии. Здесь к термину «слово джентельмена» относятся с должным уважением. Напишу потом в рапорте, что, мол, деньги вручены по назначению, и этого будет вполне достаточно…. Новости и реалии? Во-первых, просмотр «метрошных» видеоматериалов не принёс ожидаемых результатов. Так до сих пор и непонятно, каким образом Марта Терри и Мэри Энн Джеймс оказались в технологическом туннеле, где их убили. Сейчас мои сотрудники внимательно изучают видеоматериалы с других станций метрополитена, которые находятся рядом с «Майл-Энд». Речь, в первую очередь, идёт о таких станциях, как «Бетнал-Грин», «Степни-Грин», «Боу-Роуд» и «Боу-Чёрч»…. Во-вторых, давление со стороны прессы неуклонно и планомерно нарастает. Работать становится всё труднее и труднее, вокруг нашего офиса, сменяя друг друга, постоянно вертится с десяток злобных «акул пера». Очевидно, утечка служебной информации продолжается. Репортёры, судя по всему, уже знают и о подробностях обнаружения второго женского трупа. Впрочем, о степени их осведомлённости мы узнаем только завтра, когда выйдут утренние газеты. Если, конечно, интернетовская братия, наплевав на договорённости и клятвенные обещания, их не опередит…. В-третьих, дело о «воскресшем Джеке Потрошителе» — в самое ближайшее время — могут у Скотланд-Ярда забрать и передать расследование в ведение Министерства обороны. Естественно, наложив гриф: — «Совершенно секретно»…. Интересуетесь — почему? Во всём виноват сегодняшний запрос сэра Томаса, в котором он попросил военных поделиться информацией о секретном объекте «А-317». Очевидно, за металлической решёткой, поросшей мхом и плесенью, действительно, скрыто нечто архиважное, попадающее под определение — «государственная тайна»…

— Наши дальнейшие действия?

— Будем ждать, что решат наверху. Если дело засекретят, то, вернув излишки казённых сумм, вы отправитесь в России, к родимым осинкам. Если же расследование будет по-прежнему осуществляться в рамках Скотланд-Ярда, то продолжим совместную работу. Естественно, что пока окончательного решения не принято, то повременим и с проведением совещаний. Тем более что и мистер Бридж — на данный момент — отсутствует, странствую по многочисленным и запутанным властным коридорам…. Когда ситуация — более или менее — прояснится, то с вами обязательно свяжутся. Пойдёмте, коллеги, на выход. Мне уже пора. Дела, знаете ли….

Они достаточно быстро нашли нужное уличное кафе и заняли квадратный столик под номером три.

— В родимом Питере летом тоже частенько организуют аналогичные пункты общественного питания. Однозначно прибыльное дело, — заметила Таня. — Только у нас столики обычные, без номеров. Интересно, а для чего они нужны? — оглянулась по сторонам. — Ага, всё понятно. Видишь, пластиковые светло-бежевые кабинки выстроились в ровный ряд? Надо понимать — биотуалеты. А на дверках цифры нарисованы. Следовательно, каждому столику полагается персональный биотуалет. Педанты, всё же, эти англичане, каких свет не видывал…. Ой, по парусине шатра что-то застучало. Дождик, как и ожидалось, припустил. А мы, как назло, без зонтов…

— Ничего страшного, — беззаботно улыбнулся Артём. — Торопиться-то некуда, так как в расследовании объявлен внеплановый перерыв. Посидим, пивка попьём от души. Тем более что и суточные — на неделю вперёд — получены, да и персональный туалет любезно предоставлен. Глядишь, дождик и прекратится….

Заработал музыкальный центр, установленный на низенькой тумбе. Мужской хриплый голос — под мелодичный гитарный перезвон — негромко запел:

— Очередная ерунда. Какие ещё трамваи? — возмутилась Татьяна. — На улицах Ист-Энда, по крайней мере, их не наблюдается. Сплошные двухэтажные автобусы.

— Это, амазонка, наверное, такой тонкий английский юмор, — предположил Артём. — Не обращай внимания…. Ты сиди здесь, карауль место. А я подойду к барной стойке и сделаю заказ.

Вернувшись минут через пять-шесть, он выставил с широкого подноса на столешницу два пузатых кувшина, высокие бокалы, несколько тарелок-блюдечек и пояснил:

— В этом кувшине — местное пиво, в этом — апельсиновый сок для беременных и благовоспитанных дам. А, вот, с закусками выбор здесь откровенно небогат. Тебе — к апельсиновому соку — я взял «витаминный салат». Только не знаю, из каких ингредиентов он приготовлен — по причине толстого слоя обезжиренного йогурта. Себе же — к пиву — солёные крендельки. Ещё имеется и тарелка с подозрительно-белёсыми сосисками. А примерно через полчаса обещали принести по говяжьему стеку с жареной картошкой.

Вскоре Татьяна, состроив недовольную гримаску, сообщила:

— Хвалёный «витаминный салат» состоит из долек кислых яблок, апельсинов, квашеной капусты и тёртой редьки. А сосиски, оказывается, маринованные. Да, у каждой национальной кухни — свои характерные особенности и отличия…. Кстати, Тёма, а как поживает свежая мысль, неожиданно посетившая твою умную голову в Музее детства? Переварил уже?

— Практически, — с удовольствием приложившись губами к краю бокалу, ответил Артём. — Пиво вполне приличное, даже лёгкая пикантная горчинка явственно ощущается…. Свежая мысль, говоришь? Видишь ли, я в своей жизни прочёл достаточное количество разноплановых детективных романов. Чем хороший детективный текст отличается от плохого?

— Да, чем отличается?

— В третьеразрядном детективе очень быстро становится понятным, кто является убийцей. В по-настоящему же хорошем детективном романе до самого конца остаётся интрига. Мол, а кто же — в конце-то концов — является истинным преступником? И, как правило, кровожадным злодеем оказывается самый симпатичный персонаж, которого уважаемый читатель подозревал меньше всего. Или же — не подозревал вовсе…. Понимаешь всю глубину изложенных рассуждений-доводов?

— Не-а, — честно призналась Таня. — Поясни, если не трудно…

— Пожалуйста, любовь моя хрустальная…. Наименее вероятно — по логике вещей — что новоявленным «Джеком» является уважаемый мистер Фрэнк Уилшер, директор Музея детства. Ну, как же…. Во-первых, он добрый, благородный и сердечный, даже регулярно кормит голодных голубей и милых белочек. Во-вторых, очень непосредственный и честный. Даже — по утверждению инспектора Ватсона — совершенно не умеет держать язык за зубами, то есть, хранить как чужие, так и собственные секреты. В-третьих, он уже старенький и заметно хромает. Значит, ему достаточно трудно передвигаться по запутанным подземным туннелям лондонского метрополитена. В-четвёртых, и это главное, совершённые преступления способствуют значительному оттоку посетителей из Музея детства, что может привести к урезанию финансирования данного объекта на следующий год…. Я всё верно излагаю?

— Пожалуй.

— Следовательно, если следовать безупречной и стройной логике зарубежных и отечественных писателей, работающих в жанре классического детектива, именно мистер Фрэнк Уилшер и должен являться — по крайней мере, для нас с тобой — подозреваемым за номером один. Будешь возражать?

— Не буду, — кротко улыбнулась Татьяна. — Возражать обожаемому мужу — последнее и неблагодарное дело, могущее привести к внеочередной ссоре. А оно мне надо? Правильно, не надо. Беременным женщинам полезны сугубо положительные и позитивные эмоции…. Кроме того, твоя версия, любимый подполковник, не лишена определённой элегантности. Представляешь, если в чёрной трости добросердечного директора Музея детства спрятан остро-наточенный штык-нож? То есть, искусно вделан в её съёмную рукоять? Надо будет, не откладывая на потом, навести подробные справки о личности седобородого мистера Уилшера. Основные вехи жизненного пути, семейное положение, моральный облик, возможные связи с криминальным миров, увлечения и хобби, не посещал ли он в молодости психиатрических клиник.… И соответствующий запрос направлю в Контору. Да и Хантер пусть — через черноволосую и сексапильную Линду Камбарову — провентилирует этот животрепещущий вопрос…

— Остановись, безупречная амазонка, — попросил Артём. — Наш фигурант приближается.

Мистер Уилшер, тяжело отдуваясь, опустился на стул и, приветливо улыбнувшись, пожелал:

— Приятного вам аппетита, молодые люди! Кстати, а как вы узнали, что я предпочитаю столик именно под номером три? Впрочем, глупый и наивный вопрос. Вы же — профессионалы своего дела…. Чарльз! — вскинул вверх правую руку. — Мне — как и всегда…. Что скажете по поводу сегодняшней погоды? Дождик усиливается. Я даже промок слегка. Неудобно, знаете ли, шагать, сжимая в одной ладони трость, а в другой — ручку зонтика. Особенно, если дует бодрый ветерок…

«Особенно, если трость утяжелена спрятанным в ней клинком», — ехидно хмыкнул внутренний голос. — «А дядечка-то — избыточно-разговорчивый. Будет болтать обо всём подряд, не давая даже словечка вставить…».

Общаться с мистером Уилшером, действительно, было непросто. Он — с места в карьер — оседлал любимого конька и принялся увлечённо рассказывать о вверенном ему музейном заведении. Исторические даты, известные люди, самые знаменитые экспонаты, текущие проблемы, требующие принятия оперативных и выверенных решений…

«Только время теряем зазря», — затосковал внутренний голос, никогда не отличавшийся долготерпением. — «Впрочем, пиво — просто великолепное. Надо будет, братец, обязательно повторить…».

Наконец, к столику подошли два официанта с подносами в руках. Один выставил перед мистером Уилшером литровую кружку пива и овальное блюдце с длинными сырными палочками, покрытыми крохотными кристалликами соли. А второй водрузил перед Артёмом и Таней тарелки, заполненные…э-э-э…

— Что это такое? — нахмурилась Таня. — Неаппетитный тёмный брусок, напоминающий подошву старого армейского ботинка, является говяжьим стеком? Да, похоже, что местный повар никогда не бывал в благословенной Аргентине. Там такое «гэ» даже голодные нищие есть не будут, опасаясь, что их стошнит…. А рядом с бруском, получается, жареная картошка? Извините, но здесь больше моркови, нарезанной «соломкой»…

Пользуясь тем обстоятельством, что мистер Уилшер, прислонив чёрную трость к краю стола, замолчал, отвлёкшись на поглощение пива и сырных палочек, Артём спросил:

— А не подскажете ли, сэр, как фамилия невоспитанного мальчишки, который так невежливо обошёлся с плюшевыми мишками «тедди»? Где он живёт? Кто его родители?

— Извините, но я не могу поделиться с вами этой информацией, — отрицательно помотал седой бородой директор Музея детства. — Законы запрещают. В Англии очень бережно и трепетно относятся к тонкой детской психике. О происшествии с несчастными мишками мы поставили в известность только органы социальной защиты и опеки. Именно их сотрудники общались с парнишкой и его родителями.

— Значит, и Скотланд-Ярд ничего не знает о юном последователе Джека Потрошителя?

— Конечно же, не знает. Это не их сфера компетенции…. Давайте, я вам лучше расскажу о коллекции саксонских фарфоровых рыцарей восемнадцатого-девятнадцатого веков, которую нам недавно — по случаю — удалось приобрести на закрытом аукционе? Дело было так…

Минут через десять Татьяна попросила:

— Милый, купи, пожалуйста, ещё сока. Только, на этот раз, вишнёвого…

«Ну, и пивка кувшинчик!», — бодро дополнил внутренний голос. — «Гулять, так гулять! Только, братец, не надо менять сорт. Ни к чему это. Будем по-английски консервативны…».

Поднимаясь из-за стола, Артём — якобы случайно — задел ногой прислонённую к краю стола чёрную трость, которая, естественно, упала и — с громким стуком — покатилась по брусчатке мостовой. Вернув упавший предмет хозяину, он вежливо извинился и демонстративно-неторопливо прошёл к барной стойке.

«Непростая тросточка, ей-ей! Явно — не фабричной работы», — дисциплинированно доложил внутренний голос. — «Тяжеловата? Трудно сказать. Но, вполне возможно, что в ней, действительно, оборудован тайничок…».

Когда Артём — с двумя пузатыми кувшинами в руках — вернулся к столу, мистер Уилшер, откашлявшись, объявил:

— Вынужден попрощаться, господа и дамы. Меня уже ждут, — указал рукой на скромный светло-бежевый «Форд», остановившейся напротив парусинового шатра. — Всего один вопрос, милая леди Татьяна. Понимаете…э-э-э, — неожиданно замялся. — В Ист-Энде живо и заинтересованно обсуждают это неприятное происшествие, так красочно описанное лондонскими газетами. И мнения, честно говоря, бытуют самые разные. Иногда — прямо-противоположные.… Например, один мой старинный приятель, имеющий непосредственное отношение к уважаемой протестантской церкви, считает, что ничего страшного и непоправимого не произошло. Мол, так бесстыжей проститутке и надо, понесла заслуженную кару за аморальное и неприемлемое поведение…. А вы как считаете?

— По поводу недавних событий я пока ничего не могу сказать. Расследование только началось, так что, комментарии давать рановато, — дипломатично ответила Таня. — Что же касается далёкого 1888-го года. Джек Потрошитель, по моему приватному мнению, был глубоко неправ.

— Простите?

— Как известно, в конце девятнадцатого века Ист-Энд являлся одним из беднейших районов Лондона. Здесь царила повальная и беспросветная нищета, а бедные женщины шли работать на панель ни ради праздных развлечений, а по жестокой жизненной необходимости, чтобы заработать на кусок хлеба для себя и своих малолетних детей. Так ли велика их вина? А, вот, их отнюдь небедные клиенты-мужчины…. Я — на месте Джека Потрошителя — резала бы ни заблудших женщин, а именно этих похотливых и бесстыжих уродов. Причём, не ведая страха и жалости…

— Вы сейчас говорите серьёзно?

— Абсолютно!

Светло-бежевый «Форд» нетерпеливо «бибикнул», и мистер Уилшер, сердечно попрощавшись и с лёгким удивлением оглядываясь на Татьяну, направился к машине.

— Зачем же, коварная амазонка, так невежливо напрягать добродушного дедулю? — задумчиво почесав в затылке, спросил Артём. — Он, похоже, до сих пор находится в состояние лёгкой фрустрации. То бишь, пребывает в полном и окончательном обалдении…

Директор Музея детства разместился на переднем пассажирском сиденье, хлопнула дверца, и машина плавно тронулась с места.

— Во-первых, я просто искренне и прямо ответила на заданный вопрос, — легкомысленно усмехнулась Таня. — Во-вторых, высказала своё частное мнение по озвученной тематике. А, в-третьих, настроила — ради элементарного любопытства — лёгкую мышеловку.

— Объясни, фантазёрка.

— Неисправимая и беременная…

— Хорошо, будь по-твоему. Объясни, пожалуйста, неисправимая и беременная фантазёрка, суть и задачи поставленной тобой мышеловки.

— Пожалуйста, я не жадная. Предположим, что добрейший мистер Уилшер и на самом деле является законченным психопатом, и по ночам — в технологических туннелях лондонского метрополитена — безжалостно и умело режет местных женщин лёгкого поведения. Допустим — только на минутку — что это так…. Я как-то общалась с нашими «конторскими» психологами. Они в один голос утверждают, что все маньяки являются — по определению — людьми легко-внушаемыми и доверчивыми. Более того, зачастую их можно даже спровоцировать на необдуманные и заведомо неосторожные поступки. Так вот, если в ближайшее время в технологических туннелях станции «Майл-Энд» обнаружат труп богато-одетого мужчины, то это будет означать, что моя мышеловка сработала…. Впрочем, я по-прежнему уверена в правоте первоначальной версии — о заговоре высокопоставленных карьеристов. Как говорится, время нас рассудит…. А что с приметной директорской тросточкой?

— Интересная вещица, — признался Артём. — Я бы познакомился с ней поближе, в более спокойной обстановке. На предмет поиска тайника, понятное дело. Надо срочно уточнить место проживания мистера Уилшера и всякие бытовые детали.

— Шутишь?

— Ни капли, любимая…. Ты поела? Допивай свой вишнёвый сок. Будем потихоньку двигаться, предварительно и предусмотрительно навестив пластиковую кабинку под номером три, к дому…

Телефон зазвонил в пять минут второго ночи.

— Вот, а я предупреждала, — сонно пробурчала Татьяна. — Похоже, начинается. Очевидно, опять не получится — выспаться нормально…

Голос Ватсона был сердит и мрачен.

— Только что машинист электропоезда доложил о целой серии выстрелов, прозвучавших со стороны технологических туннелей, — хрипло сопя, сообщил инспектор. — Электричка на этом перегоне передвигалась на малой скорости, железнодорожник не мог ошибиться…. Выдвигайтесь, подполковник, на платформу «Майл-Энд», расположенную на «красной» линии. Через служебный вход вас пропустят беспрепятственно, машина будет подана к подъезду через несколько минут. Движение пассажирских электричек на прилегающих линиях уже остановлено. У меня всё. Роджер!

Опустив босые ноги на прохладный паркетный пол, Артём потянулся от души — так, что громко захрустели косточки и хрящики — после чего скомандовал:

— Рота, подъём! Объявляется всеобщая тревога!

— Что произошло? — усаживаясь на кровати и старательно протирая лицо ладошками, спросила Таня. — Как я и предполагала, кто-то услышал отчаянные женские крики и призывы о помощи?

— Хуже, в районе технологических туннелей зафиксирована бодрая перестрелка…. Слушай, амазонка, может, ты — на этот раз — останешься дома? Выспишься? Беременным дамам — по утверждению толстых глянцевых журналов — здоровый и регулярный сон просто необходим. А мы и без тебя управимся…

— Фигушки тебе! — гневно фыркнула жена, направляясь в ванную. — Моя версия начинает сбываться. Хочу лично присутствовать возле сцены, где будет сыгран заключительный финальный акт спектакля. Звони, милый, Хантеру, он у нас капуша известный…

В поземном зале было людно, помимо четырёх полисменов, дежуривших на платформе, возле двух мотодрезин солидно пересмеивались между собой восемь дюжих спецназовцев в тёмно-серой униформе — с короткоствольными автоматами в руках и с чёрными шлемами-масками на головах.

— Сегодня всё по-взрослому, — отметила Татьяна. — Даже шлемы у бойцов оснащены приборами ночного видения. А униформа слегка похожа на нашу, то бишь, на «грушную».

— А рядом со спецназовцами разгуливает, заложив руки за спину, инспектор Ватсон — собственной персоной, — ехидно хмыкнул Артём. — Как же так, мудрая наяда? Он же — по твоим хитрым раскладам — сейчас должен находиться в дальнем туннеле рядом с хладным трупом неизвестного злодея, держась морщинистой ладошкой за простреленное плечо. Нестыковочка, однако, намечается…

— Нестыковка лёгкая и абсолютно ничего не меняющая, — в очередной раз продемонстрировала фамильное упрямство супруга. — Ведь, ни мистера Бриджа, ни сержанта Смита на перроне не наблюдается. Они, наверняка, уже находятся в туннеле, где изо всех сил изображают погоню за кровавым монстром, сопровождаемую отчаянной перестрелкой.

— О, пожаловали русские коллеги, — заметив вновь прибывших, инспектор Ватсон, облачённый в штатскую одежду, но при этом слегка «пополневший», заметно оживился. — Только вас и ждём. Подбирайте и надевайте бронежилеты, — ткнул рукой в стороны нескольких объёмных тюков. — После этого рассаживаемся по дрезинам и выезжаем на место.

Затягивая непослушные ремешки бронежилета, Артём — как бы между делом — спросил:

— А где же, Джон, ваши верные соратники? Сэр Томас, сержант Керри Смит и эксперт Линда Камбарова? Неужели эти отважные люди нас опередили и уже выдвинулись на объект?

— Названные вами личности временно отстранены от расследования, — поморщился, словно от острой зубной боли, Ватсон. — Возможно, что, как раз, вашими настойчивыми молитвами…

— Демонстрируете нам классический образчик тонкого и изощрённого английского юмора?

— Отнюдь, уважаемый господин подполковник. Отнюдь…. Мистер Бридж, как выяснилось, лет семь-восемь тому назад являлся постоянным клиентом покойной проститутки Марты Терри. Вполне возможно, что эту информацию руководству МИ-6 предоставил ни кто иной, как генерал-лейтенант Громов. Говорят, что архивы российского ГРУ являются практически бесконечными и всеобъемлющими. На настоящий момент сэр Томас находится под домашним арестом…. Что же касается сержанта и эксперта-патологоанатома. Их подозревают в передаче журналистам и репортёрам служебной информации о ходе нашего расследования. Согласитесь, что больше и подозревать-то, собственно, некого. Но не вас же и меня, в конце-то концов? Поэтому Смита и Камбарову — от греха подальше и в срочном порядке — отправили в служебную командировку. В настоящий момент они находятся в Шотландии…. Я, мистер Белов, прихватив с собой старшего лейтенанта Кузнецова, возглавлю группу, базирующуюся на передовой дрезине. Вы же командуйте людьми на второй. Сейчас я вас представлю бойцам…. Диспозиция же будет следующей. Первая дрезина проезжает по технологическому туннелю — за секретный объект «А-317» — километра на два. Вторая же останавливается в самом начале данного туннеля, не доезжая до «А-317» километра полтора. Потом группы, тщательно осматривая все «боковушки», идут навстречу друг другу. Пытаемся выяснить природу недавней перестрелки и — по возможности — задержать нарушителей общественного спокойствия и правил, установленных в лондонском метрополитене.

— Что делать, если — в процессе осмотра — будет обнаружен труп? Или, не дай Бог, трупы? — спросил Артём.

— Осматривайте, фотографируйте, протоколируйте. Естественно, предварительно сообщив мне о находке, — инспектор протянул чёрный брусок рации. — Код уже введён, нужная волна настроена. Мой позывной — «Доктор». Ваш — «Тёмный…

Перед тем, как залезть на дрезину, Артём тихонько прошептал на ухо жене:

— Что, неисправимая и беременная фантазёрка, твоя гениальная версия, как говорится, накрылась медным тазом?

— Очень похоже на то, — печально вздохнув, подтвердила Таня. — Ничего, унывать не будем. Ведь, в запасе имеются и другие, вполне даже симпатичные и перспективные версии…

Солидно и успокаивающе заурчали мощные двигатели. Наконец, тревожно вздрогнув, первая мотодрезина тронулась с места и, медленно проехав вдоль перрона, скрылась в туннеле. Минуты через полторы и вторая проследовала за ней.

«Следуем прежним маршрутом», — привычно зашелестел в голове сонный внутренний голос. — «Редкие огоньки жёлто-белых фонарей, тёмные прямоугольные щиты. Свернули в другой туннель. Рельсы — по крутой дуге — уверенно пошли под уклон. Перемещаемся, ясный Атлантический океан, на нижний подземный уровень…. Снова двигаемся по ровной горизонтальной поверхности. Развилка. Мотодрезина с инспектором Ватсоном свернула в левый туннель, а наша остановилась. Дальше, братец, предстоит передвигаться на своих двоих…».

— Покинуть дрезину! — скомандовал Артём. — Построиться в ряд! На первый-второй — рассчитайсь!

— Первый! Второй! Первый! Второй!

— Первые номера занимаются правыми ответвлениями. Вторые, соответственно, левыми. Привести приборы ночного видения в рабочее положение! При осмотре «боковушек» — соблюдать максимальную осторожность, карманными фонариками не пользоваться. Первым делом, произвели, не входя внутрь, визуальный осмотр. Потом, если ничего подозрительного и тревожного не обнаружено, то один автоматчик остаётся на входе, а второй следует по боковому туннелю и старательно высматривает всякие непонятные и нетипичные для подземелья штуковины. Как то, свежие пятна крови, пистолетные гильзы, холодное оружие, бездыханные человеческие тела и прочие предметы, не имеющие прямого отношения к повседневной жизни лондонского метрополитена. Запах свежей пороховой гари также является достойным поводом для незамедлительного доклада…. Мы же с женой, будучи людьми безоружными и мирными, замыкаем боевую колонну и освещаем себе путь фонариками. Повторяю ещё раз, при обнаружении чего-либо подозрительного и странного — незамедлительно докладывать…. На случай оказания обнаруженными супостатами отчаянного вооружённого сопротивления. Стреляйте, братцы, по ногам. Нам новые трупы ни к чему. Их, мерзавцев бесчувственных, даже и не допросить толком…. Отставить — смешки! Вопросы? Тогда — приступить к выполнению задания!

Первые сорок пять минут операции никаких положительных результатов не принесли — три осмотренных «боковушки» оказались безнадёжно-пустыми.

— Может, вредный и непредсказуемый маньяк просто так палил, чтобы немного позабавиться, а нам слегка попортить нервы? — предположила Татьяна, — Выпустил обойму — в белый свет, как в копеечку. Да и удалился — совместно с чувством выполненного долга…

— Куда — удалился? — въедливо уточнил Артём.

— Откуда же мне знать? Подожди, Тёма, кажется, ребятишки что-то обнаружили…. Слышишь, как каблуки стучат по шпалам? Это, надо думать, боец торопится с докладом.

Подбежавший спецназовец, пыхтя как уставший двигатель старенькой мотодрезины, с трудом выдохнул:

— Господин подполковник…. Там, там…

— Успокойся, родной, — посоветовал Артём. — Дыхание восстанови, мысли приведи в порядок…. Ну, успокоился? Труп, наверное, обнаружили?

— Так точно, мертвеца. По крайней мере, неподвижное тело лежит в кровавой луже, а на спине видны пулевые отверстия. Близко я, как и было велено, подходить не стал, сразу же побежал к вам.

— Молодец, хвалю. Веди к покойнице. Или — к покойнику?

— Не могу знать, господин подполковник. Толком не рассмотрел.

Возле входа в «боковик» Артём велел спецназовцам:

— Стойте здесь, бойцы, и дожидайтесь нас. Только не расслабляйтесь, бдите и внимательно посматривайте по сторонам…

Отдав английским спецназовцам соответствующие указания, Артём двинулся по направлению к мотодрезине. Он шагал медленно, плавно и вдумчиво перемещая луч фонаря по рельсам и бетонному полу.

«Правильно, братец!», — одобрил педантичный внутренний голос. — «Не мешает — лишний раз осмотреться на местности. Вдруг, при первичном осмотре пропустили что-либо важное? Например, капли человеческой крови. Ведь, и убийцу — в процессе недавней перестрелки — могла зацепить меткая ответная пуля…. Да, картинка окончательно запуталась и затуманилась. Каким образом в технологический туннель проникла парочка геев? Прибыли они сюда самостоятельно? Или же вместе с нашим милейшим «Джеком»? Хотя, вполне может быть, что «Потрошитель» в данном раскладе, и вовсе, не принимал участия. Например, имел место быть классический любовный треугольник. В укромном местечке собрались три законченных чудака на многострадальную русскую букву «п»: два «активных» и один — насквозь — «пассивный». «Активные» не поделили «пассивного» и тут же устроили междоусобную разборку, сопровождавшуюся пальбой из пистолетов. В результате — два безнадёжных трупа. Куда подевался третий законченный чудак с противоестественными наклонностями? Ушёл домой, понятное дело. Тем же путём, каким и пришёл в туннель. Каким конкретно? Извини, не знаю. Надо хорошенько подумать…. Стоп! А это что такое? Похоже, кто-то потерял туфлю…».

Рядом с правой — по ходу движения — рельсиной лежала грубая кожаная сандаля.

«И никакая это ни «сандаля», блин великобританский. А самый натуральный «дас», то бишь, национальная сомалийская обувь», — поправил начитанный внутренний голос. — «Только этого нам и не хватало! Типа — подземный лондонский туман окончательно сгустился, уплотнился и заматерел…. Получается, что теперь на первый план выходит «чехословацкая версия», казавшаяся ранее смехотворной и несерьёзной? Не торопись с далеко-идущими выводами, братец, не торопись…. Здесь совсем недавно прошли (тебя, понятное дело, включая), шесть человек. Прошли и ничего не заметили? В теории, конечно, такое могло произойти. Мол, всё внимание сконцентрировали сугубо на «боковушках», темно было, вот, и проворонили туфельку. Бывает…. Могли, в общем-то, запросто просмотреть, если бы ни одно немаловажное обстоятельство — среди этих шестерых была и наша бесценная Татьяна Сергеевна. Она является мировым эталоном наблюдательности и внимательности, и не могла, даже если бы и захотела, допустить такую вопиющую оплошность. Туфелька — это вам не горошина, закатившаяся в глубокую трещину, и не крохотная капля крови на грязном бетонном полу…. Тогда — что? Без всяческих малодушных сомнений и трусливых колебаний можно сделать однозначный вывод — сомалийский «дас» коварно и подло подбросили. Кто подбросил? Вот, сейчас и выясним…. Для чего-то — во времена армейской бурной молодости — изучалось же высокое искусство проведения экстренных допросов? Ну, тогда, в Учебном центре ГРУ, перед полугодовой командировкой на ливийско-алжирскую границу. Недели три с половиной, как сейчас помню, мурыжили. Даже экзамены заставили сдавать. Что тогда нам с тобой поставили? Кажется, «четыре с плюсом»…».

Возле мотодрезины обнаружилась широкая мужская спина, озабоченно склонившаяся над двигателем, с которого был снят тёмно-коричневый кожух.

— Замер на месте! — демонстративно щёлкнув пистолетным предохранителем, велел Артём. — Теперь медленно выпрямился и поднял руки вверх. Ну? Молодец, правильно просекаешь сложившуюся ситуацию. В случае чего — пальну, долго не раздумывая и особо не сомневаясь. Понятное дело, что по ногам. Но, всё равно, будет очень-очень больно. Теперь медленно, не делая резких движений, повернулся…. Ба, знакомые все лица! Щекастые такие, усатые, русоволосые…. Если, конечно, не ошибаюсь — господин Нецид? Отвечать, рожа мерзкая, когда спрашивают! Мать твою чешскую…

— Милош Нецид, инженер. А в чём, собственно, дело? Какие ко мне претензии?

— Это тебе, гниде усатой, на том свете объяснят, — многозначительно улыбнулся Артём. — Причём, подробно и доходчиво объяснят, усердно подбрасывая в топку новую порцию берёзовых дровишек. Ты же — в это самое время — будешь высоко подпрыгивать на Адской сковородке, отчаянно визжа и корчась от нестерпимой боли…. За каким хреном, урод законченный, подбросил на шпалы сомалийскую тапочку? Отвечать!

— Не знаю, о чём вы говорите, господин подполковник. Ни сном, ни духом, клянусь. Ни в чём не виноват. Двигатель осматриваю, никаких тапочек и в глаза не видел…

— На колени, сука! Считаю до трёх. Извини, дальше не умею. Один, два…. Молодец, Милош. Молодец…. Смотреть мне в глаза! Я, ведь, если ты ещё не понял, являюсь русским. Типичным таким, среднестатистическим и дремучим…. Тебе, милок, старенькая любимая бабушка ничего не рассказывала о славном 1968-ом годе? Отвечать, морда кандальная, когда спрашивают! — Артём не удержался и, подойдя вплотную, влепил допрашиваемому пару крепких и увесистых оплеух. — Юшка кровавая закапала из длинного носика? Ну, извини, брат-славянин, но только не стоит так тупо упорствовать. А, главное, никогда не надо обманывать старших. Тебя, что же, папа с мамой не учили в детстве этому основополагающему моменту? То бишь, наимудрейшей и наиважнейшей философской сентенции? Напрасно, право слово, напрасно…. В глаза смотреть, кому сказано! Меня три раза контузило в Чечне, так тебя растак! Убью и не поморщусь! Причём, заметь, харя толстощёкая, мне за это ничего не будет. Даже жестокосердный Гаагский Трибунал не привлекает контуженных и увечных к ответственности…. Что, и дальше будем в молчанку играть и строить из себя несравненного героя? Пристрелю, ведь, к нехорошей маме…

Минут через пять-шесть, жалобно и тоненько всхлипывая, чех во всём признался:

— Я «дас» подбросил. Извините…

— Господь Бог простит. Если, ясный чешский перец, утром встанет с правильной ноги, и не будет мучиться с похмелья, — язвительно хмыкнул Артём. — Зачем сандальку подложил, вредитель? Колись!

— Так получилось, — по-детски давясь слезами, захныкал чех. — Виноват, не сдержался…. Большая часть наркотиков в Ист-Энде проходит через сомалийцев. Вся их молодёжь — мужского пола — промышляет карманными кражами. А сомалийские проститутки, вообще, мрак полный….

— Чем же они отличаются от других гетер? Знаешь, надеюсь, смысл этого экзотического словечка?

— Знаю, конечно. В России таких женщин принято называть коротким и ёмким словечком, начинающимся на букву «бэ»…

— Молодец, инженер, правильно всё понимаешь, — скупо похвалил Артём, после чего — для сохранения нужной динамики процесса — резко пнул носком ботинка Нециду под рёбра. — Не терять заданного темпа! Излагай дальше! Так чем, собственно, сомалийские шлюхи отличаются от обычных? В чём тут — фишка?

— Они очень дешёвые. Практически — дармовые. Просят от двух до пяти английских фунтов стерлингов — за набор стандартных услуг. А моему старшему сыну скоро исполняется шестнадцать лет. Очень, знаете ли, опасный и противоречивый возраст, тлетворное влияние старших по возрасту друзей, неприличные немецкие фильмы, транслируемые по каналам кабельного телевидения…. Зачем же мне надо, чтобы ребёнок — на ровном месте — заразился СПИДом? Зачем, спрашивается? Молчите, господин подполковник? Вот, и я о том же…. У вас, как я понимаю, скоро тоже ожидается прибавление в семействе? Поставьте себя — на моё место…

— Отставить — словоблудие! Молчать!

— Молчу-молчу…. Только, пожалуйста, не бейте…

— А я даже и не начинал, — хмуро сообщил Артём. — Значится, решил всё свалить на кровожадных и подлых сомалийцев? Воспользоваться, так сказать, удобным моментом?

— Ага. С женой посоветовался и…

— А жена, небось, учится в Университете Королевы Марии?

— Преподаёт там восточно-европейскую литературу девятнадцатого-двадцатого веков, в том числе, и классическую русскую. Достоевский там, Толстой, Чехов, Тургенев, Бунин…. Супруга и посоветовала, мол: — «Будешь проезжать на мотодрезине мимо проклятого туннеля — забрось туда африканский «дас». Глядишь, полиция его — рано или поздно — найдёт и займётся сомалийцами. Если даже их и не выгонят из Ист-Энда, то, по крайней мере, эти мерзкие сволочи малость попритихнут. То бишь, будут вести себя поприличнее, с оглядкой…».

— Понятное дело…. Ладно, чешский брат, держи, так и быть, сомалийскую обувку. Прячь.

Путеец, торопливо и неловко запихав африканскую сандалину за пазуху тёмно-синей спецовки, уточнил — дрожащим голосом:

— Вы же, господин подполковник, не расскажите об этом…э-э-э, досадном недоразумении? Умоляю вас! Заклинаю! Я, ведь, до сих пор так и не получил полноценного английского гражданства. Только вид на жительство — по поводу воссоединения семьи. Пожалуйста…. Я готов…

— Прекращай ныть, любезный, — брезгливо поморщился Артём, небрежно отправляя пистолет в задний брючный карман. — Ты, как-никак, имеешь дело с русским офицером. Я не занимаюсь пошлым стукачеством. Убить — в процессе служебной деятельности — пару-тройку фигурантов? Без вопросов. Даже с некой (малой, честное слово!), долей удовольствия. Но «стучать», уподобляясь лесному дятлу, посторонним спецслужбам? Не дождётесь, хари аристократические. До самого морковкиного заговенья ждать придётся! Я, конечно, не подарок, но и ребята из МИ-6 и Скотланд-Ярда, отнюдь, не именинники…

— Спасибо!

— «Спасибо», как известно, в стакан не нальёшь. Так что, дорогой товарищ Нецид, должок за тобой — некоторое время — будет числиться. До тех пор, ясные чешские Татры, пока я этот долг не востребую.

— Конечно, господин подполковник, как скажете. Помогу, чем смогу…

— Конечно — старенькая конюшня и дерьма полная сворешня, как обожает выражаться одна старенькая аргентинская сеньора, с которой я, Нецид, тебе не рекомендую встречаться. Если бы сейчас на моём месте — совершенно случайно, свежая говяжья печёнка — оказалась бы сеньора Мартина Сервантес-Рамос, то ты уже давно лишился бы одного — из двух — лопоухих ушей. Просто так бы лишился бы, ради начала предметного разговора. Честью офицера клянусь, что просто так…. Доехало, усач хренов? Вот, то-то же. Считай, что ты завербован российским ГРУ. Ничего личного, служба. И поверь мне, что легко отделался. Скажи спасибо однофамильцу, который играет за футбольный московский клуб ЦСКА. Занятный такой парнишка, да и красивые голы забивает регулярно.

— Господин подполковник, а что вы нашли в туннеле? — облегчённо вздохнув, спросил чех. — Очередной труп?

— Ага, парочку, на этот раз, — подтвердил Артём. — Заканчиваем трёп! Залезай в кабину и без промедлений заводи свою железяку. Прокатимся немного, остановишь дрезину возле правого «боковика», рядом с входом в который боец дежурит…

Наскоро собрав чемоданы, Артём позвонил Хантеру:

— Зайди, старший лейтенант, на минутку. Дело есть. Звонок не терзай понапрасну, не заперто…

Через пару минут тихонько скрипнули дверные петли, в комнату вошёл сонный Женька и недовольно заканючил:

— Поспать не дают, садисты законченные…. Ну, чего надо?

— Ты с кем сейчас разговариваешь, бродяга безродный? — ласково поинтересовался Артём. — С очередной смазливой девицей, которые кружат над тобой, засранцем, как навозные мухи над коровьим пастбищем? Или же со своим непосредственным начальником? Отвечать, морда!

— Виноват…

— Молчать! Смирно! Ещё раз такое повторится — звёздочки лейтенантские посрываю к чёртовой матери и отправлю — на вечные времена — в счастливую и спокойную штатскую жизнь. То бишь, штаны тупо просиживать в среднестатистическом питерском офисе….

— Готов к получению очередного задания!

— Молодец, — скупо похвалил Артём. — Слушай сюда, разгильдяй белобрысый. Во-первых, не смей, пользуясь нашим с Татьяной отъездом, водить сюда — пачками — легкодоступных девиц…. Не возражать! Во-вторых, поможешь нам вещи спустить по лестнице и загрузить их в машину. В-третьих, поручаю тебе — плотно и вдумчиво — заняться мистером Фрэнком Уилшером, директором лондонского Музея детства.

— Ты, любимый, по-прежнему веришь в его виновность? — удивилась Таня. — Я думала, что эта элегантная и симпатичная версия себя полностью исчерпала.

— Получается, что нет…. Не даёт мне покоя чёрная и массивная директорская трость. Даже снится по ночам…

— В чём конкретно заключается задание? — изображая смертельную обиду, ледяным голосом уточнил Хантер. — Стукнуть старичка по голове — в тихом и укромном месте — чем-нибудь тяжёлым, конфисковать означенную тросточку и доставить её на новую явку?

— Прекращай, Евгений, заниматься ерундой, — устало вздохнул Артём. — Нынче нам не до глупых мальчишеских капризов. Вот, когда вернёмся в Питер, тогда и подуешься на меня — от души…

— Небось, на гауптвахте?

— На ней, понятное дело. Угадал…. Итак, слушай внимательно. Выясни, где — в нерабочее время — обитает означенный мистер Уилшер. Хочешь, с помощью Интернета, хочешь, пообщавшись со знакомыми студентами и студентками из Университета Королевы Марии. Обязательно побывай на месте постоянного проживания директора и уточни, можно ли ночью незаметно, без лишнего шума, проникнуть в этот дом. Оцени степень реальности и опасности данного мероприятия. Мол, сколько людей постоянно ночует в доме? Кто из домашних проживает вместе с Уилшером? Один он спит в постели, или же совместно со старенькой супругой? Имеются ли в доме домашние животные, в частности, злые собаки? Вариант с инсценировкой уличного ограбления мы оставим на самый крайний случай…. Далее. К шести часам вечера, поймав самое обычное такси, подъезжай за нами на новую явку. Добросим Таню к Университету, познакомим с твоей Маришкой, а сами отправимся к пункту проката. То бишь, разживёмся приличными смокингами. Всё, отважные бойцы, хватаем вещички и спускаемся к машине…

Пятиэтажный кирпичный дом располагался примерно в ста пятидесяти метрах от величественной мусульманской мечети.

— Советую поторопиться с выгрузкой, господа и дамы, — сварливо проворчал неприметный шофёр. — Скоро сюда — на утреннюю молитву — начнут стекаться правоверные. Они тоже активно пользуются Интернетом, запросто могут вас опознать и сообщить журналистам о новом месте проживания таинственных русских специалистов. Что, согласитесь, нашему общему делу не пойдёт на пользу…. Держите ключи. Ваша квартира находится на третьем этаже, справа от лестничной площадки.

В чистенькой и опрятной парадной тоже наличествовала широкая стойка консьержа, за которой располагался широкоплечий парнишка самого серьёзного вида.

— Проходите, коллеги, — приветливым шёпотом предложил консьерж. — Только, ради Бога, не шумите. Здесь полным-полно любопытных личностей, обожающих регулярно заглядывать в дверные глазки. Разрешите, я помогу вам управиться с чемоданами…

Новая квартира отличалась от предыдущей самым кардинальным образом.

— Да, судя по всему, косметический ремонт здесь не делали уже лет двадцать-тридцать, — разочаровано известила Татьяна. — Пахнет многолетним запустением и серо-жёлтой тоской. Очевидно, нам любезно предоставили последней резерв местной Ставки. Впрочем, постельное бельё новенькое, даже яркий магазинный ярлык сохранился на упаковке…. Подзорная труба, кстати, подмаргивает ласковым зелёным огоньком. И на том спасибо, гостеприимные хозяева…. Интересно, а что имеется в холодильнике? Какие съестные припасы имеются в наличие?

— Стандартный продуктовый набор, точно такой же, как и в прошлый раз, — откликнулся из кухни Артём. — Предлагаю следующую наипростейшую диспозицию. Сейчас мы по-быстрому перекусим — бутерброды, сок и пиво, а после этого завалимся спать. Встанем часов в одиннадцать и перед приходом гримёра примем душ, проверим электронную почту, ну, и нашей дорогой Катеньке черканём короткое письмишко по третьему варианту…. Не возражаешь? Естественно, что пиво предназначается для меня, а на долю беременных амазонок достаётся фруктовый сок, так богатый витаминами и полезными микроэлементами.

— Извини, Тёма, но откладывать написание рапорта нельзя. Типа — строгие инструкции запрещают. Тем более что прошедшая ночь была богата на разнообразные и нестандартные события. Один только домашний арест сэра Томаса Бриджа чего стоит, не говоря уже о двух мужских трупах, нашпигованных пистолетными пулями тридцать восьмого калибра. Ничего, я по-быстрому…

Когда они, позавтракав, уже готовились ко сну, с улицы долетел высокий голос, полный глубокой задумчивости и величественной печали.

— Что это такое? — забеспокоилась Таня.

— Ничего опасного и экстраординарного. Просто местный муэтзин активно сзывает правоверных на утренний намаз, — беззаботно зевая, пояснил Артём. — Следовательно, совсем скоро взойдёт солнышко. Во время давней командировки на алжиро-ливийскую границу я таких красивых песенок наслушался, почитай, без счёта. Даже лёгкая и навязчивая ностальгия — по временам беспокойной и наивной молодости — пробивает…

— Можно подумать, что сейчас у тебя жизнь беззаботная, размеренная и спокойная, — насмешливо улыбнулась жена. — Что ни день, то появляются новые трупы. То изрезанные — в самые натуральные лохмотья — острым ножом, то щедро изрешечённые пистолетными пулями приличного калибра…. А как прикажешь засыпать под эти настойчивые и навязчивые призывы? И оконные рамы, как назло, старенькие, деревянные. Если бы стояли современные двойные стеклопакеты, тогда-то что…

— Ничего, уже совсем скоро начнётся утренняя молитва и муэтзин замолчит…. Вот, как я и обещал, установилась тишина.

— А сколько всего намазов происходит в течение суток? И когда следует ожидать следующего?

— Всего пять. А вторая молитва будет только в полдень. Так что, любимая, спи спокойно…

Без десяти минут шесть вечера Артём позвонил Хантеру.

— Привет, разгильдяй! Ты где сейчас?

— Как и было велено — подъезжаю к вашему новому дому, — бодро откликнулся Женька. — Минут через пять-шесть можете выходить…

— Подожди, торопыга, не спеши. Имеет место быть лёгкое изменение в ранее утверждённой диспозиции. Попроси водителя подождать и поднимись к нам на третий этаж, я дверь приоткрою. Надо по-быстрому обсудить несколько важных моментов. Короче говоря, жду.

— Вас понял командир. Роджер!

Войдя в комнату, Хантер внимательно посмотрел на Артёма и, чуть слышно хмыкнув, невозмутимо сообщил:

— В этом что-то, определённо, есть. Мне, господин подполковник, ваш новый облик нравится гораздо больше, чем прежний. По крайней мере, не так страшно будет выслушивать грозные обещания, мол: — «Для начала — сгною на гауптвахте, а потом отправлю на гражданку — фермерским тощим коровам хвосты крутить и ржавым напильником педикюр наводить на задних копытах…».

— Прекрати трепаться.

— Есть, прекратить! А где у нас мадам Сталкер?

— Об этом сообщу чуть позже, — неуверенно вздохнул Артём. — Сперва поговорим о других первоочередных делах. Во-первых, что ты выяснил о мистере Фрэнке Уилшере?

— Практически всё, босс. Возраст, основные вехи непростого жизненного пути, семейное положение, близкие и дальние родственники, адрес постоянного места проживания, хобби и увлечения, вчерашние и сегодняшние болячки, банковская кредитная история, прочие моменты…. Впрочем, по месту проживания пока не успел побывать. Да и подробный план коттеджа получу только завтра.

— Ладно, тогда завтра — после непосредственного посещения объекта — всё подробно и доложишь. Второе, что у нас с симпатичной внучкой матёрого олигарха? Проинструктировал, надеюсь?

— Обижаете, гражданин начальник, — нервно почесал кончик носа подчинённый. — Всё, как и договаривались. То бишь, никому ничего не рассказывать. В такси держать язык за зубами, глупых и провокационных вопросов не задавать и разговаривать только на нейтральные темы. Вашему с Танькой загримированному виду не удивляться. Общаться только на английском языке. То есть, ни слова по-русски…. Всё, вроде…. Командир, не сомневайся. Маришка — девушка вполне разумная, без всякой глянцевой мути в голове. Она так говорит, мол: — «Я в любимого дедулю пошла. А легкомысленные болтуны, обожающие делиться важными секретами со всеми подряд, олигархами не становятся…». Правда, отлично сказано?

— Неплохо, — согласился Артём. — Тогда переходим к третьему вопросу…. Вернее, боец, у меня к тебе будет просьба личного характера.

— Весь во внимании.

— Когда увидишь Татьяну — в новом облике — не надо, пожалуйста, пошло ржать и отпускать дурацкие шутки-прибаутки. В противном случае — буду вынужден смертельно обидеться. То бишь, я тебя, засранца, буду крепко держать, а рассерженная мадам Сталкер — безжалостно лупцевать. Потом, понятное дело, забитое насмерть тело мы аккуратно расчленим, доставим — в несколько заходов — в российское Посольство, и попросим тамошнего профильного человечка отправить бренные останки — по дипломатическим каналам — на далёкую Родину…. Всё ясно?

— Ага, полностью въехал в тему, — подтвердил Хантер. — А можно, господин подполковник, я ненадолго заскочу в ванную? Типа — запрусь, пущу воду из всех кранов сразу и заранее отсмеюсь? Ну, чтобы — ненароком — не нарваться на серьёзные неприятности?

— Валяй, — поморщился Артём. — Шутник белобрысый. Только, пожалуйста, ненадолго…

Женька — с капельками воды на широкоскулом лице — вернулся в комнату минут через пять и, преданно тараща глаза, попросил:

— Зовите фигурантку! Я готов к встрече с неизведанным…

Из кухни, смущённо рассматривая старенький паркетный пол, вышла Таня. Хантер обернулся и — после трёх-четырёх секунд тишины — непонимающе забормотал:

— А кто это? Танюха, ты? Ни фига же себе…. Ай, да местный гримёр! Искренне преклоняюсь! Мастер — одно слово…

— Ладно тебе, Жека, — облегчённо выдохнула Татьяна. — Подумаешь…. Слушай, а где состоится закрытая олигархическая вечеринка, на которую нас пригласили? По какому адресу?

— Уважаемый Роман Аркадьевич — с годик тому назад, за сто пятьдесят миллионов фунтов стерлингов — приобрёл отдельно-стоящий дом. Скромный такой домишка, всего-то в восемь этажей. Понятное дело, что эта нищенская халупа оснащена автономной котельной, бассейном, парой саун, спортивным залом, гостевым холлом, десятком-другим спален и бессчётным количеством туалетных комнат. Находится вышеозначенный хлипкий сарайчик на знаменитой площади Лоундес Сквер. С запада от строения располагается фешенебельная Слоун Стрит, с востока — владения благородного герцога Вестминстерского. Тихое местечко, симпатичное, зелёненькое. Свежий воздух, птички беззаботно порхают всюду, по деревьям шустрые белочки скачут, ловко перепрыгивая с ветки на ветку…

Они расселись в предложенные кресла, Роман Аркадьевич удалился, раздался тихий щелчок.

— Дверь закрылась, — заторможено прошептала Таня. — Получается, что нас замуровали в тайном подземелье…. Что будет дальше?

— Элементарно, отважная и бесстрашная мадам Сталкер! — охотно откликнулся Женька. — Сейчас этот огромный монитор плавно отойдёт в сторону, а за ним обнаружится….

— Что — обнаружится?

— Крупнокалиберный пулемёт, ясный сосновый пенёк, покрытый янтарно-жёлтой смолой…. А потом, понятное дело, раздастся громкое: — «Дых-дых-дых!». И злые крупнокалиберные пули безжалостно вонзятся в наши нежные и беззащитные тела…. Эх, говорила же мне мать-старушка, мол: — «Сынок, пока работаешь в этом беспокойном «АнтиМетро», никогда не снимай бронежилета. Даже, когда занимаешься любовью с симпатичной девушкой…».

— Отставить — шуточки! — повысил голос Артём. — Пугать беременных женщин, старший лейтенант Кузнецов, дело неблагодарное и последнее…. Кстати, по поводу последней шутливой фразы, мол: — «Даже, когда занимаешься любовью с симпатичной девушкой…». У тебя, охламон, уже что-то было с Маришкой? Типа — по-взрослому?

— Нет пока, — смутился Хантер. — Только поцеловались от души пару-тройку раз…. Так и времени толком не было — для дел серьёзных. Работы хватало. Ничего, Бог даст, наверстаем.

— А как же обворожительная и восхитительная словацкая красотка Камбарова? — медово-сиропным голоском напомнила Татьяна. — Уже позабыл черноволосую чаровницу? А напрасно, между нами девочками говоря…. Линда, она повыше Марины будет. Постройнее, погрудастее. А ноги — какие? Начинаются от самых коренных зубов! Такие потрясающие нижние конечности — ещё поискать…. Задумался, дружок? Вот-вот, все мужчины — одинаково ветрены и непостоянны. Кроме моего любимого подполковника, понятное дело…

Экран монитора задумчиво мигнул светло-зелёными всполохами, после чего приобрёл — на удивление чистый — голубой цвет.

— Шутники вы у меня. Юмористы патентованные и дипломированные. Круче хвалёного Евгения Петросяна, — довольно хохотнул знакомый голос. — Орлы и орлицы, образно выражаясь…. Горжусь, мать вашу! Впрочем, это не говорит о том, что я буду благостно и всепрощающе смотреть — сквозь пальцы — на ваши непростительные ошибки. Каждая (и каждый!), из сестёр (братьев?), получит по серьге с памятной гравировкой, мол: — «Не оправдала (не оправдал), возложенного доверия…». Вот, я до вас, шалопаев, доберусь…

— Гадкая провокация? — предположила Татьяна. — Кто-то — когда-то — записал голос дядюшки Виталика и, запустив его в компьютер через хитрые программы, откровенно издевается над нами? Впрочем, чего ещё ожидать от этих могущественных олигархов, откровенно не дружащих с армейским юмором? Ладно, учтём на будущее…

Раздалось тихое, очень приятное потрескивание, и на прямоугольном экране монитора возник генерал-лейтенант Громов, рядом с которым — за длинным письменным столом — располагалась худая и костистая дамочка средних лет.

«Елизавета Петровна, главный психолог-психиатр российского ГРУ», — уверенно опознал дамочку памятливый внутренний голос. — «Говорят, что очень дельный и грамотный специалист. Правда — по приземлённым бытовым понятиям — является законченной и отвязанной стервой. Мол, даже клейма негде поставить…».

Широко улыбнувшись, Виталий Павлович поинтересовался:

— Удивлены, наверное, оглоеды? Смотрю, настроение у всех отменное, шутки вовсю шутим…. Ну, доброго вечера, подчинённые!

— Здравия желаем, господин генерал! — дисциплинированно поднимаясь на ноги, хором отозвались «оглоеды».

— Сидите, сидите, — барственно махнул пухлой ладошкой Громов. — Набегаетесь ещё. Да и напрыгаетесь…. Вопросы?

— А насколько…м-м-м, безопасно наше сегодняшнее общение? — спросила Таня. — Это я — про элементарное соблюдение секретности…. Обо всём ли можно говорить?

— Обо всём. Причём, ничего не скрывая. Проект ГЛОНАС! — Виталий Павлович многозначительно ткнул в потолок толстым указательным пальцем. — Стопроцентная гарантия безопасности…. Ошарашены, бродяги? Мол, не ожидали, что могущественный олигарх Абрамович, высунув от усердия язык на сторону, сотрудничает с нашей славной Конторой? Только не надо, ради Аллаха, прикидываться наивными и туповатыми простачками. Вам это совершенно не идёт…. Если бы не сотрудничал, то кто бы ему, спрашивается, разрешил бы Чукоткой реально управлять и покупать английские футбольные клубы? Сами подумайте на досуге…. Да и остальные российские богатеи за благо считают — общаться с отечественными спецслужбами. Не все, конечно. Например, Миша Ходорковский отказался. Теперь парится на жёстких тюремных нарах. И, между нами говоря, поделом. Нечего, понимаешь, создавать дурацкие прецеденты…

— А в каком звании состоит богатенький хозяин этих шикарных апартаментов? — заинтересовался Хантер. — Часом, ни в генеральском?

— Абрамович — генерал? Оригинальное и смелое предположение, но — насквозь — неверное. Звание уважаемого Романа Аркадьевича звучит несколько по-другому, а именно: — «Заслуженный еврей первого ранга»…. Гы-гы-гы! Ладно, похохмили, и будет. Приступаем к нашим текущим делам…. Рассказывайте, соратники, подробно, ничего не пропуская, и старательно дополняя друг друга, обо всех происшествиях, подозрениях и версиях. Подполковник Белов!

— Я!

— Начинай.

Они — совместными усилиями — справились с поставленной задачей за двадцать семь минут.

— Да, занятная и хитрая головоломка, — резюмировал Виталий Павлович. — Туманная и, я бы даже сказал, изысканная…. Что же, разгадать такую навороченную шараду — дорогого стоит. В том смысле, что награды, почести и слава вас, бравых, уже поджидают за ближайшим углом. Впрочем, не советую — преждевременно расслабляться. Потому как за соседним углом притаился официальный позор — в компании с мрачным тюремным охранником, у которого рачительно припасено три пары стандартных наручников. Перепутали углы, повернули не туда, и всё — кранты занюханной деревушке…. Гы-гы-гы! Шутка такая, не напрягайтесь. В смысле, без соответствующего приказа…. Значится, по версиям. Вариант с коварным заговором местных карьеристов — отметается сразу, как абсолютно нереальный и надуманный.

— Почему? — не удержалась от вопроса Таня. — Хотелось бы ознакомиться с начальственными доводами и аргументами…

— Ты, любимая племяшка, не меняешься, — по-доброму усмехнулся генерал-лейтенант. — Даже беременность не уменьшила степень твоей въедливости и вредности. Впрочем, очевидно, это фамильно-наследственное. Гены, так сказать, виноваты во всём…. Ладно, объясняю — для особо сообразительных и настойчивых. Заговоры, в которых задействовано слишком много разнопланового народа, обречены на конечный провал. Азбука. Вы же записали в заговорщики и сэра Томаса, и инспектора Ватсона, и сержанта Смита. А, ведь, ещё должен быть и работник метрополитена, который доставил на мотодрезине — от неизвестной станции — доверчивых и наивных проституток в технологический туннель. Кстати, вариант с мотодрезиной тоже является мало-проходным. В том плане, что опасным — по ночному лондонскому метрополитену постоянно перемещается энное количество ремонтников и электриков, которые — в данном конкретном случае — являлись бы ненужными свидетелями.… Кроме того, довожу до вашего сведения, что все подозрения с мистера Томаса Бриджа сняты, и с завтрашнего утра он вновь возглавит расследование по делу современного «Потрошителя».

— Детектор лжи? — предположил Артём.

— Он самый. Впрочем, сам по себе детектор не является всеобщей панацеей от обмана. Обмануть его — при должном навыке и желании — раз плюнуть. Мне и самому — во время…э-э-э, длительных заграничных командировок — неоднократно доводилось проделывать данный финт. Ничего хитрого и сложного, честно говоря…. Но пройти через детектор лжи после того, как тебе вкололи убойную дозу «сыворотки правды»? Нет, это полностью исключается…. Кстати, сэр Томас Бридж сам и настоял на озвученной мной неприятной процедуре. Подтвердилось, что в течение последних трёх с половиной лет он с Мартой Терри не встречался и даже не созванивался…. Теперь пару слов о так называемом «чешском следе». Не вижу я, хоть убейте, реальных предпосылок, чтобы относится к этой версии серьёзно. Так, плод обострённой фантазии беременной мадам Сталкер, не более того…. Лизонька, а ты, лапушка, почему молчишь? Изволь поделиться — со всеми нами — мыслями и предположениями.

«Лизонька! Лапушка!», — заёрничал насмешливый внутренний голос. — «Мымра она страшная и законченная, если смотреть правде в глаза.…Впрочем, по Конторе одно время — лет так двенадцать тому назад — ходили упорные слухи, что у генерала Громова и Елизаветы случился-приключился краткосрочный, но очень бурный роман. Может, данная длинноносая мымра, действительно, в постели является «лапушкой»? Пылычу, ясная эротика, виднее…».

— Есть, поделиться! — дисциплинировано откликнулась главный психолог-психиатр российского ГРУ. — Первое, я полностью согласна с вами, господин генерал-лейтенант. О каком-либо «коварном заговоре» и речи быть не может. Мы — по целому комплексу однозначных и типичных признаков — имеем дело с невменяемым преступником-одиночкой. Является ли означенный преступник маньяком, так сказать, в общепринятом понимании? Вполне вероятно. По крайней мере, отдельные детали первых двух преступлений определённо указывают на это. Двойное убийство геев? Здесь не так всё однозначно, чтобы делать скоропалительные выводы…. Второе, советую вам, уважаемые коллеги, подробно ознакомиться с деталями расследования далёкого 1988-го года. Я имею в виду — с личностями тогдашних подозреваемых. Вполне возможно, что это вам поможет…. Третье, постарайтесь выяснить, каким образом происходит утечка информации по делу нового «Джека», и кто конкретно в этом виноват. Могу с девяноста девятью процентной вероятностью утверждать, что этот «кто-то» имеет непосредственное отношение к расследуемым преступлениям. То есть, и является искомым злодеем. У меня, собственно, всё. Готова ответить на ваши вопросы.

— Как вы, Елизавета Петровна, относитесь к Фрэнку Уилшеру, директору лондонского Музея детства? — спросил Артём.

— Никак не отношусь, — «лапушка» зловредно сжала тонкие бесцветные губы в тоненькую нитку. — Я с ним даже не знакома.

— Может ли мистер Уилшер оказаться маньяком, виновным в расследуемых нами преступлениях? — уточнила терпеливая Татьяна. — Чисто теоретически, понятное дело?

— Вероятность такого поворота событий — крайне мала. В нашем досье на директора Музея детства имеется информация, что чета Уилшеров — в разные временные периоды — усыновила трёх мальчиков-сирот. Причём, последнего парнишку — два с половиной года назад. А по английским консервативным законам к приёмным родителям выдвигаются очень жёсткие требования-условия. В частности, необходимо пройти через многочасовые общения с психиатрами. Как легко догадаться, мистер Фрэнк Уилшер успешно проходил через полномасштабные психиатрические обследования и тесты три раза. Так что, сами, наверное, понимаете…

Ещё через полчаса, когда был подробно рассмотрен и согласован развёрнутый план мероприятий на ближайшие дни, генерал-лейтенант Громов подвёл под разговором жирную черту:

— Трудитесь, ребятушки. Надеюсь, что у вас всё получится…. Видишь, подполковник, белую кнопку справа от монитора? Вот, и дави на неё. Сеанс связи закончится, и Рома получит сигнал, что пора вас, симпатичных, отпирать…. Последнее. Сообщаю, что Линда Камбарова является нашим резидентом в Лондоне. Не ожидали? Удивлены в очередной раз? Тем не менее, это так. Работайте с барышней, что называется, бок о бок. Прислушивайтесь к её советам. Но, подчёркиваю, Камбарова — для вас — не является начальством. Принятие всех окончательных и судьбоносных решений остаётся за подполковником Беловым…. Ну, орлы и орлицы, удачи. Как говорится, милая Родина очень надеется на вас!

— До свидания, — чопорно попрощалась Елизавета Петровна. — И, пожалуйста, берегите свою тонкую психику. То бишь, не нервничайте понапрасну, без должных на то уважительных причин.

— Одну минуту! — попросил Артём. — Чуть не забыл…

Он коротко доложил о странной записке, полученной от сеньоры Мартины Сервантес-Рамос.

— Да, я в курсе визита наших аргентинских друзей в Лондон, — нахмурился Виталий Павлович. — Со мной недавно согласовывали некий конфиденциальный момент. То есть, возможность участия нашего Алексея Никоненко в…, в одном оперативном мероприятии, осуществляемом «Эскадроном смерти» на территории Великобритании. Нет, данная тема никак не связана с вашим кровавым «Джеком»…. Что же, переговоры, пожалуй, санкционирую. Более того, предоставляю тебе, подполковник, право на принятие самостоятельных решений — относительно взаимодействия с аргентинским «Эскадроном». Видите ли…. Покойный муж доньи Мартины — советский разведчик Денис Леонов, более известный на Западе под именем «Оскар Рамос» — и до Второй мировой войны, и в самый её разгар неоднократно посещал Лондон. Вполне возможно, что Денис поделился с супругой некой специфической информацией, которая — по мнению сеньоры Сервантес-Рамос — может заинтересовать службу «АнтиМетро». Естественно, что взамен донья Мартина попросит оказать какую-либо встречную услугу. Внимательно выслушай, Белов, взвесь, старательно просчитай все возможные варианты и последствия….

— А, что дальше?

— Дальше? Решение принимай, естественно, охламон. На предмет — идти на полновесное сотрудничество с «Эскадроном смерти». Или же, наоборот, отползти — под благовидным и уважительным предлогом — в сторону…. Всё, сеанс связи закончен. Жми, подполковник, на кнопку. Роджер!

Когда он вошёл в квартиру, Таня браво отрапортовала:

— Господин подполковник, к развёрнутому докладу на заданную вами тему готова. Доложила — старший лейтенант ГРУ Белова Татьяна.

— Молодец, старший лейтенант! — одобрил Артём. — Впрочем, не начинай, подожди минутку. Я только забегу на кухню, пивка прихвачу.

— Не слишком ли, милый, ты зачастил — с пенным напитком?

— Ни капли, амазонка. В тренажёрном зале и сауне мною было потеряно порядка полутора килограммов живого веса. То бишь, около полутора литров жидкости. Надо восстановить потерю? Непременно…

Вернувшись в комнату, Артём угнездился на диване, вскрыл пивную банку и, сделав несколько жадных глотков, предложил:

— Излагай, хрустальная наяда. Внимательно слушаю.

— Итак, я сделала — с доброго десятка международных сайтов — выборку интересующей нас информации, — Таня щёлкнула клавишей компьютерной «мышки». — Начну по порядку, делая упор на совпадениях с событиями сегодняшних дней…. Итак, восьмого сентября 1888-го года, на одной из городских помоек — недалеко от места второго убийства, совершённого Джеком Потрошителем — был найден красный кожаный передник со следами крови. Эта находка как нельзя лучше объясняла, каким образом хитрый и осторожный преступник сумел не запачкать одежду. Ведь — в противном случае — на него могли бы обратить внимание случайные ночные прохожие, домочадцы или же портье, если он проживал в местной гостинице.…Тут же подозрения общественности пало на бедных евреев, проживавших в Ист-Энде, так как именно евреи — в рассматриваемый нами временной отрезок — трудились мясниками на лондонских скотобойнях, а также содержали лавочки, торгующие мясными продуктами. Начались активные народные перешёптывания и волнения, заставившие полицию поверить в эту версию. Возглавлявший расследование инспектор Джозеф Чандлер и его люди проделали колоссальный объём работы, и уже вечером одиннадцатого сентября был задержан первый подозреваемый — мясник Джон Пизер, который ранее уже отбывал шестимесячный тюремный срок за пьяный удар ножом — в адрес безвинной женщины. С испуга мясник сразу же сознался в нескольких серьёзных преступлениях: в кражах, разбое и нанесении телесных повреждений. Но дальше этого дело не пошло — на момент убийства Марты Тэбрем и Мэри Энн Николс у мистера Пизера имелись неопровержимые алиби…. Тем временем, произошло очередное ночное убийство, а недалеко от места его совершения был обнаружен ещё один окровавленный кожаный передник. Причём, на стене — над брошенным передником — мелом была нанесена следующая дурацкая надпись: — «Евреи — люди, которые не будут ни в чём обвинены…». Инспектор Чандлер слегка заволновался — ситуация становилась крайне неприятной. Дело заключалось в том, что к этому моменту о «еврейском следе» уже вовсю писали все лондонские газеты, не говоря уже о многочисленных сплетнях, горячо обсуждаемых на каждом углу. Более того, и в английском Парламенте приступили к многогранному обсуждению этого непростого вопроса…. Короче говоря, Чандлер незамедлительно известил о странной надписи парламентариев, и сэр Уоррен — член Палаты общин — велел данное послание немедленно стереть. Мол, как бы гневливые простолюдины, скорые на бездумную расправу, не учинили утром еврейского погрома. Инспектор послушно выполнил полученный приказ…. Какие ассоциации, любимый, возникают — по поводу услышанного — в твоей умной голове?

— Наипростейшие и чёткие, — понимающе улыбнулся Артём. — Во-первых, «евреи — сомалийцы». Во-вторых, «окровавленный красный фартук — кожаная африканская туфля». В-третьих, мистер Чандлер в 1888-ом году стёр надпись на стене дома, а я — буквально на днях — не стал официально объявлять о недальновидном поступке инженера Лукаша Нецида…. Что ещё интересного нашлось-отыскалось во всесильном и всезнающем Интернете? Я имею в виду, полезного для нашего расследования?

— Много чего. Как говорится, железнодорожный грузовой вагон и маленькая тележка. Например, при поиске Джека Потрошителя в состав полицейских патрулей — впервые в мировой истории — были включены кинологи с собаками, которым давали нюхать найденные фартуки…. Тёма, а почему, кстати, инспектор Ватсон не провёл аналогичных мероприятий? Почему в технологический туннель — по горячим следам — ни разу с поверхности не спускали служебных собак? Впрочем, продолжаю…. Когда королева Виктория получила доклад об очередном кровавом преступлении, совершённом в районе Ист-Энда, она с негодованием воскликнула: — «Все наши суды должны быть сожжены дотла, а детективы заменены лучшими! Они не таковы, какими им надлежит быть!». Причём же здесь — суды? Они-то в чём виноваты? Искренне не понимаю…. Тем не менее, тут же были приняты жёсткие кадровые решения, последовала череда скоропалительных увольнений и громких отставок. Всё, как и всегда…. Новый глава английской полиции — сэр Мелвилл Макнагтен — отнёсся к делу Джека Потрошителя со всей серьёзностью. Он лично — тщательно и въедливо — изучил все материалы, имевшие отношение к расследованию. Именно уважаемый сэр Мелвилл и составил первую подробную монографию, посвящённую событиям августа-ноября 1888-го года, и выделил из нескольких десятков тёмных личностей, попавших в поле зрение английской полиции, трех наиболее вероятных подозреваемых. Если говорить максимально точно, то этих трех человек следует называть главными подозреваемыми, ибо — помимо них — существовали и второстепенные.… Самым серьезным кандидатом на одиозную роль Джека Потрошителя начальник полиции называл некоего Монтагью Джона Друитта. Этот молодой человек родился в семье богатого шотландского хирурга, получил прекрасное образование, но имел на редкость плохую наследственность, в его семье — на протяжении нескольких поколений — отмечались случаи паранойи и регулярных суицидов. Мистер Друитт работал преподавателем в интернате городка Блекхтит и занимался спортивной подготовкой учащихся. То есть, являлся — в современном понимании — обычным учителем физкультуры. Причём, исходя из архивных материалов упомянутого интерната, дети были без ума от своего преподавателя, так как он никогда не прибегал к телесным наказаниям, что для тех жестокосердных времён являлось истинной редкостью. Так и напрашивается очередная цветастая ассоциация: — «Интернатские ребятишки — лондонский Музей детства»…. Впрочем, не смотря на косвенные улики, вину Джона Друитта доказать так и не удалось. В конце ноября 1888-го года он исчез из интерната, а тридцать первого декабря этого же года его мёртвое тело извлекли из Темзы. По мнению полиции, имел место классический и однозначный суицид. Именно самоубийство преступника и объясняло — по версии авторитетного сэра Макнагтена — неожиданное прекращение убийств лондонских проституток…. Следующим в списке трех главных подозреваемых числился польский еврей Аарон Косминский. Известно, что этот человек являлся психопатом (скорее всего, шизофреником), законченным мерзавцем, хроническим импотентом и ненавидел всех женщин без исключения, в частности, проституток. Несколько раз его задерживали за нанесение побоев и угрозы. Однако и эту версию не удалось отработать до конца — в начале 1889-го года Косминский попал в психиатрическую лечебницу, из которой так и не вышел. Это хорошо объясняло прекращение серийных убийств в 1888-ом году…. Сотрудник американского ФБР Джон Дуглас, являющийся на данный момент авторитетнейшим специалистом по психологии маньяков, говорит: — «Из всех предложенных кандидатур больше всего на роль кровавого маньяка подходит именно Косминский. Я не могу утверждать со стопроцентной гарантией, что Джек Потрошитель — это Аарон Косминский. Но я — с достаточной степенью вероятности — могу предположить, что Джек Потрошитель подобен Косминскому»…. Третьим в списке главных подозреваемых сэра Макнагтена упоминался некто Михаил Острог — профессиональный вор-рецидивист, просидевший большую часть жизни в различных тюрьмах. Острог представлялся потомственным польским дворянином, но никаких доказательств этому не существует. В 1874-ом году он угодил в тюрьму (за кражу детских книг!), где успешно прикинулся сумасшедшим и был переведён в профильное тюремное отделение с более мягким режимом содержания. Пробыв там до окончания тюремного срока, Михаил признался в симуляции умственного расстройства и объявил удивленным докторам, будто бы и сам является дипломированным врачом. После тщательного и вдумчивого обследования его, всё-таки, выпустили из сумасшедшего дома. Острог, став — якобы — мирным обывателем, поселился в Ист-Энде, а когда в районе начались жестокие убийства проституток, его сразу же и арестовали. Так, ради пущей профилактики, мол, рецидивист.… Впрочем, каких-либо серьёзных улик, говорящих о том, что он причастен к этим преступлениям, не было, и Михаила вскоре освободили. Потом, когда зарезали очередную женщину, Острога вновь задержали и посадили в каталажку. Так оно и продолжалось в течение почти полугода — арестуют, отпустят, снова арестуют, затем, вежливо извинившись, выпустят. Цирк бесплатный, короче говоря.

— У тебя, надеюсь, всё? — поинтересовался Артём. — Голова уже, честное слово, идёт кругом…

— Ага, размечтался! И откуда, интересно, берутся такие наивные подполковники? — развеселилась Татьяна. — Начиная с 1889-го года о «деле Потрошителя» было написано порядка семи тысяч книг, монографий и исследовательских работ. То есть, гораздо больше, чем о каком-либо другом уголовном преступлении, совершённым в рамках нашей цивилизации. Проникся, Тёма, какая честь нам выпала? То-то же, гордись.… Существует так называемый «сводный список основных подозреваемых», составленный с помощью современных компьютерных технологий. В этом перечне насчитывается порядка сорока пяти человек самых разных национальностей, возрастов и профессий. Есть там и врачи, и мясники, и полицейские. Присутствуют даже публичные личности — художник Уолтер Сиккерт, писатель Луис Кэрролл и даже английский принц крови.

— А принц, он откуда взялся?

— Это отдельная история, — загадочно улыбнулась Таня. — На ней, так и быть, я остановлюсь поподробнее. Всё остальное, на мой взгляд, не заслуживает нашего пристального внимания — сплошные фантазии, домыслы и мистификации…. В 1962-ом году известный английский историк Филипп Джуллиен издал толстенную монографию «Эдуард Седьмой». В одном из разделов книги автор выдвинул оригинально-скандальную версию, мол: — «К убийствам лета-осени 1888-го года, совершённым на улицах Ист-Энда, напрямую причастен никто иной, как принц Алберт Виктор — внук королевы Виктории, сын будущего английского короля Эдуарда Седьмого. Авторитетный историк утверждал, что принц имел любовницу по имени Энни Кук, для которой и снимал скромную квартиру на одной из улиц Ист-Энда. Когда Энни забеременела, то состоялось тайное бракосочетание, проведённое по католическому обряду. Через положенное время женщина родила девочку, которую назвали Эллис Маргарет. А принц, тем временем, решил избавиться от женщин, знавших об этой тайне. Зачем — избавиться? Да, кто же этих заносчивых аристократов разберёт? У них же — семь пятниц на неделе…. Короче говоря, Филипп Джуллиен предположил, что именно Альберт Виктор и нанял полусумасшедшего головореза, который устроил кровавую бойню. Также известно, что вышеупомянутый отпрыск древней королевской фамилии являлся активным бисексуалом. То есть, его — в сексуальном плане — интересовали не только женщины, но и мужчины. Более того, Альберт Виктор скончался — от третичного сифилиса — в 1892-ом году…. Пожалуй, у меня всё. Что скажешь, любимый?

Артём допил пиво и, смяв ладонями пустую банку в плоский диск, предложил:

— Попробуем, опираясь на изложенный тобой материал, составить предполагаемый «портрет» современного «Джека»? Ведь, по утверждению «грушной» Елизаветы Петровны, интересующие нас убийцы, которых разделяет более ста двадцати лет, могут оказаться похожими друг на друга. В том плане, что у них должно обнаружиться много общего. Мол, всё в этом скучном и предсказуемом мире развивается по спирали, непроизвольно — пусть, и частично — повторяя события прошлых лет…. Не так ли?

— Попробуй, Тёма, — покладисто согласилась жена. — Если что, то я дополню и подправлю.

— Во-первых, искомый нами фигурант, скорее всего, имеет отношение — в той, или иной степени — к английской аристократии. Во-вторых, он страдает шизофренией или паранойей…

— Разреши уточнить? Спасибо…. Вполне возможно, что мы имеем дело с рецидивом. Скорее всего, этот человек страдал когда-то — в детстве или, допустим, в юности — сильнейшим расстройством психики, но потом успешно вылечился. А совсем недавно произошло некое событие, спровоцировавшее внезапное возвращение болезни.

— Разумное и логичное предположение, — согласно кивнул головой Артём. — В-третьих, разыскиваемый преступник имеет гомосексуальные пристрастия. В-четвёртых, совершенно необязательно, что он родился в благословенной Англии. То есть, его мать, скорее всего, является иностранкой. В-пятых, здесь каким-то образом замешан лондонский Музей детства. В-шестых…. Что там ещё? Дипломированный врач? Или же профессиональный мясник? Не знаю, расплывчатый момент, откровенно говоря…

— Богатая у тебя, подполковник, фантазия! — одобрила Таня. — По крайней мере, «в-четвёртых», для меня прозвучало несколько неожиданно…. А что у нас с глобальными выводами? Получается, что Бридж и Ватсон находятся на правильном пути? Остаётся только вычислить «психа», подло затесавшегося в благородные ряды «Голубой розы», и дело раскрыто?

— Не думаю, что это будет сделать просто. Как известно, количество психических расстройств в гомосексуальной среде значительно превосходит среднестатистические показатели. Нервные они ребята, зачастую — жизнью обиженные.… Кроме того, наш «Потрошитель», может, и не иметь прямого отношения к почтенному клубу «Голубая роза» — так, только тусуется где-то рядышком, «дружит», так сказать, с кем-то из его постоянных членов. А как он оказался — во время совершения всех недавних убийств — в технологическом туннеле станции «Майл-Энд»? Вопрос до сих пор остаётся открытым.

— Будем надеется, что сегодняшней ночью — во время посещения секретного объекта «А-317» — многое прояснится…

Они, никуда не торопясь, пообедали, загримировались и, совершив лёгкий моцион по улицам Ист-Энда, в семнадцать двадцать пять подошли к нужному торцу Музея детства.

— Странно дело, — тихонько известила Таня. — Никакого плотного журналистского кордона не наблюдается. Почему, интересно, ушлые репортёры разбежались?

— Похоже, что избыточный ажиотаж вокруг дела современного «Потрошителя» начинает потихоньку спадать, — предположил Артём. — Пока ты, алмазная небесная донна, возилась с гримом, я зашёл в вожделенный Интернет. На нескольких крупных новостных сайтах была вывешена информация о том, что «проклятый» туннель находится — двадцать четыре часа в сутки — под бдительным контролем восьми спецназовцев, вооружённых до самых зубов. Называются даже воинские звания и имена-фамилии начальников сменных караулов.

— Следовательно, череда кровавых преступлений, всё-таки, закончилась? Других убийств в лондонском метрополитене — в ближайшее время — уже не будет?

— Не думаю. Стационарные посты — рано или поздно — из технологического туннеля уберут. И тогда, вполне вероятно, маньяк возобновит свою активную деятельность. Для психически-ненормальных людей время не имеет особо значения. Маньяки, если подойти к вопросу глобально, являются неисправимыми философами…

Дюжий полисмен, бдительно дежуривший у входа в служебное помещение, поинтересовался — подчёркнуто-грозным голосом:

— Кто такие? По какому делу?

— Передайте, пожалуйста, уважаемому инспектору Джону Ватсону, что у нас имеется наиважнейшая информация — касательно кровавых убийств, совершённых — намедни — под землёй, — вальяжно, как и полагается классическому лондонскому декаденту, попросил Артём. — Конфиденциальная и приватная информация, прошу заметить. Если вам она не нужна, мы незамедлительно свяжемся с жёлтой прессой…

Вскоре на сером бетонном крылечке появился инспектор и, недоверчиво оглядев посетителей, приглашающе махнул длиннющей рукой:

— Проходите, леди и джентльмены.

Пройдя через просторный зал, плотно заставленный столами сотрудников, они оказались в крохотном кабинете, который был отделён от общего зала тоненькой фанерной перегородкой, оснащённой двумя прямоугольными застеклёнными окошками.

— Всё, как в импортных телевизионных сериалах, — тихонько пробормотала Татьяна. — Один в один. Это я — на предмет местного интерьера…

— Простите? — забеспокоился Ватсон. — У вас, действительно, имеется важная и эксклюзивная информация? Или же имеет место быть очередная репортёрская уловка? Если верно второе предположение, то попрошу вас незамедлительно освободить помещение. У меня намечена важная деловая встреча.

— Мы, собственно, и являемся этими важными деловыми партнёрами, о которых вы вскользь упомянули, — нейтрально усмехнулся Артём. — Подполковник Белов, к вашим услугам. А эта желтоволосая, кудрявая и внешне неуклюжая особа, соответственно, носит звание старшего лейтенанта российского ГРУ.

— Как же так? — бестолково удивился инспектор Скотланд-Ярда. — Ах, да! Вы же загримировались. Извините, запамятовал…. Хорошие «новые образы» получились, ничего не скажешь. Наш Мастер — туго знает своё дело…

После обмена дежурными приветствиями и любезностями, Ватсон коротко рассказал об основных направлениях и промежуточных результатах расследования:

— Во-первых, выявлены все — и постоянные, и одноразовые — клиенты Марты Терри и Мэри Энн Джеймс за последние три года. Впрочем, «все» — это громко сказано. Выражусь более грамотно и корректно. Выявлены только те клиенты, имена и фамилии которых — при проведении оперативных мероприятий — удалось установить…. Замечу, что покойные проститутки были весьма…э-э-э, «работящими» особами. В наше поле зрение попали сто двадцать шесть мужчин — разных возрастов и национальностей. Стоит предположить, что данный перечень является, отнюдь, неполным. Тем не менее, нами — из общего списка — выделены три перспективных фигуранта, с которыми сейчас активно работают опытные профильные сотрудники.…Во-вторых, получены полные списки членов элитарного клуба «Голубая роза», включая и «почётных членов», и «кандидатов». Выявляем — среди этих уважаемых господ — персон, являвшихся (и являющихся), клиентами различных психиатрических заведений. Однако следует признать, что от озвученного мероприятия не следует ожидать быстрых и эффективных результатов. Врачебная тайна, будь она неладна. Придётся от души попотеть, склоняя упрямых докторов к полноценному и искреннему сотрудничеству…. В-третьих, пытаемся установить мотодрезину, на которой погибших женщин доставили в технологический туннель «Майл-Энд». И, естественно, станцию метрополитена, с которой означенная ночная дрезина отправилась в путь. Должен огорчить, по третьему направлению расследования никаких успехов не достигнуто….

Когда инспектор завершил ознакомительное выступление, Таня, достав из наплечной матерчатой сумки подзорную трубу, сообщила:

— А мы, мистер Ватсон, заглянули к вам на огонёк ни ради праздного любопытства. Я же обещала — проверить ваш полицейский офис на предмет информационной безопасности? Вот, и давайте проверять.

— С помощью этого симпатичного оптического прибора?

— Угадали, Джон. Вы такой сообразительный — это что-то с чем-то…. Видите, тумблер? Сдвигаем его в сторону и смотрим на обод подзорной трубы. Что наблюдаем?

— Загорелась крохотная изумрудно-зелёная лампочка, — вяло промямлил инспектор Скотланд-Ярда. — И, что это значит?

— Только то, что ваш кабинет — слава мудрым и добрым Богам — не прослушивается и «не пишется», — с чувством собственного превосходства оповестила Татьяна.

— Это…как?

— То есть, здесь не установлено никаких записывающих (работающих, понятное дело), магнитных устройств. А также миниатюрных микроволновых передатчиков, транслирующих содержание секретных разговоров, ведущихся в кабинете, по направлению некоего приёмного устройства, расположенного в относительном отдалении. Например, на крыше неприметного автомобиля, припаркованного недалеко от здания Музея детства…. Давайте-ка, уважаемый мистер Ватсон, прогуляемся по всем помещениям вашего офиса и старательно пощёлкаем тумблером моей подзорной трубы. Вдруг, цвет лампочки изменится?

Подумав секунд двадцать, инспектор согласился:

— Ладно, пусть будет по-вашему, леди Татьяна, пройдёмся…. Подполковник, побудьте, пожалуйста, в кабинете. Незачем устраивать нездоровый ажиотаж и отвлекать моих сотрудников от рутинной повседневной работы. Вот, почитайте, чтобы не заскучать, — положил на стол перед Артёмом несколько картонных скоросшивателей. — Это — подробные отчёты по всем направлениям нашего совместного расследования. Ознакомьтесь. Может, встретите какие-либо знакомые имена, знаковые события, мелкие частные детали, режущие глаз…

Артём по-честному — в течение десяти-двенадцати минут — полистал картонные папки, но ничего интересного не обнаружил.

«Всё — как и у нас в России», — печально вздохнул внутренний голос, много чего повидавший на этом свете. — «И скоросшиватели — цветом, скрепками и фактурой — похожи на отечественные, и стилистика изложенных текстов. Бюрократия родимая, мать её…».

Наконец, в кабинет вошли Татьяна и инспектор Ватсон.

— Ну, каков результат? — лениво поинтересовался Артём. — Выявили нестыковки и несуразности, организованные неизвестными супостатами и коварными вредителями?

— Нет, ничего подозрительного не обнаружено, — скучающим голосом сообщила Таня. — Всё — в первом приближении — нормально. Я искренне расстроилась…

— Не переживай, алмазная донна. Подумаешь…. Кстати, мистер Ватсон, а почему вы — такой задумчивый? Типа — на себя совсем непохожий? Даже очки сползли на самый кончик носа. Того и гляди — упадут. Будьте, ради Бога, поосторожнее.

Инспектор, послушно поправив громоздкие очки, проворчал:

— Спасибо за дружескую заботу. Просто…. Ощущение какое-то странное осталось. Вернее, послевкусие…. От чего — послевкусие? Да, от этого совместного обхода служебных офисных помещений. Словно бы увидел что-то важное, но — по дурацкому недоразумению — прошёл мимо. Обидно, честное слово…. Уже уходите? Всего хорошего, господа и дамы. Всего — самого наилучшего…

Без пятнадцати час ночи они подошли к наземному вестибюлю станции «Майл-Энд». Вокруг было тихо и безлюдно. Жёлтые уличные фонари не без труда пробивались сквозь желеобразный серый туман. Лёгкий северный ветерок — с тихим и загадочным шорохом — усердно перекатывал по английским тротуарам мелкий бытовой мусор.

Хантер был уже на месте и активно общался с кем-то по мобильному телефону. Завидев сослуживцев, он почему-то засмущался и торопливо забормотал в трубку:

— Ну, всё-всё. Завтра договорим…. И я тебя — безумно люблю. Отбой…

Татьяна ехидно хмыкнула:

— Однако. Быстро же тебя, товарищ детских игр, захомутали. Скоро, надо думать, потащат под венец. Станешь близким родственником могущественно олигарха, подашь рапорт об отставке и займёшься серьёзным бизнесом — в международном, так сказать, масштабе…. Эх, жизнь наша — жестянка! Теряем боевых и проверенных товарищей — одного за другим. Так злобный осенний ветер — поочерёдно и размеренно — срывает с веток деревьев пожелтевшие листья…

— И, ничего подобного, — тревожно оглядевшись по сторонам, возразил Женька, — Всё с точностью, да наоборот. Это, как раз, Маришка просится в наши славные Ряды. Причём, делает это — очень агрессивно, нагло и настойчиво, мол: — «Если не захотите по-хорошему пойти навстречу, я буду вынуждена подключить мощный административный ресурс. То бишь, привлеку авторитетного дедулю, который не сможет отказать любимой внучке в таком пустяке. Старичок с самим российским Президентом — на короткой ноге. Одним звонком решит поднятый вопрос…».

— Вот, пусть звонит и решает. Нам-то что? — беззаботно зевнул Артём. — Когда будет подписан соответствующий приказ о расширении списочного состава службы «АнтиМетро», тогда и поговорим….

Его же недоверчивый внутренний голос принялся увлечённо озвучивать новую, только что появившуюся версию: — «Ох, уж, эти отечественные олигархи, мать их! Хитрющие и коварные — до полной и окончательной невозможности.… Вот, вы, ребятки, Романа Абрамовича вычеркнули из списка подозреваемых. Мол, активно сотрудничает с ГРУ, следовательно, не при делах. Может, оно и так…. А как же быть с дедом Марины? Он тоже является матёрым и прожжённым олигархом. Значит, и его может интересовать — в качестве лакомого куска — недвижимость лондонского Ист-Энда. Организовал, понимаешь, кровавую локальную бойню, и теперь ждёт момента, когда цены на здания, сооружения и земельные участки пойдут вниз. Маришка? А её коварный старик специально подослал к нам, чтобы быть в курсе всех основных мероприятий, проводимых службой «АнтиМетро». У Хантера — язык без костей, наверняка, обо всём докладывает зазнобе…. Честное слово, в этих рассуждениях что-то есть. В том плане, что некое рациональное зерно…».

Вскоре рядом с вестибюлем «Майл-Энд» остановился чёрный солидный «Мерседес», и на тротуар выбрался мистер Бридж. Обойдя машину, сэр Томас широко распахнул заднюю дверцу и галантно помог покинуть автомобильный салон седенькой бабушке, одетой старомодно и чопорно, в знаменитом стиле — «а-ля королева Елизавета».

«Ещё одна старушенция нарисовалась!», — возмутился невыдержанный внутренний голос. — «Мало нам было аргентинской доньи Мартины, от которой и не знаешь — чего ожидать…. Интересно, а какую из бабуль имела в виду Линда Камбарова, когда говорила, мол: — «Всегда прислушивайтесь к советам пожилых и умудрённых жизненным опытом людей…»? Скорее всего, обеих. Ладно, будем иметь в виду…. А Джона Ватсона нигде не наблюдается. Скорее всего, решили не отвлекать инспектора от рассмотрения основных, более реальных и приземлённых версий расследования…».

Подойдя к вестибюлю, мистер Бридж представил свою пожилую спутницу:

— Миссис Маргарет Слоун, наш опытный, авторитетный и заслуженный сотрудник.

— Очень рад личному знакомству, — вежливо поклонился Артём. — Много наслышан о легендарных операциях МИ-6, проведённых с вашим непосредственным участием. Например, о свержении чилийского президента Сальвадора Альенде в сентябре 1973-го года.

— И где же, собственно, наслышаны? Небось, в Учебном центре российского ГРУ?

— В нём, родимом.

— А ещё нам сеньора Мартина Сервантес — во время недавнего посещения аргентинского Буэнос-Айреса — много рассказывала про вас, — лукаво улыбнувшись, дополнила Татьяна. — Так, мимоходом. Ничего серьёзного. Несколько рядовых государственных переворотов. Активная диверсионная деятельность. Парочка взорванных шикарных яхт — вместе с колумбийскими наркобаронами и продажными американскими политиканами…

Мистер Бридж отчаянно закашлялся.

— Ладно тебе, Томас. Не переживай так, — беззаботно покачивая стареньким ридикюлем, посоветовала старушка. — Надо ко всему — в этой жизни — относиться с философской точки зрения. И представлять мне этих молодых людей не надо. Я внимательно ознакомилась с их подробными досье…. А вы, милочка, — доброжелательно подмигнула Тане, — очень похожи, на мой искушённый взгляд, на пушкинскую Татьяну. Естественно, без этого дурацкого грима…. Говорите, что знакомы с блистательной сеньорой Сервантес-Рамос? Очень неординарная и достойная дама! Только, вот, хотелось бы, чтобы она посещала наш мирный город — как можно реже. Интересуетесь — почему? Просто каждый визит доньи Мартины в Лондон сопровождается различными…э-э-э, происшествиями и событиями нестандартного толка.

— Уже пора спускаться под землю, — отводя глаза в сторону, засуетился мистер Бридж. — Люди ждут. Да и времени у нас не так и много. Часа за три желательно управиться…

«Эге! Похоже, что английский молодчик знает о прибытии аргентинской делегации», — заявил прозорливый внутренний голос. — «Причём, он не хочет, чтобы данная тема даже обсуждалась. Видимо, пожилая леди находится в глубоком «действующем резерве» и не введена в курс всех мероприятий современного периода. Не исключаю, братец, что намечаются определённые сложности. Будь, пожалуйста, начеку…».

Выяснилось, что сбить с толка миссис Слоун — совсем непросто. Насмешливо улыбнувшись, она известила:

— Не надо, Томас, избыточно суетиться. И, пожалуйста, как любят говорить русские, не наводи тень на плетень…. Озвучиваю диспозицию. Мужчины входят в наземный вестибюль и спускаются по эскалатору первыми. Дамы, отстав метров на двадцать-тридцать, следуют за ними…. Выполнять! Леди Татьяна, разрешите, я обопрусь на вашу руку? Вы же не бросите немощную девяностолетнюю старуху на произвол судьбы?

— Можете всегда и во всём рассчитывать на меня, — заверила Таня. — Естественно, если речь не идёт о подлом предательстве — по отношению к милой Родине…

Находясь на движущемся эскалаторе, мистер Бридж, беспрестанно оглядываясь через плечо, ворчливо бормотал под нос:

— Беседуют, как две закадычные подружки, знакомые чёрт знает сколько лет. Ну, надо же…. Вредная бабулька. Самовлюблённая и сумасбродная, хотя и заслуженная. А язык — самый длинный на нашей планете. Причём, совсем без костей. Почти, как у старшего лейтенанта Кузнецова…

— Зачем же надо было привлекать её к процессу? — поинтересовался Артём. — Не нашлось, кем заменить?

— Представьте себе, не нашлось. Только миссис Слоун — единственная на всю МИ-6 — знает секретные коды цифровых замков на дверях бункера «А-317». Так что, без неё — никуда….

— А что будет в случае (не дай Бог, конечно!), смерти леди Маргарет? На объект будет уже не проникнуть?

— Не знаю, честное слово. Спросите — при следующем контакте — у нашего Премьер-министра…

Возле станционной платформы стояла мотодрезина, из кабины которой высовывалась знакомая усатая физиономия.

— Привет, Лукаш! — приветливо махнул рукой Артём. — Как жизнь молодая? Как сыновья?

— Здравия желаю! — без промедлений отозвался чех. — Спасибо, господин подполковник. У меня всё — вашими молитвами — хорошо. Дети, слава Богу, здоровы. А жена велела — передать вам горячий привет.

— Спасибо. И ей — всего самого наилучшего…

— Когда вы, подполковник, успели так близко познакомиться с инженером? — мохнатые брови мистера Бриджа удивлённо изогнулись. — Даже в курсе его семейного положения.

— Результаты оперативной плановой разработки, не более того.

— Вас с Нецидом познакомила эксперт Линда Камбарова?

— Нет, я действовал самостоятельно…. Ну, рассаживаемся? Сами же говорили, что следует поторапливаться.

— Рассаживаемся, — непонятно вздохнул сэр Томас. — Только сперва, как предписывают ведомственные инструкции, необходимо облачиться в бронежилеты. Вон — в сторонке — лежат тюки…. А как же нам быть с леди Маргарет? Не думаю, что отыщется защитное обмундирование такого маленького размера.

— Не беспокойся, Томас, — подошедшая старушка демонстративно постучала костяшками пальцев по узкой груди, скрытой под старомодным тёмно-вишнёвым кардиганом. — Слышите? Последние тридцать пять лет я без бронежилета из дома не выхожу…

Осмотр помещений энергоблока также не принёс никаких значимых результатов.

«Только массивные бетонные фундаменты разбросаны по залу», — расстроено оповестил внутренний голос. — «Здесь и здесь, очевидно, были установлены дизельные электростанции. Там располагалось полноценное трансформаторное хозяйство. Тут находился котёл для нагрева воды и мощный насос. Рядом из пола торчит железная труба приличного диаметра, снабжённая круглой «нашлёпкой». То бишь, перед нами — ещё одна водяная скважина…. Надо признать, что всё было оборудовано по уму. Аналогичными комплексами — на данный момент — оснащены и некоторые станции российского метрополитена. В первую очередь, в Москве и Санкт-Петербурге…. А что у нас размещалось за этой широкой дверкой? Ага, просторные складские помещения для хранения необходимых запасов топлива. В бетонном полу наблюдаются круглые железные люки. Тоже тщательно заваренные, понятное дело…».

— Переходим в жилой отсек, — предложила миссис Слоун. — Время начинает поджимать. Примерно через час с небольшим будем трогаться в обратный путь.

Третье помещение состояло из множества комнат, комнатушек, коридоров и просторных залов.

— Натуральный лабиринт, — восхитилась Таня. — Запросто можно заблудиться. И, судя по всему, здесь когда-то царил полноценный комфорт. В некоторых комнатах стены даже оклеены солидными обоями. Вот, это, насколько я понимаю, шелкография на хлопковой основе…

— По поводу комфорта, девочка, ты попала в точку, — согласилась леди Маргарет. — Здесь и антикварные картины были всюду развешаны, и мраморные скульптуры красовались по углам. Как же можно иначе? Аристократия, она всегда обожала, обожает и будет обожать роскошь — во всех её проявлениях…. Попрошу, дабы никто не потерялся, держаться кучно. То бишь, следовать, не отставая, за мной и подземных ворон ртами не ловить.

Они, переходя из одного помещения в другое, шагали по тайному подземелью, и миссис Слоун давала необходимые пояснения:

— Сейчас мы проходим через столовую, по правую сторону, за дверями, располагаются спальные помещения, слева — библиотека.…Здесь находилась полноценная кухня, там — продовольственные кладовые, оборудованные когда-то холодильными установками. Все комнаты будем осматривать?

— Все, — откликнулась Татьяна. — Именно для этого мы сюда и прибыли. А что размещалось за данной неприметной дверкой?

— Курительная комната, — осторожно берясь морщинистыми пальцами за изогнутую медную ручку, покрытую слоем благородной патины, проворчала старушка. — Высокородный сэр Уинстон Черчилль, как вы, наверное, знаете, не мог обходиться без сигар. Вредный был дядька, никогда не соблюдал элементарных правил пожарной безопасности. Тушил окурки, не ведая стыда, обо всё подряд, что подворачивалось под руку…. А это ещё что такое? Удивительное дело, так его растак!

— Кто-то переоборудовал «сигарную» — в комнату отдыха, — язвительно хмыкнул Хантер. — Получается, что наша Татьяна Сергеевна — насквозь права. Новоявленный «Потрошитель» проникал в технологический туннель именно из секретного бункера «А-317»…

Когда мотодрезина остановилась возле платформы станции «Майл-Энд», сэр Томас предложил:

— Дамы и господа, прошу пройти в «дежурку». Понимаю, что вы все устали и, наверняка, очень хотите спать, но необходимо — совместными усилиями — запротоколировать результаты сегодняшних ночных бдений. Расследование, очень похоже на то, сдвинулось (тьфу, тьфу, тьфу!), с мёртвой точки, и данный рапорт будет предоставлен всем заинтересованным начальственным персонам. Поэтому к написанию официальной бумаженции необходимо отнестись со всей серьёзностью и ответственностью…

На составление подробного отчёта (с учётом разногласий и различий менталитетов у членов международной группы), ушло более двух с половиной часов. Особо жаркие споры разгорелись вокруг завершающего раздела рапорта, посвящённого промежуточным выводам.

— Предлагаю, не делать акцента на возможной причастности лондонских анархистов к недавним кровавым убийствам, — настаивал сэр Томас. — Не вижу для этого никаких серьёзных оснований.

— А как же быть с найденной профильной литературой? — упрямо возражала Таня. — Да и общая психологическая картинка является однозначно-прозрачной. Общеизвестно, что анархисты ненавидят практически всех: банкиров, депутатов, проституток, коммунистов, геев, журналистов, олигархов. Очень похоже, что они и самих себя активно недолюбливают…. Зато анархисты обожают шумный эпатаж и разнообразные громкие скандалы. Мол, нездоровый и красочный ажиотаж помогает действенно привлекать под чёрные Знамёна наивную и доверчивую молодёжь…. Разве это не так?

— Так. Но это — ровным счётом — ничего не меняет. Великобритания, как я уже говорил неоднократно, является толерантной страной. У нас принято с одинаковым уважением относиться ко всем общественно-политическим течениям и организациям. Поэтому не стоит, основываясь только на расплывчатых домыслах и косвенных уликах, делать однозначный вывод о вине лондонских анархистов. Эту вину ещё доказать надо. Необходимо — для начала — получить более весомые и чёткие доказательства…. А если эти наглые молодчики только того и ждут, чтобы их скоропалительно обвинили в бесчеловечных преступлениях? Как это — для чего? Для того, чтобы устроить пошлые уличные беспорядки и поднять шум на весь мир, мол: — «В хвалёной консервативной Англии не соблюдаются права человека! Да здравствуют внеочередные парламентские выборы! На баррикады, братья и сёстры! Да здравствует — истинная свобода! Поджигайте буржуйские машины! Бейте стёкла в витринах шикарных магазинов и ресторанов…». Не думали, леди Татьяна, о таком малопривлекательном варианте? Напрасно, честное слово…

Когда же подробный рапорт, всё же, был составлен и подписан всеми участниками ночного мероприятия, миссис Слоун резюмировала:

— Что же, поработали — в принципе — совсем неплохо. Сейчас наши специалисты займутся отпечатками пальцев и проведут анализы ДНК. Вполне возможно, что уже через пару-тройку часов личность нынешнего «Потрошителя» будет установлена. Анархисты, видите ли, являются ребятами очень беспокойными и постоянно попадают в различные переплёты. Примерно четыре пятых английских анархистов уже побывали в полицейских участках, где с них, как и полагается по закону, были сняты отпечатки пальцев. Так что, наши шансы на успех достаточно высоки…. Анализы ДНК? Ну, это уже чисто на всякий случай. Что называется, на будущее. Например, для проведения различных процедур, сопутствующих судебному процессу…. Мой вам дружеский совет, подполковник Белов. Если хотите продолжить изыскания (включая выставление засады), на секретном подземном объекте «А-317», то, не откладывая дела в долгий ящик, срочно свяжитесь с английским Премьер-министром. Только — для пущего спокойствия — сделайте это лично. Не доверяю я этим хитрым и мутным олигархическим посредникам….

— Пожалуй, будем расходиться, — широко зевнул мистер Бридж. — Только, уважаемые коллеги, снимите, пожалуйста, бронежилеты. На перроне станции уже появились первые мирные обыватели, ни к чему привлекать их внимание нестандартным внешним видом. Сплетни и слухи дурацкие, того и гляди, поползут по городу…. Вопросы?

— Вопросы отсутствуют, но имеется одно важное пожелание, — откликнулась Татьяна.

— Слушаю вас, сообразительная леди. Должен признать, что именно ваша настойчивость помогла нам выйти на реальный след убийц.

— Не стоит благодарностей, — польщено улыбнулась Таня. — Всегда обращайтесь. По-простому, безо всякого стеснения. Буду рада — оказать эффективную помощь…. Итак, настоятельно прошу — прекратить любые обсуждения дела «Потрошителя» в полицейском офисе, расположенном в торце лондонского Музея детства. Я пока не знаю, что с этим помещением не так. Но, всё же. Если информация о знаковых ночных находках, сделанных нами в подземном бункере «А-317», станет достоянием журналистов и репортёров, то…. В этом случае искомый маньяк может насторожиться и «залечь на дно». А то, и вовсе, подастся, не дай Бог, в бега. Мне же очень хочется — поймать данного законченного мерзавца…

— Всем этого хочется, даже английской королеве, — устало усмехнулась миссис Слоун, после чего резко поменяла тему разговора: — Завидую я вам, молодёжь!

— Чему конкретно? — уточнил любопытный Хантер.

— Сейчас вы отправитесь по домам и, естественно, завалитесь спать. А нам с сэром Томасом предстоит — в ближайшие часы — посетить целую кучу начальственных кабинетов. Доклады руководству — дело святое, не допускающее задержек и отлагательств. Особенно, если в деле замешаны политические аспекты…

К ресторанчику, на вывески которого красовался симпатичный упитанный цыплёнок, они подошли без семи минут три.

— Нас уже ждут, — тихонько прошептала Таня. — У нужного столика «припаркована» инвалидная коляска со старушкой, лицо которой скрыто за старомодным кружевным чепчиком. А рядом с коляской на стуле расположилась стройная, неприметно одетая брюнетка, на носу которой красуются солнцезащитные очки в пол-лица. Других посетителей на ресторанной веранде не наблюдается…. Очевидно, это сеньора Мартина Сервантес-Рамос и её любимая внучка Мария. В загримированном виде, ясная куриная печёнка…. Интересно, а где сейчас находится нас закадычный дружок Лёха Никоненко? Вдруг, он тоже — на всякий пожарный случай — засел на чердаке соседнего дома? Алексей из одного окошка следит за развитием ситуации, а Хантер — из другого?

— Обожаю твой фамильный громовский юмор, — улыбнулся Артём. — И, главным образом, за его глубинную актуальность.

— А, что тут такого? Не удивлюсь, если по поводу окошек я угадала. Мозги у всех рыцарей плаща и кинжала заточены в одну и ту же сторону…

Пройдя на открытую веранду ресторана, Артём громко кашлянул в кулак, после чего вежливо поздоровался:

— Рад видеть вас в добром здравии, милые леди!

— Хорошо выглядите, — поддержала Татьяна. — Надеюсь, нам можно присесть за ваш столик?

— Будем польщены, — заверила старушка и, обернувшись, попросила худенькую брюнетку: — Распорядись-ка, внученька!

Мария, мельком улыбнувшись, поднялась из-за стола и прошла в главный зал ресторана.

— Что же вы стоите? — наигранно удивилась донья Мартина. — Присаживайтесь и ведите себя непринуждённо. В меру, конечно. Времена нынче такие, что я не доверяла бы даже различным хитрым разноцветным лампочкам. В том смысле, что — волей-неволей — приходится соблюдать повышенную осторожность, особенно, когда находишься за пределами обожаемой Родины…

На веранду вернулась Мария, за которой следовали — с круглыми подносами в руках — сразу четыре официанта.

«Абсолютно правильное решение!», — одобрил дальновидный внутренний голос. — «Сейчас — за один присест — накроют стол, чтобы у любопытных халдеев не возникало лишнего повода — шастать туда-сюда…».

Дабы не мешать работникам общепита, Артём отошёл к перилам веранды и — якобы невзначай — посмотрел наверх.

«Неужели наша Татьяна Сергеевна вновь попала в яблочко?», — засомневался внутренний голос. — «На чердаке тёмно-серого дома, расположенного напротив ресторана, имеется восемь прямоугольных окошек. И два из них, размещённые по разные стороны фасада, слегка приоткрыты. Оно и понятно, летнее солнышко сегодня припекает всерьёз, в чердачных помещениях, наверное, очень душно…. Слышишь, братец, бойкий шёпоток за спиной? Это две девицы и бабулька наспех обмениваются какой-то информацией. Понятное дело, что чисто-женского характера. То бишь, заинтересованно обсуждают течение беременностей означенных девиц. Мария-то, скорее всего, тоже на сносях…».

— Милый! — позвала жена. — Ты там, похоже, уснул? Заканчивай мечтать и присоединяйся к нам.

— Что, молодой человек, высмотрел в голубом небе? — присоединился к Таниному насмешливый пожилой голос. — Никак, дождик намечается?

— Похоже на то, — согласился Артём. — На юго-западе, кажется, начинает угрожающе темнеть. Не удивлюсь, если к вечеру оттуда подойдут серьёзные грозовые тучи…

Стол был плотно заставлен различной кухонной посудой.

— Разнообразные закуски — как холодные, так и горячие — приготовленные из куриного мяса, — пояснила донья Мартина. — Разливай-ка, мистер, напитки по бокалам. Нам с тобой накапай сухого винишка, а беременным девицам налей апельсинового сока — вон из того кувшина…

— Уважаемые доктора говорят, что на ранних стадиях беременности красное сухое вино — в малых количествах — даже полезно, — попробовала возразить Таня.

— Нельзя ни капли! — отрезала старушка, — В некоторых вопросах я являюсь натуральной и непреклонной консерваторкой…. Ну, за нашу неожиданную встречу и за полное взаимопонимание! Закусывайте, ребята и девчонки, закусывайте. Насыщайтесь, за всё уплачено сполна…. Судя по скучающей физиономии, уважаемый лондонский декадент, ты расстроен отсутствием на столе пива?

— Есть такое дело, — сознался Артём.

— Ничего, обойдёшься. Сегодня, вполне возможно, тебе предстоит немного поработать по профилю. В том плане, что слегка побегать и немного посуетиться. А, как известно, переполненный мочевой пузырь этому не способствует. То бишь, наоборот, отвлекает и мешает…. Кушай, родной, кушай. А в процессе поглощения пищи можно обсудить, к примеру, здешнюю погоду и последние новости мирового футбола…

Минут через двадцать, когда основная часть трапезы была завершена, сеньора Мартина предложила:

— А теперь, леди и джентльмены, немного поговорим на серьёзные темы. Снизим, что называется, степень нагрузки на наши многострадальные желудки…. Девочки, проверьте эфир!

Мария достала из бежевой дамской сумочки прямоугольную чёрную коробочку и, чуть слышно щёлкнув крохотным тумблером, объявила:

— Всё нормально. Прослушивания не зафиксировано.

— У меня аналогичный результат, — подтвердила Таня, демонстрируя крохотный изумрудно-зелёный огонёк, загоревшийся на ободе подзорной трубы.

— Тем не менее, попрошу не расслабляться, — нахмурилась старушка. — Не стоит излишне распускать беспечные языки. Попробуем обойтись без открытого текста. Бережённого, как известно, Бог бережёт…. Итак. На днях, в том числе и сегодня утром, мною были проведены подробные консультации с некоторыми…м-м-м, «большими» людьми различных национальностей. Круг стоящих перед вами, молодые люди, вопросов и проблем был старательно обрисован. Основные версии — обозначены. Логика всего проводимого расследования — в укрупнённом виде — пояснена…. Сейчас, насколько я понимаю, вас интересует некий подземный ход, оставшийся на территории Ист-Энда с давних времён. Так ли это? Не торопитесь с ответом…

Артём, допив вино из бокала и с минуту подумав, подтвердил:

— Да, миледи, нас очень интересует упомянутый вами секретный объект. Вернее, место его выхода на земную поверхность…. Существуют, конечно, и другие важные моменты, входящие в сферу нашего пристального внимания. Но подземный ход, оснащённый лесенкой, по крутым ступеням которой так не любил подниматься один грузный и высокопоставленный старикан…

— Попрошу притормозить! — велела донья Мартина. — Я, собственно, уже догадалась — о ком и о чём идёт речь. Поэтому ненужные подробности, пожалуй, опустим…. Перехожу непосредственно к сути наших сегодняшних переговоров и сообщаю, что интересующих вас подземных коридоров — на момент окончания Второй мировой войны — имелось целых два. Наверное, удивлены?

— Есть немного, — призналась Татьяна. — Но только, не наличию сразу двух тайных ходов, а вашей, уважаемая донна, потрясающей осведомлённости.

— Декадент, накапай ещё вина! — попросила старушка. — Что-то в горле запершило….

Осушив бокал до дна, донья Мартина пояснила:

— Разволновалась я немного, вспомнив о причинах собственной осведомлённости, вот, горло и пересохло. Вернее, не о причинах, а об одном конкретном человеке…. Ладно, не буду больше отвлекаться. Итак, я знаю, где раньше располагался вход — с земной поверхности — в один из подземных коридоров. Могу, проведя определённую работу, прояснить ситуацию и со вторым ходом…. Вам, молодёжь, это интересно?

— Ещё бы! — обрадовалась Таня.

— Что вы попросите взамен? — осторожно уточнил Артём.

— Так, сущий пустячок. Один маленький пластиковый прямоугольник.

— Простите, не понял…

— Что же тут непонятного? Я имею в виду — прямоугольник «на предъявителя». Ну, декадент, догадался?

«Это она толкует про одноразовый пропуск «на предъявителя» в здание английского Парламента», — подсказал заботливый внутренний голос. — «Очень неожиданный и, скажем прямо, нестандартный поворот. На фига «Эскадрону смерти» понадобился этот пропуск? Стоп, стоп! В 1982-ом году, если память мне не изменяет, между Великобританией и Аргентиной разгорелась короткая, но кровопролитная война за контроль над Фолклендскими островами. Чем эти дальние острова так заманчивы привлекательны? А хрен его знает, честно говоря. То ли особо шерстистыми и породистыми овцами, то ли нефтеносным прибрежным шельфом. Но англичане, как и следовало того ожидать, победили…. «Эскадрон» — в отместку за давнюю нанесённую обиду — планирует осуществить на территории английского Парламента террористический акт?».

Старушка, сверкнув из-под оборок старомодного головного убора молодыми тёмно-зелёными глазищами, попросила:

— Только, пожалуйста, мои юные и беспокойные друзья, не надо чрезмерно напрягать и без того обострённую фантазию. Клянусь честью, что никаких скотских гадостей — глобально-политического масштаба — не намечается. И о массовых убийствах речи не идёт. Задуманное мероприятие касается лишь одного…э-э-э, запутанного личного дела, которое уже много-много лет ждёт своего успешного разрешения…. Так как, мистер лондонский декадент, заключим взаимовыгодную сделку? Поможешь старинным и многократно-проверенным друзьям?

Настала очередь Артёма — жадно поглощать сухое вино.

«Оно нам надо, братец?», — надоедливо заканючил чрезмерно-осторожный внутренний голос. — «Невооружённым глазом видно, что намечается какая-то откровенная афера, могущая…. Что, собственно, могущая? Да всё, что угодно! Донья Мартина, не смотря на преклонный возраст, та ещё заковыристая штучка, способная на самые невероятные и изощрённые авантюры…. Притянут потом за уши на допрос, мол: — «Что ты, сукин сын, сотворил с доверенным тебе пропуском? Кому, русская зараза, передал? С какой коварной целью?». Доказывай потом — с пеной у рта — свою идеальную белоснежность и повышенную пушистость…. С другой же стороны, не хочется и уважаемую сеньору Сервантес-Рамос обижать отказом. Во-первых, она человек заслуженный и происходит из семьи легендарных советских разведчиков Александра и Марии Крестовских, засланных в Аргентину ещё в первой половине двадцатого века. Во-вторых, донья Мартина является дальней-дальней родственницей нашей обожаемой и неповторимой Татьяны Сергеевны. В-третьих, состоит в многолетних деловых отношениях с Виталием Павловичем…. Как там — намедни, с телевизионного монитора олигарха Абрамовича — вещал генерал-лейтенант Громов? Мол: — «Предоставляю, подполковник, тебе единоличное право на принятие самостоятельных решений — относительно взаимодействия с аргентинским «Эскадроном смерти»…. Естественно, что взамен донья Мартина попросит оказать какую-либо встречную услугу. Внимательно выслушай, Белов, взвесь, старательно просчитай все возможные варианты и последствия…». Вот же, Палыч, морда хитрая! Сам-то отполз — тихим сапом — в сторону. А ты, братец, теперь отдувайся. То бишь, принимай судьбоносное и ответственное решение, от которого, наверняка, и будет зависеть конечный успех всей операции. Или же — её полный и оглушительный провал…».

Поставив пустой бокал на белоснежную ресторанную скатерть, Артём, старательно изображая сильнейшую степень задумчивости, неуверенно забормотал:

— Я бы и рад — помочь. Вот, только.…Во-первых, мне самому сегодня надо — кровь из носа — попасть в интересующее вас здание, чтобы срочно переговорить с одним человеком. Во-вторых, по поводу этого пластикового прямоугольника одноразового действия…. Ведь, потом и попросить могут, мол: — «Верни-ка, брат, чужую хорошую вещь. Ты же ей не воспользовался, верно? Вот, пожалуйста, и верни!». Что отвечать в этом несимпатичном случае?

— Это ты, милок, как принято говорить у русских, Ваньку валяешь, — проницательно усмехнулась донья Мартина. — От меня нужную информацию ты получишь гораздо быстрее, чем от «одного» человека. Он же, на самом деле, не всемогущий Господь Бог, чтобы знать обо всём на свете. Наверняка, позвонит — куда надо — и озадачит начальника одной из специализированных служб. Тот — в свою очередь — даст команду другим сотрудникам, чтобы те посетили соответствующий архив. Так что, на получение чёткого и однозначного ответа уйдёт достаточно много времени…. Такой вариант тебя, орла бравого, устраивает? Уверен? За несколько суток много чего может произойти. В том числе, и непоправимого…. Кстати, по моим частным сведениям, английского Премьер-министра сейчас нет в Лондоне. Он с утра отбыл с дружеским визитом в одну из жарких ближневосточных стран…. За прямоугольник переживаешь? Если спросят, то отвечай смело, ни секунды не раздумывая, мол: — «Потерял!». Чего, собственно, бояться? Здание, о котором мы толкуем, напичкано — от чердака до подвала — камерами видеонаблюдения. Тебя они не зафиксировали? Не зафиксировали. Ну, и какие могут быть вопросы? Заканчивай, декадент, ломать комедию, время поджимает.…Хочешь, пойду на встречу и закажу — в виде исключения — баночку светлого пива?

— Спасибо, не надо, — протягивая пропуск, криво улыбнулся Артём. — Берите, пользуйтесь.

Мария, ловко забрав пластиковый прямоугольник в ладошку, поднялась из-за стола и, чуть смущённо улыбнувшись, попрощалась:

— Извините, ребята, но мне надо спешить. Дела…. Приятно было повидаться с вами и всё такое. Мы, конечно, ещё встретимся. В другой раз. И, скорее всего, уже совсем в другой стране…. Адиос!

С нежностью глядя вслед уходящей внучке, старушка неодобрительно проворчала:

— Шалопайка легкомысленная. Ведь, договаривались же — ни слова по-испански…. Ладно, вполне возможно, что это я, впав в глубокий старческий маразм, немного перестраховываюсь, — внимательно посмотрела на Артёма и Татьяну. — Слушайте сюда, голубки. Вход в первый подземный коридор, ведущий — сами знаете куда, располагался в госпитале Святого Климента. Точнее, интересующая вас дверь была встроена (и, естественно, тщательно замаскирована), в северо-восточную стену госпитального морга…. По второму ходу, кое-что перепроверив, я сообщу нужную информацию в самое ближайшее время. Возможно, уже завтра…. Довольны?

— Конечно же, довольны, — откликнулся Артём. — Большое спасибо.

— Спасибо, как нас учит русская народная мудрость, в гранёный стакан не нальёшь. От вас, ребятишки, потребуется реальная помощь. Вернее, только от мужской части дружного российского коллектива. Просьба же заключается в следующем…

В начале одиннадцатого Артём достал из чемодана приличный спортивный костюм, а из полиэтиленового мешка — почти новые, но хорошо разношенные кроссовки.

«Правильно, братец», — одобрил внутренний голос, внимательный к различным бытовым мелочам. — «Пусть встречные прохожие думают, что ты являешься обыкновенным лондонским чудаком, пекущимся о своём драгоценном здоровье. Почему занимаешься оздоровительным бегом по ночам? Так, ведь, чудак…. Э-э, а в руках у нашей милой Татьяны Сергеевны тоже появился спортивный костюмчик. Похоже, что она собралась на вечерний променад…».

Обернувшись, Артём известил — слегка виноватым голосом:

— Извини, хрустальная донна, но сегодня ты останешься дома.

— Я обижусь, — грозно пообещала жена. — И страшные последствия этого действа — не заставят себя долго ждать…

— А если мы нарвёмся на незапланированную засаду? Или, утратив осторожность, пошло опростоволосимся, и какая-нибудь бдительная старушонка вызовет лондонскую полицию? Ведь, тогда придётся улепётывать со всех ног, отчаянно сигая через высоченные «живые» изгороди. Согласись, симпатичная амазонка, что данный процесс не пойдёт на пользу нормальному течению твоей беременности. В этом вопросе донья Мартина Сервантес-Рамос полностью права — беременных и пожилых сотрудников надо целенаправленно ограждать от участия в оперативных мероприятиях, связанных с повышенными физическими нагрузками…. Не дуйся и, пожалуйста, не расстраивайся. Помни, что и тебе, и нашему сыночку, беззаботно дремлющему в выпуклом материнском животике, требуются только позитивные эмоции…

— А чем же прикажешь мне сейчас заниматься? — плаксивым голосом спросила Татьяна. — Полночи проскучать у окошка?

— Зачем же — скучать? — мягко и понимающе улыбнулся Артём. — И возле окна не стоит долго стоять. Рамы-то старенькие совсем, из щелей сквозит. Запросто можно простудиться…. Располагайся за обеденным столом, включай верный ноутбук и плотно общайся с информированным Интернетом. Вдруг, да и отыщешь там что-нибудь интересное и полезное для нас? Электронную почту проверяй регулярно. Вредной Катеньке черкани очередное письмишко, так, мол, и так: — «Обеспокоены вашим затянувшимся молчанием. Грузите апельсины бочками…». А как мы с Женькой дельце сладим, так я тебе сразу же и отзвонюсь. Договорились? Лады?

— Лады…. Только ты, Тёма, будь поосторожней. Пожалуйста…

Он медленно и размеренно трусил по полутёмным улицам Ист-Энда. Редкие прохожие не обращали на одинокого бегуна никакого внимания.

«Горит только каждый второй фонарь», — ворчал сварливый внутренний голос. — «Видимо, электроэнергию экономят, сволочи. Как же иначе? Мировой финансовый кризис на дворе…. Слышишь, братец, громыхнуло? Похоже, гроза приближается. Это ты, раздолбай мечтательный, сглазил. Зачем было в курином ресторанчике языком трепать, мол: — «На юго-западе, кажется, начинает угрожающе темнеть. Не удивлюсь, если к вечеру оттуда подойдут серьёзные грозовые тучи…»? Вот, и накаркал, понятное дело. Теперь, скорее всего, промокнем до самых костей…. Почему трижды не сплюнул через левое плечо? Почему не постучал по дереву? Дослужился до подполковника, а ведёшь себя — зачастую — как зелёный и необстрелянный младший лейтенант, только что закончивший училище…».

Добежав до уже хорошо знакомого наземного вестибюля станции «Майл-Энд», Артём повернул направо. Через некоторое время впереди приветливо замаячили два ярких светло-жёлтых фонаря.

«Ага, это он и есть, так называемый главный вход в Викториа-парк», — сообщил внутренний голос. — «Вернее, начало Центральной парковой аллеи…».

А коварный дождь, не успев толком начаться, тут же и прекратился. Даже звёзды — сквозь прорехи в рваных ночных облаках — принялись весело и непринуждённо перемигиваться.

— Ничего, новые тучи подойдут. Никуда не денутся, — уверял оптимистично настроенный Хантер. — Ветер-то, слава Богу, усиливается…

Они, ловко перемахнув через аккуратно-подстриженную живую изгородь, упёрлись в деревянную стенку какого-то хлипкого строения.

— Это — садовый навес, — пояснил Женька. — Внутри хранятся всякие лопаты, грабли, мётла и мешки с разными удобрениями. А из-за правого угла данного сооружения очень удобно наблюдать за домом Уилшеров. Держи, командир бинокль.

Артём осторожно выглянул из-за угла и для начала осмотрелся, не прибегая к помощи предложенного оптического прибора.

«Странное дело, честное слово!», — известил впечатлительный внутренний голос. — «Мы, братец, сейчас находимся практически в центре Лондона, а складывается устойчивое впечатление, что случайно оказались в английской пасторальной глубинке. Типичная такая британская деревушка, каких мы с тобой насмотрелись вдоволь. Как это — где насмотрелись? Конечно же, по телевизору. Помнишь, года полтора назад по Пятому каналу показывали длиннющий сериал — «Чисто английское убийство? Там ещё головастый и наблюдательный инспектор Барнаби расследовал всяческие преступления, совершённые в сельской местности? Ладно, теперь — по делу…. Рядом с садовым навесом располагается почтенная и солидная яблоня. Да, знатно на ней плодов завязалось! Даже слегка завидно. Только, судя по всему, это какой-то поздний сорт, типа нашей русской «Антоновки». Дай Бог, если яблоки окончательно созреют только к середине октября месяца. Сейчас, наверное, страшная кислятина…. Вдоль широкой песчаной дорожки, ведущей к коттеджу, на низеньких столбиках расположены маломощные лампочки, дающие, впрочем, вполне достаточное количество света. Наблюдаю плодово-ягодные кустарники — смородина, крыжовник, облепиха. Имеются и длинные клубничные грядки. Интересно, а на фига нужна загородная ферма, если и здесь много чего растёт? Странные люди, право…. Ах, да, на даче трудолюбивые Уилшеры выращивают породистых кроликов, которых, скорее всего, содержать в городской черте нельзя. Мол, строгие консервативные английские законы запрещают…. Сам дом? Обыкновенный коттедж под тёмно-красной черепичной крышей. Сложен из коричневого кирпича с шершаво-неровной облицовочной поверхностью. А печная (каминная?), труба, как и в большинстве английских и американских загородных домов, пристроена с торца. То есть, не проходит непосредственно через крышу. С одной стороны, это позволяет обеспечить целостность кровли. А, с другой, часть печного тепла нагревает наружный воздух. Как-то данный факт не вяжется — с хвалёной английской бережливость…. А теперь, пожалуй, настал черёд мощной оптики…

Артём поднёс бинокль к глазам и пальцами левой руки, регулируя чёткость картинки, покрутил туда-сюда нужные чёрные колёсики.

— Ну, что там, командир? — забормотал нетерпеливый Хантер. — Легли клиенты спать?

— Пока бодрствуют, — через полторы минуты известил Артём. — Что для англичан, приученных к правильному и размеренному образу жизни, согласись, не характерно…. Толстенькая супруга мистера Уилшера увлечённо хлопочет на кухни, об её ноги ласково трутся два сиамских котика. А сам директор лондонского Музея детства — вместе с отпрысками — расположился в гостиной. Как я понимаю, он читает вслух какую-то толстую книгу, а сыновья внимательно слушают. Нетипичное, откровенно говоря, мероприятие.

— Я докладывал намедни, что в этой семье дети обожают приёмных родителей. И, скорее всего, это обожание является взаимным…. А что за книгу читает почтенный отец семейства?

— Подожди, пока не видно…. Ага, Ганс Христиан Андерсен, сказки.

— Сказки? — переспросил Хантер. — Во, дают!

— Завязывай орать, — велел Артём. — Чему ты так удивляешься? Сказки — дело однозначно хорошее, поучительное и полезное.

— Для младшего сыночка, которому недавно исполнилось семь лет, это совершенно нормально. Но — Гарольд Уилшер, разменявший второй десяток? Ему бы, доброму молодцу, по местным девкам бегать, или по видику немецкую порнушку смотреть, а он, балбес, сказочки слушает.

— Причём, с интересом слушает, даже рот слегка приоткрыл. Ладно, подождём, когда наши фигуранты угомонятся. Ты картишки прихватил с собой?

— Обижаете, Артём Петрович. Разве прожжённые «грушники» выходят на серьёзные задания без колоды карт в кармане? Лично я о таком вопиющем безобразии не слышал ни разу…. В подкидного? В переводного?

— В «гусарика» без записи. На разливное светлое пиво, ясный серп Луны, он же — месяц…

Старательно мешая карты, Женька уточнил:

— Говорите, что два сиамских кота вертелись на кухне?

— Угу, — подтвердил Артём. — Пожрать клянчили. А что?

— Да, так. У Уилшеров ещё и третий котяра имеется. Чёрно-белый, беспородный, наглый и здоровенный — до полной невозможности. Зверюга, одним словом. Прошлый раз он менял учуял, выскочил из кустов, да как зашипит. Я чуть не описался от неожиданности…

— Булыжником, небось, воспользовался?

— За кого вы, господин подполковник, меня принимаете? За бессердечного и кровожадного садиста? — обиделся Хантер. — Я к котам отношусь крайне положительно. Так сказать, с братским теплом и искренней симпатией…. Вежливо извинился и откланялся.

Через сорок пять минут Артём объявил:

— Прервёмся. С тебя, старлей, восемь кружек. В Питере, понятное дело, проставишься. А пока выгляни из-за угла, полюбопытствуй.

— Свет во всех окнах погас, — доложил Хантер. — Выдвигаемся на точку?

— Подождём — порядка и спокойствия ради — ещё полчасика. Пусть беспокойные клиенты заснут покрепче. Перекурим, сгоняем партейку другую в обыкновенного «дурачка»…

Утро выдалась пасмурным и хмурым, но дождя не было.

— Вставай, противный соня! Половина десятого на часах, — торопила бодрая и энергичная Татьяна. — Умывайся, делай зарядку. Будем завтракать, а после этого гримироваться. Я уже Катеньке успела письмишко отправить — о вашей весёлой ночной прогулке…. Ну, долго тебя ждать?

— К чему такая спешка? — ещё не до конца проснувшись, проворчал Артём. — На скорый поезд опаздываем?

— Поезд здесь совершенно ни при чём. Но разве мы не собирались — с самого утра — посетить бедную Линду Камбарову и осмотреть «зелёную зону» госпиталя Святого Климента? Поднимайся, подполковник. Хантер заявится через полчаса…. Как говорится: — «Рота, подъём!».

Артём, вернувшись из ванной, решил, что вместо традиционной утренней зарядки — по причине нехватки времени — следует позвонить господам Ватсону и Бриджу.

Инспектор Скотланд-Ярда, получив развёрнутую информацию о противоправной деятельности семейства Уилшеров, ограничился лишь дежурными словами учтивой благодарности и невозмутимо пообещал — «незамедлительно принять экстренные меры, полагающиеся в таких случаях…».

Сэр Томас же, выслушав Артёма, повёл себя крайне странно и неадекватно. Сперва он целую минуту ошарашено молчал, а потом — бесконечно-сердитым голосом — заявил:

— Советую вам, подполковник Белов, навсегда позабыть о досадном ночном инциденте. Подумайте, что будет, если добропорядочный мистер Фрэнк Уилшер подаст в полицию заявление — о незаконном обыске, проведённом на территории его приватного дома? Представляете, что тогда начнётся? Искренне советую — заранее просчитать все возможные негативные последствия…. Я — вообще — не понимаю, зачем вам всё это надо. Ведь, служба «АнтиМетро», как мне помнится, была приглашена в Лондон, чтобы заниматься делами подземными? Вот, и занимайтесь ими, не вмешиваясь ни во что другое…. Надеюсь, вы больше никому — кроме меня и инспектора Ватсона — не рассказывали о совершённом ночном открытии?

— Никому, — с плохо-скрытым злорадством в голосе подтвердил Артём. — В смысле, языком не рассказывал. А стандартный рапорт на генерал-лейтенанта Громова, естественно, ушёл. Не удивлюсь, если уважаемый и добросердечный Виталий Павлович уже успел с кем-либо поделиться полученной информацией. Например, с английской королевой…. И заканчивайте, пожалуйста, так завистливо и недовольно пыхтеть в телефонную трубку. Извините, но вынужден завершить наш затянувшийся и бестолковый разговор. Навалились важные дела, не терпящие отлагательств…. Роджер!

«Что ты, братец, так разволновался?», — якобы непонимающе усмехнулся вредный внутренний голос. — «Мистер Бридж повёл себя абсолютно предсказуемо. Приезжие русские специалисты выполнили работу, которой — по всем писаным и неписаным правилам-инструкциям — должны были заниматься штатные сотрудники МИ-6. Естественно, что руководство этой — не в меру гордой и чванливой — спецслужбы будет в ярости. Как ни крути, но болезненно задета честь мундира. Вот, дальновидный сэр Томас и начал аккуратно вентилировать вопрос, мол: — «Можно ли — так, или иначе — замять некоторые нюансы данного происшествия?». А ты — в ответ — принялся пугать его, бедолагу, английской королевой. Нехорошо получилось, несолидно, по-мальчишески…».

Когда яичница с ветчиной была успешно съедена, а кофе выпит, коротко прозвенел дверной звонок.

— Я сама открою, а ты, милый, пока грязную посуду составь в мойку, — направляясь в прихожую, тепло улыбнулась Таня, — Привет, Жека! С добрым утром, Мариночка!

«А что тут делает внучка олигарха? Кстати, братец, тебя она ещё не видела без грима», — возмутился внутренний голос. — «Ну, сотруднички! Как с такими работать? Одни глупости на уме…».

В комнату, взявшись за руки и смущённо переглядываясь, вошли Хантер и Маришка. Из-за их спин, корча многозначительные рожицы, выглядывала Татьяна.

— Здравствуйте, Артём Петрович! — вежливо поздоровалась Марина, в руках у которой находился шикарный цветочный букет. — Не сердитесь, на меня, пожалуйста…. Ой, а так вам гораздо лучше! Даже немного похожи на молодого Алена Делона…

— Рад вас видеть, молодёжь, — нейтральным голосом откликнулся Артём. — За что же мне сердиться? Неужели вы — с самого раннего утра — уже успели что-то натворить и учудить?

— Нет, не успели.

— Уже хорошо. Спасибо вам большое. Прямо, от сердца отлегло…. А цветочки кому? Неужели — мне? Или же состоялось, так сказать, предложение руки и сердца?

— И это тоже. В плане предложения, — окончательно смутился Хантер. — Букет же предназначается Линде Камбаровой…

— Я в больничную палату заходить не буду, — робко отводя глаза в сторону, пояснила Маришка. — Постою тихонько за дверью и дождусь Женю. А потом мы по-быстрому наведаемся в российское Посольство — там принимают заявления о заключении брака…. После этого я жениха отпущу, и больше не буду — в ближайшие дни — отвлекать его от важных дел. Честное и благородное слово!

«Дурдом натуральный», — затосковал впечатлительный внутренний голос. — «Могли бы, морды влюблённые и подождать немного. В смысле, хотя бы до момента поимки неуловимого «Потрошителя»… О, мобильник ожил! Наверное, это сэр Томас Бридж одумался и хочет принести нижайшие извинения — за недавнее грубое и безобразное поведение…».

Незнакомый вальяжно-надменный голос поинтересовался:

— Подполковник Белов?

— Он самый, — помолчав секунд пять-шесть (чисто для солидности), подтвердил Артём. — С кем имею честь беседовать?

— Вас беспокоит личный секретарь Премьер-министра Великобритании, — важно известила телефонная трубка.

— Очень приятно.

— Мне поручено передать вам краткую конфиденциальную информацию об одном маленьком мальчике…

— Я вас внимательно слушаю, господин личный секретарь.

— Ребёнка зовут — Петер Нецид. Его отец, Лукаш Нецид, работает инженером-ремонтником в лондонском метрополитене. Мать, Янина Нецид, преподаёт восточно-европейскую литературу в Университете Королевы Марии. Семья проживает в студенческом городке Университета, западный корпус, квартира номер сто двадцать семь. У меня, собственно, всё.

— Спасибо! — поблагодарил Артём. — А могу я лично переговорить с господином Премьер-министром?

— К сожалению, нет. В ближайшие семь суток его не будет в Лондоне. Прощайте.

В трубке раздались противные короткие гудки.

— Плохие новости, дорогой? — забеспокоилась Таня. — У тебя такое задумчивое лицо…

— Новости имеются. Плохие? Хорошие? Трудно оценить сразу…. Неоднозначные такие новости, требующие серьёзных и вдумчивых уточнений. Это звонили по поручению английского Премьер-министра. Любезно поделились затребованной информацией.

— Если надо, то я могу уши крепко заткнуть, — предложила Маришка. — Или же просто выйти на лестничную площадку…

— Не надо, оставайся здесь. Уже, судя по всему, поздно заниматься чрезмерной секретностью, — махнул рукой Артём. — Кстати, уважаемая Марина, а знакома ли тебе некая — Янина Нецид?

— Конечно! Миссис Нецид у нас преподаёт восточно-европейскую литературу, да и проживает — вместе с семьёй — на территории студенческого городка. Я знакома с её младшим сынишкой Петером. Отличный мальчишка, приветливый, развитый не по годам. Он посещает детский садик, организованный при Университете. А там воспитательницей подрабатывает моя хорошая подружка Сандра…. Стоп! Это что же получается? Петер порезал — в Музее детства — бедных плюшевых медвежат? Кто бы мог подумать!

— Старший лейтенант Кузнецов, так тебя растак, — брезгливо поморщился Артём. — Надо же, всё разболтал, зараза белобрысая. Всё-всё-всё…. На гауптвахте мерзавца сгною.

— Дык, господин подполковник, — извинительно забормотал Хантер. — Оно нечаянно получилось. Типа — само по себе, незаметно для меня, безо всяких дурных намерений…

— Молчи, уж, трепло кукурузное! Значится так…. Разделяемся — в свете полученной информации — на две мобильные группы. Старшие лейтенанты Кузнецов и Белова следуют в госпиталь Святого Климента и там тщательно отрабатывают все ранее запланированные мероприятия. А мы с тобой…

— Как же так? — запаниковала Маришка. — Ничего не понимаю!

— Я присмотрю за Женькой, — пообещала Таня. — Если эта Камбарова вновь начнёт ему строить глазки, то сломаю нахалке вторую ногу…. А потом мы созвонимся и встретимся. От госпиталя до Университета — метров триста-четыреста, не больше. Дошагаете до Посольства, заполните бланки заявлений. Никаких проблем, короче говоря.

— А мы с тобой, Мариночка, прогуляемся в студенческий городок, — закончил прерванную фразу Артём. — Попробуем немного пообщаться с малолетним Петером Нецидом…. Танюша, отдай мне полицейскую бляху, презентованную дальновидной Линдой. Подозреваю, что сегодня эта приметная железка может пригодиться…. Молодёжь, отправляйтесь-ка на кухню. Кофейку попейте, почирикайте о страстной любви до гроба. А мы с Татьяной Сергеевной пока приведём себя в порядок. То бишь, старательно и без излишней спешки загримируемся…

«Не забудь, братец, прихватить с собой отмычки и карманный фонарик», — посоветовал предусмотрительный внутренний голос. — «Мало ли, что…».

Чёрный элегантный «Бентли», скрупулёзно соблюдая правила дорожного движения, неторопливо катил по улицам Лондона, залитым ярким солнечным светом.

«Да, английская погода — воистину — непредсказуема!», — пафосно объявил неутомимый внутренний голос. — «С утра было пасмурно, ветрено и прохладно. Сейчас же на голубом небе не наблюдается ни единого облачка, а температура окружающего воздуха вплотную приблизилась к тридцатиградусной отметке. К плюсовой отметке, понятное дело…. Интересно, а чего ждать ближе к вечеру, когда вновь похолодает? Как бы тумана с Темзы — в качестве природного конденсата — не наволокло…. Интересно, а почему это наш — обычно не в меру разговорчивый — сэр Томас так загадочно молчит и не пристаёт с докучливыми вопросами? Может, строгие служебные инструкции предписывают такое скромное поведение. А, скорее всего, упомянутый джентльмен — просто-напросто — находится в состоянии глубочайшей задумчивости. Типа — мысленно составляет текст рапорта о сегодняшних знаковых успехах в деле борьбы с международной наркомафией…. Непростое это дело, ей-ей. В смысле, рапорта грамотно отписывать. Правильно составил бумаженцию — получи разлапистый орденок и щедрое материальное вознаграждение. Допустил, расставляя по тексту яркие акценты, фатальную ошибку? Отправляйся-ка, милок, в отставку — деревенским коровам хвосты крутить и выращивать стокилограммовые тыквы…».

Автомобиль — тем временем — выехал на набережную Темзы.

«Цвет воды — достаточно грязный и неэстетичный. То есть, тёмно-серый, с рваными коричневыми проплешинами, — охотно доложил предупредительный внутренний голос. — Примерно также выглядят верховья русской реки Кубань. Естественно, до момента протекания вышеозначенной речки через славный город Краснодар. После этого неосторожного действа речная водица приобретает цвет, пардон, жидкого человеческого дерьма…. Ага, впереди показался приметный и элегантный мост с поэтическим названием — «Воксхолл». Солидное такое инженерное сооружение, визуально-надёжное и внушающее доверие…. Подъезжаем непосредственно к штаб-квартире легендарной МИ-6. Светлое многоярусное здание, снабжённое многочисленными башенками, эркерами, лесенками и прочими архитектурными изысками. Понты голимые, короче говоря…. Можно умереть со смеха, но МИ-6 — самая известная спецслужба нашего грешного мира — получила официальный статус только в 1994-ом году. До этого момента Правительство Великобритании не подтверждало — официальным образом — факта наличия такой структуры. Даже не смотря на многочисленные экранизированные романы о Джеймсе Бонде, одиозном агенте 007. Консерватизм островной, мать его…. Зато, после «выхода из тени» на МИ-6 посыпались — как из сказочного рога изобилия — немыслимые материальные блага. Например, данная десятиэтажная громадина была построена уже в 1995-ом году (невиданные темпы в мировой строительной индустрии!), причём, по авторскому проекту знаменитого архитектора Терри Фаррелла…. Проекты такого уровня (причём, на элитном участке набережной Темзы!), выполняются не в один месяц. Речь может идти о трёх-четырёх годах. Следовательно, Правительство Великобритании отнеслось к легализации МИ-6 со всей серьёзностью и нехилой ответственностью. То бишь, заранее продумав — шаг за шагом — все, даже мельчайшие нюансы…. На чём, извините, я остановился? А, на архитектурном проекте…. Построенное здание — по своим размерам-габаритам — произвело на рядовых лондонцев такое неизгладимое впечатление, что его тут же нарекли «Вавилоном на Темзе». Официально же название — «Воксхолл Кросс». Пресса утверждает, что этот величественный комплекс — кроме надземной части — имеет и подземную. Мол, именно там и расположены самые важные и секретные подразделения МИ-6. Например, мощный компьютерный центр, который анализирует общемировую ситуацию и должен своевременно информировать английское Правительство о различных угрозах, включая возможные атаки коварных террористов. Некоторые журналисты говорят о пяти подземных этажах, другие — о семи-восьми…».

«Бентли», неторопливо объехав помпезное сооружение по периметру, подрулил к торцевым воротам. Шофёр, приоткрыв боковое окошко, вставил пластиковую карточку в специальную прорезь на светло-бежевой стене. Солидные металлические ворота, чуть слышно заскрипев, послушно отошли в сторону.

Аналогичная процедура — во время перемещения автомобиля по территории комплекса, разделённого полосатыми шлагбаумами на отдельные зоны — была проделана ещё трижды.

Наконец, машина въехала на территорию полупустого подземного гаража и остановился.

— Приехали, вылезаем, — скомандовал сэр Тома. — Следуйте, подполковник, за мной.

Мистер Бридж уверенно подошёл к высокому турникету и приложил указательный палец к мутно-белому экрану. Послышалось тоненькое — сродни комариному — попискивание, и металлическая решётка бесшумно отошла в сторону. Но покинуть с первого раза помещение подземного гаража у Артёма не получилось — хитрая решётка, дождавшись, когда пройдёт сэр Томас, мгновенно вернулась на прежнее место.

— Простите, а как же я? — забеспокоился Артём.

— Приложите указательный палец правой руки к считывающему монитору, — не оборачиваясь, хладнокровно посоветовал англичанин.

«Очередные дешёвые понты!», — заявил внутренний голос, пребывающий в дурном расположении духа. — «Заранее, в одной из двух казённых квартир, сняли отпечатки твоих, братец, пальцев и ввели их в компьютерную систему. Временно ввели, понятное дело. Сугубо по поводу сегодняшнего визита, не иначе. Мол, вот, мы какие — крутые…».

На лифте они поднялись на первый этаж и оказались в просторном и светлом холле — с зелёноватыми матовыми стенами и узорчатыми мраморными полами. Вокруг двух массивных светло-жёлтых колонн были расставлены элегантные скамейки, обтянутые чёрной кожей. По углам и вдоль стен красовались искусственные цветы и пластиковые субтропические деревья в круглых керамических кадках.

— Нам направо, — указал рукой на тёмно-зелёную дверь мистер Бридж. — Здесь надо прикладывать к монитору средний палец левой руки.

За тёмно-зелёной дверью находился самый натуральный спортивный комплекс. Молодые, хорошо физически развитые люди старательно эксплуатировали разнообразные тяжелоатлетические и гребные тренажёры. Сотрудники же более почтенного возраста увлечённо играли в мини-футбол, настольный теннис и бадминтон.

«Воистину, английские понты — бесконечны!», — принялся ёрничать насмешливый внутренний голос. — «Для чего, спрашивается, заниматься физподготовкой непосредственно в здании Центрального офиса? Для этих целей, наверняка, существуют профильные учебно-оздоровительные базы…».

Войдя в очередной лифт, они спустились на четвёртый подземный этаж, после чего несколько минут бестолково (на первый взгляд), перемещались-блуждали по густой паутине запутанных, пересекающихся между собой коридоров.

«Всего таких подземных этажей, судя по кнопкам, расположенным в кабине лифта, насчитывается девять», — скрупулезно отметил внимательный внутренний голос. — «Так что, журналюги — в очередной раз — соврали. Профессия у них, чудаков законченных, такая…».

— Вот, и мой служебный кабинет, — прикладывая ладонь правой руки к серой матовой панели, объявил сэр Томас. — А ваша ладошка здесь ни при чём. Согласитесь, что это было бы уже откровенным и несмешным перебором. Проходите, подполковник.

Кабинет оказался самым обычным — длинный письменный стол с мощным компьютером и принтером, кожаные кресла, стильные итальянские стулья, журнальный столик, громоздкий сейф, пластиковые стеллажи, плотно заставленные разномастными картонными папками и потрёпанными справочниками.

«Пристанище среднестатистической канцелярской крысы», — брезгливо поморщился внутренний голос. — «Ничего интересного и заслуживающего внимания…. Ага, мистер Бридж, обойдя письменный стол, склонился над квадратной тумбой. Гадом буду, речь идёт о встроенном мини-баре…».

Выставив на стол пузатую бутылку тёмного стекла, два фужера и овальное блюдечко с орешками, сэр Томас, многозначительно ухмыльнувшись, сообщил:

— Отменное шотландское виски, любимый напиток всех российских «грушников». Орешки, естественно, кешью. А обратили внимание на форму бокалов? Точно такие же, по данным нашей резидентуры, имеются и в служебном кабинете генерал-лейтенанта Громова…. Ну, по традиционным сто пятьдесят?

— Почему бы, собственно, и нет? — спрятался за маской бесконечного равнодушия Артём. — Традиции для того и существуют, чтобы их старательно соблюдали. Не так ли?

— Так ли, так ли, — насмешливо пробормотал мистер Бридж, аккуратно разливая по бокалам благородный тёмно-янтарный напиток. — Предлагаю выпить — за полное межведомственное взаимопонимание, нацеленное на эффективный конечный результат. Вздрогнули?

— Без вопросов…

Поставив на столешницу пустой фужер (или же — бокал?), сэр Томас ненавязчиво поинтересовался:

— Итак, господин подполковник, почему вы решили, что наркоторговец Лукаш Нецид имеет непосредственное отношение к преступлениям разыскиваемого нами «Потрошителя»? Как мне помнится, недавно были сказаны слова, мол: — «Чётко прослеживается правдоподобный мотив…». Что вы, собственно, имели в виду?

Артём, слегка смущаясь, рассказал о кожаной сомалийской сандалии, подброшенной коварным Нецидом на шпалы технологического туннеля, где и были совершены все расследуемые убийства.

— Очень важная информация, — бросив в рот пригоршню орешков кешью, признал мистер Бридж. — По крайней мере, позволяющая взглянуть на сложившуюся картинку с другой стороны…. Значит, решили утаить от иностранных коллег данный факт — взамен на зависимость конкретного фигуранта? Не самый слабый ход…

— Не самый. Может, накапаем по второй дозе? Ради какого хрена — терять время зазря?

— Хорошо сказано, согласен, повторим…. Но, ведь, как показали сегодняшние события, произошедшие в студенческом городке, ваш ход был ошибочным?

— С каждым может случиться, — виновато вздохнул Артём. — Ваше здоровье…. Главное — в наших непростых делах — вовремя исправлять допущенные ошибки. Я же, хочется надеяться, свой промах — худо-бедно — исправил. Согласны?

— Более или менее. Что ещё дельного можете сообщить?

— Недавно я посетил — в целях поддержания должной физической формы, ясная энергосберегающая лампочка — один тренажерный зал, расположенный недалеко от африканского рынка Ист-Энда. Потом — дабы смыть солёный и едкий пот — заглянул в душевое отделение, где наличествовала и финская сауна. Так вот, там сидели два юных сомалийца, которые обсуждали — естественно, на арабском языке — различные бытовые проблемы. В частности, речь шла и о том, что: — «Подлые чехи хотят забрать традиционный сомалийский бизнес…».

— Вы, мон шер, в совершенстве знаете арабский язык? — хмельно восхитился сэр Томас. — Не устаю поражаться — многообразию ваших способностей и навыков. Мне докладывали, что вы — одно время — даже сочиняли фантастические романы. Впрочем…. Дело заключается в следующем. Очень жаль, что с нами сейчас нет вашей жены, симпатичной и наблюдательной леди Татьяны. У неё просто идеально получается — составлять логические цепочки. Причём — на удивление — стройнейшие…. Может, попытаетесь заменить — на данном поприще — собственную супругу?

— Попробую, сэр, — пообещал Артём. — Допустим, что существовала — заметьте, долгие-долгие годы — схема поставок в Лондон сильнодействующих наркотических веществ. В частности, колумбийского кокаина. Причём, схема достаточно оригинальная…. Общеизвестно, что кокаин востребован — в первую очередь — легкомысленной и беззаботной богемой, не имеющей проблем с наличием денежных купюр. Следовательно, и канал поставок данного наркотического зелья — якобы — должен быть связан с высшим обществом. То есть, с его отдельными представителями, имеющими устойчивые и прочные связи с уголовным миром…. Системная ошибка, не более того. Именно через нищих сомалийских и эфиопских беженцев хитрые колумбийские наркобароны и наладили сбыт дорогостоящих наркотиков в Великобританию…. Потом в сложившуюся ситуацию вмешалась чешская мафия. Мол, поделитесь-ка, чернокожие братья и сёстры, щедрой клиентурой…. Консенсуса не получилось, и чехи, будучи полноценными славянами, разыграли красочный спектакль. Мол, под землёй бродит кровавый и безжалостный маньяк. Ага, да он же — сомалиец! Ату — его! Ату — их всех! Ничего личного, обычная борьба за полноценные рынки сбыта. Бизнес, так сказать. Извиняйте, дяденьки и тётеньки…. Как воспринимается такая интерпретация событий? Кстати, в ваших пышных бакенбардах застряла ореховая шелуха…

— Внушает, — мистер Бридж пару раз провёл ладонью по огненно-рыжим бакенбардам, достал из кармана чёрного пиджака мобильный телефон и, усердно потыкав толстым указательным пальцем в клавиатуру, поинтересовался: — Как поживает наш задержанный? Готов для вдумчивого и душевного разговора? Хорошо, вас понял. Мы с мистером Беловым сейчас подойдём…

Через пятнадцать минут он вышел на Уайтчепел-роуд.

«Ага, под ладонью ощущается старинный шершавый кирпич», — обрадовался внутренний голос. — Это она и есть, искомая колокольная мануфактура. Чуть дальше, как помнится, в стене здания наличествует парочка дверей…. Это, похоже, главная. Подёргай-ка, братец, за ручку. Заперто, понятное дело. Пошли дальше…. Ага, вторая дверка, более скромная по размерам. Что у нас с замками? Две штуки. Сейчас разберёмся…

Артём достал из кармана связку универсальных отмычек и уже через шесть-семь минут оказался на территории колокольной мануфактуры.

«Теперь нам надо отыскать формовочную мастерскую», — принялся командовать деловой внутренний голос. — «Только, как это сделать? Может, в центральном холле имеется — для нужд экскурсантов — схема всех производственных помещений? А, вот, карманным фонариком пользоваться пока не советую, передвигайся, братец, на ощупь. Тутошний «Джек» — судя по всему — парнишка непростой…».

С правой стороны послышалось далёкое глухое покашливание. Пройдя по узкому коридору, Артём оказался в просторном холле с высокими тёмными потолками. Ненавязчиво горела секция «дневного света», закреплённая на дальней стене. А под лампами стоял потёртый кожаный диванчик, на котором, увлечённо читая толстую книжку, вольготно разместился бородатый юноша.

«Это же Рамирес, один из вожаков лондонских идейных анархистов», — удивился внутренний голос. — «Не ожидал я увидеть здесь этого прыщавого и разговорчивого индивидуума. Сюрприз, однако…. Получается, что мы рановато распрощались с «анархической» версией? Надо — в срочном порядке — доработать вопрос…».

Бесшумно продвинувшись метров на пятнадцать, Артём резко прыгнул вперёд и умело зажал длинноволосую голову юнца, вернее, его тощую цыплячью шею в полноценный борцовский «замок». Рамирес, задыхаясь, жалобно захрипел.

Чуть ослабив хватку, Артём негромко спросил — недобрым и многообещающим голосом:

— Где моя жена? Отвечай сучий выползок. Иначе — сломаю шейные позвонки и башку оторву напрочь…. Ну?

— Не понимаю, о чём вы спрашиваете, — с трудом восстанавливая полноценное дыхание, испуганно зашептал молодой человек. — Я не знаком с вашей супругой. Произошла какая-то досадная ошибка…

— Ты видел здесь…м-м-м, невысокую девушку с жёлтыми кудрявыми волосами? Отвечай.

— Когда я заступал на дежурство, в холле не было никого из посетителей. Все уже ушли.

— Какое ещё дежурство? Что ты, вообще, делаешь на колокольной мануфактуре?

— Подрабатываю ночным сторожем. Честное слово, я не сделал ничего дурного…

После полуминутного раздумья Артём — на всякий случай — уточнил:

— Сейчас — кроме тебя — ещё кто-нибудь присутствует на территории мануфактуры? Отвечать быстро и чётко.

— Есть ещё один человек, он иногда остаётся ночевать в мастерской. Она расположена на втором этаже. Налево, снова налево, и опять налево — до самого упора. На дверях висит прямоугольная табличка, на которой изображён плотницкий рубанок.

— Кто он такой?

— Формовочных дел мастер. Зовут — Гарольд Уилшер…

«Вот, как оно повернулось», — искренне огорчился внутренний голос. — «Мерзавец был, что называется, под рукой, а вы, горе-сыщики, и не сообразили. Ладно, туман, слава Богу, рассеялся. Пора действовать…».

Артём, нажав на нужную болевую точку, отправил незадачливого анархиста в сумрак бессознательного состояния. После этого — брючным ремнём, снятым с неподвижного тела — он надёжно прикрутил руки Рамиреса к железной трубе неизвестного назначения, проходящей вдоль стены холла, и поднялся на второй этаж.

Вокруг царствовала абсолютная чернота, поэтому пришлось прибегнуть к услугам карманного фонарика.

За очередным левым поворотом — в узком тупичке — обнаружилась нужная дверь, запертая изнутри, из-за которой доносился тихий подозрительный шорох.

«Здесь, братец, я тебе не советчик», — печально вздохнув, признался честный внутренний голос. — «Настало время — для принятия самостоятельных решений…».

Наспех осмотрев дверь, Артём коротко разбежался и — правым плечом вперёд — прыгнул. Раздался противный треск, и дверное полотно — со страшным грохотом — влетело внутрь формовочной мастерской.

Поднявшись на ноги, он тут же занял боевую стойку и огляделся по сторонам.

«Под потолком горят две стандартные электрические лампочки», — без промедлений доложил внутренний голос. — «Вокруг наблюдаются всяческие верстаки и стеллажи, заставленные и заваленные разномастными деревянными деталями и различным плотницким инструментом…. В массивном антикварном кресле сидит худой, но костистый мужчина, руки которого крепко примотаны к подлокотникам с помощью тёмно-синей изоленты. Глаза у мужичка испуганные и несчастные, как у кролика, доставленного на скотобойню…. Это он и есть, Гарольд Уилшер. Пытаясь освободиться, гадина кровавая, сучит по шершавым керамическим плитам пола подошвами ботинок. Этот навязчивый шорох, находясь по ту сторону двери, мы с тобой, братец, и слышали…».

Пройдя вперёд, Артём угрожающе навис над антикварным креслом и, не придумав ничего лучшего, принялся бестолково орать:

— Где моя жена? Отвечать! Куда ты её дел? Убью! На мелкие части порежу! Почему молчишь? Сволочь! Сволочь! Сволочь!

Не сдержавшись, он несколько раз сильно ударил связанного мужчину по лицу.

«Остановись, братец!», — посоветовал хладнокровный внутренний голос. — «Как же данный тип может тебе ответить, когда у него рот заклеен — всё той же тёмно-синей — изолентой? Не горячись. Возьми, пожалуйста, себя в руки…».

Артём — одним резким движением — сорвал со рта Гарольда Уилшера полоску изоляционной ленты и недовольно поморщился:

— Ну, вот, наш «Потрошитель» потерял сознание. От страха, надо думать…. Фу, он ещё и воздух соизволил испортить. Ага, зажурчало. Значит, ко всему прочему, фигурант ещё и описался. Хлипкий маньяк пошёл, мать его…. А что делать дальше?

В сердцах сплюнув на пол, Артём приступил к тщательному осмотру помещения. Вернее, он принялся планомерно обходить по периметру стены формовочной мастерской, ища тайную дверь, ведущую в подземелье. Однако, поиски ни к чему не привели.

«Плохо дело», — констатировал расстроенный внутренний голос. — «Надо срочно привести в чувство Гарольда Уилшера и повторно допросить. Но, на этот раз, допросить ласково и вдумчиво, без излишней горячности…».

Прошло две с половиной недели. Скорый поезд «Москва-Новосибирск», слегка погромыхивая колёсами по стыкам рельсов, летел через чёрную сентябрьскую ночь.

В купе они находились втроём. Спящая Татьяна беззаботно посапывала на верхней полке. Артём, расположившись напротив жены, с интересом читал очередную толстую книгу из цикла «Вселенная «Метро 2033». Хантер, ненавязчиво терзая гитарные струны, разместился на нижней полке. Напротив Женьки — на откидном столике — наблюдалась недопитая банка с пивом, рядом с которой пристроился фотопортрет Маришки — в деревянной рамочке с подставкой.

«Мучается, бедняга», — жалостливо вздохнул внутренний голос. — «Медовый месяц — строгим генеральским приказом — безжалостно прервали. Молодого мужа — на неопределённое время — командировали в далёкий Новосибирск, а юную жену направили в Учебный центр ГРУ. Бывает…».

Хантер, взяв пару мелодичных аккордов, негромко запел:

Конец книги