Попытка Вунтвора привлечь на свою сторону в борьбе с Голоадией Матушку Гусыню окончилась крахом. Властолюбивая сказочница сделала Вечного Ученика и его друзей своими заложниками. Да тут еще Смерть с притязаниями на близкое знакомство…
Посвящается Хизер, которая такое любит…
«Иногда все обстоит не совсем так, как кажется» — слова (кое-кто надеялся, что последние в его жизни), сказанные Эбенезумом, величайшим волшебником Западных Королевств, Вивазии, королеве Гумбольдта, в частной беседе, свидетелем каковой, к несчастью, стал муж королевы, король Снердлот Мстительный. К великому сожалению, последующие распоряжения, отданные королем своим верным стражникам, а также ответные слова, произнесенные волшебником во время спуска по стене замка в ночной сорочке, не сохранились для вечности.
Жил-был неизвестно когда и не важно где, но очень далеко юноша, и однажды ему очень захотелось посмотреть мир. А звали этого юношу Вунтвор, и мечтал он стать путешественником и дойти до того самого места, откуда каждый день встает солнце. Он рос и мужал, и каждое утро, проснувшись утром, любовался восходом из окна своей спальни. Он понемногу привык считать солнце своим другом. Вунтвору стало казаться, что огромный шар притягивает его, зовет, приглашает взглянуть на свое жилище.
И тогда Вунтвор покинул родной дом и отправился на восток. Он шел и шел, и дни складывались в недели. Он шел много недель и не отчаивался, потому что был молод и чист душой. Недели скапливались в месяцы, а Вунтвор все шел и шел, а солнце все не становилось ближе. Но он знал, что если долго идти, не зная усталости, то в конце концов достигнешь своей цели.
Путь его был труден: приходилось взбираться на горы и холмы, переплывать реки и моря. И даже такому молодому и чистому душой человеку, как Вунтвор, иногда случалось сомневаться в разумности предпринятого им путешествия. Сомнения одолевали его и в тот прекрасный вечер, когда солнце, совершив свой дневной путь, уже собиралось отдохнуть на западе, и усталый Вунтвор решил устроиться на ночлег в уютной долине у мирно журчавшей речушки. Он расстелил свою скромную постель и под пение птиц съел скудный ужин, состоявший из хлеба и сыра.
— Увы! — сказал он скорее себе самому, чем птицам небесным. — Неужели мне никогда не дойти туда, где живет солнце?
— А зачем тебе вообще туда ходить? — спросил его незнакомый голос.
Вунтвор вздрогнул, огляделся и понял, что голос принадлежит маленькому человечку, который стоял около его ног. Переведя дух, юноша сказал:
— Затем, что я всегда мечтал об этом. Это мое самое заветное желание.
— Вот как? — обрадовался человечек, который, кстати сказать, был одет в коричневое и обладал прозрачными коричневатыми крылышками. — Ну тогда ты пришел по адресу.
— А по какому, собственно, адресу я пришел? — поинтересовался Вунтвор.
— Как же! — Незнакомец в коричневом широко улыбнулся. — Ты пришел в С-с-страну Ск-казок. — Он произнес это название с заметной запинкой.
— Ах да, конечно, — кивнул Вунтвор. — Итак, если это Страна Сказок, то кто же тогда вы?
— Я? Ну как же… — Человечек замялся. — Если это С-с-страна Ск-казок… — Он весь напрягся, аж посинел. Потом глубоко вздохнул и закончил: — Итак, если это… то самое, что я сказал, то, значит, я — с-с-с… — Он в отчаянии потряс своими маленькими кулачками. — Да ничего подобного! Я — Домовой Брауни! И горжусь этим! И даже больше чем горжусь! В малости — величие! Домовые — навсегда!
Вунтвор часто-часто заморгал. Что-то тут не так! К тому же вниз по склоку холма прямо на них мчалась во весь опор какая-то пожилая дама. И вид у нее был весьма недовольный.
Вот тут-то я и вспомнил, где нахожусь!
— Нет! Нет! Нет! — кричала старушка.
Итак, я — в Восточных Королевствах, но пришел сюда вовсе не за солнцем, а по поручению моего учителя, великого волшебника Эбенезума. К сожалению, у меня что-то не сложилось. Вот и все, что я пока вспомнил.
— Тебе что, простой сказки не придумать? — напустилась пожилая дама на человечка в коричневом.
Я узнал ее! Это же Матушка Гусыня! К ней-то я и пришел в Восточные Королевства.
— Прошу прощения, — сухо произнес человечек. (И его я тоже узнал! Это же Тэп! Я все вспомнил, как будто проснулся наконец.) — Сказки — не мое ремесло!
— Ах вот оно что! — угрожающе проговорила старуха, нацелившись указательным пальцем в маленького человечка. — С Матушкой Гусыней так не разговаривают!
Человечек отступил на шаг и неуверенно предложил:
— Я могу сочинить Домовую сказку, если хотите.
— Вот как? — усмехнулась Матушка Гусыня. — Это мое королевство и мои сказки! Будете играть в моих сказках, хотите вы этого или нет! Будете жить в моих сказках! — И лицо ее исказила жестокая гримаса. — Ничего! Стоит только применить заклинание посильнее…
— Никогда! — храбро выкрикнул Домовой. — Ни одно заклинание не пересилит профессиональной гордости домовых!
— Посмотрим! — И Матушка Гусыня действительно уставилась на Домового.
— Прошу прощения, — коротышка изо всех сил старался уклониться от ее взгляда, — но я — Домовой и останусь Домовым до конца… Э-э… я… то есть… я хотел сказать… добро пожаловать в Страну Сказок и веселых сказочных человечков! Да! Веселых и счастливых, как я!
И Тэп попытался радостно подпрыгнуть, но получилось неубедительно. Он вовсе не выглядел счастливым.
— Ну вот, — Матушка Гусыня тяжело вздохнула, — с этим все в порядке. — Она придирчиво оглядела меня с ног до головы. — Надеюсь, ты будешь сговорчивее? — Старушка возвела очи к небесам и с чувством произнесла: — Сколько страданий мне приходится выносить ради высокого искусства! Разве они понимают, что такое муки творчества?
Я не знал, что делать. Теперь-то я вспомнил, что меня послал сюда учитель, чтобы я привлек Матушку Гусыню на нашу сторону в войне с демонами Голоадии, которые начали применять устрашающую тактику Комитетов по Завоеванию, и рассчитывали завоевать весь наземный мир. Но, прибыв в Восточные Королевства, мы узнали от одного из наших союзников, Его Домового Величества, короля домовых, что Матушка Гусыня уже подписала пакт с нашими врагами. К несчастью, бежать было поздно. Нас схватили, и неуклюжий великан по имени Ричард препроводил меня в «Книгу сказок» Матушки Гусыни. Вот, значит, где я! Домового я видел, а что сталось с прочими моими спутниками? В конце концов, что такого страшного может быть в «Книге сказок»? Наверняка можно изловчиться и сбежать…
Я поднял голову и увидел, что Матушка Гусыня пристально смотрит на меня. Тут я непроизвольно разинул рот, и оттуда посыпались какие-то не мои слова…
— Жили-были, — сам выговорил мой язык, — жили-были…
— Прошу прощения! — произнес позади меня густой бас.
Я вздрогнул, сморгнул и захлопнул рот. Чары разрушились.
— Что это такое? — разгневалась Матушка Гусыня. — Ты что, не видишь, что я творю?
— Извините, — сказал незнакомец. — Я ищу Матушку Гусыню.
— Что ж, ты нашел ее! — дрожащим от гнева голосом заявила волшебница.
— Ах! Очень приятно познакомиться! — воскликнул этот несчастный.
Я с трудом отвел взгляд от лица Матушки Гусыни и оглядел незнакомца. Он оказался совсем не похожим на свой голос. Во-первых, он был весь покрыт густой бурой шерстью. Во-вторых, более напоминал животное, чем человека, хотя и стоял на задних ногах. Никакой одежды на нем не было, кроме зеленой бейсбольной кепки с надписью «Вперед, „Селтикс“!». Честное слово, он казался настоящим зверем. Я мог бы поклясться, что это…
— Меня зовут Волк, — сказал волосатый.
Оно и видно!
— Очень подходящее имя, — заметила Матушка Гусыня. Кажется, она немного остыла. Даже ее удивили манеры этого странного зверя.
— Полное имя — Джеффри Волк, — поспешно добавил вновь прибывший. — И я уверен, что наше знакомство будет взаимно приятным.
— Надеюсь, — ответила Матушка Гусыня. — Во всяком случае, так было бы лучше… для тебя.
— И для меня, и для вас, — примирительно возразил Джеффри. — Кажется, я не ошибся адресом. Ведь вы — та самая Матушка Гусыня, что сочиняет сказки?
Пожилая дама засмеялась:
— Попробовал бы кто другой назваться Матушкой Гусыней!
— Разумеется! — приятно осклабился Джеффри, обнажив два ряда весьма острых зубов. — Приятно встретить женщину, которая твердо знает, кто она такая и чего хочет. Говорящий волк — вот то, чего вам не хватает в ваших сказках! Подумайте! Прекрасный шанс!
— Возможно… — задумчиво протянула Матушка Гусыня. — Во всяком случае, я убью тебя не сразу. Говорящий волк? Конечно, не идет ни в какое сравнение с Вечным Учеником, но может пригодиться.
Вечный Ученик! От этих слов меня обдало ледяным холодом, как будто в июле вдруг налетел зимний ветер. Мне еще многое предстояло вспомнить. Например, встречу со Смертью по дороге в Восточные Королевства. Это она назвала меня Вечным Учеником — неуклюжим, но преданным помощником героев. За Вечным Учеником всегда следует толпа попутчиков. Еще Смерть поведала мне тогда, что Вечный Ученик бессмертен: как только его душа покинет земную оболочку, она тут же найдет себе другую и вселится в новое тело. Разве что Смерть застигнет его, когда он останется один, схватит и своими руками уложит в могилу. Я вспомнил, как едва избежал этой участи.
Что еще мне предстояло узнать о себе? Если вся эта история про Вечного Ученика — правда, то кто поручится, что Смерть не явится и не сцапает меня, пока я пребываю во власти чар Матушки Гусыни? Нельзя позволять этой женщине вертеть мною. Надо бежать и воссоединиться с друзьями. Но как? Вокруг дремучий лес. Я совершенно не представляю себе, где мы. Оставалось ждать: вдруг Матушка Гусыня как-нибудь проговорится, ну хотя бы какой-то намек…
— Я рад, что вы понимаете, как полезны говорящие волки! — сказал Джеффри. — Так когда мне приступить к работе?
— Что? — переспросила Матушка Гусыня. — Когда приступить к работе? Как только я окончательно решу, что пока рано отдавать тебя великанам, для того чтобы они запекли тебя в буханке хлеба!
— Но, сударыня! — Джеффри замахал передними лапами, призывая старую даму прислушаться к голосу разума. — Такая возможность представляется раз в жизни! Только вдумайтесь! Говорящий волк! Как символично! Какая метафора!
— Какая начинка для пирога! — в тон ему воскликнула Матушка Гусыня. — Ричард! — крикнула она. — Эй, Ричард!
Вдали послышался шум. Пока Матушка Гусыня и Волк препирались, я попробовал незаметно скрыться, но Ричард успел перехватить меня. Я знал, что от него не спрячешься: везде достанет.
Шум становился все громче и громче, к тому же стало ясно, что он состоит из двух разных звуков: глухих, повторяющихся ударов, как будто что-то бросали в болото с большой высоты, и треска: Ричард ведь все крушил на своем пути.
Волк как-то сразу загрустил.
— Кто это — Ричард? — нервно спросил он.
— Ох ты! — раздалось сверху.
Великан наконец прибыл.
— Ричард, это ты? — спросила Матушка Гусыня.
— Зачем я только сунулся! — простонал Волк. — Я, пожалуй, пойду…
— Надеюсь, тот домик был вам не нужен, — сказал Ричард. — Дело в том, что он стоял как раз на берегу реки, там было скользко, вот я и…
— Забудь о нем, Ричард! — раздраженно перебила Матушка Гусыня. — Я велю гномам построить новый дом. А пока для тебя есть работа.
— Давайте не будем спешить… — предложил Джеффри. — У меня слишком большой талант, чтобы вот так запросто спалить его в печке!
— И язык у тебя тоже слишком большой, — добавила Матушка Гусыня. — Ричард, пригляди за Волком, пока я работаю. А будет плохо себя вести…
Великан расплылся в улыбке:
— Буханка свежего волчьего хлеба!
— Вот именно! — подтвердила хозяйка. — Имейте в виду: когда я работаю, все должны молчать! А теперь…
Что я мог поделать? А ведь, наверно, есть способ противостоять ее чарам. Что, например, сделал бы мой учитель? Попытался бы переубедить ее? Воззвал бы к ее разуму? Что ж, попробуем. Я раскрыл рот и начал:
— Да уж…
Но вслед за этими с моих губ сорвались слова:
— Жили-были…
Жили-были, жили-были…
«У всякого явления есть две стороны» — слова, сказанные (удивительно, что он успел их сказать) волшебником Эбенезумом отборным головорезам-стражникам короля Снердлота Мстительного, после того как король решил выяснить у королевы Вивазии, является ли он отцом одного из ее отпрысков, ведь ей случалось подолгу беседовать наедине с людьми в одеяниях магов. Немногие поняли, впрочем, что эти слова произнесены волшебником, так как вездесущий Эбенезум тогда был переодет торговцем фруктами (хотя при более внимательном рассмотрении в его наряде можно было распознать ночную рубашку — из тех, что носят волшебники). Тогда ему удалось между делом сотворить Заклинание Глибзума и тем самым посеять в душах головорезов повальное чувство вины, которое вынудило их весь остаток дня непрестанно арестовывать друг друга.
Жил-был молодой парень по имени Вунтвор, и отправился он путешествовать, и многое повидал, и случилось с ним множество приключений. И вот однажды он стоял на вершине холма и смотрел на расстилавшуюся внизу зеленую долину. Солнце играло в изумрудных кронах и на золотых колосьях пшеницы. Вунтвор подумал, что никогда за все время странствий не видал ничего более прекрасного, чем эта долина.
И он начал спускаться вниз по холму, но не успел сделать и десяти шагов, как увидел прямо перед собой дощечку, подвешенную на ветке, а на ней — только одно слово: «ОПАСНОСТЬ». Вунтвор стоял, задумчиво глядя на надпись. Кто-то хочет предупредить его? Опасность чего? И откуда бы взяться опасности в такой чудесный летний день?
И Вунтвор пошел дальше, весело насвистывая и любуясь полевыми цветами, что росли по краям тропинки. Наконец он вышел на широкий луг, заросший дикой травой и клевером, и увидел, что по нему лениво и неспешно протекает речка. Тропинка, по которой шел наш путешественник, вела к узенькому мостику, переброшенному через речку в самом широком месте. Что ж, подумал он, туда и направимся. Но не успел он пройти и десяти шагов, как путь ему преградил гигантский валун. На нем красными буквами высотой в три фута было написано лишь одно слово: «БЕРЕГИСЬ!» Вунтвор опять остановился перед надписью и задумался. Это было уже второе предупреждение, которое он получил с того времени, как спустился в долину. Но о чем его пытаются предупредить? И кого надо беречься? И в конце концов Вунтвор решил, что вокруг слишком красиво, чтобы чего-либо всерьез опасаться. Чему быть, того не миновать. Что бы ни послала ему судьба в такой чудный день, все будет во благо.
И юноша убрал с дороги валун и пошел дальше к мостику. Однако не успел он сделать и десяти шагов, как из-за живой изгороди появился человек. Вунтвор посмотрел на незнакомца с некоторым удивлением, ибо это был самый крупный человек, какого нашему пареньку случалось видеть в жизни: он был воистину огромен — как в высоту, так и в ширину. Великана украшали бронзовые доспехи, правда несколько помятые и поцарапанные, и шлем с крылышками. Воин поднял вверх огромную дубинку и произнес одно-единственное слово:
— ПРОКЛЯТИЕ!
Столь неожиданный поворот событий заставил Вунтвора отступить на шаг. Может быть, это и была та самая опасность, о которой его предупреждали? Не этого ли человека ему следовало беречься? Но воин, похоже, вовсе не собирался нападать. Он просто стоял с поднятой над головой дубинкой и молчал.
— Простите, что? — спросил Вунтвор.
— Что? — спросил в свою очередь огромный человек.
Вунтвор выразился определеннее:
— Что вы сказали?
— А-а! Проклятие! — отозвался огромный человек.
— Да-да, я понимаю… Но какое именно проклятие? — спросил Вунтвор.
— А-а! Вон там, на мосту! — ответил огромный человек.
Вунтвор улыбнулся: кажется, они сдвинулись с мертвой точки.
— Так что там на мосту?
— Проклятие, — резонно ответил огромный человек.
Но Вунтвор не собирался так легко сдаваться.
— Так, значит, на мосту?.. — подсказал он.
Огромный человек кивнул и опустил дубинку.
— Значит, опасность — на мосту? И что же мне угрожает?
— Проклятие!
Вунтвор понял, что огромного человека тоже так просто не собьешь с мысли. Он уже почти отчаялся когда-нибудь выбить из него вразумительный ответ. Мостик выглядел таким мирным! О чем так настойчиво пытается предупредить его этот верзила? Вунтвор решил попытать счастья еще раз.
— Да уж, — начал он. Такое начало фразы всегда его успокаивало и вселяло уверенность в успехе. — Итак, вы говорите, что на том мосту — мое проклятие?
Верзила радостно улыбнулся и закивал, довольный, что Вунтвор наконец его понял.
— Но вы не в силах поподробнее объяснить мне, в чем оно состоит?
Огромный человек печально покачал головой.
— Проклятие! — согласился он.
— А почему? — вконец расстроившись, спросил Вунтвор.
Верзила опасливо огляделся. Убедившись, что вокруг никого нет, он сказал шепотом:
— Я здесь, чтобы предупредить тебя!
Вунтвор закусил губу, чтобы не вскрикнуть, — так ему стало жутко. Немного успокоившись, он спросил:
— Но неужели вы не можете хотя бы намекнуть мне, о чем именно меня предупреждаете?
— Проклятие, — грустно ответил огромный человек.
— Но почему? — изумился Вунтвор.
— Потому что в сказках так не принято! — ответил огромный человек.
В сказках? При чем здесь сказки? У Вунтвора появились какие-то смутные воспоминания. Почему-то у него в сознании всплыло слово «матушка».
Что «матушка»? Почему «матушка»? Ах да, теперь он вспомнил…
— Жили-были, — прошептал Вунтвор, хотя вовсе не собирался произносить этих слов. — Жили-были, жили-были…
Он тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение, и вновь обратился к великану:
— Так вы мне ничего не скажете насчет моста?
— Проклятие! — вздохнул огромный человек. — Возможно, я задам тебе пару вопросов. Нет ли у тебя случайно золота?
Ну наконец-то! Хоть что-то!
— Нет, — ответил Вунтвор. — Я всего лишь бедный путешественник, без гроша в кармане. Брожу по свету, ищу счастья.
— Проклятие! — сказал его странный собеседник. — Что ж, еще не все потеряно. Загадки отгадывать умеешь?
О чем это он?
— Загадки? При чем здесь загадки?
— Проклятие! — Великан удовлетворенно кивнул, как бы говоря себе: «Я так и думал!» — Вот что я тебе скажу: поворачивай-ка обратно, если, конечно, тебе не улыбается достаться на обед троллям.
С этими словами верзила скрылся за довольно высокой живой изгородью.
— Да уж! — прошептал Вунтвор, ни к кому не обращаясь. Немного же удалось из него выудить!
Поразмыслив минуту-другую, юноша все же решил идти к мосту. Разве не ради приключений он покинул родину и отправился странствовать? У него было предчувствие, что за этим маленьким мостиком, который выглядит столь скромно и невинно, его ждет столько приключений, что, испытав их, можно будет уже сразу вернуться домой. Не дойдя десяти шагов до моста, Вунтвор услышал голос:
Из-под моста выскочило страшное создание и приземлилось в каких-нибудь десяти шагах от ошеломленного Вунтвора. Кожа у этой твари была желто-зеленая, но особенно удивляли кричащий костюмчик в красно-зеленую клетку, и какая-то коричневая, вонючая и к тому же дымящаяся штуковина во рту. Незнакомец передвинул ее из одного уголка рта в другой и вновь заговорил:
— Да уж! — только и ответил Вунтвор. Ведь его предупреждали! Тут Вунтвор подумал, что, пожалуй, надо радоваться, что он наконец знает правду. Впрочем, правда оставляла желать лучшего.
Крикливо одетое создание улыбнулось, обнажив гораздо больше зубов, чем полагалось бы иметь подобному существу, и стало подбираться поближе к юноше. Более всего на свете Вунтвор сожалел теперь о том, что огромный человек, предупреждая его, не указал точнее природу опасности, не описал ее подробнее, чтобы путешественник, не тратя времени даром, отправился искать приключений в какое-нибудь другое место.
Странное существо выразительно указало своей когтистой лапой на Вунтвора, вернее, на его поясной ремень и вновь разразилось стишком:
Вунтвор внимательно оглядел себя. Разве у него есть меч? Вот так сюрприз! Должен же человек помнить, есть у него меч или нет. Ну что ж, рассудил он, раз у него есть меч, значит, можно защищаться.
— Что вы делаете? — закричал меч, когда Вунтвор вынул его из ножен.
Меч говорил человеческим голосом! От неожиданности юноша едва не выронил оружие. Обычно, если носишь на поясе говорящий меч, то, по крайней мере, знаешь об этом! Вунтвор нахмурился: что-то тут не то.
— Я жду ответа! — настаивал меч. — Уж на это-то я имею право, будучи вашим личным оружием!
— Да уж, — ответил Вунтвор, вовсе не желая ущемлять права заколдованного меча. — Что я делаю? Я всего лишь хотел зарубить это неприятное создание!
— Всего лишь? — ужаснулся меч.
Он говорил еще что-то, но все заглушил очередной стишок «клетчатого»:
С этими словами нахальное создание нырнуло обратно под мост.
— Всего лишь зарубить! — продолжал возмущаться заколдованный меч.
Вунтвор метнул на него недовольный взгляд:
— Да кто ты такой?
— Вы что, шутите? — спросил подозрительно меч.
— Да нет… — ответил Вунтвор, хотя очень сомневался, что сумел бы сейчас отличить, что сказано в шутку, а что всерьез. — Просто, боюсь, я во власти заклинания, вызывающего забывчивость. Вот я и надеялся, что заколдованный меч поможет мне вспомнить…
— Что же вы сразу не сказали? — просиял тот. Вунтвору пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы не ослепнуть от этого блеска. — Для того и существуют заколдованные мечи, — продолжал он. — Меня зовут Катберт, и я — первоклассный представитель славного племени волшебного оружия. Что еще вы хотели бы узнать? Вас зовут Вунтвор. Это вы помните? Вот и хорошо! А помните, что вы здесь выполняете важную миссию, с которой вас послал учитель… — Эй! Полегче! — закричал меч, потому что Вунтвор вдруг остолбенел, уронил свое оружие на землю и тут же позабыл о нем. Лишь два слова вертелись у него в голове и на языке: «Жили-были, жили-были…»
Из-под моста послышался голос:
На тропинку выскочило еще одно создание и уселось шагах в десяти от Вунтвора. На этот раз он уже не так испугался, потому что понял, что теперь можно ожидать любых невероятных происшествий. Второе чудище оказалось немного меньше первого, цвет лица у него был более ядовитый, такой серо-зеленый, а наряд не столь крикливый, как у первого, — темное, почти монашеское одеяние, ниспадавшее с его тщедушного тела крупными складками.
— Загадку? — переспросил Вунтвор. И об этом его предупреждал тот верзила! Вунтвору показалось, что существо в монашеском одеянии употребило слово «умереть» в самом прямом смысле. «Зеленый» широко улыбнулся, достал из складок одеяния свиток пергамента и прочитал чистым, но противным голосом:
И зеленый монстр облизнул губы, явно предвкушая скорую и вкусную еду. Нелегко будет отгадать эту загадку! Впрочем, погодите-ка! Вунтвор уставился на зеленое чудовище. Когда цыпленку отдавили ногу? Да это же совсем нетрудно! Старенькая бабушка Вунтвора сто раз говорила ему разгадку.
— Когда переходил через дорогу! — победоносно выкрикнул Вунтвор.
— Когда переходил через дорогу? — задумчиво произнес «зеленый». — Возможно, возможно… Минутку! — Он порылся в складках своего плаща и вытащил еще один свиток. — Нет! Боюсь, что ответ — неверный. Вот правильный ответ. — Он прочистил горло и торжественно провозгласил: — Газета!
Что? Какая газета? При чем тут газета?
— Неправда! — сердито возразил юноша. — Всякий знает: «Цыпленку отдавили ногу, когда он переходил через дорогу»!
Зеленое создание печально покачало головой и снова запустило руку в складки своего плаща, должно быть нашаривая вилку и нож.
— Может, это и так в тех краях, откуда ты пришел, — сказало оно, деловито просматривая новые свитки. — Я помню, помню: был такой ответ! Я его где-то видел. Да вот он: «Когда переходил через дорогу». Но боюсь, что это отгадка совсем другой загадки. Э-э… Вот этой: «Черным по белому — читаем смело мы».
— «Черным по белому — читаем смело мы»?
Странное существо победоносно кивнуло:
— Ха! Когда переходил через дорогу! Теперь ты понял? — Оно подождало ответа и, не дождавшись, стало терпеливо объяснять: — Когда черным по белому, то… смело… переходят дорогу… — «Зеленый» запутался и еще несколько секунд просматривал свои свитки. — В общем, пожалуй, это так сразу и не объяснишь. Но можешь мне поверить: это правильный ответ. Уверяю тебя, Матушка Гусыня пользуется самым современным оборудованием. Так что ошибок у нее не бывает… — Нелепое создание часто-часто моргало. Оно и само не очень-то верило в то, что говорило. — Нет, почти не бывает.
Матушка Гусыня? Юноша нахмурился. Где он слышал это имя? И почему опять почувствовал острую необходимость произнести: «Жил-был, жил-был…»?
— Когда переходил через дорогу? — задумчиво произнес «зеленый» себе под нос. — Что за глупые… — Но он тут же взял себя в руки и благоразумно откашлялся. — Что ж, поскольку ничтожная вероятность ошибки все же существует, следует дать тебе еще один шанс. В конце концов, речь идет о твоей жизни! — Из складок плаща появился новый свиток. — О! Только не эта белиберда про ноги: четыре ноги, три ноги, две ноги… За кого она меня держит? Хотелось бы что-нибудь не такое занудное… Ага! Вот!
Монстр опять прочистил горло и провозгласил еще более противным, чем в первый раз, голосом:
— Сколько слонов можно посадить в «Фольксваген»?
Он застыл, удивленно уставившись в пергамент:
— Где она такие вопросы берет, хотел бы я знать! — Он развернул другой свиток и пробежал глазами написанное. — Так, посмотрим… Полагаю, ты понятия не имеешь, что такое «электрическая лампочка»? Я так и думал. — И он раздраженно скомкал свиток в своих зеленых лапах. — Извини, я знаю, что все это глупо. Не понимаю, что я вообще делаю в этой глупой сказке…
В сказке? Вунтвор вспомнил о Домовом. Но кто это «она», которую несколько раз упомянуло это странное создание. Как там ее зовут? Матушка… а дальше? На языке вертится! Матушка… Вспомнил!
— Жили-были! — радостно выкрикнул Вунтвор.
Постойте-ка! Но это вовсе не то, что он хотел сказать! Или… то?
Чтобы проверить, то или не то, он еще несколько раз повторил: «Жили-были, жили-были…»
Из-под моста послышался третий голос, гораздо грубее, чем первые два:
Но, не успев договорить, третье существо чихнуло.
— Что же, вы меня так и оставите здесь валяться? — подал голос заколдованный меч.
Меч? Меч! Вунтвор посмотрел вниз. Опять он забыл о своем волшебном оружии.
— Вот именно! — закричало зеленое создание в монашеском одеянии. — Валяем дурака в этой глупой сказке, а ведь у нас — миссия!
Около левой ноги Вунтвора прямо из-под земли вырос маленький коричневый человечек и тут же подал голос:
— В самом деле… Не могу не согласиться… Сказки! Только подумайте, насколько интереснее была бы хорошая Домовая сказка!
«Зеленый» весь передернулся при виде «коричневого» и закричал:
— Нечего со мной соглашаться! — и, повернувшись к Вунтвору, продолжил: — С некоторыми вещами просто невозможно мириться!
— Значит, мне так и лежать тут в пыли, вечно, — ныл заколдованный меч. — И ржаветь, ибо мой хозяин позабыл обо мне…
Внезапно появилось существо в клетчатом костюмчике:
— Ты устал от такой жизни, заколдованный меч? Так пойдем со мной, и я покажу тебе новые земли, и при этом обещаю приключения…
— Все испортили! — донесся раздраженный старушечий голос с холма.
Вунтвор призадумался. Что-то очень знакомое было во всем этом хаосе. Он пригляделся и вспомнил, что «зеленый» в монашеском одеянии — это Снаркс, демон, который вынужден говорить только правду, и ничего, кроме правды, какой бы неприятной или невыгодной для говорящего она ни была. А вон тот, в клетчатом костюме, — Бракс, демон — торговец подержанным волшебным оружием. А меч — Катберт. Он, к сожалению, немного трусоват. А Домового Вунтвор еще в прошлой сказке узнал! В прошлой сказке? Да, да, правильно! Он пленник Матушки Гусыни, которая сейчас на всех парах мчится к ним с холма, сопровождаемая прямоходящим волком в зеленой бейсбольной кепке. Где-то он его уже видел! Вунтвор тряхнул головой.
Интересно, что кое-чего я еще не вспомнил. Прочихавшись, из-под моста вылезло огромное сине-красное существо устрашающего вида, подползло к Браксу, звучно высморкалось в полу его пиджака и прогнусавило:
— Вот как? — сухо осведомилась старая дама. — А позвольте узнать, что это так расстроило моего маленького демона?
Гакс надвигался на Матушку Гусыню, выпустив острые когти, готовый выполнить свою угрозу. Изготовившись схватить ее, он внушительно изложил свое главное требование:
— Больше никаких стихов!
Мудрый волшебник должен по возможности избегать строить планы во время кризиса. Совет прекрасный, но вот незадача: часто обнаруживается, что кризис уже все спланировал за волшебника.
Гакс надвигался на Матушку Гусыню. Но пожилая дама и не думала отступать.
— Неужели ты полагаешь, что можешь победить меня? А ну-ка: жили-были, жили-были… — завела она.
— Здесь кто-то говорил о стихах? — послышался гулкий голос из-за моста.
Я повернул голову и увидел дракона Хьюберта, мягко садящегося на речную гладь. На его синей чешуйчатой спине удобно устроилась прекрасная Эли. Что-то в ней появилось новое… Может, все дело в этом небесно-голубом платье? Или белокурые волосы уж очень отросли? Они совершенно скрывали мощную шею дракона. Правда, вся эта сказочная канитель совсем заморочила мне голову, так что я уже ни за что не поручился бы.
— У нас есть для вас кое-что получше стихов! — похвастался дракон. — Давай, Барышня!
И прелестная Эли пропела своим чистым голоском:
Барышня пританцовывала на спине дракона, а тот хлопал крыльями в такт.
— Если это — лекарство, я предпочту болезнь, — пробормотал Снаркс.
— А что вы вообще тут делаете? — строго спросила Матушка Гусыня Барышню и Дракона, совершенно позабыв о Гаксе. — Вам было велено ждать по ту сторону моста!
— Вот как? — удивился дракон. — Жаль, что нам никто об этом не сказал! Мы бы подчинились режиссеру. Мы ведь народ театральный!
— Я собиралась дать вам роли, которые стали бы вершинами вашей карьеры! — Матушка Гусыня сердилась все больше и больше. — На вас строилась кульминация моей сказки!
— Что вы говорите! — недоверчиво улыбнулся дракон. — То-то я думаю: чего это мы сидим и бубним эту дурацкую присказку — «жили-были, жили-были…»? И вдруг — р-раз! Мы вспомнили, кто мы такие и зачем сюда явились. А потом мы услыхали, что здесь что-то происходит, ну и отправились посмотреть, в чем дело!
— Точно! — подтвердила Эли. — Барышня и Дракон всегда в гуще событий!
— Что ж, на этот раз вы пожалеете, что оказались в гуще событий! — И Матушка Гусыня воздела руки, явно собираясь колдовать.
Гакс с жутким воем кинулся на нее.
Все случилось быстро — я не успел сообразить, что происходит. Секунда — и здоровяк демон взмыл в воздух и полетел на Матушку Гусыню. Когда его смертоносные когти уже нависли над головой старой дамы, демон вдруг сделал сальто в воздухе и упал навзничь прямо в грязь.
— Вот зануда! — сквозь зубы процедила Матушка Гусыня. — Да я таких, как ты, пятерых на завтрак съем! Как ты думаешь, почему Голоадия вынуждена была заключить со мной договор?
Вспомнив, как обстоят дела, я похолодел. Беда даже не в том, что мы пленники Матушки Гусыни, а в том, что эта женщина взяла в союзники орду Голоадских демонов, которые в своих гнусных целях собираются завладеть наземным миром. Учитель и его коллеги-волшебники из Вушты послали меня и моих товарищей в Восточные Королевства, чтобы мы договорились с Матушкой Гусыней. Сам великий Эбенезум страдал от ужасной болезни: он начинал неудержимо чихать, как только поблизости появлялось что-нибудь волшебное. Этот недуг сделал его легкой добычей для демонов Голоадии, так что, если мы не сумеем заручиться поддержкой таинственной правительницы Восточных Королевств, конец наземному миру! И вот, когда мы нашли ее, оказалось, что она уже вступила в сговор с темными силами.
Неужели не осталось никакой надежды спасти Вушту и весь остальной наземный мир от вечного владычества Голоадии? Я едва подавил вопль отчаяния. Сейчас нельзя быть малодушным! Да уж, подумал я, пытаясь успокоиться и подойти ко всему здраво. Как бы поступил на моем месте мудрейший Эбенезум? Очень просто! Я точно знал: он бы не струсил и до конца шел бы к своей благородной цели. Значит, выбора нет. Я должен найти способ заставить Матушку Гусыню изменить свое решение.
— Да уж! — воскликнул я, обращаясь к пожилой даме, все еще гневно взирающей на поверженного Гакса. — Я хотел бы поговорить с вами об этом самом договоре.
— А? — Матушка Гусыня поглядела на меня как на насекомое, жужжащее над ухом. — А-а! Это ты, Вечный Ученик! Ну-ну, не утруждай свои слабенькие мозги всеми этими премудростями. Матушка Гусыня сама знает, что для тебя лучше.
— Вот как? — Признаться, я был шокирован. Слабенькие мозги? Пожалуй, с этой старухой нелегко будет договориться!
Гакс, при помощи Бракса восставший из грязи, ткнул в своего помощника когтистой лапой и скомандовал:
— Давай!
Бракс вытащил из заплечного мешка барабан и принялся отбивать такт. Гакс продекламировал:
Для устрашения демон похрустел суставами узловатых пальцев.
Матушка Гусыня зевнула:
— Как же ты меня утомил! При чем здесь твоя ярость? Мы здесь для того, чтобы разыгрывать сказки!
Волосатый верзила в зеленой кепке потрусил к своей хозяйке.
— Кстати, о сказках! — залопотал он. — Я знаю, как усилить впечатление от вашего действа.
Матушка Гусыня хмуро уставилась на волосатого. Взгляд не предвещал ничего хорошего.
— Гм-м, — заерзал волосатый, бросив косой взгляд на меня и приподняв свою кепчонку, — простите, мы, кажется, незнакомы. Волк. Джеффри Волк.
Я уже собирался назвать свое имя, когда Хьюберт с шумным плеском взлетел, взбаламутив реку.
— Но вы еще не видели, как мы играем! — воскликнул Дракон. — Сейчас самое время посмотреть! — И Дракон танцевальным шагом направился к нам. Земля под ним дрожала.
Скорбно глядя вдаль, Матушка Гусыня произнесла:
— За что мне все это?
— Вот и я задаю себе тот же вопрос! — подхватил Снаркс.
— Покажем им наш последний танцевальный хит? — воскликнула Эли.
— Они просто попадают! — согласился Дракон. — Три-четыре!
Эли вскочила на спину дракону, аккуратно перевесив свои длинные косы на одно плечо, чтобы они ей не мешали, и артисты запели дуэтом:
Матушка Гусыня страдальчески смотрела на танцующих. В лице у нее не осталось ни кровинки.
— Все, что я хочу, — творить! — простонала она. — И вот, пожалуйста!
Барышня и Дракон безжалостно продолжали:
В доказательство своих слов Дракон с Барышней потоптали вокруг немало кустов, после чего решили повторить первый куплет:
— Двадцать три года, — горестно причитала Матушка Гусыня, — двадцать три года я занимаюсь этим, и никогда прежде, никогда, никогда… — Она осеклась. Дело в том, что как раз в этот момент Эли начала танцевать между пальцев ног дракона, а тот принялся подражать пению птиц.
Матушка Гусыня печально покачала головой:
— Говорила мне мама: «Лучше займись чем-нибудь другим!» Например, Общим Колдовством. Это же верный кусок хлеба на всю жизнь. Одни приворотные средства чего стоят! На них же разбогатеть можно. Так нет же! Из-за своего призвания я вынуждена иметь дело с подобными персонажами.
А Барышня и Дракон уже перешли к следующему куплету:
Гакс Унфуфаду громко чихнул.
Матушка Гусыня потерянно озиралась, как будто надеясь найти поблизости что-то такое, что поможет придать происходящему хоть какой-то смысл. Какое забавное превращение! Сильная женщина, хозяйка в своих владениях, теперь она выглядела как турист, потерявший путеводитель. Минуту назад она расправилась с могучим Гаксом, как с жалкой мошкой. И вот теперь почти повержена Барышней и Драконом!
Конечно, я и раньше знал артистов в деле. Как говаривал демон Снаркс: «Когда смотришь на выступление Барышни и Дракона, слово „развлечение“ приобретает для тебя какой-то новый, неведомый доселе смысл». У Матушки Гусыни почти не было шанса устоять против Барышни и Дракона. И все-таки забавно: как легко они ее скрутили! Самое время побеседовать с ней.
— Да уж, — осторожно начал я, когда актеры перешли к следующему куплету, — я только хотел спросить…
— В чем же моя ошибка? — взволнованно перебила меня Матушка Гусыня. — Сказать по правде, я с самого начала чувствовала себя неуверенно. Взять хотя бы имя: Матушка Гусыня! Да нет, неплохое имя, но нет в нем… изюминки, что ли! Если хочешь, чтобы твои сказки остались на века, нужно брать запоминающийся псевдоним. Ты согласен?
— Э-э… Да, пожалуй… Но я хотел поговорить о Вуште…
— Может быть, что-нибудь более величественное? Например, Матушка Лебедь?
— Да-да, очень мило, — поспешил согласиться я. — Но я хотел все-таки насчет пакта с Голоадией…
Она недовольно наморщила нос:
— Нет, пожалуй, Матушка Лебедь — это слишком претенциозно. Может быть, лучше взять какую-нибудь скромную птичку, известную всем? Скажем, Матушка Воробьиха? Нет! Простовато. А может, Матушка Кряква? — Она отрицательно затрясла головой, едва успев вымолвить это.
Между тем Барышня и Дракон продолжали (да будет ли конец этой песне?):
Этим темпераментным восклицанием Барышня и Дракон закончили свое выступление и раскланялись.
— Все? — прошептала Матушка Гусыня. — Неужели все?
— Зрители разочарованы и не хотят нас отпускать? На бис? — предложил Дракон.
— Нет! Нет! — испуганно загалдели зрители.
— Да уж, — поспешил я вмешаться. Больше всего на свете мне хотелось убрать куда-нибудь этих двоих, чтобы спокойно поговорить с Матушкой Гусыней. — Вы только испортите впечатление от выступления, если растянете его. Пусть оно запомнится нам, как яркая, короткая вспышка!
Хьюберт величаво кивнул:
— Пожалуй, Ученик прав.
Матушка Гусыня тоже кивнула и произнесла снова окрепшим голосом, в котором чувствовалась былая властность:
— И кроме того, если вы попробуете еще раз исполнить нечто подобное, я сотворю заклинание, налагающее печать молчания. — Она погрозила Хьюберту тонким и изящным, несмотря на возраст, пальцем. — Подумай хорошенько, улыбается ли тебе прожить остаток жизни молчаливым драконом.
— Печать молчания? — отшатнулся Хьюберт. — Молчаливым драконом?
Эли понимающе закивала:
— Ты что, не понимаешь? Она никогда не бывала в театрах Вушты и явно боится театральной среды!
— Вот это да! — вздохнул Дракон. — Что ж, со многим приходится мириться, когда гастролируешь в провинции.
— Отлично, — подытожила Матушка Гусыня. — Я рада, что мы поняли друг друга. Признаться, ваши песня и танец застали меня врасплох. Но теперь я готова к любым сюрпризам. — Она рассеянно щелкнула пальцами, не то колдуя, не то просто так. — Помните: если я еще услышу что-либо подобное Драконьему Галопу, вы проститесь со своими голосовыми связками.
Из ноздрей остолбеневшего дракона вырвались две жалкие струйки дыма. Этой женщине удалось невозможное — заткнуть рот Хьюберту! Тут Матушка Гусыня сочла возможным улыбнуться. Наконец-то у нее улучшилось настроение. Самое время поговорить!
— Да уж, — в который раз начал я. — Теперь, когда эта маленькая проблема решена, не могли бы мы серьезно поговорить?
— А? — Очевидно, она совсем забыла обо мне. — Ах, это ты, Вечный Ученик! Да, я тут разоткровенничалась с тобой… Ничего, за меня не волнуйся. Я уже вполне оправилась. Пора приступать к новой сказке.
— Вот как? — беспомощно пробормотал я. Неужели она сейчас уйдет? А ведь я был так близок к успеху! Еще немного — и она бы меня выслушала! — Но как же…
— Ну-ну, не перебивай Матушку Гусыню. Веди себя хорошо, как полагается послушному сказочному персонажу. И не расстраивайся. — Она снисходительно усмехнулась. — Тебе надо экономить силы! Я тут кое-что для тебя придумала… — Она подбоченилась и по-хозяйски оглядела всех собравшихся. — Первые две сказки не удались, но я всегда учусь на ошибках. Замысел был мелковат! Ты и твои товарищи все время выламывались из узких рамок своих ролей. Довольно! Я намерена сочинить сказку, в которой всем будет просторно. — Она порывисто вздохнула. — Если получится, это будет истинный шедевр!
— Достойная цель! — поддакнул Джеффри Волк. — Но вы только подумайте, насколько мощнее станут ваши сказки, насколько символичнее, если в них будут фигурировать говорящие волки! На них будут воспитываться многие поколения…
Матушка Гусыня вздохнула:
— С меня довольно советов! Может, все-таки отдать тебя Ричарду, а? Хотела бы я знать, что говорящему волку делать в сказке?
— Что делать? — Джеффри засмеялся лающим смехом. — Послушайте, мадам, есть тьма примеров! Взять хотя бы историю про маленькую девочку, которая шла через дремучий лес с корзинкой пирожков для своей больной бабушки. А в это время волк, представьте, съел эту самую бабушку и окопался в ее домике…
Матушка Гусыня взглянула на Волка с интересом и даже с некоторым уважением:
— Вот как? Недурно, совсем недурно. Это хорошо: девочка, бабушка… Семейные ценности! И дремучий лес, и корзинка с пирожками… Все это создает нужный колорит. А то, что волк съел бабушку, удовлетворяет здоровую детскую потребность в жестокости. Ну а дальше что там?
Джеффри улыбнулся, довольный похвалой:
— Как что? Дальше я съем и девочку тоже! Правда, здорово?
— И девочку тоже? — скривилась Матушка Гусыня. — Да кто захочет слушать такую сказку?
— Что вы хотите этим сказать? — возмутился Джеффри. — Эта сказка очень популярна среди волков.
— Если хочешь получить хорошую сказку, сочини ее сама! — подвела итог Матушка Гусыня и снова полезла вверх на холм.
Джеффри Волк понуро потрусил за ней.
У меня не осталось никакой надежды. Не удалась даже попытка уговорить ее сменить союзников. Как заставить ее понять нас, когда она слушать ничего не желает? Но и теперь я не позволил себе поддаться отчаянию. Память постепенно возвращалась, и когда Матушка Гусыня обозревала собравшихся вокруг нее персонажей, я делал то же самое. Я смотрел и постепенно вспоминал. Вот они, мои спутники: Домовой Тэп, Хьюберт, Эли и трое демонов: Снаркс, Гакс и Бракс. Кажется, был еще кто-то… Куда, например, подевался Хендрик? Огромный рыцарь появился один раз во второй сказке и предупредил меня о «проклятии» на мосту. Но с тех пор как ко мне вернулась память, я его не видел. Наверняка Матушка Гусыня запихнула его в какой-нибудь медвежий угол и держит там про запас. Но кроме него были и другие, и с тех пор как мы здесь, я их вообще не видел.
Один из них — влюбленный единорог, последовавший за мною в надежде когда-нибудь все-таки положить свою голову мне на колени. Но он-то родился в Восточных Королевствах и знал Матушку Гусыню еще до нашего прихода сюда. Вполне возможно, что он и умел противостоять ее чарам.
И я вовсе не застрахован от встречи с ним в следующей сказке, равно как и с Семью Другими Гномами, которых, правда, я бы не назвал своими друзьями и даже просто спутниками, поскольку мы познакомились уже в Восточных Королевствах. Правда, они пытались, хоть и безуспешно, защитить меня от Матушки Гусыни.
Надо было смириться с тем, что здесь шагу не ступить без ведома хозяйки — сказочницы Матушки Гусыни. И за кажущейся полной неразберихой явно стоит некий план. Я понял это потому, что еще один человек сейчас отсутствовал и, похоже, вообще не подвергся воздействию Матушки Гусыни. Это вселяло в меня надежду, ибо этим человеком была моя возлюбленная, юная волшебница Нори.
Нори! Стоило мне подумать о ней, как все встало на свои места! Теперь я знал точно, зачем пришел сюда. То есть, конечно же, я пришел для того, чтобы спасти своего учителя, великого волшебника Эбенезума, удивительную Вушту, город тысячи запретных наслаждений, и весь наземный мир от опустошающей Голоадской чумы! Но у меня были и свои, личные причины прийти сюда, не менее, а может быть, и более важные. Их можно было все назвать одним-единственным словом: Нори!
В первую очередь ради нее я отправился в поход. Я все в этой жизни делаю ради нее. До знакомства с юной волшебницей я встречал и других женщин. Иногда мне даже казалось, что я влюблен. Но то были всего лишь детские влюбленности — даже отношения с прелестной Эли, до того как она покинула Западные Леса и подалась в актрисы. Но чтобы понять это, я должен был встретить Нори.
Получалось, что я рискую жизнью в Восточных Королевствах, чтобы мир стал безопасным местом для нас с Нори, местом, где мы могли бы, если все сложится так, как я надеялся, жить вместе до глубокой старости. Конечно, в Вуште у нас с Нори случались маленькие недоразумения. Нет-нет, ничего серьезного! Так, несколько размолвок из-за Эли, — мне никак не удавалось до конца убедить актрису, что у нас с ней все в прошлом. Я бы с радостью поделился своими трудностями с Нори, если бы она пожелала выслушать меня. Но она не желала. Это из-за одного случая с декорацией, будь она неладна… ну, в общем, сейчас об этом недосуг. Лучше подумать о том, как найти Нори, потому что только с помощью юной волшебницы мы могли бы вырваться из «объятий» Матушки Гусыни.
Но Матушка Гусыня ушла. Я и мои спутники остались одни, без надзора хозяйки, впервые после того, как мы вновь обрели друг друга, освободившись от сказочного наваждения. Что же это я сижу, когда можно действовать? Когда еще представится такая возможность! Надо быстренько договориться и выработать план, пока старуха опять не опутала нас своими сетями.
— Да уж! — выкрикнул я громко, чтобы все слышали. — Подойдите-ка поближе. Нам надо поговорить!
Брауни, Барышня, Дракон и три демона встали вокруг меня полукругом.
— Похоже, Матушка Гусыня ненадолго оставила нас одних. Надо успеть договориться о наших дальнейших действиях. Пока мы во власти этой ужасной женщины, нам не выполнить миссии. Все вы знаете, что творится в Вуште: при одном упоминании о колдовстве все волшебники начинают чихать как заведенные. Каждая новая минута нашего пребывания здесь, в плену, приближает Голоадию к победе. Что нам делать?
— Вдруг поможет зажигательная песня? — предположил Хьюберт.
— А вдруг нет? — быстро возразил Снаркс.
— Давай! — скомандовал Гакс Браксу, все еще державшему в руках барабан, и высказался:
Он с ненавистью посмотрел на дракона и мстительно закончил:
Демон был явно доволен, что сумел так эффектно закончить свое выступление.
— А у меня как раз найдется подходящее оружие для такого случая! — добавил Бракс.
— Не пришло ли время применить Домовую Силу? — поинтересовался Тэп.
— Да уж, — согласился я. — Пришло. Пришло время применить Домовую Силу, Силу Демонов, Силу Барышни и Дракона. Наша сила — в разнообразии! Вы заметили, как подействовал на Матушку Гусыню сюрприз, который ей преподнесли Хьюберт и Эли? Представляете, как она будет потрясена, если мы все разом проявим свои способности?
— О Вунти! — воскликнула Эли и бросилась мне на шею. Гладкий шелк ее платья касался грубой шерсти моей рубахи, ее длинные белокурые косы щекотали мне нос и уши. — Гениально придумано! — Она отступила на шаг и от души залюбовалась мною. — Я всегда мечтала о возлюбленном-гении!
Я смущенно кашлянул и отвернулся. И почему это, спрашивается, как только Эли оказывается рядом, у меня тут же подскакивает температура?
— Э-э… что ж… ладно, — промямлил я. — Пока есть время, надо выработать план. — Я оглядел всех присутствовавших, чтобы убедиться, что они внимательно слушают.
— Итак, начнем с… — Мне было никак не подобрать слов. Я даже вспотел от напряжения. — Начнем… — попробовал я еще раз. — Жили-были…
Эли нахмурилась:
— Что с тобой, Вунти?
— О нет! Только не это! — взвыл Хьюберт. — Да он же… жили-были…
— Сегодня вы, люди, ведете себя еще глупее, чем всегда! — рассердился Снаркс. — Что это еще за бред насчет «жили-были»?
— Хватит! Пришло время домовых! — воинственно воскликнул Тэп, однако через какую-то секунду они с Эли дуэтом повторяли: «Жили-были…»
— Жили-были, жили-были… — ныл Гакс Унфуфаду, и Бракс послушно аккомпанировал ему на барабане.
«Ну вот, опять!» — слова (к счастью, публикуемые не посмертно), произнесенные Эбенезумом после того, как он сначала оторвался от погони короля Снердлота Мстительного и его стражников-головорезов в лабиринте королевского замка, а потом, открыв очередную дверь, обнаружил, что снова очутился там, откуда вышел, то есть в спальне королевы Вивазии. Вивазия была безумно счастлива увидеть его живым, правда немного запыхавшимся и потным от погони. В рекордное для нее время королева пересекла комнату, чтобы по-дружески обнять волшебника. Секунду спустя Эбенезум перестал сопротивляться, поняв, что от некоторых вещей спасения нет!
Жил-был молодой путешественник по имени Вунтвор. Однажды в лесу он наткнулся на маленького человечка.
— Ты случайно не фея? — спросил Вунтвор, толком не разглядев незнакомца.
— Слава Всемогущему Башмаку, нет! — поморщился коротышка. — Я, мой добрый господин, настоящий домовой. Скажу больше: тебе сегодня крупно повезло!
— Мне повезло? — удивился Вунтвор.
— Да. Ты ведь единственный человек в этой сказке… — Человечек поправился: — Я хотел сказать, в Домовой сказке, так что, надо думать, речь идет именно о тебе. Это именно тебе сегодня повезло!
И Домовой выжидающе уставился на Вунтвора.
— Спасибо, — наконец проговорил тот, совершенно не понимая, чего от него ждут.
— Ты даже не спросишь, в чем тебе повезло? — Домовой раздраженно топнул маленькой ножкой.
— В чем? — нехотя осведомился Вунтвор, только чтобы сделать Домовому приятное.
— Да! Вот именно! В чем? Ах, ты уже спросил? Ну да, конечно! Прости, нервы… Нормальное актерское волнение. Так вот, тебе повезло, потому что ты имеешь право на исполнение семи желаний.
— Семи желаний? — переспросил Вунтвор.
Домовой с важностью кивнул.
— Вроде бы в сказках речь всегда идет о трех желаниях, — робко возразил Вунтвор.
Домовой снова кивнул.
— Тогда почему семь?
— У нас особая сказка, — пояснил Домовой.
— А-а!
— Ты разве не удивлен? Не взволнован?
— Да, пожалуй… — неуверенно согласился Вунтвор. У него было смутное чувство, что он когда-то уже был здесь или в каком-то очень похожем месте.
Да-да, теперь он припоминает… Какие-то голоса… Какая-то старушка жалуется на жизнь: мол, никто не понимает тонкой души художника.
— Жили-были, — непроизвольно вырвалось у Вунтвора. Он вздрогнул. — А? Семь желаний? — Он посмотрел на маленького человечка, как будто только что его увидел.
— Вот так-то лучше! — одобрил Домовой. — Знаешь, мы, маленькие, любим, когда ценят наше старание, когда радуются… Да! Семь желаний. Желай что угодно!
Что угодно? Предложение Домового заинтересовало Вунтвора, но и несколько напугало. Семь желаний — это все-таки большая ответственность. Молодому человеку приходилось слышать истории про рыбаков и фермеров, которые все причитавшиеся им желания растратили на всякие пустяки вроде пудинга. Надо хорошенько подумать. Ведь он еще молод, да на чужой стороне… Вдруг такого шанса больше не представится? Даже при том, что ему гарантируют исполнение не трех, а целых семи желаний, следует с умом распорядиться каждым из них.
— Ну! — Домовой нетерпеливо притопывал крошечной ножкой. — Я жду!
— А-а… — спохватился Вунтвор. — Так что, прямо сейчас и желать?
— Да! Начинай же, наконец! У тебя семь желаний, а у меня дел невпроворот. Как говорится, время — башмаки!
Ну что ж, подумал Вунтвор, почему бы и нет? Надо же когда-то начинать желать! Используем первую попытку с толком.
— Да уж, — начал он, надеясь, что его любимый зачин поможет ему сосредоточиться и сделать правильный выбор. — Хочу… хочу… хочу надежное оружие на случай опасности!
— Сделано! — ответствовал Домовой.
Вунтвор услышал какие-то странные звуки, как будто кто ломился в закрытую дверь.
— А? — сказал Вунтвор, посмотрел вниз и увидел, что у него на поясе висит меч в ножнах. Юноша обнажил оружие.
— Давно пора! — сварливо пробурчал меч. — Знаете, как скучно там, внутри?
— Прошу прощения? — сконфузился Вунтвор. — Что, собственно, пора? Мы знакомы? Ведь я тебя только что получил. Ты — исполнение одного из семи моих желаний. Не понимаю, о чем ты!
— Одного из семи желаний? — задумчиво проговорил меч. — А-а, так, значит, вы уже… мы уже в другой… ну да, понятно… Прошу прощения. Когда сидишь день-деньской в ножнах, поневоле теряешь счет времени. Я просто не сразу сообразил, что уже началась другая сказка.
— Это Домовая сказка! — с достоинством уточнил маленький человечек.
— Погодите, погодите! — вмешался Вунтвор. Он уже давно запутался и с каждым словом собеседников запутывался все сильнее. — Ты хочешь сказать, что все это время был здесь, а вовсе не появился по моему желанию?
— Эй! — оскорбился Домовой. — Я же не сказал, что нельзя желать того, что уже имеешь!
Вунтвор глядел на человечка, раскрыв рот. Уж не дурачит ли его этот коротышка?
— Советую быть поосторожнее с желаниями! — хихикнул меч. — А то скоро и пудинг пожелаете!
Значит, его одурачили: меч у него и так имелся! Но почему он этого не помнил? С самого начала в этой Домовой сказке было как-то неуютно. Все время казалось, что все это уже было! Вунтвор даже не очень удивился, обнаружив меч у себя на поясе. Может, он все-таки что-то помнит? Или, по крайней мере, помнит, что что-то помнил раньше? Вунтвор покачал головой, окончательно запутавшись. Нет! Не вспомнить!
— Итак, мы ждем! — поторопил Домовой.
Юноша решил, что на сей раз не попадется на удочку коротышки. Пускай не вспомнить, откуда взялся меч, но он есть! Больше Вунтвор не станет зря разбазаривать свои желания. И юноша решил внимательно изучить все, что его окружало, чтобы избежать ошибок в дальнейшем. Итак, он стоял на самом краешке моста, перекинутого через довольно спокойную речку. От моста вверх по крутому, заросшему склону холма вилась тропинка. На вершине высилась башня с единственным окошком, из которого валил густой серый дым.
Что бы это все значило? Лежит ли его путь в башню или, наоборот, прочь от нее, на другой берег реки? Мост вызывал у Вунтвора какое-то неприятное чувство. Откуда оно взялось, юноша понять не мог, разве что смутно помнил, что это как-то связано со стихами.
— Ну? — вновь заявил о себе Домовой. — Что дальше?
Вот именно, подумал Вунтвор, хотелось бы знать, что дальше: другой берег речки или башня на холме? Юноша снова взглянул на зловещий серый дым. Честно говоря, будь его воля, он бы поискал приключений где-нибудь подальше от дымящихся башен! Вопрос в том, собирался ли он перейти этот мост или уже перешел его перед тем, как началась сказка. Вунтвор в задумчивости поглядел на речку. Если бы только вспомнить… Вунтвор так сильно тряхнул головой, что будь у него паутина на ушах, она бы, конечно, облетела. Хватит! Что бы там ни происходило раньше, сейчас надо было загадывать новое желание!
— Хочу… — начал юноша, изо всех сил стараясь тщательно подбирать слова, — хочу встретить прекрасную девушку и влюбиться в нее!
— Будет исполнено! — радостно отозвался Домовой. — Следуй за мной!
И коротышка стал проворно карабкаться вверх по склону холма, прямо к дымящейся башне. Вунтвор еще раз посмотрел наверх. Ему показалось или сквозь серые клубы дыма действительно пробивались языки пламени?
— Погоди! — крикнул он вслед Домовому. — Куда мы идем?
— Я тоже хотел бы это знать! — поддержал Вунтвора заколдованный меч.
— Навстречу прекрасной девушке, как ты и хотел. Пошли! Если уж пожелал чего-нибудь, будь любезен идти до конца! Таков Закон Домовых.
— Вот как? — Вунтвор едва поспевал за Домовым, который передвигался удивительно быстро для такого крошечного существа. — Но я вовсе не желал идти в эту башню!
Коротышка покачал головой:
— Извини, но домовые выполняют только желания, а не нежелания. С этим, пожалуйста, — к какому-нибудь другому виду волшебников. А чего ты так волнуешься? У тебя еще полно желаний! Можешь и пожертвовать одним или двумя. — И Домовой побежал вверх еще быстрее.
Пожертвовать? Да, похоже, первые два желания уже пропали даром! Но выяснить, так ли это на самом деле, можно было, лишь последовав за Домовым в башню. Юноша решил подняться на вершину холма. Дым все еще валил из окна. Когда они были уже недалеко от вершины, Вунтвор расслышал некий гул и почувствовал, что земля дрожит у него под ногами. Да что там такое происходит? Вунтвор решил спросить у Домового.
— Извини, конечно, — сказал он, с трудом догнав коротышку, — но не мог бы ты все же объяснить, зачем мы идем в эту башню?
— Могу, — кивнул Домовой, — если ты облечешь свой вопрос в форму желания.
— Что?! — взорвался Вунтвор. — Почему я должен растрачивать свои желания? — Рука его уверенно легла на рукоять заколдованного меча. — Как будто я не герой и не пример для будущих поколений!
— Эй, поосторожнее! — предупредил меч. — Я не люблю, когда мною угрожают. Это выводит меня из душевного равновесия.
Домовой прикрыл голову обеими ручками, как бы защищаясь от ударов Вунтвора:
— Послушай, я тут ни при чем! У меня жесткий лимит на желания! Думаешь, почему мы предлагаем клиентам сразу семь? Думаешь, нам так нравится? Это нелегкое дело — Домовой сказочный бизнес! Не удержишься на плаву — твой кусок тут же достанется какому-нибудь гусю или гусыне, или вообще невесть кому!
— Да уж… — неуверенно произнес Вунтвор, который перестал что-либо понимать. — Ладно, пойдем в башню.
— Вот и хорошо! — обрадовался Домовой. — Кстати, ты не собирался сформулировать это как желание? Ладно, ладно, я ведь только спросил! Пойдем в башню.
И Домовой припустил вверх с такой скоростью, что Вунтвор изрядно отстал.
— Девица скоро появится! — объявил провожатый Вунтвора, оказавшись на вершине.
Вунтвор не смог ответить, так он запыхался. Гул здесь был очень громкий, а земля дрожала так, что это передавалось подошвам ног. Юноша вовсе не был уверен, что хочет повстречаться с девушкой, чье появление сопряжено с такими катаклизмами.
Но ведь он покинул родину в поисках приключений! Вот вам пожалуйста — приключение!
— Ты готов? — спросил Домовой.
Вунтвор глубоко вздохнул и решительно кивнул.
— Тогда начали! Все, что ты должен сказать, — это: «Прекрасная дева, распусти свои волосы!»
— Прекрасная дева?
— Да, так надо. Скажи это! — настаивал Домовой.
— Ладно, — согласился Вунтвор. — Прекрасная дева, распусти свои волосы!
Перекрывая гул, откликнулся женский голос:
— Поднимайся по золотой лестнице!
По золотой лестнице? Вунтвор нахмурился. Это что еще такое?
Из окна наверху что-то выпало. Что-то золотое, сверкающее. Оно стремительно падало, оно летело прямо на него!
Потом все погрузилось во тьму.
«Маг высокого класса должен обладать множеством навыков помимо тех, которыми обладает обыкновенный волшебник. Среди прочего, студенту-магу непременно следует учиться притворству и актерской игре. Это гораздо важнее, чем может показаться на первый взгляд. „Зачем же актерскому мастерству?“ — удивится начинающий волшебник, но необходимость станет очевидной, когда у вас, например, не сработает заклинание и вам придется, чтобы всех запутать, „сотворить бурю“. Что касается притворства, что ж, когда заклинание сработает самым неожиданным образом, что повлечет за собою ужасные разрушения и финансовый ущерб вашим клиентам, вы поймете, как полезно иногда бывает „прикинуться мертвым“».
— Вот тебе раз!
Вунтвор застонал и зажмурился от яркого света.
Домовой извинился:
— Надо было, конечно, предупредить тебя насчет волос. Когда они так сильно отрастают, то становятся довольно-таки тяжелыми. Вот. Я убрал лишние, так что можешь спокойно лезть дальше. — И он призывно помахал Вунтвору ручкой.
Юноша с трудом встал на ноги, огляделся и удивленно присвистнул. Домовой был прав. Никогда еще Вунтвор не видел столько волос сразу. Одну сторону башни полностью занавешивали ниспадающие золотистые пряди. Волосы были так длинны, что стелились по земле, образуя там холмы и долины, — в высшей степени странный ландшафт!
— Эй! — послышался недовольный женский голос сверху. — Ты лезешь или нет?
— Разумеется, лезет! — крикнул Домовой и ткнул Вунтвора в лодыжку. — Слушай, ты хотел встретить девушку или нет?
Вунтвор кивнул. Ему было не по себе. Неужели нет другого способа познакомиться с девушкой, кроме как вскарабкавшись на башню по ее распущенным волосам? Но, в конце концов, он сам был виноват. Еще в детстве, читая сказки, Вунтвор понял: уж если ввязался в эту катавасию с желаниями, надо желать чего-нибудь необыкновенного. А не пожелаешь сам — пожелают тебе! Он взял в руки увесистую прядь волос толщиной с хороший канат, подтянулся и повис на ней.
— Ай! — вскрикнули наверху.
Вунтвор с сомнением посмотрел на Домового.
— В чем дело? — пожал плечами коротышка. — Делай то, чего хочет твоя девушка! Иначе твое желание не сбудется. Без труда, как говорится, не вынешь и рыбку из пруда.
Вунтвор перехватил прядь волос повыше и снова попробовал подтянуться на руках.
— А-ай! — На сей раз это больше напоминало стон, чем вскрик.
Вунтвор запрокинул голову и спросил:
— Вы правда хотите, чтобы я это сделал?
Мелодичный голос сверху ответил:
— Может, ты поторопишься, пока еще не выдрал мне все волосы?
Что ж, никогда не следует спорить с прекрасными девушками. Если она хочет, чтобы он залез в окно по ее волосам, пусть пеняет на себя!
— Ой, мамочка! Ай! Ай-ай-ай! — и тому подобные восклицания доносились сверху всякий раз, как Вунтвор перехватывал руку. Юноша удвоил свои усилия, ибо хотел поскорее прекратить страдания девицы.
И вот он ухватился за подоконник одной, а потом и второй рукой, затем подтянулся и забросил на подоконник ногу.
— Наконец-то! — заметила девушка, увидев Вунтвора. — В следующий раз я предпочту, чтобы меня спасал кто-нибудь полегче.
Вунтвор смущенно пробормотал свои извинения.
— Да ничего! — махнула рукой барышня. — В конце концов, ты не виноват. Я сама тебя сюда зазвала. Теперь помоги мне, пожалуйста, собрать волосы.
Вунтвор помог девушке втащить внутрь целую охапку волос. Пока они занимались этим нелегким делом, Вунтвор считал необходимым поддерживать светскую беседу. Он восхитился длиной и блеском этих волос и поинтересовался, как ей удается за ними ухаживать.
— И не говори! — Барышня оказалась очень милой, когда убрала волосы с лица. Она страдальчески закатила глаза. — Если бы я знала, что длинные волосы — такое мучение! Только на то, чтобы расчесать их, уходит целый день! А уж когда они запутываются, просто беда! — Она горько улыбнулась.
Внезапно откуда-то из недр башни опять послышался гул, да такой громкий, что Вунтвору пришлось на секунду заткнуть уши. Когда гул прекратился, юноша с трепетом спросил:
— Что это было?
— Да ничего особенного, — пожала плечами девушка. — Всего лишь дракон.
Дракон? О драконе Домовой ничего не говорил! Вунтвор подбежал к окну и сердито крикнул коротышке:
— А ну-ка поднимайся сюда, живо!
— Это твое третье желание? — не растерялся маленький нахал.
Вунтвор едва не завизжал от злости. Несносный Домовой не мытьем, так катаньем заставит его растратить зря все свои желания. Может, есть другой способ? Вдруг ему удастся помочь девушке, не встречаясь с драконом?
— Стой где стоишь! — крикнул Вунтвор Домовому и вновь повернулся к белокурой красавице, которая старательно развешивала свои локоны по крючкам на стенах, чтобы в комнате осталось хоть немного свободного пространства. Прежде чем приступать к ее спасению, надо бы и ее мнением поинтересоваться. Он быстро изложил все возможные варианты поведения и спросил, что ей больше нравится.
— Что мне больше нравится? — переспросила барышня, наивно хлопая длинными, пушистыми ресницами. — Мне нравится петь!
— Петь? — удивился юноша.
Барышня радостно кивнула:
— Только проведя в заточении столько времени, сколько провела я, можно с такой силой жаждать выступления перед публикой. Хотя бы и состоящей всего лишь из одного человека! — Она подарила Вунтвору ослепительную улыбку. — Как мило с твоей стороны попросить меня выступить! Я исполню несколько самых любимых своих куплетов.
Она откашлялась и, к величайшему удивлению Вунтвора, запела:
Она собрала пригоршню своих волос и залюбовалась ими:
Закончив, барышня присела в изящном реверансе. Снова послышался гул, на сей раз довольно ритмичный.
— Спасибо, Хьюберт! — воскликнула девушка. — Большое спасибо! — Она улыбнулась Вунтвору. — Так приятно работать с драконом, способным оценить твой талант.
Теперь юноша понял, что означают эти тяжелые удары, сотрясавшие башню. Это были аплодисменты — аплодисменты дракона. И все-таки Вунтвор пока мало что понимал в ситуации и решил действовать прямо и твердо.
— Но ведь вас держат в заточении в этой башне! — сказал он девице. — Разве вы не хотите бежать отсюда?
Девушка закусила губку и, помедлив с полминуты, сказала:
— Пожалуй, нет! Разве что вместе с драконом.
Вунтвор и до этого был удивлен, а теперь и совсем растерялся. Все это какая-то бессмыслица. Драконы гудят, рычат, угрожают, возможно пожирают, но чтобы аплодировать! А уж бежать из заточения, прихватив с собой дракона! Во что его втравил этот Домовой? Ужо Вунтвор до него доберется!
А пока ему пришлось поспешить за девушкой, выбежавшей из комнаты через одну из двух дверей, ведущих в глубь башни. Вунтвор изо всех сил старался не отстать, держась, однако, подальше от вихря волос, последовавших за хозяйкой.
— Спустимся по этой лестнице! — крикнула на ходу девушка. — Хьюберт ждет внизу.
Юноша следовал за ней, на бегу пересматривая привычные представления о взаимоотношениях барышень и драконов. Правда, может быть, девушка вела себя так не без задней мысли? Может, у нее была дурная привычка заманивать своих избранников в логово дракона и скармливать их ему на обед? Нет-нет, эту версию Вунтвор сразу же отмел. Столь нежное и прекрасное существо не способно на такое вероломство. Но тут же другая мысль, не менее страшная, пронеслась у него в голове подобно тайфуну.
— А что, дракон тоже поет? — спросил он, трепеща.
— Вообще-то раньше пел, но нынешний контракт не позволяет ему этого. — Барышня грустно покачала головой. — Дело в том, что неосторожное обращение с голосом дракона может повлечь за собой тяжелые последствия. Но ты не для того явился сюда, чтобы слушать о наших трудностях. Пора тебе познакомиться с Хьюбертом.
И она устремилась вниз. Вунтвору ничего не оставалось, как последовать за ней. Винтовая лестница, судя по всему, вела их к самому сердцу башни. Во всяком случае, чем ниже они спускались, тем больше отдалялись от наружной стены. Вунтвор вполне допускал, что в башне и нет других стен, кроме той, за которую он пока еще мог хвататься на особо крутых поворотах.
— Хьюберт! — позвала девушка. — Эй, Хьюберт!
Гул возобновился, да еще громче прежнего. Впереди как будто зажгли дюжину факелов. Но это были не факелы. Огромные языки пламени вырывались из носа и рта дракона, чья голова вдруг возникла шагах в десяти от Вунтвора и ужасно его напугала.
— А-а-а! — в ужасе закричал юноша, но дракон ему не ответил.
— Браво! — Барышня в восторге захлопала в ладоши. — Хьюберт всегда умел эффектно появиться. Особенно это важно сейчас, когда он больше не говорит!
Дракон заурчал и скорбно склонил голову, на которой красовался пурпурный цилиндр.
— Немота — ужасное несчастье для того, кто не мыслит себе жизни без театра, — продолжала девушка. — Многих актеров это повергло бы в отчаяние, от которого они бы уже никогда не оправились. Но только не Хьюберта! — Она с гордостью посмотрела на гигантского ящера. — Этот ослепительный дракон сумел превратить несправедливое наказание Матушки Гусыни в целое новое направление в искусстве. Теперь Хьюберт — не драматический актер. Теперь он первый в мире дракон-мим! — Она опять захлопала в ладоши. — Какой успех! Давай, Хьюберт, покажи ему свою программу!
Огромный ящер подался вперед, словно потянулся передними лапами к воображаемой стене, в то время как задние его ноги вообще невесть что выделывали. Вунтвор наморщил лоб. Что бы это могло значить?
— Правильно! — с гордостью кивнула барышня. — Это дракон, который идет против ветра Он просто гений! — Она посмотрела на Вунтвора, ожидая одобрения.
— Да уж, — отозвался тот, не найдя что еще сказать. — А мы разве не собирались бежать?
— Да-да, конечно! Там, за стенами этой башни, — целый мир, полный зрителей, готовых аплодировать таланту Хьюберта. Вот взгляните-ка, как Хьюберт изображает «дракона, моющего окна»! Какое чувство стиля! Какой блеск!
— Да уж, — снова подал голос Вунтвор, стараясь не особенно сосредоточиваться на странных круговых движениях, которые Хьюберт выделывал ногами. Теперь, после всей этой суеты вокруг дракона, молодой человек полагал, что ему на благосклонность барышни надеяться не приходится. Интересно, то желание уже пошло в зачет? Вунтвор тронул барышню за плечо, тем самым вынудив ее прервать поток славословий в адрес дракона:
— Вы случайно не знаете, где тут дверь?
— Конечно! — просияла девушка. — Там, за спиной у Хьюберта.
— Ага! А что, если мы выйдем через нее?
Барышня рассмеялась:
— И раскроем всему миру нашу тайну? — Она радостно подскочила к дракону, предусмотрительно подобрав волосы, чтобы не споткнуться о них. — Хьюберт, мы отправляемся в турне!
Хьюберт кивнул, толкнул хвостом дверь, и она распахнулась. Это была самая большая дверь, какую Вунтвор когда-либо видел, — то есть достаточно большая для того, чтобы в нее мог протиснуться дракон. Вунтвор еще удивился: если бежать отсюда так легко, почему они до сих пор этого не сделали?
Должна же быть какая-то причина! Но прежде чем он успел спросить об этом, снова послышался гул.
— Хьюберт прочищает горло? — спросил Вунтвор у девушки.
Она отрицательно покачала головой:
— Да нет же! Это вовсе не дракон гудит! Прислушайтесь! В этом шуме нет ни мелодии, ни ритма, ни смысла! Абсолютно музыкально неорганизованные звуки. Кроме того, по-моему, они доносятся из-под земли.
Из-под земли? Почему от этого сообщения Вунтвору сделалось так неуютно?
— Жили-были… — пробормотал он. — Жили-были…
Гул все нарастал, на полу перед ними выросла целая горная цепь, в воздухе заклубилась пыль, а когда развиднелось, Вунтвор обнаружил длинный стол. А за тем столом восседали пять омерзительных созданий. Тот уродец, что сидел посередине, стукнул по столу молоточком:
— Именем Голоадии! Эта земля — наша!
Зачем ему молоточек? Что за Голоадия? Мысли и образы проносились как бешеные, обгоняя друг друга.
— Да уж, — произнес Вунтвор слабым голосом.
— Вунти! Что с тобой? — встревоженно спросила барышня.
Юноша сделал над собой усилие и усмехнулся:
— Ничего особенного. Просто я хотел бы знать, что здесь, собственно, происходит.
— Будет сделано! — пискнул бодрый голосок снизу.
«Память — такая странная вещь! Уж не помню, сколько раз я забывал о свидании, назначенном мне королевским сборщиком налогов. Это очень расстраивало чиновников, до тех пор пока я не предложил одному из них облегчить подсчет моего золота, превратив его, например, в воробья, чтобы он свободно мог порхать от золотого к золотому, или в лягушку, чтобы он бодро прыгал от одной материальной ценности к другой, или, лучше всего, в червяка, чтобы он искал под землей сокровища, которые я, как ему кажется, укрываю. И вы не поверите: после этого моего предложения ни один из сборщиков налогов больше не назначал мне встреч, они как-то сразу забыли о необходимости проверять мои доходы. Вот я и говорю: память — такая странная вещь!»
И тут началось! Все стало раскручиваться назад. Как будто меня огрели по голове волшебной дубинкой Хендрика. Я мгновенно вспомнил и Матушку Гусыню, и свою миссию, и своих товарищей, и нападения Голоадии на наземный мир, и похищение Вушты, и болезнь учителя, и размолвку с Нори, и еще много-много всякой всячины.
— Э-э… — заметил я, — да уж… — Я вспомнил также, что должен переубедить Матушку Гусыню. Но как сделать это, когда нас уже атакует Голоадия?
— Подождите секунду! — воскликнул тщедушный демон в дальнем конце стола. — Это же не Вушта!
Крупный во главе стола опять стукнул молоточком:
— Что вы хотите этим сказать? Мы уже объяснялись на эту тему. Остатки волшебной мощи наземного мира сосредоточены в Вуште. Помните, сколько там волшебников? Оттуда за версту пахнет волшебством. — Демон помахал молоточком. — На этот маяк мы и правили. Вушта — здесь!
— Прошу слова! — выкрикнул тщедушный демон. — Это место вовсе не похоже на Вушту.
Главный демон замахал своим молоточком еще яростнее, как будто намеревался разбить им все возражения, — значит, они замаскировались! Когда имеешь дело с сотней волшебников, всего можно ожидать!
— Нет, нет, нет и нет! — раздался голос Матушки Гусыни. Она уже неслась к нам с холма. — Все неправильно! Ну за что мне это?
— Я думаю, — кричал Джеффри, изо всех сил стараясь не отстать от хозяйки, — дела бы пошли веселее, займи вы в сказке хотя бы одного говорящего волка. Мы, волки, очень склонны к импровизации…
— Эй! — позвали откуда-то снизу. — Я что, должен лежать тут и ржаветь?
Я посмотрел под ноги. Это был Катберт, заколдованный меч. Вероятно, я выронил его, когда на меня свалились эти злосчастные волосы. Пришлось нагнуться и поднять оружие.
— Вот так-то лучше, — сварливо пробурчал меч. — Первое, чему вы должны научиться, — это содержать оружие в порядке. А уж если имеете дело с заколдованным оружием, то тем…
Я поспешно засунул Катберта в ножны. Сейчас было не до правил обращения с заколдованным оружием. Я все еще надеялся привлечь к себе внимание Матушки Гусыни, но, судя по тому, как волшебница смотрела на вновь прибывших, она сейчас была вовсе не склонна к разумной неторопливой беседе.
Один из демонов, указав на бегущую с холма старушку, предупредил:
— Похоже, на нас собираются напасть.
— По-моему, время кипятить кровь! — с большим энтузиазмом отозвался другой демон.
Матушка Гусыня подлетела к демонскому Комитету по завоеванию, потрясая сжатыми кулаками.
— Вот напасть! — проговорил демон с молоточком дрожащим голосом. — А может, это и вправду не Вушта?
— Что вы тут делаете? — закричала Матушка Гусыня. — Надеюсь, никаких завоевательных походов?
— О нет, что вы! Какие там завоевательные походы! — пролепетал демон с молоточком, сжавшись в комочек. Однако, когда стало ясно, что Матушка Гусыня пока не собирается убивать демонов на месте, он вытер лоб и продолжал уже гораздо спокойнее: — То есть, по правде говоря, это был поход, но только не на Восточные Королевства, ни в коем случае не на Восточные Королевства, уверяю вас… Мы просто немного не рассчитали… — Голос демона угас под гневным взглядом Матушки Гусыни.
— Всякий может ошибиться, — робко заметил другой демон.
— Видите ли, под землей темно, а с осветительными приборами у нас туго, — объяснил тщедушный.
— И я должна этому верить… — медленно начала Матушка Гусыня.
— Нет, нет, мы вовсе не призываем вас этому верить! — согласился тщедушный.
— Могут быть и другие причины нашего пребывания здесь, — поспешно вставил демон с молоточком. — Скажем, мы соскучились. Да, конечно. Так и есть. Разумеется! — Демон ослабил ворот. — Вы себе представить не можете, как трудно жить, не видя вас! Точно. Мы не виделись… несколько часов, и вы не представляете, как нам недоставало вашего вдохновенного…
— Молчать! — скомандовала Матушка Гусыня.
Демоны онемели. Во внезапно наступившей тишине я услышал звуки шагов и сопение: Снаркс, Гакс и Бракс взбирались на крутой берег реки.
— Вы тоже — молчать! — Сказочница пригвоздила трех демонов к земле своим стальным взглядом. Потом опять повернулась к Комитету. — Помните, что случилось, когда вы в последний раз попытались вскипятить здесь кровь?
Все пятеро демонов истово закивали:
— Конечно, Матушка Гусыня!
— Как не помнить, Матушка Гусыня!
— Те, кто выжил, до сих пор под наблюдением лучших врачей Голоадии, Матушка Гусыня!
— Вот и хорошо, — кивнула волшебница. — Мы ведь больше не хотим ничего такого, правда?
Все пятеро заметно побледнели. Их лица ядовитых оттенков сразу же окрасились в мягкие, пастельные тона.
— О нет, Матушка Гусыня!
— Только не это!
— Здесь все написано, Матушка Гусыня! Не будете ли так любезны прочитать это вслух?
Но не успела волшебница ответить, как хриплый голос рявкнул:
— Давай!
Бракс забил в свой барабан.
И Гакс выпустил свои страшные когти, словно готовясь, в соответствии с текстом, схватить врагов за шкирку. Члены Комитета уставились на своего бывшего вождя, который когда-то носил титул Большого Хухаха. О Матушке Гусыне на время забыли. Заявление Гакса явно расстроило демонов.
— Ах вот как? — наконец спросил самый тщедушный и болезненный.
— Может, у вас и армия есть? — осведомился другой.
— Почему бы вам не подойти сюда и не повторить то, что вы сказали? — послышалось с другого конца стола.
Демон-председатель стукнул молоточком.
— Давайте-ка проясним кое-что, — сказал он. — Когда-то власть в Голоадии принадлежала вам. Но не теперь. Теперь мы правим миром. Если вы попробуете поставить под сомнение наш авторитет, вас ждет… — он сделал паузу для пущего драматизма, — возмездие!
Матушка Гусыня встала между враждующими сторонами.
— Думаю, не ждет, — спокойно сказала она. — Ничего вы ему не сделаете. Все, кто был здесь до вашего появления, — под моим покровительством.
Я ушам своим не верил. Матушка Гусыня, наш заклятый враг, защищает нас! Интересно, что заставило ее сердце дрогнуть. Может быть, наша искренность. Играя в ее сказках, мы проявили свои настоящие характеры. Может быть, теперь будет не так трудно с ней договориться?
— Но они — демоны! — возразил демон с молоточком. — Они наши, по Голоадским законам!
— Ребята, пора кипятить кровь! — обрадовался один из комитетчиков, и все пятеро обратили свои взгляды в одном направлении. — Что? Жарковато стало?
Снаркс и Бракс попытались укрыться за огромным Гаксом Унфуфаду.
Матушка Гусыня пошарила под своим вязаным жакетом и вынула кусок пергамента.
— Кажется, вы забыли про это, — небрежно заметила она. — Это договор, который я подписала с Голоадией после нашего прошлого инцидента, договор, приостанавливающий действие всех Голоадских законов и запрещающий всякое вмешательство демонов в происходящее в моем королевстве. Этот документ — единственная причина, по которой… Голоадия еще существует!
— Неплохо сказано! — похвалил Снаркс, высунувшись из-за левого плеча Гакса.
— Нет ничего надежнее контракта! — добавил Бракс, высовываясь из-за правого плеча Гакса.
Я едва удержался от улыбки. Матушка Гусыня явно склонялась на нашу сторону. Как только это маленькое недоразумение разрешится, я поговорю с этой разумной женщиной как с союзником, ибо она непременно станет нашим союзником. А пока я смотрел в землю и пытался подобрать наилучшие слова. Как взялся бы за это учитель?
— Да мы, собственно, не возражаем, — пошел на попятную демон с молоточком. — Мы бы никогда не осмелились возражать Матушке Гусыне!
И все члены Комитета согласно закивали.
Матушка Гусыня улыбнулась:
— Я рада, что мы друг друга поняли. И больше никаких угроз этим троим! Вы — чужаки. — Она махнула рукой в сторону комитетчиков, а потом махнула второй — в нашу сторону. — А они — мои статисты, пешки. Они принадлежат мне, и я сделаю с ними все, что захочу.
Пешки? Сделает с нами все, что захочет? Так не говорят о своих союзниках. Я огорчился. Должно быть, я опять неверно оценил события. Может, следовало рассматривать Матушку Гусыню скорее как нейтральную сторону?
— Считайте, что вам повезло, демоны, — продолжала старая дама. — На этот раз я принимаю ваши извинения и согласна поверить, что вы попали сюда по ошибке. Но учтите: еще раз увижу вас здесь — это дорого обойдется Голоадии!
Демоны заговорили все разом:
— Конечно, конечно, Матушка Гусыня!
— Наше единственное желание — угодить вам, Матушка Гусыня!
— Мы сделаем все, что вы скажете, Матушка Гусыня! — прибавил демон с молоточком. — А не могли бы вы с присущей вам любезностью указать нам дорогу в Вушту или в Западные Королевства?
Матушка Гусыня вздохнула:
— Ладно уж, хотя я и не обязана этого делать. Но, похоже, нет другого способа избавиться от вас. — И она указала рукой куда-то за спину председателю. — Вон туда!
Демон растерянно повертел головой:
— И это все, что вы можете сказать мне? Вон туда! Нельзя ли чуть поподробнее?
Но остальные стали предостерегающе подталкивать своего вожака в бок.
— Все понятно, Матушка Гусыня, — пробормотал один из них.
— Большое спасибо за помощь, Матушка Гусыня, — подпел ему другой.
— Не пора ли нам удалиться, чтобы не мешать Матушке Гусыне работать с актерами? — с надеждой в голосе осведомился тщедушный болезненный демон.
— И помните о нашем договоре! — напутствовала их волшебница.
— О договоре? — Демон-председатель с трудом подавлял нервную дрожь. — Да-да, конечно, Матушка Гусыня. У меня и в мыслях не было ослушаться ваших приказов. Э-э… Так, значит, вон туда… — И он указал своим сподвижникам на запад. — Назад, под землю, братья-демоны!
Ворча и постанывая, комитетчики подтащили свой стол для заседаний к самому краю расселины, после чего один за другим попадали в яму.
— Ну наконец-то! — вздохнула Матушка Гусыня. Она испытующе оглядела оставшихся, потирая руки в предвкушении работы. — Хватит отлынивать. Принимайтесь за дело!
— Но… — начал было я.
Похоже, она меня даже не услышала. Старушка проворно полезла вверх по склону холма. За ней трусил верный говорящий волк. Ну как убедить ее, что наше дело — правое, если она и слушать не желает?
— Ах, Вунти! — прошептала Эли мне на ухо. — Она назвала нас пешками!
— Да уж, — отозвался я, втайне желая, чтобы барышня отошла от меня чуть подальше. — Думаю, она нас недооценивает. Эта женщина так поглощена выдумыванием своих сказок, что вне их сюжета просто никого не воспринимает. Пока она нас снова не околдовала, надо успеть выработать план побега.
Бывший Большой Хухах выступил вперед и, чтобы привлечь к себе наше внимание, поднял обе когтистые лапы и крикнул Браксу:
— Начинай!
Я решительно положил руку на плечо опального демона и опасливо покосился на Эли и Хьюберта:
— Пожалуйста, не надо декламации… И песен с танцами тоже не надо… пока я не закончу. Боюсь, время у нас ограничено.
— Более чем ограничено! — желчно заметил Снаркс. — Старушка уже почти взобралась на холм.
— Нет еще, — возразил Хьюберт, который был рад любой возможности не согласиться с правдолюбивым демоном. — Она разговаривает с волком. Должно быть, о том, что волосатые персонажи придают сказкам жизненность и достоверность. У нас есть еще минутка, — улыбнулся дракон, — драконьим ушам можно доверять!
Снаркс кивнул:
— Право, слух у драконов явно лучше, чем голос!
— Да уж, — вмешался я. — Боюсь, теперь не время для препирательств. Но упоминание о голосе навело меня на одну мысль. Обратите внимание, как именно околдовывает нас Матушка Гусыня. Она использует наши собственные голоса. Мы сами произносим слова заклинания. Я думаю, мы освободились бы от ее чар, если бы только смогли удержаться от этих слов. Надо сосредоточиться…
— От этих слов? — не понял Гакс.
— Ты имеешь в виду слова «жили-были»? — подсказал Хьюберт.
Как только дракон задал свой вопрос, с ним сразу же стало твориться что-то очень странное. Глаза огромного ящера закатились, он принялся раскачиваться взад-вперед.
— Поберегись! — крикнула Эли, и вовремя: мы едва успели отбежать в сторону, как Хьюберт слишком сильно качнулся назад и упал навзничь. Когда пыль, поднявшаяся от падения огромного тела, улеглась, мы увидели, что дракон совершает какие-то невообразимые движения: передними лапами он как будто загребал воздух, а задними старался лягнуть невидимую преграду.
— Что он делает? — спросил я, заранее страшась ответа.
— Разве не понятно? — восхищенно воскликнула Эли. — Он изображает «дракона, плывущего на спине». Хьюберт вернулся обратно в сказку. Но какой талант!
Значит, два волшебных слова тут же сделали Хьюберта драконом-мимом из последней сказки. Я мрачно заключил:
— Это только подтверждает сказанное мною. Если бы мы могли сопротивляться и не произносить заклинания!
— Но как же сопротивляться, если ее колдовство сильнее даже Домовой Силы! — в сердцах крикнул Тэп.
— Надо следить за своей речью и никогда не употреблять эти слова в одном и том же предложении. Сосредоточьтесь, и мы победим!
Вдруг меня бросило в пот. Неужели Матушка Гусыня уже пытается воздействовать на меня? Я поманил остальных поближе:
— Слушайте внимательно! Если Матушке Гусыне удастся околдовать нас, мы пропали. Кто ее знает, что ей еще придет на ум! — Голова кружилась, перед глазами плыло. Я закусил губу, надеясь, что боль поможет не потерять сознания. — Теперь, главное, где бы мы ни БЫЛИ…
Я вздрогнул. Что случилось! Что я сказал? Что я сейчас говорю? И почему все вокруг повторяют то же самое? И что там с моими оставшимися желаниями?
«Да, я признаю, что всегда питал слабость к барышням с длинными белокурыми волосами. Как, впрочем, и к брюнеткам. А еще бывают огненно-рыжие! А вы замечали когда-нибудь, как привлекательны бритые наголо девушки?»
Жил-был юноша по имени Вунтвор, и однажды ему пришло в голову, что вся эта история с желаниями принесет ему несметные богатства. Но это он сначала так подумал, а после уже не был в этом уверен.
— Ну, так на чем мы остановились? — спросил Домовой. — Ах да! Ты только что бежал из башни вместе с барышней и драконом. В запасе еще три желания, а пока ты никак не можешь решить, где бы поискать приключений.
Вунтвор нахмурился. Все сказанное Домовым было похоже на правду. Его слова слегка успокоили Вунтвора, даже в голове звенеть перестало. Только одно беспокоило юношу.
— Три желания? — переспросил он.
Домовой кивнул.
Вунтвор в ответ помотал головой, пытаясь вспомнить.
— Сначала я пожелал… оружие. Потом… встретить девушку и влюбиться в нее. А третье желание?
— Ты захотел все узнать! — подсказал Домовой.
Вунтвор почесал в затылке:
— А почему же я этого не помню?
Тэп выразительно посмотрел на Вунтвора, потом на вершину холма и сказал:
— Поверь, тебе не надо этого знать!
Что? В голове все так перепуталось, что Вунтвор даже не мог как следует сформулировать следующий вопрос? Он начинал подозревать, что Домовой опять дурачит его, чтобы он пустил на ветер еще одно желание. Лучше, наверно, сейчас заняться другими делами.
— Ах, Вунти! — подала голос прекрасная блондинка. Откуда она узнала его имя? Они же не были представлены друг другу. — У нас для тебя новость!
— Жили-были, жили-были… — бормотал Вунтвор, глядя на красавицу. Эти слова его как-то успокаивали.
— Мы тут подумали с Хьюбертом, — сказала барышня, — не очень прилично, когда мужчина и женщина путешествуют вдвоем. Это повод для сплетен: всегда найдутся люди, которые подумают самое худшее. Когда рядом дракон, конечно, легче. Не знаю почему, но сплетники обычно воздерживаются от своих замечаний в присутствии огнедышащего ящера. Однако у нас все-таки могут быть неприятности… Так что…
Она ненадолго замолчала. Дракон переминался с лапы на лапу. Это можно было даже назвать танцем, правда с большой натяжкой. В конце концов Хьюберт снял цилиндр и выразительно махнул им в сторону Вунтвора.
— Неужели ты не понимаешь, что хочет сказать тебе Хьюберт? — спросила барышня. — Ты должен участвовать в нашем представлении!
— Да уж, — только и ответил озадаченный юноша. По правде говоря, он понимал приключения несколько иначе, чем путешествие с красавицей и танцующим драконом, но ради прелестной девушки был готов на все. Кроме того, почему не попробовать, если в запасе у тебя еще четыре желания, которые в любой момент выполнит Домовой?
— Да уж, — повторил он, уже гораздо жизнерадостнее.
Барышня весело захлопала в ладоши:
— Вот и отлично! Славно повеселимся! У нас уже есть идея насчет совместного номера. Ничего такого нового и оригинального, но тем больше будет успех у зрителей.
В подтверждение сказанного дракон выпустил из ноздрей колечки дыма.
— Правильно! — воскликнула барышня. — Речь идет о номере под названием «Спасение из лап дракона»! — Она виновато посмотрела на Хьюберта. — Я знаю, это старо и заезжено. Но что прикажешь делать? Это то, что любит неискушенный зритель. — Она улыбнулась, и улыбка у нее оказалась чудесная. — А мы, к сожалению, имеем дело именно с таким зрителем. Ты готов?
Юноша неуверенно кивнул.
— Тогда начинаем. Сперва, для создания нужной атмосферы, Хьюберт изрыгнет пламя.
Дракон взревел и открыл огонь.
— А теперь, — объяснила барышня Вунтвору, — ты должен бесстрашно посмотреть на Хьюберта и выхватить свой меч.
Вунтвор послушно все исполнил.
— Что здесь происходит? — спросил меч срывающимся голосом.
Девушка заверила его, что все это — представление.
— Ах, вот что! Вы уверены? — спросил меч. — Вы должны извинить мою нервность. Работа такая. Представьте: дремлешь себе спокойно, убаюканный мерным постукиванием ножен о бедро владельца, и вдруг — здрасте пожалуйста! — вытаскивают за ушко да на солнышко! Не правда ли, раздражает?
— Никогда не смотрела на это с точки зрения меча, — задумчиво произнесла барышня. — Впрочем, у нас, в театре, эта проблема решится сама собой: вы будете точно знать, когда ваш выход, то есть когда именно вас вынут из ножен и что вы должны будете делать. — Затем она снова обратилась к юноше: — А теперь, Вунти, подними руку с мечом и беги прямо на дракона.
— Минуточку! — в панике закричал Катберт. — Это что, очередная уловка, чтобы втравить меня в драку? — Меч горько усмехнулся. — Знаем мы, как это делается! Говорил мне дядюшка, медный набалдашник на спинке кровати: «Катберт, мой мальчик, не связывайся с героями! Они вечно норовят кого-нибудь пырнуть или разрубить пополам! Вообще, не лезь в боевое оружие. Лучше иди в украшения». Так нет же! Не послушался! Быть волшебной каминной решеткой казалось мне слишком скучным. Волшебные замки и ключи не путешествуют и ничего интересного в жизни не видят. Я стал мечом. И что же? Я всего лишь игрушка в руках героя!
— Ну-ну, успокойся, — утешил Вунтвор вконец расстроенного Катберта. — Лично я отношусь к своему оружию с большим уважением. Обещаю вынимать тебя из ножен, только когда придет время действовать.
— Вот именно! — с горечью отозвался меч. — Этого-то я и опасался! О, какое это несчастье — быть разумным, но неодушевленным!
— Да уж, — строго произнес Вунтвор, желая положить конец всей этой демагогии, — Катберт, мы сейчас участвуем в спектакле. Никого не придется рубить, и никакой крови не будет.
— Рубить не придется? — не поверил Катберт.
— Нет, — ответил юноша.
— И никакой крови?
— Никакой, — заверила Эли.
— Что же вы сразу не сказали? — приосанился меч. — Вперед, храбрый рыцарь! Твой добрый меч поведет тебя!
— Ну вот все и устроилось! — вздохнула барышня. — А теперь, Вунти, сделай выпад и набрасывайся на чудовище!
— Говорить что-нибудь надо? — деловито спросил юноша.
— Прекрасная идея! — просияла барышня. — Обзови его как-нибудь. И парочка леденящих душу угроз тоже не помешает!
— Да уж, — сказал Вунтвор и попытался сосредоточиться перед атакой.
Он разогнался и побежал, надеясь на бегу придумать какую-нибудь устрашающую фразу:
— Вот я тебя сейчас… зверюга… ящерица противная… берегись… у меня… меч!
— М-м-да, с текстом придется поработать, — сказала барышня, преградив Вунтвору путь к дракону.
Юноша едва успел затормозить, и меч его просвистел в нескольких дюймах от роскошных волос красавицы. Она улыбнулась:
— Но тормозишь ты прекрасно. Встал как вкопанный! Итак, юноша поражен красотою девушки, но по-настоящему влюбится в нее только тогда, когда она запоет.
Запоет? Не переживал ли уже Вунтвор чего-либо подобного? Ну да, в башне… И кажется, не только в башне и не один раз. Молодой человек огляделся: куда это Домовой запропастился? Вечно его нет, когда он нужен!
Но было уже поздно. Барышня запела:
Она все пела и пела, куплет за куплетом. Через какое-то время Вунтвор решил сесть, а меч устроил у себя на коленях.
— Не очень-то у нас с вами большие роли, а? — заметил меч.
Юноша кивнул и со вздохом сказал:
— Я совсем иначе представлял себе театр. А тут пять минут играешь — час ждешь. — (Барышня как раз пела тот куплет, где говорилось о шницеле.) — Хотелось бы чего-нибудь поживее.
— Будет сделано! — невесть откуда пискнул знакомый голосок.
Вунтвор услышал тяжелые шаги за спиной. Кто-то переходил через мост. Юноша повернулся так быстро, что едва не выронил меч. Перед ним на мосту стоял огромный рыцарь с дубиной в могучей руке.
— Проклятие! — произнес верзила. — Пробил час расплаты.
«Некоторым невдомек, что великанов, так же как и других волшебных существ, часто не понимают. Это и не мудрено. Вместо того чтобы душевно побеседовать с великаном, человек в страхе удирает без оглядки».
— Давайте не будем рубить сплеча! — предостерег меч.
— Давай спросим, чего хочет этот рыцарь, — предложил Вунтвор.
Катберт тихонько застонал:
— Я знал, что сегодня будет плохой день! Не на том боку спал! Не на той стороне ножен.
— Проклятие! — прогудел огромный рыцарь. — Меня послали сказать… Нори ждет!
Нори ждет? В душе Вунтвора затеплилась надежда. Но это значит…
— Жили-были… — одновременно произнесли и рыцарь, и юноша.
— Проклятие, — повторил огромный человек. — Я — предупреждающий рыцарь. Предупреждаю тебя: сюда идет великан.
— Великан? — испуганно вскрикнули барышня и Катберт. Даже дракон невольно попятился.
— Великан? — переспросил юноша. — Это опасно?
— Великан найдет тебя везде, где бы ты ни спрятался! — заверещал меч.
— Великаны не знают пощады! — подтвердила Эли.
— Проклятие! — подытожил предупреждающий рыцарь.
— Да, дела неважные, — сказал Вунтвор. — Что делать будем?
— Спасайся кто может! — вопил меч. — Все пропало! Надежды нет!
— Думаю, твой меч не прав, — храбро заметила девушка. — Где театр, там всегда есть надежда! Но как бы нам получше использовать твои вновь проявившиеся таланты?
Дракон глухо заурчал. Барышня и Вунтвор подняли головы и увидели, что ящер медленно помовает передними лапами. Разведя лапы в стороны, он часто кивал, как будто внимательно изучал что-то.
— Ну конечно же! — воскликнула барышня. — Он просто гений! Это такая честь — работать с тобой, Хьюберт!
— Да уж, — робко вставил Вунтвор, который ничего не понял. — Но для меня это слишком тонко. Может быть, вы хотя бы намекнете, что все это значит?
— Да неужели ты не видишь? — удивилась Эли. — Он изображает «дракона, читающего газету»!
Газету? Вунтвор наморщил лоб. Знакомое слово! Кажется, это как-то связано с цыпленком с отдавленной ногой…
Барышня вынула из-за выреза корсажа листок бумаги, развернула его, и Вунтвор увидел, что он густо покрыт мелким черным шрифтом.
— Это называется «газета», — объявила она. — Точнее, это «Торговый вестник».
По правде говоря, название мало что говорило Вунтвору. Но он решил сохранять спокойствие и надеяться, что рано или поздно все поймет.
— Уверяю тебя: если хочешь преуспеть в бизнесе, надо следить за рынком. — Барышня перелистнула страницу. — Нужно сменить обличье. Великан не найдет тебя, если ты перестанешь существовать.
— Вот как? — Вунтвор все еще не улавливал суть их плана.
— Ага! — торжествующе воскликнула барышня. — Вот пожалуйста! Город Бремен. Там требуются музыканты. Есть вакансии. — Она выразительно помахала газетой перед носом Вунтвора. — А вот еще один город — Гамельн. Им нужны флейтисты. Знаешь, флейта — это такая маленькая дудочка с дырочками…
Что-то все это Вунтвору не нравилось! Барышня продолжала:
— Нет, не думаю, что это подойдет. Руководить группой крыс, — нет уж, спасибо! Эти колонки надо просматривать до конца — тогда обязательно на что-нибудь набредешь.
— Проклятие! — прервал ее рыцарь. — У вас нет времени читать до конца! Великан будет здесь с минуты на минуту.
Не обращая внимания на истерические крики Катберта, барышня критически оглядела Вунтвора:
— Может быть, полностью перевоплотиться ты и не успеешь, но театр спасет тебя. Надо быстро переодеться!
— Вот как?
Ну что ж, он хотел приключений, и он их получил. Вунтвор засунул Катберта обратно в ножны, так что теперь были слышны только его сдавленные всхлипы. Возможно, действительно имеет смысл переодеться и бежать в лес: например, храбрым солдатом, отпущенным на побывку, или простым дровосеком, возвращающимся домой после тяжелого трудового дня. Вунтвор решил, что любую роль постарается сыграть так, чтобы барышне не было стыдно за него. Она еще раз внимательно оглядела Вунтвора и сказала:
— Придется использовать то, что есть под рукой, например мои волосы.
— Что? — Такого поворота событий юноша не ожидал. Разве у бравого солдата могут быть длинные белокурые волосы? Или у скромного дровосека?
— Что делать! Это все, что у нас есть, — вздохнула барышня. — Ничего! Я о них жалеть не стану. К тому же они так быстро отрастают снова. Хьюберт! Нам нужны твои когти.
Дракон нагнулся и ловко укоротил барышне волосы на добрую треть.
Эли улыбнулась:
— Теперь нам нужен кусок материи — соорудить тебе юбку, чтобы закрыть ноги. Хьюберт, не мог бы ты поискать в кладовой башни?
Дракон кивнул и удалился.
— Теперь возьмем мой носовой платок и укрепим мои волосы у тебя на голове, — сказала прелестная артистка.
— А могу я спросить, — набрался храбрости Вунтвор, — кем меня наряжают?
— Будешь прекрасной девушкой… — сказала Эли и поморщилась, взглянув на лицо юноши. — Ну, прекрасной не прекрасной, но девушкой. Пока не отойдешь подальше. Волосы достаточно длинные, они закроют всю верхнюю часть твоего тела, а юбка закроет нижнюю. А как выйдешь из Восточных Королевств, можешь снять парик и вернуть себе прежнее обличье.
— Девушкой! — Вунтвор готов был протестовать. — Но…
— Проклятие, — напомнил ему рыцарь. — Великан!
— Да уж… великан, — смирился юноша. Он терпеливо ждал, пока барышня приладит волосы к его голове и повяжет их платком. Потом она опоясала его куском коричневой материи, которую принес Хьюберт.
— Сойдет! Волосы будут падать тебе на лицо. Только не позволяй никому подходить к себе слишком близко.
— Да уж! — (Последнему совету он с удовольствием последует.) — А теперь прошу извинить меня. Я должен бежать. — (Чем скорее он сможет снять этот дурацкий маскарадный костюм, тем лучше.)
— Проклятие, — согласился рыцарь. — Поторопись!
— Не шагай так широко! — напутствовала его Эли. — И спину держи прямо. Помни: ты теперь стройная девушка!
Вунтвор не ответил. Он чувствовал себя скорее стройной белокурой шваброй. К тому же он все время путался в широкой юбке. И как только женщины носят эту одежду?
Однако, судя по тому, что говорили о великане, этот маскарад был единственной возможностью спастись. Следовало на время забыть о своем нелепом обличье и уносить ноги, пока не случилось чего-нибудь непоправимого.
— Прощай, Вунти! — крикнула барышня, прежде чем он скрылся из виду. — Как знать: возможно, мы еще сыграем с тобой спектакль… в более интимной обстановке!
Вунтвор оглянулся помахать в последний раз, стараясь не слишком резко вертеть головой, чтобы не сполз парик. Он шел мелкими шагами, почти семенил, но все равно очень скоро провожавшие потеряли его из виду. Дремучие леса Восточных Королевств обступили путешественника.
— Ах, здравствуйте! — послышался из кустов мелодичный голос. — Я с трудом узнал вас.
Вунтвор встал как вкопанный. Неужели великан? Юноша схватился за свой меч. Но из кусов появился некто довольно скромных размеров. Однако этот некто был удивительнее любого великана.
— Единорог! — воскликнул юноша.
— Не просто единорог, — кротко поправил его диковинный зверь, — ваш единорог! Неужели вы так быстро меня забыли? Ах да, разумеется! Вы ведь сейчас в одной из сказок, не правда ли?
— Жили-были… — тупо повторил Вунтвор.
Животное сокрушенно вздохнуло:
— Кажется, все сложнее, чем я думал. И это после того, как я прошел столь долгий путь, чтобы вновь увидеть вас. Если бы не это ваше удивительное свойство… — Единорог со значением посмотрел в глаза Вунтвору. — Вы понимаете, о чем я говорю. Ничего не могу с собой поделать! А теперь еще и это! — Он кивнул на костюм Вунтвора.
— Мы раньше встречались? — спросил юноша, потому что он никак не мог вспомнить это роскошное животное. Что-то было в нем до боли знакомое. Но может быть, это потому, что единорог — такое чудесное и запоминающееся существо.
— Вижу, — с глубокой печалью произнесло прекрасное создание. — Вижу, я же не слепой: стоило вам избавиться от меня, как вы тут же с головой бросились в запретные наслаждения. А ведь вам известно, как я мечтаю положить свою усталую голову на родные мне колени! Как можно столь бессердечно играть моими чувствами? — Единорог с отвращением поддел своим золотым рогом длинную прядь Вунтвора. — Фу! Это даже хуже, чем кудряшки!
— Да уж, — сказал юноша, все еще не понимая, куда клонит великолепное животное, и радуясь своему непониманию. — Уверен, все, что вы говорите, очень интересно, и я бы с удовольствием побеседовал с вами как-нибудь… А теперь, простите, мне надо бежать!
— Что ж, если вы так спешите, — язвительно ответил единорог, — полагаю, вам некогда выслушать то, что я собирался сказать о Нори.
— О Нори?
Почему это имя пронзило его и почему в сознании сразу всплыло слово «возлюбленная»? Конечно же!
— Жили-бы… — Вунтвор плотно сжал губы, не договорив слова. Сейчас было не время успокаивать себя. Он снова подумал о Нори, и перед глазами его возникло прекрасное лицо с зелеными глазами. Юная волшебница! Его единственная! У Вунтвора перехватило дыхание.
— Вам плохо? — участливо спросил единорог.
Вунтвор сделал глубокий вдох, не забывая, однако, о своей осанке, и ответил:
— Да уж… То есть нет!
— Отрадно, — сказал единорог. — А то мне показалось, что у вас случился спазм. Не хотелось бы потерять вас сейчас, когда вы так близко.
— Так что с Нори? — спохватился Вунтвор. — Вы не возражаете, если мы будем беседовать на ходу? Я, видите ли, спасаюсь бегством.
Единорог грациозно засеменил рядом с Вунтвором. Тот шел быстро, но осторожно. «Шаги делать помельче!» — то и дело напоминал себе молодой человек.
— Да, конечно, именно из-за Нори я здесь, — сказало великолепное создание. — По крайней мере, и из-за нее тоже.
— Так что же Нори? — торопил Вунтвор.
Единорог вздохнул:
— Что ж, если это вас так занимает… У Нори есть план вашего спасения. Запомните слова: «И жили долго и счастливо».
— «И жили долго и счастливо», — повторил юноша.
— Вот именно. Сказанные в нужный момент, эти слова освободят вас. Матушка Гусыня утратит над вами власть.
— Матушка Гусыня? — Вунтвор вспомнил и ее тоже. — А вам как удалось избежать ее чар?
— Я же единорог! — фыркнуло великолепное животное. — Моя шерсть столь бела, мои ноги столь быстры, мой рог столь ослепителен, что заклинания Матушки Гусыни просто отскакивают от меня, не причинив вреда.
— Вот как? — Юноша подумал, что это, пожалуй, полезное знакомство.
— Разумеется! — с важностью произнесло чудесное создание. — А почему, вы думали, единорог так редко появляется в сказках? Матушка Гусыня не в силах заставить нас плясать под свою дудку!
— Так, вы говорите, Нори… — вернулся Вунтвор к более интересной для него теме.
— Нори, Нори, опять эта Нори! — взвизгнул единорог. Вдруг он застыл, нацелив свой сияющий рог на листок, упавший с дерева. — Нет-нет, все в порядке. Простите мою вспышку. Мне уже лучше. Страдания способствуют совершенствованию! — Животное посмотрело на Вунтвора с глубокой печалью. — Разве можно достигнуть истинной красоты, не испытав истинной боли?
— А Нори… — не унимался молодой человек.
— Да-да, разумеется! — поспешно проговорил единорог. — Она, конечно, спасет вас, если вы запомните волшебные слова. Конечно, конечно… И все же… — Прекрасное создание вновь замолчало, и глаза его наполнились слезами.
— Вы еще что-нибудь хотите сказать? — спросил молодой человек.
— Просто я подумал… — колебался единорог, — моя бедная голова… она такая тяжелая, а ваши колени так близко… — Он затрепетал. — Я, конечно, понимаю, что вы сейчас — не совсем вы… Но разве бедному животному нельзя помечтать немного?
— Да уж, — пробормотал Вунтвор, желая поскорее сменить тему. — Я уверен, что мы бы пришли к полному согласию, если бы мне не нужно было бежать… Ой! Что это? Вы когда-нибудь видели такое огромное дерево?
Действительно, перед ними высилось гигантское дерево, раз в двадцать толще любого из соседних. К тому же ствол его был не коричневым, как у всех остальных деревьев, а нежно-зеленым, как трава на лугу.
— Это не дерево, — возразил единорог, — это бобы.
— Бобы? — Вунтвор покатал это круглое слово у себя во рту. — Да уж… А зачем?
Единорог недоверчиво посмотрел на юношу:
— Вы что, правда не знаете, для чего бобы? По ним можно вскарабкаться наверх, туда, где живут великаны.
— Жили-были! — испуганно закричал молодой человек, потому что сверху что-то опускалось прямо на них.
— Ух ты! — громыхнул густой бас из заоблачной выси.
«Всю жизнь вам говорят: „Смотри под ноги!“ Но если постоянно смотришь под ноги, не видишь, куда идешь».
Что-то падало с неба с большой скоростью. И Вунтвор опасался, что оно окажется потяжелее, чем волосы барышни.
— Прячьтесь в лесу, и поскорее, — посоветовал единорог на бегу.
— Не поможет! — крикнул Вунтвор, едва поспевая за ним. — Кажется, это тот самый великан, от которого я бежал.
Единорог рискнул бросить взгляд вверх:
— Боюсь, это тот самый великан, который будет здесь с минуты на минуту.
— Да уж! — крикнул юноша, прибавив ходу. — Хоть бы сквозь землю провалиться!
— Будет исполнено! — пискнул знакомый голосок.
Вунтвор вскрикнул и рухнул в разверзшуюся под ним бездну.
Юноша открыл глаза… и ничего не увидел. С трепетом он отбросил с лица волосы и уперся взглядом в серую скалу. Оглядевшись, Вунтвор понял, что лежит на дне пещеры, которая, впрочем, оказалась весьма чистой, хорошо освещенной и опрятной. Такую пещеру вполне можно было назвать домом. Пока вокруг никого не было, но юноша явственно ощущал запах еды. До этого момента он не отдавал себе отчета в том, насколько голоден. Когда же он в последний раз ел? Вунтвор этого не помнил, но, с другой стороны, он теперь очень многого не помнил.
— Жили-были… — бормотал он, идя на запах пищи.
Он завернул за угол и понял, что это вовсе не жилище дикого животного, которое отдыхает здесь после охоты. Нет, тут была мебель, на стенах висели какие-то безделушки, правда не похожие ни на что из того, что ему приходилось видеть до сих пор. Вунтвор устало кружил вокруг трех стульев. Стулья как стулья, ничего особенного. На каждом лежала подушечка. Не укусят же они его, в конце концов! Можно и присесть. Тем более что вкусные запахи исходили от стола, у которого стояли стулья. Вунтвор сел на самый высокий стул, но тут же вскочил как ошпаренный. Как будто на острые камни уселся вместо подушки! Молодой человек подумал, что в жизни не сиживал ни на чем столь твердом. Тогда, готовый ко всяким неожиданностям, он осторожно присел на второй стул. На сей раз подушка оказалась мягкой и удобной. Может, первый стул — это просто шутка, рассчитанная на простодушных гостей? А может, кому-то и нравится сидеть на камнях?
На столе лежали три куска пирога. От их аромата у Вунтвора потекли слюнки. Он решил, что второй стул ему вполне подойдет, вскарабкался на него и прочно уселся. «Да, этот гораздо удобнее», — подумал он, утопая в мягкой подушке. Но… не пора ли перестать утопать? Похоже, твердого сиденья, как такового, просто не было! Юноша понял, что будет проваливаться бесконечно, и вскочил. Кто бы мог подумать, что что-то может быть настолько мягким!
Вунтвор постоял несколько минут, чтобы унять сердцебиение. Кажется, надо уносить отсюда ноги, пока не нажил неприятностей. Если бы не голод! Но ведь оставался еще третий стул. Он был самым маленьким из трех, так что в случае опасности с него будет легче всего соскочить. Впрочем, и два первых стула не причинили ему особого вреда. Он пришел сюда за приключениями, и сидение на маленьком стуле вполне сойдет за небольшое приключение. Вунтвор глубоко вздохнул и сел.
К удивлению молодого человека, стул оказался на редкость удобным. Как будто он сидел на свежем сене, мягком, но упругом. Лучшего стула и пожелать было нельзя. Юноша улыбнулся. Пришла пора отдать должное пирогу, такому соблазнительному, с розоватой начинкой. Вунтвор осторожно потянулся к самому большому куску… и с криком отдернул руку. Никогда в жизни не дотрагивался ни до чего столь горячего! Он подул на пальцы. Впрочем, серьезных ожогов не было, а начинка, приставшая к подушечкам пальцев, оказалась на редкость вкусной.
Вунтвор осторожно потянулся к среднему куску пирога. Он тихонько ковырнул пальцем его румяную корочку. Корочка не поддавалась, она была твердая как камень и такая холодная, будто ее месяц держали подо льдом. Никогда не пробовал такого холодного десерта!
Убрав руку, Вунтвор задумался. Что здесь происходит? Не будь он так голоден, он давно бы убежал из этого странного места. Но вот он сидит на самом маленьком и самом удобном стуле и никуда не собирается бежать. Ведь остается еще третий кусок пирога.
Вунтвор осторожно потрогал корочку. К его удивлению, она оказалась теплой. Он пододвинул пирог к себе. Наконец-то можно будет поесть! Он взял кусок обеими руками, поднес ко рту и опасливо откусил немного. Вкус был чудесный, нежный, кисло-сладкий! Больше никаких сюрпризов! Вунтвор откусил большой кусок… и вскрикнул. Он быстро выплюнул все обратно на стол. Пирог был полон маленьких острых иголочек. Две-три из них успели воткнуться в небо и десны, и молодой человек осторожно вытащил их, постанывая от боли. Да кто же здесь живет? Кто этот сумасшедший, пекущий смертоносные пироги?
Вот тогда-то Вунтвор и услышал голоса и шаги. Судя по всему, идущих было двое или трое. Вунтвор вскочил со стула. Куда деваться? Где спрятаться? Голоса все приближались. Они были уже совсем рядом. Молодой человек выбежал из-за стола и юркнул в приоткрытую дверь, что вела в другую комнату.
Он быстро осмотрелся. Кроме дырки в потолке, пропускавшей свет, других отверстий не было. Вунтвор оказался в ловушке! Но в глубине комнаты он увидел три колодца. А вдруг один из них ведет на свободу?
В соседней комнате громко переговаривались. Вунтвор отошел подальше от двери, надеясь, что сюда не войдут, пока он не решит, что делать. Первым заговорил глухой замогильный голос:
— Смотрите-ка! — подхватил еще один голос, тоже довольно низкий, потом перешедший в кашель. — И на моем стуле кто-то сидел и продавил его!
— И на моем стуле сидели! — воскликнул третий голос. Он был еще неприятнее, чем первые два. — Сиденье до сих пор теплое!
«Ага, — подумал юноша, — значит, они подозревают, что я все еще здесь». Если бежать, то поскорее. Но какой из трех колодцев выбрать? Все, что происходило здесь до сих пор, научило его быть осторожным: в тихом омуте известно кто водится… Как можно бесшумнее Вунтвор подкрался к колодцам.
Между тем басовитый голос в соседней комнате опять разразился гневной тирадой:
— Кто-то трогал и мой кусок! — заверещал фальцетом второй. — Здесь отпечатки пальцев! А я-то еще положил в него побольше ежевики!
— И от моего пирога кто-то откусывал! — пробурчал третий голос. — Фу! Какой неаккуратный!
Трое в соседней комнате все более раздражались. Вунтвор понял, что мешкать больше нельзя. Он наклонился над самым большим колодцем, пытаясь разглядеть дно.
Колодец оказался мутным. Вода в нем была сероватая. Более того, Вунтвор вообще сомневался, что это вода. Казалось, что эта жидкость гораздо тяжелее воды… Вунтвор сначала хотел было погрузить в жидкость руку и попробовать взболтать ее, но испугался клубов пара над колодцем. Он уже один раз сегодня обжегся. Нет, этот колодец явно не подходил. Может, попробовать другие два?
Вунтвор подполз к следующему колодцу, поменьше, на поверхности которого что-то плавало. Повеяло холодом, и Вунтвор понял, что это кусочки льда. «Нет уж, — подумал юноша, — этот колодец тоже не подойдет». Оставался самый маленький. Вунтвор уже заметил, что в этой пещере самые мелкие предметы наименее опасны. Может быть, и на этот раз ему повезет с самым маленьким колодцем? Он осторожно опустил руку. Рука как-то сразу отяжелела. Юноша понял, что, если бы погрузился в колодец весь, его мгновенно затянуло бы. Сама жидкость была очень странная на ощупь: скользкая и тяжелая, как растительное масло. Вунтвор вытащил руку из колодца. Она была покрыта слоем слизи.
— Ф-фу! — невольно произнес он.
— Кто здесь? — хором спросили голоса в соседней комнате.
Три пары ног затопали по направлению к двери той комнаты, где находился Вунтвор. Другого шанса спастись у него не будет. Надо было прыгать. Сейчас или никогда.
Прыгать в колодец, полный слизи? Ни за что! Но он почти передумал, когда в дверном проеме показались три фигуры.
сказало отвратительное красно-синее создание, —
Второй демон кивал серенькой головкой, отчего волосы, схваченные у него на затылке, болтались, как змея, бьющаяся в судорогах. Впрочем, то, что украшало затылок демона, вряд ли можно было назвать волосами: скорее это напоминало Вунтвору пучок спутанных водорослей.
— Она и мой колодец мутила! — добавило второе создание фальцетом.
— И в моем колодце тоже рылась! — сказал третий уродец, на котором красовался кружевной чепчик. — Вот она!
Она? Вунтвор на секунду удивился, но потом вспомнил о своем костюме.
— Это человек! — продолжало чудище в чепце. — Это женщина!
Существо с водорослями на голове приветливо помахало лапой:
— Добро пожаловать, Златовласка! Мы тут вполне цивилизованные, так что сперва представлюсь сам и представлю моих спутников, а потом мы тебя съедим.
И «длинноволосая» указала на самого крупного из троих:
— Вот это демон-папа. Это наш демон-сынок. А я, стало быть, демон-мама. — И хвостатая заговорщически подмигнула Вунтвору. — К твоему сведению, в свободное время я приторговываю подержанным оружием.
Тут демон-папа огласил комнату громким криком:
— Папа прав, — благодушно согласилась демон-мама. На ней было оранжевое платье и зеленый фартучек. — Как удачно, что ты к нам зашла! Золотоволосые девочки такие нежные на вкус!
— Даже такие? — сморщился демон-сынок. Подгузник выглядел на его зеленом чешуйчатом теле в высшей степени нелепо.
— Успокойся, сынок! — урезонила его демон-мама. — Выбирать не приходится. — И «мама» приветливо улыбнулась Вунтвору. — Пройди, пожалуйста, вон туда. Кажется, у меня есть подходящий котел.
Вунтвор неимоверным усилием воли подавил в себе панику. «Они вполне разумные существа, — сказал он себе. — С ними можно будет договориться».
— Да уж, — сказал он. — А что, если я вовсе не тот, за кого себя выдаю? Что, если я, скажем, переодетый путешественник?
— А что, если тебя, скажем, кинуть в колодец с кипящей слизью? — ответил на это демон-сынок. — Несдобровать тому, кто вздумает дурачить демона-папу!
— Да, — согласилась мама, — папа у нас с характером! Но ты не волнуйся, ладно? — существо в оранжевом платьице задумчиво посмотрело на Вунтвора. — Каких-нибудь сорок пять минут при температуре сто градусов — и все волнения останутся позади.
— Да уж, — приуныл юноша, понуро следуя за демоном-мамой в кухню. Он рассудил, что там он будет ближе не только к печке, но и к выходу из пещеры.
— Ты пока присядь, — сказала демон-мама, широким жестом указав на сверкающий чистотой кухонный стол. — Да, раз уж ты все равно сидишь без дела, не поможешь ли мне почистить морковь? Время быстрее пролетит. — Бессовестное создание открыло кухонный шкафчик, из груды острых ножей выбрало самый маленький и вручило его Вунтвору. — Здесь ни от кого помощи не дождешься!
Юноша взял нож и стал чистить морковь. Он подумал, не использовать ли этот ножик как оружие. Но он ведь маленький! Удар будет все равно что булавочный укол. Тут-то Вунтвор и вспомнил о том, что у него на поясе висит меч. Демон-мама мелко крошила лук и болтала без умолку:
— Я понимаю, что мой вопрос теперь, когда мы собираемся тебя съесть, не к месту, но все же: кто тебе укладывает волосы? Посмотри на мои! Что ни делала, все без толку. Хорошо, что у меня есть и вторая профессия. Забавно — до чего легко окружающие мирятся с твоей непривлекательной внешностью, стоит лишь показать им твою коллекцию оружия!
— Э-э, да уж… — Вунтвор считал нужным поддерживать разговор, пока не придумает, как ему спастись. — Э-э… Я ничего особенного не делаю со своими волосами. Они у меня от рождения такие…
Демон-мама вздохнула:
— Что ж, красивые волосы с неба не падают! С ними действительно надо родиться.
— Мы хотим есть! — заверещал демон-сынок, вбегая в комнату. За ним появился крупный и импозантный демон-папа.
«Сейчас или никогда!» — подумал Вунтвор, с воинственным криком обнажив свой меч.
— Обойдетесь! — закричал он.
— Это точно, — подтвердил меч. — Обойдутся. И вы тоже обойдетесь!
— Что-что? — не понял Вунтвор.
— С меня довольно, — пояснил Катберт, злобно фыркнув. — Выхватывают из ножен, не предупредив! С этой минуты объявляю забастовку. Вот так вот! Отказываюсь рубить что бы то ни было где бы то ни было и для чего бы то ни было! Мне очень жаль, что приходится вести себя жестко, но так дальше нельзя.
— Да ведь меня вот-вот сварят и съедят! — возопил молодой человек.
— Мне очень жаль, — невозмутимо ответил меч. — Но ваша тактика запугивания больше на меня не действует. Вас послушать — вас только и делают, что убивают! Наступает момент, когда уважающий себя меч должен сказать: довольно!
Вунтвор беспомощно посмотрел на трех демонов, которые тем временем все плотнее его обступали.
— Нет ли у тебя последнего желания? — спросила демон-мама, занося свой острый нож над юношей.
— Есть! — кивнул тот. — Я хочу выйти отсюда живым.
— Будет исполнено! — раздался писклявый голосок ниоткуда.
«Практикующий волшебник частенько попадает в стрессовые ситуации. Например, двое его клиентов ожидают от него двух противоположных результатов. Волшебник обязан тщательно взвесить запросы обоих клиентов, принять во внимание возможные осложнения после своего колдовства, прикинуть, какие последствия могли бы удовлетворить обоих, заранее наметить, как он будет спасаться, если одну из сторон результаты разозлят. Но и это не главное! Главное — маг никогда не должен пренебрегать первым законом профессиональной магии, который гласит: „Оплата — авансом!“»
Вунтвор снова очутился в лесу. Рядом стоял Домовой.
— Вот видите! — назидательно заметил Катберт. — Всегда можно решить вопрос, не прибегая к насилию.
Юноша засунул меч обратно в ножны. С Катбертом он разберется позднее.
— Ты где был? — призвал он к ответу коротышку Домового.
— О, то там, то здесь… — небрежно ответил тот. — Когда я нужен, я всегда на месте, не правда ли? Мы, маленькие, ненавязчивы. Я решил, что мое присутствие помешает развитию сюжета твоей истории. Мы, сказочники, должны всегда следить за тем, чтобы герой чувствовал себя свободным и не очень-то на нас рассчитывал.
— Моей истории? Сказочники? — Вунтвор как-то до сих пор не думал о своих приключениях как о сказке. Ну да, конечно! А иначе почему он то и дело повторяет: «Жили-были»?
— Но теперь пришло время мне появиться, — продолжал Домовой. — Близится финал. У тебя осталось только одно желание. Постарайся пожелать что-нибудь полезное.
На какое-то мгновение Вунтвору пришло в голову пожелать пудинг и разом покончить со всем этим. Нет уж! Ему в последнее время так не везет, что последнее желание может пригодиться для чего-нибудь посерьезнее. Юноша велел Домовому держаться поблизости и никуда не отлучаться.
— Будет исполнено, — отозвался тот и поспешно добавил: — Ну извини, извини… Просто… так говорится…
Молодой человек огляделся. Он опять стоял рядом с огромным бобовым деревом, только великанов, кажется, поблизости не было. В общем, почти ничего не изменилось, разве что в земле появилась довольно внушительная вмятина, которой раньше он не замечал.
— Да уж, — подумав с минуту, сказал себе Вунтвор, — кажется, пора бежать дальше.
Но не успел он сделать и нескольких шагов, как из соседних кустов послышались громкие голоса.
— Гляди-ка, эта девица носит ботинки армейского образца! — сварливо сказал первый.
— Да какие здоровенные! — подхватил второй. — И вообще, мы пришли в гости, а ты даже не здороваешься!
— Надо же! — поддал жару третий голос.
Из лесу вышли семь низкорослых человечков и обступили Вунтвора и Домового.
— Да уж… — нерешительно произнес Вунтвор. — Простите, мы разве знакомы?
Один из семерых выступил вперед, всплеснул ручками и заговорил:
— Ах ты, поди ж ты! Простите, пожалуйста. Мы не сообразили, что вы все еще во власти Матушки Гусыни. Мы — Семь Других Гномов. — Он кивнул на своих спутников: — Заносчивый, Грубый, Раздражительный, Шумный, Болезненный и Рассеянный. А я, недостойный и презренный, зовусь Льстивым.
— Вот-вот, именно недостойный и презренный! — насмешливо выкрикнул один из гномов.
«Верно, это и есть Грубый, — подумал Вунтвор. — Или Заносчивый?»
Один из гномов вдруг громко застонал. Значило ли это, что он Шумный? Или Болезненный? Вунтвор решил, что гадать нет никакого смысла.
— Да уж, — решительно сказал он, — очень приятно было с вами поболтать, но, к сожалению, мне надо бежать.
— Именно поэтому мы здесь! — просиял Льстивый, еще раз всплеснув ручками. — Какое счастливое стечение обстоятельств!
— Простите, — совсем запутался юноша, — вы что, тоже бежите?
— Что за дурацкая мысль! — вспылил один из гномов, явно Грубый.
— Прошу извинить моего собрата за резкость, — вмешался Льстивый. — Нет, у нас и в мыслях не было бежать. Будучи волшебными существами, мы навечно прописаны в Восточных Королевствах. Просто нас послала Нори, чтобы мы помогли бежать вам.
Нори? Его возлюбленная! Прекрасное лицо юной волшебницы вновь появилось у Вунтвора перед глазами. Черты все еще казались ему размытыми. Что еще он забыл? Что?
— А теперь, — сказал Льстивый, дождавшись, когда Вунтвор придет в себя, — умоляю, слушайте внимательно. Да, и еще я хотел сказать, что для меня, недостойного, большая честь передать вам…
Льстивый переждал выкрики с мест: «Вот именно, недостойного!» и «Кто вообще назначал тебя главным?» — и продолжил:
— Вам следует взобраться на холм, что на западе, и ожидать там Его Домовое Величество.
— Его Домовое Величество? — Домовой внезапно побледнел как полотно.
— А как же Нори… — начал было молодой человек, всей душой желая поскорее свидеться с юной волшебницей.
— Прошу прощения, — прервал его Льстивый, — но это все, что мне известно. Вам следует идти на Западный Холм.
— Его Домовое Величество? — засуетился Тэп. — Но зачем ему прибывать лично, если я на месте? Я вполне справляюсь, не так ли? — Домовой покосился на Вунтвора. — А может, и нет… Что это, кстати, за канитель с семью желаниями? — Он хлопнул себя по щеке своей крошечной ручкой. — Матушка Гусыня! Ее чары! — Бедняга даже вспотел от переживаний. В отчаянии он дернул Вунтвора за юбку: — Послушай! Я был бы тебе очень признателен, если бы ты при Его Домовом Величестве не упоминал о том, что здесь в последнее время происходило. А не то… Клянусь пряжками и шнурками, меня разжалуют и отправят на сортировку подметок!
— Вот как? — рассеянно проговорил Вунтвор, который и сам-то не слишком понимал, что же, собственно, происходит. — А что, если нам продолжить наше… бегство? — предложил он. Если Вунтвор и был в чем уверен, то только в том, что ему нужно как можно скорее добраться до Западного Холма, ибо так хочет Нори.
— Стало быть, прощайте! — крикнул Льстивый вслед юноше и Домовому, которые взяли курс на запад. — Поверьте, я жду не дождусь, когда все это закончится и я снова смогу заняться философией домовых!
— Ах вот оно что! — кротко улыбнулся Тэп. — Если не возражаешь, об этом тоже не стоит при Его Величестве… — он страдальчески застонал, — а не то отправят выпрямлять погнутые пряжки!
Домовому пришлось поторапливаться, чтобы поспевать за Вунтвором, который несся с такой скоростью, что трижды едва не упал, запутавшись в собственной юбке. Все наставления о том, чтобы делать шаги покороче, были напрочь забыты в горячем стремлении поскорее увидеться с Нори. Он должен был добраться до Западного Холма, пока Матушка Гусыня не настигла его очередным заклинанием. Должен! На этот раз ничто его не остановит!
Дело близилось к вечеру, длинные тени деревьев легли на землю. Чтобы двигаться еще быстрее, Вунтвор взял Тэпа на руки и шагал, не обращая внимания на низкорослый кустарник и молодые деревца. Наконец они вышли на поляну. Тут обоим пришлось прищуриться: нечто огромное ослепительно сияло в лучах закатного солнца.
— Не тот ли это холм, что мы ищем? — спросил Вунтвор у Домового.
Тэп пригляделся и тихо сказал:
— Боюсь, что нет. Это нечто гораздо более ужасное.
Он вскарабкался на плечо Вунтвору и прошептал ему в самое ухо:
— Это башмак!
Юноша удивленно уставился на огромный предмет. Башмак такого размера мог означать только одно…
— Ох ты! — раздалось сверху.
Толстое дерево, что стояло позади путешественников, разлетелось в щепки.
— Стойте спокойно! — закричал великан Ричард. — Бежать бесполезно. Я слишком большой, чтобы можно было от меня убежать.
Вунтвор справился с желанием с криком броситься в лес. Он понимал, что великан прав, и, кроме того, пытаясь убежать от Ричарда, он рискует стать жертвой несчастного случая из-за природной неуклюжести великана.
Ричард сложил ладонь лодочкой и посадил на нее Вунтвора.
— Ну вот, — густой бас великана радостно вибрировал, — я знал, что заполучу тебя рано или поздно. — Ричард поднес руку к глазам и внимательно вгляделся в человека. — Это, конечно, не мое дело, но что за дурацкий костюм у тебя?
Такого гордый путешественник вынести уже не мог. Это была последняя капля. Драться! Он выхватил меч из ножен.
— Ну? — истерически взвизгнул Катберт. — Что на сей раз?
— Мы должны напасть на великана! — воскликнул юноша.
— На великана? — с притворной жизнерадостностью переспросил меч. — Всего и делов-то? А почему не на все вооруженные силы Голоадии сразу? Ах да, я забыл: с ними мы уже покончили! Кстати, о забывчивости: вы, верно, не помните нашего разговора… Ну, тогда, когда вы в последний раз вынимали меня из ножен?
Молодой человек страдальчески наморщил лоб, силясь припомнить:
— Тогда еще демоны были…
— Браво! — саркастически воскликнул меч. — Именно… демоны! В сказках герои вечно попадают в ловушки. Это единственное, что нарушает скучную непрерывность повествования.
— Да уж, — волновался Вунтвор. — Боюсь, у нас совсем нет времени на разговоры о непрерывности повествования. И вообще ни на что, кроме битвы!
— Ага! — победоносно воскликнул меч. — Значит, все-таки забыли. Что ж, придется напомнить. У меня забастовка!
— Что-что? — не понял Вунтвор.
— Я ухожу на пенсию, — пояснил Катберт. — Надоело резать и крушить. Я вам жаловался на это миллион раз, но вы меня не слушали. Что ж, наступает момент, когда меч должен проявить твердость. Моя боевая карьера закончена! Больше ни одного удара! Ни одного пореза! О выпадах не может быть и речи!
— Что ж, если ты так решил… — сказал Вунтвор, пристально глядя на меч.
— С кем это ты разговариваешь? — спросил великан, изо всех сил всматриваясь в крошечную фигурку у себя на ладони.
— Да ни с кем, — отмахнулся юноша, — вы его все равно не заметите!
— Что? — возмутился Катберт. — Я ожидал, что вы будете торговаться! А вы… Ни с кем! Так, значит, по-вашему, я — никто?
Вунтвор пожал плечами:
— А как еще назвать меч, который не желает рубить и крушить? По-моему, он перестает быть мечом.
— И все-таки ты с кем-то говоришь! — прогудел великан.
— Ну допустим, — сказал Катберт, — моя реакция была слишком бурной. Возможно, мне и следовало пойти на какие-то уступки. Я вполне разумный меч и мог бы согласиться на эпизодические дуэли, например, или на показательные выступления… в благотворительных целях.
— Нет, нет, уверяю вас, — повторил Вунтвор, обращаясь к великану, — все это не стоит вашего внимания.
— Не стоит его внимания! — возопил Катберт. — Ну вы упрямый! Ладно, так и быть. Только потому, что мы так много пережили вместе… Я согласен иногда поучаствовать в настоящей битве, но только один на один, — так сказать, честный рыцарский поединок. И только если без кровопролития!
Ричард взмолился:
— Может, все-таки скажешь, с кем говоришь? Я хочу знать и то, что не стоит моего внимания. Мы, великаны, вечно пропускаем все самое интересное.
— Ладно, ладно! — выпалил меч. — Я согласен даже на небольшое кровопролитие, при условии, что меня тут же вытрут. И никакой зеленой сукровицы! На зеленую я не согласен!
— Я разговариваю со своим заколдованным мечом, — наконец ответил Вунтвор великану.
— Благодарю! — надувшись, пробормотал Катберт.
Ричард вскинулся:
— Это что-то вроде волшебной зубочистки?
— Да, пожалуй, — согласился Вунтвор. — Только меч, конечно, помощнее будет. — Юноша помнил, как однажды справился с великаном при помощи волшебной зубочистки. Однако он не стал уточнять, что, в отличие от зубочистки, Катберт не обладает чудесным свойством увеличиваться в размерах, если его засунуть в рот.
— Так нельзя! Ты должен обещать мне, что не пустишь его в ход! — заныл великан.
Юноша покачал головой:
— Ничего не стану обещать, пока нас не опустят на землю.
Великан нахмурился:
— Опустить на землю? Не думаю, что это понравится Матушке Гусыне!
— Вот как? — посочувствовал Вунтвор. — Значит, все-таки придется пустить в ход заколдованный меч…
— Минуточку! — начал было Катберт.
— Если, конечно, этот меч согласен называться мечом! — поспешил добавить молодой человек.
— Пусти в ход меч! — тут же воодушевился Катберт.
— Эй! — обратил на себя внимание Тэп, который все это время сидел у Вунтвора на плече. — Не забудь, что у тебя есть еще одно оружие!
— Еще голоса! — насторожился Ричард. — И почему это все люди такие маленькие?
Вунтвор повернул голову и прошептал Тэпу:
— Ты правда сможешь воздействовать на его башмаки?
— Вон на те? — Домовой указал вниз и, сам удивляясь своей смелости, сказал Вунтвору: — Если получится, это будет шедевр!
— Ты не отвечаешь на мои вопросы! — взорвался Ричард. — Великаны не выносят, когда на них не обращают внимания. Нет, не то чтобы мне хотелось, чтобы ты пустил в ход свой меч, — спохватился он. — Вовсе нет! Но существо моих размеров вправе ожидать от своих жертв вежливого обращения!
Домовой сосредоточился, страшная гримаса исказила его личико.
— Что это? — воскликнул великан. — Что с моими башмаками?
Тэп исполнял медленный танец на плече Вунтвора.
— Эй! — угрожающе прикрикнул великан. — Не забывайте о печах Матушки Гусыни! Что с моими шнурками?
Тэп затанцевал быстрее. Вунтвор морщился, изо всех сил стараясь не двигать плечом. Кроме Домовой Силы, им больше не на что было надеяться.
— Башмаки! Они движутся! — Ричард судорожно сглотнул, издав при этом звук, похожий на стук упавшего толстого дерева. — Вспомните о печках! О тех самых, в которых она печет хлеб с начинкой из героев!
Тэп запрыгал с удвоенной энергией, сопровождая прыжки ритмичными взмахами рук.
По лбу великана стекали реки пота.
— Из тебя сделают… — он сделал быстрый вдох, — сандвич… — Великан еще раз вдохнул. — Я больше не могу! Мне хочется танцевать!
И с этими словами Ричард пустился в пляс, неуклюже повторяя движения Тэпа. Вунтвор вцепился в ладонь великана, боясь сорваться вниз.
— Оп-па! — Домовой, в свою очередь, ухватился за парик Вунтвора. — Кажется, я перестарался.
— Да уж, — согласился молодой человек, у которого уже рябило в глазах от прыгающего пейзажа и дух захватывало, когда великан в танце взмахивал рукой. — Ты не можешь это исправить?
— Боюсь, что нет, — виновато ответил Тэп. — Либо он танцует, либо нет!
Юноша мрачно посмотрел вниз:
— Что ж, тогда придется прыгать.
— Прыгать? — ужаснулся человечек.
— В его волосы! — Вунтвор показал вниз, на макушку великана. — Три-четыре!
Оба прыгнули. К счастью, стоявшие торчком волосы великана не проткнули смельчаков насквозь, так как юноша успел ухватиться за одну волосину и съехать по ней вниз, и Домовой проделал то же самое. Через секунду они уже твердо стояли на темени Ричарда. Отсюда шевелюра великана напоминала густой лес, разве что волосы выглядели гораздо более грубыми, чем древесные стволы, и были покрыты толстым слоем чего-то липкого и противного. Тэп исследовал жидкость и, зажав нос, произнес:
— Жир!
— Да уж, — заметил Вунтвор, переведя дух. Великан по-прежнему скакал по лесу. — Скажи, пожалуйста, Тэп, а что будет, когда он перестанет танцевать?
— Как это перестанет? — с гордостью отозвался Домовой. — Он никогда не перестанет! Подвергшийся танцевальному заклинанию танцует и танцует, пока не… — Личико Тэпа исказил ужас.
— Пока не?.. — поторопил Вунтвор.
— Пока не выбьется из сил, — прошептал Домовой.
Голова Ричарда плясала под ними, как палуба корабля в сильную качку.
— Быстрее, Тэп! Ко мне в карман, живо! — крикнул юноша. — Мы должны укрепиться. — И он выхватил меч.
— Ну что еще? — закричал тот.
— Никакого кровопролития! — крикнул в ответ молодой человек. — Просто надо воткнуть тебя в луковицу его волоса!
— Этого жирного волоса? Да вы что… — Катберт был вынужден замолчать, так как его острие вонзилось в пористую кожу головы Ричарда. Домовой от греха подальше прыгнул к Вунтвору в карман.
Великан в последний раз взмахнул ручищей и рухнул на колени. Вунтвора швырнуло в сторону, но он успел уцепиться за меч, а меч выдержал.
— Танцевать… — хрипло прошептал великан. Его трудное дыхание напоминало вой ветра в горах. Бедняга, обессилев, упал лицом вниз. — Ох ты! — жалобно пробормотал он и, прижавшись носом к сломанной сосне, устрашающе захрапел.
Вунтвор поднялся на ноги. Он был цел и невредим, хоть и пережил сильное потрясение. Первым делом он освободил Катберта.
— Уфф! — произнес меч. — А я-то думал, что хуже зеленой крови ничего не бывает!
Вунтвор сунул меч в ножны, прежде чем тот успел еще на что-нибудь пожаловаться. Молодой человек осторожно перебирался от волоса к волосу, боясь поскользнуться на потной голове, и наконец со вздохом облегчения почувствовал под ногами твердую землю.
Тэп высунул голову из кармана и спросил:
— Мы уже спустились?
Вунтвор кивнул. Он никак не мог отдышаться.
— Мы больше не на его голове? — не верил Домовой. — Мы уже на земле?
— Да уж! — подтвердил Вунтвор.
Тэп радостно выпрыгнул из кармана, сплясал на радостях, после чего указал на поверженного великана и хвастливо воскликнул:
— Ну что? Как тебе Домовая Сила?
— Да уж. — Вунтвор предпочел произнести эти привычные слова вместо того, что он думал на самом деле. — Интересно, приблизились ли мы хоть сколько-нибудь к Западному Холму?
Вообще-то голова великана покоилась как раз на какой-то возвышенности. Дело в том, что из-за размеров Ричарда все остальное начинало казаться очень маленьким. Вдруг прямо у Вунтвора под ногами произошел маленький взрыв.
— Его Домовое Величество! — воскликнул Тэп.
— С тобой я после разберусь, — пообещал вновь прибывший. Это действительно был Его Величество Король Домовых собственной персоной, в своей кожаной короне. Тэп глухо застонал, опасаясь самого худшего.
— Я прибыл сюда с посланием, — царственно возвестил Его Величество. — А я всегда аккуратно доставляю послания, не в пример некоторым из моих подданных.
Тэп снова застонал и закрыл голову руками.
Его Домовое Величество взглянул на Вунтвора и веско предрек:
— В вашей жизни скоро появится башмак!
— Вот как? — удивился юноша.
Его Величество с достоинством кивнул:
— Очень большого размера.
— Дело в том, что вы немного опоздали. — И Вунтвор указал на ножищу поверженного великана. — Не этот ли башмак вы имели в виду?
Его Величество вспрыгнул на плечо Вунтвору, чтобы лучше видеть. Он долго молча всматривался в ногу Ричарда, потом на секунду оторвал от нее взгляд и сказал:
— Нет, не этот! Однако… — Он мечтательно смотрел на башмак. — Его стоило бы изучить… — Его Величество встряхнулся. — Но сейчас не время. Я сказал вам все, что мог. Здесь, в Восточных Королевствах, у Матушки Гусыни везде глаза и уши. Вы узнаете башмак, о котором я говорил, как только увидите его. Мы с Нори сделаем все, чтобы отвлечь… но довольно, я и так сказал слишком много. Главное, помните: «И жили долго и счастливо!»
Жили долго и счастливо? Единорог сказал Вунтвору те же самые слова, но из-за катавасии с Ричардом фраза вылетела у молодого человека из головы.
— Да уж, — только и сказал Вунтвор.
— А теперь, — Его Домовое Величество повернулся к Тэпу, — надо бы решить, как поступить с домовыми, не выполняющими приказы…
— О! Пряжки и шнурки! — горестно воскликнул Тэп. — Но, Ваша Малость! Были чрезвычайные обстоятельства!
— Столь чрезвычайные, что они заставили тебя забыть о приказе ждать меня в Вуште? — грозно спросил Его Величество.
— Э-э… да… то есть нет… — сбивчиво ответил Тэп. — Видите ли, эта миссия, да еще демон Снаркс, которого я хотел наставить на Домовой Путь, и еще Семь Других Гномов…
Оправдания Домового потонули в оглушительном вое. Вунтвор не сразу сообразил, что это стонет Ричард.
— И все это так на тебя подействовало, — обратился Его Величество к Тэпу, как будто и не было никакого великана, — что ты совсем забыл Кодекс Домовых и ввязался в глупейшую аферу с семью желаниями!
— Видите ли, Ваша Малость, — бормотал Тэп, потея и задыхаясь еще сильнее, чем когда хотел заставить плясать Ричарда, — мы оказались в Восточных Королевствах. Вы себе не представляете, насколько могущественна Матушка Гусыня! А тут еще великан…
Земля содрогнулась. Великан сел.
— О-о-х! — простонал он. — Как же это я так неудачно упал! К счастью, у вас хватило ума не пытаться бежать. Никому не убежать от великана.
Вунтвор обнажил меч.
— Могу я, наконец, отдохнуть? — закричал Катберт. — Я до сих пор еще весь лоснюсь от этого противного жира!
— Так я жду ответа! — напомнил Его Домовое Величество своему подданному.
— Ну вот что, — распорядился Ричард, — стойте спокойно. Не двигайтесь. Так я переловлю вас быстро и безболезненно.
— Да уж, — заметил Вунтвор. — Тэп! Возможно, лучшим ответом на вопрос Его Величества будет танец, который вновь выведет великана из строя!
— Пряжки и шнурки! — воскликнул Тэп, умоляюще глядя на своего короля. — А может, и правда?..
— Ну разумеется, я не могу пообещать вам безоблачного будущего, — продолжал Ричард. — Вы знаете, что делает Матушка Гусыня с непокорными. Что ж, может быть, именно в буханке хлеба вам суждено обрести вечный покой!
— И то приятнее, чем когда тебя, липкого, засовывают в душные ножны! — проворчал Катберт. — Это после стольких-то дней беспорочной службы! Вам никогда не приходило в голову, что оружие нужно чистить?
Ричард нахмурился:
— Опять этот заколдованный меч? Я ведь тебя предупреждал!
— Да, — кивнул Вунтвор, и прошептал Тэпу. — Самое время применить Домовую Силу!
— А? — Коротышка с надеждой посмотрел на своего повелителя.
— Что ж, возможно, — холодно ответил тот. — Но прежде ты дашь мне отчет в содеянном тобой.
— А Домовая Сила может отчистить жир? — спросил Катберт.
— Я вас предупредил! — прогремел Ричард. — Приготовьтесь!
Тэп дико вытаращился на опускающуюся ручищу. Потом он посмотрел на остальных.
— Делай что-нибудь! — взмолился Вунтвор.
— Отвечай! — потребовал Его Домовое Величество.
— Ничего не предпринимать! — скомандовал Ричард.
— Отчистите меня! — умолял Катберт.
— Все! — завизжал Домовой, у которого сдали нервы. — Я больше не могу! Жили-были… Жили-были!
Взгляд Тэпа затуманился. Это был уже не прежний взволнованный, задыхающийся Домовой, а флегматичный человечек, полностью подчиненный воле Матушки Гусыни.
— Что здесь происходит? — возмутился Его Домовое Величество.
Тэп не ответил ему. Король сердито посмотрел на Вунтвора.
— Если меня не очистят от жира, я возобновляю забастовку, — объявил Катберт. — Я требую сносных условий труда.
— Теперь не шевелитесь, — спокойно посоветовал Ричард. — Нам ведь не нужны несчастные случаи, верно? Ведь стоит мне сжать кого-нибудь чуть покрепче… — И великан издал смешок, похожий на отдаленный раскат грома. — Потерпите немного: пять минут — и вы в печке!
— Имейте в виду, — король угрожающе потрясал крошечным кулачком перед носом Вунтвора, — я должен знать, что произошло с Тэпом! Мое Домовое Величество никому не позволит себя дурачить! В конце концов, я требую!
— Я тоже! — поддержал меч.
Вунтвор начинал понимать, что побудило Тэпа произнести волшебные слова и сдаться на милость Матушки Гусыни.
Между тем над юношей уже нависла ладонь великана.
— Вот и умница, — прогудел Ричард. — Главное — не сопротивляться. Идеальная жертва!
Вунтвор был близок к помешательству. Пришло время что-нибудь сказать, и юноша в сердцах выпалил:
— Довольно! Не хочу больше иметь никаких дел с людьми, ни с большими, ни с маленькими!
— Будет исполнено! — торжественно провозгласил Домовой Тэп.
Вунтвор сразу понял, что совершил ошибку.
Я понял, что пропал, лишь только открыл глаза. Глупец! Пожелать свободы от всех, в том числе и от Матушки Гусыни! И с кем же я остался?
Вокруг по-прежнему был лес, только гораздо более темный и дремучий, чем та поляна, где мы встретили великана. Высокие, могучие деревья нависали надо мной, их раскидистые кроны почти не пропускали солнца. Кора на стволах была серая, такого же цвета, как тень от листьев, так что на мгновение мне показалось, что я попал в мир, где единственный цвет — серый.
Задрав голову, я силился разглядеть верхушки этих чудовищных деревьев. Там, в вышине, просвечивало голубое небо. Но голубой цвет мало успокоил меня. Мне сделалось жутко. Стоял конец лета, а между тем ни на одном из деревьев не было листьев. Голые ветки дрожали от ветра и стукались друг о друга, словно кости скелета. Лес умер.
Внезапно налетел ветер, высек меня сотней холодных плетей, сорвал с головы прекрасные волосы Эли. Пусть летят! В конце концов, великан сразу узнал меня в этом нелепом маскараде. Что до куска ткани, служившего мне юбкой, то я накинул его на плечи, стремясь уберечься от пронизывающего холода. Но главное — все это было очень знакомо! Мне уже случалось бывать в таком лесу. Ветер донес сухой неприятный смешок. Или показалось? Я оглянулся и увидел между деревьями закутанную в плащ фигуру. Еще не успев разглядеть лица, я уже знал, какое оно: темные глазницы, оскал черепа. А руки — выбеленные временем кости!
— Приветствую! — загробным голосом произнесла Смерть и подошла поближе. — Давненько мы с тобой не беседовали с глазу на глаз, Вечный Ученик.
Я стоял на месте, а Смерть «подплывала» ко мне ближе и ближе. Казалось, она не переступает ногами, как простые смертные. Ее нес ветер. Смерть считала меня особенным и величала Вечным Учеником. Она полагала, что моя душа все время ускользает от нее, переселяясь в другие тела, чтобы помогать, хоть и неумело, настоящим героям, и что меня вечно сопровождают многочисленные спутники. Не знаю, права ли она, да это, в общем, и не важно. Важно то, что она вознамерилась нарушить все законы жизни и смерти и похитить меня, когда я останусь один.
И вот я один. Наедине со Смертью. И со мною нет даже моего трусливого меча. Смерть ухмыльнулась и протянула мне руку:
— Ты представить себе не можешь, как я ждала этого момента. Наконец-то завладеть тем, кто столько раз ускользал из моих объятий!
Она закинула голову и захохотала высоким, пугающим хохотом. Так кричит ночная птица, падая на землю с подбитым крылом.
— Да уж, — произнес я, изо всех сил стараясь, чтобы не дрожал голос.
Сейчас она заберет меня. Она еще в прошлые наши встречи достаточно ясно дала понять о своих намерениях. Тогда я чудом спасся. Но нет, я не имею права поддаваться эмоциям, иначе мое сердце просто остановится. Может, лучше попытаться вовлечь Смерть в разговор? Вдруг и у нее обнаружится какая-нибудь слабость, и, зацепившись за нее, я найду путь к спасению.
— Ты сказал: «Да уж»? — удивилась Смерть.
— Да уж, — повторил я. — Думаю, у вас ничего не выйдет.
Смерть засмеялась. Звук получился препротивный: как будто давили черных жирных жуков.
— Жалкое создание! — прошептал зловещий призрак. — Смерти бесполезно сопротивляться. Но тебе известна моя страсть к играм. Пойдем. Постарайся подольше не давать мне увлечь тебя в мое царство тьмы, и я скажу тебе спасибо за доставленное удовольствие.
Я сделал шаг в сторону. Смерть, однако, ничуть не отдалилась от меня, напротив, теперь она, пожалуй, была еще ближе — так близко, что, вытянув руку, почти коснулась моего плеча.
— Тебе не удастся сбежать. Смерть — везде, — сказала она и поманила меня костлявым пальцем. — Пойдем! Возьми меня за руку. Не бойся.
Неужели это конец? Меня сковал страх. Прежде мне на выручку всегда приходили друзья, и нас становилось слишком много: Смерть не решалась забирать сразу столько душ. Теперь я был совершенно один, оторванный от всех, кого я знал. Даже моего верного хорька я лишился в предпоследней схватке с великаном. Вокруг лишь безмолвные деревья. О, если бы сейчас услышать родное «ип-ип», которое уже спасало меня от Смерти!
Ее противные пальцы подбирались к моему плечу.
— Нет! — закричал я. — Я не готов!
Смерть захохотала. Вероятно, так хохочут вампиры, наметив себе жертву.
— Не готов? К смерти не надо готовиться! Она просто приходит, и все. Ну, пошевеливайся! Мне еще чуму разносить, катастрофы устраивать! Смерть не знает отдыха. — Она наконец дотянулась до меня. — Пошли. Мне нельзя отказывать.
Я не совсем понял, что случилось дальше. Земля у меня под ногами… поехала. Ноги мои бежали в одну сторону, а земля — в другую. Короче говоря, я потерял равновесие. Смерть судорожно хватала пустоту там, где только что была моя голова.
— Ну и неуклюжий же ты! — рассердилась она. — И ты еще станешь отрицать, что ты — Вечный Ученик?
Я откатился в сторону и встал на ноги.
— Да уж… — произнес я, лихорадочно подыскивая слова, которые могли бы отвлечь внимание призрака.
— Что это? — вдруг спросила Смерть голосом, ледяным, как глухая зимняя ночь.
Какой-то еле слышный звук… Как будто к нам приближалось какое-то животное.
— Ип! Ип-иип!
Я понял, кто это, еще до того, как разглядел серенького зверька. Это был мой хорек.
— Ип! — радостно запищал хорек, увидев меня. — Ип-ип!
Смерть удивленно воззрилась на зверька:
— Поразительно! Мы — в самой отдаленной части Восточных Лесов, за много миль от чего бы то ни было живого. И тем не менее твой приятель отыскал тебя. Ты все еще сомневаешься в том, что ты — Вечный Ученик?
Хорек прыгнул ко мне на руки. Я тоже изумился чутью моего дружка, так вовремя нашедшего меня в столь безлюдном месте. А впрочем, что тут удивительного? Это же один из моих волшебных хорьков, наколдованных с помощью волшебной шляпы, которую я брал с собой в Голоадию! Видимо, хорьки, которых я «породил», теперь неразрывно связаны со мной. А вдруг мне достаточно только подумать о них — они и появятся?
Смерть сверкнула глазами на хорька и широко раскинула руки, словно собиралась заключить меня в свои костяные объятия.
— Итак, мне бы хватило одного лишь прикосновения к тебе, — процедила она, — но ты все норовишь ускользнуть. Придется прижать тебя посильнее. Я заберу твою душу и душонку этого хорька тоже! Покорись, смертный! Из объятий Смерти еще никто живым не выходил!
Я опять-таки не очень хорошо помню дальнейший ход событий… В общем, Смерть кинулась на меня, а хорек бросился между нами. Тут я запутался в одеждах Смерти, она поднялась в воздух, нависла надо мной, а потом рухнула на меня всей грудой костей. Я попытался выкарабкаться, но запутался ногами в ее грубом балахоне. Наконец, выдернув свой изодранный подол из-под моих тяжелых ботинок, Смерть отползла в сторону.
— Так не пойдет! — заорала она. — Теперь я понимаю, чего ты добиваешься! Ты будешь гонять меня по лесу, не даваясь в руки, и тянуть время, пока сюда не сбежится полно народу! — Смерть злобно рассмеялась, и смех ее напоминал хрипы медведя, которого медленно душат удавкой.
Сзади послышался шум.
— А это еще что такое? — Смерть оглянулась и вскрикнула. Кажется, то, что она увидела, сильно испугало ее. — Не может быть!
Это был башмак. Очень большого размера. На мгновение мое сердце остановилось. Но потом я понял, что башмак недостаточно велик, чтобы принадлежать великану, но вполне подойдет, чтобы в нем спрятаться простому смертному.
— Да уж, — подтвердил башмак мои догадки.
— Башмак? — прошептала Смерть. — Да еще и говорящий? Не может быть, и тем не менее… — Она повернулась ко мне. — Что бы это ни было, меня не проведешь, — сказала Смерть, но в голосе уже не чувствовалось прежней силы. — Я пришла за тобой, Вечный Ученик, и на сей раз я тебя заберу, даже если мне придется сразиться с самим хаосом. Мне не составит труда прихватить и хорька. И этот башмак, кому бы он ни принадлежал раньше, теперь тоже мой!
— Не думаю, — возразил башмак. Через две дырки для шнурков высунулись две руки и приняли первую колдовскую позицию.
— Да этот говорящий башмак еще и волшебный! — изумилась Смерть. — Иной раз даже меня можно удивить. Но раз он теперь мой, у меня еще будет время рассмотреть его хорошенько. И Вечного Ученика я сегодня приберу. Какой урожайный день для Смерти! — Она радостно захихикала.
Но руки, высунутые из дырочек, уже начали колдовать, и мало-помалу над Смертью сгустилась маленькая темная тучка.
— И как же вы рассчитываете остановить меня? — с любопытством осведомилась Смерть. — Надо мною не властны никакие чары…
Руки взметнулись вверх, и из тучки прямо в Смерть ударила молния, а следом послышался оглушительный раскат грома. Я часто заморгал — молния меня ослепила. Там, где секунду назад стоял злобный призрак, теперь клубилось облачко пыли. Но тут же налетел ледяной зимний ветер и разогнал эту пыль. Смерть была на месте и ухмылялась еще шире прежнего!
— Это все, на что способна ваша жалкая магия? — Она помахала костлявой рукой тающей в вышине тучке. — Пытаетесь бороться со мной моим же оружием? Молния — это мой разящий меч, а гром обычно возвещает о моем прибытии. Глупые смертные! Так вам никогда меня не победить.
— Правда? — недоверчиво произнес башмак, на которого ее доводы, видимо, не произвели впечатления.
Смерть злобно взвизгнула в ответ. Она горела нетерпением.
— Вунтвор, — донеслось из башмака, — беги сюда!
Я послушался, ибо узнал этот властный голос. Внутри башмака был мой учитель Эбенезум, величайший волшебник Западных Королевств. Я прижался спиной к спасительному темно-коричневому башмаку и только тогда осмелился взглянуть в лицо Смерти. Хорек примостился у меня на плече.
Страшный призрак все приближался, раскинув руки так широко, словно собирался уволочь в свое мрачное царство нас всех.
— К чему бежать? К чему колдовать? Все ваши уловки — ничто перед могучей властью Смерти!
Как быстро она движется! Конечно, учитель что-нибудь придумает. А может, мне лучше держаться другой стороны башмака, чтобы не мешать их схватке? Но, отступив к огромному каблуку, я вдруг обнаружил костлявую руку у самого своего носа. Смерть перекрыла мне дорогу. Я был прижат к башмаку.
— Ну наконец-то, — выдохнула Смерть. Странный получился звук: будто бабочкам крылья отрывают. — Я так долго ждала этого момента.
— Ох ты!
Лес трещал и стонал. К нам приближался Ричард собственной персоной.
— Ах вот вы где! — прогудел он. — А я думаю: что тут за шум?
— Нет! — завопила Смерть, соединив в этом вопле крики бесчисленных страдающих душ. — На этот раз — нет! Пусть это истощит мои силы, но я заберу всех: башмак и великана, Ученика и хорька! — Она улыбнулась исступленной улыбкой. — Готовьтесь к смерти!
— Вот видишь? — Откуда-то сверху раздался густой приятный голос, сопровождаемый шумом крыльев. — Я так и думал: здесь происходит что-то ужасно интересное.
— Ага! — ответил женский голос. — А вот и наш Вунти!
Что-то выскочило из-под земли около моей правой ноги.
— Вот здорово! — послышался тоненький голосок. — Ваш взрыв был даже громче, чем лучшие Домовые взрывы!
— Не-е-ет! — взвыла Смерть, как ураган, сметающий все на своем пути, и… пропала.
— Нет, нет и еще раз нет! — Матушка Гусыня подлетела на всех парах, сопровождаемая верным Джеффри Волком. — Вы совершенно отбились от рук!
— Вот если бы вы прислушались к моим пожеланиям… насчет того, чтобы занять в сказке волков…
— Тебя я вообще больше не желаю слушать! — окрысилась на него Матушка Гусыня. — Связавшись с Вечным Учеником, я даже не предполагала, чем это обернется! — Она улыбнулась. — Зато теперь, оценив масштаб происходящего, сколько пользы я смогу из тебя извлечь!
— Да уж. — Я сделал шаг вперед, осмелев в присутствии учителя. — Сомневаюсь. Теперь и на вас управа найдется!
— Вот как? — спросила Матушка Гусыня, несколько озадаченная этим новым для нее обстоятельством. — И как же вы намерены со мной справиться?
— А вот взгляните-ка на этот башмак. — Я указал себе за спину.
Матушка Гусыня нахмурилась:
— Какой башмак? Где башмак? Ты на нем стоишь, что ли? Что-то я ничего не вижу.
Что значит «какой башмак»? Что за шутки? Я оглянулся. У меня за спиной больше не было башмака. Он пропал, и вместе с ним исчез мой учитель.
— Ну-ну, успокойся! — утешила Матушка Гусыня. — Конечно, ты немного не в себе — столько всего произошло! Не волнуйся, Матушка Гусыня не будет тебя наказывать, по крайней мере теперь, когда тебе предстоит работать.
— Проклятие! — раздалось в лесу. — Неужели я все пропустил?
Это был Хендрик. Волшебница тяжело вздохнула:
— Скоро сюда сбегутся со всей округи. Надо же, как притягивает к себе этот Вечный Ученик! — Она ласково потрепала меня по макушке. — Мне еще не приходилось занимать в моих сказках Смерть. Очень впечатляюще! И как ты все это делаешь? Потом расскажешь мне, как ты добиваешься такой громкости.
И тут мне пришло в голову, что Матушка Гусыня не знает о появлении моего учителя. Что ж, может быть, лучше хранить это в секрете, по крайней мере пока.
— Да уж, — сказал я. — Может, и расскажу, когда мне самому дадут возможность распоряжаться своей судьбой.
— Да ведь я предоставила вам свободу! — снисходительно улыбнулась Матушка Гусыня. — Ты и твои товарищи так отчаянно мне сопротивлялись, что я решила немного ослабить вожжи. И что же получила в награду? Целый букет диких выходок! Все ваши импровизации, разумеется, никуда не годятся, но кое-что мы исправим при подгонке.
— Подгонка? — Я не знал этого термина.
Матушка Гусыня кивнула:
— Да, мы в сказочном бизнесе так это называем. Подгонка, подгонка… — она задумалась, подбирая слова поточнее, — это все изменения и исправления, которые мы вносим во время репетиций. Работаем, пока не добьемся совершенства. В данном случае, боюсь, это займет больше времени, чем обычно. Но, думаю, тридцати-сорока прогонов нам хватит.
— Тридцати-сорока? — переспросил я, даже боясь спрашивать, что такое «прогон».
— Проклятие! — от полноты души прибавил Хендрик.
— Видите, как славно все получается, если не упираться, а сотрудничать со мной! — с энтузиазмом воскликнула Матушка Гусыня. — С моим опытом сочинения сказок, да при наличии в труппе Вечного Ученика, с которым постоянно случается что-нибудь удивительное, мы целый сериал состряпаем! Вот почему, Вунтвор, я решила дать тебе некоторую свободу. Разумеется, я держала ситуацию под контролем и была готова вмешаться в любую минуту.
Свободу? Держала ситуацию под контролем? Теперь-то я вспомнил то странное чувство, что возникло у меня при попытке к бегству от великана. Мне казалось, что я читаю эту историю или слышу ее в пересказе, а не сам участвую в ней. И только вновь столкнувшись со Смертью, я почувствовал, что моя судьба в моих собственных руках, что надеяться не на кого. Я сообразил, что это счастливая случайность и что Матушка Гусыня с минуты на минуту опять пустит в ход свои чары и заставит меня пережить события последних нескольких минут раз тридцать. Теперь я понимал, как важно, чтобы Эбенезум и Нори выручили меня именно сейчас! Если не произойдет чуда, то, похоже, остаток жизни мне придется провести в бесконечном повторении сказки о семи желаниях.
— Наконец-то мы нашли вас, ребята! — послышался бодрый голос. Из лесу вышли трое демонов, уже без сказочных чепчиков, фартучков и причесок из водорослей.
— Можно внести предложение? — сказал Снаркс, когда вся троица подошла поближе. — Если уж вам непременно надо взорвать что-нибудь, чтобы привлечь наше внимание, нельзя ли сделать это поближе к населенным пунктам, а не у демона на рогах?
Привлечь внимание? Признаться, только теперь, когда вокруг собралась вся эта толпа, я наконец понял, зачем учитель устроил гром. Вовсе не затем, чтобы испепелить Смерть молнией, а для того, чтобы подавить ее числом тех, кто соберется на наш зов. Я в очередной раз восхитился дальновидностью волшебника. Воистину он величайший маг Западных Королевств! Интересно, что он еще придумает.
Снаркс оглядел притихший лес. Вокруг печально торчали деревья с переломанными ветвями и покалеченными стволами.
— Идеальное место для митинга! — заметил правдолюбивый демон. — Напоминает новые районы Голоадии, знаете, недавно отстроенные промышленные районы, где особенно высок производственный травматизм.
— Давай! — гаркнул Гакс.
Бракс быстренько извлек из своего мешка барабан.
Гакс повалился на землю и принялся безостановочно чихать.
— Стыд-позор! — горестно прошептал Бракс, глядя, как его вождь и учитель катается в пыли. — Какой поэтический талант пропадает!
— Что? — ошарашенно спросила Матушка Гусыня. — Что здесь происходит?
— Да уж… — Я старался выдумать правдоподобное объяснение, потому что понял, что она не только не знает о том, что мой учитель Эбенезум тайно пробрался в ее королевство, но и о том, что он болен той же болезнью, что и демон Гакс, который сейчас пресмыкался в пыли. — Да уж, — повторил я еще раз, чтобы выиграть время, — видите ли, этот бедный демон э-э… всегда чихает от переутомления.
— Вот как? — удивилась Матушка Гусыня. — Судя по тому, что мы видим, он сильно переутомился. Что ж, полезная информация. Ее можно будет использовать в какой-нибудь сказке.
— Да уж, — сказал я в последний раз и обвел глазами своих спутников, призывая их не выдавать меня.
Бракс и Хьюберт понимающе кивнули, но правдолюбивому демону Снарксу было явно не по себе. Он с трудом сдерживался.
— Гаксу необходимо расслабиться, — авторитетно заявил Дракон. — А что расслабляет лучше песни и танца! Давай, Барышня. Номер семьсот три!
— Прекрасно сказано! — поддержала Эли и плавно повела руками. — Не будете ли вы так любезны расступиться и освободить мне побольше места?
— Минуточку! — запротестовала Матушка Гусыня. — Это вовсе не входило в мои планы.
Но Барышня уже запела:
Матушка Гусыня взглядывала то на исполнителей, то на меня, и в ее глазах читалась смесь недоверия и отвращения.
— И что, они все время так? — спросила она сдавленным голосом.
— Да уж! — ответил я, впервые за последние полчаса сказав правду.
— Прощения просим!
Я посмотрел вниз и обнаружил, что к нам присоединились Льстивый и другие гномы. Они подошли незамеченными, так как песнопения Барышни и Дракона заглушали все остальные звуки. Льстивый привычно заломил руки и произнес:
— Мы пришли спасти… кого-нибудь. — Он бросил оценивающий взгляд на танцующего Дракона. — Но, может быть, нам лучше было не приходить?
Я искренне посочувствовал гномам, потому что как раз в этот момент Барышня и Дракон запели второй куплет:
— И для этого мы вышли из леса? — спросил Грубый.
— Не обращай внимания, — посоветовал Заносчивый. — Все это развлечения для черни.
Болезненный презрительно кашлянул.
— Эй! Кого это вы называете чернью? — поинтересовался Домовой.
— Разумеется, не меня! — поспешил с ответом Раздражительный.
— А почему бы и не тебя? — ухмыльнулся Грубый.
Болезненный согласно застонал.
— Что здесь происходит? — осведомился Снаркс, вставая между Тэпом и гномами. — Кажется, здесь кто-то недоволен артистами?
— А что, здесь есть кто-нибудь, кто доволен артистами? — огрызнулся Грубый.
— Угу, — поддержал его Рассеянный.
— Эти гномы осмеливаются насмехаться над нами, называть нас чернью! — возмутился Тэп. Его просто распирало от гнева. — Они позволяют себе издеваться над Домовой Силой!
— Проклятие! — Хендрик с трудом протиснулся в самую гущу толпы. — Что тут у вас? Кто-нибудь безобразничает?
— А вы, стало быть, никогда не «безобразничаете»? — нервно спросил Раздражительный. — И всегда всем довольны? И никто из вас никогда никого не критикует?
Тэп и Хендрик, как по команде, посмотрели на Снаркса.
— Я — другое дело, — с достоинством ответил демон. — И знаете, здоровая, конструктивная критика еще никого не обижала. Да, я иногда говорю нашим артистам, что они поют ужасно! Но я им не чужой. Они знают, чего от меня ожидать.
— Проклятие, — прибавил Хендрик. — Всегда лучше держаться в рамках вежливости.
Тэп кивнул:
— Вот и я о том же. Вся Домовая философия на этом построена!
— Значит, мы должны быть вежливы с этим сбродом? — усмехнулся Грубый.
Снаркс хмуро уставился на гнома, Хендрик взялся за свою дубинку, а Тэп сделал несколько пробных танцевальных шагов.
— Проклятие, — заметил Хендрик.
Бракс встал между приготовившимися к бою сторонами:
— Простите, что отвлекаю. Судя по вашему настрою, вам скоро может потребоваться подержанное оружие в отличном состоянии…
Но ответить ему не успели, потому что Барышня и Дракон разразились третьим куплетом:
Гакс, лежа в грязи, чихал с удвоенной силой.
— Вам не кажется, что это уже из рук вон? — спросила Матушка Гусыня.
Я не ответил, опасаясь, что стоит мне согласиться — и она опять заколдует нас.
— Может, не надо пытаться прыгнуть выше головы? — неуверенно пробормотала она, обращаясь скорее к самой себе, чем ко мне. — Может быть, ограничиться золотыми гусями и слепыми мышами?
Эли исполняла прихотливый танец вокруг Хьюберта.
— Если бы мне другое имя! — мечтательно продолжала пожилая дама. — Услышав, что тебя зовут Матушка Гусыня, к тебе сразу теряют интерес. Но, кажется, я уже это говорила?
Семь Других Гномов и трое моих друзей злобно переглядывались.
— Ну? — вызывающе крикнули гномы хором.
— Проклятие! — отозвались наши.
Обстановка накалялась. Но стоит попросить Матушку Гусыню вмешаться, как она тут же приберет нас к рукам, полностью лишив собственной воли.
— Может, все-таки Матушка Малиновка? — размышляла пожилая волшебница. — Нет. Слишком мелодично. А как насчет Матушки Пташки? — Она пожевала губами, потом нахмурилась. — Нет, такое скопление согласных мне ни к чему. Матушка Краснокрылый Дрозд? — Она вздохнула. — Нет, слишком длинно — на обложках моих книг не уместится. — Ладно! Хватит. Растоковалась тут, как тетерев… Постой-ка… — Она победоносно глянула на меня. — Не так уж плохо: Матушка Тетерка! Не бог весть что, но все же лучше, чем Матушка Гусыня.
— Да уж, — ответил я, исключительно чтобы поддержать разговор. Теперь я понял: она плохо переносит хаос. Только при полнейшем беспорядке вокруг можно переговорить с ней. Надо использовать эту возможность. Прежде, сколько я ни пытался, мне не удавалось и на пять минут привлечь к себе внимание Матушки Гусыни.
Барышня и Дракон теперь уже не танцевали, а слегка покачивались. Дальше у них шел речитатив:
— Послушай, Барышня! — начал Хьюберт.
— Что, Дракон? — отозвалась Эли.
— Как ты думаешь, из чего строят свои жилища мои собратья-ящерицы?
— Конечно же, из ящиков!
Когда затих стон разочарованной публики, Эли продолжила:
— Вчера такой хвост стоял за ящиками!
Хьюберт покрутил задом и ответил:
— Неужели тот хвост, что стоял за ящиками, был красивее моего?
Эта шутка имела еще меньший успех.
— Но хватит болтовни! — крикнул Хьюберт, перекрывая недовольный гул. — А вот сейчас будет номер так номер! Всякий бы хотел посмотреть!
— Не всякий! — воскликнула Матушка Гусыня, воздев к небу обе руки. — Ну уж это слишком. Полный хаос — это еще ничего. Постоянный беспорядок вокруг Вечного Ученика интересен, если не сказать больше. Но выслушивать водевильные шуточки! — Ее передернуло. — Заколдую-ка я вас побыстрее, а то еще что-нибудь случится.
Джеффри Волк взмахнул своей зеленой кепкой и крикнул:
— Можно внести предложение?
Матушка Гусыня устало вздохнула:
— Ну?
— Вот вы волновались, что ваши сказки сделались слишком хаотичны. Кажется, я могу помочь этой беде. — Он рьяно ударил себя в грудь. — Мы, говорящие волки, — настоящие профессионалы. Позвольте мне поставить вашу следующую сказку — и я гарантирую, что она войдет в золотой фонд классики!
— Ну что ж… — устало произнесла пожилая волшебница.
— О, вы не пожалеете! — пообещал Джеффри.
— Матушка Гусыня никогда ни о чем не жалеет. А вот ты можешь очень пожалеть… — Она сильно тряхнула головой, как будто ее содержимое требовалось как следует перемешать. — Ладно! Даю слово, я все перепробовала. — Она обвела взглядом присутствовавших и скомандовала: — А теперь все повторяйте за мной: «Жили-были…»
Земля содрогнулась. Мы попятились от разверзшейся пропасти. Как всегда, сначала появилось облако пыли, а следом — длинный стол с демонами-заседателями.
— Наконец-то мы до вас добрались! — злорадно выкрикнул демон с молоточком.
Опять Голоадия!
— На этот раз, — сухо произнесла Матушка Гусыня, — у вас будут крупные неприятности.
Все пятеро демонов узнали разгневанную волшебницу и побелели от страха.
— Неужели мы опять ошиблись? — пролепетал демон-председатель, пытаясь изобразить улыбку.
— Да, — кивнула Матушка Гусыня, — и это ваша последняя ошибка.
— Но мы были уверены, что это Вушта! — в отчаянии крикнул тщедушный болезненный демон.
— Может, это замаскированная Вушта? — предположил другой член Комитета.
— Да, — согласился демон в шляпке с цветком. — Может быть, Матушка Гусыня в сговоре с волшебниками?
— Как вы смеете даже предполагать такое?
Демоны вздрогнули, потому что в голосе волшебницы слышалась холодная ярость.
— За кого вы меня принимаете? — возмутилась Матушка Гусыня. — Вступить в сговор с волшебниками из Вушты? Кто я, по-вашему, такая? Этак вы скоро договоритесь до того, что я чаи распиваю с этими неотесанными магами из Западных Королевств!
Демоны загомонили все разом:
— Что вы, что вы, Матушка Гусыня!
— И в мыслях не было, Матушка Гусыня!
— Простите нас, Матушка Гусыня!
— Как мы могли так ошибиться, Матушка Гусыня!
— Вы — демоны, — напомнила им старая дама, — и ошибаться — у вас в природе. Однако я не могу извинить вас за то, что вы снова вторглись в Восточные Королевства!
— Но волшебство, Матушка Гусыня!
— Оно привело нас сюда!
— Это удивительно! — развел руками демон с молоточком. — Мы — элита, отборные Голоадские наемники, никак не можем найти Вушту! Ведь должна же там быть какая-то волшебная активность, по которой мы бы вычислили этот город. Это же Вушта! Иначе откуда они берут свои запретные наслаждения?
— Это ваши трудности, — ответила Матушка Гусыня. — Мне не нравится, что вы опять вклиниваетесь в мои сказки. Если вы не чувствуете разницы между сказочным волшебством и волшебством волшебников, что ж… — Она со значением посмотрела на Ричарда. — По-моему, пора испечь немного хлеба.
— Но, Матушка Гусыня!
— Все указывало на волшебство волшебников!
— Матушка Гусыня, любой демон отличит сказочное волшебство от волшебства волшебников!
— Что? — насторожилась старая дама. — Волшебники? У меня в королевстве? Что ж, господа демоны, если вы говорите правду, вам полагается отсрочка. Ричард!
— Ох ты! — отозвался великан. — Как же я не заметил этой ямы! Нога чуть не провалилась. Чего изволите, Матушка Гусыня?
— Осмотри королевство. Нет ли чего странного. Чего-нибудь необычного. Кого-нибудь, похожего на волшебника.
Заслоняясь ладонью от солнца, великан поглядел на восток:
— Нет, ничего такого. — Он посмотрел на юг. — Нет, и там ничего. — Он повернулся на север: — Ух ты! Да что же они растут так близко друг к другу, эти деревья! Нет, там тоже ничего особенного. — И наконец он повернулся на запад. — Нет, и там ничего. Ну, кроме того огромного башмака… Но он совсем не похож на волшебника.
— Что, что? — Матушка Гусыня подняла голову.
— Башмак, — повторил Ричард. — Очень большой башмак. — Он наклонился и потрогал свой собственный. — Ну, может, не такой большой, как мой…
И он подвинул ножищу поближе к нам, чтобы Матушка Гусыня могла лучше разглядеть его обувь. — Ох ты! Да ладно, этот холм здесь явно мешал. Ну, в общем, тот башмак и в самом деле большой.
— Вот как? — Матушка Гусыня задумчиво посмотрела на комитетчиков. — В моем королевстве в последнее время не изготавливали больших башмаков. Вы были правы, демоны: здесь пахнет волшебническим духом!
Пятеро демонов повалились на колени и заверещали:
— Спасибо за доверие, Матушка Гусыня!
— Слава Матушке Гусыне!
— Мы были уверены, что вы во всем разберетесь, Матушка Гусыня!
Волшебнице, видимо, было приятно поклонение демонов. Времени на раздумье у меня не оставалось. Учитель явился в Восточные Королевства, чтобы спасти меня, и Матушка Гусыня уже обнаружила его. А я слышал, каково ее мнение о волшебниках Западных Королевств. Если она доберется до башмака, учителю несдобровать. Надо было как-то отвлечь ее.
— Да уж, — произнес я, изо всех сил стараясь что-нибудь придумать.
Она удивленно взглянула на меня и спохватилась:
— Ах да! Я же не закончила заклинания. Послушайте, а почему бы вам просто не посидеть тут тихонько, пока я не улажу это дело с башмаком? — Она вновь повернулась к великану:
— Ричард, а не прогуляться ли нам с тобой до башмака?
— Ах ты! — отозвался великан.
— В чем дело? — нахмурилась Матушка Гусыня.
— Башмак пропал, — виновато ответил Ричард. — Его больше нет на Западном Холме.
— Башмак-призрак? — Она потерла подбородок. — Интересно. Кажется, это противник, достойный Матушки Гусыни. Чует мое сердце, мы еще встретимся с ним! — Она повернулась к комитетчикам:
— Ладно, поживите пока. Только впредь постарайтесь не ошибаться! И помните: Восточные Королевства — за границами Голоадии, так было, и так будет. Только попробуйте вернуться сюда — и ваша песенка спета!
Пятеро демонов принялись быстро запихивать свой стол в дыру, наперебой крича:
— Да, Матушка Гусыня!
— Конечно, Матушка Гусыня!
— Ваше милосердие безгранично, Матушка Гусыня!
— Что я с вами сделаю, если вы еще раз сюда сунетесь! — Она посмотрела на нас, потом опять на демонов и улыбнулась. — Не хочу пугать всех остальных. Я, пожалуй, подойду к вам поближе и все объясню подробно.
— А может, не надо, Матушка Гусыня?
— Может, мы сами догадаемся?
— Последняя группа демонов, которой вы все объяснили, до сих пор под наблюдением лучших психиатров Голоадии!
Но ее было уже не остановить. Она подошла к демонам и заговорила вполголоса. До нас время от времени долетали отдельные слова:
— Нарежем кубиками… Запечем… Жюльен…
— Прошу прощения, — сказал кто-то на уровне моего бедра, — можно с вами поговорить?
Я посмотрел вниз и увидел Льстивого, нервно потирающего руки.
— Да уж, — ответил я.
— Вот и хорошо. — И Льстивый кивнул своим собратьям, которые тут же обступили нас, образовав полукруг. — Мы, недостойные, считаем, что вы попали в сети Матушки Гусыни отчасти из-за нас. И коль скоро мы вас впутали в это дело, то хотели бы и помочь вам выпутаться.
— Вот как? — оживился я. — У вас есть план?
— Не то чтобы… — уклончиво ответил Льстивый, — но, так как Матушка Гусыня, похоже, больше не собирается давать нам роли в своих сказках, у нас освободилось много времени. Что-нибудь придумаем.
— Ага! — ухмыльнулся Грубый. — Придумаем что-нибудь, чтобы поскорее от вас избавиться!
— Правильно! — поддержал Заносчивый. — Так было хорошо, пока вы не появились!
Унылый застонал. Болезненный закашлялся. Шумный что-то уронил. То есть среди гномов царило полное согласие.
— На этот раз я — серьезно! — крикнула Матушка Гусыня пятящимся к своей дыре демонам. Сквозь облако пыли доносились робкие возгласы: «Разумеется, Матушка Гусыня!», «А как же иначе, Матушка Гусыня!».
Но мне было не до демонов. Итак, гномы помогут нам бежать. И еще ведь есть Нори, Его Домовое Величество, единорог и, наконец, мой учитель, великий волшебник Эбенезум. Может быть, наше положение не так уж и безнадежно. При наличии стольких союзников мы просто обречены на успех!
С другой стороны, существует Смерть, и она одержима стремлением заполучить меня. Так что, как только я останусь один, хоть заколдованный Матушкой Гусыней, хоть нет, Смерть до меня доберется. Возможно, учитель опять сумеет вовремя прийти мне на выручку, если, конечно, его не достанет Матушка Гусыня. Я тяжело вздохнул. Сложная штука жизнь!
Ах, если бы мне научиться противостоять старой сказочнице! Если бы сохранить хоть частичку самообладания! Я вспомнил слова, переданные мне от Нори: «И жили долго и счастливо», и тихонько прошептал их, как противоядие заклинанию, которому собиралась подвергнуть нас Матушка Гусыня.
— Что же мне с вами делать? — раздумчиво произнесла она, снова повернувшись к нам. — Кажется, заколдовывать вас еще рано. Надо сперва кое-что разъяснить.
Она указала на Хьюберта:
— Во-первых, неповиновение! Может быть, дракон позабыл о запрете петь песни в моем присутствии?
— Ах вот вы о чем! — Хьюберт изо всех сил постарался, чтобы его улыбка выглядела непринужденной. — Артистизм у меня в крови. Он кипит и рвется наружу. Знаете, я и дня не проживу без песни.
Матушка Гусыня смерила дракона суровым взглядом:
— Тот, кто сделает что-нибудь без моего разрешения, действительно и дня не проживет — хоть с песней, хоть без песни! Так вот, пока ты у меня в королевстве, ты не произнесешь ни слова! — И она трижды щелкнула пальцами перед носом Хьюберта.
— Но я же запел от избытка чувств… — Хьюберт заволновался, и у него повалил дым из ноздрей и из ушей. — Пфф… я хотел сказать… пфф… вы меня неправильно по… пфф… — И дракон умолк.
Матушка Гусыня повернулась к Эли:
— Скажи спасибо, что мне нужен твой голос в сказке, а не то и ты разделила бы судьбу своего партнера. Эту вашу галиматью про «Барышню и Дракона» может выдержать только профессиональный сказочник!
Эли посмотрела на Хьюберта, который разевал рот, не издавая при этом ни звука, и, сделав над собой усилие, произнесла:
— Да, Матушка Гусыня.
— Ну вот и славно, — сказала старая волшебница. — Пусть для всех это послужит уроком. Матушку Гусыню надо слушаться.
— Да, Матушка Гусыня, — послушно повторили все.
— А теперь о деле. Господин Волк, вы, кажется, предлагали свои услуги?
Джеффри почтительно кивнул.
— Прекрасно, но только… Вы ведь не собираетесь сыграть эту вашу историю о красном… капюшончике, или как там еще!
— Разумеется, нет, Матушка Гусыня, — успокоил ее Джеффри. — У меня есть другая, не менее драматическая история, где гораздо больше говорящих волков.
Пожилая волшебница кивнула:
— Да, вы своего не упустите. Надеюсь, это будет интересно. Кроме того, на сей раз я надеюсь занять в сказке всех. Может быть, для этого вам придется чуть-чуть изменить сюжет. Я, разумеется, буду наблюдать за постановкой. Надеюсь, все понимают, зачем они здесь?
— Да, Матушка Гусыня, — хором ответили статисты.
— Хорошо, — улыбнулась сказочница. — Вот молодцы. Большая дружная семья. Джеффри, можно тебя на минутку?
— Извините, Матушка Гусыня! — загалдели Семь Других Гномов.
— Что такое? — отозвалась она. Видно было, что поведение гномов одновременно и раздражает, и развлекает ее.
— Простите, что прерываем, — выступил от имени всех Льстивый, — но правильно ли мы расслышали, что все получат роли?
— Конечно. — Матушка Гусыня лучезарно улыбнулась. — Мои бедные гномы, я совсем забыла о вас за всеми этими событиями. Не волнуйтесь. Вы получите роли первого плана.
— Самого первого? — фыркнул Заносчивый.
— А-а! — раскрыл рот Рассеянный, а Шумный крикнул:
— Если, конечно, Джеффри не возражает, — кивнула Матушка Гусыня в сторону нового режиссера. Потом они оба отошли в сторону, за деревья, и стали вполголоса переговариваться.
— Да уж, — шепнул я Льстивому. — Надо, не теряя времени, составить план побега. Время уходит.
— План? — удивился Льстивый. — А зачем нам еще какой-то план, когда у нас есть роли первого плана!
— Самого первого! — поддержал его Заносчивый.
— Вы что, забыли? Мы же договорились! План моего побега!
— Побега? — удивился Льстивый, как будто раньше никогда не слыхал этого слова. — Думаю, с побегом придется подождать. Если, конечно, он не предусмотрен сюжетом.
— Роли первого плана! — сиял Заносчивый.
— Да уж, — растерянно проговорил я.
Значит, побег откладывается. Теперь, когда Матушка Гусыня обещала занять гномов в своей сказке, они и думать не могли ни о чем другом.
— Начало будет грандиозным! — объявила сказочница, когда они с Джеффри Волком вернулись к нам. — Я вас оставлю на несколько минут и поднимусь на холм, на свой наблюдательный пункт.
Матушка Гусыня полезла наверх одна. Джеффри направился к нам, и физиономия его светилась волчьей улыбкой.
— Это будет потрясающе! — заверил он. — Говорю вам: никогда еще говорящие волки не проявляли себя так, как проявят сейчас!
— Скажите, — поинтересовался Бракс, — вы никогда не думали о карьере продавца подержанного оружия? Это занятие имеет множество преимуществ…
Как он надоел со своей болтовней! С минуты на минуту начнется сказка. Я повторял про себя то, что передала мне Нори, из последних сил надеясь, что эти слова обладают волшебной силой:
— И жили долго и счастливо… И жили долго и счастливо…
«Сказки иногда становятся былью, случаются лично с вами, если, конечно, вы попали в королевство Матушки Гусыни».
Жил-был юноша по имени Вунтвор, и было у него двое добрых друзей. Один из них был очень большой, как в длину, так и в ширину, и всюду носил с собой огромную дубинку. Второй, напротив, был мал и тщедушен и большой охотник поговорить о башмаках. Они прекрасно ладили друг с другом, хотя иногда и спорили.
Как-то раз Вунтвор сказал:
— Слыхал я, что в округе рыщет волк.
— Проклятие, — ответил его большой друг, которого звали Хендрик. — Что волноваться по пустякам!
— Правильно, — поддержал его маленький человечек по прозвищу Тэп, — к чему о волках, когда можно поговорить о башмаках?
Вунтвор подумал, что друзья, вероятно, правы. Это был чудесный, солнечный день, а Тэп так увлекательно рассказывал о тонкостях проделывания дырочек для шнурков!
— И все же, — возразил юноша, — нельзя так просто от этого отмахнуться. Надо соблюдать осторожность.
Двое друзей добродушно посмеялись над столь черными подозрениями в столь светлый и ясный день и вернулись к своим обычным разговорам. И никто из троих не знал, что в это время их видит и слышит тот самый волк, о котором говорил Вунтвор.
«Ням-ням, — подумал волк по имени Джеффри, — а вкусные, должно быть, косточки у этих троих! Коротышка, правда, годится только на закуску, зато великана хватит на целую неделю. Что до юноши, он-то настоящий деликатес. Можно приготовить из него соте. Но надо быть осторожным и ни в коем случае не обнаружить себя раньше времени, чтобы не пропал эффект неожиданности».
— Что ж, — наконец сказал Вунтвор, — было очень приятно поболтать с вами часок, а теперь пора и за работу.
— Проклятие, — согласился Хендрик.
— Искать рыщущих по лесу волков? — рассмеялся Тэп.
И двое друзей Вунтвора разошлись в разные стороны, потому что всех их ждали дела. По странному стечению обстоятельств все они в то время были заняты строительством жилья.
«Ага! — подумал Волк. — Вот и славно! „Разделяй и властвуй“ — прекрасная стратегия. Я их переловлю по одному и запасусь едой на несколько недель…»
Но с кого начать? Волк на минуту задумался, но ответ напрашивался сам собой. Перед главным блюдом всегда едят закуски. И Волк отправился за Тэпом. Скоро Джеффри пришел на поляну, где коротышка строил себе дом. Хищник засел в кустах и наблюдал, как Тэп заканчивает строительство.
— Здесь у нас будет башмак, — сказал себе Тэп и водрузил башмак на крышу домика. — А вместо ступенек — десять пар сандалий.
Волк весь извертелся в кустах, чтобы получше рассмотреть произведение коротышки, потому что ничего подобного он в жизни не видел. Сказать, что это куча мала, значило ничего не сказать! Дом состоял из бесчисленных черных и коричневых предметов из самых разных материалов. Волк долго не мог определить, из чего они все-таки сделаны: для глины — слишком темное, для кирпича — слишком гладкое. И вдруг он понял, что дом выстроен из… башмаков. Джеффри Волк был потрясен. Башмаки? Какой же это дом — из башмаков? Напрашивался ответ: плохой! Что вполне благоприятствовало осуществлению пищевых планов Волка. Ведь когда он нападет на Тэпа, у того не будет надежного убежища.
И Волк тихонько вылез из кустов и направился к строителю.
— Здесь башмак, здесь туфля, — напевал Тэп себе под нос, — здесь ботинок, тапка там… Башмаки, башмаки, везде мои любимые башма-ачки… Ты кто?
Тэп наконец увидел Волка. Джеффри улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой и даже встал на задние лапы для солидности.
— Здорово, сосед! — сердечно приветствовал он коротышку. — Решил зайти полюбоваться твоим славным домиком.
Человечек просиял:
— Прекрасный дом, не правда ли? Выстроен из самых лучших башмаков.
— Без сомнения! — подтвердил Волк, глядя не на домик, а на его хозяина. Да, теперь он не сомневался: этого малыша можно проглотить за один раз, окунув предварительно в подходящий соус. Если бы только коротышка постоял минутку спокойно!
— Что ты делаешь? — обеспокоенно спросил Тэп.
— Как что! Любуюсь твоим домиком, — с самым невинным видом ответил Волк.
— Да нет же! Вовсе ты не любуешься. Ты здесь рыщешь, вот что! Мой друг Вунтвор предупреждал меня: следует опасаться всякого, кто рыщет. А ты к тому же еще и волк!
И Тэп бросился в домик и захлопнул за собой дверь. Джеффри усмехнулся. Он вовсе не расстроился. Наоборот, эту часть сказки он всегда любил больше всего. Волк прочистил горло и хорошо поставленным голосом потребовал:
— Впусти меня! Поговорить надо!
— Ни за какие шнурки! — ответил Тэп.
Волк широко улыбнулся и пообещал:
— Сейчас как дуну, как плюну — и от твоего домика ничего не останется!
И Джеффри сделал глубокий вдох. Для этого ему потребовалось целых полминуты. Потом, когда его уже распирало от воздуха, выбрал наилучшую позицию, то есть уткнулся мордой в стену домика, и… дунул. Ураган, который вырвался на свободу из волчьего носа, легко разметал хрупкую постройку Тэпа.
— Пряжки и шнурки! — воскликнул человечек. — Что ты наделал?
Джеффри в ответ улыбнулся так широко, что стали видны его длинные, острые клыки, и ответил:
— Просто убрал препятствие, которое мешало мне приступить к наиважнейшему делу — к обеду.
— Нет, ты не посмеешь! — воскликнул Тэп и вдруг пустился в пляс.
И рассыпавшиеся башмаки тоже пустились в пляс вслед за ним, подпрыгивая все выше и выше и, как заметил встревоженный Джеффри, подскакивая все ближе и ближе к нему. Он попятился, но башмаки наступали быстрее, чем он отступал. Они поднялись в воздух и обрушились Волку на голову проливным башмачным дождем. Джеффри повалился на землю и закрыл голову лапами.
Казалось, прошел добрый час, прежде чем башмаки угомонились. Джеффри со стоном выбрался из-под груды обуви. Что-то явно разладилось. Такого в сказке не было. Он снял с носа какой-то отвратительный ботинок и вдохнул наконец чистого воздуха без запаха кожи, но тут же снова затаил дыхание, потому что первое, что он увидел, был… башмак, и башмак гораздо больших размеров, чем все остальные. В нем свободно мог спрятаться человек или волк.
— Да уж, — сказал башмак.
Струхнувший Джеффри поспешил зарыться в обувь, а когда снова выбрался из-под подметок и каблуков, гигантского башмака уже не было. Джеффри решил, что это галлюцинация. Что ж, вполне понятно: реакция на дождь из обуви. Какое еще объяснение можно было подобрать даже самому существованию башмака таких размеров? В конце концов Волк решил просто не думать об этом.
Но, как бы там ни было, маленький человечек от него ускользнул. Когда Волк немного пришел в себя и вновь начал думать о еде, он понял, что зверски голоден. Чей бы домик разрушить следующим? Другого выхода не было. «Жили-были», — пробормотал голодный Волк и отправился на промысел.
Джеффри так хотел есть, что даже поглупел. Вот, например, совсем рядом со следующим домиком он увидел единорога, но даже не попробовал поохотиться на него. Единорог не имел сейчас значения. Джеффри Волк наметил себе цель. Теперь его могло удовлетворить только очень много еды — так он проголодался.
— Пррокля-а-атие! — распевал Хендрик, которому медведь на ухо наступил.
Он возводил стену из всего, что попадалось под руку. Но, приглядевшись, можно было различить множество блестящих продолговатых предметов.
— Про-про-клятие, про-проклятие… — мурлыкал он.
Тут Джеффри Волк заметил, что Хендрик не один. Что ж, это было даже к лучшему, — нужно же какое-то разнообразие в диете. Так, по крайней мере, думал Джеффри, пока толком не разглядел помощника, который исправно подавал верзиле строительные материалы. Приземистый напарник Хендрика имел нездоровый, зеленоватый цвет лица. А уж как безвкусно он был одет: кричащий костюмчик в оранжевую и красную клетку! Волк решил, что обойдется, пожалуй, и Хендриком, а это страшилище есть не станет. Даже очень голодный волк весьма разборчив в еде.
И он вылез из кустов и пошел к цели.
— Проклятие, — заметил Хендрик, — у нас гости.
Его помощник поднял голову:
— Ты имеешь в виду этого неприятного типа, который тут что-то вынюхивает?
Джеффри решил проигнорировать это замечание. Он чинно снял кепку и приветливо поздоровался:
— Добрый день, соседи. Какой славный домик у вас получается!
— Проклятие, — согласился Хендрик.
— Сделано из вторсырья, — похвалился его отвратительный напарник.
— Проклятие, — подтвердил Хендрик и потряс внушительной дубинкой.
— Разумеется, — поспешил добавить Бракс, — мы с Хендриком заключили договорчик…
— Проклятие, — кивнул Хендрик, — мы договорились, что либо он отдает мне свои подержанные стройматериалы, либо я пускаю в ход Головолом.
Волк любезно покивал, хотя на самом деле слушал невнимательно. Он в это время прикидывал, как лучше напасть, чтобы побыстрее справиться с этим огромным и, должно быть, очень вкусным Хендриком. Чтобы принять решение, Джеффри всегда требовалось немного покружить на местности. Он прикрыл глаза и представил себе верзилу, покрытого тонким слоем глазури.
— Смотри-ка, — заметил помощник Хендрика, — он опять вынюхивает. Так и рыщет!
— Да, к тому же он, кажется, волк, — прибавил верзила.
— Разве это предосудительно? — как можно невиннее спросил Джеффри.
— Знаешь, Хенди, — заметил помощник, разглядев острые зубы волка, — а не пора ли нам поработать в домике, предварительно заперев дверь изнутри?
— Проклятие, — согласился Хендрик.
И парочка ретировалась в домик. Но Волк только еще шире заулыбался, потому что опять наступил его любимый момент. Он набрал побольше воздуха и крикнул:
— Пустите меня в домик!
— Ни за какие проклятия! — прогудел Хендрик.
Джеффри хихикнул. Наконец-то настал его звездный час. И к счастью, вокруг ни единого башмака! Он крикнул:
— Как дуну сейчас, как плюну — ничего от вашего домика не останется!
И он сделал глубокий-преглубокий вдох, такой глубокий, что его волосатую грудь чуть не разорвало. Потом Волк уперся мордой в стену дома и дунул.
Домику Хендрика такого было не выдержать. Он со звоном рассыпался. Но блестящие металлические штучки почему-то поднялись в воздух и только потом стали падать, причем на голову Джеффри. Волк запрокинул морду и с ужасом увидел, из чего именно соорудил себе домик Хендрик. В него летели копья и стрелы, ножи и кинжалы, мечи и сабли, и еще множество опасных острых штук. Все — на бедного Джеффри!
Надо же додуматься — построить дом из холодного оружия! Джеффри дал бы голову на отсечение, что в сказке ничего подобного не было. И он понял, что голову действительно отсекут или, по крайней мере, продырявят в десяти местах, если он еще хоть на секунду здесь задержится. Волк с воем бросился в лес. Придется поискать обед в другом месте. Ничего, зато это будет лакомый кусочек!
Вунтвор прилежно трудился над своим новым кирпичным домом. Как ни приятно поболтать с друзьями о пряжках и шнурках, иногда, для разнообразия, так хорошо побыть одному! Но что-то похолодало. Внезапно налетел ветер. Удивительно свирепый ветер! Он разом сдул листочки с окрестных деревьев. Хорошо, что у Вунтвора будет уютное, теплое убежище, где он сможет укрыться от непогоды. Вскоре он услышал странный звук: сухой, леденящий душу смешок, такой же холодный, как и налетевший ветер. Вунтвор оторвался от работы и огляделся. Между деревьями стояла темная высокая фигура. Кто бы это мог быть?
«У волшебников бытует еще одно изречение: „Не так страшна опасность, если смотришь ей в лицо“. Может быть, в этом и есть доля правды. Если человек смотрит опасности в лицо, имея при этом оружие в обеих руках, проверенное заклинание на устах, стенку, к которой можно прислониться, за спиной, то страх его действительно значительно уменьшается. Еще лучше, если у него есть человек триста надежных союзников, потайная дверь поблизости на случай спешного побега, а на много миль вокруг не видать ни одного врага. А еще лучше, если в надежном месте припрятана кругленькая сумма на черный день, если есть любящая женщина и укромное место, где тебя сто лет не найдут. При таких обстоятельствах страх вам не страшен. Но на них рассчитывать не приходится».
Вунтвор вдруг испугался. Эта внезапная перемена погоды, эта таинственная фигура между деревьев о чем-то напоминали ему, только вот о чем… Все вокруг словно обледенело. Казалось, одежда примерзла к телу. Кто-то кашлянул. Вунтвор так и подскочил. В кустах что-то зашуршало.
— Силы небесные! — сказал чей-то голос.
— Может, поздороваешься? — язвительно спросил другой голос. — Что-то похолодало!
— Простите… — пробормотал Вунтвор, когда из лесу вышли семь человек очень маленького роста. И тут окрестности огласил ужасный крик, похожий на последний вопль тысячи умирающих. Потеплело так же внезапно, как до этого похолодало, и вечернее солнце позолотило верхушки деревьев.
— Ну и погодка у вас тут! — пробурчал один из семерых, потирая руки. — Но мы здесь не по этому поводу.
— Вот как? — с сомнением произнес Вунтвор. — А мы разве знакомы?
— Что, каждый раз повторять? — рассердился один из гостей.
— Успокойся! — сказал тот, который потирал руки. — Он бы сразу узнал нас, не будь он во власти чар Матушки Гусыни.
— Вот как? — Вунтвор не совсем понимал, о чем говорят эти низкорослые люди. Ему вообще казалось, что внезапный холодный ветер и та таинственная фигура были гораздо важнее семерых бесцеремонных недомерков.
— Мне очень жаль, — наконец сказал он, — но я вас совершенно не помню.
— Ну разумеется! — приветливо улыбнулся потиравший руки. — Вы же в сказке. В той самой сказке, в которой нам обещаны большие роли.
— Не очень-то они большие, как я погляжу! — фыркнул один из семерых.
— Ну конечно, Заносчивый, — урезонил его потиравший руки. — Наша роль еще и не начиналась. Это ведь только присказка… — Он опять обратился к Вунтвору: — Мы пришли полюбоваться на ваш чудный домик! — Он понизил голос. — Я бы мог представить вам всех присутствующих, но какой смысл? Матушка Гусыня вновь возьмется за дело через минуту, и вы опять нас забудете. — Он вновь заговорил громко и непринужденно. — Домик выглядит прочным и устойчивым. Мы так рады за вас! — Гном почему-то посмотрел на свое запястье. — О, уже поздно! Нам пора. — И он помахал рукой на прощание.
— Выходит, вы только затем и приходили, чтобы поздороваться и попрощаться?
— Ну конечно! — радостно подтвердил гном, оглянувшись. — Однако, если наше появление здесь еще и напомнило Матушке Гусыне о нашем существовании и о том, что мы сгораем от нетерпения исполнить свои роли в постановке, тоже хорошо!
— Погодите минутку! — в отчаянии крикнул Вунтвор, потому что внезапно вспомнил, что надо было той загадочной фигуре. Он также вспомнил, что добиться этого от Вунтвора она может лишь тогда, когда он один.
— Ну что еще? — огрызнулся один из гномов.
— Э-э… — Вунтвор замялся, пытаясь придумать что-нибудь. — А вы не хотели бы увидеть мой домик изнутри?
— Если внутри он такой же скучный, как снаружи, то не имею ни малейшего желания! — отрезал тот же самый гном. — С меня довольно и того, что Льстивый притащил нас сюда. Он, видите ли, мечтает о популярности…
— Мы же договорились… — укорил его Льстивый.
— Ладно, не ной!
— За что мне все это?
Кто-то застонал. Кто-то кашлянул. Кто-то уронил что-то тяжелое.
Тот, кого называли Льстивым, беспомощно развел руками:
— К сожалению, нам действительно пора!
Значит, они все-таки уходят? Вунтвора вдруг охватила паника. Как же дать им понять, что они ему нужны?
— Но я же останусь один! — воскликнул он.
Самый грубый из гномов усмехнулся:
— Конечно, один, если не считать вон того типа, что рыщет в кустах. Вон он, вынюхивает что-то!
Волк вышел из своего убежища:
— Я? Вынюхиваю? Никогда! Просто мне было неудобно прерывать вашу беседу.
Семь гномов со смехом удалились.
— Не обращайте на них внимания, — посоветовал Джеффри. — Я просто пришел взглянуть на ваш чудесный новый домик!
Не обращать на них внимания? Да Вунтвор даже не понял, чего им было надо! Зачем сюда приходили эти низкорослые ребята? «Жили-были…» — повторял Вунтвор, пытаясь сосредоточиться на волосатом малом в кепке, который незаметно подходил все ближе и ближе. На таком расстоянии уже нельзя было не заметить, какие у него клыки.
— Что-то не так? — ласково поинтересовался Волк.
— Э-э… — Вунтвор пытался сформулировать свои наблюдения в как можно более вежливой форме. — Какие у вас крупные зубы!
Волк помотал головой:
— Нет, не то! Это совсем из другой сказки.
Юноша опустил голову, придумывая извинения.
А когда он снова поднял голову, зверь уже стоял вплотную к нему и облизывался.
— Если уж мы заговорили о внешности, — сказал Волк, — то позвольте вам заметить, что вы бы прекрасно выглядели в легком сметанном соусе. — Волк плотоядно двигал своими кустистыми бровями. — Но вам, вероятно, это уже говорили.
Вунтвор наморщил лоб. Кто-то когда-то действительно уже говорил ему нечто подобное. Или ему так казалось. Что бы это все значило?
— Проклятие, — раздался звучный бас из ближайших кустов.
— Берегись! — крикнул тоненький голосок. — А не то испытаешь на себе Домовую Силу!
Волк поморщился. Нет, ничего такого в сказке точно не должно было быть. А ведь он обещал Матушке Гусыне, что сказка пойдет как по писаному.
— Вот оно что! — воскликнул прозревший наконец Вунтвор. — Так вот что ты здесь делаешь! Рыщешь! Вынюхиваешь! А стало быть, ты — волк! — Он указал пальцем на разинутую пасть зверя.
— Проклятие! — Хендрик вышел из кустов с поднятой дубинкой и Тэпом на плече.
— Послушайте, имейте снисхождение! — взмолился Волк, закрыв голову лапами. — Я всего лишь ищу пропитание.
— Проклятие! — Хендрик схватил Вунтвора за шиворот. — А ну быстро в дом!
Трое друзей заперлись изнутри. Джеффри отнял лапы от головы и задумчиво посмотрел на тяжелую дубовую дверь. Сказка уже настолько выбилась из сюжетной колеи, что Волк с трудом узнавал ее. Он решил даже не пробовать дуть и плевать. В конце концов, Волк был реалист: он знал, что кирпичные дома крепкие. Можно попробовать добыть еду и другим способом. Волк злорадно засмеялся, глядя на запертую дверь. «Прекрасно, о мои несравненные деликатесы! — подумал он. — Сами напросились!» С домиками из башмаков и подержанного оружия они его переиграли. Ничего! Можно придумать сказке и другой конец. Он покажет им, что такое импровизация! И Волк убежал обратно в лес.
Друзья тем временем устраивались в кирпичном домике Вунтвора.
— Проклятие, — заметил Хендрик, — по-моему, здесь темновато.
— Ага, — согласился Тэп, — свет проникает только через дырку наверху.
— Да уж, — сказал Вунтвор и посмотрел вверх, в маленькое окошко, на вечернее темнеющее небо. — С освещением — недоработка.
— Проклятие! — возмутился Хендрик. — Почему ты не подумал об окнах?
Вунтвор задумался на минуту, потом отрицательно покачал головой. Впрочем, в сгустившихся сумерках этого движения все равно никто не заметил. Потом юноша сказал:
— Окна недостаточно волконепроницаемы. А этот дом я строил с единственной целью — прятаться в нем от волков. Ни на что другое он не годится.
Потом они приоткрыли дверь и высунулись наружу. Солнце садилось за дальний лес, и по лужайке, на которой стоял домик Вунтвора, гуляли длинные тени. Ночь уже раскрасила землю и теперь трудилась над небом. Увидеть что-либо в сгустившейся темноте было трудно, но зато друзья явственно услышали приближавшийся треск.
— Проклятие! — прошептал Хендрик. — Это что еще такое?
— Да уж, — сказал Вунтвор, — на волка что-то не похоже.
Тэп храбро спрыгнул с плеча Хендрика:
— Я маленький. Меня нелегко увидеть в такой темноте. Пойду-ка на разведку. — И, прежде чем друзья успели воспротивиться, был таков.
Хруст становился все громче и сопровождался теперь зверским хохотом.
— Тэп! — негромко позвал Вунтвор. — Ты что-нибудь видишь? Не можем ли мы тебе чем-нибудь помочь?
Вместо ответа человечек опрометью вернулся в домик и спрятался за ногу Вунтвора.
— Закройте дверь! — кричал он. — Немедленно закройте дверь!
— Что ты там такое увидел? — спросил Вунтвор.
— Огромный… — Тэп задыхался от волнения, — чешуйчатый… огнедышащий…
— Проклятие, — проворчал Хендрик, — Волк привел дракона.
— Дракона? — удивился Хендрик. — Но зачем ему дра…
Его вопрос был прерван криком Волка:
— А ну открывайте, а не то вам не поздоровится!
— Да уж, — обратился Вунтвор к своим друзьям. — А может, ничего страшного? Может, нам удастся договориться? — И он спросил Волка: — Ты готов к переговорам?
Волк еле удержался от смеха:
— Сейчас как дунем, как плюнем — и пойдут клочки по закоулочкам! Вот тебе и все переговоры!
— Какое свинство! — возмутился Вунтвор, прислушиваясь к нараставшему снаружи реву.
Друзья упали ничком на земляной пол и закрыли головы руками. Но домик оказался таким прочным, что мощный выдох дракона поднял его целиком в ночное небо. Трое друзей остались без крыши над головой. Вунтвор, как завороженный, смотрел на поляну, освещенную драконьим пламенем. Волк ухмылялся и плотоядно облизывался.
— Так будет удобнее, — объяснил он, подбираясь поближе к юноше. — Просто стой спокойно и ничего не бойся. Честное слово, сметанный соус очень хорош!
— Проклятие, — повторял Хендрик, перекладывая дубинку из одной руки в другую.
— Пряжки и шнурки! — Тэп сделал несколько пробных танцевальных шагов.
— Я еще доберусь до вас обоих, — пообещал Волк, подходя вплотную к Вунтвору.
Тот чувствовал себя совершенно беззащитным. Он знал, что друзья сделают все, что в их силах, чтобы защитить его. И все же было бы гораздо спокойнее, если бы и у него самого было какое-нибудь оружие.
— Не волнуйся, еда! — утешал его Волк. — Через несколько секунд все будет кончено. Я быстро ем.
— Не посмеешь! — раздался вдруг звучный мелодичный голос с противоположного края поляны.
— Что вы делаете? — тут же послышался другой, плаксивый голосок. — Куда вы меня тащите?
В лунном свете стояло прекраснейшее животное со светящимся рогом на лбу и сверкающим мечом во рту.
— Вы что, собираетесь бросить меня здесь? — хныкал меч.
— Я собираюсь вернуть тебя законному владельцу, — сердито ответил единорог, каким-то образом умудряясь четко произносить слова. Чудесное животное положило оружие к ногам Вунтвора и посмотрело на юношу большими влажными глазами.
— Надеюсь, вы это оцените, — сказало прекрасное создание.
— Да уж, — ответил Вунтвор. — Мы еще поговорим об этом в другое время, когда обстановка будет менее напряженной. — Он наклонился и поднял меч с земли.
— Конечно, Конечно, беседуйте! — ворчал Катберт. — Не обращайте внимания на благородный меч, который без малого полчаса провел в пасти этого животного! Мое лезвие — в слюне единорога. Бррр!
— На земле нет ничего прекраснее слюны единорога! — с достоинством произнесло мифологическое существо, тряхнув гривой, от чего она так засияла в лунном свете, что у всех дух захватило.
— Не сомневаюсь в этом, — заверил Вунтвор. — Прошу меня извинить. Мне пора заняться Волком.
— Ах вот, значит, как! — Волк злобно улыбнулся. — Что ж, пусть на твоей стороне единорог, говорящий меч, здоровенный детина с дубинкой и еще этот, плюгавый, который умеет выделывать разные штуки с башмаками… Зато у меня есть дракон! — Он оглянулся на красавца ящера. — Верно я говорю?
Дракон молча глядел на Джеффри.
— Эй! — забеспокоился Волк. — Мы ведь, кажется, заключили сделку! — И он шагнул к дракону.
Дракон отступил на шаг.
— Ты не имеешь права! — заорал Волк. — Сделка есть сделка! — И он сделал два шага вперед.
Дракон отступил на два шага. А так как дракон был раз в двадцать крупнее Волка, то и каждый шаг гигантского ящера был в двадцать раз длиннее шага хищника в зеленой кепке. Дракон, по сути дела, был уже за пределами поляны.
— Ах вот оно что! — заорал Джеффри. — Я тебе покажу, как волки поступают с предателями! — И он ринулся на дракона. Тот отступил еще на несколько шагов, и оба скрылись из виду.
Слева и справа от Вунтвора произошло по небольшому взрыву. Испуганный юноша отскочил назад. Слева появился человечек ростом примерно с Тэпа. На голове у него красовалась кожаная корона. Справа от Вунтвора высился огромный башмак.
— Вот и славно, — сказал башмак. — Наконец-то мы сможем спокойно поговорить.
«Объяснить молено все, что угодно. Жаль только, что большинство объяснений не имеет никакого смысла».
Я вздрогнул. Это был мой учитель Эбенезум. Он снова пришел ко мне на выручку.
— Да уж, — сказал волшебник и замолк.
Тут я заметил, что стою, уставясь на башмак как баран на новые ворота, и вид у меня преглупый.
— Должно быть, очень хлопотно — вот так скакать из одной сказки в другую, — заметил из башмака волшебник.
— Э-э… Да уж, — ответил я.
— Что ж, дракон отвлек наших противников на несколько минут. Но нужно спешить.
Я кивнул, изо всех сил стараясь стряхнуть паутину, которая, казалось, опутала мои мозги.
Эбенезум продолжал:
— Как только Нори поняла, что вы попали в плен к Матушке Гусыне, мы стали трудиться не покладая рук, чтобы поскорее вызволить вас. Его Домовое Величество любезно соорудил этот башмак, и вот я смог вмешиваться в ход событий.
— Вот что творит Домовая Сила! — горделиво произнес Его Величество.
— Я всегда это говорил! — подхватил Тэп.
Его Домовое Величество смерил своего подданного холодным взглядом:
— А некоторым вообще следовало бы помолчать!
Тэп побледнел и прошептал:
— Отправит на сортировку каблуков…
— Да уж, — продолжал Эбенезум. — Перед тем как явиться сюда, я в Вуште ознакомился с несколькими учеными книгами о Восточных Королевствах. Мы набрели на несколько очень важных фактов.
— …или выпрямлять погнутые пряжки! — стонал Тэп.
— Итак, обратите внимание на слова «жили…». — Эбенезум резко остановился. Он прочистил горло и вновь заговорил: — Я имею в виду те два слова, произнеся которые оказываешься во власти Матушки Гусыни. Ими обычно начинаются сказки. Но есть еще и пять слов, которыми они обычно заканчиваются. Ими замыкается круг. Стоит произнести их — и сказке конец.
— И жили долго и счастливо, — прошептал Вунтвор.
— Вот именно, — подтвердил волшебник. — Мы сейчас работаем над планом, согласно которому ты, как главный герой сказки, произнесешь эти самые слова в нужное время. — Учитель тихонько засмеялся. — И если план удастся, эта сказка, Вунтвор, станет для тебя последней.
— Правда? — В моем голосе прозвучала надежда. Я знал, что учитель не бросит меня в беде!
— Самым трудным оказалось улучить момент, чтобы сообщить тебе о наших намерениях. К сожалению, в мой первый приход мне пришлось разбираться со Смертью. Потом я предпочел затаиться. Если Матушка Гусыня слишком скоро рассекретит нас, плану конец. Я пытался действовать намеками, подавать тебе едва заметные знаки. Но этот способ требует времени.
— Тогда нам пришлось прибегнуть к отвлекающему маневру, — сказал Его Домовое Величество. Тэп теперь даже глядеть на него боялся.
— Да уж, — подтвердил волшебник. — Нужно было убрать с дороги Волка. Ты, должно быть, уже догадался, что сейчас находишься в его сказке. Расстроенная тем, что не может совладать с актерами, Матушка Гусыня разрешила Волку попробовать свои силы: вдруг у него получится! Мы сразу поняли: вот он, наш шанс! Привлечь дракона и единорога — это была идея Его Домового Величества. Теперь остается надеяться, что в данный момент Матушка Гусыня наблюдает не за нами, а за Волком.
Мне все было понятно, кроме одного. И я задал наконец самый важный вопрос.
— Учитель! — воскликнул я, не в силах больше сдерживаться, — где Нори?!
— Она не может здесь появиться. Нори наблюдает за Матушкой Гусыней, следит за тем, чтобы волшебница нас не обнаружила. Кстати, это именно Нори первой пришло в голову, что сказка о волке будет нам на руку.
Учитель замолчал. Я представил себе, как он там, в глубине башмака, неторопливо поглаживает свою длинную бороду.
— Кроме того, — продолжал Эбенезум через минуту, — Нори — одна из немногих, кто наделен магическими способностями и не страдает злосчастной болезнью, которой я всех заразил. Нори должна скрываться, чтобы ни в коем случае не попасть под влияние Матушки Гусыни, пока мы не осуществим наш план. Слушай внимательно, Вунтвор.
По нашему сигналу ты должен будешь выкрикнуть слова…
— И жили долго и счастливо! — кивнул я.
— В них, безусловно, есть нечто магическое, — улыбнулся Его Домовое Величество, — нечто от Домовой Силы.
Тэп больше не мог сдерживаться:
— Но, мой король, властелин подметок! — взмолился он. — Неужели вы не выслушаете меня? Я всегда был верен Домовой Силе!
Властелин снисходительно клюнул царственным носом:
— И потому ввязался в эту некрасивую историю с семью желаниями?
— Но, Ваша Малость, выслушайте… — Тэп умолк, как будто никак не мог подобрать нужных слов, а когда заговорил снова, голос его был странно монотонным, а глаза — пустыми. — Жили… Жили-были…
— Слабовольные всегда сдаются первыми! — презрительно бросил Его Величество.
— Она взялась за дело! — воскликнул волшебник. — Быстрее, Вунтвор! Я должен сказать тебе еще одну вещь!
— Жили-бы… — начал Его Домовое Величество, но тут же зажал себе рот руками.
Я тоже почувствовал давление. Эти проклятые два слова так и вертелись у меня на языке, так и просились наружу. У меня было такое чувство, что произнести эти слова — жизненно важно. Надо сопротивляться! Я посмотрел на своих спутников и по их напряженным лицам понял, что они тоже изо всех сил удерживаются от этих злосчастных слов.
— Нам надо уходить! — сказал волшебник.
Эбенезум и Его Домовое Величество исчезли, оставив после себя лишь два белых облачка.
— Но, учитель! — в отчаянии крикнул я. — Что еще вы хотели мне сказать?
— Проклятие, — попытался меня утешить Хендрик, — Эбенезум изобретателен. Я уверен: он найдет способ сказать нам то, что хотел.
А пока что Тэп снова барахтался в сказочных сетях Матушки Гусыни, да и каждый из нас в любую минуту мог пасть ее жертвой. Матушка Гусыня опять следила за нами. Как же мог учитель передать нам что-нибудь, чтобы она об этом не узнала? Я посмотрел на небо. Чья-то тень на секунду закрыла луну. Я услышал приближающийся шорох крыльев. Даже в темноте нельзя было не узнать Хьюберта.
— А вот и мы! — крикнула Эли, сидевшая на спине дракона. — Наш дуэт — залог ваших побед! Встречайте нашу пару — зададим врагам жару!
— От этой пары мне снятся кошмары! — откликнулся неприятный голос с другого края поляны.
Я всмотрелся в темноту. Разумеется! Кто же еще, кроме демона Снаркса, может нацепить на себя столько одежек?
— Я пришел посмотреть, что это тут за шум, — объяснил он. — Гакс где-то здесь. Он ищет свой барабан. Полагаю, они с Браксом будут с минуты на минуту.
— Да уж, — произнес я, стараясь ограничиться только самыми надежными и проверенными словами. Какое странное чувство: будто кто-то хочет заставить меня что-то забыть, а может быть, усыпить. Надо было изо всех сил сопротивляться этой могущественной магии. Надо ведь дождаться вестей от учителя.
— Жили-были… — как заведенный повторял Тэп.
— Проклятие, — произнес Хендрик, критически оглядев меня. — Значит, ты тоже чувствуешь?
Я кивнул:
— Лучше бы учителю поторопиться.
— Потому мы и прилетели! — звонко воскликнула Эли, спрыгнув с драконьей спины. — Хьюберт все знает!
Вот как! Значит, Эбенезум доверил Хьюберту тайну, которая спасет нас? О, злая шутка судьбы! Ведь дракон лишен дара речи. Как же он передаст нам послание Эбенезума?
— Не волнуйтесь! — сказала Барышня, поняв наши опасения. — Будет трудно, но Хьюберт справится. Придется ему вспомнить старинную игру, столь любимую драконами: живые картины!
Пока Хьюберт настраивался, Эли быстро объяснила нам правила излюбленной драконьей забавы: дракон при помощи пантомимы показывает нам то, что хотел сказать Эбенезум, а все собравшиеся угадывают. При каждой правильной отгадке Хьюберт будет кивать.
— Все просто, — согласился я. — Начнем.
Дракон изрыгнул несколько скромных языков пламени, чтобы осветить происходящее. Эли встала рядом с нами. Сначала Хьюберт несколько раз подряд открыл и закрыл пасть.
— Это значит «говорить»! — воскликнула Эли. — Это значит, что Эбенезум хочет передать нам какое-то изречение!
Может быть, учитель хотел напомнить мне какую-нибудь древнюю мудрость?
— Что за изречение? — спросил я Эли.
— Жили-были? — предположил Тэп.
— Смотри на Хьюберта! — посоветовала Барышня. — Какой артист!
Я обратился к Дракону:
— Какое изречение?
Дракон указал вниз.
— Земля? — предположил я, но он отрицательно покачал головой. — Голоадия? — Он затряс головой еще пуще. Тут я наконец сообразил, что он указывает на свои нижние конечности. — Твои ноги? — спросил я. Дракон кивнул. Потом он поднял заднюю лапу, наклонился вперед, подержал передние лапы под пальцами задней и осторожно перенес их под пятку.
— Проклятие! — догадался Хендрик. — Похоже, он что-то надевает на ногу.
— Вроде башмака, — предположил я.
Дракон энергично закивал, лупя хвостом по земле.
— Значит, это изречение — о башмаках?
Дракон снова кивнул.
— Проклятие, — заметил Хендрик, — у нас есть специалист по башмакам.
— Жили-были, — безмятежно сказал Домовой.
— Тэп во власти Матушки Гусыни, — напомнил я рыцарю. — Он не в своем уме.
— Проклятие, — сказал Хендрик, — попробуем-ка помочь этому горю.
— Жили-были, — повторил Тэп.
Рыцарь поднял дубинку, способную отшибать память, и легонько стукнул Тэпа по макушке.
— Жили-бы… Эй! Полегче! Мы, домовые, очень хрупкие.
— Да уж! — возрадовался я. — Удивительно! Ты разрушил колдовство Матушки Гусыни!
— Проклятие, — скромно кивнул Хендрик.
— Колдовство? Разве я был заколдован? — Домовой побледнел. — А где Его Домовое Величество?
Я сообщил Тэпу, что его повелитель вынужден был бежать от Матушки Гусыни. И еще я сказал Домовому, что есть способ оправдаться. Все, что от него требуется, — угадать, какое изречение о башмаках пытается передать нам Хьюберт на языке жестов.
— О башмаках? — повеселел Тэп. — Да это для меня раз плюнуть! А ну, где тут ваш дракон-мим?
Хьюберт помахал Домовому рукой и повторил свое последнее движение.
— Проще не бывает! — воскликнул Тэп. — Это поговорка: «Лучше башмак в руках, чем пара башмаков в кустах».
Дракон отрицательно помотал головой.
— Нет? — удивился Тэп. — Ну тогда: «Башмак увяз — и шнуркам пропасть». Правильно?
Хьюберт опять покачал головой и еще раз показал свою пантомиму.
— «У семи домовых башмак без глаза»? — предположил Тэп и опять не угадал.
Раздосадованный дракон с силой всунул ногу в воображаемый башмак и топнул.
И тут я все понял. Неужели?
— «Впору башмак — носи, бедняк!» — выкрикнул я.
Хьюберт кивнул.
— «Впору башмак…»? — Домовой почесал в затылке. — Никогда не слыхал! Не очень-то звучное изречение, должен заметить.
Звучное или не звучное, но именно эту пословицу передал мне волшебник Эбенезум, значит, в ней заключен глубокий смысл. Но какой?
— Ага! Вот вы где!
Тот, кому принадлежал этот голос, вышел на «огонек» Хьюберта. Это был Волк.
— Решил удрать от меня? — надменно произнес хищник. — Что ж, я рад, что ты вернулся на старое место. А теперь продолжим нашу историю!
— Нет! Нет! Нет! — Матушка Гусыня мчалась вниз с холма.
— Что значит «нет»? — обиженно спросил Джеффри Волк. — Мы были так близки к развязке!
— Вы были близки к полному хаосу! — сердито ответила Матушка Гусыня. — Не надо было мне с тобой связываться.
— Но я перешел к самой интересной части! — возразил Джеффри. — К той, в которой я всех съедаю! — Он деловито обратился к дракону: — Если ты быстренько их зажаришь…
— И не надейся! — прикрикнула Матушка Гусыня. — Я забираю свою сказку назад! Немедленно!
Она ласково улыбнулась всем присутствующим.
— Жили-были, — сказали мы все разом, как по команде.
«„Все нуждаются в отдыхе“ — еще одно изречение, приписываемое Эбенезуму, величайшему волшебнику Западных Королевств, которого однажды король Снердлот Мстительный застал на ложе своей супруги, любвеобильной королевы Вивазии. К счастью для волшебника, король был уже порядочно измотан многочасовой охотой на Эбенезума в коридорах замка и потому, легко поддавшись заклинанию, вызывающему временное помрачение рассудка, решил, что ошибся замком, и рассыпался в извинениях столь продолжительных, что волшебник успел ретироваться».
Жил-был однажды в лесу… Прекрасный Принц Вунтвор. У него были верные друзья — Семь Других Гномов. Семь Других Гномов не раз предупреждали Вунтвора, чтобы он остерегался чужих, потому что ходили слухи…
Нет, нет, нет! Так не пойдет. Может быть, попробовать другими словами?
Жил-был однажды юноша по имени Вунтвор, который постоянно пребывал в смятении, потому что ему казалось, что он забыл что-то, что должен помнить. Ему также казалось, что всех людей и животных, которые окружали его, он знал когда-то раньше.
«Жили-были», — хором сказали все, кто был на поляне, включая Вунтвора. Но почему они сказали именно это? Разве не должны они были произнести какие-то совсем другие слова?
— Что мне, целый день так висеть, носом в землю? — послышался сварливый голос снизу, и Вунтвор понял, что в его правой руке что-то есть. Он поднял руку и увидел в ней меч.
— Вот так-то лучше, — похвалил тот.
— Говорящий?.. — От удивления Вунтвор едва не уронил оружие.
— О! Только не начинайте все сначала! — взмолился меч. — Вы — в очередной сказке Матушки Гусыни. Она почти полностью стирает память, чтобы актеры были как чистые листы бумаги, на которых она сможет написать все, что ей заблагорассудится. Но с вами ей это не слишком удается. — Меч страдальчески вздохнул и сказал: — Видно, придется мне повторить все сначала. Слушайте. Вы — Вунтвор, ученик Эбенезума. Вы посланы сюда, чтобы уговорить Матушку Гусыню стать вашей союзницей. К сожалению, Матушка Гусыня — упрямая, своенравная женщина и даже слушать вас не желает. Вы почти уже ускользнули от нее, но в последний момент снова попали под ее влияние.
Вунтвор очнулся:
— Ты прав. Кажется, начинаю вспоминать. Просто не знаю, как тебя благодарить!
— Не стоит благодарности, — заверил меч. — Я это делаю из чувства самосохранения. Дело в том, что все эти сказки, как правило, заканчиваются выхватыванием оружия, то есть меня. Часто доходит до кровопролития, — меч содрогнулся, — а иногда и похуже!
— Что может быть хуже крови? — удивился Вунтвор.
— Зеленая сукровица, — жалобно простонал меч, — немытые жирные волосы, слюна единорога.
Вунтвор кивнул. Он действительно стал вспоминать кое-какие эпизоды. Прикрыв глаза, юноша пытался стряхнуть с себя остатки заклинания.
— Жили-бы… — Он зажал себе рот. Нет уж, хватит с него!
— Это заклинание Матушки Гусыни, — пояснил меч. — Любой ценой удерживайтесь от этих слов, а иначе тут же снова окажетесь в ее власти. Но поспешим! Мы должны освободить остальных.
Остальные тем временем бестолково бродили по поляне, то и дело повторяя два роковых слова.
— Да уж, — покачал головой Вунтвор. — Но если эта волшебница столь могущественна, то как же ты не поддался ее колдовству?
— По определению, — терпеливо объяснил меч. — Я — волшебное оружие. Любое заклинание просто отскакивает от моего твердого, сверкающего лезвия.
— Да уж, — с уважением проговорил Вунтвор.
— А теперь поторопитесь! — призвал меч. — Надо разбудить этих несчастных и спасаться, пока не дошло до… — меч замолчал на секунду, для него было невыносимо даже само это слово, — кровопролития.
— Хорошо, — согласился Вунтвор. Но не успел он пройти и десяти шагов, как из ближайших кустов послышался неприятный, высокий смех.
— Хи-хи! Привет, дорогие мои! Я принесла Вунтвору подарок.
Все собравшиеся на поляне повернули головы на этот странный голос.
— Проклятие? — неуверенно спросил огромный детина с дубинкой.
— Пряжки и шнурки! — воскликнул самый маленький из присутствовавших.
— Да-да, — сказала старая дама, подойдя поближе, — я принесла корзину отборных яблок для нашего Вечного Ученика.
— Это Матушка Гусыня, — прошептал меч.
Старушка улыбнулась и посмотрела Вунтвору в глаза. Он отступил на шаг, не зная, чего и ожидать.
— Ну-ну, — успокоила Матушка Гусыня, — бояться нечего. Ты, должно быть, проголодался.
И она откинула шаль, которой была прикрыта корзина. Вунтвор никогда не видел подобных яблок. Они светились в темноте ярко-зеленым светом.
— Разве они не чудесны? — спросила Матушка Гусыня. — Наливные, хрустящие, сладкие! Хи-хи! Не хочешь попробовать? Откуси кусочек!
Вунтвор проглотил слюну и попятился. Ему что-то не хотелось есть плоды, имеющие внутри лампочку или что-то подобное. Тут откуда ни возьмись появился Волк в зеленой бейсбольной кепке.
— Если уж нет ничего другого, я бы и от яблока не отказался, чтобы заморить червячка! — воскликнул он и откусил кусок яблока.
— Да как ты смеешь! — возмутилась Матушка Гусыня. Вунтвор даже испугался, увидев ее гнев. Она поняла это, тут же взяла себя в руки и сказала Волку елейным голосом: — Ну ничего, ничего! Ты тоже проголодался. Сегодня в моих сказках действительно не кормили. Главное, чтобы Вунтвору тоже досталось яблочко! — И она протянула корзину юноше. — Не то чтобы в них было что-то особенное… Просто они такие вкусные! Хи-хи!
— Проклятие, — сказал верзила, — что-то кушать хочется, — и взял из корзины яблоко.
— Пряжки и шнурки! — воскликнул маленький человечек, прыгнул в корзину и выковырял большое яблоко с краю. — Домовые должны поддерживать свои силы! — Он столкнул яблоко на траву и полетел вслед за ним.
В ядовито-зеленом свете яблок лицо Матушки Гусыни выглядело особенно расстроенным.
— Если еще кто-нибудь тронет мои яблоки, я вас всех… — Тут она взглянула на Вунтвора, который при этих словах попятился еще быстрее.
— Ничего, ничего, — сказала она уже гораздо мягче. — Должно быть, я слишком строга. Матушка Гусыня устала. Уже давно пора спать. — Она вновь подвинула корзину к Вунтвору. — Здесь еще много яблок. Всем хватит. Но остальные должны подождать, пока Вунтвор не возьмет яблочко. Это же простая вежливость!
Волк с хрустом откусил от своего яблока:
— Как вкус…
Не договорив, он упал ничком и громко захрапел.
— Вот что значит дурное воспитание! — заметила Матушка Гусыня, презрительно указав на храпящего зверя. — Хватает еду, не дождавшись приглашения, и засыпает, не доев. Ну и манеры у некоторых! Уверяю вас, больше никогда не возьму его в сказку!
И она сделала еще один шаг к Вунтвору. Откуда-то сбоку вынырнула светловолосая девушка и схватила яблоко из корзины.
— Дорогой мой, милый мальчик, — продолжала уговаривать Вунтвора старушка, — я принесла их для тебя! Знаю, ты упрямый: ни за что не хочешь говорить некоторые слова. Но Матушка Гусыня не сердится. Только откуси самый маленький кусочек от самого маленького яблочка. Мне будет так приятно!
— Д-да уж, — пробормотал Вунтвор. — Но… я не хочу!
Матушка Гусыня на секунду застыла, без всякого выражения глядя на юношу. А тем временем какой-то закутанный в десяток плащей низкорослый тип изловчился и стянул еще одно яблоко.
— Ах, ты не хочешь? — Нежность в голосе Матушки Гусыни с каждым словом убавлялась. — Ты в моем королевстве и не желаешь пробовать моих яблок? — Она опять засмеялась, на этот раз весьма злобно. — Является незваным, потому что у него, видите ли, какая-то дурацкая миссия, о которой я знать не желаю, и не хочет меня слушаться! Не спорю, ты внес интересную струю в мои сказки, но этого мало. Ты обязан выполнять приказы! Яблоки должны быть съедены.
И она швырнула одно яблоко Вунтвору. Он почувствовал его запах — сладкий до тошноты, как будто их кожура была из сахара. Вунтвору очень захотелось попробовать яблоко. Он уже не помнил, когда последний раз ел. Да он еще много чего не помнил! У Вунтвора потекли слюнки.
— Почему бы тебе не попробовать яблочка? — увещевала старая дама. — Всего один маленький кусочек, каких-то несколько секунд — и все будет позади. Мне кажется, я заслужила это, после всего, что я для тебя сделала… — Матушка Гусыня попыталась доброжелательно улыбнуться, но вышло у нее плоховато.
Вунтвор бросил яблоко на землю.
Волшебница глубоко вздохнула, и лицо ее вновь сделалось злым.
— Ты вынуждаешь меня самой принять участие в собственной сказке. Только так я могу спасти свое королевство. Признаться, никогда еще мне не приходилось возиться так долго ни с одной сказкой. А ведь я профессиональная сказочница! — Она изо всех сил пыталась сдерживать гнев. — Что ж, ты тоже был мне полезен. Благодаря тебе открылись новые горизонты, а старые сюжеты заиграли по-новому. Не уверена, что без твоей помощи я смогла бы залучить к себе саму Смерть! Появились новые возможности. И настало время этим возможностям стать реальностью. Сейчас или никогда!
Она пристально посмотрела на Вунтвора. Глаза ее светились холодным зеленым огнем. Они были почти такого же цвета, как волшебные яблоки.
— Подумай, Прекрасный Принц! — прошептала старуха.
Вунтвор вспотел.
— Э-э… Что вы говорите?
Матушка Гусыня горько рассмеялась:
— Все еще противишься! Неужели ты до сих пор не понял, что это бесполезно? Всё и все здесь в моей власти. Ты — мой, едва переступил границу королевства, и останешься в моей власти столько, сколько я пожелаю, хоть до конца твоей жалкой жизни.
Глаза ее засияли еще ярче. Вунтвор уже не мог отвести взгляда. Его губы и язык помимо его воли стремились выговорить:
— Жили-бы… Ай!
Меч больно ударил его по бедру.
— Не смотри на нее! — потребовал он. — Иначе не миновать кровопролития.
— Опять сорвалось! — вне себя от ярости закричала Матушка Гусыня. — Тебе, как всем дуракам, всегда везет! Но на этот раз ты от меня не уйдешь! Будь ты хоть Вечный Ученик, хоть кто угодно, яблока отведать придется!
Она размахнулась корзинкой, словно собиралась швырнуть оставшиеся яблоки в лицо Вунтвору, но не заметила подкравшегося сзади дракона. Он ловко выхватил корзину зубами и наклонил ее так, что оставшиеся пять яблок скатились прямо ему в пасть.
— Что? — Матушка Гусыня не верила своим глазам. — Кончились? Мои волшебные, мои чудесные яблочки кончились? — Она сверкнула глазами на Вунтвора. — Стой здесь! Никуда не уходи! Я только пополню свои запасы.
Дракон с громким стуком рухнул на землю и захрапел. Брезгливо обогнув ящера, Матушка Гусыня умчалась за яблоками.
— Ну что ж, — самодовольно сказал меч, — по-моему, мы ей показали!
— Да уж, — отозвался Вунтвор, который был не слишком уверен в окончательной победе. — Что нам теперь делать?
— Н-ну… — Меч на секунду задумался. — Теперь, когда она ушла, пожалуй, можно представить вам всех присутствующих. Меня, например, зовут Катберт. Если вдруг забудете, имя с большим вкусом выгравировано на моем лезвии. Вы ведь уже забыли, не так ли? Надо поскорее выводить вас из этой глупой сказки. Теперь подносите меня по очереди ко всем остальным, и я вас со всеми познакомлю, надеюсь, в последний раз.
Вунтвор послушался и понес меч к своим товарищам, которые тем временем улеглись на траву.
— Ну нет! — простонал Катберт. — Все уснули. Как же нам бежать, если все спят?
Вунтвор нахмурился. Меч был прав. Вся компания дружно храпела среди огрызков яблок.
— Ладно, — сказал Катберт. — Я их и спящими узнаю. Надо же нам пока чем-то заняться. Итак, слева направо: рыцарь Хендрик, демон Снаркс, Барышня Эли. Этого огромного ящера зовут Хьюберт, а волка — Джеффри, но на него рассчитывать не приходится. Боюсь, он нам не попутчик. Слишком уж у него хороший аппетит. — Катберт вдруг замолчал, потом нерешительно произнес: — А вон ту даму, что стоит поодаль, я что-то не узнаю. — Меч сверкнул, но в его мягком свете черт незнакомки все равно было не разобрать. — Не подойдете ли чуть поближе? Мечи не очень хорошо видят при лунном свете.
— С удовольствием, — ответил глуховатый голос, напоминающий шорох сухих листьев, срываемых с деревьев осенним ветром.
— Теперь я ее узнаю, — мрачно проговорил меч.
Вунтвор тоже узнал ее.
«Волшебник всегда собирает вокруг себя толпу. Стоит начаться волшебству, как сбегается куча народу, все задают вопросы и протискиваются поближе, чтобы лучше видеть. Однако считается дурным тоном использовать свое мастерство для разгона зевак и создания сносных условий для работы. Надо смириться со своим жребием и подумать о том, какую великолепную рекламу делают вам заклинания, творимые при всем честном народе. А еще лучше заранее определить стоимость входного билета на представление».
Наконец-то я пришел в себя. Просто удивительно, как это Смерти всегда удается так быстро привести меня в чувство. Она медленно приближалась. Разумеется, сильно похолодало.
— Наконец-то, — прошипела Смерть, — я застала тебя одного. Кажется, на этот раз нам никто не помешает.
О чем это она? В чем не помешает?
— Но я не один! — воскликнул я, указав на своих спящих спутников. — Тут полно народу.
Смерть засмеялась, и смех ее на сей раз напоминал клекот певчей птицы, тонущей в луже.
— Да! Спящего народу, — уточнила она. — Ты еще меня не знаешь! Ведь ты — Вечный Ученик, которому всегда удавалось обвести меня вокруг пальца, ускользнуть в последний момент, вместо того чтобы послушно умереть и возродиться в очередном суетливом теле. Ты — Вечный Ученик, само существование которого — насмешка над тем, чем я занимаюсь, и… — страшное видение замолчало, — впрочем, теперь ни к чему все это говорить. Наконец-то ты — мой. Теперь тебе от меня не уйти. Но Смерть благородна и, прежде чем забрать тебя с собой, удовлетворит твое любопытство.
Она махнула своей костлявой рукой в сторону моих товарищей:
— Твои спутники спят тяжелым сном отравленных. Они тебе не помогут. Более того, спящие, они тоже одной ногой в моем королевстве, и уж я сделаю все, чтобы продлить их пребывание там. — Смерть вздохнула, как будто ветер зашелестел пожухлой травой. — Хорошо, что мы встретились ночью. В это время Смерть чувствует себя на земле особенно вольготно. Наконец-то настал мой час. Признаться, набегалась я за тобой!
— Да уж, — сказал я, любым способом стараясь продлить себе жизнь хотя бы на несколько минут. Подойдя к спящему Хендрику, я легонько пнул его в наколенник. Хендрик не шелохнулся. Я ударил посильнее.
— Ой! — Пнув рыцаря, я больно ушиб палец на ноге, а Хендрик даже не проворчал «проклятие». Он продолжал оглушительно храпеть.
Смерть чуть слышно засмеялась, будто древоточец трудился над деревом.
— Ну что? Теперь веришь, что я победила?
— Я еще не твой! — воскликнул я и попятился назад.
— Правильно! — одобрил Катберт. — И вообще, не пора ли нам удалиться?
— Ах, какие же вы скучные! — раздался голос за моей спиной. Я резко повернулся: передо мной стояла Смерть. — Я же говорила тебе, что бежать бессмысленно. Смерть — везде! Она неизбежна.
Она указала на два соседних дерева. Откуда ни возьмись, наверно, из ее костлявых ладоней, появился ветер. Листья на деревьях тут же съежились, подобно маленьким больным зверькам. Они сделались сначала болезненно-желтыми, потом — коричневыми и наконец облетели. Голые и жалкие деревья, которые еще минуту назад были полны жизненных соков и молоды, огрубели и скрючились прямо на глазах. Отвалились ветки, отшелушилась кора, и очень скоро на месте деревьев остались лишь два уродливых пня. По лесу разнесся дикий хохот Смерти — ураган, грозящий снести все на своем пути.
— Не пора ли мне обратно в ножны? — спросил Катберт.
— О да! — усмехнулась Смерть. — Можете бежать, прятаться… Это вам не поможет. Это еще никому не помогало. Смерть забирает кого пожелает и когда пожелает. В том числе и Вечного Ученика!
Она протянула руку к Вунтвору:
— Пойдем. Возьми меня за руку. Ты пришел в этот мир один, а уйдешь со мной. Наконец-то я дождалась. Не бойся: все произойдет очень быстро.
— Нет, ты его не получишь, — послышался чудеснейший, мелодичнейший голос.
— Кто это? — разъярилась Смерть. — Кто смеет беспокоить меня в такой момент?
— Я! — сказал единорог и выступил вперед. Казалось, его великолепная шерсть соткана из лунного света. Он указал на меня чудно мерцавшим в темноте рогом. — Ты не заберешь его. У нас с этим юношей… — единорог сделал многозначительную паузу, — есть одно незаконченное дело.
— Этого следовало ожидать! — воскликнула Смерть голосом урагана. — Я пришла и застала его одного среди спящих. Надо было брать его немедленно. Так нет же, захотелось насладиться своей победой. Я ведь привыкла иметь дело с обычными, нормальными смертными. А этот если и смертный, то уж точно не нормальный!
— Да уж, — подтвердил я, подыскивая слова, которые могли бы расстроить Смерть еще больше. — Иди ко мне, благородный единорог! Встань со мной рядом.
— Встать рядом? — прошептало чудесное животное, и его прекрасные глаза наполнились слезами. — Он зовет меня! О, как долго я ждал этого зова!
Медленно и осторожно, словно боясь резким движением помешать осуществлению своей хрупкой мечты, единорог двинулся ко мне. Смерть издала нечто среднее между стоном и кашлем. Она дрожала от злости.
— Только не воображай, что… — прошипела она, как ядовитая змея перед нападением, — что я не готова к подобным неожиданностям. Сейчас ночь, и разумные животные не бродят по лесу. Но сегодня особенная ночь. Все спят мертвым сном и не в силах помочь своему обожаемому Ученику. Но я знала, что победа не будет легкой, что ты уж как-нибудь попытаешься обмануть судьбу.
Смерть ткнула костяным пальцем в единорога:
— Клянусь миллионами душ, унесенными мною, что сегодня я пополню свою коллекцию Вечным Учеником, чего бы мне это ни стоило!
— Ип-ип! — пискнули в кустах.
— Это что еще такое? — вздрогнула Смерть и поплотнее запахнулась в свои траурные одежды.
— Как что? — ответил я как ни в чем не бывало. — Это всего лишь один из моих хорьков.
— Всего лишь хорек? — прошипела Смерть. — Тогда почему меня все время преследует этот писк? С того самого момента, как мерзкий зверек набросился на меня?
— Ах вот что! — Я быстро соображал. В моей жизни было несколько моментов, когда стоило мне с нежностью подумать о своих хорьках, как они тут же появлялись.
— Ип-ип-ип! — не унимался зверек.
— Что это за существо? — в тревоге спросила Смерть. — Ты должен сказать мне!
Я пожал плечами:
— Всего-навсего волшебный хорек.
— Волшебный? — Смерть дико озиралась. — Как это хорек может быть волшебным?
— Просто я создал их с помощью волшебной шляпы… — попытался объяснить я.
— Хорек, созданный Вечным Учеником? — Смерть задрожала так, что кости загремели. — Так я и знала! Только существо, созданное Вечным Учеником, способно последовать за Смертью в ее царство. Но этому больше не бывать! Я положу конец охоте на Вечного Ученика. Ты, единорог и этот ваш волшебный хорек — все вы пойдете со мной. Сегодня победа будет за Смертью! — Она усмехнулась: кажется, к ней вернулось самообладание. — Как, впрочем, и всегда.
Мягкая шкурка единорога потерлась о мою ногу.
— Если нам суждено уйти, — тихо проговорило великолепное животное, — то мы уйдем вместе. Я не хочу жить без тебя.
— Правда? — сказал я несколько рассеянно, потому что в голове у меня уже зрел план. — Хорек, ко мне! — позвал я.
— Ип-ип! — радостно запищал зверек, перебегая поляну. Я видел, как Смерть вздрогнула, когда хорек пробегал мимо нее.
— Да, — сказал я хорьку, когда он ткнулся мордочкой в мой башмак, — будем держаться вместе, раз уж Смерть так хочет.
Она ухмыльнулась, довольная моей покладистостью, и раскинула руки, приготовившись схватить нас троих.
— В конце концов, — продолжал я, — вместе нам будет легче позвать остальных.
Смерть остановилась:
— Остальных?
Я кивнул:
— Это не единственный мой хорек.
Смерть отступила на шаг:
— Не единственный?
— Нет, — заверил я, — только один из нескольких сотен.
— У тебя сотни волшебных хорьков? — прошептала Смерть. — Посмотри мне в глаза, Ученик! Не смей лгать Смерти!
Я с чистой совестью уставился в пустые глазницы. Ведь я и не думал лгать. В моем распоряжении действительно имелось неограниченное количество хорьков. Правда, все они, кроме одного, остались в Вуште, но об этом Смерти знать было вовсе не обязательно.
— Он говорит правду! — простонала Смерть. — Сотни хорьков наводнят мое мирное королевство!
Сработало! Перспектива сосуществования с грызунами настолько расстроила Смерть, что теперь она еще подумает, прежде чем лишить нас жизни.
— А впрочем, — встряхнулась она, — зачем излишне драматизировать! Здесь всего один хорек. И если я быстро покончу с вами, вы не успеете позвать остальных. Да если даже и успеете, что ж, в конце концов, один Вечный Ученик стоит сотни писклявых хорьков! В любом случае я поклялась, что сегодня тебя заберу.
— Вот как? — Признаться, такой поворот событий не слишком меня обрадовал. Она действительно обо всем подумала, но это заняло у нее слишком мало времени. Похоже, план не удался.
— Что, собственно, здесь происходит? — раздался за моей спиной властный женский голос.
— Я так и знала! — досадливо поморщилась Смерть. — У меня были все шансы взять Вечного Ученика. И что же? Вместо того чтобы поторопиться, стою тут и препираюсь с ним. Беседую о хорьках! Вот пожалуйста: теперь придется брать с собой еще одну.
— Еще одну? — переспросил женский голос.
— И не возражать мне! — завизжала Смерть. — Всем известно, что Вечный Ученик притягивает к себе людей, как тухлое мясо — мух.
Катберт возмутился:
— Мало того что Смерть собирается забрать нас всех в свое мрачное царство, так мы еще должны выслушивать эти оскорбительные сравнения!
— Что значит «еще одну»? — не унимался женский голос. — Как ты смеешь так говорить обо мне? Я — Матушка Гусыня!
— Мне все равно, кто ты! — отмахнулась Смерть. — Придется взять тебя с собой. Забирая Вечного Ученика, я не могу оставлять живых свидетелей.
— Ты этого не сделаешь! — воскликнула Матушка Гусыня и встала между мною и Смертью. — Это мое королевство! Здесь все совершается только по моему приказу!
Смерть засмеялась. Что-то она стала слишком самоуверенна. Не к добру это!
— Так ты, значит, та самая сумасшедшая сказочница, которая правит Восточными Королевствами? Что ж, полезное приобретение для меня. Сочинение сказок сродни игре. Я не говорила, что очень люблю игры?
— Для гостьи ты ведешь себя слишком бесцеремонно, — сказала старая волшебница. — Но ничего, мы скоро это исправим. А ну-ка посмотри мне в глаза.
— Ага! Кажется, это игра, — улыбнулась Смерть и исполнила желание Матушки Гусыни.
И… ничего не произошло. Матушка Гусыня сконфуженно отвела взгляд и проворчала:
— Как я могу внушить тебе свою волю, если у тебя и глаз-то нет!
— Смерть неподвластна жалким хитростям людей, — небрежно заметило страшное видение. — Но довольно! Хватит пустой болтовни. Пора брать вас, пока еще кто-нибудь не явился.
— Видите? — раздался капризный голос из леса. — У них там вечеринка, а нас опять не пригласили!
— Да ладно тебе! — утешал его другой голос. — Будем выше этого!
— Ну да… конечно… будем, — рассеянно отозвался третий голос, и Семь Других Гномов вышли из лесу на поляну.
— Не верю… — пробормотала Смерть замерзающим голосом.
— Взгляните! — Льстивый читал свою роль с листа пергамента: — Это же наш друг Прекрасный Принц! Но он уснул. — Потом он поднял голову, встретился со мной глазами и нахмурился: — Неужели я ошибся? Простите, а вы разве не Прекрасный Принц?
— Это он-то Прекрасный Принц? — издевательски спросил Грубый. — Должно быть, у слова «прекрасный» появилось какое-то новое значение!
Льстивый окинул взглядом спящих, которыми была усеяна поляна.
— Кажется, уснули все, кроме Принца! — воскликнул он.
— Что-то не так в этой сказке… — тоскливо произнес Унылый. — О! Матушка Гусыня!
— Матушка Гусыня? — Льстивый выронил свой лист пергамента, чтобы незамедлительно начать потирать руки. — И правда! Матушка Гусыня, уверяю вас, Унылый не хотел сказать ничего дурного…
— Нет, нет, Матушка Гусыня! — сокрушался Унылый.
— С вами работать — одно удовольствие! — вставил Грубый.
— О-о! Да-да… конечно… — заметил Рассеянный.
— А уж какая радость для нас — лицезреть вас, Матушка Гусыня! — залопотал Льстивый. — Мы выполняли все ваши указания в точности.
— О да, вы слушаетесь меня беспрекословно, мои добрые гномы, — ласково ответила волшебница, потом повернулась ко мне, и улыбка тут же исчезла с ее лица, — не то что некоторые!
— Пора положить этому конец! — возвысила голос Смерть. Все замолчали. Смерть тоже повернулась ко мне. — Ты — просто невероятное существо! Поймаешь тебя в самом уединенном месте на свете, а через несколько минут там будет людно, словно в Вуште в базарный день! Что ж, пусть рухнут стены моего королевства, пусть я так устану, что потом целую неделю никто на земле не умрет, но сегодня я заберу вас всех!
Она пошла на меня, раскрыв объятия.
— Я уже давно перестала сомневаться в том, что ты — Вечный Ученик. Теперь я думаю только о том, каким полезным приобретением ты будешь для меня. Но довольно разговоров…
Она вдруг замолчала, потому что весь лес наполнился барабанным боем.
— Нет! — не выдержала Смерть. — Нет, нет, нет! С каждой минутой — все хуже и хуже! И все-таки я заберу вас всех. Трудновато, конечно, придется, но ничего! Этот чтец-декламатор — здоровенный детина, зато барабанщик невелик. Ничего, справлюсь! Пошли! Ждать больше нечего…
И тут случились два небольших взрыва.
— Да уж, — сообщил появившийся в результате одного из них башмак.
— Пришло время Домовой Силы! — подтвердил Его Домовое Величество.
— Опять этот говорящий башмак? — Смерть бессильно опустила руки. — На что, спрашивается, годится говорящий башмак?
— На многое! — заинтересованно отозвалась Матушка Гусыня. — Впрочем, некоторые из числа моих знакомых и с людьми-то не знают что делать! Только задерживают понапрасну, — едко добавила волшебница.
— Это был риторический вопрос, — сухо ответила Смерть. — Я-то прекрасно знаю, что делать с этим проклятым башмаком и с вновь прибывшим коротышкой. Все это я заберу к себе. Я всех беру к себе, хотя это сильно истощит мои силы. — Она взглянула на небо. — Да будет буря! Да будет ливень и гром! Дай мне силы, буря, ибо сегодня я должна убить многих!
И послышался вой, сначала негромкий, как будто доносившийся издали, но он нарастал с каждой секундой, пока не превратился в оглушительный вопль. Казалось, предсмертные крики тысяч умирающих слились в один. У нас над головами носились черные тучи. Они застилали луну и звезды, и ночь казалась еще темнее. Все превратилось в непрерывный страшный гул, сквозь который, однако, пробивался еще какой-то странный стук.
Смерть расхохоталась.
— Теперь вы у меня в руках! — взревела она. — Уж я поднапрягусь и переправлю вас всех в свое королевство!
Облака у нас над головами слились в одну мрачную тучу. Стук все приближался. Казалось, кто-то бьет в огромный барабан.
— Странно! — прислушалась Смерть. — Но это не имеет значения. Возможно, это еще одно свидетельство моей власти, о котором даже я сама еще не знаю. — Она вновь посмотрела на небо и воскликнула: — Сверкай, молния!
Тучи налетали друг на друга, вспыхивали стрелы молний. Смерть все хохотала и хохотала. А стук все приближался и приближался. Потом послышался раскат грома такой силы, что я упал на колени и закрыл уши руками. И все-таки я продолжал слышать стук! Мои колени ощутили, как дрожит земля.
Смерть хохотала как безумная, купаясь в струях молний. Вдруг она осветилась изнутри. Костлявое лицо сияло так ярко, что невозможно было на него смотреть.
— Пришло время, — прошептала Смерть, и шепот ее был громче крика.
Но теперь и тот таинственный стук в громкости не уступал голосу Смерти. Она подняла голову и услышала:
— Ох ты!
И тут Смерть издала тоскливый жалобный вопль.
«Любой практикующий волшебник может попасть в затруднительное положение, например на вечеринку, устроенную родственниками жены; или даже в трагическое положение, например оказаться перед разъяренной толпой с недействующим заклинанием на устах. Иногда случается то и другое сразу: разъяренная толпа родственников жены. На этот случай каждый уважающий себя маг должен держать в запасе несколько спасительных заклинаний, которые позволят ему быстро спастись бегством. Но настоящий профессионал поступит мудрее: он обзаведется заклинанием (его следует опробовать на родственниках жены), которое позволит ему вообще не попадать в подобные ситуации».
Смерть исчезла. Над Восточными Королевствами занималась заря.
— Ну и ночка выдалась! — простонала Матушка Гусыня. — С вами заснешь, пожалуй! Однако надо достойно принять вновь прибывших. Где мои волшебные яблочки?
— А вот и завтрак! — обрадовался Ричард, опрокинул корзинку со светящимися яблоками себе в рот и проглотил их все разом.
Матушка Гусыня с горестным стоном воздела руки к небесам и воскликнула:
— Этого еще недоставало! — Она тяжело опустилась на пень. — Ричард! Я бы в порошок тебя стерла, если бы не была так утомлена.
— Я в чем-то провинился? — не понял великан.
Но волшебница знаком велела ему замолчать. Она подошла к моему учителю, скрывавшемуся в башмаке, и сказала:
— Добро пожаловать в мое королевство, о говорящий башмак! Будь уверен, я найду тебе применение.
— В следующий раз — непременно! — пообещал Эбенезум. С этими словами учитель и Его Домовое Величество исчезли.
— Ричард! — возопила Матушка Гусыня вне себя от гнева.
— Да, Матушка Гусыня? — отозвался великан, с трудом подавив зевок.
— Этот говорящий башмак пытается скрыться! Никто и ничто не скроется от Матушки Гусыни!
— Именно так, Матушка Гусыня! — подхватил согласный хор голосов.
— Выследи этот башмак, Ричард, — велела волшебница, — и доставь его мне, живым или мертвым!
Ричард опять зевнул:
— А нельзя ли мне сперва поспать немного?
— Никаких «поспать» на работе! — отрезала она. — Отправляйся за башмаком немедленно!
— Слушаюсь, Матушка Гусыня. — С большим трудом разлепив веки, великан заковылял в лес.
— Ну а теперь займемся всеми вами, — сказала сказочница и обратила свой взгляд на меня. — Раз уж ты ни за что не соглашаешься попробовать моих яблок, придется слегка изменить сюжет.
Волк застонал во сне. Дракон пошевелился, и его мощный хвост несколько раз просвистел над закутанным в сто одежек Снарксом. Эли села и потерла глаза. Матушка Гусыня мрачно покачала головой:
— Действие сока моих волшебных яблок кончается. Пора приступать к работе.
— И жили долго и счастливо… — прошептал я. Уже несколько часов мне удавалось сопротивляться чарам Матушки Гусыни. Тем не менее я не был уверен, что удастся выстоять, встретившись с ней лицом к лицу. Чтобы удержаться и не произнести двух роковых слов, я постарался сосредоточиться на нескольких важных для меня мыслях: о Нори, об учителе, о ситуации в Вуште, о Голоадской угрозе. Жили… нет, ни за что этого не скажу! Я попытался занять свой мозг более изощренными мыслями: подколы Снаркса, стишки Гакса, образцы творчества Барышни и Дракона. Кажется, сработало.
Матушка Гусыня нахмурилась:
— Кажется, минуту назад я видела здесь единорога… — Она зевнула и прикрыла рот рукой. Значит, тоже притомилась. От усталости она сделалась несколько рассеянной. Какое облегчение! Как будто кто сжимал мою голову в тисках, а теперь отпустил.
Теперь уже все одурманенные яблоками зашевелились. Эли встала, Волк сел и потянулся, Хьюберт расправил крылья. Снаркс катался по земле, запутавшись в своих многочисленных одеждах, а Домовой проделывал нечто вроде утренней гимнастики, бодро подпрыгивая, размахивая ручками и что-то ритмично выкрикивая.
Как же давно я не спал. От зевков и потягиваний моих спутников я почувствовал себя еще более усталым и опустился на землю. Веки отяжелели, и мне стоило немалого труда держать глаза открытыми. Кто знает, что еще вытворит Матушка Гусыня! Нельзя расслабляться ни на минуту.
— Смотрите-ка! — победоносно воскликнула волшебница. — Прекрасного Принца тоже сморило! Кажется, наша сказка наконец сдвинется с мертвой точки.
Прекрасный Принц? Что еще за Прекрасный Принц? Я попытался встряхнуться, но глаза у меня просто слипались, и с этим ничего нельзя было поделать.
— Надо начинать немедленно! — воскликнула старая дама. — Нет времени разбрасываться заклинаниями! — Она опять зевнула. — Да и сил осталось мало. Не хотелось бы, чтобы все опять пошло наперекосяк. Так что ведите себя хорошо!
Я сделал глубокий вдох. Что-то было очень знакомое во всей этой ерунде с Прекрасным Принцем. Погодите-ка! Может, я и есть этот самый Принц?
— Сначала — поцелуй, чтобы разбудить его, — распоряжалась тем временем Матушка Гусыня.
Я тут же перестал сопротивляться сонливости. К чему, если меня собираются будить поцелуем?
— Ну а затем, — продолжала Матушка Гусыня, — Принцу предстоит кровопролитная борьба со злом, от которого он призван освободить королевство.
— Как? Кровопролитная? — взвизгнул голос снизу. Что-то твердое больно ткнуло меня в бедро. — Поторапливайся! Пора просыпаться и убираться отсюда!
— О-о! — простонал я и открыл глаза. Контуры окружающих предметов были все еще размытыми, но главное — я очнулся. Синяк на бедре вернул меня к реальной действительности.
— Так вы собираетесь уносить ноги или нет? — требовательно спросили меня.
Я посмотрел туда, откуда доносился голос, и обнаружил, что держу меч в потной руке.
— Черт побери! — злобно завопила Матушка Гусыня. — Он просыпается! Начинаем сейчас же, немедленно! Итак, э-э… жил был Прекрасный Принц, и однажды злая волшебница подсунула ему заколдованные яблоки, он отведал одного и уснул. Дело в том, э-э… что эта волшебница сама хотела править королевством и наслала на него… э-э… три тяжких испытания. Все отчаялись, кроме… э-э… одной прекрасной девушки, которая знала, что если разбудить Принца, то все будут спасены. — Сказочница хлопнула в ладоши. — Совсем неплохо получается! Я всегда говорила: сюжет должен раскручиваться быстро. Так! Где у нас прекрасная девушка?
— Вы имеете в виду меня? — спросила Эли.
Матушка Гусыня нетерпеливо топнула ногой:
— Можно подумать, на этой поляне есть еще какие-нибудь девушки! Давай-ка поскорее целуй Принца!
— Поцеловать Вунти? — уточнила Эли.
— Мне что, заклинание сотворить? — грозно спросила Матушка Гусыня.
— Нет-нет! — мило улыбнулась Эли. — Я и без заклинания… Мне будет очень приятно поцеловать Вунти. — И она засеменила ко мне. — Вунти! — воскликнула она, уже совершенно вжившись в роль. — Сейчас я поцелую тебя — и ты проснешься!
— Извини, — сказал я мечу и вложил его в ножны.
Признаюсь, в последнее время, общаясь с Эли, я испытывал некоторую неловкость и потому предпочитал не оставаться с ней наедине во избежание недоразумений. И все же мне показалось, что сейчас будет благоразумнее разрешить ей меня поцеловать, хотя, разумеется, сердце мое по-прежнему принадлежит Нори. Такой поцелуй ничего не значит, а лишний раз сердить Матушку Гусыню неповиновением не стоит. Поэтому я просто стоял как вкопанный и ждал.
— Живо целуй его! — скомандовала Матушка Гусыня. — Помни: это самое начало сказки, так что, будь добра, постарайся!
Эли разбежалась и раскинула руки, чтобы обнять меня. Я не совсем уверен, что правильно помню то, что произошло дальше. Может быть, я тогда еще не до конца проснулся. Как бы там ни было, я очень некстати поднял руку и нечаянно угодил прямо Эли в нос.
— Ай! — вскрикнула девушка. — Не размахивай руками, Вунтвор!
Я заложил обе руки за спину во избежание новых неприятностей, пробормотал слова извинения и… потеряв равновесие, стал падать.
— Да целуй же! — торопила Матушка Гусыня. — Пока ты его не поцелуешь, сказка не начнется!
Но руки Эли обняли пустоту, потому что в этот самый момент я неуклюже свалился на землю, пребольно ударившись спиной.
— Несмотря на усталость, Матушка Гусыня начинает терять терпение! — заявила волшебница. — Или ты немедленно целуешь его, или я творю заклинание.
Я поспешил подняться с земли, рассудив, что у нас больше шансов на спасение, пока мы не заколдованы и наши мысли — в нашей власти. К сожалению, Эли спешила не меньше моего. Заранее сложив губы для поцелуя, она быстро наклонилась ко мне и… ударилась подбородком о мой лоб. Оба мы согнулись от резкой боли. Однако, перед тем как удариться, Эли успела-таки мазнуть меня губами по лбу.
— А ну целуй его! — рассвирепела старуха. — А не то узнаешь, что такое гнев Матушки Гусыни!
— Да я же поцеловала! — оправдывалась Эли, потирая ушибленный подбородок. Я указал волшебнице то место на своем лбу, которого коснулись губы барышни.
Матушка Гусыня недоверчиво помотала головой.
— С такого поцелуя ни одна сказка не начнется, — заявила она. — Нужен настоящий поцелуй, страстный. Ты ведь, кажется, актриса? Ну так сыграй!
Эли отняла руку от подбородка и изобразила улыбку, в которой, впрочем, было что-то от гримасы боли.
— Ах, Вунти, — сладко запела она, — я так давно ждала этого момента!
— Уже лучше, — похвалила Матушка Гусыня.
— Ах, Эли, — ответил я в тон девушке, — э-э… очень рад тебя видеть.
— Гораздо хуже, — пробурчала волшебница. — Ну да ладно, сойдет. Теперь — объятие.
Эли крепко обхватила меня руками. Ее лицо было так близко к моему, что ее кудряшки щекотали мою щеку. К тому же опять стало нестерпимо жарко.
— Прекрасно, — залюбовалась Матушка Гусыня, — а теперь — поцелуй! Хороший, настоящий поцелуй! И подольше!
— Что здесь происходит? — спросил женский голос.
Сердце мое бешено забилось. Я жаждал вырваться из своей клетки и бежать навстречу возлюбленной, ибо я узнал ее. Это была Нори! Я так сильно оттолкнул от себя Эли, что мы оба упали.
— Это еще кто? — спросила Матушка Гусыня, и в ее вопросе было больше любопытства, чем раздражения.
Тем временем моя возлюбленная, сложив руки на груди, оглядывала поляну и ее обитателей. Наконец взгляд ее остановился на упавшей Эли, и она сказала:
— Девушкам не подобает так себя вести.
— А ты кто такая, позвольте узнать! — вновь спросила Матушка Гусыня.
— Я — Нори, — просто и с достоинством ответила моя возлюбленная. — Принадлежу к одной из самых уважаемых семей волшебниц в Западных Лесах.
— Семья волшебниц? Становится все любопытнее и любопытнее, — заметила Матушка Гусыня. — Пожалуй, придется все же сегодня не колдовать, а то мало ли кто еще тут появится!
— Да уж! — решительно воскликнул я, вытаскивая меч из ножен. Не обращая внимания на заполошный крик Катберта, я бросился к своей возлюбленной и встал около нее. За время, проведенное в плену у Матушки Гусыни, я успел узнать, как она коварна и вероломна. Пусть это будет стоить мне жизни, но я должен уберечь Нори от гнусного заклинания этой старухи.
— Вунтвор! — Нори смотрела на меня с нежным удивлением, видимо восхищаясь моей решимостью прийти к ней на помощь. Ее зеленые глаза широко распахнулись, прелестный рот приоткрылся. И тут я не удержался! Я поцеловал ее.
— Ну наконец-то! — воскликнула Матушка Гусыня. — Сказка начинается!
«Если любимая с вами, у вас все получится! Конечно, кое-что может все-таки не получиться, боюсь, что знаю это по опыту, ну в общем, если подумать, то может и совсем ничего не получиться… Нори! Ты куда?»
Воздух вдруг наполнился густым дымом, и мы с Нори вцепились друг в друга, чтобы не потеряться. Откуда-то издалека я услышал смех Матушки Гусыни.
— Ах, Вунтвор, — прошептала возлюбленная мне на ухо, — не надо было мне показываться! По крайней мере, сейчас. Но старуха так тебя унижала. Я просто не могла больше видеть, как твоя жизнь ежеминутно подвергается опасности. И потом, когда эта Эли… — Она замолчала, не в силах продолжать.
— Не волнуйся, Нори, — сказал я, стараясь внушить ей спокойствие, которого сам не чувствовал. — Теперь, когда мы вместе, мы все преодолеем.
— Надеюсь, — не очень уверенно ответила Нори. — Бог знает, зачем я ради тебя ввязываюсь во все это! Иногда просто зла на тебя не хватает!
Я посмотрел Нори в глаза сквозь уже рассеивавшуюся дымовую завесу. Когда эта девушка так со мной разговаривала, это значило, что она по-настоящему меня любит. Будь мы в другом месте, уж я бы доказал ей, как много значит для меня ее любовь.
— Проклятие! — Эхо разнесло это слово по всей поляне, и огромный силуэт рыцаря замаячил перед нами. Налетел летний ветерок и разметал последние клочки дыма.
— Как я погляжу, Матушка Гусыня любит специальные эффекты! — сказала Нори.
— Проклятие, — повторил Хендрик, размахивая своей заколдованной Дубиной Головоломом. — Я — первое испытание.
— Хендрик! — удивился я. — Какое еще испытание?
Но рыцарь надвигался на нас, и выжать из него что-нибудь, кроме «проклятие», было невозможно. Я пытался поймать его взгляд, но лицо его не выражало ровно ничего. Наконец я понял: некоторые из нас все еще не выбрались из сказки Матушки Гусыни.
Я поднял свой меч и предупредил:
— Опомнись, Хендрик! Не вынуждай меня на крайние меры!
— Что это вы такое задумали? — призвал меня к ответу Катберт. — Я знал, я чувствовал: сколько бы вы ни убеждали меня в обратном, дело кончится резней!
Хендрик улыбнулся вымученной улыбкой и потряс дубинкой:
— Твой меч слабоват против Головолома!
— Между прочим, он прав, — заметил Катберт. — Тут нужно действовать по-другому. И не применяя оружия.
— Я внесу вас в перечень моих жертв! — грохотал ополоумевший рыцарь.
— Не делай этого, Хендрик! — воззвала к нему Нори. — Если ты нападешь на Вунтвора, тебе придется напасть и на меня!
Что она говорит? Я сделал выпад, не обращая внимания на протестующий визг меча. Мой долг — защитить возлюбленную!
— Проклятие! — Рыцарь наморщил лоб. — Что ж, если нет другого выхода… — Он сделал еще один шаг и занес Головолом над моей головой.
Тут Нори скороговоркой произнесла несколько древних слов и дважды щелкнула пальцами.
Дубинка изменила направление и шмякнула Хендрика по шлему. Послышался гулкий звон.
— Уф-ф, — выдохнул Хендрик и тяжело осел на землю.
— Обыкновенное возвратное заклинание: сила всегда обернется против того, кто ее применяет, — объяснила юная волшебница.
— Куда-то не туда пошло, — пожаловался из леса голос старой волшебницы.
— Теперь понимаете, каково мне пришлось? — отозвался грубый волчий бас.
— Матушка Гусыня так легко не сдастся. Следующее испытание! И вот еще что… — она возвысила голос, чтобы ее лучше слышали на поляне, — если кто попробует выручить Принца с помощью заклинания, то оно будет последним в его или ее жизни!
— Нори! — воскликнул я, испугавшись за свою возлюбленную.
Но юная волшебница только улыбнулась моим страхам.
— Не волнуйся, Вунтвор, — сказала она. — Ты ведь сказал: мы вместе. Что-нибудь придумаем.
И снова нас окутали клубы дыма. На этот раз развиднелось быстрее, и перед нами предстали два демона. Один из них бил в барабан. Второй нерешительно переминался с ноги на ногу. Казалось, он находится в полусне. Наконец демон с поистине ужасающим звуком прочистил горло и неуверенно продекламировал:
Нори поморщилась:
— Гакс! Что у тебя с ритмом? Думаешь, кто-нибудь испугается такого стихотворения?
— Э-э… — замялся Гакс. Похоже, он действительно находился под воздействием одного из заклинаний Матушки Гусыни. — Не думаю… Э-э… — Он закусил губу, да так, что на ней остались следы от мощных клыков. — Так что вы предлагаете?
— Больше глаголов! — посоветовала Нори. — Ну что это такое — «к употреблению в пищу»? Куда это годится? Тут нужно действие. Что мы делаем с пищей?
— Да-да, понимаю. — От напряжения демон даже высунул огромный зеленый язык. Минуту спустя Гакс забормотал себе под нос:
Тут Гакс сделал паузу и радостно улыбнулся:
— Да! Так действительно гораздо лучше. — И окрепшим уверенным голосом он провозгласил:
И демон тут же начал чихать.
— Как прекрасно рифмует! Талант! — сказал Бракс, глядя, как его собрат катается по земле.
— Ну вот, — заключила Нори, — ты выдержал второе испытание, причем безо всякой магии.
— Так не пойдет! — вопила Матушка Гусыня из своего укрытия. — В чем же я просчиталась?
— Ваш просчет в том, что вы не используете говорящих волков… — начал было Джеффри.
— Я знаю, что это, — прервала его волшебница. — Меня предупреждали. Это называется Усталость Сказки. Нам, сказочникам, известен этот синдром. — Она вздохнула. — Не думала, что меня подобное тоже коснется. Мне казалось, я выше этого… Пока не появились эти люди!
— Было бы гораздо лучше, если бы вы… — опять завел волынку Джеффри.
— Еще одно слово, — взвилась Матушка Гусыня, — и ты — буханка ржаного хлеба! — Потом она крикнула нам: — Напоминаю: эта сказка — о Принце. Любой, кто вмешается в третье испытание, будет иметь дело со мной!
И нас снова окутал дым.
— Нори! — сказал я возлюбленной. — Встань за моей спиной. На этот раз я должен сам…
— Вунтвор… — Она хотела возразить, но передумала. Она знала, что я прав. Злить Матушку Гусыню было не в наших интересах.
Из-за дымовой завесы донесся монотонный гул. Еще до того, как дым рассеялся, я понял, что это дракон.
— Простите, у меня вопрос, — пискнул Катберт, которого я все еще держал в руке. — Если вы все равно собирались выдержать это испытание в одиночку, не пора ли вложить меня в ножны?
— Пожалуй, ты прав, — ответил я. На этот раз в мои планы вовсе не входило кровопролитие.
— Вот как? Я прав? Значит, я вам сегодня больше не ну… — Радостные возгласы заколдованного меча смолкли, так как я вложил его в ножны.
Передо мной стоял огнедышащий дракон величиной с замок или с гору средних размеров. Он явно был не в себе, а во власти Матушки Гусыни. Дракон набрал побольше воздуха, готовясь изрыгнуть на меня пламя. Сейчас или никогда!
— Эй! — крикнул я. — Представление начинается!
Дракон задержал дыхание. Теперь все решали быстрота и натиск. И я запел:
Хьюберт выдохнул, но не пламя, а дым. Он потряс головой, пытаясь стряхнуть с себя чары Матушки Гусыни. Тогда я перешел к следующему куплету:
Пока я пел, хвост Хьюберта непроизвольно отбивал такт. Теперь он мой! Но я решил закрепить успех:
Хьюберт весь подергивался и извивался в такт песне.
— Давай, Хьюберт! — подбодрил его я.
И Хьюберт сплясал, радостно скача туда-сюда по поляне, под аккомпанемент моей незатейливой песенки из трех куплетов, которые я охотно пропел для него снова. Как я и предполагал, страсть к театру была у дракона в крови. Тут Матушка Гусыня оказалась бессильна.
— Нет, нет, нет, — запричитала старуха и, не усидев в своем укрытии, выскочила на поляну. — Ладно, на сегодня хватит! Теперь надо придумать подходящий конец.
— Ох ты! — раздался голос с высоты.
— Ричард! — Матушка Гусыня взглянула вверх. — Тебя только за смертью посылать! И потом, ты что, не видишь, что мы заняты?
Но великан гнул свое:
— Поглядите-ка, что я нашел! — И он протянул хозяйке башмак.
— Вот как! — Гнев Матушки Гусыни сразу улетучился. — Славный мой великан! Ну-ка, Ричард, что там внутри?
Великан засунул внутрь башмака свой огромный указательный палец и старательно все исследовал.
— В основном кожа, — ответил он наконец.
— Сама знаю, что кожа! — взорвалась Матушка Гусыня. — Там должно быть еще что-нибудь. Что?
— А-а! — сообразил Ричард, перевернул башмак и потряс им, после чего виновато посмотрел на Матушку Гусыню и сказал: — Больше ничего.
Как это ничего? А куда же делся учитель?
— Ничего? — растерянно спросила волшебница. — Не может быть!
И тут земля задрожала.
— Не может быть! — воскликнула Матушка Гусыня, и на сей раз в голосе ее звучала не растерянность, а ярость.
Но оказалось, что может быть. Все сходилось: дикие сотрясения, облако пыли, трещины на поверхности земли. А когда сотрясения прекратились, а пыль рассеялась, мы увидели все тот же длинный стол все с теми же пятью демонами.
— Вушта! — победоносно воскликнул демон с молоточком. — Наконец-то!
Увидев Матушку Гусыню, демоны онемели.
— Ох! — Демон с молоточком тяжело опустился на стул.
— То-то и оно, что ох! — небрежно заметила Матушка Гусыня. — Не видать вам больше вашей Голоадии.
Демоны загалдели:
— Но, Матушка Гусыня, здесь было столько волшебства…
— Просто тучи… Во-первых, волшебник…
— Во-вторых, волшебница…
— Ричард, мне нужна твоя помощь, — сказала старуха.
— Ух ты! — радостно воскликнул Ричард и неуклюже заковылял к демонам.
— Кажется, я поняла, в чем состоит план твоего учителя! — Нори дотронулась до моего плеча. — Это просто блестяще! — Она схватила меня за руку и потянула к оброненному великаном башмаку. — Скорее, Вунтвор, залезаем внутрь!
Я понял, что сейчас не до расспросов, и просто послушался свою возлюбленную. А тем временем Матушка Гусыня и Ричард подступили к гостям из Голоадии.
— Пожалуйста, Матушка Гусыня… — умоляли демоны.
— Давайте заключим сделку! Вы покажете нам, где Вушта, а мы разделим ее с вами пополам. — Демон попытался улыбнуться. Ричард сделал еще один шаг. — Хорошо! Вам шестьдесят процентов, нам — сорок!
Но старуху мольбы не тронули.
— Мне не нужна Вушта! — заявила она. — Мне нужно очистить мое королевство от демонов!
Мы с Нори добежали до башмака. Она повернулась к оставшимся на поляне и сказала:
— Бегите отсюда, пока Матушка Гусыня занята. Все идет по плану волшебника!
Никто не заставил себя просить дважды. Нори быстро забралась в башмак, воспользовавшись дырочками для шнурков как ступеньками. В последний раз взглянув на своих товарищей, я нырнул в башмак вслед за ней.
— Не нарывайтесь на грубость, Матушка Гусыня! — вопил один из демонов.
— Берегитесь, Матушка Гусыня… — добавил второй.
— Мы умеем кипятить кровь! — пригрозил демон в шляпке в цветочек.
Старуха усмехнулась:
— Не думаю, что сейчас время что-то кипятить. По-моему, пора кого-то испечь. Верно, Ричард?
Нори потянула меня за штанину, и я упал на дно башмака. Учителю тут, наверно, было в самый раз, а нам с Нори вдвоем несколько тесновато. Мы сидели, прижавшись друг к другу.
— Скорее, Вунтвор! — прошептала моя возлюбленная. — Слова!
Ну конечно! Слова! Как там? Из-за тесноты было тяжело дышать. Тем не менее я набрал побольше воздуха и сказал:
— И жили долго и счастливо.
Ничего не произошло.
Даже в темноте я увидел, что Нори нахмурилась и поджала губы.
— Почему же не сработало? — озабоченно спросила она. — Возможно, слова заглушила кожа, из которой сделан башмак. А ну-ка высунись наружу и попробуй еще раз. Только помедленнее и почетче.
Я подтянулся на руках и высунул голову. Теперь меня было видно снаружи, так что говорить следовало быстро, пока Матушка Гусыня не приняла меры.
— И жили… — начал я.
— Что-что? — оглянулась Матушка Гусыня, которая стояла ко мне спиной.
— …долго… — продолжал я.
— О нет! — закричала старуха. — Только не это! Я еще не закончила сказку!
— …и счастливо! — договорил я.
Раздался небольшой взрыв, и все вокруг заволокло дымом. Я сорвался вниз, к Нори. Она успела схватить меня за руку, прежде чем гигантский башмак оторвался от земли. Кажется, мы взлетели.
«„Наконец-то все кончилось“ — заключительная реплика Эбенезума, величайшего волшебника Западных Королевств, произнесенная в момент выхода наружу из запутанного подземного лабиринта замка короля Снердлота Мстительного. По слухам, волшебнику тогда все же удалось живым и невредимым покинуть замок и окрестности, тактично не заметив десятков любовных посланий, которыми его забрасывали из окон королева Вивазия и ее фрейлины, и скрыться в ближайшем лесу».
Когда мы вылезли из башмака, на небе сияла радуга. Его Домовое Величество тоже просиял:
— Домовая Сила в действии!
Теперь Нори могла спокойно объяснить нам план Эбенезума. Учитель решил, едва лишь сказка хоть чуть-чуть отклонится от своего сюжета, изъять меня из-под опеки Матушки Гусыни и переправить за пределы Восточных Королевств. Башмак был идеальным средством передвижения. Эбенезуму, который долго прятался в нем, появляясь то тут, то там, удалось заинтересовать Матушку Гусыню, и он был уверен, что она велит принести даже пустой башмак. А уж оказавшись внутри, мне только и оставалось, что выкрикнуть завершающие сказку слова. В остальном следовало положиться на Его Домовое Величество. Я благодарно улыбнулся коротышке в кожаной короне.
— Да уж. — Я почесал в затылке, стараясь определить наше местоположение. Мы все еще находились в Восточных Лесах, на той самой поляне, где когда-то разрушили предупреждающие знаки гномов. Издалека доносились звуки битвы, а запрокинув голову, я увидел в вышине макушку Ричарда.
— Надо спешить, — сказал я. — Хотелось бы убраться отсюда до того, как битва закончится!
— О! Это у них надолго! — успокоил нас Льстивый, который как раз появился на поляне со своими собратьями.
— Это всегда так! — согласился Заносчивый.
— Вот как? — удивился я. — Значит, такое уже случалось?
— Обычное дело! — хором ответили гномы.
— Иногда неделями дурака валяют! — осудил Грубый.
— А нам что прикажете делать? — заныл Раздражительный. — Ждать у моря погоды?
— Вунтвор, — заметила моя возлюбленная, — я все же думаю, что нам лучше поскорее вернуться в Вушту, а затем — в Западные Королевства. Как ни крути, идет война!
Нори была права. И я сказал ей, что, как только соберутся все наши, мы немедленно отправимся в путь. Гномы и Его Домовое Величество были уже здесь. Барабанный бой возвестил о прибытии Гакса и Бракса. Снаркс появился вскоре после них, с жалобами на плачевное состояние своих многочисленных одежд. Послышался плеск огромных крыльев, и вскоре на поляну приземлился Хьюберт с Эли на спине. Единорог выбежал изящной рысью, остановился и уставился на меня тоскующими глазами. Следующим прибыл Хендрик, по пути обломав своей дубинкой все окрестные молодые деревца. Когда рыцарь подошел поближе, я заметил у него на плече Тэпа. А мгновение спустя мы услышали жизнерадостный писк моего верного хорька. Итак, почти все были в сборе. Все, кроме учителя. Где же Эбенезум? Где он прячется с тех пор, как покинул башмак?
В кустах у меня за спиной зашуршали.
— Учитель? — спросил я.
Но это оказался не Эбенезум, а Джеффри, который тут же принялся что-то вынюхивать.
— Нет ли каких вакансий для говорящих волков? — спросил он с надеждой.
Сейчас было не до глупых вопросов Волка. Я в тревоге посмотрел на Его Домовое Величество:
— Но где же учитель?
Не успел Его Малость ответить мне, как налетел холодный зимний ветер. Услышав знакомый сухой смешок, я мгновенно обернулся. Почему она явилась сейчас, когда вокруг столько народу?
Я взглянул Смерти в лицо.
— Приветствую, — прошептал призрак, и шепот этот напоминал вкрадчивый снегопад над замерзшей тундрой. — Нечасто приходится мне выступать перед столькими зрителями. Я имею в виду — перед столькими живыми зрителями.
Нори схватила меня за руку и закричала:
— Что ты здесь делаешь? Нас много! Ты не сможешь сейчас забрать Вунтвора!
— А мне и не нужен ваш Вунтвор… сейчас, по крайней мере, — усмехнулась Смерть. — Сегодня я заполучила кое-кого получше. — Она в упор посмотрела на меня. — Волшебника!
— Учителя? — выпалил я.
Смерть кивнула:
— Да. Волшебника Эбенезума Я застала его одного в лесу. Но теперь он не один. Теперь он со мной.
— Нет! — отчаянно закричал я. — Ты не могла забрать его!
Смерть пожала плечами:
— Конечно, его время еще не пришло. Но Смерть забирает кого хочет и когда хочет.
Я не мог больше этого выносить. Вне себя от ярости, я выхватил свой меч и бросился на Смерть. Она даже не шевельнулась, только протянула ко мне руки и громоподобно захохотала. Сообразив, что дотрагиваться до Смерти не стоило даже при большом скоплении народа, я остановился. Если я погибну, это вряд ли спасет учителя.
— Ты колеблешься? — спросила Смерть. — Тогда давай поторгуемся? Волшебник еще может вернуться в мир живых. Я отпущу его душу, но на определенных условиях. — Она ткнула в мою сторону своим костлявым пальцем. — Предлагаю сделку.
— Нет, Вунтвор! — воскликнула Нори.
— Я вовсе не тороплю тебя, — сказала Смерть. — Я дам Вечному Ученику время все взвесить. Запомни: у Смерти времени — целая вечность. Когда будешь готов, Вунтвор, просто позови меня по имени.
И ужасное видение растаяло, и смех его, на секунду повиснув в воздухе, тоже исчез. Я повернулся к своим товарищам. Смерть забрала учителя. Что мне теперь делать? Мои спутники тихо переговаривались. Нори смотрела на меня глазами, полными сочувствия. Кажется, она о чем-то спросила меня? Или мне показалось? В ушах моих стоял злобный хохот Смерти.