До рассвета, как обычно, младшие дети и старики, которым не надо спешить на работу, выстроились в длинную очередь за питьевой водой. Ее привозят в больших цистернах один раз в сутки. Техническую — для полива и прочих нужд — уже седьмой год подают в каждый дом по трубам от главного гидроузла конторы. Два раза в день подают, по три часа, утром и вечером. Управляющий центра торфоразработок много раз объяснял на собраниях: это большое достижение, и такую воду можно пить. Даже показывал на личном примере. Наливал в прозрачный стакан и демонстративно медленно глотал.

Через стекло были отчетливо видны мутность и неприятный зеленовато-песочный оттенок жидкости. Пахнет техническая вода соответственно названию: чем-то невнятно-неживым. Смотреть без отвращения на пьющего эту гадость невозможно. А уж повторять за ним его действия, да еще изо дня в день…

Нора усмехнулась. Мама работает в больнице центра. Она-то знает, что за час до начала очередного собрания всегда готовят палату, куда управляющий торопливым шагом следует сразу после собрания: ему заранее были предписаны промывание желудка, капельница, дежурная ведьма. Но некоторые верят. Особенно в последнюю неделю месяца, когда остатков от прежней зарплаты или жалких крох социальных выплат не хватает уже ни на что. И потому цепочка людей, переминающихся в ожидании прибытия цистерны, сегодня не слишком длинная.

Нора повнимательнее присмотрелась к стоящим в очереди. Приятно убеждать себя, что именно по причине нехватки денег в сочетании со вчерашним враньем подлеца управляющего за водой пришло вдвое меньше людей, чем ожидалось с вечера, до собрания. Вообще-то есть и иные основания.

Ночью с юга, от мертвого леса, стало наползать облако сизой слезоточивой гари. Пришло оно гораздо раньше, чем в прежние годы. Еще бы! Снег до начала календарной весны обглодали дожди, слизнули рыжие туманы, похожие на дым и пахнущие прогорклым дымом. Остатки влаги выморозили ночные холода, оставив нищенски-постыдную оголенность ледяной почвы темной, мусорной, ощетинившейся ознобом короткой сухой прошлогодней травы. Весна миновала, холода давно в прошлом, как и прохлада без духоты, как и надежды на лето без засухи — увы, с тех пор не было ни одного дождя. Словно небо взялось извести упрямых людей, вознамерившихся выжить и здесь, в рукотворном аду. Как сказал Тиэль, герой «Кровавой полуночи»: «Смертные терпеливы, они пытаются смириться с наихудшим и все же уцелеть». Играл жестокого красавчика эльфа, само собой, Лорран.

Нора вздохнула, прикрыла утомленные, разъеденные дымом слезящиеся глаза. Ну почему самые обаятельные, невыносимо, невозможно восхитительные актеры играют длинноухих злодеев? Вся страна — уж женская ее составляющая точно, поголовно и вся без исключения — влюблена в Лоррана. Сама Нора, как и прочие, не раз писала длинные письма в студию. Возмущенные, с требованием дать прекрасному Лоррану хоть одну достойную его таланта положительную роль. Сердце разрывается, когда этот безупречный белокурый эльф в очередной раз выходит на ночную улицу и убивает… А чего еще ждать от длинноухого? И все равно зрительницы ему, неподражаемому, полфильма сочувствуют в тайной надежде, что он исправится, одумается и станет иным. Хоть раз… Не Тиэль, так актер Лорран.

Белокурый кумир мог бы сыграть отважного дага, он справился бы — по слухам, он успешно отработал сезон в столичном театре. Поклонницы были счастливы, но режиссер потребовал внести пункт, запрещающий выходить на сцену, пока не истечет киноконтракт. Как будто Лорран — его собственность. Мерзавец, гнусный денежный мешок без совести. «Ограничивает человека в его развитии», — вздохнула Нора, припомнив мамины слова, правильные и точные. Лорран был бы восхитителен в роли дага! Уж он бы выследил мерзавца эльфа, скрутил его и доставил живым в столицу. Вот уж был бы финал, достойный лучшего фильма Лоррана. И чтобы состоялся, хотя бы в кино, первый в истории Альянса Объединенных Провинций общий открытый суд. И чтобы даг не допустил нового злодеяния, не могут ведь проклятые эльфы всегда выигрывать. Жизнь и без того тягостна. Чем плох счастливый конец в этой истории? Он дарует надежду… Именно так говорили и писали женщины страны. Но режиссер, наверное, был не более вменяем, чем ублюдки эльфы или управляющий центра торфоразработок. Говорят, в производство запущена уже восьмая часть «Кровавой полуночи». Интересно, как удается Лоррану так бесподобно выглядеть? Ему, по слухам, уже под сорок. А на вид — двадцать, как и подобает бессмертному эльфу. Нестареющему.

Вдалеке, едва пробиваясь сквозь дымку, тускло блеснули фары. Точнее, они вгрызлись своими желтыми и острыми, как вязальные спицы, лучами в беспросветный туман. Ощупали его и стали протыкать, прожигать, разыскивая дорогу к городу. Ведьма — настоящая, пусть и самая слабая, начинающая самоучка — способна ощутить их стремление, их лихорадочный блеск, важный и желанный для каждого в этой очереди за водой.

Нора вгляделась, решительно и резко выбросив из головы сплетни про Лоррана, собранные за минувшую неделю. Напряглась, полнее и глубже вслушиваясь в дорогу. Шагнула вперед, вскинула руки, энергично потерла виски тонкими бледными пальцами. Нет, не показалось. Очередь оживилась, зашевелилась, люди стали оглядываться на Нору. Все знали: она опознает цистерну издали. И никогда не ошибается. Девочка кивнула — верно заметили, едет. Прокатился довольный шепот, звякнули бидоны, скрипнули колеса тележек.

«Би-би-и-и-би-би-б-и-и-ип», — невнятно, прерывисто донеслось из недр мутной желтоватой гари, надежно скрывающей от взгляда даже ближние стволы мертвого леса.

Очередь активнее задвигалась, выстраиваясь плотнее и отступая с дороги на обочину. Сигнал рявкнул ближе — уверенно, низко, сплошным длинным гудком. Точно — цистерна. Хорошо, когда смена своего водителя, юльского. Он знает, как тяжело ждать на жаре и старается доставить воду пораньше. Нора улыбнулась. Сегодня сестра должна была везти бидон. Но семилетняя хитруля заранее, с вечера, устроила такое представление — Лорран бы позавидовал. И глаза у нее болят, и кашель хриплый, с надрывом. И ногу она стерла в кровь. Белокурая хулиганка не помнила наверняка, на которую стопу пожаловалась в первый раз, маме, и оттого усердно хромала на обе.

Конечно, Кира выросла в жутком мертвом городе, настоящего воздуха ни разу не вдыхала за всю свою короткую жизнь. Слабенькая, чахлая. Бледная. Но еще и капризная. Привыкла, что у сестры есть силы тащить бидон и нет злости, чтобы спорить. Пользуется. Отказать ей трудно. Вся такая светленькая, тоненькая, изящная. Вырастет — станет актрисой. Нет, лучше диктором телесети. А то и ее заставят играть исключительно подонков эльфов. Или их гнусных пособниц.

— Опять меньшая из тебя веревки вьет? — насмешливо уточнила соседка, подкатывая свою тележку и ставя рядом с бидоном Норы.

— Она приболела.

Мысленно Нора отчитала себя самым строгим образом. Причин злиться на соседку никаких. Она и с сестренкой сидит, когда некому присмотреть, и на чай зовет. А печенье у нее вообще вкуснейшее, да еще с настоящей сгущенкой — не из концентратов, а из молока. И очередь при необходимости занимает. Советы дает не самые глупые. Да только приторная — до тошноты. Ненастоящая. Объяснить точнее трудно, но не верить своему чутью еще сложнее. Приходится терпеть, улыбаться и ругать себя тайком.

Нора закончила с первой частью самовоспитания — порицанием — и старательно улыбнулась соседке. Получила в ответ десяток слащавых заверений, что выглядит прекрасно, по хозяйству управляется бесподобно и вообще растет хорошенькой на загляденье.

«Интересно, — нудно выталкивая новые слова благодарности, подумала Нора, — зачем врет? Ничего она мне не желает хорошего. Маме завидует. Киру вообще, кажется, ненавидит. И знает, что я это чувствую. Потому что и сама не так проста, только прикидывается эдакой дурочкой. Но чутье у нее тренированное. Может, вообще она ведьма-нелегалка… Силы особой не накопила, зато жадности и злобы имеется вдоволь».

Нора замерла, потрясенная простотой и очевидностью идеи. Конечно, нелегалка! Откуда еще у неработающей соседки деньги и дорогущие деликатесы вроде молока? Да и волосы — рыжие. Говорят, все истинные носительницы дара таковы. Или рыжие, или чернявые. И обязательно красивые, как настоящие актрисы. Вот хоть та же соседка. Даже в этой очереди на нее заглядываются. Яркая, веселая, фигуристая, кашель к ней не липнет, кожа розовая, ровная.

Сама-то Нора уродилась странной, не соответствующей привычному образу ведьмы. Волосы у нее блекло-серые, словно вобравшие в себя пепел и пыль сгоревшего леса. Глаза тоже неяркие, серые. Да и тощая, как прутик. Нормальные ведьмы не такие. И характер у них шумный, и уверенности в себе на троих хватит, и наглости — на пятерых, и везения. Взять хоть соседушку, чтоб она заткнулась когда-нибудь!

Беззлобное пожелание, как всегда, не подействовало.

— Ну-ну… Взяла мне номерок? Вот спасибо, умница, добрая душа! — Соседка торопливо выхватила бирку и сунула в нагрудный карманчик, не забыв стрельнуть глазами в сторону рослого мастера с торфоразработок и поправить и без того глубоко и ровно открытый вырез кофточки. — Норка, хороший ты человек, хоть и ведьма. Ох, не пойдет это на пользу. Ходила вчера в управу, записалась на отбор? Смотри, четырнадцать лет исполнится — переростком сочтут! И не вырвешься из нашего Юльска. Тут и сдохнешь, как все мы.

Нора неопределенно пожала плечами. Конечно, соседка во многом права.

Ей тринадцать, значит, сквозь пальцы ускользает непойманной золотой рыбкой последний шанс уехать. Точнее — сбежать. Оплатить свободу от Юльска рабским контрактом в корпусе ведьм, который и Лоррану не снился. Зато, если подписать такой, это даст право жить в нормальном городе, где можно почти каждый день видеть синее небо. Удастся подлечиться, окрепнуть. Юльск ее уже прилично потрепал: астма имеется, экзема, конъюнктивит. Как у всех. И, как у всех, единственное, чего нет, — это надежды вырваться из проклятого городка. Родного, некогда любимого. Ныне — мертвого и убивающего своих последних жителей изощренно и подло. День за днем, мучительно, неотступно.

Трудно поверить своей собственной памяти: восемь лет назад Юльск, считавшийся престижным дальним городом-спутником столицы процветающей Энрэнийской провинции, был зеленым и благополучным. Милая старомодность архитектуры, тишина, отличный воздух и веселая чистая речушка Юла с прудами и заводями привлекали состоятельных людей, желающих отдохнуть от суеты мегаполиса.

Так было, пока бессчетные гектары старых болот не выкупили агенты концерна «Эгиш». Якобы под охотничий заказник. Местные жители радовались, ждали наплыва богатых гостей. Думали открыть пару-тройку новых гостиниц… Оказалось — все обман. Совершалась сделка исключительно ради разработки месторождений торфа. Сейчас, когда земли оскудели, он раскупается тепличными хозяйствами по немыслимой цене, и оттого осушили болота стремительно. По весьма достоверным слухам, действовали самым дешевым способом, без техники, зато с использованием запрещенных магических приемов. Не иначе ведьмы-нелегалки потрудились. А может, и эльфы. С них станется, с пакостников.

Именно из-за применения магии вода ушла так глубоко, что высохли почти все колодцы в округе. Да что колодцы — скважины иссякли! Говорливая речушка, давшая название городу, превратилась в звонкое сухое русло, окончательно и безвозвратно мертвое, растрескавшееся твердыми, как камень, илистыми пластинами.

Первыми, еще до того, как стали заметны признаки беды, Юльск покинули наиболее зажиточные горожане. Они, денежные и расчетливые, владели информацией. И успели сбежать вовремя, даже продали свои участки без больших потерь. С их отъездом закрылись магазины, опустели школы, переместились в более уютные края офисы, следуя за своими хозяевами.

Остались лишь те, кто не догадались продать землю, когда на ней еще росла трава. И не сбежали позже, бросив все.

Трава быстро высохла. Испарились и призрачные надежды выбраться из ловушки, в которой оказались остатки населения Юльска. Уехать невозможно — нет денег. Заработать негде — нет рабочих мест.

«И тогда концерн „Эгиш“ купил всех нас по дешевке, — усмехнулась Нора. — За треть той суммы, которую можно считать достойной оплатой, люди соглашаются вкалывать от зари до зари — не разгибаясь, без отпусков, с одним выходным в неделю».

— Норка! Не стой столбом, непутевая, двигайся. Ох, горазда ты попусту мечтать, — возмутилась соседка, уже перетащившая и свою тележку, и бидон. — Небось опять о Лорране. Жить надо проще. О насущном думать. Сказано тебе: строевым шагом топай на отбор! Сама отсюда вырвешься и сестру вытащишь. Не глупи. Да, жизнь у зарегистрированных ведьм не сахар, работа трудная и опасная. Только где угодно будет лучше, чем в этом дыму. Поверь.

— А мама?

— Дура! Если тебя сочтут годной, родне предоставят право переезда и казенную комнату. Прошение отпишешь, похлопочешь с полгодика, кому надо поклонишься, кого следует напугаешь своим ведьмовством или пообещаешь позже отплатить за добро — и все дела.

— Не умею я просить.

— Да, для ведьмы ты не слишком характером годна, — вполне искренне усмехнулась соседка. — Норка, подумай о сестре. Притерпишься.

— Может, и притерплюсь.

— Наглость — первое счастье. И не кривись, хватит сопли распускать, оплакивая свое розовое детство. В Юльске уже давно нет ничего розового, здесь только пепел и вонь. Очнись!

Нора виновато пожала плечами. Соседка права. Сестру надо спасать. За последнюю зиму она чуть поправилась. Дожди осенью, а затем и снег шли часто, воздух посвежел. Но весна без зелени оказалась тяжелой. С приходом же дымового облака все невеликое здоровье Киры иссякло в одну ночь. Пока сестра капризничает и притворяется — не страшно. К осени будет, как год назад, лежать тихо и виновато молчать, закусив губу. Когда младшей по-настоящему плохо, она умеет быть сильной. Не жалуется, не донимает просьбами. И оттого становится еще больнее и страшнее. «Да не съедят меня в колледже ведьм!» — с мрачной решимостью подумала Нора.

Грузовик окатил очередь волной маслянистого жаркого дыма, обдал пылью, запахом горелой резины. Загудел в последний раз, скрипнул тормозами и затих. Дверца кабины открылась, на обочину выпрыгнул рослый молодой парень. Не местный. Очередь удивленно замерла. Стоявшая первой бабушка Лора всплеснула руками.

— Ты откудова такой взялся, касатик? — полюбопытствовала она. — Чистенький, хорошенький, новенький. Неужто за грехи к нам списали из большого-то города, ась?

— Нет, маман, — бодро отозвался парень, блеснув неправдоподобно белыми, прямо из рекламы телесети, зубами. — На два дня вызвали, подменить прежнего водителя. На учебе он, новую цистерну закупают, большую. С электронной системой раздачи воды.

— Ох ты ж, это какой такой електроний, ась? — восхитилась старушка, споро открывая свой бак и подкатывая его под шланг. — А с ним вкуснее, что ль?

— Дозировка точнее, — пояснил водитель.

В очереди понятливо хмыкнули. Концерн всегда подозревает своих работников в воровстве. Питьевая вода — она ведь не бесплатная, хоть и довольно дешевая. Надо думать, скоро подорожает. Ведь цистерну важно поскорее окупить…

Нора стояла довольно далеко в цепочке очереди и с интересом рассматривала городского водителя. Времени на проявление любопытства — полно. Опять же: отсюда, чуть со стороны, можно и поглядеть, никто не скажет, что пялишься. Хотя чего уж там, все рассматривают. Городок маленький, и новый человек в нем — целое событие. К тому же водитель тут вообще впервые, он, наверное, и на концерн не работает постоянно. Он не раб «Эгиша» — свободный человек из большого мира. Ловкий, веселый, уверенный в себе и, как верно подметила бабушка Лора, чистенький. Настоящий белый цвет его рубашки выглядит странно для Юльска. Здесь ни один стиральный порошок не в силах одолеть серый налет гари, оседающей на ткань при носке и даже сушке. Да и техническая вода постепенно придает любому цвету оттенок линялой рыжины с неприятными зеленоватыми разводами.

Румяный, незнакомый с кашлем и конъюнктивитом, парень оказался на удивление компанейским и некапризным. Сразу согласился уступить суету с раздачей и учетом воды бывшему библиотекарю, человеку, безусловно, порядочному. А сам польстился на вывеску последнего уцелевшего городского кафе: «Свежий кофе на свежем воздухе! Лучшие фильтры в Юльске!»

Когда шаг за шагом Нора добрела до цистерны, солнце уже выглянуло из-за частокола горелого леса, черный профиль которого был отчетливо виден в косых лучах, и принялось прожаривать ткань рубашки. И опять — ни облачка.

«Хорошо, что Кира осталась дома», — подумала Нора, толкая тяжело переваливающийся на старых скрипучих колесах бидон. Надо вовсе запретить ей, маленькой, возить воду. Тяжело.

— Давай помогу, — предложил водитель, догоняя у поворота на соседнюю улочку. — А то кофе у вас такой мерзкий, хоть куда сбежишь, лишь бы не допивать. Но машину надо держать на точке до полудня, как я понимаю. Тоска… невкусная к тому же.

— Зато фильтры в зале хорошие, — улыбнулась Нора, радуясь простенькой шутке. — За право подышать и берут деньги. А кофе — так, для угощения. Мы обычно берем холодную воду в бутылке или разбавленный сок, стоят столько же.

— Не сообразил, — признался парень.

Нора покосилась на него, нехотя уступая чужой кипучей решительности и позволяя незнакомцу толкать тяжелый бидон, подпрыгивающий на неровностях и норовящий вильнуть, а то и вовсе завалиться набок. Руки болели, спина ныла. Как тут спорить?

Еще хотелось себя снова отругать и наказать. Хотя бы так, против воли уступая и соглашаясь. Дурацкая штука — чутье. Твердит невесть что. Мол, парень не врет. И провожать Нору ему приятно. Только не к добру его интерес. Словно бы имеется в нем потаенное, невысказанное. Впрочем, кому она нужна? Тоже, птица высокого полета, возомнила о себе невесть что… Капризничает чутье. Так бывает, когда одолевает усталость или портится настроение. Скорее всего, из-за мыслей о Кире.

Нора вздохнула, поправила волосы. Нехотя созналась себе: красивый парень. Светловолосый, улыбчивый, рослый, двигается мягко и гибко. На Лоррана чем-то неуловимо похож. Может, оттого и хочется в нем сомневаться. Все злодеи-эльфы в фильмах поначалу очень даже обаятельны. Правда, они боятся ведьм. Это совершенно точно! Книги, учебные пособия, телесеть и фильмы в данном вопросе сходятся.

Нора улыбнулась и более свободно глянула на спутника. Никакой он не эльф. Просто хороший человек. А в городе ему с непривычки неуютно, вот и озирается и щупает взглядом каждый забор.

— С тобой рядом женщина стояла, — вроде бы между делом упомянул водитель. — Рыжая. Она здесь живет?

— Соседка, — понятливо кивнула Нора. Вот как все просто! И вот кто ему нравится, оказывается. — Видишь тот розовый домик в один этаж, с зеленым газоном? Как раз ее жилье и есть.

— Ты смешно сказала — «с зеленым газоном», — отметил парень.

— У нас это признак богатства, — пожала плечами Нора. — Техническая вода стоит пять санти за литр. На один полив уходит до десяти руни. Этот бидон обошелся мне в два, его хватит семье на четыре дня, а то и на неделю. Вот так.

— Теперь я понял, почему дорога в Юльск перекрыта шлагбаумом! — рассмеялся водитель. — Здесь на торговле водой озолотиться можно! Пришли, да? Угостишь кружечкой воды? А то от этого дыма горло першит.

— Пошли, — покладисто кивнула Нора.

Она уже догадалась: провожатый не уйдет, пока не дождется появления соседки. Увы, для парня, та редко возвращается быстро, не прослушав в очереди все городские сплетни. Значит, надо ждать час на солнцепеке минимум! Дышать гарью. С непривычки водитель, на вид такой здоровый, запросто может рухнуть в обморок. А ему еще ехать до города.

Дверь открыла Кира. Запищала, радуясь гостю. Для Юльска чужие — это настоящее событие! Нора фыркнула в кулак: младшая от восторга забыла, что следует хромать! Побежала на кухню, поставила чайник со свежей водой. Выкопала из своих тайных запасов два сахарных печенья, подарок соседки. Достала белую фарфоровую чашку, положила под донышко новую салфетку. Как будто гость понимает, что все это значит и почему его так встречают.

— Ты здорово похож на Лоррана! — восхищенно сообщила Кира, перемещая на стол вскипевший чайник. — Я люблю его ужасно.

— Он же злодеев играет, — картинно ужаснулся водитель.

— Ну, я смотрю фильмы до середины, — шепотом призналась Кира. — Потом, когда начинают стрелять и кричать, я ухожу. Чуток погожу и конец истории сама придумываю. Обязательно хороший. Ешь печенье, оно страсть какое вкусное.

— Давай пополам, — великодушно предложил парень.

Нора вздохнула, неуверенно улыбнулась. И почему она недовольна каждым чужаком? Все он понял. И про салфетку, и про лучшую в доме чашку, уцелевшую от более богатых и благополучных времен. И про вкусное печенье. Сестра ему очень нравится. Нормальный человек. Даже приятный.

А если подумать толком о сходстве с эльфами… Так, странное дело, на эльфа больше всего похожа бабушка Лора, хоть она и старая. В пособии для юных ведьм прямо сказано, по каким признакам следует опознавать длинноухих. Они умеют грамотно маскироваться, владеют магией, используют грим, актерствуют. Прикидываются, если им надо, старыми и больными. А еще — добрыми, заботливыми. Некрасивыми, обыкновенными и заурядными. Короткоухими. Опытные враги, не имеющие видимых глазу примет и тем вдвойне опасные. Но для зрения настоящей ведьмы они заметны. В них… Как там сказано? Ах да: «…ощущается странный, глубокий, магнетически притягательный и завораживающий огонь нечеловеческой души. Он яркий, как чужая, случайно замеченная и нечаянно разделенная радость. Таким образом враг пытается отвлечь ведьму от себя, дурманя разум и заполняя его избыточно сочными проекциями природы, обстоятельств, людей, эмоций…»

Из задумчивости Нору вывело появление соседки. Еще бы! Как только она узнала, что водитель цистерны гостит у Норы, тотчас примчалась. Без ее участия ни одно событие не обходится. Пока Нора хмуро рассматривала незваную гостью, ее белокурая сестренка радовалась искренне и шумно. У нее в доме гости! Не один, а двое — то есть по-настоящему много. Тетя принесла две дюжины драгоценных печенинок, свежих! И целый пакет зеленого чая, настоящего, продаваемого россыпью сухих листьев, раскрывающихся в кипятке. Не дешевая труха по пять санти за пакетик. У этого чая есть вкус, способный заглушить затхлость воды и утолить жажду.

По столь особому и торжественному случаю, как большое чаепитие с гостями, малышка залезла на табуретку и, пыхтя, дотянулась до вазочки с конфетами. Выставила их все на стол и гордо обвела взглядом гостей. Нора вздохнула и промолчала. Ничего этой негоднице не жаль. Добрая. Последнее отдаст, не поскупится. Права соседка: надо ехать на отбор. И без соплей, без подленькой жалости к себе… Пусть она будет жить в казарме, зато Кира увидит нормальное небо.

— Норка, ну что ты за человек! — возмутилась соседка. — Очнись, хватит стенку взглядом протыкать! Рон согласился отвезти тебя в город прямо сегодня. Бесплатно. Хватай кофту — и в путь. Я кое-кому позвоню, тебя пустят в общежитие на две ночи. Там, при военном колледже. Даже посмотрят вне очереди завтра.

— Рон? — вздрогнула Нора.

— Так точно, я, — рассмеялся водитель, по-военному вскидывая в приветствии руку. — Ты, странный детеныш, даже забыла со мной познакомиться.

— Детеныш, — рассмеялась забавному слову Кира, украдкой выбирая из горки в вазе уже пятое, если не шестое, печенье.

Нора смущенно кивнула. Как ловко получилось у парня «приветствие дню»! Сложное, полное. Рука идет сначала вперед, вовлекая все правое плечо, поворачивая корпус, выпрямляется параллельно полу, затем кисть взлетает и разворачивается, словно сжимая факел.

— Ну ты и молодец, Рон, — восхищенно добавила Кира. — Прямо настоящий даг! Я в кино видела. И в новостях. Сама пробовала, но у меня некрасиво выходит. Как будто я мух ловлю или пыль стряхиваю.

— Кирочка, собирайся, — заворковала соседка. — Твоя непутевая Норка уезжает, ночуешь у меня. Мама-то ваша на сутки ушла, и это — самое малое. Аврал на торфяниках, горит что-то у них, нехорошо горит, основательно. Люди потравились, а она ведь лучший наш врач, вот и вызвали.

Нора усмехнулась, торопливо разыскивая в шкафу самую приличную темную кофту. На такой почти не видны разводы юльской технической воды. Бросила в сумку коричневую майку, застиранные брюки, запасные сандалии, полотенце, зубную щетку, расческу. Прихватила документы, давно приготовленные в пластиковом пакете, на всякий случай.

Вот и все. Застегнуть молнию поплотнее, словно этим простым действием можно упрятать, отделить от себя и загасить непонятную злость на соседку, снова поднявшуюся со дна души, опасную и темную. Да чего тут непонятного, если честно… Рыжая лыбится, старается для гостя, все поясняет, вальяжно, по-хозяйски распоряжается в чужом доме. Прямо сияет показной добротой и блистает разумной, взрослой деловитостью. Точно ведьма — умеет производить выгодное впечатление.

Наверняка уже кофточку поправила, ненароком расстегнула еще одну пуговку — жарко. И дышит на него всем своим декольте…

Вообще-то это одна из причин нежелания идти на отбор. Не хочется жить так, как заведено среди ведьм. Правила известны каждому. О них что ни день твердят в телесети, на канале дагов. Да и реклама имеется. Опять же в школу, даже в окутанный рыжим горелым туманом Юльск, дважды добирались важные люди из большого мира. Военные и гражданские, целыми комиссиями. Проверяли детей, рассказывали о корпусе «Тихая ночь», о борьбе с эльфами, о врагах Альянса и их коварстве, о долге перед родиной. И о привилегиях ведьм. А уж под конец, кратенько, об особых условиях и ограничениях.

Ведьмы не создают семей. Зарегистрированные официально, военнообязанные — те и вовсе приносят полную магическую присягу. Мол, никаких детей и привязанностей до окончательной победы над длинноухими. Почему? Потому что способность колдовать не наследуется, это известно наверняка. Подтверждено учеными. Статистика есть, все четко. Как и второй факт: беременность с высокой вероятностью выпивает и ослабляет врожденный потенциал. Все честно, от детей ничего не скрывают, предлагая выбирать себе не работу даже — призвание на всю взрослую жизнь.

«Ведьмы живут свободно», — утверждает брошюра для общего ознакомления. Беззаботно. Сегодня одному улыбаются, завтра другому. А еще не заводят друзей и люто мстят врагам. Одиночество — залог объективности. И гарантия от слабостей. Невозможно шантажировать того, у кого нет близких.

Нора выдохнула сквозь зубы и решительно застегнула внешний карман сумки, последний раз проверив документы. Ничего, она справится. Научится этому подлому «первому счастью» — наглости. Тогда пусть уже соседушка завидует: у Киры будет все. И семья, и дети, и нормальная жизнь в чистом, безопасном районе зеленого благополучного города. Любая ведьма, если она прошла отбор, имеет право изложить одну просьбу и требовать ее исполнения. Она потребует.

— Готова? — уточнил Рон, досыта наглядевшийся на соседкину кофту и о чем-то успевший договориться с рыжей в коридоре наедине.

— Да.

Нора вышла из дома, дождалась, пока сестра выскользнет следом, блаженно улыбаясь и подмигивая с самым загадочным видом.

Осталось лишь запереть простой замок, в последний раз погладить волосы Киры, мягкие и легкие, как пух одуванчика из полустертых детских воспоминаний о зеленом счастливом Юльске. Заглянуть в ее удивительные серо-голубые глаза. Крупные, теплые, внимательные. Поцеловать светлую макушку сестренки — и отвернуться. Чтобы идти прочь от дома. Навсегда. И обязательно — не оборачиваясь. Ведь душа рвется и болит, невесть с чего предрекая большую беду, настойчиво требуя остаться. Только нет, не останется она. Врет чутье. Подло обманывает, потакая слабостям ведьмы: это жалость к себе кричит и рвется наружу, а не дар. Все мы предпочитаем заслоняться от бед, только разве можно сестрой? Беззащитной крохой Кирой…

Нельзя. Все решено.

Так правильно и честно: у мамы все равно нет денег оплатить обучение двоих детей в колледже второй ступени. Что же теперь, Кире жить неучем просто оттого, что она — младшая? Да и долгов у семьи Смарл немало. Мама молчит, но скрыть проблемы трудно. Соседка и та в курсе.

Рон вежливо подхватил сумку и понес ее сам. Нора обняла свободными ладонями локти, сжалась в комок, прогоняя предательскую дрожь.

— У меня появилась знакомая ведьма! — между тем восхищался Рон, ровно и мягко шагая рядом. — С ума сойти! Вот так поездка в захолустье на пару дней! Отпад… И я еще отказывался, упирался, даже выторговал доплату… Событий — на год хватит приятелям на басни. Эй, Норка, через годик я тебя обязательно навещу. И пойдем мы в кино. Даже сфотографируемся.

— Большое дело — ведьма, — смущенно пожала плечами Нора.

— Не скажи! Вы тут дикие, телесети верите. «Ведьм много» — да? Я тебе все по правде изложу, а ты сама смекай, что и как. Вас на целую провинцию всего один колледж готовит. И выпускает всего по дюжине настоящих ведьм в год. Если ты талантливая, как мне намекнул кое-кто, лет через шесть-семь дослужишься до майора. Потом стажировка, туда-сюда… Не заметишь, как в столицу переведешься. Говорят, там ведьмы умудряются при хороших связях взлететь до генеральских высот за десять лет. Представляешь себя с эполетом?

— Глупости, — задумчиво отказалась от головокружительных и неправдоподобных перспектив Нора.

— Может быть. Зато как они отражены в звонкой монете, — с отчетливой завистью вздохнул водитель. — Пять-семь сотен руни в неделю, и это всего лишь у майора в нашей жалкой провинции.

— Не может быть, — охнула Нора, утратив привычную сдержанность.

— Да, этот городок ты бы купила целиком через год службы, — красиво преувеличил Рон.

Мысль оказалась занятной и многообещающей. Наглость — первое счастье… Слова соседки, гвоздем засевшие с утра в голове, теперь звучали иначе. Можно подлечить Киру, устроить не в жалкий колледж, а в настоящий институт. Выплатить старые мамины долги. Даже поднапрячься и купить машину. С фильтрами, кондиционером, совершенно новую. Нора тряхнула головой, отгоняя наваждение, но светлое будущее не желало растворяться в мути юльского горелого дыма. Да что там новую! Будут деньги — лучше старинную, в шикарном хроме, двухцветную: небесно-синюю с серым. Пусть Кира водит. Вся такая беленькая, чистенькая, в накидке из голубого меха, точно как бесподобная Эрика Миль в фильме «Дожить до рассвета».

Люди будут смотреть сестре вслед и шептаться. Актриса. Звезда. Красавица. И белокурая расточительница сможет кого угодно угощать печеньем — не жаль, когда живешь не на последние денежки. Маме вообще будет незачем работать. Хватит ей вкалывать на «Эгиш» сутки напролет. Устроит клумбу. Нет, целый садик с розами. На две с лишним тысячи руни в месяц можно и садик…

Нора села в кабину, грузовик взревел, тяжело зашевелился на тесной площадке, разворачиваясь в несколько приемов, и покатился по дороге. Прочь из Юльска. Дышалось легко: фильтры в кабине новые, современные. Сиденье оказалось мягким и уютным, с подлокотниками. Видимо, отсутствие привычной рези в глазах, убаюкивающее покачивание и чистота воздуха перевели мысли в самое приятное русло. Предчувствие беды улеглось, затихло. Нора охотно смеялась, выслушивая нехитрые байки водителя. Рассказывала про Киру. Кивала и обещала сходить в кино через год — точно, с чего бы ей начать задирать нос? К тому же она вовсе не черная ведьма, а так, беспородь невнятной серой масти…

Спустя полтора часа грузовик притормозил у шлагбаума, перегораживающего дорогу. Рон сбегал в будку дежурного, показал свои документы и предписание на посещение отбора, выданное Норе два года назад, каким-то чудом до сих пор сохранившееся в целости у предусмотрительной соседки. Не возникло ни проблем, ни даже малейшей заминки.

Шлагбаум со скрипом поднялся, мотор азартно взревел. И грузовик вырвался из владений концерна «Эгиш». Нора смотрела по сторонам до рези в глазах. Искала перемены и радовалась, замечая их. Вот небо утратило нездоровую желтизну, отодвинулся и посветлел горизонт. Трава налилась зеленью, ощутив влагу. Деревья стали живыми. Сперва кривоватыми, больными, с редкой сухой листвой, покрытой ржавой ранней желтизной и пятнами. Но чем дальше отъезжали, тем гуще становились кроны и стройнее стволы.

Рон сунул в пасть приемника диск с незнакомой веселой музыкой. И окончательно осчастливил Нору, когда в первом же поселке притормозил у ларька, сбегал туда и вернулся с пакетом еды. И еще водитель догадался подарить пассажирке литровую бутылку прохладной газированной воды. Очень вкусной.

Нора усердно резала колбасу и хлеб, собирала толстенные аппетитные бутерброды. Охотно ела их вместе с Роном.

Из кабины грузовика предстоящая жизнь выглядела весьма неплохо. Рыжая соседка права. Юльск — клетка. А армия, корпус ведьм — жителю отравленного города именно это и даст настоящую свободу.

К обеденному времени грузовик остановился на тихой зеленой улице богатой окраины Шанта, города-спутника столицы провинции. Рон еще раз сверился с картой и указал пальцем на ворота великолепного особняка.

— Это и есть твое общежитие. Точно.

— С ума можно сойти! — испугалась Нора. — Какой парк, чудо! И цветы, и решетка кованая — небось еще до Раскола тут стояла. И сам дом, ты глянь, каменный.

— Гномья работа, — подтвердил Рон без колебаний. Помолчал, со вздохом признал очевидное: — Пора прощаться. Мне еще гнать назад, на базу, до самой ночи.

— Извини, из-за меня ты…

— Из-за твоей соседки, — подмигнул водитель, споро выгружая сумку и помогая Норе покинуть высокую кабину. — Она все оплатила. Только тихо, я обещал ничего тебе не говорить. Не хочешь передать записку Кире? Я завтра буду в вашем городке еще раз.

— Ох, не сообразила! Спасибо, — смутилась Нора. Сунув Рону почти полную бутылку воды, торопливо нацарапала пару слов на клочке бумаги. — Отдай ей воду, там много осталось. И вот записка. Спасибо еще раз.

— Пока, ведьма, — подмигнул водитель. — Расти красивой, сильной и вредной. Но не забывай тех, кто тебе помог. Вдруг да получится замолвить за меня словечко. Всякое случается, вот доберешься до столицы — и станешь смотреть на Рона сверху вниз, генеральша… Не отнекивайся, привыкай к перспективам. Но пока что выслушай совет напоследок. Учись быть настоящей стервой. Сейчас это очень понадобится.

Нора кивнула, шагнула на тротуар. Суетливо поправила кофту, вцепилась в сумку. Посторонилась к самому газону. Грузовик выпустил клуб сизого дыма, в два приема грузно и шумно развернулся — ему, огромному и неуклюжему, было тесно и на этой широкой, по сравнению с Юльском, улице.

Но Рон управился, и скоро рев цистерны, такой знакомый, выученный за долгие годы до последней нотки, удалился, растворился, погас. Навсегда? Неужели ей больше не придется платить за воду и дышать гнусным торфяным дымом?

— Документы, — резко потребовал металлический голос за спиной.

Нора вздрогнула, обернулась. Неловко выронила сумку от неожиданности. Перед ней в открытой створке ворот стояла настоящая ведьма, выглядящая куда лучше, чем на любой картинке в глупых пособиях. В полной форме. И, естественно, на шпильках. Тех самых, известных каждому — боевых, с длиной и остротой каблука, как у хорошего стилета. Сама — стройная, красивая до неправдоподобия, в ладной черной блузке и короткой юбке, буквально облизывающих каждый изгиб безупречного тела. С волосами ниже пояса, глянцево-вороными, кудрявыми, густыми.

А лицо… Холодное, неподвижное, аккуратно и в меру доведенное до совершенства косметикой, красотой не уступающее портретам Эрики. Глаза темные, глубокие, серо-зеленые.

Ведьма прищурилась с отчетливой насмешкой, шагнула вперед. Не произнеся более ни слова, ловко и звонко отвесила глазеющей деревенщине хлесткую пощечину. От боли и обиды сразу выступили слезы. Щека налилась саднящим румянцем. Нора невольно отшатнулась, споткнулась, цепляясь за сумку.

— Встань прямо, смотри в подбородок. Дура, сумку подбери. Откуда вас только берут таких… Не молчи, бумаги и адрес. Громко, внятно и без запинки. Или тебе нравится быть битой? С этим у нас нет проблем.

— Вот бумаги. Я из Юльска. Нора Смарл.

Нора закусила ноющую губу, удержала руку, готовую глупо, по-детски щупать горящую щеку. Юльск уже не казался страшным. Хотя… надо помнить о Кире и стараться. Нельзя сдаваться, даже не войдя в ворота. Голос черноволосой красавицы звучал ровно, уверенности в себе хватило бы на захват столицы и изведение до смерти всех эльфов мира. А вот прочего, внутри… Да никакая она не ведьма! Или прячет себя? Неужели возможно так замаскироваться? И заодно не ощутить, что сама Нора — как раз ведьма!

Кира долго и усердно махала рукой вслед сестре. Грузовик уже скрылся, пыль осела, а потом стих и звук двигателя. Рыжая соседка, самое гнусное, по мнению младшей дочери семьи Смарл, существо в городе, ждала с непривычным спокойствием. Не одергивала, не пыталась ударить.

Это при Норе или маме она добрая. Зато без них — настоящая ведьма, как в старых сказках бабушки Лоры. Только разве можно жаловаться? У всем и без ее мелких обид достаточно проблем. Ну как сказать сестре, что ноги болят по-настоящему? Потому что рыжая тетка ударила вчера палкой.

«Не ходи, маленькая дрянь, по моему зеленому газону!»

Больно надо по нему ходить! То есть ходить как раз очень больно, после вчерашнего удара палкой. И показная забота этой гадюки никому не нужна. Самое неприятное то, что баба Лора занята и не может забрать Киру прямо сейчас к себе в гости, как делала много раз, спасая от соседки.

Терпение гнусной ведьмы иссякло, она впилась своими острыми ногтями в плечо девочки, грубо потащила к дому. Розовому. Слащавому и ненастоящему, как сама соседка. Лучшее, что в ней есть, — это умение печь. И почему оно выделено при рождении и без всякой осмотрительности гадкому, недоброму человеку, не желающему угощать гостей?

— Сколько сахарных крендельков отдала своей Норке? — прошипела рыжая. — Вот дрянь! И не постыдилась, полную горсть нагребла. Они стоят, между прочим, семь руни за упаковку. Не тебе принесла и не этой соплюхе. Достается же настоящая сила ведьмовства таким ничтожествам — ну почему?

— Ты их не выпекаешь! — обрадовалась раскрытию страшного секрета Кира. — Так я и знала! Покупные.

— Ну и что? Сиди стриги траву у дорожек. И учти: помнешь…

— Да знаю я, — отмахнулась Кира. — И про палку, и про чулан.

— То-то же.

— И когда ее эльфы придушат? — с надеждой спросила у самой себя Кира, едва соседка скрылась в доме. — Они же ведьм терпеть не могут, вот и занялись бы делом.

Белокурая сестра Норы иногда целыми днями придумывала продолжения к фильмам Лоррана. Получалось замечательно. Он приезжал в Юльск на великолепном огромном грузовике и привозил воду. Бесплатно, для всех жителей, и вода в цистерне по воле волшебства не заканчивалась и не нагревалась. А еще красивый эльф ловко выгонял соседку, размахивая своими клинками. Да так яростно и лихо, что рыжая злодейка шипела, жаловалась, но уходила насовсем. В ее домике удавалось найти целый склад печенья. Еще Лорран привозил маме волшебное лекарство от кашля. И обязательно дарил новое платье сестре Норе. И не абы какое, простенькое, а то самое, с накидкой из настоящего голубого меха. Старшая сестра часами рассматривала фотографию с этой глупой накидкой на плечах симпатичной актрисы Эрики Миль. Вздыхала, кончиками пальцев, едва касаясь бумаги, гладила листок, давно истертый до потери деталей изображения. И снова убирала снимок в ящик стола, решительно, со стуком его захлопывала — и отрезала от яви свою несбыточную мечту…

Кира вздохнула, поудобнее перехватила тяжелые ножницы для стрижки газонной травы и стала ее ровнять. День впереди долгий, жаркий. Вряд ли соседка позволит отдохнуть в тени. Надо терпеть.

Небеса, вот уж небывалое дело, сжалились над Кирой и явили чудо. Не самого Лоррана, нет. Сладко улыбающуюся соседку. После полудня она подплыла, до ужаса — по мнению Киры, знакомой с последствиями таких фальшивых чудес — ласковая и приветливая. Пригласила в дом. Накормила обедом. Угостила ледяным апельсиновым соком, совершенно настоящим, свежеотжатым. Подобного Кира не пила ни разу в жизни.

— У нас праздник, Кирочка, — завела разговор соседка совсем уж незнакомым тоном. — Твою сестричку приняли в колледж. Мне только что позвонила сама директриса. Тебя тоже хотят проверить. Норка, вот ведь ловкая девка, расстаралась. Иди собери вещи и оденься покрасивее. К вечеру приедет Рон.

— Мы будем учиться вместе? — не поверила своему счастью Кира.

— Да, такое очень вероятно.

Все мысли о соседкиной подлости исчезли в потоке бурлящей радости. Кира восторженно запищала, схватила ключ и побежала домой. Торопливо достала почти новое платье, купленное мамой давно, еще для Норы. Сестра надевала его один раз, в первый школьный день. Бледно-голубое, с настоящими кружевами и оборками. Отличное, яркое, без единого пятнышка от ржавой воды.

Кира вытащила из шкафа тяжелый утюг, усердно выгладила наряд, подобрала к нему ненадеванные белые носки. Поставила табуретку на стул и кое-как дотянулась до верха шкафа. Щеткой на длинной ручке скатила на пол коробку, содержащую главное сокровище — шляпку, связанную из белых толстых ниток бабушкой Лорой. Лучший за всю жизнь подарок на день рождения!

Потом еще пришлось возиться, долго и тщательно укладывать волосы. Не маленькая ведь она, прическу сделать способна. Не доверять же такое дело соседке.

К рыжей злыдне Кира вернулась уже в ранних сумерках. И была встречена совсем ласково, тепло и даже с искренней радостью. Подумать над странным поведением соседки не удалось. Приехал Рон. Быстро простучал ботинками по коридору, кивнул, улыбнулся. Передал записку от сестры. Короткую: мол, все в порядке, жду. «ЖДУ» было написано жирно, большими буквами, во всю бумажку. Много раз обведено.

Вообще-то для Норы такое послание необычно. Не любит она подчеркивать и писать крупными печатными буквами. Но ведь и случай особый!

Кира беззаботно отдала свою сумку водителю, который так спешил, что даже отказался от чая: ему еще на какую-то базу грузовик гнать. Видимо, сообразила Кира, шагая по дорожке и едва поспевая за Роном, эта база находится страшно далеко. Соседка тоже спешно выбралась к калитке и улыбалась вслед так сладко…

Из-за угла, чуть не под колеса грузовика, вывернулась бдительная бабушка Лора, удивленно всплеснула руками, упомянула какой-то непонятный електроний и вполне привычную для бабушкиных ругательств, хоть и неведомую, кривую кирку. Потом баба Лора исчезла, не задержавшись, не уточнив подробнее, что тут происходит. Более того, не поздоровавшись толком…

А Кира уже сидела в широком кресле пассажира. С высоты кабины весь город казался ей игрушечным. И дышалось в кабине легко. Смешное дело: можно прикрыть глаза и понарошку решить, что и во всем Юльске сейчас совсем не пахнет гарью. Кира лукаво улыбнулась: это потому, что водитель настоящий эльф! Добрый и справедливый, совсем как она придумала в продолжениях фильмов. Значит, все теперь станет волшебно и замечательно.

Рон вел машину неторопливо. У последнего дома остановил грузовик и надолго ушел — с кем-то требовалось переговорить по телефону, как пояснил он. Вернулся уже в густых, как чернила, ночных потемках. Подмигнул, сказал, что «удачно уладил детали». Грузовик снова взревел, зажег желтые фары и покатился по пустой дороге, отодвигая темноту пучками плотного света. В лучах крутились черные бабочки, похожие на пепел, слоистый дым волнами накатывался на стекло и таял в темноте… Это выглядело и красиво, и немножко страшно.

Когда двигатель перестал надсадно реветь и машина затормозила, Кира поежилась и плотнее вжалась в спинку сиденья. Грузовик замер у изгиба старой бетонки. Фары медленно угасли, ночь окатила дорогу мраком и неприятной скрипучей тишиной. Лес здесь подступал к обочине вплотную. Корявые пальцы самой длинной ветки постукивали в стекло, словно предлагая выйти из машины. Свет рыже-багряной луны кое-как пробивался сквозь дымный воздух. Черные стволы казались то зловеще-зеленоватыми, то ржавыми, то покрытыми спекшейся кровью. А сам дым клубился, слоился темными мерзкими прядями. Это было неприятно и очень похоже на кадры из фильмов. Обычно именно с этого места Кира старалась их не смотреть.

— Почему мы остановились? — шепотом удивленно спросила Кира.

— Видишь ли, ты любишь первую часть фильмов Лоррана, — неприятно усмехнулся Рон. — Но я-то предпочитаю вторую. Отличная декорация, не находишь? Горелый лес, дым. Полнолуние. И маленькая беззащитная девочка.

— Глупости, — тряхнула головой Кира, запрещая себе бояться. — В Юльске нет эльфов. Зачем им наш городок?

— Сам пока не знаю, как мы это объясним Норе, — пожал плечами Рон. — Разве что тебя зверски убьет эльф. Тогда пояснения вообще не понадобятся, я прав? Ведьмы с большими способностями, кукла, — это уникальная редкость… И они должны верить в то, чему служат. Ну чего сидишь? Беги.

Глаза водителя блеснули недобрым весельем, и Кире стало совсем страшно и очень холодно. Она запоздало сообразила: уехала из дому, никому ничего не сказав. Маме не оставила записку, даже не позвонила в больницу или в контору, оттуда бы передали сообщение…

Рон неторопливо достал и бережно развернул длинный сверток. Девочка с ужасом рассмотрела темные ножны. Услышала, как шипит, покидая их, сталь клинка. Кира толкнула дверь и выпрыгнула в сухую траву. Побежала к лесу, понимая, как все это безнадежно и бесполезно.

Скоро позади захрустел, намеренно шумно ломая черные горелые ветки, затопал и засвистел Рон.

— Я не слышу тебя, кукла, — смеялся он. — Кричи, умоляй, тогда убью быстро.

Кричать Кира не собиралась. Она бежала сосредоточенно, изо всех сил. Ветки рвали кружево, путали волосы, зло впивались в кожу, как рука соседки-ведьмы. Весь затылок превратился в сплошной ком льда, оттуда по спине сочился ужас неизбежности скорого и страшного конца этого кошмара. Хруст веток настигал, смех Рона звучал все громче. А потом Кира перестала его различать, осталось лишь собственное, сорванное и хриплое, отчаянно поспешное дыхание. Да стук сердца в самом горле, словно оно вот-вот выпрыгнет…

Кира не видела дороги, да ее и не было. Петляла, падала, снова поднималась, перебиралась через поваленные стволы, проползала на четвереньках под корягами.

В чужое колено она уткнулась лбом со всего маху, коротко пискнула и затихла. Добегалась…

Убивать, правда, никто не торопился. Пугать — тоже… Кира кое-как уговорила себя выползти из-под давно упавшего сухого ствола, больно ободравшего спину. Отдышалась. В лесу было тихо и, странное дело, довольно светло. По крайней мере здесь, на холме. Ветер разогнал дым и заодно страх. Можно, пожалуй, свободно вздохнуть. Встать, выпрямиться. И решиться глянуть повнимательнее на того, кто молча ждет рядом. То есть сперва рассмотреть потертые брюки, потом широкий кожаный — наверняка натуральный и страшно дорогой — пояс, мягкую темную рубашку. Куртку, небрежно перекинутую через плечо. Подбородок. Уже понятно — не Рон! Этот одет совсем иначе, да и сам другой. Выше, крепче. Волосы гораздо светлее, волнистые, густющие и удивительно длинные. Похоже, он и не злодей. Рядом с ним, вот уж точно, не страшно. Успокоенная первым открытием, девочка скользнула взглядом выше, с огромным интересом и почти без страха.

— Ух ты! — восторженно выдохнула Кира и улыбнулась. — Эльф. То есть даже сам Лорран. Ничего не понимаю!

— Но не кричишь, — подмигнул незнакомец. — Умница. Забирайся к дяде на ручки, дядя бегает по лесу лучше, чем ты. И видит в темноте, как заправский эльф.

— Ты чего со мной разговариваешь, как с малявкой? — возмутилась Кира, сразу уверовав в безвредность странного чужака. — Мне вообще мама не разрешает общаться с посторонними.

— Как же ты, послушный ребенок, тут оказалась? — поинтересовался Лорран, сгребая добычу и закутывая в куртку. — Идем. Вот сейчас мама тебя ка-ак воспитает!

— Эй, Лорран, а ты настоящий? Какие-то у тебя уши слишком длинные, дядя…

— Это уже из сказки про волка, — усмехнулся дядя, игнорируя вопросы. — Нормальные у меня уши, не выдумывай. Бабушка Лора тебе рассказывала про волка и непослушную девочку, которая одна ушла в лес?

— Да. У волка были длинные уши, острые зубы и большие глаза, — охотно перечислила приметы Кира.

Заинтересованно намотала на палец прядь волнистых волос. Мягких и приятно пахнущих живым лесом, цветами. Она сама так решила: волосы дивного незнакомца иначе пахнуть не могут… На руках у дяди, в его куртке, было уютно и удивительно хорошо. Никакой Рон не страшен рядом с самим Лорраном! Кира деловито высвободила руку и снова проверила ухо эльфа. Потом попыталась ковырнуть зуб, расшалившись от внезапно свалившегося с плеч груза ледяного страха.

— Отстань, послушный ребенок, — взмолился «Лорран».

— А куда мы идем?

— К большому мальту. Видишь ли, ваш Юльск решили извести. Совсем. Нас вызвала тетушка Лора. Спасибо, успела, а то пропали бы вы.

— Кого это — «нас»?

— Спасателей, — нехотя буркнул мужчина. — Вообще-то это против правил. Далеко вы от границы. К тому же ваш АОП всем надоел, одни проблемы с ним. И с беженцами тоже.

— Так не надо нас травить этим… биоружием. Или как его там?

— Длинная история, — вздохнул спасатель. — Полагаю, ты ее узнаешь целиком, но не здесь. И не от меня.

— Почему? Ты же спасатель, вот давай спасай. Успокаивай меня, — ловко испробовала Лоррана на устойчивость к капризам белокурая хулиганка.

— Я остаюсь в Альянсе. Я здесь работаю уже седьмой год. Так что попрощаюсь, усажу в мальта — и вернусь в столицу. Вон, кстати, твоя мама.

Вдова Смарл охнула, торопливо подхватила дочку, крепко обняла и заплакала. Кире пришлось самой спасать маму. Успокаивать ее и много раз обещать больше никогда не ездить с плохими дядями на грузовиках, особенно ночью. И к соседке не ходить. Кому вообще нужны ее покупные печенины?

Странный Лорран оставался поблизости, на опушке леса. Готовил нечто малопонятное. Разложил на земле несколько красивых фонариков, слегка светящихся, очень нарядных. Стал разговаривать по телефону, хотя рядом не было ни провода, ни будки.

Потом от леса подошли мрачные и сосредоточенные бабушка Лора, библиотекарь, хозяйка кафе и несколько мастеров с торфоразработок. Бросили пару слов незнакомцу, недоверчиво косясь на его уши. Точнее, довольно невежливо пытаясь их рассмотреть.

— Мам, ну перестань наконец плакать, — запереживала Кира. — Лучше объясни — эльфы что, уже не самые плохие?

— Не знаю, — растерянно пожала плечами старшая Смарл. Огляделась, не отпуская руку дочери. — Лора! Я вас умоляю, скажите, что происходит? Вы-то знаете, вы нас всех подняли и собрали.

— Бабушка, а ты эльф? — добавила Кира от себя важный вопрос.

— Нет, на кой мне это баловство, с вечной-то жизнью, — рассердилась Лора, устало присаживаясь рядом, прямо в сухую пыльную траву. — Но кого следует знаю. Толкового, еще с давнишних времен. Как смекнула, что загубить хотят Юльск, так и стала слезно уговаривать принять нас, погорельцев, спасти. Люди, как мне объяснили, отказались помогать. Не захотели маяться с чужаками бесполезными. Опять же добираться до Альянса — большой риск. И немалые деньги. Гномы, чудное дело, посочувствовали и берут к себе. Будем жить аккурат на границе ихних земель и эльфийских. И без всяких дурных електрониев. — Бабушка погладила мягкие волосы Киры, добавила важно и гордо: — Зато с парным молоком. Ты хоть знаешь, что это такое?

— Даже я уже не помню, — грустно усмехнулся фальшивый Лорран. — Лора, передашь записку моим, а? Там недалеко. Сходите с Кирой в гости к королеве.

— К королеве? — всплеснула руками девочка.

— Она умеет печь пироги, — мечтательно вздохнул Лорран. — Лучше всех. Кира, скажи ей, что я хорошо кушаю, не лезу в опасные истории и вообще молодец. Ладно?

— Ладно, — великодушно согласилась девочка.

Мышцы ныли. Плечо до сих пор страдало и помнило отдачу. И кто придумал ночные облавы? Ладно бы боевая тревога, как месяц назад, когда искали банду мародеров. Было действительно жизненно важно спешить, она могла принести пользу, потому и не имело смысла жалеть себя. Она искала азартно, зло и ловко. И проклинала в полную силу, не щадя и не сдерживаясь. Подонки вырезали скот, убили фермера. Об ужасе, испытанном его домашними, до сих пор нет сил вспоминать — он льдом осел на коже, помогал искать и вел, держал в состоянии замороженной отрешенности. Она стреляла и не сомневалась ни в чем. Этих — только так. Давить. Загонять и уничтожать. Такие ничем не лучше эльфов. Приятно осознавать свою силу и право менять мир к лучшему, очищать его от грязи. Это настоящее дело для черной ведьмы с немалыми способностями.

Но учебная тревога… Почему она распространяется на старшекурсников? Что проверяет и тренирует? Одеваться за двадцать секунд она научилась давно. Оружие всегда в порядке, спасибо адъютанту. И промахивалась она в последний раз три года назад, когда еще не додумалась представлять на месте «яблочка» мишени лицо кровожадного красавчика-эльфа Тиэля…

Учебные тревоги, кстати, скорее всего изобрели пособники эльфов — чтобы снизить боеспособность своих врагов. Как же хочется спать! За всю ночь на отдых пришлось не более двух часов…

— Вставай, ленивая глупая ведьма! — Острый длинный ноготь Марши удивительно ловко добрался до пятки и пощекотал. — Не то удавлю, как было обещано. Шторной веревкой.

— Ох и злыдня ты, сержант, — лениво зевнула Нора, не делая и малейшей попытки хотя бы приоткрыть глаз. — Щас ка-ак разозлю-ууу…

— Кончай дурить! — Одеяло после короткой борьбы досталось Марше, что снова подтвердило ее неоспоримое превосходство в боевой подготовке. И тотчас полетело на пол. — Оболью тебя, неженку, водой. Холодной.

— Ты страшная человека, — глубокомысленно предположила Нора, накрывая ухо подушкой.

— Точно, лейтенант, — сухо сообщила Марша в самое ухо, изъяв подушку. — Страшная. Так что подъем, пока не стало совсем плохо. У тебя зачет по рукопашной. И сколько я тебя ни била, а все же пользы пока мало. Давай вперед на разминку. Или ты раздумала дослужиться до генеральши?

— Нет.

Это было сказано иным тоном, серьезно и сосредоточенно. Нора провела в колледже пять лет. Дважды умудрялась сдавать расширенную программу, благодаря чему теперь числилась на седьмом курсе. Усердие — одна из важных составляющих большой карьеры. А генеральское звание дают только тем ведьмам, которые выявили хотя бы одного эльфа. То есть исполнили свою, надо полагать, заветную, как у Норы, мечту.

Сейчас в столице, по слухам, четыре черноволосых генеральши. Всего-то… Это наводит на грустные размышления. Альянс не особо успешен в своей борьбе. Куда менее чем следует, если длинноухие добираются до внутренних провинций и гадят там. Как в Юльске. Или в сгоревшей дотла Сантоге, откуда год назад едва успели вывезти десятилетнюю курсантку.

Теперь, получив нашивки лейтенанта, Нора знала и понимала куда больше, чем при поступлении в школу. Нападение на ее родной городок не было случайностью. Эльфы издавна разыскивали беззащитных малолетних ведьм, еще не получивших полноценного развития своих способностей, убивали их, а заодно разделывались со всей семьей. Что еще страшнее, они порой ликвидировали целиком поселение людей. Возможно, длинноухие полагали, что дар наследуется. Или считали, что его развитие связано с местом проживания. То есть причиной юльской трагедии пятилетней давности стала именно она, Нора Смарл, ныне Нора Эрс: всем курсанткам одного года поступления дается единая новая фамилия, таковы правила колледжа.

В общем, платить за способности сестры пришлось маленькой Кире. Не ей одной — и по самой высокой ставке. Это требует возмездия. Потому нечего разлеживаться. Подъем!

Марша презрительно фыркнула. Она давно усвоила: стоит сказать «генеральша» — и Нора принимается грызть себя, вполне бессмысленно и очень усердно. Как будто она виновата в самом существовании эльфов! По мнению сержанта, главное, ради чего стоит ловить длинноухих, — не повышение в звании, а вознаграждение. Сто пятьдесят тысяч руни! Даже ей, адъютанту Марше Тивис, перепадет немало: десять тысяч на руки и долгожданная почетная отставка с полным пожизненным пансионом уровня майора как минимум.

В Дэйгэ девушка считается взрослой со дня своего пятнадцатилетия. Это большой праздник. В прежние времена его часто совмещали с помолвкой. Родители жениха договаривались с родителями невесты, не удосужившись выяснить мнение детей. Разве старшие могут сделать неправильно и плохо для своих любимых чад? Они мудры, за их спиной опыт прожитой жизни…

Уже целый век традиции трещат по швам под натиском нового времени. Первыми сдались большие города. Женщины стали работать и получили собственный источник дохода. Также получили право учиться. И оценили по достоинству возможность выбирать мужа по любви, по расчету или ради престижа — но в любом случае самостоятельно. Ну почти самостоятельно. Воля старших и теперь значит немало. Ведь, действительно, кто пожелает детям дурного? А если ситуация становится совсем тупиковой, всегда есть выход. Надо просить защиты у достойной ак-банто Сэльви. Королева эльфов — непререкаемый авторитет в любом сватовстве, самая уважаемая женщина в Дэйгэ и на востоке в целом. Она прожила дольше, чем всякий старейшина, исправно вела и ведет дом, воспитала шестерых детей и хранит исключительную и почтительную верность своему супругу.

Кира свистнула Бафрыха и побежала быстрее. А толку? От мыслей о скором празднике не спрятаться за барханом. Мама уже составила список гостей. Скромный. Всего три тысячи четыреста шестьдесят семь человек. Это не считая эльфов и гномов — их имена указаны в двух отдельных кипах листков. Когда тебя пытаются почитать едва ли не святой — это ужас какой-то!

Нет, начиналось все мило. В восемь лет нетрудно вить веревки из всего их союза долин и оазисов. Заманчиво. В каждом селении тебя зовут в гости. Исполняют любые просьбы, угадывая даже невысказанные. Задаривают подарками. Нахваливают. И смотрят с непередаваемым искренним обожанием. Еще бы! Маленькая ак-банто, способная делать самое важное. Читать волшебные слова над колодцами, избавляя их воду от соли. Предсказывать погоду, исключая повторную высадку хлопчатника, загубленного под коркой почвы после несвоевременного дождя. Спасать от полегания зерновые. Даже совестить жирующих рабочих грызлов, а еще — модернизировать их. Иногда грызлы, созданные в свое время первыми из всех магических зверей, похожие на червяков-переростков и не особенно умные, впадают в необъяснимую апатию. И отказываются готовить поля к посеву, рыхлить почву, удалять сорняки и чистить каналы прикорневого полива.

Усыплять грызлов не принято, даже старых — они ведь приносят огромную пользу. Но кормить их, лежебок, и самим, вручную, обрабатывать огромные поля…

Конечно, можно вызвать мазв-инженера из города. Но разберется ли? Уж время упустит — точно. Опыт показывает: далеко не все маги понимают хоть что-то в болезнях грызлов. Теорию мазвконструирования разработала Риола-а-Тэи, дочь королевы Сэльви. Записать ее успела не полностью, а теперь поди уточни неясности, когда сама Риола спит в непроницаемой сфере…

Зато маленькая ак-банто неясностей не замечает. И слышать не желает о «конструировании мазвов». Она с магическими зверями запросто разговаривает. И потом советует совсем обычное и несложное, зато действенное. Например, сменить корм, расширить загон, сделать искусственное болото для отдыха, обязательно затененное. Или насадить «вкусных» кустарников, а то и вообще — почаще играть на дутаре, грызлы очень любят его звук.

Кира за пару лет научилась не только выслушивать мазвов, но и уговаривать грызлов и прочих магических зверей меняться, обретая новые качества и органы, полезные для их повседневной работы.

В общем, безнаказанно вить веревки из директора Бакши, а заодно и всех прочих жителей Дэйгэ, удавалось довольно долго. Это было интересно, да и сейчас ее жизнь — замечательна и наполнена… Но, увы, пришло время расплаты.

На десятилетие Киры собрались три сотни гостей. Через год — пять сотен, потом восемь. Маме роль хлебосольной хозяйки пришлась по вкусу. Еще ей понравился Бакши. Сперва маг помогал с переездами и устройством праздников. Потом содействовал с работой и обучением. Как-то незаметно мама стала одеваться на местный манер. Обзавелась головными платками, мол, красивые. Выбросила короткие юбки: «ноги сгорают на солнце». И вот результат. Теперь это ярая поборница угнетения женщин. Дома всегда уютно, вне родных стен мама работает мало, готовит умопомрачительно вкусно. И Кира теперь зовется полностью «ак-банто Кира аксы-Данга». Из мага получился замечательный новый папа. Но его любовь к традициям, положение уважаемого и важного человека, хозяина большого гостеприимного дома, академика и директора, чье слово ценится наравне с советами признанных старейшин, к кому сам султан прислушивается…

Хлопок надо убирать, а никому и дела нет! Ведь у маленькой ак-банто праздник. Только смерть или тяжкий недуг способны извинить соседей и друзей, не участвующих в его подготовке.

— Баф, хватит щекотать грызла! — возмутилась Кира. — Ты уже большой. Иди сюда. Жбрых в пять лет должен стать серьезным и солидным. Ты весишь уже двести семь килограммов! Растолстел, как пятнадцатилетний. Что-то я начудила чересчур… Сейчас в моде компактные жбрыхи, до семидесяти килограммов. Может, тебя модернизировать на сокращение массы тела?

Песочно-рыжий Бафрых, названный так в честь верного пса гнома Мрыжа, выпрыгнул из-за гребня бархана, усердно пугая хозяйку и фыркая от возмущения. Он не хотел быть компактным. Не знакомые с этим видом мазвов, магических зверей, безусловно, рисковали получить сердечный приступ при внезапном появлении расшалившегося Бафа.

Подросший жбрых, как и детеныш, до начала индивидуальной настройки внешности и специальных возможностей обликом копирует поисковую крысу гномьих спасателей. Все дело в размере. Длина тела Бафа два с половиной метра от носа до основания не слишком длинного хвоста. А еще Кира неосторожно научила его скалить зубы шутки ради.

Сейчас как раз было проделано все самое забавное: стойка на задних лапах, выброс когтей, оскал и шевеление усами.

— С тобой скоро нельзя будет выйти в люди, — заулыбалась Кира, завязывая бантиком самые длинные усы, правый и левый. — У-у, страшила! Как бы с таким боролся этот… как же его… Лорран. Смешные были ужастики в Альянсе. Ну идем. Надо подкрасться и подслушать, что затевает наша мамочка. Не то еще налетим на помолвку. Зачем мне эта гадость?

— Ш-ш-ш, — оскалился жбрых и клацнул зубами.

— Правильно. Не надо нам женихов. Если что, сбегу. Ты у меня бегаешь быстро, не догонят. А Сэль меня не выдаст. Или выдаст? Ох, зря я ее так донимала, может и припомнить. Она, говорят, любит устраивать чужое счастье. Но ведь мы и так довольны жизнью!

— Ф-ф-ф, — вздохнул жбрых и улегся.

Телефон-гусеница, браслетом обвивающий запястье, — последний писк моды — деликатно сжал руку, обозначая вызов. Кира охотно плюхнулась в рыжий, набитый песком мех Бафа, свернувшегося в клубок и изображающего кресло. Гусеница упала в подставленную ладонь, приняла удобную форму трубки.

— Сэль, ты умудряешься отзываться на первую же мою мысль о тебе!

— Потом обсудим, — коротко ответила королева. — Хватай за шкирку своего дикого жбрыха и дуй на поле мальтприема. У меня имеется для тебя работа, важная.

— Дуем, — заверила Кира, крепче цепляясь за рыжий мех воротника. Баф уже двигался по песку длинными скачками, резво и целеустремленно. — Полным ходом.

— Так, молодец. Очень коротко, мы лечили его как могли. Ты не представляешь, в каком виде король вытащил его из Альянса. Но не все поддается восстановлению. Особенно когда сам больной не верит в излечение. Помнишь, как я себя грызла, когда ты пришла знакомиться?

— Еще бы! Ох…

— Научи своего Бафа не прыгать так резко, когда говоришь по телефону. Язык прикусила?

— Да. Но ухо цело. Я слушаю.

— Кира, ты моя славная! Всегда знаешь, когда я переживаю всерьез. Спасибо.

— Что еще мне надо знать?

— Ничего важного. Просто мы отчаялись, и я подумала: если не получается вылечить, надо сдать его тебе. Вей веревки, плети кружева, вяжи крючком и так далее. Не разучилась? Все же ты подросла.

— А на день рождения точно приедешь?

— Да.

— С Эгли, Мрыжем, Лильором, Астой, Дорой и бабой Лорой?

— Да, все… Ох, гадкая девчонка! Я так привыкла, что уже не замечаю, как меня используют и заставляют давать обещания. Не разучилась, вижу. Вот и займись. Он весь твой. Прилетит малым мальтом, его имя Лисс.

— Имя мальта?

— Да. Извини, отбой. У меня пирог горит.

Гусеница свернулась в браслет. Жбрых сложил усы, создавая из них удобную уздечку, чуть сместил задние ребра, формируя упор для стоп. Есть ли смысл спорить с королевой? На самом-то деле Баф не так уж и спешил, берег всадницу. Зато теперь пошел своим настоящим ходом. Только он так умеет. Не зря Кира тратит все свободное время на воспитание и доработку Бафа. С мазвами ведь как? Чем внимательнее их слушаешь и чем больше даешь, тем интереснее будет результат. Потому самые ленивые грызлы у безразличных, черствых людей: жируют грызлы исключительно от обиды, от невнимания к себе и неуважения. Вот Баф знает, что любим, он вполне счастлив и никогда не работает вполсилы.

Раскрыл широкие перепонки на лапах, облегчающие движение по сыпучему песку, удлинил хвост, задействовал на полную мощь второе сердце. И почти летит, чуть касаясь верхушек протяженных пологих барханов.

Мальт способен сесть где угодно, но это не принято. От ветра ложатся зерновые. А если и не ложатся, редкий мальт способен удержаться от соблазна пощипать свежей зелени. Два-три ловких движения хвостом, снабженным выдвижной серповидной кромкой, — и нет поля… Глупо ругать зверя, уставшего после долгого перелета. Проще посадить его на специальной площадке и обеспечить заранее заготовленным вкусным и питательным кормом.

В Дэйгэ силосные ямы, по мнению мальтов всей Саймили, самые удобные. А силос — наивкуснейший. Так что незнакомый Лисс наверняка спешит, чтобы получить роскошный обед.

Кира плотнее прижалась к шкуре Бафа и удивленно пожала плечами: интересно, почему королева не назвала имя странного больного? Так бывает, когда говорят о близких, их имя кажется самоочевидным, не требующим указания. Есть и иное подозрение. Ее величество обычно начинает темнить, затевая очередную милую интригу. Простую, безвредную и неотразимую. Нет, вряд ли. Человек болен, вот в чем дело. И пирог… Так ведь сегодня день рождения наследного принца Иллора! Как Сэль вообще смогла выкроить время и позвонить! Наверняка гулянка там такая, что пыль стоит до небес.

Бафрых выбрался на плотный ковер сухой короткой травы. Собственно, они со жбрыхом пропадают в этой пустыне уже третий месяц, стараясь остановить барханы. Рассольник здесь прижился плохо, приходится обводнять и крепить пески чуть ли не вручную. Вот тут работа уже завершена. Приятно двигаться по ровному плотному песку, который скоро станет частью нового оазиса. Лет через двадцать, наверное. Она еще застанет. Хорошо эльфам: и сделать успевают многое, и всегда видят результат своих трудов. А век людей короток.

Над головой скользнула тень. Мальт. Рыжий Баф встопорщил усы и возмущенно защелкал: его никто не обгонит. Вот подрастет — и научится тоже летать. А то всякие там издеваются: плывут в небе, тени бросают под лапы, будто дразнят.

Жбрых домчался до мальтплощадки, когда его конкурент завершал приземление. Крылья уже нащупали песок и недовольно дрожали, гоняя волны и выравнивая площадку. Видимо, этот Лисс очень аккуратный. Или ему велели беречь больного? Сел превосходно, мягко, без малейшего толчка. Малые мальты обычно этим не утруждаются. Хотя Лисс уже не совсем малый — метров двадцать от носа до основания хвоста. Кира прищурилась, рассматривая зверя. Подумала: может, он растет медленно? Так случается с мальтами, потерявшими своих друзей-магов… Хотя о подобном и думать не хочется!

Лисс прогнулся всем корпусом, создавая удобный низкий трап, почти без уклона.

По трапу стал спускаться всего один пассажир. Кира отчетливо ощущала: в корпусе Лисса остались еще двое. И они очень хотели бы помочь больному, неловко, через силу бредущему вниз. Но не решаются. Наверное, он убедил-таки своих лекарей прекратить ужасную тотальную опеку, лишающую остатков самостоятельности.

Человек двигался медленно, используя для опоры две трости. Его изрядно покачивало. «А как же на песке стоять будет?» — испугалась Кира и подошла ближе, вцепившись в мех Бафа. За своими мыслями она не сразу сообразила: совершенно очевидно, что это не человек, а самый настоящий эльф. Трудно поверить, ведь у всех подданных королевы Сэльви удивительно легкая и стремительная походка. Эльфы вообще почти не болеют… Но этот очень странный. Волосы у него острижены под корень, и видно: уши прооперированы под форму человечьих. Зачем?

Упрямый больной сполз на песок, чуть не упал, но Баф успел ловко сунуть ему под руку свою морду. Мальт втянул трап и качнулся вверх, жалобно ухнув. Он улетал, не покушав замечательного силоса.

— Ну безобразие! Ты им забастовку устрой, — посоветовала большому зверю Кира, задрав голову и подмигнув. — Сто километров на северо-запад, вон туда, и садись без всяких разговоров. В оазисе Пухо как раз вчера отжали виноград. Понял?

Мальт чиркнул хвостом по песку, восторженно вздохнул и резко принял с места, взяв курс на лучший, возможно, обед в своей жизни. Кира помахала ему вслед и обернулась к эльфу. Он оказался худым, бледным и явно стоял на своих искалеченных ногах с огромным трудом. Еще он, девушка сразу поняла, не представлял, зачем сюда отправлен. Но с Сэльви не спорят, особенно когда у королевы гуляют гномы и горит пирог.

Синие от природы, но потускневшие и почти серые из-за болезни, глубоко запавшие глаза смотрели на Киру со странной горечью. Этот непонятный больной хотел ей что-то сказать, но не решался. По крайней мере, так казалось ак-банто, накопившей уже изрядный опыт настройки на эмоции собеседника. А еще он безмерно устал от сочувствия всех сортов — молчаливого, терпеливого, многословно-убедительного и услужливого.

«Творец! — безмолвно вздохнула Кира, адресуя вопрос к почитаемому эльфами божеству. — Как же мне из него веревки вить? Ведь для этого требуется не жалость и даже не умение лечить, а то самое состояние, детское. Сэль была права. Я так привыкла к простой жизни Дэйгэ, что едва не забыла, как надо действовать в самых трудных случаях. Ну держись, больной!»

— Ну-ка, отвечай: ты полезный эльф или так, на праздник за пирогами? — решительно сморщила нос Кира.

— Что? — Он все-таки растерялся.

— Я планирую посадить здесь лес. Никто в Дэйгэ не разбирается в саженцах хвойных. А я решила кедр завезти и это… как же там Бакши говорит? Ах да — районировать его. Ну так что, за пирогами или совок в руки и копать ямы для саженцев? Понимаешь, местные грызлы не могут помочь в самом простом деле, они такие глупые! Жрут мой кедр, опознавая его как сорняк. И хуже того, он им нравится, представляешь? Пахнет вкусно. Баф уже лапы оттоптал, прогоняя ползучих хулиганов от плантации. Вот я и спрашиваю, ты хоть что-то понимаешь в кедрах, совках или психологии грызлов?

— В кедрах и грызлах я разбираюсь, — заинтересовался эльф. — Вот с совками хуже. Я же, как бы это сказать, передвигаюсь только на четырех ногах.

— Я одолжу тебе Бафа, если это твоя последняя отговорка. Не терплю лентяев. И мой жбрых их не любит. Ну за пирогами туда, по дорожке и направо, малым транспортным грызлом. По поводу совка — это сюда, в пустыню. Решай уже, я время из-за тебя теряю! И, возможно, впустую…

Эльф удивленно пожал плечами. Он явно ожидал чего угодно, но не того, что сейчас происходило. Еще раз задумчиво, с тем же странным выражением лица, глянул на Киру. Погладил морду жбрыха, кое-как цепляясь за трость одной рукой. И все-таки упал. Девушка сердито фыркнула. Щелкнула языком, уговаривая Бафа лечь и распластаться. Пару минут спустя эльф сидел на загривке идущего мягким шагом рыжего жбрыха и крутил головой, рассматривая пустыню. Заодно он слушал историю выращивания кедра, насчитывающую пока всего три года и восемь сухих ростков, не справившихся с летним зноем вопреки магии и уговорам ак-банто.

— До них три часа ползти таким шагом, — пожаловалась Кира. — Ты путешествуешь, как султан! Неторопливо и чинно. Будто спешить вообще некуда. Вы, вечные, жуткие зазнайки.

— А ты ведешь себя как капризный ребенок, — возмутился эльф, выходя из апатии. — Я, между прочим, вообще не понимаю, куда и зачем меня привезли. И почему меня встречает не желающая здороваться и представляться особа, дерущая к небу свой облезлый нос.

— Опять облез? Вот и спас бы мою красоту! Ты вообще маг или нет? Нормальные эльфы в косметических заклинаниях о-го-го как разбираются. И используют их, не дожидаясь, пока сто раз попросят о такой мелочи. Тоже мне…

— Уже сделано все возможное, — заверил больной.

— Да? — Кира заинтересованно ощупала нос. — Ничего вроде получилось, молодец. Может, от тебя и будет польза. Пожалуй, я даже согласна представиться. Ак-банто Кира аксы-Данга, именуемая также Сиятельной шахрисо, что означает в переводе с наречия…

— Издеваешься? — заинтересовался эльф.

— Ну и что, разве принят особый закон? Тебя нельзя расстраивать? Так вот, я еще Цветок безводных равнин и эта, как же там… неважно. Главный титул: наилучшая прищепка для хвоста Эгли.

— Вспомнил! — обрадовался эльф. — Мне же про тебя Мрыж говорил. Он предупреждал, что ты умеешь заставлять всех выполнять любые твои пожелания. И называл мне нормальное короткое имя, без всякого дэйгинского сияния. Кира, да?

— Да. А у тебя имя есть? Влез с ногами на чужого жбрыха и даже не поздоровался с ним! Да мой Баф может за такое покусать!

— Жбрыхи не кусаются, разве что полицейские, и то едва ли, — неуверенно предположил эльф. — Но вообще-то нехорошо получилось, это точно.

Кира довольно кивнула. Уже понятно: из этого милого совестливого эльфа можно, как и советовала королева, вить веревки и плести кружева. Одна беда — не хочется. Наоборот, все настойчивее бьется и вздрагивает где-то глубоко в душе тревога. Почему, в общем-то уже понятно. Эльф использовал простейшее заклинание для лечения кожи носа. Но магия до сих пор сочится из него, уходит по капле, что обессиливает эльфа, ставит едва ли не на грань гибели. Если ничего не предпринять, спустя несколько часов погаснет сознание. И все станет окончательно плохо.

Вряд ли мальт по имени Лисс улетел далеко. Наверняка те, кто до сих пор занимался исцелением или хотя бы поддержанием здоровья этого больного, готовы вернуться по первому сигналу. Например, если Кира позвонит королеве.

Но признавать поражение так сразу? Сперва надо хотя бы попробовать разобраться, в чем, собственно, дело. Все же она — ак-банто, настоящая ведьма и в своем роде уникальная. Белая. И жбрых у нее есть, очень даже крупный, подращенный. Все мазвы, магические звери, являются естественными накопителями энергии. Своеобразными узлами единого магического поля. Потому высшие мазвы — мальты, жбрыхи, начиная с третьего класса и выше, паглы и прочие — выращиваются магами и ведьмами и дружат с ними. Подстраиваются под них и образуют пожизненный симбиоз. Хотя мальты обычно предпочитают дружить с гномьими знахарями. Как и рабочие скорпионы.

Бафрыху всего пять лет. Он происходит из иллорского королевского гнезда, еще будучи зародышем, прошел первичную настройку у эльфов. В выводке он признавался лучшим и достался Кире только благодаря настойчивости королевы Сэльви. Потенциал малыша был определен как максимальный. То есть при хорошем воспитании он сможет достичь седьмого и даже более высоких уровней. Все подобные ему дружат с эльфами. И не просто с эльфами — с магами хотя бы четвертого круга. Что из сказанного следует?

Пока больной эльф едет на спине Бафрыха, он в безопасности. Магия уходит, впитывается полем жбрыха, перерабатывается — и возвращается к больному.

Кира задумчиво предположила: эльф не сказал при встрече, что ему нельзя прибегать к заклинаниям. И вообще не пожелал говорить о своей болезни. Полагал, что уже сообщили? Или так устал от разговоров о нездоровье, что решил делать все, что взбредет в голову, чем бы это ему ни грозило. Ведь глупо лечить чужой облезлый нос, рискуя жизнью!

— Ну!

— Ты меня пытаешься убедить ускорить шаг твоего жбрыха? — не понял эльф.

— Ой какие мы остроумные! Ты так и не назвался, это первое «ну». Ну а второе… я возмущена. Почему меня никто не предупредил, что тебе нельзя колдовать? Я думала, ты сломал ногу, когда упал с низколетящего мальта.

Видимо, эльф обладал богатым воображением. Он довольно долго двигал бровями, представляя свое падение с мальта. Потом рассмеялся и как-то окончательно успокоился, примирившись с пребыванием в Дэйгэ вообще и на спине Бафа — в частности. Погладил широкую шейную складку, сформированную год назад и очень удобную для седока. Заинтересованно поерзал, устраиваясь с комфортом. Снова самым расточительным образом воспользовался магией, пытаясь просканировать жбрыха.

— Странный у тебя зверь, — обозначил он свои наблюдения. — Вне классификации он. С возрастом и то не могу определиться. Вы с рождения вместе?

— Бафу пять лет и три месяца, — сообщила Кира, гордо поглаживая длинный ус жбрыха. — Три месяца он жил в Иллоре и у вас, в Рэлло. А потом королева разрешила мне подружиться с ним. Мы сразу уехали сюда, в Дэйгэ. Он быстро растет. И почти такой же капризный, как я.

— Пятилетние жбрыхи редко весят более ста килограммов, — отметил эльф. — Они много спят и почти не работают. Я так думал. Потому и не могу его классифицировать. По возрасту его класс — максимум двушка. А по ощущениям — почти шестерка. Как ты этого добилась?

— Он сам добился. Он у меня умный, сильный и упорный. Ты вообще намерен отвечать на вопросы или мне попросить Бафа укусить тебя за палец? Давай не ерзай! Имя, краткая биография и диагноз. Ну мы ждем. И точим зубы.

Жбрых довольно фыркнул, завибрировал усами, привстал на задние лапы, выпустил когти передних и оскалился, изо всех сил вывернув шею. Эльф восторженно охнул, крепче цепляясь за шейную складку. Заверил Бафрыха, что очень, очень испуган и вообще никогда не видел столь ужасного мазва. Рыжий гордо выдохнул, зажмурился от удовольствия и вернулся к основному делу, то есть перевозке больного.

— Меня зовут Диаль. Полное родовое имя Диаль-а-Шаэль. До того как я начал работать в Альянсе, был следопытом. Диагноза у меня нет. В том-то и дело — пока никто не понимает, что это за гадость. И как меня угораздило заболеть.

— Подробнее! — капризно потребовала Кира.

Эльф вздохнул, пожал плечами. Спорить с новой знакомой он не хотел. И теперь уже вполне отчетливо понимал смысл слов королевы, сказанных на прощание. «Она, безусловно, лучшее лекарство для больных эльфов, особенно неизлечимых, по мнению наших врачей и магов. Есть только одна проблема, дядюшка. К этому белокурому лекарству возможно привыкание. Такое, знаешь, тяжелое и даже, если повезет, необратимое».

Диаль еще раз глянул на упрямое белоголовое чудо, топающее пешком через раскаленную пустыню и вполне довольное погодой, обществом и жизнью в целом. Лечить его, тем более ужасными по своей тоскливой бесполезности методами, — постельный режим, полный покой и препараты в три ряда на столике у изголовья — не собираются. А вот признаки привыкания уже заметны.

Ощутив взгляд, ведьма обернулась, сердито сморщила нос и в очередной раз пригрозила укусом жбрыха.

Пришлось рассказывать. Собственно, ни причин своего состояния, ни его природы эльф не знал. Двадцать два года назад он остался в небольшом поселке на границе Бильсы, тогда еще одной из южных провинций Альянса, чтобы уничтожить следы и улики, а затем отвлечь дагов. То есть дать время людям, работавшим вместе с ним, безопасно добраться до своих домов. Оповестить прочих через систему связных, сменить каналы общения… И, само собой, выявить источник утечки информации к дагам, спланировавшим столь опасную и точную облаву. Подозревали, что в числе сторонников отделения Бильсы от АОП имеется шпион.

Даги, в свою очередь, знали, что есть шанс поймать эльфа, и подошли к делу основательно. Диаль понимал, что людям потребуется много времени, и старался его обеспечить. Причина, по которой он попался, была банальной: спасал жену друга, случайно задержавшуюся в одном из домов поселка. И выручил бы, если бы не оказалось, что именно она координатор облавы… Это была ведьма без единого намека на обладание силой и способностями, зато обладала сказочно мерзким коварством. В поселок она внедрилась, имея звание сержанта, — типично для тех, кто работает в группах наблюдения за лояльностью и благонадежностью жителей. Год спустя, когда Диаль уже лечился в Рэлло, его друг разыскал и навестил свою жену, сменившую адрес и имя. К тому времени она получила нашивки полковника. Толком порадоваться повышению в звании не успела: люди куда менее склонны прощать грехи, чем эльфы.

Самого Диаля нашли и вытащили из Альянса через месяц после облавы. За это время даги и те, кого они называют экспертами, успели многое сделать. Например, попытались грубо заблокировать магию — примерно так они поступают с настоящими ведьмами, желая их наказать или обезвредить. Как полагали врачи — эльфы и гномы, — люди из Альянса совершенно не смыслили в том, во что влезли. За какую-то неделю они довели пленника до полного истощения. И, что особенно нелепо, лишили себя самих возможности вести допросы.

В сознание Диаль пришел уже в долине Рэлло. Его лечили все лучшие врачи. Восстанавливали ткани, накачивали чужой магией. Но вернуть к норме энергетический баланс организма после вмешательства экспертов Альянса так и не удалось. Ткани снова разрушались, а энергия уходила. И каждые десять — пятнадцать дней эльф проваливался в небытие…

— Давно тебя очередной раз подлатали?

— Восемь дней назад. Потому и хожу еле-еле. Поначалу я вполне похож на себя прежнего, здорового. Особенно первые два дня. Полагаю, завтра станет хуже. И меня заберут на лечение. Опять.

— Не-ет, — замотала головой Кира, и ее легкие волосы взлетели облаком. — Глупости. Вы не жили в пустыне, вот и чудите. Все просто. Тебя нельзя так лечить. Это вредно. Наверняка первые несколько лет ты, если можно так сказать, подзаряжался куда реже.

— Однажды продержался два месяца, — согласился эльф.

— Вот именно. Есть у меня идея. Только то, что пришло мне в голову, выглядит еще хуже нынешнего лечения. Большой риск для жизни, если я окажусь не права. И даже если права.

— Тогда не надо никому рассказывать! — обрадовался Диаль. — Точно не позволят. Хотя, если по-честному, запретить не имеют права, я взрослый и я согласен.

— На что? Я пока ничего не объясняла!

— И не надо! Я тебе верю, королева тебе верит. Остальные могут и не лезть. Что надо делать?

— В общем-то ничего, — пожала плечами Кира. — Позволить тебе полностью исчерпать магию и помочь найти заново ее природный источник. Это как арыки у нас: они наполняются течением реки, а никак не запасом воды из фляги доброго, но глупого путника. Объем не тот. И нет постоянства подачи.

Диаль некоторое время молча обдумывал услышанное. Снова, как при сообщении диагноза «падение с мальта», двигал бровями. Даже шевелил губами, выговаривая незнакомые Кире заклинания. Бафрых фыркал, сердито чесал за ухом. Утекающая магия казалась ему похожей на прыгающих в гуще меха песчаных блох. Поди перелови всех. Особенно если ты простой детеныш мазва, лишенный особых органов. Таких, как длинный лягушачий язык, например. Баф обзавелся подобной роскошью год назад и долго гордился приобретением. Но для ловли магии язык не годится. Кира поняла переживания своего мазва и задумалась. Надо ему что-нибудь еще отрастить. Или попробовать усы переделать? Девушка щелкнула языком и зашептала, излагая жбрыху свои мысли. Вдвоем они стали обсуждать наибольшую возможную длину усов и прикидывать, как сделать из них ловушки для магии. Эльф не мешал. Он все еще твердил заклинания и думал.

— Занятная идея, — наконец определился Диаль. — И правильная — я вообще не чувствую магию мира. И саму живую природу вокруг едва опознаю, что для эльфа ненормально. Я от всего отключен. Резали мне нервы, а испортили-то не только их.

— Имеется еще одна беда: боюсь, вдвоем с Бафрыхом мы не справимся. Неопытные мы. Может, королеву попросить приехать?

— Выслушают, посовещаются и запретят, — уверенно махнул рукой эльф. — Моя мама — глава совета мудрых долины Лирро, северной эльфийской территории. Еще она маг с медицинской специализаций. Про дедушку и вовсе молчу! Он много лет работает в Альянсе, и без него мама ничего не станет делать. Они с королевой год прошумят, и впустую. Все мои старшие и Сэльви — родня. Ей с ними воевать неудобно. Сэльви моей маме приходится названой внучкой.

— Тогда все плохо, королевский дядюшка. Кстати, у меня мама тоже доктор, — понятливо кивнула Кира. — Ты прав, не разрешит. Моя в таких случаях говорит: «Костьми лягу». А зачем костьми-то?

— Долго я буду без сознания?

— Не знаю. Думаю, часов десять.

— Тогда давай искать место и начинать. Они улетели в вашу столицу по делам долины. Вернутся завтра, чтобы тайком приглядывать за мной. До того времени, мама уверена, я дотяну без поддержки. Другого случая не будет.

Кира кивнула, огляделась, взбивая и дергая спутанные волосы. Бафрых защелкал, явно предлагая свой вариант. Диаль еще раз удивился: он ни разу не видел вполне разумного и самостоятельного мазва. Разве что Эгли. Но великий мальт — любимый друг принцессы Риолы, взрослого талантливого эльфийского мага пятого круга! Каким образом светлоголовая пигалица умудрилась воспитать эдакое чудо? Видимо, примерно тем же, что использовала для приручения самого дядюшки Диаля. Она искренне любит этот мир и уважает все живое в нем. Слушает его голос, точно как это делала Риола-а-Тэи.

Мнение жбрыха насчет подходящего места оказалось решающим. И он гордо побежал по самостоятельно выбранному маршруту, пластаясь над песком, почти не создавая неудобства для седока и двигаясь удивительно плавно. Кира бежала рядом, вцепившись в пучок усов и рыжий мех. Ровная, как лист бумаги, пустыня расстилалась до самого горизонта. Синее небо у его кромки выцвело до белизны, прогретое жаром песков. Воздух дрожал и танцевал, как шелковая восточная ткань, прозрачная, но все же несущая удивительный узор.

Пологую низину эльф приметил не сразу. Слишком мягко прогибалась пустыня, формируя ее. В самой нижней точке, полускрытый в зарослях пыльного саксаула, таился от взгляда нетренированного глаза низкий купол из обожженного кирпича.

— Это хранилище для воды, древнее, еще со времен верблюжьих торговых караванов, — сообщила Кира. — Сейчас наверняка высохло и пустует. Мы в запасах воды не очень остро нуждаемся при перемещении из поселка в поселок. Любой грызл Дэйгэ имеет особый резервуар под шкурой — аварийный запас. На пять дней для двух седоков, это у молодого зверя класса локальных транспортников. К тому же здесь не проходит ни одна важная тропа. Зато внутри прохладно и уютно. Нет прямых солнечных лучей.

— Я застал времена, когда подобные хранилища не пустовали, — мечтательно улыбнулся Диаль. — Тут проходил древний караванный путь, теперь я вспомнил точно. Принцесса Лэйли часто бегала через пустыню. Она обожала шелка Дэйгэ. И не только их. Все, что здесь есть: людей, музыку, обычаи, кухню и, конечно, эфрита Рахту. Ты еще не пробовала ее будить?

— Пока нет, но мы думаем над планом, — уверенно кивнула Кира, гладя мех жбрыха. — Баф, можешь поохотиться час. Потом собери сухие ветки для костра. И пожалуйста, не носи мне дичь для демонстрации своих охотничьих успехов.

Бафрых лег, дождался, пока эльф сползет в песок, и умчался длинными стремительными прыжками, фыркая и ухая от восторга. Кира подала Диалю трость, которую тащила от самой мальтплощадки. Подставила плечо, узкое, но крепкое. И повела в глубокую густую тень низкого каменного свода. Заботливо уложила, подсунув под голову свой свернутый шарф.

Теперь, когда жбрых с его способностью восполнять потерю магии оказался далеко, Диаль, истративший немало сил на заклинания, стремительно слабел. Но при этом сам же ускорял процесс, зажигая под сводом купола красивые разноцветные светильники и создавая в сухом бассейне иллюзию неправдоподобно синей воды.

За полчаса он исчерпал себя настолько, что едва мог говорить. Слабость вызывала неприятную дрожь в теле и рождала сомнения в душе. Может, стоило хоть кого-то оповестить о затее? Ведь мама будет в бешенстве. И каково будет Кире одной оправдываться и объясняться, если она не справится?

— Утром обсудим плату за лечение, — насмешливо подмигнула девушка, ничуть не сомневаясь в успехе, судя по выражению лица.

— Да?

На более длинные слова уже не хватало сил. Но теплая ирония тона Киры сразу успокоила и настроила на мысли о лучшем. Завтра, вот чудо из чудес, он сам сможет по крайней мере сидеть. А потом ходить и даже бегать. И колдовать. Эльфу трудно обходиться без магии, она часть его существа. Текущая в жилах, звенящая в голосе, придающая особую мягкость движениям, обостряющая восприятие. Интересно, как будет выглядеть Кира в полноценном магическом зрении? Она и сейчас кажется буквально светящейся. И даже полупрозрачной: мир слит с ней плотно, словно она — вылепленное самой природой магическое существо, дружное со своим создателем и охотно совершенствующееся, как заправский жбрых или мальт.

Диаль улыбнулся, прикрыл глаза и перестал сопротивляться кружащему голову ощущению то ли полета, то ли падения. Прохладный полумрак хранилища воды был добрым и древним. Здесь, под этим сводом, испокон веков блестела и журчала жизнь, способная напоить измученные жаждой караваны. Даже теперь их радость звучит эхом шуршащих капель в старой кладке обожженного кирпича.

Магия уходила быстро. И без нее сознание сохло, как зелень, лишенная полива. В какой-то момент не осталось ни крохи силы. Пустота шуршала белым раскаленным сыпучим песком. Дышала жаром полудня. Плавила сознание безжалостным солнечным сиянием.

А потом пришла, как тень первого дождевого облака, мысль: ведь в пустыне есть место и траве, и кустарнику. Засухи приходят и уходят. Барханы движутся, засыпая целые города. Но потом трава снова прорастает. Пробивается, одолевает смерть. Потому что вода рядом. В любой пустыне она так близко, что в это трудно поверить. Но если упорно тянуться корнями, нащупывать, искать…

Нора отложила в сторону очередное прошение, устало потерла лоб ладонью. Постдипломная практика, чтоб ее… Главное, есть ли смысл жаловаться? Сама напросилась. По сути, не оставила выбора ни себе, ни колледжу. Марша предупреждала: не надо выбирать такую нестандартную тему для диплома. Получив нашивки лейтенанта, она стала куда активнее вмешиваться в жизнь своей начальницы. Хотя при чем тут нашивки? Все дело в том жутком случае с генералом Шакиром. До сих пор вспоминать тошно, словно грязью заново окатывает. Она год заново училась не прятать глаза и смотреть собеседнику в лицо. И не проклинать с ходу тех, кто делает комплименты.

Одна радость: благодаря неприятностям она попала в столичный Высший колледж. Великолепное, лучшее в Альянсе место. Увы, надо иметь куда более скромные и незначительные способности поисковой ведьмы, чтобы остаться там на всю жизнь — преподавать. А как заманчиво! Чего стоит хотя бы директриса, неподражаемая и единственная в своем роде генерал Рос.

Нора прикрыла глаза, вздохнула и еще раз вспомнила первый день в столице. Они с Маршей добрались до колледжа на наемном лимузине, с комфортом. У ворот стояла очередная дежурная ведьма, восхитительно красивая, молодая и стройная. Огненно-рыжая, с такой розовой и ровной кожей, что от лица, кажется, исходило сияние. Ведьма не хмурилась и не пыталась заморозить взглядом — можно подумать, такое бывает: служить в дисциплинарной роте и оставаться нормальным человеком. Подошла, вежливо поприветствовала, бегло изучила бумаги. Даже тепло улыбнулась прибывшим, чем вызвала у них приступ изумления. Как будто так и следует встречать в колледже новеньких.

— У нас не принято безоговорочно доверять восторженным рекомендациям дагов, — спокойно предупредила она. — Не обижайтесь, но вам предстоит пройти собеседование у директора. Сперва адъютант, затем сама госпожа Эрс. На ночевку мы вас в любом случае разместим, так что машину можно отпустить. И вот что, пока предлагаю вам прогуляться по парку, у нас красиво и тихо. Я быстро уточню детали и вернусь.

Марша беседовала с загадочным директором недолго. Прибежала, подмигнула непривычно весело, схватила вещи и умчалась обживать комнату. Обнадеженная Нора поправила воротник блузы и пошла за рыжей дежурной. Ей понравилось то, что в парке и самом здании не ощущалась гнетущая атмосфера множественных перекрестных проклятий и недобрых пожеланий. Словно талантливых ведьм вообще нет! А ведь есть, и много! Добираясь до кабинета директора, Нора встретила трех. Правда, рыжих, но все равно немало.

Она шагнула в предупредительно распахнутую дежурной дверь, нашла взглядом директора — и замерла с нелепо прижатыми к груди руками. Хорошо хоть несовместимое с уставом оханье сдержала. И даже не проглотила язык…

Ведьма сидела за столом из полированного светлого дерева. Совершенно в восхитительном черном платье с глубоким вырезом, в серебряной прозрачной шали ручной работы. Представляться она не стала. Потому что в Альянсе едва ли имеется хоть один человек, не знающий в лицо несравненную Эрику. Правда, в титрах к фильмам значилась иная фамилия — Миль.

— Садись, сегодня я не даю автографов, — усмехнулась ведьма. — Дождись зачета по гражданскому праву, ладно? Да сядь уже, шея ноет тебя рассматривать.

Нора кивнула, нащупала стул и неловко пристроилась на краешке. У директора колледжа были великолепные холеные руки. По ним не скажешь, что ей уже за сорок. Внешне — те же двадцать, настоящая эльфа.

Аккуратные серебристые ноготки презрительным жестом толкнули пакет с рекомендациями.

— Самый грязный тип в военных кругах, если хочешь знать мое мнение. Опасный к тому же. Марша мне рассказала, как вы влипли. Потому и принимаю. Обычно я далеко посылаю тех, кого он расхваливает. У меня Высший колледж, а не филиал его личного дома свиданий. И бездарей я не учу. Чаю хочешь?

— Да, спасибо. То есть, если можно…

— Вон чайник, заварка в шкафчике. Поухаживай за собой и за директором. Полагаю, нагреть воду самостоятельно заклинанием ты можешь? Примитивная проверка техники и стиля заклинания, но я вообще не люблю создавать на пустом месте сложности.

Нора кивнула, усердно прокляла пустой чайник, засыпала в него две ложечки драгоценного забарьерного чая. Нагрела воду до необходимого «белого ключа», состояния перед кипением. Залила кипятком заварку, плотно устроила крышечку, накрыла чайник мягким вышитым полотенцем. Собрала на поднос чашки, сладкое, ложечки. Руки дрожали, глаза то и дело пытались найти хотя бы отражение Эрики в стекле шкафных створок. Вот чудо из чудес! Встретить ее живую и напоить чаем.

— Разливай. Я глянула твои документы с прежнего места учебы. Не лучший из трех наших начальных колледжей. С руководством ему не везет. Теорию поиска и прочие глупости тебе начитали. Но вот базис и специальность, нормальный самоконтроль, гражданское право и хотя бы основы этикета…

— Разве это преподают ведьмам? — робко уточнила Нора.

— Да. Поскольку тебе не повезло изучить указанные важные дисциплины раньше, задержишься у нас на три семестра. Потом подготовишь дипломную работу. Далее распределение в новом звании, если сдашь на «отлично». О правилах. У нас запрещено проклинать сокурсниц. За доносы я выгоняю. Самоконтроль — вот твоя задача… Ты меня слушаешь?

Нора кивнула. Безупречная бровь Эрики насмешливо дрогнула. Нора, пьющая крупными глотками обжигающий чай, слушает, но не слышит — и директриса это отлично поняла. Чуть помолчала, обдумывая причину такого поведения новой курсантки.

— Сильно он тебя поломал. Ладно, глупый ребенок. Допивай чай. Я дам тебе десять дней на осмотр города. Все деньги, полученные в энрэнийском колледже, спишу как израсходованные. Изволь отдохнуть и успокоиться, это приказ. Купи себе хорошую одежду. Форма дается ведьме для смотров и парадов. Повседневно она, то есть ты, должна носить нормальные для красивой женщины наряды. Учти, я не приветствую брюки, излишне короткие юбки и каблуки такой высоты, которая уродует стопу. В целом пока все. И чтобы ты начала думать о грядущем, а не мерзла в своих темных воспоминаниях…

Директор встала, неторопливо пересекла кабинет, открыла створку шкафа, спрятанного за фальшивой облицовочной панелью стены. Пробежалась рукой по умопомрачительным нарядам той, прежней Эрики Миль, звезды и киногероини. Сняла с плечиков накидку из голубого меха. Задумчиво встряхнула, обернулась и решительно захлопнула шкаф.

Мгновением позже Нора сидела с вожделенным еще с раннего детства мехом на плечах. Именно эта накидка была столь памятна по фильму «Дожить до рассвета». Фото Нора вырезала в модном журнале и хранила до сих пор. Истертое, непригодное для рассматривания. Самое странное и светлое воспоминание о Юльске…

— Это — мне?

— Вроде бы да, — подмигнула Эрика. — С условием, что ты будешь очень хорошим курсантом. И просто идеальной ведьмой, не обращающей внимания на тех, кто ее недостоин. Договорились? Вот и славно. Сейчас я гневно испепелю рекомендации. Ты возьмешь листок бумаги и напишешь мне самое обычное прошение о зачислении на общих основаниях. Завтра попечительский совет рассмотрит и утвердит. Не нужна нам стипендия штаба дагов, пусть радуются экономии. Ведь так?

— Конечно, — с облегчением кивнула Нора.

— Умничка. Я знаю, что думала о власти в Альянсе госпожа Лонт. И мнение генерала Шакира мне известно. Они такие… военные. — Эрика села в свое кресло и поправила шаль. — Жизнь — очень сложная штука. Ни ведьмы, ни даги не правят страной. Хотя решают многое. Не опирайся на шатких союзников, готовых тобой пообедать при первых признаках голода. Учись и взращивай свой опыт и авторитет без спешки. Присматривайся. Есть городская управа, министерства, крупные концерны и просто сильные личности. У тебя имеется без малого два года, чтобы познакомиться со всеми и выбрать. Не покровителя, а несколько меньшее. Или большее? Место работы. Ты действительно уверена до сих пор, что мечтаешь именно о «Тихой ночи»?

— Но эльфы…

— Девочка моя, в Альянсе тяжелый внутренний кризис, эльфов давно никто не ловит. Зато некоторые охотятся на ведьм. Успешно. «Тихая ночь» — это как минимум одна неделя в месяц в обществе дагов. Догадываешься, какая группа окажется твоим сопровождением?

— Да.

— Иди подбирай платье к накидочке. И начинай уже думать как взрослая умная женщина. Черное — белое, хорошо — плохо… Девочка, мир цветной.

— Спасибо.

— Все, встала, сделала реверанс и вон отсюда, у меня очень много дел. — Эрика испуганно охнула, замерла и даже поморщилась: — Это что было?

— Реверанс… вроде.

— Два наряда на чистку картошки, вот что это было. Отдохнешь десять дней и отправишься на кухню. Если я еще раз увижу подобное уродство, исключу из колледжа. — Директор подтянула к себе листок с прошением о зачислении. Аккуратным почерком написала на нем слова, повторяя их вслух: — «Обязательный курс бальных танцев». Иди, кошмар провинциальный! Ох, шумный строевой чеканный ужас! Попроси Маршу, она тебя хоть немножко воспитает, у лейтенанта отличная техника движения. Нет, вы гляньте: она тянет носок и таранит подбородком дверь…

— Привет, Лисс! — Кира обрадованно замахала руками и закричала знакомому мальту, едва успевшему начать снижение над площадкой. — Ты здорово вырос! И окрас восхитительный, честно.

Хвост двадцатидвухметрового зверя пришел в движение, затем низкое гудение его голоса прокатилось над полем: еще бы, каждому приятно, что его помнят, узнают и хвалят!

Мама суетливо пересчитала огромные узорные сундуки с «необходимыми» вещами. Все пять — на месте. А куда им деться-то? Кира виновато пожала плечами: такого количества личных вещей у одного пассажира эта мальтплощадка еще не видела наверняка!

— Там, кажется, уже глубокая зима, — страдальчески вздохнула мама, комкая длинный свободный конец парадного головного платка. — Там холодно. И я в отчаянии. Нарушаются обычаи Дэйгэ: вы два года знакомы, только помолвлены, пока не женаты — и в гости. Если бы не Сэльви…

— Ты знаешь обычаи Дэйгэ лучше, чем я. — Бакши подмигнул Кире, обнимая маму за плечи. — Живешь, как дикая женщина гор. Нет, решено: мы едем в столицу. Девочка от нас отдохнет, а мы воспользуемся случаем и тоже повеселимся. Душа моя, когда ты была в театре в последний раз? Только со мной, без Киры, гостей-переселенцев и наших соседей. А ведь есть еще рестораны, парки развлечений, клубы и прочее, о чем ты забыла. В конце концов, имеются в столице и модные магазины. Мне надоели эти платки! Мы пойдем и купим тебе вечернее платье.

— Неужели? — искренне расстроилась мама, реагируя на слово «надоели». Задумчиво вздохнула: — Вечернее?

— Я позвонил Жанне, она сейчас работает в справочном центре столицы. Обещала встретить тебя и рассказать много нового. Славная женщина. И очень по тебе скучает.

— Кира, обязательно носи шапку, — вернулась к наставлениям мама, глядя, как Лисс формирует трап. — Заклинай шарф регулярно. Береги горло и уши. Носи теплую обувь. Не гуляй, когда очень холодно. Что-то еще… Ах да, не потеряйся там!

— Ее встретит сама королева, — утешил маму Бакши. — И добавлю: долина Рэлло лежит в достаточно теплом климатическом поясе, нет там холодов. У них виноград вызревает. Впрочем, ты все это знаешь.

— Да что я, не понимаю? — безнадежно махнула рукой мама, отрицая доводы. — Ее потащат в Лирро, а то и к леснийцам. И в горы, на этих… на лыжах! Бафрых, ты мне за дочь отвечаешь усами!

Жбрых кивнул, встопорщил мех и зашипел. Схватил первый сундук и поволок в мальта. Хорошо грузиться, когда рядом имеется столь крупный и работящий мазв! Впрочем, Лисс тоже помог: обвил хвостом еще часть багажа и сунул туда же, себе в корпус. Одна минута — и пять сундуков исчезли. Из грудного отсека выглянула Эриль, махнула рукой, торопя пассажирку. Мама всхлипнула, погладила белую пушистую голову дочери и решительно толкнула Киру за плечи к трапу.

— Иди, а то совсем расстроюсь и запрещу. Ужасно непродуманные и прогрессивные обычаи в Дэйгэ, раз в семнадцать лет можно улетать невесть куда без мамы! Передай привет Сэльви. И помни: ты — ак-банто, ты должна блюсти…

Бакши крепче обнял жену, и та смущенно смолкла. Кира взбежала по трапу. Следом заполз Бант, не пожелавший оставаться в Дэйгэ без приятельницы. Аккуратно свил кольца в уголке и затих. За два года молодой грызл невероятно вырос: теперь его уже невозможно носить на плече, как украшение. Месяц назад он прошел первый этап рангового тестирования, ради чего Кира летала в столицу Дэйгэ, в глубинное узловое депо грызлосети. Гномы проверили десятиметрового малыша на чуткость, работоспособность, интеллект, скорость хода, умение ориентироваться… Длинный был тест. Бант без отдыха выполнял задания три дня. Гномы остались очень довольны, отметив как особенность и возможный дефект воспитания излишнюю деликатность грызла и его привязанность к дому. Банту, отметили мастера, не всегда и не полностью нравилось быть большим — таким он не помещался в крошечной комнате Киры, а еще боялся вскоре утратить возможность ухаживать за розами.

Впрочем, сползав пару раз по дну малого бокового ответвления грызлотракта, Бант пришел в восторг от грядущей работы. Еще бы! Он станет возить людей и грузы, будет мчаться во мраке, ослепляющем всех, кроме грызлов. А потом, если очень постарается, достигнет уровня проходчика и сможет сам создавать новые маршруты. Гномов, кстати, грызл сразу счел достойными дружбы.

Назад он вернулся с новым окрасом шкуры, соответствующим его рангу. Черно-серый сложный узор создали знахари гномов. И Бант до сих пор любил его рассматривать, тихонько перекатывая кольца тела. Уже одиннадцатиметрового: за месяц он заметно прибавил в длине, весе и толщине, вырастил два зародыша будущих вагонов — ороговевшие пустоты в теле. Обе сейчас целиком заняты вином, это подарок королеве Сэльви. И тренировка для грызла: он усердно поддерживает в камерах необходимый температурный режим и даже умудряется имитировать частичную проницаемость стенок, чтобы вино «дышало».

— Леська, рыжая бестолочь, где мой кофе? — по-хозяйски прикрикнула Марша, соорудив отличный самолетик из очередного доноса и ловко отослав его в урну. — Ты заставляешь ждать капитана, это безобразие!

Запрошенный кофе в огромной глиняной кружке немедленно появился на столе. Сама Леська молча зыркнула на капитана, умудрившись объединить во взгляде обожание, раздражение и насмешку. При этом не переставая сгружать с подноса булочки, печенье, варенье…

Нора благодарно кивнула, получив свой чай. Еще раз подумала: с появлением Алесии офис стал куда более приятным местом. Всегда чисто, посетители обеспечены стульями, бланками, точными пояснениями и молчаливыми попреками. Леська вообще говорит с посторонними мало, зато смотрит так выразительно — мороз по коже. Еще бы — ведьма, пусть хоть сто раз на дню от своих способностей отрекается.

Если бы состоятельность в Альянсе измерялась числом веснушек, Алесия была бы богатейшей женщиной страны. Пока она вполне довольна местом горничной при городской ведьме. И приработком секретаря в ее же конторе.

Леська появилась в офисе два с лишним года назад, ранней осенью, в первый же месяц работы Норы в новой должности. Адъютант обещала раздобыть для своей полковницы наилучшую горничную и справилась с задачей блестяще. Но шумно. Леську она отбила у пары патрульных дагов, заинтересовавшихся «благонадежностью» оборвашки, изучавшей содержимое бака на богатой мусорке. Той самой, откуда, по заверениям бдительных граждан, каждую ночь доносился душераздирающий вой. Сперва для убедительности и по привычке писали: подлый эльф стращает население. Потом поняли, что городская ведьма не верит в вокальные данные длинноухих, и стали просить куда проще приехать и глянуть. Может, не эльф. Но воет так, что дети ночами не спят…

Марша прочла очередное слезное письмо от граждан, принесенное лично одним из них. Пожала плечами, пообещала сходить вечером и пересчитать эльфу зубы. Вряд ли для такого простого дела требуется настоящая ведьма. Нора согласилась. Без горничной она едва успевала стирать и гладить свои вещи, какие тут ночные прогулки!

«Эльф» оказался бездомным котенком, а голос ему время от времени из вредности подправляла Леська. Ей не нравились люди, живущие в районе и гоняющие рыжую побирушку. Ни крошки хлеба, ни монетки, только ругань и угрозы. Скорее всего, дагов вызвали те же самые бдительные граждане.

Прибывшие блюстители закона присмотрелись, сочли Леську симпатичной и вполне годной для работы в клубе. Это в тринадцать-то лет! Марша застала презабавную сцену. Рыжая кусалась и царапалась отчаянно, ее котенок тоже участвовал. Но шансов у Леськи не было никаких — ни победить, ни вырваться. Зато капитан получила немалое удовольствие, выбив злокозненным «эльфам» в форме корпуса дагов изрядное количество зубов и загнав их в самый вонючий мусорный бак. После чего изъяла с помойки и Леську, и голосистого котенка.

Пока Нора и ее адъютант мыли и одевали будущую горничную, генерал полиции Нэллан Хорн умудрился поднять своих людей и установить личность девочки по имени и примерному возрасту. Никакой неблагонадежности за ней не числилось, зато в досье имелись три успешных побега из колледжа ведьм самой западной провинции Альянса. Согласно полученным сведениям, Алесия не желала проклинать сокурсниц, зато била их регулярно и сдачу получала тоже от всех и часто в форме доносов, проклятий, насмешек и мелких бытовых гадостей.

Утром отмытой и приодетой рыжей хулиганке предложили место горничной, приработок секретаря и право обучаться в столичном Высшем колледже заочно, только по указанным в коротком списке самой Маршей предметам. Платить за девочку охотно согласился разбуженный среди ночи заместитель градоправителя: столице очень нужна вторая толковая ведьма.

С тех пор Нора зажила беззаботно. Единственным недостатком своей новой знакомой она считала излишнюю молчаливость. А все прочее — бесподобно. За неделю Леська освоила готовку, ведь ее учила Марша, высшее божество в представлении рыжей. Непререкаемое и совершенное — кто еще мог так ловко одолеть подлых дагов? Кстати, жалоб с их стороны не поступило. Через пару дней после происшествия в офис заглянула сама Эрика, выпила чаю, мило поболтала с новой курсанткой. Напоследок охотно и со вкусом рассказала забавную городскую сплетню, совсем свежую. Мол, недавно даги во время штатного патрулирования напоролись на группу из восьми пьяных озверевших ведьм. И те, вот ведь стервы, взялись цинично избивать двоих беззащитных парней, обездвижив их страшной силы заклятиями.

Леська слушала, кивала и гордилась Маршей. Ее котенок исправно метался по углам, стараясь раздобыть для гостьи хоть одну мышь и доказать свою полезность.

Кира кое-как разогнулась и мрачно глянула вперед, на бесконечные барханы бесконечной пустыни. Эльфы — удивительные существа. И ужасные — тоже. Хотя бы своей неутомимостью. Готовить рассольник к дренированию они вдвоем с Риолой начали месяц назад. И что? Едва пришедшая в себя после длительного пребывания в непроницаемой сфере принцесса за день умудряется обойти, объехать, облететь, смотря как удобнее, и в итоге проверить в пять раз большую территорию, чем Кира, выросшая в Дэйгэ, знающая местность и привычная к жаре.

Вот и теперь — до заката два часа. Запланированный на день участок пройден едва ли на треть. Справедливости ради надо отметить: плохой он, неровный и требующий работы. Ну и что, как будто у Риолы лучше. Она наверняка уже все сделала и помогает здесь, двигается навстречу. Значит, вот-вот из-за барханов вынырнет купол огромной черепахи Ами, неотступно следующей весь день за своей подругой.

Вымахала эта летающая бронированная зверушка за полгода невообразимо. Сейчас диаметр панциря превышает тридцать метров. Ами продолжает расти в прежнем темпе. Удивительная новая порода мазва! Эльфийские маги сходят с ума от одного ее вида. Но уж если с ними завести разговор о способностях Ами… Впрочем, готовых рискнуть потерять столько времени на беседу нет даже среди самих же эльфов, не ограниченных стремительностью человеческой жизни. По сути же, все умещается в паре слов: Ами — чудо.

Взять хотя бы мгновенное перемещение. Вечером черепаха до заката остается с Риолой. А потом раз — и нет ее. Уже кушает полуденное солнышко на другом материке. Как она это проделывает, знает лишь королева. Но не спешит никому объяснять. Потому что избыток новых сведений, по мнению Сэльви, может подорвать устои жизни. Есть ведь грызлотракты и мальтплощадки. И что теперь? Раз — и ты в столице Дэйгэ. Два — и уже в Леснии.

Королева выслушала мечтателей, мило улыбнулась и сказала «три»: категорически и строго нельзя. Тотчас все изволили замолчать на тему перспектив бездумного ускорения грузооборота до выяснения степени безопасности переноса с точки зрения баланса энергосистемы мира. И стабильности его экономики. Гномы одобрили решение.

Кстати, энергии Ами потребляет немало — уже посчитано и доказано. И прогрызает своеобразные борозды в едином поле Саймили, как в точке ныряния, так и на выходе мгновенного переброса. Потому ей разрешили всего три маршрута, постоянных. Ами повторяет их день за днем. По словам королевы, там со временем появится тропа, по которой можно научить двигаться магистральных грызлов. Бант, кстати, после настройки у эльфов, первый из всех без усилий пользуется самым широким каналом, ведущим из столицы Рэлло в пустыню Дэйгэ. За что удостоен золотой ленты в узоре шкуры. Гномы полагают, он станет тренером и проводником для старших грызлов, менее способных к обучению.

Ну вот, спина чуток отдохнула. Надо двигаться дальше.

Увы, почти все земли Дэйгэ — соленая пустыня. Солнце щедро благословляет этот край. А соль насылает проклятие, делая воду ядовитой, это издревле известно. Но Риола сочла, что настоящая белая ведьма просто обязана извести столь несправедливое проклятие. И нашла способ.

Рассольник — удивительное растение. Его создала та же неугомонная Риола. Точнее, она уговорила свою сестру Лэйли. А уж Кошка Ли наморщила нос и сотворила. Молодой рассольник — это трава, похожая на обычную в пустыне. Жители Дэйгэ такую зовут солянкой. Она прекрасно себя чувствует на почвах, засоленных сверх всякой разумной меры. Вкус водянистой свежей зелени солянки и дал ей название.

Когда рассольник подрастает и начинает покрывать пески сплошным ковром, его корни сплетаются, срастаются и формируют то, ради чего и колдовала Лэйли: единую дренажную систему. Огромный организм, способный собирать соль и превращать ядовитые земли в плодородные. Первый сорт рассольника вызрел шестьдесят лет назад. Он снял поверхностную соленость, удалил последствия неграмотного орошения, смывающего соль в реки и арыки, опреснил сами реки. И отмер, высох.

Второй сорт создан для глубокого и мелкого детального опреснения. Он практически готов для работы. Но остался ряд участков, где плотность дренажа недостаточна. Их приходится обходить и обозначать. По возможности колдовать и заращивать. Если участок велик и сил не хватает, оставлять метку и звать принцессу Лэйли.

Бафрых вынырнул из-за бархана и помчался к подруге, гордый собой. Он успел добежать до оазиса и прихватил оттуда фрукты и вкусную воду. Принес в набрюшной сумке. Отрастил ее жбрых недавно и до сих пор очень гордится новым карманом. Такие есть у большинства взрослых особей, следовательно, он — взрослый!

Кира благодарно приняла фрукты и села на заботливо подставленный бок, чтобы покушать. Спешить некуда — вон она, спина огромной Ами. Значит, Риола уже закончила работу на участке своей нерадивой приятельницы — Киры.

— Здорово ты справляешься, — улыбнулась принцесса, спрыгивая со щупальца своей черепахи. — Я прямо страдаю. Чего я стою, если не могу делать больше? Мне все-таки довольно много веков. И я эльф. А вот едва поспеваю за белокурой малявкой.

— Льстишь мне, — довольно засопела Кира.

— Не умею, — честно пожала плечами принцесса. — Мы с тобой молодцы. В общем-то дело сделано. Завтра Кошка Ли поколдует, все зеленое растет от одного ее прищура. И запустим сюда солесборных грызлов. Хорошо. Успели до дождей. Нам теперь султан выдаст премию.

— Какую? — удивилась Кира.

— Наверное, опять шелк. Кошка без ума от него.

— Как-то ты не радуешься.

— Кира, пушистая ты моя, не обращай внимания, — улыбнулась Риола. — Тебе никто не говорил, что у меня есть жених? Мы собирались сыграть, все было готово. А тут взрыв, я пострадала, и церемония сорвалась.

— Он был человек? — расстроилась Кира. Шепотом, едва осмеливаясь выговаривать слова, добавила: — Уже умер?

— Нет, он эльф. Не совсем обычный. Его мама — сестра нашего Рахты, эфрит. А папу зовут Жависэль-а-Виль, он наместник долины Лирро. В детстве наместника лечили гномы, смешивали кровь и пели свои знахарские песни. Жас ростом выше большинства эльфов. Он рыжий и вообще — кузнец, подгорник по всей своей сути. Эфрити Селима тоже существо уникальное, она покровительствует кузнечным горнам и любому глубинному огню.

— И что?

— Жависэль — единственный эльф, у которого родились сыновья-близнецы. Оба огромные, рыжие, влюбленные в горы. И бородатые. Смешно: эльфы с усами и бородами, лохматые, заросшие, голоса у них басовитые… Оба теперь живут в вашем Альянсе, делают вид, что они отец и сын, периодически меняясь местами, время-то идет, люди вокруг стареют и умирают. Сейчас за старшего Раг, а мой Ррын — младший. Уйти оттуда он не может. Он главный связной у наших людей в Альянсе.

Кира кивнула и погладила Бафа. Плохо быть взрослой. Теперь она понимает: многого нельзя рассказывать сестре, даже во сне. Можно навредить. Тому же Ррыну. Нора — ведьма, живет и работает в столице. Наверняка знает этого приметного «человека».

Получается, Риоле не проще жить, чем ей, Кире. Самый родной и любимый — там, в страшном Альянсе, каждый день рискует собой. Ни повидаться, ни поговорить…

Принцесса улыбнулась, погладила Киру по светлым волосам.

— Король сказал, все скоро закончится. Будет трудно, но это ненадолго. Альянс не выдержит разделения. Нам придется принять его сразу, весь. Уже готовят магов, тренируют жбрыхов. И Ами мы с тобой начнем воспитывать и модифицировать. Как только разберемся с рассольником. Мало ли как все обернется! Только она умеет появляться в нужном месте мгновенно. Потом Альянс сдохнет, и мы устроим свадьбу. Для всех скопом.

Кира послушно кивнула. Звучит хорошо. Только верить иногда трудно. Теперь она лучше понимает боль и усталость королевы. Так тяжело, когда переживаешь за родных!

А тут еще Диаль исчез. Он, видите ли, был уважаемым «человеком» в Бильсе. И местный хан требует участия в управлении. Там у них вообще творится невесть что. Из системы правления Альянса уцелел только сенат. Зато почетное место наверху пирамиды власти, прежде принадлежавшее президенту, занял хан. Это стало и данью традициям, и признанием личных заслуг и огромного уважения к неординарному человеку, по сути организовавшему выход Бильсы из АОП. Гном, принц из рода Гррхон, назначен наместником на время передачи технологий и общей стабилизации режима. Он же контролирует финансовые потоки: гномы закачали в экономику Бильсы сумму, которую Кира не в состоянии даже запомнить и выговорить. А воровать у подгорников невозможно — никто не понимает в деньгах лучше их учетчиков, таких в землях бородачей как раз два клана, по одному на каждую страну, Иллор и Гхросс. Все в Бильсе имеют полномочия, все важные… И каким-то чудом договариваются. По словам королевы, чудо это как раз и называется Диаль. Мирит, уговаривает, ругает, разъясняет. Сам устает так, что забывает звонить. Точнее, засыпает, не добравшись до отведенного ему дома.

И поехать к нему нельзя. Мама запретила, Бакши поддержал, королева Сэльви согласилась. В Бильсе до сих пор неспокойно. Люди с огромным трудом привыкают жить в новых условиях. Говорят, еще пять лет назад там пытались нанимать убийц и сами стрелялись из-за денег. Воровали, не в силах поверить, что жбрых найдет любого и всегда, особенно в паре с магом.

Грызлов звали монстрами и отгоняли от полей шумом и даже взрывами. Старались кустарно производить свои привычные химические удобрения и средства по борьбе с вредителями.

Прерывая невеселые размышления Киры, сверху спикировал мальт. С него с боевым визгом рухнула в песок Лэйли, зашипела, перекатилась и села, довольно отплевываясь и тряся головой.

— Лисс пилотируется бесподобно. Ну звали? Где плешь? Сейчас я бац — и выведу ее. Привет, Ами! Привет, Баф.

— Хорошенькое дело, мы с Кирой что, не в счет? — удивилась Риола.

— Вы не мазвы, вас трудно модифицировать. Ничего нового. Смысл здороваться? — воинственно прищурилась Лэйли. — Мяу… Я в бешенстве. Хотела рвануть в Альянс, но мне запретили. Сказали, я шумная, недисциплинированная и драчливая. Вот. И Рахту не пустили. Потому что надо приводить в порядок погоду в Бильсе. Где наконец уже плешь?

— Ты их все нечаянно заделала, — рассмеялась Кира. — Вот силища! Я так не могу. И не смогу.

— Зато ты выращиваешь мазвов самого удивительного вида, — утешила Риола. — Твой Баф напугал меня с утра до полусмерти. Летающий жбрых — я едва поверила, что не сошла с ума и все-таки вижу то, что вижу.

— Пока — планирующий, — недовольно отметила Кира, гладя мех своего любимца.

Мечта Бафрыха о небе начала приобретать черты реальности еще зимой. Кира, учтя массу Бафа, выбрала из всех вариантов полета аналог движения мальта — полностью магический, плавный и ровный — как рыба в воде, а не мышечным усилием, подобно птице. Затем, рассматривая возможность модификации тела с учетом изменения геометрии парящего жбрыха, девушка нашла вариант крупной белки-летяги. Баф изучил набор картинок, принесенных подругой, просмотрел фильм и остался доволен.

Модификацию они продумали вместе, заранее, очень тщательно и детально. Ведь такого пока не делали — ни разу! Идея состояла в формировании на внешней поверхности задней лапы, затем по бедру и до пальцев передней лапы, во весь бок, мехового кармана на магическом замке. В кармане пряталась тончайшая пленка, по необходимости выпускаемая и подобно парусу натягиваемая при предельном раскрытии лап в стороны.

На первом этапе обучения Баф собирался научиться парить. На втором, пообщавшись с Ами, Эгли и Лиссом, — свободно летать, осознав свою причастность к воздушному океану.

Модификация завершилась месяц назад. Корки похожих на нарывы вздутий по бокам отвалились. Боль изменения ушла. А перепонки, радужные, прочные и большие, остались. Первые дни Баф не убирал их, шипя и требуя внимания к себе, теперь несравненно и уникально красивому. Потом чуть успокоился и пришел в благодушное рабочее состояние. Даже нашел удобным пока, до завершения полного курса обучения, бегать за фруктами по песку, а не планировать, то и дело падая, разбивая морду, калеча лапы и сминая эти самые фрукты, столь любимые Кирой.

Рыжий жбрых деловито порылся во вместительном меховом набрюшном кармане, извлек пять огромных абрикосов новейшего сорта, созданного при участии Бакши. Чуть подумал и раздал по одному Лэйли, Риоле, Кире, Ами и Лиссу.

— Какой гостеприимный, — восхитилась Кошка Ли. — Баф, а ты боевой жбрых?

— Да, я модифицировала его шкуру, — серьезно сообщила Кира. — Вдруг мы попадем в Альянс и станем спасать мою Нору? Полная пуленепробиваемость при преобразовании. Еще предусмотрено удлинение когтей. Только он у меня по характеру совсем мирный.

— Все жбрыхи мирные, пока никто не трогает их друзей, — отметила Риола. — Это базисная структура их психологии. Я сама строила зародыш мазва. Там немного качеств, не подлежащих модификации в принципе. Это — одно из них.

— Лето, второй полив на носу, а я сижу и не воюю, — заныла Кошка Ли. — Модифицируйте меня на полное миролюбие. Сил нет терпеть то, что братья там, а я тут.

— Братья тоже тут, — загудел низкий голос совсем рядом. — Идите, я буду смотреть и радоваться, Ри, Кошка!

— Нориль, — охнула Риола, оборачиваясь.

— Мяу-у, — неопределенно-восторженно рявкнула Кошка Ли, бросаясь к брату.

Он стоял на вершине ближнего низкого, давно остановленного травой бархана. Мял в широких гномьих лапах истраченную одноразовую ленточку мгновенного переноса и улыбался, часто моргая и недоверчиво глядя на сестер. Живых, здоровых и таких родных.

Кошка добежала первой, хотя Риоле помогала перемещаться черепаха Ами.

Серебряные волосы взметнулись, легли на широкое плечо, руки обняли шею брата.

Кира смотрела со стороны и радовалась. Красивая у королевы семья! Сыновья — вообще загляденье. Среднего, Лоэля, она видела лишь на портрете. Очень симпатичный маг. По слухам — талантливый. Старшего, вынужденного работать за короля в отсутствие отца, знала отлично. И очень уважала.

А младшего видела впервые. Он много лет трудился на строительстве и обеспечении системы грызлотрактов под землями Альянса. По ним увозили спасенных людей, когда удавалось спланировать их вывод заранее, а не так внезапно, как получилось с Юльском. И подвозили продукты. Власти трех провинций уже седьмой год с благодарностью принимают тайную помощь «проклятых эльфов». И усердно клянут их вслух, старясь не привлекать к себе внимание корпуса дагов. Еще бы! Сунься хоть одна ищейка не вовремя на большие продовольственные склады — обнаружит раздвижной пол в открытом состоянии. И две дыры разгрузочной петли подводящего канала магистрального семиметрового грызлотракта, отвесно падающего в недра, на рабочую глубину в километр.

Как на портретах, так и в жизни бледнокожий темноволосый Нориль сложением и повадкой напоминал гнома. Широкий, спокойный, очень надежный. Его уважали подгорники, считали своим. И доверяли полный контроль канала, вплоть до составления расписания, а это в их мире чего-то да стоит.

— Ли, Риола, Кира, — улыбнулся Нориль, пережив первый приступ радости сестер. — Я к вам по делу. Хотел повидать, это само собой. Но еще и попросить. Это наше общее решение, короля, Сэльви и мое, как трактдиспетчера. Мы срочно роем канал для эвакуации лагеря неблагонадежных в Юльске. Не везет городку. Или везет? Оба раза люди в нем останутся целы, и это в безнадежной ситуации. Весной концерн «Эгиш» сдох, земли, отведенные под содержание неблагонадежных, новые хозяева требуют вернуть, это частная собственность. А даги не хотят тратить денежки на перевод людей в новое место. Там все больные, вот их и решили ликвидировать. Кира, ты понимаешь, воздух лучше не стал. Наоборот…

— И что? — жадно уточнила Кошка Ли, подпрыгивая от нетерпения. — Ну!

— Ты можешь повоевать, как настоящая злобная эльфа из «Кровавой полуночи», — усмехнулся Нориль. — Все даги охраны — твои. Часовых тихо снять и так далее. Зверство эльфов безмерно… Кира, ты и твой жбрых идете тоже. Ты знаешь те места и представляешь себе, как лечить людей. К тому же они лучше воспримут человека, а не эльфа. Тем более ты — белая ведьма.

— И я? — заинтересовалась Риола.

— Присмотришься к местности. Снимешь координаты для перемещения. И сделаешь неделей позже, когда передача земель новым хозяевам закончится, тестовый переброс Ами до Юльска и обратно. У королевы там назначена короткая встреча. Нас попросили. Человек из Альянса, — неопределенно пожал плечами Нориль. — Большего не скажу, живем в сплошном секрете от себя самих.

— Когда на дело? — Лэйли ловко ткнула брата в бок.

— Прямо сейчас. Малотоннажный пассажирский грызловод готов, работа остановлена в трех метрах от поверхности. Грызлы под загрузку стоят в глубинном депо, два из них наши, рэллонские. Плюс гномы дали пару иллорских, повышенного комфорта, для самых слабых. Бригада магов-врачей ждет в узловом депо. Но работать наверху они не смогут: ведьмы Альянса засекут избыточную активность. В общем, стандартная схема, мы так уже четыре лагеря свернули с весны. Просто сейчас эльфы из Альянса, моя группа, заняты. И король желает видеть дочерей, вот мы и чудим.

— Я с папой поговорю, — прищурилась Лэйли. — Может, он меня оставит там?

— Не надейся. Слушай план. Папа, вы и я выводим из игры дагов, уговариваем жителей, оказываем первую помощь. Загружаем грызлов, спускаем до глубинного основания Барьера королевы. И там, на промежуточной станции, сдаем больных профессионалам. Время очень ограниченно, даги готовят ликвидацию лагеря, как я сказал. Но это по твоей части, Кошка. Начинаем в сумерках. Вот ленты перемещения, одна — туда, вторая — обратно. Точка выхода — диспетчерская депо Альянса, оттуда до Юльска каких-то сто километров. Все готовы?

— А клинки и прочее? — уточнила Лэйли.

— На месте. Итак, развязываю узел — и мы приступаем. Баф, иди сюда. Тебя ведь зовут Баф? Отличный жбрых, Кира. Очень деловой и относительно компактный для его класса. Бою обучен?

— Теория, — кивнула Кира, чуть запинаясь.

Она и представить себе не могла, что однажды, тем более так скоро, увидит Юльск.

Лента мгновенного переноса, на которой по методике знахарей гномов завязано узлом заклинание, чуть шевельнулась в большой ладони Нориля. Мир померк, изогнулся, свернулся в воронку, наполняя сознание мучительной тошнотой неопределенности. Бафрых заботливо обхватил лапами плечи подруги — сам он неудобства в перемещении не обнаружил. Но на всякий случай оскалил свои замечательно белые и длинные клыки — чтобы враг убоялся, если он где-то поблизости прячется.

Депо грызлотракта оказалось огромной пещерой, под далеким сводом которой висело искусственное солнце. Яркое, теплое, способное, как рассказывала королева, даже создавать на коже настоящий загар. Такие магические светила уже целый век обязательны в подземных городах гномов. Ведь нельзя лишать себя радости света!

Нориль смахнул с ладони мгновенно состарившуюся при активации заклинания ленточку. Кивнул королю, ожидающему гостей на площадке перед зданием диспетчерской. Рир — или, если именовать правильно и полностью, как уже знала Кира, Орильр-а-Тэи — вскочил со скамейки и пошел к дочерям. Лэйли уже визжала, шипела и мяукала на все депо, да так, что отдыхающие грызлы высунули свои огромные бронированные морды из жилых ходов в стенах пещеры. Завыли приветственно, они в большинстве своем, как и Бант, очень вежливые, как все настоящие высшие мазвы.

— …рад, — расслышала Кира последнее слово фразы короля, когда стихло эхо приветствия грызлов.

— Папка! Ой-й-й, мр-р-р-р! — Кошка уткнулась носом в плечо короля. — Мяу!

— Чем больше радости, тем меньше понятных слов, — улыбнулся Рир. — Ли, это удивительно. Ты так и не повзрослела. И не стала хоть чуть серьезнее, я счастлив. Риола, милая, мы так боялись за тебя! Иди сюда, вот тебе письмо от Ррына. Он все знает и очень рад. Но, увы, не может выбраться даже сюда. Даги приглядывают за салоном великого парикмахера Альянса. Но, — быстро добавил король, заметив беспокойство дочери, — ничего опасного, слово короля. Он исключительно вне подозрений. Хотя сделал чудовищное состояние на контрабанде.

— Странная у вас жизнь, — вздохнула Риола.

— О да! Ррын бесподобно научился дружить с полезными мерзавцами, давать взятки и даже разорять конкурентов. Ничего, скоро все закончится, — пообещал король. — По меркам эльфов, даже очень скоро, дело нескольких лет. Вы, мои принцессы, займитесь-ка дома самым важным, надо готовить мир к приему этой гнуси. Альянс — та еще гадость. Кошка, очень тебя прошу, уговори маму не опускать Барьер сразу. Выработайте там промежуточный режим вроде ограниченного пропуска на общие территории. Иначе нам не воспитать этих дикарей.

— Мяу. Ты меня знаешь, если сказала…

— Знаю. Слушай дальше. Идем в Юльск. Твоя задача — полная невидимость и необнаруживаемость. Выявляешь часовых, подходишь вплотную и сажаешь им на шею вот таких милых муравьев. — Король показал прозрачный шар с насекомыми. — По одному. Хорошая штука, мы недавно создали. Пять часов полноценной псевдореальности, то есть для обработанных — ощущение выполнения приказа. Они будут спать и во сне иллюзорно проводить ликвидацию лагеря, накапливая полноценную память. Мы всех загрузим в вездеходы. Очнутся и поедут, довольные собой.

— Ни одной оплеухи, — разочаровалась Лэйли и надула губы. — Ладно.

Нориль выбрался из дверей диспетчерской. Буркнул пару слов в помещение, завершая какой-то разговор. И пошел к общей группе. Решительно кивнул королю:

— Готово. Врачи на месте. Канал очищен на сутки, проходчики установили временные заглушки на выходных сечениях магистрали, мало ли как все сложится. Наш грызл на подходе. Звать Бныф, из скоростных. Прочие сами пойдут следом, его уважают. Хорошо работать на пассажирских — не надо рыть разворот и зону отстоя, два малых грызла прекрасно помещаются в магистрали.

— Он что-то жутко умное говорит, — восхитилась Кошка Ли. — Эй, братец Норри, ты присмотрись — я не гном! Я ничего не понимаю в ваших грызлоделах. Скажи попроще: «Я люблю тебя, сестренка Лэйли. Я соскучился».

— Обожаю, — подтвердил эльф. — Без тебя солнышко не так светит, а я становлюсь слишком серьезным, что правда, то правда. О, вот и горные спасатели! Одна рабочая дюжина гномов. Все, Рир. Мы готовы.

— Крыса! — воинственно прошептала в трубку Нора, тщательно закрыв дверь комнаты и обезопасив себя от назойливых советов Леськи. — Ты спишь?

— Уже нет.

— Тогда, так и быть, я тебе почти верю. Я видела королеву. Она тебе не передала привет, так и велела сказать. Потому что ты кому-то не пишешь.

— Ой как страшно, — рассмеялся бессовестный тип. — Потом она сказала, что все-таки передает привет. И что тобой довольна. Так?

— Ты гад!

— Знаю. Зато теперь я гад, которому доверяют, — довольно ответил мужчина. — Нора, я тебя обожаю. Как только разберусь с делами, приеду и начну приставать, так и знай.

— Особо не надейся на что-то такое.

— Из-за «чего-то такого» я бы и упираться не стал! Вот пойду прогуляюсь вдоль ограды западного колледжа — сами прилипнут. Недоученные, хорошенькие и сговорчивые — ведьмы на деньги падки. Особенно те, которые мне неинтересны.

— Ты подлец!

— Ревнуешь? — понадеялся Крыса.

— Больно надо. С тобой невозможно по-хорошему. Я позвонила сказать спасибо, а ты меня разозлил. Все, отбой.

— Нора, не сердись. Ты в Юльске?

— Да, второй день. Все знаешь!

— Информация — мой… ну, ты поняла. Сиди там до конца месяца, не меньше. В столице ожидаются волнения. Пусть Марша позвонит генералу и слезно уговорит его ходить с охраной. Ладно? К осени появлюсь. Что тебе привезти с побережья? Видишь ли, я не смогу звонить некоторое время.

— Змеиную кожу на сапоги, — пожала плечами Нора. — Удачи тебе. Хотя понятия не имею, чем занимаются в Альянсе всякие там Крысы в должности советников. Крыса!

— Что еще?

— А Эмм — твой жбрых?

— Дожили… про жбрыхов спрашивают! Нет. Он друг Ррына. И хватит отбивать у меня хлеб! Это я знаю все, а ты — просто не лезешь в неприятности и ждешь, пока я приеду. Учти, я очень люблю варенье. Яблочное.

Ответить Нора не успела. Телефон уже свернулся в браслет, отмечая завершение разговора. Осталось лежать, глупо улыбаться и смотреть в темноте в потолок, радуясь лучшему за многие годы дню. Кира выросла замечательно красивой, уверенной в себе и здоровой. У нее все хорошо. И там, в стране королевы Сэльви, сестру никто не обидит. Это точно.

А Крыса, хоть и нахал, вполне заслужил варенье. В конце концов, он не так уж много просит. Надо полагать — пока. Нора обняла подушку, довольно зарылась в одеяло и заснула.

Утром ее подняла Леська, наряженная по полной программе, с коричневой ленточкой на шее. Пришла выяснять: правда ли у нее уже на пять веснушек меньше? При этом светилась так ярко, что по стенам бегали блики. Пришлось просыпаться, рассматривать милые розовые щечки и авторитетно утверждать: точно, именно на пять! Хотя разве учтешь до последней крапинки безмерное богатство Алесии?

За завтраком Нора читала устав, то есть курс магии. Нашла в нем главу про очистку почвы и воздуха и подробно изучила основы, а затем рассказала самое важное Алесии.

Заинтересованно глянула за окно, в дымку раннего утра, пропитанную неизменной гарью. Много работы! И книга права: первый этап — восстановление водоносных слоев, от самых глубинных, постепенно поднимаясь вверх. Месяц! Крыса слишком высокого мнения о ее способностях. Тут работы — до самой осени! Вот пойдут дожди, тогда и встанет все на свои места. Если помогать природе грамотно и деликатно.

Марша уже звонила генералу и слезно просила, точно как велено. Судя по всему, ей не хотелось оставаться в Юльске. Загадочный флакон жег руку… Адъютант то и дело доставала его, встряхивала, жаловалась, что непрозрачный.

А потом скорбно вздыхала и советовала ведьмам не затягивать с приведением в порядок Юльска. Конечно, полмиллиона руни — серьезные деньги, а Крыса в очередной раз исполнил обещание: сумма уже поступила на счет фонда Алесии, хотя работа пока не сделана. Да и репутация городских ведьм Альянса, лучших во всем, что касается пользы, а не вреда, — важна. Но там, в столице, тоже есть большие дела! И генерал ее ждет. И флакон без пользы выдыхается…

Рыжее солнышко Алесия кивала, смотрела с неподдельным сочувствием.

И честно старалась. Она ради Марши была согласна не отдыхать и даже отказаться от сна. С самого первого дня так и делала, пока не свалилась, за что была отругана и слегка отшлепана самой же Маршей. Способностям требуется время для восполнения. Несмотря на все усилия Ревуна, подбадриваемого щедрыми сметанными подношениями…

Через две недели был устроен день отдыха и праздник. Еще бы! Работники обновленного концерна, теперь он звался «Норт», сообщили, не в силах скрыть изумление, о поступлении воды в нижние водоносные пласты, питающие наиболее глубокие скважины.

Марша сама организовала праздник. И старалась вовсю угодить Алесии и сделать этот день настоящим событием: шейная ленточка, подаренная Алесии королевой, действительно работала! В этом больше никто не сомневался. Коричневый бархат усеивали мельчайшие блестки золота, бессчетные и очень красивые. А вот веснушки теперь поддавались учету. В праздник их осталось всего двадцать семь, что и стало для него главным поводом.

А когда вода пришла в неглубокие колодцы, Алесия с некоторым недоумением заметила: иногда ей не хватает привычного прежнего облика себя самой, конопатой. Чистое и румяное лицо сразу повзрослело и похорошело. Почти до неузнаваемости.

Нора уделяла мало внимания праздникам, ела без аппетита и спала урывками. Она училась. Читала подаренную Сэльви книгу с утра, во время обеда, после ужина, даже ночами, пока бдительная Марша не отбирала ее и не прятала. Тогда ведьма ругалась, грозила проклятиями и плакала. В проклятия уже никто не верил. А вот слезы пока еще действовали. И Марша сдавалась, нехотя возвращала книгу под искреннее обещание больше не перенапрягаться и регулярно отдыхать. Которое, само собой, скоро забывалось и нарушалось. Это ведь очень обидно: в двадцать четыре года обнаружить, как ничтожно мало ты знаешь и умеешь. И как много дано настоящей ведьме.

Когда первые осенние дожди отмыли до бирюзовой свежести небо над Юльском, работа по его лечению была близка к завершению. То есть проблемные зоны приходилось искать целыми днями. Занималась этим Алесия. Концерн позволил ей, ребенку неполных шестнадцати лет, самостоятельно водить машину на закрытой территории. И маленькая рыжая ведьма блаженствовала. Еще бы! В столице ее ждет настоящий автомобиль. Крыса позаботился и об этом. Серый, глянцевый, длинный седан так и остался стоять за домом Норы, на маленькой боковой улочке. С полным набором документов, подтверждающих его передачу в пользование фонда Алесии.

Безмерная щедрость Крысы иногда пугала Нору. Конечно, он богат и умен. Он дружен с эльфами, знает важных людей. Наверняка причастен к контрабанде… да мало ли что еще! Но столько подарков! Как за них расплачиваться? Весь опыт предшествующих лет не просто говорил — кричал в голос! — бесплатно ничего не дается! И за «ты мне нравишься» столько не дарят. Даже самым способным ведьмам.

Не найдя логичного объяснения происходящему, Нора взялась послушно исполнять единственное известное ей пожелание Крысы: варить варенье. Яблоки она покупала на рынке в маленьком соседнем городке. Крупные, спелые, выросшие в аккуратных ухоженных садах далеко от ядовитого еще в начале сезона Юльска. И варила из них повидло, сахарные дольки в сиропе, делала кислую стружку для начинки пирожков. Консервировала полупрозрачные мелкие золотые плоды целиком, для красоты… Ведь обещавший навестить по осени гость не удосужился сказать, как именно следует готовить угощение.

Но прочее, как обычно, он продумал безупречно. Варенье странным образом примирило Нору с неизбежностью визита Крысы. Сделало его почти домашним, близким.

Для чужих, случайных людей не готовят запасы на зиму, впрок. И о чужих так часто не вспоминают…

Как назло, Крыса не отзывался на настойчивые попытки Норы дозвониться. Не присылал писем. Даже пастилу и ту перестали приносить. Ведьма вздыхала и думала: королева во многом была права. Странный человек умеет и вызвать привязанность, и огорчить своим отсутствием. И заставить переживать. К октябрю Нора знала: она бы тоже не передала ему привет. Сначала. А потом — обязательно. Потому что долго сердиться на Крысу трудно.

Называть его настоящим именем Нора так и не научилась. Лант — слишком похоже на Лан, краткое и ненавистное прозвище генерала Шакира. А Крыса — имя в своем роде уникальное. И если жбрыхов считать крысами, то вполне милое, но пригодное для опасного и неоднозначного человека.

До Юльска городские, а тем более столичные новости доходили медленно и не полностью. Здесь жизнь тянулась неспешно, звенела комариным роем, жужжала любопытством забравшихся на обновленные территории пчел. И радовала покоем, влагой и свежестью. Юльск обещал стать весной уже по-настоящему зеленым. Конечно, деревья придется сажать заново. Но кустарник оживет, а трава уже сейчас приходит в норму.

Увлеченные работой ведьмы едва ли не последними узнали, что принимать их работу приедет в последние дни месяца, то есть очень скоро, большая комиссия. Три представителя совета директоров концерна, два важных сенатора из провинции и столицы, три диктора телесети — местной и центральной, директор фонда «Рыжее солнышко», пара банкиров, пожертвовавших в фонд умопомрачительно большие взносы, несколько учеников ближайшего колледжа для сирот и так далее. Толпа набралась такая, что для нее три дня строили помост, натягивали шатры, собирали ряды скамеек и кресел, завозили продукты.

Алесия хлопотала больше всех. У нее прекрасно получалось. Нора смотрела на рыжую и думала: еще один безошибочный ход Крысы. Год-два пройдет, не больше, и Алесия станет едва ли не самой модной и популярной девушкой в Альянсе. И это изменит очень многое! Уже меняет. В трех крупных городах появились за лето свои ведьмы. Корпус их не хотел отпускать, был скандал, но удержать не вышло. Ведьмы писали самому президенту, кто-то организовал кампанию в их поддержку, люди тоже писали. Лорран от имени фонда выступал в Сенате и по телесети. Столичный градоправитель ходил чуть ли не к самому президенту. И корпус сдался. Женщин отпустили с сохранением званий. С ними ушли адъютанты, тоже при полном довольствии.

И мир не рухнул оттого, что теперь весь Альянс знает: ведьмы умеют приносить пользу и бывают добрыми. Зато престиж «Тихой ночи» пошатнулся. Ведь ни одна генеральша Альянса не способна вылечить почву или очистить воздух. Только искать эльфов, которых никто не видел живыми, и проверять доносы…

Говорят, половина способных ведьм в колледжах, младшекурсниц, стремятся подражать Алесии. Еще смешнее другое: вторая половина обожает ее, Нору. И это правда: в августе с нарочными присланы три приглашения прочитать курс лекций по восстановлению природы. Пока Нора охотно и сразу приняла одно — от Эрики, само собой.

В день официальной приемки работ стало известно, что прибудет даже генеральша из «Тихой ночи». Значит, и эти сдались. Признали наличие пользы от работы городских ведьм. И их относительную благонадежность.

Нора смотрела на суету и думала, что концерн «Норт» оказался не таким уж плохим и жадным. Потратился на презентацию по полной. Да, он себя рекламирует. Но ведь и Алесию с ее фондом — тоже! И, что было редкостью, не пытается приукрасить сделанное ведьмами. Голый мертвый лес не вырубают спешно, старые сухие поля не красят в веселенький зеленый цвет, издали неотличимый от настоящей живой травы.

Первым, еще до рассвета, прибыл шикарный серый автомобиль фонда. Бывшая собственность Крысы ныне использовалась Лорраном. Актер улыбнулся Алесии, вручил ей увесистый отчет по делам фонда и небольшой список дел на день, тексты речей и перечень важных людей, желающих пообщаться с Алей лично и сделать пожертвование перед камерой телесети.

Кира погладила Банта по толстому панцирю. Его морда за последние недели очень изменилась, грызл рос стремительно. И страдал: имея диаметр тела метр, невозможно ухаживать за розами! Пришлось вмешаться в процесс воспитания и выпросить для успокоения нежной души любимца право на дополнительную модернизацию. Теперь у него имеется пара длинных гибких лапок-щупальцев и пара лапок-клешней. Может рыть и рыхлить. Чем он и занимается, самозабвенно посапывая и погуживая.

Весна, в долине Рэлло как раз время приводить в порядок сады. Мудрая Эриль, которая любит яблоки и розы в цветущем виде, решила проблему ухода за ними просто и ловко. Вызвала Банта на модернизацию навигационных систем и послала запрос в Дэйгэ, желая включить в состав группы Киру в качестве мазвконструктора. Это высокая честь, мама рада, Бакши рад, даже султан рад. Среди его подданных всего три дипломированных и признанных гномами мазвконструктора по высшим зверям — большим мальтам и магистральным грызлам. То есть ее, Киру, уже заранее посчитали. Вместе с Бакши и Рахтой — вот смех! Или честь? Эфрит числится подданным страны Дэйгэ. А что остается делать, если поклонение духу солнца запрещено им самим? Предоставить духу гражданство…

Зима прошла быстро и как-то не запомнилась.

Нориль еще дважды приглашал эвакуировать лагеря в Альянсе. Король счел, что Кира лучше и быстрее всех остальных переговорщиков достигает с людьми взаимопонимания. Ей верят с первого слова, за ней идут и не сомневаются. Она ведь ак-банто, единственная в мире людей настоящая белая ведьма. И эта странная зримая доброта, подмеченная королевой в первый же день, с каждым годом все яснее проявляется. Ей улыбаются на улицах. У нее неимоверное число друзей и знакомых, к ней ходят с самыми разными проблемами. Совсем как к самой королеве эльфов. Которая тоже белая ведьма. Точнее, она может быть белой. Если ее не доводить и не расстраивать.

— Сволочи!

Королева, как обычно, появилась, едва о ней довелось подумать. Мрачная, черные волосы развеваются и летят по ветру. Сегодня она как раз не белая ведьма. Хлопнула калиточкой и прошла в дом мудрой.

Повод для возмущения Кире был известен. Сама плакала вчера чуть не весь день. Верный Бафрых гладил по голове и шипел, скаля клыки, озираясь в поиске врагов.

А враги далеко, в Альянсе. Как обычно. Посевное зерно запросили четыре провинции. Свое вымерзло, озимые погибли практически полностью. Вообще для Альянса холода не обошлись в этом году без потерь. Города мерзли на минимальной подаче тепла, газ заканчивается. Несколько заводов замерли по той же причине: топливо стало для них слишком дорогим. Все попытки бурить сверхглубокие скважины и провести временный канал не дали результата. Кажется, Саймиль настолько живой мир, что, осознав себя, не желает более терпеть гнойник на коже. Морозит Альянс лютыми холодами, заливает несвоевременными дождями, душит жарой — и снова морозит…

Природный газ она загнала куда-то в самую глубину своих недр. Грызлы его чувствуют, как и маги. Роют — а он уходит, перетекает в иные полости.

Создать для людей посевное зерно придумала Лэйли. Особенное, только ей такое под силу, и то не без помощи. Его следует сеять вместо погибшей озими, взойдет и выгонит колос за месяц — настоящее чудо. С осени начали подвозить его в депо грызлотракта, на склад, и обрабатывать, используя магию. Кира тоже помогала, хотя куда ей, ребенку, до силы и опыта настоящих древних эльфов? Просто к зиме устали и выдохлись все.

Ведь зерну надо отдать многое, чтобы оно взошло и питалось этой силой, а не скудными остатками плодородия мертвых, отравленных почв Альянса.

Зерно со склада доставляли грызлами в хранилища столиц провинций, учет вели очень точный. Буквально каждое зернышко сберегали… Оттуда распределяли по малым складам и выдавали фермерам. В одном случае необычность груза, увы, заметила ведьма. Точнее, видели многие, но молчали. Потому что очень нужен хлеб. А эта не смолчала. В звании капитана, жалкое и никчемное существо. Именно по ее наводке произошел первый поджог дагами зернового склада. Потом началась настоящая охота.

К середине зимы корпус уничтожил вроде бы немного — пять процентов от общего размера запасов.

Ведьму, из-за которой сгорел первый склад, по службе не продвинули и не повысили до майора. Гражданские власти умудрились получить от всех шести черных ведьм в звании генеральш заключение о безопасности зерна для посева и последующего употребления в пищу. Пожары временно прекратились. А доносчицу застрелил на улице один из разорившихся фермеров. Одним выстрелом ее, вторым — себя… Дома у самоубийцы нашли предсмертную записку. Мол, пусть нас судит Сущий, больше никому нет веры…

Скрыть происходящее оказалось трудно. В двух районах к весне зрели голодные бунты. Но даги по-прежнему желали ликвидировать «ядовитое» зерно. Корпус ведьм впервые отказал им в помощи, хотя получил официальный запрос.

Даги оплатили работу трех ведьм-нелегалок и выдвинулись из городов на фермы.

Что там творилось, доподлинно неизвестно. Однако здесь, вне Альянса, знают другое. Президент Альянса получил из неких независимых источников полный отчет по состоянию так называемой продовольственной безопасности — и ужаснулся. Цифры столь разительно отличались от официальных! А кроме того, имелся прогноз падения плодородия, модель вероятного изменения климата — и так далее. Вплоть до всестороннего рассмотрения вариантов использования зерна в производстве автомобильного топлива: резервуары пустеют, а месторождения нефти фактически исчерпаны.

Зерно, вне зависимости от его «странности», разрешили сеять — уже указом высшей власти страны. Только дагам этого показалось недостаточно. И они по-прежнему выслеживают склады, поджигают их тайком. Глупо? На первый взгляд да. Но вот если приглядеться — не глупо, а страшно. Волнения усмирять приходится полиции. Ей и достается вся накопившаяся злоба. А даги желают отсидеться в стороне. Чистенькими. Накопить силы и затеять новую интригу, пока другие пытаются хоть как-то наладить жизнь.

Кира еще раз погладила морду грызла и пошла в дом Эриль, слушать невеселые новости. Скорее всего, сегодня ночью опять горело зерно, что еще могло так рассердить королеву? А ведь зерно охраняют! И хорошо, надежно.

Сэльви сидела, уже почти спокойная. Пила чай и вздыхала.

— Опять?

— Да. Небольшой склад на севере Тампы. Только теперь даги прибыли на место пожара первыми. И заявили, что поджог — дело рук эльфов, сами они ни при чем, как можно… Нашли меч из реквизита этого их Тиэля. Плащ, еще какие-то абсурдные доказательства. Сенат Тампы стонет и заламывает руки. Там все давно знают, откуда хлеб. И очень боятся, что мы не пришлем вторую партию. У них посев через две недели начинается. Рановато, но городские ведьмы обещали, что с заморозками сладят. И откладывать нельзя: вот-вот начнутся перебои в снабжении хлебом. Дагов вызвали на самый верх и сказали им, что, если не уймутся, найдется еще один эльф, на сей раз — уже в корпусе «Ясный день». И он за все ответит, несмотря на свое генеральское звание. Вроде даги вняли и обещали успокоиться. А народ снова готов в них верить.

— Я сама верила, — виновато призналась Кира. — Тяжело это — менять взгляды.

— Тяжело. Утром в Тампе после долгих просьб получили прямой канал для связи с Риром, то есть королем. И официально внесли прошение о переносе Барьера, подтвердили готовность подписать любые условия. Сказали, у них больше нет сил. Они просто не переживут следующую зиму.

— И что король?

— Думает. Провинция маленькая, приграничная. Вымерзло у них в зиму все. Голод будет, это уже понятно. Жаль их. Оттуда даже даги по большей части сбежали — нечем больше поживиться. Я разговаривала с леснийцами, от Тампы до них рукой подать… Они согласны принять на себя все проблемы. Маги у них есть, да и мы вмешаемся. Порядок наведем быстро.

— Надо помочь, — энергично кивнула Эриль. — Хватит твоему малолетнему внуку рисковать там. Мальчику всего-то сто семьдесят два, ему по нашим правилам не положено во взрослых опасных делах участвовать.

— Мальчик упрям, — согласно нахмурилась Сэльви. — Но ему не станет проще и спокойнее после перемещения Барьера. Как и Диаль, застрянет там надолго. Ох и наплодили мы советников и тех, кто поставляет информацию самим советникам! Сперва их стараются убить, потом умоляют не уезжать и не бросать несчастную страну на произвол судьбы. Или еще интереснее, чисто по-человечески: то и другое происходит одновременно. Эльфы в представлении людей — кровожадные, но совестливые.

— Не ворчи, у тебя не получается казаться злой, — посоветовала Эриль. — Сиди пей чай и жди. Скоро Рир даст разрешение на перенос Барьера.

Кира торопливо отхлебнула свой чай, очень горячий. Но девушка этого почти не заметила. Неужели она своими глазами увидит, как королева смещает стену и часть Альянса присоединяется к нормальному миру? Надо позвонить Жанне. Той, которая мазвдиспетчер. Она с севера. Наверное, обрадуется и приедет: Тампа — ее родная провинция, пусть и не осталось там никого и ничего. Хотя… не приедет. Она теперь хуже мамы! Платки носит, поклоняется Рахте и рьяно изучает историю Дэйгэ.

Светловолосых хорошеньких женщин там быстро замечают. Ухаживать местные мужчины умеют бесподобно. И вообще, это их необычное для иных стран покровительственное отношение обезоруживает. Странная смесь уважения и великодушной снисходительности.

Все спасенные из Альянса знают про угнетение женщин на востоке, стараются туда не попадать. Но, случайно оказавшись в солнечной стране, удивительно быстро теряют свое стремление к свободе. Кира пожала плечами. Многие ее подруги, рожденные и выросшие в Дэйгэ, куда более независимы, чем приезжие. Странно. Надо спросить у королевы, что она думает о Дэйгэ.

Кира попробовала допить чай и обнаружила, что успела-таки сжечь нёбо. Жалобно вздохнула. Заметили и Эриль, и Сэльви. Засуетились, стали лечить.

Телефон на столе, как ему и положено, задергался и запищал в самый неподходящий момент. Королева охнула, смахнула чашку, торопливо на ощупь стараясь взять трубку. Эриль довольно кивнула — к счастью. Если эльф что-то разбивает — это не случайно. А уж когда за посуду принимается сама королева, которая к тому же ведьма, стоит вдвойне порадоваться.

— Да, я ждала этого. Норри, малыш, что сказал Рир? Совсем снять или, как требуют девочки, до уровня облаков — и пока что пропускной режим?.. Хорошо, ясно. Мама умная, ты прав. Мама справится. И все устроит. Только она, то есть я, сердится, потому что дети не навещают!

Королева бережно положила трубку на стол. Улыбнулась, обвела взглядом комнату. Подмигнула ловко протиснувшемуся в дверь и замершему у стены Бафрыху. В дом взрослых жбрыхов пускают редко, они слишком крупные. Но этот делает вид, что о правилах не слышал. И что как раз он — маленький. Вон как ловко хвост поджимает. Вполне хватает места для бронированного носа Банта, отрастившего глаза на длинных стержнях, убирающиеся под панцирь при движении в туннеле.

— До облаков и пропускной режим, — сообщила королева. — Кира, иди и найди мне Ами, Лисса и Эгли, весь зверинец тащи сюда, вместе с их приятелями и воспитателями. Эриль, ты у нас мудрая. Что делать — сама знаешь. Я пока что пойду и переоденусь. Нехорошо снимать Барьер в тапочках. Как-то несолидно. Они ведь будут ждать на той стороне. С надутыми щеками и важным видом. Что делать — Альянс, привычки… — Сэльви выпрямилась и важно кивнула. — Итак, мое окончательное решение. Ее величество будет заклинать на рассвете. Мы желаем делать это в присутствии посла Леснии. На подкачке канала мы хотели бы видеть Рахту или его сестру. Ну что такое? Почему все сидят, хотя изложена королевская воля? Прокляну за нерасторопность!

Мудрая рассмеялась, сняла с руки свой телефон и стала вызывать тех, кто необходим ей и королеве. Бант торопливо уполз в сад, с усердием взялся за рыхление. Баф лег, ожидая посадки Киры на свой загривок. Вдвоем искать удобнее. Он самый быстрый жбрых во всем мире! Летающий.

Нора плотнее запахнулась в плед и поджала ноги. Правительственный квартал, лучшее жилье в столице! И все равно топить прекратили неделю назад. Хотя еще только март. Холодно. Очень холодно. Спать приходится, накрывшись тремя одеялами. Воду в ванной — греть заклинаниями, горячую больше не подают даже в эти дома… Новое время. И его символ — экономия. Машины на улицах как-то в одну зиму стали редкостью. Даже у дагов проблемы с топливом.

Да разве только с ним?

Неделю назад Альянс сжался в размерах, потеряв Тампу. В новостях об этом сказали неожиданно сухо. Даже не упомянули о происках длинноухих мерзавцев. Просто вышла из состава страны, а точнее, объединения провинций, и все. Как будто это нормально и обычно — выходить из состава страны. Лишь канал корпуса дагов преподнес событие традиционно шумно, с подробным описанием ужасов внезапной эльфийской агрессии. Было там упомянуто и про голод, и про поджоги складов, и про бездействие ведьм вкупе с продажными гражданскими и полицейскими властями…

Пожалуй, кое-кто верил. Однако настоящей любви дагам не видать, как и прежних объемов финансовой поддержки. Не те времена. Все чаще их решения о неблагонадежности рискуют оспаривать в суде — и выигрывают. Ситуация в лагерях, которыми управляет корпус, тоже больше не является тайной.

Нора вздохнула и недовольно покосилась на упрямо молчавший телефон. И где носит Крысу всю зиму? Позвонит — и исчезает на месяц. А сам, живой и настоящий, забегал за все время один разок. И к тому же в вечной своей спешке, синий от холода и грустный. Морщинки у глаз стали глубже, в волосах завелась приметная седина… Выпил две чашки чая, в очередной раз похвалил варенье — и сгинул. Кажется, он навещал ее с единственной целью: передать этот плед. Плотный, из настоящей верблюжьей шерсти. Надежно и неоднократно заклятый хорошим специалистом своего дела. Мерзнуть в нем невозможно — только греться! Так он и сказал, пообещал появиться весной — и растворился в ледяной темноте ночи.

Телефон звякнул, Нора удивленно обернулась: не забарьерный, а обычный, домашний. Кто бы это мог быть? С работы, наверное. Они такие церемонные, особенно вечером, в позднее время.

— Нора Эрс, слушаю.

Частые гудки. Может, номером ошиблись? Тогда почему ей сегодня зябко под теплым пледом?

Потому что ведьма. Предчувствия — штука серьезная. Кому-то грозит беда. Только кому? Обычно она может указать точно или человека, или место. Иногда — и то и другое. Не зря именно она предотвратила большую часть поджогов в окрестностях столицы. Остальные вычислила Эрика. Второй круг эльфийской магии! Ничего подобного, сравнимого по силе, избирательности и удобству в работе, у ведьм Альянса нет. Здешние учебники и по стилю изложения, и по формулам заклинаний — дикая дремучая безграмотность. Благодаря подарку Сэльви генеральша Эрс сейчас весьма уважаема и считается одной из двух самых талантливых ведьм страны. Вторая — вернее, как раз-таки номер один — некая Ольза, существо неуловимое и почти мифическое. Возглавляет личную охрану президента. Пожалуй, это все, что точно известно о загадочной женщине. Прочее — слухи. Якобы именно она обеспечила сердечными приступами двух генералов, слишком рьяно и успешно пробиравшихся к власти. По некоторым сведениям, она же проверяет и собеседует каждого человека из службы охраны ряда ведомств, исключая любую утечку информации. Что еще? Вроде бы натуральная брюнетка.

Может, Ольза смогла бы сказать точнее, что сегодня на ночь глядя творится в городе. Или говорит, но как узнать — кому? И обезопасит ли это своих, родных и дорогих сердцу?

Ощущение такое, будто угроза копится повсюду. Висит в воздухе как ледяной темный туман. Ощупывает стволы деревьев в парке, трогает камни домов, оставляет влажные следы на окнах. Ищет беспечных и слабых.

Нора тряхнула головой, отгоняя мерзкое предчувствие. Нет от него пользы, раз отсутствует точность указания. Может, Леське позвонить? Хотя она-то в порядке. В ста пятидесяти метрах от ее офиса — полицейское управление. А в соседней комнате верный Тим Дэлли, от которого даги на улицах шарахаются, как от самого кровожадного эльфа. Еще бы: он их учил, и многие еще помнят его науку.

Зимой, не иначе как по наущению майора, бывшего шефа Тима, группа курсантов в непотребно-пьяном виде попыталась разгромить офис городской ведьмы. Так пока полиция, вызванная бдительными соседями, бежала от управления, бывший инструктор уже всех успокоил и даже привел в состояние относительной трезвости. Нора улыбнулась воспоминаниям об этом событии. Она тоже бежала стометровку, вместе с полицией. А курсанты так красиво летели из офиса, один за другим, и точненько плюхались в аккуратную поленницу посреди улицы. У каждого локти стянуты его же брючным ремнем. Ну само собой, еще морды исцарапаны в кровь — Ревун тоже внес свою лепту.

Нет, с Алесией ничего плохого не случится. Эрика в колледже, там охрана…

Размышления прервал звонок в дверь. Нора заинтересованно пошевелила пальцами, уговаривая чутье отвлечься от дальних проблем и заняться ближними. Может, Крыса? Хорошо бы! А то за него особенно неспокойно. Вдруг беда? Ведь окончательно пропал, на звонки не отвечает.

Нет, за дверью незнакомый человек. Не опасный, просто принес какой-то конверт. Значит, с работы. Опять тайное и мудрое предписание. Явиться утром в кабинет начальника внутренних войск и сделать там полное сканирование на предмет прослушки, например. Будто по телефону такое сказать невозможно, усмехнулась Нора. Вдруг как раз приказ и подслушают?

Ведьма придержала плед, чтобы он не сполз на пол. Сунула ноги в мягкие валенки, подарок добрейшего Эньо. Из натурального материала, с красивой вышивкой, короткие и очень удобные. Как бы она зимовала без них, в старых тапках? Подумать и то зябко! Девушка покачала головой и пошла к двери.

— Что надо?

— Госпожа ведьма, вам пакет. Распишитесь в получении.

— Брось в ящик и проваливай.

— Госпожа ведьма, меня уволят, — пожаловался слабый голос. — Правда.

— Все вы так говорите, — проворчала Нора, принимаясь возиться с замком. — Сейчас.

Дальнейшее произошло так быстро, что в первое мгновение Нора не успела ничего понять. Она ощутила болезненный удар в плечо, сильный, от которого всем телом упала на дверь, услышала короткий хруст стекла и треск. Девушка сползла вниз, кое-как восстанавливая дыхание. Отметила торопливый стук по лестнице грубых подошв: значит, курьер фальшивый, он сделал свое дело, выманил жертву в коридор и теперь убегает. Не уйдет. Ведьма резко щелкнула пальцами, подсекая его двойной петлей — эльфийский прием, удобный и надежный. Первая на шею, вторая на ноги, обездвижить и придушить до выяснения обстоятельств. Тело глухо упало где-то у самой двери на улицу.

Одной срочной проблемой меньше. Теперь бы понять, почему так болит левое плечо. Нора развернулась лицом в коридор и охнула, изучая довольно крупную дыру в двери, ведущей в кабинет. Торопливо дернулась в сторону, ближе к стене, встряхнула плед. Пуля звякнула, покатилась по полу.

Нора подобрала ее и тупо стала разглядывать, кивая и морщась. В целом все понятно. Вызвали к входной двери, на линию огня. Потому что просчитали точно и заранее, посадили снайпера там, откуда можно бить вслепую с улицы или из дома напротив через окно кабинета, по сигналу курьера или наводчика. И, если мыслить логически, сейчас в коридоре должен лежать труп ведьмы…

Но не вышло. Точнее, все удалось, но каким-то чудом она уцелела и в данный момент чувствует себя живой и довольно бодрой, копит азартную злость. Спасибо браслету с десятком амулетов. И еще паре очень надежных амулетов на шее. Хотя спасло ее явно не только это… Нора изучила пулю внимательнее. Встряхнула плед еще раз — и закономерно обнаружила вторую. Обе разрывные, неумело, но усердно заклятые. Обе лежат целенькие. Плотно обмотанные прилипшим к ним верблюжьим ворсом, перевитым незнакомым и ужасающе мощным заклинанием-невидимкой. Без того, что она узнала из книги Сэльви, такое и не опознать, и не заметить. Даже теперь, когда оно сработало.

— Крыса, ты бесценный человек, — тихо прошептала Нора.

И подумала, что он все верно просчитал, уже в который раз. Холодно. Из пледа она не вылезает. Носит целыми вечерами, сколов брошью спереди. А вещица, оказывается, не только от холода спасает.

Ведьма недобро прищурилась, бережно взяла обе пули.

— Говорят, у снайперов, которые стреляют в ведьм, жизнь короче, чем у саперов, — ласково сообщила она горячему металлу. — Это правда. Сам в руки брал, сам заряжал, сам и ответит за все… Острый приступ раскаяния. Нельзя ведь убивать людей и не переживать! Вот теперь он знает: нельзя. И как с таким знанием жить?

Нора чуть посидела, вслушиваясь в сумерки. Дождалась, пока далеко, в квартале от ее дома, а то и дальше, сухо щелкнул третий выстрел. Вскочила, побежала в спальню, вывернула шкатулку с амулетами, заменила три выгоревших, достала еще пару — на всякий случай. В несколько движений натянула теплый свитер, кожаные штаны, куртку, шапочку. Застегнула пояс, перевернула его так, чтобы оружие оказалось под рукой.

Пистолеты ведьмам выдали поздней осенью, когда погибла курсантка из колледжа Эрики. Колдовство не всегда удобнее и быстрее пули.

Закончив шнуровать ботинки, Нора еще раз вслушалась в звуки и угрозы улицы. Надо бежать к Алесии. Сначала к ней. Потом будет видно. Эта ночь слишком плохая, чтобы пытаться отсидеться. Вдруг с рыжей тоже беда?

На углу, у входа в парк, чужие, их много. Даги? Кажется, именно они. Идут сюда. Хотя…

Нора решительно рванула дверь, чуть пригибаясь, нырнула вниз по темной лестнице. У выхода во двор возился и мычал очнувшийся курьер, пытаясь вывернуться из магической петли. Нора согласно кивнула, ослабляя заклятие. Парень торопливо вскинулся, открыл дверь и бросился в спасительную, как ему казалось, уличную темноту. Но невидимки, теперь нет сомнений, пристально следили именно за этой дверью: едва она качнулась, открываясь, жертву выцелили и прикончили. А еще схлопотали откат, это второе интересное свойство эльфийской петли: она с покойного «прыгает» на убийцу. Теперь, значит, душит стрелявшего.

Нора прошептала формулу ускорения реакции, истратила еще пару мгновений на совершенствование ночного зрения и скользнула во двор, прячась в тенях и двигаясь короткими перебежками.

На углу, где она недавно ощущала слитное единое движение группы, больше не было порядка. И тишины не было. Знакомый мяв Ревуна перешел в совершенно новый низкий тяжелый звук, от которого мелко дрожали и похрустывали стекла. А люди, ненавистные рыжему коту, корчились от сокрушительной головной боли, от которой будто выдавливало глаза. Удобно. Нора достала пистолет и без лишней спешки, как учили, выцелила дальнего дага, помогая себе чутьем. Потом второго. Отметила, что из-за деревьев тоже стреляют. Скорее всего, Леська — под маскировкой сразу и не поймешь.

Зато опознать, где сейчас находится ее верный Тим, можно с точностью. За углом он, рядом. Инструктор перешел к практическим занятиям, временно отказавшись от данного ранее обещания не применять свои таланты приложения рук к гражданским лицам. В данный момент вовсю применяет. К лицам — тоже. К любым частям тела, не выясняя, гражданские ли они. Кости исправно хрустят, и тела глухо, мертво оседают вниз.

Нора огляделась и убедилась, что больше вблизи не осталось никого не угодного чутью. Побежала к углу здания. Здесь царило безмолвие, опасное своей непонятностью. Сзади почудились шаги Леськи. Ревун смолк, уши заполнила ватная тяжелая тишина. Ведьма замедлила шаг.

Из-за угла появился Тим, живой и, кажется, вполне здоровый. Одобрительно кивнул Алесии, глядя через плечо Норы:

— Молодец, вовремя мы добежали. Нора, вы в порядке?

— Да.

— Хорошо. Наконец-то я встретил хоть одного человека, которому мой инструктаж без пользы, — широко улыбнулся Тим, неопределенно кивая на угол. — Вдвоем оно куда сподручнее пошло, дело-то. Толковый мужик. И законы знает, и применять, как выяснилось, может.

— Крыса? — неуверенно позвала Нора.

— Опознала или догадалась? — поинтересовался Крыса, огибая угол. — Ох как я рад, что вы целы! Аля, солнышко, ты в порядке?

— В полном, — гордо сообщила рыжая. — Королева молодец. Моя подвесочка, оказывается, отлично срабатывает на защиту, мне так вовек не заклясть.

Нора решительно обошла Тима и вцепилась в руку советника. Уткнулась носом в его куртку, обняла. Живой. Все обошлось. Аля цела, Тим здесь, даже Ревун горд собой и не пострадал.

Тогда почему до сих пор так тяжело?

— Ночь страшная, — отозвался на ее мысли Крыса, бережно обнимая за плечи. — Не пытайся искать источник угрозы, бесполезно. В теории магии это называется «перемкнуть сигнальный периметр». Понимаешь, вы все ощущаете опасность. Под угрозой так много целей, что нет ни малейшей ясности, где запланирован главный удар. Снайперы, рядовые даги — это мясо. Их не жаль никому. Вопрос простой и пока безответный: кто сегодня настоящая цель, главная? Или еще точнее: каковы главные цели, ведь их несколько. Ты в списке, это очевидно. Массово и грамотно отработали. Удачно, что Аля с Тимом успели. В колледже тоже обошлось.

— Эрика молодец, — неуверенно улыбнулась Нора.

— Эмм тоже постарался, — добавил Крыса. — Знаешь такого? Ррын сидит в колледже с утра, сторожит ведьм. Нора, где генерал Хорн? Собственно, нехорошо так говорить, но я тут главным образом потому, что не знаю ответа на данный вопрос.

— Вчера уехал с Маршей из города, у них свои дела, — тихо ответила Нора.

— Знаю, что уехал. А поподробнее? За городом — не означает, что в безопасности.

— Никто не знает адрес, он все продумал. Это закрытая база. Охраняемый поселок. Надежно охраняемый.

— Почему я не могу до них дозвониться?

— Туда не пропускают с телефонами-личинками. И там запланирована встреча. Завтра днем. Крыса, я говорю куда больше, чем следует!

— Значит, база Свэль.

— Ох, все-то ты знаешь!

— Знал бы все, сейчас был бы там.

Крыса недовольно нахмурился, потер ухо. Нора с удивлением отметила: у него же там телефон! Незнакомый, маленький, пуговка в ухе и тонкая перемычка от нее — к уголку губ, едва заметная на коже, плотно сидящая, словно на присосках.

— Рир! Ты прав, не в городе. Свэль… Да, займусь и сразу к тебе. Поаккуратнее, ладно? Все же ты там один.

Крыса чуть встряхнулся, жестом подозвал Алесию и Тима.

— Теперь так. Запоминайте, что следует говорить. Аля, ты пошла наверх, открыла своим ключом, и там было совершено нападение. Нору ты не застала. Понятно?

— Да.

— Вы вдвоем с Тимом отбились, так и говори. Еще раз осмотри трупы и определи для себя, в кого откуда стреляла, для протокола. Согласуй показания с Тимом. Вызывай полицию, и пусть работают. Отсюда только в их сопровождении и обязательно прямиком в колледж. Пока я могу считать надежным для вас лишь то место, которое патрулирует Эмм. Мы вернемся и расскажем остальное. Тим! Очень тебя прошу, сделай одно дело. Когда сдашь Алю генералу Эрике Рос, сбегай по этому адресу. Тихо, тайно, в режиме спецоперации, ты справишься. Это общежитие инженерного училища. За шкирку вытащи оттуда Лекса, брата нашей Марши. Пасть ему заткни и волоки в колледж. Там можешь хоть убить, но прежде он должен сказать, общался ли с сестрой в последние дни и передал ли кому-нибудь то, что случайно, как я полагаю, услышал. Просто «да» или «нет». Ведьмы проверят слова на правдивость, в этом Эрика не откажет. Если «да», позвони по этому номеру и скажи одно слово: «да».

— Будет сделано, — кивнул Тим.

— Вот в этом не сомневаюсь, — усмехнулся Крыса. — Хоть одной проблемой меньше. Нора, рядом есть посторонние ведьмы?

— Нет.

— Тогда можно. Пойдешь со мной. Мало ли что там выяснится.

Нора сжалась, испуганно глядя на Крысу. О Марше она беспокоилась меньше всего. Генерала охраняют хорошо. К тому же, по всем ощущениям, угроза именно в столице. А он уехал, находится на территории правительственной резиденции. Если там неспокойно, то где вообще можно быть в безопасности?

Пока она думала, Крыса шел к парку и тащил ее за собой, крепко держа за руку. Он весь был сегодня какой-то незнакомый, резкий в движениях, отстраненный. Да и одет непривычно. Никаких костюмов и длинных плащей по столичной моде. Брюки из незнакомой то ли ткани, то ли кожи. Нож длинный, явно боевой. Ножны непонятно и непривычно закреплены не на поясе, а на ноге. Куртка чуть ниже талии, великолепно сливающаяся с тенями, цвет настолько неопределим, что возникает предположение — он постоянно меняется.

Крыса достал из кармана ленточки, порылся в них, извлек нужную. Крепче обнял Нору за плечи, ловко дернул двумя пальцами самораспускающийся узелок, придержав хвостик в ладони. Мир вывернулся наизнанку — и снова стал нормальным. Только вокруг теперь уже стоял лес, настоящий, ничуть не похожий на столичный парк возле дома.

Крыса не дал оглядеться, вцепился в плечо, толкнул вниз и сам упал на колено, стремительно и профессионально осматриваясь. Нора охнула: рядом, в просвете листвы, на близкой поляне тихо хлопали выстрелы, звук едва различимый — явно используют глушители.

— Лежи тут, — велел спутник и ловко прижал ведьму к земле. — Вернусь — позову. Ясно? Колдовать можешь — пожалуйста. Но не вставай и не лезь в бой.

— Да.

Он исчез в лесу, растворился без звука и малейшего шевеления веток. Совсем рядом уже снова стреляли. Нора прошептала заклинание опознания. Даги. Много их, но большая часть — уже мертвые и умирающие, неопасные. Две незнакомые ведьмы поодаль, средней силы. Плетут проклятия. Хоть этим не запрещено отвечать!

Она как раз успела разобраться с обеими, когда поняла: живых дагов больше не осталось.

— Нора! — позвал нормальным громким голосом Крыса. — Вставай, идем.

— Что происходит? Где мы?

— Где — сама уже поняла, полагаю, — хмуро бросил советник. — Свэль.

— Марша…

— Мы туда идем, — еще мрачнее отрезал Крыса. — Ох уж эти мне королевские подарки! Ну неужели нельзя было выдать более полезную вещь? Да, у него порок сердца, мог и не пережить зиму. А это он как переживет, так удачно и полноценно выздоровевший? Нора, делай что хочешь, но генерал мне нужен вменяемый и даже сговорчивый. Он просто обязан быть завтра в рабочей форме. Он тебе поверит.

— Не пугай меня.

Крыса тяжело вздохнул и не отозвался. Лес кончился мгновенно, в один шаг. На ровной поляне лежали даги, стояли их вездеходы. Крыса прошел мимо, не обращая внимания на тела. Двое поодаль еще вздрагивали в агонии. Мотор одного из вездеходов работал. На сиденье лежал даг, разрезанный надвое. Собственно, как раз его верхняя часть была в салоне. А ноги — под машиной.

Нора кое-как проглотила комок тошноты. Если бы все это не было настоящим — отлично сошло бы за декорацию к фильму о зверском нападении эльфов. Настоящая «Кровавая полночь». Уж чего-чего, а крови тут предостаточно. Крыса обнял за плечи и заставил идти быстрее и смотреть только вперед. Там обнаружился домик, одноэтажный, приземистый, каменный. Перед ним стояли, перекрывая вход, два полицейских вездехода. Протиснувшись между ними, Норе пришлось перешагивать уже через тела полицейских. Их было всего трое, Нора успела разглядеть лицо одного, обращенное вверх. И с ужасом узнала личного охранника генерала. Идти дальше совсем не осталось сил. Но Крыса тащил, почти нес. Через разбитую выстрелами в щепки входную дверь, через засыпанный стеклом — а ведь оно должно быть небьющимся! — холл, где скорчились еще два тела дагов. По коридору, мимо распахнутых боковых дверей, переступая новых мертвых.

Генерал сидел в кресле, не осознавая себя, со стеклянными пустыми глазами. Явно под заклятием.

Марша лежала на полу, видеть ее отчетливо Норе мешала спина человека, склонившегося над женщиной. Крыса и не дал смотреть. Толкнул, силой усадил на стул, упал на колени рядом, прямо на ковер. Повернул к себе и стал говорить. Спокойно, внятно, довольно громко.

— Слушай внимательно. Мы почти успели. Генерал жив и фактически здоров. Она молодец, умудрилась увести его из-под обстрела и потом держала их долго, даже удивительно, как она справлялась… Пока могла, а потом Рир сделал остальное.

— Пока могла? — ужаснулась Нора.

— Ты сиди, слушай и не делай глупостей, хватит с нас генерала, — попросил Крыса. — Ты мне веришь?

— Да.

— Очень на это надеюсь. Знаешь, никто не думал, что ты в таких вот условиях познакомишься с королем. Но могло быть и хуже. Это Рир, мы все его так зовем. Муж Сэльви. Если полностью — то Орильр-а-Тэи.

Нора кое-как кивнула и снова повернулась туда, где лежала на полу Марша. Теперь уже — накрытая с головой какой-то темной тканью. Рядом на полу сидел эльф. Нора узнала его сразу: тот самый, с неправдоподобно зелеными глазами. Она видела его однажды в лесу, у самого Барьера, когда помогала Шакиру и его дагам обнаружить… как же сказала сестра?.. ах да, грызлотракт. Эльф над ними тогда словно издевался, настолько он был ловок.

— Что с Маршей? — Голос дрогнул. Нора знала ответ, но не хотела верить.

— Клиническая смерть, как это у вас называется, — отозвался Рир. — Здесь ничего сделать нельзя. Но жила она долго, я застал ее еще с работающим сердцем. Это удачно. Я не могу вылечить такое повреждение. Но королева, при участии прочих… Не знаю, надежда есть. Небольшая. Я ввел препарат, который мы называем консервантом, успел. И использовал магию. Мы выиграли три часа на доставку к Сэльви. Остальное от нас не зависит. Может, и твоя Кира пригодится.

— Что требуется от меня? — Говорить стало чуть легче. В королеву, Киру и спасение Марши Нора как-то сразу поверила.

— Прикрыть мою магию. Заново проклясть всех покойников. В общем, начудить в доме так, чтобы след потерялся. Я многовато заклинал. Увы, у дагов еще есть ведьмы, и толковые… Теперь о неотложном: необходимо привести в сознание генерала и убедить его, что Марша выживет. Мне он не поверит. Потом надо создать копию тела женщины. Я сам позабочусь. Затем мы уйдем. Ты должна дождаться полиции и дать показания. Их всех убрали вы с Маршей и твой водитель. Твоя машина там, уже перед дверью. Водителя зовут Гонт. Он из службы безопасности президента, ему поверят, тебе тоже. Ты ведь генерал.

Нора коротко кивнула. В голове прыгали и путались мысли: ты так хотела убить эльфа! Вот их король. Настоящий. Можешь приступать… Вот только благодаря ему пока еще есть надежда спасти Маршу. Тогда где искать настоящих виновников? И почему их не прирежут все те же эльфы, они-то наверняка знают, кого резать. И с делом справятся — вон, один только король запросто убрал всех нападавших дагов…

Генерал шевельнулся, охнул, стал тревожно осматриваться. Нора торопливо пересела к нему, закрывая собой тело Марши. Нэллан чуть усмехнулся, поник.

— Ведьма, этого не спрятать. Я думал, со мной ей будет спокойнее. Вот и не оставил в городе. Я не представлял, что моя Маренька умеет так воевать. Ужасно. Как я допустил это? Я жив, а она…

— Выслушайте меня, — решительно начала Нора. — Это сложная история, доказать ничего нельзя. Можно лишь поверить или нет.

— Неожиданное начало, — удивился генерал. — Говори. Есть в нем что-то обнадеживающее.

Нора стала торопливо, даже чуть сбивчиво излагать события ночи. Уточнять, знает ли генерал о том, кто подарил флягу Марше и что он думает про жизнь вне Альянса. Нэллан хмурился, кивал, коротко сообщал свое мнение. Через пять минут он уже был знаком с королем. И безоговорочно верил, что Марша выживет. Просто потому, что это давало хоть какую-то причину жить и дышать самому генералу…

— Кто им сообщил о встрече? — нахмурился Нэллан.

— Пока не знаем, — вздохнул Рир. — Утечка определенно была, и не единичная. Думаю, им известно и про ваше предполагаемое новое назначение. Над поиском канала утечки сейчас работают.

— Не мог представить себе, что они проникнут на эту базу, — задумался генерал. — Внешний периметр что, весь уничтожен?

— Две трети. Прочие, похоже, просто куплены. Людей нет на местах, — отозвался король.

— Это было совершенно внезапно, мы не слышали ни единого звука дальнего боя, — покачал головой Нэллан. — Вы не опоздаете ее увезти? Время идет. Я очень боюсь потерять надежду. Маренька — все, что у меня есть. Мы без нее пропадем. И я, и сын.

— Я уже запросил для нее переход, — кивнул король. — Отсюда невозможно связаться с внешним миром напрямую. Барьер — штука слишком надежная. Но через промежуточную станцию сообщение прошло. Сейчас я жду. Или дадут указание на точку переброски, или сюда прибудет Ами. Лучше бы второе.

— Ами?

— Она одна такая, — улыбнулся король. — В транспортном смысле может практически все. Если ее используют, то сразу будет и королева, и маги, и врачи. Вся необходимая и возможная помощь. У Марши очень большая потеря крови. К тому же, насколько я понимаю, случай вдвойне сложный.

Приятно осознавать, что все дурное только приснилось. Взрывы, от ударной волны которых прочное стекло сперва смялось, пошло сетью трещин, а затем рухнуло в холл. Щелчки пуль о камень фасада. Нэл, успевший разрядить пистолет в ближнего дага и перехватить его оружие, заряженное, автоматическое. Хруст чьих-то ребер под локтем. Ей казалось, что навыки боя, пусть и регулярно тренируемые, давно в прошлом, как и тактика охраны и прикрытия, а также необходимость применять давние знания. А вот все вспомнилось. Как отступать по коридорам, использовать укрытия, стрелять навскидку… Не женское занятие. Она никогда не говорила Нэлу, что умеет это делать. Как-то неловко и неприятно было объяснять относительно дисциплинарной роты и всего прочего.

Во сне пришлось использовать знания по полной и умереть, не понимая, удалось ли продержаться до прихода помощи. Самое страшное — это неизвестность. Сделать больше ничего нельзя, все силы отданы, вся жизнь истрачена. Остались темнота и холод. Даже боль ушла. Слух угас последним. Выживет Нэл или нет…

По счастью, случившееся — всего лишь сон. Смерть была ненастоящая, потому что светит солнце, дышится легко, и во всем теле нет ни единой сухой крошки боли. Так хорошо. Можно позвать мужа и рассказать ему что приснилось. Посмеяться вместе. Нападение! И где? На базе Свэль, которую охраняет даже не полиция, а эти, президентские. Как их там? Кажется, «Закат».

Марша приоткрыла веки. Заинтересованно изучила спину Норы, почему-то сидящей в кресле у кровати. Задумалась: когда это генеральша успела отрастить и подкрасить волосы? Впрочем, Ррын может и не такое. Только зря. Светлое серебро Норе не к лицу. У нее глаза ясные и довольно темные, им требуется и оттенок волос поярче, поплотнее. А вот длина хороша. Лопатки прикрыты. И чуть вьющиеся ей идут.

Только что эта наглая генеральша делает в комнате… Марша чуть повела головой, осматриваясь, и задумалась. Она что, не дома? И даже не на базе Свэль? Хотя птицы поют чудесно. Даже там, в заповедном лесу, не кричали так яростно, празднуя весну. А воздух вообще бесподобный.

— Нора! — с сомнением окликнула подругу Марша.

— Мяу, — зевнула незнакомка, явно не Нора. Обернулась. — Привет!

Серебряные волосы были ей к лицу. Еще как! К таким бешеным зеленым глазищам, да еще с немыслимым вертикальным зрачком… Эффектная девушка. Неповторимая, восхитительная и хорошо знающая себе цену. Подмигнула, читая оценку своим данным на лице Марши. Улыбнулась, переместилась на кровать одним движением. В самом деле кошка. Каждый ее жест лениво-безупречный и нечеловечески мягкий, гибкий, продуманный. И непредсказуемый. Села, вытянув одну ногу по краю кровати, колено второй, согнутой, смотрит в потолок. А сама ползет по одеялу, изгибается, потягивается, зевает — и гордится кошачьей гибкостью.

— Я Кошка, — сообщила зеленоглазая, устроившись на своей же ноге, почти дотянувшись носом до края одеяла, аккуратно отогнутого на груди Марши. — Кошка Ли. Еще меня зовут Лэйли. Я твоя ведьма на ближайшее время.

— Моя ведьма? — недоуменно переспросила Марша.

— Слушай, ты дрыхла десять дней! — возмущенно сморщила нос Кошка. — Хватит уже! Просыпайся. Мама всех на ноги подняла, чтобы тебя вылечить. Тут такое творилось! Гномы ревут, эльфы поют, маги шепчут, жбрых верещит, Бант гудит, сочувствует… Я почти оглохла. Но мы молодцы. Мы тебя вытащили. Я тоже старалась. Вот. Мяу… Теперь все отдыхают, и только я дежурная. Твоя дежурная ведьма. Ты мне нравишься, я вообще буду тебя опекать. Ладно?

— Значит, ничего мне не приснилось, — сделала разумный вывод Марша. — Нэл жив?

— Совершенно здоров. Ждет от тебя письма. — Кошка Ли с интересом посмотрела на свою торчащую вверх коленку. Медленно выпрямила ногу вверх, немыслимым образом развернула, скрутилась в кольцо и почесала пальцами ноги затылок. — Рука не болит?

— Когда я на такое смотрю? — уточнила Марша. — Спина ноет!

— Ну извини. — Кошка Ли села нормально, почти по-человечески. — Я не специально, я вообще такая, несколько… мяу. Если коротко, ты почти здорова. Руку мы на перевязь, ногу… а, похромаешь маленько и пройдет. Отлежишься еще недельку или подольше, это как Сэль скажет, и поедем, наверное, в гости к Кире. На юг, там тепло и уже созрела ранняя земляника, потом черешня пойдет, клубника. Тебе это полезно. Ма сказала, с ребенком все хорошо.

— Ма?

— Ой-й, извини. Королева. Сэльви-а-Тэи, моя мама. Я не сказала, да?

Марша улыбнулась и кивнула. Собственно, глупо было сомневаться в том, что это странное существо — эльф. Люди не могут гнуться столь безупречно. Не только по амплитуде движения, это поддается тренировке. Но вот легкость и грация… Интересно, сколько милому на вид ребенку лет? Или веков?

Марша нахмурилась. Про своего-то ребенка она не успела сказать мужу. Как раз собиралась — и вот оно как повернулось. Нападение, рана, сон, пробуждение в чужом, но удивительно приятном уютном доме. Под присмотром самой королевы и ее бесподобной дочери. Марша неуверенно улыбнулась. Может, даже к лучшему. Она разговаривала с врачами там, в Альянсе, и ей предрекли сложную беременность. Твердили про старую травму спины, про авитаминоз и сильную простуду, весьма некстати подхваченную уже весной. Много разного, неприятного и тревожного. Собственно, из-за этого Марша и не спешила все выкладывать мужу. Он бы тоже стал переживать. А сердце у Нэла хоть и не болит с зимы, после курса лечения каплями из фляжки королевы, но лишний груз забот ему вряд ли на пользу. Как он переживет ее ранение? Впрочем, сам цел, она в порядке — уже хорошо…

Лэйли наскучило сидеть молча, она задумчиво взъерошила свои шелковые волосы и глянула вверх, сморщив нос и явно удумав новый каприз. Погладила серебряное ожерелье на шее, и оно змейкой скользнуло к уху.

— Раа, я хочу мангу! Эту, название не помню, ты вчера приносил, ее только что вывели. Тоже хочу, да. И вообще, сам-то где? Желаю тебя видеть.

Девушка вывернулась, коленки теперь смотрели влево, а плечи и лицо — вправо. Она продолжала скручиваться… Смотреть страшно! Поняла, покаянно вздохнула и села нормально. Подмигнула, помогла Марше приподняться, сунула под спину пару подушек. Ощущение безмятежности и легкости исчезло. С первым движением в плечо впились иглы боли, спину свела судорога. День перед глазами подернулся пасмурной пеленой, птицы смолкли, заглушенные шумом кровотока.

Лэйли быстро провела руками над телом, сердито сбросила с них собранную в ладошки боль. Стало легче. Через несколько минут Марша даже сочла, что сидеть ей удобно и приятно. Попробовала пошевелить левой рукой, как советовала Кошка Ли. Правую — теперь заметно — оплетал от шеи до кисти странный теплый мех. Короткий, очень плотный. Кажется, он слегка шевелился и, совершенно точно, замечательно и приятно грел.

— Это пагл тетушки Вэйль, — погладила мех Кошка Ли. — Его зовут Ваффи. Старый, опытный. Он будет с тобой еще долго, знакомься и привыкай. Сейчас он выращивает тебе кости. Это больно, надо терпеть. Если честно, руки у тебя в общем-то нет. Кожа, немножко нервов, пара годных к восстановлению осколков кости, сухожилия кое-какие — и Ваффи. Лет семьдесят назад меня в вашем Альянсе подстерегли. Тогда еще никто не думал, что будет Барьер, мы гостили у друзей. Но не повезло, и меня — бац! Застрелили, — сделала страшные глаза Кошка. — Я им тоже кровь попортила, сильно. А Ваффи, он был еще малыш, мне выращивал локтевой сустав. Ничего не болит, все двигается как раньше.

Неугомонная Кошка Ли немедленно продемонстрировала, как оно двигается. И как она врагам портила кровь — тоже. Марша одобрила. Подумала, что с ведьмой ей повезло. То есть и боль снимает, и соскучиться не дает. К тому же можно восстановить боевые навыки и заметно их усовершенствовать. Потому что рано или поздно она вернется домой, к Нэлу. И снова будет его охранять.

Тень боли ушла окончательно, стало возможно оглядеться. Комната оказалась просторной, светлой. Стены собраны из огромных стволов. Три закрыты отделкой, а четвертая, у кровати — оставлена без украшений. Шкаф в дальнем углу тоже деревянный, резной, вместительный. Еще имеются два сундука угрожающих размеров, в любом можно прятаться вместе с Кошкой Ли. Стол, пара прочных кресел с кожаной обивкой. Два окна, оба распахнуты. Этаж… Пожалуй, второй.

Внизу чуть скрипнула дверь, Марша заподозрила движение на лестнице — фактически беззвучное. Кошка восторженно взвизгнула свое «мяу», метнулась одним прыжком к двери, распахнула ее и повисла на шее у рослого белоголового мужчины, едва успевшего убрать с пути девушки здоровенную корзину, полную фруктов. Или что это? Может, и овощи, и ягоды… По виду не опознать, но пахнут великолепно.

— Здравствуй, Марша! — улыбнулся мужчина. — Я Рахта. Бессменный жених этой глупой девчонки. Уже прошло сто пятьдесят лет с того дня, когда я в первый раз сделал ей предложение.

— А что она сказала? — заинтересовалась столь протяженной помолвкой Марша.

— Не знаю, — честно признался Рахта, устраиваясь на краю кровати и ставя корзину. — То есть что сказала — знаю, «мяу». Но что имела в виду? Я ее не тороплю. Только, понимаешь, она ужасно ревнива! Стоит мне заговорить с кем-то, буквально пара слов и одна улыбка…

— Мяу? — обиделась Лэйли. — Я никого еще не убила. Так, чуток поцарапала. И вообще, я давно согласна. Вот женим Лоэля — и все. По старшинству он раньше меня должен найти себе пару.

— У королевы Сэльви шестеро детей, — грустно сообщил Рахта. — Трое старших пристроены. А вот трое младших… Сэльви плачет от них! Элло сказал, что не желает жениться, женщины мешают занятиям магией. Лучшая ведьма — его мама, так что дело плохо. Он очень сильный маг, и к тому же убийственно серьезен и логичен. Нориль твердит как заводной, что мечтает о рыжей гноме, насмотревшись на счастье дядьки Жаса, женатого на моей сестре, почитаемой среди подгорников. А Лэйли сказала мне, что будет только «мяу» без расшифровки, пока хотя бы один брат не женится.

— Хорошо быть человеком, — рассмеялась Марша, охотно принимая из рук Рахты незнакомый фрукт. — Я сразу поняла, что мне нужен Нэл, с первого взгляда. Только он, обязательно. Пришлось двух ведьм придушить до полной сговорчивости, чтобы ему достался билет на наш бал, а мне выдали зарплату авансом за три месяца вперед, как раз хватило на платье и все прочее. И я ни единого дня ни о чем не жалела. А вы сто лет мяукаете. Вот глупость-то! Да мне не надо быть ведьмой, чтобы понять — это твой мужчина, Кошка. И ты его уже крепко извела капризами.

Лэйли задумчиво глянула на Рахту. Тот церемонно поклонился Марше, полностью соглашаясь с ее словами. Оттолкнул корзину и сгреб в охапку невесту. Что-то зашептал ей на ухо, Кошка Ли жмурилась, вздыхала, косилась на Маршу — и кивала.

Смотреть на странную пару было очень приятно. Получалось думать про Нору. Самое странное существо в Альянсе, изменившее всю жизнь Марши и наполнившее ее смыслом. С появлением этой ведьмы иссякли ненависть и недоверие ко всему миру. Захотелось нормального дома и спокойного счастья. И стало легко на душе. Нора, Алесия, даже сержант Тим — вот ее семья. Родные, замечательные, надежные. Не то что брат. При мысли о нем снова разгорелась боль в плече. Он один знал про Свэль. Пришел некстати, подслушал под дверью разговор. И ведь догадалась, но промолчала, не сказала Нэлу… Зря. Глупо и нечестно спасать тех, кто предал семью. Пусть он и самый родной по крови. Следовало беречь только своих, дорогих душе. Нэла, Нору, Леську. Ах, да, еще Крысу. Хорошо бы Нора прекратила выворачиваться наизнанку, как эта вечно юная Кошка. Ей-то, человеку, надо быть куда внимательнее и расторопнее. Мужчины, подобные советнику Крони, встречаются только раз в жизни. Даже в вечной эльфийской, наверное…

Кошка Ли рассмеялась, обняла обеими руками шею Рахты. Несколько раз усердно покивала:

— Мяу!

— Опять? — ужаснулся мужчина.

— Поясняю, — важно сообщила Лэйли. — В данном случае Кошка Ли сказала «да». Как только рухнет Барьер и станет возможно заполучить домой всех наших. Без Элло в качестве главного мага-украшателя тортов я замуж — ни ногой. Ни лапой то есть! Доходчиво?

— Вполне, — обрадовался Рахта. — Марша, ты прямо чудодейка и приносишь удачу! Не зря ты так похожа на королеву.

— Не похожа я, — расстроилась Марша. — Мой настоящий цвет волос — каштановый. Из-за законов корпуса ведьм крашусь всю жизнь. Они вон уже лезут и секутся, но надо соответствовать…

— Вот еще! Ты же не в Альянсе! — возмутилась Кошка Ли, ловко переползла за спину Рахты и снова обняла его за шею. — Эй, эфрит! Наколдуй ей нормальный цвет.

— А сама?

— Знаешь, меня нельзя подпускать к серьезным делам! Может позеленеть на кончиках или вообще зарасти ромашками, — покаянно вздохнула Кошка Ли.

Марша содрогнулась, представив результат колдовства на своей голове. Жалобно глянула на Рахту. Тот сокрушенно кивнул, подтверждая — с Лэйли станется. Задумался.

— Не умею я с волосами. Могу попробовать, но…

— Лучше я, — решительно сообщила королева, входя в комнату. — Я подслушивала. Как только раздалось согласное «мяу», прибежала, не веря своим ушам. Марша, ты совершила подвиг. Я горжусь тобой: подвигнуть эту девчонку на нечто определенное! Теперь я просто твоя должница. Цвет родной, но чуть поярче, да?

Марша кивнула, заинтересованно дернула к лицу прядь. Мгновение назад глянцево-черную, однотонную и фальшивую. А теперь уже каштановую, замечательную, пушистую. И кожа головы больше не чешется — все вылечено…

Королева села на кровать, ширина которой позволяла разместить еще трех-четырех посетителей без всякого ущерба для удобства. Порылась в корзине, достала нечто, слегка похожее на яблоко. Кажется, жесткое. Задумчиво рассмотрела, явно сомневаясь в съедобности фрукта, но все же взялась грызть потихоньку, заодно рассказывая о планах лечения.

От нее Марша узнала и срок рождения своего ребенка, и прогноз о том, что это будет девочка. В отличие от врачей Альянса, королева не ожидала никаких проблем. Возмущенно фыркнула: под ее присмотром еще ни один ребенок не рождался с проблемами. Авитаминоз? Сэльви указала на корзину с фруктами и предложила всерьез заняться неравной борьбой. Неравной, поскольку фруктов много, а авитаминоз — один и уже подыхает… Кошка Ли закивала, потянулась, нашла свою мангу и вручила Марше. Затем очистила еще один фрукт и еще, бормоча названия и облизываясь. Фруктов в корзине меньше почему-то не стало. Рахта согласился с наблюдением и пояснил: это его способность — извлекать невесть откуда нечто вкусное и спелое для обожаемой Лэйли. Раньше он так же угождал капризам сестры, но теперь она вполне довольна гномами, восторженными и предупредительными. Да и муж рыжеволосую эфрити балует изо всех своих немалых магических сил.

Королева доела загадочный фрукт, грустно вздохнула и виновато пожала плечами.

— Марша, мне так неловко тебе это говорить… У меня бессовестные дети, но внуки еще хуже! Эдиль, наглый мальчишка, имеет на тебя планы. Нет, это не то, о чем ты подумала. Я гоняла его сковородкой, не помогает. В общем, ты сразу скажи, если не годится, тогда я его того — прокляну… наверное. В общем, он хочет, чтобы ты жила в Тампе. У нас нет никого подходящего на роль временного управляющего системой безопасности. А ты — полковник, корпус ведьм. Уважаемый ими человек, имеешь награды, тебя ценят в столице Альянса, ты патриотка и так далее.

— Патриотка и даже полковник? — поразилась Марша.

— Посмертно, — усмехнулась королева. — С золотым бантом от президента Альянса и знаком луны, платиновым, инкрустированным перламутром, от корпуса ведьм. Все награды — за спасение генерала Хорна.

— Надо же, — удивилась Марша еще сильнее. — Я так выросла в звании после гибели! И что надо делать в Тампе?

— Координировать взаимодействие местной полиции и приезжих магов с поисковыми жбрыхами. Перевооружать внутренние войска и расформировывать негодные подразделения. Мирить, ругать, решать вопросы. — Королева виновато пожала плечами. — Ну что, я пойду его прокляну?

— Зачем? — прищурилась Марша. — Теперь у меня есть шанс не соскучиться и не превратиться в приживалку в вашем благостном мире. И дослужиться до генерала, кстати.

— О, это так важно! — ехидно фыркнула Сэльви. — Новорожденные дети, у которых оба родителя генералы, сразу получают офицерское звание, да? И эполет на пеленку.

— Я обсужу столь удачный закон с президентом Тампы, — усмехнулась Марша. — Я всех там знаю. Ездила по делам, да и они в столице бывали. Они у меня научатся взаимодействовать. Я их так расформирую, что не пикнут.

— Вот этого я и боялась, — кивнула королева. — Лежи, воительница. Две недели постельного режима, потом второй сеанс нашего хорового воя над тобой. Еще неделя отдыха — и, пожалуй, можешь ползти в Тампу. Со своей ведьмой. Отдаю тебе Кошку Ли для охраны. Не думаю, что с ней тебя подстерегут. И что ее обидят при тебе. К тому же Рахта поедет. Его очень ждут. В Тампе проблемы с погодой, а он умеет договариваться с солнышком как никто другой.

Дверь беззвучно подалась в сторону, и в комнату заглянула Кира. Улыбнулась, поздоровалась, расцвела от радости, уверенно юркнула на кровать и проползла по дальнему краю к больной правой руке. Зашепталась с паглом, гладя его мех. Марша присмотрелась и смогла различить мордочку некрупного зверя, обнимающего ее руку. Или вытянувшегося и формирующего ее? Впрочем, не так уж важно, главное — сам он знает, что делает. Открывшиеся в ответ на шепот Киры глаза пагла были огромными, круглыми, любознательными. Сизо-черными. Мордочка широкая, нос совсем маленький, плоский. Уши круглые, короткие, едва заметные. Дослушав шепот Киры, пагл вздохнул, засвистел в ответ, заулыбался маленьким странным ртом с парой длинных тонких клычков в верхней челюсти.

— Ваффи сказал, что все идет хорошо, — авторитетно сообщила Кира. — Кости растут, он удачно прижился и почти целиком перехватил всю работу нервов. То есть болеть будет слабо, если не пытаться шевелить рукой. Закончить восстановление костей Ваффи обещает через три месяца. Марша, я сбежала из дома, чтобы тебя повидать, — гордо добавила Кира. — Я у Кошки учусь говорить «мяу».

— Вот ужас-то! — охнула королева. — Нет, это решительно невозможно! Двух таких девиц долина не вынесет. Кира, я тебя отсылаю куда угодно подальше от Лэйли.

— Ну… ну хорошо, к Диалю, — тотчас посоветовала белокурая.

— Хватит вить из меня веревки! Нет. Не хочу получить еще одну затянувшуюся на невесть сколько лет помолвку. Пусть скучает, голубчик!

— Тогда я еду с Маршей. Куда ты ее отправляешь?

— Да что за подданные у меня? — расстроилась королева. — Хотят управлять моим величеством! Нет, в Тампе опасно. Ни за что.

— У меня жбрых, кто полезет? — пожала плечами Кира. — Баф, напугай врага!

В дверь, распахнув ее настежь, пролезла чудовищная морда, оскалилась и зарычала, поводя усами и щетиня мех. Со звоном выпустила когти на одной лапе и пошевелила ими на весу. Марша сперва вздрогнула, потом рассмеялась. Заинтересованно рассмотрела жбрыха. Вот, значит, кем намереваются усилить полицию! Жаль, Нэл не видит, он бы сразу оценил такую полезную зверушку. В конце концов, только благодаря упорству генерала собаки еще служат в столице и не сняты с довольствия. Даги трижды выходили на самый верх с требованием убрать с улиц «агрессивных животных». Еще бы! Собаке трудно дать взятку, чтобы она перестала считать обычного человека человеком. И отказалась по следу найти его дом, например. Хотя по всем отчетам дагов ими уничтожен нелюдь, ужасный эльф… Само собой, никакой не житель Альянса, как можно даже намекать на подобное.

Жбрых и того лучше. Ловок, силен, умен. И неагрессивен. Совершенно очевидно, он слушается каждого слова своей Киры. И с удовольствием кушает фрукты. Вон стелется по полу, ползет к корзине. Соорудил из хвоста петлю и готовится пообедать.

Кира разобрала во взгляде Марши интерес и стала гордо демонстрировать своего Бафа, в самом выгодном свете представляя его возможности, от которых нельзя не прийти в восторг. Оказывается, зверь магический, у него пуленепробиваемая шкура, он может искать врага по запаху и следу, по магическому отпечатку личности, по ношеной вещи и так далее. Бегает очень быстро, прыгает великолепно, держит канал силовой подкачки для своего друга — мага или ведьмы.

— Это что же, конец полиции? — слегка расстроилась Марша.

— Люди во многом замечательны, но к тому же, увы, неисправимы, — рассмеялась королева. — Все равно и воруют, и друг другу жизнь портят, законы нарушают. Просто реже. Хотя… В Дэйгэ не воруют. Там султан повелел откусывать руку вору. Жбрыхи недовольны, но исполняют. Уже лет двадцать никого не кусали, правда…

— Хороший закон, — одобрила Марша.

— Скажем так, действенный, — смущенно пожала плечами королева. — В Бильсе не лучше, тоже руки велено откусывать. Хан у них теперь. Уже второй год как отказались от троевластия. Президента больше нет. Осталась странная смесь старого и нового: хан и сенат. А еще гном, ответственный за финансы. Видишь ли, учетчики гномов до неприличия честны. Безупречно знают законы, долго живут… при них невозможно наладить схему крупного воровства денег или активов.

— И много появляется одноруких? — поинтересовалась Марша.

— Еще год назад было много, — погрустнела королева. — Теперь уже почти не воруют. В чем-то хан прав. Трудно наводить порядок после вашей разрухи, после Альянса-то. И безработные, и даги, оказавшиеся никому не нужными. Да еще и ведьмы, не умеющие делать ничего полезного, годные только эльфов ловить. Некоторых уже бесполезно переучивать.

— Кто наводил порядок в Бильсе? Почему его нельзя перевести в Тампу?

— Генерал Шакир, — сообщила королева. — Не делай такие глаза. У них весь род — военные. В большинстве своем очень уважаемые люди. Думаешь, Ланкор уехал из дома в столицу Альянса с докладом о беспорядках?

— Так говорили.

— Сбежал он. Ночью, в домашнем халате, — сморщила нос Кира, явно подражая Кошке Ли. — От деда свалил, только пятки засверкали. Кадим Шакир замечательный. Я к нему ездила в гости с Диалем. Только дедушке Кадиму уже восемьдесят пять. Нельзя ему волноваться. При нем сейчас все время врач с паглом. Его очень любят там, в Бильсе. Сын Кадима погиб во время боев в столице, когда Бильса отделялась от Альянса. А правнука у него нет. Есть правнучка, но ей всего шестнадцать. Очень упрямая, учится у гномов на поискового мага. Ну то есть для работы в полиции. Я ей помогала жбрыха выбирать. Пока еще он маленький, но растет хорошо.

Марша прикрыла глаза. Так много нового! Голова кругом идет. Полицейские жбрыхи, добрый дедушка Шакир, бесполезные ведьмы… Надо осваиваться и начинать работать. Будет интересно, нет сомнения. Хорошо, что есть время на отдых. Как раз хватит, чтобы понять хоть самые основы жизни вне Барьера. На чем они тут ездят? Как общаются и передают распоряжения? Где живут, чем отапливаются? Откуда получают продукты, есть ли вообще магазины?

Вспомнился Эньо, бесподобный сапожник. Жаль, вся обувь осталась там, на старой квартире. Какие были туфли! А сапоги! Лучше сделать невозможно. Конечно, Нэл все сохранит до ее возвращения…

Королева искоса глянула на больную. Улыбнулась и прошла к шкафу. Распахнула настежь обе створки. Стала двигать вешалки, давая возможность рассмотреть замечательные по красоте вещи. Платья, строгие костюмы, плащи, куртки. Приталенные, свободные, очень свободные, явно для…

— Именно все твое, — сообщила королева. — Подданные у меня хоть и капризные, но работящие. Размеры сняли, еще когда лечили. За десять дней вот набили гардероб. И еще принесут. Боюсь, даже форму уже шьют, мой Эдиль такой расторопный, наверняка заказал.

— Это же непомерно дорого, — охнула Марша.

— Хорошо иметь в должниках королеву? — подмигнула Сэльви. — Ты устроила брак моей Кошки, помнишь?

— Сшили-то раньше!

— Ой, повод подарить всегда найдется, — отмахнулась Сэльви. — Что тебе достать? Потому что я не терплю тихих больных — изволь шипеть, стонать, но спуститься на своих ногах по лестнице в зал, к обеду.

— Зеленое, вот то, — попросила Марша. — Ох, оно еще лучше, чем я думала. А как же пролезет моя мохнатая рука?

— Все вещи с разъемным плечом на завязках, пуговицах или броши, — кивнула королева. — Мы ведь знали, что ты будешь долго лечиться. Все, я пошла готовить. Начинай шипеть и стонать, то есть одеваться. Туфли вот, специальные, удобные, для больных ног. И не смей носить шпильки до родов, я запрещаю.

Марша послушно кивнула. Еще раз рассмотрела платье, пощупала ткань, вздыхая и огорчаясь: в ближайшее время Нэл не увидит ее в этом. Кошка Ли догадалась, прищурилась и, приняв свой неподражаемый капризный вид, посоветовала не страдать. Мол, соскучится — еще сильнее обрадуется. Одеваться оказалось действительно больно и тяжело. Но Марша исправно шипела, стонала и двигалась. Кира гладила ее по голове, по руке и сочувствовала. Лэйли фыркала, насмешничала — и тоже очень переживала. Но все самое трудное рано или поздно заканчивается. Даже путь по лестнице вниз, целых два пролета сплошного мучения. И переход через обеденный зал в малый, каминный, где королева накрыла обед.

Стараясь отвлечься от боли, Марша думала об эльфах. Таких похожих на людей — и все же совершенно иных. Живущих вечно.

— Молодец, я думала, не приползешь сама, — похвалила королева. — Больно, зато на пользу. Быстрее выздоровеешь. Ну спрашивай. По глазам вижу — про вечную жизнь. Да?

— Неужели так заметно?

— Ты умная женщина, могла и задуматься, — предположила Сэльви. — Я открою тебе большой и страшный секрет. Его все знают, но почти никто не принимает всерьез. Люди живут недолго, вот и не могут убедиться лично. Мы не живем вечно. Ровно столько, сколько можем оставаться молодыми. Внутри, в душе. Когда эльф перестает радоваться каждому новому дню, он начинает стареть. Медленнее человека и не до дряхлости. Но неизбежно. Потому древние создали сложный механизм магического сна. Он позволял сохранить физическое тело и зародыш души. Хотя это грех. Для нас, для эльфов. Недопустимо утрачивать личность и память.

— То есть вы умираете?

— Если душа состарится — да. Сбрасываем тело и снова идем по звездному мосту. Чтобы научиться жить вечно. Не переставая уважать мир и восхищаться им. За время моего правления умерло от старости души три десятка эльфов. Немного, я стараюсь их воспитывать.

— Ты говоришь так, словно сама — не эльф!

— Так я — того, вообще непонятно что, — хитро прищурилась королева. — Ведьма. Настоящая. Часть этого мира. Его глаза, его дыхание… Все эльфы близки природе. Королева — особенно. А возраст… Посмотри на нас повнимательнее. Риру, моему мужу, много десятков веков. Он выглядит на тридцать, пожалуй, человеческих лет. А вот Элло, моему сыну, нет и пятисот. Но я очень за него боюсь. Он слишком серьезный и ответственный, ему на вид дают больше лет, чем королю. Если не найдет свою радость — состарится.

— Сложно это.

— Нормально. Глянь на Кошку. Сколько ей?

— Семнадцать, и то от силы.

— Точно. Вот поэтому Рахта влюблен как распоследний мальчишка. Лэйли — его радость. И ты того — ешь. Хватит разводить философию за столом. Прокляну на немоту! А некоторых приклею к стулу!

Лэйли охнула, спрыгнула с перил лестницы, на которых пыталась лежать с самым невозмутимым видом, отдыхая и явно изображая настоящую кошку. Торопливо подбежала к своему стулу и села чинно, неподвижно, прямо. Хватило ее хорошего поведения, само собой, на три минуты…

Обед у королевы заслуживал того, чтобы ради него ползти по лестнице и три пролета. И даже четыре. Было очень вкусно. Вроде бы ничего сложного, а результат восхитительный. Марша ела, гладила своего пагла и пробовала угощать его. Круглоглазый зверек радовался вниманию, пищал и охотно брал крошечными, почти человеческими пальчиками передних лапок фрукты. Явно отдавал предпочтение мягким — персикам и землянике, добытым Рахтой прямо из воздуха.

За десертом Марша поинтересовалась, как королева борется с воровством на своих землях.

— А у меня все старомодно, по-деревенски, — сообщила Сэльви. — Прилипает к рукам. Пожизненно. Не представляешь, как умоляют отклеить!

— Подумаешь, золотая цепочка на пальцах, — не поверила Марша. — Можно отпилить кусочек, а остальное…

Лэйли рассмеялась и стала рассказывать. Одной из памятных краж как раз и была золотая цепочка. Толстая, в два пальца, поясная, с торжественного бального наряда ее величества. Один вор унес и прилип. Второй стал пилить — и, как он выяснил немедленно, тоже прилип, вместе с пилкой. Третий взялся помочь…

— К нам они шли уже всемером, — восторженно сообщила Лэйли. — Так плотно влипшие, что не понять, кто где. И слезно умоляли их спасти. Хором рассказывали о прежних кражах. Обещали впредь жить честно. Смех да и только.

— Смех! — вздохнула королева. — Я была в отъезде. Они за неделю так всем надоели, не передать. Видишь ли, есть дополнительное условие. Можно честно сознаться во всех кражах при свидетелях, положить на место вещи и отлипнуть. Во всех кражах! А старший оказался того — склеротиком. Очень хотел рассказать, но забыл дела юности. Ему напоминали, по телефону звонили, подняли архивы полиции на родине. Их даже власти жалели. Что с парнями было, когда я их отпустила и попробовала подарить пояс за мучения… на память. Видишь ли, он не золотой. Это особый сплав, гномы создали. Хороший накопитель магии. И не более того. Ладно, хватит глупостей. Вот моя серьезная королевская воля.

Сэльви развернула листочек и стала читать записи, сделанные ее чуть резковатым почерком. Полноценный план подготовки на время лечения. Посещение фермы грызлов, площадки мальтов, обучение активации заранее сплетенных гномьих заклятий, знакомство с полицейскими чинами Бильсы и еще нескольких стран — соседей Тампы. Консультации по современному международному законодательству…

И, само собой, посещение магазинов. Королева не могла не уделить внимания столь важному для любой женщины делу!

Нора гордо выставила на стол роскошный торт. Гномы дружно одобрительно кивнули. Леська со стоном вздохнула, облизнулась и попробовала украдкой отколупнуть ногтем крошку от обсыпки. Получила по пальцам от своего же адъютанта и надулась. Гиллор, сын генерала Хорна, с сочувствием глянул на ведьму и плотнее запихнул кулачки в карманы модной рубашки навыпуск. Ему тоже невыносимо, просто до спазмов в животе хотелось попробовать торт. Но когда тебе девять, пора уже воспитывать характер. Так говорила мама Марша. Глупая горничная отца все лето твердила — не родная и вообще умерла еще зимой. Теперь пусть рассказывает свои злые сплетни в другом доме! Ему виднее, кто родной, а кто нет. Пока мамы нет дома, надо особенно тщательно исполнять данные ей обещания. Ведь рано или поздно она вернется. Просто уважают маму Маршу везде и потому поручили ей очень ответственное дело, секретное, так сказал отец.

Нэллан Хорн сидел во главе стола и страдал сильнее, чем даже его сын. За окнами ветерок лениво и без усердия вел учет редеющих рыжих листьев в кроне липы. Погода чудесная, воздух прозрачный, пробок на дорогах нет, в столице спокойно. Где могут все демоны мира запереть господина Крони? Ведь сам обзвонил и собрал, сам обещал приехать и рассказать нечто важное. В общем-то за столом никто не сомневается в причине собрания. Но хотелось бы не только догадываться, но и знать наверняка!

Длинный семиметровый скорпион блеснул панцирем в прогалине мертвого горелого леса. Гиллор заметил первым и, восторженно выдернув кулак из кармана, указал пальцем в окно, забыв на миг, что мама не велела так делать — некультурно.

Скорпион за это время миновал поле и взбежал на ближний пригорок с едва слышным шелестом хитиновых пластин. Замер, опустился наземь, складывая суставчатые лапы. Стремительная, очень современная машина гномов, точнее — мазв. Таких ввезти в Альянс посольству разрешили всего пять. Три служат в кортеже президента, два — в посольстве. Пуленепробиваемые, практически недосягаемы для более тяжелых снарядов и гранат — бесподобно уворачиваются и самостоятельно ставят магические щиты. Вне Альянса, по словам гномов, работают в лесном патруле. И клешни у них — не для боя. Выращены исключительно с целью уборки поваленных деревьев после сильных ветров. Или для корчевки сухостоя. Впрочем, в такие сказки здесь никто не верит. А броня — для красоты, да? Ах, природное свойство, лишь слегка улучшенное…

Жилой отсек в корпусе скорпиона открылся, когда зверь поднял жесткие фальшивые надкрылья. Из недр мазва выбрался важный рыжий гном, лично прибывший посол. Следом выскользнул господин советник Крони. Оба быстро поднялись на крыльцо и вошли в дом. Скорпион бодро лязгнул отливающими сталью клешнями, поднялся и заспешил к опушке. Может, люди и не верят, что он создан для поддержания порядка в лесу. Люди вообще не особенно умны, раз довели лес до такого состояния. Надо работать! Время есть, друг сказал — они задержатся здесь до утра, а то и дольше. Можно раскорчевать полгектара под посадку, если сильно постараться.

Советник вошел первым, огляделся, улыбнулся и шагнул к своему стулу, указанному генералом. Следом протиснулся в дверь широкий гном. Молча стащил с шеи тяжеленный медальон посла, уложил драгоценность на стол, нажал на огромный центральный рубин.

Лепестки символа глубинного горна, герба Гхросса, разошлись, свет озарил комнату и собрался в знакомую Норе по давней ночной встрече с жбрыхом Эммом сферу. Только куда больших размеров и отчетливо видимую. Белесый туман рассеялся, и все смогли увидеть Маршу, очень похорошевшую и весьма непривычную, с каштановыми волосами, в легком светлом платье. С причмокивающим свертком на руках — ради которого, собственно, все и собрались.

— Здравствуйте, — улыбнулась Марша. — Вот она. Как и говорила королева, девочка. Глаза у нас папины, такие большие и добрые, посмотрите. А улыбаемся мы, как мамочка…

— Хорошая пацанка получилась, — сообщила свесившаяся в сферу откуда-то сверху сребровласая голова. — Мяу! Как кошка говорю: она мне нравится. Дерется со мной и пищит оглушительно.

— Кошка, исчезни! — приказал голос кого-то невидимого. — Имей совесть, не твой праздник. Ты до сих пор от свадьбы уворачиваешься!

— Раа, я же сказала…

Несмотря на возмущенно-протестующий тон, голова послушно исчезла из сферы. Теперь невидимки шептались на несколько голосов и хихикали где-то поодаль.

Марша без помех продолжила рассказывать, как замечательно все сложилось. Рожать она улетела в Рэлло, к королеве Сэльви. И еще пять дней будет здесь, пока не получит от господина генерала точных указаний, как следует назвать девочку. А потом опять вернется на задание.

Гиллор огорченно вздохнул. Он-то рассчитывал, что мама скоро соберется домой, насовсем.

— Помаши братику, — незнакомым Норе ласковым тоном ворковала Марша, придерживая дочь за крошечные пальчики. — Скажи, что мы его любим. Хорошо, когда есть старший брат, правда? Он будет тебя оберегать. Королева обнадежила: можно его к нам вывезти, если папа не против. Тут спокойно, плохих дядей и тетей мама переловила и воспитала. Да, все постараются, чтобы вас не обижали. И мама, и жбрых по имени Баф, которому ты вчера пыталась вырвать ус. И Лэйли, получившая утром пяткой в глаз. Скажи: приезжай к нам, Гил!

— Обязательно, — пообещал мальчик. — Господин гном, а мама меня слышит?

— Пока такого не можем сделать, Барьер не позволяет. Точнее, вспышка магии будет очень сильной и заметной, — расстроился посол. — Но я передам ей. Впрочем, сам расскажешь. Вот приглашение в колледж Тампы для вашего сына, генерал. Как советник Крони добился положительной визы ваших президентских служб, понятия не имею. Но виза есть. И от Альянса, и от Тампы.

— Отменно, — решительно кивнул Нэллан. — Уезжаете завтра?

— Да. Отсюда на рассвете, а магистральный грызл уходит в полдень.

— Спасибо, так мне будет намного спокойнее, — улыбнулся Нэллан.

— Пап, разве здесь опасно? — быстро вычислил недосказанное Гиллор.

— Отчего же? — безмятежно возразил генерал. — Нет, конечно. Но мама-то там одна! Подумай, каково приходится ей! Итак, рассаживайтесь все. Я буду резать торт. Каждому по куску, за это скажите спасибо Норе, она отменно печет, не хуже моей Мареньки. Жуйте, запивайте чаем и думайте. В списке пять имен. Надо определяться, а мы все никак.

Еще бы! Самому Нэллану нравилось имя Алита, наверняка неприятное для Марши из-за воспоминаний об одноименной директрисе колледжа. Гил разрывался в пристрастиях между папиным вариантом и идеей Алесии назвать девочку Лоллин. Нора твердила, что имя ужасное, кукольное. Гномы хором предлагали выбор из вполне достойных и привычных: Дора, Лара или даже королевское, вообще безупречное — Тафи.

Нора подливала чай и заинтересованно поглядывала, как справляется с пирогом Крыса. За лето советник появлялся в городке у ведьм всего дважды, оба раза беспросветно утомленный. Жадно ел, заворачивался в принесенный заботливой Алесией плед и отсыпался, чтобы через три-четыре часа сгинуть снова. Это казалось странным на фоне общего оптимизма и покоя, царящих в Альянсе. Кризис пошел на убыль. Благодаря доставленному из-за Барьера зерну на континентальной части Альянса собрали два урожая, а на юге — все четыре. Кто-то богател на экспорте металла, вроде бы весьма ценимого вне Альянса. Иные занялись импортом, пополнив ассортимент магазинов массой новых и непривычных товаров. Безработные обнаружили, что лучшие возможности для найма предоставляют гномы. Чуть не с боем прорывались в дверь кадрового департамента при посольстве. Первой станции грызлотракта требовались сотрудники. И на грызловых болотах тоже нужны люди, и в курьерской службе при посольстве, и в лавках гномов-кожевенников. А еще строится колледж для переобучения, скоро начнут работать курсы фермерского дела с нелепым названием «Основы рыхления». Невзирая на странность словосочетания, из поселков едут, со всего Альянса. Значит, надо содержать гостиницу.

Все выглядело просто замечательно. Альянс прекратил искать эльфов и расформировал корпус дагов. Погромы правительственных зданий и нападения на ведьм ни разу не повторялись. Но почему-то Крыса приезжал едва живой. Вот и теперь сидит, на себя не похож. Глаза красные, моргает часто, морщится и скрывает зевоту. Торт ест, как хлеб или вообще концентрат. Быстро, сосредоточенно и жадно. Явно не различая вкуса и не обращая внимания на украшения.

— Тафи, — продолжил агитацию посол. — Это же была великая королева! А уж красавица, не описать. В Иллоре есть ее портрет кисти эльфийского мастера. Волосы светлые, фигурка вот такая, глаза…

— Она была удивительно добрая, как я слышал, — тихо добавил Крыса и снова взялся за торт.

Нора даже вздрогнула от удивления. Потом жалостливо покачала головой и полезла в погреб, за гороховым супом. Раз голодному Крысе настолько по душе гномы, пусть поест нормально. Рецепт господина Фарка, южный гномий горох на густом мясном бульоне. Пожалуй, советнику он больше нужен сейчас, чем торт. Крыса оживился, принюхался, блаженно улыбнулся и охотно принял всю кастрюлю, наспех разогретую магией. Нетерпеливо схватил большую ложку и полностью отключился от дальнейшего обсуждения. Впрочем, генерал не оставил без внимания комментарий столь разумного человека. Потребовал добыть портрет Тафи и стал уточнять, насколько это распространенное имя, что оно означает и чем была знаменита королева гномов.

Очень скоро он сходил за любимой фляжкой и налил из нее «Золота гномьих гор» всем взрослым за столом.

— Ну за Тафи Хорн! — подвел итог обсуждения генерал одним коротким тостом.

— Я все перескажу маме, — важно кивнул Гиллор. — Как мы выбирали и на чем порешили. Хорошее имя. Необычное.

— Звучит превосходно, — порадовался посол. — И торт вкуснейший. Это ведь настоящий «Сюрприз рудознатца» с многокомпонентной начинкой. Нора, вы прекрасно печете. С нашими рецептами знакомы, похвально. Положите мне еще кусочек. И отправьте советника спать, мне неловко все время подпирать его плечом.

— Извините, — виновато зевнул Крыса. — Я правда устал. Дела, и, увы, их не становится меньше в последнее время. Я пойду, если больше нет супа.

— Есть, из забарьерного южного риса, — предложила Нора. — Только в нем угрожающе много перца, мы с Брыжем экспериментировали.

— Ты сразу не могла принести? — капризно расстроился советник. — Тащи скорее, не стой на месте. Я поужинал три дня назад и так замотался, что живу с тех пор на чае и сухом печенье, подаваемом в приемных важных людей.

Подтверждая столь страшную судьбу советников, Крыса выхлебал рисовый суп в две минуты. Сыто прикрыл глаза и отметил: вкусно. Запил, а точнее, залил перечный пожар в горле парой чашек чая и удалился отдыхать. Посол критически прищурился и поманил Нору — есть разговор.

В коридоре широкий гном стоял боком, ему явно тут, в человеческом доме, все казалось неправильно и глупо построенным. Очень высокие комнаты и нелепо узкие дверные проемы. Прикрыв дверь в столовую, гном решительно дернул себя за бороду и приступил к делу.

Без окольных глупостей, свойственных дипломатии людей.

— Нора! Так получилось, что я о вас знаю довольно много. Советник постоянно рассказывает мне о некой ведьме, безупречной во всех отношениях. И, понимаете ли, подобное безобразие будет длиться бесконечно. Он полагает, что следует сперва извести всю мерзость в Альянсе, а уж затем жениться по полной форме. Если вам господин Крони в целом безразличен, ждите, так сказать, погоды у выхода из пещеры…

— Совсем нет, — запротестовала Нора. — И чем дальше, тем больше он мне дорог. Просто его невозможно поймать, а я как-то слегка стесняюсь настаивать.

— Видите ли, он чересчур ответственный. Получается так: или вы смиритесь с тем, что все распланировано на пятьдесят лет вперед, я имею в виду минимум по срокам…

— Ужас, — охнула Нора.

— Тогда не допивайте чай, — хитро подмигнул посол. — Порушьте его планы хоть сегодня. До утра мой скорпион не вернется из леса. А когда он закончит валить сухостой, мы поедем в столицу неспешно, и господин Крони прекрасно отдохнет по дороге. Нора, если вы не сломаете его планы, он сломает вашу жизнь. Извините за грубость, но я слишком давно его знаю. Вы — последний шанс на нормальную жизнь для этого… гхм… человека.

Гном решительно развернулся, шурша костюмом по стенам и усердно прижимая к бокам локти. Открыл дверь в столовую и с порога взялся раскатисто излагать подробности юности славной королевы Тафи, столь важные с недавних пор для генерала. Речи вести посол умел, слушали его охотно, так что про Нору и не вспоминали.

Кира проснулась до зари и долго лежала, счастливо жмурясь и улыбаясь темноте. Почти двенадцать лет она ждала такого окончательного и невозможного счастья. Быть дома всей семьей. Ничего страшного, что пока не в Дэйгэ, а тут, в долине Рэлло, в гостях у королевы. Главное — на первом этаже сонно причмокивает Назим, самый младший ребенок рода аксы-Данга. Там же мама и Бакши. А в соседней комнате отдыхает Нора. Когда она двадцать дней назад вышла на крыльцо президентского дворца там, в Альянсе, Кира плакала от радости и совершенно не думала, что это снимают на камеры, для новостей. Правда, операторы тоже не предполагали, что так злить Кошку Ли слишком опасно…

Съемка разгрома телецентра пошла в эфир под простым и понятным рекламным лозунгом: «Продолжение сериала о бессмертном Тиэле, самом опасном эльфе и его семье». Зрители стонали от восторга и торопливо ставили передачу на запись. Еще бы: Кошка Ли шипела и гоняла операторов, прыгала, ругалась и натравливала на всех подряд своего пособника — рыжего наглого кота Ревуна. А за ней бегали и пытались успокоить и урезонить эльфу целых два Лоррана! Более взрослый — настоящий, и выглядевший совсем молодым дублер, внук королевы Сэльви…

Пока все следили за долгожданными и восхитительными по красоте бесчинствами эльфов, Кира обнимала сестру и требовала у нее самых надежных обещаний больше никогда не пропадать надолго. С тех пор Нора всегда рядом. Можно встать, выйти из комнаты, на цыпочках пробраться по коридору и открыть дверь ее комнаты. Убедиться, что сестра спит. И постоять, глядя, какая она удивительно красивая. Нос у Норы необлезлый, как у некоторых. И волосы удивительные, серебряные, как у Кошки Ли. А еще у нее глаза теплые, густо-серые, сияющие. Потому что Нора тоже счастлива. Любит она своего ледяного принца.

Дверь приоткрылась.

— Это ты про меня так громко думаешь? — зевая, уточнила очевидное Нора. — Двигайся, я пришла сплетничать. Почему злюка Оса моего Элло обзывает ледышкой? Я поговорила с Кошкой Ли, и мы эту черноволосую негодницу вчера отлупили.

Скандал носил, по мнению Киры, сугубо демонстративный характер, как все действия Кошки Ли. И имел целью скорейшее примирение Лоэля с Мильосой. В конце концов, никакой он не ледяной. Вот уж точно — глупости. Да, заклинания зимы до сих пор подчиняются принцу куда лучше и полнее, чем любому другому магу. И да, он несколько менее спонтанный, чем Кошка Ли. Но, если бы все шесть детей королевы размахивали клинками, вопили «мяу» и изводили своим безмерным энтузиазмом долину… Никто бы не выжил в Рэлло!

К тому же теперь — это признает даже отлупленная Мильоса — принц сильно изменился. Смотрит на Нору с обожанием и твердит, что зимы в этом году, наверное, не будет. Потому что ему тепло…

Кира улыбнулась и кивнула, обнимая сестру.

— Знаю. И сержусь. Эрика вас разнимала, Марша тоже. А меня не позвали. Хулиганки.

— Хулиганка — Алесия, она полезла защищать Осу. Предательница! Сказала: двое на одну — нечестно, — передразнила Нора и рассмеялась, потирая ушибленный локоть. — Когда прибежала Сэльви, мы сказали, что у нас девичник. Королева разрешила продолжать и строго велела беречь лица для праздника. А еще отправила к нам пагла Ваффи для излечения синяков. Она замечательная, правда?

— Сэльви не просто замечательная. Она — Единственная, — важно сообщила Кира сестре то, что полагается знать каждому эльфу. — Сердце эльфов. И вообще, Сэль не более эльф, чем Кошка Ли или Рахта. Она королева. Ее слушает сама Саймиль.

— Слушает, — улыбнулась Нора. — Они переговариваются и сплетничают, как мы.

Сплетничать, зарывшись носом в одеяло и обнимая старшую сестру, было замечательно.

— Ты мое платье видела? — мечтательно вздохнула Нора, с головой ныряя под одеяло.

— Да. Старомодное, длиннющее и не в стиле Дэйгэ, — перечислила Кира, подражая тону Осы. — Красивое. Орильр сказал, такое было у древней королевы Рэлло. И еще сказал, ты на нее похожа, а Лоэль — глазастый и вообще молодец.

— Одолжишь Бафа для переноски шлейфа? Твой-то шелк слишком тонкий, чтобы его нести, сам плывет. Кира, а вдруг из меня не получится эльф?

— Бафрых проследит, — фыркнула ак-банто. — Я ему прикажу строго-настрого! Слушай, а сколько подданных женит королева сегодня?

— Много! Рахта третий день спешно возводит дворец для большого приема, — хихикнула Нора. — Ругается. Говорит, разучился работать эфритом-строителем. Гномов в помощь позвал и свою сестру. А Кошку Ли выгнал. Из-за ее капризов и так крыша главного зала невесть на что похожа. Лэйли сказала: так удобно для мальтов, чтобы могли смотреть на праздник.

Внизу зашуршали шаги — проснулась мама. Стала одеваться и нервничать, то и дело что-то роняя. Еще бы! Такой день — обеих дочерей выдает замуж. И женихи достойные. А уж гости… Правда, они общие, все приехали в Рэлло и приняты эльфами. Но все же большая свадьба. Сам султан прибыл. И хан Бильсы, и президент Альянса, и правитель Леснийского союза, и председатель совета кантонов Шон-фа. Много очень важных людей. И просто друзей — тоже. А еще гномы и эльфы — не счесть. Кира умудрилась пригласить даже магических зверей. Своего любимого Эгли, неразлучных Бафрыха и Банта. Как согласилась королева впустить в зал тридцатиметрового грызла — непонятно… Никто, кроме нее, не позволил бы. Единственная же и не подумала возражать, наоборот, довольно кивнула — правильно, будет возить закуски и подавать напитки, заранее заполнив ими грузовые полости длинного тела.

Потому что поить и кормить надо огромную толпу!

Женятся два внука королевы: красавчик Виоль на Эрике, а умница Эдиль на злюке Мильосе. Трое ее же детей — Лоэль берет в жены Нору, а Риола наконец-то говорит «да» Ррыну, а что вытворят Кошка Ли и Рахта, пока до конца не знает никто. Еще пять пар эльфов уже несколько лет ждали указанного случая и тоже желают отпраздновать скрепление своих союзов вместе со всей долиной. Не меньший энтузиазм проявили люди. Марша заявила, что ей пришлось выйти за бесподобного генерала Хорна тайком. Но теперь, после официальной смерти и официального же признания чудесного воскрешения, неплохо бы повторить праздник, да пошумнее. Алесия сообщила, что не видит причин оставаться в стороне. Королева с ней согласна, а если кто-то посмеет назвать ребенком и пигалицей — пусть побеседует с женихом.

— Всю ночь украшали зал. — Кира мечтательно сообщила потолку всем известную новость. — Лоэль делал хрустальные узоры зимы, а Рахта наполнял их огнем. Несочетаемо — но, говорят, у них получилось.

— Потому что все остальные женихи ловили и не пускали в зал Кошку Ли, — хихикнула Нора. — У нее были интересные идеи, как ты понимаешь.

— А какое у Кошки платье? С хвостом? — сморщила нос Кира.

— Не видела. Но знаю точно — из ее обожаемого шелка.

Последствия, само собой, появились довольно скоро.

Через десять лет Барьер был опущен до минимальной высоты, поскольку порядка в Альянсе при новом президенте стало гораздо больше. Удалось почти безболезненно пережить первый, самый мучительный для экономики, этап тотальной замены технологий. Люди переучивались, страдали и выражали недовольство. Но признавали — Бильса через это прошла и теперь живет гораздо богаче и лучше. Да и здесь дело движется в нужную сторону, хоть и не без проблем. Малышам уже невозможно объяснить, что такое городской смог. Почему глупый рычащий вонючий автомобиль когда-то хранился в гараже на месте «эмки». И считался, странное дело, более престижным и дорогим, чем гномий скорпион! Хотя их всего-то пара десятков в Альянсе до сих пор. Причем они живые, не продаются ни за какие деньги. Или уж вовсе странное незнакомое явление — бездомные дети! Есть ведь госпожа Алесия, разве она допустит? Много непонятного. Старые провода электроснабжения, еще не везде снятые и убранные. Зачем они, если есть более простые способы подзарядки?

Но самое трудное и даже обидное непонимание — почему еще стоит Барьер? Неужели там, за ним, до сих пор опасаются Альянса, давно согласившегося считать мир живым? Уже состоялся первый выпуск собственных магов и ведьм с поисковыми жбрыхами. Отмеченный весьма пышно, даже королева Сэльви прилетала.

А над грызловыми болотами стояла благостная летняя тишина. Рой комаров и мошки отмечал лежбища старых магистральников. Молодняк — три десятка малых, не более метра в длину — грызлов деловито копался в иле, тренируя навыки рыхления. Рыжий Ревун лениво наблюдал за их возней и со страдальческим видом терпел попытки завязывания его безупречного хвоста, длинного и пушистого, в бантик.

— Марька, прекрати выщипывать мех из маминого любимца, — строго потребовала старшая Марша у дочери Алесии. — Я тебе как президентша запрещаю. Меня тут все должны слушаться!

Благодушный тон сам по себе делал исполнение указания необязательным, но Алесия-старшая все же сочла необходимым защитить интересы ребенка. Хотя бы на словах. Тем более сама она занята. И вовсе не собственной дочкой.

— Своих малышей тебе мало, чужими распоряжаешься. Пусть, она всего лишь выбирает репьи, — возмутилась Алесия, выплевывая на ладонь две последние заколки и запасную резинку для волос. — Вот мы какие красивые. Нам эту прическу о семи хвостиках Ррын порекомендовал. Говорит, очень подходящая для редкостной породы рыжих эльфов. А Леся у нас рыжая, как солнышко. Интересно, в кого? Мама Ли у тебя светленькая, папа Раа вообще беленький.

Трехгодовалая эфрити, тоже рыжая и тоже Алесия, глядела на любимую няню с интересом. Каким-то чудом, непостижимым даже для самых могучих магов, она слушала и слушалась лишь немногих людей и эльфов, которых признавала достойными внимания. Главными для Леси были бабушка Сэльви и тетя Алесия. При них девочка была совершенно нормальным и безопасным ребенком. Не поджигала из любопытства взглядом кустарник, не пыталась сделать солнечную линзу и испечь из песка пирожки, не разгоняла ради шалости столь нужные дожди, усердно вызываемые магами…

Потому и жила уже второй месяц на грызловом болоте, давая отдохнуть долине эльфов от своей кипучей огненной непоседливости.

— Характер у котеночка до жути мамин, — усмехнулась Марша. — Интересно, наглые родители надолго всучили нам это секретное оружие королевы? Страна под угрозой… Нора вот-вот приедет. Надо с ней поговорить. Мы оставим милое чудовище на год, а она убедит королеву еще пять лет не снимать Барьер. Нэл просил.

— Почему? — расстроилась Алесия. — Так стало бы хорошо без дурацкой стенки.

— Ой, глупые вы все, кроме советника Элло! Он первым сказал, что как только нас признают спасенными и безопасными, перестанут оказывать помощь. Она еще очень даже требуется. Гномы ставят два завода своих странных стиральных машин, похожих на живые мешки для мусора. И отдают даром технологию. А сколько она стоит — лучше не думать! Опять же банкиры дружно против. Леська, живи спокойно на своем болоте, не лезь в политику!

— Вот они! — оживилась Алесия, вскочила на ноги и стала махать ползущему через топь скорпиону. На его спине сидела королева, гордо обнимая свою самую любимую внучку, не пожелавшую ехать, как полагается, в корпусе.

За последние годы семья а-Тэи пополнилась весьма существенно. Но милые, спокойные и домашние дети Диаля или Эдиля бабушку не так впечатлили, как рыжая Алесия, котенок, удивительно похожий на маму, Кошку Ли, если не внешностью, то поведением. И тем более белокурая дочка Норы. По настоянию короля ей дали имя Тиэса, принадлежавшее некогда древней повелительнице долины Рэлло. И теперь нынешняя Единственная твердила непрерывно, что сероглазая, лопочущая невесть что годовалая хулиганка и есть самая настоящая королева. Ведь ее слушаются все — даже сама Сэльви и король Рир.

— Не кусай скорпиона за ус, — наставляла малолетнюю королеву бабушка. — Посмотри лучше, какие хорошие люди нас пригласили в гости! Ты ведь умеешь сразу понимать, что они хорошие? Конечно, умеешь, я знаю! Со временем научишься еще многому важному и полезному. Скоро тетя Риола вырастит свою черепаху Ами и сманит, хулиганка такая, моих подданных. Полетят любопытствовать, есть ли где-нибудь еще шарик, такой же живой, как наша Саймиль. Им нужна будет королева в дальней дороге, да. Потому что без Сердца эльфам никак нельзя. А бабушка не может и там и здесь поспевать. Вы с мамой полетите. Вдвоем вы справитесь, ведьма Сэль точно знает. Она вас дождется, встретит и сама — того… Сбежит любопытствовать.