Небольшой египетский городок Луксор, расположенный в Верхнем Египте, на восточном берегу Нила, приобрел свою всемирную известность благодаря тому, что в самом его центре сохраняются развалины Фив – великого города древности, слава о котором гремела по всему античному миру. Некогда Фивы были столицей Древнего Египта. Египтяне называли этот город Уасет, в Библии он упоминается под именем Но, а Гомер в «Илиаде» именует его «стовратными Фивами».

«Золотой век» Фив наступил в XV веке до н. э., в эпоху Нового царства. В этот период фараоны XVIII династии превратили Фивы в город, чья слава «покорила весь мир». Именно тогда были созданы прославленные ансамбли Карнакского и Луксорского храмов.

Храм в Карнаке с его воротами, внутренними двориками и залами, бесчисленными колоннами, скульптурами и обелисками – значительнейший храмовый комплекс Древнего Египта. Он назывался Ипет-Сут и долгое время являлся главным святилищем страны. Все фараоны эпохи Нового царства считали своим долгом и первостепенной заботой обустраивать и украшать его, привлекая для этого лучших зодчих, скульпторов и художников Египта. Храм в Карнаке посвящен богу Амону – во времена Нового царства он был признан ипостасью бога Солнца Ра. В честь Амона-Ра, «царя всех богов», слагались гимны, в его честь строились величественные храмы.

Карнакский храм представляет собой грандиозный архитектурный комплекс, строившийся в течение столетий при нескольких поколениях фараонов. Уже к началу периода Нового царства в Карнаке существовал небольшой храм Амона. Фараон Яхмос I украсил его колоннами из кедра, драгоценной утварью – вазами для благовоний, сосудами и жертвенниками, выполненными из розового гранита, лазурита, малахита, золота и серебра. Крупное строительство началось здесь в правление фараона Тутмоса I. Перестройкой храма руководил выдающийся древнеегипетский зодчий Инени, однако построенный им монументальный колонный зал не сохранился – он был разрушен в результате последующих переделок.

При фараонах XVIII династии, преемниках Тутмоса I, храм в Карнаке продолжал строиться и расширяться. Большие работы развернулись здесь во времена царицы Хатшепсут, по приказу которой был разобран колонный зал, а вместо него воздвигнуты тридцатиметровой высоты «обелиски царицы Хатшепсут», высеченные из асуанского гранита. Их украшали навершия из электра – сплава золота и серебра. Работами руководил придворный зодчий царицы Хатшепсут – Сенмут, который построил один из пилонов храма. Однако преемник царицы, Тутмос III, уничтожил все, построенное предшественницей, и выстроил новое здание храма, в котором особенно изысканное оформление получил «Зал Анналов». На его стенах Тутмос III, желая увековечить свои победоносные военные походы, приказал высечь многочисленные рельефы и тексты, рассказывавшие о подвигах фараона.

Сегодня храм Амона в Карнаке находится в руинах, которые, тем не менее, продолжают производить колоссальное впечатление. Недаром Карнак – один из самых популярных туристических маршрутов.

Храм Амона представляет собой вытянутый прямоугольник. Его окружает массивная стена, к воротам которой ведут две дороги, одна со стороны Нила, другая – из Луксора. Обе дороги обрамляют два ряда сфинксов с головами баранов (баран – символ бога Амона). Попасть на территорию храма и в его внутренние помещения можно через десять ворот-пилонов, сооруженных в виде массивных порталов с двумя монументальными, суживающимися кверху башнями по сторонам. Эти пилоны – своеобразные вехи строительства храма: каждый их них возведен в правление одного из фараонов. В свое время на пилонах стояли мачты из кедра с развевающимися на них флагами.

Центральный пилон имеет высоту 44 м, ширину – 113 м, а толщина его стен составляет 15 м. За ним расположен широкий внутренний двор, окруженный колоннадой. У входа в храм сохранились руины вестибюля, перед которым некогда стояла колоссальная статуя Тутмоса III. От вестибюля к Нилу тянется колоннада из двух рядов колонн высотой в 20 м с капителями в виде цветков папируса. Сейчас колонн двенадцать, а первоначально было на две больше – на их месте при фараоне Хоремхебе был сооружен очередной пилон.

Через следующий пилон с гигантскими статуями фараонов перед ним посетитель храма через все более и более сумрачные помещения и залы попадал в Большой гипостильный зал – святилище Амона. Сооружение Большого гипостильного зала началось во времена фараона Хоремхеба, но свои окончательные размеры и архитектурное убранство он приобрел только при фараонах XIX династии – Сети I и Рамсесе II Великом. Гипостильный зал отличается гигантскими масштабами построек и необыкновенной пышностью декоративного убранства. Площадь зала составляет 5000 кв. м, а высота достигала 24 м. Крышу поддерживали шестнадцать рядов колоссальных колонн. Всего здесь было установлено 134 колонны, и наибольшие из них имеют высоту 20,4 м, а высоту – 3,57 м. Колонны центрального нефа с капителями в виде расцветших папирусов достигали высоты 19,2 м, а колонны боковых проходов, изготовленные в виде нераспустившихся папирусов, – 14,7 м.

Зодчими, оставившими самый заметный след в истории Карнакского храма, и в частности, строившими Большой гипостильный зал, были Иуп и его сын Хатиаи. Последнего хроники называют «воздвигающим великие колонны в храме Амона».

Колонны «Зала Анналов», расположенного по главной оси храма, увенчаны либо цветком лотоса, либо цветком папируса. Это геральдические эмблемы Древнего Египта: папирус считался символом Нижнего Египта, а лотос – Верхнего. Гладкие стволы колон сплошь покрыты рельефами ритуального и исторического содержания, иероглифическими надписями. Именно из храма в Карнаке берет свое начало древнеегипетская традиция увековечивать воинские доблести фараонов в монументальных рельефных композициях.

Росписи потолка и перекрытий имитировали синеву неба, усеянного золотыми звездами. Сегодня от кровли не осталось и следа, и остатки зала находятся под открытым небом. Стены и колонны гипостильного зала покрывали многочисленные цветные рельефы, общая площадь которых составляла 24,3 тысячи квадратных м. На стенах и колоннах сверкало золото, тонкими листочками которого были покрыты детали колонн и рельефов. Никогда еще древнеегипетские храмы не украшались с такой пышностью.

В Большом гипостильном зале были установлены колоссальные монолитные статуи царей, среди них – статуи фараона Рамсеса II Великого и его жены Нефертари (не путать с Нефертити!). С именем Рамсеса II связан третий большой период строительства в Карнакском храме. Сцены, запечатленные на стенах храма, рассказывают о деяниях этого фараона, покровительствуемого богами. На одной из стен Карнакского храма бог Амон вручает фараону Рамсесу II символы его власти. Далее следуют сцены жертвоприношений, совершаемые Рамсесом II. И всюду со стен храма на зрителя смотрят боги: Хнум, с телом льва и головой барана, Гор с головой сокола, Осирис и Исида. Часто встречаются изображения скарабея – священного жука, символизировавшего в Древнем Египте вечный процесс смерти и возрождения.

Храм Амона в Карнаке иногда называют «каменным архивом Египта». На стенах, пилонах, колоннах и карнизах храма, среди гимнов богам и ритуальных текстов находятся многочисленные надписи, повествующие об исторических событиях эпохи Нового царства: истории военных походов и сражений, обстоятельства восхождения на престол фараонов, списки царей Египта и т. п.

С южной стороны храма находится Священное озеро. На нем находилась пристань, к которой причаливали сделанные из кедра священные ладьи со статуями великой триады богов – бога Солнца Амона-Ра, его супруги богини неба Мут (Нут) и их сына Хонсу, бога Луны. Отсюда брала свое начало торжественная процессия, связанная с ритуалом встречи и перенесения в святилище священной ладьи. Эта церемония происходила в храме ежегодно и собирала толпы паломников. Путь священной ладьи лежал через залитые солнцем дворы храма в сумрачный гипостильный зал, а далее – в погруженное в темноту главное святилище, освещавшееся лишь светом неугасимых светильников. От света к тьме – таков был путь, по которому веками шли древнеегипетские жрецы и вели за собой во тьму безропотные толпы своих приверженцев, подавленных циклопическим величием жилища древнего бога, где все производило впечатление величественности, сверхчеловеческой мощи и таинственности…

К южной части храмового ансамбля примыкают храмы богини Мут и бога Хонсу. В древности их окружали обширные «священные сады». Храм богини Мут начал закладывать еще Сенмут, зодчий царицы Хатшепсут. Храм Хонсу был построен при фараоне Аменхотепе III. Аллея сфинксов с бараньими головами ведет от него к другому великому храму Египта – храму Амона-Ра в Луксоре.

В трех километра к югу от храма Амона в Карнаке расположен Луксорский храм. Меньший по размеру, но столь же впечатляющий и прославленный, как и Карнакский, он тоже посвящен богу Амону. Этот второй по значению и размерам храм Древнего Египта являлся наиболее гармоничным и законченным храмовым сооружением эпохи Нового царства. Сегодня храм в Луксоре относится к числу наиболее прославленных египетских памятников.

Иероглифические тексты донесли до нас имена зодчих, строивших Луксорский храм. В их числе – братья-близнецы Гори и Сути. Но главную роль в строительстве храма, которое длилось несколько веков, сыграл зодчий Аменхотеп, сын Хапу, по прозвищу Хеви – придворный архитектор фараона Аменхотепа III, во время правления которого возведены все главные постройки Луксора. Аменхотеп, сын Хапу, еще при жизни получил признание и славу, а после смерти был обожествлен как один из величайших мудрецов Египта. Сохранились три его статуи, на одной из которых высечен текст, рассказывающий о жизни великого архитектора.

Храм в Луксоре – сложный архитектурный ансамбль, вобравший в себя особенности различных исторических эпох и плоды деятельности различных правителей. В многочисленных перестройках, производившихся в разные периоды существования храма, нашли свое отражение нашествия завоевателей, борьба за власть, попытки насаждения новой религии и другие события истории Древнего Египта. В общий ансамбль включен и храм Александра Македонского, объявившего себя сыном бога Амона и добившегося от египтян обожествления. Есть здесь и христианская часовня, относящаяся уже к первым векам нашей эры. В ряде мест изображения древних богов соскоблены и заменены надписями на коптском языке – это следы религиозной борьбы первых веков христианства, когда разрушались древние капища и идолы.

После завоевания Египта арабами мусульманская религия тоже оставила свои следы в Луксорском храме. И сегодня можно видеть мусульманскую мечеть Абу-эль-Хагаг, стоящую на крыше древнеегипетского храма. Когда строилась эта мечеть, Луксорский храм был полузасыпан, и выступающая из песка верхняя часть его была использована как фундамент. Сегодня храм освобожден из песка, и мечеть выглядит надстройкой на нем.

Воды Нила разделили Древний Египет на две части: восточную и западную, на царство живых и царство мертвых. На восточном берегу Нила возводились дворцы фараонов и громадные храмы, славящие богов; на западном берегу строились пирамиды, гробницы и заупокойные храмы, где совершалась служба в честь умерших и обожествленных фараонов…

К таким заупокойным храмам, вырубленным в скалах западного берега Нила, относятся два колосса Древнего Египта: храм царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри и храм Рамсеса II Великого, более известный под названием Абу-Симбел.

Царица Хатшепсут (правила в 1525–1503 годах до н. э.) была женой фараона Тутмоса II. После смерти мужа она узурпировала трон, лишив престола законного наследника – своего пасынка Тутмоса III, который, как считается, был рожден от женщины нецарского происхождения. В годы правления Хатшепсут в долине Нила велись значительные строительные работы, в том числе перестраивался и расширялся храм Амона в Карнаке. Вероятно, Хатшепсут стремилась тем самым обессмертить свое имя. Забегая вперед, скажем, что этой ей не удалось – судьба, увы, жестоко отомстила царице…

Строительство заупокойного храма началось еще при жизни Хатшепсут. Его строил придворный архитектор Сенмут. Возводя храм, Сенмут заготовил в нем тайную гробницу и для себя, и оставил в одном из потаенных уголков свой портрет.

Храм Хатшепсут был построен рядом с храмом фараона Ментухотепа I, который почитался как родоначальник фараонов XVIII династии. Вероятно, тем самым царица хотела подчеркнуть свое право на захваченный ею в обход законного наследника престол. Сегодня местность, где находится храм Хатшепсут, носит арабское название Дейр-эль-Бахри. По своим громадным размерам и обилию декоративных украшений этот храм превосходит все прочие подобные сооружения Древнего Египта и резко выделяется из всех храмов Древнего Египта.

Храм Хатшепсут относится к типу полускальных – наземные помещения сочетаются в нем со святилищем, вырубленным в скалах. Храм состоит из трех террас-ступеней, возвышающихся друг над другом и соединенных пологими лестницами-пандусами. В древности на этих террасах были устроены пруды с зарослями папируса и посажены деревья. Дорогу к храму украшали сфинксы с портретными головами царицы Хатшепсут в облике бога Осириса. Сфинксы были ярко раскрашены – тело и лицо желтые, борода синяя, головная повязка полосатая, красно-зеленая. Пьедесталы украшали рельефы, изображающие связанных пленников.

Нижняя терраса, служащая центральным двором, обнесена стеной, украшенной каменными изображениями соколов со знаками царской власти. С запада двор замыкает 22-колонный портик, разделенный посередине лестницей-пандусом. Некогда ее обрамляли монументальные фигуры львов, а по сторонам портика возвышались колоссальные, 8-метровой высоты, фигуры царицы Хатшепсут в образе бога Осириса. Портик украшают раскрашенные рельефы, изображающие царицу Хатшепсут, попирающую врагов и приносящую жертву богу Амона. Здесь же можно видеть сцены военных парадов, вереницы невольников, эпизоды строительных работ.

Лестница, рассекающая портик, выводит на вторую террасу. Когда-то в ее центре находился искусственный пруд, окруженный деревьями. Западную часть террасы также украшает портик с четырехгранными монолитными колоннами, рассеченный лестницей и служащий основанием для третьей, верхней террасы. На стенах портика сохранились рельефные композиции, посвященные жизни царицы Хатшепсут. Вот мать будущей правительницы Египта, царица Яхмос, сочетается браком с богом Амоном-Ра (на самом деле отцом Хатшепсут был фараон Тутмос I). Далее – сцены рождения Хатшепсут от этого «божественного» брака, ее коронации, получения благословения от богини Хатор, и т. д. На противоположном конце террасы изображены рельефы, повествующие об экспедиции, посланной царицей в легендарную страну Пунт и привезшую оттуда множество драгоценностей и редких растений. Как считает большинство исследователей, под страной Пунт следует понимать восточное побережье Африки. Вероятно, эта же страна была в древности известна жителям Ближнего Востока под именем Офир. Рельефы изображают обезьян, пантер, жирафов, хижины на сваях – типично африканские сюжеты.

Лестница, ведущая на верхнюю террасу, украшена скульптурами гигантских кобр, на спине каждой из которых сидит сокол. Это – геральдические фигуры, символизирующие Верхний (кобра) и Нижний (сокол) Египет, а вся композиция призвана олицетворять единство Египта. Лестницу обрамляет пара сфинксов, высеченных из красного асуанского гранита.

Верхняя терраса предназначалась для главных храмовых ритуалов. Здесь находится вход в вырубленное в скалах святилище Хатшепсут. Фасадом святилища является портик с четырехгранными колоннами, перед каждой из которых некогда стояла монументальная статуя царицы. Эти громадные статуи были видны далеко с проплывающих по Нилу судов. Всю террасу окружали колонны. Здесь же находились несколько маленьких храмов-молелен. В южном крыле портика располагалось святилище богини Хатор – покровительницы царицы Хатшепсут.

В глубине за колоннадой портика открывается таинственный лабиринт вырубленных в скалах подземных залов. Их полы залов были выложены золотыми и серебряными плитами, кедровые двери инкрустированы бронзой, стены украшали граненые колонны, а своды покрывали ярко раскрашенные рельефы. Вход в главный зал обрамляли трехметровые статуи царицы Хатшепсут в образе бога Осириса, а его двери были изготовлены из «черной меди» с инкрустациями из электра (сплав золота с серебром).

В главном зале подземного святилища находилось огромное мраморное изваяние царицы. К сожалению, от него сохранились только обломки. Всего же в храме стояло более двухсот статуй, из них 140 сфинксов. Скульптуры из храма Хатшепсут являются наиболее выдающимися образцами древнеегипетского искусства эпохи XVIII династии. Они изображают царицу Хатшепсут в трех видах: в виде фараона, в виде бога Осириса и в облике сфинкса. Эти портреты донесли до наших дней облик древней правительницы: сужающийся к подбородку овал лица, маленький рот, миндалевидные глаза под широкими дугами бровей, линии век с помощью грима продлены к вискам… На всех статуях ваятели постарались точно передать портретное сходство, но если у сфинксов и у статуй больших размеров (высотой 8 и 5 м), являвшихся частью внешнего оформления храма, намечено только общее сходство и воспроизведены лишь наиболее характерные черты, то статуи из главного святилища, имевшие культовый характер, сделаны первоклассными мастерами и в очень тонкой и мягкой манере воссоздают портретный облик царицы.

Роскошное убранство храма Хатшепсут просуществовало недолго. После смерти царицы взошедший на престол законный наследник Тутмос III первым делом приказал истребить по всей стране все изображения своей предшественницы и стереть все надписи, где упоминалось ее имя. Все скульптуры храма были разбиты и зарыты неподалеку, где много столетий спустя их обнаружили археологи.

Пещерный храм в Абу-Симбеле относится к числу самых известных памятников древнеегипетской культуры. Громадные, 20-метровой высоты изваяния фараона Рамсеса II Великого, обрамляющие вход в храм, стали сегодня такими же символами Египта, как пирамиды и сфинкс. Строительство пещерных храмов получило во время правления Рамсеса II широкое развитие, но Абу-Симбел превосходит собой все другие подобные сооружения.

Ансамбль Абу Симбела образуют два сооружения: Большой храм, посвященный фараону Рамсесу II и трем богам: Амону, Ра-Хорахте и Птаху, и Малый храм, воздвигнутый в честь богини Хатор, в образе которой представлена жена Рамсеса II Нефертари-Меренмут.

Сегодня Абу-Симбел, вероятно, наиболее исследованный памятник Древнего Египта. Дело в том, что в конце 1950-х годов, во время строительства Асуанской гидроэлектростанции, Абу-Симбел оказался на территории будущего водохранилища. Разрабатывались различные проекты спасения всемирно известного памятника, включая создания подводного стеклянного купола над храмом. Но в результате решили разобрать все сооружения комплекса и перенести их на более высокое место. Эта беспримерная акция, проводившаяся под эгидой ЮНЕСКО, была осуществлена за четыре года, и в ней приняли участие специалисты из пятидесяти стран мира.

Исследователи, во время этих работ тщательно изучившие памятник, были поражены тем огромным комплексом знаний, которыми обладали древнеегипетские зодчие. Эксперты ЮНЕСКО заключили, что линии фасадов Большого и Малого храмов шли параллельно трещинам в скальном грунте и тем самым твердые горные породы служили естественной опорой гигантских статуй. При сооружении пещерного храма зодчие учли природные свойства грунта – слои песчаника в нем скреплялись окисью железа, вследствие чего пласты почти не были подвержены разрушению. Вдобавок, окись железа обогащала палитру камня, придавая песчанику самые разнообразные оттенки: от красного до розового и лилового.

Абу-Симбел построен во вторую половину эпохи Нового царства и в нем уже чувствуется начало упадка древнеегипетского искусства. Затевая в 1260-х годах до н. э. строительство храма, зодчие исходили из принятых традиций оформления гробниц, но гигантские размеры храма порождали свои трудности.

Вход в Большой храм Абу-Симбела ориентирован на восток. Первые лучи солнца, освещая фасад, проникают во внутреннее пространство – сначала в первый зал, с четырехгранными колоннами-столбами и статуями фараона в образе бога Осириса, затем во второй зал, и далее – в святилище. В его самом дальнем конце располагались статуи богов и фигура фараона Рамсеса II. Два раза в год лучи восходящего солнца падали на статуи Рамсеса, Амона и Ра-Хорахте; четвертая фигура, бога Птаха, не освещалась никогда: Птах – владыка подземного мира, и солнце ему ни к чему, он должен вечно пребывать во тьме.

Несмотря на то что Большой храм, помимо обожествленного фараона, был посвящен еще трем богам, вся идея сооружения состояла в возвеличивании Рамсеса II всеми возможными средствами. Это особенно подчеркивает фасад храма, вырубленный в скальном массиве в виде традиционного пилона, только невообразимых размеров, где вход в святилище обрамляют четыре исполинские, двадцатиметровой высоты фигуры Рамсеса II. Эти изображения сидящего фараона портретны! Как мастерам удалось при таких масштабах статуй, высеченных из твердого песчаника, умудриться сохранить портретное сходство? Это же поразительно! И дело не столько в том, насколько похож или не похож изображенный ими фараон на себя – восхищает сама техника изготовления фигур таких масштабов. Ведь изготовить их можно было, только в совершенстве владея системой пропорций, устанавливающей точные соотношения между размерами фигуры и каждой из ее частей.

Громадные статуи Рамсеса были издалека видны всем плывущим по Нилу. А когда над горизонтом появлялись первые лучи солнца, колоссы окрашивались в темно-красный цвет, резко выделяясь на фоне иссиня-черных отбрасываемых ими теней.

Образ великого фараона господствует в храме Абу-Симбел. Сразу же за дверями, в первом помещении храма, посетителя встречают восемь фигур фараона Рамсеса в облике бога Осириса. Они стоят по четыре с каждой стороны. Стены и потолки внутренних помещений храма покрывают росписи и раскрашенные рельефы, относящиеся к лучшим образцам искусства Древнего Египта позднего периода.

Рельефы храма Абу-Симбел выделяются своей динамикой, экспрессией движений и поз. Их авторами были фиванские скульпторы Пиаи, Панефер и Хеви. Сюжеты рельефов посвящены жизни и подвигам Рамсеса II: вот фараон повергает к стопам богов толпы пленников – белокожих ливийцев и темнокожих нубийцев, вот он безжалостно убивает их перед лицом богов… Грандиозные картины повествуют о войне Рамсеса II с хеттами. Замечателен рельеф, изображающий сцены битвы при Кадеше: мчащийся на колеснице фараон резким движением натягивает лук, целясь в перепуганных врагов; на стенах вражеской крепости кипит бой, со стен валятся поверженные воины; пастух поспешно угоняет скот, боясь, что он станет добычей египтян. Беспомощно поднятой рукой пастух как бы пытается загородиться от грозящей опасности…

Ярусом выше находится композиция «Фараон Рамсес предстоит перед богами». Она резко отличается от «Битвы при Кадеше» – здесь все подчинено вечности. Вся композиция картины подчинена сложной ритуальной символике, фигуры подчеркнуто торжественны и неподвижны.

Малый храм Абу-Симбела посвящен богине Хатор. Он намного проще и скромнее, чем Большой, и состоит из высеченных в скалах колонного зала и святилища с тремя нишами. Фасад Малого храма украшают шесть фигур, выполненных в полный рост. Между статуями фараона Рамсеса II здесь помещены статуи его супруги Нефертари-Меренмут. Скульптуры стоят в глубоких затененных нишах, благодаря чему в лучах солнца создается игра света и тени, усиливающая впечатление от этих монументальных фигур. На одной из колонн Малого храма высечена надпись: «Рамсес, сильный правдой, любимец Амона, создал это божественное жилище для своей возлюбленной супруги Нефертари».

В святилище Малого храма, в центральной нише, стояла статуя священной коровы, в образе которой почиталась богиня Хатор. Перед ней был изображен фараон Рамсес II, находившийся как бы под защитой богини.

Сегодня спасенный усилиями всего человечества от затопления храм Абу-Симбел стал местом паломничества туристов со всего мира. Это чудо древнеегипетского искусства сегодня одновременно является и памятником тем гигантским усилиям, которые предприняли люди из пятидесяти стран, чтобы спасти Абу-Симбел. Что ж, как сказал по этому поводу президент Египта Анвар Садат, «народы способны творить чудеса, когда они объединяются с добрыми намерениями».

Баальбекское святилище в Ливане – комплекс древних храмов, формировавшийся на протяжении двух тысячелетий. Благодаря своим размерам Баальбек относится к самым значительным храмовым комплексам, когда-либо строившимся на Ближнем Востоке.

Баальбек называют «Акрополем Леванта». Он расположен на высоком холме, высота которого увеличена за счет могучей древней террасы, сложенной из камней еще во времена финикийцев. Первоначально здесь находился храм Баала (Ваала) – древнего божества, почитавшегося в Финикии. Баал считался богом солнца и плодородия. В эллинистическую эпоху его образ слился с образом греческого бога Солнца Гелиоса, и Баальбек получил название Гелиополис – Город Солнца. Во времена римского императора Августа Баальбек стал колонией Рима, а храм Солнца был обращен в храм Юпитера, рядом с которым были построены храмы Вакха (Бахуса) и Венеры. Во времена Византийской империи языческие храмы были обращены в христианские, затем наступила эпоха арабского владычества, затем юпришли крестоносцы, за ними турки… Древние храмы разграблялись, перестраивались, разбирались на стройматериал. Вдобавок, постройки Баальбека четырежды разрушались землетрясением. Сегодня комплекс Баальбека лежит в руинах.

Ни с чем не сравнимо великолепие этих развалин. В архитектуре баальбекских храмов ярко выражено стремление, присущее многим языческим религиям: продемонстрировать власть богов над человеком, создать воплощенный в камне образ сверхчеловеческой мощи. Искусство, художественный вкус, мастерство принесены здесь в жертву тяжеловесности форм, колоссальности, циклопичности, глядя на которые поневоле задумаешься о бессмысленно растраченном труде десятков тысяч людей…

Впервые Баальбек упоминается в документах, относящихся к XIV веку до н. э., к временам египетского фараона Эхнатона, установившему на территории Египта и подвластных ему земель культ солнечного божества Атона. Вероятно, в это время разрушенный землетрясением древний финикийский храм Баала был восстановлен как храм Солнца. По свидетельству римского писателя Макробиуса, в восстановленный храм из Египта была доставлена статуя бога Атона. Древнее святилище постепенно превратилось в крупнейший религиозный центр Ближнего Востока.

В эпоху Селевкидов, покоривших Ливан в III веке до н. э., комплекс Баальбека пришел в упадок. Новое грандиозное строительство началось здесь во времена римского владычества, когда Баальбек-Гелиополис превратился в опорный пункт Рима на Ближнем Востоке. Центром римского Баальбека стал монументальный храм Юпитера («Большой храм»), достигавший в длину 90, а в ширину 50 м. Его окружала могучая колоннада из 52 колонн, от которых до наших дней уцелело лишь шесть.

Вход на территорию комплекса ведет через пропилеи, выполненные в виде двух квадратных башен. Между ними пролегала широкая парадная лестница, частично отреставрированная в начале ХХ века немецкими специалистами. Она выводит на шестиугольной формы двор («Большой двор» или Пантеон), символизирующий шестиконечную звезду – символ, широко распространенный на Востоке. Его окружает высокая стена, декорированная многочисленными арочными нишами. Некогда по всему периметру двора тянулась колоннада из 84 колонн, от которых уцелело лишь несколько штук. Обломки остальных, перемешанные с фрагментами каменных блоков, усеивают все пространство двора, в центре которого высятся руины громадного алтаря с двумя башнями по сторонам. Некогда здесь совершались жертвоприношения Баалу. Здесь же можно видеть остатки двух прямоугольных бассейнов, в которых обмывали жертвенных животных перед закланием.

Из Большого двора величественная лестница ведет к подножию храма Юпитера. На ее вершине находится площадка, с которой открывается впечатляющий вид на весь грандиозный комплекс. Рядом расположены два храма меньших размеров – Круглый храм (храм Венеры) и Малый храм. Храм Венеры лежит в руинах. В гораздо лучшем виде дошел до наших дней Малый храм – храм Вакха (Бахуса). Это изящное сооружение практически полностью сохранило свой центральный объем и ныне является одним из лучших в мире образцов древнеримской архитектуры. Через покрытый тончайшей резьбой портал можно попасть во внутреннее пространство храма, стены которого украшает великолепная колоннада. В храме Вакха сохранился и каменный резной алтарь.

Храм Юпитера в Баальбеке был начат во времена императора Антонина Пия и завершен при императоре Нероне (37–68 годы н. э.). Он возвышается на сложенной из циклопических каменных монолитов террасе. Размеры этих громадных блоков поневоле заставляются задуматься о пресловутом «азиатском способе производства», когда тысячи людей, облепив, как муравьи, гигантские каменные блоки, волокли их за десятки верст, сооружая подавляющие своей грандиозностью памятники языческим богам и обожествленным еще при жизни вождям. Размеры самых больших монолитов Баальбекской террасы составляют 19,1–4,3 —5,6 м, а вес одного такого блока составляет 750 тонн! Недаром архитектор И. Соболев называл Баальбек примером архитектурной гигантомании.

На террасе, незыблемой, как скала, высятся шесть самых высоких на Земле колонн – остатки храма Юпитера. Сегодня этот фрагмент древней колоннады, перекрытой резным каменным фризом двухметровой высоты, стал архитектурным символом Ливана, его можно видеть на марках, банкнотах, рекламной продукции и даже на бланках официальных документов. Французский писатель Барре однажды сказал: «Если шесть колонн Баальбека упадут, мир утратит часть своего великолепия».

Высота колонн храма Юпитера составляет 22 м. Они были вырублены в каменоломнях Асуана в Египте и отправлены по Нилу и Средиземному морю в Триполи и оттуда по старой римской дороге через Хомс доставлены в Баальбек. Фантастическая работа! Вырубить, доставить, отгрузить и установить колонны такого диаметра даже с помощью современной техники – нелегкое дело. Великолепие храмового комплекса вызывает чувство восторга и преклонения перед мастерством архитекторов, строителей и ремесленников, живших почти две тысячи лет назад. Но, увы, время безжалостно к творениям рук человеческих. Недаром великие мыслители прошлого не уставали повторять, что лучший из всех храмов тот, что построен в человеческом сердце.

Пальмира, вероятно, один из самых известных городов древней Сирии. Название его давно уже стало нарицательным (например, «Северной Пальмирой» называли Петербург). Величественные храмы, гробницы и колоннады Пальмиры поражают воображение и соперничают с самыми знаменитыми сооружениями античной Греции и Италии.

Поселение в Пальмирском (Тадморском) оазисе, окруженном на многие километры вокруг скалистой бесплодной пустыней, существовало еще в конце III тысячелетия до н. э. Жизнь здесь была возможна лишь благодаря наличию воды – нескольким источникам, один их которых, Эфка, в древности считался священным. Пальмира стояла на важном караванном пути из Междуречья к морскому побережью и благодаря этому быстро стала богатым торговым городом.

Расцвет Пальмиры относится ко II–III векам нашей эры. Но еще несколькими столетиями ранее – вероятно, в начале I века до н. э. – в городе появилось святилище Бела (Баала) – местного верховного божества, повелителя неба, грома и молнии, аналога древнегреческого Зевса. Сегодня он частично реставрирован. Его основное здание, как свидетельствует сохранившаяся на руинах надпись, было воздвигнуто в 32 году нашей эры. Храм Бела стал своеобразным гибридом восточной и античной архитектур: план здания выполнен в ближневосточных традициях, а фасады оформлены по образцу греческих и римских храмов. Впрочем, влияние восточных традиций здесь ощущается во всем. Например, балки перекрытий венчают острые треугольные зубцы, известные еще в Вавилоне.

Три двери вели в огромный, почти двухсотметровый в поперечнике двор, огражденный высокой стеной, сложенной из хорошо подогнанных каменных блоков и прорезанной небольшими оконными проемами. Внутри вдоль стен тянулись двойные ряды крытых колоннад-галерей. Гладкие двадцатиметровой высоты колонны венчались ныне не сохранившимися бронзовыми капителями коринфского ордера. С западной стороны двора находились главные ворота, украшенные пропилеями и скульптурами. В XII веке арабы превратили святилище Бела в крепость, использовав для этих целей материал внутренних построек храма. В результате до наших дней уцелели лишь остатки большого алтаря для жертвоприношений и бассейн для омовения предназначенных в жертву животных.

Центральное святилище окружено со всех сторон колоннадой, при этом на торцах здания колонны поставлены в два ряда. Капители колонн, выполненные из позолоченной бронзы, во времена римского владычества были сняты и увезены императором Аврелианом в Рим в качестве военного трофея. Вход в храм находился не с торцевой, как это было принято в античных храмах, а с продольной стороны, как это предусматривалось архитектурными традициями Древнего Востока. Этот вход подчеркнут мощными пилонами, покрытыми барельефами, демонстрирующими великолепную работу древних каменотесов. На одном из барельефов изображена жертвенная процессия – за вереницей верблюдов шествуют женщины, закрытые покрывалами. Эта деталь особенно примечательна, потому что манера декоративного расположения складок одежды удивительно напоминает современную моду, а также и потому, что это изображение доказывает, что местные женщины носили чадру еще в доисламский период. Высеченные из камня рельефы, судя по сохранившимся фрагментам, покрывали и фасады храма. Сегодня остатки резных каменных плит и большие куски разбитых колонн в беспорядке валяются вокруг руин.

Внутреннее пространство храма Бела представляет собой один-единственный большой зал, не разделенный никакими колоннадами или стенами. Свет в него попадает через прямоугольные окна, расположенные почти под кровлей. В центре обоих торцевых стен сохранились большие прямоугольные ниши, в которых некогда стояли статуи божеств: с северной стороны – идолы Бела, Ярибола (бога Солнца) и Аглибола (бога Луны), а с южной – золотая статуя Бела, главная святыня храма, увезенная императором Аврелианом в Рим. К ней вела широкая лестница, остатки которой видны и сегодня. Сейчас ниши пустуют; их украшает богатый резной орнамент, причем особенно пышная резьба покрывает потолки священных ниш. Некогда храм был перекрыт плоской кровлей, но теперь от нее ничего не осталось. Сохранились только остатки угловых лестниц, по которым можно было забираться на крышу.

Храм Бела является одним из самых древних и ярких сооружений Пальмиры. И, хотя он дошел до наших дней со значительными утратами, монументальные руины храма продолжают производить неизгладимое впечатление.

Акрополь – священный центр древних Афин. Во времена расцвета Афин здесь был создан грандиозный архитектурно-художественный ансамбль.

Центром Акрополя является Парфенон – один из самых величественных храмов Древней Греции, посвященный богине Афине. Он был построен в 447–437 годах до н. э. архитекторами Иктином и Калликратом на фундаменте более раннего храма, также посвященного Афине.

Белоснежный силуэт Парфенона царит над Акрополем. Это классический образец древнегреческого храма, но в то же время он обладает целым рядом уникальных особенностей. Парфенон построен в виде периптера – его центральное помещение со всех сторон окружено колоннадой. Согласно нормам греческой архитектуры, число колонн на продольной стороне храма на одну больше удвоенного числа колонн на торцевой стороне – то есть составляет 8 и 17. Древние архитекторы учли, что прямые линии на расстоянии воспринимаются как слегка вогнутые, и с помощью ряда простых приемов – колонны едва заметно сужаются кверху, угловые колонны несколько наклонены к центру и т. д. – добились того, что Парфенон выглядит идеально четким, гармоничным сооружением.

Стены храма сложены из мраморных блоков и облицованы гладко отполированными мраморными плитами. Из мрамора изготовлены колонны, карниз и фронтоны храма, а также богатое скульптурное убранство Парфенона. Несохранившаяся кровля храма была деревянной.

По периметру внешних стен храма на высоте 12 метров непрерывной лентой тянулся знаменитый фриз Парфенона, детали которого снизу были почти неразличимы. Ранее считалось, что рельефы фриза изображают сцены из традиционной церемонии празднования «дня рождения богини Афины» – Панафинеи, которое проводилось раз в четыре года. Согласно другой версии, получившей признание сравнительно недавно, на фризе Парфенона изображены 192 героя, павших в Марафонской битве с персами в 490 году до н. э. Эти рельефы повествуют об эпизодах посмертной жизни героев Марафона, которые предстают перед богами Олимпа.

Главный, восточный фронтон Парфенона украшала величественная многофигурная композиция «Рождение Афины». По древнегреческой легенде, Афина, богиня мудрости, родилась из головы Зевса. Центр композиции составляли Зевс, сидящий на троне, и стоящая перед ним, только что родившаяся Афина в полном вооружении. Над ними вестница богов Ирида летит известить весь мир о рождении новой богини. Другие олимпийские боги в изумлении взирают на свершившееся чудо. В левом углу фронтона из вод Океана встает бог солнца Гелиос, в правом – в эти же воды спускается богиня ночи Селена.

Тема скульптурной группы западного фронтона – спор Афины и Посейдона за власть над Аттикой. Легенда рассказывает, что боги предоставили право решить этот спор старейшинам Афин. Судьи присудили отдать победу тому из богов, чей дар окажется более ценным для города. Посейдон ударил трезубцем и из скалы Акрополя забил соленый источник. Афина ударила копьем – и на Акрополе выросло оливковое дерево. Этот дар показался афинянам более полезным. Таким образом Афина вышла победительницей в споре, а оливковое дерево стало символом города.

Сегодняшний Парфенон, а точнее, его величественные руины – белого цвета. В древности же фон фронтонов храма был выкрашен в красный цвет, фон фриза – в синий. На этом цветном фоне ярко белели мраморные скульптуры. Их детали были позолочены или выполнены из позолоченной бронзы.

Внутреннее пространство храма было разделено на две неравные части. Западная, меньшая часть, служила местом хранения государственной казны Афинской республики. Главная часть, восточная, разделялось на три нефа двухъярусной колоннадой. Здесь стояла знаменитая статуя Афины Парфенос (Афины Девы) работы великого древнегреческого скульптора Фидия. По имени Афины Парфенос храм и получил свое название – Парфенон.

Центральный зал храма освещался лишь светом, падавшим через дверной проем, и многочисленными светильниками. В этом полумраке высилась двенадцатиметровая статуя Афины, мерцавшая драгоценным убранством. Фидий изобразил Афину в длинных тяжелых одеждах, левой рукой опирающейся на щит, под которым свернулся в кольца змей Эрихтоний. В правой ладони Афина держала статуэтку Ники, богини Победы. Голову Афины увенчивал богато украшенный шлем. Лицо и руки богини были изготовлены из слоновой кости, одежда, украшения, вооружение – из листов чистого золота. Перед статуей был устроен небольшой бассейн, куда наливали воду, чтобы ее испарения предохраняли от пересыхания слоновую кость.

На щите Афины были изображены сцены битвы греков с амазонками и Гигантомахии – борьбы богов с гигантами. Среди персонажей первой сцены Фидий поместил самого себя в виде лысого старика, замахивающегося камнем. Подобная смелость была сочтена святотатством. К этому прибавились обвинения в злоупотреблениях, которые якобы совершал Фидий с полученными им для создания статуи Афины золотом и другими драгоценностями. В результате в 431 году до н. э. великий скульптор был заточен в тюрьму. По одним сведениям, Фидий умер в заточении, по другим – был отправлен в изгнание.

Статуя Афины, великое произведение античной скульптуры, просуществовав более девятисот лет, погибла в бурях времени, и судить о ней сегодня можно только по нескольким неудачным копиям. Ныне место, где стояла статуя Афины, отмечено несколькими прямоугольными камнями.

Величайший храм Древней Греции, Парфенон, прошел вместе с ней все этапы ее истории. С закатом Греции начался закат храма. В византийскую эпоху, в начале VII века, Парфенон стал христианской церковью Святой Софии. Внутреннее устройство храма подверглось коренной переделке. При строительстве апсиды были уничтожены все центральные фигуры восточного фронтона – знаменитой композиции «Рождение Афины».

В 1456 году Афины были захвачены турками. Акрополь стал турецкой крепостью, Парфенон переоборудовали в мечеть, и в его юго-западном углу поднялась высокая тонкая башня минарета.

Главная трагедия произошла в XVII веке. В 1685 году началась война между Турцией и Венецианской республикой. Венецианцы осадили Акрополь. Турецкий перебежчик сообщил им, что в Парфеноне турки устроили пороховой склад. 26 сентября 1687 года венецианцы начали прицельный обстрел Парфенона и бомба, попав в храм, вызвала взрыв всего порохового склада… Была разрушена вся центральная часть храма, кроме западной стены, и большая часть колоннады.

Когда спустя несколько дней турки сдались и венецианцы вступили на территорию Акрополя, они решили увезти в Венецию в качестве трофеев фигуру Посейдона и коней его квадриги – остатки композиции «Спор Афины с Посейдоном» на западном фронтоне. Когда их начали снимать, еле державшиеся после взрыва скульптуры упали и разбились.

В 80-е годы XVIII столетия французский посол в Турции вывез в Париж несколько уцелевших рельефов Парфенона. А в 1801–1803 годах лорд Эльджин вывез в Англию 12 фигур с фронтонов, 56 плит с рельефами из фриза Парфенона и ряд других фрагментов памятника. Ныне скульптуры из Парфенона можно увидеть в нескольких музеях мира: так, основная часть фриза хранится в Британском музее.

Сегодня от центрального объема Парфенона осталась лишь западная стена, прорезанная в центре десятиметровой высоты дверью. Из подлинных скульптур сохранились лишь две фигуры западного фронтона и фриз на западной стене.

Реставрация храма началась в XIX столетии. В 1926–1929 годах была восстановлена северная колоннада. Вслед за этим была предпринята попытка восстановить фронтонные скульптуры, подлинники которых частью погибли, частью попали в иностранные музеи. В Британском музее, в частности, находятся скульптуры Гелиоса и Селены – угловые фрагменты фронтона «Рождение Афины». На их месте в сохранившихся углах фронтона установлены слепки, выполненные из цемента с добавлением мраморной крошки, воспроизводящие внешний вид подлинников. В 1950-х годах был отреставрирован пол храма.

В глазах современников Парфенон являлся воплощением славы и могущества Афин. Сегодня Парфенон по праву считается одним из величайших образцов античного зодчества, шедевром мирового искусства и пластики.

Каменные кариатиды Эрехтейона, поддерживающие кровлю храма, вероятно, наиболее известный символ афинского Акрополя. Это совершенно уникальный памятник, не имеющий аналогий в древнегреческой архитектуре.

Эрехтейон – второй по значению памятник Акрополя. В древности он был центральным храмом, посвященным культу богини Афины. И если Парфенону отводилась роль общественного храма, то Эрехтейон, скорее, храм жреческий. Здесь совершались главные религиозные таинства, связанные с поклонением Афине, здесь хранилась древняя статуя этой богини. Этот сравнительно небольшой по размерам храм объединил в себе целый ряд различных святилищ. Большая их часть существовала на этом месте задолго до постройки Эрехтейона.

Храм был сооружен на месте легендарного спора Афины и Посейдона за власть над Афинами. В одном из залов Эрехтейона сохранялся след, оставленный трезубцем Посейдона на скале во время его спора с Афиной. Так как эта реликвия должна была всегда находиться под открытым небом, в перекрытии портика были сделаны отверстия, сохранившиеся до сих пор. Рядом находился вход в расположенную под храмом пещеру, где обитала священная змея богини Афины, считавшаяся олицетворением легендарного афинского царя, героя и покровителя города – Эрехтея. С его именем традиция связывает и название храма.

Первоначально Эрехтейон именовался храмом Афины Полиады (покровительницы Афин), или храмом, «хранящим древнюю статую». Лишь в римское время на все здание распространилось название одной из его частей – Эрехтейона. В точности неизвестно, откуда оно произошло: предания по-разному объясняют его происхождение, связывая его с именами древних героев Эрихтония и Эрехтея. Позднейшие легенды утверждают, что Эрихтоний и Эрехтей – одно и то же лицо. По другой версии, Эрехтей был сыном Эрихтония.

Как повествует древний миф, Эрихтоний был сыном богини земли Геи и Гефеста. Младенцем взяла его на воспитание богиня Афина и в закрытом ларце отдала дочерям первого царя Аттики Кекропа – Аглавре, Герса и Пандроссе, строго-настрого запретив открывать ларец. Но Герса и Аглавра из любопытства все-таки заглянули в ларец. При виде божественного младенца, которого охраняли две змеи, они потеряли рассудок и, охваченные страхом и безумием, бросились вниз со скалы Акрополя и разбились. Возмужав, Эрихтоний стал царем Афин.

Об Эрихтонии-Эрехтее в храме напоминает многое. Под северным портиком находилась могила Эрехтея, а в западной части, рядом с алтарем Посейдона, располагалось святилище Эрехтея. Сюда из северного портика вела высокая, обрамленная пышным наличником дверь. Рядом со святилищем Посейдона и Эрехтея были устроены алтари бога ремесел Гефеста и Бута – брата Эрехтея, жреца богини Афины. Оба эти святилища имели выход в галерею, протянувшуюся вдоль западного фасада храма. Здесь находился колодец с соленой водой. Он считался тем самым источником, который создал Посейдон, и, по преданию, сообщался с морем.

Сооружение Эрехтейона связано с началом грандиозного строительства на Акрополе, задуманного и осуществленного во времена Перикла. Требовалось возвести храм для древней статуи Афины – главной святыни города, по преданию, упавшей с неба. Эта статуя долгое время хранилась в древнем храме, стоявшем в центре Акрополя. Когда вторгшиеся в Аттику персы захватили Афины, храм Афины был сожжен, но греки предусмотрительно вывезли святыню на остров Саламин. После изгнания персов афиняне построили для хранения статуи временное святилище, приспособив для этого уцелевшую западную часть старого храма. А в 421 году до н. э. началось строительство Эрехтейона. Работы с перерывами продолжались до 406 года. Вскоре после их окончания храм был поврежден пожаром и восстановлен в 394 году.

Автор проекта храма неизвестен. Некоторые исследователи считают, что им мог быть афинский зодчий Мнесикл. Высеченные на каменных плитах памятные надписи о строительстве Эрехтейона, найденные на Акрополе, упоминают имена архитекторов Филокла и Архилоха, но они, скорее всего, были только руководителями работ.

В основу плана здания положен прямоугольник размером 23,5 —11,6 м. Фасады храма отличаются необыкновенным разнообразием, с каждой стороны Эрехтейон предстает совершенно по-новому. В западном углу находится Кекропейон – могила и святилище легендарного Кекропа, первого царя Аттики. Над ним возвышается всемирно известный портик кариатид – главная достопримечательность Эрехтейона.

На высоком (2,6 м) цоколе стоят шесть статуй девушек, поддерживающих перекрытие портика. Их фигуры значительно выше человеческого роста – 2,3 м. Левые и правые кариатиды являются зеркальными отражениями друг друга. Статуи выполнены с непревзойденным искусством, они естественны и полны жизни. Величавые и сильные фигуры девушек облачены в струящиеся складками свободные пеплосы. Головы гордо подняты, лица обрамляют падающие на плечи и спину волосы. Кариатиды стоят в спокойных позах, опираясь на одну ногу и слегка согнув другую. Руки их не сохранились, и до сравнительно недавнего времени точно не было известно, как выглядела композиция первоначально. Но в 1952 году в Италии, в развалинах виллы императора Адриана, археологи обнаружили каменные статуэтки – копии кариатид Эрехтейона. Благодаря этой находке стало известно, что левой рукой они слегка придерживали край одежды, а в правой держали фиал – сосуд для возлияний при жертвоприношении.

Существует предположение, что прообразами кариатид Эрехтейона послужили аррефоры – служительницы культа Афины, избираемые из лучших семей Афин. В их функции входило изготовление священного пеплоса, в который ежегодно наряжали древнюю статую Афины, хранившуюся в Эрехтейоне.

Время не пощадило портик кариатид, как и весь ансамбль афинского Акрополя. Одну из статуй в начале XIX века выломал и увез в Англию известный «любитель древностей» лорд Эльджин. Теперь ее заменяет копия. Но и сегодня, с утраченными руками и поврежденными лицами, кариатиды Эрехтейона сохраняют свое обаяние и являются лучшими образцами древнегреческого скульптурного искусства.

Лестница в четырнадцать ступеней ведет от восточного портика Эрехтейона к расположенному ниже маленькому дворику, который замыкает шестиколонный северный портик Эрехтейона. Этот портик некогда служил главным входом в западную половину храма. Его колонны имеют высоту 7,6 м. Четыре из них расположены по фасаду, две – по сторонам портика.

Перед западным фасадом Эрехтейона с западной стороны со времен глубокой древности росла священная олива богини Афины. Поэтому западный фасад Эрехтейона выглядит совершенно необычно для древнегреческих храмов – здесь нельзя было устроить такой же входной портик, как с восточной стороны, и тогда четыре колонны, образующие западный портик, были подняты на цоколь высотой около четырех метров, а промежутки между колоннами были перегорожены бронзовой решеткой. На фоне мраморных колонн растет серебристо-зеленое оливковое дерево. Нынешнее посажено в 1920-х годах на том самом месте, где по описаниям древних авторов росло священное дерево, выросшее от удара копья Афины.

Эрехтейон выделяется среди других древнегреческих храмов своим уникальным скульптурным убранством. Настоящее мраморное кружево обрамляет порталы дверей и непрерывной лентой проходит по верху стен и портиков храма. Мастерство древних скульпторов пленяет совершенством и отточенностью форм. Некогда фасад Эрехтейона завершался рельефным фризом, тянувшимся по периметру всего здания. На нем были изображены различные эпизоды из мифов об Эрехтее и других афинских героях. Выполненные из белого мрамора фигуры были изготовлены отдельно, а затем прикреплены к фону из синевато-черного известняка. Такой своеобразный прием создавал весьма впечатляющий эффект, а для его усиления детали скульптур были покрыты позолотой. Позолота и росписи покрывали и капители колонн. Сохранившиеся до наших дней фрагменты этого замечательного фриза находятся в музее Акрополя.

О том, как выглядел интерьер храма, мы знаем только из сочинений античных авторов. Внутреннее помещение глухой стеной делилось на две почти равные части. В восточной располагалось святилище Афины Полиады. В это помещение можно было попасть, пройдя через легкий шестиколонный портик, высота колонн которого достигала шести с половиной метров. Сейчас сохранилось лишь пять колонн: шестая в свое время была выломана и увезена лордом Эльджином.

Подобно другим сооружениям афинского Акрополя, Эрехтейон неоднократно подвергался разрушениям и перестройкам. В византийское время в нем была устроена христианская церковь. После захвата города турками Эрехтейон превратили в гарем турецкого правителя Афин.

Первая реставрация храма была осуществлена сразу после завоевания Грецией независимости, в 1837–1847 годах. Повторно храм реставрировался в 1902–1909 годах. Были восстановлены портик кариатид, северная и южная стены, западный фасад храма.

Город Пергам (его руины находятся на западном побережье Турции) являлся столицей небольшого эллинистического государства в Малой Азии. Пергамские цари поддерживали связи с Афинами и всячески стремились подчеркнуть свое уважение к афинским традициям. Главным божеством Пергама стала богиня Афина, а местные правители покровительствовали искусствам и соперничали друг с другом в меценатстве. По заказу царей Пергама были созданы несколько выдающихся произведений античного искусства, и в их числе – знаменитый Пергамский алтарь.

Грандиозный беломраморный алтарь, посвященный Зевсу и предназначенный для богослужений под открытым небом, был сооружен в 180–160 годах до н. э. по заказу царя Эвмена II. Алтарь был воздвигнут в память о победе пергамского царя Аттала I над вторгшимся в конце III века до н. э. в пределы его государства племенем галатов.

Пергамский алтарь представлял собой высокий цоколь, на котором возвышался стройный ионический портик. С одной стороны цоколь прорезала широкая открытая лестница из мрамора, ведущая к верхней площадке алтаря, на которой находился жертвенник. По периметру цоколя непрерывной лентой тянулся знаменитый Большой фриз высотой 2,3 м и длиной около 120 м. Ныне рельефы Большого фриза хранятся в Берлинском музее. Здесь же можно увидеть и модель-реконструкцию алтаря.

Большой фриз был изготовлен группой скульпторов по единому композиционному замыслу. Известны имена некоторых авторов – Дионисиад, Орест, Менекрат. Кто из них какую часть алтаря изготавливал, сказать трудно. Художники принадлежали к разным направлениям древнегреческого искусства и вышли из разных школ. Одни были представителями пергамского стиля, другие – выходцами из Афин, последователями классической школы Фидия. Но при этом вся композиция производит целостное впечатление и ни одна деталь не нарушает единства художественного замысла. Исключительное богатство изображений и огромные размеры фриза делают его выдающимся произведением, которому нет равных в античном искусстве.

Тема Большого фриза – Гигантомахия, битва богов и гигантов. Это – иносказательный образ борьбы царей Пергама с галатами, в память о которой и создан Пергамский алтарь. В битве на стороне богов, кроме божеств Олимпа, участвует ряд богов совсем древних или даже придуманных авторами. На западной стороне алтаря были изображены божества водной стихии, на южной – боги небес и небесных светил, на восточной, главной – олимпийские боги и на северной – божества ночи и созвездий.

Древнегреческие мифы рассказывают, что гиганты, сыновья богини земли Геи, восстали против богов Олимпа и в жестокой битве – Гигантомахии – потерпели сокрушительное поражение. Сцены Гигантомахии одна за другой разворачиваются на фризе Пергамского алтаря. Чтобы подчеркнуть, что идет не просто сражение, а битва двух миров – верхнего и нижнего, мастера изобразили богов над фигурами гигантов. Всего на фризе изображено около пятидесяти фигур богов, и столько же – гигантов. Фигуры выполнены в очень высоком рельефе, они отделяются от фона и практически являются скульптурами. Фон между ними густо заполнен развевающимися одеждами, крыльями орлов и гигантов, извивающимися змеями. Детали фриза изготовлены и обработаны с такой тщательностью, что буквально чувствуешь их материальность.

Первоначально все фигуры были раскрашены, многие детали – позолочены. Высокий рельеф давал глубокие тени, в результате чего все детали можно было хорошо различить на расстоянии. Битва изображена в самом разгаре, мастера умело подчеркнули яростный темп разворачивающихся событий. Стремительному натиску богов противопоставляется отчаянное сопротивление гигантов. Противники изображены в полный рост, у многих гигантов вместо ног – змеи. Имена каждого из богов и гигантов, поясняющие изображения, аккуратно вырезаны под фигурами на карнизе.

Центральный образ фриза – сражающийся Зевс Олимпийский. Он одновременно ведет борьбу с тремя противниками. В его полуобнаженной фигуре ощущается беспредельная, нечеловеческая мощь. Поразив одного из противников, Зевс-громовержец готовится метнуть свою испепеляющую молнию в предводителя врагов – змееногого исполина Порфириона. Мышцы гиганта вздулись в напряжении, лицо искажено ожесточением – он готовится отразить удар.

Особым драматизмом и выразительностью наполнена сцена боя богини Афины и крылатого гиганта Алкионея. Богиня со щитом в руках повергла противника на землю, в ее движениях сквозит решительность и торжество победителя. К ней устремляется крылатая богиня победы Ника, чтобы увенчать голову Афины лавровым венком. Поверженный гигант тщетно пытается освободиться от беспощадной руки богини. Его мускулы напряжены в последнем усилии, лицо выражает глубокое страдание. Священная змея Афины, обвившая гиганта, впивается ему в грудь… Рядом с Афиной горестно вздымается фигура богини земли Геи, матери гигантов. Ее руки подняты вверх, длинные волосы разметались по плечам. Скульпторам удалось с необыкновенным драматизмом передать скорбь матери, оплакивающей своих сыновей.

На верхней площадке Пергамского алтаря находился второй фриз – малый. Он посвящен мифу о Телефе, аркадском герое, который почитался в Пергаме. Этот фриз был исполнен совершенно в другом стиле, чем Большой. Неторопливое движение действующих лиц, спокойный пейзаж, на фоне которого разворачиваются события, служат контрастом к напряженным, динамичным образам Большого фриза.

По своему художественно-историческому значению Пергамский алтарь стоит в одном ряду с Парфеноном. Это одно из самых величественных сооружений Эллады, одновременно являющееся одной из непревзойденных вершин мирового искусства.

Дельфы, один из древнейших городов Греции, славился в античном мире своим храмом Аполлона и знаменитым оракулом, к которому съезжались для гаданий паломники со всей ойкумены. В эпоху античности святилище в Дельфах имело огромное значение. Античный географ Страбон писал:

Дельфы расположены у подножия горы Парнас – места обитания бога Аполлона, покровителя искусств, и его спутниц – девяти муз. По представлениям древних греков, здесь находился центр земли. Именно так Дельфы изображались на древних картах. Здесь среди руин древнего святилища до сих пор сохраняется «пуп Земли» – мраморное изваяние, на поверхности которого изображены перетягивающие его ленты. Греки называли его Омфалос.

Святилище в Дельфах возникло в глубокой древности и было традиционно связано с прорицателями судьбы. Здесь, как писал писатель III века Юстин, находилась «небольшая площадка, на ней глубокая расщелина, отверстая для оракулов. Холодная струя воздуха, гонимая вверх некоей силой, словно ветром, выходит из этой расщелины, приводит умы прорицателей в исступление и, преисполнив их божественным вдохновением, заставляет давать ответы вопрошающим». Прорицательницы (пифии) садились над расщелиной, откуда выходили одурманивающие пары и, впав в транс, начинали произносить слова, которые жрецы храма – профиты – внимательно слушали и записывали как предсказание, как правило, придавая ему литературную форму – обычно в виде стихов. Пифиями первоначально были молодые девушки, но потом пифией стали избирать пожилую женщину не моложе пятидесяти лет.

Легенда рассказывает, что сначала дельфийский оракул принадлежал не Аполлону, а богини земли Гее, а первой прорицательницей была нимфа Дафна. Аполлон завладел святилищем, убив Тифона – змея-дракона, сторожившего оракул, а Дафна, преследуемая Аполлоном, чтобы спастись, превратилась в лавровое дерево. С тех пор лавровое дерево стало священным деревом Дельф. А в честь оракула Аполлона в Дельфах регулярно устраивались спортивные состязания – Пифийские игры. Последние игры состоялись в Дельфах в 394 году нашей эры.

Храм Аполлона в Дельфах играл огромную роль в жизни древних греков во все времена их истории. Ни одно серьезное дело, носило ли оно частный характер или касалось интересов целого государства, не начиналось без совета с дельфийским оракулом. К дельфийским пифиям приходили за советом цари Мидас Лидийский, Тарквиний Гордый, легендарный богач Крез, великий полководец Александр Македонский. Хрестоматийным стало пророчество дельфийского оракула, данное им лидийскому царю Крезу, собиравшемуся идти на войну: «Крез, перейдя реку Галлис, великое царство разрушит». Обрадованный Крез, решив, что оракул предрекает ему победу, начал войну, но разрушенным оказалось его собственное царство…

Всякий, входящий в храм Аполлона, предварительно должен был совершить омовение в водах Кастальского источника. Вода источника считалась священной, она очищала от скверны служителей храмов, ее пили перед Пифийскими играми участники состязаний. Кастальский ключ находится у подножия скалы Федриады, и в ее стене еще в древности были вырублены небольшие ниши, предназначавшиеся для даров, приносимых паломниками, а в скале под ключом был устроен бассейн.

писал о Кастальском источнике безвестный древнегреческий поэт.

От Кастальского ручья дорога шла к священному участку – теменосу, на котором располагался храм Аполлона и оракул. Теменос окружала высокая каменная стена с несколькими воротами. Центральный вход находился напротив Кастальского ключа.

За долгие века существования в храме Аполлона были накоплены выдающиеся произведения искусства. Цари и народы древнего мира приносили в Дельфийский храм щедрые дары оракулу. Вдоль Священной дороги, ведущей от центральных ворот к храму Аполлона, стояли многочисленные статуи – дары и пожертвования различных греческих городов. Жители острова Керкира установили здесь медного быка, граждане города Тегеи – множество статуй богов и героев. Спартанцы в память победы над афинянами в конце V века до н. э. пожертвовали статуи Диоскуров, Зевса, Аполлона, Артемиды и Посейдона. Здесь же находились дары Афин – изваяния Афины, Аполлона, Эрехтея, Кекропса, афинского полководца Мильтиада, победителя персов при Марафоне. Все они были созданы великим скульптором Фидием. Еще дальше располагались дары Аргоса – статуи богов, героев и вождей, в том числе полководца Амфиарая, изваянного вместе со своей боевой колесницей, и медный конь работы скульптора Антифана.

Принести в дар Аполлону статую мог и любой греческий гражданин. Великий скульптор Пракситель, например, пожертвовал храму статую Фрины собственной работы, а знаменитый врач Гиппократ – медное изваяние изнуренного болезнью человека. Скульптур в святилище было огромное количество, их число доходило до трех тысяч. Эти сокровища позднее были расхищены, а частью уничтожены. Только римский император Нерон вывез из Дельф около пятисот статуй. А трехглавый медный змей с тремя туловищами, вывезенный из Дельф, впоследствии украшал дворец византийских императоров.

У стен святилища путников встречал стоящий на высокой колонне Наксосский сфинкс (сфинкс – сюжет, чрезвычайно широко распространенный в Греции и вообще в Древнем мире). Он был пожертвован святилищу жителями острова Наксос. Его фигура сохранилась и была найдена археологами в 1893 году. Изваянное из мрамора фантастическое чудовище имеет высоту в 2,32 м и напоминает другого сфинкса, стоявшего некогда на легендарной родине Аполлона – острове Делос.

В центре священного участка возвышался храм Аполлона, окруженный множеством мраморных и бронзовых статуй. Храм был построен в 366–339 годах до н. э., на месте нескольких сменявших друг друга построек, самая ранняя из которых датируется 548–547 годами до н. э. Но и до нее на этом месте существовало, по крайней мере, еще три храмовых здания-предшественника.

Ныне от величественного храма Аполлона уцелело лишь несколько колонн и фундаменты. В длину храм составлял 60 м, в ширину – 23 м. Со всех сторон его окружали колонны: по шесть – на торцах, и по пятнадцать – на длинных боковых сторонах. Это был классический тип древнегреческого храма, получивший название периптера. «Периптер» означает «оперенный», то есть окруженный колоннами со всех сторон. За сплошной колоннадой возвышались глухие стены, сложенные из мрамора.

Фронтоны храма Аполлона украшали многофигурные рельефы и мраморные и известняковые скульптуры. До наших дней сохранилась только фигура богини победы Ники и фрагменты фигуры богини Афины. По свидетельству Павсания, помимо этого храм украшали статуи Аполлона, Артемиды, Лето, Гелиоса, Диониса.

Вход в храм находился с восточной стороны. Характерно, что в храм запрещалось входить людям, чем-либо запятнавшим свое имя и репутацию. «Храмы бессмертных открыты для честных людей!» – были убеждены древние греки. Перед входом в храм стоял белокаменный алтарь, сооруженный из беломраморных плит жителями острова Хиос в начале V века до н. э. Возле алтаря осуществлялась церемония освобождения рабов на волю.

Наос – основное внутреннее помещение храма – был разделен на три части двумя рядами колонн. Некогда здесь находился жертвенник и горел неугасимый огонь. В западной стене имелась дверь, ведущая в главное святилище – адитон. Здесь, над расщелиной скалы, из которой выходили одурманивающие испарения, стоял знаменитый золотой треножник, на котором восседала прорицательница-пифия. Здесь же находился «пуп Земли» – Омфалос и росло лавровое дерево – символ Дельф. Адитон освящала статуя Аполлона, отлитая из чистого золота.

Внутренние стены храма украшали воинские трофеи афинян, взятые в Марафонской битве – персидские щиты и доспехи, доспехи галлов – дар этолийцев. На стенах были высечены изречения семи греческих мудрецов:

В храме хранились лучшие и драгоценнейшие дары Аполлону, принесенные жителями различных греческих городов и провинций. Здесь стояли мраморные изваяния великого поэта Гомера, статуи богинь судьбы мойр, Зевса и Аполлона.

В I веке до н. э. святилище Аполлона в Дельфах было захвачено и разграблено римским полководцем Суллой. Римляне вывезли отсюда множество драгоценных вещей, золотые и серебряные изделия, прославленные во всем древнем мире памятники искусства. Но дельфийский оракул продолжал существовать еще несколько столетий, пока в IV веке не был ликвидирован императором Феодосием – наступала эпоха христианства.

К северу от мексиканской столицы, у отрогов горной цепи Восточная Сьерра-Мадре, находится Теотиуакан – древний город в долине Мехико. На языке нахуа – индейских племен юто-ацтекской группы, «Теотиуакан» означает «место превращения богов». Когда ацтеки пришли в долину Мехико, города уже не существовало. Были только множество заросших травой холмов, над которыми возвышались две могучие пирамиды. Долину населяли разрозненные остатки местного населения, от которых ацтеки узнали, что Теотиуакан – место рождения Солнца и Луны…

Такова древняя легенда.

Первые поселения возникли в этих местах еще в V веке до н. э. По данным археологических раскопок, город Теотиуакан был основан в конце I века новой эры, а в V столетии Теотиуакан уже являлся крупнейшим городом Центральной Америки. По некоторым оценкам, число его жителей достигало 200 тысяч человек.

Центр Теотиуакана состоит из двух длинных перекрещивающихся «проспектов», ориентированных по сторонам света. С севера на юг тянется длинная (до 3,5 км) и широкая (до 50 м) «Улица мертвых» (Calle de los Muertos). На ее северном конце расположен гигантский массив Пирамиды Луды – пятиярусного сооружения с плоской вершиной. Основание пирамиды составляет 150–130 м, высота 42 м.

К востоку от «Улицы мертвых» возвышается главный храм Теотиуакана – храм Солнца – серая усеченная пирамида громадных размеров. По своему совершенству форм и их умелому расположению в пространстве храм Солнца в Теотиуакане считается эталоном мировой архитектуры. Эта третья по высоте пирамида в мире. Гениальные создатели храма мощью творческого замысла и художественностью исполнения и сегодня продолжают вдохновлять современных мексиканских архитекторов, создающих образы Мексики ХХI века. Храм Солнца в Теотиуакане стал своеобразной визитной карточкой Мексики, его изображения можно увидеть на мексиканских монетах и банкнотах.

По оценкам исследователей, храм Солнца строился около двадцати лет, и на его постройке трудилось не менее двадцати тысяч человек. Они проделали огромную работу: объем пирамиды составляет 1 миллион 300 тысяч кубометров, то есть немногим меньше, чем объем пирамиды Хеопса. Храм Солнца сложен из земли, камней, а также высушенного на солнце кирпича-сырца. В начале 1970-х годов в толще пирамиды археологами были обнаружены погребальные камеры, а под пирамидой – естественная пещера, разделенная на несколько помещений, соединенных между собой туннелями. Они, очевидно, предназначались для культовых церемоний.

В плане храм Солнца представляет собой прямоугольник с протяженностью сторон 225–220 м. Сегодняшняя высота храма составляет 63 м, ранее она достигала 75 м. По традиции индейских храмов, пирамида завершается площадкой, на которой находилось святилище, посвященное богу Солнца (ныне оно разрушено). Храм венчала каменная статуя-монолит, украшенная полированным золотым диском, который ослепительно сверкал в солнечных лучах. Этот «идол язычников» был разрушен по приказу первого епископа Мехико Сумарраги. Многое пострадало и от неумелой работы первых археологов – исследователей пирамиды Солнца. Ее раскопки начались в 1884 году, и они, как и последовавшая в 1905–1910 годах реставрация, проводились без тщательного и всестороннего исследования.

В первой половине VII века нашей эры. Теотиуакан был разграблен и сожжен в результате вражеского нашествия (по некоторым версиям – тольтеков). Во времена тольтеков главным городом Центральной Мексики был Толлан, а при ацтеках – Теночтитлан. А древний Теотиуакан на долгие годы был заброшен, и только древние пирамиды продолжали одиноко возвышаться над равниной, отмечая место рождения Луны и Солнца.

В то время, когда в Европе набирала силу Великая Римская империя и легионы Юлия Цезаря уходили на покорение Галлии и Британии, на другом краю Земли, в Новом Свете, появилась одна из величайших культур доколумбовой Америки – цивилизация майя. Просуществовав более тысячи лет, создав блестящие образцы архитектуры, живописи и скульптуры, эта цивилизация, пережив свой расцвет в VI–VIII веках, пала под ударами завоевателей с севера – тольтеков. Белокаменные города майя были заброшены и долгие столетия зарастали сельвой. И только сто пятьдесят лет назад эта Атлантида древней Америки, поглощенная океаном тропических лесов, начала постепенно приоткрывать завесу своих тайн…

Путешественники один за другим открывали в дебрях Юкатана затерянные города майя. Вслед за временем первопроходцев пришло время ученых – археологи, историки, этнографы, искусствоведы стали постоянными гостями древних городов. Но о чем могли рассказать эти руины, из которых уже давно ушла жизнь?

Одним из таких «погибших кораблей» является Паленке – древний город, расположенный в северной части мексиканского штата Чьяпас. Отроги Чьяпасских гор образуют здесь естественное плато около 70 м высотой. На этом плато и был в VII веке построен Паленке – Начан, «Змеиный город» майя.

Расцвет города пришелся на VII–VIII века. В это время здесь строится несколько храмов, отличающихся особым изяществом и совершенством. А особое место среди древних памятников Паленке занимает легендарный храм Надписей.

Храм Надписей, поразивший своим величием его первооткрывателей – Дж. Л. Стефенса и Ф. Казервуда, – является частью ансамбля дворца правителей Паленке. В ясную погоду белокаменная пирамида храма видна с равнины за многие километры. Свое название «Храм Надписей» получил от Стефенса и Казервуда – они назвали его так из-за обилия иероглифических надписей на стенах, лестнице, на скульптурных колоннах. Среди этих надписей исследователи отыскали и несколько дат, одна из которых – 692 год.

От чистых и гармоничных линий храма веет особой утонченностью. Он представляет собой продолговатую девятиступенчатую пирамиду высотой 28 м. Пирамида в значительной мере высечена в скальном грунте естественного холма, и тыльная часть сооружения опирается на его крутой склон. Девять ярусов пирамиды прорезает многоступенчатая лестница – в ней более семидесяти ступеней. Лестница ведет к верхней платформе, на которой расположено святилище – прямоугольное сооружение из трех комнат, надежно покоящееся на верхушке мощной пирамиды. Фасад храма прорезан пятью широкими оконными проемами. Здание увенчивает высокая, слегка вогнутая крыша, чем-то напоминающая крыши китайских пагод.

Стены и колонны храма украшены барельефами, аналогов которым нет ни в одном другом городе майя: они изобажают женщин, держащих на руках невероятно уродливых детей. Лицо каждого ребенка закрыто маской бога дождя, а из детских ножек выползают змеи. В мифологии майя змея связана с небом, с небесной водой – дождем.

В центральном помещении святилища в западную стену вмурованы три большие серые плиты, на которых рядами, как фигуры на шахматной доске, вырезаны 620 иероглифов – это самая длинная из известных надписей майя. Слева вниз уводит крутая каменная лестница. Там, в глубине пирамиды, было сделано одно из крупнейших открытий в истории изучения цивилизации майя…

Первоначально в среде ученых сложилось мнение, что пирамиды в городах служили лишь высокими постаментами для святилищ. Но в последние полвека под основаниями и в толще таких пирамид удалось обнаружить пышные гробницы царей и членов правящих династий. Впервые это открытие, ставшее сенсацией, было сделано в 1952 году мексиканским археологом Альберто Рус-Луилье в храме Надписей в Паленке.

При расчистке руин храма Надписей А. Рус-Луилье обнаружил под основанием святилища на вершине пирамиды скрытую лестницу, ведущую в абсолютно нетронутую царскую гробницу. У входа в нее, в каменном ящике лежали скелеты пяти юношей и девушки, явно погибших насильственной смертью. Искусственно деформированная лобная часть черепа и следы инкрустации на зубах говорили об их знатном происхождении. Этих молодых людей из лучших семей города явно принесли в жертву по какому-то важному и особо торжественному случаю – вероятно, при погребении правителя Паленке, одного из самых почитаемых представителей правящей династии.

Погребальная камера представляла собой просторное помещение – 9 м в длину и 4 м в ширину. Высокий потолок гробницы уходил вверх, и его своды терялись в темноте, которую никак не мог рассеять слабый свет фонарей. Это была «огромная комната, как будто высеченная во льду, – писал А. Рус-Луилье, – своеобразный грот, стены и потолок которого выглядели как отшлифованные, или заброшенная часовня, купол которой был задрапирован занавесями из сталактитов, а из пола торчали толстые сталагмиты, похожие на огарки свечей».

На стенах склепа, через завесу наросших за века сталактитов и сталагмитов, были видны очертания девяти человеческих фигур, облаченных в одинаковые пышные костюмы: головной убор из перьев птицы кетцаль, причудливая маска, плащ из перьев и нефритовых пластин, набедренная повязка, пояс с украшениями в виде человеческих голов, кожаные сандалии из ремешков. Шея, грудь, кисти рук, щиколотки ног украшены драгоценными ожерельями и браслетами. Все фигуры имеют скипетр с рукоятью в виде головы змеи и круглый щит с ликом бога солнца. А. Рус-Луилье предположил, что эти фигуры – изображения девяти Владык Мира, в мифологии майя – правителей девяти подземных миров, девяти ярусов царства смерти. На полу валялись две алебастровые головы, когда-то отбитые от больших статуй, сделанных почти в человеческий рост. Вероятно, эти «отрубленные головы» имитировали человеческие жертвоприношения. В центре гробницы стоял большой каменный саркофаг. Резные каменные опоры саркофага словно вырастают из земли и выполнены в виде сказочных персонажей в богатых одеждах. Их оплетают ветви растений, увешанные плодами какао, тыквы и гуайявы.

Саркофаг был закрыт прямоугольной плитой 3,8–2,2 м, сплошь покрытой тонкой резьбой. Эта плита является одним из самых выдающихся произведений искусства майя. По высочайшей технике исполнения ее сравнивают с работами европейских мастеров эпохи Возрождения.

На плите изображена глубоко символическая сцена, на языке образов сжато излагающая мифологию майя. В нижней части плиты изображена страшная маска, всем своим видом говорящая о смерти: огромные пустые глазницы, оголенное до костей лицо, огромные клыки. Это – божество земли. Индейцы доколумбовой Америки считали его страшным чудовищем, которое питается живыми существами – ведь все живое в конце концов уходит в землю…

Голову страшилища увенчивают четыре предмета: раковина и знак, напоминающий наш «процент» («%»), – символы смерти. Два других знака – зерно и маисовый початок, наоборот, являются символами жизни. Из пасти чудовища выходят побеги фантастического растения. Они обвивают фигуру юноши, сидящего на маске страшного бога земли. Над ним раскинулся огромный крест. Этот символ был хорошо знаком древним майя и обозначал «источник жизни» – росток маиса. На перекладине «источника жизни» извивается змея с двумя головами. У голов широко разинуты пасти и из них выглядывают человечки в масках бога дождя. Напомним, что в мифологии майя образ змеи также связан с дождем.

На верхушке креста сидит священная птица кетцаль. Ее перья служили украшением головных уборов царей и жрецов. Птица тоже облачена в маску бога дождя. Под ней – символы воды и два щита с символами бога солнца.

Сложная символика этого изображения до конца не разгадана, но общий смысл композиции – традиционная для ранних земледельческих культур аграрная заклинательная символика: солнце – вода – жизнь – смерть. Вечный круговорот жизни в природе…

Когда с помощью домкратов и бревен археологи подняли весящую почти пять тонн плиту, под ней оказалась еще одна каменная плита со странной выемкой, напоминающей рыбу или кувшин с широким горлышком. Эту выемку плотно закрывала специальная крышка точно такой же формы. А под этой второй плитой лежал густо посыпанной пурпурной краской скелет рослого (1 м 73 см) мужчины, лет 40–50, еле видный под сплошным ковром украшений из зеленовато-голубого нефрита и яшмы – диадема, серьги, несколько колье, нагрудный знак, браслеты, кольца. Череп погребенного оказался разбитым, а лицо закрывала мозаичная нефритовая маска с глазами из раковин и зрачками из обсидиана. Маска, видимо, являлась точным портретом умершего.

Кем был этот человек? Многочисленные атрибуты власти, найденные в гробнице – скипетр, маска, щит с изображением бога солнца, – говорят о том, что это – «халач виник», верховный правитель Паленке, обожествленный еще при жизни. Иероглифические надписи на боковых гранях надгробной плиты имеют несколько плохо различимых календарных дат, соответствующих середине VII века. Вероятно, именно тогда «халач виник» с необыкновенной пышностью был погребен в храме Надписей. А над саркофагом его была установлена каменная плита, на которой безвестными резчиками была вырезана древняя повесть о смерти и возрождении…

В первой трети Х века над землями майя начала собираться гроза. Бывший правитель центральномексиканского города Толлана, Топильцин Кецалькоатль – «Пернатый Змей», потерпевший поражение в борьбе с соперниками, бежал со своими приверженцами на побережье Мексиканского залива и там объединил вокруг себя несколько индейских племен, самым крупным из которых были тольтеки. Встав во главе нового племенного союза, Кецалькоатль повел своих воинов на юг – в дебри Юкатана…

К тому времени «золотой век» майя уже миновал, и великая цивилизация явно клонилась к упадку. Под ударами тольтеков один за другим пали некогда цветущие города – Копан, Ушмаль, Паленке, Тикаль. Бывшие хозяева этой земли, майя частью покинули ее и ушли в иные места, частью попали в подчинение к тольтекским завоевателям. Многие города запустели и заросли джунглями. Но жизнь продолжалась, и новое время творило новые памятники. «В истории юкатанских майя начался новый, специфический период, получивший в научной литературе название «Мексиканский», – пишет известный отечественный исследователь-американист В.И. Гуляев. – Хронологические его рамки приходятся на Х – ХIII вв. Культурное и политическое лидерство на полуострове в это время, бесспорно, принадлежит городу Чичен-Ица, который на долгие годы становится столицей завоевателей-тольтеков на землях майя».

Чичен-Ица находится в 120 километрах к востоку от города Мерида в мексиканском штате Юкатан. Несмотря на то что Чичен-Ица возникла еще в VII веке, расцвет города пришелся на «Мексиканский период». Именно тогда здесь появились архитектурные сооружения, принесшие Чичен-Ице славу памятника мирового значения.

Главный храм Чичен-Ицы был посвящен Кукулькану. Культ этого божества был принесен в Чичен-Ицу тольтеками. Они называли его Кецалькоатль – «Пернатый Змей». На языке майя «Пернатый Змей» звучит как «К’ук’Улькан». Храм Кукулькана в Чичен-Ице стал сегодня символом если не всей Мексики, то, по крайней мере, ее доколумбовой эпохи. В своей жизни его видел, хотя бы один раз, едва ли не каждый житель Земли – в телепередачах, в кино, в рекламных роликах, на фотографиях и в туристических проспектах и т. д. Образ этой двадцатиметровой, девятиступенчатой пирамиды удивительно гармоничных форм поражает своим монументальным величием и прочно запечатлевается в памяти однажды увидевшего ее.

Основные идеи архитектурного строительства в Чичен-Ице были тольтекскими, но воплощали их в жизнь строители-майя. Не является исключением и храм Кукулькана. Испанцы дали ему название Эль-Кастильо – «Замок». Квадратный в плане, устойчивый и массивный, он определяет весь архитектурный силуэт города и царит над окружающей местностью и городскими постройками.

Храм возвышается в центре огромной террасы площадью около 18 гектаров. Ее окружает широкий каменный парапет. Со всех четырех сторон основания к вершине храма ведут четыре крутые лестницы. Эти четыре гигантских лестничных марша сориентированы по сторонам света. Лестницы окаймлены каменной балюстрадой, которая внизу начинается с прекрасно выполненной змеиной головы и в виде изгибающегося змеиного тела продолжается до самого верха. В дни весеннего и осеннего равноденствия здесь можно наблюдать поразительное зрелище: лучи солнца падают на камни балюстрады таким образом, что кажется, будто Пернатый Змей, голова и хвост которого высечены соответственно на вершине и в основании пирамиды, оживает и, извиваясь, начинает выползать из храма.

Простота и лаконичность храма подчеркивается его местоположением в ансамбле главной площади города. Справа от храма Кукулькана расположен храм Воинов, слева – храм Ягуаров. Эти храмы как бы оттеняют, усиливают значение главного храма Чичен-Ицы.

В храме Кукулькана с наибольшей очевидностью проявился «астрономический» характер религии доколумбовых обитателей Центральной Америки. Эта астрономическая направленность характерна для всех вообще раннеземледельческих цивилизаций, существование которых непосредственно было связано с календарными датами.

Каждая лестница храма имеет девяносто одну ступеньку, а в сумме количество ступеней всех четырех лестниц составляет число 364. Вместе с базой-платформой на вершине пирамиды, которая объединяет все четыре лестницы, получается число 365 – количество дней в солнечном году. Каждая грань храма-пирамиды имеет девять ступеней, рассеченных лестницей, что дает по восемнадцать секций с каждой стороны – календарный год майя состоял из восемнадцати месяцев. Девять уступов пирамиды, украшенные зубчатыми выступами, символизируют «девять небес» тольтекской мифологии. А каждую стену святилища украшают пятьдесят два каменных рельефа: 52 года составляли один календарный цикл.

На вершине пирамиды расположен небольшой, с четырьмя входами, храм строгих архитектурных форм, в котором совершались жертвоприношения. План святилища близок к планам храмов майя классического периода, только крыша его плоская – над ней нет традиционного высокого гребня. По периметру верхней части святилища тянется орнаментированный фриз.

Главный вход в храм расположен с северной стороны. Его украшают две массивные колонны в виде извивающихся змей, стоящих на голове. Благодаря этим колоннам значительно расширяется дверной проем. Внутри сумрачного святилища находится еще две пары таких же колонн. В годы расцвета Чичен-Ицы на алтаре храма Кукулькана ежедневно жрецы вырывали сердца из трепещущей груди приносимого в жертву человека…

Здесь же, в святилище на вершине пирамиды некогда хранилась священная «Циновка Ягуара» – символ власти и трон верховного правителя города. Эта реликвия была обнаружена археологами в одном из потайных помещений внутри пирамиды. Дело в том, что храм Кукулькана представляет собой «пирамиду внутри пирамиды»: в толще главного здания скрывается еще одна девятиступенчатая пирамида меньших размеров. Вход в это святилище был обнаружен сравнительно недавно.

«Циновка Ягуара» представляет собой каменный трон в виде фигуры ягуара. Высеченное из камня тело могучего зверя выкрашено в красно-рыжий цвет и инкрустировано черно-зеленым нефритом и раковинами. Семьдесят три нефритовых диска имитируют пятна на шкуре ягуара. Из нефрита выполнены и широко раскрытые глаза хищника. Зубы в оскаленной пасти выточены из педерналя – камня вулканического происхождения. Исследователи считают, что первоначальным владельцем трона был сам Топильцин Кецалькоатль, предводитель тольтеков.

Храм Кукулькана (Эль-Кастильо) является выдающимся памятником архитектуры тольтекского периода. Во внутренних помещениях храма, как и повсюду в Чичен-Ице, заметно слияние культурных традиций тольтеков и майя: ступенчатые своды, характерные для архитектуры майя, сочетаются с рельефами типично тольтекского происхождения.

Зубчатая громада храма Воинов возвышается справа от пирамиды Кукулькана. Окружающие его ряды узорчатых колонн напоминают выстроившуюся для парада грозную армию тольтеков – покорителей Юкатана. Еще два каменных стража вырастают прямо из ступеней лестницы, которая ведет наверх – туда, где в ослепительно-голубой вышине мрачно высятся развалины храмового святилища…

Выдающийся архитектурный шедевр храм Воинов в Чичен-Ице является точной копией храма Кецалькоатля в Толлане, родном городе предводителя тольтеков Топильцина Кецалькоатля. Вероятно, гордый изгнанник не мог смириться с утратой и хотел, чтобы его новая столица во всем напоминала ему Толлан. «Можно с уверенностью сказать, – считает В.И. Гуляев, – что новые хозяева города решили придать центру Чичен-Ицы абсолютное сходство с теменосом столицы тольтеков – Толлана». Но мастера майя оставили тольтекских зодчих далеко позади!

С западной стороны пирамиды, перед лестницей, ведущей на ее вершину, стоят в четыре ряда шестьдесят покрытых резьбой колонн, каждая высотой 2,6 м – остатки открытого зала, через который некогда шел путь на вершину пирамиды. Резьба на колоннах изображает процессии ликующих завоевателей-тольтеков, причем ни один из рельефов не повторяет другой. Первоначально эти колонны поддерживали массивную кровлю, от которой не осталось и следа. Многочисленные рельефы и росписи внутри и снаружи храма, изображающие воинов, и дали ему его сегодняшнее название.

Пирамида храма Воинов пятиступенчатая и имеет высоту 11,5 м. В ее центральной части проложена монументальная лестница, ведущая наверх, к святилищу. Она обрамлена балюстрадами, у вершины которых, на верхней платформе пирамиды, стоят и сидят высеченные из камня мужские фигуры. В древности во время празднеств и торжественных церемоний им в руки вставлялись знамена.

На вершине пирамиды находится небольшой храм. Он состоит из переднего зала и святилища, вход в которое обрамлен порталом с высеченными из камня извивающимися змеями. В святилище устроен низкий каменный алтарь в виде стола, поддерживаемого маленькими человеческими фигурками. Здесь совершались регулярные человеческие жертвоприношения. На открытой площадке святилища стоит каменный идол демона Чак-Мооля. Уродливая сидящая фигура держит в руках, прижимая к вспученному животу, пустое блюдо – некогда на это блюдо жрецы бросали вырванные из груди жертв человеческие сердца. Квадратное лицо каменного истукана, с тонкими губами и безразличными глазами, устремлено на запад – туда, где, по верованиям индейцев, находилась страна тьмы и смерти…

Фигуры Чак-Мооля найдены в разных районах Мексики, причем далеко не всегда они имеют такой зверский вид. Есть предположение, что блюдо, которое эти истуканы держат у живота, служило для приема подношений – сосудов с хмельным напитком пульке или с человеческой кровью, а сам Чак-Мооль символизирует «божественного посланца». По другому предположению, Чак-Мооль – бог дождя. Некоторые исследователи видят в статуях Чак-Мооля стражей храмов.

Противовесом мрачным и жестоким образам внешней части храма является интерьер его внутренних помещений. Они украшены скульптурами и фресками. Здесь нам встречаются характерные мотивы искусства тольтеков – образы ягуара и орла. Каменные рельефы изображают индейских воинов в полном боевом снаряжении, с копьями и дротиками в руках, застывших в величественных позах или марширующих торжественным строем.

Красочные фрески храма Воинов в Чичен-Ице давно стали достоянием мировой культуры. Выполненные яркими и стойкими минеральными красками по влажному слою белой штукатурки, они рассказывают о реальных исторических событиях – завоевании городов майя на Юкатане тольтекской армией.

На одной из фресок можно видеть бытовые сценки из повседневной жизни прибрежного селения майя. Верхние две трети изображения занимает земля, нижнюю треть – море. На берегу стоят белые четырехугольные хижины под высокими крышами из листьев. Они удивительно похожи на те, в которых сегодня живут современные потомки индейцев майя. Справа изображено здание побольше – храм или дворец. На его крыше изгибается Пернатый Змей – символ религии тольтеков. Поселок живет своей обычной жизнью: женщина варит пищу на открытом очаге, мужчина стирает белье в реке. Группа мужчин с посохами в руках и тяжелым грузом за плечами, очевидно, собралась в дальний путь. Или это торговцы с тюками товаров? Вокруг – деревья с пышными кронами, птицы. В море вдоль берега плывут три лодки. Каждой управляет гребец с длинным веслом, а в лодках сидят по два воина со щитами и дротиками. В морских волнах плещутся рыбы, плывет большая черепаха, ползают крабы разных размеров и цветов…

Фрески храма Воинов в художественном отношении стоят ниже, чем живопись, относящаяся к классическому периоду майя. В этих росписях присутствуют черты искусства Центральной Мексики, родины тольтеков – в частности, некоторая наивность и схематизм. Тем не менее искусство Чичен-Ицы является свидетельством художественной и духовной зрелости майя-тольтекской цивилизации. «Создание храма Воинов, несомненно, было наивысшим достижением тольтекской архитектуры в Чичен-Ице, – пишет в книге «Искусство древних майя» Р.В. Кинжалов. – Ни в какое другое здание этого города не вкладывалось столько умения и мастерства».

Закат великого города начался в конце XII столетия. Около 1200 года правитель города Майяпан Хунак Кеель разгромил Чичен-Ицу и после этого разорения город уже оправиться не смог…

В III веке до н. э., при императоре Ашоке, буддизм стал признанной религией в Индии. Ашока всячески способствовал его распространению. К этому времени относится строительство множества ступ – буддийских святилищ. В правление Ашоки их было построено более 8 тысяч. Среди них выделялись восемь Великих Ступ, о которых сообщают буддийские рукописи, но из них не сохранилось ни одной. Однако из построек времен Ашоки до наших дней дошло выдающееся архитектурное сооружение, известное как Большая Ступа в Санчи. Она расположена в нескольких километрах к северу от города Бхопал и является самой древней из сохранившихся буддийских построек в Индии.

Ступа в Санчи, очень простая по своим округлым очертаниям, в II–I веках до н. э. была перестроена из еще более древней и меньшей по размерам ступы. Она кажется скорее вылепленной, чем построенной. Но в ее органичной простоте ощущается скрытое внутреннее движение вверх. Ступа стоит на круглом цоколе диаметром в 31 м с террасой, служившей для проведения церемоний. С южной стороны на террасу ведут лестницы. Подобно платформе, на которой она покоится, ступа сложена из крупного кирпича и камня. В толщу кирпичной кладки вмурованы священные останки Будды и другие реликвии, связанные с его деятельностью. Первоначально ступа была выкрашена в белый цвет, а терраса и ворота – в красный. Весь комплекс святилища окружали деревянные монастырские строения, но до нашего времени они не сохранились.

Форма ступы строго подчинена выработанным пропорциям и правилам, имевшим глубоко символическое значение. Полусфера символизирует небесный свод. На вершине купола находится хармика – надстройка с квадратным основанием в форме балкончика. Она символизирует священную гору Меру. Над хармикой возвышается проходящий через весь купол до его основания стержень с надетыми на него круглыми зонтами, последовательно уменьшающимися в диаметре снизу вверх. Стержень символизирует мировую ось, зонты – три священных неба.

Вокруг ступы тянется массивная каменная ограда, лишенная всяких украшений. По четырем сторонам, соответствующим четырем сторонам света, в ограде устроены ворота, богато украшенные скульптурой. Через ворота входили торжественные процессии для совершения священного обряда: он состоял в обходе вокруг ступы и восхождении процессии на верхнюю часть платформы.

Ворота ограды Большой Ступы (они называются торана) – выдающееся произведение древнеиндийской архитектуры. Они получили всемирную известность и стали сегодня таким же символом Индии, как знаменитая «Львиная капитель» из Сарнатха. Изображение ворот в Санчи давно стало хрестоматийным сюжетом, растиражированным в сотнях тысяч проспектов и буклетов, посвященных Индии, их можно видеть на индийских банкнотах. Схема ворот проста: они представляют собой два столба с тремя горизонтальными перекладинами. Однако столбы и перекладины покрыты бесконечно разнообразными рельефными и скульптурными изображениями, и контрастно выделяются на фоне лишенной украшений гладкой поверхности ступы.

Рельефы ворот являются свидетельством большого шага вперед, сделанного индийскими мастерами каменной скульптуры в I веке до н. э. и являются наиболее зрелым произведением искусства Индии той эпохи. Они представляют соой целый сборник религиозно-символических, исторических и бытовых сцен и образов, народных преданий и легенд о Будде. Основные темы рельефов – жизнь Будды в разных воплощениях. Здесь присутствуют многочисленные символы буддизма – колесо, дерево, лотос. Ворота украшают скульптуры духов природы – якшинь, птиц и животных – слонов, львов.

В сюжетах ворот Санчи тесно переплетаются буддийское вероучение и древнеиндийские народные мифологические сказания. Здесь можно видеть и фантастические образы, неизвестные в индийском искусстве: например, летающих львов. А фигуры якшинь – женских божеств природы – на воротах в Санчи определили идеал женского телосложения в каменной резьбе Индии на много столетий вперед, став эталоном индийской скульптуры.

Фрагменты скульптур святилища в Санчи, в частности, торс якшини с южных ворот, сегодня можно видеть в Бостонском музее (США). А сам комплекс Большой Ступы в Санчи является одним из выдающихся историко-культурных памятников Индии, включенных в список всемирного исторического наследия ЮНЕСКО.

Одним из наиболее выдающихся памятников древнеиндийского искусства является комплекс пещерных храмов Аджанты. Он был создан в эпоху империи Гуптов – последнего крупного государства Древней Индии, объединившего в 320 году северную и центральную части страны.

Комплекс подземных буддийских храмов Аджанты создавался на протяжении нескольких столетий, в 200–650 годах. Он представляет собой череду пещер, высеченных в скалах и соединенных широкой тропой. В пяти пещерах расположены храмы (вихары), в остальных двадцати четырех – монашеские кельи (чайтьи). Типичный пещерный храм Аджанты состоит из большого квадратного зала с маленькими кельями, расположенными вокруг него. По бокам зала, отделенные колоннадами, находятся боковые проходы, предназначенные для религиозных процессий. Потолки пещер поддерживают резные или покрытые росписями колонны, резные колонны украшают и входы в пещеры.

Храмы Аджанты стали знамениты прежде всего благодаря своим замечательным росписям. Они сохранились до наших дней только благодаря уединенности и отдаленности храмового комплекса – это позволило уникальным произведениям живописи избежать полного разрушения, которым подвергались древние храмы со стороны религиозных фанатиков. Но другим врагом росписей стали время и климат. В результате только тринадцать из двадцати девяти пещер сохранили фрагменты древней живописи.

Росписи Аджанты – своеобразная энциклопедия жизни Индии V–VII веков. Большинство из них представляют собой иллюстрации к буддийским легендам. Однако наряду со строго каноническими изображениями Будды и святых-бодхисатв здесь можно увидеть и множество жанровых сценок, отличающихся удивительной жизненностью и правдивостью. Это объясняется тем, что на живопись пещерных храмов Аджанты оказало сильное влияние не сохранившаяся до наших дней живопись светского характера, некогда украшавшая дворцы индийских царей и вельмож. Кстати, во многих сюжетах росписей Аджанты присутствуют сцены придворной жизни: принцы проводят время в своих роскошных апартаментах, окруженные женами и прислужницами, выезжают на войну или охоту, принимают гостей. Эти изображения позволяют реконструировать городскую архитектуру Индии той поры: дворцы, дома богатых граждан, ворота – все то, что безвозвратно утеряно и от чего не осталось никаких вещественных образцов.

Росписи Аджанты создавались на протяжении нескольких столетий многими поколениями мастеров, поэтому в них нашли свое отражение различные направления и стили индийского изобразительного искусства. Объемы росписей поражают: так, лишь в одном из подземных залов живопись занимает более тысячи квадратных метров, причем расписаны не только стены, но и колонны и потолки. И так выглядели все двадцати девять пещер! Индийские мастера как будто стремились перенести в тесный мир подземелий все богатство и разнообразие внешнего мира. Они щедро заполняли стены и потолки пещер изображениями деревьев, животных и людей, покрывая живописью каждый сантиметр поверхности. И вот уже более тысячи лет на стенах мрачных пещер, некогда освещавшихся огнем светильников и факелов, среди причудливых скал и развесистых деревьев живут своей жизнью суетливые маленькие обезьяны, ярко-голубые павлины, львы и фантастические сказочные существа с человеческими торсами, звериными хвостами и птичьими лапами. Мир людей и мир небесных духов, мир буддийских сказаний и реальный мир «далекой Индии чудесной» – все это с удивительным искусством нашло свое воплощение на стенах пещерных храмов Аджанты.

Наряду с картинами из жизни Великого Учителя – Будды, наряду с изображениями бодхисатв, буддийских монахов и религиозных символов в росписях Аджанты присутствуют картины откровенно эротического содержания, с точки зрения европейца – просто непристойные, которые едва ли могли соответствовать потребностям уединенной жизни монахов. Но это тесное сосуществование религиозных и эротических сюжетов является традиционным для средневековой Индии и присутствует практически во всех буддийских и индуистских храмах. Более того: эротические сцены нередко служат иллюстрациями религиозных сюжетов из жизни и учения Будды. То, что для европейцев выглядит непристойным, никогда не воспринималось таковым в Индии, где признавались законными все проявления человеческой жизни, в том числе и такие, на которые в других местах накладывалось табу.

Сцены, изображенные в росписях Аджанты, как правило, сюжетно не связаны между собой. Они представляют отдельные циклы, иногда написанные в разные времена, и связь между этими циклами весьма условна. Отдельные эпизоды изображены самым неожиданным образом по отношению друг к другу, разные сцены не отделены друг от друга какими-либо рамками, а незаметно переходят одна в другую. И это хаотическое нагромождение сцен только подчеркивает многообразие охватываемых событий.

Исследователи росписей Аджанты неизменно обращают внимание на тот реализм, с которым изображена жизнь во дворцах, селах и городах Индии середины I тысячелетия нашей эры, в результате чего живопись Аджанты приобретает характер исторического документа. Так, в сцене «Будда укрощает бешеного слона» можно видеть, как выглядела торговая улица в древнеиндийском городе: лавки с товарами, утварь, повозки, полотняные навесы на бамбуковых шестах, защищающие лавки от солнца. И с поразительным мастерством изображены напуганные разъяренным слоном люди, в панике разбегающиеся и прячущиеся кто куда. А что, ведь и такие сцены, наверное, действительно иногда разыгрывались на индийских рынках!

В росписи Аджанты органично вплетаются каменные скульптуры и рельефы. С особенным искусством оформлен центральный вход в один из подземных храмов. Над ним изображены восемь Будд в белых и розовых одеждах на черном фоне. Под ними – восемь изображений счастливых влюбленных пар. Эти образы облетели весь мир и, вероятно, имеются в любом издании по искусству Древней Индии. В полумраке ниш по обеим сторонам входа стоят монументальные скульптуры богинь священных рек Ганга и Джамны. Одна из богинь стоит на каменной черепахе, другая – на крокодиле. Ниши со скульптурами обрамляет живописное изображение густой листвы.

Роспись потолков пещерных храмов Аджанты призвана уничтожить давление скалы, приподнять пространство над головой. Это достигнуто за счет удивительного разнообразия орнамента, которым расписаны потолки, орнамента, составленного из цветов, листьев, плодов в сочетании с изображениями птиц и животных, образующими единый многообразный мир. В некоторых случаях живописцы попытались придать потолкам характер кессонных, с помощью орнамента зрительно увеличивая высоту сводов пещеры.

Сказочно богатый и многообразный мир росписей Аджанты стал известен миру только после 1819 года, когда давно забытые пещерные храмы были вдруг случайно обнаружены вновь. В 1920-х годах живопись в пещерах была тщательно отреставрирована и с тех пор находится под охраной.

Живопись храмов Аджанты стоит в одном ряду с лучшими памятниками древней индийской культуры и искусства. Она оказала воздействие и на развитие живописи почти всей средневековой Азии. Но в первую очередь эти росписи стали основой для развития традиций индийского изобразительного искусства.

Храмовый комплекс Эллора находится в индийском штате Махараштра, неподалеку от Аджанты, и состоит из 34 пещерных храмов, создававшихся на протяжении VIII–IX веков. Двенадцать из них являются буддийскими, два – джайнскими, а остальные индуистскими. К индуистской части ансамбля относится и огромный скальный храм Кайласанатха.

Возникновение пещерных храмов Эллоры относится ко временам династии Раштракутов, в VIII веке объединивших под своей властью западные области Индии. Средневековые арабские хронисты называли империю Раштракутов в числе величайших государств того времени наряду с Арабским халифатом, Византией и Китаем. Раштракуты были самыми могущественными индийскими правителями того времени. Около 750 года они начали в своих землях грандиозное строительство.

Несомненно влияние на Эллору более ранних пещерных храмов Аджанты. Но природные особенности и веяния нового времени привели к созданию в Эллоре совершенно самобытного памятника, где главную роль стала играть каменная скульптура. Пещерные храмы Эллоры, созданные в начале VIII века, значительно отличаются от Аджанты своими размерами и более сложным планом. В скалах проложены длинные галереи, площадь некоторых подземных залов достигает 40–40 м. Стены залов и галерей в изобилии украшает каменная скульптура и рельефы.

Главный пещерный храм Эллоры носит название Тин Тхал. Это крупнейший подземный храм, когда-либо созданный в Индии. Он состоит из трех ярусов и располагается в глубине прямоугольного двора, напоминающего глубокий узкий колодец шириной 33 м и глубиной 20 м, вход в который ведет через узкие монолитные ворота. Фасад храма предельно прост и аскетически суров. Он оформлен в виде трех рядов квадратных колонн, опирающихся на монолитные скальные платформы. Высота фасада составляет 16 м.

В храм ведет высеченная в камне неширокая лестница. А когда человек попадает внутрь подземного святилища, его взору открываются обширные залы с бесчисленными мощными квадратными колоннами и изваяниями буддийских святых. Залы Тин Тхала подавляют своими колоссальными и суровыми, элементарно простыми формами. Ширина и протяженность залов достигает 30–40 м. Мрачное мистическое настроение усиливается благодаря эффекту сгущающегося в глубине храма сумрака, в котором призрачно мерцают огромные каменные изваяния.

Такое же впечатление производят и другие, меньшие по размерам пещерные храмы Эллоры. В храме Рамешвара скульптурный рельеф и каменная резьба покрывают практически всю поверхность стен и колонн. Огромные настенные горельефы буквально обступают зрителя. Страшные фантастические изваяния, вырубленные в скале, производят особенно сильное, гипнотизирующее впечатление благодаря своей пластической мощи и резким контрастам света и тени.

Фасад храма Рамешвара украшают четыре колонны и две полуколонны с покрытыми сложной резьбой капителями и большими женскими фигурами-кариатидами, расположенными по обе стороны колонн. Весь фасад покрывает каменная резьба, но ее пышность лишь подчеркивает тяжелую массивность колонн, напоминающих напрягшиеся в нечеловеческом усилии мускулы.

Центральным сооружением Эллоры является огромный скальный храм Кайласанатха. Необычна сама идея подобного сказочного здания, возвышающегося среди окружающих его пещерных храмов. По своей мощи и размерам храм совершенно уникален и сравнить его можно разве что со скальными храмами Древнего Египта – Абу-Симбелом и храмом царицы Хатшепсут в Дейр-эль-Бахри. Величественный и неповторимый храм Кайласанатха высечен целиком, подобно скульптуре, из монолитной скалы, изолированной от склонов окружающих Эллору невысоких гор тремя глубокими, до тридцати метров глубиной, расселинами. Этот скальный массив обтесывался, начиная сверху и до самого низа, без применения строительных лесов. Первоначально весь храм был покрыт белой штукатуркой и назывался Ранга Махал – «окрашенный дворец». Его белоснежный силуэт ярким пятном выделялся на фоне скал.

Храм Кайласанатха строился, а точнее, вырубался в скале, очень долго. Его начали при правителе Дантидурге из династии Раштракутов, а закончили при Кришнарадже I. Храм возвышается посредине вырубленного из скалы двора площадью 58–51 м и более чем на 33 м уходящего в глубь скалы. Его площадь составляет 55–36 м.

Нижняя часть сооружения высечена в виде цоколя восьмиметровой высоты. В его центре высятся монументальные изваяния слонов и львов высотой около трех метров, словно держащих на своих спинах тяжесть всего здания. Тесно стоящие ряды слонов высечены таким образом, что кажется, что это только видимая их часть, а остальные слоны скрыты под массивом храма. Эта идея огромного сооружения, покоящегося на спинах слонов и львов, носит мифологический и символический характер – ведь мир, как известно из древних легенд, стоит на трех слонах. Только слонов в Кайласанатхе гораздо больше…

Сверху донизу храм покрыт каменной резьбой, выполненной с виртуозным мастерством. Как писал русский дореволюционный индолог И.П. Минаев, храм в Эллоре имеет «такую массу изображений, что может почитаться книгой индийской мифологии». Одно из наиболее интересных изображений на стенах храма Кайласанатха – рельеф «Равана, пытающийся свергнуть гору Кайлас». Это одно из самых драматических произведений индийской средневековой скульптуры. Центральное событие рельефа – укрощение богом Шивой демона Раваны, стремящегося разрушить священную гору Кайлас (ипостась священной горы Меру), на которой обитает Шива. Этот сюжет символизирует столкновение сил добра и зла. Разъяренный демон, изображенный в виде страшного многоголового и многорукого существа, беснуется в ярости, безуспешно пытаясь поколебать священную гору. К всемогущему Шиве испуганно прижалась его жена Парвати. Но бешеные усилия демона не страшны Шиве: одним легким мановением руки он усмиряет чудовище.

Не менее интересны и другие рельефы храма Кайласанатха: «Шива-победитель», «Похищение Ситы». Они исполнены с таким искусством, с такой захватывающей экспрессией, что зритель не может оставаться просто наблюдателем, и в какой-то момент его искренне захватывает драматизм изображенных событий. Такое воздействие художественного образа на человека впервые появляется в индийском искусстве только в Эллоре.

После распада на рубеже VII–VIII веков империи Гуптов на территории Индии утверждаются многочисленные государства и княжества. В юго-восточной части страны ведущая роль перешла к процветающему государству Паллавов. Начавшееся здесь с широким размахом строительство привело к созданию удивительного храмового комплекса в Махабалипураме близ Мадраса.

Махабалипурам был построен при царе Нарасимхавармане I (640–674) из династии Паллавов, известном также под именем Махмалла. Расположенные на морском берегу, среди песчаных дюн и скал, храмы Махабалипурама представляют собой необычайный, словно по волшебству возникший архитектурный комплекс. Он включает в себя центральный Прибрежный храм, пять маленьких скальных храмов-ратх, комплекс пещерных храмов и грандиозный наскальный рельеф «Нисхождение Ганга», представляющий собой уникальное явление во всем мировом искусстве.

Прибрежный храм служит центром всего ансамбля. Он представляет собой высокую башню-шикхару пирамидальной формы, стоящую на квадратной платформе-цоколе с идущей вокруг галереей. Далеко видная с моря, эта башня еще в VII веке была оснащена навигационными огнями, помогавшими рыбакам и морякам найти дорогу в ночном море. Стены храма поддерживают статуи священного быка Нанди, посвященного богу Шиве. К главной башне примыкает вестибюль и небольшое промежуточное помещение, через которое можно попасть в большой зал для церемоний, поддерживаемый могучей колоннадой. Мощеный двор храма окружает каменная ограда, на которой восседают священные быки Нанди. Множество других скульптур храма, в том числе и из числа его внутреннего убранства, погибло, и причиной тому – влажный морской климат.

Маленькие храмы-ратхи названы по именам эпических героев и богов: Арджуна-ратха, Дхармараджа-ратха, Бхима-ратха, Сахадева-ратха и Ганеша-ратха. Последняя посвящена слоноголовому богу Ганеше. Ратхи целиком высечены из монолитных скал с тщательностью, характерной, скорее, для скульптурных произведений. Высота самого большого из этих храмов не превышает 14 м в высоту. Внутреннее помещение в них в большинстве случаев отсутствует. Все пять ратх отличаются друг от друга, и в облике каждой запечатлен один из типов индийских храмов, существовавших в то время. Таким образом, ратхи Махабалипурама представляют собой как бы мини-энциклопедию индийского зодчества.

Самая маленькая ратха – Арджуна-ратха – представляет собой массивное квадратное здание с завершением в виде скошенного с четырех сторон купола. Его иногда называют еще «жилищем аскета». Бхима-ратха – ярусное сооружение с бочкообразным сводом, прямоугольное в плане, опоясанное колоннадой. Похоже выглядит и Сахадева-ратха, но она имеет множество уменьшающихся друг за другом ярусов, имитирующих этажи. Дахрмараджа-ратха – самая большая, квадратная в плане, завершается высокой пирамидальной надстройкой. Все это очень напоминает модели «настоящих» индийских храмов из разных областей, но тем не менее ратхи Махабалипурама имеют самостоятельное значение и являются настоящими сокровищницами архитектуры и декоративного искусства. Иногда их сравнивают с драгоценными резными шкатулками. К пяти ратхам примыкают высеченные из скалы громадные фигуры священных животных, связанных с культом бога Шивы: слона, льва, быка Нанди.

Пещерные храмы Махабалипурама также посвящены богу Шиве. Их размеры не превышают 8 м в ширину и в глубину. Они считаются типичными для Индии архитектурными сооружениями подобного рода и представляют собой вырубленные в скале маленькие залы с колонным портиком в форме веранды, тщательно обработанным и богато украшенным резьбой и скульптурой. Главными элементами этих святилищ являются ниши с большими многофигурными рельефами на темы брахманской мифологии. Среди пещерных храмов выделяется так называемая пещера братьев Пандавов («Панча-Пандава-мандапа») с большим рельефом, изображающим бога Кришну, а также храм Тримурти с посвященными Шиве статуями. Один из самых ранних пещерных храмов носит название Кришна Мантапарам. Его рельефы рассказывают о том, как Кришна поднял гору Говардхана, чтобы защититься от бога дождя Варуны.

Непревзойденным шедевром средневекового индийского искусства является грандиозный рельеф «Нисхождение Ганга». Его длина составляет 27 м, высота – 9 м. Высеченный из розоватого гранита, расположенный прямо под открытым небом, на главной площади комплекса, он, судя по всему, был предназначен для массовых празднеств и ритуалов.

Центром рельефа является расщелина, из которой во время торжественных церемоний через специально устроенную систему водопадом низвергались потоки воды, символизирующие священные воды Ганга. Вода, так необходимая для благополучия жителей тропической страны, служит объектом общего поклонения. К ней устремлены все многочисленные фигуры живых существ, изображенные на монументальном рельефе. Единый порыв объединил представителей «верхних» и «нижних» сфер мира. Все устремляются к воде: небесные существа-дэвы, божественные музыканты-гандхарва; духи воды – громадные извивающиеся змеи-наги; жрецы-брахманы и мудрецы; знатные вельможи в нарядных одеждах; монахи-аскеты и простые люди-миряне, держащие в руках и несущие за плечами сосуды для воды; животные и птицы. В огромной многофигурной панораме, переполненной неисчислимым количеством всевозможных живых существ, небесное соседствует с земным, мифическое переплетается с реальным. Под фигурами летящих небесных существ, дэва и гандхарва, возвышаются монументальные, выполненные почти в натуральную величину фигуры слонов и слонят, выполненные с необыкновенным реализмом. Здесь же присутствуют чисто бытовые сценки: жрецы-аскеты молятся у стен небольшого святилища, женщины доят буйволиц. Всю композицию как бы освящает бог Шива, фигура которого изображена слева от расщелины.

Рельеф «Нисхождение Ганга» в Махабалипураме сыграл огромную роль в искусстве Индии и соседних стран. Его мотивы отчетливо прослеживаются во многих других индийских постройках, в рельефах индонезийского Боробудура и храмов Центральной Явы и Цейлона.

На берегу Бенгальского залива в индийском штате Орисса возвышаются величественные, необыкновенно впечатляющие руины храма бога Солнца Сурьи – одного из самых больших во всей Индии. Европейские моряки издавна прозвали его «Черной пагодой»: одиноко поднимающийся на пустынном берегу каменный колосс служил им ориентиром в плавании.

Храм Сурьи в Конараке был воздвигнут правителем Ориссы раджой Нарасимхадевой I (1238–1264). После серии удачных войн, в результате которых им были подчинены соседние государства, раджа начал собирать средства для грандиозного строительства, которое было призвано обеспечить ему милость богов и процветание государства. На возведение храма пошла военная добыча, добытая в походах, дань вассальных князей, дары родственников. Местность, избранная для сооружения храма, издавна почиталась священной, связанной с культом Солнца. Само название Конарак – «Кона-Арка» – означает «Край солнечного света». Возведение храма началось в «благоприятный» пятый год правления раджи и продолжалось восемнадцать лет. Камень для строительства – гранит, базальт, песчаник различных оттенков – доставляли водным путем из трех дальних каменоломен.

Фантастическое здание храма Солнца когда-то украшала башня-шикхара 60-метровой высоты. Сегодня она представляет собой груду развалин. Из двух частей огромного храмового комплекса уцелела только восточная часть – колонный зал, где находился вход в несохранившееся святилище. Главные постройки ансамбля были разрушены то ли в результате стихийного бедствия, то ли в результате набегов мусульман в середине XVI века. О том, что в разрушении храма приняли участие какие-то враждебные силы, свидетельствует храмовая летопись, в которой говорится: «Когда фиринги разрушили храм, мы потеряли все. Благовония испарились, осталась одна ветошь». Кто такие фиринги – неясно, тем более что летописец не указывает даты бедствия.

Несмотря на то что храм Сурьи был разрушен и опустел, к нему долгое время продолжались совершаться паломничества. Толпы людей стекались сюда, чтобы встретить восход седьмого дня светлой половины месяца магх (это соответствует концу января – началу февраля). В этот день по древней традиции отмечался праздник Парамасура – праздник Высшего Сурьи.

К середине XVIII века святилище было уже заброшено, и брахман Баба Брахмачари, посетивший его в те времена, два дня вынужден был с проводниками пробираться сквозь джунгли, чтобы достичь храма. Он увидел его разрушенным и совершенно заросшим. Брахман приказал своим проводникам забрать из храма лучшие изваяния и перевезти их в город Пури, где они были установлены в местных храмах.

Даже сегодня, несмотря на плохую сохранность многих архитектурных деталей, общий облик храма в Конараке сохраняет свою величественность. Высота сохранившейся части здания составляет почти 40 м. Она выполнена в виде гигантской колесницы – это образ божественной колесницы Виманы, запряженной семью разноцветными священными конями (по другим преданиям – белыми или золотыми), на которой солнечный бог Сурья едет по «верхнему» и «нижнему» небу. Храм-колесница уходит ввысь тремя большими уступами, на террасах которых установлены монументальные скульптурные изваяния. Цоколь сооружения окружают каменные колеса диаметром в три метра каждое – по двенадцать с каждой стороны. Они богато орнаментированы и украшены резьбой. Колесо символизирует подобие солнечного диска – символ повторяющегося ритма времени. Два колеса, соединенные осью, олицетворяют Небо и Землю, соединенные в супружеском союзе. Отсюда происходит и такое обилие эротических сцен, бесконечно повторяющихся в скульптурном убранстве храма и отличающихся грубой откровенностью. Такие же сцены украшают двенадцать пар гигантских колес на цоколе храма-колесницы. Скульптурные эротические сцены храма Сурьи получили широкую известность и вызвали к жизни множество толкований этих изображений. Наиболее вероятным считается, что эти скульптуры изображают храмовых танцовщиц – «невест бога Сурьи», постоянно живших при храме и совершавших с приходившими паломниками священный ритуал «слияния».

Среди каменной резьбы встречаются и многочисленные символы солнца: лотос, конь, колесо-чакра. Восточный фасад разрушенной башни-шикхары некогда украшал исполинский каменный лев, попирающий слона. Этот же образ многократно повторяется в других частях здания. Лев – символ строителя храма раджи Нарасимхадевы I, имя которого в переводе означает «человек-лев».

Стены храма в изобилии украшены скульптурой и резьбой, отличающихся богатством форм и виртуозной, почти кружевной проработкой деталей. На цоколе, фризах террас, в орнаментальных поясах, тянущихся по всему фасаду, размещены рельефные изображения слонов, лошадей, верблюдов и прочих животных. Рядом с ними – уже знакомые эротические сцены. Многие рельефы иллюстрируют эпизоды правления раджи Нарасимхадевы: воины в походе, ловля и приручение слонов, прибытие к радже посольства с редким подарком из Африки – жирафом.

Величественные скульптуры загадочно улыбающегося бога Сурьи украшают все четыре фасада храма. С ювелирной тщательностью изображены драгоценные ожерелья и тончайшие ткани, покрывающие тело каменных истуканов. К лучшим произведениям монументальной пластики индийского классического искусства относятся скульптуры женщин-музыкантш, расположенные на террасах верхней части храма. Особое место принадлежит окружающим здание храма каменным скульптурам животных, имевшим, по-видимому, какое-то символическое значение. Это прежде всего фигуры грозных боевых слонов, выполненные почти в натуральную величину. Вполне вероятно, что это – боевые слоны раджи Нарасимхадевы. Один из них изображен в тот момент, когда своим мощным хоботом он схватил оглушенного вражеского воина и вот-вот отшвырнет его в сторону…

Еще более выразительна динамичная скульптура коня, топчущего передними копытами какое-то поверженное чудовище. Спешенный всадник ведет коня под уздцы. Британский исследователь Хоуэлл сравнивал эту скульптуру с лучшими образцами конных статуй в европейском искусстве.

Храм Сурьи в Конараке, одиноко вздымающийся над пустынным океанским берегом, является высшим достижением средневековой архитектуры Восточной Индии. Его сравнивают с «лотосом, встающим из утренних вод». Недаром одним из названий храма Сурьи было Падмакешара – «пестик лотоса».

Танджавур – один из древнейших городов Южной Индии. Его расцвет приходится на IX–XII века, когда он являлся столицей могущественной империи Чолов. Сегодняшний Танджавур – административный центр дистрикта (округа) в юго-восточном индийском штате Тамилнаду. Высоко над древним городом возвышается Великий храм Брахадисвара (иначе именуемый Раджараджесвара), один из крупнейших южноиндийских храмов, включенный в список всемирного исторического и культурного наследия ЮНЕСКО. Его сложенный из розоватого камня гопурам – традиционная для южноиндийских храмов пирамидальная башня, покрытая каменным узором, – возвышается на 60 м и царит над городскими улицами, плоскими крышами домов и дворцом бывших правителей Танджавура.

Великий храм посвящен богу Шиве и воздвигнут по приказу Раджараджи – одного из правителей империи Чолов, во времена которого были покорены северная часть Цейлона и некоторые районы Бенгалии, а государство Чолов достигло вершины своего могущества. Сооружение храма началось около 985 года, а завершилось в 1009 году (по другим сведениям – в 1012 году). Рядом с храмом были построены две новые улицы – специально для храмовых танцовщиц, знавших древнее искусство танца «бхаратнатьям». Помимо танцев, в Танджавуре зародился новый тип музыки – «карнатикский». В Великом храме и сегодня продолжают устраиваться концерты карнатикской музыки в исполнении лучших музыкантов.

В облике храма Брахадисвара нашло яркое выражение могущество государства Чолов. Храм окружают две стены, внешняя и внутренняя, с контрфорсами и бастионами. Некогда это была одна из сильнейших крепостей юга Индии. Вдоль внешней стены храма тянется ров, наполненный водой. Оборонительные сооружения храма дополняет высокий вал. Мост, перекинутый через ров, и каменные ворота выводят на просторный открытый двор, вымощенный камнем и окруженный невысокими постройками. Парапет внутренней стены украшен многочисленными фигурками танцовщиц, вырезанными из камня. Их застывшие в камне движения полны изящества и экспрессии. Не образы ли это тех самых храмовых танцовщиц, живших некогда у стен Великого храма?

Розовато-серый, тяжело поднимающийся вверх пирамидальный гопурам исполнен монументальности и непоколебимой мощи. Его строгий облик подчеркивается ритмичным повторением и чередованием архитектурных деталей, делящих башню на тринадцать ярусов, но эти детали не нарушают общей пирамидальной формы гопурама. Прямоугольный нижний ярус, служащий пьедесталом для всего сооружения, покрыт каменной резьбой и скульптурой. Статуи, некоторые из которых достигают грандиозных размеров, установлены в неглубоких нишах. На первом месте, конечно, многочисленные фигуры танцующего бога Шивы, его супруги Парвати и других богов индийского пантеона. За ними идет бесконечная череда божеств помельче, мифологических героев, императоров и танцовщиц. В этом шествии каменных статуй можно увидеть фигуру… европейца! Кто он, этот загадочный путешественник, попавший в Индию IХ столетия? Известно, что империя Чолов имела тесные связи с Европой, и какие-то европейцы время от времени появлялись при дворе императоров. Так, в 883 или 884 году в Индию по поручению английского короля Альфреда Великого отправился епископ Сигельм Шерборнский. «Возвратясь из Индии, он поразил своих соотечественников вывезенными оттуда диковинными драгоценными каменьями и благовониями», – сообщает английский хронист XII века Вильгельм Мальмсберийский. Возможно, о гостях из средневековой Европы могли бы рассказать старинные рукописи, хранящиеся в храме Брахадисвара. Большинство из них до сих пор не прочитано.

Внутренние стены Великого храма украшают древние фрески времен империи Чолов. Они напоминают фрески пещерных храмов Аджанты, в них преобладают те же тона – коричневые, белые, желтые, зеленые. Краски в некоторых местах осыпались и потускнели, вдобавок полумрак зала приглушает их яркие тона, но линия рисунка остается четкой и выразительной. На фресках изображены застывшие в стремительном движении танцующие «девадаси» – храмовые танцовщицы, напоминающие летящих богинь; погруженные в раздумья, аскетичные древние мудрецы – риши; пышно одетые императоры династии Чолов в высоких тиарах.

Императоры династии Чолов дарили храму золото, украшения, драгоценные камни, земли и деревни. До сих пор Брахадисвара является одним из самых богатых храмов Южной Индии. В его подземельях сохраняются сокровища, начиная еще со времен империи Чолов. И последующие правители Танджавура – императоры Виджаянагара, наяки Мадурая, маратхские махараджи – щедро одаряли Великий храм. Это считалось и продолжает считаться богоугодным делом. Сокровища Великого храма – тайна за семью печатями. Жрецы никому не показывают их, и в сокровищницы не допускается никто из посторонних.

Храмовый ансамбль Каджурахо в штате Мадхья-Прадеш – второй по популярности (после Тадж-Махала) памятник Индии. Правители династии Чандела создали этот огромный ансамбль в 950—1050 годах. Первоначально здесь насчитывалось 85 храмов, сегодня их осталось 22. Заброшенные много столетий назад и покрытые долгое время джунглями, эти храмы было обнаружены лишь несколько десятилетий назад. За многие годы под действием воды, ветра и обычного человеческого вандализма древние постройки во многом утратили свое былое великолепие. Здесь до сих пор ведутся реставрационные работы.

Храмы Каджурахо таят много загадок. Неизвестны в точности обстоятельства и цели их постройки. Согласно преданию, бог Луны тайно полюбил земную женщину, и потомки от этой связи основали династию Чандела, а храмы Каджурахо были построены первым правителем этой династии, чтобы искупить грех его матери. Некоторые исследователи полагают, что правители династии Чандела были последователями тантризма – одного из ответвлений буддизма, в котором удовлетворение земных желаний считается шагом к достижению нирваны. Как бы то ни было, но постройки Каджурахо стали настоящим гимном земным желаниям, удовлетворяемых самыми разнообразными и прихотливыми способами.

Стены храмов покрыты тысячами превосходных каменных рельефов, посвященных эротической теме. Считается, что именно изображения на храмах Каджурахо вдохновляли составителей «Кама-сутры», хотя в самой «Кама-сутре» речь идет о рельефах храма Сурьи в Конараке. Из-за обилия подобных сюжетов в Европе принято называть Каджурахо «храмом любви», хотя храмов здесь не один и не два, а двадцать два. И хотя эти храмы получили всемирную известность прежде всего из-за их эротических рельефов, они являются ценнейшим памятником культуры и истории средневековой Индии.

Храмы Каджурахо во многих отношениях уникальны. По гармонии и красоте они не имеют себе равных и представляют собой лучшие образцы стиля храмовой архитектуры Центральной Индии.

Архитектура Каджурахо очень отличается от других индийских храмов того же периода. Каждый храм стоит на высокой каменной платформе, по углам которых, как правило, высятся меньшие по размеру святилища. Таким образом, зрительно создается картина горной цепи, призванная напоминать о вершинах Гималаев. Платформы окружены балюстрадами, украшенными бесчисленными рельефами, изображающими эротические сцены, сцены повседневной жизни, войны, ритуальных процессий.

Планировка большинства храмов, сооруженных из гранита и песчаника, являет собой настоящий пример из учебника по традиционной индуистской храмовой архитектуре. Главными элементами являются вход (ардха мандапа), вестибюль (антарала) и «святая святых» (гарбхагриха) – центральный зал, где обычно высится изваяние божества. В некоторых больших храмах устроен еще дополнительный зал (мандапа) с боковыми нишами. Своды опираются на колонны, в декоративном убранстве которых, как и внутренних стен святилищ, преобладает мотив цветка лотоса. Каждый храм (за исключением трех) имеет только один вход, расположенный с востока.

Стены, окна, колонны и даже потолки храмов покрыты выразительными, мастерски исполненными рельефами с изображениями мифологических и исторических стен, в которых преобладают образы женщин. Многие из рельефов имеют вполне невинное содержание – они изображают женщину во всех ее настроениях и во всех жизненных ситуациях – причесывающаяся, подводящая глаза, пишущая письмо, танцующая, играющая с ребенком, вынимающая занозу из ноги – сюжетам несть числа, как нет числа и рельефам, покрывающим стены храмов. Другой доминирующей темой является плотская любовь. Корни этих сюжетов уходят в догматы индуизма, который рассматривает сексуальную любовь как форму передачи энергии. Еще одна группа скульптур и рельефов изображает повседневную жизнь и занятия жителей средневековой Индии – сельскохозяйственные работы, ловлю рыбы, битвы и т. д. Сюда же относятся многочисленные изображения реальных и мифических животных. Залы святилищ украшают образы богов индуистского пантеона – Брахмы, Шивы, Сурьи, Вишну и других.

Храмы Каджурахо образуют три отстоящих друг от друга группы. В западной группе находятся наиболее известные и типичные для Каджурахо постройки. Кандарья Махадева (1000 г.), самый большой и знаменитый из всех храмов Каджурахо, достигает высоты 81 м и посвящен Шиве. Вход в храм украшает изящно украшенная арка с многочисленными изображениями небесных существ, как будто застывшими в камне. Рядом с ним расположен храм Матангешвара, единственный во всем комплексе, где сегодня совершаются богослужения. Он также посвящен Шиве.

Храм Лакшмани – самый красивый из западной группы храмов. К сожалению, он в наибольшей степени пострадал от действия времени, и реставраторы приложили немало усилий, чтобы восстановить его во всем его величии. Храм Деви Джагдамба известен наибольшим количеством эротических скульптур. Его стены украшают множество рельефов, натуралистически изображающих пары, занимающиеся любовью.

Фасады храма Вишванатхи, где хранится огромное изваяние трехликого Брахмы, украшают каменные фигуры львов и слонов. Он, как и стоящий рядом храм Нанди с двухметровым изваянием священного быка, посвящен браку Шивы с Парвати.

Сложенный из гранитных блоков Чансатх Йогини – самый древний из храмов Каджурахо. Он посвящен богине Кали. Храм Читрагупта посвящен богу солнца Сурье, изображенного на запряженной семью конями колеснице.

Восточная группа состоит из джайнских и индуистских храмов. Прекрасные скульптуры и рельефы, украшающие северный фасад джайнского храма Парсанатхи, выделяют это сооружение среди других святилищ этой группы, в которую также входят джайнские храмы Гхантаи, Шантинатхи и Адинатхи и три индусских храма – Брахма, Вамана и Джавари. Джайнские храмы также украшены прекрасными рельефами, но здесь нет эротических мотивов.

Южная группа храмов находится на расстоянии пяти километров от центра Каджурахо и состоит из двух индуистских храмов – Чатурбхуи, славящегося огромным, искусно высеченным из камня изваянием бога Вишну, и Дуладева.

Поражающие своим архитектурным и скульптурным богатством, храмы Каджурахо представляют собой настоящую галерею под открытым небом, хранящую бесценные произведения искусства средневековой Индии. Освещенные разноцветными лучами прожекторов, эти храмы служат естественной декорацией для проводящегося ежегодно в феврале – марте фестивале индийского танца, в котором принимают участие ведущие исполнители классических стилей бхаратнатьям, одиси, катхак, катхакали и др.

Обширный храмовый ансамбль Минакши в Мадурае располагается в южноиндийском штате Тамилнаду, приблизительно в 520 километрах от Мадраса.

«Минакши» означает «рыбьеглазая». Так, по преданию, звали принцессу, у которой действительно были большие выпуклые «рыбьи» глаза. Была у нее и еще одна особенность – она родилась на свет с тремя грудями. Озадаченные родители призвали на совет нескольких самых уважаемых мудрецов, которые предрекли, что третья грудь принцессы исчезнет в тот день, когда она повстречает своего будущего мужа. Это предсказание сбылось, когда принцесса Минакши встретила бога Шиву, представшего перед ней под именем Сундарешвара – «Повелитель красоты». Через восемь дней Минакши обручилась в Мадурае с богом Шивой.

В память об этом событии в Мадурае был сооружен громадный индуистский храмовый комплекс. Здесь хранятся реликвии, связанные с Минакши и Шивой-Сундарешварой, и поэтому до сих пор это святилище остается одним из центров паломничества в Индии.

Создание храма Минакши относится к годам расцвета Мадурая, к XVII столетию. Когда под натиском мусульманских султанов пало соседнее северное государство Виджаянагар, Мадурай стал единственным оплотом древней индийской культуры. С именем правителя Мадурая – царя Тирумалайи из династии Наяков, правившего в 1623–1659 годах, связан последний взлет средневекового индийского храмового зодчества, еще величественного по своему замыслу, но, увы, уже омертвевшего по художественному содержанию.

Территория комплекса храма Минакши занимает площадь 258–223 м. Распланированную территорию ансамбля со множеством внутренних двориков и водоемов для омовения украшают восемь башен-гопурамов. Четыре из них возвышаются на наружных стенах храмового комплекса, отмечая места входов, другие четыре, меньших размеров – на ограде, находящейся на территории внутреннего двора. Высота самого высокого гопурама составляет 50 м. Для увеличения эффекта масштабности его многочисленные ярусы уменьшаются к вершине башни, которую увенчивает традиционный для Южной Индии каменный валик.

Большинство зданий из всего комплекса храмовых построек относятся к эпохе царя Тирумалайи, а необычайный по красоте Тысячеколонный зал Шивы, вероятно, построен несколько ранее – в середине XVI века.

В облике главного святилища храма Минакши можно наглядно видеть те перемены, которые претерпело индийское искусство в период упадка. Храм, построенный в XVII веке, утратил прежнее значение центра всего ансамбля, лишился традиционной для древних храмов Индии башни-шикхары. Это всего лишь невысокое здание с плоской крышей, окруженное обширной сетью внутренних крытых дворов и коридоров с многоколонными галереями. Богатство украшенных фигурами колонн, коридоров, залов и святилищ может показаться чрезмерным. Среди этого лабиринта выделяется знаменитый Тысячеколонный зал бога Шивы. На самом деле здесь не тысяча, а более двух тысяч колонн. Считается, что здесь невозможно найти двух похожих между собой колонн. При этом они оформлены с необычайной щедростью, убранства многих колонн выглядят даже перегруженными, но при этом они не теряют своего изящества и выглядят очень пышно. Изучение скульптур, которые украшают колонны, могло бы занять много месяцев. Среди них – боги, богини, эпические герои, танцовщицы и музыканты, драконы, фантастические существа, животные. Они как бы иллюстрируют все неисчерпаемое богатство индийской мифологии. В Тысячеколонном зале сейчас устроен музей, но сам храм Минакши продолжает функционировать и оставаться местом паломничества, сюда ежегодно устремляются десятки тысяч людей. Существуют свидетельства о 64 фактах чудес, которые Шива якобы совершил в храме Минакши.

Перед входом в храм паломники совершают ритуальные омовения в огромном пруду, называемом прудом Золотой Лилии, и в нескольких водоемах поменьше. К пруду Золотой Лилии ведет прямая отвесная лестница, окруженная расписной колоннадой.

Храм открыт для паломников и днем и ночью. Многочисленные торговцы держат здесь свои лавочки и торгуют всевозможными сувенирами – от крошечных фигурок Шивы до пряностей и благовоний. Весьма популярна также сандаловая паста – ее приносят в дар богам для умащения священных статуй.

Центральное святилище Шивы скрыто в небольшом, таинственном и сумрачном помещении и доступно только ограниченному числу священнослужителей и немногим избранным. Центральная ось храма и святилища Сундарешвара направлена с востока на запад. Внутри храма есть специальный проход для торжественной процесии – пуджа, ведущий вокруг святилища и позволяющий обойти вокруг него по часовой стрелке. По особым праздничным дням изображение бога Шивы в золотой колеснице выносят к верующим и торжественно провозят вокруг храма. В колесницу впряжен слон – в честь слоноподобного бога Ганеша. Фигура этого божества тоже часто встречается в храме.

Ежегодно в январе – феврале в Мадурае отмечается праздник Теппам – «праздник на плотах», который всегда привлекает множество паломников. Изображения Шивы-Сундарешвары и трехгрудой Минакши выносят из храма и провозят на плотах по искусственному озеру Мариамман-Теппаккулам. За ними на плотах и лодках плывет вся праздничная процессия. На одном из островов посреди озера стоит храм, построенный в то же самое время, что и храм Минакши.

Храм Минакши в Мадурае наряду с несколькими другими храмовыми ансамблями Южной Индии завершил собой развитие традиционной индийской храмовой архитектуры. В период начавшейся в XVIII веке европейской колонизации крупное храмовое строительство в Индии прекратилось.

В ста двадцати километрах от Коломбо – столицы Республики Шри Ланка, расположен древний город Канди, легендарная столица островного королевства, сохранявшего свою независимость до 1815 года. Этот прекраснейший город прекрасного острова называют «жемчужиной Цейлона». С 1540 года он служил резиденцией сингальских королей. В 1815 году английские войска захватили Канди, а последний кандийский правитель Викрама Раджасингхе был выслан в Индию.

Канди лежит в горной долине. По склонам окрестных гор разбросаны чайные фабрики, а внизу, в озере Канди, отражается величественный храм Далада Малигава – храм Зуба Будды. Мерные звуки барабанов, в которые бьют буддийские монахи по утрам и вечерам, эхом разносятся среди горных утесов…

Храму Далада Малигава около двухсот пятидесяти лет. Он построен в первой половине XVIII столетия. Центром архитектурного комплекса является восьмиугольная башня – хранилище священной реликвии. Рядом стоит небольшая дагоба – так на Цейлоне называются буддийские ступы.

Внутри храм поражает великолепием и роскошью убранства. Он украшен великолепными фресками. На них изображены все двадцать четыре Будды – предыдущие воплощения Будды Гаутамы.

Храм Далада Малигава известен тем, что здесь хранится глубоко почитаемая буддистами реликвия – зуб Будды. Он был привезен на Цейлон в 371 году. До этого в течение нескольких столетий зуб находился в Индии. По преданию, IV правитель Калинги, терпя поражения в войнах и опасаясь за судьбу своего государства, решил отправить святыню на Цейлон. Его дочь спрятала зуб Будды в прическе и переправила реликвию на остров. С давних времен существовало поверье, что этот зуб обладает волшебной силой: кому он принадлежит, тому принадлежит власть. Поэтому зуб Будды всегда принадлежал королевской династии и хранился во дворце сингальских королей. Первоначально зуб находился в городе Анурадхапуре, затем его перенесли в Полоннаруву, а в начале XVIII века переправили в Канди. Тогда специально для хранения этой реликвии и был построен храм Далада Малигава. С той поры и до сегодняшнего дня храм стал местом паломничества для сотен тысяч буддистов.

Португальцы, высадившиеся в XVI веке на острове и не раз захватывавшие Канди, однажды стерли город с лица земли и уничтожили «священный зуб». Но он появился вновь и снова стал предметом поклонения.

Во внутреннем дворе храма находится хранилище, а в нем, за решетками комнаты-зала, постоянно охраняемой двумя монахами, в ковчеге, состоящем из семи золотых, вложенных друг в друга сосудов, хранится священная реликвия храма – зуб Будды. Золото и алмазы, пожертвованные храму королем Раджасингхе, переливаются на стенах зала. Перед входом установлено множество золотых статуй. Зал, в котором хранится зуб, запирается на три замка, а ключи от них хранятся у трех монахов.

По утрам старинные золотые чаши, стоящие в зале, наполняют жертвенным рисом и молоком. Дважды в день реликвию орошают водой из золотых кувшинов. Фотографировать реликвию строго запрещено. Из европейцев ее видели всего несколько человек, в том числе немецкий ученый-естествоиспытатель Геккель. Побывав в 1881 году в Канди, он выразил сомнение в том, что этот «кусок слоновой кости длиной 5,5 сантиметра и толщиной 2,5 сантиметра» мог вообще принадлежать человеку, пусть даже и Будде. Теперь священный зуб не показывают никому из иностранцев.

С храмом Далада Малигава связан праздник урожая риса – Ахитсахал. С рисового поля, дарованного некогда царем храму и расположенного в пяти километрах от Канди, собирают первый урожай риса и привозят его в храм. Здесь рис варят в воде, взятой из колодца храма Далада Малигава, подносят его для освящения к зубу Будды, а затем раздают нищим и паломникам.

В честь священного зуба уже несколько сот лет ежегодно устраивается праздник Эсала Перахера – один из самых популярных праздников Шри-Ланки («эсала» – последний месяц лета на Цейлоне, а перахерой называется ритуальная процессия). Он длится четырнадцать дней и достигает своей кульминации в августовское полнолуние. Согласно одной из легенд, проведение этой уходящей своими корнями в глубокую древность церемонии связано с победой бога Вишну над демонами-асурами. По другим сведениям, которые приводят сингальские летописцы, Эсала Перахера устраивается в память об успешном походе царя Гаджабаху I (II в. н. э.), в результате которого были захвачены богатые трофеи, в том числе золотые браслеты богини Паттини.

Главное событие праздника – шествие слонов в великолепном праздничном убранстве. Перед началом процессии настоятель выносит из храма золотую шкатулку с зубом Будды и бережно ставит ее в сверкающий драгоценностями паланкин, который устанавливают на спине идущего во главе процессии «королевского» слона. За ним вышагивают еще сто слонов. Их бивни украшены серебром. Бесконечная вереница могучих животных неторопливо движется по улицам на радость множеству туристов, которые съезжаются в эти дни в Канди со всего света. Замыкает процессию толпа паломников. Участники праздника, согласно предписанному ритуалу, одеты в национальные сингальские костюмы. С веками в это религиозное празднество вплелись элементы народных увеселений: барабанщики, танцоры, фейерверки, выступления актеров в масках, а вечером – шумное гулянье на главных улицах бывшей королевской столицы, украшенной флагами и факелами. Все это стало неотъемлемой частью праздника Эсала Перахера.

Всемирно известный храмовый комплекс Боробудур, национальная гордость Индонезии, расположен в 42 километрах к северо-западу от города Джокьякарта, столицы Центральной Явы. Боробудур – самое большое монументальное сооружение Южного полушария.

«Боробудур» в переводе означает «много Будд». Буддизм получил широкое распространение на Центральной Яве в VII–VIII веках, когда Индонезия находилась под сильным влиянием индийской культуры. А около 800 года, в эпоху династии Саилендара, началось строительство одного из самых больших буддийско-индуистских храмовых комплексов в мире – третьего по величине после Ангкор Вата в Камбодже и Шведагона в Бирме.

Для строительства храма были привлечены многие тысячи рабочих, ремесленников и скульпторов. Только для того, чтобы насыпать искусственный холм, на котором и вокруг которого сооружен Боробудур, потребовалось около 75 лет. На сооружение комплекса пошло более 55 тысяч кубометров камня, сложенного без применения строительного раствора.

Архитектурный замысел строителей храма соответствует системе буддийского мировоззрения. По своему типу храм напоминает буддийские ступы, однако такой конструкции, в которой особую роль играет квадратное многоступенчатое основание, воспроизводящее буддийскую модель мира – мандалу.

По форме весь храмовый комплекс представляет собой ступенчатую пирамиду высотой 34 м. Центральным мотивом Боробудура является священная гора Меру – легендарный центр мироздания в древнеиндийской мифологии. Нижняя часть комплекса, символизирующая нижний мир, Землю, представляет собой пять стоящих друг на друге и последовательно уменьшающихся квадратных каменных террас, окруженных высокими балюстрадами. Выше располагаются три круглые верхние террасы, символизирующие верхний, духовный мир. По их краям установлены семьдесят две ступы (дагобы). А центральная ступа Боробудура – золотая, диаметром 15 м и высотой 8 м, венчающая последнюю, самую верхнюю террасу – символизирует золотую вершину горы Меру. Тем самым посетители храма, начиная свой путь от подножия холма, постепенно восходят снизу вверх, от «земли» к «небу». В плане же, если смотреть сверху, комплекс Боробудура предстает в виде священного символа «мандала» – анаграммы мироздания, в которой объединены Небо и Земля. Одновременно Боробудур связан с идеей ступенчатого восхождения наверх, то есть с буддийским учением о священном пути.

«Дорога процессий» длиной приблизительно в пять километров ведет на вершину храма по спирали, последовательно обходя все восемь террас. Эта спираль вьется справа налево (движение слева направо означает путь ко злу). К вершине храма идут крутые лестницы. Вытянутые в высоту ворота с заостренными арками в верхней части образуют вход на каждую последующую террасу. На верхних террасах расположены несколько рядов решетчатых каменных ступ (всего в ансамбле около пятисот ступ). Внутри они полые, и в каждой из них находится высеченная из камня фигура Будды. Положения рук фигур – мудра – соответствуют различным положениям буддийского учения.

Боробудур называют «каменной энциклопедией буддизма». Паломник, по пути от нижних ступеней к верхним, «постигает истину»: перед ним, по мере движения от подножия храма к венчающей ансамбль главной ступе, разворачивается история жизни и учения Будды, проиллюстрированная более чем 1500 высеченными из камня скульптурами, рельефами и буддийскими символами.

Рельефы первого яруса изображают сцены земной жизни воплощенного Будды. Рельефы следующего яруса рассказывают о жизненном пути святых-бодхисатв, искавших просветления. Самые высокие сферы духовного познания олицетворяют статуи сидящего Будды в нишах по краям балюстрад и Будды на круглых террасах, скрытые за решетчатыми стенами ступ, – полностью их может видеть только «внутреннее зрение» верующего. И, наконец, к венчающей самую вершину ступе приходят как к высшей ступени постижения.

Несколько сотен рельефов представляют собой иллюстрации к древнеиндийским эпическим сказаниям «Рамаяна» и «Махабхарата», а также различные сцены из повседневной жизни Индонезии XI столетия: крестьяне на полевых работах, рыбацкие лодки в бурном море, сцены военных действий, бытовые и жанровые сценки, танцы, дрессированные обезьянки. Среди каменного убранства Боробудура можно видеть фигуры фантастических зверей Макара – нечто вроде гибрида слона и рыбы – и Кала, похожего на льва и обладающего магической силой отгонять демонов. Их скульптуры украшают каменные сточные желоба, причем пасти чудищ сжимают фигурки маленьких львов.

Рельефы Боробудура поражают совершенством скульптурной техники, гармоничностью композиции, красотой образов. Многие их детали представляют исторический интерес как своеобразные документы той эпохи. Например, изображения кораблей с парусами и балансирами рассказывают о мореплавании и торговле, которые связывали Индонезию с Индией и Китаем.

В 1006 году Боробудур постигла катастрофа. Извержение вулкана Мерапи частично разрушило храмовый комплекс, часть его была засыпана вулканическим пеплом. Долгое время храм был заброшен. Он постепенно разрушался, зарастал джунглями. Много лет спустя, в начале XIX века, когда английский экспедиционный корпус высадился на Яве, один английский офицер в 1835 году случайно натолкнулся на развалины Боробудура. Впоследствии покрывавшие храм деревья были вырублены. За два столетия, истекшие со времени открытия Боробудура, многие фрагменты памятника были вывезены из Индонезии и сейчас находятся в музеях разных стран. В 1907 году голландские археологи начали реставрацию храма, но тем не менее долгое время Боробудур находился под угрозой полного разрушения в результате оползня. Укрепление холма, на котором стоит храм, и крупные реставрационные работы были проведены в 1970–1980 годах под эгидой ЮНЕСКО.

Знаменитая пагода Шведагон в Рангуне – одно из самых знаменитых сооружений Бирмы, национальная святыня страны. Легенда об основании Шведагона рассказывает о том, что около двух с половиной тысяч лет назад на месте современного Рангуна стоял город Оккала. Два местных купца, Тапуса и Бхалика, отправившись в Индию, встретили там в Бодх-Гайе самого Будду Гаутаму. Они слушали его проповедь и получили из его рук восемь золотых волос. На обратном пути два волоса отобрал у купцов некий король, в царство которого они попали. Два других волоса украл повелитель драконов, но оставшиеся четыре купцы все-таки доставили в Бирму.

В честь этого события был устроен грандиозный праздник. Сам повелитель небес Сакка принял участие в выборе места для хранения волос Будды и в закладке Шведагона на холме Сингутара, расположенном близ рыбацкой деревушки Дагон, откуда и пошло назване самой ступы: Шведагон – «Золотой Дагон» или «Прекрасный Дагон», поскольку в бирманском языке слово «шве» означает как «золотой» в смысле «сделанный из золота», так и «золотой» в смысле «великолепный, красивейший».

Когда ларец с волосами стали укладывать в специальный реликварий, то оказалось, что чудесным образом все восемь волос снова оказались вместе. Перед тем как их уложили в сокровищницу, волосы Будды взлетели на высоту, «равную высоте семи пальм, и сверкали, испуская разноцветные лучи, так ярко, что немой мог говорить, глухой слушать, а хромой ходить». Пролившийся с небес дождь драгоценностей усыпал всю землю, так что люди ходили по колена в золоте, серебре и драгоценных камнях. Повелитель небес Сакка накрыл реликварий золотым камнем, и над ним была воздвигнута золотая ступа высотой 20 м, окруженная шестью малыми ступами из серебра, олова, меди, свинца, мрамора и железа.

Легенда утверждает, что это памятное событие произошло более двух тысяч лет назад. Но только тщательные археологические исследования в действительности могут сказать, насколько правдива легенда в отношении возраста и размеров первого Шведагона. Пока же исследователи склонны считать, что датировка Шведагона V–IV веками до н. э., основанная на легендах и преданиях, лишена научной почвы. Формирование ансамбля относится, скорее всего, к XV–XVI векам. Существующая центральная ступа построена в конце XVIII столетия, а многие ее существенные части переделывались в XIX и даже в ХХ веке. Все остальные постройки сооружены не раньше XIX столетия.

Первые достоверные данные о Шведагоне относятся к концу XIV века. Из бирманских хроник известно, что в 1372 году король Бинья У восстанавливал ступу Шведагон. Сообщается, что восстановленная ступа имела высоту около 20 м. В дальнейшем хроники повествуют о многочисленных ремонтах и перестройках ступы. Эти ремонты в основном были связаны с повреждениями ступы во время землетрясений.

Ремонты ступ обычно сопровождались увеличением их размеров: ступа обстраивалась снаружи и, как в футляр, заключалась в новую оболочку. В итоге получилась конструкция, напоминающая матрешку. Многие крупные буддийские ступы достигли своих окончательных размеров, постепенно увеличивая свою высоту от одного ремонта к другому. Именно так вырос до своих сегодняшних размеров и Шведагон. К концу XV века его высота уже превысила 90 м. В 1455–1462 годах, при королеве Шипсобу, вокруг ступы была устроена платформа, обнесенная балюстрадой и стенами. Рядом стояли здания различного назначения, среди которых были Зал посвящений, дома отдыха для паломников и деревянные храмовые постройки, наполненные статуями.

Таким увидел Шведагон европейский путешественник Ральф Фитч, побывавший в Бирме в 1587 году. «В двух примерно днях езды от Пегу, – пишет Фитч, – есть пагода, куда из Пегу ходят паломники. Называют ее Дагон, высока она удивительно и позолочена от низу до самого верху. И есть там дом, где таллипои, как их монахов зовут, молятся. А в длину этот дом пять да еще пятьдесят шагов, и внутри три прохода и сорок больших столбов позолоченных между ними; и открыт он со всех сторон, и много там малых столбов, тоже позолоченных. И позолочен этот дом золотом внутри и снаружи.

Есть там прекраснейшие дома вокруг для отдыха странников и много хороших домов для таллипой, чтобы в них молиться, и дома эти полны статуй и мужских и женских, и все они с головы до ног покрыты золотом. И думаю я, это прекраснейшее из мест, какое есть в мире. Стоит оно высоко, и четыре пути ведут к нему, и пути эти обсажены фруктовыми деревьями так мудро, что человек в их тени может идти более двух миль».

Современной высоты Шведагон достиг к 1774 году. Перестраивая ступу в очередной раз, король Синбьюшин довел ее высоту до 99 м над уровнем платформы. Платформа на вершине холма, служившая основанием для всего ансамбля, тоже поднималась и расширялась за счет подсыпки грунта. Постепенно вершина холма приобрела прямоугольную форму. К концу XVIII века ансамбль Шведагона в основном приобрел свой нынешний вид, но достройки, перестройки и ремонты различных сооружений ансамбля продолжаются до сих пор.

Постройки Шведагона стоят на прямоугольной, вытянутой с севера на юг платформе размером 214–275 м. Она приподнята над окружающей равниной приблизительно на 20 м. Вокруг холма со ступой на вершине теснятся здания монастырей и гостиниц для паломников. На платформу с четырех сторон ведут четыре лестницы, перекрытые ступенчатыми крышами. Западная лестница, самая длинная, имеет 175 ступеней, южная, самая короткая – 104 ступени. У четырех входов на платформу стоят четыре богато украшенных святилища с многоярусными крышами. В них находятся глубоко почитаемые статуи Будды.

Вокруг основания ступы плотным кольцом стоят 72 небольших каменных молельни с изображениями будд. Между ними, почти не оставляя проходов, установлены многочисленные скульптуры львов и слонов, духов воздуха натов и злых демонов белю. Углы первой террасы охраняют сфинксы с человеческими головами и раздвоенными туловищами. Ступу охраняют и 24 демона-чинтэ – по шесть с каждой стороны.

Главная ступа Шведагона стоит на трех уменьшающихся террасах. На первой террасе, окружая центральную ступу, возвышаются 64 трехметровые ступы и четыре ступы несколько больших размеров. Единственная обходная терраса расположена на уровне этих ступ. В одних местах обход сужается до 10–12 м, в других расширяется до 20–30 м. В ХХ веке обход был вымощен итальянским мрамором и бетонными мозаичными плитами. Пространство за обходом до самых границ платформы занято многочисленными постройками и сооружениями самой различной формы и назначения. Среди них – несколько десятков ступ разной величины, здания Совета Шведагона, колонны и молельни. Все это разбросано без определенного порядка, но с единственным условием: обход вокруг центральной ступы и пространство перед входами на платформу должны оставаться незастроенными. Большинство сооружений создано в течение второй половины ХХ века, после опустошительного пожара 1931 года, уничтожившего более двадцати крупных построек на платформе.

Перила северного входа относятся к числу самых древних сооружений Шведагона. Они вытесаны из камня в виде длинных крокодилов. Вероятно, эти перила были сделаны около 1460 года, во время ремонта, проведенного королевой Шансобу. На восточной лестнице можно видеть три каменные плиты, на которых в 1485 году на языках бирманском и пали была высечена легендарная история Шведагона.

Центральная ступа Шведагона отличается удивительным изяществом и благородством пропорций. Ее венчающая часть была изготовлена в 1871 году. Она достигает высоты 10 м и состоит из семи позолоченных колец.

Вероятно, в мире нет архитектурного сооружения, которое могло бы превзойти Шведагон по количеству вложенных в него золота и драгоценностей. Помимо сплошной позолоты сусальным золотом, верхняя часть ступы покрыта 9300 золотыми листами размером 30–30 см, общий их вес составляет около 500 килограммов. Ступу украшают сотни бриллиантов, рубинов, изумрудов, других драгоценных камней, сотни золотых и серебряных колокольчиков. Общее количество золотых колокольчиков венчающей части – 1065, серебряных – 421.

Главное богатство ступы заключено во флюгере, «бутоне» и стержне, на котором они укреплены. Стержень изготовлен из серебра, а «бутон» представляет собой золотой шар диаметром 25 см. Из литого золота сделан и флюгер. Эти три детали усыпаны 5448 бриллиантами разных размеров и 2317 другими драгоценными камнями.

Шведагон ныне является крупнейшей ступой Бирмы. «Нельзя представить себе Бирму без Шведагона, – писал в 1970 году известный исследователь бирманского искусства С.С. Ожегов. – Этот памятник дорог сердцу каждого бирманца. Его называют «Золотой Славой» Бирмы. Он так же олицетворяет собой Бирму, как Московский Кремль Россию или гора Фудзи Японию. Храмовый комплекс Шведагона относится к числу крупнейших архитектурных ансамблей не только Бирмы, но и всей Юго-Восточной Азии. За десятки километров от Рангуна, с моря и с суши виден золотой конус его центральной ступы».

Глядя на громадные башни Ангкора, трудно представить себе, что это грандиозное сооружение несколько столетий было скрыто от человеческих глаз непроходимой стеной джунглей. И только полтора века назад началась новая жизнь великого храма.

О том, что в джунглях северо-запада Камбоджи скрываются остатки гигантских каменных сооружений, в Европе впервые узнали от испанского миссионера Марсело Рибандейро. В 1601 году, блуждая в джунглях близ озера Тонлесап, он неожиданно натолкнулся на развалины огромного древнего храма. Но ведь традиции кхмеров не позволяли строить каменные здания! В поисках ответа на загадку Рибандейро обратился к местным жителям и королевским чиновникам. Они знали о циклопических постройках в глубине джунглей, но объяснить их происхождение не могли. Все это только укрепило Рибандейро во мнении, что увиденные им постройки принадлежат цивилизации, не имеющей никакого отношения к кхмерам. В своей книге о путешествиях по странам Юго-Восточной Азии Рибандейро писал:

Открытие Рибандейро сенсации в Европе не вызвало и о его находке вспомнили только два с половиной столетия спустя, после выхода в свет в 1868 году книги французского путешественника Анри Муо «Путешествие в королевства Сиама, Камбоджи, Лаоса и другие области Центрального Индокитая».

…Углубившись в джунгли в нескольких километрах от города Сиемреап, Муо неожиданно заблудился. Несколько дней он бродил в бесконечных лесных дебрях без пищи, страдая от приступов малярии, пытаясь найти обратную дорогу. И, когда уже начали таять последние надежды, лес неожиданно расступился, и Муо вышел на широкую, залитую солнечным светом поляну…

В первое мгновение Муо подумал, что у него от долгих скитаний начались галлюцинации: прямо перед ним, подсвеченные розовыми лучами заходящего солнца, возвышались над бескрайними джунглями три стройные башни, напоминавшие бутоны лотоса. Их изящные силуэты отчетливо вырисовывались на фоне закатного неба. И только когда его ладонь коснулась шероховатого прохладного камня, Муо поверил в реальность этой внезапно выросшей из лесных зарослей каменной сказки…

Так 22 января 1861 года был открыт Ангкор Ват – крупнейший в мире храм, именем которого впоследствии была названа целая эпоха в истории Камбоджи. Пять золотых башен Ангкора стали символом Камбоджи и украшают государственный герб и флаг страны.

Ангкор Ват расположен на северо-западе Камбоджи, в нескольких километрах к северу от города Сиемреап. Его создателем был король Сурьяварман II (1113–1150 гг.). Датой окончания строительства храма иногда называют 1150 год. Он посвящен индуистскому богу Вишну и служит одновременно святилищем и усыпальницей короля Сурьявармана II. В Ангкорском королевстве бытовал культ Вишнураджи, в котором король служил объектом поклонения: древние кхмеры считали его земным воплощением Вишну. А храм Ангкор Ват являлся символом небесного дворца, в котором пребывает дух правителей страны.

О возникновении Ангкора рассказывает легенда, приведенная в одной из старинных хроник. У некоего короля был сын Преа Кет Меалеа, что означает «божественное сияние». Он был красив и обладал многими другими совершенствами. Бог Индра, восседающий на горе Меру, узнав о великих достоинствах юноши, спустился на землю и пригласил принца к себе. Жилище бога очень понравилось Преа Кет Меалеа, все здесь умиляло и радовало его. Особенно понравился ему дворец, над которым возвышались пять ажурных башен с золотыми верхушками.

Принц полюбился Индре и жил, наслаждаясь неземной красотой и покоем. Но против него начали роптать тевода – божественные танцовщицы: принц, явившийся из мира людей, был частичкой человечества с его исканиями, тревогами, беспокойством, заботами и соблазнами. Этот дух тревожил и манил небожительниц, смущал их покой. Они сказали Индре: «Отправь принца на землю – с его появлением слишком волнующий нас земной дух появился на небе, не можем мы его больше спокойно переносить». Индра понял их. Ради сохранения спокойствия в своем небесном чертоге он предложил принцу вернуться на землю. Но, видя, как трудно Преа Кет Меалеа расстаться с полюбившимся ему прекрасным дворцом, Индра пообещал построить ему такой же на земле.

Строительство дворца Индра поручил божественному зодчему Преа Пушнуку, «чья сила и ученость были бесконечны». А место для строительства указал священный бык Нанди. Пушнук собрал мастеров из всех стран и от всех народов. Выкорчевав могучие деревья, выровняв площадку, строители начали возводить сказочный дворец. «Так боги в лице Преа Пушнука возвели Ангкор Ват», – завершает свой рассказ летописец.

Храм Ангкор Ват является центром огромного комплекса, занимающего площадь около 260 кв. км, где стоят еще около 200 храмов. Внешний облик Ангкора символизирует священную гору Меру – «центр Вселенной и местожительство богов». Храм окружал ров 200-метровой ширины. Сохранившийся, но сильно заросший, в сезон дождей этот ров заполняется водой, и тогда пятибашенный храм, окруженный сплошным зеркалом воды, выглядит «горой Меру в окружении вод мирового океана» – именно так, как и задумывали его древние зодчие.

Огромный трехступенчатый храм с остроконечными башнями – чудо симметрии. Можно только удивляться, как удачно здесь скомпонованы строительные материалы и пространство. И это при том, что кхмерские зодчие не знали элементарных законов строительства, их строительная техника была весьма неразвитой, и современные специалисты долго не могли понять, почему Ангкор стоит столько веков и не разрушается! Более того: впечатление от храма таково, что просто захватывает дух. Подсчитано, что на постройку Ангкор Вата пошло столько же камней, сколько на пирамиду фараона Хефрена в Древнем Египте. Если же учесть, что в Ангкоре вся эта масса камня не просто сложена в кучу, а тщательно обработана и украшена рельефами, то труд, который был затрачен на это в течение всего лишь одного царствования, покажется еще более впечатляющим.

Внешняя стена храма окружает территорию в 1,95 квадратных километра. Посетитель входит в храм через главный портал этой стены и сразу охватывает взглядом все сооружение, которое возвышается на трех стоящих друг на друге террасах. При этом первая терраса поднята над землей на 3,5 м, вторая – на 7, а третья – на 13 м. Тем самым достигается «эффект роста» – храм зримо растет на глазах приближающегося зрителя.

Каждая из террас по периметру окружена галереями, крытыми двускатными крышами. Нижняя терраса представляет собой квадрат со сторонами 180–180 м, средняя – 100–115 м, верхняя – 75–75 м. На этой верхней террасе установлены пять устремленных в высоту башен – четыре по углам и одна в центре. Но так как фасад храма обращен строго к западу, а дороги к нему ведут с востока, запада и юга, то путешественник, с какой бы стороны он ни подходил к Ангкору, всегда видит только три башни. Высота главной, центральной, башни составляет 65 м. Весь комплекс окружен широким прямоугольником колонн, за которым стоит довольно высокая каменная ограда размерами 800 – 1025 м.

Ангкор Ват покрыт удивительной по совершенству и многообразию сюжетов резьбой. Площадь, занятая каменными изображениями, огромна: одна лишь галерея первой террасы представляет собой череду рельефов, которые тянутся более чем на километр, имея при этом высоту около двух метров. Общая площадь скульптурных работ в Ангкоре составляет более двух тысяч квадратных метров – ничего подобного в мире больше нет. При это каждая скульптура, каждый рельеф представляют собой выдающееся произведение искусства.

Рельефы Ангкора часто сравнивают с живописью Италии эпохи Ренессанса. Сцены из индийской мифологии и исторические персонажи из прошлого кхмеров, высеченные в камне, выглядят резьбой по дереву. Впрочем, светлый песчаник, из которого высечены изображения, почти так же легко поддается резцу, как и дерево.

Сложнейшие по технике исполнения рельефы, достигающие протяженности в сотни метров, «кадр за кадром» воссоздают образы «Рамаяны» и «Махабхараты»: герои поражают чудовищ, боги и богини с роскошными формами слились в объятиях… Искусный орнамент, составленный из переплетения листьев и цветов лотоса, покрывает галереи и переходы храма. Одна из самых знаменитых и чаще всего встречающихся здесь фигур – апсара, небесная богиня-танцовщица. Кхмеры называли этих богинь тевода. Их здесь тысячи, при этом ни одна из них не похожа на другую. На губах у каждой играет пленительная улыбка, но выражение лица непроницаемо, и это заставляет вспомнить знаменитую улыбку Джоконды…

Освобожденный из плена джунглей, Ангкор Ват стал объектом восхищения тысяч туристов и предметом самого пристального изучения со стороны специалистов со всего мира. Величайшая драгоценность не только Камбоджи, но и всего человечества, Ангкор внесен в список всемирного наследия ЮНЕСКО.

Байон, второй по величине храм Камбоджи, расположен неподалеку от Ангкор Вата, среди руин города Ангкор Тхом – столицы древней Камбоджи. Строительство Байона относится ко временам короля Джаявармана VII (середина XII века).

Байон находится в самом центре древней королевской столицы. Это огромный, хотя и меньших масштабов, чем Ангкор Ват, храм-гора. На первый взгляд кажется, что это скала, созданная самой природой, но затем глаз начинает замечать в этом титаническом нагромождении глыб вырастающие то тут, то там огромные каменные головы, равнодушно взирающие с разной высоты на все стороны света и завораживающие своей необычностью. Байон называют каменным чудом, окаменевшим фантастическим видением.

Площадь храма составляет 600–600 м. Его стерегут могучие каменные львы с устрашающе разинутыми пастями. Храм был посвящен Будде, и подобно другим буддийским постройкам, он состоит из поставленных друг на друга уменьшающихся террас. В Байоне таких террас три. Нижнюю террасу окружает каменная галерея, некогда крытая, но ее своды давным-давно рухнули. Остались только столбы и фантастические по красоте, масштабности и реализму рельефы, сплошным ковром покрывающие стены галереи.

Галерея, окружающая нижнюю террасу, имеет длину 160 м, ширину – 140 м. На всем протяжении она украшена рельефами эпического характера, изобилующими реалистическими деталями. Благодаря последнему обстоятельству рельефы Байона являются историческим документом большой точности и важности, они подробно рассказывают нам об орудиях труда, оружии, утвари, костюмах и головных уборах камбоджийцев XII века. Здесь нашли все стороны жизни тогдашней Камбоджи: сельский труд, рыбная ловля, охота, торговля, развлечения, состязания, повседневный быт. Помимо сцен из народной жизни, рельефы запечатлели исторические события, эпизоды правления царя Джаявармана и его военных походов: воины в сопровождении боевых слонов отправляются в поход, пробираются через джунгли, отражают нападения врага. Упавших в реку раненых пожирают крокодилы и огромные рыбины… Здесь же можно видеть портреты царя, относящиеся к числу самых замечательных произведений искусства Камбоджи того времени.

Вокруг второй террасы проложена такая же галерея, но тематика ее рельефов уже религиозно-мифологическая. Над третьим ярусом возвышается массивная центральная башня высотой 43 м. Основание этой башни не круглое, а овальное. Это очень необычно для сооружений подобного рода.

Центральная башня Байона символизирует мировую гору, центр мироздания. В центре башни некогда находилось огромное каменное изваяние Будды высотой 4,75 м. Эта статуя была безжалостно разбита иконоборцами еще в Средние века. До наших дней уцелели только ее разбросанные по территории храма фрагменты.

Совершенно неповторимой особенностью Байона являются пятьдесят две башни меньшего размера, окружающие центральную башню. Из-за выветривания и разрушений эти башни издалека напоминают собой скалы. Собственно, они и были призваны символизировать стену из скал, которая, по верованиям древних кхмеров, окружает Вселенную.

Нигде в мире нет ничего равного башням Байона. Каждая из них увенчана четырьмя огромными, обращенными на все четыре стороны света человеческими ликами. Всего их двести восемь. Высота ликов на башнях Байона – около двух метров. Вероятно, что это изображение Авалокитешвары – бодхисатвы, которого особенно чтил король Джаяварман, воплощение мудрости, доброты и сострадания. Однако французский ученый Поль Мюс выдвинул гипотезу, что четыре лика на башнях Байона символизируют власть Джаявармана VII, распространяющуюся во все четыре конца земли. Каждая из пятидесяти двух башен соответствует одной из провинций средневековой Камбоджи, а центральная башня олицетворяет короля Джаявармана.

После смерти короля Джаявармана VII в Камбодже больше не было построено ни одного храма, хотя бы отчасти сопоставимого с Байоном. А короткая эпоха расцвета камбоджийского средневекового искусства, связанная с правлением Джаявармана, вошла в историю под названием «эпоха Байона».

Пагода Тхат Луанг – национальная гордость Лаоса. Ее история уходит своими корнями в далекую древность, основание Тхат Луанга лаосцы относят аж к IV веку до н. э.

По преданию, начало Тхат Луангу положили пять индийских мудрецов, пришедших на берега Меконга почтить лаосского короля Бурихана, только что основавшего свою новую столицу Шантабури. Эти пять мудрецов принесли с собой и подарили королю драгоценную реликвию: волос Будды. Реликвию замуровали в специально построенной для нее в 236 году буддийской эры семиметровой ступе, названной Тхат. Так началась история Тхат Луанга.

Постепенно вокруг главной ступы сложился целый ансамбль буддийских построек. А свой современный вид Тхат Луанг окончательно приобрел к 1566 году, когда по приказу короля Сеттхатирата здесь был сооружен монумент Шпиль Мироздания – Локашуламани. Он символизировал гору Меру, центр мира в буддизме и индуизме. Голландский путешественник Геррит ван Вустхофф, побывавший в Лаосе в 1641 году, так описывал это сооружение: «Около четырех пополудни голландский посол был препровожден на аудиенцию в огромный квадратный двор, обнесенный стеной с амбразурами и боевыми нишами. В середине поднималась огромнейшая пирамида, верхушку которой покрывали золотые пластины общим весом в тысячу фунтов. Монумент этот почитается священным, и все лаосцы заявляются к нему с великими почестями».

В XVI веке, при короле Сеттхатирате, начинается расцвет классической архитектуры Лаоса. Лаосские скульпторы, резчики, строители создавали непревзойденные произведения искусства. Сооруженный ими ансамбль Тхат Луанга поражал знатоков из соседних стран совершенством форм и изяществом культовых предметов. На протяжении нескольких столетий Тхат Луанг являлся и интеллектуальным центром буддизма в Индокитае, где учились монахи (бигкху) из Сиама и Камбоджи.

В 1368 году в истории Китая начался длительный и противоречивый этап, вошедший в анналы как период Мин (1368–1644 гг.). В эту эпоху, особенно в XV–XVI веках, Китай переживал период экономического расцвета и подъема культуры. В то же время Китай минского времени – «страна одновременно и блестящая и нищая, полная творческих сил и в то же время раздираемая острейшими социальными конфликтами» (Н.А. Виноградова, Н.С. Николаева. Искусство стран Дальнего Востока. М., 1979). К постройкам минской эпохи относятся самые крупные и известные ансамбли средневекового Пекина: императорский Запретный город и ансамбль храма Неба.

Храм Неба раскинулся на огромной площади в южной части Внешнего города, вдали от городской суеты. Считалось, что такое окраинное положение способствует свободному общению императора, сына Неба, со своими божественными предками.

Территория храма занимает около 280 гектаров. Создание такого большого комплекса соответствовало масштабам китайской столицы. Храм Неба был связан с главнейшими государственными ритуалами жертвоприношения небу, властвующему над судьбами человека. В своих величавых формах храм воплотил представления о вселенной, сложившиеся в Китае еще во времена глубокой древности.

Обширная территория, на которой расположен храмовый ансамбль, обнесена двумя рядами глухих стен, окрашенных в красный цвет, и образует в плане квадрат, символизирующий землю. Круглые здания святилищ, увенчанных остроконечными синими коническими крышами, символизируют небо (круг – знак солнца, или неба). Такое сочетание квадрата и круга обозначает союз неба и земли. Беспрерывно варьируясь и повторяясь, эти знаки круга и квадрата как бы напоминают о беспрерывном круговороте стихий.

В пределах внешних стен находятся второстепенные помещения – «Зал Великого Неба» (Хуанцяньдянь), кухня для небожителей (Шэньчу), павильон для заклания жертвенных животных (Цзайшэ-тин). Здесь же расположен дворец Чжайгун, где император накануне совершения обрядов постился в течение трех дней. Весь этот живописный ансамбль свободно разбросанных среди деревьев и цветов зданий создает особый созерцательный настрой, освобождая человека от мирской суеты и забот.

Главные постройки храмового ансамбля – храм Молений об урожае, храм Небесного свода и алтарь Неба. Они расположены за внутренними стенами, вытянувшись по прямой линии с севера на юг. Их окружают густые рощи вечнозеленых кедров. Обширная территория, где стоят эти храмы, распланирована в соответствии с традиционными китайскими представлениями о взаимодействии активных и пассивных сил, составляющих единство мироздания. Выложенная светлыми каменными плитами «Дорога духов», протяженностью 600 м, соединяет три главных постройки комплекса. Эта дорога символизирует «путь Вселенной» – важнейший образ китайского средневекового искусства. Участники ритуала, неторопливо шествуя торжественной процессией по «Дороге духов», должны были созерцать гармонию храмового ансамбля – его зданий, белокаменных резных оград и ворот, и тем самым приобщаться к гармонии и ритмам мироздания.

Первым на «Дороге духов» открывается центральное и самое высокое здание: храм Циняньдянь, или храм Молений об урожае, построенный в XV веке и перестроенный в XVIII–XIX столетиях. Здесь совершались ритуалы жертвоприношений Небу и Земле, возносились молитвы о даровании богатого урожая. Высота храма составляет 38 м. Он представляет из себя ротонду, выкрашенную красным лаком, стоящую на трехступенчатой белокаменной террасе. Храм увенчивает трехъярусная конусообразная крыша, облицованная ярко-синей глазурованной черепицей. Здание храма Циняньдянь, ставшее одной из эмблем современного Китая, служит центром всего ансамбля храма Неба.

Внутри его нет ни алтаря, ни статуй, так характерных, например, для буддийских храмов. Человек, приходящий в храм Циняньдянь, как бы призван непосредственно общаться с небом. Круглое здание храма лишено стропил и поперечных балок. Стоящие по кругу в три ряда двадцать восемь могучих деревянных столбов, на которые опираются расположенные по кругу перекладины, оставляют свободной центральную часть интерьера и открывают уходящий вверх ступенчатый купол. В храме Циняньдянь нет ни одной случайной детали – все подчинено символике, уходящей корнями в традиционные верования китайцев. Колонны окрашены в красный цвет – цвет огня. Огонь символизирует брачный союз Неба и Земли. Четыре центральные колонны, высотой 19,2 м, олицетворяют четыре времени года: весну, лето, осень, зиму. Двенадцать колонн среднего ряда – 12 месяцев года. Двенадцать колонн наружного ряда обозначают двенадцать двухчасовых отрезков времени суток. Все вместе двадцать восемь колонн символизируют 28 созвездий.

Потолочные перекладины и кронштейны купола покрыты многоцветной росписью, среди которой выделяются многочисленные фигуры золотых драконов, играющих в облаках и символизирующих водную стихию. Золотой дракон, играющий с жемчужиной, – это символ грозы и молнии, соединения неба и земли посредством дождя. Этот владыка небесных вод изображен в самом центре купола, и исходящее от него золотое сияние как бы символизирует исходящую от него благодать.

В каменный пол храма вделан искусно подобранный полукруглый кусок узорчатого, покрытого прожилками мрамора, на котором сама природа начертила фигуры, напоминающие дракона и феникса. Это знаки воды и огня, солнца и грозы, двух вечно противоборствующих и вместе с тем дополняющих друг друга стихий.

К югу от храма Циняньдянь, далее по «Дороге духов», на значительном расстоянии от главного храма, находится малый храм Хуанцюнюй – храм Небесного Свода. Он выглядит как трехступенчатая терраса с алтарем на вершине. Его окружают две стены – наружная квадратная, символизирующая землю, и внутренняя круглая, символизирующая небо. В храме хранятся ритуальные таблицы небесной сферы.

Третьим главным сооружением ансамбля является алтарь Неба, где совершались жертвоприношения. Это круглая ступенчатая трехъярусная пирамида, постепенно сходящаяся кверху, и сооруженная из белого, искрящегося на солнце мрамора. Диаметр основания алтаря составляет 67 м. Четыре ведущие на вершину лестницы и многочисленные уступы окружены мраморными балюстрадами, украшенными резными изображениями драконов и фениксов – это знаки дождя и солнца. Всего балюстрада имеет 360 таких фигурных столбиков, что соответствует числу градусов, на которые астрономы разделяют небесный свод. Все плиты алтаря также расчерчены по радиусам на нумерологические знаки. В союзе Неба и Земли благоприятными считались только нечетные числа. Так, цифра 3 – число ярусов алтаря, являлась важнейшей, так как символизировала три основных силы вселенной – небо, землю и человека; три источника света – солнце, луну и звезды; три рода уз, связывающих людей: между государем и чиновниками (справедливость), между отцом и сыном (любовь), между мужем и женой (согласие). Цифра 5, символ пяти стихий, отождествлялась со счастьем. Цифра 7 – символ добродетели. Цифра 9 (3–3) благоприятствовала союзу Земли и Неба, поэтому лестницы, ведущие от верхнего яруса алтаря к среднему, имеют 9 ступеней, а диаметр каждого яруса соответствует числам, кратным девяти.

Ночное шествие императора к алтарю обставлялось с необычайной торжественностью и сопровождалось музыкой и ритуальными танцами. Главной обязанностью императора в храме Неба являлось принесение жертв небу и земле и вознесение молитв о ниспослании урожая. Весь ритуал напоминал театрализованное действие. При свете бесчисленных факелов жрецы в длинных голубых, цвета неба, шелковых одеждах ставили на вершину алтаря голубые таблички с именем верховного владыки неба Шанди. Ниже ставились таблички духов солнца, Большой Медведицы, пяти планет, 28 созвездий, таблички духов Луны, ветра, дождя, туч и грома. Перед табличками раскладывались богатые жертвоприношения: куски голубого шелка, голубого нефрита, яства и напитки, туши домашнего скота. Под звуки ритуальной музыки император, облаченный в голубое одеяние, на котором были золотом вышиты солнце, луна, звезды и драконы, поднимался на вершину алтаря Неба и трижды преклонял колени перед табличкой с именем владыки неба Шанди.

В образе храма Неба в Пекине наглядно воплотились представления китайцев о мироздании и его законах. Вероятно, это самый большой храм в мире, целиком посвященный аграрно-заклинательным обрядам – самым древним религиозным обрядам на земле.

Сооружение храма Тодайдзи относится к середине VIII века, когда буддизм, двумя веками ранее проникший в Японию, уже успел стать государственной религией и оказать значительное влияние на искусство и архитектуру этой страны. В ту эпоху столицей японского государства был город Нара. Ныне Нара принадлежит к числу самых почитаемых святых мест Страны восходящего солнца, куда ежегодно приезжает около трех миллионов паломников. Здесь, на территории площадью около 525 гектаров, располагается несколько буддийских и синтоистских храмов и кумирен, имеющих многовековую историю.

Храм Тодайдзи занимает центральное место среди святилищ Нары. Длительное время он был главной государственной святыней страны, а само название «Тодайдзи» буквально означает «Великий восточный храм».

Храм Тодайдзи широко известен по хранящейся в нем бронзовой скульптуре Будды Дайнити (Дайбуцу), являющейся самым большим изваянием Будды в Японии и одним из крупнейших в мире. Ее изваял в 749 году корейский скульптор, которого японцы называют Кимимаро. Для изготовления гигантской статуи потребовалось 437 тонн бронзы, 150 килограммов золота, 7 тонн воска, 70 килограммов ртути и несколько тысяч тонн древесного угля. По преданию, на отливку статуи были израсходованы все запасы бронзы в Японии. Работы велись на протяжении двух лет и технологически были чрезвычайно сложны. Трудности вызывал не только сам процесс литья, но и монтаж и установка статуи на постамент (с учетом тогдашнего уровня техники!). Ведь это феноменальное древнее сооружение весит в два раза больше, чем статуя Свободы в Нью-Йорке, которая была изготовлена одиннадцать веков спустя. Как мастеру удалось преодолеть все технические препятствия? Это остается загадкой.

Из старинных японских хроник известно, что работы по отливке статуи Великого Будды были завершены только после семи неудачных попыток. Голова и шея Будды были отлиты в одной опоке, а торс и трон-лотос изготовлены в отдельных формах, а затем спаяны вместе и позолочены.

Статуя Великого Будды в Тодайдзи олицетворяет собой «благословение, всемогущество и вездесущность». Будда восседает, поджав под себя ноги, в умиротворенной позе на троне в виде колоссального цветка распустившегося лотоса с 56 лепестками. Лотос выступает здесь как символ душевного целомудрия, непорочности и чистоты, необходимых для погружения в нирвану. Правая рука Будды с раскрытой ладонью вытянута вперед в благословляющем жесте. Волосы Будды синего цвета – это символизирует его пребывание в заоблачном небесном мире. Волосы разделены на 966 завитков. На лбу – огромная шишка: символ величия и недосягаемости.

Высота статуи с пьедесталом составляет 22 м. Высота самой сидящей фигуры Будды – 16 м. Лицо имеет длину 5 м, ширину – 3 м. Через глазницы свободно может пролезть человек – их длина составляет 1 метр. Диаметр трона-лотоса – более 20 м, высота каждого лепестка – 3 м.

Громадная статуя внутри полая. В ее недрах создана сложная система деревянных конструкций, поддерживающих всю фигуру. Раз в год Великого Будду чистят, при этом снимая с него несколько ведер пыли.

Вся поверхность трона-лотоса покрыта бесчисленными изображениями религиозного и мифологического характера, тысячами иероглифических надписей. За спиной гигантской статуи находится деревянный позолоченный ореол, на котором установлены еще 16 фигур, размером приблизительно в рост человека, изображающих предыдущие воплощения Будды. Рядом со статуей расположены две скульптуры святых-бодхисатв. Японская традиция отождествляет их с тысячерукой богиней милосердия Каннон и богиней счастья. Их размер в два раза меньше статуи Великого Будды. Справа за фигурой Будды находится деревянная колонна с небольшим отверстием. Существует поверье, что человеку, сумеющему пролезть через него, прощаются все грехи. Тодайдзи – действующий храм, и перед статуей Великого Будды ежедневно совершается служба, возжигается огонь и курятся благовония, монахи и паломники читают молитвы-сутры.

Зал храма Тодайдзи, в котором находится скульптура Будды, носит название Дайбуцудэн – Зал Великого Будды. Некогда Тодайдзи был главным храмом буддийской секты Кэгон, учение которой в VIII веке проникло в Японию из Китая. Строительство храма Тодайдзи началось на рубеже 20—30-х годов VIII века и продолжалось двадцать лет. Оно было объявлено общенациональным делом, потребовавшим мобилизации всех ресурсов страны. Храм был освящен в 752 году в присутствии императора и императрицы, двора, священнослужителей и представителей всех провинций Японии, а также посольств из Китая и Кореи. В XII столетии, во время гражданской войны, огромный храм сгорел. Во время пожара пострадала голова Будды, и ее пришлось заменить новой: сегодня можно заметить, что голова статуи более темного цвета, чем торс.

В 1567 году храм вновь сгорел, и Великий Будда простоял под открытым небом более ста лет. Только в 1699 году начались восстановительные работы, но через три года, возведя храм только наполовину, строительство снова забросили. В таком виде он простоял около двухсот лет и в результате совершенно развалился. Строительство было возобновлено только в 1903 году и продолжалось десять лет. К 1913 году храм был восстановлен в первоначальном виде. Его высота составляет 50 м, длина – около 57 м, ширина – более 50 м. Это самое большое деревянное здание в мире, а для своего времени он был просто чудом строительного искусства.

В огражденный стеной храм можно войти через Великие Южные ворота – Нандаймон, с двухъярусной крышей и пятью пролетами, которые были заново выстроены в 1199 году и поддерживаются восемнадцатью деревянными колоннами. В качестве колонн использованы цельные стволы гигантских деревьев высотой в 21 м. По обеим сторонам ворот возвышаются колоссальные статуи фантастических стражей-чудовищ Нё. Массивные входные двери храма Тодайдзи выполнены в старинной манере японской храмовой архитектуры. Монументальная арка над входом под шатровой крышей с характерными для японского зодчества изгибами придает сооружению торжественность и величественность. Стены храма украшают великолепные деревянные резные рельефы, лаковая роспись, эмаль, исполненные с истинно японским вкусом и совершенством форм.

В храмовой сокровищнице хранятся многие древние предметы: старинные буддийские и традиционные японские одеяния, священные сосуды, ювелирные изделия, драгоценности, предметы традиционного японского искусства из бумаги и шелка.

На острове Миядзима, расположенном в японском Внутреннем море к юго-западу от Хиросимы, находится одна из самых почитаемых синтоистских святынь Японии – храм Ицукусима.

Из религии синто вытекают многие национальные традиции японцев, в том числе тесная связь японского искусства с природой, с ландшафтом. Ведь природа, как учит синтоизм, – это прежде всего мир духов. Примечательно, что в Японии нередко гора или лес называется храмом или святилищем, хотя там нет никакой храмовой постройки: присутствие самого сооружения совершенно не обязательно для того, чтобы какую-то часть природы рассматривать как нечто священное. Поэтому синтоистские храмы всегда воздвигались не в городах, а на лоне природы, в слиянии с ней.

Не является исключением и храм Ицукусима. Он расположен на небольшом острове, в защищенной от штормовых ветров бухте. Особенностью Ицукусимы является то, что часть комплекса сооружена прямо на воде, на сваях.

Одним из самых необычных и известных сооружений в Японии являются грандиозные деревянные ворота Ицукусимы – «тории». Подобные сооружения характерны для синтоистского культа, но в Ицукусиме они достигают гигантских размеров и поднимаются прямо из воды маленькой бухты. Ворота были построены в 1875 году, спустя семь лет после того, как синтоизм стал государственной религией Японии. Размеры их весьма внушительны – две центральные колонны высотой в 16,2 м поддерживают верхнюю поперечную перекладину длиной в 23,5 м. Ворота расположены параллельно главной оси храмового ансамбля.

Ворота-тории в синтоизме имеют особую символику. Они стоят на границе мира людей и мира духов, и через них осуществляется незримая связь обоих миров. Одновременно ворота символизируют границу между различными аспектами бытия: между светским и духовным, между социальным миром и миром уединения, между миром постижимого и непостижимого.

За воротами, на самом краю бухты, возвышаются белые, с красными шатровыми кровлями здания святилища. Они стоят прямо над водой на сваях, отражаясь в водной глади, как в зеркале. Эти кумирни соединяются друг с другом крытыми галереями, также опирающимися на сваи, а к острову от них ведет красный деревянный мост, покрытый резными украшениями. Вечером на мосту и галереях на всем их протяжении зажигаются цепочки фонарей.

Святилище Ицукусима состоит из множества построек, среди которых – залы для проведения богослужений, залы для «очищения», залы для жертвоприношений. Многие из них закрыты для посторонних и доступны только священнослужителям. На небольшом, покрытом лесом холме, возвышаются пятиярусная пагода и главный храм с так называемым залом Тысячи циновок. Древнее предание утверждает, что этот зал был построен из ствола одного-единственного камфарного дерева.

Главный храм Ицукусимы посвящен богиням трех стихий – дочерям могущественного бога бури Сусаноо, одного из верховных божеств синтоистского пантеона. Кроме того, здесь существует святилище Окунинуси – сына Сусаноо, и святилище бога Тендзина. Последний – реальное лицо японской истории. Он был императорским министром, умер в 903 году, после смерти был обожествлен в соответствии с синтоистскими традициями и почитается как покровитель учености и письменности.

Святилище Ицукусима основано в XII веке. За столетия своего существования храм неоднократно подвергался стихийным бедствиям: «пожар, землетрясение и наводнение – три беды народа», – говорит японская пословица. Здание храма несколько раз реставрировалось.

На берегу бухты находится храмовая сокровищница, в которой хранится множество старинных предметов и произведений искусства, пожертвованных в разное время храму. Среди них – древние свитки с текстами, художественно расписные веера, оружие и фарфор.

Каждый японец, вступая на священную землю острова, проникается смирением и благоговением, готовясь к встрече с духами божеств, обитающими в святилище. Здесь издавна существовало множество запретов-табу, основанных на различных аспектах синтоистского учения. Так, ни в коем случае не разрешалось, чтобы на острове рождались или умирали люди. Поэтому беременных женщин или очень старых и больных людей, готовых вот-вот уйти к предкам, отправляли на материк. До сегодняшнего дня запрещается брать с собой на остров собак – они могут распугать диких птиц, которые здесь не боятся людей и спокойно берут корм из рук паломников. Некоторые запреты в XIX веке были отменены, но покойников до сих пор хоронят на материке, а их родственники могут вернуться на остров только после ритуального очищения.

Одним из элементов синтоистских богослужебных церемоний являются ритуальные танцы. Специально для них в святилище Ицукусима устроена специальная площадка-сцена, которую обрамляют два музыкальных павильона. С ритуальными празднествами, проводившимися в храме, связано и появление здесь театра, в котором шли представления в стиле древнейшего японского театрального искусства – Нё. Существующее здание театра было построено в 1568 году. Позднее оно неоднократно перестраивалось и реставрировалось.

Одним из священных мест Японии, привлекающих колоссальное количество паломников, является древний город Никко – «Город солнечного сияния», расположенный в редкостной по красоте местности, у подножия высоких гор с заснеженными вершинами. Его окружает большой вековой лес гигантских криптомерий. Возраст многих деревьев в нем достигает трехсот и более лет. Они – ровесники расположенного здесь храма Тосёгу, одного из главных синтоистских святилищ Японии.

Храм Тосёгу был построен в 1623–1636 годах. Его основал сёгун Хидэтада, посвятив храм обожествленному сёгуну Иэясу (1542–1616 гг.) из дома Токугава, основателю последней династии сёгунов в Японии. Старинные хроники рассказывает, что Иэясу Токугава удалось прекратить междоусобные войны и объединить разрозненные самурайские владения в единое государство. При нем начался экономический и культурный подъем страны. Памяти этого правителя и государственного деятеля и был посвящен храм Тосёгу.

Начиная строительство храма, сёгун Хидэтада задумал соорудить «величайший мавзолей на всей земле». Если верить японским хроникам, на строительстве храма работало около полумиллиона человек. Были израсходованы огромные средства. На строительство, как утверждают источники, пошло 330 миллионов бревен, «шесть акров листового золота». Со всей страны были собраны лучшие архитекторы, скульпторы, художники, резчики по дереву.

Ансамбль храма построен по принципу нарастания впечатлений по мере движения: проход по центральной аллее, обсаженной криптомериями, проход через гигантские ворота-тории, подъем по лестницам и созерцание по мере перехода с одного уровня на другой больших и малых храмов, колодцев для омовения, ворот со статуями стражей.

За три с половиной века своего существования храм Тосёгу неоднократно страдал от пожаров и более двадцати раз перестраивался. И в наши дни он почти ежегодно реставрируется. Для поддержания огромного святилища в надлежащем порядке каждый год расходуется пять килограммов золота, три тонны лака и огромное количество эмали. Поэтому все сооружения храма всякий раз выглядят так, как будто они только вчера построены.

28 зданий, входящих в комплекс храма Тосёгу, занимают общую площадь в 80 тысяч квадратных метров. Главные ворота храма носят название Ёмэймон – «Ворота солнечного света». Они производят ошеломляющее впечатление на посетителя. Эти ворота называют еще иначе – Хигурасимон, «Ворота целого дня». Имеется в виду, что восхищенный зритель, захваченный этим великолепным сооружением, способен простоять подле него целый день, завороженно любуясь его красотой. Ворота снизу доверху покрыты великолепной, необычайно пышной резьбой, их украшают многочисленные резные фигуры великолепной работы. Это – настоящий мир деревянной скульптуры, в котором живут всевозможные фантастические и реальные существа и люди: свирепые драконы с разинутыми пастями, невиданные сказочные цветы, мудрые старцы, символизирующие бессмертие, резвящиеся дети.

Основу конструкции ворот представляют собой два массивных круглых столба-колонны, изготовленные из твердого дерева и покрытые тонким резным орнаментом. Они увенчаны фигурами страшных мифологических чудовищ, призванных денно и нощно отпугивать злых духов от ворот храма. Клыкастые пасти чудовищ широко распахнуты. Между колоннами расположены монументальные деревянные статуи жрецов в старинных одеяниях. Над всем сооружением взмывает ввысь массивная крыша-шатер, крытая ярко-голубой черепицей с традиционными изогнутыми углами. Она украшена позолоченными бронзовыми листами «под черепицу», золочеными и лаковыми деталями.

За воротами открывается панорама величественного храмового комплекса. Все постройки сооружены из дерева, раскрашены и щедро украшены лаковой росписью, резьбой и позолотой. От этого они напоминают деревянные золоченые шкатулки. В центре ансамбля возвышается отливающее золотом главное святилище, стены которого покрывает деревянная скульптура. Среди многочисленных изображений можно видеть традиционное для Востока изображение трех обезьянок: одна закрывает лапами глаза, другая – рот, третья – уши: «ничего не вижу, ничего не знаю, ничего никому не скажу…»

Первоначально вход в главное святилище, кроме жрецов, разрешался только императору и его приближенным, а также высшей знати. Строго-настрого был запрещен вход посторонним, а уж иноземцам – тем более. Этот запрет снят сравнительно недавно.

В центре святилища находится алтарь, где совершаются жертвоприношения. «Жертвоприношения» – это, конечно, громко сказано, так как никто здесь не режет жертвенных быков и не льет кровь. В жертву духам религии синто приносится обычная человеческая пища – рис, овощи, фрукты, сушеная рыба и даже японская рисовая водка – сакэ.

По сторонам центрального зала устроено множество небольших комнаток, напоминающих кельи. Все внутреннее пространство храма заполняет деревянная резьба, благодаря которой храм Тосёгу стоит в ряду выдающихся произведений японского искусства. Можно без конца ходить по его залам, удивляясь мастерству и терпению японских мастеров, кропотливо создавших этот храм-сказку. На его стенах вот уже триста пятьдесят лет живут своей недоступной нам жизнью сказочные птицы фениксы с огромными распростертыми крыльями, прихотливо извивающиеся драконы, большеголовые седобородые мудрецы. Потолок центрального зала украшает монументальный декоративный плафон «Дракон в ста стадиях перевоплощения» – уже из одного названия ясно, что может представлять собой эта картина. Каждая деталь этого красочного многофигурного плафона выполнена с поразительным мастерством и совершенством, но в этом буйстве красок и позолоты постоянно присутствует тонкое понимание чувства меры, такое характерное для японского искусства.

К комплексу храма Тосёгу примыкает знаменитый Священный мост – старинное сооружение из камня и дерева, созданное три столетия назад. По оригинальности силуэта и органичности сочетания с окружающим ландшафтом ему нет равных не только в Японии, но и во всем мире. Мост окрашен в пламенно-красный цвет. Его длина составляет 30 м, ширина – 8 м. Священный мост получил широкую известность далеко за пределами Японии, количество его фотоснимков и рисунков давно превысило миллион.

Храм Тосёгу – храм действующий, и его ежегодно посещают более миллиона паломников. Но сюда приезжает и множество людей, желающих не столько поклониться духам синтоизма, сколько прикоснуться к древнему искусству Японии.

Мекка – признанный духовный центр ислама. Здесь, на территории мечети Харам Бейт-Уллах, находится всемирно известное святилище Кааба, история которого уходит в незапамятные времена. Кааба – главная святыня ислама, «кибла». Во время молитвы все мусульмане поворачиваются лицом в сторону Мекки, где находится Кааба, к Каабе обращены михрабы всех мечетей мира.

Предание связывает возникновение Каабы с началом священной истории. Согласно Корану, Адам и Ева, согрешившие и изгнанные из рая, раскаялись, и Бог простил их. Акт прощения и воссоединения с Богом состоялся на горе Арафат, которая называется также Горой Милости – Джабал ар-Рахман. В знак прощения Бог ниспослал Адаму блестящий белый камень – аль-Худжр аль-Асвад. В память об этом событии Адам и Ева воздвигли над этим белым камнем первое святилище Каабы. Впоследствии, рассказывает предание, камень почернел от людских грехов. А первый храм Каабы – аль-Байт аль-Харам, Священный дом, – воздвигнутый Адамом, стал первым храмом на Земле, посвященным единому Богу.

Во время Всемирного потопа храм был сильно поврежден, и камень был волей Божьей перемещен в более безопасное место. Святилище Кааба было возобновлено праотцом Авраамом (Ибрахимом). История Ибрахима в исламской традиции отличается от той, которая изложена в Библии. Ибрахим-Авраам жил со своей бездетной женой Саррой и второй женой, египтянкой Агарью (Хаджарой). Однажды Ибрахиму приснилось, что Бог пожелал, чтобы он принес в жертву своего сына Исмаила. Ибрахим рассказал об этом Исмаилу, и мальчик согласился с Божьей волей. Некий странник, под обличьем которого скрывался сатана, пытался разубедить Ибрахима, но безуспешно. Тогда сатана принялся искушать Хаджару, но и это ему не удалось. Сатана обратился к Исмаилу, и тот тоже отказался внимать лукавым речам. Вся семья забросала сатану камнями, и тот бежал прочь.

Ибрахим уже приготовился принести сына в жертву, как Бог остановил его руку и сказал, что он выполнил посланное ему испытание. В награду Бог послал Ибрахиму второго сына – от бесплодной жены Сарры. Его назвали Исааком. Впоследствии Ибрахим с Исмаилом воздвигли святилище, ныне известное как Кааба. С тех пор на протяжении последних четырех тысяч лет Кааба постоянно отстраивалась на том же самом месте.

На протяжении столетий храм Кааба часто повреждался в результате стихийных бедствий, однако каждый раз арабы восстанавливали его. В начале VII века в Каабе произошел сильный пожар, в результате которого святыня была практически разрушена. Тем не менее люди опять восстановили Каабу, сделав стены храма более высокими и увеличив высоту двери.

Однако среди арабских племен, которые совместно занимались восстановлением храма, начались споры по поводу того, кому из них следует предоставить право установки священного Черного камня. Этот спор был разрешен пророком Мухаммедом. Он расстелил на землю платок и положил в его центре Черный камень. Затем он предложил выбрать от каждого племени по одному представителю, которые должны были встать вокруг платка. Все вместе они подняли лежащий на ткани священный камень и перенесли его в Каабу, где сам Мухаммед и установил камень в отведенное для него место. Пророк Мухаммед разрушил и всех идолов, стоявших в храме.

В 682 году, во время междоусобицы среди арабских племен, Дом Аллаха снова был сильно поврежден, а Черный камень разбит на куски. После отступления захватчиков большинство населения Мекки бежало из-за боязни, что Аллах накажет их за то, что они допустили разрушение врагом святыни.

Со времен Мухаммеда святилище Кааба несколько раз оказывалось поврежденным, но никогда не было полностью разрушено. Мусульмане верят, что священный храм разрушить просто невозможно, так как он находится под защитой Аллаха.

Сегодня мечеть Харам Бейт-Уллах – одна из самых больших мечетей мира. Она представляет собой пятиугольное замкнутое здание со сторонами разной длины и с плоской кровлей. На трех углах сооружения возвышаются три пары минаретов, обозначая входы в мечеть. Четвертый и пятый углы соединены протяженной крытой галереей, одной стороной выходящей далеко за пределы пятиугольника. По периметру внутренних стен мечети идет двухъярусная крытая аркада. А в центре огромного пространства внутреннего двора возвышается святилище Каабы.

Слово «Кааба» в переводе с арабского означает «куб». Святилище действительно имеет форму куба высотой 15 м, сложенного из каменных плит. Храм покрыт черным покрывалом – кисвой. По краям кисвы золотыми нитями вышиты стихи из Корана. Большую часть года Кааба скрыта под кисвой и открывается только во время паломничества – хаджа. По завершении хаджа покрывало снимают и, разрезав на кусочки, продают паломникам. Таким образом кисва ежегодно обновляется. Ее традиционно выделывают вышивальщики из Каира.

Внутрь храма Каабы можно войти через высокие врата. Они открываются очень редко – не чаще двух-трех раз в год. Обычно внутрь Каабы допускаются только король Саудовской Аравии или его представитель, главы дипломатических миссий из других мусульманских стран, представители духовенства.

С тех пор как пророк Мухаммед очистил святилище от идолов, Кааба пребывает пустой. Здесь нет традиционного михраба, так как Кааба – центр мусульманского мира. Стены храма украшают только тексты из Корана.

Знаменитый Черный камень хранится в специальной нише на высоте около метра в наружном юго-восточном углу Каабы. Он, по предположениям, является упавшим с неба метеоритом и выглядит как полукруглый камень, размером приблизительно 30–40 см, состоящий из нескольких частей, перевязанных вместе серебряной нитью. От гладкой и прохладной поверхности камня исходит приятный аромат. Глубокая впадина в середине камня образовалась в результате бесчисленных прикосновений и поцелуев паломников. Эти поцелуи и прикосновения являются древнейшей традицией мусульман, установившейся после того, как это впервые сделал пророк Мухаммед. Мусульмане убеждены, что если кто-либо из верующих целует камень искренне, от всего сердца каясь в грехах, и семь раз обходит вокруг Каабы, призывая на помощь Аллаха, то камень обязательно станет свидетелем этой мольбы в день Страшного суда, когда обретет способность видеть и говорить.

Во дворе мечети находятся еще несколько святынь ислама. Камень «макам Ибрахим», стоящий напротив Каабы, отмечает место, с которого Ибрахим руководил строительными работами. Полукруглая стенка, отгораживающая часть Каабы, отмечает, согласно преданию, местоположение могил Исмаила и Агари. Перед Черным камнем на расстоянии нескольких метров от него расположена стена, из которой бьет святой источник Земзем. Согласно легенде, Агарь вместе со своим новорожденным сыном Исмаилом бежала из дома, когда Авраам поехал навестить в Мекку свою жену Сарру. Агарь оказалась в пустыне, где чуть было не погибла от жажды. На помощь ей явился архангел Гавриил (Джибрил) и открыл источник Земзем. По убеждению мусульман, он не иссякнет до наступления дня Страшного суда.

Паломники, приходящие к Каабе, должны семь раз обойти святыню против часовой стрелки. Если паломникам удается приблизиться к черному камню, они могут коснуться его или поцеловать. Те, кто не смог приблизиться к нему, просто поднимают руки в приветственном жесте, проходя мимо камня.

Паломничество в Мекку – хадж – по возможности должен совершить хотя бы раз в жизни каждый мусульманин. Сегодня ежегодно Каабу посещают около двух миллионов паломников.

В центре старого Иерусалима, на священной горе Мориа, возвышается удивительное здание голубого цвета, похожее на волшебный замок из бирюзы. Это мечеть халифа Омара, известная еще как «Купол скалы». Ее увенчивает громадный золотой купол с полумесяцем на вершине. Мечеть стоит на месте легендарного храма царя Соломона, одного из самых великих храмов древности.

История этого места уходит в библейские времена. Считается, что именно здесь, на горе Мориа, Авраам готовился принести в жертву своего сына Исаака. Другое предание рассказывает, что когда в начале I тысячелетия до н. э. в Иерусалиме воцарился Давид, он попытался провести перепись населения, чем навлек на себя гнев Господень: в Иерусалиме началась эпидемия. В ту пору перед царем Давидом на вершине горы Мориа явился ангел, держащий в руке обнаженный меч, занесенный над Иерусалимом. При этом нога ангела коснулась вершины скалы, которая навеки почернела и оплавилась. Чтобы искупить свой грех, царь Давид воздвиг на этой скале алтарь-жертвенник. Позднее сын Давида, Соломон, построил на этом месте огромный храм, где хранился легендарный ковчег Завета. В VI веке до н. э. Иерусалим захватили вавилоняне, и храм Соломона был разрушен до основания. Позднее его восстановили, а в I столетии до н. э. царь Ирод перестроил храм и значительно расширил его, однако новый храм все равно оставался беднее и меньше прежнего. Около 70 года, во время Иудейской войны, этот храм был разрушен и более не восстанавливался.

С вершиной горы Мориа связаны и события Лейлят аль-Мирадж – «Ночи Вознесения», одного из важнейших событий в жизни пророка Мухаммеда. В 619 году, в одну из ночей, Мухаммед был внезапно разбужен явившимся к нему ангелом Джибрилом (Гавриилом) и перенесен на волшебном животном в Иерусалим, на гору Мориа. Здесь над пророком разверзлись небеса и открылся путь, приведший его к трону Аллаха. Он встречался и беседовал с другими пророками прошлого, включая Моисея (Мусу) и Авраама (Ибрахима). Это событие стало переломным в жизни Мухаммеда. Сегодня мечеть «Купол скалы» отмечает то место, с которого Мухаммед вознесся на небеса. А в самой мечети паломники могут видеть отпечаток ноги пророка и три волоска из его бороды.

Мечеть, получившая название «Купол скалы», была построена на горе Мориа халифом Омаром Ибн-Хатибом в 688–692 годах. Позднее, при халифе Абд аль-Малике ибн Мирване, она стала традиционным местом паломничества мусульман, третьим по значению после Мекки и Медины. В эпоху крестовых походов, когда крестоносцам на какое-то время удалось овладеть Иерусалимом, в мечети была устроена христианская церковь, затем снова обращенная в мечеть. На сегодняшний день мечеть Омара считается самой древней из сохранившихся мусульманских построек в мире.

Восьмиугольное здание мечети возвышается в центре обширного двора, обнесенного каменной стеной. Издали она выглядит голубой, но по мере приближения глаз начинает различать белые, желтые, зеленые, черные узоры на стенах храма. В формах мечети Омара еще очень мало от традиционных исламских мечетей, и, скорее, она напоминает раннехристианские храмы.

Внутри мечеть сказочно великолепна. Вдоль стен тянутся двухъярусные галереи. Слабый свет падает через цветные витражи узких полукруглых окон. Цветные стекла – желтые, голубые, розовые – создают в интерьере мечети удивительный эффект мягких тонов, напоминающих перламутр. Этим перламутровым светом наполнено все пространство храма.

Стены мечети приблизительно до половины высоты облицованы мрамором, а выше стены, своды, арки как будто покрыты старинной парчовой тканью – золото и перламутр по зеленому фону. Это – великолепные мозаики, явно выполненные под влиянием византийского искусства, сделанные из миллионов кусочков мрамора, перламутра и золота всевозможных оттенков. Содержание мозаик – растительный и геометрический орнамент, многочисленные надписи, выполненные арабской вязью. Чаще всего встречается изображение листьев зеленых листьев винограда на золотом фоне. Это сочетание зелени и золота кое-где расцвечивается большими алыми цветами. Первоначально мозаики покрывали и внешние поверхности стен, но в XVI веке их заменили на изразцовые плитки.

Мечеть перекрывает громадный золотой купол. Его диаметр – 20 м, высота – 34 м. Купол опирается на два ряда идущих по окружности колонн с золочеными капителями. Колонны сделаны из красного порфира, зеленого и бордово-фиолетового мрамора с белыми прожилками.

В центре здания устроена двойная ограда. За первой оградой – деревянной, покрытой искусной резьбой, – находится вторая: чугунная решетка готического стиля, поставленная здесь крестоносцами. Эта ограда окружает черную, неправильной формы скалу – вершину горы Мориа, на которую некогда ступил ангел Господень. Совершающие паломничество мусульмане по традиции обходят семь раз вокруг священной скалы. Впрочем, священная скала почитается и представителями других религий – христианской и иудейской. Ведь Иерусалим не зря считается священным городом трех религий.

Подобно тому, как в древности семь городов оспаривали право именоваться родиной великого Гомера, так и в разных местностях Малой Азии и Балкан существует множество претендентов на право называться родиной великого зодчего Ходжа Мимар Синана (1489–1578).

Турки говорят, что Синан был сыном христианского мастера из города Кайсери и еще в детстве был отнят у родителей и обращен в янычары. Болгары убеждены, что Синан родился в родопском селе Широка Лыка и был по национальности болгарином. Но, как бы то ни было, творчество Синана, как и творчество других великих мастеров искусства, принадлежит всему человечеству.

Известно, что Синан действительно в юности служил в янычарском корпусе, который набирался из детей христиан. Их насильно отбирали у родителей, обращали в ислам и растили верными слугами султана. Янычары составляли отборную султанскую гвардию, что, впрочем, не мешало им, подобно преторианцам в Древнем Риме, время от времени устраивать перевороты и свергать неугодных султанов, сажая на трон выходцев из своей среды.

Синан получил инженерное образование и некоторое время состоял в войске султана в качестве военного инженера. За свою долгую жизнь (он прожил более 90 лет) великий архитектор построил более ста больших и малых мечетей, нескольких десятков духовных училищ (медресе), более тридцати дворцов. По его проектам возводились бани (хаммам), мавзолеи (тюрбе), больницы, караван-сараи, акведуки и мосты. Но лучшим творением Синана стала всемирно известная мечеть султана Сулеймана (Сулеймание) в Стамбуле. Она была построена в 1555–1566 годах в качестве личной мечети султана Сулеймана I Великолепного. Занимая вершину холма, господствующего над Золотым Рогом, эта мечеть по справедливости считается лучшим украшением города.

Подобно другим великим творениям Средневековья, мечеть Сулеймание имеет свою легендарную историю. Вот что рассказывает по этому поводу известный турецкий историк и географ XVII века Эвлия Челеби.

Султан Сулейман хотел, чтобы новая мечеть стала чем-то вроде памятника его великолепному царствованию. Его очень раздражало, что строительство затянулось, и он не раз давал Синану понять, что тот может кончить свои дни так же, как зодчий Аяз, который был казнен султаном Мехмедом II за слишком медленную работу над одним из строившихся по его указу зданий. Наступил момент, когда Сулейман вообще решил прекратить строительство. Но тут произошло неожиданное событие: иранский шах Тахмасп прислал Сулейману богатые подарки, в том числе ларец с драгоценными камнями.

Сулейман расценил письмо как откровенную насмешку и пришел в бешенство. Он приказал раздать дары шаха стамбульским уличным торговцам, а ларец с драгоценностями вручил Синану, сказав: «Эти сверкающие камни, которые будто бы считаются дорогими, не имеют никакой цены рядом с простыми камнями моей мечети… Возьми их, смешай с остальными и употреби в строительстве». Синану ничего не оставалось, как выполнить приказ разгневанного владыки. Дары Тахмаспа украсили грани и розетки одного из сооружавшихся минаретов, который позже получил название «Драгоценный»…

Вероятно, рассказ Эвлии Челеби – всего лишь легенда, однако достоверно известно, что на строительство мечети Сулеймание были истрачены колоссальные суммы, которые позволяют применять эпитет «драгоценный» не к одному только минарету, но и ко всему сооружению. Однако подлинная художественная ценность творения Синана столь велика, что ее невозможно исчислить никакими деньгами. Мечеть Сулеймание восхищает своей монументальностью, выдающимся мастерством планировки, внутренней отделкой.

Изучив архитектурные особенности константинопольского храма Святой Софии, где круглый купол венчает прямоугольное пространство, Синан нашел возможность совместить их с мусульманской архитектурной традицией. По размерам мечеть Сулеймание приближается к своему знаменитому предшественнику: высота купола – 53 м, диаметр – 26,5 м. В плане мечеть представляет прямоугольник размером 69–63 м. Высота здания от пола до вершины купола – 71 м.

Во внешнем дворе мечети (его длина составляет 190 м, а ширина – 130 м) растут гигантские вековые платаны и кипарисы. По углам двора возвышаются четыре минарета. Это – особенность мечети Сулеймание: она стала первой стамбульской мечетью с четырьмя минаретами. По преданию, они возведены в знак того, что Сулейман был четвертым султаном после завоевания турками Константинополя. Десять балконов на минаретах символизируют другое число: Сулейман был десятым султаном с момента образования Османской империи.

Во внутренний двор ведут трое больших деревянных дверей, покрытых резьбой с перламутровыми вставками. Внутренний двор мечети, выложенный мраморными плитами, окружает галерея с 24 колоннами и стрельчатыми арками из белого и розового мрамора. Две колонны, обрамляющие вход в мечеть, высечены из красного порфира, десять колонн – из белого мрамора, а остальные двенадцать – из розового гранита. Все колонны увенчаны изящными капителями из резного мрамора. В центре двора расположен фонтан для омовений.

Внутреннее пространство мечети поражает своей беспредельностью. Стены украшены орнаментом и изречениями из Корана. В окнах горят цветные витражи. Мраморный михраб обрамляют большие майоликовые розетки с белой арабской вязью на синем фоне. Минбар – кафедра для проповедника – так же, как и михраб, изготовлен из резного мрамора и напоминает, скорее, искусно сплетенные кружева, чем холодный камень. Надписи из Корана на стенах мечети исполнены каллиграфом Хасаном из Карахисара, а витражи изготовлены мастером Ибрагимом по прозвищу Серхош («Пьяница»).

Купол мечети покоится на четырех квадратных массивных столбах, между которыми установлены четыре гранитные колонны, увенчанные белыми мраморными капителями. Высота колонн составляет около 29 м, диаметр у основания – 4 м.

В саду за мечетью располагается кладбище, где находится мавзолей султана Сулеймана I Великолепного, также построенный по проекту Синана. Мавзолей окружает крытая галерея с 29 тонкими, изящными колоннами. Купол опирается на восемь мраморных и порфировых колонн и расписан узорами, сплетающимися в сплошную изящную сетку.

На этом же кладбище погребены султаны Сулейман II и Ахмед II, а также легендарная Роксолана – жена Сулеймана I. Эта женщина сыграла важную роль в истории Османской империи. Взятая в плен во время одного из набегов крымских татар, то ли украинка, то ли полька (некоторые источники называют ее настоящее имя – Анастасия Лисовская), она стала влиятельнейшим лицом в государстве Сулеймана и оказывала немалое влияние на политические дела. Страстно влюбленный в нее султан, повинуясь ее желанию, приказал умертвить своего любимого сына Мустафу. В результате трон после него занял сын Роксоланы – Селим II Пьяница.

После завоевания Константинополя турками главным мусульманским храмом Оттоманской империи многие годы являлся обращенный в мечеть грандиозный собор Святой Софии. И только в начале XVII столетия султан Ахмед I приказал построить в своей столице мечеть, не уступающую своей монументальностью храму византийских императоров.

Строительство мечети началось в 1609 году, когда султану Ахмеду I было всего девятнадцать лет. Существует предание, что из-за каких-то совершенных по молодости лет грехов султан путем строительства мечети хотел умилостивить Аллаха. По другой версии, султан Ахмед в те годы подписал с австрийским императором договор, в котором вопреки многовековой традиции турецких султанов признавал «повелителя гяуров» равным себе – «повелителю правоверных». Это вызвало большое недовольство в Стамбуле. Молодого султана стали подозревать в отступничестве от ислама. Тогда Ахмед был вынужден подчеркнуть свою незыблемость в вере актом постройки самой грандиозной в Стамбуле мечети.

Строителем мечети является архитектор Мехмед-ага, один из наиболее талантливых учеников и последователей Ходжи Синана. Он построил этот шедевр мусульманского зодчества за семь лет, и уже в 1616 году мечеть была завершена. Официально она стала называться мечетью султана Ахмеда – Ахмедийе, но в народе за ней закрепилось другое название: Голубая мечеть – из-за того, что интерьер храма отделан голубыми изразцами. Их более двухсот тысяч, и они сплошным ковром покрывают стены мечети.

Мечеть Ахмедийе сооружена на месте бывшего дворца византийских императоров. Ее облик в целом традиционен для мусульманской архитектуры. Несомненно, что образцом послужил храм Святой Софии: об этом свидетельствует нарастающий ввысь каскад куполов, напоминающий аналогичный прием, примененный строителями византийского храма. Большой центральный купол окружают четыре полукупола, а под ними располагаются еще четыре купола меньшего размера. Необычным является количество минаретов – их шесть: четыре высоких минарета, как обычно, стоят по углам ограды, а два минарета пониже – на внешних углах внутреннего двора.

Голубая мечеть – единственная в мире мечеть с шестью минаретами. По этому поводу рассказывают множество легенд. Так, по одной версии, султан Ахмед приказал соорудить шесть минаретов, пожелав, чтобы его мечеть во всем превзошла Святую Софию (Айя-Софию). Однако ортодоксальные старейшины Мекки, увидев мечеть с шестью минаретами, усмотрели в этом попытку принизить значение священной для каждого мусульманина мечети в Мекке, имевшей пять минаретов, и были очень разгневаны. Поскольку минареты мечети Ахмедийе уже были сооружены, султан вышел из положения довольно остроумным образом: он приказал пристроить к мекканской мечети еще два минарета. Таким образом, святыне было возвращено ее утраченное преимущество. Однако это не спасло султана от гнева Аллаха: вскоре после того, как была построена Голубая мечеть, султан Ахмед умер от тифа в 1627 году, в возрасте 27 лет (он похоронен в саду около построенной им мечети, в склепе-тюрбе, увенчанном куполом на восьми колоннах).

Согласно другой легенде, шесть минаретов появились в результате ошибки зодчего Мехмед-аги, неверно понявшего повеление Ахмеда. Султан якобы повелел воздвигнуть «золотые минареты» (по-турецки – «алтын минаре»), а архитектор, плохо расслышавший его слова, решил, что ему приказано построить «алты минаре» – «шесть минаретов». Так или иначе, но творение Мехмед-аги по праву заняло выдающееся место в поистине грандиозном ансамбле мечетей Стамбула.

Во внутреннем дворе Голубой мечети, куда ведут трое ворот, находится традиционный фонтан для омовения с шестиугольным каменным бассейном. Восточную часть двора занимает мусульманская школа – медресе. Здание молитвенного зала (его размеры составляют 72–64 м) окружает крытая колоннада из порфира, на крыше которой устроено тридцать маленьких куполов.

Громадный зал мечети (в нем одновременно может совершать молитву 35 тыс. верующих) залит светом. 260 больших окон устроены таким образом, что свет достигает даже самых дальних уголков храма. Боковые галереи, образуемые мраморными колоннами и стрельчатыми арками, увеличивают и без того огромный молитвенный зал, так что внутри мечети создается впечатление необыкновенного простора.

Опирающийся на четыре мощных столба купол (его диаметр у основания составляет 33,6 м) легко парит в воздухе, поднимаясь на высоту 24 м. Оттуда, из заоблачных высот, спускается огромный светильник-паникадило. Пол устилают великолепные ковры, преимущественно красных и вишневых тонов. Но главный доминирующий цвет в мечети – голубой и синий. Этот цвет преобладает в тысячах изразцов, выполненных в керамических мастерских Изника и устилающих стены мечети. В XVI веке изразцы изникских мастеров пользовались исключительным успехом и экспортировались практически во все страны мусульманского мира. Во время строительства Голубой мечети все мастерские работали только на нее, выполняя заказ султана. Ахмед I даже запретил керамических дел мастерам поставлять плитку для других зданий.

Своды мечети и внутренняя поверхность купола выложены изразцами светлых тонов – белого, желтого, кремового, золотистого. Основной мотив майоликового убранства Голубой мечети – растительный узор, а также изречения из Корана, выписанные рукой искусного каллиграфа. Михраб мечети и минбар – кафедра для чтения проповедей – изготовлены из белого мрамора и покрыты тончайшим резным орнаментом. Слева от михраба на стене в рамке укреплен фрагмент священного камня Каабы. По обе стороны михраба стоят два огромных подсвечника с такими же громадными свечами.

Как сообщают хроники, ранее по стенам были развешаны 200 золотых пластин, каждая украшенная 61 бриллиантом. На этих пластинах были выгравированы имена пророка, первых халифов и изречения из Корана. Когда-то в мечети были и цветные витражи. Ныне в окнах обычные стекла, через которые в мечеть льются потоки света.

Мечеть султана Ахмеда вошла в историю тем, что в ней в 1826 году был прочтен декрет Махмуда II о ликвидации янычарского корпуса. Вплоть до падения Оттоманской империи (1918 г.) от стен этой мечети ежегодно отправлялся в Мекку «священный караван» с подарками.

Голубая мечеть в Стамбуле стала символом турецкой столицы. Ее минареты и огромный купол возвышаются над Босфором, во многом определяя силуэт древнего города. Огромная и вместе с тем грациозная, окруженная шестью минаретами, она кажется легкой и изящной и считается одной из самых красивых мечетей города.

В 876–879 годах султан Ахмед ибн Тулун – первый правитель Египта, независимый от багдадских халифо, в – построил в Каире, на холме Яшкур, мечеть, получившую по имени правителя название мечети Ибн-Тулуна. Сегодня она является одной из самых древних мечетей Каира. Расположенная между цитаделью и Старым городом, эта мечеть относится к типу «гамаиа», то есть предназначена для общественных молений. В Средние века три главных каирских мечети – Ибн-Тулуна, Ал-Азхар и Ал-Хакима – вмещали в себя во время традиционных пятничных молитв все мужское население города.

Предание рассказывает, что проект мечети Ибн-Тулуна был составлен архитектором-христианином, который специально для этой цели был освобожден из темницы. Имя этого создателя мечети история не сохранила.

Мечеть Ибн-Тулуна дошла до наших дней почти в неприкосновенном виде, хотя пронесшиеся над ней века все же оставили на ней свои отпечатки. Уже с дальних узких улочек, ведущих к мечети, можно видеть ее высокий минарет, построенный в конце XIII века. Он примыкает к зданию мечети с западной стороны и непохож ни на один из других каирских минаретов. Мечеть окружает могучая стена с зубцами. Единственное, что напоминает зрителю о том, что перед ним не крепость, а мечеть, является опоясывающий стену фриз из стрельчатых окон и арок.

Просторный внутренний двор мечети Ибн-Тулуна, размерами 92–92 м, с трех сторон окружают аркады с высокими стрельчатыми арками, опирающимися на квадратные колонны. Арки покрыты строгим геометрическим орнаментом. Таких арок насчитывается здесь несколько десятков, и ни один орнамент не повторяет другой. В центре двора устроен фонтан для омовения, над которым в 1296 году был сооружен купол. Он опирается на восьмигранный барабан, стоящий на квадратном цоколе.

Мечеть Ибн-Тулуна построена из обожженного кирпича и обмазана известью. Такой способ строительства не характерен для египетских построек, он был принесен из Багдада. Внешний облик мечети строг и лаконичен. Лишенная какой-либо вычурности, она словно создана для созерцания и размышления. Ничто не отвлекает здесь человека от раздумий и молитвы. Вероятно, безымянный архитектор, строивший мечеть, добивался именно этой атмосферы покоя, чтобы человек, приходящий в мечеть, на какое-то время оставлял за порогом страсти, бушевавшие вокруг.

Стены мечети и все архитектурные детали – арки, капители колонн, промежутки между окнами, карнизы – покрывает стилизованный растительный узор – крупный, рельефный. Традиции мусульманского искусства, как известно, ограничивают возможность изображения живых существ. В результате резко возросла роль орнамента. Он украшает ковры, ткани, изделия из керамики, дерева и металла, средневековые рукописи, но особенно велико его значение в мусульманской архитектуре – орнамент придает исламским постройкам удивительное изящество и красоту.

Михраб мечети, один из самых древних элементов здания, сооруженный еще при Ибн-Тулуне, в последующие годы неоднократно переделывался. Его украшают четыре колонны с прекрасными резными капителями. Они, по-видимому, были взяты из какой-то базилики византийской времен императора Юстиниана.

Долгое время мечеть Ибн-Тулуна служила перевалочным пунктом для паломников, направлявшихся из стран Западной Африки к святым местам ислама – в Мекку, Иерусалим и Багдад. Здесь они отдыхали и совершали молитвы перед дальнейшей дорогой. Рядом с построенной им мечетью султан Ибн-Тулун устроил площадь, где он играл в поло, или в шары. На эту площадь выводят несколько ворот: Врата Благородных, Врата Гарема. Через центральную арку имел право проходить только сам Ибн-Тулун. Через соседнюю арку во время парадов и торжественных церемоний проходило войско Ибн-Тулуна, численностью около 30 тысяч человек.

Среди более чем пятисот каирских мечетей мечеть Ибн-Тулуна выделяется как своей древностью, так и высокими художественными достоинствами. Строгая, сдержанная красота мечети делает ее одним из самых выдающихся произведений средневековой арабской архитектуры.

Старый Каир – сказка Арабского Востока. Многие его дома в неприкосновенности сохранились с XVII, а то и с XVI столетия. Над лабиринтом узких улиц возвышаются древние мечети – их более пятисот. Это обилие мечетей напоминает нам о том, что с 1261 года, после падения Багдада, Каир долгое время занимал центральное место в исламском мире.

В первой половине XIV столетия султаном Египта стал Ан-Насир Насир ад-Дин аль-Хасан. Новому султану еще не было четырнадцати лет, и страной правил не столько он, сколько его приближенные, которые, как водится, не чурались интриг и козней. Спустя четыре года Хасан был свергнут и заточен в каирской цитадели. Престол занял его младший брат ас-Салих Салах ад-Дин-Салих. Но через три года произошел новый переворот – и теперь уже в заточении оказался Салих, а Хасан снова взошел на престол.

Дамаск – один из древнейших городов мира. Он возник приблизительно в XI веке до н. э. Проходили тысячелетия, сменялись населяющие Дамаск народы, и храмы одних богов сменялись храмами богов других…

Джамия аль Умейи, иначе – Большая мечеть, или мечеть Омейядов, расположена в центре старого города, на месте, где некогда стоял древнеримский храм Юпитера Дамасского (еще раньше здесь располагался арамейский храм). О красоте и величии этого античного храма сегодня можно судить по немногим пощаженным временем и людьми фрагментам – например, шестиколонной Триумфальной арке высотой 16 м. Предполагают, что архитектурный ансамбль храма Юпитера сложился к III веку, а уже в следующем столетии, в правление императора Феодосия (379–395 гг.), он был частично разрушен. Из обломков его южной стены византийцы построили собор во имя Иоанна Крестителя. В нем, по преданию, хранилась голова Иоанна Крестителя, Предтечи Христова, убитого по приказу царя Ирода.

Византийцев сменили арабы. В 705 году халиф Валид бен Абд-эль-Малик из династии Омейядов пожелал украсить свою столицу Дамаск великолепным памятником, достойным блеска правящей династии. Он должен был затмить собой все другие монументальные постройки арабского мира. Мечеть Омейядов стала оплотом и святыней ислама, первым культовым сооружением, отразившим в архитектурной форме религиозные представления мусульман.

Новую мечеть было решено построить на месте византийского храма. Он был разобран, и его материалы употреблены на строительство мечети. Из всех тогдашних центров мировой культуры – Афин, Рима, Константинополя, стран Арабского Востока – были приглашены лучшие художники, архитекторы, мастера каменных дел.

На строительстве мечети в течение десяти лет трудились более двенадцати тысяч рабочих. Для отделки интерьеров широко применялись перламутр, жемчуг, золото. Украшенная мозаиками на золотом фоне, инкрустированная резьбой по мрамору, даже сегодня, спустя тринадцать столетий, пройдя через десятки войн, пожаров, разграблений и многие годы запустения, мечеть Омейядов поражает своим величием и великолепием форм. Можно представит себе, какой она была в первые годы своей истории! В то время мозаики покрывали даже стены внутреннего двора мечети.

Мощные глухие стены отделяют мечеть от шумного города. Во двор храма ведут четверо ворот. Их порталы облицованы керамическими плитками и мозаикой эпохи Омейядов. Внутренний двор вымощен квадратными каменными плитами и имеет форму прямоугольника длиной 125, а шириной 50 м. С трех сторон двор окружает сводчатая галерея, с четвертой стороны находится молельный зал. В одном из углов находится каменный восьмиугольный павильон с куполом, поднятый на восьми высоких колоннах с пышными капителями. Это «Куббат эль-Хазне», сокровищница халифов. По преданию, здесь хранилась казна Омейядов. Все восемь граней сокровищницы покрыты растительным орнаментом.

В противоположном конце двора располагается каменная беседка с солнечными часами. Ее купол тоже опирается на восемь колонн, причем ни одна из колонн непохожа на другую – вероятно, в свое время они были взяты из разных построек. Посредине двора, как это принято, устроены традиционный фонтан и бассейн для омовений.

С южной стороны двора находится здание молитвенного зала. Когда-то его фасад представлял собой открытую аркаду, теперь окна и арочные пролеты закрывают деревянные стены и цветные витражи.

Зал для молитв огромен. Его длина составляет 136 м, а ширина – 37 м. Своды уходят ввысь. Изящные крутые арки опираются на сорок мощных коринфских колонн. На арках тоже установлены колонны, которые и несут на себе тяжесть свинцовой кровли. В центре зала четыре массивные колонны поддерживают гигантский купол. На южной стороне расположены четыре михраба, указывающие направление на Мекку. Большой михраб, ближайший к амвону, выделяется своей тончайшей отделкой перламутром и цветным мрамором.

Крутая лестница за резными высокими дверями ведет на высокий амвон (минбар) из белого мрамора. Отсюда проповеди транслируются по радио по всей стране. В восточной части зала расположен увенчанный куполом мраморный павильон, украшенный двумя зелеными знаменами ислама. Сквозь его стекла можно разглядеть большую надгробную плиту. Здесь захоронена голова Иоанна Крестителя (мусульмане называют его пророком Яхья), обнаруженная во время реставрационных работ в одном из склепов стоявшего на этом месте византийского храма. Так тесно на Ближнем Востоке переплетены христианство и ислам!

Лучшим украшением мечети Омейядов по праву считаются ее мозаики. По преданию, для работы над ними халиф пригласил мастеров из Константинополя. Долгое время мозаики мечети Омейядов были скрыты под слоем штукатурки и только в 1927 году стараниями реставраторов снова увидели свет. На многочисленных мозаичных панно можно видеть Дамаск эпохи Омейядов – дворцы, фруктовые деревья, цветы, прозрачная полноводная река.

Зал мечети освещают тяжелые хрустальные люстры европейского типа. В XIX веке интерьер молитвенного зала несколько изменил свой вид. В частности, окна и проемы арок северной стены были украшены яркими красочными витражами.

Над мечетью в горячее голубое небо устремляются три минарета. Самый древний из них расположен в центре северной стены, окружающей мечеть. Он называется Аль-Арук – минарет Невесты и построен в эпоху Омейядов. Время не сохранило его первоначальный облик. Минарет неоднократно реставрировался, и его верхняя часть выполнена уже в современном стиле. Западный минарет, Ал-Гарбия, построен в XV веке. Его прямоугольная башня, увенчанная острым шпилем, возвышается над западным входом во двор мечети.

Минарет, стоящий в юго-восточном углу, носит имя… Иисуса Христа! Нонсенс? Отнюдь. Ислам, как известно, не отвергает Христа, но отвергает его Божественное происхождение и считает его лишь пророком. Арабы называют его «Исса бен-Мариам» – «Иисус, сын Марии». Нижняя часть минарета Иисуса Христа имеет вид четырехугольной башни, а верхняя напоминает граненый карандаш. Существует легенда, что именно на этот минарет спустится с небес Иисус Христос в час Второго пришествия, для последней схватки с антихристом накануне Страшного суда, а потом отсюда, с вершины минарета, будет вершить свой суд над миром…

Мечеть Омейядов за небольшую плату доступна для осмотра туристам любого вероисповедания. Только женщинам выдают черные накидки, чтобы закрыть ими лицо, а при входе в мечеть, по традиции, необходимо снять обувь. Но разве можно, побывав в Дамаске, не побывать в овеянной легендами Джамие аль Умейи – мечети Омейядов, жемчужине Ближнего Востока?

1 июня 637 года на равнине вблизи Ал-Хиры, на юге современного Ирака, произошла историческая битва между армией Сасанидской империи и шеститысячным войском арабов-мусульман во главе с Саадом ибн Абу-Ваккасой, сподвижником пророка Мухаммеда. Рустам, предводитель армии Сасанидов, был убит, а его воины бежали с поля сражения. Ирак, огромная страна на берегах Тигра и Евфрата, в одночасье стала владением Арабского халифата…

Столица халифата до 750 года находилась в Дамаске. И только халиф Абу-Джафар Ал-Мансур, основатель могущественного государства Аббасидов, избрал своей столицей Багдад – маленькое селение, до того известное только своими конскими ярмарками. Этому селению суждено было превратиться в центр арабского мира, войти в легенды и предания и стать одним из символов Востока, романтической сказкой из «Тысячи и одной ночи».

Столица халифов стремительно росла, быстро став важнейшим международным политическим, торговым и культурным центром. Из всех тогдашних городов мира только Константинополь мог соперничать с ним в великолепии. Сменявшие друг друга халифы на протяжении двухсот лет украшали город постройками, изумлявшими мир. И последующие войны и междоусобия долго не могли остановить однажды начатое поступательное движение арабской столицы.

Одним из самых выдающихся архитектурных сооружений Багдада стала золотая мечеть Ал-Казымейн. Первоначально на ее месте находилась гробница, возведенная над могилами имама Мусы и его внука имама Казыма ал-Джавада. Этот мавзолей сильно пострадал в 1258 году при взятии Багдада войсками монголов под предводительством внука Чингисхана Хулагу. В 1367 году, во времена правления султана Увейса, здание восстановили, на могилы имама и его сына положили мраморные плиты, стены украсили изразцами с текстами из Корана, возвели над гробницами два купола и построили минарет.

Сефевидский шах Ирана Исмаил, захвативший Багдад спустя сто лет, приказал снести старую гробницу и возвести новую. Эти работы были закончены в 1519 году. Над могилами имамов были установлены резные деревянные надгробия, изготовленные из драгоценных пород дерева со вставками из слоновой кости и бронзы. Тогда же и была построена дошедшая до наших дней мечеть с двумя куполами и четырьмя минаретами. А в 1813 году оба купола и минареты позолотили, после чего мечеть Ал-Казымейн получила название Золотой.

Здание Золотой мечети чрезвычайно богато декорировано. Два купола, четыре небольших минарета рядом с ними и четыре высоких минарета по углам ансамбля горят густой позолотой. Стены мечети, прорезанные двумя рядами сквозных стрельчатых ниш, с трех сторон закрыты высокими порталами, опирающимися на деревянные резные колонны. Центральная часть каждого портала имеет вид прямоугольного айвана, возвышающегося над порталом и расположенного напротив входа в само здание. Входы представляют собой сквозные айваны во всю высоту здания, их стены выложены изразцами, а верхняя часть богато отделана золотом и зеркальными сталактитами. Стены мечети облицованы цветными изразцами со стихами из Корана и мемориальными надписями. Каллиграфические надписи, сделанные арабской вязью, выложены на фоне тонкого растительного орнамента.

Во время реконструкции 1813 года потолок гробницы имамов был покрыт золотом, эмалью, цветным стеклом и кусочками зеркал. Стены от пола до потолка выложили цветными изразцами, а деревянные двери заменили серебряными.

В конце XIX века была заново отстроена стена вокруг мечети, а на южной и восточной ее сторонах сооружены башни с часами. В 1906 году над могилами имамов был воздвигнут массивный серебряный саркофаг.

Видеть все великолепие внутреннего убранства храма немусульмане не могут – им строго-настрого запрещен вход в Золотую мечеть. Поэтому любоваться красотой великолепного здания им можно только снаружи. Сверкающее под ослепительным южным солнцем золото, яркие краски изразцов – все это производит впечатление сказки. Восточной сказки из «Тысячи и одной ночи»…

В конце XII столетия в Северную Индию вторглись войска мусульманского полководца Мухаммеда Гури, сломившего сопротивление разобщенных индийских княжеств. В результате к началу XIII века на всей территории Северной Индии образовалось единое мусульманские государство – Делийский султанат, а ислам стал новой религией Индии. Среди сооружений, относящихся к эпохе Делийского султаната, выдающееся место принадлежит ансамблю мечети Кувват уль-Ислам с минаретом Кутб Минар в Дели, созданному в первой трети XIII столетия. Это первый по величине и важности мусульманский архитектурный комплекс в Дели.

Здание мечети Кувват уль– Ислам, построенное в правление султана Кутб-уд-дине Айбека в 1210-х годах, дошло до наших дней в руинах. Сохранились лишь фасадная стена и фрагменты молитвенного зала с колоннами. Но и в разрушенном состоянии мечеть продолжает живо напоминать о тех временах, когда она являлась самым выдающимся сооружением мусульманской Индии. Орнаментальная резьба, исполненная с большим мастерством, покрывает сверху донизу поверхность всего фасада. В этой резьбе очень интересно сочетание полос традиционного индийского растительного орнамента с надписями арабской вязью, создающее контрастный, но гармоничный декоративный эффект.

Над руинами мечети возвышается гигантский минарет Кутб Минар – одна из главных достопримечательностей сегодняшнего Дели. Его строительство было начато при султане Кутб-уд-дине Айбеке и закончено в 1230 году при султане Илтутмыше. Строившие эту башню-колонну индийские мастера сумели создать оригинальный памятник эпохи, соединивший в себе исламские и древние индийские традиции. По монументальности и величественности архитектурного образа Кутб Минар относится к лучшим достижениям средневекового индийского зодчества. Первые европейцы, увидевшие Кутб Минар, сравнивали его красоту с колокольней собора во Флоренции работы великого Джотто.

Кутб Минар является одним из самых больших минаретов Востока. Его высота составляет 72,5 м, диаметр у основания – 15,5 м, диаметр у вершины – 2,5 м. Минарет сложен из красного песчаника. Над третьим ярусом в стену вделаны полосы из белого мрамора. Такое сочетание красного и белого характерно для всего исламского периода развития индийского искусства.

Кутб Минар своеобразен и исключительно красив. Он заметно отличается от традиционных мусульманских минаретов. Своей характерной «гофрированной» поверхностью он отдаленно напоминает башню-шикхару индуистского храма. Двадцать четыре грани рассекают его по вертикали, причем одни из них прямоугольные, а другие – круглые. Четыре богато украшенных, различных по диаметру балконов, делящие минарет на несколько ярусов, создают впечатление «роста» башни. Нижний балкон находится на высоте 33 м, второй – 49 м, третий – 63 м, а четвертый – на высоте 71 м. Первоначально сооружение увенчивалось небольшим куполом.

Такая подчеркнутая архитектурная пышность минарета давно вызывает споры среди исследователей о назначении сооружения. Многие склоняются к мысли, что Кутб Минар построен не просто как минарет – то есть возвышенное место для муэдзина, созывающего верующих на молитву, – но и одновременно как памятник в честь какой-то победы. Причем памятник этот построен явно с учетом индийских традиций, и его смысл был понятен всему народу: дело в том, что в обычаях индийцев еще с древних времен традицией было возводить своеобразные «башни победы» – Джая-стамбха. Не является ли такой «башней победы» и Кутб Минар?

В ансамбль мечети Кувват уль-Ислам входят также гробница султана Алу-уд-дина Хильджи, мавзолей султана Илтутмыша и медресе. От большинства этих построек, как и от самой мечети, сохранились лишь более или менее крупные фрагменты. И хотя назначение и общий план зданий носят мусульманский характер, но отдельные их части являются не столько образцами исламского искусства, сколько традиционного индийского. В мечети Кувват уль-Ислам даже возникло нечто вроде «музея трофеев» индийской архитектуры, добытых мусульманскими завоевателями в древних храмах Индии. Здесь можно видеть, например, колонны с рельефными украшениями, вывезенными из каких-то разрушенных индуистских построек.

В ансамбль мечети Кувват уль-Ислам входит и всемирно известная Железная колонна, относящаяся к первым векам нашей эры. Это один из самых загадочных памятников индийской культуры. Первоначально Железная колонна, посвященная богу Вишну, находилась где-то в другом месте и увенчивалась изображением мифической птицы Гаруды. Позднее мусульманские завоеватели перенесли ее во двор мечети Кувват уль-Ислам. Тогда же или ранее с колонны исчезла птица Гаруда.

Колонна, целиком выполненная из железа, простояв два тысячелетия, не имеет ни малейших следов ржавчины. Секрет такой обработки металла, которым обладали мастера древности, до сих пор до конца не разгадан. Считают, что Железная колонна может быть, например, продуктом порошковой металлургии.

Зачем мусульманские правители распорядились водрузить индуистскую колонну во дворе мечети? Возможно, как символ победы и превосходства ислама над древнеиндийскими верованиями. Ведь разительный контраст между небольшой Железной колонной и в десять раз превосходящим ее по высоте монументальным Кутб Минаром бросается в глаза, так что вряд ли случайным можно считать близость этих двух выдающихся памятников. Впрочем, неизвестно, как отнеслись к этой затее сопоставления огромного минарета с невысокой колонной современники, но сегодняшняя всемирная известность Железной колонны, пожалуй, превосходит славу Кутб Минара.

В конце XIV века Самарканд стал столицей огромной империи великого завоевателя Тимура – Тамерлана, Железного Хромца. Город начал быстро разрастаться. Тимур желал видеть свою столицу недосягаемо прекрасной, грандиозной, превосходящей все другие города мира. Он даже переименовал захудалые окрестные деревни в Багдад, Дамаск, Каир, желая подчеркнуть ничтожество этих великих городов по сравнению с Самаркандом. А в центре столицы огромной империи вознеслась высоко к небу грандиозная соборная мечеть Биби-Ханым – главный храм государства Тамерлана.

По словам испанского посла Руиса Гонсалеса де Клавихо, побывавшего в Самарканде в 1404 году, соборная мечеть города «принадлежит к самым великолепным зданиям, какие царь Тимур до сих пор воздвиг». А средневековый арабский хронист писал, что мечеть Биби-Ханым с высоты своих минаретов словно бросает горделивый вызов миру: «Поистине, дела наши указуют на нас!»

Предание рассказывает, что любимая жена Тимура Биби-Ханым решила воздвигнуть эту мечеть как дар своему повелителю ко времени его возвращения из очередного похода. Для строительства был приглашен самый лучший в империи Тимура архитектор. Плененный красотой молодой царицы, он безумно полюбил ее. Когда строительство мечети уже близилось к концу и возвращения Тимура ждали со дня на день, зодчий заявил царице, что достроит мечеть только при условии, если Биби-Ханым разрешит ему поцеловать ее. Поколебавшись, царица согласилась – но только через подушку! Однако поцелуй зодчего был так горяч, что прожег подушку и отпечатался на нежной щеке царицы, оставив след. Когда Тимур прибыл в Самарканд, он был потрясен красотой мечети. Но, целуя жену, он заметил след на ее щеке. Биби-Ханым во всем призналась. Разгневанный Тимур приказал немедленно отыскать и казнить зодчего, но тот, сделав крылья, забрался на вершину минарета и улетел в Мешхед…

В этой легенде вымысел переплетается с подлинными историческими фактами. Строительство мечети, действительно, велось в отсутствие Тимура, который находился в походах, хотя распоряжение о постройке мечети он отдал лично в 1399 году, вернувшись с богатой добычей из Индии. За постройкой на самом деле наблюдала его жена, только звали ее не Биби-Ханым, а Сараи-Мульк-ханым, и была она не юной красавицей, а довольно пожилой женщиной, и строила не саму мечеть, а стоящее напротив медресе. А за постройкой мечети Тимур поручил надзирать двум вельможам, которые не очень добросовестно отнеслись к этому поручению, за что и были казнены. И архитектор, строивший мечеть, был не один – Тимур привлек к ее постройке лучших мастеров со всех концов своей огромной империи…

Соборная мечеть Самарканда относится к числу самых великолепных зданий, которые были созданы когда-либо в мусульманском мире. И, хотя мечеть Биби-Ханым дошла до наших дней в руинах, она до сих пор производит неизгладимое впечатление своей колоссальностью и роскошью декоративного убранства.

Размеры ансамбля мечети составляют 167–109 м. Некогда на этом пространстве размещались внешние стены с четырьмя могучими порталами-айванами, расположенными по сторонам света, прямоугольный двор размером 78–64 м с фонтаном, галереи-аркады на четырехстах беломраморных столбах, обширный купольный зал мечети и четыре стройных минарета по углам. Ныне от этого комплекса остались только монументальные развалины, сохранившие тем не менее роскошное декоративное убранство и основные формы построек.

Среди развалин мечети можно видеть сохранившийся почти на три четверти высоты входной портал, по бокам которого возвышаются мощные круглые башни. В его основании проходит фриз из серого мрамора, заполненный сложной арабской вязью. Выше него идет облицовка из цветных глазурованных кирпичей, образующих геометрический орнамент. Портальную арку окружают мозаичные вставки-пояса, изображающие растительный орнамент и вязь арабских надписей.

Два боковых портала-айвана сохранились гораздо лучше. Они совершенно одинаковы и каждый из них увенчан голубым глазурованным куполом на высоком барабане. Стены украшены резными мозаиками и цветными кирпичами, огромными арабскими буквами – синими на красно-буром фоне. Внутри сохранились остатки богатых росписей, выполненных синим и золотым цветами по белому фону.

Руины главного здания мечети до сих пор поражают своими циклопическими размерами. Арка айвана возносится на 18-метровую высоту, высота самого айвана – 30 м. Высота внутреннего купола некогда составляла 40 м, его диаметр – 30 м. В юго-западном углу возвышаются остатки наполовину разобранного минарета. Его покрывает спираль узора, выложенного глазурованными кирпичами.

Декоративное убранство мечети чрезвычайно разнообразно и богато. Здесь можно видеть майолику, мозаику, шлифованный кирпич, росписи золотом и ляпис-лазурью. Растительный и геометрический орнамент, арабская вязь, обширные панно сплошным восточным ковром покрывают стены и фасады мечети.

Соборная мечеть Самарканда погибла не в результате человеческого варварства, а в результате тщеславия ее строителя. Затевая строительство самой большой в мире мечети, Тимур не посчитался с тем, что нельзя бесконечно увеличивать объем постройки, не учитывая особенности местного зодчества и местных строительных материалов. Сколько мастера не улучшали качество кирпича и раствора, сколько не увеличивали толщину кладки устоев – все было тщетно. Громадные купольные конструкции здания в буквальном смысле слова «висели в воздухе» и первый же удар землетрясения обрушил их…

Позднее во многих городах Востока появились мечети, чей образ был навеян мотивами мечети Биби-Ханым. Этот великий храм, навеки оставшись в руинах, тем не менее на многие столетия определил развитие среднеазиатской архитектуры.

Пои-Калян – «Подножие Великого». Так называется соборная мечеть Бухары, украшением которой является древний минарет Калян – «Великий минарет».

Соборная мечеть Бухары первоначально находилась у самых стен бухарской цитадели и сильно пострадала в 1067 году, во время одной из междоусобных войн. В XII веке правитель Бухары Арслан-хан перенес мечеть подальше от беспокойного места и построил при ней минарет, поразивший своим великолепием современников. «Подобного ему не было нигде, так искусно и красиво он был сделан», – свидетельствует средневековый хронист. Однако этот минарет, простояв очень короткое время, неожиданно обрушился прямо на строившееся здание мечети, сильно повредив постройку. Его выстроили вновь в 1127 году. Силуэт минарета на протяжении восьми столетий служил главной вертикалью Бухары и был виден далеко из окрестностей города.

Минарет Калян – одно из самых выдающихся сооружений подобного рода на мусульманском Востоке. Помимо своей прямой функции башни при мечети, откуда глашатай-азанчи призывал мусульман на молитву, он использовался и в качестве дозорной вышки – с него видны все окрестности города, а позднее служил местом публичных казней: отсюда сбрасывали на мостовую приговоренных к смерти. Отсюда второе название Великого минарета – минарет Смерти.

Высота минарета составляет 45,3 м, диаметр у основания – 9 м. Мостиком-переходом минарет соединен с кровлей мечети.

Минарет Калян чем-то напоминает делийский Кутб Минар. Он представляет собой мощный, сужающийся к вершине столб, завершенный круглым фонарем с шестнадцатью сквозными арочными проемами. Минарет облицован обожженными керамическими плитками, выполненными в виде различных геометрических фигур – квадрата, круга, полукруга, треугольника, зигзага. Почти посередине башню опоясывает арабская надпись, выполненная старинной вязью – так называемым куфическим письмом. Эта надпись больше походит на орнамент. Вторая подобная надпись, выполненная на голубых изразцовых плитках, проходит под самым основанием фонаря. Минарет Калян – один из самых первых памятников Средней Азии, в оформлении которого были применены цветные изразцы.

Существующее здание соборной мечети стоит на месте аналогичной постройки XII века и завершена в 1514 году, в эпоху династии Шейбанидов. Это одно из самых грандиозных зданий Средней Азии. Мечеть занимает площадь 130 – 80 м. Ее окружает традиционный четырехугольный двор с четырьмя айванами, стоящими по сторонам света. По его периметру идут галереи, на мощных столбах которых покоятся 288 кирпичных куполов, под которыми царят прохлада и полумрак. Эта аркада – целый лес могучих колонн – производит очень величественное впечатление. Двор, окруженный высокой оградой, замыкает здание мечети с высоким порталом, украшенным ярко-голубыми, синими и белыми изразцами, мозаичными вставками. Интерьер зала украшают шлифованный кирпич, мозаики, изразцы. Тонкими резными наборными мозаиками украшен и михраб. Над мечетью возвышается двойной купол, облицованный голубыми кирпичами.

В ансамбль мечети входит медресе Мир-Араб – шедевр мусульманского средневекового зодчества. Здание медресе располагается на огромной платформе, которое занимает половину всей территории ансамбля соборной мечети Бухары.

Строительство медресе было начато по инициативе шейха Мир-Араб Иеманского, ближайшего советника и наперсника тогдашнего правителя Бухары Убайдуллы-хана. Чтобы найти средства на постройку медресе, Убайдулла-хан продал в рабство три тысячи персов – мужчин и женщин, и вручил полученные за них деньги шейху. Строительство медресе было закончено в 1535–1536 годах. В его дворе расположены дарасхана – аудитория для занятий, и пышно украшенная усыпальница строителя медресе – шейха Мир-Араба. Здесь же погребен правитель Бухары Убайдулла-хан.

Фасад медресе украшает могучий арочный портал, по углам здания возвышаются две массивные башни – «гульдаста». Над зданием вздымаются два купола на высоких барабанах. Двор и главный фасад медресе буквально заливают мозаики и орнаменты, выложенные цветными майоликовыми плитками и изразцами. Доминирующий цвет – синий. Стены, арки, устои здания покрывают причудливые завитки растительного орнамента, крупная белая арабская вязь на темно-синем фоне, геометрические узоры из покрытых глазурью кирпичей.

Ансамбль Пои-Калян на протяжении столетий был центром древней Бухары, вокруг которого кипела городская жизнь. А над приземистыми глинобитными домами в синеву неба вздымались минарет Калян, башни и купола мечети, солнце отражалось в бесчисленных изразцах, покрывавших стены построек. Ансамбль соборной мечети был виден со всех точек города, а силуэт минарета царил на много верст вокруг, придавая городу необычайно живописный вид. Недаром одним из средневековых названий Бухары было «Блистательная».

В 711 году воины Арабского халифата, подчинив Северную Африку, начали вторжение в Европу. Остановленные у границ Франции Карлом Великим, арабы ограничились лишь завоеванием Пиренейского полуострова, и единственным островком христианства на Пиренеях оставалось крошечное испанское королевство, занимавшее в ту пору дальний северо-западный угол полуострова.

Арабы называли Пиренейский полуостров Ал-Андалус. От этого времени сохранилось название Андалузия – так теперь называется юг Испании. А столицей арабских владений на Пиренеях стала Кордова – центр Кордовского халифата.

«Все, дошедшее до своего предела, начинает убывать», – говорит арабская пословица. Выдохшееся наступление арабов сменилось реконкистой – так в Испании называют процесс освобождения Пиренейского полуострова от арабского владычества. Последним городом «мавров» (так испанцы именовали арабов) стала Гранада, сдавшаяся без боя испанцам в 1492 году. А еще раньше, в 1236 году, пала Кордова – столица пиренейских мавров.

На юге Испании сохраняется множество памятников эпохи арабского владычества, многие их которых имеют мировое значение. Среди самых знаменитых построек той эпохи выделяется грандиозная мечеть в Кордове. Продолжая и развивая тип мусульманской колонной мечети, в целом она не имеет себе аналогий и заключает в себе неповторимую и величественную красоту. В ее облике воплотился синтез архитектурных форм, мозаики и декоративного искусства.

В 785 году эмир Абдурахман I выкупил у христианской общины Кордовы место, где стояла полуразрушенная церковь Сан-Висенте, сооруженная в V веке. На ее месте эмир начал строительство большой мечети. Возможно, что в ее возведении приняли участие мастера из Багдада и Византии.

Мечеть окружена стенами, образующими прямоугольник со сторонами 200 на 144 м. Эти стены выглядят бесконечными. Их высота колеблется от 8 до 20 м, в зависимости от рельефа местности. Там, где рельеф понижается, стены достигают предельной высоты. Некогда вдоль стен шла закрытая галерея, защищавшая прохожих от дождя и солнца.

С северной стороны мечети ранее находился минарет. Сейчас на его месте возвышается колокольня, построенная испанским архитектором Эрнаном Руисом в 1590-х годах. Пятиярусную колокольню увенчивает статуя архангела Рафаила работы скульптора Вердигье (XVIII в.).

Через ворота колокольни можно попасть во внутренний двор мечети – так называемый Апельсиновый двор, с пятью традиционными фонтанами для омовения. Строители мечети прибегли к чрезвычайно оригинальному приему: они не стали возводить сплошной стены, отделяющей Апельсиновый двор от молитвенного зала, и засадили двор ровными рядами деревьев. В результате внутренняя колоннада мечети естественно переходила в реальное пространство двора, где мраморным колоннам соответствовали живые деревья.

Здание громадного молитвенного зала занимает площадь 180 Ч 130 м, достигая в высоту 11,5 м и создавая захватывающее впечатление бесконечности. О впечатлении, производимом Кордовской мечетью, писал в XIX столетии русский путешественник В.П. Боткин: «Вдруг вступаешь в лес мраморных колонн, глаза разбегаются в бесчисленных рядах их, теряющихся в призрачной дали, редкие маленькие окна едва пропускают свет, так что полусумрак, царствующий здесь, еще более увеличивает необыкновенность впечатления. Верх этого огромнейшего храма состоит из полукруглых (подковою) арок (прорезанных такой же формы маленькими арками), опирающихся на колонны из белого, желтого, зеленого мрамора, яшмы, порфира… Словно ходишь по густому лесу колонн, разросшихся в бесчисленные переплетающиеся своды. Они не очень высоки, но чрезвычайно легки, изящны и без пьедесталов – кажется, словно растут из земли». Высота колонн мечети всего чуть более трех метров, но она зрительно увеличивается за счет сложной системы двухъярусных арок, выложенных полосами в два цвета: красновато-коричневый и белый. Бесконечное повторение арок создает ощущение безграничного пространства, которое плавно перетекает в бесконечный узор орнамента, покрывающего стены мечети.

После завершения строительства мечети здание имело 19 нефов, идущих с востока на запад, 30 – с севера на юг, 20 ворот и 1293 колонны внутри, из которых сохранилось немногим более 800. На этом месте в древнеримские времена стоял храм Януса, колонны из которого были использованы при строительстве мечети. Еще 114 колонн были присланы византийским императором Львом. Все колонны сделаны из различных материалов и имеют разную высоту, поэтому некоторые пришлось частично «утопить» в пол, а другие, наоборот, поднимать, делая под них базы. Благодаря этому разнотипность колонн почти незаметна.

Мечеть несколько раз расширялась и достраивалась. Абдурахман I построил вначале лишь одиннадцать нефов, но эпоха расцвета Кордовы привела к новому строительству и расширению мечети. В 848 году при Абдурахмане II были добавлены еще семь поперечных нефов. В годы правления этого эмира Кордова стала крупным культурном центром, а мечеть – средоточием общественной жизни города и всей Андалузии. В Кордовской мечети устраивались политические собрания, читались указы халифа, проводились учебные занятия. Судья Кордовской мечети был главным судьей эмирата, которому подчинялись все судьи провинций.

Кордовский халиф Абдурахман III в 951 году пристроил к мечети новый минарет, который считается прототипом знаменитой Хиральды в Севилье. Новое расширение мечети было проведено Хакимом II (961–976). При нем были построены четырнадцать нефов, устроен новый михраб (молитвенная ниша) и сооружена максура (место для халифа), на которой был установлен трон Хакима II, сделанный из самшита, эбена и сандалового дерева. Над созданием трона, по сообщению арабских историков, работали шесть выдающихся мастеров со своими помощниками в течение семи лет. Хаким II велел построить у западной стены мечети «комнату милостыни», где нуждавшиеся странники получали подаяние.

Специально для украшения михраба халиф выписал из Византии искусных мозаичных мастеров. Михраб стал самой прекрасной и нарядно декорированной частью мечети. Перед ним была возведена сень, купол которой представляет собой как бы вознесенный над пространством фантастический цветок. Он опирается на перекрещивающиеся арки, а свободные поля купола заполнены резными ажурными плитами из алебастра, через которые просачивается неяркий нежный свет. Подковообразная арка михраба декорирована полосами, каждая из которых имеет собственный орнамент. Таким же образом украшены многолопастные арки входа в михраб, состоящие из покрытых орнаментом резных камней. Стена, в которой устроен михраб, превосходит все остальные части мечети по насыщенности и богатству декора. Ее украшает многоцветная мозаика и арабские надписи, выполненные золотыми буквами по красному и голубому фону. Пол перед аркой михраба выложен белым мрамором.

Значительная часть восточной пристройки мечети относится к последнему периоду расцвета Кордовского халифата. Это время правления визира Ал-Мансура, более известного под именем Альмансора (Альманзора), предания о котором стали частью арабского и европейского фольклора. В его правление к зданию молитвенного зала с восточной стороны были пристроены восемь новых нефов по всей длине восточной стороны. Для этого строительства был использован материал разрушенных испанских построек в завоеванных арабами областях.

Постройки Ал-Мансура завершили многовековое строительство мечети. И, хотя незначительные переделки и добавления продолжались до взятия Кордовы испанцами, они уже не могли существенно изменить общий облик мечети.

В 1236 году мавры были изгнаны из Кордовы. Огромное здание мечети было приспособлено под христианский храм. Начались постепенные перестройки, уже в XIII веке были заложены пролеты, через которые внутреннее помещение мечети соединялось с Апельсиновым двором. С внешней стороны бывшая мечеть стала обрастать капеллами – фамильными усыпальницами знатных испанских семей.

Наиболее существенные изменения облика бывшей мечети произошли в XVI столетии. По проекту уже упоминавшегося архитектора Эрнана Руиса внутри мечети была сооружена христианская церковь. Ее стены оказались выше кровли мечети, хотя архитектор и стремился использовать уже имевшиеся конструкции и по возможности сохранить облик здания.

Городской совет и население Кордовы, даже христианское, резко выступило против строительства церкви. Архиепископ Кордовы обратился за поддержкой к императору Карлу V, который дал свое согласие на строительство церкви внутри мечети. Однако, посетив в 1526 году Кордову и увидев результаты своего скороспелого решения, Карл V раздосадовано заметил, что ни за что бы не согласился на перестройку мечети, если бы видел ее раньше. «Вы построили то, что можно было построить где угодно, и разрушили то, что было единственным в мире», – с горечью сказал император. Но сожаление Карла V было запоздалым и уже ничего не могло изменить – внутри неповторимого, величайшего памятника мусульманской архитектуры была сооружена ничем не примечательная готическая церковь.

В те годы, когда Римская империя еще не миновала зенита своего могущества, грозившего распространиться на всю ойкумену, произошло событие, коренным образом повернувшее всю историю человечества…

Спаситель мира родился в Вифлееме – небольшом городке, расположенном к югу от Иерусалима. Название города происходит от древнееврейского Beit Lehem – «дом хлеба». Как известно, Мария и Иосиф, не найдя приюта на постоялом дворе, расположились в пещере, которая служила стойлом для скота. Сегодня эта пещера, где родился Христос, является одной из величайших святынь христианского мира.

Уже около 150 года нашей эры вифлеемский грот почитался как место рождения Иисуса. При римском императоре Адриане (117–138) в пещере было устроено языческое капище со статуей «любовника Венеры» Адониса, и посетивший в середине III века Вифлеем христианский теолог Ориген из Александрии с возмущением писал о том, как в пещере Рождества язычники оплакивали Адониса.

В 326 году император Константин Великий и императрица Елена заложили над пещерой церковь во имя Рождества Христова (в 1932–1934 гг., когда ремонтировалась передняя часть храма, английские археологи обнаружили мозаичный пол времен Константина). В 531 году император Юстиниан перестроил и расширил ее. Величественное и очень красивое здание храма Рождества, который считается древнейшей христианской церковью на Земле, высится на центральной площади Вифлеема. Храм представляет собой традиционную византийскую базилику. Четыре ряда колонн из красного мрамора делят ее внутреннее пространство на пять нефов: центральный и по два боковых с каждой стороны. В плане храм имеет форму креста из-за того, что при императоре Юстиниане позади главного алтаря и по обеим его сторонам были пристроены три апсиды. На стенах сохранились остатки мозаик росписей византийской эпохи.

По преданию, когда Вифлеем захватили персы, то от намерения разрушить храм их остановила мозаика, на которой было изображено, как волхвы в характерных персидских головных уборах совершают поклонение Младенцу Иисусу. Персы решили, что это изображение, а значит, и сам храм связаны каким-то образом с их собственной религией, и пощадили церковь.

Под алтарем храма устроена узкая лестница, ведущая в пещеру с яслями, в которых родился Христос. В этой пещере площадью 36 квадратных метров в неглубокой нише устроен небольшой алтарь, перед которым горят десятки свечей и лампад. Пол покрыт коврами, которые скрадывают звук шагов сотен паломников, спускающихся в подземелье.

Русский игумен Даниил, совершивший паломничество в Святую Землю в 1104–1107 годах и побывавший в Вифлееме, так описывал здешние святыни:

За восемь веков, минувших со времен Даниила, многое изменилось в Вифлееме. Кроме, пожалуй, неиссякающего потока людей со всего мира и древней пещеры, в мраморный пол которой вделана серебряная звезда с надписью по-латыни: «Hic de Virgine maria Jesus Christus natus est» («Здесь Девою Марией рожден Иисус Христос»).

Храм Гроба Господня производит настолько сильное впечатление, что каждый входящий сюда испытывает огромное волнение и смятение. Это место взывает к самым сокровенным чувствам посетителя, какого бы вероисповедания он не был. «Храм Гроба Господня – единственное место во Вселенной, история его – история земли и неба в их взаимном соотношении», – писал в конце XIX столетия русский паломник, побывавший в Иерусалиме. Действительно, другого такого храма на Земле нет. Храм Гроба Господня в Иерусалиме – величайшая святыня христианства, религии, за две тысячи лет распространившейся по всей планете и объединяющей сегодня около трети населения Земли. Ни одна из других мировых религий не знает ничего подобного.

Храм сооружен на месте, где завершился земной путь Христа и где разыгрались события, связанные с Его распятием, погребением и воскресением. Огромное, чрезвычайно сложное сооружение включает в себя около сорока различных построек, и ориентироваться без плана в нем довольно трудно. В состав храма входят скала Голгофа, на которой был распят Иисус, и пещера Гроба Господня. Под всем зданием имеются подземные ходы, тайны которых известны лишь малому числу избранных.

За свою многовековую историю храм Гроба Господня трижды полностью разрушался и восстанавливался заново. «Все фанатики мира поочередно разрушали его», – с горечью замечал один из паломников. Существующее здание храма построено после опустошительного пожара 1808 года. Европейские страны не обратили особого внимания на призывы о помощи в восстановлении храма, поскольку в то время все взоры были обращены к событиям наполеоновских войн. Этим воспользовались греческие монахи. Получив от турецких властей разрешение на восстановление церкви, они стали единственными хозяевами ситуации. Но, к несчастью, восстановительные работы велись людьми некомпетентными. В строительном раже были уничтожены многие ценные памятники, такие, как надгробия Готфрида Бульонского и Иерусалимских королей эпохи крестоносцев, колонны центрального зала и т. д. Спустя несколько лет в этом новом храме обвалился главный купол, который был возведен заново на средства правительств России и Франции.

Последний раз храм восстанавливался в 1927 году после сильного землетрясения. А первый храм над Гробом Господним был воздвигнут в IV веке по повелению императора Константина Великого и его матери, царицы Елены. Затевая строительство, император стремился воздвигнуть такой храм, который «был бы великолепнее всех храмов, где-либо существующих, и чтобы другие здания при храме были гораздо превосходнее самых прекрасных по городам строений». В Мюнхенском музее сегодня хранится рельеф из слоновой кости, изображающий, как предполагают, этот первый христианский памятник над Гробом Господним. Здание увенчивал купол, опиравшийся на 12 колонн, сама гробница Христа была окружена узорной решеткой, а над ней сооружен ажурный балдахин. С восточной стороны была пристроена большая пятинефная базилика – Мартирион.

Возведенный Константином ансамбль построек над Гробом Господним по богатству и великолепию не уступал императорскому дворцу, чтобы «священные места смерти и воскресения спасителя привлекали взор и вызывали у всех почтение». Этот великолепный храм сильно пострадал в 614 году во время захвата Иерусалима армией персидского царя Хосрова II. Спустя несколько лет сожженные перекрытия храма были восстановлены, но в 1009 году весь ансамбль был полностью разрушен по распоряжению египетского халифа аль-Хакима.

В XI столетии византийский император Константин Мономах воздвиг над Гробом Господним новый храм, но, увы, он был весьма далек от своего предшественника. Игумен Даниил, совершивший в XII веке паломничество из Киевской Руси в Иерусалим, писал, что «верх церковный не до конца сведен камением, но токмо сперт досками и древом тесаным плотническим образом, и тако есть без верха не покрыто ничем же». Крестоносцы, овладевшие Иерусалимом, увидев бедственное положение храма, построили в 1130–1149 годах на его месте новое здание. Оно легло в основу храмового ансамбля, просуществовавшего вплоть до пожара 1808 года и на протяжении столетий подвергавшегося различным переделкам.

Фасад храма Гроба Господня сохранился еще со времен крестоносцев. Когда-то попасть внутрь можно было через два входа, сегодня остался один: второй замурован мусульманами после падения Иерусалима.

Храм состоит из трех основных сооружений – часовни на Голгофе (Кальвария), часовни Гроба Господня и ротонды Воскресения. Прямо напротив дверей, на расстоянии нескольких шагов от входа, на мраморном полу лежит камень Помазания, обозначающий место, где Иосиф Аримафейский и Никодим помазали смесью мирры и алоэ снятое с Креста тело Иисуса. Камень этот выглядит как обычная плита из бледно-розового известняка. Над ним устроен невысокий балдахин на четырех металлических столбах, на балдахине висят неугасимые лампады от всех христианских исповеданий.

За камнем Помазания возвышается глухая стена ротонды Воскресения. Она представляет собой как бы второй, внутренний храм в храме Гроба Господня. Ее обширное – около 32 м в диаметре – круглое пространство окружает колоннада из 18 массивных колонн. Кафоликон, или Греческие хоры – основная часть храма. Тяжелый четырехъярусный иконостас делит его на две части. Часть икон пожертвована русским императором Александром I. Три больших паникадила, из которых среднее отлито из чистого серебра, пожертвованы другим русским императором – Николаем I. На царских вратах можно видеть изображения двуглавого византийского орла. В центре храма Воскресения, прямо под куполом, устроен небольшой каменный пьедестал с вазой на вершине. Традиция считает его омфалосом – «пупом земли».

В центре ротонды возвышается мраморная часовня (Кувуклия), сооруженная над пещерой Гроба Господня. Это – центр всего комплекса. Здесь, на этом месте был погребен Искупитель мира, воскресший в третий день после своей смерти на кресте. И здесь же, на этом месте, по словам евангелиста, «смерть была поглощена победою» – Христос воскрес, «смертию смерть поправ».

Существующее здание часовни сооружено в 1810 году. Автор проекта, грек с острова Митилена, не поскупился ни на количество архитектурных деталей, ни на отделку колонн, капителей, карнизов, балюстрад и других украшений, от которых рябит в глазах. Небольшая купольная часовня перекрывает грот, где был погребен Христос, и разделена на две неравные части: первая, более обширная, называется приделом Ангела, а вторая, очень маленькая – собственно пещера Гроба Господня.

Посредине придела Ангела стоит невысокий аналой из мрамора, в который вделана часть камня, заграждавшего вход в пещеру Гроба Господня. Как рассказывает евангелист Матфей, в утро, последовавшее за Воскресением Христа,

В память этого события придел и получил название «придел Ангела». А в пещере Гроба Господня – тесной, где едва могут поместиться четыре-пять человек – десятки лампад мерцают над каменным ложем, на котором покоилось тело Христа. Это – «единственный в мире гроб, который не даст мертвеца своего в день всеобщего воскресения»: Христос жив, и в последний день он во славе явится судить мир.

С самых первых веков христианства ложе Гроба Господня, или «лавица святая», служит алтарем для совершения литургии. Длина «лавицы» составляет около 2 м, ширина – 1,5 м. Верхняя плита имеет поперечную трещину, о происхождении которой рассказывают самые разные предания. 43 лампады – 13 православных, 13 католических, 13 армянских и 4 коптских – день и ночь освещают темные, невысокие своды пещеры Гроба Господня. Вход в часовню сделан очень низким, и поэтому любой человек, входящий в полутемное помещение, невольно склоняется в низком поклоне.

Вторая главная святыня храма Гроба Господня – Голгофа. Вход на нее устроен справа от «камня миропомазания». К вершине горы, где был распят Христос, ведут 18 мраморных ступеней крутой лестницы (когда-то это была просто крутая тропа). От алтаря храма Воскресения на Голгофу ведет другой ход, предназначенный главным образом для священнослужителей. Голгофская часовня представляет собой небольшое почти квадратное пространство 12–12 м, перекрытое невысоким сводом. Пол выложен мраморными мозаиками.

Сквозная арка делит часовню на две равные части: одна принадлежит православным, другая католикам. Во время богослужений и те, и другие видят и слышат друг друга. В православной части блестят в свете свечей золотые и позолоченные лампады и оклады икон, в католической стены и потолок украшают мозаичные картины на библейские темы. Между двумя часовнями расположен алтарь Стабат Матер – в память о страданиях Матери, видевшей смерть Своего сына. Украшенное драгоценными камнями скульптурное изображение девы Марии изготовлено на пожертвования, собранные во многих странах мира; общая стоимость его составила около трех миллионов долларов.

На том месте, где возвышался Крест Искупителя мира, сегодня стоит на четырех мраморных столбах престол для совершения бескровной жертвы. Под престолом обозначена серебряным кругом яма от Креста. Места, где стояли кресты двух разбойников, распятых вместе с Христом, обозначены на полу двумя черными кругами. У подножия Голгофы – небольшая часовня Скорбящей Богоматери, где простые, сложенные из камней надгробия отмечают восстановленные могилы христианских королей Иерусалима Готфрида Бульонского и Балдуина I, разрушенные греками в 1810 году.

Справа от престола через застекленное окошко в полу часовни можно видеть ту самую расселину в камне, которая образовалась в минуту последнего вздоха умирающего Иисуса. Об этой расселине упоминает евангелист Матфей, про нее писал в IV веке Св. Кирилл Иерусалимский. В XIX столетии ее неоднократно исследовали ученые, особенно тщательно в 1865 году геолог Фрасс. По мнению ученых, геологический возраст расселины может совпадать с первыми годами нашей эры – времени земной жизни Христа. А вот предание о том, что во время распятия Иисус Христос оросил своей кровью «прах прародителя» (Адама), конечно же, является легендарным.

Широкая и длинная лестница ведет в полную очарования армянскую часовню Св. Елены, сооруженную крестоносцами в 1130 году. Купол этой трехнефной часовни поддерживается четырьмя колоннами, относящимися к еще более раннему времени – XI веку. Считается, что из ниши, расположенной по правую сторону главного алтаря, императрица Елена наблюдала за проведением раскопок на месте обретения Креста. К числу других святынь принадлежит часовня Разделения Риз (собственность Армянской Апостольской церкви) – на этом месте римские воины по жребию делили одежды Христа. Часть построек храма Гроба Господня занимает францисканский монастырь; здесь можно видеть фрагмент колонны, к которой был привязан Иисус Христос во время бичевания. Другие части этой колонны в разное время были отправлены в Венецию – в собор Сан-Марко, и в Испанию.

Храм Гроба Господня – место паломничества христиан различных конфессий из разных стран мира. Ежедневные литургии здесь совершают общины православной церкви, армянской апостольской церкви и католической церкви, причем по строгому расписанию. Эти три общины владеют главными частями храма; декоративная отделка и внутреннее убранство часовен и алтарей выполнены в соответствии с традициями и обрядами тех общин, которые ими владеют. Педставители других христианских конфессий – сиро-яковиты, копты и др. – имеют право совершать богослужения только в большие праздники. Коптам принадлежат в храме две часовни, сирийцам (яковитам) – одна. Эфиопская церковь владеет маленьким монастырьком, сооруженном на крыше армянской часовни Св. Елены. Только сердце храма – сам Гроб Господень – остается в «международном» пользовании, но при этом утварь в часовне Гроба Господня все равно принадлежат различным конфессиям.

Собор Святого Петра расположен к западу от центра Рима, на территории суверенного государства Ватикан. На этом месте в древнеримские времена находился цирк, на арене которого во времена Нерона предавали мученической смерти христиан. В 67 году сюда после судилища был приведен и апостол Петр. Петр попросил, чтобы казнь его не уподобляли Христовой. Тогда он был распят головой вниз. Святой Климент и другие римские епископы сняли тело апостола с креста и похоронили в расположенном поблизости гроте.

В 326 году император Константин повелел построить над могилой первоверховного апостола базилику во имя Святого Петра. Она простояла более тысячелетия. Когда старый храм совсем обветшал, папа Николай V в 1452 году поручил архитектору Росселино разработать план строительства нового грандиозного собора. Однако после смерти папы в 1455 году работы были надолго приостановлены, и лишь в 1506 году знаменитый архитектор Браманте с благословения папы Юлия II возобновил строительство.

Браманте задумал церковь в виде равностороннего греческого креста. После его смерти в 1514 году работа по перестройке собора была поручена Рафаэлю, который перепроектировал храм в виде креста латинского, то есть вытянутого в длину. После Рафаэля строительство возглавил Антонио да Сангалло, а с 1546 года – Микеланджело Буонаротти, которому принадлежит проект создания трех апсид и купола; при этом художник явно вдохновлялся куполом церкви Санта-Мария дель Фьоре во Флоренции, созданным Брунеллески. Однако смерть (в 1564 г.) не дала мастеру довести задуманное до конца.

К 1564 году были завершены лишь левая апсида и барабан купола. Архитекторы Джакомо делла Порта и Доменико Фонтана по проекту Микеланджело возвели два купола: внутренний, округлый, и внешний, вытянутый вверх. В 1607–1614 годах Карло Мадерно достроил три обширных нефа и оформил фасад собора. Наконец, 18 ноября 1626 года, в 1300-летний юбилей первой базилики, папа Урбан VIII освятил новый собор.

До 1990 года собор Святого Петра в Риме являлся самым большим христианским храмом в мире (в 1990 г. его превзошел собор в Ямусукро, столице африканского государства Кот д’Ивуар). Размеры его просто потрясают: он занимает площадь в 22 067 кв. м, высота храма составляет 189 м, длина без портика – 186,36 м, а с портиком – 211,5 м.

Фасад собора (высота 45,44 м, протяженность 114,69 м), построенный К. Мадерно в 1607–1614 годах, господствует над площадью Святого Петра. Широкая лестница, ведущая ко входу, завершается портиком с одним рядом колонн, поддерживающим балюстраду, увенчанную статуями Христа, Иоанна Крестителя и апостолов. В торцах портика стоят конные статуи императоров Константина (работы Бернини, 1670) и Карла Великого (скульптор Корначчини, 1725), а перед главным входом – огромные фигуры святых апостолов Петра и Павла. Петр держит в руках ключи от Царствия Небесного, Павел – меч (по преданию, во времена Нерона ему мечом отрубили голову).

В собор ведут пять дверей. Последняя с правой стороны – Святая, и открывается она лишь в Святой, или юбилейный, год, отмечаемый каждую четверть века. В древности начало юбилейного года знаменовалось звуком сделанной из козлиного рога трубы, называемой «yobel», откуда и произошло слово «юбилей». В конце юбилейного года дверь снова закрывается и замуровывается на следующие 25 лет.

Огромные бронзовые двери центрального входа созданы флорентийским мастером Филаретом (1445 г.). Они перенесены сюда из старой базилики. В их верхней части изображены большие фигуры сидящих на троне Христа и Девы Марии. В центре – апостолы Петр и Св. Павел. В двух нижних клеймах изображены сцены судилища у Нерона и последующей казни апостолов. Двери обрамляют многочисленные сценки на темы древних мифов (Леда и Лебедь, Ромул и Рем, похищение сабинянок) и басен Эзопа («Волк и ягненок», «Лиса и журавль», «Ворона и лисица»), затейливый растительный орнамент, а также портреты императоров и других выдающихся людей того времени. Над дверями помещен мраморный барельеф работы Лоренцо Бернини «Иисус вверяет Петру ключи от Царствия Небесного». С внутренней стороны правой створки дверей, почти у самого пола, можно увидеть клеймо изготовившего их мастера, изобразившего себя верхом на осле во главе процессии помощников.

Интерьер собора потрясает своим необычайным размахом (центральный неф имеет 187 м в длину, 25 – в ширину и 45 —в высоту, протяженность трансепта 137,5 м) и обильным и пышным декором XVII века. На протяжении веков собор украшали выдающиеся мастера искусств. Почти все изображения на стенах и сводах выполнены мозаикой, стены переливаются разноцветным мрамором, в нишах стоят многочисленные статуи святых и основателей религиозных орденов. Среди этой роскоши привлекает простотой и сосредоточенностью чувств знаменитая «Пьета» Микеланджело (1498–1499). Эта скульптурная группа в тихой скорби застыла в первой капелле справа на довольно высоком постаменте. При таком положении статуи зритель снизу заглядывает в лицо Марии, как бы проникая в замкнутый и скорбный мир ее чувств.

Громадный купол собора, тоже созданный по проекту Микеланджело, взмывает вверх, словно поднятое ветром легкое полотнище. Его диаметр составляет 42 м, высота – 132,5 м, и в Риме его называют «cupollone» («куполище»). По фризу купола и далее по фризу всей церкви тянется мозаичная надпись по-гречески и по-латыни со словами Христа: «Ты – Петр, и на камне сем Я создам Церковь Мою, и не одолеют ее врата адовы; и дам тебе ключи Царствия Небесного; и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах; и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах».

Внутреннюю поверхность купола украшают изображения четырех Евангелистов: Матфей – с ангелом, водившим его рукой при написании Евангелия, Марк – со львом, Лука – с волом, Иоанн – с орлом. Лев, орел и вол – так называемые «апокалиптические звери», о которых Иоанн Богослов в «Апокалипсисе» пишет как о животных, которые окружали престол Бога.

Купол собора Святого Петра опирается на четыре огромных пилона со стоящими в нишах 5-метровыми фигурами святых. У левого пилона изображен брат Петра – Андрей Первозванный с символом его мученической смерти – Х-образным крестом. Над монументом – выполненный по рисунку Бернини балкончик, где в дароносице хранится часть главы апостола Андрея, привезенная в Рим после падения Константинополя отцом Фомой Палеологом, отцом великой княгини Софьи – супруги московского князя Ивана III.

У второго пилона – фигура Св. Вероники с платом, который она, по преданию, подала восходящему на Голгофу Христу. Иисус отер заливающий глаза пот, и на полотне отпечатался Его нерукотворный облик. Согласно легенде, римский император Тиберий исцелился от проказы, прикоснувшись к этому плату, и в благодарность за свое исцеление подарил Веронике дом в Риме. После ее смерти Святой плат хранился сначала в Пантеоне, а потом был перенесен в собор Св. Петра.

У третьего пилона высится статуя императрицы Елены, матери Константина Великого. Она держит в руке привезенный ею из Иерусалима Крест Господень, а в находящейся здесь дароносице хранятся большие фрагменты этой реликвии. Четвертый пилон украшает мраморная фигура сотника Лонгина работы Лоренцо Бернини. В руках Лонгина – полутораметровой длины копье, напоминание о том, как сотник пронзил этим копьем подреберье Христово, дабы удостовериться, что распятый Иисус мертв. В дароносице на балкончике пилона ныне хранится подлинное копье сотника Лонгина – то самое, которым был пронзен на кресте Иисус. Оно попало в Рим из Константинополя, когда после захвата византийской столицы турками султан Баязет прислал его в дар папе Иннокентию VIII (1484–1492).

Неподалеку от фигуры сотника Лонгина стоит выполненный из темной бронзы монумент Св. Петра, сидящего на папском престоле и держащего в руке ключи от Царствия Небесного. Прежде полагали, что это античная статуя Зевса, однако ныне установлено, что статуя принадлежит к кругу работ итальянского скульптура Арнольфо ди Камбио, который, возможно, изготавливал отливку по образцу античной статуи.

В центре храма возвышается великолепный алтарь с неугасимыми лампадами. Они возожжены над ракой с потемневшим от времени гробом, где хранится часть мощей апостола Петра. Алтарь этот называется Папским, поскольку служить перед ним мессу может только папа. Над алтарем установлен огромный бронзовый балдахин (1624–1633) работы Бернини, вознесенный на витых колоннах на высоту 29 м. Необычная форма колонн повторяет силуэт витой колонны из храма Соломона, привезенной в Рим после взятия Иерусалима. Хотя в интерьере собора балдахин и не выглядит особенно большим, но по высоте он равен четырехэтажному зданию. Ослепляющий своим декоративным богатством, разнообразием материалов и форм, он нагружен к тому же сложной символической программой (Отцы Церкви, поддерживающие трон Св. Петра, атрибуты папской власти и т. д.). В этом произведении как никогда ярко проявился дар Бернини-декоратора, его неисчерпаемая художественная фантазия и умение мастерски вписать свое творение в архитектурный ансамбль.

Справа от Папского алтаря расположен вход в Ватиканские гроты – пространство между уровнем старой базилики времен Константина и полом современного храма, высотой около 3 м. Тут можно увидеть многочисленные архитектурные фрагменты (скульптуры, мозаики, саркофаги), сохранившиеся от первоначальной базилики и более поздних времен. Здесь расположено множество часовен и склепов, где похоронены многие папы ранних веков христианства и четверо последних пап, в том числе и Иоанн Павел II (1978–2005), к могиле которого устремляется неиссякаемый поток паломников. Во время археологических раскопок 1939–1949 годов под гротами был открыт древний некрополь с могилой апостола Петра. Под гротами в центральной точке собора, прямо под куполом и алтарем, посвященным Св. Петру, ученые обнаружили мраморный параллелепипед – так называемый Мемориал Константина. Внутри этого огромного реликвария найдена маленькая выдолбленная в камне часовенка, которую идентифицировали как Трофей Гая – место погребения апостола Петра, упоминаемое римским клириком II–III веков Гаем. Эта часовенка была поставлена римской раннехристианской общиной над захоронением, испещренным многочисленными надписями, одна из которых гласит: «Здесь находится Петр».

В центральной апсиде стоит вознесенная высоко над землей кафедра, инкрустированная слоновой костью, с которой, по преданию, проповедовал еще Святой Петр. В 1656–1665 годах Лоренцо Бернини заключил ее в пышную барочную оболочку. Кафедру обрамляют статуи отцов римской и греческой церквей, а над кафедрой неугасимым светом сияет витраж, набранный из тонких алебастровых пластинок, с изображением голубя, парящего в солнечных лучах – символом Святого Духа. Кафедра подчеркивает алтарную часть собора и завершает перспективу колоссального здания.

По всему периметру собора идет вереница капелл, где находятся выдающиеся произведения искусства, драгоценные реликвии христианства, гробницы римских пап, королей и императоров. Эти надгробия в большинстве своем являются произведениями искусства, выполненными великими мастерами – Джотто, Бернини, Микеланджело, Гульельмо делла Порта, Торвальдсена. В одной из капелл хранится часть мощей Св. Иоанна, архиепископа Константинопольского (начало V в.), за дивное красноречие нареченного Златоустом, а в «капелле Бернини» можно увидеть привезенную из Иерусалимского храма витую колонну, возле которой, по преданию, Христос произнес начертанные на фризе собора слова: «Ты – Петр, и на камне сем Я создам Церковь Мою». Эти полные глубокой символики слова воплощены в соборе Святого Петра, воздвигнутого над гробницей апостола.

Евангелист Марк считается покровителем Венеции. Легенда рассказывает о том, как однажды Святой Марк (Сан-Марко), возвращаясь из Аквилеи, где он проповедовал Благую весть, застигнутый бурей, был вынужден остановиться на одном из островов Венецианской лагуны. Во сне Марку явился ангел и возвестил, что здесь он обретет покой. Слова, которые произнес ангел, впоследствии были начертаны на знамени Венецианской республики: «Мир тебе, Марк, евангелист мой» (Pax tibi Marce evangelista meus). Апостол Марк умер и был погребен в Александрии, откуда его тело тайно вывезли два венецианских купца. В 828 году мощи Святого Марка были доставлены в Венецию, где евангелист нашел вечное упокоение. Так сбылось предсказание ангела.

Над гробницей Святого Марка, рядом с Дворцом дожей, горожане возвели собор Сан-Марко, ставший сердцем Венеции. Первоначальное здание храма погибло в пожаре 976 года, а в 1063 году при доже Доменико Контарини началось строительство нового монументального собора. К 1071 году он был в основном закончен, а в 1094 году состоялось его торжественное освящение.

Но строительство храма на этом не закончилось. Оно продолжалось еще несколько столетий, и каждое новое поколение горожан считало своим долгом украсить здание. В соборе хранятся сокровища и реликвии, привезенные со всего света оборотистыми венецианскими купцами, благодаря чему Сан-Марко превратился в настоящий музей средневекового искусства.

Собор Сан-Марко являлся и центром общественной жизни Венеции. Здесь происходили все важнейшие государственные церемонии. Здесь посвящали дожей Венецианской Республики, здесь получали знаки своей власти венецианские флотоводцы и кондотьеры, здесь проводились общегородские молебны и торжества. «Viva San Marco!» – так звучал боевой клич венецианских войск, а сама Венецианская Республика в официальных документах и в просторечии нередко именовалась Республикой Сан-Марко.

Венеция, расцвет которой приходится на XIII–XV века, долгое время политически и экономически была связана с Византией. В ранние годы своей истории Венеция была провинциальным городом, подвластным Равенне – оплоту Византийской империи в Италии. Византийское влияние заметно во многих венецианских постройках, в том числе в соборе Сан-Марко. За образец для него была взята церковь Двенадцати апостолов в Константинополе, не сохранившаяся до наших дней. Вся конструкция храма Сан-Марко – византийская. Это крестовокупольный храм, увенчанный пятью куполами на высоких барабанах. С севера и с запада собор опоясывает галерея, с юга к нему примыкает капелла Дзен и баптистерий.

Собор Сан-Марко сложен из кирпича, но его первоначальных стен уже не видно под мраморной облицовкой и пышным декоративным убранством позднейших времен. Фасады собора обильно украшены мозаиками, скульптурой, колоннами и резным камнем. Среди мозаик выделяются композиция «Страшный суд» и сцены, иллюстрирующие историю похищения и доставки в Венецию тела Святого Марка. Эти мозаики выполнены в XIII веке венецианскими мастерами Пьетро делла Веккья и Себастьяно Риччи. В начале XIV столетия собор был увенчан готическим карнизом, искусно сделанным из мрамора и поражающим великолепием тончайшей резьбы по камню.

Фасады собора украшают и несколько древних реликвий, в разное время привезенные в Венецию. Здесь можно видеть два массивных резных пилона V века, доставленные из сирийской крепости Аккра, и фрагмент могучей античной колонны из порфира. В Средние века с этой колонны городской глашатай объявлял указы, принятые сенатом республики. Над одним из углов собора возвышается скульптурная группа «Четыре тетрарха», высеченная из темно-красного порфира в IV веке и вывезенная венецианцами из Египта. Венецианцы называли эту композицию «четыре мавра». Легенда рассказывает, что эта скульптура была установлена в память неудачной попытки ограбить сокровищницу собора Сан-Марко, предпринятой четырьмя сарацинами. Под «четырьмя маврами» высечена старая венецианская пословица: «Человек может делать все, что хочет, но не должен забывать о последствиях».

Кстати, сокровищница собора Сан-Марко, хотя и значительно опустевшая, уцелела до наших дней и в ней продолжает храниться часть древней храмовой казны. Здесь находятся многочисленные трофеи и реликвии, вывезенные в свое время венецианцами из Византии, с Ближнего Востока, из Египта и Персии.

Над главным входом в храм, словно над триумфальной аркой, возвышается бронзовая квадрига – четверка несущихся вскачь лошадей. Это – знаменитые кони Лисиппа. Они необузданны, эти кони, и никак не гармонируют с изысканным стилем собора. Сразу же чувствуется, что появились они здесь случайно, ибо являют собой элемент чужеродный, почти что варварский. И действительно, бронзовые скакуны имеют свою собственную, отдельную от храма судьбу – исключительно бурную и полную приключений.

Кто в действительности создатель этой скульптуры, неизвестно, мнения по этому поводу расходятся. Некоторые утверждают, что она вышла из-под резца самого Лисиппа, одного из великой троицы древнегреческих скульпторов, к которой относятся еще Скопас и Пракситель. Другие же считают, что скульптуру эту создал лишь ученик Лисиппа, имя которого осталось неизвестным. Но, так или иначе, принадлежит она руке большого мастера и изготовлена около III века до н. э.

Когда-то скакуны были собственностью города Хиос, столицы и порта маленького островка, носившего то же название и расположенного в Эгейском море неподалеку от берегов Малой Азии. В древности остров этот славился фиговыми садами, виноградниками и великолепным мрамором, здесь имелась собственная школа скульпторов. Вполне вероятно, что скакуны когда-то являлись частью квадриги, украшавшей городской ипподром.

Византийский император Феодосий II был неутомимым строителем. Когда он восстанавливал разрушенный землетрясением 447 года Константинополь, то приложил все силы, чтобы расширить и украсить ипподром – сердце города, место, где проходили публичные собрания и так любимые народом состязания колесниц. Он без стеснения вывозил из Италии, Греции и Египта самые ценные скульптуры, не обращая никакого внимания на протесты их владельцев. И вот однажды в порт Хиос зашел императорский корабль и погрузил на борт бронзовых коней, недвижно простоявших на своем постаменте без малого восемь веков. Скульптуру отправили в Константинополь и водрузили на крыше императорской ложи ипподрома.

Семь с половиной столетий простояла четверка скакунов на крыше императорской ложи, став свидетелем многочисленных исторических событий. Но вот в начале XIII века начался Четвертый крестовый поход. Крестоносцы обратились к Венеции с просьбой предоставить им корабли – путь лежал через Средиземное море. В ту пору венецианским дожем был полуслепой старец Энрико Дандоло, человек дьявольской хитрости и изворотливости. Венецианские банкиры и купцы заботились прежде всего о своих доходах, идея освобождения Святой земли их мало беспокоила. Дандоло уговорил крестоносцев ударить на Константинополь, обещая им фантастическую добычу. И, вместо того чтобы двинуться на неверных, рыцари охотно приняли предложение дожа.

Несмотря на свои 85 лет, Дандоло лично руководил штурмом. Гордая столица Восточной империи впервые в своей истории пала жертвой захватчиков. В поисках сокровищ захватчики вламывались в императорские гробницы, обдирая с них украшения и драгоценности. Дожу Дандоло особенно понравилась четверка скакунов, красовавшаяся на крыше императорской ложи ипподрома. Он приказал погрузить ее на корабль, доставил в Венецию и с триумфом водрузил над порталом собора.

Скакуны простояли в Венеции без малого шестьсот лет, пока им не довелось пережить новое приключение. На сей раз их спокойствие нарушил Наполеон. По его приказу коней Лисиппа сняли с собора Св. Марка и доставили в Париж. Их везли на четырехколесных платформах по улицам французской столицы. Военный оркестр играл торжественный марш, а бесчисленные толпы парижан размахивали трехцветными флажками и возглашали здравицы в честь Бонапарта.

Но в Париже кони оставались только до 1815 года. После свержения императора пострадавшие государства потребовали возвратить награбленные произведения искусства. И кони Лисиппа отправились в обратное странствие…

С той поры скакуны по-прежнему украшают собор Св. Марка.

В собор ведут пять входов, украшенных монументальными резными порталами. Часть мраморных рельефов, украшающих порталы, привезена из Византии. Помимо растительного орнамента и сюжетов на евангельские темы, здесь можно видеть сцены охоты, рыбной ловли, сценки из жизни венецианских ремесленников. Из Византии привезена и одна из массивных бронзовых дверей собора. Остальные четыре выполнены венецианским мастером Бертуччи около 1300 года.

Интерьер собора, поражающий своим величием, украшают великолепные, переливающиеся золотом мозаики на темы Ветхого и Нового Завета. Огромные мозаичные полотна создавались византийскими и венецианскими мастерами на протяжении четырех веков, они сплошным ковром покрывают купола и арки собора. Их общая площадь составляет около четырех тысяч квадратных метров. Венецианцы с особой любовью относились к мозаичному искусству. Первоначально они приглашали мастеров из Византии, но уже с XII–XIV веков их мастерство переняли венецианские художники, и в Венеции сложилась собственная школа мозаичного искусства.

Пол храма выложен разноцветными мраморными плитками. Из разноцветных мраморов выполнена и пересекающая пространство собора алтарная преграда, украшенная колоннами и скульптурами. Над ней возвышается массивное бронзовое распятие – работа венецианского мастера Джакопо ди Марко Беннато. В алтарной части храма находится одна из главных святынь Венеции – «Золотой алтарь». Привезенный в Венецию из Константинополя и хранящийся в соборе Сан-Марко, алтарь является одним из самых выдающихся шедевров византийской перегородчатой эмали. Он был заказан в Х веке дожем Пьетро Орсеоло константинопольским мастерам и впоследствии неоднократно переделывался. Центром алтаря служит величественная фигура Христа, возвещающего миру: «Аз есмь Свет». Створки алтаря украшают медальоны с эмалевыми изображениями императоров и святых в сиянии золота и многочисленных драгоценных камней (всего их насчитывается 1927, в том числе 320 изумрудов, 255 сапфиров и 75 рубинов). Алтарь собора Сан-Марко отличают роскошь, красочное великолепие, и вместе с тем монументальность и внутренняя значительность образов в сочетании с непревзойденной по тонкости ювелирной работой.

Слева от главного алтаря расположен алтарь с иконой «Мадонна Никопея» («Приносящая победу»). Некогда эта икона, относящаяся к Х веку, принадлежала монастырю Иоанна Богослова в Константинополе. В 1234 году она была перенесена в Венецию. Икона обрамлена богатым золотым окладом, украшенным византийскими эмалями и драгоценными камнями.

За столетия своего существования собор Сан-Марко оброс часовнями-капеллами. В одной из капелл, капелле Святого Исидора, находится мраморная гробница, в которой погребен Святой Исидор. А в крещальне-баптистерии находится надгробие дожа Андреа Дандоло, одного из самых выдающихся деятелей венецианской истории, друга Петрарки. Своды баптистерия, как и самого собора, покрывает сплошной ковер мозаик, а в центре расположена мраморная купель, созданная в начале XVI века скульптором Джакопо Сансовино.

Собор Сан-Марко стал символом Венеции – Республики Святого Марка. Подобное слияние города и его патронального святого известно и в русской истории: например, в вечевых республиках Пскова и Новгорода. Вероятно, именно это слияние активных, созидательных сил народа и помощи свыше и дает такой расцвет экономики и культуры, который до сих пор потрясает нас в образах средневековой Венеции или вечевого Новгорода.

Флоренция – центр итальянской области Тоскана. В этом прославленном своими традициями художественном центре еще в X–XI веках выработалась собственная школа архитектуры, продолжавшая позднеантичное направление.

Грандиозный силуэт Флорентийского собора господствует над прославленным городом, четко рисуясь на фоне синего небосвода. Чем ближе зритель подходит к собору, тем больше начинают нарастать колоссальные размеры здания, превосходящие все привычные масштабы. У подножия собора воспринимается уже не столько красота линий и форм, сколько гигантская масса храма, увенчанного огромным куполом. Купол собора Санта-Мария дель Фьоре стал зримым рубежом, отделившем архитектуру Средневековья от архитектуры новой эпохи – эпохи Возрождения.

В конце XIII века жители Флоренции начали строительство нового городского собора. Его возводили на месте древнего храма, который назывался Санта-Репарата – святая Репарата. Эту святую особо почитали во Флоренции, так как в день ее памяти в начале V века жители Флоренции одержали победу над варварами во главе с Радагайсом. В благодарность за спасение города тогда была построена церковь Санта-Репарата, которая к XII веку стала городским собором. К концу XIII века ее обветшавшее здание уже не отвечало ни вкусам, ни потребностям горожан. Оно было маленьким и не вмещало всех желающих, и вдобавок, его облик не соответствовал возросшему богатству и могуществу Флоренции.

Флорентийцы решили воздвигнуть новый собор таким, «чтобы нельзя было потребовать от человеческих сил и рвения ни большей по размерам, ни более прекрасной постройки». Гигантская величина и сказочная пышность храма призваны были символизировать богатство и мощь Флоренции, стать предметом гордости ее жителей и свидетельством их патриотизма. Торжественная церемония закладки нового собора состоялась 8 сентября 1296 года в праздник Рождества Богородицы. Первый камень в основание собора был заложен кардиналом – представителем римского папы, в присутствии многочисленных епископов, священников и гражданских властей Флоренции, а также огромного количества горожан.

Первым строителем собора стал Арнольфо ди Камбио, крупнейший архитектор того времени. Он задумал построить колоссальное здание с планом в виде латинского креста. Над пересечением нефов предстояло подняться громадному куполу, который должен был стать центральным элементом всего ансамбля. Но в 1302 году Арнольфо ди Камбио скончался, успев лишь частично возвести боковые стены, полностью – стену главного фасада и наполовину отделать ее. С 1310 года строительство собора прекратилось и возобновилось только сорок пять лет спустя, в 1355 году. Во время этого почти полувекового перерыва архитектором Джотто ди Бондоне была построена колокольня собора, известная под именем «кампанилла Джотто».

Еще во время строительства, в 1412 году, новый собор был официально посвящен Богоматери и стал называться Санта-Мария дель Фьоре – собор Девы Марии с Цветком Лилии в Руке. Остатки древней церкви Санта-Репарата, которую сломали в 1375 году, вошли в объем нового здания.

С 1355 года строительством собора руководила специальная комиссия, а главным архитектором был назначен Франческо Таленти. Проект ди Камбио был отставлен, и вместо него принят новый, предусматривающий некоторое расширение собора. Но строители столкнулись с чрезвычайно сложной технической задачей: как возвести громадный купол?

В 1366–1367 годах флорентийцы объявили специальный конкурс на проект окончательного завершения недостроенного собора, в котором приняли участие не только архитекторы, но и художники. Один из них, Андреа Бонайути, даже изобразил собор, каким он себе его представлял – в законченном виде, с куполом, – на фреске Испанской капеллы церкви Санта-Мария Новелла. Но проблема, как построить купол, все равно снята не была, и разрешить ее сумел только Филиппо Брунеллески, крупнейший итальянский зодчий эпохи Возрождения.

В 1420 году крупнейшие мастера Тосканы и зарубежные архитекторы собрались во Флоренции для обсуждения метода возведения купола недостроенного собора Санта-Мария дель Фьоре. Среди разных мнений совершенно неожиданным прозвучало предложение Брунеллески: возводить купол без каких-либо строительных лесов, что позволяло значительно сэкономить на средствах и материалах. При этом купол должен быть не сферическим, так как верхняя часть такого купола не выдержит нагрузки и обвалится, а стрельчатым, вытянутым вверх и ребристым. Восемь ребер купола должны были принять на себя основную нагрузку.

Многим эта идея показалась фантастической, но Брунеллески сумел убедить в своей правоте коллег и городские власти Флоренции. Строительство купола в основном было закончено в 1436 году, но окончательно он был завершен в 1446 году, а венчающий его фонарь – только в 1467 году, уже после смерти Брунеллески. Диаметр купола Флорентийского собора составляет 42 м. Это значительно превосходит все предыдущие постройки античности и Средневековья. Огромный, вознесенный вверх, купол, по словам восхищенных современников, был «могучим и воздушным, способным осенить все народы Тосканы».

Освящение собора состоялось 25 марта 1436 года. На церемонию был приглашен папа римский Евгений IV. «Папа охотно выразил согласие, – пишет Николо Макиавелли. – И, дабы воссияли одновременно и великолепие города, и блеск нового храма, а также, чтобы почтить главу церкви, от Санта-Мария Новелла, где проживал папа, до собора построили помост в четыре локтя шириной и два высотой, со всех сторон задрапировав его богатейшими тканями. По этому помосту и направился в новый храм папа со своим двором в сопровождении магистратов и особо отобранных для этого случая граждан. Все прочие граждане и простонародье рассыпались по улицам, собрались у окон домов и в церкви, чтобы видеть это величественное зрелище».

В 1471 году был сделан «последний штрих» – фонарь купола собора увенчал шар с крестом. Таким образом, через 175 лет после дня закладки первого камня здания собор был завершен. Его строительство обошлось Флоренции в 18 миллионов золотых флоринов.

В XV веке Флорентийский собор являлся самой большой церковью в Италии. Он вмещает 30 тысяч человек. Его протяженность составляет около 150 м, ширина – 38 м, высота до верха креста – около 115 м. Долгое строительство наложило на здание собора печать различных стилей – по конструкции собор готический, но по духу – ренессансный. Фасады собора облицованы разноцветным мрамором, а огромный купол, доминирующий в панораме города, покрыт кирпично-красными плитками. К собору примыкает высокая изящная колокольня высотой 99 м – «кампанилла Джотто». Внутри собор огромен, он наполнен светом и воздухом. Вместо традиционного ощущения высоты, бесконечности сводов, во Флорентийском соборе в первую очередь воспринимается его необъятная ширина. Светлые гладкие стены собора создают чувства покоя, умиротворения и радости.

С Флорентийского собора берет свое начало архитектура новой эпохи. И несмотря на то что во время ее развития мастерам XV–XVI веков удалось превзойти образец, собор Санта-Мария дель Фьоре на все века сохранил свое значение как памятник дерзкой человеческой мысли.

Что такое Пизанская башня? Обычно этот всемирно известный памятник рассматривают как некое самостоятельное сооружение, стоящее где-то на отшибе и живущее своей самостоятельной жизнью…

Ничего подобного. Пизанская башня – часть ансамбля городского собора Санта-Мария Маджоре в Пизе. Башня служит его колокольней и примыкает к северо-восточному углу храма.

Знаменитый собор в Пизе – шедевр средневековой итальянской архитектуры. Его история началась в 1063 году, когда на окраине города, на зеленом лугу, были заложены фундаменты будущего ансамбля городского собора, включившего в себя беломраморный пятинефный храм, колокольню и баптистерий-крещальню. Спустя несколько десятилетий на удаленной от городского центра площади уже высилось одно из выдающихся творений Средневековья, оказавшее огромное воздействие на развитие итальянской, да и всей европейской архитектуры.

Первым строителем храма был архитектор Бускетто, вероятно, выходец из Греции. На это указывают как фамилия мастера, так и предложенная им композиция собора, восходящая к идеям византийской архитектуры V века. После 1118 года строительство Пизанского собора продолжил мастер Райнальдо. Он удлинил главный неф здания и возвел фасады. Именно ему принадлежит оформление главного фасада собора в виде нескольких рядов легких, изящных полукруглых аркад. В Тоскане не было принято украшать фасады церквей скульптурой, и мастер Райнальдо просто облицевал фасад белым и черным, с серо-голубым оттенком, камнем с мраморными инкрустациями. Под ярким южным солнцем Пизанский собор контрастирует с зеленью луга и, кажется, вбирает в себя все краски неба. Храм производит удивительное впечатление благодаря ювелирной отделке своих колонок и арочек, создающих ощущение игрушечности. Сколько же терпения и любви понадобилось мастерам, чтобы так тщательно и кропотливо соединять в единое целое множество мраморных деталей!

Строительство Пизанского собора в основном было завершено в 1150-х годах. Такая сравнительно быстрая постройка объясняется тем, что мастера не тратили время на возведение сложных каменных сводов: перекрытие центрального нефа выполнено деревянным. Над порталами помещены красочные мозаичные панно. Интерьер собора украшают позолоченный потолок и многочисленные мраморные скульптуры. Скульптурные работы в храме связаны с именем выдающегося итальянского мастера Никколо Пизано. Его творения напоминают искусство времен Римской империи времен раннего христианства, многие исследователи усматривают в творчестве Пизано первые проблески эпохи Ренессанса. Дело отца продолжил его сын, Джованни Пизано, также много работавший над украшением храма.

В алтаре Пизанского собора возвышается колоссальная статуя Христа. Очень хороша мраморная готическая кафедра работы отца и сына Пизано, одна из главных достопримечательностей собора. Кафедра богато украшена скульптурой и рельефами работы Никколо Пизано, выполненными около 1260 года. В целом же внутреннее убранство собора сильно пострадало во время пожара 1596 года.

В Пизанском соборе находятся несколько захоронений различных исторических деятелей, среди которых – гробница германского императора Генриха VII.

Строительство звонницы-кампанилы («Пизанской башни») было начато в 1174 году, как предполагают – мастерами Вильгельмом (Гульельмо) из Инсбрука и Боннано. Башня имеет монолитное основание, окруженное «слепыми» (без прохода внутрь) аркадами. Над ними поднимается шесть ярусов арочных галерей, таких же, как и аркады главного фасада собора. Этот мотив аркад объединяет весь ансамбль в единое целое.

Высота башни составляет 56 м, диаметр – 15 м. На ее вершину ведет лестница в 294 ступени. Вследствие неравномерной осадки грунта Пизанская башня накренилась еще в период строительства. Чтобы воспрепятствовать ее падению, последний ярус, возведенный в 1301 году, с целью восстановить равновесие был смещен в сторону, противоположную наклону башни. Сегодня отклонение башни от вертикальной оси составляет 4,5 м и продолжает увеличиваться со скоростью 7—10 мм в год.

С Пизанским собором связано имя Галилео Галилея. Галилей, уроженец Пизы, как рассказывают, производил опыты, бросая с верхушки Пизанской башни ядра различного веса, и вывел из этого свои формулы свободного падения. А наблюдая, как раскачиваются светильники в соборе, Галилей сформулировал законы колебания маятника.

В ансамбль собора входит круглое здание баптистерия. Его начал возводить архитектор Диотисальви в 1153 году в романском стиле, созвучном всему соборному ансамблю. Диаметр основания баптистерия составляет 35 м. Сооружение увенчано высоким полукруглым куполом.

Пизанский собор с «падающей» башней и монументальным круглым баптистерием составляет исключительный по цельности и монументальному величию средневековый ансамбль. Он явился образцом для многих других построек Тосканы.

Гигантский собор, возвышающийся в центре старого Милана, относится к одним из самых парадоксальных сооружений Средневековья. Его менее всего можно назвать готическим. Но, несмотря на это, Миланский собор – выдающийся и, пожалуй, лучший образец итальянской готики!

Миланский собор часто называют «восьмым чудом света», и для этого имеются все основания. Собор – самое большое в мире сооружение из мрамора. Его длина составляет 158 м, ширина – 58 м, высота центрального нефа – 46,8 м. Общая площадь храма составляет 11,3 тысячи кв. м. С его высоты в хорошую погоду можно видеть вершины Альпийских гор.

В плане Миланский собор повторяет готические постройки Германии. Но немецкий план сочетается в нем с ломбардским (североитальянским) фасадом, который поражает обилием мраморных украшений. Несмотря на готический облик и громадные размеры, Миланский собор отличается от других готических соборов некоторой приземленностью, которую не могут скрыть множество украшающих его башен, башенок и шпилей.

Наряду с Кёльнским собором и собором Святого Вита в Праге Миланский собор – один из самых знаменитых «долгостроев» Европы. Первый камень в его основание был заложен, вероятно, в 1386 году (эта дата считается наиболее достоверной, так как точная дата неизвестна), а последний – только в 1906 году. Впрочем, весь задуманный ансамбль реализовать все равно не удалось.

По замыслу первого строителя Миланского собора, зодчего Марко ди Кампионе, собор должен был быть пятинефным и иметь в плане форму латинского креста. Эта схема в дальнейшем была сохранена, однако за долгие годы строительства в облике собора нашли свое отражение все архитектурные стили и направления, бытовавшие в разные времена в Северной Италии. Впрочем, это не мешает Миланскому собору оставаться удивительно цельным произведением.

На протяжении пятисот пятидесяти лет собор строили и украшали 180 архитекторов, скульпторов и художников, среди которых были крупнейшие мастера Италии, включая знаменитого зодчего Антонио Аверлино, прозванного «Филарете» – «любимец славы». К строительству собора «приложили руку» все жители Милана. Рассказывают, что специально избранные девушки в белых одеяниях, в сопровождении флейтистов и трубачей, обходили Милан и окрестные селения собирать пожертвования на строительство храма. Большие средства пожертвовало знатное миланское семейство Висконти. Городские ремесленники – булочники, сапожники, красильщики – выходили работать на строительство собора по своеобразному «графику», в строго определенные дни. Даже коллегия миланских фармацевтов и врачей не гнушалась строить великий храм.

Миланский собор в основном был возведен уже ко второй половине XV века. На протяжении XVI столетия сооружался купол, который начал возводить архитектор Джованни Антонио Амадео, умерший в 1522 году. До этого он пятьдесят лет руководил строительством Миланского собора. В 1560-х годах архитектор и скульптор Пеллегрино Тибальди деи Пеллегрини разработал проект западного фасада с пятью порталами. Этот фасад был закончен только в 1801–1813 годах по проектам Карло Амати и Джузеппе Цанойя. На протяжении всего XIX века фасады собора интенсивно заполнялись статуями, рельефами, декоративными деталями. Еще недостроенный, храм в конце XIX века уже подвергся ремонту – шутка ли, пятьсот лет без ремонта… В начале ХХ века была завершена работа над главными вратами собора, и на этом строительство закончилось. Правда, храм значительно пострадал от воздушных налетов во время Второй мировой войны, и после 1945 года его реставрировали. Ныне он снова возвышается над Миланом во всей своей могучей красе.

С разных точек зрения Миланский собор выглядит по-разному. Этому во многом способствует чрезвычайная насыщенность фасадов пышным декоративным убранством в сочетании с громадными размерами храма. Миланский собор производит огромное впечатление своей несравненной декоративной резьбой по мрамору, многочисленными ажурными деталями, цветными витражами в проемах стрельчатых окон. Снаружи и внутри его украшают более чем три с половиной тысячи мраморных скульптур, среди которых наиболее известна «Золотая Мадонна», увенчивающая центральный портал собора на высоте 108,5 м. Эта статуя, изготовленная в 1770-х годах скульптором Ж. Перего, считается покровительницей Милана и символом города. Ее изображение можно встретить в Милане практически повсеместно. Среди других скульптур Миланского собора совершенно необычным выглядит статуя великого князя Киевского Владимира Мономаха.

Внутри собор огромен и торжественен. Величественные своды опираются на могучие колонны, теряющиеся в таинственном полумраке, создаваемом многочисленными цветными витражами. В праздничные дни собор, заполненный народом, все равно не выглядит тесным – кажется, что он безразмерен. К Миланскому собору, наверное, более всего подходит определение «великий». Впрочем, он велик не только размерами и обликом, но и всей своей многовековой историей, и своей ролью в жизни Милана в разные эпохи, и своим неслыханным по щедрости убранством, напоминающим целый музей мраморной скульптуры. Не зря же даже в Италии, чрезвычайно богатой памятниками культуры и искусства мирового значения, Миланский собор называют «восьмым чудом света».

«Корона Испании и свет всего мира» – так когда-то называли Толедо, древнюю столицу Испании. История города теряется в глубокой древности. С 534 года Толедо стал столицей королевства вестготов. Это королевство пало в результате нашествия арабов – «мавров», когда в битве при Херес де ла Фронтера, состоявшейся 19 июня 711 года, войско вестготов во главе с королем Родриго потерпело сокрушительное поражение.

Остатки вестготов и других испанских христиан укрылись в горах севера и северо-запада страны. Отсюда началась многовековая реконкиста – процесс отвоевывания у мавров захваченных ими земель. В этой борьбе сформировалась и окрепла испанская нация.

В 1085 году Толедо был взят испанцами. Предание рассказывает, что король Альфонс VI, ведя переговоры с маврами о сдаче города, обещал главному мулле города Абуке Валиду не разрушать главную городскую мечеть. Но спустя совсем немного времени королева Констанция и епископ Бернард, воспользовавшись отъездом короля, обратили мечеть в церковь. Королю Альфонсо после возвращения пришлось выслушать немало упреков со стороны муллы. Конфликт был разрешен довольно нетрадиционно: в христианском храме была установлена статуя мусульманина Абуки Валида.

Мечеть Толедо, в одночасье ставшая собором, в свою очередь, в свое время была устроена в старинной вестготской церкви Санта Мария дель Реаль, и к XIII веку все сооружение уже сильно обветшало и было тесным для возросшего населения города. В 1227 году по указу короля Фернандо Святого здание было разрушено, и 14 августа того же года на этом месте был заложен новый величественный собор Санта Мария де Толедо, более известный как Архиепископский собор.

Собор в Толедо является одной из самых грандиозных построек средневековой Европы, уступая в размерах лишь соборам в Милане и Севилье. А по роскоши и торжественности внутреннего убранства ему нет равных во всей Европе.

Строительство собора велось около двухсот пятидесяти лет. Проект храма разработал архитектор Мартинер. В 1285 году главным строителем стал мастер Петрус Петри, затем строительство продолжили Родриго Альфонсо и Альфаро Гомес. Заканчивал собор в 1460-х годах мастер Педро де Алала.

Первоначальный план собора предусматривал возведение классического трехнефного готического храма по образцу великих соборов северной Франции – Шартрского, Реймского и Амьенского. Но по мере строительства строители уходили все дальше и дальше от «чистой» готики, обогащая собор элементами национального испанского зодчества.

Храм построен из великолепного серого гранита. Его высокая северная башня (90 м), сооруженная в 1380–1440 годах, во многом определяет силуэт современного города. Южная башня осталась незавершенной. Внешне напоминая собой строгие готические соборы Франции, Толедский собор резко отличается от них оформлением фасадов и интерьера, где господствуют стили испанского Ренессанса и «мавританский».

Чрезвычайно разнообразно выглядят фасады собора с тремя традиционными для готики порталами. Главный, центральный портал – Пуэрта дель Пердон, «Врата Прощения», выполнен в позднеготическом стиле. Над центральным входом помещен рельеф «Облачение Святого Ильдефонса Богоматерью». Святой Ильдефонс считался покровителем города, и его изображения были весьма популярны у городских скульпторов и резчиков по камню. Портал Пуэрта дель Релох – «Часовые Врата» – украшают великолепные рельефы со сценами из земной жизни Христа и Богоматери. Трудно поверить, что эти рельефы высечены из камня – они напоминают, скорее, узорное шитье. В центре портала установлена скульптура Мадонны с младенцем.

Самым красивым из трех порталов является портал Львов – Пуэрта де лос Леонес. Прежде он назывался Врата Радости, а свое новое название получил после того, как его украсили фигуры львов. Монументальный портал с необыкновенной пышностью украшен виртуозной каменной резьбой.

Ощущение грандиозности собора многократно усиливается, когда зритель попадает внутрь. Своды храма опираются на ряды могучих колоннад. Свет льется через 750 окон, застекленных разноцветными витражами, и внутреннее пространство собора переливается оттенками лилового, пурпурного, синего, зеленого, оранжевого цветов. С этим причудливым освещением хорошо гармонируют разноцветный мрамор и яшма, из которых выполнено внутреннее убранство собора.

Испанские соборы отличаются от других средневековых храмов Западной Европы, где хор и главная капелла находятся в восточной части здания – в Испании они вынесены в середину собора и отделены высокой алтарной преградой. Мраморную преграду Толедского собора украшает бесчисленное количество скульптур и декоративных украшений – гербов, орнаментальных украшений и т. п. Вокруг нее можно ходить часами, рассматривая изображения. В пятидесяти рельефах представлена история земной жизни Христа и Богоматери. Другие рельефы иллюстрируют различные местные легенды, в частности – сцену знаменитого спора короля Альфонсо VI с муллой Абукой Валидом из-за толедской мечети.

Стену главной капеллы украшает грандиозный заалтарный образ – ретабло, один из самых больших в Испании. Он вырезан из лиственницы, раскрашен и позолочен. Заказчиком ретабло Толедского собора был кардинал Испании Франсиско Хименес де Сиснерос, покровитель Христофора Колумба. Ретабло, состоящее из пяти частей, поражает зрителя своей сказочной живописностью, богатством красок и позолоты. Ничего подобного нет ни в одной стране Европы.

Деревянные скамьи, с трех сторон окружающие главную капеллу, украшены резьбой, пожалуй, не меньше, чем сама капелла. Искусный резчик Родриго де Алеман, изготовивший в 1490-х годах эти скамьи, щедро покрыл их многочисленными историческими и жанровыми сценками, изображающими сцены битв мавров с христианами, штурмы городов, а также фантастическими существами – сиренами, единорогами, сатирами.

Среди многочисленных надгробий в капеллах вдоль стен собора погребены короли Испании, кардиналы и множество представителей испанской знати. Среди этих гробниц можно видеть могилу герцога Альваро де ла Луна – могущественного министра короля Хуана II, обезглавленного в 1453 году. Его богатая событиями жизнь не раз становилась сюжетом литературных произведений.

В капеллах, окружающих собор, находится множество выдающихся произведений испанского искусства – скульптуры, картины, гобелены, утварь из золота и серебра, великолепные рельефы, ковры. Среди этого великолепия есть картины Эль Греко, Ван Дейка и Франсиско Гойи. Каждая из капелл является своеобразным музеем. Капеллу Святого Ильдефонса украшает алтарь, изготовленный из мрамора, яшмы и бронзы – сочетание этих материалов особенно любили испанские мастера. В капелле Богоматери хранится очень древняя, еще со времен вестготов глубоко почитаемая статуя Девы Марии. Мадонна изображена сидящей на серебряном троне, облаченной в роскошное, украшенное драгоценностями платье.

В сакристии – ризнице собора – можно увидеть множество драгоценных культовых предметов. В частности, здесь находятся ритуальные одежды, обшитые жемчугом и драгоценными камнями, в которые одевали статуи Богоматери во время торжественных богослужений. Головы статуй украшались золотыми коронами с рубинами, сапфирами, изумрудами. Реликвии хранятся в больших ларцах из драгоценных сортов мрамора. Толедский собор обладает сотнями выдающихся произведений искусства – их больше, чем в любом другом соборе Испании, и для того, чтобы их посмотреть, нужно затратить несколько дней.

За две с половиной тысячи лет своего существования Севилья побывала в руках иберов, римлян, готов, арабов и наконец перешла под скипетр испанских королей. Одна эпоха сменяла другую, и вместе с каждой эпохой уходили в прошлое ее памятники, а их место занимали другие.

Сегодняшний собор Санта-Мария де ла Седе в Севилье стоит на месте Большой мечети, построенной кордовским халифом Абу Якубом. Это белоснежное грандиозное здание, необычайно роскошное, сооружавшееся почти три века – с IX по XII – еще длительное время после взятия испанцами Севильи в 1248 году оставалось нетронутым. Оно лишь обстраивалось часовнями-капеллами. И только в первые годы XV века мечеть была разрушена и на ее месте началась постройка христианского храма.

«Этот собор будет создан столь грандиозным, что нас посчитают безумными», – сказал при закладке храма один из членов городского совета. Сооружение, действительно, получилось огромным: сегодня Севильский собор – самый большой в Испании и третий по величине в Европе. Но и он значительно уступает по размерам Большой мечети, стоявшей некогда на его месте. От постройки халифа Абу Якуба сохранились примыкающие к северной части собора Апельсиновый двор и старинный портал Пуэрта дель Пердон («Врата Прощения»). Двери портала покрыта бронзовыми пластинками с выгравированным на них тончайшим орнаментом и арабскими надписями.

Остатками мечети является и Хиральда – бывший минарет, ставший ныне частью соборного ансамбля. Хиральда – такой же символ Севильи, как Эйфелева башня для Парижа или статуя Свободы для Нью-Йорка. Она является основной вертикалью в ансамбле города и достигает в высоту почти 100 м. Хиральда запечатлена на многих живописных полотнах испанских художников, о ней писали Сервантес и Федерико Гарсиа Лорка. Хиральду считали восьмым чудом света. Испанский поэт Херардо Диего называл ее «славой архитектуры, не имеющей себе подобных».

Хиральду начали строить в 1184 году, во времена правления Якуба ибн Юсуфа по проекту архитектора Ахмеда бен Бану. Достроена она была в 1198 году. Древняя часть башни имеет высоту в 70 м. Ее основание сложено из камней, взятых из разрушенных древнеримских построек, и на некоторых камнях до сих пор можно видеть полустертые латинские надписи. Башня довольно массивна, в плане она представляет собой четырехугольник со стороной 13,6 м. Толщина стен у основания достигает трех метров. Однако изящный восточный орнамент, словно легкая сетка, наброшенный на поверхность стены, придает башне ощущение стройности и легкости. А на плоской крыше минарета находилась обсерватория – одна из крупнейших в то время в Европе.

В мавританскую эпоху Хиральду увенчивали четыре медных позолоченных шара. В одной из старинных хроник рассказывается, что когда солнце освещало золотые шары Хиральды, их свет был виден на расстоянии дня пути от Севильи. Когда испанцы сняли шары с башни, то пришлось расширять городские ворота – огромные шары не могли пройти через них.

После постройки Севильского собора мавританский минарет стал колокольней. В 1560–1568 годах известный испанский архитектор Эрнан Руис надстроил еще пять ярусов Хиральды. Они постепенно суживаются кверху. В нижнем, самом просторном ярусе, подвешено 25 колоколов, а последний ярус служит постаментом для бронзовой статуи Веры со знаменем в руках, выполненной в 1568 году скульптором Бартоломе Морелем. Эта четырехметровая статуя-флюгер – хиральдильо (от испанского hirare – вертеться, вращаться) – и дала название всей башне.

Архитектор, разработавший план здания и начавший строительство собора, неизвестен. Храм строился с 1402 по 1506 год, и это, как обычно, привело к смешению стилей в его архитектурном облике. Собор был задуман как пятинефный готический храм, но в его фасадах присутствуют мотивы эпохи Возрождения.

Размеры Севильского собора составляют 129 – 76 м. Он со всех сторон застроен домами, и только главный фасад – западный – доступен для полного обозрения. Его украшают многочисленные терракотовые фигурки епископов и святых.

Внутреннее пространство собора потрясает своими размерами, оно необъятно. Высота центрального нефа достигает 36 м, а боковых – 25 м. Интерьер храма освещают 75 окон. Цветные оконные витражи, изготовленные в начале XVI века мастером Кристофом Алеманом, считаются одними из лучших в Европе по выразительности изображений и цветовой насыщенности.

Собор в Севилье – настоящий музей испанской скульптуры и живописи. Его широкий центральный неф разделяет Главная капелла, огороженная с трех сторон решеткой из кованого железа. В капелле находится самое грандиозное в Испании ретабло – заалтарный образ. Он имеет пять рядов прямоугольных ниш, в которых помещены скульптурные изображения с евангельскими и библейскими сюжетами. В центральной нише находится старинная статуя Мадонны, покрытая серебряными пластинами. Автором самой старой, центральной части ретабло является фламандский мастер Данкарт, который создавал его в 1482–1492 годах, а завершил работу испанский скульптор Хорхе Фернандес в 1525 году. Росписи ретабло принадлежат кисти его брата – Алехо Фернандеса, известного испанского живописца эпохи Возрождения, автора одного из первых портретов Христофора Колумба.

В апсиде за Главной капеллой расположена Королевская капелла, сооруженная в 1575 году. Здесь находятся гробницы испанских королей Альфонса Х и Педро Жестокого. Здесь же хранится статуя «Королевской Мадонны» – покровительницы Севильи, перенесенная в собор из дворца короля Альфонса Х. Статуя Мадонны размером в человеческий рост была вырезана в XIII веке из кедра. Первоначально волосы ее были сделаны из золотых нитей, а голову увенчивала золотая корона. Внутри находился механизм, позволяющий Мадонне поворачивать голову. Впоследствии золотые волосы были заменены шелковыми, корона пропала, механизм давно неисправен, но «Королевская Мадонна» и сегодня считается покровительницей города и глубоко почитается. В Севильском соборе находится и другое глубоко почитаемое изображение Мадонны – «Мадонна де лос ремедиос», Мадонна-исцелительница, выполненная неизвестным испанским мастером XVI века.

Рядом с Королевской расположена капелла Сан-Педро (Святого Петра). Ее украшают многочисленные картины работы знаменитого испанского живописца Франческо Сурбарана (1598–1664). В свое время он был назначен городским советом на должность главного художника Севильи и много потрудился над украшением города, включая и главный городской собор.

У южной стороны собора размещается главная ризница (Сакристия Майор), где хранятся две картины кисти Мурильо. А в одной из капелл – капелле Сан-Антонио – находится картина «Святой Антоний», заказанная Мурильо в ту пору, когда его уже признали лучшим художником Севильи. Но главным сокровищем, хранящимся в ризнице собора, является огромная серебряная дарохранительница, изготовленная в XVI столетии мастером Хуаном де Арфе. Этот изготовленный из чистого серебра ковчег достигает трех метров в длину и обильно украшен скульптурой и орнаментом. В ризнице хранится и множество других реликвий, в том числе ключ от ворот Севильи, врученный маврами испанскому королю во время сдачи города.

В сакристии Лас Калисес, соседствующей с главной ризницей, можно видеть множество картин испанских живописцев различных времен, в том числе большое полотно «Святая Юста и Святая Руфина», принадлежащее кисти Гойи. Святые Юста и Руфина считаются покровительницами Севильи и их изображения можно встретить повсюду в соборе, в том числе и в ретабло Главной капеллы. Для написания этой картины Гойя специально приезжал в Севилью, и обе святые изображены им на фоне Хиральды – символа города. Рядом находится огромная, более 16 м в высоту, картина «Святой Христофор переносит младенца Христа через реку», написанная художником Матео Пересом де Алесио. В Испании святой Христофор считался избавителем от насильственной смерти, и его изображение было обязательным для любой церкви. Святой Христофор из Севильского собора – самое большое в Испании изображение этого святого.

Неподалеку от стены с картиной «Святой Христофор» стоит гробница одного из самых известных в мире людей – Христофора Колумба, первооткрывателя Америки. Существующая гробница изготовлена скульптором Артуро Мелида в 1891 году. Следует отметить, что многие исследователи считают эту гробницу символической и утверждают, что могила великого мореплавателя находится в другом месте – правда, неизвестно, где именно. Зато точно известно, что в Севильском соборе погребен сын великого мореплавателя – Эрнандо Колумб. Его могила находится в центральном нефе, между главным порталом и хорами. Эрнандо Колумб основал при Севильском соборе знаменитую Колумбийскую библиотеку, которая насчитывает сегодня около трех миллионов томов, включая редчайшие древние манускрипты, в том числе подлинные рукописи самого Христофора Колумба. С Колумбом в Севилье вообще связано очень многое – ведь после открытия Америки испанский король даровал Севилье монопольное право на торговлю с Новым Светом, и именно отсюда уходили к неведомым берегам нового континента корабли купцов и конкистадоров. А первым, что видели возвращавшиеся из далекого плавания моряки, была высоко взлетающая над городом Хиральда, увенчанная статуей Веры…

Гранада – последний оплот мавров на Пиренеях. С его падением 2 января 1492 года закончился период реконкисты – длительной борьбы испанцев за освобождение от арабского владычества.

Памятником освобождения Гранады от мавров и общественным центром города стал собор, начатый строиться в 1523 году. Он сооружался в течение трех веков, с 1523 по 1703 год, и поэтому несет на своем облике печать различных архитектурных стилей.

Собор в Гранаде задумывался его строителями как готический, с пятью нефами. Первым строителем собора был испанский архитектор Энрике да Эгас. В 1528 году его сменил Диего де Силоэ. Он не внес в готический план своего предшественника значительных изменений, но зато добавил к нему многочисленные элементы итальянского Возрождения. Диего де Силоэ спроектировал для собора две башни высотой 81 м – они должны были придать всему ансамблю, как мемориальному памятнику в честь победы над маврами, особую торжественность. Но из задуманных двух башен была построена лишь одна, достигающая всего 57 м.

Свой окончательный вид фасады собора получили в XVII веке, в то время, когда строительством руководил Алонсо Кано. Личность незаурядная, друг Веласкеса, Кано сочетал в себе одновременно дар художника, скульптора и архитектора. Он был широко известен своим беспокойным нравом, и о Кано еще при жизни рассказывали легенды. Именем Кано названа площадь, на которую выходит собор. Здесь же установлен памятник архитектору.

Все здание собора невозможно охватить взглядом, так как он практически со всех сторон застроен домами. Слева от главного фасада находится недостроенная башня, справа – здание сокровищницы. Главный фасад разделен на два яруса сильно выступающим вперед карнизом. Нижний ярус украшают многочисленные медальоны с резными рельефами, а второй – статуи, установленные на карнизе. Круглые окна на фасаде собора тоже воспринимаются как часть декоративного обрамления. Над куполом возвышается традиционный для Испании симборио – фонарная башня над местом пересечения нефа и трансепта.

Порталы собора углублены в арочные ниши. Над всеми тремя порталами помещены рельефы: над центральным – «Увенчание Марии» работы мастера Хосе Рисуэнью (1717), над боковыми – «Введение Марии во храм» и «Вознесение Марии», исполненные французскими скульпторами Мишелем и Луи Вердигье (1782). С северной стороны собора находится портал Пуэрта дель Пердон – «Врата Прощения». Этот нарядный портал, выполненный в духе эпохи Возрождения, является украшением всего собора. В работе над ним принимал участие скульптор Диего де Силоэ. Над аркой дверного проема помещены две аллегорические женские фигуры, олицетворяющие собой «Правосудие» и «Веру». Они держат большой щит с латинской надписью, посвященной изгнанию мавров из Гранады и строительству собора. Входная дверь портала покрыта растительным орнаментом в виде гирлянд цветов и листьев. Нижнюю часть двери украшают резные изображения фантастических животных.

Интерьер собора отличается ясностью и четкостью, гармонией пропорций, он выглядит светлым и просторным. Протяженность внутренней части составляет 67 м, высота нефов – 30 м, а высота купола – 45 м. В соборе господствуют два цвета – белый и золотой, придавая интерьеру торжественность и нарядность. Внутреннее пространство храма изобилует скульптурой, декоративными деталями и живописными образами. Почти все скульптурное оформление исполнено Алонсо Кано и его учениками. Среди картин наиболее интересен и привлекателен цикл «Семь радостей Марии». В этих семи художественных полотнах ощутимо влияние классической итальянской живописи.

Центр собора занимает Главная капелла. При входе в нее, слева и справа, установлены скульптуры коленопреклоненных короля Фердинанда и королевы Изабеллы. Это особо почитаемые в Гранаде, да и во всей Испании правители, в царствование которых была открыта Америка и пала Гранада – последний оплот мавританского владычества. Статуи выполнены Педро де Мена, учеником Кано, одним из выдающихся испанских скульпторов той эпохи. Очень поэтично изображена им королева Изабелла. В ее статуе скульптор постарался подчеркнуть не столько портретное сходство и характерность, сколько внутреннее лирическое начало.

Главная капелла представляет собой многогранник с двадцатью мощными колоннами-опорами. У подножия колонн стоят большие позолоченные статуи апостолов, выполненные скульптором де Аранда. Высоко в подкупольном пространстве Главной капеллы, там, где два яруса окон создают особенно яркое освещение, помещены двенадцать больших картин работы Алонсо Кано.

Со всех сторон здание собора, как гирляндой, окружено маленькими капеллами, фактически увеличивающими внутреннее пространство здания еще на два нефа. Среди многочисленных капелл наибольшей популярностью пользуется капелла Нуэстра-Сеньора-де-ла-Антигуа. Здесь хранится деревянная статуя Мадонны, изготовленная в XV веке, почитающаяся чудотворной. Старинная легенда рассказывает, что именно благодаря ее помощи и заступничеству испанцам удалось взять Гранаду. В другой капелле, капелле Иисуса Назарейского, находится большое количество картин, среди которых – полотна Эль Греко, Риберы, Алонсо Кано и других крупнейших мастеров испанской живописи эпохи ее «золотого века».

С южной стороны к храму примыкает Королевская капелла – самая древняя часть собора, построенная в 1505–1506 годах Энрике де Эгасом. Во время правления императора Карла V в Королевскую капеллу из монастыря Сан-Франсиско были перенесены останки Фердинада и Изабеллы. По своему архитектурному стилю капелла представляет собой позднеготическую постройку. Но славу Королевской капелле принесла не архитектура, а знаменитое ретабло (заалтарный образ) в главном алтаре. Это – выдающееся произведение испанской средневековой пластики и один из шедевров скульптора Фелипе де Бигарни (1470–1542).

Цоколь ретабло украшают рельефы, рассказывающие о взятии Гранады испанцами, изгнании мавров и последующем крещении мусульманского населения города. Центральное место среди этих изображений занимает рельеф «Сдача Гранады», в котором на золотом фоне изображены стены и башни Альгамбры – дворца мавританских правителей города. Над цоколем, слева и справа, возвышаются статуи Изабеллы и Фердинанда Католических, которые, как теперь установлено, являются работой Диего де Силоэ. Статуи короля и королевы выполнены с портретной точностью. Все фигуры изготовлены из раскрашенного алебастра, и их отличают реализм и естественность сцен, поз и жестов.

В Королевской капелле находятся гробницы Изабеллы и Фердинанда. Их отделяет от основного пространства капеллы художественно выполненная из кованого железа решетка, одно из прекраснейших произведений подобного рода в Испании. Ее изготовил в 1517 году мастер Бартоломе де Хаен. Решетка напоминает собой архитектурное сооружение: некое подобие фризов делит ее на три яруса. В верхнем ярусе находится композиция «Распятие», под ним тянется кружевной узор из растений и цветов, третий ярус занимают евангельские сцены, сцены страстей Христовых.

Гробница Изабеллы и Фердинанда выполнена итальянским скульптором Доменико Франчелли из каррарского мрамора. Она обильно украшена скульптурой. На поверхности гробницы высечены портретные скульптуры лежащих короля и королевы. В ногах у них – лев и львица. Два ангела держат мраморную плиту, на ней высечена надпись, кратко рассказывающая о жизни Изабеллы и Фердинанда, об их борьбе с магометанами и еретиками.

Рядом находится гробница короля Фелипе Красивого и королевы Хуаны Безумной, высеченная испанским мастером Бартоломе Ордоньесом. Она выглядит гораздо менее монументальной. На ней помещены не только статуи святых, но и аллегорические фигуры, ангелы и сфинксы, медальоны со сценами из жизни Христа. Эта работа Бартоломе Ордоньеса оказала заметное влияние на следующее поколение скульпторов, работавших над украшением Гранадского собора.

В Королевской капелле устроен небольшой музей, где собрана коллекция нидерландской живописи XV века, являвшаяся ранее частью великолепного собрания картин королевы Изабеллы. Здесь можно увидеть картины Ханса Мемлинга, Рогира ван дер Вейдена, прекрасный триптих Дирка Боутса со сценами страстей Христовых. К этой же коллекции принадлежит одна из интереснейших картин собора – «Поклонение волхвов», принадлежащая кисти испанского живописца Бартоломео Беремхо.

Собор в Гранаде, соединивший в себе самые различные направления и стили испанской культуры, завершил последний этап в развитии классического испанского искусства «золотого века».

Церковь Саграда Фамилия, расположенная неподалеку от центра Барселоны, вероятно, один из самых необычных в мире христианских храмов как по внешнему виду, так и по истории его сооружения. Собственно, и история-то эта еще незакончена. Только вот как можно правильно достроить храм, начатый гениальным, известным своими странностями мастером, если план строительства так и остался у него в голове?

Саграда Фамилия, церковь Святого Семейства – главное творение всемирно известного испанского архитектора Антонио Гауди. В истории архитектуры творчество Гауди стоит особняком. Его видение того, каким должно быть здание, настолько индивидуально, что невозможно даже сравнить его с кем-либо из архитекторов. Хотя, конечно же, он черпал вдохновение во многих архитектурных стилях – готическом, мавританском, в стиле модерн, однако элементы всех этих стилей трансформировались его воображением в совершенно необычные, ни с чем не сравнимые, захватывающие дух конструкции.

Антонио Гауди-и-Корнет родился в небольшом городке Реус, неподалеку от Таррагоны, в Каталонии. Его отец был медником, и этот факт, несомненно, оказал немалое влияние на проявившееся впоследствии пристрастие Гауди к художественному литью. Всю жизнь Гауди испытывал почтение к мастерам своего родного края. Изделия из кованого железа были народным промыслом Каталонии, и многие поразительнейшие творения Гауди сделаны из этого материала, зачастую его собственными руками.

В семидесятых годах XIX века Гауди переехал в Барселону, где после пяти лет подготовительных курсов был принят в Провинциальную школу архитектуры, которую окончил 1878 году. В Европе в то время наблюдался необычайный расцвет неоготического стиля, и юный Гауди восторженно следовал идеям энтузиастов неоготики – французского архитектора Виоле ле Дюка и английского критика и искусствоведа Джона Раскина. Провозглашенная ими декларация: «Декоративность – начало архитектуры» – полностью соответствовала собственным мыслям и представлениям Гауди. Но тем не менее собственный творческий почерк Гауди совершенно неповторим.

Строительство грандиозного храма в Барселоне, посвященного Святому Семейству (La Sagrada Familia), стало делом жизни Антонио Гауди. Он работал над его проектированием и сооружением 43 года. Глубоко религиозный человек, он задумал свой храм как архитектурное воплощение Нового Завета. Лепные рельефы фасадов должны были представить всю земную жизнь и дела Христа.

Строительство церкви, посвященной Святому Семейству, городские власти Барселоны начали еще в 1883 году. Первоначальный проект принадлежал архитектору Франсиско де Вильяру. Де Вильяр задумал возвести церковь в неоготическом стиле, но успел только построить крипту под апсидой. В 1891 году главным архитектором строительства стал Антонио Гауди.

Сооружение собора продолжалось все последующие годы жизни Гауди. С самого начала он решил отказаться от неоготического стиля. Церковь должна была быть готической только по духу и в основных формах, имея план в форме «латинского креста», но во всем остальном Гауди намеревался использовать свой собственный язык визуальных образов.

Следуя своему обычному методу, Гауди не составлял предварительных планов работ. Он, скорее, набрасывал в общих чертах основные формы строительства, а затем импровизировал конструкции и детали по мере продвижения вперед. Для этого ему необходимо было постоянно присутствовать на строительной площадке, и в итоге он переселился в одну из комнат в недостроенном здании собора. Наблюдая за постройкой, Гауди постоянно вмешивался в ход работ: ему приходили в голову неожиданные мысли, и он во что бы то ни стало стремился их воплотить, иногда даже останавливая работы и приказывая сломать уже построенное… Так над домами Барселоны начало подниматься одно из самых удивительных в мире сооружений, вызвавшее некоторое замешательство у горожан: какая же это церковь? Это не то муравейник, не то какой-то вырастающий из земли сталагмит, каменная сосулька!

По замыслу Гауди, все три фасада должны были иметь стилистически одинаковое оформление и увенчиваться четырьмя высокими башнями криволинейных очертаний. В результате над храмом возвышались бы двенадцать башен, каждая из которых символизировала бы одного из двенадцати апостолов. А каждый из трех фасадов был посвящен одному из трех центральных сюжетов земной жизни Христа: «Рождество», «Страсти Христовы» и «Воскресение». Фасады должны были украшать огромные панно и рельефы на соответствующие темы.

Несмотря на то что Гауди строил храм на протяжении тридцати пяти лет, ему удалось возвести и оформить только фасад Рождества, конструктивно являющийся восточной частью трансепта, и четыре башни над ним. Западная часть трансепта и апсида, составляющие большую часть этого величественного здания, до сих пор достраиваются.

С 1914 года Гауди все силы отдавал только строительству своего храма. Все более углубляясь в себя, он становился все более эксцентричным, свято верил в свое мессианское предназначение, жил отшельником в своей мастерской, расположенной на строительной площадке, и выходил время от времени «с шапкой в руке» для сбора средств на строительство церкви (пожертвования были единственным источником финансирования строительства). Храм стал его навязчивой идеей. Однажды, в 1926 году, недалеко от строительной площадки, направляясь в близлежащую церковь к вечерне, он был сбит трамваем. Никто не узнал в старике, одетом в поношенную одежду и похожего на бродягу, известного всей Барселоне архитектора. Он был отправлен в госпиталь Святого Павла и Святого Креста – больницу для бедных. Через два дня в возрасте 74 лет Антонио Гауди умер. Он похоронен в крипте недостроенного им собора.

Было много дискуссий о том, надо ли завершать церковь после смерти Гауди. Однако несколько неудачных попыток продолжить творение гениального мастера только подчеркивают индивидуальность, необычайную пластическую выразительность и силу его искусства. Опыты Гауди в общем-то остались уникальными в истории архитектуры. Извечная задача архитектуры – совместить красоту и целесообразность, конечно же, не могла вдохновить зодчих на «запуск в серию» замыслов Гауди.

Церковь Саграда Фамилия, даже недостроенная, и сегодня поражает воображение. Стоит ли говорить, как удивлялись барселонцы, когда оно диковинным, фантастическим растением вырастало на их глазах! И, как это часто бывает, зритель оказался неподготовленным к восприятию столь непривычных архитектурных форм. Судьба этого сооружения схожа с судьбой Эйфелевой башни. Одни озадаченно молчали и пожимали плечами, другие ругали, поносили его, называли «каменным кошмаром». Но минуло время, и люди увидели в нем то, чего не смогли разглядеть вначале. И постепенно оно стало главной архитектурной достопримечательностью Барселоны, как в Лондоне – башня Биг Бен, во Флоренции – собор Санта Мария дель Фьоре, а в Париже – Эйфелева башня.

Старинный французский город Шартр, административный центр департамента Эр-и-Луар, расположен в 90 км к юго-западу от Парижа. История его восходит к середине I тысячелетия. Приблизительно к этому же времени относится и появление в Шартре первой христианской церкви, которая, как считают, была построена на месте, где во времена галлов находилось кельтское языческое капище. А спустя некоторое время – точно неизвестно, когда, но не ранее VIII столетия – в Шартре появилась драгоценная реликвия христианства: Покров Богоматери. Предание утверждает, что именно этот покров был на Деве Марии в момент рождения Иисуса Христа.

Согласно одной из наиболее распространенных версий, реликвия появилась в Шартре во времена правления французского короля Карла II Лысого. К тому времени в Шартре сменились уже три церковных здания (все они сгорели от пожаров), и епископ Жильбер вел реконструкцию четвертого, обратив его в городской кафедральный собор. Эта реконструкция началась в 859 году после разорения, которому подвергся город во время набега норманнов годом раньше. Карл Лысый пожертвовал в восстановленный собор драгоценную реликвию – Покров Девы Марии.

В 911 году под стенами Шартра снова появились норманны. Тогда произошло первое чудо, связанное с Покровом. Шартрский епископ Жантельм, надеясь на заступничество Девы Марии, вывесил Покров на городской стене, и норманны, как свидетельствует старинная хроника, обратились в бегство.

Второе чудо в Шартре произошло в 1194 году, когда Шартрский собор, где хранилась священная реликвия, был практически полностью уничтожен громадным трехдневным пожаром. Но ларец, в котором хранился Покров Девы Марии, уцелел! Буквально в последний момент его успели перенести в подземный тайник-часовню, который спас от гибели драгоценную святыню.

Практически сразу после пожара, в 1194 году, в Шартре началось строительство нового собора, затмившего собой все предыдущие постройки. От предыдущего храма уцелел только западный фасад, который был органично включен в объем нового здания.

Новый собор, посвященный Деве Марии и получивший название Нотр-Дам де Шартр, строился почти полтора века и был освящен в 1260 году в присутствии короля Людовика IX. Это первый в истории Франции собор, посвященный Деве Марии. Одновременно строительство Шартрского собора ознаменовало собой триумф нового архитектурного стиля, на протяжении несколько столетий безраздельно царившего в Европе, – готики. Нотр-Дам де Шартр является одним из лучших образцов «чистой» готики, с теми характерными особенностями этого стиля, которые присущи французским средневековым постройкам.

Шартрский собор – одно из величайших творений готической архитектуры и европейской христианской культуры в целом. Его ценность состоит еще и в том, что он счастливо сохранился до наших дней практически нетронутым. Расположенный на высоком холме над городом, Шартрский собор получил название «Акрополя Франции». Его сравнивают с энциклопедией, в которой отразилось миропонимание различных слоев французского общества первой половины XIII века.

Шартрский собор сложен из очень прочного песчаника, который добывался в каменоломнях Бершера, в восьми километрах от Шартра. Некоторые каменные блоки в стенах собора достигают двух-трех метров длину и одного метра в высоту. Собор в плане представляет собой трехнефную базилику. С западной стороны к зданию примыкают две башни, каждая высотой около 90 м. Они очень разные и мало похожи друг на друга. Более ранняя северная башня построена в 1134–1150 годах. Первоначально она была покрыта деревянным шатром, но он сгорел в начале XVI века. Тогда в 1507–1513 годах архитектор Жаном Тексие возвел над башней каменный шатер, украшенный прихотливым каменным кружевом, характерным для эпохи поздней готики. Южная башня – «Старая колокольня» – выглядит гораздо более строго. Построенная в 1145–1165 годах, она сохраняет линии «чистой» готики и выдержана в едином стиле с основным зданием собора.

Западный фасад Шартрского собора – единственное, что уцелело от предыдущей постройки. Его создание относится к 1170 году. Фасад украшают три пышно украшенных великолепными каменными барельефами портала, относящиеся к XII веку. В центральном портале, который называется Королевским порталом, расположена композиция «Христос во славе». Слева и справа от фигуры Христа расположены фантастические крылатые животные, под ними идет широкий скульптурный пояс с тщательно выполненными фигурами святых. Каменные рельефы XIII века украшают северный и южный фасады. Помимо них, с севера и с юга на фасадах здания можно видеть весьма характерное для французской готики огромное, круглое кружевное окно, в проемы которого в свинцовых переплетах вставлены цветные витражи.

Диаметр окон трансепта составляет 13 м. Подобное окно вошло в историю искусства под названием «роза». Впервые оно появилось в Шартрском соборе, как утверждают, по заказу короля Людовика IX Святого и его супруги королевы Бланки Кастильской. На витражах «розы» можно видеть гербы Франции и Кастилии, сцены из земной жизни Богоматери и эпизоды Страшного суда.

Шартрский собор – один из немногих соборов Франции, который почти полностью сохранил свое витражное убранство. Обилие цветных витражей ныне является одной из главных особенностей храма. Их в соборе сто семьдесят шесть, а общая площадь витражей составляет около двух тысяч квадратных метров. Это самый большой дошедший до наших дней ансамбль средневековых витражей.

Снаружи витражи выглядят почти бесцветными. Их магия раскрывается только в интерьере собора, когда солнечные лучи, проникая сквозь цветные стелка, придают древним краскам наибольшее звучание. В оттенках витражного стекла преобладают красный, сиреневый и голубой цвета. Общую сиреневато-розовую тональность освещения храма в солнечный день пронизывают сполохи красного цвета, а в пасмурную погоду в соборе доминирует голубое мерцание.

Витражи Шартрского собора сравнивают с иллюстрированной книгой – их тематика чрезвычайно разнообразна. Наряду со сценами из Ветхого и Нового Завета, с пророками и святыми, здесь изображены французские короли и рыцари, ремесленники и крестьяне. С особым мастерством исполнен витраж с изображением Богоматери, получивший название «Богоматерь прекрасного окна» и относящийся к XII веку.

Изготовление цветных витражей в Средние века стоило очень дорого, и почти все они являются пожертвованиями на храм, сделанными богатыми жертвователями. Поскольку они изготавливались разными мастерами в разное время, витражи Шартрского собора заметно отличаются друг от друга.

Высота центрального нефа Шартрского собора составляет 37 м, высота боковых нефов – 14 м. Его богатейшее наружное и внутреннее убранство насчитывает в общей сложности около 10 тысяч скульптурных изображений. В соборе находится огромный резной деревянный алтарь, на котором изображено сорок сюжетов на евангельские темы. Его изготовление продолжалось более двух столетий – алтарь был начат в 1514 году, а закончен только в начале XVIII века. На полу собора цветными каменными плитками выложен своеобразный лабиринт, обозначавший для кающихся паломников тот путь, который они должны были проползти на коленях.

Во все времена паломников привлекали драгоценные реликвии, хранившиеся в Шартрском соборе. До XVIII столетия здесь хранились голова матери Девы Марии – святой Анны, и очень древняя и глубоко почитаемая деревянная статуэтка Богоматери, носящей под сердцем ребенка, имевшая название «Черная Мария». Это одно из ранних изображений Девы Марии, вероятно, относилось к первым векам христианства. В конце XVIII столетия, во время погрома, устроенного в годы французской революции, фигурка погибла в огне пожара.

В реликварии собора по сей день хранится Покров Богоматери (Святой Покров – Sainte Chemise). Сегодня он представляет собой фрагмент шелковой ткани бежевого цвета длиной около двух метров и шириной 46 см. Первоначально его длина составляла около пяти с половиной метров, но во время революции, чтобы спасти реликвию, духовенство Шартрского собора разделило Покров на несколько фрагментов, которые были розданы людям, сохранившим верность Христу в кровавые времена «свободы, равенства и братства». В 1819 году самый крупный из этих фрагментов был возвращен в храм.

Проведенная в 1927 году экспертиза Покрова Богоматери показала, что время его изготовления относится к эпохе гораздо более древней, чем VIII–IX века – время появления реликвии в Шартре. Предполагаемое время изготовления ткани – первый век нашей эры. «Во время проведения исследования, – говорится в акте экспертизы, – не было выявлено никаких фактов, опровергающих предположение, согласно которому на Деве Марии в момент рождения Иисуса Христа была надета именно эта ткань. Тем не менее данное предположение остается всего лишь гипотезой, которая пока что не получила научного подтверждения». Это положение по сей день остается в силе.

Собор Парижской Богоматери построен в западной части острова Сите, на месте, где в I веке нашей эры находился древнеримский алтарь, посвященный Юпитеру. Среди готических храмов Франции собор Парижской Богоматери выделяется строгим величием своего облика. В зависимости от времени дня и погоды его силуэт окрашивается в самые различные тона серого цвета: от стального до дымчатого. А вечером, в лучах заходящего солнца башни собора выглядят розово-пепельными…

По красоте, пропорциям, по степени воплощения идеи готического искусства собор Парижской Богоматери представляет собой совершенно уникальное явление. Сегодня, глядя на его целостный и гармоничный ансамбль, невозможно поверить, что храм строился почти двести лет, что он многократно переделывался и капитально реставрировался.

Строительство собора было начато в 1163 году при парижском епископе Морисе де Сюлли. Первый камень в его основание положил папа римский Александр III. В процессе строительства, которое завершилось только к середине XIV века, первоначальный план собора претерпел ряд изменений, восприняв черты зрелого готического искусства.

История сохранила имена нескольких зодчих, завершавших строительство храма. В 1257–1270 годах здесь трудились Жан де Шель и Пьер де Монтрейль. В 1280–1330 годах строительством руководили Пьер де Шель и Жан Рави. Средства на постройку главного парижского храма щедро жертвовали король, епископы и простые граждане. Главный алтарь был освящен в мае 1182 года, а в январе 1185 года прибывший в Париж патриарх Иерусалимский совершил в соборе торжественную мессу. К 1196 году храм был почти закончен, работы продолжались только на главном фасаде. Во второй четверти XIII века были возведены башни.

Собор Парижской Богоматери представляет собой пятинефную базилику. Его длина составляет 130 м, высота башен – 69 м. Собор одновременно может вместить девять тысяч человек.

Главный, западный фасад храма с подчеркнутой четкостью делится на три яруса: нижнюю часть, состоящую их трех порталов, среднюю часть – Галерею Королей с окном-розой, и верхнюю часть – башни. Фасады собора богато украшены скульптурой, особенно пышно оформлены порталы. Наиболее интересен левый портал, посвященный Деве Марии. Его украшает удивительная по выразительности и силе исполнения скульптура «Слава Пресвятой Девы». Это один из лучших образцов ранней французской готики. Правый портал посвящен Святой Анне, и на нем высечены сцены из ее жизни. Средний портал производит более суровое впечатление. В его центре находится трехъярусная композиция «Страшный суд», над которой возвышается фигура грозного Судьи мира – Христа, окруженного апостолами, по шесть с каждой стороны. Скульптуры всех трех порталов являются одними из лучших произведений средневекового искусства. Они объединены одним общим замыслом: изобразить всю историю христианства от грехопадения до Страшного суда. Значительная часть скульптур собора Парижской Богоматери, включая все двадцать восемь статуй галереи Королей, является копиями XIX века: оригиналы разбиты в годы французской революции.

Из каменного убранства фасадов Нотр-Дам-де-Пари чрезвычайно интересны знаменитые статуи химер. Они установлены на верхней площадке собора у подножия башен. Химеры, разрушенные от времени, были восстановлены в 1850—1860-х годах скульптором Виоле ле Дюком. Этих страшных, фантастических существ средневековые авторы наделили внутренней психологией, они живут – и это производит на зрителей чрезвычайно сильное и, пожалуй, жутковатое впечатление.

В интерьере собора доминирует серый цвет камня, из которого сложены стены и своды храма. От этого сразу возникает ощущение мрачноватости, холодности. Раньше в соборе было еще темнее, и пришлось пробивать новые окна в боковых стенах, так как центральный неф освещался очень плохо. Его высокие стрельчатые своды поднимаются в почти бесконечную вышину. Высота центрального нефа собора Парижской Богоматери составляет 35 м, и в сочетании со сравнительно небольшой шириной и чрезвычайной легкостью конструкции свода это создает чувство особой безмерности и величия.

Как и в других готических храмах, в Нотр-Дам-де Пари нет настенной живописи, и единственным источником цвета в однообразно-сером интерьере являются многочисленные витражи, вставленные в переплеты высоких стрельчатых окон. Солнечный свет, проникая через них, заливает храм целой радугой оттенков. В некоторых частях храма преобладает чистый фиолетовый или голубой цвет, в других – жаркие оранжевые или красные тона. Эта игра цвета не только смягчает однотонность постройки, но и придает интерьеру собора феерическую роскошь и вместе с тем таинственность.

Изображение на витражах выполнены в соответствии со средневековыми канонами. На окнах хора помещены сцены из земной жизни Спасителя, на витражах боковых стен – фрагменты из житий святых. Витражи высоких окон центрального нефа изображают патриархов, библейских царей, апостолов. В окнах боковых капелл расположены сцены земной жизни Девы Марии. А витражи огромного, диаметром 13 м, окна-розы включают в себя около восьмидесяти сцен из Ветхого Завета.

К сожалению, среди витражей собора Парижской Богоматери очень мало подлинных. Почти все они представляют собой позднейшие работы, заменившие разбитые и пострадавшие за долгую историю. В неприкосновенности до наших дней дошла только окно-роза. Но не только витражи, но и сам собор мог не дойти до наших дней: у революционной толпы и ее руководителей храм Богоматери вызывал особую злобу, а так как в Париже вакханалия бушевала с особой силой, то и собор Парижской Богоматери пострадал значительно больше других соборов Франции. Сильно поврежденное в годы революции древнее здание с конца XVIII века пришло в упадок, и в те годы, когда Виктор Гюго писал свой знаменитый роман «Собор Парижской Богоматери», храму уже угрожало полное разрушение. В 1841–1864 годах была произведена капитальная реставрация собора. В эти же годы были сломаны постройки, примыкавшие к собору, а перед его фасадом образована существующая ныне площадь.

В Соборе Парижской Богоматери хранится одна из великих реликвий христианства – Терновый венец Иисуса Христа.

Шедевром зрелой готики и настоящей «Академией искусств» для средневековых мастеров стал собор в Реймсе. Этот город в сердце Шампани издавна служил местом коронации французских королей, а с 1179 года этот обряд совершался там постоянно. Первым королем, короновавшимся в Реймсе, стал вождь франков Хлодвиг. Это произошло в 481 году. Предание рассказывает, что накануне коронации случилось чудо: посланный с неба голубь принес в клюве фиал, полный елея, необходимого для помазания короля на царство.

Первое здание собора было построено около 817 года. Этот просуществовавший на протяжении четырехсот лет, до XII века, и несколько раз перестраивавшийся храм погиб в пожаре в ночь на 6 мая 1210 года. Строительство нового здания началось уже в следующем, 1211 году, и продолжалось до 1481 года. Средства на строительство поступали от духовенства и частных лиц.

История собора в Реймсе – это история и нескольких поколений зодчих, возводивших храм, по словам летописца, «с великим тщанием и заботой». Архитекторы, художники и ремесленники, поколение за поколением работавшие над строительством собора, создали памятник, в котором с великой силой воплотился истинный дух французского народа.

План собора был составлен Жаном д’Орбе. По его замыслу, храм должен был представлять собой трехнефную базилику, пересеченную трехнефным трансептом. Этого плана в основном придерживались последующие архитекторы. Жана д’Орбе сменил Жан де Лу, который в 1241 году завершил возведение хора и трансепта. После него строительство в течение восемнадцати лет возглавлял Готье (Гоше) де Реймс, а следующие 35 лет – Бернар де Суассон. Авторству последнего принадлежит замечательное окно-роза на западном фасаде собора. «Галерею Королей» и башни строил до 1311 года Робер де Куси. Верхние ярусы башен были завершены около 1427 года, но предусмотренные проектом высокие шатры над ними так и не были построены. По замыслу строителей, их должны были венчать гигантские остроконечные шпили. Остались в проекте и еще пять башен собора – первоначально он задумывался семибашенным.

Несмотря на длительные сроки строительства и разных архитекторов, собор в Реймсе сохранил единство замысла: многообразие талантов строивших собор зодчих слилось в настоящую каменную симфонию. При первом же взгляде на фасад собора бросается в глаза устремленность ввысь всех его архитектурных форм. Здание как бы растет из земли, поднимаясь ярус за ярусом, дробясь множеством остроконечных стрельчатых арок, крутых треугольных фронтонов, пирамидальных острых шпилей. Постепенно массы собора теряют свою тяжесть, и гигантский храм в 150 м длиной с двумя 80-метровыми башнями стремительно взлетает к небу. Собор в Реймсе – самый высокий собор во Франции.

Реймский собор обильно украшен скульптурой. Недаром его называют «царством скульптуры». Высеченные из камня рельефы практически целиком покрывают его главный фасад. Их тысячи. «Скульпторы Реймса придали своим работам такую глубину содержания, что даже как бы заслонили его чисто архитектурный замысел, – пишет О.А. Лясковская в книге «Французская готика». – Кажется, что мастера-каменотесы искали в Реймсе последнего прибежища, чтобы выразить в своих образах еще нерастраченные духовные силы, как бы предчувствуя, что скоро место высокого искусства займет либо изящная поверхностная манерность, либо скучный готический академизм».

Первый ярус фасада во всю ширину занят тремя массивными порталами. Их обрамляют стрельчатые арки. Центральный портал выше и шире боковых. У главного входа посетителя встречает статуя Богоматери, которой посвящен храм. Два других портала посвящены Святому Сиксту и теме «Страшного суда». Порталы украшают большие фигуры святых, изваянные в 1220–1225 годах. На втором ярусе главного фасада находится традиционная для французской готики «Галерея Королей», где помещены скульптурные портреты королей Франции и статуи святых. Обильно покрыты резьбой и скульптурой и боковые фасады, контрфорсы, стены и даже крыша, на которой установлены статуи причудливых чудовищ. Скульптурная резьба украшает капители колонн внутри собора. Важным новшеством, впервые появившимся в Реймском соборе, стало украшение капителей колонн растительным узором. Впоследствии этот мотив распространился по всей Европе.

Многое из скульптурного убранства Реймского собора до наших дней не дошло. Часть скульптур безвозвратно погибла, часть в новейшие времена была заменена копиями. Но все же от XIII века сохранилась большая часть рельефов. Среди них первое место занимает композиция «Встреча Марии с Елизаветой», расположенная справа от центрального входа. Из-за удивительной близости к памятникам Древней Греции ее называют «греческим мгновением готической скульптуры». Имя гениального автора этих изваяний неизвестно. Исследователям удалось только установить, что это был один из первых художников, участвовавших около 1220 года в украшении собора. Вероятно, он возглавлял скульптурную мастерскую, и многие статуи Реймского собора несут на себе печать его сильного и оригинального таланта.

Перед посетителем, входящим в собор, открывается величественное зрелище. В глубину храма уходят торжественные колоннады, высоко над головой смыкаются стрельчатые своды, через многочисленные окна в собор льются солнечные лучи. Огромное пространство храма свободно стремится в глубину. Грандиозные масштабы интерьера потребовали от зодчих немалого технического умения, чтобы удержать в равновесии всю конструкцию здания. Но вся эта строительная «кухня» умело скрыта от зрителя, которому бросается в глаза только непринужденная легкость всех архитектурных деталей собора.

Высота центрального нефа собора составляет 38 м, длина – 139 м, ширина – 14,6 м. В силу того, что собор служил для коронаций, его центральный неф сделан значительно длиннее, чем в других французских соборах. На витражах Реймского собора можно видеть изображения королей Франции и архиепископов Реймса. Все существующие витражи – копии. Большинство из подлинных средневековых витражей погибло еще в XVIII веке, когда в собор ворвались революционно настроенные солдаты. Часть горожан попыталась защитить храм, но была сметена. К 1914 году единственным подлинным витражом оставалась знаменитая «темно-пурпурная роза» главного фасада, посвященная Славе Богоматери, но она была уничтожена германской артиллерией в Первую мировую войну.

В апсиде собора находится скульптура атланта с искаженным в отвратительной гримасе лицом. Предание утверждает, что именно эта безобразная физиономия вдохновила Виктора Гюго на создание образа Квазимодо, звонаря собора Парижской Богоматери. Драгоценной реликвией, хранящейся в Реймском соборе, является золотая чаша для коронационных церемоний, относящаяся к XII веку. Из нее причащались короли Франции во время коронации.

В годы Первой мировой войны германские войска на протяжении 1914–1918 годов целенаправленно обстреливали Реймский собор из тяжелых орудий. В храм попало около трехсот крупнокалиберных снарядов. Здание устояло, но получило тяжелейшие повреждения. Была полностью разрушена апсида, во многих местах рухнули стены, погибло большое количество скульптур, в том числе монументальная фигура Христа. Этот акт бессмысленного вандализма возмутил весь мир. После войны французы бережно восстановили Реймский собор – драгоценнейшую реликвию своей национальной культуры, но множество деталей было безвозвратно утрачено.

Амьен – главный город Пикардии, исторической области на северо-западе Франции, расположенный на реке Сомма. В его центре возвышается огромный собор – самая большая готическая постройка во Франции.

Строительство собора в Амьене началось почти одновременно с Реймсом. В 1218 году пожаром, вызванным ударом молнии, был уничтожен существовавший здесь собор романской архитектуры. А первый камень в основание нового храма был заложен в 1220 году при епископе Арну де ля Пьере (он скончался в 1247 году и был погребен в центральной капелле собора). Строителями Амьенского собора были Робер де Люзарш, а затем Тома де Кормон и его сын Рено де Кормон. За основу проекта строители приняли собор в Шартре, несколько видоизменив его. Камень для постройки храма, твердый песчаник сероватого цвета, доставляли из каменоломен в окрестностях Амьена.

Строительство Амьенского собора было в основном завершено к 1288 году, но достройки продолжались и в XIV веке. Согласно первоначальному плану, башни собора должны были быть в два раза шире и гораздо выше существующих, однако строители решили остановиться, возведя башни лишь до половины высоты. Они почти не поднимаются над кровлей собора, отчего возникает ощущение определенной дисгармонии. В 1366 году было начато сооружение шатра над южной башней. Северная башня была достроена только в начале XV века. Разные по высоте и рисунку башни делают фасад собора чрезвычайно живописным.

Амьенский собор впечатляет своими размерами. Его длина составляет 145 м, максимальная ширина – 59 м, высота сводов центрального нефа достигает 42,5 м, ширина центрального нефа – 14,5 м, общая площадь здания составляет 7800 кв. м. После завершения строительства собор мог вмещать в себя все население Амьена, составлявшее тогда около десяти тысяч человек.

Фасады Амьенского собора отличаются редкостным слиянием архитектуры и скульптуры. Исследователи считают, что работами руководил строитель, который был выдающимся скульптором и возглавлял большую артель мастеров-каменотесов. Ему удалось подчинить единому замыслу всех участников строительства.

Издали Амьенский собор напоминает драгоценный ларец. Скульптура, рельефы, резной орнамент покрывают его фасады. Главный, западный фасад, отличается особым богатством убранства. Три пышно украшенных портала обозначают первый ярус здания. В центре фасада, над главными вратами, расположена статуя Христа, попирающего льва и химеру – символы смерти. Входы в собор обрамляют фигуры апостолов и святых, а наличники – сидящие фигуры химер. Второй и третий ярус украшен нарядными аркадами – их называют «ажурной галереей», на четвертом находится традиционная «Галерея Королей».

Скульптурное убранство трех порталов собора посвящено трем темам: теме Страшного суда, Деве Марии и местночтимому святому – первому епископу города Фирмену, после канонизации ставшему покровителем Амьена. Украшением южного фасада Амьенского собора является знаменитая скульптура «Золотая Мадонна», относящаяся к середине XIII века. Некогда она была позолочена, за что и получила свое название. Эта великолепная статуя послужила в последующем образцом для многих скульпторов Франции и Европы.

Амьенский собор принято сравнивать с древнегреческим Парфеноном. Это не совсем так – в соборе Амьена нет полной гармонии, отличающей великий храм Древней Греции. Но богатейшая и высокохудожественная отделка фасадов, действительно, ставит Амьенский собор в один ряд с выдающимися произведениями мирового зодчества. В нем ярче и лучше всего воплотился стиль готики.

После прихотливого резного убранства фасадов внутри собора ожидаешь увидеть нечто необыкновенное. Но стены храма почти лишены убранства – их опоясывает только рельефная гирлянда. Внутреннее пространство храма почти пополам делится широким трансептом. Уходящая вглубь стройная, легкая колоннада высотой 18 м создает впечатление простора, свободного пространства, пронизанного воздухом и светом. Во многом это ощущение достигается за счет больших размеров здания, но еще больше – из-за отсутствия традиционных витражей. Один из французских историков искусства даже сказал, что «в Амьенском соборе не жалеешь о том, что он утратил все свои витражи, ибо глаз беспрепятственно скользит по освещенной поверхности камня, любуясь красотой линий». Свои витражи Амьенский собор действительно утратил полностью: в XVIII веке революционные граждане, вдохновленные лозунгом Вольтера «Убей гадину!», переколотили их камнями. Хорошо еще, что части влиятельных горожан Амьена удалось остановить погром, и благодаря этому ущерб собору был нанесен минимальный – в сравнении, скажем, с тем, что натворили поборники равенства и братства в соборе Парижской Богоматери.

Из числа старинных предметов в Амьенском соборе сохранились деревянные скамьи для молящихся, изготовленные в начале XVI столетия. Скамьи покрыты рельефами на темы Ветхого Завета и рельефами, изображающими историко-бытовые сценки. Всего здесь изображено около 4500 фигур. Традиционные окна-розы в Амьенском соборе выполнены в виде восьмилепесткового цветка шиповника, напоминающего только что распустившийся бутон. И «роза», и стрельчатые окна высотой в 12 м раньше были застеклены многоцветными витражами. Поэтому высокие своды собора казались затененными и как бы покоились на стенах, излучавших неяркий переливчатый свет. Мягкое освещение падало то с одной, то с другой стороны – в зависимости от времени дня. А самой светлой частью в соборе был алтарь, освещаемый высокими стрельчатыми окнами апсиды. Такое умелое распределение света, характерное вообще для готических соборов Франции, создавало особое возвышенное настроение у молящихся. Но для того, чтобы правильно распределить эти потоки света, нужно было быть незаурядным мастером.

В годы Первой мировой войны Амьенский собор оказался в непосредственной близости от линии фронта. Несколько раз в него попадали и шальные, и прицельно выпущенные снаряды. Однако благодаря тому что горожане обложили фасады собора мешками с песком, серьезных разрушений удалось избежать.

Амьенский собор оказал большое влияние на зодчих, возводивших в последующие времена готические постройки в других областях Франции.

Высокий купол собора Дома инвалидов уже давно стал одной из главных вертикалей, формирующих силуэт Парижа, и даже трудно сегодня представить себе французскую столицу без этого легко взлетающего ввысь монументального храма, сверкающего на солнце своими многочисленными золотыми украшениями.

Рассказывают, что в результате частых войн середины XVII столетия Франция наполнилась увечными солдатами-инвалидами, вынужденными скитаться и нищенствовать, и тогда, в конце 1660-х годов, король Людовик XIV издал эдикт о постройке специального дома призрения для исключенных со службы старых солдат-инвалидов Сооружение Дома инвалидов должно было продемонстрировать заботу короля о своих воинах.

Строительство приюта в 1671 году было поручено архитектору Либералю Брюану. Так на берегу Сены появился ансамбль Дома инвалидов – обширный комплекс зданий, протянувшийся между площадью маршала Вобана и Эспланадой Инвалидов. К 1676 году, когда строительство завершилось, протяженность фасада Дома инвалидов, обращенного к реке, оставляла 196 м. Комплекс включал в себя пятнадцать внутренних дворов, один из которых, так называемый «Почетный двор» (cour d’honneur), предназначался для проведения военных парадов и других торжественных церемоний. Требовалось, однако, построить еще и часовню для призреваемых ветеранов. Проект небольшой церкви Св. Людовика (Сан-Луи-де-Инвалид) также разработал Либераль Брюан, однако в полной мере реализовать его архитектор не сумел: он скончался еще до завершения всех работ. Заканчивал строительство часовни его помощник, Жюль Ардуэн-Мансар, со временем ставший крупнейшим французским зодчим конца XVII столетия. Ардуэн-Мансар создал, в частности, ансамбль Вандомской площади в Париже и осуществил несколько крупных построек в Версале. Он был родственником и учеником другого известного архитектора – Франсуа Мансара (1598–1666), от которого унаследовал не только фамилию, но и талант.

Часовня Сан-Луи-де-Инвалид была закончена в 1679 году. Вскоре после этого Людовик XIV пожелал, чтобы Ардуэн-Мансар включил в ансамбль Дома инвалидов особую королевскую часовню – очевидно, король считал выше своего достоинства молиться в одной церкви с солдатами-ветеранами. Королевский заказ Ардуэн-Мансар реализовал с небывалым размахом: он построил не часовню, а огромный собор, видный сегодня едва ли не со всех точек французской столицы. Он стал центральным сооружением всего ансамбля Дома инвалидов.

Собор Дома инвалидов строился в 1679–1706 годах и оказался последней крупной постройкой Ж. Ардуэна-Мансара – в 1708 году архитектор скончался. Собор Дома инвалидов, или Купольная церковь, как иногда называют это сооружение, стал, таким образом, своеобразным памятником этому выдающемуся зодчему. Разрабатывая проект храма, Ардуэн-Мансар, несомненно, вдохновлялся образом базилики Святого Петра в Риме, купол которой послужил прообразом для многих крупных барочных построек рубежа XVII–XVIII веков. Внутреннюю поверхность купола собора Дома инвалидов расписывал Шарль де ля Фосс (1636–1716).

Собор – квадратное в плане сооружение, образец строгого изящества и симметрии. Его фасад украшен двойной колоннадой, увенчанной монументальным фронтоном. Массивный барабан, окруженный парными колоннами, служит основанием для устремившегося в небо огромного продолговатого купола, украшенного золотыми гирляндами и цветами. Купол завершается позолоченным фонариком и шпилем. Общая высота собора составляет 107 м.

Силуэт собора Дома инвалидов является одним из наиболее выразительных в облике Парижа благодаря чрезвычайно удачно найденным пропорциям. Интерьер собора, имеющий в плане греческий крест, повторяет строгую простоту наружного облика храма. Здание включает в себя центральный зал, над которым возвышается купол. Центральный зал соединен проходами с четырьмя круглыми угловыми капеллами. Своды центрального зала украшают изображения четырех евангелистов, а в центре свода находится большое живописное изображение «Святой Людовик, вручающий свой меч Христу».

Ансамбль Дома инвалидов стал пантеоном военной славы Франции. В одном из его зданий расположен сегодня Музей французской армии, а в самом соборе находятся гробницы маршалов Франции и других выдающихся военных деятелей. Среди них – Тома Бюжо (1784–1849), покоритель Алжира; Франсуа Канробер (1809–1895), командующий французской армией в Крымскую войну; герои Второй мировой войны Филипп Леклерк (1902–1947) и Жан Делаттр-Тассиньи (1889–1952). Здесь же похоронен капитан Руже де Лилль (1760–1836) – автор легендарной «Марсельезы».

Четыре капеллы собора Дома инвалидов служат усыпальницами многих членов семьи Бонапарт и выдающихся военных деятелей Франции. В первой капелле справа находится гробница Жозефа Бонапарта (1768–1844), брата Наполеона, в следующей капелле похоронены маршалы Фош и Вобан. В первой капелле слева расположена усыпальница другого брата Наполеона – Жерома (1784–1860), за ней находятся усыпальницы маршалов Тюренна и Льётея.

В крипте собора, сооруженной архитектором Висконти, точно под куполом, находится гробница императора Наполеона. Как известно, Наполеон умер на острове Святой Елены 5 мая 1821 года, но только в 1840 году его прах был доставлен на родину. Торжественная церемония захоронения останков императора состоялась 15 декабря 1840 года – первоначально в парижской часовне Сан-Жером, а в 1861 году прах Наполеона был перенесен в собор Дома инвалидов. Останки уложили в шесть гробов: первый – из жести, второй – из красного дерева, третий и четвертый – из свинца, пятый – из эбенового дерева, а шестой – из дуба. Эти гробы были помещены в большой саркофаг из красного порфира, который установили в крипте собора Дома инвалидов, украшенной, по выражению А.З. Манфреда, с «языческим великолепием». Вечный сон императора сторожат «Двенадцать побед» – двенадцать скульптур богини победы Ники работы скульптора Прадье, каждая из которых символизирует одно из двенадцати крупнейших сражений, выигранных Наполеоном: Маренго, Ваграм, Аустерлиц, Иена, Фридланд, Москва (имеется в виду Бородинская битва)… Названия мест сражений, выложенные золотом на мраморном мозаичном полу вокруг саркофага Наполеона, окружает мозаичный лавровый венок. Рядом с императором покоится прах его сына – «Орленка», умершего в Вене в 1832 году.

Гробница Наполеона долгое время служила объектом паломничества многих французов, приходивших поклониться праху великого императора. Но прошли годы, и сегодня у гроба Наполеона можно встретить разве что иностранных туристов, осматривающих достопримечательности Парижа.

Предание утверждает, что в начале VII века (а по мнению большинства исследователей – в VIII веке) на островке близ брода через Темзу к западу от Лондона, на месте, где некогда существовало поселение римских времен, был основан монастырь (аббатство) с церковью Святого Павла, откуда и появилось название Вест-Минстер – «Западный монастырь». Основание его приписывают королю Сиберту (ум. в 616 г.), чья могила до сих пор сохраняется в стенах аббатства. Но первое исторически абсолютно достоверное свидетельство о Вестминстере относится к 1065 году, когда король Эдуард Исповедник богато одарил монастырь и полностью перестроил существовавшую здесь церковь. Он же построил рядом с аббатством королевский дворец, до 1512 года служивший резиденцией английских королей, а затем – местом заседаний Парламента.

От первоначального здания аббатства не сохранилось никаких следов. Построенная в 1065 году Эдуардом Исповедником церковь не уступала по своим размерам той, которая сейчас существует на ее месте, но от этой древней постройки, возведенной в норманнском стиле, сохранились только небольшие фрагменты: капелла Пикс Чепел, прилегающая к ней часть двора и Норман Андеркрофт – большая крипта-усыпальница.

В 1245 году при Генрихе III началась перестройка зданий Вестминстерского аббатства в готическом стиле. Строителями были английские архитекторы Генри из Эссекса («Генри Рейнский, королевский каменщик») и Джон из Глостера. Вероятно, они были хорошо знакомы с готическими соборами северной Франции: Амьенским, Реймским и Нотр-Дам-де-Пари. По своей архитектуре Вестминстерское аббатство гораздо ближе к французским соборам, чем к английской готике. Король Генрих III, затевая это строительство, намеревался создать храм для торжественных церемоний коронации английских королей, подобно тому, как Реймский собор служил местом коронования королей Франции.

Перестройка аббатства продолжалась более двухсот лет. В его строительстве принимали участие лучшие архитекторы того времени – Роберт Беверли, Генри Йевель. В 1502 году Генрих VII построил на месте центральной часовни в апсиде новый роскошный придел – так называемую часовню Генриха VII. В последующие времена Вестминстер, скорее, портили, чем украшали: в начале XVIII века перестроили западный фасад, сооруженный в XV столетии, затем в середине XVIII века Николас Хоксмур возвел малоудачные западные башни собора, а в конце XIX столетия, в эпоху увлечения «реставрацией», переделке подвергся северный портал. Эту переделку современники единодушно сочли «варварской».

Во время Реформации монастырь был упразднен, а церковь сильно пострадала. Многие из хранившихся в ней художественных ценностей были уничтожены или похищены, роскошные цветные витражи – главное украшение средневековых готических храмов – перебиты. При королеве Елизавете церковь была восстановлена, но монастырь уже не возобновлялся.

Вестминстерский храм не может не поразить своими размерами. Его длина составляет 156,5 м, высота центрального нефа, самого высокого в Англии – 31 м (высота десятиэтажного дома). На протяжении столетий церковь Вестминстерского аббатства играла совершенно исключительную роль. С XI века она служит местом коронования английских королей, а в XIII–XVIII столетиях являлась и местом их погребения. Одним из первых английских королей, нашедших упокоение в стенах храма, стал Эдуард Исповедник. В XII веке он был канонизирован, его мощи были заключены в драгоценную раку и стали объектом поклонения. Быть погребенным в Вестминстерском аббатстве считается высшей почестью в Англии. В Средние века эта честь часто покупалась, так что сегодня здесь находится множество гробниц не выдающихся, а просто богатых людей. Но, кроме них, в некрополе Вестминстерского аббатства похоронены Исаак Ньютон, Чарльз Дарвин, «отец английской литературы» поэт Джеффри Чосер, Чарльз Диккенс, Ричард Шеридан, Альфред Теннисон и множество других деятелей английской истории и культуры. Здесь же с 1920 года находится украшенная венками простая надгробная плита – Могила неизвестного солдата, памятник павшим на полях сражений Первой мировой войны. Не зря Вестминстерское аббатство называют иногда Пантеоном Британии.

Фасады северного и южного трансепта Вестминстерской церкви украшают круглые окна-розы причудливой формы. Своды храма опираются на стрельчатые арки, поддерживаемые высокими колоннами. Эти стрельчатые арки придают интерьеру необыкновенную легкость и просторность. Внутри здание просто ошеломляет – оно кажется гораздо шире и выше, чем это кажется снаружи. Над крыльями главного нефа тянется украшенный резьбой трифорий – узкая декоративная галерея, один из лучших архитектурных элементов всего сооружения. Мозаичный пол в алтаре выполнен в XIII столетии.

В соборе теснятся многочисленные гробницы английских королей и исторических деятелей Англии, знати и духовенства. Главная святыня – часовня Эдуарда Исповедника. Посередине ее находится знаменитая рака с мощами святого короля. Она была сооружена итальянскими мастерами в 1269 году в романском стиле. Когда-то ее покрывала богатая мозаика, а верхняя доска была целиком выполнена из золота и драгоценных камней. Эта доска была похищена во время Реформации и теперь заменена деревянной. С северной стороны часовни расположена гробница короля Генриха III, по другую сторону – гробницы королей Ричарда II и Эдуарда III.

Часовня отделена от алтаря резными вратами XV столетия. Перед ними находятся щит короля Эдуарда I и знаменитый коронационный трон английских королей с вделанным в него куском простого камня. Это – «камень судьбы», одна из исторических реликвий Англии. Король Эдуард I, покоритель Шотландии, привез оттуда в 1296 году этот камень, считавшийся символом независимости Шотландии, и вделал его в королевский трон. Начиная с Эдуарда I на этом троне перед алтарем Вестминстерского собора короновались все английские короли. Лишь однажды трон покидал стены храма: его переносили во дворец Вестминстер Холл для церемонии провозглашения Кромвеля лордом-протектором.

Находящаяся в северном крыле апсиды часовня Генриха VII является лучшим образцом поздней готики в Англии. Красота ее резного потолка может считаться непревзойденной. Все детали часовни – архитектурные формы, резьба, кованые решетки – выполнены с исключительной красотой. Скамьи покрыты мелкой резьбой с разными для каждой скамьи реалистическими сценками. На гробнице Генриха VII и его жены установлены скульптурные портретные изображения королевской четы. Эти скульптуры выполнены итальянским скульптором Пьетро Торриджиано в 1518 году. Здесь же находится гробница королев-соперниц Елизаветы Тюдор и Марии Стюарт. Непримиримые враги при жизни, они погребены в одной могиле… С 1725 года часовня предоставлена в распоряжение капитула кавалеров ордена Бани – одной из высших государственных наград Англии, и в часовне хранятся знамена капитула.

Часовню Генриха VII окружают пять маленьких часовенок. В средней из них был похоронен лорд-протектор Англии Оливер Кромвель, тело которого было выброшено из Вестминстера во время реставрации монархии и посмертно обезглавлено.

В небольшой комнатке в северном крыле апсиды можно видеть восковые фигуры множества деятелей английской истории: короля Карла II, королев Елизаветы и Анны, герцога Бэкингема, адмирала Нельсона, премьер-министра Питта-старшего и других. Но это не музей восковых фигур – просто в Средние века существовал обычай во время погребения королей или знатных лиц нести впереди процессии одетое в пышные одежды восковое изображение умершего. За столетия эти фигуры образовали в Вестминстерском аббатстве целый паноптикум.

На просторный двор аббатства выходит фасад Чаптер Хауз – готической постройки 1250 года. Это одно из лучших и своеобразнейших сооружений английской готики. Шесть его огромных окон некогда украшали многоцветные стеклянные витражи, уничтоженные во времена Реформации. С 1265 по 1547 год в Чаптер Хауз заседала палата общин английского парламента, а с 1547 по 1865 год здесь находился архив государственных документов Великобритании.

Самой старой частью аббатства является капелла Пикс Чепел, построенная в 1065 году. Эта часовня долгие годы служила монастырской, а затем королевской сокровищницей. В ней хранились в особых шкатулках образцы находящихся в обращении золотых и серебряных монет, отсюда и ее название «пикс» – «шкатулка». Здесь же находились одни из точнейших в мире весов для взвешивания золота и серебра. В Пикс Чепел в полной неприкосновенности сохранились тяжелые норманнские своды на толстых колоннах, средневековые сундуки, в которых хранились сокровища, и двойные двери с шестью замками и огромными ключами.

В Вестминстерском аббатстве высокие образцы английского средневекового искусства соединены с огромным историческим значением здания. Недаром аббатство является одной из самых популярных среди туристов достопримечательностей Лондона.

Кафедральный собор Святого Павла (Сент-Пол) в Лондоне построен там, где в римские времена находился языческий храм богини Дианы. На его месте, по преданию, была основана первая христианская церковь Лондона. Но достоверные исторические сведения о существовании в Лондоне храма во имя Святого апостола Павла, считавшегося святым покровителем и заступником Сити, относятся только к началу VII века.

Старый собор Сент-Пол, сгоревший в 1666 году, сохранился только в многочисленных средневековых изображениях. Он являлся сложным сочетанием норманнского, романского и готического стилей, так как многократно перестраивался после частых пожаров с XI по XVI столетие. Этот храм имел самую высокую в средневековой Европе колокольню высотой 520 футов (около 156 м).

Существующее здание собора построено в 1675–1710 годах архитектором Кристофером Реном. Чтобы изыскать средства, необходимые для постройки собора, в Англии был введен дополнительный налог на уголь, ввозимый в страну. Перед Реном стояла трудная задача: требовалось не просто восстановить сгоревшую постройку, но создать новое грандиозное сооружение, крупнейший в Европе англиканский храм, который призван был соперничать с самым большим католическим храмом – собором Святого Петра в Риме. Первоначальный проект собора задумывался Реном несравнимо проще и грандиознее, но эти планы были испорчены вмешательством духовенства и королей Карла II и Якова II. Тем не менее Рену удалось добиться разрешения вносить в ходе строительства отдельные изменения в утвержденный проект, чем он сполна сумел воспользоваться: исследователи с удивлением отмечают, что собор, построенный Реном, имеет мало общего с проектом.

Колоссальное здание собора, построенное Кристофером Реном, стоит на холме и до недавнего времени являлось самым высоким сооружением в Лондоне – его высота составляет 111 м. Собор не теряется даже среди современной многоэтажной городской застройки. Можно представить, какое впечатление он производил в те годы, когда самое высокое здание Лондона не превышало четырех этажей!

В своем нынешнем виде собор выделяется строгой продуманностью пропорций и гармонией архитектурных деталей. Купол Сент-Пола относится к числу самых совершенных и знаменитых купольных конструкций в Европе (наряду со Святой Софией в Константинополе, собором Святого Петра в Риме и Флорентийским собором). А сам собор Святого Павла уже давно вошел в историю английского и мирового искусства.

На небольшой площади перед входом в собор установлен памятник королеве Анне, в правление которой строительство собора было завершено. Существующий памятник – копия, сменившая первоначальное сооружение в 1886 году. Главный, западный фасад собора украшает огромный портик почти 30-метровой высоты. Портик двухъярусный и имеет шесть пар колонн в верхнем и четыре пары в нижнем ряду. Его увенчивает фронтон со скульптурной композицией «Обращение Савла» работы скульптора Френсиса Берда. Это довольно редкое для Англии начала XVIII века монументальное произведение.

По обеим сторонам портика поднимаются две башни-колокольни. Они возведены в 1706–1708 годах. В правой, южной башне находится самый большой колокол Англии – «Большой Пол», весящий 16 тонн.

Длина всего здания составляет 175,5 м. Внутри собор, ренессансный по отделке и готический в плане, производит впечатление некоторой холодности и пустоты. Эта сухость внутреннего убранства даже вынудила лондонцев в конце концов учредить в 1860 году специальный денежный фонд для украшения интерьера собора Святого Павла. На эти средства были сооружены скульптуры над «Галереей шепота» и созданы мозаики, украшающие алтарную часть и подкупольное пространство.

Достоинством собора Святого Павла являются совершенство всех архитектурных форм, мастерски исполненные детали. Здесь можно видеть прекрасную резьбу по камню, великолепные ажурные решетки из кованого железа. Произведением искусства являются деревянные скамьи, выполненные в конце XVII века английским мастером Гринлингом Гиббонсом. Их отличает тончайшая резьба и высокое художественное совершенство. Орган собора – один из лучших в Англии, изготовлен в 1694 году.

Находящиеся в соборе многочисленные памятники на надгробиях знаменитых людей малохудожественны, самый интересный из них – конная статуя лорда Веллингтона, победителя Наполеона при Ватерлоо. По лестнице, берущей начало в восточном углу южного крыла собора, можно подняться в находящуюся ярусом выше библиотеку и на расположенную на следующем ярусе «Галерею шепота» – здесь слова, произносимые шепотом у одной стены, отчетливо слышны у противоположной стены галереи, на расстоянии 32 м. Еще выше, вокруг основания купола, проходит Каменная галерея, а над ней – Золотая галерея у вершины купола, откуда открывается потрясающий вид на Лондон.

Купол собора Святого Павла возвышается на высоком барабане, окруженном колоннами. Купол имеет сложную конструкцию – он выполнен тройным. Снаружи можно видеть только его внешнюю свинцовую оболочку, которая покоится на деревянной конструкции. Эта конструкция опирается на кирпичный конус, который полностью скрыт от глаз зрителя, так как под ним находится еще одна оболочка – внутренний купол, играющий роль потолка. Такая сложная конструкция обеспечила куполу большую устойчивость, проверенную веками. Даже в годы Второй мировой войны, когда немецкие авиабомбы рвались вокруг собора и повредили его восточную часть, купол устоял. Росписи купола выполнены в 1716–1719 годах художником Торнхиллом и посвящены деяниям апостола Павла.

Крипта собора служила местом захоронения многих выдающихся деятелей Англии. Здесь погребены адмирал Нельсон, лорд Веллингтон, живописец-пейзажист Тернер, первый президент Королевской Академии художеств Рейнольдс, а также строитель собора – архитектор Кристофер Рен. Над могилой последнего нет надгробного памятника. Вместо него высеченная на стене эпитафия сообщает, что памятником архитектору является «то, что вы видите вокруг» – то есть сам собор Святого Павла…

Кентерберийский архиепископ издавна является главой английской церкви, поэтому собор в Кентербери служит главным храмом страны. Строители постарались сделать его особенно большим и красивым.

Популярность Кентерберийского собора связана с известной историей о Томасе Бекете, лорд-канцлере короля Генриха II. По настоянию короля Генриха II, Бекет, которого связывала с королем многолетняя дружба, стал архиепископом Кентерберийским и возглавил английскую церковь. Король рассчитывал тем самым подчинить духовную власть интересам власти светской, но ошибся: став главой церкви, Бекет твердо проводил линию на отстаивание ее интересов. Генрих II был чрезвычайно раздражен этим обстоятельством. Дружба, естественно, закончилась, и король начал искать способы избавиться от неугодного архиепископа. Говорят, что Генрих даже молился, прося у Бога избавить его от Бекета. Но это не помогло, и тогда по тайному приказу короля четыре английских барона убили Бекета прямо в Кентерберийском соборе: 29 декабря 1170 года убийцы ворвались в собор и зарубили архиепископа на ступенях алтаря.

Позже король раскаялся в содеянном, и спустя три года архиепископ Бекет был канонизирован, причем Генрих II публично покаялся на могиле архиепископа. А Кентерберийский собор, где находится гробница Бекета, стал местом регулярных паломничеств, позднее живо изображенных Джеффри Чосером в знаменитых «Кентерберийских рассказах».

Первоначально мощи архиепископа хранились в крипте собора, а в 1220 году были перенесены в капеллу Святой Троицы, за которой с тех пор закрепилось название Капелла Бекета. Многочисленные паломники, среди которых было множество знати и лиц королевской крови, приносили к гробу Бекета щедрые пожертвования. Французский король Людовик VII, например, пожертвовал драгоценный камень «величиной с куриное яйцо». К началу XVI века культ Бекета утратил былую популярность и поток паломников уменьшился, но тем не менее годовые доходы собора оставались довольно значительными, составляя в среднем 4 тысячи фунтов. Это вызывало зависть у нищего королевского двора, и в 1538 году английский король Генрих VIII решил наложить лапу на сокровища Кентерберийского собора. Он обвинил покойного Томаса Бекета в предательстве и предложил умершему три с половиной века назад архиепископу… явиться в суд! Так как Бекет, согласно определению суда, нагло «не соизволил явиться для самозащиты», он был признан виновным, и король с легким сердцем приказал ограбить капеллу Бекета.

Играя роль главного собора страны, Кентерберийский собор строился и перестраивался на протяжении нескольких столетий – это позволяли делать многочисленные пожертвования и вклады знатных лиц. Первоначально на месте собора существовала небольшая церковь, построенная во времена англосаксонских королей. Строительство грандиозного собора в Кентербери началось после норманнского завоевания. Инициатором строительства выступил епископ Ланфран, духовник короля Вильгельма Завоевателя, основателя норманнской династии. Преемники Ланфрана существенно изменили первоначальный проект, расширив восточную часть храма. В 1174 году, через четыре года после убийства Томаса Бекета, этот собор сгорел. Новое здание Кентерберийского собора было сооружено после пожара 1174 года по проекту французского архитектора Гийома из Санса и являет ряд существенных отличий от французских прототипов. Они обнаруживаются прежде всего в плане: здание имеет два трансепта, один из которых короче другого. Гийома из Санса сменил зодчий Уильям Английский, который возвел на месте апсиды старого собора капеллу Святой Троицы – «Капеллу Бекета». Эта капелла, где установлено надгробие архиепископа, находится в восточной части собора.

Центральный неф собора строился в 1378–1410 годах под руководством мастера Генри Йевеля. Южная башня была завершена в 1460 году, а северная – только в 1832 году. За время своего долгого строительства собор отразил все этапы развития готической архитектуры в Англии. Самая старая часть – восточная – сохранила романские черты. Западная часть собора возведена в 1390–1411 годах.

Длина собора составляет 160 м. Композиция здания очень сложна, оно состоит из большого числа следующих друг за другом помещений и окружено пристройками, поэтому собор снаружи не производит цельного впечатления. Над множеством разновременных построек царит огромная четырехгранная башня над средокрестием. Еще две башни возвышаются над собором с западной стороны.

Большое светлое пространство нефа обрамлено с двух сторон стройными колоннадами. Капители колонн покрыты орнаментом «плетенка» – любимый мотив средневекового искусства. Огромные стрельчатые окна боковых нефов с ажурным рисунком переплетов – одни из самых высоких в Англии.

Хор Кентерберийского собора является самым ранним образцом готики в Англии. К нему примыкает венец капелл, хранящих в своих стенах множество реликвий и произведений средневекового искусства. Одним из наиболее известных и совершенных созданий английской монументальной живописи является картина «Апостол Павел со змеей» – фрагмент росписи капеллы Сент-Ансельм. В ней заметны следы византийского влияния. Новым словом в английском искусстве стали росписи капеллы Сент-Гейбриел, выполненные около 1130 года. Не утратив специфической английской утонченности, они приобрели большую энергичность и выразительность. С востока храм завершает небольшая круглая капелла «Венец Бекета». Она названа так в честь венца, сброшенного с головы Бекета его убийцами. Этот венец хранится здесь же, в капелле, как и резное мраморное «кресло Святого Августина», изготовленное в 1205 году. На протяжении многих столетий на нем происходила церемония посвящения в архиепископы кентерберийские.

Витражи XII и XIII веков в капеллах Св. Троицы и «Венец Бекета» относятся к числу лучших образцов витражного искусства в Англии. Их многоцветная композиция из сверкающей зелени, синевы, золота и поразительного по тону рубинового цвета напоминает собой пышный ковер.

Самая древняя часть собора – крипта – построена около 1100 года. После 1174 года она была расширена и украшена многочисленными росписями. Здесь находятся гробницы архиепископов кентерберийских и многих выдающихся деятелей средневековой Англии. В соборе похоронен и знаменитый «Черный Принц» Эдуард, выдающийся английский полководец, одержавший ряд крупных побед над французами в начальный период Столетней войны.

«Наполовину храм Божий, наполовину крепость» – так охарактеризовал Вальтер Скотт собор в Дареме. Возвышающийся на скалистом берегу реки Уир, этот монументальный храм в Средние века служил резиденцией даремских епископов.

Рождение Даремского собора связано с именем монаха-бенедиктинца Кутберта, основавшего в VII веке небольшое аббатство на острове Линдисфарне в Северном море. В 685 году Кутберт скончался. Перед смертью он попросил своих братьев-монахов взять его прах с собой, если они когда-нибудь решат покинуть остров. Такое решение монахи приняли только двести лет спустя, в 875 году, когда жизнь на острове из-за частых набегов викингов стала невыносимой. Собираясь в дорогу, братия вскрыла гробницу Кутберта и поразилась: мощи святого оказались нетленными и выглядели так же, как и два столетия назад.

Ветры прибили суденышко бенедиктинцев к устью реки Уир. Погрузив пожитки и гроб с мощами Святого Кутберта на повозку, монахи отправились вверх по реке искать место для нового монастыря. В окрестностях Дарема бык, везший повозку, споткнулся и отказался идти дальше. «Брат Кутберт посылает нам знак!» – решила братия и основала на этом месте новое аббатство. Небольшая церковь Даремского аббатства была освящена 4 сентября 998 года. Впоследствии здесь была учреждена епископская кафедра.

Епископ Вильгельм из Сен-Кале, занявший Даремскую кафедру после норманнского завоевания Англии, в 1093 году начал строительство нового огромного собора, посвященного Святому Кутберту. Собор входил в состав большого укрепленного комплекса, включавшего в себя замок-дворец епископа.

Построенный в 1093–1113 годах храм возвышается на скалистом полуострове, который огибает река Уир. Его массивные башни господствуют над городом и окружающей местностью. Архитектуру собора отличает смелый экспериментаторский дух. Две башни западного фасада были закончены в начале XIII века, строительство более мощной центральной башни над средокрестием, высотой 65 м, было окончено в 1465–1490 годах. Подобная композиция двухбашенного западного фасада пришла в Англию с северо-запада Франции – из Нормандии. Западный фасад Даремского собора украшен многочисленными арочками и нишами.

При входе в собор через северо-западный портал в глаза бросается копия бронзового кольца, отлитого во времена норманнов. Оригинал кольца вместе с серебряной церковной утварью и облачением хранится в крипте.

Интерьер Даремского собора поражает разнообразием архитектурной фантазии. Два ряда мощных резных колонн поддерживают высокий свод. Строители храма, взяв за основу романские постройки Нормандии, впервые в английской архитектуре использовали ребристые своды вместо традиционных коробовых, перекрыв ими в 1096 году боковые нефы, а около 1130–1133 годов ребристые своды впервые в Европе перекрыли центральный неф этого громадного собора. Поэтому собор в Дареме выглядит просторнее и светлее, чем традиционные романские церкви. Тем не менее дух романской архитектуры живет в Даремском соборе и особенно отчетливо проявляется в массивных пилонах, стенах и колоннах.

Сооружение центрального нефа длиной более 60 м было в основном закончено к 1130-м годам. В его огромном пространстве совершенно теряется изящная резная, покрытая рельефами алтарная преграда, пожертвованная собору лордом Невиллем из Раби около 1380 года. За алтарной преградой находится гробница Святого Кутберта, отмеченная скромной плитой из темно-серого камня.

Значительная часть внутреннего убранства Даремского собора погибла еще в Средние века, в результате бурных событий английской истории. Епископский замок в Дареме служил одним из опорных пунктов англичан, стремившихся захватить Шотландию. В 1650 году, после битвы при Данмаре, огромный Даремский собор временно был превращен в лагерь для военнопленных шотландцев. Здесь содержались в заключении около четырех тысяч человек. Чтобы согреться, пленники разжигали прямо в соборе костры, используя в качестве дров резные готические скамьи. Чудом сохранился только деревянный корпус часов: шотландцы пощадили его потому, что на нем было вырезано изображение чертополоха – национального символа Шотландии. Стремясь отомстить своим поработителям, шотландцы разбили в соборе множество скульптур и уничтожили ряд других произведений искусства.

Собор окружен венцом капелл. Среди них особенно выделяется Галилейская капелла, сооруженная в начале 1170-х годов. Ее расположение совершенно необычно: она пристроена к собору не с восточной стороны, как это было принято, а примыкает к западному фасаду и служит притвором, ведущим в храм. Легенда рассказывает, что капеллу первоначально собирались возвести на восточной стороне, но когда строительство началось, в восточной стене собора появились трещины. Это было воспринято как указание от Святого Кутберта не возводить капеллу рядом с его могилой.

Галилейская капелла представляет собой небольшой пятинефный храм с изящными рядами колоннад. В центре ее находится гробница средневекового ученого-историка Беды Достопочтенного из Ярроу (673–735). В некоторых местах на стенах капеллы сохранились фрагменты средневековой живописи.

Из капелл, расположенных в восточной части собора, следует выделить капеллу Девяти Алтарей, сооруженную в 1242–1280 годах в стиле ранней английской готики.

Линкольнский собор является третьим по величине храмом средневековой Англии. Надо отдать должное его строителям – собор великолепен. Три его колоссальные башни, напоминающие башни сказочного замка, гордо возвышаются на вершине холма, далеко видные со всех точек окружающей равнины.

Линкольнской собор построен на месте древнеримского укрепления, развалины которого можно видеть и сегодня. Вероятно, уже в римские времена здесь была построена раннехристианская церковь, но никаких свидетельств тому не сохранилось. Первые сведения о постройке церкви в Линкольне относятся к 620-м годам, когда Полинус, епископ Йоркский, возвел здесь небольшую базилику. Эта церковь, равно как и весь город, была обращена в пепел в 870-х годах, во время очередного набега викингов.

После норманнского завоевания Англии в Линкольне была учреждена епископская кафедра. Первым епископом Линкольна стал Ремигиус Фекампский. При нем началось строительство замка и первого кафедрального собора, выполненного в романском стиле и больше напоминавшего укрепленный замок, чем храм. В 1141 году этот собор сильно пострадал от пожара: рухнула кровля, обвалились целые участки стен. Частично разобрав, частично использовав руины старого собора для новой постройки, епископ Александр Великолепный начал строительство нового собора, уже не несущего двойной функции храма-крепости, а полностью соответствовавшего своему назначению.

Собор, построенный епископом Александром, сильно пострадал во время боевых действий, связанных с событиями феодальной междоусобицы в середине 1100-х годов. Во время этих событий Линкольн был занят отрядом сторонников претендентки на престол – принцессы Матильды. Подошедшие к городу войска законного короля Стефана штурмом взяли город, при этом здание собора получило значительные повреждения. А землетрясение – явление, для Англии редкое, – случившееся в 1185 году, окончательно разрушило собор.

Восстановление собора началось в 1192 году при епископе Гуго Линкольнском. Работы продолжались вплоть до 1280-х годов, когда здание было в основном завершено (за исключением верхних частей башен и крытой галереи). Перестройка романского здания Линкольнского собора, одного из наиболее протяженных в Англии (его длина составляет 157 м), принесло в английскую готику ряд новых архитектурных приемов. Во время перестройки западный фасад собора был значительно расширен, вытянут в длину и украшен семью рядами ниш. Этот длинный фасад напоминает прислоненный к зданию экран. В его средней части возвышаются две высокие башни. Между ними в XIII столетии был устроен притвор с гигантскими порталами. Мотивы скульптурного фриза на западном фасаде, выполненные около 1145 года, явно заимствованы из архитектуры Западной Франции. Из Франции заимствован и мотив «Галереи королей», сооруженной Джоном из Уэлбурна в XIV столетии.

Восточная часть собора считается лучшим творением английской архитектуры второй половины XIII века. Снаружи ее отличают тонкая ажурная резьба по камню и ряд полосатых, облицованных камнем контрфорсов. Северный фасад главного трансепта украшает прекрасное окно-роза, известное под названием «Глаз настоятеля». Аналогичное окно, с ажурными переплетами чрезвычайно тонкой работы, можно видеть на южном фасаде – оно называется «Глаз епископа». Среди оконных стекол южного окна сохранились фрагменты подлинных средневековых витражей, уцелевших в бурях Реформации и гражданских войн.

Интерьер Линкольнского собора отличается подчеркнутым благородством архитектурных форм. Прославленный «Ангельский хор», сооруженный в 1256–1280 годах, служит прекрасным образцом зрелой английской готики с ее сложным архитектурным декором. Хор украшают тридцать монументальных скульптур. Здесь же располагаются ряды деревянных скамей, спинки которых украшают резные панно с изображениями спящих римских солдат. Многоцветные оконные витражи окрашивают внутреннее пространство храма во все цвета радуги.

Высоко на северной стене «Ангельского хора» можно видеть небольшую, около тридцати сантиметров, вырезанную из камня фигурку сидящего чертенка. Легенда рассказывает, что как-то раз черт среди бела дня выпустил своих чертенят погулять. Вдруг сильный порыв ветра подхватил двоих и принес их в Линкольн. Увидев могучую громаду собора, чертенята были так поражены его величием, что сперва побоялись войти в него. Но один из них, самый отчаянный, все-таки влетел внутрь собора и начал пакостить: толкнул священника, подставил ножку епископу, начал подвывать и мешать петь хору, и наконец, попытался разбить окно. Тогда спустившиеся с небес ангелы велели ему прекратить безобразия. «Что ж, попробуйте, остановите меня!» – нахально заявил чертенок, взлетел высоко к самым сводам храма и… по ангельскому слову тут же окаменел, навечно застыв на стене хора, который с тех пор стал именоваться Ангельским.

В Линкольнском соборе покоятся мощи епископа Гуго Линкольнского – основателя храма, после смерти причисленного к лику святых. На протяжении многих лет к его гробнице стекались паломники со всех концов Англии.

Собор в Солсбери – самый знаменитый памятник английской готики. Среди других готических храмов Англии он выделяется цельностью замысла и исполнения. Это один из наиболее гармоничных и совершенных английских соборов.

Местоположение храма необычно: он стоит не на городской площади, а в трех километрах от центра, в саду, окруженный зеленью. Большое свободное пространство вокруг собора делает его хорошо обозримым со всех сторон. На этом месте, называемом Олд Сарем, еще в железном веке существовало земляное укрепление, во времена римского владычества замененное небольшой каменной крепостью. В эпоху саксонских королей эта крепость носила название Уитенгемот. В 1070 году Вильгельм Завоеватель превратил его в один из опорных пунктов норманнского владычества, построив здесь замок и епископский собор.

Первое здание собора, едва его успели освятить, было почти целиком разрушено сильнейшей бурей. Новый храм решили строить за пределами замка, на низменной, болотистой луговине. По поводу этого необычного решения существует множество легенд. Говорят, что собор построен на месте, где упала стрела, пущенная из лука одним из стрелков с валов замка Олд Сарем. По другой версии, место для строительства собора указала сама Дева Мария, явившись во сне солсберийскому епископу Ричарду Пуру, и место, где стоит собор, до сих пор носит название «Поле Марии». Впрочем, реальность куда более прозаична: судя по данным письменных источников, у военных возникли сомнения в практической целесообразности строительства большого собора на территории замка, а духовенство стояло на своем, указывая на особый характер храма, призванного стать кафедральным собором солсберийских епископов. В результате храм все же пришлось строить за стенами замка, от которого сегодня, впрочем, остались одни руины. Зато собор высится до сих пор, и на протяжении более 775 лет в нем совершаются ежедневные богослужения. Он заслуженно снискал славу одного из самых прекрасных средневековых соборов в Англии. Его высокий шпиль виден с любой точки в окрестностях города.

Солсберийский собор был сооружен за сравнительно короткий срок – в 1220–1284 годах. Строительством руководили епископ Ричард Пур и архитектор Элиаш Дерхем. Хотя собор был освящен уже в 1258 году, строительные работы продолжались в нем еще почти тридцать лет. Трехнефный, с двумя трансептами и очень большим хором, храм имеет длину 140 м.

Традиционных для готики башен над западным фасадом в Солсберийском соборе нет – они «выродились» в невысокие шатры. Силуэт храма определяет увенчанная высоким шатром башня над средокрестием. Она построена в 1313–1320 годах, и ее высота составляет 123 м. Эта башня, давно уже ставшая мировой знаменитостью, пожалуй, главная достопримечательность Солсберийского собора. Она является самой высокой средневековой башней в Англии и самой высокой постройкой европейского Средневековья. Вес ее конструкции составляет около 6000 тонн, и строителям пришлось немало поломать головы над тем, как обеспечить прочность сооружения. Со своей задачей они в итоге справились вполне успешно: башня стоит до сих пор. Удивительно, но основание башни заглублено в землю всего на четыре фута – т. е. немногим более метра. Природа оказалась здесь на стороне строителей: располагающаяся под основанием собора естественная «подушка» из гравия успешно выдерживает огромный вес здания.

Западный фасад собора невысок, вытянут в ширину и богато украшен геометрическим орнаментом и скульптурой. В центре его устроено большое трехарочное окно-витраж. Вся поверхность фасада покрыта стрельчатыми нишами со стоящими в них статуями. Подлинники многих из них не сохранились: большое количество памятников старины в Англии погибло во времена Реформации. В те годы особенно много скульптур было разбито в соборах Солсбери и Линкольна, в Вестминстерском аббатстве. Сегодня в нишах вместо погибших древних статуй стоят их современные копии.

Собор неоднократно реставрировался, и не всегда удачно. В 1790-х годах Дж. Уатт заменил средневековые витражи, разобрал колокольню и несколько капелл. В 1860-х годах были выполнены новые росписи хора.

Внутреннее пространство храма хорошо освещено. В лучах света искрятся ряды мраморных колонн, яркими красками переливаются оконные витражи. Колонны и многие элементы внутреннего убранства выполнены из местного камня – темного пербекского мрамора, представляющего собой в действительности плотный кристаллизованный известняк, слегка просвечивающий на солнце. Огромный клуатр (внутренний двор, окруженный галереей) – самый большой в Англии, и великолепный Зал Капитула, украшенный резным фризом на темы Ветхого Завета, были пристроены к зданию собора в 1280–1284 годах. Несколько ранее был сооружен большой дворец епископа, в котором теперь размещается воскресная школа.

Солсберийский собор хранит множество уникальных сокровищ, к числу которых относится древний механизм башенных часов, датируемый 1386 годом. Он до сих пор находится в рабочем состоянии и является самым старым часовым механизмом в Англии, если не во всем мире.

Живописный собор в Солсбери ежегодно посещают около 700 тысяч туристов со всего мира. Он неоднократно служил источником вдохновения для художников. Наиболее известное и удачное его изображение запечатлено на полотне Джона Констебля «Вид собора в Солсбери из епископского сада».

В XIII столетии перед горожанами Кёльна, одного из самых богатых и могущественных городов Священной Римской империи, встала задача сооружения нового городского кафедрального собора. Кёльн переживал в ту пору расцвет, и, по замыслу отцов города, масштабы нового собора должны были затмить все остальные храмы.

Были и другие обстоятельства, вызвавшие к жизни этот замысел. Кёльнский архиепископ Рейнальд фон Дассель получил в дар от императора Фридриха Барбароссы останки Трех волхвов, или Трех королей – Каспара, Мельхиора и Бальтазара, пришедших к младенцу Христу на свет Вифлеемской звезды. Таким образом император отблагодарил владыку за военную помощь при покорении Милана во время второго итальянского похода.

Останки Трех волхвов ранее хранились в одном из миланских монастырей, привезенные туда крестоносцами. В 1164 году Рейнальд фон Дассель торжественно доставил эти реликвии в Кёльн. Для их хранения кёльнские мастера в течение десяти лет изготавливали саркофаг из серебра, золота и драгоценных камней – знаменитую Раку Трех Королей. Благодаря обретению этих реликвий Кёльн становился важным религиозным центром христианства и его новообретенный высокий ранг требовал воплощения в здании нового монументального собора.

15 августа 1248 года архиепископ Кёльна Конрад фон Хохштаден заложил первый камень в основание Кёльнского собора, положив тем самым начало самому затянувшемуся европейскому «долгострою» – окончательно собор был завершен только в 1880 году. Впрочем, работы в нем не прекращались никогда и продолжаются до сих пор.

План Кёльнского собора заимствован у собора в Амьене. Кроме того, строители храма были хорошо знакомы с французскими готическими постройками в Париже, Сен-Дени и Бове. Однако Кёльнский собор – прежде всего произведение немецкой архитектуры.

27 сентября 1322 года был освящен хор собора. Его длина составила 41 м, ширина – 45 м, высота центрального нефа – 43 м. Высокие стрельчатые окна, в которые были вставлены цветные витражи, достигали в высоту более 17 м.

Уже в первые годы строительства Кёльнский собор считали чудом готической архитектуры. Но через сто лет после закладки первого камня строительство собора было прервано в связи с начавшейся Реформацией. Бурные события этого периода привели Германию в состояние экономического упадка. Последовавшая за этими событиями раздробленность Германии, оскудение церковных владений, Тридцатилетняя и прочие войны также препятствовали продолжению строительства. Ну и наконец, изменились и сами взгляды на архитектуру: готика стала устаревшей, в европейском искусстве возобладали идеи Ренессанса. Кто бы в этих условиях взялся достраивать громадный готический колосс.

Работы на южной башне были прекращены около 1450 года, а потом и вся строительная деятельность была полностью остановлена. На гравюре Антона Везена, запечатлевшем Кёльн 1531 года, вместо собора возвышается только его гигантский остов. Возле доведенной до пятидесятиметровой высоты башни застыл ручной подъемный кран. Вокруг безлюдье – стройка бездействует…

К 1790 году эта картина мало изменилась: Кёльнский собор стоял недостроенным каркасом, вдобавок уже требующим ремонта. Между хором, завершенным около 1300 года, и южной башней располагался прикрытый временной кровлей недостроенный неф длиной 70 м и высотой лишь 13 м. Башни тоже не были завершены – южная доведена до высоты 59 м, северная и того меньше.

«Не будет достроен Кёльнский собор!» – с горечью восклицал Гёте в своей поэме «Германия». Но поэт ошибался: строительство собора возобновилось и было завершено 15 октября 1880 года, через… шестьсот тридцать два года и два месяца после своего начала!

На рубеже XVIII–XIX веков, на волне модного тогда романтизма, в Европе возобладал интерес к готике. Появился даже новый архитектурный стиль – «неоготика», образцы которого проникли и в Россию. В Германии все чаще стали раздаваться голоса, призывающие завершить грандиозную постройку – гордость немецкой архитектуры. Но, конечно, решающую роль в завершении Кёльнского собора сыграл рост политического и экономического могущества Пруссии, на волне которого в 1871 году произошло объединение всех германских государств в единую Германскую империю.

В 1842 году, после тщательных подготовительных работ, проведенных архитекторами Карлом Фридрихом Шинкелем и Эрнстом Фридрихом Цвирнером, король Пруссии Фридрих Вильгельм IV распорядился завершить Кёльнский собор согласно первоначальным планам и 4 сентября 1842 года сам заложил первый камень. В 1863 году началось строительство башен каждая высотой 157 м. А 15 октября 1880 года в присутствии императора Вильгельма I состоялись торжества по случаю завершения постройки.

Однако и после этого в соборе продолжались различные достройки: застеклялись окна, настилались полы. В 1906 году одна из двадцати четырех декоративных башенок, украшавших громадные башни главного фасада, рухнула; вслед за ней обломились и другие башенки. Поврежденные фрагменты каменной кладки нужно было снова и снова приводить в порядок.

Значительный ущерб Кёльнскому собору во Вторую мировую войну нанесли англо-американские бомбардировки города. После 1945 года в соборе велись большие работы по устранению повреждений. В наши дни врагами храма стали непогода, кислотные дожди и загрязнение окружающей среды (Кёльн находится в центре наиболее промышленно развитой области Германии). Эти факторы способны привести к окончательной гибели собора, если бы постоянно не принимались предохранительные меры. Так что история строительства Кёльнского собора не завершена до сих пор, и «временная» реставрационная контора, ставшая постоянной, и сегодня стоит рядом с собором.

Западный фасад собора поднимается на высоту 175 м. Длина собора составляет 140 м, ширина – 83 м. Все его детали, вся конструкция подчинены стремлению ввысь – абсолютное господство вертикали. Ввысь, к Богу устремляют зодчие свой храм, ввысь, к Богу должны были устремлять сердца входящие в собор верующие. Стены, своды, пол собора выложены из серого рейнского камня, добытого в каменоломнях под Бонном. Огромные колонны высотой 44 м поддерживают мерцающие в вышине звездчатые своды. Грандиозность пространства ощущается не только благодаря внушительным размерам, но и вследствие нарочитого перепада высот: средний неф в два с половиной раза выше боковых, на разных уровнях расположены неф и хор. Сквозь великолепные витражи в храм льется дневной свет, окрашенный в разные оттенки цветным стеклом витражей.

За высоким алтарем возвышается золотой, щедро украшенный драгоценными камнями саркофаг – знаменитая Рака Трех Королей: Каспара, Мельхиора и Бальтазара. Две тысячи лет назад эти три короля-волхва, ведомые Вифлеемской звездой, пришли в Вифлеем, где в яслях на сене лежал новорожденный младенец, Царь Царей, Искупитель мира – Иисус Христос.

Эту сцену, запечатленную на знаменитом престольном образе «Поклонение волхвов» Стефаном Лохнером в 1440 году, можно сегодня видеть в Кёльнском соборе в Мариенкапелле – капелле Девы Марии. А короны трех королей изображены в гербе города Кёльна. Их обрамляют одиннадцать языков пламени, символизирующие одиннадцать тысяч избитых царем Иродом младенцев.

Огромный зал собора окружен кольцом часовен-капелл. В одной из них находится древнейшее из скульптурных изображений Распятия. В другой погребен основатель Кёльнского собора епископ Конрад фон Хохштаден.

В соборе можно видеть множество произведений средневекового искусства. Среди них – резные готические скамьи в хоре, фрески над скамьями, главный алтарь, 14 скульптурных фигур: Христос, Мария и двенадцать апостолов на ограде хора. Высоко в верхних рядах окон сияют великолепные витражи – окна Трех Королей, а в галерее хора, в боковой капелле, находятся витражи под названием «Библейские окна». Сокровищница собора хранит драгоценности, собранные здесь за многие столетия: раку Святого Энгельберта, ковчег-реликварий, напрестольные кресты, епископские жезлы, статуи святых, ценные дароносицы и многое другое.

Две крутые винтовые лестницы в 509 ступенек каждая ведут на колокольни, устроенные в средних ярусах двух обрамляющих фасад собора башен. Самым большим колоколом Кёльнского собора и самым большим «действующим» колоколом в мире является «Петер» – его вес 24 тонны, и он отлит сравнительно недавно – в 1923 году. За ним следует старинный колокол «Претиоза» («Изысканная»). Его вес 11 тонн, а свое название он получил из-за своего изумительного по чистоте тона. Ко времени отливки – 1448 год – «Претиоза» была самым большим колоколом в Европе. Чтобы ее раскачать, требовалась сила двенадцати мужчин. С 1908 года колокола раскачивают с помощью электричества. Два других колокола Кёльнского собора носят названия «Специоза» и «Колокол Трех Королей».

Верхний ярус башен расположен на высоте 97 м. Отсюда открывается необозримая панорама Кёльна и окрестностей. А громадные башни Кёльнского собора, в свою очередь, видны практически из любой точки города. Не зря же собор строили шестьсот тридцать два года…

В 768 году правителем объединенного Франкского государства стал Карл Великий. За время долгого и блестящего правления ему удалось объединить под своим скипетром почти все христианские народы Европы, и папа римский Лев III короновал его в качестве первого императора Священной Римской империи. С правлением Карла Великого связано оживление культурной жизни в Европе. В это время во многих городах началось крупное строительство.

Карл Великий питал особенную слабость к своему родовому поместью – пфальцу – в германском городке Аахене. Это поместье принадлежало еще его отцу, королю франков Пипину Короткому. Опираясь на небольшой кружок архитекторов, художников и просто образованных людей, сложившийся при его дворе, Карл Великий развернул в Аахене обширное строительство, которое призвано было наглядно продемонстрировать могущество Священной Римской империи. Карл Великий намеревался устроить в своей аахенской резиденции «новый Рим».

Через пять лет после коронации Карла, в 805 году, была освящена Дворцовая капелла в Аахене, строительство которой началось в 798 году. В свое время она считалась одним из прекраснейших зданий Европы. Строителем капеллы хроники называют зодчего Одо из Меца. Однако вполне очевидно, что зодчим руководил мастер Эйнхард – блестящий знаток античного искусства, советник и личный биограф Карла Великого.

Несмотря на позднейшие перестройки, капелла в основном сохранила свой первоначальный облик. Здание представляет собой шестнадцатигранник, в который вписан восьмиугольный в плане внутренний зал. Капелла отличается массивными сводами, ее потолок украшают многочисленные мозаики. Винтовые лестницы, проложенные в толще стен капеллы, ведут на галерею второго яруса, где во время богослужений находились император и его приближенные. При Карле Великом в Аахенскую капеллу были перевезены мраморные колонны и облицовочные материалы из разрушенного дворца готского короля Теодориха в Равенне.

В Аахенской капелле впервые в европейском зодчестве выражена идея государственности, суровой власти силы. Этот храм задумывался и строился как личная часовня императора: здесь находился тронный зал, здесь хранились важнейшие государственные и церковные реликвии. Здесь же в 814 году был похоронен Карл Великий. Мраморную усыпальницу с его останками можно увидеть и сегодня. А череп императора был вмонтирован в золотой бюст Карла Великого, который хранится в сокровищнице нынешнего Аахенского собора.

С IX века Аахенская капелла становится храмом общегосударственного значения. Здесь с 936 по 1531 год короновались все германские императоры. Такое повышение статуса не замедлило сказаться на внешнем облике храма: он начал интенсивно обстраиваться и разрастаться. К западной стороне была пристроена высокая, очень изящная и одновременно монументальная башня, а первоначальная шатровая крыша капеллы заменена высоким ребристым куполом диаметром 14 м, увенчанным фонарем. Позднее, в XIV веке, к восьмиугольному объему капеллы был пристроен обширный готический хор, укрепленный мощными контрфорсами. Подобно другим церквям средневековой Европы, вокруг хора выросло множество небольших капелл-часовен. Так постепенно сложился нынешний облик Аахенского собора.

Интерьер древней капеллы Карла Великого, ныне являющейся центральной частью Аахенского собора, напоминает собой церковь Сан-Витале в Равенне (Италия). Купол и стены покрывают мозаики, выполненные на золотом фоне, тусклый свет золота наполняет собой сумрачное пространство капеллы, свет в которую попадает через невысокие полукруглые окна, расположенные под самым куполом. В 1180-е годы, при императоре Фридрихе Барбароссе, к потолку капеллы подвесили большое паникадило, разрушив при этом часть мозаик. Существующие мозаики купола в основном относятся уже к 1870-м годам.

После полумрака капеллы хор собора поражает обилием света. Тринадцать огромных стрельчатых окон высотой в 25 м заливают пространство всеми цветами радуги: в окна вставлены многоцветные витражи. Существующие витражи поздние, они относятся уже к ХХ веку.

Хор Аахенского собора украшают знаменитый Золотой алтарь и бронзовая, щедро позолоченная и инкрустированная слоновой костью кафедра – дар императора Генриха III. Бронзовые двери главного портала, известные под названием «Волчьи ворота», изготовлены около 800 года. Ручки дверей отлиты в виде львиных голов. Скульптурное убранство собора небогато, в нем особенно выделяются скульптуры апостолов и статуя Мадонны. Здесь же находится беломраморный «трон Карла Великого», использовавшийся во время коронации германских императоров.

Главная реликвия собора – дароносица-реликварий Богоматери. Каждые семь лет в Аахене устраиваются особые торжества, посвященные этой реликвии.

В эпоху раннего Средневековья Трир был одним из наиболее цветущих германских городов, и именно к этому периоду относится строительство Трирского собора – самой старой из всех немецких церквей. Вот уже более полутора тысяч лет в нем продолжаются богослужения.

Ансамбль Трирского кафедрального собора и церкви Девы Марии покоится на едином фундаменте, служившем когда-то основанием дворца императрицы Елены – матери римского императора Константина Великого. Некоторые фрагменты постройки античной эпохи включены в объем существующего здания собора. Трирский собор включил в себя и части раннехристианской церкви, относящейся к 324–348 годам, и остатки базилики времен римского императора Грациана (375–385). Здание собора окружено еще несколькими разновременными и разностильными постройками, в результате чего храм выглядит совсем уж причудливо.

Трирский собор является одним из лучших образцов романской архитектуры. Глядя на него, легко верится, что эта церковь при необходимости могла бы послужить и надежным убежищем от врагов: всем своим обликом она напоминает средневековый рыцарский замок. Суровый и крайне простой фасад оживляют только многочисленные полукруглые окна и небольшие галереи с аркадами, но и эти галереи, скорее, предназначены для воинов-лучников, а не для украшения храма. Крепостной облик собора дополняют две квадратные башни с шатровыми завершениями, напоминающие оборонительные сооружения. Декоративное убранство порталов очень скупо, их украшают лишь несколько статуй, таких же суровых, как и сам собор.

Начало строительства Трирского собора относится к 1040-м годам, когда архиепископ Поппо принял решение расширить существовавшую здесь древнюю базилику. При нем началось возведение западного фасада собора. В 1160-х годах было закончено сооружение хора с апсидой, в 1220-х годах центральный неф перекрыли каменными сводами. Приблизительно в то же время, в 1220—1230-е годы, сооружены крытые галереи. Постройка башен собора относится к XI веку. Впоследствии, в XIV столетии, южная башня была надстроена на один ярус и тогда же получила завершение в виде стройного узкого шатра. В XVII веке на ней были установлены башенные часы. Северная башня практически без изменений дошла до наших дней от XI столетия.

Некогда сумрачный, мало освещенный интерьер Трирского собора вполне соответствовал его суровому внешнему облику. В XVIII веке трирские епископы сочли, что кафедральный собор недостаточно украшен, и предприняли попытку переделать его в стиле барокко. К этому времени относится создание нового, пышно украшенного резьбой алтаря и покрытой рельефами алтарной преграды. Новые детали во внутреннем убранстве собора появились в 1891–1910 годах. Существующий орган совсем поздний – он установлен в 1974 году.

В числе реликвий собора находится привлекающая множество паломников туника, принадлежавшая Иисусу Христу. По причине крайней ветхости ее демонстрируют очень редко: приблизительно один раз в тридцать лет. Другой реликвией Трирского собора является почитаемая статуя Богоматери Мальбергской.

В соборе сохранились многочисленные гробницы трирских епископов и германских князей, среди которых выделяются ренессансные надгробия Иоганна III фон Метценхаузена (1540-е гг.) и Рихарда фон Грейфенкляйна.

Основной поток посетителей Трирского собора сегодня составляют туристы из всех стран мира, которых привлекает известность и древность храма. В начале ХХ века фундаменты собора стали постепенно оседать под влиянием грунтовых вод, и возникли серьезные опасения за судьбу здания. Для спасения собора от разрушения на протяжении многих лет предпринимаются самые серьезные меры.

Жители небольшого немецкого городка Бамберг, расположенного в сердце Верхней Франконии, любят говорить, что их город стоит на семи холмах, подобно Риму, имеет сеть каналов и водных путей, подобно Венеции, и столь же красив, как Прага. Тот, кто побывал в Бамберге, согласится, что эти утверждения не несправедливы.

Археологи утверждают, что первое человеческое поселение на месте Бамберга возникло около 1000 года до н. э. Впервые город упоминается под 902 годом в известной хронике Регинона Прюмского. В 973 году император Отто II пожаловал Бамберг баварскому герцогу Генриху Занкеру. Его сын – будущий император Священной Римской империи Генрих II (1002–1024) – построил в городе первое здание собора. Этот собор стал центром епископства, созданного в 1007 году. Бамбергские епископы были весьма влиятельны в средневековой Германии. Они чеканили собственную монету, к их мнению прислушивались при дворе императора, из их числа неизменно назначались канцлеры или вице-канцлеры Священной Римской империи.

Сегодня Бамберг – исторический и вместе с тем динамично развивающийся современный город с населением 70 тысяч человек. Исторический центр Бамберга площадью около 250 гектаров представляет собой один из самых больших и хорошо сохранившихся средневековых ансамблей Европы. Более двух тысяч зданий в центре Старого города являются ценными памятниками архитектуры и взяты под охрану государства. В 1993 году Бамберг включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В центре города на горе Домберг возвышается монументальный собор Санкт-Петер-унд-Георг, чаще именуемый просто Бамбергским собором – выдающееся произведение немецкой архитектуры. Возведенный на высоком холме, увенчанный четырьмя стройными островерхими башнями, он господствует над Бамбергом и окрестностями, во многом определяя силуэт города.

Существующее здание собора построено на месте сгоревшей в 1185 году церкви, которая, в свою очередь, сменила более древний храм, сооруженный в 1004 году императором Генрихом II. Нынешнее здание Бамбергского собора строилось в 1185–1237 годах, а отдельные его части достраивались в течение всего XIII века. В стенах храма погребены его основатель – император Генрих II, ненадолго сделавший Бамберг столицей Германии, его супруга Кунигунда и папа Климент II. Это единственное погребение римского папы, находящееся к северу от Альп.

План собора, возведенного на старом фундаменте, – романский, он повторяет форму первоначальной постройки XI столетия, но сам собор – раннеготический. По углам здания возвышаются четыре высокие башни одинаковой высоты. Их облик, вероятно, навеян башнями собора в Лане (Франция). Гладкая поверхность стен скромно украшена аркатурными поясками. Суровость крепостного облика несколько смягчается благодаря многочисленным окнам и нарядным порталам. Центральный, «Княжеский» портал, обрамляют весьма редкие для Германии той поры скульптурные работы, относящиеся к XII веку и еще довольно архаичные – ведь расцвет скульптуры Бамбергского собора только-только начинался…

Широко известные скульптуры Бамбергского собора благодаря искусству средневековых мастеров приобрели самостоятельное значение, и само здание храма сегодня выглядит просто футляром для них. Иногда Бамбергский собор называют музеем камнерезного искусства. В скульптурах Бамберга чувствуется французское влияние, но тем не менее местные мастера создали совершенно оригинальные произведения.

Создание скульптурного убранства Бамбергского собора относится к первой трети XIII столетия. В ту пору, около 1230 года, в Бамберге появился приехавший из Реймса безымянный строитель и скульптор, возглавивший местную скульптурную мастерскую, в которой к тому времени уже работало несколько ярких художников. Под руководством мастера из Реймса ими было выполнено основное скульптурное убранство Бамбергского собора, в частности, статуи «Адамовых врат» на западном фасаде. Здесь изображены император Генрих II – основатель храма, его жена Кунигунда, а также апостол Петр и… нагие Адам и Ева – ничего подобного западноевропейское средневековое искусство до сих пор не знало. Это первое изображение обнаженного человеческого тела в скульптуре Западной Европы. На фасадах храма можно видеть также монументальные статуи быков – символ труда. Установленный в центральной капелле резной деревянный Рождественский алтарь, превосходный по мастерству исполнения, композиции и рисунку, выполнен в 1520–1523 годах знаменитым мастером Витом Ствошем, работавшим во многих городах Европы, в том числе в Бамберге и Кракове.

Георгиевский хор Бамбергского собора украшают скульптуры спорящих апостолов и пророков – исключительный по силе и выразительности памятник средневекового европейского искусства. «Древний мотив диспута мастера из Бамберга превратили в духовное единоборство, доведенное до предельного накала страстей», – пишет В.Н. Тяжелов (В.Н. Тяжелов. Искусство Средних веков в Западной и Центральной Европе. М., 1981). Энергичные фигуры спорящих полны духовного горения, жажды истины, убежденности в своей правоте. Это подчеркивается во всем – в движении, мимике лиц, жестах. И это, напомним, не живопись – это камень, в буквальном смысле слова оживший под резцом искусных мастеров.

Среди других скульптур внутреннего убранства собора выделяются композиция «Мария и Елизавета», а также знаменитый «Бамбергский всадник» – большая фигура конного рыцаря, воплощение мужества, рыцарской доблести и энергии. Статую Елизаветы впоследствии назвали «сивиллой» (пророчицей) – настолько облик этой скульптуры пронизан сумрачной внутренней энергией, такой характерной для древних пророков.

«Бамбергский всадник» – наиболее загадочное произведение немецкого Средневековья. До сих пор неясно, кого, собственно, изображает эта монументальная скульптура, явно несущая черты портретного сходства. С кем? На эту тему уже высказаны десятки гипотез. Корона на голове всадника позволяет говорить о том, что это человек царского достоинства. Прообраз «Бамбергского всадника» искали среди тогдашних королей и императоров, его считали одним из трех евангельских королей-волхвов, поклонившихся младенцу Иисусу в Вифлееме. Но образ Бамбергского всадника гораздо глубже и шире, чем изображение просто императора или короля, или даже евангельского царя-волхва. Он, скорее, напоминает героя средневекового рыцарского романа. Его смелый взгляд, устремленный вдаль, заставляет вспомнить странствующих рыцарей-правдоискателей, готовых отправиться на край света во имя добра и справедливости.

Скульптуры Бамбергского собора являются классикой немецкого средневекового искусства. И эти замечательные скульптуры вот уже почти восемь столетий хранит суровый, как рыцарский замок с четырьмя башнями, собор, высоко вознесшийся над древним городом.

Собор в небольшом немецком городке Наумбург, где находилась епископская кафедра, начали сооружать около 1210 года. Строительство, как водится, растянулось на долгие годы, и в облике романского по стилю собора в XIII–XIV веках появились уже раннеготические элементы. Над кровлей собора вознеслись четыре высокие башни, контрастируя с приземистым, тяжелым зданием храма, в котором еще сохраняется крепостной облик. Толстые стены и стрельчатые окна, напоминающие бойницы, усиливают это впечатление.

Несмотря на внешнюю суровость, внутри собор очень «человечный». В его убранстве выделяются высокая каменная кафедра, украшенная скульптурами. Спинки деревянных сидений с балдахинами покрыты пышной резьбой в виде листьев.

Строительство собора уже шло к концу, когда около 1240 года в Наумбург приехал великий скульптор Средневековья, имя которого… неизвестно до сих пор. Его просто называют «Мастером из Наумбурга». Историки искусства уже давно идут по его следам. Известно, что он учился во Франции, в 1125—1130-х годах работал над скульптурным убранством Амьенского собора и собора в Нуайоне, не исключено, что его резец оставил свой след в скульптуре Реймского собора. Следы его творчества обнаружены и в германских городах Метце и Майнце.

Это был замечательный художник выдающегося дарования. На фоне европейской готики XIII столетия его произведения выделяются своим поразительным реализмом и отважным нарушением канонов и норм средневекового искусства.

«Мастер из Наумбурга» на протяжении десяти лет возводил в раннеготическом стиле западный хор Наумбургского собора (восточный хор переделан в XIV веке в формах уже зрелой готики). С конца 1240-х годов мастер приступил к украшению западного хора скульптурой. Очевидно, что в те годы под его руководством находилась целая мастерская. Так на рубеже 1240—1250-х годов в западном хоре Наумбургского собора появилась серия выдающихся произведений средневекового европейского искусства, ставших сегодня признанной классикой.

Вершиной творчества «Мастера из Наумбурга» являются двенадцать фигур донаторов – основателей Наумбургского собора. Это первая портретная галерея в искусстве средневековой Европы, удивительная по яркости изображения характеров, не имеющая аналогов ни в одной из стран. Скульптуры Наумбургского собора называют кульминацией развития немецкой скульптуры XIII века. Среди двенадцати скульптур западного хора, выполненных почти в человеческий рост, особенно выделяются знаменитые портреты Мейсенского графа Эккехарда и его жены Уты – величественной, гордой, и одновременно глубоко чувствующей и трепетной. Образ графини Уты, изваянный великим мастером, является одним из лучших образов женщины в мировом изобразительном искусстве и стоит наряду с таким шедевром, как скульптурный портрет царицы Нефертити из гробницы Тутанхамона.

Ограду западного хора украшает цикл рельефов «Страсти Христовы». Это – первое в монументальном искусстве Германии воплощение евангельского повествования о страданиях и смерти Христа. Первый рельеф, «Тайная вечеря», воспроизводит сцену крестьянской трапезы – грубые миски, нарезанный толстыми ломтями хлеб. Апостолы – широкоскулые, коренастые, напоминающие немецких крестьян, – с жадностью, как будто изголодавшись за день, набросились на еду. Среди них резко выделяются две фигуры. В центре композиции – Христос. Его взгляд, задумчивый и ясный (как такое можно изобразить в камне?), поражает. Участвуя в общей трапезе, он тем не менее уже не здесь, он – в завтрашнем дне, где его ждут суд и мучительная казнь. Протягивая Иуде кусок хлеба, Христос осторожно придерживает другой рукой широкий рукав, чтобы не испачкать его. Задумчивому и светлому образу Христа вторит фигура сидящего у края стола немолодого облысевшего бородача. Его взгляд говорит о том же: он понял мысли Учителя. И в атмосферу вечерней трапезы крепких здоровых мужчин врывается щемящая трагическая нота: этот вечер – последний…

В рельефе «Христос перед Пилатом» мастер удивительно ярко передал бешеную ярость врагов Христа и сомнения Пилата. Но Христос выше их – в его фигуре сквозит спокойная отрешенность, внутреннее согласие с волей Отца.

Реализм и подчеркнутая «светскость» наумбургских скульптур побудила некоторых исследователей искать связь между ними и средневековым еретическим движением вальденсов. Однако позднейшие исследования опровергают эти предположения: собор в Наумбурге был епископской кафедрой, и епископ Наумбургский лично участвовал в разработке художественного оформления храма. Это исключает воздействие вальденской ереси на образы знаменитых скульптур Наумбургского собора.

Скульптуры Наумбургского собора связаны с французской готикой, и это естественно – «Мастер из Наумбурга» учился и работал во Франции. Во многих мотивах Наумбургского собора можно усмотреть влияние скульптурного убранства собора в Реймсе. Однако в произведениях «Мастера из Наумбурга» ясно присутствует немецкая художественная традиция.

Собор Святого Стефана – главный храм австрийской столицы. Его изображения начали появляться на картинах с видами Вены уже в Средние века. Собор был заложен епископом Пассау в начале XII века и освящен в 1147 году. Но еще долгие десятилетия спустя он достраивался, перестраивался и подновлялся.

Первоначально храм представлял собой трехнефную базилику с сильно выступавшим трансептом, отделявшим от основной части здания узкую алтарную часть. После сильного пожара 1258 года собор фактически пришлось строить заново. От первоначальной постройки уцелел только западный фасад здания с монументальным порталом, носящим название «Исполинские врата». Два других портала, сооруженные позднее, также имеют свои названия: южный – «Певческие врата», северный – «Епископские врата».

В 1304–1340 годах была заново возведена алтарная часть собора и расширена основная часть здания. В 1359 году мастерами Микаэлем Кнабом, отцом и сыном Петером и Гансом фон Прахатицами была сооружена главная вертикаль собора – Южная башня высотой 137 м, на вершину которой ведет лестница в 312 ступеней. Жители Вены называют ее «Старый Стефл». Это одно из лучших произведений австрийской готики.

В середине XV века мастер Ганс Пукспаум, с 1440 года являвшийся главным архитектором собора Святого Стефана, начал возводить Северную башню. Достраивали ее уже после смерти зодчего, и она так и осталась незавершенной. Предание рассказывает, что для того чтобы быстрее закончить постройку башни, мастер Пукспаум заключил союз с дьяволом, но не сумел выполнить поставленное сатаной условие, и в результате башня обрушилась. В 1850-е годы башню собирались достроить, однако жители Вены к тому времени уже настолько привыкли к однобашенному собору, что решительно запротестовали против вмешательства в его сложившийся облик.

Окончательно строительство собора завершил знаменитый архитектор и скульптор Антон Пильграм, и произошло это только в начале XVI столетия. С XII века собор Святого Стефана является главным храмом Вены, а с 1469 года – епископской кафедрой (с 1723-го – архиепископской).

Несмотря на затянувшееся на несколько веков строительство, собор Святого Стефана сохранил архитектурную целостность. Его облик в основном выдержан в готическом духе. Собор, окруженный со всех сторон городской застройкой, почти невозможно охватить взглядом в полной мере, а с близкого расстояния видна только его уходящая в небо громада. Стены храма подпирают мощные контрфорсы. Многочисленные готические детали подчеркивают устремленность ввысь тяжелого, монументального здания. Кровля собора покрыта многоцветной черепицей, которой выложены, в частности, гербы Австрийской республики. Гладкие стены фасада сложены из крупных блоков тесаного камня и довольно скупо украшены резными масками и скульптурами. Среди них выделяется скульптура Самсона, раздирающего пасть льву. Но если стены собора выглядят почти гладкими, то порталы покрыты настоящим резным каменным ковром, погружающим зрителя в мир средневековых легенд и религиозной символики. Здесь можно видеть растительный орнамент, людей, птиц, фантастических животных, гномов, сказочных чудовищ.

Главный вход в храм, «Исполинские врата», в прежние времена открывался только во время торжественных церемоний, например, когда собор посещали короли и императоры. В обычное время прихожане входили в храм через боковые входы: северные Епископские врата, портал которых относится к XIV веку, или через южные Певческие врата. Певческие врата украшают каменные фигуры герцога Рудольфа IV и его супруги Катарины. Их окружают оруженосцы. В руках герцог держит модель собора Святого Стефана.

Интерьер храма изобилует многочисленными скульптурами и алтарями. Но, несмотря на это, внутреннее пространство собора не загромождено и выглядит просторным. Его длина составляет 108 м, ширина – 35 м, а высота – 28 м. Пять пар мощных столбов поддерживают теряющиеся в высоте своды главного нефа. Свет попадает сюда только из высоко расположенных боковых окон, и в пасмурный день в храме царит полумрак.

Резной высокий главный алтарь – так называемый Винер-Нейштадский алтарь – выполнен мастером Якобом Поком в XV веке и является одним из самых значительных памятников подобного рода в Европе. Его украшают раскрашенные деревянные рельефы и богатый готический орнамент, а наружные створки покрыты средневековой живописью. В интерьере собора можно увидеть немало образцов скульптуры XIV–XV веков. Среди них выделяется фигура Мадонны, относящаяся к первой четверти XIV века. Другая большая статуя Мадонны, изваянная в 1320—1330-х годах (ее причисляют к лучшим образцам немецкой пластики), стоит поблизости от епископской кафедры. Сама кафедра, выдающийся памятник средневекового искусства, изготовлена мастером Антоном Пильграмом около 1515 года. Помимо буйной готической резьбы, ее украшают четыре потрясающих по реализму и мастерству исполнения фигуры отцов Церкви, высеченные из камня. Пильграм является и автором подножия органа. Здесь, среди причудливой каменной резьбы, можно видеть автопортрет самого скульптора. Второй его автопортрет помещен в нижней части епископской кафедры.

Со времен Средневековья собор служил местом погребения королей, императоров, епископов, знатных людей. Здесь погребено множество деятелей не только австрийской, но и мировой истории – например, выдающийся полководец, генералиссимус принц Евгений Савойский. Многие надгробия отличаются особо искусной работой и являются произведениями искусства. Среди них выделяется саркофаг императора Фридриха III, изготовленный в 1467–1513 годах.

В апреле 1945 года во время ожесточенных боев в Вене собор был охвачен пожаром, длившимся трое суток. Обрушились верхние части здания, рухнул большой колокол, сильно пострадал интерьер. Жители города и советские солдаты потушили пожар, но многие детали собора безвозвратно погибли. Спустя семь лет после реставрационных работ храм был снова освящен, хотя восстановительные работы продолжались еще более десяти лет. Сегодня собор Святого Стефана полностью восстановлен, и новую кладку и архитектурные детали практически невозможно отличить от старых.

В центре Пражского Града возвышается собор Святого Вита – выдающееся произведение не только чешской, но и европейской архитектуры в целом. Этот храм является духовной и национально-исторической святыней Чехии. Здесь погребены многие чешские короли, здесь хранятся коронационные регалии средневекового чешского государства.

С 926 года на месте современного грандиозного храма стояла небольшая церковь-ротонда Святого Вита, построенная князем Вацлавом Святым. В последней четверти Х века она стала епископским храмом. В 1060–1096 годах на месте ротонды построили трехнефную базилику.

В 1344 году Пражское епископство было преобразовано в архиепископство. Таким образом Чехия получила самостоятельную церковную организацию, чего безуспешно добивались чешские правители начиная с Х века. В связи с этим повышением статуса Праги пражский маркграф принц Карл – будущий король Карл IV – задумал строительство нового собора, призванного символизировать славу Чешского королевства. По замыслам честолюбивого Карла, он должен был стать сооружением, какого еще не видела Центральная Европа.

Средства на эту дорогостоящую затею собирались на протяжении нескольких лет. Король Ян Люксембургский повелел отчислять на нужды строительства десятую часть прибыли от серебряных рудников. В 1344 году в Прагу приехал французский архитектор Матье из Арраса. Он был назначен на должность главного строителя Праги. Принц Карл познакомился с Матье еще в Париже и, по-видимому, еще там начал обсуждать с ним план будущей постройки. Так что архитектор привез в Прагу, кроме своего богатого опыта, уже готовые чертежи будущего храма.

Матье разработал проект собора Святого Вита на основе схемы, традиционной для готических соборов Южной Франции – трехнефная базилика с венцом капелл, окружающим алтарную часть. 21 ноября 1344 года в присутствии короля Яна Люксембургского и его сыновей состоялась торжественная закладка первого камня. Мастер Матиаш, как стали называть Матье в Чехии, начал возведение собора с восточной его части, не трогая до поры до времени старой базилики. Вскоре та оказалась в соседстве высоких колонн, образовавших круговой контур будущего хора. В 1344–1352 годах архитектор возвел пять капелл, нижние стены хора и девять пилонов главного нефа. Когда эти стройные, словно рвущиеся к небу столбы уже превзошли высоту романских башен старой базилики, Матье из Арраса умер. Это случилось через восемь лет после начала строительства.

Замену мастеру Карл IV – теперь уже король чешский и император Священной Римской империи – искал целый год. В конце концов он обратился за помощью к семье знаменитых строителей Парлержей из швабского города Гмюнда. Старый мастер Йиндржих Парлерж взяться за это дело не пожелал, но порекомендовал Карлу IV своего 23-летнего сына Петра. Несмотря на молодость, Петр Парлерж прошел хорошую школу строительного искусства: он учился и работал в Кёльне, затем в Гмюнде, побывал во Франции и Англии. Он принадлежал к кругу тех немецких мастеров, которые ориентировались на образцы готической архитектуры Северной Франции. Сильное влияние на Петра Парлержа оказал строившийся в ту пору знаменитый Кёльнский собор. В результате молодой архитектор приехал в Прагу, переполненный новыми идеями.

Петр Парлерж руководил строительной артелью собора Св. Вита на протяжении 44 лет. Именно благодаря Парлержу было создано прекрасное, своеобразное произведение готического искусства.

Стиль Матье из Арраса отличается утонченностью, кристальной чистотой и точностью форм, но в то же время производит впечатление чего-то слишком рассудительного. Но Парлерж всегда стремился к смелым, необычным решениям. Этот молодой мастер из Гмюнда не только смело изменил академичный проект Матье, но абсолютно по-новому подошел к решению стоявших перед ним задач, а когда дело дошло до самого сложного этапа строительства – сооружения сводчатых перекрытий высокого центрального нефа, он применил остроумный и эффектный метод фиксирования несущих опор, прежде еще никем не использовавшийся.

Король Карл одобрял смелые идеи зодчего и оказывал ему всяческую поддержку. Он распорядился передать в ведение всю Градчанскую площадь, где была устроена огромная каменотесная мастерская под открытым небом. В строительстве собора принимали участие самые талантливые в чешских землях каменщики, скульпторы, художники, литейщики.

Парлерж успел возвести восточную часть храма и заложить основание южной башни. Его сыновья Вацлав и Ян, вставшие во главе строительства после смерти отца в 1399 году, завершили сооружение хора и южного портала. В начале XV века был торжественно заложен поперечный неф. Его колонны вырастали рядом с готовым хором и сразу же перекрывались сводами. И вот рабочие уже разбирают остатки раннесредневековой базилики, чтобы освободить место для южной башни… Однако в конце 1418 года, при короле Вацлаве IV, строительство башни было внезапно прервано. Предание рассказывает, что придворный астролог предсказал королю Вацлаву, что тот умрет перед Святовитской башней. Тогда король приказал немедленно снести ее. Реальная же причина была гораздо прозаичней: в 1419 году начались длительные гуситские войны. Строительство собора приостановилось.

Более столетия временная крыша незавершенной башни выдерживала потоки дождевой воды и жар солнечных лучей. Лишь при короле Владиславе II сюда вернулись строители. Архитектор Бенедикт Рейт заложил северную башню и опоры центрального нефа. Однако его попытка быстро достроить собор Св. Вита (1509–1511) потерпела неудачу.

2 июня 1541 года на Пражском Граде вспыхнул необычайной силы пожар. В огромном костре пылали дома, дворцы и храмы. Драночная крыша башни собора Святого Вита вспыхнула, словно факел. С грохотом падали колокола, пробивая огромные дыры в кровле. Каменные своды трескались от нестерпимого жара, через расплавившиеся окна пламя проникло в Святовацлавскую часовню… От Пражского Града осталось лишь пепелище. Над руинами домов мрачно царили закопченные стены недостроенного собора. Погибли прекрасные картины и драгоценное убранство Святовацлавской капеллы…

В 1560-е годы, во время реставрационных работ, архитектор

Б. Вольмут сумел достроить северную часть собора. На этом стройка замерла на долгие столетия, хотя собор все равно жил – в нем совершались богослужения, устраивались торжественные церемонии. Строительство храма возобновилось только на рубеже XIX–XX веков. В основном сохранив замысел Петра Парлержа, чешские архитекторы Й. Краннер, Й. Моцкер и К. Гильберт в 1873–1929 годах возвели западную часть собора. Над ней в мощном порыве устремились ввысь две новые парные башни. Южную башню строители сохранили в том виде, какой она обрела в 1770 году, когда Н. Пакасси увенчал ее медными маковками луковичной формы. Так сложился современный облик собора Святого Вита – выдающегося памятника чешской архитектуры, который определяет силуэт всего Пражского града. Так завершилось строительство, которое наряду с постройкой Кёльнского собора стало одним из самых длительных «долгостроев» Европы.

Сегодня в соборе, в главной части хора над алтарем, можно видеть скульптурную портретную галерею основателей и первых строителей храма: Матье из Арраса, Петра Парлержа (оба мастера похоронены в стенах собора, в капелле Марии Магдалины), короля Карла IV и членов его семьи, архиепископов Праги и других лиц, причастных к строительству собора. Эта галерея – единственный памятник подобного рода в западноевропейском средневековом искусстве. Она выглядит данью уважения к выдающимся мастерам и к их искусству.

Фасады собора Святого Вита украшает обильная каменная резьба. Весь хор окружен изумительным готическим каменным «лесом». Здесь всюду кипит жизнь – в многочисленных звериных масках, фигурах, переплетении листьев и крестоцветов. О том, что храм начинал строить французский зодчий, напоминают каменные фигуры химер, украшающие водостоки. Этот мотив был весьма характерен для средневековой Франции.

Могущественной доминантой этого волнующего мира готики является южная башня собора, ставшая олицетворением Пражского Града, символом Праги. Высоко взметнувшая свой шпиль, башня-колокольня собора Святого Вита на протяжении многих лет являлась самой высоким сооружением Праги. В этой башне висит самый большой в Чехии колокол «Сигизмунд». Весящий 17 тонн, он был отлит в 1548 году мастером Томашем Ярошем из Брно. На вершину башни ведет лестница с довольно крутыми ступенями. Стоит преодолеть нелегкий подъем, чтобы с высоты птичьего полета полюбоваться живописной панорамой чешской столицы.

Южный портал служил в качестве торжественного входа с собор со стороны королевского дворца, поэтому Петр Парлерж работал над ним с особой тщательностью. Над порталом взлетает огромное окно, скорее, даже целая система окон, заключенных в объединяющую их стрельчатую арку, словно затканную готическими украшениями. Тонкие столбики и еще более тонкие ажурные орнаменты так легки и воздушны, будто сделаны они не из камня. Они напоминают скорее изящную резьбу из слоновой кости или серебряные кружева. Арка заполняет почти всю плоскость стены и по ширине соответствует трем стрельчатым порталам внизу.

Ниже, над центральным порталом, сверкает на солнце мозаика «Страшный суд» (1371–1372) – самая древняя мозаика в Чехии. Ее создали флорентийцы, но, видимо, в содружестве с чешскими мастерами, потому что в мозаике присутствуют такие художественные элементы, которые нигде в Европе больше не встречаются. В тональности мозаики преобладает золотой цвет. Он-то и дал название южному входу в собор Святого Вита – Золотые ворота.

Сквозь яркие витражи окон солнце бросает мерцающие пестрые пятна на выложенный светлыми плитами пол огромного центрального нефа. Пространство, открывающееся перед вошедшим в собор зрителем, потрясает с первого взгляда. Здесь все подчинено идее устремленности ввысь. Стена второго яруса выглядит сплошным кружевом оконных переплетов, льющиеся через них лучи света, окрашенные цветными стеклами, создают в соборе постоянное ощущение солнечного дня. Прекрасные витражи, созданные известными чешскими живописцами ХХ столетия М. Швабинским, К. Сволинским, Ц. Боудой, придают праздничную торжественность холодно-величавым рядам стройных колонн. Часть витражей выполнена по эскизам знаменитого чешского художника рубежа XIX–XX веков Альфонса Мухи.

Находящиеся в соборе многочисленные скульптурные бюсты членов королевской фамилии во главе с Карлом IV, а также надгробия чешских князей и королей в капеллах хора (1365–1385), изготовлены в мастерской семейства Парлержей. Эти скульптуры поражают совершенством скульптурной формы, в ряде случаев напоминая собой лучшие образцы итальянской пластики XV столетия. Все портреты не только строго индивидуальны, но мастеру даже удалось передать психологическое состояние своих героев. Мудр и чопорен Карл IV, исполнен живости его сын и преемник Вацлав IV, устремивший куда-то вдаль свой взор… Рядом – полные женственности портреты королев Бланки Валуа и Анны Пфальцской, лукава и чувственна Анна Свидницкая, третья супруга короля Карла. На лице матери Карла IV, королевы Элишки Пржемысловны, блуждает трепетная улыбка, как бы освещая его изнутри. Складки покрывала на голове переданы с таким мастерством, что можно едва ли не осязать руками мягкость ткани, созданной из холодного камня. Лицо каноника собора Св. Вита Микулаша Голубца полускрыто складками небрежно накинутого капюшона, лоб изборожден морщинами, глаза глубоко запали. Что за внутренний огонь сжигает этого человека? Архитектора Петра Парлержа скульптор изобразил человеком внутренне сосредоточенным, с твердым характером, острым, всепроникающим взглядом…

В центре собора – ступени, ведущие в подземелье. Здесь похоронены чешские князья и короли: Карл IV, Вацлав IV, Рудольф II, Ииржи из Подебрад. Рядом – надгробия славных создателей храма, Матье из Арраса и Петра Парлержа. Великие зодчие похоронены рядом с королями.

Замечательным творением Петра Парлержа в соборе Святого Вита является капелла Святого Вацлава (1362–1364), которую называют сокровищницей чешского готического искусства. Капелла построена над гробницей Святого Вацлава, чешского князя в 924–935 годах, считающегося небесным покровителем Чехии. Легенды рассказывают, что князь Вацлав служил в этой часовне полуночные мессы, а чешские князья пели Святовацлавский хорал – одно из самых древних чешских музыкальных сочинений. Писатель Ян Неруда вспоминал, как маленьким мальчиком прокрался он однажды вечером в собор Святого Вита и, затаив дыхание, ждал: вот пробьет полночь, и он увидит князя Вацлава, услышит пение его дружины. Мальчик прятался в нише на хорах и вскоре действительно услышал пение. Но это пели самые обыкновенные люди, в числе которых была его мать…

Работая над Вацлавской капеллой, Петр Парлерж в полной мере дал волю своей творческой фантазии: ведь это было место погребения первого и самого почитаемого в Чехии князя из рода Пржемысловичей, и зодчему требовалось окружить его особенно торжественной атмосферой. Парлерж решил создать замкнутое, квадратное в плане пространство, использовав абсолютно новую схему перекрытия. Так в готической архитектуре родился сетчатый свод – легкий, упругий и нарядный.

В центре капеллы возвышается статуя Святого Вацлава работы Петра Парлержа. Князь изображен в доспехах, в полном вооружении. Лицо Вацлава не наделено индивидуальными чертами, однако выражение лица передано с удивительной живостью. В образе Св. Вацлава Петр Парлерж выразил идеал святого короля. Эта скульптура резко контрастирует с исполненными драматического пафоса надгробиями членов династии Пржемысловичей. Здесь основной темой стала идея недолговечности человеческой жизни, суетности и бренности всего земного. В то же время мастер постарался подчеркнуть величие деяний правителей из рода Пржемысловичей, выступающих воплощением идей чешской государственности.

Собор Святого Вита, строившийся на протяжении столетий, вошел в золотой фонд Чехии. Играя роль своеобразного центра чешского средневекового искусства, он оказал большое влияние на развитие чешской культуры.

Краков – один из древнейших городов Европы, древняя столица польского государства. Некогда он торговал со всей Европой, на городских улицах можно было встретить даже купцов из далекого Багдада. Центром средневекового Кракова служила рыночная площадь – Главный рынок. Именно здесь, на площади Главного рынка, в начале XIV столетия вырос Мариацкий костел – сердце древнего города.

Его основанию предшествовали драматические события. В 1241 году, пройдя через земли Киевской Руси, на Польшу обрушились орды татар Батыя. Краков был захвачен и разорен, а стоявший на площади Главного рынка небольшой костел Девы Марии до основания разрушен. Предание рассказывает, что трубач-сигнальщик, стоявший на башне костела, первым увидел приближение рати «поганых» (язычников) и затрубил сигнал тревоги – «хейнал». Но в этот момент в горло ему вонзилась татарская стрела, и напев трубы оборвался…

С тех пор каждый час на башне Мариацкого костела появляется фигурка механического трубача, который трубит «хейнал», и старинный сигнал опять и опять обрывается на той ноте, на которой оборвалась жизнь защитника Кракова. «Хейнал» Мариацкого костела стал позывными Краковской астрономической обсерватории как сигнал точного времени, и ежедневно в двенадцать часов дня польское радио разносит его по всей стране.

Что правда, что неправда в этой легенде – неизвестно, однако еще в 1382 году в городских расходных книгах Кракова зафиксирована ежедневная выплата восьми грошей караульщику на башне и еще полгроша – трубачу, который должен был трубить «хейнал» в случае опасности. А часы с фигуркой трубящего сигнальщика появились на башне Мариацкого костела только много лет спустя.

Самая старая сохранившаяся часть храма – главный неф и нижние части башен – относится к первой половине XIV столетия. Собор строился почти сто лет, на протяжении всего XIV века. О его создании рассказывает другая легенда. Возведение башен костела было поручено двум братьям-каменщикам. Старший, более опытный и сноровистый, закончил свою башню, водрузил над ней шпиль и уехал в другой город строить новый храм. Вернувшись в Краков, он увидел, что вторая башня все еще не достроена. Но она была сложена крепче и лучше – значит, она будет выше его башни! Охваченный завистью и злобой, каменщик набросился на своего младшего брата с ножом и убил его. Но потом его замучили угрызения совести, и он в отчаянии бросился с недостроенной башни на камни рыночной площади…

Эта ужасная история настолько потрясла горожан, что советники городской ратуши постановили вычеркнуть из городских книг имена братьев-строителей, которые превратили святое дело возведения Божьего храма в соревнование собственных гордынь. А недостроенную башню в назидание потомкам решили оставить такой, как есть, и только покрыли ее кровлей.

Опять-таки, правда это или вымысел – неизвестно, только из двух башен Мариацкого костела одна действительно заметно ниже другой. А в Сукеннице – средневековых торговых рядах – до сих пор можно видеть тот самый нож, которым брат убил брата… Но вообще-то древний Краков с его тысячелетней историей – это город легенд. Всякое могло быть.

Мариацкий костел – выдающийся памятник польского готического зодчества. Огромный, устремленный ввысь, он своей большой, северной башней вздымается над городом на высоту более шестидесяти метров. Башню увенчивает деревянный шатер с остроконечными башенками, исключительными по красоте и четкости рисунка. Высота второй, южной башни поменьше – чуть более сорока метров. А высота главного нефа Мариацкого костела составляет двадцать восемь метров.

Старейшие цветные витражи собора были изготовлены в 1370 году, но сохранились они далеко не все. Часть существующих витражей относится к началу ХХ века и принадлежит работе мастеров С. Выспянского и Ю. Мехоффера. А алтарная живопись выполнена одним из крупнейших польских художников ХIХ столетия Яном Матейко.

Мариацкий костел в Кракове связан с именем Вита Ствоша – талантливого скульптора, живописца и графика. Именно его трудами созданы главные святыни храма – алтарь и Распятие, относящиеся к самым значительным произведениям средневекового европейского искусства.

Вит Ствош прожил долгую жизнь – он умер в возрасте девяноста трех лет. Он родился в Южной Германии, в Нюрнберге, но в 1447 году переехал в Краков и прожил здесь двадцать два года. Из них двенадцать лет, с 1477 по 1489-й, он провел в работе над алтарем Мариацкого костела – самым большим из алтарей средневековой Европы, который стал главным творением гениального мастера и величайшим сокровищем Мариацкого костела. Трехстворчатый алтарь содержит около двухсот деревянных расписанных фигур, исполненных с необыкновенной тщательностью.

Мариацкий алтарь состоит из центральной части и четырех крыльев. Центральный сюжет – увенчание Богоматери венцом Владычицы Небесной, а на крыльях изображены двенадцать сцен из жизни Девы Марии. Вит Ствош сам резал из липового дерева скульптуры и детали алтаря, сам расписывал их. Его работа поражает своим реализмом. В ней нет упрощенно-схематических черт, характерных для искусства Средневековья – все детали человеческого тела, пропорции, движение воспроизведены со скрупулезной точностью и вместе с тем одухотворены – они живут…

Во время гитлеровской оккупации Кракова алтарь Мариацкого костела был вывезен и спрятан фашистами в подземельях Нюрнбергского замка. В 1946 году его отыскали и после многолетней реставрации вернули на прежнее место – в храм.

В Мариацком костеле можно увидеть и еще один шедевр Средневековья – скульптуру «Пиета» («Оплакивание Христа), относящуюся к 1410 году. Совершенство, с каким выполнена эта композиция, позволяет некоторым исследователям считать, что ее автором был загадочный «Мастер Прекрасных Мадонн» – гениальный безымянный ваятель, оставивший после себя несколько удивительных по совершенству и красоте скульптурных изображений Мадонн.

За многие века Мариацкий костел «оброс» множеством небольших алтарей и часовенок-капелл. Одна из таких часовен, во имя Святого Антония, называлась в народе Часовней Преступников – в ней, по традиции, ксендз исповедовал перед казнью приговоренных к смерти преступников, которым затем отрубали головы – тут же, на площади Главного рынка.

Сегодня на площади Главного рынка голов уже не рубят. Сотни туристов щелкают фотоаппаратами, желая запечатлеть себя на фоне овеянного легендами Мариацкого костела, или, прикрывая ладонью от яркого солнца глаза, таращатся ввысь, пытаясь разглядеть маленькую фигурку трубача, вновь и вновь играющего свой тревожный, внезапно обрывающийся сигнал… О чем он хочет предупредить нас?

Гданьск – Данциг… Польские морские ворота, средневековый город на Балтике, история которого чем-то напоминает историю «Города мастеров» в старом одноименном кинофильме. Века, как ветры с Балтийского моря, проносились над древним городом, и далеко не все творения рук человеческих устояли под их напором. Но неодолимо возвышается над Вислой и Мотлавой могучая громада костела Девы Марии…

Гданьск возник как славянское поселение при слиянии рек Вислы и Мотлавы в конце IX столетия. Здесь через польские земли издавна пролегал древний торговый «Янтарный путь» – с Балтики вверх по Висле. Славянский Гданьск просуществовал до 14 ноября 1308 года. В эту ночь в город ворвались отряды крестоносцев, беспощадно сжигая и убивая все на своем пути… Так началась история немецкого Данцига – до того дня, когда король Казимир Ягеллон, разгромивший крестоносцев в 1454 году, издал акт о присоединении Гданьска к Польше, сохранив за ним статус «вольного города».

А с 1793 года, после раздела Польши – снова Данциг…

Только с 1945 года город окончательно вернулся в состав Польши. Вернулся совершенно неузнаваемым – это были одни развалины. Во время войны, которая пришла сюда 1 сентября 1939 года, Гданьск был разрушен на 90 процентов. И среди этого моря руин, как скала, возвышался задымленный, поврежденный, но несокрушимый колосс – костел Девы Марии…

Дата постройки его неизвестна. Традиция считает основателем костела поморского князя Святополка II. Известно только, что князь Святополк действительно в 1266 году был погребен в этом костеле, в каменном саркофаге. А первый документ, в котором упоминается храм, датирован 1271 годом.

В 1343–1344 годах крестоносцы начали перепланировку Главного города – центра Гданьска. В эти годы, вероятно, старое здание собора Девы Марии было частично разобрано и включено в объем нового здания, громадные очертания которого только-только начинали вырисовываться из строительных лесов.

В Средние века строительство храма, а тем более главного храма города, было актом особого значения. В нем отражалась не только степень религиозных чувств верующих, но и могущество дарителей и жертвователей на храм. А тот факт, что городское сословие и орденские власти находились в отношениях, мягко говоря, неприязненных, только подогревал настроения горожан: надо было ошеломить соперников, показать им, кто является реальной силой в городе!

Строительство велось медленно и, считая все перестройки и достройки, растянулось почти на сто пятьдесят лет. В 1344–1361 годах было возведено основное девятипролетное здание базилики, от которой до наших дней сохранился главный неф и опоры. В 1379 году строитель Генрих Унгерадин начал возводить трехнефный трансепт и огромный пресвитерий. По проекту грандиозный собор должен был вмещать 25 тысяч человек – то есть столько, сколько Гданьск вместе с предместьями насчитывал спустя столетие!

Началось возведение башни собора, но гданьский командор ордена крестоносцев запретил ее достраивать: по его мнению, строительство слишком высокой башни было нецелесообразно по военным соображениям. На самом деле военные соображения здесь были ни при чем, просто крестоносцы не хотели иметь в городе здание, высота которого превосходила бы высоту орденского замка.

В результате башня собора была доведена только до высоты крыши главного здания – то есть 40 м. Но горожане на этом не успокоились, и, когда в результате восстания крестоносцы были наконец изгнаны из города, снова закипела работа по достройке башни. После ее завершения в 1466 году над Гданьском возвышалось сооружение умопомрачительной высоты – 82 м! А впереди ждала новая работа – надо было расширить и надстроить нефы главного корпуса. Только 28 февраля 1502 года архитектор Генрих Хетцель положил, наконец, последний кирпич свода собора. К этому времени длина центрального нефа храма достигла 103 м, ширина – 62 м, общая площадь – 3900 кв. м.

Величие и художественное значение костела Девы Марии не состоят только в его масштабе, хотя именно громадные размеры храма в первый момент производят наибольшее впечатление. Массивность башни собора подчеркивается контрастом острых шпилей, венчающих купола башенок трансепта и южного нефа. Четыре яруса монументальной башни-колокольни покрывает сдвоенная крыша-шатер. Типичную для готики систему контрфорсов, обычно опоясывающих здание снаружи, строители Гданьского собора устроили внутри здания. В результате этого приема фасады приобрели монотонную гладкость, которая нарушается лишь прорезями высоких стрельчатых окон. Огромные окна как бы отступают вглубь стен, давая доступ потокам света, льющимся во внутреннее пространство собора.

Масштабы внутреннего пространства костела производят сильнейшее впечатление и застигают врасплох зрителя, казалось бы, подготовленного уже к этому грандиозными масштабами храма. Пространство внутри собора, залитое потоками света, кажется бесконечным. Двадцать восемь стройных колонн с резными капителями вздымаются на высоту 26 м. Где-то высоко в небе теряются звездчатые своды. Даже скульптурная группа «Распятие» высотой 3,5 м, даже шестиметровой высоты алтарь кажутся здесь маленькими…

Интерьер храма выглядит пустым – во время войны погибла значительная часть его внутреннего убранства, веками накапливавшегося благодаря пожертвованиям городских семейств и монашеских орденов. Но, как подсчитали специалисты, все эти скамьи, амвон, деревянные панели внутренних часовен закрывали стены лишь на 10 процентов, а все остальное осталось, как и было. Так что «пустота» – чисто внешнее впечатление. И потом, следует помнить, что собор служил еще и местом собраний «общества граждан города Гданьска» – «civitas Gedanensis». Двадцать пять тысяч человек, как-никак…

Одной из реликвий, уцелевших в огне войны, является скульптура Мадонны Гданьской, относящейся к XV веку. Сохранились также основные детали золотого алтаря, изготовленного мастером Михелем Шварцем в 1516 году.

Обилие света отличает Гданьский собор от других средневековых церквей Западной Европы, где многочисленные витражи на окнах затемняли пространство храма. Интерьер храма оживляли стенные росписи, а стены некоторых часовен украшали огромные, в 6–8 м, статуи святых. Все это погибло во время ожесточенных уличных боев в Гданьске весной 1945 года. Тогда же своды собора обвалились почти на 40 процентов.

После войны костел Девы Марии был восстановлен. Эту работу польских реставраторов без преувеличения можно назвать подвигом – восстановление сводов собора Девы Марии стало последним в мире примером возведения таких огромных конструкций вручную. И сегодня, как и столетия назад, над «городом мастеров» продолжает возвышаться, подставляя могучую грудь балтийским ветрам, старинный храм.

Над огромной площадью в центре мексиканской столицы вздымаются в небо две монументальные башни городского собора. Первоначально на его месте существовала небольшая церковь, построенная в 1520-е годы, во времена первых конкистадоров. К середине 1570-х годов эта церковь уже перестала соответствовать потребностям быстро растущей столицы Новой Испании, как тогда называли Мексику, и по распоряжению испанского короля Филиппа II в Мехико началось строительство нового кафедрального собора, призванного символизировать окончательное утверждение испанской короны в Новом Свете.

Собор в Мехико стали сооружать в 1576 году по проекту архитектора Клаудио де Арсиньего, составленному в 1562 году. Первоначально его перекрытие было деревянным, но в 1616 году вместо него начали возводить каменные своды и купол, законченные только пятьдесят лет спустя. Отделка фасадов была окончательно завершена в первой четверти XIX столетия.

Главный собор мексиканской столицы грандиозен и внушителен: длина центрального нефа составляет 116 м, ширина – 53 м. Этот пятинефный храм, имеющий в плане форму латинского креста, долгое время был самым большим храмом Америки. Его башни и массивный объем господствовали над городом вплоть до конца XIX века.

Архитектура фасадов собора разнородна. Она включает в себя элементы испанского Ренессанса (стили «платереско» и «эрререско») и мавританской архитектуры (стиль «мудехар»). Боковые фасады оформлены в стиле эрререско, главный – в стиле барокко. Над центральном порталом западного фасада возвышается невысокая часовая башня, а по его бокам взмывают в небо две высокие башни высотой 70 м каждая. Средокрестие увенчивает монументальный купол.

Интерьер собора в основном выполнен в духе испанского Ренессанса. Его отличает одухотворенность и воздушность. Богатое внутреннее убранство превращает внутреннее пространство храма в золотой грот. Стены, колонны, своды украшают золото, перламутр, слоновая кость. В полумраке сверкают причудливые золотые алтари в стиле позднего барокко. Ощущение «золотого грота» усиливают витражи темно-желтых тонов, заливающие собор янтарным светом, и желтовато-серый камень, из которого выполнены стены, своды и колонны.

Хор собора создан в 1695–1696 годах архитектором Хуаном де Рохасом. Его украшают ряды резных кресел с фигурами святых, архангелов и священнослужителей, выполненных из темного дерева. Главной реликвией храма является Алтарь Отпущения, изготовленный в XVII веке архитектором и скульптором Мануэлем Тольса из мрамора, оникса и золота. Службы перед этим алтарем совершаются только в большие праздники.

Гордостью и украшением собора служит Королевская капелла, или капелла Трех Волхвов. Это одна из самых роскошно оформленных частей храма. Виртуозно выполненное резное ретабло Королевской капеллы – «ретабло Королей» – принадлежит работе резчика по дереву, столярных дел мастера из Севильи Херонимо Бальбасу. Оно изготовлено в 1718–1737 годах. Это одно из лучших произведений латиноамериканского искусства, в нем зародился новый самобытный художественный стиль Мексики. В крипте – подземной усыпальнице собора – находится множество гробниц епископов Мехико XVI–XVII веков.

С юга, с правой стороны от центрального входа, к собору примыкает здание ризницы – Саграрио Метрополитано, построенной в 1749–1768 годах архитектором Лоренсо Родригесом. Фасад Саграрио Метрополитано выполнен в духе резных деревянных заалтарных образов-ретабло и отличается особой пышностью. Его гигантские порталы украшает мелкая филигранная резьба. Фасад облицован красно-коричневым пористым камнем, на фоне которого выделяются обильный архитектурный декор и скульптуры, высеченные из светлого мелкозернистого песчаника. Из-за своего чрезвычайно пышного убранства Саграрио Метрополитано напоминает деревянную резную шкатулку.

За четыре с половиной столетия своего существования кафедральный собор в Мехико в результате тектонических смещений и действия подпочвенных вод неравномерно опустился на три метра ниже уровня городской площади, и в результате его фасады выглядят заметно неровными. Ведутся работы по укреплению здания.

«Приветствую тебя, великий Куско!» – почтительно произносил в прежние времена каждый путешественник, перед которым открывались величественные постройки столицы инков. Ее монументальные сооружения, грандиозные храмы и дворцы не в меньшей степени поразили и испанских конкистадоров, вступивших в город 8 ноября 1533 года. Однако они распорядились наследием инков по-своему. Испанцы практически до основания разрушили дворцы и храмы, предварительно разграбив внутреннее убранство, а на их месте, зачастую используя фундаменты индейских построек, построили свои церкви, монастыри и дворцы. Так началась новая история города, в облике которого переплелись две разные культуры – индейская и испанская.

Расположенный на высоте 3400 м, Куско предстает с вершин окрестных холмов настоящим морем черепичных крыш с возвышающимися над ними башнями многочисленных церквей. Узкие кривые улочки сбегают к центральной площади Пласа де Армас. Это – исторический центр города. Пласа де Армас отмечает место, где когда-то располагалась инкская Кориканча – священный квартал, застроенный храмами и дворцами, впоследствии разрушенными испанцами. Нынешний ансамбль площади сложился к началу XVIII века, когда здесь были построены мощные каменные церкви и монастыри – Ла Компания, Санто-Доминго, Ла-Мерсед, поражающие пышностью архитектуры и богатством убранства. Здесь же на месте инкских храмов испанцы возвели монументальный собор Нуэстра Сеньора де ла Асуньсон – один из самых выдающихся памятников колониальной Америки.

Первое здание собора начал строить в 1556–1560 годах испанский архитектор Хуан Мануэль де Вераменди. В строительстве широко использовались камни от старых инкских построек. В 1650 году катастрофическое землетрясение, какие случаются в Куско раз в триста лет, разрушило собор, и в 1650–1654 годах он фактически был возведен заново. Эта перестройка велась под руководством архитекторов Хуана Коррео, Мигеля Гутьерреса Сансио и Франсиско Чавеса-и-Арельяно. При этом была осуществлена частичная перепланировка здания, переделаны фасады, а башни-колокольни лишились своих третьих ярусов. В июне 1654 года все работы были завершены, и 14 августа тогдашний епископ Куско дон Педро де Ортега-и-Сотомайор освятил новый храм.

Массивное, желто-серое здание собора с двумя мощными квадратными башнями буквально завораживает своим величием. Его высота составляет 33 м. При этом облик собора проще и строже других барочных церквей Нового Света. При всем великолепии и усложненности форм храм представляет простую трехнефную базилику, имеющую в плане вид латинского креста. Главным его украшением являются пышно оформленные порталы, центральный из которых носит название Пуэрта дель Пердон – «Врата Прощения». В их прихотливом скульптурном убранстве, в узорах резных деревянных дверей присутствует множество традиционных индейских мотивов, что объясняется существованием в Куско XVII столетия самобытной художественной школы, впитавшей в себя лучшие традиции индейского и европейского искусства. Она получила наименование «школы Куско».

Западная башня собора – Торре дель Евангелио – связана с легендой о некоем индейском вожде-касике, взятом в плен испанцами. Он содержался в темнице в подвале этой башни и предсказал, что день, когда башня рухнет, станет началом возрождения великой инкской империи Тауантинсуйю. 21 мая 1950 года во время очередного мощного землетрясения башня действительно рухнула, расколовшись на три огромных блока. Но никакого возрождения империи инков за этим не последовало, а башня была быстро восстановлена, кстати – с помощью испанского правительства. Впрочем, среди индейцев некоторые все еще уверены, что придет день и пророчество касика исполнится.

На башне висит самый большой колокол Куско – «Мария Ангола» весом около 6 тонн, отлитый в 1659 году. Он носит имя местной прихожанки Марии Анголы, которая пожертвовала на отливку колокола 25 фунтов золота. Это золото добавили к колокольной бронзе, и если все другие колокола отличает «серебряный звон», то звон колокола «Мария Ангола» воистину золотой. Его звук слышен на 40 километров окрест.

К основному зданию собора примыкают девять капелл, сакристия (ризница) и две придельные церкви – Саграда Фамилия и Триумфа. Площадь всего комплекса составляет 4 тысячи квадратных метров.

Церковь Триумфа является старейшей испанской постройкой Куско. Строительство этого храма началось в 1534 году на том самом месте, где при инках стояло круглое здание «Сунтур Уаси», примыкавшее к дворцу восьмого великого инки – Инки Виракочи (Атун Тупак Инки). В «Сунтур Уаси» располагался арсенал, здесь же хранились императорские регалии. Сменившая «Сунтур Уаси» церковь Триумфа стала настоящим музеем эпохи конкисты. Само название церкви призвано напоминать о победе конкистадоров, сокрушивших могучую империю инков. Среди хранящихся здесь многочисленных реликвий – образ Сошествия Пресвятой Девы, который, по преданию, помог испанцам отстоять Куско во время осады города войсками восставшего Инки Манко в 1536 году. Здесь же можно видеть еще одну реликвию эпохи покорения Перу испанцами: статую небесного покровителя Испании Св. Иакова (Сант Яго), поражающего не обычного для Испании мавра, а индейца-кечуа. В стенах храма хранится и знаменитый «крест конкисты», привезенный монахом Висенте Вальверде из Испании, с которым конкистадоры вошли в Куско и который они водрузили на центральной площади поверженной инкской столицы.

Небольшую трехнефную церковь Триумфа украшают шесть резных золоченых заалтарных образов – ретабло. Главный алтарь высечен из цельной гранитной глыбы и украшен многочисленными высеченными из камня и позолоченными деталями. В интерьере выделяются скульптуры святых, вырезанные из кедрового дерева местными мастерами Мартином Торресом и Мельчором Уаманом. На стенах – живописные полотна, принадлежащие кисти художника-метиса Диего Киспе Тито (1681) – создателя «школы Куско» и автора монументального образа «Пресвятая Дева Беленская», украшающего кафедральный собор.

Среди росписей собора вообще очень много работ живописцев «школы Куско», относящихся ко 2-й половине XVII века. Для всех частей огромного храма характерно неслыханно роскошное убранство интерьеров, резко контрастирующее с суровым внешним обликом собора. Мастера «школы Куско» – преимущественно индейцы и метисы, живописцы, ювелиры и скульпторы – приложили немало трудов к украшению величественного соборного ансамбля.

Главный алтарь выполнен в 1803 году в стиле классицизма из позолоченного дерева и богато украшен серебряными деталями. Вдоль стен хора стоят 42 деревянные скульптуры святых работы мастера-индейца Диего Ариаса де ла Серда. Тончайшая барочная резьба покрывает скамьи хора. Стены и колонны центрального нефа украшают картины работы индейского художника Антонио Синчи Рока, изображающие апостолов и евангелистов. Характерно, что, создавая свои великолепные полотна, мастера «школы Куско» отталкивались от привычных им деталей быта. Так, на большой картине «Тайная вечеря», принадлежащей кисти живописца Маркоса Сапаты, можно видеть, что перед Христом и апостолами стоит поднос с жареной морской свинкой, которая была традиционным блюдом у индейцев, обитавших в окрестностях Куско. Другая картина посвящена событиям колониальной истории города и изображает происходящую в соборе сцену венчания Мартина Лойолы (родственника Св. Игнатия Лойолы, основателя ордена иезуитов) с доньей Беатрис Нуэтра, внучкой Инки Манко. Собор украшает и многочисленная серебряная утварь, исполненная мастерами высочайшего класса.

Одна из капелл носит название «Серебряной» (Платерия). Помимо богатого декоративного убранства и позолоченной резьбы, в ней можно видеть так называемый «серебряный Иерусалим» или «балдахин», изготовленный в 1734 году. Этот балдахин используется во время торжественных процессий. Все его детали отлиты из серебра, в то время как основа состоит из резного позолоченного дерева.

Одним из лучших образцов работы мастеров школы Куско может служить алтарь капеллы Пресвятой Девы Чокончака. Еще более великолепные произведения украшают капеллу Пресвятой Девы Консепсьон, которую за необыкновенную красоту убранства называют «Прекрасной» («Ла Линда»). Ее барочный алтарь работы мастера Мартина де Торреса единодушно признан специалистами как высшее достижение колониального искусства Куско.

Еще одним шедевром является капелла Вирген дель Перпетуо Сокорро, где стоит изображение Девы Марии высотой около 30 см, целиком отлитое из чистого серебра. Рядом с барочным позолоченным алтарем помещена скульптура Святой Розы из Лимы – доминиканской монахини, скончавшейся в 1617 году и канонизированной в 1671 году в качестве небесной покровительницы Перу.

Капелла Сеньор де лос Темблорес хранит одну из главных святынь собора – статую «Смуглого Христа» («Кристо Морено»), небесного патрона Куско. Ежегодно в праздник Входа в Иерусалим с этой статуей совершаются торжественные процессии. Она была прислана в дар городу испанским королем Карлом V в середине XVI века. В результате позднейших реставраций лик Христа приобрел смуглый оттенок, а сама скульптура – индейские черты, характерные для местной художественной школы. Корона, венчающая Христа, весит 1,3 килограмма и отлита из чистого золота.

Соборная сакристия носит название «Расписного зала» из-за обилия украшающей ее живописи на библейские темы. Кроме того, здесь помещены портреты всех епископов и архиепископов Куско начиная с Висенте Вальверде. Помимо картин, в сакристии имеется немало прекрасных образцов резьбы по дереву, относящихся к колониальному периоду. Резьбой покрыты и двери, ведущие в «Расписной зал». Среди хранящихся здесь драгоценностей – созданный мастерами из Куско старинный реликварий, на изготовление которого пошло 22 килограмма золота и 5 килограммов серебра. В сакристии находятся также деревянный резной алтарь с витыми колоннами в стиле барокко. Роспись алтаря выполнена знаменитым фламандским мастером Ван Дейком.

В крипте, попасть через которую можно, минуя капеллу Рождества Девы Марии, погребены епископы и архиепископы Куско. На дверях, ведущих в крипту, – роспись: анонимный художник изобразил сцены землетрясения 1650 года, разрушившего старое здание собора.

Сегодня Куско является крупнейшим в Перу центром международного туризма. И этим не в последнюю очередь он обязан своему знаменитому собору, воплотившему в себе лучшие художественные традиции Старого и Нового Света.

В 1956 году на берегу большого водохранилища, на пустынном плоскогорье началось строительство новой бразильской столицы – «города будущего», как его сразу окрестила мировая пресса. Город проектировала и строила группа бразильских архитекторов во главе с Лусиу Костой и Оскаром Нимейером. Оба они находились под влиянием идей французского архитектора Ле Корбюзье (1887–1965), градостроительные теории которого завоевали большую популярность еще в 1920-х годах.

Главным архитектором строящегося города стал Оскар Нимейер – один из самых выдающихся зодчих ХХ века. Он родился в 1907 году в Рио-де-Жанейро, в 1934 году окончил Национальную школу изящных искусств. Нимейер принимал участие в проектировании здания Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке.

Строительство Бразилиа стало зримым воплощением архитектурных взглядов Нимейера. «Город будущего», по замыслу зодчего, должен был стать городом свободного человека, который мог бы здесь свободно жить, свободно дышать, свободно передвигаться, работать и мыслить. «Авторы проекта Бразилиа перешагнули свою эпоху, заглянули в будущее!» – восхищенно восклицали сторонники Нимейера. Противники, которых тоже было немало, недовольно поджимали губы: формализм, голая функциональность, творческая неудача… Но, несмотря на яростные споры, градостроительные и архитектурные принципы Нимейера, воплощенные в Бразилиа, начали стремительно завоевывать весь мир.

Железобетон, металл и стекло – вот три кита, на которых Оскар Нимейер построил свой новый город. Это уже после Бразилиа эти материалы стали традиционными для современного строительства. А тогда, в 1950-е годы, это казалось одним – чрезвычайно смелым, другим – чрезвычайно неудачным решением. Из этих трех материалов и был в 1959–1960 годах возведен главный храм новой столицы – храм Тернового Венца.

Храм рассчитан на одновременное пребывание в нем четырех тысяч человек. Форма его совершенно необычна: собор, с венцом железобетонных ребер вокруг, призван напоминать о терновом венце Иисуса Христа и представляет собой законченный и цельный образ. В плане храм круглый, его увенчивает высокий, легкий и тонкий крест. Пол находится на три метра ниже поверхности земли, так что попасть внутрь можно по наклонному крытому коридору. Темный, узкий подземный переход выводит в огромное, наполненное светом и воздухом внутреннее пространство храма.

Собор громаден и безупречно симметричен. Диаметр основания составляет 70 м, высота здания – 40 м. Шестнадцать необычной формы железобетонных опор возносятся к небу, как языки пламени, символизирующие очищающий огонь веры. Пространство между опорами закрывают высокие стрельчатые окна со специальными стеклами, защищающими от палящих лучей тропического солнца. Эти стекла окрашены в ярко-синие тона, и все пространство храма залито прохладным голубым светом. Купол также сделан стеклянным, и через него можно видеть синее небо, на фоне которого выделяются большие, установленные на высоте 31 метра, фигуры ангелов, которые словно парят в воздухе.

Железобетонные опоры изнутри облицованы светлым мрамором, рассеивающим свет в интерьере храма. Круглый зал центрального нефа заполнен рядами скамей для молящихся. Над ними возвышается монументальное распятие. Круглый главный неф диаметром 60 м по периметру окружен традиционными капеллами. По периметру храма стоят и двенадцать поднятых на бетонные плиты высоких статуй апостолов, выполненных в несколько стилизованной манере, среди которых особенно выделяется фигура апостола Матфея с Евангелием в руках.

Отдельно от храма расположены оригинальной формы крещальня-баптистерий с яйцеобразным куполом и группа одно– двухэтажных служебных помещений (дома священнослужителей, музей, хозяйственные постройки), соединенных с собором подземными переходами. Всю территорию храма окружает невысокая ограда.

Несмотря на то что собор в основном был закончен в 1960 году, еще двадцать лет в нем велись различные работы, окончательно завершенные в 1980 году.

Строя город будущего, Нимейер созданием своего храма Тернового Венца гениально показал, что будущее без Бога невозможно. И даже в городе из бетона, металла и стекла Богу всегда найдется место.

Храм Святой Софии в Константинополе, всемирно известный памятник византийской архитектуры, по словам известного русского византиниста Н.П. Кондакова, «сделал для империи больше, чем многие ее войны». Этот уникальный храм стал вершиной византийского зодчества, на многие века определив развитие архитектуры в странах Западной и Восточной Европы, Ближнего Востока и Закавказья.

История храма началась при римском императоре Константине Великом, который в 324 году основал Константинополь – новую столицу империи. А в 326 году Константин построил первую в своей столице церковь – во имя Святой Софии. Император Констанций, сын и наследник Константина, перестроил и расширил построенный отцом храм. Сто лет спустя этот собор сгорел во время восстания в Константинополе, вызванного несправедливым изгнанием Иоанна Златоуста. Восстановленный императором Аркадием, храм снова был разрушен, на этот раз дотла, во время восстания 531 года, при подавлении которого в столице Византии погибло 35 тысяч человек.

После этого император Юстиниан I заложил новый собор – беспримерный в истории. В ту эпоху в Константинополе уже существовало около тридцати церквей, блиставших золотом, серебром и разноцветными мраморами. Но Юстиниан пожелал еще построить храм, который превзошел бы величием и роскошью все, когда-либо построенное в мире.

Главными строителями храма хроники называют Исидора из Милета и Анфимия из Тралл. Оба они – выходцы из Малой Азии. Зодчий Анфимий был, вдобавок, выдающимся изобретателем и ученым того времени. В подчинении у Исидора и Анфимия работало еще сто архитекторов.

Над строительством собора ежедневно трудилось около десяти тысяч рабочих. Со всех концов империи доставлялись мраморные глыбы, золото, серебро, слоновая кость, жемчуг, драгоценные камни, из древних античных храмов свозилось все лучшее, что в них было. Из Рима были привезены колонны из красного порфира, из Эфеса – колонны из зеленого мрамора. Строительство продолжалось пять лет – с 532 по 537 год. Освящен был собор 26 декабря 538 года.

Когда строительство завершилось, мир был ошеломлен: по словам Прокопия Кесарийского, «этот храм царил над городом, как корабль над волнами моря». Казалось, что купол Святой Софии «покоится не на камнях, а спущен на золотой цепи с высоты небес». Входящий в храм чувствовал, что это «не создание людского могущества и искусства, но скорее дело самого божества», и душа молящегося чувствовала, что «Бог здесь, близко от нее, и что ему нравится этот дом, который он сам избрал для себя». Предание рассказывает, что строители храма Софии соревновались со своими предшественниками, некогда создавшими легендарный храм Соломона в Иерусалиме, и когда собор Святой Софии был закончен, его главный строитель воскликнул: «Я превзошел тебя, Соломон!»

Храм, построенный по типу трехнефной базилики, увенчивает огромный купол, возведенный на «парусах» – треугольных изогнутых сводах, опирающихся на четыре мощных столба. 107 колонн из малахита и египетского порфира поддерживают галереи, окружающие главный неф. Длина здания составляет 81 м, ширина – 72 м, высота – 55 м, а диаметр купола превышает 31 м. Сложная система полукуполов придает собору стройное единство.

Пол храма украшал прихотливый узор из порфира и цветных мраморов. Вместо иконостаса в нем были установлены двенадцать серебряных колонн с золотыми капителями. Эти колонны служили основанием для икон. Совершенно уникальным произведением искусства являлся престол в алтаре: он был изготовлен из литых золотых досок на золотых столпах, а верхняя его часть была искусно изготовлена из разных металлов и сплавов, перемешанных с разноцветными драгоценными и полудрагоценными камнями, так что поверхность престола имела 72 разных цвета и оттенка. Полукругом его окружали колонны из яшмы и порфира.

Сорок окон, прорезанных в барабане купола, заливали украшенную мозаиками внутренность храма. Когда солнце заходило, Святая София освещалась серебряными паникадилами, лампами в виде кораблей, канделябрами в виде деревьев, «огни которых казались цветками». Во мраке густой южной ночи храм, озаряя все вокруг, подобно грандиозному пожару, возвещал мореплавателям о близости столицы византийских императоров.

В 1453 году турецкий султан Мехмед II Завоеватель во главе 200-тысячного войска осадил Константинополь. Дни Византии были сочтены, но император Константин XI Палеолог отрекаться от престола не стал, а возглавил отряд последних защитников империи – 14 тысяч бойцов. Византийцы героически сопротивлялись, однако силы были слишком неравны. 29 мая турки ворвались в город.

«В некоторых местах, вследствие множества трупов, совершенно не было видно земли», – пишет очевидец. По приказу султана Мехмеда долго искали труп императора Константина и нашли его под грудой убитых – императора опознали только по пурпурным сапожкам с вышитыми золотом двуглавыми орлами. Султан приказал отрубить голову императора и водрузить ее на высокой колонне посреди завоеванной столицы Византийской империи.

Существует легенда, что, когда турки ворвались в собор, служивший там священник исчез за таинственной дверью в стене храма, захватив с собой святые реликвии. Турки не сумели его догнать: стена внезапно закрылась за ним. Во время реставрации 1850-х годов эта дверь была впервые за четыреста лет вскрыта – за ней оказалась крохотная часовня и уходящая куда-то вниз лестница, заваленная мусором…

Султан Мехмед гордо въехал в Святую Софию на белом коне. Но красота храма так поразила турка, что он приказал превратить его в мечеть. Крест с купола Софии был заменен на полумесяц, к зданию пристроили минареты. В царствование султана Селима II внешние стены храма укрепили грубыми контрфорсами, совершенно изменившими первоначальные пропорции собора. Драгоценные мозаики были грубо замазаны известью, и лишь в 1932 году началась их расчистка. В сделанной турками пристройке к храму была устроена султанская усыпальница – здесь погребены султаны Мурад III, Селим I, Мехмед III, Мустафа I.

Святая София за свою долгую жизнь пережила множество невзгод. Дважды сильные землетрясения причиняли храму значительный ущерб. К середине XIX столетия собор находился под угрозой реального разрушения, и только спешно вызванные султаном Абдул-Междидом итальянские реставраторы спасли положение. Во время этой реставрации были восстановлены несколько византийских мозаик, в том числе портреты императоров Константина и Юстиниана. После реставрации их снова замазали известью. Но великое искусство нельзя убить. До сих пор в храме Святой Софии живет дух великой христианской святыни.

Восстановление интерьеров Святой Софии началось в 1932 году. А в 1934 году мечеть в храме Святой Софии была упразднена, и вместо нее был открыт музей, где можно видеть расчищенные мозаичные образы Богоматери с Младенцем, Христа-Пантократора и другие многочисленные шедевры византийских мастеров.

Ни в одном другом памятнике художественный гений Византии не нашел такого полного, совершенного воплощения, как в Софии Константинопольской.

Равенна кажется осколком византийского мира, волею судеб занесенным на плоские равнины Ломбардии. Между тем этот город возник еще в античные времена. Известно, что уже в конце I тысячелетия до н. э. здесь, между реками По и Савио, в 120 км к югу от современной Венеции, существовал город, находившийся в союзнических отношениях с Римом. При императоре Августе в пяти километрах от города был построен большой военный порт, служившей базой для римского флота на Адриатике. Однако во времена Римской империи Равенна оставалась малоприметным провинциальным городом, имевшим, скорее, оборонное, нежели политическое или культурное значение.

Все круто изменилось после разделения империи на Западную и Восточную. В эпоху крушения Рима и великого переселения народов Равенна стала играть важнейшую роль в европейских событиях. В 402 году император Западной Римской империи Гонорий перенес сюда свою столицу. Более чем через полвека, в 476 году, Одоакр – командующий отрядами германских наемников, состоявших на римской службе, – низложил последнего римского императора Ромула Августула и захватил власть в Италии. Своей столицей Одоакр сделал Равенну.

В 493 году в Италию вторглись остготы. Одоакр был убит королем остготов Теодорихом Великим (ок. 454–526), а Равенна стала столицей остготского королевства. В 540 году город захватили византийцы, при которых Равенна являлась главным городом итальянских владений Византии. Еще два века спустя, в 751 году, городом овладели лангобарды.

Между тем речные наносы все более отодвигали береговую линию. Лишившись своей прекрасной гавани, Равенна полностью потеряла военное и торговое значение, и некогда крупный столичный город, центр культуры и науки, постепенно превратился в глухую провинцию. Равенна до сих пор остается маленьким провинциальным итальянским городом, о былом величии которого напоминают только прекрасные памятники раннего Средневековья, в 1996 году включенные в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

В числе этих памятников первое место, бесспорно, принадлежит всемирно известной церкви Сан-Витале. Эта уникальная церковь, построенная еще во времена владычества остготов, в 526 году, была освящена во имя популярного в Равенне святого мученика Виталия уже во времена византийского господства, в 547 году, при архиепископе Максимиане. Изображение на стенах храма императора Юстиниана I и его супруги Феодоры служит несомненным доказательством того, что церковь строилась на средства самого императора.

Снаружи церковь кажется относительно небольшой. Но это впечатление исчезает, стоит лишь переступить порог храма. Сложная конструкция здания, состоит из как бы вставленных друг в друга восьмигранников – внешнего двухъярусного и внутреннего трехъярусного, образованного восемью столбами и барабаном купола. Высокий купол, аркады и двухэтажные галереи создают слитное пространство, обладающее необычайным богатством точек зрения. В результате церковь, приземистая и скромная снаружи, внутри предстает величественной и торжественно-пышной.

Круговая цепь арок и столбов, окружающих вошедшего, расступается в сторону алтарной части. Три больших окна делают ее наиболее освещенной частью храма и тем самым подчеркивают необычайное богатство убранства. Ее нижняя часть облицована редкими сортами разноцветного мрамора и алебастра, а на стенах и сводах нежно мерцают великолепные мозаики…

Мозаики церкви Сан-Витале в Равенне давно и прочно вошли в золотой фонд мирового искусства. Некоторые их них выполнены еще во времена остготов римскими или равеннскими мастерами. Таков, например, юный безбородый Христос, восседающий в пурпурной тоге на голубой сфере в окружении двух архангелов в белых одеждах, Св. Виталия и епископа Экклезия, держащего в руках модель церкви. Лица архангелов отмечены печатью строгой и возвышенной красоты. Льющийся в окна свет создает впечатление нематериальности фигур. Работавшие в церкви Сан-Витале мастера ставили кусочки смальты под разными углами и не заглаживали общую поверхность, достигая этим эффекта «живого» мерцания.

Своды храма украшает растительный орнамент: то зеленый на золотом фоне, то золотой – на зеленом. В этот узор вплетаются фигуры четырех ангелов, поддерживающих синий круг с золотыми звездами и изображением белоснежного агнца.

Широко известны две огромные мозаичные картины, помещенные на боковых стенах апсиды церкви Сан-Витале – величественные, блещущие золотом и пурпуром, даже, может быть, отягощенные восточной пышностью. Их создавали, несомненно, константинопольские мастера. Левая мозаика изображает императора Юстиниана в окружении придворных, равеннского епископа Максимиана и клириков, а правая – императрицу Феодору со свитой. Обе мозаики выполнены около 547 года. В них со всей очевидностью ощущается рождение нового искусства, пришедшего на смену античности и обладающего редкой мощью духовного воздействия на человека.

Внешне изображения кажутся застывшими, неподвижными, почти бестелесными. Но каждое из них обладает поразительной энергией. Огромные, широко раскрытые глаза устремлены на входящего в храм, проникая в самую душу. Это уже почти икона, а не картина. Позднее, когда в византийских, а затем и в болгарских, сербских, древнерусских храмах все стены и столбы будут покрываться фресками или мозаичными изображениями, этот эффект возрастет многократно. Суровые взоры святых и праведников пронзают человека насквозь, и некуда укрыться от всевидящего и требовательного ока – они видят твое добро и твое зло. «Воистину нет ничего тайного, что не стало бы явным…»

Император Юстиниан держит в руках большую чашу с золотыми монетами – пожертвование на храм. Строгие и величественные фигуры равны между собой по росту. Юстиниан выделяется пурпурными одеждами, контрастирующими с белыми одеяниями священнослужителей, короной и нимбом вокруг головы, как у святого. Епископ Максимиан держит в руках крест, архидиакон – Евангелие, один из дьяконов – кадило. В лицах Юстиниана и особенно епископа Максимиана явно присутствует портретное сходство.

На композиции, помещенной на противоположной стене апсиды, изображена императрица Феодора в окружении придворных. Она также держит в руках потир с золотыми монетами. На подоле ее пурпурного плаща вышиты фигуры трех волхвов, подносящих дары Богоматери. Вокруг шеи и на плечах императрицы роскошные ожерелья. Голову увенчивает корона с длинными жемчужными подвесками, спускающимися на грудь. Вокруг головы, как и у Юстиниана, – нимб. Слева от императрицы – придворные дамы в украшенных драгоценными камнями туниках; справа – дьякон и евнух, открывающий завесу.

Лицо императора нахмурено. Феодора изображена поблекшей красавицей с усталым, задумчивым лицом. Ее пристальный взгляд выдает страстную и волевую натуру… Два человека с удивительной судьбой, императорская чета, стоявшая во главе крупнейшей европейской страны в чрезвычайно бурную, переломную, богатую событиями эпоху, которую в истории Византии сегодня принято называть «эпохой Юстиниана». Во времена 38-летнего царствования Юстиниана и Феодоры Византийская империя достигла пика своего могущества.

Вряд ли родившийся в крестьянской семье, в Богом забытой деревне, Юстиниан мог предполагать, что судьба вознесет его на трон великой империи. Но его дядя служил в императорской гвардии. Отличившись во многих войнах, он сделал головокружительную карьеру, став сперва сенатором, а в 518 году, в результате хитросплетений интриг – императором Византии Юстином I. Своих детей у него не было, и трон унаследовал племянник императора – Юстиниан.

Будущая императрица Феодора была проституткой. Дочь сторожа медведей в константинопольском цирке, она выступала обнаженной в «живых картинах» на потеху плебсу. Но Феодора славилась своей красотой, и на нее обратил внимание наследник престола, любивший посещать народные зрелища. Так Феодора стала его женой.

Нет необходимости говорить, как отнесся тот клубок змей, что принято называть византийским императорским двором, к новой императрице. Но акции Феодоры резко возросли в грозные дни восстания 532 года, известного под названием «Ника» («Побеждай») – такой лозунг избрала себе городская беднота, доведенная до отчаяния вымогательством чиновников. К бунтовщикам примкнули и некоторые сенаторы, которых возмущало все большее принижение роли сената при Юстиниане. Толпа восставших бросилась поджигать правительственные здания. Из тюрем были освобождены политические заключенные. Был сожжен архив, где хранились налоговые списки и долговые документы. Сгорели здание сената, церкви Св. Софии и Св. Ирины. Мятежники намеревались штурмовать дворец императора. Юстиниан уже был готов бежать из столицы.

История приписывает Феодоре необычайную решительность в эту отчаянную минуту. Смело войдя в зал совета, Феодора, обратившись к императору и сенаторам, произнесла свою знаменитую речь: «Императорский пурпурный плащ – лучший саван для гроба!», предложив Юстиниану умереть императором, чем жить изгнанником. Твердость императрицы возымела свое действие: оправившееся правительство жестоко подавило восстание, во время резни на улицах Константинополя было убито около 35 тыс. человек.

И вот Юстиниан и Феодора – здесь, на всемирно известных мозаиках церкви Сан-Витале. Мастера-мозаичисты запечатлели их уже на склоне лет – застывших, недоступных в своем величии…

Культура средневековой Армении была тесно связана с культурой Византии. Это влияние было взаимно перекрещивающимся, причем вклад первой бывал подчас не менее значительным, чем второй. Ведь роль армян в судьбах империи была весьма ощутимой. Некоторые византийские императоры и военачальники IX–X веков были армянского происхождения. А когда от землетрясения рухнул купол константинопольской Софии, то для восстановления этого чуда из чудес был приглашен знаменитый армянский зодчий Трдат.

Корни армянского зодчества уходят в глубь веков, обогащаясь влиянием других культур: Рима, Греции, Византии, Ирана. Значительны и многообразны памятники древнего армянского зодчества. Одним из главных сокровищ армянской архитектуры является Звартноц – храм Бдящих Сил. Как и большинство других древних армянских храмов, он дошел до наших дней лишь в развалинах.

Строительство храма началось в 641–643 годах и велось с перерывами на протяжении двадцати лет. Инициатором строительства был католикос Нерсес III Строитель, привлекший для этих целей мастеров из древнего армянского города Двин, славившегося своей красотой. Подробного описания Звартноца не сохранилось, но известно, что ему было посвящено множество восторженных похвал. Предание рассказывает, что византийского императора Константина III, посетившего Армению в 652 году, так поразила красота храма, что он приказал строителю Звартноца ехать вместе с ним в Константинополь. По дороге зодчий умер, и только это обстоятельство помешало воздвигнуть в столице Византии аналогичное сооружение.

Специалисты считают Звартноц самым дерзновенным экспериментом в армянском зодчестве. Его композиция чем-то напоминала вавилонские зиккураты – это был трехъярусный круглый храм, состоящий из трех поставленных друг на друга уменьшающихся цилиндрических объемов, увенчанных сферическим конусом. Во всем облике храма присутствовало мощное устремление ввысь. Эту устремленность подчеркивали все архитектурные детали. Здание казалось вытянутым вверх и благодаря умелому распределению освещения. Свет усиливался по мере перехода от массивной нижней части к более легкой средней, а когда взгляд наконец упирался в купол, то казалось, что он парит где-то в поднебесье.

Дошедшие до наших дней руины Звартноца свидетельствуют о грандиозности здания. Оно возвышалось на площадке, вокруг которой шел ступенчатый пьедестал, частично сохранившийся. В плане храм напоминает крест, вписанный в круг. Этот крест является основой внутреннего пространства храма. Вся конструкция опиралась на четыре мощных пилона двадцатиметровой высоты. Между этими гигантскими столбами помещались четыре апсиды, стены которых составляли полукруглые колоннады. Круглое внутреннее пространство опоясывала двухэтажная галерея. Второй ярус церкви был сквозным с трех сторон, и его стены опирались на шесть мощных колонн. Вся композиция завершалась высоким многогранным куполом, собирающим воедино внутреннее пространство храма. В церковь вели пять входов.

Храм Бдящих Сил получил свое прозвание Звартноц неслучайно. Слово «зварт» по-армянски означает «украшенный». Сверху донизу храм был покрыт скульптурными рельефами и резьбой. Причудливый орнамент обрамлял карнизы, оплетал оконные проемы, опоясывал капители колонн, наружные стены украшали виноградная лоза, ветви граната, тончайшей работы геометрический орнамент, плетенки, декоративные элементы – пальметты и аканты. Колонны завершались резными капителями, а колонны, установленные рядом с пилонами-опорами, были увенчаны изображениями громадных каменных орлов. О пышном убранстве Звартноца свидетельствуют и обнаруженные при раскопках остатки фресок, кусочки смальты для мозаики, шифер и резные камни. Мозаика богато украшала внутренние стены храма – в частности, исследователям удалось проследить наличие на алтарной стене большой мозаичной картины.

Среди произведений камнерезов, украшавших Звартноц, выделяются скульптурные поясные изображения людей – целая портретная галерея. Под одним из барельефов читается надпись «Ованес». Некоторые исследователи считают, что это имя и портрет главного строителя храма. Правда, другие исследователи полагают, что мастер просто изобразил крестьян-садоводов: у них в руках инструменты, похожие на садовые, а над барельефами вьется орнамент из переплетающихся ветвей граната и виноградных лоз. Но кем бы ни были эти люди, изображены они в чрезвычайно реалистической манере. Свободные, непринужденные позы, подробно изображенные элементы одежды, почти портретно изваянные лица – все это позволяет представить нам облик людей средневековой Армении.

Звартноц – памятник эпохи величайших достижений армянской национальной культуры V–VII веков. Впечатление от него было так велико, что облик храма неоднократно пытались повторять как в Армении, так и за ее пределами. Влияние Звартноца чувствуется во многих архитектурных сооружениях Армении вплоть до XI века. В начале XI века знаменитый зодчий Трдат возвел в городе Ани храм Святого Григория (Гагикашен), практически повторяющий Звартноц. Но сам великий храм к тому времени уже лежал в развалинах.

Звартноц простоял более трехсот лет и около 930 года был разрушен землетрясением. Как выяснили исследователи, зодчему, строившему храм, не удалось полностью перенести тяжесть верхних ярусов на четыре мощных пилона, служивших главными опорами, и в результате часть нагрузки легла на арки и своды. Именно это оказалось слабым местом постройки, и сильный удар землетрясения разорвал ее…

Попыток восстановить Звартноц не было. С течением времени на месте храма образовался огромный холм, из которого виднелись только остатки четырех пилонов. В 1901 году монах Хачик Дадьян начал раскопки храма, а в 1904 году к нему присоединился архитектор Торос Тораманян, который, тщательно изучив руины, составил первый проект реставрации Звартноца. А спустя несколько лет археологи обнаружили… средневековый макет храма! Экспедиция Н.Я. Марра обнаружила пролежавшую многие века в земле каменную статую царя Гагика. В руках у него была миниатюрная модель храма Бдящих Сил.

Сегодня на месте Звартноца действуют археологический заповедник и открытый в 1937 году музей, в котором можно увидеть модели-варианты реконструкции храма, многочисленные скульптурные фрагменты и древнюю плиту, найденную археологами среди руин Звартноца. Вероятно, она была вделана в стену храма после завершения строительства Звартноца его созидателем, католикосом Нарсесом Строителем. На плите – краткая греческая надпись: «Построил Нарсес. Помяните».

Мцхета – древняя столица Грузии, расположенная в месте слияния двух главных рек Иверии – Арагви и Куры. Как политический центр Восточной Грузии, Мцхета впервые пережила свой расцвет еще в эпоху Александра Македонского. Стены древнего города видели римские легионы Помпея и армии персидских царей. С начала IV века в Грузии распространилось христианство. А в 1010–1029 годах зодчий Арсукидзе построил в Мцхете кафедральный собор Свети-Цховели, который называют грузинской Айя-Софией.

Величаво-торжественный храм Свети-Цховели – один из самых прославленных и почитаемых в Грузии. Эта монументальная церковь служила домовым храмом патриарха и местом погребения царей Иверии. Происхождение названия «Свети-Цховели» – «Животворящий Столб» связано с преданием о принятии Грузией христианства. Легенда рассказывает, как житель Мцхеты Элиоз, будучи в Иерусалиме, присутствовал при распятии Христа и вернулся домой с реликвией – хитоном Христа. Его сестра Сидония, уже ставшая христианкой, прикоснувшись к хитону, умерла. Ее похоронили вместе с хитоном, оставшимся у нее в руках. На могиле Сидонии выросло большое дерево – ливанский кедр.

Первый христианский царь Грузии Мириан пожелал воздвигнуть над могилой Сидонии церковь. Во исполнение его желания кедр срубили, вырезали из него семь колонн и стали устанавливать их в церкви. Шесть колонн было установлено, но седьмая не поддавалась – она повисла в воздухе. Святая царица Нина, просветительница Грузии, молилась всю ночь, и тогда этот столб «без прикосновения руки людской» встал на свое место. Чудесный столб мироточил, и это драгоценное миро животворило, излечивало больных от тяжелых недугов. Отсюда и пошло наименование храма – «Животворящий Столб».

В IV веке на месте существующего храма была построена первая деревянная церковь. Спустя сто лет, при царе Вахтанге Горгасали, взамен нее воздвигли каменный храм. Он простоял до начала XI века. В 1010–1029 годах католикос Грузии Мелхиседек начал сооружение нового патриаршего храма. Пожертвования на постройку были сделаны не только церковью, но и правителями отдельных грузинских царств и даже византийским императором. Время постройки Свети-Цховели совпадает с периодом подъема средневековой Грузии, когда стремление к объединению страны создало предпосылки для развития грузинской культуры, искусства, архитектуры.

Строительство Свети-Цховели возглавил зодчий Арсукидзе. Предание рассказывает, что построенный им шедевр вызвал зависть у его учителя: как, ученик превзошел мастера! Уязвленный учитель оклеветал Арсукидзе, и мастеру отрубили правую руку… Так это или нет, но над центральной аркой северного фасада собора Свети-Цховели, действительно, помещен рельеф с изображением руки, держащей угольник. Надпись под рельефом гласит: «Рука раба Божьего Арсукидзе. Помяните».

Свети-Цховели на протяжении своей долгой истории претерпел множество невзгод. Храм несколько раз разрушали и восстанавливали, следы чего и сейчас нетрудно заметить. Особенно пострадал он в конце XIV века, при нашествии Тамерлана, по повелению которого были подрублены устои храма. Но собор устоял.

В XV веке, при царе Александре, храм Свети-Цховели был капитально отремонтирован. Следы этого ремонта заметны до сих пор, тогда же барабан купола приобрел свой нынешний вид. В 1656 году был установлен существующий шатер купола. В 30-е годы XIX столетия, в связи с приездом на Кавказ императора Николая I, в храме был проведен ремонт, уничтожены уже обветшавшие к тому времени арочные галереи и побелены внутренние стены храма, в результате чего погибли остатки древних фресок. Но, несмотря на многочисленные дополнения и поновления, собор в целом сохранил облик, который придал ему в 1029 году зодчий Арсукидзе, перестроивший древнюю базилику в крестовокупольный храм. Храм Свети-Цховели отличают строгое благородство, спокойствие и соразмерность.

Фасады храма украшены каменной резьбой, характерной для грузинской архитектуры конца X – начала XI века. Главный элемент оформления – аркатура, она связывает и объединяет фасады в единое целое. Декоративные арки разной высоты создают определенный ритм, включающий в себя игру света и тени на стенах храма. Арки обрамляют оконные проемы, резные рельефы и ниши. Среди рельефов можно видеть фигуры летящих ангелов, бычьи головы – фрагменты декоративного убранства предыдущего храма Свети-Цховели, выстроенного в V веке, а также двенадцать медальонов, в которых высечена строительная надпись с упоминанием католикоса Мелхиседека и архитектора Арсукидзе.

Карнизы, обрамления окон сплошь покрыты резным рельефным орнаментом. Для усиления впечатления архитектор использовал вставки из разноцветных камней винного, зеленого и желтого цветов, выделяющихся на общем желтовато-зеленоватом фоне стен и придающих фасаду особую нарядность. Орнамент, обрамляющий окна, и другие декоративные украшения гармонично сливаются в общий единый архитектурно-художественный образ всего здания.

Интерьер храма прост и полон света. Купол опирается на четыре столба. На уровне второго этажа устроены хоры. Обращают на себя внимание небольшая капелла в виде купольной церкви, напоминающая макет храма Гроба Господня в Иерусалиме, и расположенный в юго-западной части престол, посвященный «Святому древу Животворящему». Вероятно, этот престол прежде находился прямо под куполом церкви. Верхняя часть престола, с арочными пролетами, покоится на глухом кубе, стенки которого сплошь покрыты росписью. Большая часть этой росписи выполнена художником Гульджаварасшвили в конце XVII века и изображает сцены обращения Грузии в христианство. Здесь мы видим царя Мириана перед храмом Свети-Цховели, царицу Нину со свитой, вознесение «Животворящего Столпа», возвращение Мириана с охоты, распятие, возле которого стоит Элиоз с хитоном в руках, и другие эпизоды легенды о храме Свети-Цховели.

У юго-западного пилона стоит каменная кафедра католикоса. Она была расписана на рубеже XVII–XVIII веков. В этой росписи обращает на себя внимание композиция «Сон Иакова» со спускающейся на землю лестницей и сцена из легенды о хитоне Господнем, связанной со строительством храма Свети-Цховели.

Фрагменты росписи, сохранившейся на стенах храма, относятся в основном к XVI–XVII векам. Большая композиция «Всякое дыхание да славит Господа» на южной стене трансепта исполнена в XVII веке. Эта композиция состоит из множеств сцен, открывающих зрителю мир, населенный сказочными существами и животными. На юго-восточном пилоне, с восточной стороны, сохранилась фреска с портретом царицы Мариам, супруги царя Ростома. По ее распоряжению был восстановлен купол храма Свети-Цховели, обрушившийся в 1656 году. Царица изображена вместе со своим сыном. Огромная фигура сидящего на троне Христа и архангелов в апсиде переписаны уже в XIX веке по старому контуру росписи XI века. По ним можно судить о масштабе и значительности первоначальной фресковой росписи.

В храме сохранились многочисленные надгробия представителей царского рода Багратиони. У алтарной преграды – могилы последних грузинских царей Ираклия II и Георгия X. Здесь же находится могила царя Вахтанга Горгасали.

Перенесший за свою долгую историю немало разрушений и переделок, храм Свети-Цховели в основном все же сохранил свой первоначальный облик. Наряду с монастырем Гелати, Мцхета – один из памятников Грузии, включенных в список всемирного исторического и культурного наследия ЮНЕСКО.

Приняв христианство раньше, чем Русь, южные славяне раньше создали и собственную христианскую культуру, яркую и самобытную, несмотря на ее византийские корни. А среди южнославянских государств в эпоху раннего Средневековья наиболее высокого культурного уровня достигла Болгария. Национальная болгарская художественная школа, лучшими своими достижениями, как и все тогдашние школы христианского Востока, обязанная Византии, тем не менее творчески перерастает рамки византийского искусства.

Среди памятников болгарской живописи особого внимания заслуживают фрески церкви Святого Пантелеймона в Бояне, расположенной в пригороде Софии у подножия горы Витоша. Первоначально это была небольшая часовня, построенная в XI веке. В 1259 году по распоряжению царя Калояна с западной стороны к ней было пристроено двухэтажное здание церкви Николая и Пантелеймона. Храм со всех сторон окружают деревья.

Архитектура церкви в Бояне скромна и не поражает ни пышностью, ни величием. От благородных форм этого белокаменного, крытого черепицей храма с плоскими куполами веет седой древностью и той изящной «стильностью», по которой действительный шедевр древнего зодчества можно отличить от громоздких и бездушных подражаний нового времени. Храм Святого Пантелеймона в Бояне получил всемирную известность благодаря своим уникальным, созданным в 1259 году фрескам, которые стали высшим достижением средневековой живописи Болгарии.

В Боянской церкви сохранились росписи двух периодов – XI–XII веков и 1259 года. Первоначальная роспись была выполнена в византийском стиле с греческими надписями, в традиционной для этого периода суховатой манере. В 1259 году прямо поверх этой живописи была сделана новая, и эта новая роспись и является признанным шедевром мировой живописи. Фрески церкви Святого Пантелеймона написаны так тонко и умело, «как будто написаны пыльцой с крыльев бабочки» – так отзываются о них специалисты.

Многочисленных исследователей неизменно удивляло и продолжает удивлять то обстоятельство, что во фресках Боянской церкви болгарские мастера еще за сто лет до зарождения Ренессанса в Европе, преодолев каноны византийской живописи, создали поразительные по своему реализму росписи, в которых острая драматическая напряженность сочетается с лирической одухотворенностью. Образы Боянской церкви являются самыми ранними реалистическими портретами в монументальной живописи средневековой Европы. Дух сурового аскетизма соседствует в них с проникновенными лирическими образами, во всем господствует состояние погружения в себя, внутреннее размышление. Краски боянских фресок богаты цветовыми оттенками, плотны и весомы.

На фресках церкви в Бояне запечатлены в общей сложности 89 сцен. Все персонажи поражают индивидуальностью и одухотворенностью образов. Помимо сюжетов на библейские и евангельские темы, тут изображены реальные исторические персонажи: заказчик храма Калоян, его жена Десислава, царь Константин Асен и царица Ирина, ряд портретов воинов-святых. Особенно ярко запечатлевается в памяти женская фигура с задумчивым, милым лицом, сияющим нежными теплыми тонами: это Десислава, жена правителя Калояна, имя которой сохранилось в веках благодаря этой фреске. Образ Десиславы – один из лучших образов женщины в средневековом европейском искусстве.

С таким же реализмом выполнены портреты других правителей. Задумчивый, спокойный Калоян, строитель храма, держит в руках модель Боянской церкви. В облике Ирины читается царственное величие. Умом и добротой наделены черты лица царя Константина Асена.

На стенах церкви насчитывается двадцать два изображения Христа: в разном возрасте, в разных состояниях и обстоятельствах своей земной жизни. Но авторы фресок с особой силой постарались подчеркнуть, что Христос, все преодолевая, несет людям любовь, милосердие и прощение.

Сцены на библейские и евангельские темы выполнены согласно всем канонам византийского иконописания. Но и здесь заметен отказ от условных приемов, стремление к реализму при одновременном раскрытии внутреннего мира человека. Композиции «Тайная вечеря», «Распятие» и другие выполнены в манере острохарактерной живописи. Среди сотен изображений людей нет ни одного повторяющегося лица, они все разные: гневные, добрые, безразличные, жестокие, мудрые, простодушные. Цари, воины, горожане одеты в характерную для средневековой Болгарии одежду, их окружают реалистически изображенные предметы той эпохи, плоды, цветы.

Росписи церкви Святого Пантелеймона в Бояне справедливо считают гордостью средневекового болгарского и мирового искусства.

Первым значительным памятником древнерусского зодчества стал Софийский собор – главный храм Киевской Руси. Его строительство было начато в княжение Ярослава Мудрого, не ранее 1017 года и не позднее 1019 года, а освящен он был в 1032 году. Храм был сооружен на месте битвы киевлян с печенегами, окончившейся полным разгромом кочевников. «Сим поражением уничтожена та орда и после не беспокоила уже России. В память сей-то знаменитой победы Ярослав на поле сражения основал великолепную церковь каменную во имя святой Софии», – писал митрополит Евгений Болховитинов. Первоначальная София Киевская была деревянной, и лишь несколько лет спустя Ярослав Мудрый начал возводить на ее месте монументальный каменный храм.

Храм Святой Софии в Киеве был построен в эпоху расцвета Киевской Руси. В ряду всемирно известных храмов он занимает одно из первых мест по художественному совершенству, красоте, величию и масштабам. Даже известный путешественник Павел Алеппский, видевший Софию Киевскую в XVII век – в не самые лучшие для нее времена, – сказал, что «ум человеческий не в силах ее обнять». И совершенно справедливо первый русский митрополит Илларион в проповеди, сказанной им, вероятно, при освящении Софийского собора, восхищенно говорит: «Церковь дивна и славна всем окружным странам, яко же иной не найдется во всех землях от востока до запада».

Софийский собор был главным религиозным, общественно-политическим и культурным центром Киевской Руси. Здесь происходили церемонии «посажения» великих князей, у стен храма собиралось киевское вече, здесь велось летописание и размещалась первая на Руси библиотека. В одном из нефов собора была устроена великокняжеская усыпальница, где похоронены киевские князья Всеволод Ярославич, Ростислав Всеволодович, Владимир Мономах. А на внутренних стенах храма сохранилось около трехсот граффити – надписей и рисунков, относящихся к XII–XIII векам. Нацарапанные людьми того времени, они повествуют о бытовой и общественной жизни Киевской Руси, в них упоминаются имена Ярослава Мудрого, его сыновей Всеволода и Святослава, Владимира Мономаха, епископа Луки Белгородского, воеводы Ставра Гордятинича.

Сегодня к Софийскому собору со всех сторон подступают многоэтажные дома. Но даже в их окружении силуэт храма не теряет своего величия и мощи. Можно представить, какое впечатление он производил в древности, на фоне невысоких деревянных домов древнего Киева!

Проведенные уже в новейшее время исследования показали, что замысел собора принадлежит одному зодчему, разработавшему модель храма, а затем осуществившему этот проект. Этот неизвестный гений, несомненно, бывал в Константинополе и хорошо знал приемы византийского зодчества: Киевская София относится к типу пятинефного крестовокупольного храма, выработанного архитекторами Византии. Но произведение безымянного киевского мастера оказалось настолько самобытно и своеобразно, что историки искусства с уверенностью говорят о существовании в ту пору в Киеве самостоятельной школы зодчества.

Огромные размеры собора производили на современников неизгладимое впечатление. Первоначальная ширина храма составляла 55 м, а длина (без апсид) – 37 м. Но это монументальное сооружение, выложенное из розовой плинфы, отнюдь не «давило» на зрителя! Массу собора облегчали открытые галереи, которые как бы связывали храм с окружающим пространством, с природой, делали его доступней и человечней. Чем выше, тем стремительней нарастали объемы, ступенями восходя к завершению – центральному куполу на высоком барабане…

Фасады собора были украшены орнаментами из кирпичей, поставленных на ребро и «утопленных» в кладку здания, а также фресковыми росписями. Фрагменты этих фресок и сейчас еще можно видеть у северного и южного входов и в некоторых других местах.

За свою многовековую историю собор пережил множество невзгод: нападения врагов, грабежи, пожары, разрушения. Князь Мстислав, сын Андрея Боголюбского, захвативший Киев в 1169 году, ограбил ризницу Софийского собора и вывез драгоценные иконы, ризы, книги и даже снял колокола. В 1204 году его «подвиг» повторил князь Рюрик Ростиславич Смоленский, содравший оклады с икон и похитивший драгоценную утварь собора, книги, и даже одеяния древних киевских князей, хранившиеся в храме. Новым ударом стало нашествие Батыя. В 1240 году ворвавшиеся в город татары, по словам митрополита Евгения Болховитинова, «искали сокровищ не только в кладовых, но и в стенах церквей и в самых гробах князей».

В результате Батыева погрома храм лишился кровли и долгие годы стоял под открытым небом. От непогоды стены начали трескаться, поврежденный собор постепенно разрушался. Рухнула верхняя часть здания, громадная трещина пересекла всю алтарную часть. Первая частичная реставрация собора была проведена только в конце XIV столетия. Но лишь в 1640-х годах киевский митрополит Петр Могила, основавший при Софийском соборе мужской монастырь (впоследствии упраздненный), впервые за многие годы полностью отреставрировал храм, пригласив для работ итальянского архитектора О. Манчини. К тому времени Софийский собор уже находился в полном упадке.

Первоначально собор имел классические византийские формы и был, как считают некоторые исследователи, 13-купольным. Тринадцать центральных куполов храма, покрытые листовым свинцом, символизировали Христа и двенадцать апостолов. Фасады храма не были оштукатурены. Их украшали декоративные ниши, орнамент, живопись. Еще в 1651 году, судя по рисункам голландского художника

А. ван Вестерфельда, собор сохранял свои первоначальные формы. В последующие времена собор неоднократно менял свой облик, обрастая пристройками и надстройками. Двенадцать древних куполов были разобраны. В 1685–1707 годах храм был основательно перестроен в формах барокко, были сооружены шесть новых куполов. Тогда же были надстроены вторые этажи над внешней галереей, а пять центральных куполов получили грушевидную форму, характерную для эпохи украинского барокко XVII–XVIII веков. Восточный и западный фасад украсили фигурные фронтоны, а окна получили пышные барочные наличники. В 1744–1748 годах при митрополите Рафаиле Заборовском фронтоны и барабан центрального купола дополнил лепной орнамент. Тогда же в храме были установлены новый иконостас и серебряные царские врата.

Внутреннее пространство храма осталось почти не затронуто позднейшими переделками. Переступив порог храма, зритель попадает во внутреннее пространство – высокое, торжественное, где среди причудливой игры света и тени мерцают древние мозаики и переливаются многоцветные фрески. Дальние углы собора тонут в полумраке. Центр, подкупольное пространство, залито ярким светом, льющимся в проемы светового барабана главного купола. А прямо навстречу входящему в храм, из полумрака выходит Богоматерь в ярко-голубых одеждах, в мягком золотом мерцании, с воздетыми руками – «Богоматерь Нерушимая Стена», защитница киевлян в лихую годину татарского нашествия. В 1240 году, ворвавшись в Киев, татары долго и безуспешно били тараном в стену собора, в котором укрылось множество горожан. Били как раз с той стороны, где помещалось огромное мозаичное изображение Богоматери. И стена устояла…

Высоко из-под купола смотрит строгий лик Пантократора – Христа-Вседержителя. Лик Христа как бы парит в высоте, завершая сложную многоцветную мозаичную композицию. Ниже, по четырем сторонам света, расположены фигуры четырех архангелов, а еще ниже – фигуры двенадцати апостолов.

Первоначально алтарная часть собора от сводов до пола была покрыта мозаичными картинами, выполненными на золотом фоне. Мозаики Софийского собора в Киеве относятся к выдающимся произведениям древнерусского монументального искусства. А мозаичные композиции «Богоматерь Нерушимая Стена» и образ Богоматери из деисусного чина относятся к лучшим образам Богоматери в мировом искусстве.

Некогда среди росписей собора находились портреты членов семьи князя Ярослава Мудрого. Но они практически не сохранились. Кроме того, западная стена собора в XVII веке рухнула и после восстановления была покрыта поздними росписями. Что ж, князья, цари и президенты не вечны. А Богоматерь Нерушимая Стена по-прежнему осеняет свой народ воздетыми к небу руками.

«Окном в исчезнувший мир» служат фрески лестничных башен, ступеньки которых ведут на хоры. В отличие от храмовых, они выполнены не на религиозные, а на светские темы. Здесь можно увидеть бытовые и жанровые сценки из жизни Константинополя и Киева эпохи Ярослава Мудрого: ипподром с публикой, судьями и императором в отдельной ложе; кукольный «вертеп»; потехи – скоморохи, ряженые, борцы, танцоры, дудочники, органист, играющий на органе; охота на медведя; выход княжны из дворца.

Мозаики и фрески Софийского собора были призваны играть важную роль: они являются как бы «Библией для неграмотных». Ведь Киевская Русь только-только была крещена, и церковь придавала огромное значение изобразительному искусству – росписи храма как бы объясняли неофитам сущность христианской религии и морали, излагали события Ветхого и Нового Завета. Система мозаичной и фресковой росписи Софийского собора была призвана отразить в образах искусства идею защиты народа Божьего Христом и Богоматерью. Они, вместе с апостолами, евангелистами, святителями и мучениками, находятся в вечном единении с церковью Христовой на земле. И с нами, конечно, – если мы того захотим…

В 1852 году митрополит Филарет (Амфитеатров) высказал идею построить в Киеве собор, посвященный 900-летию Крещения Руси. Эта мысль очень понравилась императору Николаю I, одобрившему проект. По всей стране начался сбор пожертвований на строительство храма, и уже к сентябрю 1859 года было собрано около 100 тысяч рублей. А Киево-Печерская лавра пожертвовала на строительство миллион кирпичей, произведенных на собственном кирпичном заводе.

Первоначальный проект собора принадлежал петербургскому архитектору И.В. Штрому и киевскому епархиальному архитектору П.И. Спарро. Позднее этот проект основательно переработал архитектор А.В. Беретти.

Собор был посвящен крестителю Руси – святому князю Владимиру. Внешний и внутренний облик храма задуман архитекторами в старовизантийском стиле – таким, какими строили церкви во времена Владимира Святого и Ярослава Мудрого.

Владимирский собор был заложен в 1862 году, но его строительство, осложненное техническими трудностями, растянулось почти на тридцать лет. Возведением здания руководил академик В.Н. Николаев при участии архитектора К.Я. Маевского и инженера Д. Биркина. В процессе затянувшегося строительства в его проект архитектором Р.Б. Бернгардтом были внесены некоторые изменения.

Торжественное освящение состоялось 20 августа 1896 года в присутствии императора Николая II и императрицы Александры Федоровны.

Владимирский собор представляет собой шестистолпный храм с тремя апсидами, увенчанный семью куполами. Длина здания составляет 55 м, ширина – 30, а высота вместе с крестом – 49 м. Фасад здания украшают мозаики работы художника А.Н. Фролова. На массивных бронзовых дверях главного портала можно видеть литые рельефы с изображениями княгини Ольги и князя Владимира Святого.

Владимирский собор в Киеве – блестящий образец синтеза искусства и архитектуры. Славу памятника выдающегося культурного значения храм получил прежде всего благодаря своим уникальным росписям. Собор расписывала группа выдающихся художников: В.М. Васнецов, М.А. Врубель, М.В. Нестеров, П.А. Сведомский и В.А. Котарбиньский под общим наблюдением профессора А.В. Прахова. Припоминая историю древнерусской живописи, Прахов в шутку называл Васнецова и Нестерова «греческими живописцами», а Сведомского и Котарбиньского – «фряжскими живописцами»: Васнецов и Нестеров придерживались традиционной русско-византийской манеры церковного письма, а учившиеся в Риме и Дюссельдорфе Сведомский и Котарбиньский явно тяготели к европейской художественной школе. А.В. Прахов является автором проектов ряда деталей интерьера, в частности – бронзовых входных дверей. В украшении интерьера собора мозаиками принимали участие и мастера из Венеции.

Общая тема живописи собора – «Дело спасения нашего». Об этом повествуют как масштабные композиции на евангельские темы, так и символично изложенная история русской церкви: ее символизируют тридцать фигур святых – мучеников, епископов, князей, святых жен, Христа ради юродивых.

Главная роль в создании храмовой росписи принадлежит В.М. Васнецову – он исполнил 15 композиций и 30 отдельных фигур. Васнецов расписывал главный неф собора, в котором, кроме евангельских сюжетов, большое место занимают масштабные исторические композиции «Крещение князя Владимира» и «Крещение киевлян», а также портреты князей Александра Невского и Андрея Боголюбского, княгини Ольги. Кисти Васнецова принадлежит центральная композиция в алтаре храма – Богоматерь с Младенцем.

Для того, кто впервые входит в собор, самым сильным впечатлением становится образ Богоматери. В мерцающем золотом полусвете, на облаках, холодно и нежно освещенных зарей, Богоматерь легко и неторопливо идет навстречу зрителям: Царица Небесная несет грешному миру своего Сына…

Традиционный образ Богоматери получил под кистью Васнецова необыкновенно оригинальную и своеобразную трактовку. Этот образ называли «Васнецовской Богоматерью». Ее большие, полные печали и любви карие глаза ласково смотрят на зрителя. Необыкновенно прекрасно ее бледное, озаренное внутренним светом лицо. Весь образ наполнен любовью и человеческой красотой.

Первоначально эскизы росписи Владимирского собора готовил М.А. Врубель, но они не были приняты в качестве окончательного варианта. Кисти Врубеля принадлежат лишь росписи правого нефа собора. Авторству М.В. Нестерова принадлежат 4 иконостаса боковых нефов, композиции «Рождество» и «Воскресение» на стенах хоров и композиция «Богоявление» на стене крещальни, а также ряд икон главного храма и приделов. Среди них особенно выделяются иконы святых князей Бориса и Глеба и святой княгини Ольги. Написанный на фоне характерного «нестеровского» пейзажа, образ князя Глеба исполнен печальной поэзии – как будто предчувствие близкой смерти от руки убийцы ложится отсветом на одухотворенное лицо молодого князя…

П.А. Сведомский и В.А. Котарбиньский вдвоем исполнили 18 композиций и 84 отдельных фигуры росписи собора. Среди них выделяются полные драматизма и трагического пафоса, отличающиеся необыкновенным реализмом, композиции «Тайная вечеря», «Христос перед Пилатом», «Распятие» (автором первых двух является П.А. Сведомский), яркие образы-князей Андрея Боголюбского и Игоря Святославича, героя «Слова о полку Игореве».

Иконостас собора изготовлен из дымчато-серого каррарского мрамора. Разноцветные мраморы из Италии, Франции, Бельгии, России и Испании украшают интерьер храма. Из мрамора выполнен и мозаичный пол собора. Богатую серебряную утварь для Владимирского собора изготавливала известная ювелирная фирма Хлебникова.

Владимирский собор сразу привлек внимание современников. Его художественные достоинства горячо обсуждались, о них много спорили, но то, что в этом сооружении нашел свое яркое и мощное воплощение стремительный взлет русского искусства конца XIX века, никто не оспаривал. Современники единодушно назвали Владимирский собор в Киеве «первым вдохновенным произведением русского религиозного искусства».

Казанский собор – выдающийся памятник русской архитектуры начала XIX века. Он занимает чрезвычайно важное место в городском ансамбле Петербурга.

Появление в Петербурге первого храма во имя Казанской Богоматери относится к началу XVIII века, когда Петр I повелел перевезти из Москвы в новую столицу икону Казанской Божьей Матери. В 1733–1737 годах архитектор М.Г. Земцов построил близ Екатерининского канала небольшую каменную Казанскую церковь, которая на протяжении XVIII века служила местом торжественных государственных церемоний. В день переворота 28 июня 1762 года именно здесь архиепископ Дмитрий Сеченов провозгласил Екатерину II «самодержицей всероссийской». Впоследствии в связи с постройкой нового собора эта старая церковь была сломана, и после сноса еще нескольких зданий здесь возникла обширная городская площадь.

Наследнику престола Павлу Петровичу во время его поездки по Европе в 1781–1782 годах чрезвычайно понравился собор Святого Петра в Риме, и он загорелся желанием построить в Петербурге нечто похожее. Вступив на престол, Павел назначил в 1799 году конкурс на разработку проекта нового собора. 14 ноября 1800 года был утвержден проект, предложенный архитектором А.Н. Воронихиным. 17 января того же года император утвердил смету постройки: стоимость строительства была исчислена в 2 миллиона 843 тысячи 434 рубля серебром.

Закладка Казанского собора состоялась 27 августа 1801 года. Постройка его длилась целое десятилетие.

Воронихин подошел к поставленной перед ним задаче как мастер-градостроитель высокого класса. Ему предстояло учесть пожелание императора Павла I, требовавшего, чтобы за образец Казанского собора был взят храм Святого Петра в Риме с его открытой колоннадой. Тем не менее решение Воронихина оказалось во многом противоположно решению римского храма.

При проектировании Казанского собора перед зодчим стояло немало трудностей. Одна из них состояла в том, что, по традиции, алтарь должен быть ориентирован на восток. Так как на Невский выходил северный фасад собора, то получалось, что главный вход должен был обращен не к центральному городскому проспекту, а к второстепенной улице. Архитектору предстояло сделать боковой фасад таким, чтобы при взгляде на него забывалось, что этот фасад – не главный. Решение Воронихина оказалось исключительным по смелости и красоте.

Казанский собор имеет в плане форму латинского креста. В соответствии с традицией его алтарная часть обращена на восток. На Невский проспект выходит северный фасад собора, к которому примыкает колоннада из 96 стоящих в четыре ряда колонн. Грандиозная и вместе с тем легкая, она своими полукруглыми крыльями раскрыта навстречу Невскому проспекту, охватывая широкую площадь перед собором. Крылья колоннады замыкаются монументальными порталами, представляющими собой сквозные проезды. А.Н. Воронихин предполагал устроить такую же колоннаду и на южном фасаде собора, но этот замысел не был осуществлен.

Колоннада скрывает основную часть здания. Лишь в центре над рядами колонн поднимается на круглом барабане высокий купол 70-метровой высоты. Длина храма составляет 72,5 м, ширина – 56,7 м. Длина каждого из крыльев колоннады составляет 42,7 м.

Весь фасад Казанского собора облицован пудожским (пудостским) камнем. Этот мягкий известняк, который добывался в 9 км от Гатчины, близ деревни Пудость, или Пудож (отсюда его название), в первое время после выломки легко пилится и даже режется ножом, и из него можно вырезать любые фигуры и самый тонкий орнамент. Но зато потом, после продолжительного пребывания на воздухе, камень твердеет и приобретает прочность кирпича. Из пудожского камня вытесаны наружные колонны, балюстрады и рельефы собора.

Во внешнем оформлении храма широко использована скульптура. Рельефное панно «Иссекание Моисеем воды в пустыне» над восточным проездом выполнено И.П. Мартосом, панно «Воздвижение медного змия» над западным проездом – И.П. Прокофьевым. Фриз над апсидой храма, изображающий «Вход в Иерусалим», создан Д. Рашеттом. В нишах за колоннами стоят большие скульптуры: князь Владимир и Александр Невский (работы скульптора С.С. Пименова), Андрей Первозванный (работы В.И. Демут-Малиновского) и Иоанн Предтеча (работы И.П. Мартоса). Отливка статуй была поручена лучшему русскому литейщику начала XIX века В.П. Екимову. Барельефы и статуи на фасадах собора – выдающиеся произведения русской скульптуры, имеющие большую самостоятельную художественную ценность. Первоначально над крыльями колоннады возвышались бронзовые статуи архангела Михаила – ангела войны и архангела Гавриила – ангела мира, но в 1827 году они были сняты.

Внутри Казанский собор легок, светел и напоминает, скорее, дворцовый зал, чем храм. Три его нефа разделяются великолепными колоннадами из двух рядов колонн – их здесь 56. Колонны высечены из розового финляндского гранита, который по своей плотности и цвету не уступает египетскому, они создают основной эффект от внутреннего убранства собора и придают ему исключительную торжественность. Изготовлены колонны в начале XIX века мастером каменных дел Самсоном Сухановым. Бронзовые капители для них отливал литейщик Тарас Котов.

Четыре мощных пилона поддерживают стройный и легкий купол, состоящий из трех оболочек. Его диаметр превышает 17 м. В куполе устроены круглые окна, освещающие подкупольное пространство. Внешняя оболочка выполнена из кованого железа в виде радиально расходящихся ребер. В свое время высказывались сомнения в прочности этой конструкции, но проект Воронихина оказался безупречным как с художественной, так и с технической точки зрения.

Пол храма покрывает мраморная мозаика. В 1805–1806 годах для Казанского собора были отлиты из бронзы двери северного входа, воспроизводящие «Райские двери» баптистерия во Флоренции, работы знаменитого флорентийского скульптора XV века Лоренцо Гиберти. Гипсовый слепок этих дверей Петербургская Академия художеств приобрела в 1774 году, а отливку и чеканку дверей выполнил В.П. Екимов. Наличники дверей покрыты позолоченным лепным орнаментом.

Над внутренним оформлением Казанского собора работали выдающиеся живописцы В.Л. Боровиковский, В.К. Шебуев, О.А. Кипренский, А.Е. Егоров, А.И. Иванов, С.А. Бессонов. В 1939 году выполненные ими иконы и картины были вывезены в Русский музей. На месте осталась только написанная С.А. Бессоновым «Тайная вечеря» и несколько второстепенных работ.

Долгое время Казанский собор служил храмом-памятником Отечественной войны 1812 года. Вскоре после завершения постройки собора, в 1813 году, в нем был погребен великий русский полководец М.И. Кутузов. На площади перед Казанским собором в 1837 году по модели скульптора Б.И. Орловского были установлены памятники Кутузову и Барклаю-де-Толли.

Исаакиевский собор – крупнейшее сооружение Петербурга. Его золоченый купол царит над центром города. По своим масштабам собор намного превосходит все другие петербургские храмы и может вместить более 12 тысяч человек.

История Исаакиевского собора началась в 1710 году, когда близ Адмиралтейства, в Адмиралтейском сарае, была устроена временная деревянная церковь Исаакия Далматского – на день памяти этого святого приходился день рождения Петра I. В 1810-х годах был объявлен конкурс на разработку проекта нового собора, в котором приняли участие виднейшие архитекторы того времени. Среди них был и француз О. Монферран, приехавший в Россию в 1816 году. Он представил сразу двадцать четыре варианта проекта собора во всех видах: в византийском, романском, готическом классическом стилях, и даже в духе китайской и индийской архитектуры. Рассмотрев этот альбом проектов, император Александр I утвердил вариант пятиглавого собора в классическом стиле. 20 февраля 1818 года последовал указ: «Произвести окончательную перестройку Исаакиевского собора с приличным оному благолепием и утвердив план таковой перестройки по проекту Монферрана». Исаакиевский собор был торжественно заложен 26 июня 1818 года.

Постройка собора началась, однако Монферран – талантливый архитектор-рисовальщик, совершенно не имел опыта как архитектор-строитель и в своем проекте допустил ряд серьезных технических ошибок. Поэтому уже вскоре строительство пришлось прервать и создать специальную комиссию Академии художеств во главе с ее президентом А.Н. Олениным, чтобы внести исправления в проект. В состав комиссии вошли архитекторы В.П. Стасов, А.И. Мельников, А.А. Михайлов и другие. Лишь при поддержке этой комиссии Монферрану удалось довести постройку до конца. Большую роль в строительстве Исаакиевского собора сыграл начальник «Комитета по делам строений и гидравлических работ», талантливый инженер, генерал-лейтенант А.А. Бетанкур.

Постройка собора продолжалась сорок лет, с 1818 по 1858 год. В работах участвовали сотни тысяч людей. В 1818–1827 годах разобрали старый собор и соорудили фундаменты нового. Для закладки фундамента в болотистую почву пришлось вбить 24 тысячи свай. В 1828 году, еще до возведения стен, началась установка сорока восьми колонн нижних портиков, высеченных из монолитных гранитных блоков. Высота колонн составляет 17 м, а вес каждой – 114 тонн. Гранитные блоки вырубались в скалах под Выборгом, грузились на специальные суда и водным путем доставлялись в Петербург. Здесь их обрабатывали, полировали и устанавливали. Эта чрезвычайно трудоемкая работа была закончена в 1830 году.

В следующем году началось возведение стен и подкупольных пилонов. В 1836 году были сооружены перекрытия портиков, в 1838 году – купол диаметром 21,8 м, установленный на высоком барабане, окруженном монолитными гранитными колоннами. При проектировании купола Монферран использовал идею купола лондонского собора Святого Павла. Купол Исаакиевского собора состоит из трех оболочек и покрыт листами золоченой меди. Все конструкции выполнены из металла. 24 колонны, окружающие барабан центрального купола, на три метра меньше нижних и весят 64 тонны каждая, и их нужно было поднять на большую высоту. История архитектуры еще не знала подобного!

Собор, облицованный серым мрамором, был закончен в 1842 году, но освящен только в 1858 году. Почти пятнадцать лет шли работы по внутренней отделке здания. К ним были привлечены известные живописцы К.П. Брюллов, Ф.А. Бруни, П.В. Басин, В.К. Шебуев, скульпторы П.К. Клодт, И.П. Витали, А.В. Логановский, Н.С. Пименов и другие. В отделке интерьера использованы многие породы ценных камней: малахит, лазурит, порфир, мрамор разных цветов – светло-розовый, темно-красный, желтый, зеленый, серый. Богатейшее внутреннее убранство дополняют многочисленные детали из позолоченной бронзы. Многочисленные живописные и мозаичные картины покрывают стены и своды собора, интерьер украшают полированные гранитные колонны, узорчатые двери, более двухсот сложных скульптурных групп и рельефов. Основная часть скульптурного убранства храма выполнена скульптором И.П. Витали. Он же изготовил рельефы трех больших двустворчатых бронзовых дверей собора.

«Царские врата» обрамляют две колонны из драгоценного бадахшанского лазурита. Иконостасы изготовлены из белого итальянского мрамора в сочетании с мозаичными панно, накладной золоченой бронзой и колоннами из малахита и лазурита. Серый мраморный пол с мозаичными вставками обрамляет фриз из красного шокшинского кварцита. На стенах Исаакиевского собора можно видеть 62 мозаичных картины. Эти мозаики изготовлены в 1851–1914 годах и отличаются исключительным разнообразием и богатством красок.

На постройке Исаакиевского собора было впервые применено множество технических новинок и усовершенствований, в частности, гальванопластика – открытие академика Б.С. Якоби. С использованием этого метода отливались бронзовые скульптуры, украшающие интерьер храма. Всего же на украшение собора пошло около 25 пудов золота, а общая стоимость постройки составила 23 миллиона рублей.

Высота Исаакиевского собора с крестом составляет 101,8 м, длина – 102,2 м, высота портиков – 18 м, диаметр основания купола – 33,7 м. Здание выглядит несколько тяжеловесным, и при всей его пышности в облике Исаакиевского собора чувствуется закат эпохи классицизма. Внешняя колоннада храма насчитывает 112 колонн, каждая из которых представляет собой гранитный монолит. Многоколонные портики со всех сторон окружают четырехугольное здание собора, над основным объемом которого возвышается барабан, увенчанный сверкающим куполом. По его сторонам стоят еще четыре купола меньших размеров. Центральный купол очень красив по рисунку и удачно вписывается в силуэт города.

В годы Великой Отечественной войны золотой купол Исаакиевского собора был тщательно замаскирован, но, несмотря на это, здание было значительно повреждено. В послевоенные годы собор был отреставрирован и ныне снова предстает во всем своем великолепии.

Величавая громада Святой Софии господствует над Кремлем и Волховом, как седой исполин «в броне и венце», поставленный на стражу Великого Новгорода. Четыре ее купола тускло отливают свинцом, а пятый горит на солнце, подобно богатырскому шлему.

Во все века София Новгородская была символом древнего города. Ее стены сложены из природного, «выросшего из земли», камня. Волховская известняковая плита послужила превосходным материалом строителям собора, и не только его – ее прочность, фактура и цвет надолго определили внешний облик новгородских храмов.

Новгородский Софийский собор – один из самых выдающихся памятников древнерусского зодчества. Древнейший памятник каменной архитектуры на севере Руси, новгородская София лишь на несколько лет моложе Софии Киевской. Построенный в 1045–1050 годах князем Владимиром Ярославичем, сыном Ярослава Мудрого, Софийский собор уже с 30-х годов XII века стал главным храмом Новгородской вечевой республики: «Где Святая София – тут и Новгород!»

По свидетельству Новгородской I летописи, собор Святой Софии был заложен «повелением князя Ярослава» (Мудрого) его сыном князем Владимиром Ярославичем и архиепископом Лукой Жидятой в 1045 году. До той поры каменного строительства в Новгороде не велось, так что строительную артель пришлось вызывать из Киева. Пять лет спустя, в 1050 году, постройка была закончена: «Свершена бысть Святая София в Новегороде, и сына его Володимера и архиепископа Луки». В 1051 году, в праздник Воздвижения Креста Господня храм Св. Софии был освящен.

Созданная в годы, когда Киевская Русь находилась в зените своей славы, София Новгородская по своему облику очень близка к любимому детищу Ярослава Мудрого – Софии Киевской. Новгородская София построена под явным воздействием одноименного киевского храма, но ее величавая лаконичность, стройный массив, монолитность тесно поставленного пятиглавия – это уже свое, новгородское.

Пятиглавая София Новгородская выглядит проще, но не менее внушительно, чем София Киевская. Властная сила древнерусской архитектуры покоряет неравнодушного зрителя. Былинной, эпической стариной веет от облика собора. Впрочем, выглядящий сейчас сурово храм первоначально был приветливее, радостнее, легче. Сложенный из глыб дикого камня – плитняка и ракушечника, скрепленных цементным раствором с примесью мелкотолченого кирпича, до середины XII века собор не был оштукатурен и возвышался в кольце крепостных стен с суровой простотой и монументальностью. В его кладке очень много необработанного камня – такой способ кладки, неизвестный на юге Руси, широко распространен в Скандинавии и у западных славян. Стены Софийского собора достигают в толщину 1,23 м. Высота храма составляет около 40 м.

За свою многовековую историю Софийский собор неоднократно подвергался перестройкам и реставрациям, существенно изменившим его первоначальный облик. Сначала собор окружали открытые галереи – элемент, принесенный с юга киевскими мастерами и оказавшийся в условиях севера нефункциональным. Очень скоро эти галереи заложили, и фасады Софии приобрели иной облик – более «северный» и более суровый. С восточной стороны галереи завершались двумя небольшими храмами-приделами: северная галерея – приделом Св. Евангелиста Иоанна, а южная – приделом Рождества Богоматери, над которым располагалась ризница. Здесь хранились церковные ценности. В 1570 году опричники Ивана Грозного разграбили ризницу Софийского собора, захватили драгоценную утварь, иконы, ризы, колокола, выломали древние Корсунские врата.

В конце XII века архиепископ Мартирий пристроил к собору так называемую «Златую» («Мартирьевскую») паперть, которая стала усыпальницей новгородских архиепископов. В соборе имелось еще два придела: Св. Иоанна Предтечи и Свв. Иоакима и Анны. Последний придел был устроен в память о первой христианской церкви Новгорода, построенной в 990 году епископом Иоакимом Корсунским, тем самым, который сверг деревянного болвана-Перуна и крестил новгородцев в водах Волхова.

В древности главы Софийского собора были покрыты свинцовыми листами, и только в XV веке центральный купол обили золоченой медью. А за прошедшие века за счет нарастания культурного слоя собор «ушел» в землю на 1,3 м.

К юго-западному углу храма примыкает прямоугольная башня, увенчанная куполом. В ее толще находится лестница, ведущая на хоры. Некогда здесь имелись хорошо замаскированные тайники, скрывавшие казну Новгородской республики, ее архиепископов и знатных купеческих фамилий. В декабре 1547 года на один из таких тайников наткнулся Иван Грозный. По рассказу летописца, прибыв в Новгород, царь «неведомо как уведал казну древнюю, сокровенную», по преданию – скрытую в стене собора его строителем, князем Владимиром. Об этом кладе не известно было никому, «ниже слухом, ниже писанием», поэтому источник информации о кладе так и остался невыясненным. Царь, приехав ночью в собор, «начал пытать про казну ключаря софийского и пономарей много мучил», но несчастные ничего не ведали о кладе ни сном, ни духом. Не добившись от них толку, царь стал подниматься по лестнице, которая вела «на церковные полати», и наверху, остановившись, вдруг приказал ломать стену. Из замуровки «просыпалось велие сокровище: древние слитки в гривну, и в полтину, и в рубль». «Насыпав» клад в возы, царь отправил его в Москву. Кстати, это был не единственный тайник Софийского собора. В юго-восточном углу храма, между полом ризницы и потолочным сводом диаконника, находился обширный тайник, где хранилась новгородская казна. Другие тайники были устроены в стенах лестничной башни.

Среди реликвий Софийского собора – всемирно известные Сигтунские (Корсунские) врата, редчайший образец западноевропейского художественного литья XII века. Эти врата попали в Новгород в качестве военного трофея из взятой новгородцами шведской столицы Сигтуны и были принесены в дар Святой Софии. Но изготовлены они были не в Швеции, а в Германии, в городе Магдебурге, о чем говорит, в частности, изображение на вратах магдебургского епископа Вихмана.

Створы ворот состоят из бронзовых пластин с рельефными изображениями – композициями на темы Ветхого и Нового Завета, фигурами-символами. Над изображениями вырезаны поясняющие их надписи на латинском языке, а под ними – русский перевод. В самой нижней части находятся фигурки литейщиков, изготовлявших врата, – Рикмана и Вайсмута, с простодушной надписью: «Риквин меня сделал». Сюда же поместил свое бронзовое изображение «Мастер Авраам» – новгородский литейщик, собравший и дополнивший врата после доставки их в Новгород.

До 1570 года в Новгородской Софии находился еще один памятник средневековой пластики – Васильевские врата. Вывезенные Иваном Грозным после разгрома Новгорода в Александрову слободу, они сейчас находятся в Троицком соборе города Александрова. Васильевские врата были изготовлены мастером Игнатием Устюжанином в 1336 году по заказу архиепископа новгородского Василия Калики, портрет которого изображен на вратах. Эти врата изготовлены из меди и «писаны золотом». Техника подобных произведений заключалась в том, что по зачерненым медным листам резцом наносился рисунок, и в его канавки вплавлялась золотая проволока. Затем лист выравнивался и полировался. Среди сюжетов на евангельские темы на вратах имеется и изображение Китовраса, легендарного кентавра – излюбленный сюжет новгородских мастеров. Изображение Китовраса имеется и на Сигтунских вратах.

В соборе сумрачно. Потускневшие росписи словно впитывают скудный, пробивающийся из-под недосягаемо высокого купола свет. Раньше в соборе сверкали драгоценные оклады икон, золоченые паникадила, богатейшая утварь. А в своем нынешнем виде интерьер Софийского собора, как и его внешний облик, весьма далек от первоначального. Иконостас с иконами XIV–XVI веков, установленный позднее, нарушает единство внутреннего пространства. В древности на его месте было невысокая деревянная алтарная преграда – темплон, и интерьер собора выглядел более цельным. Во время Второй мировой войны иконостас собора, деревянные резные сени царского и митрополичьего мест были вывезены фашистами в Германию, но после войны их удалось отыскать и вернуть.

При раскопках в соборе и расчистке позднейших наслоений были обнаружены фрагменты древней мозаики из желтой, зеленой, коричневой и черной смальты. Мозаика украшала горнее место, предалтарные столбы, мозаикой была выложена часть пола.

Вереницы мощных столбов, подпирающих своды храма, покрыты живописью в красно-голубых тонах. Но эта роспись – поздняя, конца XIX столетия. От древней живописи в Новгородской Софии уцелело немногое. Законченный постройкой в 1050 году, собор более полувека стоял нерасписанным, и только в 1108 году сюда пришли мастера. В 1108–1109 годах собор был расписан. В 1829 и 1897–1900 годах живопись Софийского собора подверглась крайне неудачной реставрации, что привело к гибели большей части древних фресок. Огромный ущерб росписи собора был нанесен в результате военных действий в годы Великой Отечественной войны.

Под главным куполом собора был написан лик Христа Пантократора – Вседержителя. Легенда рассказывает, что живописцы, расписывавшие храм, хотели изобразить Спаса с благословляющей десницей. Но, написав так образ, они, придя утром в храм, всякий раз обнаруживали руку Господа со сжатыми перстами. Исправляли – а на следующий день то же самое… Приступив в четвертый раз к исправлению, живописцы неожиданно услышали глас: «Писари, о, писари! Не пишите Меня с благословляющей рукой, а пишите с рукой сжатой, ибо в этой руке я держу Великий Новгород, а когда рука моя распрострется, тогда Новгороду будет скончание». Это изображение Спаса-Вседержителя под центральным куполом собора, тщательно расчищенное из-под позднейших записей, было уничтожено в 1941 году от прямого попадания фашистского снаряда. Рука Спасителя разжалась, и Новгород был обращен в руины…

Храмовая икона Святой Софии, по преданию, была написана греческими мастерами. Св. София, т. е. воплощенная Премудрость Божия, изображена в виде ангела великого совета, «по словам пророческим». Другой святыней собора была древняя икона «Корсунская», изображающая Спасителя с Евангелием в руках.

Сегодня в Софии Новгородской можно увидеть лишь немногочисленные фрагменты живописи XI века, выполненной в лучших традициях константинопольской школы. Древнейшей сохранившейся иконой Софийского собора является икона «Петр и Павел», относящаяся к XI веку. А в иконостасе собора уцелело несколько икон, написанных в 1341 году греческими или сербскими иконописцами.

На хорах собора, в северном приделе, в нескольких помещениях располагалась богатейшая библиотека – Софийский собор был одним из главных книжных хранилищ Новгорода. Софийская библиотека особенно пополнилась при архиепископе Макарии в 30—40-х годах XVI века, когда по всем новгородским монастырям собирали и свозили в собор рукописные книги. Здесь на протяжении нескольких веков велось новгородское летописание. Здесь находилась одна из первых на Руси школ, в которой во времена Ярослава Мудрого обучалось триста детей.

На древней штукатурке стен собора и лестничной башни сохранились многочисленные надписи-граффити, процарапанные новгородцами в XI–XIII века. Среди них – молитвы, хроникальные записи о различных событиях церковной и политической жизни Новгорода, собственные автографы, шутливые надписи типа: «Якиме стоя, усне, и лоб о камень ростепе».

В Софийском соборе, в приделе Рождества Богоматери, погребены основатель собора князь Владимир Ярославич (ум. в 1050 г.) со своей супругой княгиней Александрой, князь Мстислав Храбрый – дед Александра Невского (ум. в 1180 г.), княгиня Ингигерда-Анна – жена Ярослава Мудрого (ум. в 1048 г.), Св. Никита Печерский, седьмой епископ Новгородский (ум. в 1108 г.), князь Федор Ярославич, брат Александра Невского. Здесь же погребены два первых епископа Новгорода: Иоаким Корсунский и Лука Жидята, строитель Софийского собора, а также сын Владимира Мономаха князь Изяслав. В приделе Иоанна Предтечи покоятся новгородский архиепископ Илья (в схиме Иоанн, ум. в 1185 г.) и его брат и преемник архиепископ Григорий (ум. в 1191 г.).

Вплоть до последних дней новгородской независимости собор был символом Новгорода. «Постоять, умереть за Святую Софию» на языке древних новгородцев означало постоять за свой родной город и, в случае необходимости, умереть за него.

София Новгородская стала образцом для всего каменного зодчества Северной Руси на несколько столетий вперед. Ее образ, исполненный сдержанной и величавой красоты, вновь и вновь оживает в храмах Новгорода, Пскова, Изборска, Ладоги, в могучих соборах северных монастырей и в скромных церквях сельских погостов.

Невысокий холм среди волховских заливных лугов почти не видно из-за ветвей прибрежных деревьев. Над ними поднимается только массивная, как богатырский шлем, глава храма – всемирно известной церкви Спаса на Нередице.

Церковь была построена летом 1198 года князем Ярославом Владимировичем. Расположенная близ княжеской резиденции, церковь Спаса на Нередице стала последней каменной постройкой новгородских князей. При крайне скромных размерах она воспринимается как весьма внушительное и монументальное сооружение. Когда-то к храму примыкала лестничная башня, ведущая на хоры, но ее давно уже нет.

В следующем, 1199 году, церковь была расписана. Затем последовали столетия почти полной безвестности. И лишь во второй половине XIX века на Нередицу обратили внимание историки и любители старины.

Широчайшую известность храм приобрел в начале ХХ столетия, когда стало ясно, что фрески Спаса на Нередице по целостности, сохранности и художественной ценности представляют собой явление, выходящее далеко за рамки отечественного искусства и имеющее мировое значение. Фрески Нередицы – наиболее драгоценный памятник новгородской монументальной живописи XII века. Это был абсолютно законченный и неповрежденный фресковый цикл.

Изучение фресок Нередицы началось только в 1910-е годы. Тогда Н.К. Рерих, как будто предчувствуя недоброе, писал, обращаясь к художникам: «Спешите, товарищи, зарисовать, снять, описать красоту нашей старины. Незаметно близится конец ее. Запечатлейте чудесные обломки прошлого для будущих знаний жизни». В 1903–1904 годах под руководством архитектора П.П. Покрышкина была проведена первая реставрация храма.

На изучение и зарисовку фресок Нередицы, как оказалось, судьба отпустила всего сорок лет. В 1941 году всемирно известный памятник погиб. Оказавшись на линии фронта, церковь Спаса на Нередице попала под огонь фашистской артиллерии и была обращена в руины. Рухнули верхние части стен, своды и купол. От здания храма уцелело около сорока процентов, от бесценных фресок – ничтожные фрагменты.

Церковь расстреливали с западного берега Волхова, из Юрьева монастыря, захваченного фашистами, и поэтому лучше всего уцелели восточные стены церкви. После войны сюда пришли реставраторы. Уже летом 1944 года начались работы по консервации остатков храма. Разбирали завалы, бережно собирали каждую крупицы, каждый осколок старой кладки. Скрепив стены скрытой арматурой, реставраторы принялись возводить своды и купол. И Нередица поднялась из небытия.

Реставрация была выполнена настолько точно, что сегодня даже многоопытный глаз специалиста не найдет ни малейших указаний на то, что перед нами, по существу, «новодел». И только войдя в храм и увидев вместо фресок мертвые стены, остро чувствуешь боль невосполнимой утраты…

Но история Нередицы не стала безвозвратно ушедшим прошлым. Ее судьба не оставляет равнодушными ни местных жителей, с особым чувством относящихся к Спасу на Нередице и выделяющих его среди других новгородских церквей, ни многочисленных ревнителей русской старины, приезжающих из разных дальних мест поклониться великому памятнику. Нет, не зарастает народная тропа, ведущая к храму!

Нередица чем-то сродни церкви Покрова на Нерли – так же, как владимирский храм, Нередица стоит за чертой города, она так же неразрывно связана с окружающим пейзажем и немыслима без него, такой же отрешенной задумчивостью веет от стен храма… Возвышаясь среди равнины над гладью речных вод, по своему внешнему облику церковь Спаса на Нередице ничем не отличается от скромных боярских, купеческих и уличанских построек Новгорода конца XII века – это небольшой кубического типа одноглавый храм, сложенный из плитняка. Этот местный строительный материал обладает одной особенностью – его невозможно обрабатывать идеально ровно, поверхность сложенной из него постройки всегда будет шероховатой, неровной, и поэтому все новгородские и псковские храмы кажутся вылепленными из глины. Нередица – не исключение.

Внутреннее пространство церкви, погруженное в полумрак, кажется стиснутым со всех сторон массивными толстыми стенами и тяжелыми столбами, несущими как бы «оплывшие» своды. Уцелевшие фрагменты фресок можно сегодня увидеть в центральной апсиде храма, а также на южной и западной стенах. Хорошо сохранилось суровое и мужественное изображение Павла Алеппского – оно сохраняет яркую цветовую насыщенность, характерную для фресок Нередицы в целом. Образность фресок Нередицы сродни образам архитектуры храма – в них та же властная мощь, то же сконцентрированное выражение духовной силы.

Нередица была расписана фресками целиком: стены, своды, столбы, арки, купол – все было покрыто сплошным ковром живописи. На стенах и столбах отдельные фигуры и композиции располагались поясами, а нижнюю часть стен покрывал орнамент «под мрамор», подражавший тем панелям из различных сортов мрамора, которыми украшались нижние части стен храмов Византии. В куполе находилась композиция «Вознесение», западную стену занимала огромная фреска «Страшный суд». Все изображения были охвачены единым ритмом движения и тесно переплетены друг с другом.

Во фресках Нередицы византийско-киевский канон наполнился новым содержанием. Исследователи уже давно подметили, что росписи Нередицы соответствовали строю чувств, мыслей и представлений средневекового новгородского общества. Росписи храма нельзя назвать утонченными – в этих образах святых с пламенными глазами, грозно-внушительных в своей неподвижности или, наоборот, в мерной, тяжелой поступи, дышит некая первозданная мощь, волевая и мужественная сила. Покрывая весь интерьер храма, живопись со всех сторон властно обступала молящихся, огромные глаза пророков требовательно вглядывались в глаза человеку: кто ты? Чего ищет душа твоя?

Среди погибшей росписи Спаса на Нередице была интересная фреска «Богач и черт». Надпись на ней передавала их диалог. Изнемогая в аду от огня, голый богач просит хоть каплей воды остудить ему язык. Но черт, премерзкого вида, отвечает ему, протягивая нечто вроде паникадила: «Друже богатый, испей горящего пламени».

Заказчик храма, князь Ярослав Владимирович, был женат, по одним данным, на осетинке, а по другим – на чешке. Как считают, в его окружении находился некий бенедиктинский монах, так как в росписи Нередицкого храма присутствуют два явно западноевропейских мотива – изображение покровителя ордена бенедиктинцев Св. Бенедикта Нурсийского и изображение Эдесской Богоматери, перетолкованное как Богоматерь «Знамение». Кстати, среди росписей Нередицкой церкви был и портрет строителя храма – князя Ярослава Владимировича, а также изображения первых русских святых – князей Бориса и Глеба.

Мастера, расписывавшие храм – их было трое или четверо, – несомненно, были новгородцами, но принадлежали они к разным художественным школам. Один писал в несколько архаичной византийской манере и, вероятно, учился у киевских мастеров. Двое других принадлежали к местной, новгородской школе и писали в ярко выраженной графической манере; один из них явно тяготел к примитивизму.

Сегодня фрески храма Спаса на Нередице можно увидеть только в альбомах – исследователи первой половины ХХ века все же в основном успели скопировать их и сохранить тем самым для потомков великое наследие древнерусских мастеров. И люди продолжают тянуться в опустевший храм, на побеленных стенах которого бесплотными тенями продолжают жить бессмертные фрески Нередицы…

Русский Север по праву называют сокровищницей деревянного зодчества. К числу наиболее выдающихся произведений народных строителей принадлежит Кижский погост. Нигде больше нельзя увидеть такого размаха строительной фантазии и такого богатства форм. Когда еще издали над серой гладью северных вод встает сказочный город-храм, то невольно вспоминается легендарный Китеж. Это и архитектура, и поэзия, и музыка, слитые воедино.

История Кижей восходит ко временам «старины глубокой». Эти места издавна населяли финские народы – карелы и вепсы. Вероятно, еще в древности на этом месте существовало языческое капище, потому что на языке карелов слово «кижи» означает «место игрищ». Известно, что Спасский Кижский погост на маленьком островке на Онежском озере уже в XV веке был центром большого округа, в который входило 130 деревень с 687 дворами на окрестных островах и на Заонежском полуострове. К этому времени, судя по писцовым книгам дьяка Андрея Плещеева, на погосте стояли две деревянные церкви, предшественники существующих построек – «Преображенье Спасово, а другая церковь Покров Святой Богородицы». Главная церковь, Спасо-Преображенская, была шатровой. Она была видна издалека, как и нынешние сооружения. Существует предание, что в 1613 году, когда на Заонежье обрушилась волна шведских набегов, кижанам пришлось обороняться в той Преображенской церкви, что стояла на месте нынешней.

Впрочем, Кижский погост редко видел нашествия иноплеменников. Гораздо чаще местным крестьянам приходилось браться за колья, чтобы отбиться от своих «государственников». Еще в 1648 году крестьяне Кижского округа, уставшие от притеснений земского судьи Федора Максимова, избили его прямо в Покровской церкви (не в нынешней, а в той, что стояла на ее месте), за что были впоследствии подвергнуты телесным наказаниям. В 1695 году кижские крестьяне отказались работать на открытых неподалеку железоделательных заводах. По призыву колоколов кижской звонницы они собрались у стен погоста с дубьем и сражались с высланным против них отрядом стрельцов. В 1770 году, во время известного Кижского восстания, местные мужики, вооруженные рогатинами и дубинами, разбили в Кижах отряд правительственных войск. В следующем году восстание было подавлено, и 1 июля 1771 года у стен Преображенской церкви было собрано две тысячи крестьян – давать «подписку о послушании». Все две тысячи мужиков отказались. С помощью солдат «возмутители» были схвачены и жестоко наказаны, многие сосланы в Сибирь.

А в 1714 году на острове появилось чудо деревянной архитектуры – знаменитый на весь мир двадцатидвухглавый Преображенский храм. Воздвигнутая в 1714 году, словно прощание с уходящей Древней Русью, когда Русь уже стала Российской империей, эта церковь – целая поэма. И недаром само имя Кижи стало как бы символом красоты русской души.

Ансамбль Кижского погоста состоит из трех зданий – Преображенской церкви (1714), Покровской церкви (1764) и стоящей между ними колокольни, построенной в 1874 году на месте более старого сооружения. Их окружает деревянная ограда. Несмотря на то что все здания построены в разное время и имеют разную архитектуру, они не выглядят нагромождением построек, а образуют художественное целое.

Различные по высоте и очертаниям, здания погоста составляют живописную, несимметричную группу. С разных точек зрения церкви смотрятся по-разному: они то сливаются в единый массив, то раздельно и четко вырисовываются на фоне неба. «Главный фасад» погоста устроен со стороны озера. Когда-то здесь находилась пристань. Отсюда лучше всего видна вся грандиозность Кижей.

Центр ансамбля – Преображенская церковь. Ни одна из других построек погоста не превзошла ее в величии. Они более скромны и сдержанны и имеют явно подчиненный характер, подчеркивая красоту и значение Преображенского храма. Купола Покровской церкви перекликаются с его пышным многоглавием, а островерхая колокольня по своим очертаниям напоминает его стремительно взлетающий в небо силуэт. Кижские зодчие интуитивно сумели достичь впечатления единства зданий, не прибегая к рассудочной выверенности – алгеброй, увы, нельзя измерить гармонию.

Не зря существует легенда, что мастер по имени Нестор, строивший Кижскую церковь, по окончании работы забросил свой топор в озеро, сказав, что такой красоты он уже не построит никогда – «Нет и не будет такой!»

Преображенская церковь – самая сложная, самая нарядная среди всех памятников северного деревянного зодчества. Высота ее до креста центральной главы составляет 35 м. Кажется, трудно отыскать другое сооружение, где бы так полно была использована вся огромная, накопленная веками строительная мудрость зодчих. Сложнейшая постройка возведена с таким техническим совершенством, что кижская церковь по праву считается вершиной русского плотницкого мастерства.

Построенная в петровские времена, Преображенская церковь, тем не менее теснейшим образом связана с допетровскими традициями деревянного зодчества. В построении основных элементов церкви видны очень старые плотницкие традиции. Здания с подобной композицией – восьмигранник с четырьмя прямоугольными прирубами – строились на Руси с глубокой древности и назывались «круглыми о двадцати стенах». А многоглавые завершения были известны древнерусским строителям еще во времена Ярослава Мудрого. И неверно встречающееся иногда в популярной литературе утверждение, будто Кижи не имели аналогов в русском деревянном зодчестве. За пять лет до постройки Преображенской церкви, в 1708 году, в селе Анхимове близ города Вытегры был построен 24-главый храм Покрова Богородицы, силуэт которого практически повторен мастерами-строителями Кижского храма. «Не подчиняясь никаким символам и руководствуясь, по-видимому, лишь одной идеей создать храм Божий, необыкновенный по своему величию и виду, в котором главы отмечают только святость места, строители создали два из ряда вон выходящих памятника народного искусства – храм в Вытегорском посаде и храм в Кижах. Оба они построены в начале XVIII века, и в сущности, тождественны по приему» – писал академик И.Э. Грабарь. Внешнее сходство, обилие общих мотивов и элементов, географическая близость двух памятников дали основание считать, что обе церкви были построены одними и теми мастерами.

Зодчий, создавший Кижский храм, был неподражаемым творцом форм и мотивов. Центральный объем храма образован тремя восьмериками убывающих размеров. Двадцать две крытые лемехом главы церкви ярусами уносятся в поднебесье, создавая незабываемый и уникальный, ни на что не похожий силуэт. На чешуйчатых куполах, на выступах причудливо изогнутых кровель, на ажурных крестах играют яркие пятна света и глубокие тени. Каждая деталь кажется вылепленной искусным ваятелем.

Размеры глав варьируются в разных ярусах – во втором ярусе главы чуть меньше, чем в первом, в третьем – больше, чем в первом и втором, а в четвертом главки самые маленькие. Над ними – крупная, примерно в три раза больше, центральная глава, увенчивающая все сооружение.

В 1970-е годы, в период поверхностных восторгов по поводу русского деревянного зодчества, в одночасье ставшего «модным», распространилось и прочно засело в головах убеждение, что церковь в Кижах якобы построена «без единого гвоздя». Неизвестно, кто придумал этот миф. На самом деле, в строительстве Преображенской церкви в изобилии использованы кованые железные гвозди – ими крепились фронтонные доски-причелины.

Торжественность внутренних помещений храма соответствует величию его внутреннего облика. Огромные, залитые светом притворы, просторное помещение главного храма, широкие лавки вдоль стен напоминают о том, что Преображенский храм был центром большой округи, что здесь собиралось множество народу. Ни ярких фресок, ни затейливой резьбы, ни цветных изразцов в интерьере нет. Вместо них – мощные бревенчатые стены, широкие доски половиц, массивные дверные косяки.

Как и в большинстве северных церквей, главным украшением Преображенской церкви были иконостас и «небо» – роспись потолка. Но первоначальное убранство храма погибло в годы Великой Отечественной войны. Сохранились лишь несколько икон нижнего ряда – «Зосима и Савватий Соловецкие», «Чудо Георгия о змие», «Преображение Господне».

Вторая церковь Кижского погоста, Покровская, меньше и проще Преображенской. На ее кубический основной объем поставлен восьмигранник, увенчанный девятью главами. Сооружений такого типа на Севере много, как в Карелии, так и в других областях. Отличают Покровскую церковь легкость и стройные, удлиненные пропорции. Стоящие по кругу главы образуют нарядную ажурную корону, венчающую здание.

Первоначальный иконостас Покровской церкви утрачен. Существующий иконостас при реставрации в 1956–1959 годах был собран из старинных заонежских икон XVII – начала XVIII века, в основном происходящих из деревни Тамбица.

Колокольня – самое позднее сооружение кижского ансамбля. Она построена во второй половине XIX столетия, и на ней не мог не отразиться тот упадок, который переживало в ту пору русское деревянное зодчество. При желании можно найти в ней множество внутренних несоответствий и неудач, но главное все же – это то, что мастерам удалось удивительно точно «вписать» колокольню в старинный ансамбль. Даже в это позднее время русские плотники не потеряли чувства общей меры.

Существующая деревянная ограда погоста – результат реставрации. Она была воссоздана в 1959 году по образцам сохранившейся древней ограды Ильинского погоста на Водлозере. Внушительные ворота, сторожевые башни по углам, массивные срубы подчеркивают суровость погоста, увеличивают его сходство со старинной крепостью.

Затерявшийся в лесах близ Белого озера Ферапонтов монастырь был основан в 1398 году монахом московского Симонова монастыря Ферапонтом. В миру известный под именем Федор, он родился в Волоколамске в семье дворян Поскочиных. С юного возраста мечтая о монашеской жизни, он тайно ушел из дома и принял постриг в Симоновом монастыре.

Настоятель часто давал ему разные поручения. Однажды он послал Ферапонта в дальнюю белозерскую сторону. Суровый и задумчивый Север пленил молодого монаха. Жажда пустынного уединения в тишине северных лесов охватила его. Вернувшись в Симонов монастырь, он поделился своими мыслями с монахом Кириллом – будущим Кириллом Белозерским. «Есть ли на Белом озере место, где бы можно безмолствовать иноку?» – спросил Кирилл. «Там их много», – отвечал Ферапонт. Жребий был брошен: Кирилл и Ферапонт решились уйти в пустынную сторону.

Избрав место на берегу озера Сиверского, они водрузили здесь крест и выкопали себе землянки. Прожив некоторое время с Кириллом, Ферапонт отправился на поиски уединения и поселился на берегу Бородавского озера, в месте «пространном и гладком». Вскоре сюда стали приходить другие монахи, желавшие разделить его пустынножительство. В 1409 году Ферапонт построил деревянный храм во имя Рождества Богоматери. Так возник Ферапонтов монастырь.

Известный церковный писатель Пахомий Логофет, посетивший Ферапонтово в 1461 году, писал, что монастырь «зело красен, много имуще братии работающих». На протяжении всего XV века монастырь являлся крупным духовным центром. Из его стен вышла целая плеяда известных просветителей и книжников.

Уединенность и отдаленность монастыря сделали его местопребыванием ссыльных из лиц высокого духовного звания. Первым из них был архиепископ Ростовский Иоасаф (Оболенский). В 1488 году после ссоры с Иваном III он был сослан в Ферапонтово. Иоасаф прожил в монастыре около двадцати пяти лет, проведя последние годы в совершенном безмолвии.

Спустя некоторое время после появления в Ферапонтове архиепископа Иоасафа в монастыре случился сильный пожар, во время которого юродивый по имени Галактион спас казну архиепископа. На эти чудом уцелевшие средства в 1490 году был построен собор Рождества Богородицы. Он стал второй каменной постройкой Белоозерья (после собора Кирилло-Белозерского монастыря).

Соборный храм Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря – традиционная для русских северных монастырей строгая одноглавая постройка, в которой чувствуются традиции новгородско-псковской школы каменного зодчества XV столетия. Собор очень скупо декорирован. Над храмом на широком барабане поднимается массивный колоколовидный купол с небольшой главкой в завершении. Собор окружает крытая каменная галерея, к которой с западной стороны примыкает квадратная одноярусная колокольня, крытая невысоким шатром.

Спустя двенадцать лет после строительства собора, в 1502 году, в Ферапонтово приехал известный живописец Дионисий с сыновьями – расписывать собор. «В лето 7010-е (1502) месяца августа в 6 на Преображение Господа нашего Иисуса Христа начата бысть подписывати церковь, а кончена на 2-е лето месяца 9 сентября… А писцы – Дионисий-иконник со своими чадами. О, Владыко Христе, всех царь, избави их, Господи, мук вечных», – гласит древняя надпись на северной стене собора Рождества Богородицы.

Собор Ферапонтова монастыря с фресками Дионисия давно вошел в сокровищницу отечественного и мирового искусства. Фрескам Дионисия посвящены изданные во всем мире многочисленные научные исследования, фотоальбомы, сведения о них можно найти в любом издании, посвященном древнерусской живописи.

Последнее неудивительно – Дионисий много работал в Московском Кремле и воспринял тот дух представительности и великолепия, который утвердился в Москве, когда великий князь стал именоваться «государем всея Руси».

Датой рождения Дионисия считают 1440 год. Продолжатель дела Андрея Рублева, гениальный живописец, которого современники называли «началохудожником», «преславным паче всех», много работал в Москве и подмосковных монастырях. В 1467–1476 годах он писал фрески и иконы в Пафнутьевом Боровском монастыре, в 1481 году расписывал Успенский собор Московского Кремля, затем работал в московском Спасо-Чигасовом монастыре и в кремлевском Воскресенском монастыре, после 1485 года писал иконы для церкви Успения Богоматери Иосифо-Волоколамского монастыря, в 1500 году – в Павло-Обнорском монастыре. В 1502 году Дионисий вместе с сыновьями Феодосием, Владимиром и Андреем создал один из самых совершенных ансамблей русского средневекового искусства – фрески собора Рождества Богородицы в Ферапонтовом монастыре. По счастливому совпадению, эти фрески – главное сохранившееся до наших дней произведение Дионисия.

В отличие от Андрея Рублева, Дионисий не был монахом. В его искусстве практически нет аскетического начала. По работам мастера можно судить, что Дионисий был человеком образованным, сведущим в русской истории, знавшим летописи и житийную литературу. В его искусстве чувствуется и влияние Византии. Живопись Дионисия отличает легкий, одухотворенный рисунок, богатство красок, умелая композиция росписи. «В искусстве Дионисия нет ничего резкого, стремительного, говорливого, неуемного, – отмечают искусствоведы Г. Бочаров и В. Выголов. – Живопись его глубоко созерцательна, наводит на раздумья, размышления, будто бы отвечая одному из положений «Послания иконописцу», сочинения второй половины XV века, приписываемого перу известного деятеля русской церкви Иосифа Волоцкого. Поклоняться иконам нужно, – говорится в нем, – ибо «созерцаем духовное ради иконного воображения… взлетает ум наш и мысль к Божественному желанию и любви». В ферапонтовских росписях как раз звучит эта внутренняя просветленность и любовь к человеку».

Роспись покрывает все внутреннее пространство храма от пола до потолка. Праздничность, нарядность – вот основное настроение, определяющее то впечатление, которое росписи собора производят на зрителя. Так, в сцене брачного пира одежды пирующих, по словам П.П. Муратова, «светлы, праздничны, разубраны золотой и серебряной парчой и каменьями, пылают розовым огнем, зеленью и лазурью. Это поистине «брачные» одежды, и в такие брачные, «пиршественные» одежды представляется нам облеченным все искусство Дионисия на стенах Ферапонтова монастыря». Во фресках Дионисия царят грация и мера, согласие и благородство, гармония и свет.

Собор Ферапонтова монастыря был расписан, как доказали последние исследования, всего за 34 дня, а не за два года, как это считалось ранее. Основная тема фресок ферапонтовского храма – единство мира видимого и невидимого, мира людей и мира «небесных сил бесплотных». Они выдержаны строго в духе античного правила: гармония, единство и ничего лишнего.

Фрески Ферапонтова поражают цветовым богатством и благородством тонов – нежно-розовым, золотисто-желтым, сиреневым, зеленоватым, лилово-коричневым и красновато-коричневым. Несмотря на некоторую приглушенность цвета, они создают впечатление нежности и прозрачности красок. Долгие годы считалось, что в качестве красителей для фресок были использованы цветные камешки и глины разных цветов и оттенков, которые можно найти на берегах Бородавского и Паского озер и в руслах впадающих в них ручьев. Эти камешки дробились, растирались и замешивались на яичном белке.

Это предание вызвало даже волну паломничества в Ферапонтово художников из Москвы, Ленинграда и других городов. Они искали аналогичные камешки и глины и готовили из них краски по старинным рецептам. Но совсем недавние исследования, проведенные специалистами НИИ реставрации, доказали, что красивая история о том, как Дионисий искал по берегам озер разноцветные камешки и растирал их, приготовляя краски, не более чем сказка. Большинство красок Рождественского собора – не местного происхождения, они приготовлены по сложной технологии европейских мастеров, и такую краску можно было купить либо у заморских купцов, либо у русских мастеров, знавших секрет ее приготовления.

В 1158 году сын Юрия Долгорукого князь Андрей Боголюбский сделал своей столицей город Владимир на Клязьме, основанный за полвека до этого Владимиром Мономахом. И в этом же году на высокой горе над Клязьмой Андрей Боголюбский начал строить главный храм своего княжества, ставший главным храмом Северо-Восточной, «Залесской», Руси, – Успенский собор. Успенский собор стал крупнейшей постройкой новой столицы, центром ее архитектурного ансамбля. Заняв наиболее выгодную точку городского рельефа, на кромке обрыва, он господствовал над городом и его окрестностями, а золотой купол собора было видно на многие версты вокруг.

Андрей Боголюбский задумывал свой храм не только как главный собор владимирской епископии, но и как оплот новой, независимой от Киева митрополии – ведь стольный Владимир-град вступал с Киевом не только в политическое, но и в церковное соперничество. Для выполнения такой задачи местных мастеров было недостаточно, и тогда, по словам летописца, во Владимир «Бог привел мастеров из всех земель». В их числе были мастера из Киева, днепровских городов, Галича, Греции и Германии – присланные самим императором Священной Римской империи Фридрихом Барбароссой: тем самым притязания князя Андрея на самостоятельность как бы получали внешнеполитическую поддержку. Белокаменные храмы Владимира, построенные при Андрее Боголюбском и его преемнике, Всеволоде Большое Гнездо, принадлежат к памятникам архитектуры мирового значения.

По высоте Успенский собор во Владимире равнялся Софии Киевской – храм новой столицы, по замыслу Андрея Боголюбского, естественно, не мог уступать киевской святыне. На постройку храма князь выделил десятую долю своих доходов. Собор был сложен из белого камня-известняка, а его центральная глава покрыта «червонным золотом», за что храм получил наименование «Златоверхого». Архитектура владимирского Успенского собора определила развитие зодчества Северо-Восточной Руси на несколько столетий вперед. Из нее выросла и вся архитектура Московского государства – владимирский Успенский собор послужил примером для позднейших московских построек.

От стен Успенского собора берет свое начало и знаменитая белокаменная резьба древнерусских храмов. Именно на фасадах Успенского собора впервые появились резные белокаменные маски и композиции – «Три отрока в пещи огненной», «Сорок мучеников севастийских», «Вознесение Александра Македонского на небо» – последний сюжет был в Средние века широко распространен в Европе и на Востоке… Но эпоха расцвета белокаменной резьбы была еще впереди.

Когда с Успенского собора сняли строительные леса, народ ахнул: такой церкви на Руси еще не видали!

Внешний облик здания вызывал изумление у современников. Успенский собор, построенный мастерами Андрея Боголюбского, летописцы сравнивали с храмом царя Соломона в Иерусалиме. Он мог одновременно вмещать две тысячи человек. В облике храма красота архитектуры сочеталась с изысканностью и пышностью убранства. Кроме барельефной резьбы мастера Андрея Боголюбского широко использовали прием оковки порталов и барабанов куполов золоченой медью. Впечатление золотых листов производили блестевшие медные плиты пола. В собор входили через порталы, двери которых были «писаны золотом». Огромный интерьер храма сиял блеском золота, майолики и росписей. Летописец рассказывает, как во время престольного праздника Успения Богоматери в соборе открывались «златые врата» соборных порталов и в храм устремлялся поток богомольцев. Под их ногами расстилался сверкающий ковер из цветных майоликовых плиток и медных позолоченных плит. Пламя свечей отражалось на драгоценной утвари. А на хорах, над головами празднично одетой толпы, стоял князь и его приближенные…

«Молодость» собора была тревожной. Раз за разом на него обрушивались жестокие бедствия. Законченный постройкой в 1160 году, Успенский собор жестоко пострадал от пожара в 1185 году. Выгорели все деревянные конструкции, а белый известняк стен обгорел до такой степени, что зодчие, восстанавливавшие собор, были вынуждены возвести вокруг него новые стены и связать их арками со стенами старого собора, который, таким образом, оказался как бы «в футляре». Восстанавливая собор, владимирские мастера значительно расширили его (теперь он мог вместить в себя до четырех тысяч человек) и увеличили алтарную часть. При князе Всеволоде III пышное убранство собора было заменено еще более дорогим и красочным.

Новая беда пришла в 1238 году. Взявшие город штурмом татары приступили к стенам Успенского собора, где укрывались множество владимирцев, княжеская семья и епископ Митрофан. Татары обложили собор снаружи бревнами и хворостом и подожгли его. Множество людей, искавших спасения в соборе, задохнулось от дыма. Выбив двери храма, татары устроили в нем резню. Все реликвии были расхищены, но храм, обгоревший и разграбленный, устоял.

В конце XIII столетия собор слегка подправили, покрыли кровлю оловом и пристроили к юго-западному углу не существующий ныне придел Святого Пантелеймона. Но в 1410 году ворвавшаяся во Владимир орда татарского царевича Талыча опять разграбила собор, содрав с него даже золоченое покрытие куполов. Правда, главные святыни храма были спасены: есть легенда, что драгоценная утварь была укрыта в каком-то тайнике внутри собора и до сих пор остается там, ненайденная. Татары безуспешно пытали о местонахождении сокровищ священника Патрикия, но ничего от него не добились.

В 1536 год собор снова горел…

На протяжении XII–XIII веков собор расписывался настенной живописью несколько раз. Впервые он был украшен росписями в 1161 году, при Андрее Боголюбском. Но уже в 1185 году сам собор и его настенные росписи сильно пострадали от пожара. От первой росписи уцелел лишь небольшой фрагмент: два павлина с пышными хвостами, растительный орнамент, фигуры пророков со свитками в руках. После перестройки храм был заново расписан в 1189 году. От этой послепожарной росписи до наших дней также дошло только несколько фрагментов. В 1237 году, накануне татарского нашествия, было выполнено еще одно поновление живописи храма. Но уже на следующий год собор был жестоко разорен татарами и сожжен. Большая часть фресок погибла.

До начала XV века собор стоял в запустении. Только в 1408 году восстанавливать живопись Успенского собора приехала группа мастеров из Москвы. Это были легендарные Андрей Рублев и Даниил Черный со товарищи. Придерживаясь старой системы размещения сюжетов, они расписали собор фактически заново. Дошедшие до наших дней со значительными утратами, фрески Андрея Рублева и Даниила Черного являются сегодня драгоценной достопримечательностью владимирского Успенского собора.

Рублев и Черный написали и иконы для нового иконостаса. В 1773–1774 годах этот иконостас был разобран, а вместо него установлен новый, который можно видеть в соборе сегодня. А иконы рублевского письма были вывезены в церковь села Васильевского, откуда в 1922 году попали в Третьяковскую галерею и в Русский музей.

Со времени Андрея Рублева Успенский собор разорялся и горел еще несколько раз. В XVII веке его росписи были в настолько плохом состоянии, что патриарх Иосиф был вынужден послать во Владимир своих мастеров для поновления и приведения в порядок древних росписей.

К XVIII веку обветшавший в результате многократных разорений собор был весь покрыт трещинами «от подошвы до своду», грозя вот-вот развалиться. Были предприняты срочные меры к его спасению. Храм починили, хотя и внесли много искажений в его первоначальный облик. Только научная реставрация, проведенная в 1888–1891 годах, вернула собору его первоначальный вид. Из всех позднейших пристроек к собору сохранились только Георгиевский придел, построенный в XIX веке архитектором Н.А. Артлебеном, и высокая, увенчанная золоченым шпилем колокольня, сооруженная в начале XIX столетия.

Во владимирском Успенском соборе были погребены князь Андрей Боголюбский, его сыновья Глеб и Изяслав, великий князь владимирский Всеволод Большое Гнездо, князь Юрий Всеволодович, убитый татарами в битве на реке Сить, другие владимирские князья XII–XIII веков, владимирские епископы и митрополиты, среди них – митрополит Максим, перенесший в 1299 году кафедру из Киева во Владимир. В соборе хранились великокняжеские одежды XII–XIII веков, шлем и стрелы князя Изяслава Андреевича – доблестного сподвижника своего отца, Андрея Боголюбского, в походах против волжских болгар.

До 1395 года в Успенском соборе находилась одна из величайших русских святынь – икона Владимирской Богоматери, впоследствии перенесенная в Москву. По преданию, ее написал сам евангелист Лука. Произведение гениального византийского художника XI века, эта икона была привезена князем Андреем Боголюбским из Вышгорода и помещена в храм в качестве главной святыни Владимира и Владимирской земли.

Созданный талантом безвестных мастеров XII столетия, осененный гением Андрея Рублева, прошедший через пожары и разорения, владимирский Успенский собор и сегодня устремляется к небу с высокого берега Клязьмы – светильник духа, с любовью возжженный некогда руками наших предков. И далеко из-за Клязьмы видно золотое пламя его куполов…

Во времена правления великого князя владимирского Всеволода Большое Гнездо Владимиро-Суздальское княжество находилось в зените своей славы. «Суздальская область, еще в начале XII века – захолустный северо-восточный угол Русской земли, в начале XIII века является княжеством, решительно господствующим над остальной Русью», – пишет В.О. Ключевский. И построенный Всеволодом Дмитриевский собор призван был олицетворять этот подъем Владимирской земли.

Точное время сооружения Дмитриевского собора неизвестно. Владимирский летописец, говоря о смерти великого князя Всеволода III Большое Гнездо, упомянул только, что князь на своем дворе создал «церковь прекрасную» во имя святого мученика Дмитрия и дивно украсил ее иконами и росписью. Историки считают, что собор был построен между 1194 и 1197 годами. Возводили его русские мастера – летописец особо подчеркивает, что для строительства Дмитриевского собора уже «не искали мастеров от немец».

В 1237 году храм разделил судьбу столицы Владимирского княжества. Разграбленный и поврежденный татарами, собор впоследствии еще неоднократно горел и подвергался разграблениям. В 1837–1839 годах «знатоки русского стиля» провели по распоряжению Николая I «реставрацию», чтобы придать собору «первобытный вид». В результате храм был изуродован до такой степени, что утратил какое-либо подобие первоначального вида и начал разрушаться. Только последующие реставрационные работы отчасти вернули храму его первозданный облик.

Храм строился как дворцовая церковь великого князя Всеволода Большое Гнездо в годы, когда Владимирское княжество находилось в зените своей славы. Это время ознаменовалось рядом выдающихся построек, среди которых Дмитриевский собор занимает одно из первых мест.

Собор – шедевр гармонии и меры. Благородство форм и идеальные пропорции создают подлинную уникальность Дмитриевского храма. Собор великолепен. Дух торжественного великолепия пронизывает его до мельчайших деталей. Все, что на Руси было создано замечательного в скани, гравировке, эмали, басме, рукописном орнаменте и особенно в деревянной резьбе, нашло свое отражение в изобразительных и декоративных мотивах этого шедевра владимирских зодчих. Из-за обилия белокаменной резьбы, покрывающей стены собора, его называют «драгоценным ларцом», «каменным ковром», «каменной поэмой». Насыщенность его убранства так велика, что она, пожалуй, стала бы чрезмерной, если бы зодчим и камнерезам изменило чувство гармонии, позволившее им остановиться именно тогда, когда был достигнут высший предел, за которым начинается вычурность.

Авторами белокаменной резьбы собора считаются местные владимирские резчики, работавшие вместе с какими-то выходцами с Балканского полуострова – болгарами, далматинцами или сербами. Поэтому в белокаменном убранстве собора так много общесредневековых мотивов, распространенных не только на Балканах и в Византии, но и по всей Европе.

Белокаменная резьба Дмитриевского собора давно стала предметом восхищения и изучения. 566 резных камней на фасадах храма развернуты в причудливую картину мира, где образы христианства мирно уживаются с образами народной мифологии и сюжетами средневековой литературы. Истоки владимиро-суздальской храмовой пластики пытались отыскать не только в Киеве и Галиче, но и в Ассирии, Индии, Александрии, Малой Азии, Кавказе и Иране, Саксонии, Швабии, Северной Италии и Франции.

Фасады здания разделены на три яруса. Нижний почти лишен всякого убранства, и на фоне его гладких стен выделяются только резные перспективные порталы. Средний ярус представлен колончатым аркатурным поясом с белокаменными резными фигурами и богатейшим орнаментом. Верхний ярус, прорезанный узкими высокими окнами, сплошь покрыт резьбой. Резьба покрывает и барабан купола. Храм увенчивает пологий золоченый купол, напоминающий богатырский шлем. На нем установлен ажурный широкий крест из прорезной золоченой меди.

То, что нижний ярус фасада Дмитриевского собора свободен от каких-либо украшений, отнюдь не является не художественным приемом – дело в том, что первоначально он был закрыт галереями, окружавшими собор с трех сторон. А с главного, западного фасада по углам галерей стояли две лестничные башни, напоминавшие лестничные башни киевского Софийского собора. Галереи и башни также были украшены белокаменной резьбой. Но в своем первоначальном виде облик собора не дошел до наших дней.

В резьбе колончатого пояса помещена целая галерея святых, среди которых – русские князья Борис и Глеб. Большинство этих фигур поздние, самые ранние скульптуры сохранились только в части северного фасада. Под каждой фигурой вырезаны изображения причудливых растений или животных. Скульптуры разделяют резные колонки аркатурного пояса, напоминающие толстые плетеные шнуры, каждый из которых завершается фигуркой фантастического зверя или птицы – льва с «процветшим» хвостом, гусей со сплетенными шеями… Настоящая сказка в камне!

На южном фасаде храма выделяется крупная композиция «Вознесение Александра Македонского на небо». Этот сюжет нам, сегодняшним, кажется несколько необычным для христианского храма, но в Средние века он был чрезвычайно популярен и на Руси, и в Европе, и на Востоке – прежде всего благодаря византийской повести «Александрия», переведенной на многие языки. Этот сюжет можно видеть на стенах собора во Фрейбурге, собора Сан-Марко в Венеции, Георгиевского собора в Юрьеве-Польском, на монетах Великого княжества Тверского и средневековых печатях. «В церковной скульптуре второй половины XII века «Вознесение Александра» равноправно важнейшим христианским изображениям», – пишет академик Б.А. Рыбаков. Два грифона, или, как называл их древнерусский книжник, «грипы александрова воздухохождения», несут на своих крыльях царя, сидящего в плетеном коробе. В руках Александр держит маленьких львят – «приманку» для грифонов. Легендарные чудовища тянутся к приманке и тем самым увлекают царя в поднебесье.

Северный фасад собора украшает большой рельеф «Князь Всеволод с сыновьями». Великий князь владимирский Всеволод III, строитель храма, изображен сидящим на троне с новорожденным сыном на коленях в окружении остальных своих сыновей. Свое прозвище «Большое Гнездо» князь Всеволод, как известно, получил из-за многочисленности своего потомства: у него было двенадцать детей.

Главной фигурой в системе декоративного убранства Дмитриевского собора является фигура царя Давида, занимающая центральное положение на каждом из трех фасадов храма. Образ царя Давида-псалмопевца является ключом к пониманию символики белокаменной резьбы собора: «Всякое дыхание да хвалит Господа!» Иллюстрацией к этим строкам Давидова псалма являются все персонажи дмитриевских рельефов. Это положение иногда пытаются оспаривать, утверждая, что, мол, «среди рельефов слишком много грозных хищников, воинственных всадников, сцен борьбы и кровопролития». Да, грозные хищники, воинственные всадники… Но ведь сказано-то: «всякое» дыхание да хвалит Господа. «Всякое»! А что касается сцен «борьбы и кровопролития», то ведь «аще сниду во ад – и Ты тамо еси» («даже если сойду в ад – и Ты там»), говорится в другом духовном тексте. Мир людей, земной мир представлен на стенах собора во всех своих противоречиях – но как все эти образы объединены одним Дмитриевским собором, так и мир, сотканный из противоречий, объемлется Богом вместе со всеми существующими в этом мире противоречиями – и с псалмопевцами, и с «воинственными всадниками»…

…После сплошного ковра белокаменных узоров на фасадах храма ожидаешь увидеть нечто сопоставимое и внутри собора. Но он встречает нас почти первозданной белизной – кроме рядов тесаного белого камня, увы, на его стенах почти ничего нет.

Приглашенные князем Всеволодом греческие мастера расписали стены такими фресками, что у молящихся, вероятно, дух захватывало от восхищения. Остатки этих фресок, пострадавших за столетия от разорений и пожаров, были сбиты в 1843 году, тогда же собор был заново расписан масляными красками.

В 1918 году Всероссийская реставрационная комиссия при расчистке обнаружила под сводами хор остатки фресковой росписи XII века – сцены из «Страшного суда». Это явилось событием: из небытия возникло одно из лучших созданий древнерусского художественного гения.

Сохранился фрагмент композиции «Страшный суд». Судя по стилю росписи, над фреской работали два мастера – греческий и русский, оба незаурядные иконописцы. Несмотря на то что они придерживались византийского канона церковной живописи, фрески Дмитриевского собора своей реалистической манерой, высоким мастерством и исключительной цветистостью живописи вносят переворот в традиционные представления о византийском искусстве XII века. Лики апостолов исполнены строгой красоты и наделены ярко выраженными индивидуальными, портретными чертами. Колорит фресок построен на нежных полутонах – светло-зеленых, голубых, зеленовато-желтых, синевато-серых…

Внутри храм кажется небольшим, да он и на самом деле невелик – ведь Дмитриевский собор строился для княжеской семьи и не был рассчитан на большую массу молящихся. Широкий и мерный ритм поддерживающих своды арок придает внутреннему облику собора торжественное спокойствие, пространство наполнено воздухом и светом. Это, конечно, «дом молитвы» – именно таким и задумывали его древние зодчие. «Храм Мой домом молитвы наречется»…

Церковь Покрова на Нерли называют вершиной творчества владимирских мастеров эпохи расцвета Владимиро-Суздальского княжества. Это маленькое, изящное здание поставлено на небольшом холме, на приречном лугу, там, где Нерль впадает в Клязьму. Бывало, что во время весеннего разлива вода подступала к самым стенам церкви, и тогда над водной гладью одиноко высился ослепительно сверкающий белизной легкий одноглавый храм, словно свеча вырастающий над просторами заливных лугов во всей своей ясности и красоте…

Во всей русской архитектуре, создавшей столько непревзойденных шедевров, вероятно, нет памятника более лирического, чем церковь Покрова на Нерли. Этот удивительно гармоничный белокаменный храм, органично сливающийся с окружающим пейзажем, называют поэмой, запечатленной в камне. «Идеальная согласованность общего и частного, целого и мельчайших деталей создает тонкую и просветленную гармонию, уподобляя архитектуру одухотворенной и летящей ввысь музыке или песне, – пишет Н.Н. Воронин. – Образ прославленного творения владимирских мастеров столь совершенен, что никогда не возникало сомнения в том, что таким он был изначально, что таким он и был задуман его зодчими».

Предание рассказывает, что князь Андрей Боголюбский построил храм Покрова на Нерли после кончины своего любимого сына Изяслава – в память о нем. Вероятно, поэтому светлой грустью веет от этой уединенно стоящей на берегу Нерли церкви.

Храм Покрова на Нерли по лаконичности и совершенству форм сравнивают с древнегреческими храмами. Глядя на это удивительное творение русских мастеров, трудно поверить, что храм Покрова на Нерли только чудом спасен от гибели. И опасность ему грозила не от воинствующих безбожников эпохи коммунизма, а от православного духовенства. В 1784 году игумен Боголюбова монастыря ходатайствовал перед епархиальными властями о разрешении разобрать храм Покрова на Нерли, чтобы использовать его материал для постройки монастырской колокольни. Владимирский епископ такое разрешение дал. Церковь уцелела лишь благодаря тому, что заказчики и подрядчики не сошлись в цене.

Церковь Покрова на Нерли построена в 1165 году. Исторические источники связывают ее постройку с победоносным походом владимирских полков на Волжскую Булгарию в 1164 году. В этом походе и погиб молодой князь Изяслав. В память об этих событиях Андрей Боголюбский заложил Покровский храм. По некоторым известиям, белый камень для постройки церкви доставили в качестве контрибуции сами побежденные волжские булгары.

Храм был посвящен новому на Руси празднику – Покрова Богородицы. Этот праздник был установлен владимирским духовенством и князем без согласия киевского митрополита и константинопольского патриарха, и призван был свидетельствовать об особом покровительстве Богородицы над Владимирской землей. Ведь главный храм Владимира, Успенский собор, также был посвящен Богоматери – в отличие от Киева, Новгорода, Полоцка, Пскова и других княжеских столиц.

Место для постройки церкви – пойменный луг при впадении Нерли в Клязьму – указал сам князь Андрей Боголюбский. Так как здесь каждую весну разливалось широкое половодье, специально под храм был сооружено высокое основание – искусственный холм из глины и булыжного камня, в котором были заложены фундаменты будущей постройки. Снаружи этот холм был облицован белокаменными плитами. Когда весной разливается Нерль, церковь остается на небольшом островке, отражаясь в быстротекущих водах, подступающих прямо к ее стенам. Когда-то здесь была пристань, где причаливали идущие по Клязьме речные суда.

Конструктивно храм Покрова на Нерли чрезвычайно прост – это обычный для древнерусского зодчества одноглавый крестовокупольный четырехстолпный храм. Но строители церкви сумели воплотить в нем совершенно новый художественный образ. От более ранних владимирских храмов церковь Покрова на Нерли отличается изысканностью пропорций, предельной ясностью и простотой композиции. Здесь нет царственности владимирского Успенского собора, нет мужественной величавости Дмитриевского собора. Светлый и легкий, храм Покрова на Нерли – это воплощенная победа духа над материей. С помощью удачно выбранных пропорций, форм и деталей зодчие добились удивительного преодоления тяжести камня. Сказочная легкость форм храма Покрова на Нерли создает впечатление невесомости, устремленности ввысь.

Всеми доступными приемами неизвестные архитекторы постарались придать своему сооружению ощущение движения. В значительной мере это достигается спокойным равновесием и симметрией здания, а также множеством оригинальных строительных находок. Например, практически невозможно заметить, что стены церкви слегка наклонены внутрь и этот еле заметный наклон зрительно увеличивает высоту здания. Этой же цели служат большое количество бросающихся в глаза вертикальных линий – удлиненные колонки аркатурного пояса, узкие высокие окна, вытянутый барабан купола. Существующая луковичная глава установлена в 1803 году, сменив древний шлемовидный купол.

Стены храма украшает традиционная для владимиро-суздальского зодчества белокаменная резьба. На всех трех фасадах повторяется одна и та же композиция: царь Давид-псалмопевец, сидящий на троне. По обеим сторонам от него симметрично расположены два голубя, а под ними – фигуры львов. Еще ниже – три женских маски с волосами, заплетенными в косы. Такие же маски помещены и на боковых частях фасада – храм как бы опоясывается ими. Эти маски символизируют Богородицу и присутствуют на всех владимирских храмах той эпохи.

Археологические раскопки позволили установить, что первоначально храм с трех сторон опоясывала открытая белокаменная галерея, вымощенная яркими майоликовыми плитками. В юго-западном углу галереи находилась лестница, ведущая на хоры. Галерея опиралась на резные белокаменные столбы, а ее парапет украшали многочисленные резные камни, изображавшие грифонов и других мифических животных. Среди них выделялись изображения поднявшихся в прыжке барсов – эмблема владимирской княжеской династии.

Внутреннее пространство церкви подчинено той же идее – движению ввысь. Четыре столба, на которые опираются своды, слегка суживаются кверху, зрительно увеличивая тем самым высоту храма. Высоко над головой парит полный света купол. Некогда в нем помещалось изображение Христа-Пантократора, окруженного архангелами и серафимами, а стены храма покрывал пестрый ковер фресок, которому вторил цветной майоликовый пол. Древняя живопись, пострадавшая за семь веков, была окончательно уничтожена в 1877 году во время очередного «поновления» храма.

Но несмотря на все утраты, храм Покрова на Нерли сохранил главное, к чему стремились создававшие его безвестные зодчие – гениально выраженную в камне идею превосходства духовного над материальным, которая является краеугольным камнем любой религии. И, вероятно, именно поэтому это выдающееся произведение русских мастеров получило всемирную известность и признание, став своеобразной «визитной карточкой» России.

Небольшой владимирской городок Юрьев-Польской основал и назвал в свою честь в 1152 году князь Юрий Долгорукий. В XII–XIV веках Юрьев был центром небольшого удела, с 1212 года принадлежавшего князю Святославу Всеволодовичу, внуку Юрия Долгорукого. «Провинциальный» по меркам Владимиро-Суздальской Руси, Юрьев не мог, конечно, сравниться по художественным богатствам с главными залесскими городами. Город обладает единственной жемчужиной древнерусского зодчества, но этот памятник оставляет далеко позади многие другие постройки. Речь идет о знаменитом Георгиевском соборе. Это, по словам Н.Н. Воронина, «странное и прекрасное, удивительное и наивное» сооружение является единственным в своем роде.

Считается, что Георгиевский собор стал памятником победы, одержанной в 1221 году князем Юрием Святославичем над волжскими болгарами. В ходе этого похода был основан Нижний Новгород.

На месте нынешнего Георгиевского собора еще в 1152 году Юрий Долгорукий выстроил небольшую белокаменную церковь, посвятив ее своему небесному покровителю – Георгию Победоносцу. В 1230 году Святослав Всеволодович приказал разрушить дедовскую постройку, так как она «обветшала и поломалася», и на ее месте в 1230–1234 годах был построен Георгиевский собор, ставший вершиной владимиро-суздальского зодчества и его последней белокаменной постройкой перед татарским нашествием.

Вершина – она и есть вершина. Ни до, ни после превзойти этот неслыханный по красоте шедевр не удавалось никому, хотя попытки повторить его были. Так, первый московский Успенский собор, построенный в Кремле в 1326 году, являлся подражанием собору в Юрьеве-Польском. Но выстроить похожий храм было мало, дело в другом – не находилось мастеров, способных хотя бы частично повторить тот белокаменный узор, который сплошным ковром покрывал стены Георгиевского храма сверху донизу!

О резьбе Георгиевского собора написано и сказано много. Достаточно отметить только, что ее художественные мотивы до XIX–XX веков вдохновляли мастеров деревянной «глухой» резьбы, украшавшей и продолжающей украшать наличники и карнизы деревянных домов.

…Звери, птицы, растения в самом причудливом изображении: львы с «процветшими» хвостами, гуси со сплетенными шеями. И все в строчку, как на расшитом полотенце, все нарядно, весело, празднично. Владимир Мономах, дед Андрея Боголюбского, в своем «Поучении» писал: «Зверье разноличнии, и птица, и рыбы украшено Твоим промыслом, Господи! Все же то дал Бог на угодье человеком, на снедь, на веселье». И это «зверье разноличное», и волшебные птицы, и фантастические существа – все, сотворенное Богом, славит творца в искрящейся белокаменной резьбе Георгиевского собора.

Белокаменная резьба оплетает сплошным узором не только плоскости стен, но и все архитектурные детали – колонки, капители, аркатурный пояс, порталы. Рельефные фигуры людей, зверей и мифических чудовищ перемежаются причудливым растительным орнаментом, в результате покрытый каменным кружевом собор превращается в высеченный из цельного камня затейливый фигурный блок. Все здание выглядит пышно и торжественно.

К сожалению, в своем первозданном виде собор до наших дней не дошел, и увидеть его изначальную красоту невозможно: в 1460-х годах верх собора обрушился. Больше всего пострадал южный фасад храма – он был разрушен почти целиком. Меньше досталось северному фасаду, он оказался почти нетронутым. В 1471 году для восстановления собора из Москвы в Юрьев был направлен архитектор Василий Ермолин, первый русский мастер-реставратор, восстанавливавший, в частности, церкви во Владимире. Перед Ермолиным лежала чрезвычайно трудная задача: ему надо было не просто воссоздать храм, но воссоздать его так, чтобы фигурные резные блоки снова образовали сплошной каменный узор, объединенный единым замыслом. И это с учетом того, что никаких рисунков и чертежей храма не было, а многие блоки в результате обвала были уничтожены!

Фактически Ермолину предстояло разгадать «каменный кроссворд». Надо отдать должное мастеру – он сделал все, что мог. Он собрал и восстановил крупные фрагменты здания, в частности северный портал. Но, конечно, «собрать» собор в прежнем виде он не смог. В результате Ермолин облицевал фасады резными камнями в полном беспорядке, а часть резных блоков пустил на новую кладку стен.

Василий Ермолин заново сложил своды храма, но достичь прежней горделивой торжественности собора ему не удалось. В своем нынешнем виде Георгиевский собор кажется массивным и грузным, как бы врастающим в землю. Существующая сейчас огромная луковичная глава и широкий тяжелый барабан давят на и без того приземистый кубический объем храма. Несмотря на кажущуюся массивность, храм очень невелик и полностью сохраняет размеры первоначальной постройки 1152 года – времен Юрия Долгорукого.

Внутри храм очень просторен. Этот простор достигнут за счет того, что столбы, на которые опираются своды собора, широко расставлены и придвинуты к стенам. С пространством храма сливается помещение алтаря, отделенное невысокой алтарной преградой с каменный резным Деисусом. В соборе сохранилась усыпальница строителя храма – князя Святослава Всеволодовича, пережившего татарское нашествие и умершего в 1352 году.

Но, конечно, интерьер собора не идет ни в какое сравнение с убранством его фасадов. На серебристо-желтых белокаменных стенах можно бесконечно любоваться причудливым хаосом каменной резьбы и скульптур. Многолетние исследования специалистов – искусствоведов и реставраторов – сегодня позволили практически полностью раскрыть первоначальный замысел строителей собора и восстановить первоначальную систему резьбы Георгиевского собора. Главными композициями, украшавшими фасады собора, были «Преображение», «Троица» и «Семь отроков эфесских» – на западном фасаде, «Распятие», «Три отрока в пещи огненной» и «Даниил во рву львином» – на северном, «Вознесение», «Богоматерь Оранта» и «Вознесение Александра Македонского» – на южном фасаде. В пролетах аркатурного пояса находилась целая вереница фигур святых – этот прием напоминает готические соборы Европы. На северном фасаде изображены святые воины-покровители князей владимирской династии (характерно, что среди них нет патрона князя Константина Ростовского, сына Всеволода Большое Гнездо – родичи не простили, что Константин в битве на реке Липице выступал против своих братьев). Здесь же находится большой рельеф Георгия Победоносца, небесного патрона князя Юрия Долгорукого – основателя Юрьева. Святой Георгий изображен в воинских доспехах, с копьем и миндалевидным щитом. На щите – эмблема владимирской княжеской династии: вздыбленный барс.

На фоне причудливого и пышного растительного узора на стенах Георгиевского собора можно видеть маски воинов и дев, фигуры львов и кентавров, грифонов и сиринов. Среди каменных рельефов Георгиевского собора нашлось место и для портрета юрьевского князя Святослава Всеволодовича, в правление которого был сооружен собор. А на одном из камней обнаружена надпись «Баку(н)». Как полагают, Бакун (Аввакум) – имя мастера, главного скульптора собора, возглавлявшего бригаду резчиков.

Георгиевский собор – типично «княжеский» храм, и его белокаменные узоры только усиливают его «мирской» облик. Здесь нет той бесплотности, которая отличает храм Покрова на Нерли. Смысл резного убора Георгиевского собора перерастает границы религиозной и династической идеологии и распространяется на всю Владимирскую землю. Недаром в образах воинов многие исследователи видят портреты дружинников князя Святослава, в фольклорных фигурах сказочных чудищ – мироощущение полуязыческой народной толщи, а пышный растительно-звериный узор, вероятно, призван символизировать богатство Руси Залесской. Образы Георгиевского собора в полной мере служат иллюстрацией с созданным приблизительно в те же годы «Словом о погибели Русской земли»: «О светло-светлая и красно украшенная земля Русская…»

Уже древнерусских летописцев интересовал вопрос о том, кто создал Георгиевский собор. Один из них высказал мнение, что автором и строителем собора был сам князь Святослав Всеволодович. Современные исследователи склонны считать, что князь действительно принял большое участие в разработке замысла этого архитектурного шедевра.

В создании собора сыграл большую роль и владимирский епископ Митрофан, заживо сожженный татарами в 1238 году в Успенском соборе Владимира. Митрофан был незаурядной личностью, человеком широкой культуры, умным политиком и покровителем искусств. Судя по всему, именно ему принадлежит разработка программы удивительной резьбы Георгиевского собора. В ее сюжетах обнаруживается отличное знание не только святоотеческой литературы, но и сочинений русских духовных писателей – «Слова о законе и благодати» митрополита Иллариона, «Слова на Вознесение» Кирилла Туровского и др.

Имеются сведения и о том, что к строительству храма «приложил руку» и мастер из Волжской Булгарии, хотя сам собор построен в полном соответствии с традициями владимиро-суздальского зодчества. Характерно, что подобный храм никак не мог возникнуть ранее – для этого у мастеров еще просто не хватало опыта. И только стремительный творческий рост русских зодчих и резчиков по камню, впитавших в себя опыт предшественников, лучшие образцы русского и зарубежного искусства, позволил создать каменную сказку Георгиевского собора в Юрьеве.

Тщательное изучение творческого почерка мастеров – резчиков по камню позволило установить, что в создании белокаменной резьбы Георгиевского собора принимали участие две артели мастеров: одна, числом в 12 человек, вырезала фигуры-горельефы, а вторая, человек 18–24, выполнила растительный орнамент.

Георгиевский собор называют лебединой песней владимиро-суздальского зодчества. Через два года на Русь обрушились полчища Батыя и эта песня оборвалась навсегда. И кто может сказать, каких бы еще вершин достигли владимирские мастера, если бы не пришла в те годы «беда от поганых»…

М.Ю. Лермонтов называл Московский Кремль «алтарем России». Эти слова можно с полным правом отнести к кремлевскому Успенскому собору. На протяжении веков храм был связан с важнейшими событиями в жизни страны. Успенский собор служил местом венчания на царство русских царей, местом избрания очередного главы русской церкви и усыпальницей московских митрополитов и патриархов.

В конце XII века на месте нынешнего Успенского собора в Кремле стояла деревянная церковь. Сто лет спустя московский князь Даниил Александрович построил на этом месте первый Успенский собор. Четверть века он исправно служил москвичам, пока Иван Калита, переманивший из Владимира в Москву митрополита, не затеял роскошное, как ему казалось, каменное строительство, стремясь подчеркнуть тем самым значение Москвы как столицы великого княжества – преемницы Киева и Владимира. Но амбиции Калиты явно превышали тогдашние возможности казны, и построенный им каменный собор никак не мог претендовать на роль храма общегосударственного значения. Несмотря на переезд митрополита в Москву, старый Успенский собор во Владимире продолжал оставаться главным храмом Русской земли – в нем проходили торжественные церемонии «посажения на стол» великих князей. К тому же собор Ивана Калиты быстро обветшал, так что спустя полтораста лет его приходилось подпирать толстыми бревнами, чтобы он не обвалился.

В начале 1470-х годов великий князь московский Иван III повелел начать строительство нового огромного собора, который своим обликом должен был соответствовать создаваемому им единому Русскому государству. Возведение нового храма поручили мастерам Мышкину и Ивану Кривцову. За образец им указано было взять Успенский собор во Владимире, но при этом превзойти его в длине и ширине.

Кривцов и Мышкин начали строительство собора в 1472 году. В 1473–1474 годах были сложены стены собора и сведены своды. Но когда приступили к кладке верха, собор обрушился. Причинами разрушения оказались нерациональное устройство лестницы, ведущей на хоры, и плохая вязкость раствора: «Зане же жидко растворяху, ино не клеевито». Разрушение почти готового собора произвело чрезвычайно тягостное впечатление на москвичей. Иван III пригласил для возобновления строительства мастеров из Пскова, считавшихся тогда лучшими в России зодчими. Но приехавшие в Москву псковичи, осмотрев руины собора, наотрез отказались его достраивать. Это побудило Ивана III к нестандартным решениям. Для задуманного им грандиозного переустройства столицы он пригласил архитекторов из Италии. Посланный им в Венецию дьяк Семен Толбузин встретился там с Аристотелем Фиораванти, известным итальянским строителем из Болоньи. Фиораванти быстро согласился ехать в далекую и малоизвестную Московию – как раз незадолго до того у него возникли неприятные трения с муниципалитетом Болоньи, и переезд в далекую Московию мог надежно защитить его от притязаний властей.

Аристотель Фиораванти (род. между 1415 и 1418) прибыл на Русь в марте 1475 года со своим сыном Андреа и молодым помощником Пьетро. Он привез с собой много новых технических идей, которые затем прочно вошли в практику русского строительства. Благодаря его знаниям и опыту в русском строительстве стали применяться густой раствор, сочетание белого камня с кирпичом, небольшая толщина сводов – в один кирпич, подъемные механизмы, железные связи, более удобный по формату кирпич. Фиораванти предложил новые методы кладки – по «правилу» и «кружалу», что сразу отразилось на архитектуре зданий.

Фиораванти был вынужден считаться с русской архитектурной традицией и приспосабливать привычные ему формы итальянской архитектуры к русской основе. Ознакомившись со старинными церквями Новгорода и Владимира, Фиораванти заложил Успенский собор по новым принципам – «палатным образом», создав весьма оригинальное в архитектурно-художественном отношении сооружение. Соединивший в себе достижения новгородской, владимиро-суздальской и итальянской (эпохи раннего Возрождения) архитектурных школ, Успенский собор стал главным храмом страны. Главенствовавший над городом, он воспринимался «яко един камень» и при относительно небольших размерах производил грандиозное впечатление. Его равномерно освещенный интерьер, напоминающий огромный зал, поражал современников «величеством и высотою, светлостью и звонностью и пространством». «Бысть же та церковь чудна вельми величеством и высотою и светлостью и звонкостью и пространством. Такого же прежде не бывало на Руси, оприч Владимирской церкви», – писал летописец. А преподобный Иосиф Волоцкий отмечал: «Ее достойно назвать земным небом, сияющим, яко великое солнце посреди Русской земли».

Грандиозный и величественный Успенский собор в Кремле открыл новую страницу в истории русской архитектуры. Он затмил собой все ранее существовавшие на Руси постройки и до самого конца XVII века служил русским зодчим образцом для подражания, положив тем самым начало целой архитектурной эпохе.

После освящения собор еще два года стоял не расписанным, пока в 1481 году к работе над восточной, алтарной частью собора не приступил великий русский иконописец XV века Дионисий с учениками – Тимофеем, Ярцем и Коней. Росписи Дионисия в алтаре Успенского собора частично сохранились и дошли до наших дней. Его кисти принадлежат также несколько икон Успенского собора: храмовая икона «Успение Богоматери», иконы «О тебе радуется», «Петр митрополит с житием», «Алексий митрополит с житием».

К росписям северной, западной и южной стен собора приступили только в 1513 году. Как выглядела эта роспись – неизвестно, так как пожар 1626 года очень сильно повредил ее, и в 1642 году было принято расписать собор заново. Более ста живописцев приехало по царскому указу в Москву. Два года трудились мастера. Новая роспись была пышнее и богаче старой – только на позолоту было израсходовано более двух тысяч тонких листов золота. А через восемь лет после окончания росписи собора мастера Троице-Сергиева монастыря создали новый, существующий ныне иконостас.

По мере присоединения к Москве новых земель в Успенский собор переносились особо почитаемые местные иконы – тем самым идея единения Руси приобретала сакральное измерение. Так в Успенском соборе оказались древние иконы новгородского письма XII века – «Устюжское Благовещенье» и «Деисус», икона XII века «Спас Нерукотворный» из Владимира, «Деисус» работы владимиро-суздальских иконописцев конца XII века, иконы, относящиеся к самому раннему периоду московской государственности: «Спас Золотые Власы» и «Михаил Архангел», относящиеся к рубежу XII–XIII веков, иконы времен Ивана Калиты – «Спас Ярое Око» и «Борис и Глеб на конях», принадлежащие кисти московских мастеров XIV века.

В Успенском соборе хранилась одна из главных святынь Русского государства – икона Владимирской Богоматери, перевезенная сюда в 1395 году из Владимира. В тот год, взяв Елец, полчища Тамерлана двинулись на Москву, и не было спасения царствующему граду… Тогда из Владимира в Москву была доставлена икона Владимирской Богоматери, и в тот же день «Темир Аксак царь убояся и устрашися… и к Руси тыл показующи, аки некими гонимы быша». По преданию, икона Владимирской Богоматери была написана Св. Евангелистом Лукой и принесена из Царьграда в дар князю Андрею Боголюбскому.

Каждая эпоха оставляла свои памятные следы в Успенском соборе. Южный портал собора украшают врата работы балканских мастеров XIV века, перевезенные в 1401 году из суздальского Рождественского монастыря. На медных пластинах ворот золотой наводкой изображены сюжеты на библейские темы. В 1551 году, во времена Ивана Грозного, резчики по дереву изготовили и установили в храме узорочное «царское место», или, как его стали называть, «Мономахов трон». Ножками трона служат четыре вырезанных из дерева зверя, а стенки трона покрыты барельефами, изображающими получение Владимиром Мономахом царских регалий в Константинополе. Над троном возвышается резной шатер на фигурных столбиках. Рассказывают, что когда при подготовке к коронации Екатерины I этот трон хотели убрать из собора, то Петр I сказал: «Я сие место почитаю драгоценнее золотого за его древность, да и потому, что все державные предки, Российские государи, на нем стояли».

В Успенском соборе погребены митрополиты и патриархи московские – Петр, Иона, Филипп, митрополиты Феогност, Киприан и Фотий и другие – за исключением Св. митрополита Алексия, погребенного в Чудовом монастыре, и низвергнутого патриарха Никона, похороненного в Новоиерусалимском монастыре.

Архангел Михаил, предводитель небесного воинства, почитался на Руси как покровитель князей, поэтому в княжеских городах-резиденциях обязательно старались возвести храм во имя его. Не была исключением и Москва. Еще в XII веке на месте нынешнего Архангельского собора стояла деревянная церковь Михаила Архангела. Первый белокаменный храм Михаила Архангела был построен Иваном Калитой в 1333 году в память избавления от «морового поветрия» (чумы). В этом же храме, в 1340 году, Иван Калита впоследствии и был погребен. С тех пор Архангельский собор стал усыпальницей московских великих князей и царей, уступив при Петре I эту функцию государственного некрополя Петропавловскому собору в Петербурге.

Первоначальный Архангельский собор, расписанный в 1399 году Феофаном Греком, был «по ветхости» разобран в 1505 году для строительства нового храма. Возводить новый Архангельский собор было поручено приехавшему в Москву итальянцу, известному в России под именем Алевиза Нового или Алевиза Фрязина.

Алевиз (полное имя его неизвестно; есть гипотеза, что это был венецианский скульптор и архитектор Алевизе Ламберти ди Монтаньяно) прибыл в Москву через Крым в 1504 году. В рекомендательном письме от 1504 года, адресованном Ивану III, хан Менгли-Гирей аттестует «архитектона Алевиза» как «весьма хорошего мастера, не чета другим мастерам, мастера поистине большого».

В Москве прибывшего 10 ноября 1504 года Алевиза стали именовать Алевизом Новым. Дело в том, что до него в Москве уже работал итальянец «Алевиз» – Алоизио да Каркано, он же Алевиз Фрязин Миланец, инженер из Милана, участвовавший в строительстве Московского Кремля. Всего Алевиз Новый построил в Москве 11 каменных церквей, но из них сохранился только Архангельский собор – остальные либо не сохранились, либо в позднейшее время были переделаны до неузнаваемости.

Для Алевиза весьма трудной задачей было приспособить привычные ему ренессансные мотивы к совсем незнакомой форме здания. Оконченный в 1509 году пятиглавый шестистолпный Архангельский собор стал одним из самых нарядных зданий Московского Кремля. Это второй по величине кремлевский собор. В основе его лежит древнерусская художественная традиция, но этот торжественный и нарядный храм одновременно напоминает и двухэтажное дворцовое здание типа венецианского «палаццо». Одним из новшеств, примененных Алевизом, стали белокаменные раковины в закомарах собора – этот элемент получил впоследствии широкое распространение в России. В частности, к нему прибегли строители Новодевичьего монастыря и Успенского собора в подмосковном Дмитрове.

Некоторые позднейшие исследователи отмечают, что смешение разнородных архитектурных принципов несколько повредило целостности общего облика Архангельского собора, но тем не менее этот изящный храм настолько пришелся по душе москвичам, что в течение почти столетия он служил образцом для других церковных и светских построек. Многие элементы Архангельского собора были использованы при строительстве Грановитой палаты, Благовещенского собора, Теремного дворца в Кремле.

Порталы храма обильно украшены резным растительным орнаментом. Первоначально собор окружала открытая арочная галерея, а закомары были украшены островерхими белокаменными пирамидками. Галерея, вероятно, была разобрана в XVII столетии.

В интерьере собора царит полумрак. В этом полумраке безмолвно высятся сорок шесть массивных каменных гробниц московских князей и царей, начиная с Ивана Калиты и кончая Иваном Алексеевичем, братом Петра I. Исключение составляют князь Даниил Александрович, погребенный в Даниловом монастыре, и князь Юрий Данилович, брат Калиты, похороненный в Успенском соборе, а также Борис Годунов. Его останки были выброшены отсюда в 1606 году Дмитрием Самозванцем и отвезены в Троице-Сергиеву лавру. Здесь же находится могила полководца М.В. Скопина-Шуйского. Здесь же похоронен император Петр II, умерший в 1730 году в Москве от оспы. В Архангельском соборе погребены и Петр Ибрагимович, царь Казанский, и царевич татарский Александр Сафагиреевич, сын царицы Сумбеки – зримое свидетельство того, что, по словам русского духовного писателя А.Н. Муравьева, «не муками и не кострами, как некогда князей черниговских, тверских и рязанских, терзаемых в Орде за веру предков, но кротким светом Евангельской истины призывала святая Русь закоснелых врагов своих из тьмы язычества в благодатное царство Христово».

В соборе находятся гробницы многих удельных князей из Московского княжеского дома – Юрия Звенигородского, Василия Косого, Юрия Дмитровского, Василия Ярославича Боровского, Андрея Углицкого, а также героя Куликовской битвы Владимира Храброго, князя Серпуховского. Вся русская история, персонифицированная в именах ее главнейших деятелей, спит в стенах Архангельского собора. При жизни многие из них враждовали друг с другом, но ныне, примиренные смертью, лежат рядом друг с другом.

Архангельский собор, видимо, был расписан сразу же после окончания строительства. Однако существующая роспись храма относится уже к 1652–1666 годам. Ее авторами являются знаменитые «изографы» той поры – Гурий Никитин, Сила Савин, Симон Ушаков, Степан Резанец, Федор Зубов. В живописи Архангельского собора, по словам Е.С. Сизова, «в лицах раскрывается история России». Целая портретная галерея проходит перед нами – великие князья Киевской Руси, князья Владимиро-Суздальской Руси, московские великие князья и удельные князья Московского княжеского дома… Это не портреты, а некие «воображенные подобия», образы князей. Их фигуры объединены между собой в единую красочную процессию, устремляющуюся к алтарю.

Росписи Архангельского собора включают в себя и композиции на тему подвигов Архангела Михаила, предводителя небесных сил бесплотных, ведущих незримую борьбу с силами ада. Ими расписаны северная и южная стены храма. В их канву вплетено несколько сюжетов, повествующих о борьбе Руси с татарами – связь небесного и земного для наших предков была слишком очевидна…

Первый иконостас собора погиб в пожаре 1547 года. Существующий же иконостас создан в 1680–1681 годах группой московских иконописцев под руководством Дорофея Золотарева, автора иконостаса Смоленского собора Новодевичьего монастыря. Особенно удалась мастерам золоченая резьба иконостаса – использованные ими новые декоративные формы сыграли большую роль в формировании нового художественного стиля, получившего название «московское барокко».

Росписи Архангельского собора неоднократно реставрировались. Большая реставрация была произведена после 1812 года, когда французы, занявшие Москву, устроили в соборе склад провианта. Тогда же, после 1812 года, был обновлен иконостас.

Главной святыней собора является храмовая икона «Михаил Архангел с житием». Легенда связывает ее создание в конце XIV века с именем княгини Евдокии, вдовы Дмитрия Донского. Написанная мастером из круга Андрея Рублева, икона Михаила Архангела стала символом защиты всего народа, всей Русской земли от татарского ига, от вражеских нашествий. Автор, писавший икону, явно был выдающимся мастером, чье имя не дошло до нас. Его икона «Архангел Михаил» по своим художественным достоинствам может быть поставлена в ряд с высшими достижениями древнерусской живописи.

Постройка Архангельского собора сделала соборную площадь Московского Кремля необыкновенно торжественной. Молодая столица единого Русского государства приобрела достойный своего возросшего значения архитектурный ансамбль.

В октябре 1552 года «позвонеся великий град Москва и изыдоша на поле за посад все множество бесчисленное народа московского» – москвичи выходили встречать возвращавшуюся из победоносного казанского похода русскую рать. Навсегда была уничтожена вековая опасность со стороны злейшего врага Руси! Такое историческое событие нуждалось в увековечивании, и вскоре после возвращения Ивана Грозного из похода на месте будущего храма Покрова на Рву была заложена деревянная церковь во имя Живоначальной Троицы с семью приделами. А 1 октября 1555 года Иван Грозный «повелел поставити храм Пречистой Царицы Богородицы честнаго и славного ея Покрова с приделы… надо рвом у града близ Фроловских врат».

Первоначальный проект храма предусматривал создание вокруг центрального объема семи приделов, но это оказалось невозможным сделать без нарушения законов симметрии. Тогда зодчие пошли на смелый шаг – возвели не семь, а восемь приделов. Получился храм-город о девяти самостоятельных сооружениях, стоящих на одном основании – «Поставлен бысть храм каменный преудивлен, различными образцы и многими переводы, на одном основании девять престолов». В одном из приделов храма позднее был погребен знаменитый московский юродивый Василий Блаженный, он же Василий Нагой. По его имени храм Покрова на Рву и получил в народе прозвание храм Василия Блаженного.

1 октября 1560 года были освящены приделы Троицы, Входа Господня в Иерусалим, Николая Великорецкого, Киприана и Устиньи, Варлаама Хутынского, Александра Свирского, Григория «Великия Армении». Если предыдущая деревянная церковь имела главным престол в приделе Троицы, то при строительстве каменного собора центральное место занял храм во имя Покрова Богородицы, а придел Живоначальной Троицы стал первым к востоку от входа. Центральный храм и придел Трех патриархов были закончены в следующем, 1561 году.

В образе храма Василия Блаженного, как ни в каком ином сооружении, воплотился образ Небесного града Иерусалима, где обрели вечную жизнь те, кто, «смертию смерть поправ», сложил свою голову за отчизну. Храм Василия Блаженного – это символ победы жизни над смертью, победы Церкви Христовой над силами адовыми. Весь облик его свидетельствует о том, что жизнь во Христе – это жизнь вечная, и выражает чувства ликования, радости, устремленной к горним высотам. Эти чувства выражены в храме Василия Блаженного с редким по силе вдохновением. Смерть и воскресение – вот о чем повествуют образы храма Василия Блаженного. И эти духовные категории с небывалым по силе искусством воплощены в его внутреннем и внешнем облике. «Чаю воскрешения мертвых и жизни будущего века», – эти заключительные строки Никео-Константинопольского символа веры лучше всего выражают художественный замысел зодчих великого собора.

Строителями собора хроники называют псковских мастеров Барму и «городового и церковного мастера» Постника Яковлева, которые были «премудры и удобны для такого чудного дела». Зодчие с большим знанием дела выбрали место для собора на Красной площади, рядом со Спасскими воротами Кремля. В ту пору здесь находился перекинутый через ров Спасский мост, и собор оказался в самом оживленном месте Москвы – на площади перед Спасским мостом находилось Лобное место, с которого оглашались царские указы и грамоты и возле которого во время важных общественных событий собирались толпы москвичей. Здесь стали проводиться богослужения для всего населения Москвы, так как тесные приделы собора не могли вместить всех желающих. Во время богослужений перед Лобным местом «ставились с образы на два лика, как на крылосе», а на само Лобное место водружался аналой. Таким образом, город получил площадь для всеобщих молений, а храм Василия Блаженного стал новым центром московского посада.

Причудливый силуэт собора царил над широко раскинувшейся территорией Китай-города. Новый храм вызвал восторг москвичей и неизменно удивлял приезжавших в Москву иноземцев. «И все послы и купцы дивились, говоря, что не видели мы ни в коих царствах, ни в своих, ни в чужих, такой красоты, и силы и славы великой» – свидетельствует летописец.

Храм Василия Блаженного настолько необычен, что его образ не раз ставил в тупик иностранцев. Немецкий путешественник 1840-х годов Блазиус писал:

На первый взгляд, собор кажется необыкновенно сложным архитектурным сооружением. Композиция храма необычна: он предстает перед нами связанной группой девяти отдельных храмов, причем формы этих храмов взяты с разных образцов («различными образцы и многими переводы»). Центральный из них – шатровый, является осью композиции. Восемь других расположены по сторонам света и выполнены в ярусно-башнеобразной форме, с большими, причудливо украшенными фигурными луковичными главами. В результате получилось исключительно оригинальное, обладающее неисчерпаемым обилием декоративных мотивов сооружение. Особенно выделяются разнообразные формы глав. Ни одна из них не похожа на другую. По многообразию своего архитектурного облика храм Василия Блаженного не знает себе равных ни в России, ни за ее пределами.

Первоначально собор был красно-кирпичным с белокаменными деталями. Ныне существующая яркая раскраска относится уже к XVIII веку. Позднейшими пристройками являются шатровая колокольня и сводчатые наружные галереи – они сооружены в XVII столетии. Свой окончательный вид собор приобрел в конце XVII века.

Любого, входящего в храм, изумляет суровая простота его интерьеров. Ликование, полет души остается за порогом сказочного храма-памятника, храма-символа. А здесь, в полумраке тесных приделов собора, господствует иная тема – тема памяти павших, тема поминовения, молитв за усопших и за весь род человеческий.

Собор снаружи и внутри множество раз подвергался ремонтам, расписывался и переписывался. В пожаре 1739 года выгорела практически вся внутренность собора, погорели «иконостасы, окончины, св. иконы и вся утварь без остатка». После этого собор неоднократно ремонтировался. Существующая внутренняя роспись главного храма относится к 1784 году, боковые храмы и притворы расписаны в 1839–1845 годах.

Древнее подмосковное село Коломенское, почти полвека назад вошедшее в черту Москвы, известно еще с начала XIV столетия. Впервые о нем упоминает духовная грамота Ивана Калиты. Издавна это село, расположенное на высоком берегу над поймой Москвы-реки, служило летней резиденцией московских князей и царей, но особенно любил и обустраивал его Василий III. При нем здесь был построен обширный деревянный дворец. И при нем же в 1532 году в Коломенском был построен знаменитый храм Вознесения, ознаменовавший собой начало каменного шатрового зодчества на Руси. Окончание постройки Вознесенской церкви было отмечено трехдневными торжествами и пиршествами, на которых присутствовали сам великий князь Василий III и митрополит.

Деревянные церкви с высокими кровлями-шатрами в России строились издавна. Но никто не решался соорудить шатер из камня, слишком сложной это было задачей. И вот однажды безвестный мастер решился на новое дело, на редкое по смелости сооружение. Наверное, с такой же решимостью, сделав себе самодельные крылья из пергамента, прыгали с колоколен отчаянные изобретатели-одиночки Древней Руси, страстно мечтавшие о полете…

«Полет» церкви Вознесения состоялся. Волей безвестного гения с крутого берега Москвы-реки взметнулся ввысь храм невиданной смелости и изумительной красоты. Словно каменные корни, раскинулись по земле живописные марши его лестниц, ведущих на гульбище. Подобно стреле, неудержимо рвется ввысь его одетый в каменную сетку гигантский шатер. И где-то высоко в небе тает, растворяется в воздухе его небольшая, почти незаметная главка, увенчанная крестом.

Своеобразие и красота необычной церкви ошеломила современников. «Бе же церковь та вельми чудна высотою, красотою и светлостью, яко не бывало прежде сего в Руси», – писал летописец. А другой летописец особо подчеркнул, что завершение храма шатром было устроено именно по образцу деревянного зодчества – «верх на деревянное дело». «Каменный шатер XVI века сыграл в древнерусском зодчестве не меньшую роль, чем смелая конструкция Флорентийского собора в архитектуре итальянского Возрождения», – считают авторы «Истории русского искусства», изданной Академией наук СССР.

Непревзойденная по своей изумительной красоте и изяществу форм, церковь Вознесения стоит в первом ряду выдающихся произведений мировой архитектуры. Знаменитый французский композитор Гектор Берлиоз, побывавший в Коломенском, был потрясен зрелищем храма: «Ничто меня так не поразило, как памятник древнерусского зодчества в селе Коломенском. Многое я видел, многим я любовался, многое поражало меня, но время, древнее время в России, которое оставило свой памятник в этом селе, было для меня чудом из чудес. Я видел Страсбургский собор, который строился веками, я стоял вблизи Миланского собора, но, кроме налепленных украшений, я ничего не нашел. А тут передо мной предстала красота целого. Во мне все дрогнуло. Это была таинственная тишина. Гармония красоты законченных форм. Я видел какой-то новый вид архитектуры. Я видел стремление ввысь, и долго я стоял, ошеломленный».

Высота шатра Вознесенской церкви составляет 28 м, а высота всей церкви – 62 м. Все архитектурные детали храма подчеркивают его устремление вверх. А могучее основание, неторопливый ритм лестниц и галереи, окружающей здание, только усиливают впечатление стремительного подъема.

В облике храма все подчинено идее стремления ввысь. Переход от яруса к ярусу происходит как бы сам собой, органично и без малейшей задержки, неудержимо, но и без видимой торопливости. Нет ничего лишнего, или, по словам Берлиоза, «налепленного». На зрителя не давит масса материала, церковь кажется очень легкой – и это при почти толщине стен, составляющей от двух до четырех метров!

Строгое декоративное убранство подчеркивает красоту пропорций величественного здания. Удачно найденное решение создает зрительное впечатление плавного перетекания объемов храма снизу вверх, что подчеркивает монолитность здания. Весь нижний ярус храма как бы вырастает из берега реки. В каждой части, в каждой детали храма прослеживается основная мысль зодчего: придать постройке легкость и устремленность ввысь. Стремительно взлетающий шатер храма украшен легкой сеткой из белокаменных бусин.

В плане здание храма представляет собой равноконечный крест. Подобные каменные церкви с крестчатым сводом, появившиеся на рубеже XV–XVI веков, утверждали возросшую роль и силу православия: молящихся как бы осенял реально зримый сводчатый крест. Как писал летописец, враги Руси «не возмогоша одолети крестные силы, есть бо нам верным забрало крест честной…»

По своей конструкции здание церкви является единым столпообразным объемом без внутренних опор. Обычной алтарной апсиды у церкви Вознесения нет. Она стоит на подклете, окруженном со всех сторон галереей – «гульбищем». На восточной стороне галереи, опоясывающей храм, сохранился белокаменный трон. Его ножки выполнены в виде львиных лап, а подлокотники украшены резным орнаментом. С этого места московские цари некогда любовались бескрайней ширью, открывающейся за Москвой-рекой, с Николо-Перервинским монастырем, лугами и далекими лесами.

У церкви Вознесения была и еще одна важная функция: ее высокий шатер служил наблюдательным пунктом. С его верха был хорошо виден расположенный в 14 километрах от Коломенского ниже по Москве-реке другой такой же наблюдательный пункт – шатровая церковь в дворцовом селе Остров. А из Острова наблюдатели следили за вершиной громадного Боровского кургана, расположенного на берегу Москвы-реки у села Чулкова – оттуда открывались бескрайние дали вплоть до Бронниц. Цепь наблюдательных постов непрерывно тянулась к южной границе, и если наблюдатели замечали внезапное появление татар, то давали об этом знать соседним постам, зажигая костры. Так, распространяясь от одного поста к другому, тревожная весть мгновенно долетала до Москвы.

Специально для наблюдателя прямо под главой церкви Вознесения, в барабане купола, устроено небольшое помещение. В него можно попасть по лестнице, проложенной в толще стен к основанию шатра, а оттуда наверх вела металлическая лестница-стремянка, спускающаяся от креста.

Интерьер храма отличается цельностью художественного облика и наполнен светом. Освещенность интерьера усиливается за счет особого устройства окон: снаружи, по углам четверика, они расположены на соседних гранях, а внутри два окна сходятся в одно, занимающее весь угол. Умелое расположение окон создает разнообразную игру света – от ослепительно-яркого до сильно затененного. По площади храм невелик – 8,5–8,5 м, но при сравнительно небольшом пространстве в нем сохраняется ощущение простора.

Устремляющийся ввысь шатер производит впечатление уходящей в небо лестницы. Внутри церкви преобладает белый цвет. В ходе реставрационных работ установлено, что этот цвет присутствовал в храме изначально. Первоначально пол церкви был выложен красными и черными треугольными керамическими плитками, уложенными «конвертом», а в XIX веке он был покрыт квадратными каменными плитами.

Первоначальный иконостас храма не сохранился. В настоящее время в нем можно видеть восстановленный иконостас XVII века. За почти пятьсот лет своего существования храм неоднократно подвергался ремонту, поновлению и реставрации. Но основной его облик сохранился без существенных изменений.

Несмотря на тщательные исследования, до сих пор, к сожалению, не удалось найти имя гениального зодчего, строившего храм. Никаких сведений в исторических документах о нем не содержится. То, что храм построен по образцу русских шатровых деревянных храмов – «верх на деревянное дело», – вроде бы должно указывать на то, что его строил русский мастер. С другой стороны, многие приемы, элементы конструкции и декора говорят о сильном влиянии итальянского зодчества эпохи Возрождения. Может быть, храм строил итальянский мастер, приглашенный Василием III-. Но многие особенности конструкции церкви очень близки строительным приемам псковских мастеров, а ряд декоративных элементов прямо происходит из московского зодчества XIV–XV веков. Многие элементы церкви Вознесения можно отыскать в памятниках более древних, например, в соборе Спасо-Андроникова монастыря или в соборе Псковского Мирожского монастыря.

Что ж, может быть, когда-нибудь загадка храма Вознесения в Коломенском будет разгадана, и мир узнает имя гениального архитектора, построившего это удивительное сооружение. А пока стремительно взлетающий с зеленого берега Москвы-реки белокаменный храм молчаливо хранит свою тайну.

Замысел строительства в Москве грандиозного храма, посвященного победе русского народа в Отечественной войне 1812 года, родился еще в те дни, когда последние французские солдаты покидали пределы России. Но только спустя пять лет, 12 октября 1817 года, на Воробьевых горах состоялась торжественная закладка храма Христа Спасителя. По замыслу автора первого проекта храма, архитектора А.Л. Витберга, храм, расположенный в самом высоком месте Москвы, должен был быть виден из любой точки Москвы.

Проект храма Христа Спасителя, разработанный Витбергом, предусматривал возведение на Воробьевых горах монументального ансамбля, выдержанного в строгих, несколько тяжеловесных формах ампира. Ансамбль, кроме собственно храма, включал в себя гигантские колоннады, спуски к Москве-реке, каменную набережную.

Но осуществление грандиозного замысла оказалось невозможным – почва на склонах Воробьевых гор «плыла», грозя оползнями из-за близости грунтовых вод. Кроме того, Витберг оказался слишком плохим руководителем работ, строительство неоправданно затянулось, и вскоре специальная комиссия вынуждена была констатировать, что на строительстве храма выявлены многочисленные злоупотребления. Витберг фактически был обвинен в казнокрадстве, его имущество было конфисковано, а сам он был сослан в Вятку.

Строительство храма на долгие годы прервалось. Тем временем в архитектуре появились новые веяния. Эпоха классицизма уходила. В 1834 году главный архитектор Москвы М.Д. Быковский прочел на торжественном акте в Архитектурном училище «Речь о неосновательности мнения, что Архитектура Греческая или Греко-Римская может быть всеобщею и что красота архитектуры основывается на пяти основных чиноположениях» – по существу, это был манифест против абсолютизации классицизма. Романтическое направление, появившееся в русской архитектуре на рубеже XVIII–XIX веков, было вызвано вначале простым подражанием вкусам Западной Европы. Первые шаги в этом направлении сделал еще М.Ф. Казаков, который, по словам С.В. Хачатурова, обращался к древнерусскому наследию еще чисто «фасадически». «Но его ученики (И. Еготов, А. Бакарев, И. Мироновский) в своих проектах реставрации послепожарного Кремля сознательно пытались использовать древнерусские формы для создания эмоционально целостной среды средневекового города, его гения места. Так зарождаются идеи «русского стиля», открыто заявившие о себе в эпоху историзма» (С.В. Хачатуров. «Готический вкус» в русской художественной культуре XVIII века. М., 1999).

Идеи «русского стиля» подхватил и попытался воплотить в жизнь архитектор К.А. Тон. Многие его сооружения, включая храм Христа Спасителя, являются «фасадической» попыткой «одеть» формы классицизма в древнерусском стиле. Это направление получило в архитектуре наименование «эклектики» (подлинно русский стиль появился только на рубеже XIX – ХХ веков).

Константин Андреевич Тон родился в Петербурге 26 октября 1794 года (по другим сведениям – 10 ноября 1793 года) в семье немца – владельца ювелирной лавки. В 1815 году он окончил с золотой медалью Академию художеств. Осенью 1819 года Тон уехал в Италию, где за проект реставрации дворца цезарей на Палатинском холме в Риме был удостоен звания академика Римской археологической академии. В 1828 году Тон стал академиком Петербургской Академии художеств.

К.А. Тон был большим мастером архитектуры и незаурядным инженером, автором проектов крупных архитектурных комплексов, некоторые из которых (Вознесенский собор в Ельце) являются шедеврами русской архитектуры XIX столетия. К.А. Тон осуществил коренную реконструкцию Большого Кремлевского дворца, построил ряд храмов в Петербурге, Новгороде, Воронеже, Саратове, Царском Селе, Свеаборге. По его проекту были сооружены здания всех станций Николаевской железной дороги. Тон много работал в стиле классицизма, но постепенно все большее место в его творчестве стали занимать постройки в «русском» стиле.

Император Николай I поставил условие, чтобы храм Христа Спасителя был создан непременно в «древнерусском» духе. 10 апреля 1832 года он утвердил новый проект храма, составленный К.А. Тоном. В 1839 году храм Христа Спасителя был заложен на новом месте, на берегу Москвы-реки. Здесь стоял древний Алексеевский монастырь, который был переведен в Сокольники, а его постройки снесены под площадку храма Христа Спасителя. По преданию, оскорбленная такой бесцеремонностью настоятельница монастыря прокляла это место и предрекла, что на нем ничто долго не простоит.

На месте закладки храма в знак преемственности был положен камень первого храма, который начал строить Витберг на Воробьевых горах, а Николай I собственноручно уложил закладную доску.

Храм Христа Спасителя строился почти сорок лет. В 1846 году был возведен свод главного купола. Три года спустя завершены работы по облицовке и начата установка металлической кровли и глав. В 1860 году строительные леса были наконец разобраны и храм явился перед москвичами во всем своем величии.

Еще двадцать лет шли работы по росписи и отделке храма. И только 26 мая 1883 года он был наконец освящен.

Местоположение храма чрезвычайно выгодно, его мощные золотые купола неожиданно открываются со многих видовых точек. Здание поражает своими огромными размерами, но отнюдь не богатством замысла. В храме Христа Спасителя древнерусские формы, заимствованные из построек небольшого размера, были механически увеличены в несколько раз, что привело к их утяжелению и немасштабности всего сооружения. Высота его настолько огромна, что в нем свободно может поместиться колокольня Ивана Великого.

В плане храм Христа Спасителя представляет собой равноконечный крест. Его высота составляла 103,5 м, площадь – 6805 кв. м, а диаметр главного купола – 25,5 м. Во время богослужения в нем одновременно могло находиться 10 тысяч человек. Правый придел храма был посвящен Николаю-Чудотворцу, а левый – Александру Невскому. На четырех колокольнях, поставленных по углам храма, имелось 14 колоколов, самый большой из который весил 1654 пуда.

Для сооружения храма использовался плотный белый известняк, добывавшийся в окрестностях Коломны. Из него же были изваяны горельефы, украшавшие стены храма. Для облицовки храма снаружи и внутри были использованы темно-зеленый лабрадорит, розовый шокшинский кварцит, разноцветые мраморы.

Храм расписывали выдающиеся художники того времени – Г.И. Семирадский, В.И. Суриков, В.П. Верещагин, В.Е. Маковский, И.М. Прянишников, П.С. Сорокин, А.И. Корзухин, М.Д. Быковский и другие. Знаменитые горельефы храма были исполнены скульпторами П.К. Клодтом, А.В. Логановским, Н.А. Рамазановым.

Созданный во имя увековечивания победы в Отечественной войне, храм отчасти являлся и памятником-музеем. В стенах нижней части храма было помещено 177 мраморных плит, на которых в хронологическом порядке излагалось описание сражений 1812 года: время и место сражения, состав войск и командования, число убитых и раненых «нижних чинов», имена убитых и раненых офицеров, имена отличившихся и получивших награды. На стенах храма можно было прочесть тексты приказов по армии и манифестов той эпохи – от рескрипта о вступлении неприятеля в пределы России до манифеста о взятии Парижа, низложении Наполеона и заключении мира. В четырех мраморных киотах располагались двенадцать икон, имевших особое значение и отношение к событиям 1812–1814 годов. А на площади, прилегающей к храму, планировалось установить бронзовые бюсты героев Отечественной войны, памятники императору Александру I, М.И. Кутузову, М.Б. Барклаю-де-Толли и основателю храма императору Николаю I. С южной стороны у спуска к Москве-реке планировалась установка двух обелисков из трофейных орудий: один – из орудий, захваченных в 1812 году, а второй – из орудий, отбитых в заграничной кампании 1813–1814 годов. Эти проекты так и не были осуществлены.

Храм Христа Спасителя был взорван коммунистами 5 декабря 1931 года. На его месте планировалось возвести нечто, что должно было символизировать апофеоз коммунистической идеологии. Но апофеоз не случился, и тогда, расчистив площадку от строительного барахла, на этом месте построили открытый плавательный бассейн «Москва», в котором около тридцати лет зимой и летом безмятежно плескались москвичи. То, что на этом месте некогда стоял огромный храм-памятник, замалчивалось, и многие впервые узнали о его существовании только в наше время.

Широкое общественное движение за восстановление храма началось в конце 1980-х годов. В феврале 1990 года Священный синод Русской православной церкви благословил возрождение храма Христа Спасителя и обратился с просьбой разрешить его восстановление. 7 сентября 1994 года правительство Москвы приняло решение о воссоздании храма Христа Спасителя, для чего был создан общественный наблюдательный Совет во главе с патриархом Московским и всея Руси Алексием II. Для финансирования работ сформировали фонд поддержки воссоздания храма Христа Спасителя. Руководителем проекта воссоздания храма стал академик Посохин. А 5 мая 1995 года вышел указ президента России Бориса Ельцина «О воссоздании храма Христа Спасителя в Москве».

Финансирование строительства осуществлялось без привлечения бюджетных ассигнований, за счет добровольных пожертвований физических и юридических лиц. Общая сумма собранных средств составила 2 млрд 829 млн рублей.

Храм Христа Спасителя строился пять с половиной лет. Ежедневно здесь работало более семи с половиной тысяч человек – строителей, архитекторов, художников. Собор воссоздан в формах храма-предшественника, но не является точной его копией. Новый храм Христа Спасителя сооружен с применением современных технологий и материалов. Высота купола составила 69 м, а общая высота храма с крестом – 103 м. В комплекс храма вошел зал церковных соборов, в котором, помимо основных функций, предусмотрено проведение концертов классической и духовной музыки.

Воссоздание живописи верхней церкви храма, сюжетной и орнаментальной росписи, осуществлялось под общим руководством Российской академии художеств и ее президента Зураба Церетели. В создании живописи храма принимали участие более 400 лучших художников России, общая площадь росписей составила около 22 тысяч квадратных метров.

Храм Христа Спасителя стал кафедральным собором Москвы. Его освящение состоялось 19 августа 2000 года в праздник Преображения Господня. По словам патриарха Московского и всея Руси Алексия II, освящавшего собор, «через новое обращение к вере, покаяние и второе Крещение Руси пролегает путь к ее возрождению». И в этом смысле новый храм Христа Спасителя стал «местом исправления исторических судеб страны и народа».