За пять минут до того, как умереть, Грейс Кэхилл изменила свое завещание.

Ее адвокат принес альтернативный вариант, который был самым большим секретом Грейс — она хранила его ото всех на протяжении семи лет. Уильям Макентайр никогда не мог с уверенностью сказать, собирается ли она на самом деле воспользоваться этим вариантом завещания. Пожалуй, это было бы безумием.

— Мадам, — спросил он, — вы уверены?

Грейс смотрела в окно, на залитые солнцем луга своего имения. Ее кот Саладин лежал рядом с ней, свернувшись калачиком, как и на протяжении всей ее болезни, но сегодня его присутствия было недостаточно, чтобы успокоить Грейс. Она готовилась привести в движение череду событий, которые, возможно, станут причиной гибели цивилизации.

— Да, Уильям. — Каждый вдох причинял ей боль. — Я уверена.

Уильям сломал печать на коричневой кожаной папке. Он был высоким мужчиной с морщинистым лицом. Его нос, подобно солнечным часам, отбрасывал тень то на одну щеку, то на другую. Уильям был советчиком и самым близким человеком Грейс добрую половину ее жизни. На протяжении всех этих лет они делили друг с другом не один секрет. Но никогда еще тайна, связывающая их, не была столь опасной и рискованной, как эта.

Он протянул ей документы для просмотра. Приступ кашля сотряс тело Грейс. Саладин сочувственно мяукнул. Когда кашель утих, Уильям помог ей взять ручку. Грейс с трудом поставила свою слабую подпись на документе.

— Они такие юные, — сокрушенно вздохнул Уильям, — если бы только их родители…

— Но их родителям не удалось, — горько сказала Грейс, — и теперь эти дети должны быстро повзрослеть. Они — наш единственный шанс.

— Если им не удастся…

— Тогда пятьсот лет работы были напрасны, — сказала Грейс. — Все разваливается. Семья, мир — абсолютно все.

Уильям мрачно кивнул. Он взял папку из ее рук.

Грейс откинулась назад и погладила Саладина по серебристой шерсти. Вид за окном вселял в нее печаль. Слишком уж хороший день для того, чтобы умереть! Она хотела устроить последний пикник с детьми. Она хотела быть молодой и сильной и снова объехать весь мир.

Но ее зрение ослабло. Легкие едва справлялись. Она сжала в руках свое нефритовое ожерелье — талисман, приносящий удачу, который она нашла в Китае много лет назад. Ожерелье не раз помогало ей вырваться из цепких лап смерти, когда она была уже на волосок от гибели. Но теперь оно было бессильно.

Грейс многое сделала, готовясь к этому дню. И все же осталось так много того, чего она не успела… так много того, о чем она никогда не рассказывала детям.

— Должно быть достаточно, — прошептала она.

И с этими словами Грейс Кэхилл в последний раз закрыла глаза.

Уильям Макентайр удостоверился, что Грейс мертва, подошел к окну и задернул шторы. Он предпочитал темноту. Она казалась более уместной для предстоящего дела.

Дверь за его спиной открылась. Кот Грейс зашипел и исчез под кроватью.

Уильям не обернулся. Он внимательно смотрел на подпись Грейс Кэхилл в ее новом завещании, которое только что стало самым важным документом в истории семьи Кэхилл.

— Итак? — произнес резкий голос.

Уильям обернулся. В дверном проеме стоял мужчина, его лицо было скрыто тенью, а костюм был черен, как ночь.

— Время пришло, — сказал Уильям, — убедись, что они ничего не подозревают.

Уильям не сказал бы наверняка, но ему показалось, — мужчина в черном улыбнулся.

— Не беспокойся, — заверил мужчина, — у них никогда не будет ключа.

Дэн Кэхилл считал, что у него самая занудная старшая сестра на свете. Как же она его раздражала! И это было еще до того, как она спалила два миллиона долларов.

Все началось в тот день, когда они отправились на похороны бабушки. В глубине души Дэн надеялся, что ему удастся сделать оттиск эпитафии с ее могильного камня, когда все уйдут. Он решил, что Грейс не обиделась бы. Она была классной бабушкой.

Дэн любил собирать разные вещи. Он коллекционировал бейсбольные открытки, автографы знаменитых преступников, оружие времен гражданской войны, редкие монеты и гипсы, какие у него когда-либо были со времен детского сада (все двенадцать). В данный момент больше всего ему нравилось коллекционировать эпитафии, скопированные при помощи угольного карандаша с могильных плит. Дома у него уже хранилось несколько шедевров, один из которых гласил:

Ему пришло в голову, что, если бы у него в коллекции была надпись с могильного камня Грейс, возможно, он бы не так остро ощущал, что она покинула его навсегда.

Так или иначе, всю дорогу от Бостона до графства Вустер, где должны были состояться похороны, его двоюродная бабушка Беатрис вела машину, как заторможенный псих. Она ехала двадцать пять миль в час по скоростному шоссе и постоянно перестраивалась с одной полосы на другую, так что машины сигналили и сворачивали, чтобы не столкнуться с ней, в результате врезаясь в дорожные ограждения и тому подобное. Тетя Беатрис просто продолжала крепко сжимать руль пальцами, унизанными перстнями. Ее морщинистое лицо было щедро покрыто румянами и красной губной помадой с блеском, отчего ее голубые волосы казались еще голубее. Дэну было интересно, не вселяет ли она ужас в других водителей своим сходством со старым клоуном.

— Эми! — бросила Беатрис раздраженно, в то время как еще один внедорожник свернул на наклонный съезд с автомагистрали после того, как Беатрис «выросла» прямо перед ним. — Хватить читать в машине! Это небезопасно!

— Но тетя Беатрис…

— Закройте книжку, юная леди!

Эми повиновалась, что было ей свойственно. Она никогда не перечила старшим. У Эми были длинные темно-рыжие волосы, в отличие от русоголового Дэна, что позволяло ему притворяться, будто его сестра — инопланетный нелегал. Однако, к сожалению, у них были одинаковые глаза — зеленые, как нефрит (так, бывало, говорила бабушка).

Эми была на три года старше и на шесть дюймов выше Дэна, о чем не забывала ему напоминать — будто быть четырнадцатилетней так уж важно. Обычно Эми носила джинсы и какую-нибудь старую футболку, потому что не любила, чтобы люди замечали ее. Но сегодня на ней было надето черное платье, так что она была похожа на невесту вампира.

Дэн надеялся, что ее наряд такой же неудобный, как и его идиотский костюм с галстуком. У тети Беатрис случился припадок, когда он попытался надеть на похороны костюм ниндзя. Вот Грейс поняла бы, как важно ему чувствовать себя спокойным и собранным, беспощадным и суровым — так, как он чувствовал себя, представляя, что он ниндзя. Но тетя Беатрис, конечно, этого не понимала. Иногда Дэну трудно было поверить, что тетя Беатрис и Грейс — родные сестры.

— Напомните мне уволить вашу няню, как только мы вернемся в Бостон, — проворчала Беатрис, — вы оба совершенно отбились от рук в последнее время.

— Нелли хорошая! — запротестовал Дэн.

— Ну да… Эта Нелли едва не позволила тебе спалить соседний дом!

— Именно!

Каждые пару недель Беатрис увольняла одну няню и нанимала для них другую. Но хорошо хоть, что тетя Беатрис не жила с ними сама. Ее квартира находилась в противоположной части города в здании, где не разрешалось жить с детьми. Так что иногда успевало пройти несколько дней, прежде чем она узнавала об очередной проделке Дэна.

Нелли продержалась дольше, чем большинство других нянь. Дэну она нравилась, потому что готовила потрясающие вафли и обычно включала свой айпод на такую громкость, что, казалось, сейчас взорвутся мозги. Она даже не услышала ничего, когда набор бутылочных ракет Дэна взлетел и яростно атаковал дом на противоположной стороне улочки. Если Нелли уволят, Дэну будет ее не хватать.

Тетя Беатрис вела машину и бормотала себе что-то под нос об избалованных детях. Эми потихоньку вернулась к чтению своей огромной книги. Последние пару дней, с тех пор как до них дошла весть о смерти Грейс, Эми читала даже больше, чем обычно. Дэн знал, что это ее способ спрятаться, но не мог сдержать обиду и возмущение, потому что так она закрывалась и от него.

— Что ты читаешь на этот раз? — спросил он. — «Средневековые европейские дверные ручки»? «Всемирная история банных полотенец»?

Эми состроила ему мерзкую гримасу — вернее, более мерзкую, чем обычно.

— Не твое дело, ненормальный.

— Нельзя называть повелителя ниндзя ненормальным. Ты оскорбила честь семьи. Ты обязана сделать себе харакири.

Эми закатила глаза.

Еще через несколько миль город постепенно растаял, и на смену ему пришли поля. Вид за окном стал похож на те места, где жила Грейс, и, хотя Дэн заранее пообещал себе не раскисать, все же ему стало грустно. Грейс была самой классной на свете. Она вела себя с ним и Эми, как с нормальными людьми, а не как с детьми. Поэтому-то она настаивала, чтобы они называли ее Грейс — не «бабушка», не «бабуля», не «буся» или еще каким-нибудь глупым словом. Она была единственным человеком, который когда-либо их любил, заботился о них. Теперь она умерла, и им надо ехать на ее похороны и видеть кучу родственников, которые никогда в жизни не относились к ним хорошо…

Фамильное кладбище находилось у подножия холма, на котором стоял особняк. Дэн подумал, что, пожалуй, глупо было нанимать катафалк, чтобы провезти Грейс сотню ярдов по подъездной дорожке. Могли бы просто прикрепить к гробу колесики, как к чемодану, — сработало бы точно так же.

Летние грозовые тучи сгущались над головой. Семейный особняк выглядел темным и зловещим на своем холме, словно замок лорда. Дэн любил это место, с миллиардами комнат, каминов и окон-витражей.

Еще больше ему нравилось семейное кладбище. Дюжина покрытых трещинами могильных плит лежали тут и там на зеленой лужайке, обрамленной деревьями, а рядом протекал маленький ручей. Некоторые плиты были такими старыми, что надписи с них стерлись. Грейс раньше водила их с Эми на лужайку, когда они приезжали на выходные. Грейс и Эми, бывало, проводили весь день на одеяле для пикника, читая и разговаривая, в то время как Дэн исследовал могилы, и деревья, и ручей.

«Прекрати, — сказал сам себе Дэн. — Ты становишься сентиментальным».

— Сколько народу, — пробормотала Эми, в то время как они шли вниз по подъездной дорожке.

— Ты же не собираешься впадать в панику, а?

Эми теребила воротник платья:

— Я… Я не впадаю в панику. Я просто…

— Ненавидишь толпы людей, — закончил он. — Но ты знала, что здесь будет много народу. Они приезжают каждый год.

Каждую зиму, сколько Дэн себя помнил, Грейс приглашала погостить на недельку родственников со всего мира. Особняк заполнялся китайскими Кэхиллами, британскими Кэхиллами, южноафриканскими Кэхиллами, венесуэльскими Кэхиллами. Большинство из них даже не носили фамилию Кэхилл, но Грейс уверяла его, что все они связаны родственными узами. Она, бывало, объясняла ему про двоюродных братьев, троюродных сестер и четвероюродных — до тех пор, пока у Дэна не начинала раскалываться голова. Эми, как правило, пряталась вместе с котом в библиотеке.

— Я понимаю, — сказала Эми, — но… я хочу сказать, посмотри на них всех.

Она говорила дело. Примерно четыреста человек стягивались к месту захоронения.

— Они просто хотят получить ее богатство, — решил Дэн.

— Дэн!

— А что? Это правда.

Они как раз присоединились к процессии, как вдруг Дэн оказался перевернутым вверх тормашками.

— Эй! — вскрикнул он пронзительно.

— Смотрите, ребята, — сказала девочка, — мы поймали крысу!

Дэн был не в том положении, чтобы хорошенько рассмотреть, но он догадался, что это сестры Холт — Мэдисон и Рейган — стоят по обе стороны от него, держа его за лодыжки вверх ногами. Близнецы были одеты в одинаковые фиолетовые костюмы, у обеих были тощие «хвостики» светлых волос на голове и кривые усмешки. Им было всего лишь одиннадцать, как и Дэну, но им не составляло труда держать его на весу. Позади них Дэн различил еще фиолетовые костюмы — остальная часть семейства Холт. Их питбуль Арнольд бегал вокруг ног и лаял.

— Давай швырнем его в ручей? — предложила Мэдисон.

— А я хочу швырнуть его в кусты! — сказала Рейган. — Мы никогда не делаем так, как я хочу.

Их старший брат, Гамильтон, захохотал, как сумасшедший. Вслед за ним засмеялись отец, Эйзенхауэр Холт, и мать, Мэри-Тодд, как будто это все было очень весело.

— Ладно, девочки, — сказал Эйзенхауэр, — нельзя швыряться людьми на похоронах. Это счастливое мероприятие.

— Эми! — позвал Дэн. — Может, поможешь?

Ее лицо побледнело. Она пробормотала:

— Бр-бр-бросьте…

Дэн раздраженно вздохнул:

— Она пытается сказать: «Бросьте меня!»

Мэдисон и Рейган бросили его. Вниз головой.

— Ай! — вскрикнул Дэн.

— М-м-мэдисон! — возмутилась Эми.

— Ч-ч-что? — передразнила Мэдисон. — Я думаю, все эти книги превращают твой мозг в кашу, ты же двинутая!

Будь это кто-то другой, Дэн дал бы сдачи, но он знал, что с Холтами это выйдет боком. Даже Мэдисон и Рейган, самые младшие, могли стереть его в порошок. Все семейство Холт — это было бы слишком. У них у всех были мясистые руки, толстые шеи и лица, как у американских солдат. Даже их мама выглядела так, словно она брилась и жевала в зубах сигару.

— Я надеюсь, вы, неудачники, хорошо запомнили этот дом, потому что прогулка по нему была для вас последней, — сказала Мэдисон. — Вас сюда больше не пригласят теперь, когда старая ведьма умерла.

— Гав! — подтвердил питбуль Арнольд.

Дэн поискал глазами Беатрис, но, как обычно, ее не было нигде поблизости. Она уже куда-то уплыла, чтобы поговорить с другими пожилыми людьми.

— Грейс не была ведьмой! — сказал Дэн. — И мы унаследуем это место!

Старший брат, Гамильтон, рассмеялся:

— Ну да, конечно!

Его волосы были зачесаны к середине, так что торчали вверх, как акулий плавник.

— Подожди, пока зачитают завещание, коротышка. Я сам вышибу тебя вон!

— Хорошо, команда, — сказал отец. — Хватит. Всем в строй!

Семейство выстроилось в линию и стало быстро продвигаться по направлению к месту захоронения, сметая со своего пути других родственников, в то время как Арнольд цапал всех за пятки.

— Как твоя голова, в порядке? — спросила Эми виновато.

Дэн кивнул. Ему было немного досадно, что Эми не помогла ему, но жаловаться было бессмысленно. Она всегда теряла дар речи в присутствии других людей.

— Боже, ненавижу Холтов.

— У нас есть проблемы и похуже. — Эми указала в сторону могилы, и сердце Дэна ушло в пятки.

— Кобры, — пробормотал он.

Иан и Натали Кабра стояли у гроба Грейс и выглядели совершенными ангелочками, разговаривая со священником. На них были одинаковые модельные траурные наряды, подчеркивающие шелковые черные волосы и смуглую кожу. Они могли сойти за супермоделей.

— Они же не «выкинут» ничего во время похорон, — с надеждой сказал Дэн. — Они здесь просто ради денег Грейс, как и все остальные. Но они их не получат.

Эми нахмурилась:

— Дэн… Ты и правда веришь в то, что сказал? Что мы унаследуем особняк?

— Конечно! Ты же знаешь, что Грейс любила нас больше всех. Мы проводили с ней больше времени, чем кто бы то ни было.

Эми вздохнула, как бы давая понять, что Дэн еще слишком мал, чтобы судить. Дэна это взбесило.

— Пошли, — сказала она. — Мы тоже должны через это пройти.

И вместе они присоединились к толпе.

Процесс похорон слился для Дэна в сплошной туман. Священник говорил что-то насчет праха. Гроб опустили в могилу. Каждый бросил туда горсть грязной земли. Дэну показалось, что присутствовавшим на похоронах эта часть понравилась больше всего, особенно Яну и Натали.

Он узнал еще нескольких родственников: Алистер Оу, старый корейский щеголь с тростью с алмазным набалдашником, который всегда настаивал, чтобы они называли его «дядя»; русская дама Ирина Спасская, у которой был нервный тик в уголке глаза, за что все за спиной называли ее Спаз;[1] тройняшки Старлинг — Нед, Тед и Шинейд, которые были похожи на часть клонированной лакросс-команды Лиги Айви. Даже тот парень с телевидения приехал — Йона Уизард. Он стоял в стороне, позируя для фотографии с кучкой девиц, а рядом выстроилась очередь людей, которые ждали, чтобы с ним поговорить. Он был одет так же, как на телевидении — множество серебряных цепочек и браслетов, драные джинсы и черная рубашка, призванная подчеркивать мускулы (что было несколько глупо, потому что никаких мускулов у него не было). Позади него стоял темнокожий парень постарше, в деловом костюме, делая заметки в свой смартфон «Блэкберри». Возможно, это был отец Йоны. Дэн слышал, что Йона Уизард состоит в родстве с Кэхиллами, но никогда раньше не встречался с ним. Интересно, можно будет взять у него автограф для своей коллекции?

После службы человек в темно-сером костюме поднялся на возвышение. Дэну он показался смутно знакомым. У него был длинный прямой нос и лысеющая голова. Он напомнил Дэну грифа.

— Спасибо вам всем, что пришли, — сказал он серьезно. — Я — Уильям Макентайр, юрист мадам Кэхилл и ее душеприказчик.

— Душеприказчик? — прошептал Дэн Эми. — Он что, ей приказывал?

— Нет, дурачок, — прошептала Эми в ответ, — это значит, что он — исполнитель ее завещания.

— Если вы заглянете в свои конверты, — продолжал Уильям Макентайр, — некоторые из вас найдут там золотые пригласительные открытки.

Четыре сотни человек загомонили и зашуршали конвертами. Большинство бранились и выкрикивали жалобы, не найдя ничего. Дэн разорвал свой конверт. Внутри была открытка с рамкой из золотых листьев. На ней было написано:

Приглашаются

Дэн и Эми Кэхилл

на оглашение Завещания

Грейс Кэхилл

Место

Большой Зал, Особняк Кэхилл

Время

Сейчас

— Я знал! — воскликнул Дэн.

— Уверяю вас, — сказал мистер Макентайр, повысив голос в попытке перекричать толпу, — приглашения были вложены не наугад. Я приношу извинения тем из вас, кто был исключен. Грейс Кэхилл не стремилась выразить вам неуважение. Из всех членов клана Кэхилл только несколько человек были выбраны как подающие наибольшие надежды.

Все принялись кричать и спорить. В конце концов Дэн не выдержал и крикнул:

— Подающие надежды в чем?!

— В твоем случае, Дэн, — пробормотал Иан Кабра прямо за его спиной, — в том, чтобы стать тупым американским мерзавцем.

Его сестра Натали захихикала. Она держала в руках приглашение и выглядела очень довольной собой.

Прежде чем Дэн смог пнуть Иана в слабое место, человек в сером костюме ответил:

— В том, чтобы стать обладателями привилегии завещания Грейс Кэхилл. Теперь, если вы будете столь любезны, получившие приглашения могут пройти в Большой зал.

Люди с приглашениями устремились к дому с такой скоростью, словно кто-то только что крикнул: «Бесплатная еда!»

Натали Кабра подмигнула Дэну:

— Чао, кузен. Мне пора бежать за денежками.

Затем они с братом рванули вверх по подъездной дорожке.

— Забудь о них, — сказала Эми. — Дэн, возможно, ты прав. Наверно, мы что-то все-таки унаследуем.

Но Дэн нахмурился. Если это приглашение было такой отличной штуковиной, почему юрист выглядел так зловеще? И почему Грейс включила в список приглашенных Кабра?

Проходя через главный вход в особняк, Дэн посмотрел вверх на каменный герб над дверью — громадная буква «К», окруженная четырьмя фигурами поменьше — дракон, медведь, волк и две змеи, обвившиеся вокруг шпаги. Герб всегда завораживал Дэна, хотя он и не знал, что он означает. Все животные, казалось, пристально смотрели на него, словно были готовы напасть. Он последовал за толпой внутрь, удивляясь, почему эти животные на гербе в таком бешенстве.

* * *

Большой зал был огромен — размером с баскетбольное поле. Его стены были обильно украшены амуницией и шпагами, а гигантские окна выглядели так, словно Бэтмен мог вломиться сквозь них в любую минуту.

Уильям Макентайр стоял за столом напротив входа, позади него был экран проектора. Он ждал, пока все займут места в креслах, выстроенных рядами. Всего собралось порядка сорока человек, включая Холтов, Кабра, тетю Беатрис, на лице которой было написано отвращение к тому, что ей приходится здесь быть — или, возможно, ей было отвратительно то, что все остальные были приглашены на чтение завещания ее сестры.

Мистер Макентайр поднял руку, призывая к тишине. Он плавно вынул документ из коричневой кожаной папки, поправил свои бифокальные очки и приступил к чтению:

— «Я, Грейс Кэхилл, находясь в здравом уме и твердой памяти, данным документом разделяю все свое состояние между теми, кто принимает вызов, и теми, кто его не принимает».

— Ого, — перебил Эйзенхауэр Холт, — какой еще вызов? Что она имеет в виду?

— Я как раз приступаю к сути, сэр. — Мистер Макентайр кашлянул и продолжил: — «Вы были выбраны как имеющие наибольшие шансы преуспеть в величайшем и опаснейшем предприятии всех времен — в поиске, жизненно важном для всего рода Кэхилл и для мира в целом».

Сорок человек принялись говорить одновременно, задавая вопросы и требуя ответов.

— Опаснейшее предприятие? — закричала кузина Ингрид. — О чем она говорит?!

— Я думал, речь идет о деньгах! — выкрикнул дядя Хосе. — Поиск? За кого она нас принимает? Мы — Кэхиллы, а не искатели приключений!

Дэн заметил, как Иан и Натали Кабра обменялись многозначительными взглядами. Ирина Спасская прошептала что-то на ухо Алистеру Оу, но большинство участников выглядели такими же сбитыми с толку, каким чувствовал себя Дэн.

— Леди и джентльмены, будьте добры, — сказал мистер Макентайр. — Если вы обратите внимание на экран, возможно, мадам Кэхилл сможет объяснить все лучше, чем я.

Сердце Дэна подскочило. О чем это говорит мистер Макентайр? Затем проектор на потолке зажужжал. Крики в зале стихли, как только на экране появилось лицо Грейс.

Она сидела в постели, с Саладином на руках. На ней был черный балахон, словно она была одной из приглашенных на собственные похороны, но она выглядела более здоровой, чем когда Дэн видел ее в последний раз. Цвет лица у нее был свежий. Щеки еще не так запали, и руки не были такими тонкими. Видео было снято, по-видимому, несколько месяцев назад, до того, как рак лишил ее сил. У Дэна сжалось горло. Им овладело сумасшедшее желание крикнуть: «Грейс, это я, Дэн!» Но конечно, это было всего лишь ее изображение. Дэн взглянул на Эми и увидел, как по лицу ее скатилась слеза.

— Друзья Кэхиллы, — сказала Грейс. — Если вы смотрите сейчас это видео, значит, я умерла и решила использовать альтернативное завещание. Несомненно, вы спорите сейчас друг с другом и наседаете на бедного мистера Макентайра по поводу соревнования, которое я учредила. — Грейс сухо улыбнулась в камеру. — Вы всегда были упрямыми. Но на этот раз закройте рты и послушайте.

— Эй, минуточку! — издал возглас протеста Эйзенхауэр Холт, но его жена шикнула на него, заставив замолчать.

— Уверяю вас, — продолжала Грейс, — это состязание — никакой не трюк. Это невероятно серьезное дело. Большинство из вас знают, что вы принадлежите к роду Кэхилл, но многие, возможно, не догадываются, насколько важен и значителен наш род. Говорю вам: Кэхиллы имели большее влияние на человеческую цивилизацию, чем любой другой род в истории.

Раздались еще более удивленные возгласы. Ирина Спасская встала и прокричала:

— Замолчите! Я хочу слышать!

— Родственники мои, — произнесла Грейс на видео, — вы стоите на пороге величайшего испытания. У каждого из вас есть потенциал, чтобы победить. Некоторые из вас могут решить объединиться в команду с другими людьми в этом зале, чтобы добиться победы. Некоторые могут предпочесть принять вызов единолично. Большинство из вас, боюсь, откажутся от участия в состязании и сбегут поджав хвост. Только одна команда победит, и каждый из вас должен принести в жертву свою часть наследства, чтобы принять участие.

Она продемонстрировала светлый желто-коричневый конверт, скрепленный красной восковой печатью. Взгляд ее был сияющим и твердым, как сталь.

— Если вы примете вызов, вам будет дан первый из тридцати девяти ключей. Эти ключи приведут вас к секрету, найдя который, вы станете самыми могущественными и влиятельными людьми на земле. Вы осознаете предназначение и судьбу рода Кэхилл. Теперь я прошу вас всех выслушать мистера Макентайра. Позвольте ему объяснить правила. Подумайте без спешки, хорошенько, прежде чем вы сделаете свой выбор.

Она пристально посмотрела в камеру, и Дэн захотел, чтобы она сказала что-то особенное только для них: «Дэн и Эми, я буду скучать по вам больше всех. Никто в этом зале, кроме вас, на самом деле ничего не значит для меня». Что-то в этом духе.

Вместо этого Грейс сказала:

— Я рассчитываю на всех вас. Удачи и прощайте.

Экран погас. Эми с силой сжала руку Дэна. Ее пальцы дрожали. Для Дэна все было так, словно они только что еще раз потеряли Грейс. Затем все вокруг заговорили одновременно.

— Величайший род в истории?! — орала кузина Ингрид. — Она что, спятила?

— Упрямые? — кричал Эйзенхауэр Холт.

— Уильям! — Голос Алистера Оу перекрыл все остальные. — Минуточку! Здесь есть люди, которых я даже не знаю в лицо, люди, которые, возможно, даже не принадлежат нашему роду. Откуда нам знать?..

— Если вы в этом зале, сэр, — сказал Макентайр, — вы — Кэхилл. Является ваша фамилия при этом Кэхилл или нет, все равно. Это не имеет значения. Все, присутствующие здесь, Кэхиллы по крови.

— Даже вы, мистер Макентайр? — спросила Натали Кабра со своим шелковым британским акцентом.

Старый адвокат покраснел:

— Это, мисс, не имеет значения. Итак, если мне позволено будет закончить…

— Но что там было насчет того, чтобы пожертвовать своей долей наследства? — запричитала тетя Беатрис. — Где деньги? Это так похоже на мою сестру — придумать какую-нибудь глупость!

— Мадам, — сказал мистер Макентайр, — вы, разумеется, можете отказаться от соревнования. Если вы откажетесь, вы получите то, что находится у вас под стулом.

Сорок человек внезапно согнулись и полезли под стулья, на которых сидели. Эйзенхауэр Холт так стремился поскорее добраться до цели, что перевернул стул Рейган вверх ногами прямо вместе с ней. Дэн обнаружил под своим стулом конверт, приклеенный скотчем. Когда он вскрыл его, то увидел зеленую полоску бумаги, на которой была куча цифр и слова «Королевский банк Шотландии». У Эми был такой же. И у всех в зале.

— То, что вы сейчас держите в руках, является банковским ваучером, — объяснил мистер Макентайр. — Он будет активирован только в том случае, если или когда вы отзовете свое имя из списка участников соревнования. Если вы выберете этот путь, любой из вас может покинуть этот зал обладателем одного миллиона долларов и ему больше никогда в жизни не надо будет думать о Грейс Кэхилл и ее последней воле. Либо… Вы можете выбрать ключ — один только ключ к разгадке, который станет вашим единственным наследством. Больше никаких денег. Никакого имущества. Только ключ, который может привести вас к самому важному сокровищу в мире и сделать настолько могущественным, что это не поддается воображению…

Серые глаза Уильяма, казалось, остановились на Дэне.

— …или может убить вас. Один миллион долларов или ключ. У вас есть пять минут, чтобы решить.

Эми Кэхилл считала, что у нее самый надоедливый младший брат на свете. И это было до того, как он почти что толкнул ее на смерть.

Все началось в тот день, когда мистер Макентайр зачитал завещание их бабушки и показал им видео.

Эми пребывала в шоке. Она обнаружила, что держит в руках зеленую полоску бумаги стоимостью в один миллион долларов. Вызов? Опасный секрет? Что вообще происходит? Она смотрела широко раскрытыми глазами на потухший экран. Она не могла поверить, что ее бабушка могла сделать нечто подобное. Видео было снято, должно быть, много месяцев назад, судя по тому, как выглядела Грейс. То, что Эми увидела ее такой на экране, причинило ей больше боли, чем если бы ей насыпали соль на рану. Как могла Грейс планировать что-то столь грандиозное и не предупредить их заранее?

Эми никогда не надеялась унаследовать много. Все, что она хотела, это что-нибудь, что напоминало бы ей о Грейс, — подарок на память, может, одно из ее прекрасных украшений. А теперь это… Она чувствовала себя в полной растерянности.

И то, что Дэн скакал вокруг так, словно ему не терпелось в туалет, не помогало Эми сосредоточиться.

— Миллион долларов! — вопил Дэн. — Я мог бы купить себе карточку молодого спортсмена Микки Мантла и Бэйб Рут 1914!

Его галстук сбился на сторону, улыбка тоже была какая-то кривая. Под одним глазом у него был шрам — остался с того случая, когда в семь лет он совершал воздушный налет и рухнул вместе со своим пластиковым АК-47. Вот таким он был маленьким сорвиголовой. Но что действительно возмущало Эми, так это то, как удобно он себя чувствовал, словно все эти люди совершенно не волновали его.

Эми ненавидела скопления людей. Ей казалось, что все смотрят на нее, ожидая, когда она допустит оплошность и выставит себя в дурацком свете. Иногда ей снился кошмар: она видела себя на дне ямы, а все, кого она знала, смотрели на нее сверху вниз и смеялись. Она пыталась выбраться из ямы, но у нее никогда не получалось.

Прямо сейчас все, что она хотела сделать, это побежать наверх в библиотеку Грейс, закрыться там и свернуться калачиком в кресле с книжкой в руках. Она хотела найти Саладина, египетского кота Грейс, и прижать его к себе. Но Грейс была мертва, а бедный кот… Кто знает, где он теперь? Она смахнула с глаз слезы, думая о своей последней встрече с Грейс.

«Ты заставишь меня гордиться тобой, Эми», — сказала Грейс тогда. Они сидели на кровати с балдахином, и Саладин мурлыкал рядышком. Грейс показывала ей начерченную вручную карту Африки и рассказывала о своих приключениях, когда она была юной исследовательницей. Грейс тогда выглядела хрупкой и слабой, но глаза ее сияли. Солнечный свет падал на ее волосы, отчего те выглядели серебряными. «У меня было много приключений, дорогая, но они померкнут по сравнению с твоими».

Эми захотелось плакать. Как Грейс могла думать, что у нее, Эми, будут замечательные приключения? Она с трудом собирала все свое мужество, чтобы каждое утро приходить в школу.

— Я мог бы купить меч ниндзя, — продолжал болтать Дэн. — Или кавалеристскую шашку, какие были в гражданскую войну.

— Дэн, замолчи, — сказала она. — Это все серьезно.

— Но деньги…

— Я знаю, — сказала она. — Если мы возьмем деньги, нам придется отложить их на колледж и все такое. Ты же знаешь, какая она, тетя Беатрис.

Дэн нахмурился, словно он успел позабыть об этом. Он прекрасно знал, что тетя Беатрис заботится о них только ради Грейс. Эми всегда мечтала, чтобы Грейс усыновила их после смерти родителей, но Грейс этого не сделала. По причинам, которые она никогда не объясняла, она принудила Беатрис стать их опекуном.

Последние семь лет Дэн и Эми были на попечении Беатрис и жили в крошечной квартирке с вечно меняющимися няньками. Беатрис платила за все, но платила немного. Эми и Дэну хватало еды, и каждые полгода они получали по новому комплекту одежды, но на этом все заканчивалось. Никаких подарков на дни рождения. Никаких особых развлечений. Никаких карманных денег. Они ходили в обычную среднюю школу, и у Эми никогда не было лишних денег, чтобы купить книги. Она пользовалась общественной библиотекой и иногда проводила время в букинисте на Бойлстон, где персонал знал ее. Дэн зарабатывал немного денег самостоятельно, торгуя коллекционными открытками, но это были крохи.

Каждый день с понедельника по пятницу Эми корила в душе Грейс за то, что она не воспитывает их сама. Но каждые выходные Эми просто не в силах была больше сердиться на нее. Когда они приезжали в особняк, Грейс уделяла внимание только им, была в их полном распоряжении. Она общалась с ними так, словно они были для нее самыми важными людьми на свете. Когда Эми набиралась смелости спросить, почему им нельзя быть с Грейс все время, Грейс лишь грустно улыбалась: «Есть причины, милая. Придет день, и ты поймешь».

Теперь Грейс больше не было. Эми не знала, что предпримет тетя Беатрис, но они точно могли бы воспользоваться деньгами. Это значило, что у них была бы некая свобода. Возможно, они могли бы снять квартиру побольше. Они могли бы покупать книги, когда им того захочется, и даже пойти в колледж. Эми отчаянно хотела поступить в Гарвард. Она хотела изучать историю и археологию. Маме это понравилось бы… По крайней мере Эми надеялась, что понравилось бы. Эми так мало знала о своих родителях! Она даже не знала, почему они с Дэном носят девичью фамилию матери, в то время как фамилия их отца была Трент. Она спросила однажды об этом Грейс, но та только улыбнулась. «Так захотели твои родители», — сказала она. Но упрямые и гордые нотки в ее голосе заставили Эми задуматься, а не была ли то на самом деле идея Грейс, чтобы они носили фамилию Кэхилл?

Эми с трудом могла вспомнить мамино лицо или что-нибудь о своих родителях до той роковой ночи, когда они умерли. И это было то, о чем Эми изо всех сил старалась не думать.

— О'кей, — протянул Дэн. — Тогда я потрачу мой миллион на мою коллекцию. Ты можешь тратить свой на колледж. И все счастливы.

Эми чувствовала себя подавленно. Споры были слышны по всему залу. Холты выглядели так, словно у них шли военные действия. Шинейд Старлинг держала своих братьев Неда и Теда так, чтобы они не набросились друг на друга. Ирина Спасская быстро тараторила что-то по-русски тому парню с телешоу, Йоне Уизарду и его отцу, но по тому, как они уставились на нее, было понятно, что они не понимают ни слова. Злые голоса наполнили Большой зал. Это было так, словно они разрывали Грейс на кусочки, мелочно скандаля из-за ее наследства. Их нисколько не волновало, что бабушка Эми только что отошла в мир иной.

Затем кто-то прямо у нее за спиной сказал:

— Вы, конечно, откажетесь от участия в состязании.

Это был Иан Кабра со своей надоедливой сестрой Натали, которая стояла рядом с ним. Помимо ее воли, сердце Эми дрогнуло, потому что Иан был очень красив. У него была восхитительная смуглая кожа, янтарные глаза и безупречная улыбка. Ему было четырнадцать, так же, как и ей, но он был одет, как взрослый, в костюм с галстуком. Он даже пах вкусно, источая аромат гвоздики. Эми разозлилась на себя за то, что обратила на это внимание.

— Я огорчился бы, если бы с вами что-нибудь случилось, — проворковал Иан. — И вам так нужны деньги.

Натали прикрыла рот рукой в притворном изумлении. Она была похожа на ожившую куклу в своем шелковом платье, ее роскошные черные волосы рассыпались по плечам.

— Правильно, Иан. Они бедны. Все время забываю. Кажется таким странным то, что мы родственники.

Эми почувствовала, что краснеет. Она хотела сказать что-нибудь едкое в ответ, но голос ее не слушался.

— Да, правда? — сказал Дэн. — Ну, может, мы и не родственники. Может, вы — инопланетные мутанты. Потому что настоящие дети не одеваются, как банкиры, и не летают на частном самолете своего папочки.

Иан улыбнулся:

— Ты неправильно понял меня, дорогой кузен. Мы очень счастливы за вас. Мы хотим, чтобы вы взяли деньги, прекрасно зажили и никогда больше о нас не вспоминали.

— Г-г-грейс, — удалось выдавить Эми, и она ненавидела себя за то, что не может совладать с голосом, — Грейс хотела бы…

— Хотела бы, чтобы вы рисковали жизнью? — подсказал Иан. — Откуда вы знаете? Она что, говорила вам о том, что планирует это состязание?

Ни Эми, ни Дэн не ответили.

— Понятно, — сказал Иан. — Должно быть, это ужасно — считать себя любимцами Грейс и быть оставленными вот так, во мраке. Возможно, вы вовсе не так много значили для старушки, как вам казалось, а?

— Да ладно, Иан, — проворчала Натали, — возможно, Грейс просто знала, что они не решатся принять вызов. Звучит весьма опасно. — Натали улыбнулась Эми. — Мы ни за что не хотели бы увидеть, как вы погибаете мучительной смертью, не правда ли? Та-та!

Кабры медленно растаяли в толпе.

— Та-та! — передразнил Дэн. — Что за ничтожества!

Часть Эми хотела кинуться Кабрам вслед и запустить в них стулом. Но другая ее часть хотела заползти под какой-нибудь камень и спрятаться. Ей страшно хотелось сказать им все, но она не могла даже просто говорить.

— Они принимают вызов, — пробормотала она.

— Ага, ну, понятно, — сказал Дэн, — что им еще пара миллионов долларов? Они могут себе позволить выбросить их на ветер.

— Они нам угрожали. Они не хотят, чтобы мы участвовали.

— Может, это они погибнут мучительной смертью, — задумчиво сказал Дэн. — Интересно, в любом случае, а что это за сокровище?

— Разве это имеет значение? — горько спросила Эми. — Мы не можем искать его. У нас едва хватает денег на автобусные билеты.

Но все равно было понятно, что ей это интересно. Грейс ездила с исследованиями по всему миру. Может сокровище оказаться затерянной египетской гробницей… или золотом пиратов? Мистер Макентайр говорил, приз сделает победителей самыми могущественными людьми на земле. Что может обладать такой силой? И почему существует именно тридцать девять ключей?

Она не могла устоять, ей было любопытно. Ей нравились тайны и головоломки. Когда она была помладше, она играла, как будто мама еще жива и они отправляются вместе на археологические раскопки. Как будто иногда Грейс тоже ездила с ними, только они, трое, счастливые от того, что познают и исследуют мир. Но это была лишь глупая выдумка.

— Плохи дела, — хмуро проворчал Дэн. — Я бы с радостью стер улыбки с лиц этих Кабра…

Как раз в этот момент тетя Беатрис схватила их за руки. Ее лицо было перекошено от ярости, изо рта у нее пахло нафталином.

— Вы, ни один, ни другой, не вздумайте наделать глупостей! Я безоговорочно намерена взять свой миллион долларов, и вы сделаете то же самое! Ничего не бойтесь, я положу ваши деньги на специальный счет для вас, пока вы не станете взрослыми. Я вычту из них только свой процент за услуги, а взамен разрешу вам оставаться на моем попечении.

Эми аж поперхнулась от ярости:

— Вы… вы разрешите остаться на вашем попечении? Вы разрешите нам отдать вам наши два миллиона долларов?

Как только она это произнесла, она не поверила своим ушам — неужели у нее хватило мужества сказать это? Обычно Беатрис пугала ее до смерти. Даже Дэн выглядел потрясенным.

— Знайте свое место, юная леди! — предостерегла Беатрис. — Делайте то, за что готовы нести ответственность, или…

— Или что? — невинно спросил Дэн.

Лицо Беатрис стало пунцовым:

— Или, маленький выскочка, я откажусь от опеки над вами и сдам вас социальным службам. Вы будете сиротами без гроша в кармане, и я позабочусь о том, чтобы никто больше из рода Кэхилл не помог вам! Все это дело — бред. Вы возьмете деньги и больше не будете иметь ничего общего с этим нелепым планом моей сестры по поискам…

Она резко оборвала себя.

— Поискам чего? — спросил Дэн.

— Не важно, — сказала Беатрис. Шокированная, Эми вдруг поняла, что тетя Беатрис боится.

— Просто сделайте правильный выбор или можете больше не рассчитывать на мою поддержку.

Она удалилась, гордо вскинув голову. Эми посмотрела на Дэна, но прежде чем она успела что-нибудь сказать, мистер Макентайр позвонил в колокольчик. Постепенно споры и пререкания в Большом зале стихли. Собравшиеся заняли свои места.

— Время пришло, — сказал мистер Макентайр. — Я должен предупредить вас, что когда выбор будет сделан, возврата уже не будет. Никто не сможет сказать, что передумал.

— Погодите-ка минутку, — сказал Алистер Оу, — так нечестно. Нам почти ничего не известно об испытании, которое нам предстоит. Как мы можем судить, стоит ли игра свеч?

Мистер Макентайр поджал губы:

— Я ограничен в том, о чем могу рассказать, сэр. Вам известно, что род Кэхилл очень большой… и старинный. У него есть много ветвей. Некоторые из присутствующих даже не подозревали до сего дня, что принадлежат к этому роду. Но как сказала мадам Кэхилл в своем видеопослании, этот род всегда способствовал формированию человеческой цивилизации. Некоторые важные исторические деятели на самом деле были Кэхиллами.

Восторженный гомон наполнил зал.

Мысли Эми обгоняли одна другую. Она всегда знала, что Кэхиллы — важный род. Многие из них были богаты. Они жили по всему миру. Но формирование человеческой цивилизации? Она была не уверена, что понимает, что именно мистер Макентайр имеет в виду.

— Исторические деятели? — проревел мистер Холт. — Кто, например?

Мистер Макентайр откашлялся:

— Сэр, вы были бы поставлены в затруднительное положение, заставь я вас назвать хотя бы одно значимое историческое лицо за последние несколько веков, которое не являлось бы Кэхиллом по крови.

— Авраам Линкольн! — выкрикнула кузина Ингрид. — Элеонора Рузвельт.

— Да, — просто ответил мистер Макентайр, — и еще раз да.

В зале повисла оглушительная тишина.

— Гарри Гудзини! — крикнула Мэдисон Холт.

— Льюис и Кларк! — предложила ее сестра Рейган.

— Да, да и да, — сказал мистер Макентайр.

— Да ладно, бросьте! — завопил мистер Холт. — Это невозможно!

— Я согласен! — сказал дядя Хосе. — Вы дурите нас, мистер Макентайр.

— Я полностью серьезен, — заверил его старый юрист, — и все же все предыдущие достижения клана Кэхилл — ничто по сравнению с задачей, представшей перед вами. Настало время, чтобы вы раскрыли величайший секрет Кэхиллов и стали самыми могущественными представителями этого рода в истории — или же погибли, пытаясь разгадать его.

Эми почувствовала что-то холодное и тяжелое в животе, словно она проглотила пушечное ядро. Какое отношение может она иметь ко всем этим знаменитым людям? Как могла Грейс подумать, что Эми сможет стать могущественнее их всех? Разве такое возможно? Эми нервничала даже при мысли об этом. Нет никаких шансов, что у нее хватит смелости на опасную головоломку.

Но если они с Дэном не примут участие в предстоящем испытании…

Она вспомнила, как Беатрис вцепилась в их руки, веля забрать деньги. Если что, Беатрис найдет способ похитить у них два миллиона долларов. Эми не в силах будет противостоять ей. Им придется вернуться в свою унылую квартирку, и никаких перемен, кроме того, что Грейс умерла, для них не предвидится. Ни долгожданных поездок на выходные, ничего, что напоминало бы о ней… Эми всегда считала, что ничего не будет хуже смерти родителей. Но вот это было. Они с Дэном остались совершенно одни. Единственным выходом была эта сумасшедшая идея, что они — часть великого исторического рода… часть какого-то загадочного испытания. У Эми стали потеть ладони.

— Участие в соревновании, — говорил тем временем мистер Макентайр, — поведет вас к сокровищу. Но только один из вас доберется до него. Один человек! — Его взгляд полоснул по лицу Эми. — Или одна команда. Большего я вам сказать не могу. Я и сам не знаю, куда заведет погоня. Я уполномочен только указать вам начальный путь, следить за вашими успехами и слегка направлять. Итак — кто первый?

Тебя Беатрис встала:

— Это нелепо. Те из вас, кто согласится играть в эту глупую игру, дураки. Я возьму деньги!

Мистер Макентайр кивнул:

— Как угодно, мадам. Как только вы покинете этот зал, счет, указанный на вашем ваучере, активируется. Можете снять ваши деньги со счета в Королевском банке Шотландии, когда вам будет угодно. Кто следующий?

Еще несколько человек поднялись и забрали деньги Дядя Хосе. Кузина Ингрид. Дюжина человек, которых Эми не знала. Каждый брал зеленый ваучер и тут же становился миллионером.

Затем поднялись Иан и Натали Кабра.

— Мы принимаем вызов, — провозгласил Иан. — Мы будем работать как команда из двух человек. Дайте нам ключ.

— Очень хорошо, — сказал мистер Макентайр. — Ваши ваучеры, пожалуйста.

Иан и Натали подошли к столу. Мистер Макентайр вытащил серебряную зажигалку и сжег обе бумажки стоимостью миллион долларов каждая. Взамен он протянул Иану и Натали светло-коричневый конверт, скрепленный красной восковой печатью.

— Ваш первый ключ. Вы не должны открывать конверт, пока не будет дана команда сделать это. Вы, Иан и Натали Кабра, будете командой номер один.

— Эй! — возразил мистер Холт. — Мы всей семьей принимаем вызов! Мы хотим быть командой номер один!

— Мы — номер один! — принялись скандировать младшие Холты, и их пес Арнольд стал подпрыгивать и лаять вместе с ними.

Мистер Макентайр поднял руку, призывая к молчанию:

— Очень хорошо, мистер Холт. Ваучеры вашей семьи, пожалуйста. Вы будете командой… да, вы тоже будете командой.

Они обменялись — пять бумажек в пять миллионов долларов за один коричневый конверт с ключом, и Холты даже глазом не моргнули! Когда они возвращались строем к своим местам, Рейган больно задела Эми по плечу.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, соплячка!

Следующим на ноги поднялся Алистер Оу:

— Ну что ж, очень хорошо. Не могу устоять против интересной загадки. Полагаю, вы можете назвать меня командой номер три.

Дальше тройняшки Старлинг рванули вперед. Они выложили свои ваучеры на стол, и три миллиона долларов сгорели в огне.

— Да-а… — сказала Ирина Спасская. — Я тоже сыграю в эту игру. Я работаю одна.

— Эй, йоу, пождите-ка!

Йона Уизард направился вперед медленно и вальяжно, словно прикидывался уличным панком, так, как он это делал в «Кто хочет стать гангстером?». Что было в общем-то нелепо, потому что у него было около миллиарда долларов на счету и жил он в Беверли-Хиллз.

— Я просто в восторге от всего этого!

Он хлопком положил ваучер на стол.

— Выкладывайте ключ, родственнички!

— Мы бы хотели снимать состязание на видео, — тоненько пропел его отец.

— Нет, — сказал мистер Макентайр.

— Но ведь получилась бы отличная телепередача, — сказал отец, — я мог бы договориться со студиями о процентном разделении.

— Нет, — настойчиво повторил мистер Макентайр. — Это — не для развлечения и забав, сэр. Это — вопрос жизни и смерти.

Мистер Макентайр оглядел зал и остановил взгляд на Эми.

— Кто еще? — спросил он. — Настало время выбора.

Эми поняла, что они с Дэном последние, кто еще не принял решение. Большинство из сорока гостей выбрали деньги. Шесть команд приняли вызов — все либо старше, либо богаче, либо с большими шансами на успех, чем у Эми и Дэна. Тетя Беатрис сверкала глазами, предупреждая, что они вот-вот останутся без опеки. Иан самодовольно улыбался. «Возможно, вы вовсе не так много значили для старушки, как вам казалось, а»? Эми вспомнила и слова его противной сестрички Натали: «Грейс просто знала, что они не решатся принять вызов».

От стыда у Эми вспыхнуло лицо. Может, Кабры и правы. Когда Холты перевернули ее брата вверх тормашками, она не полезла в драку. Когда Кабры оскорбляли ее, она просто стояла и слушала, словно язык проглотив. Где ей справиться с опасным и трудным состязанием?

Но затем она услышала другой голос у себя в голове: «Ты сделаешь так, что я буду гордиться тобой, Эми».

И вдруг она поняла: это — именно то, о чем говорила тогда Грейс. Это — приключение, в которое Эми, по словам Грейс, должна была отправиться. А если нет, она может забраться под камень и прятаться там до конца своих дней.

Она посмотрела на брата. Каким бы надоедливым он ни был, они всегда могли общаться глазами, просто взглянув друг на друга. Это была не телепатия или что-то в этом духе, нет. Она просто могла сказать, о чем думает ее брат.

«Это много денег, — говорил Дэн. — Много обалденных бейсбольных открыток».

«Мама и папа хотели бы, чтобы мы попробовали, — отвечала Эми глазами. — Это то, что Грейс хотела бы от нас».

«Да, но Бейб Рут и Микки Мантл…»

«Иан и Натали придут в бешенство, — упрашивала Эми, — а тетя Беатрис взорвется от ярости».

Улыбка расплылась по лицу Дэна.

«Пожалуй, Бейб Рут может подождать».

Эми взяла его ваучер. Они подошли к столу вместе, и Эми протянула руку к зажигалке мистера Макентайра.

— Мы в игре, — сказала она ему и превратила два миллиона долларов в дым.

Дэн ощутил головокружительный подъем, как в тот раз, когда он съел двадцать пакетиков «Скиттлз». Он не мог поверить, какую кучу денег они только что выбросили на ветер.

С самого раннего возраста он мечтал сделать что-то, что заставит его родителей гордиться им. Конечно, он знал, что они умерли. Он едва помнил их. И все же… ему казалось, что, если он добьется чего-то стоящего — даже более стоящего, чем полная коллекция бейсбольных открыток или превращение в лорда ниндзя, — его родители как-то узнают об этом и будут гордиться им. Это соревнование на то, чтобы стать величайшим из Кэхиллов, похоже, было отличным шансом.

И потом, ему нравились сокровища. А еще настоящим бонусом было то, что лицо тети Беатрис стало совершенно фиолетовым, когда она рванула прочь из зала и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Теперь Большой зал был пуст, если не считать семи команд и мистера Макентайра.

После напряженного молчания старый юрист произнес:

— Можете вскрыть конверты.

Шик, шик — раздался звук рвущейся бумаги. Первый ключ к тайне был написан черным каллиграфическим почерком на кремовой бумаге. Надпись гласила:

РЕЗОЛЮЦИЯ:

Буквы начертать, чтобы угадать.

Ищите Ричарда С.

— И что, это все? — взвизгнула Мэри-Тодд Холт. — Это — вся подсказка?

— Восемь слов, — пробормотал Эйзенхауэр Холт. — Это…

Он принялся считать на пальцах.

— Получается приблизительно 500 000 долларов за слово, — подсказал Алистер Оу, — учитывая то, что ваша семья потратила пять миллионов долларов. Моя сделка оказалась более удачной. Каждое слово обошлось мне всего в 100 000 долларов.

— Идиотизм! — сказала Мэдисон Холт. — Нам нужно больше подсказок!

— Ричард С… — задумчиво сказал Иан. — Итак, кто бы это мог быть? — Он посмотрел на свою сестру, и они оба улыбнулись так, словно они одни поняли смысл анекдота. Дэну захотелось пнуть их.

— Минуточку! — сердито нахмурился отец Йоны Уизарда. — А что, у всех одинаковые ключи? Потому что мой сын настаивает на эксклюзивном материале. Это входит в его стандартный контракт.

— Тридцать девять ключей, — сказал мистер Макентайр, — это основные ступени к конечной цели. Они одинаковы для каждой команды. Первый ключ, который вы уже получили, единственный, который будет настолько простым.

— Простым? — Алистер Оу поднял брови. — Страшно предположить, что же тогда будет сложным?

— Тем не менее, — продолжал мистер Макентайр, — есть много путей к каждой загадке. Для вас приготовлены намеки и секреты, разгадав которые, вы сможете двигаться дальше. Это, так сказать, ключи к основным ключам.

— У меня начинает болеть голова, — сказала Шинейд Старлинг.

— Вы вправе выбрать любой путь, — сказал мистер Макентайр, — но помните: вы все ищете одно и то же и только одна команда победит. Скорость играет существенную роль.

Ирина Спасская сложила листок с текстом, сунула его в сумочку и вышла за дверь.

— Похоже, у кузины Ирины есть идея, — нахмурился Алистер Оу.

Тройняшки Старлинг склонили головы друг к другу. Затем, словно их всех одновременно осенило, они вскочили на ноги так стремительно, что посбивали стулья, и выбежали вон.

Отец Йоны Уизарда утянул его в угол зала. Между ними шел жаркий спор, и отец что-то печатал в своем смартфоне.

— Дошло, — сказал Йона. — До встречи, драчуны.

И они удалились.

Таким образом, уже три команды отправились куда-то, а у Дэна все еще не было ни малейшей идеи, что означает ключ.

— Ну что ж, — Иан Кабра лениво потянулся, словно у него в распоряжении была уйма времени, — ты готова, сестренка?

— Готова ли я одурачить наших американских кузенов? — улыбнулась Натали. — Да в любой момент!

Дэн попытался поставить им подножку, когда они проходили мимо, но они ловко переступили через его ногу и пошли себе дальше.

— Ладно! — провозгласил мистер Холт. — Команда, стройсь!

Семейство Холт вскочило на ноги. Их темно-желтый питбуль Арнольд залаял и запрыгал вокруг них так, словно пытался укусить их за нос.

— Куда мы направляемся, пап? — спросил Гамильтон.

— Я не знаю. Но все уходят! За ними!

Они проследовали ускоренным маршем через Большой зал и вышли, после чего остались только Эми, Дэн, Алистер Оу и Уильям Макентайр.

— Боже мой! — вздохнул Алистер. В своем черном костюме и шелковом галстуке он напоминал Дэну дворецкого. Дворецкого с тайной. Казалось, его глаза улыбаются, даже когда он сам этого не делает. — Думаю, я прогуляюсь тут вокруг и подумаю об этом.

Дэн был благодарен ему за то, что он ушел Алистер казался ему самым приятным из соперников, но все же он был соперником.

Дэн уставился на текст ключа снова, расстроенный, как никогда.

— «РЕЗОЛЮЦИЯ. Буквы начертать, чтобы угадать. Ричард С…» Не понимаю.

— Ничем не могу помочь вам в том, что касается ключа. — Мистер Макентайр, наконец, слегка улыбнулся. — Но ваша бабушка была бы рада, что вы приняли вызов.

Эми покачала головой:

— У нас нет шансов, не так ли? Кабры и Старлинги богаты. Йона Уизард знаменит. Холты подобны стероидным монстрам. Алистер и Ирина кажутся такими… я не знаю… опытными, практичными… А у нас с Дэном…

— Есть другие таланты, — закончил за нее мистер Макентайр, — и я уверен — вы их обнаружите.

Дэн еще раз прочел текст. Он думал о бейсбольных открытках, письмах, автографах.

— Подразумевается, что мы должны найти этого парня Ричарда, — решил он, — но почему от его фамилии есть только «С»?

Эми широко раскрыла глаза:

— Подожди-ка. Я, помню, читала, что в 1700-х люди имели обыкновение делать так. Они использовали только одну букву, если хотели скрыть свои имена.

— Ха, — сказал Дэн, — значит, я мог бы сказать: «У „Э“ лицо, как у обезьяны задница», и ты не поняла бы, о ком я?

Эми двинула ему в ухо.

— Ой!

— Дети, — прервал их мистер Макентайр, — у вас будет достаточно врагов, так что нет смысла драться друг с другом. А кроме того, — он посмотрел на свои золотые карманные часы, — у нас не так много времени, и есть кое-что, что я должен вам сказать — то, что ваша бабушка хотела, чтобы вы знали.

— Скрытая внутри подсказка? — спросил Дэн с надеждой.

— Предупреждение об опасности, юный мастер Дэн. Видите ли, все Кэхиллы (если они осознают себя Кэхиллами) принадлежат к одной из четырех основных ветвей.

Эми встала и выпрямилась:

— Я помню это! Грейс однажды говорила мне.

Дэн нахмурился:

— Когда это она тебе говорила?

— Однажды днем в библиотеке. Мы разговаривали.

— Она не сказала мне!

— Может, ты просто не слушал! Есть четыре ветви. Ветвь Екатерины, ветвь Януса, потом… эээ… Томаса и ветвь Люциана.

— А мы из какой? — спросил Дэн.

— Я не знаю. — Эми вопросительно посмотрела на мистера Макентайра. — Она просто упомянула имена. Она не сказала мне, кто мы.

— Я боюсь, что не могу вам помочь в этом, — сказал мистер Макентайр, но по его тону Дэн догадался, что тот что-то скрывает. — Однако, дети, есть еще одна сторона… заинтересованная сторона, о которой вам следует знать. Это не одна из четырех ветвей рода Кэхилл, а некая группа, которая, возможно, сделает ваше соревнование более трудным.

— Ниндзя? — спросил Дэн вдохновенно.

— Не настолько безопасная, — сказал мистер Макентайр. — Я могу рассказать вам о ней очень немногое. Признаться, я знаю только имя и несколько тревожащих историй. Но вы должны опасаться их. Это было последнее предостережение вашей бабушки, которое она заставила меня пообещать донести до вас в случае, если вы примете вызов: «Бойтесь Мадригалов».

Холодок пробежал по спине Дэна Он не мог бы сказать точно почему. Само слово «Мадригалы» звучало зло.

— Но, мистер Макентайр, кто…

— Мальчик мой, — сказал старик, — я больше ничего не могу тебе сказать. Я и так едва не вышел за рамки правил состязания, сказав то, что вы слышали. Просто пообещайте мне никому не доверять. Пожалуйста. Ради собственной безопасности.

— Но мы не знаем даже, с чего начать! — запротестовала Эми. — Все остальные вылетели отсюда так, словно точно знали, что делать. Нам нужны ответы!

Мистер Макентайр поднялся. Он закрыл свою кожаную папку.

— Я должен вернуться в свой офис. Но, мои дорогие, возможно, ваш способ найти разгадку не такой, как у других команд. Что вы обычно делаете, когда хотите что-то разгадать?

— Я читаю… — Эми ахнула. — Библиотека! Библиотека Грейс!

Она бегом бросилась из Большого зала. Обычно Дэн не мчался с таким восторгом, когда его сестра предлагала пойти в библиотеку. Но на этот раз все было иначе.

* * *

Библиотека примыкала к спальне Грейс — большой кабинет в нише, и все его стены были заняты полками с книгами. Дэну было страшновато оказаться здесь вновь с одной только Эми, особенно из-за того, что Грейс умерла в соседней комнате в своей квадратной кровати с балдахином. Он ждал, что все комнаты будут задрапированы в черное и мебель будет покрыта простынями, ну, как в кино показывают, но библиотека была светлой, просторной и радостной — точно такой же, как и всегда.

Это показалось Дэну неправильным. Теперь, когда Грейс умерла, в особняке должно было быть мрачно и грустно — так же, как у него на душе. Он уставился на кожаное кресло у окна и вспомнил, как однажды сидел в нем, играя с превосходным каменным кинжалом, который он только что стащил из запертой витрины. Грейс вошла так тихо, что он не заметил ее, пока она не оказалась рядом. Вместо того чтобы заругаться, она присела на корточки около него. «Этот кинжал — из Теночтитлана, — сказала она. — Воины-ацтеки раньше использовали такие ножи для ритуального жертвоприношения. Они отрезали им те части тел своих врагов, в которых, как они считали, был заключен дух воинственности».

И она показала ему, какое острое лезвие у ножа. А потом оставила его в покое. Она не сказала ему быть осторожным. Она не рассердилась из-за того, что он залез в ее рабочий стол. Она вела себя так, словно его любопытство было вполне естественно — и даже заслуживало восхищения.

Ни один взрослый никогда не понимал Дэна так хорошо. Думая об этом теперь, Дэн чувствовал себя так, будто кто-то отрезал у него часть души.

Эми принялась просматривать книги в библиотеке. Дэн пытался помочь, но он понятия не имел, что искать, и быстро заскучал. Он крутанул старый глобус с коричневыми морями и причудливо окрашенными континентами, подумав: интересно, из него получился бы хороший шар для боулинга? Потом он заметил кое-что, чего никогда раньше не видел — подпись под Тихим океаном: Грейс Кэхилл, 1964.

— Почему Грейс поставила свой автограф на земном шаре? — спросил он.

Эми бегло взглянула:

— Потому что она была картографом. Составителем карт и исследователем. Она сделала этот глобус сама.

— Откуда ты это знаешь?

Эми округлила глаза:

— Потому что я слушала ее рассказы.

— Хм.

Эта мысль никогда не приходила в голову Дэну.

— И где же она проводила исследования?

Мужской голос ответил:

— Везде.

В дверях, облокотившись на свою трость, стоял Алистер Оу и улыбался им.

— Твоя бабушка исследовала каждый континент, Дэн. К тому времени, как ей исполнилось двадцать пять, она говорила свободно на шести языках, одинаково ловко обращалась с копьем, бумерангом и винтовкой и побывала во всех основных городах мира. Она знала мой родной город Сеул лучше, чем я сам. Потом, по неизвестным причинам, она вернулась в Массачусетс, чтобы остепениться. Женщина-загадка — вот кем была Грейс.

Дэн хотел послушать еще о навыках Грейс управляться с бумерангом. Это звучало как музыка! Но Эми отступила от книжного шкафа. Ее лицо было ярко-красным.

— А-алистер… Я… Что вы хотите?

— О, не останавливайтесь из-за меня. Я не буду вмешиваться.

— Да, но… здесь ничего нет, — пробормотала Эми. — Я надеялась… не знаю. На что-то, чего я раньше не видела, хотя я читала большинство этих книг. И здесь нет ничего про Ричарда С…

— Мои дорогие дети, могу я предложить кое-что? Нам нужно объединиться.

Дэн тут же проявил подозрительность:

— Зачем вам объединяться с парой детей?

Старик засмеялся:

— У вас есть ум и молодость, свежий взгляд на вещи. А у меня есть деньги и опыт. Возможно, я и не самый известный из Кэхиллов, но я все же хоть немного, но изменил мир. Знаете, я сколотил свой капитал на изобретениях. Известно ли вам, что я изобрел буритто для приготовления в микроволновой печи?

— Ого, — сказал Дэн, — поразительно!

— Нет нужды благодарить меня. Я хочу сказать, у меня есть в распоряжении кое-какие ресурсы. А вы не можете путешествовать вокруг света сами по себе, правда? Вам понадобится взрослый сопровождающий.

Вокруг света?

Об этом Дэн не подумал. Ему даже не разрешили поехать на экскурсию для четвероклассников в Нью-Йорк прошлой весной, потому что он подложил «Ментос» в диетическую «Колу» учительницы испанского. При мысли, что эта охота за ключом может привести их в любую точку мира, у него даже голова немного закружилась.

— Но… нам нельзя помогать друг другу, — сказала Эми. — Каждая команда — сама по себе.

Алистер развел руки в стороны:

— По правилам две команды не могут победить. Но это состязание, возможно, займет недели, а может, и месяцы. Пока мы не дойдем до конца, разумеется, мы можем сотрудничать, как, по-вашему? В конце концов, мы — семья.

— Так помогите нам немного, — решил Дэн. — Здесь нет ничего про Ричарда С… Где нам искать?

Алистер слегка постучал тростью по полу.

— Грейс была скрытной женщиной. Но она любила книги. Любила очень сильно. И ты права, Эми. Действительно, кажется очень странным, что здесь их так мало.

— Вы думаете, у нее было больше книг?

Эми приложила ладонь ко рту.

— Секретная… библиотека?

Алистер пожал плечами.

— Это — большой дом. Мы могли бы разделиться и поискать.

Но тут Дэн заметил кое-что — одну из тех случайных незначительных деталей, которые часто притягивали его взгляд. На стене, на самом верху книжной полки, разместился гипсовый герб, точно такой же, как над входом в особняк. Изогнутая буква «К», окруженная четырьмя меньшими по размеру щитами с изображением дракона, медведя, волка и пары змей, обвившихся вокруг шпаги. Должно быть, он видел этот герб миллион раз, но он никогда не замечал, что внутри маленьких гербовых щитов в центре вырезаны буквы — Е, Т, Я, Л.

— Дайте мне лестницу, — сказал он.

— Что? — спросил Алистер.

— Ничего, — решил Дэн. Он начал взбираться по полкам, сбивая ногами книги и безделушки.

— Дэн, слезай! — возмутилась Эми. — Ты сейчас упадешь и снова сломаешь руку!

Дэн уже добрался до герба и тут он понял, что надо делать. Буквы были темнее, чем белый гипс, как будто их много раз трогали руками.

— Эми, — крикнул он вниз, — что там были за четыре ветви, напомни-ка!

— Екатерины, — крикнула она, — Томаса, Януса и Люциана!

— Екатерина, — повторил Дэн и нажал на «Е». — Томас, Янус, Люциан.

Когда он нажал на последнюю букву, полка выдвинулась наружу. Дэну пришлось спрыгнуть, чтобы не оказаться расплющенным между книжными полок и не превратиться в книжный сэндвич.

На месте полки оказался темный лестничный колодец, ведущий вниз.

— Тайный ход, — сказал дядя Алистер. — Дэн, я потрясен.

— Это может быть опасно, — сказала Эми.

— Ты права, — согласился Дэн. — Дамы вперед.

Эми могла бы жить в этой секретной библиотеке. Вместо этого она там чуть не умерла. Она спустилась вниз по ступеням и ахнула, когда увидела все эти книги. Им не было ни конца ни края. Раньше она думала, что главная публичная библиотека на площади Копли — самая лучшая в мире, но эта была еще лучше. Она казалась, более библиотечной, что ли. Полки были из темного дерева, а книги в кожаных переплетах выглядели очень старыми, с позолоченными буквами на корешках. Было видно, что ими пользовались бережно и ухаживали за ними на протяжении веков. Пол покрывал восточный ковер. Уютные кресла стояли тут и там, и можно было плюхнутся в любое, какое понравится, и тут же начать читать. На больших столах распластались карты и лежали огромные старинные книги. У одной стены стояли в ряд дубовые шкафчики с выдвижными ящиками и громадный компьютер с тремя отдельными мониторами наподобие тех, что используются в НАСА. Хрустальные люстры свисали со сводчатого потолка и ярко освещали помещение, которое, очевидно, находилось под землей. Путь вниз был долгим, и здесь не было окон.

— Какое потрясающее место! — воскликнула Эми, вбегая в комнату.

— Книги, — сказал Дэн. — Да уж.

Он проверил компьютер, но на экране горело лишь слово «пароль», и дальше этого было не двинуться. Он подергал за ручки ящички столов, но все они были заперты.

Дядя Алистер осторожно снял с полки книгу в красном переплете.

— Латынь. Поход Цезаря в Галлию, копия на кальке. Выглядит так, будто писали от руки где-то — о! — в 1500-м.

— Это, должно быть, целое состояние, — сказала Эми.

Было видно, что Дэн внезапно заинтересовался:

— Мы могли бы продать это? Например, на eBay?[2]

— Ой, Дэн, замолчи. Эти вещи бесценны.

Она пробежала пальцами по корешкам — Макиавелли, Мелвилл, Мильтон.

— Они стоят в алфавитном порядке по авторам. Ищите секцию «С».

Они нашли, но испытали разочарование. Книги занимали десять полок, от первого издания Шекспира[3] до Полного собрания сочинений Брюса Спрингстина, но никого, чье имя было бы Ричард.

— Что же такое… — пробормотала Эми. Имя Ричард С… в сочетании со словом РЕЗОЛЮЦИЯ не давало ей покоя. Была какая-то связь, но она никак не могла ее уловить. Когда она не могла что-то вспомнить, это сводило ее с ума. Она прочла столько книг, что порой они перемешивались у нее в голове.

Потом она оглянулась и посмотрела в проход. В конце, свернувшись на коробке на маленьком столике, лежал старый друг.

— Саладин! — воскликнула она.

Кот открыл зеленые глаза и издал звук «Мурр?» без особого удивления, как будто спрашивал: «А, это вы? Вы принесли мне мою красную рыбу?»

Эми и Дэн бросились к нему. У Саладина был самый красивый окрас из всех, что Эми видела в своей жизни, — серебристый с пятнами, словно у миниатюрного снежного леопарда. Хотя… не очень-то и миниатюрного вообще-то, потому что для кота он был просто огромен, у него были большие лапы и длинный полосатый хвост.

— Саладин, что ты делаешь тут, внизу? — Эми погладила его по спинке. Кот закрыл глаза и заурчал. Эми понимала, что это всего лишь кот, но она была так рада его видеть, что чуть не расплакалась. Словно частичка Грейс все еще была жива.

— Эй, Саладин, — сказал Дэн, — на чем это ты лежишь, чувак?

— Мрр, — пожаловался недовольно Саладин, когда Дэн его поднял. Под ним оказалась отполированная шкатулка красного дерева с золотыми инициалами ГК, выгравированными на крышке.

Сердце у Эми подпрыгнуло:

— Это же шкатулка с драгоценностями Грейс!

Эми открыла ее, и внутри оказались личные драгоценности Грейс, которые Эми любила с тех пор, как была маленькой. Грейс, бывало, разрешала ей поиграть с ними — с жемчужным браслетом, с кольцом с бриллиантом, с парой изумрудных сережек. Эми долго не понимала, что эти «игрушки» — настоящее сокровище, тысячи долларов.

Она смахнула набежавшие слезы. Теперь, когда она нашла Саладина и шкатулку с драгоценностями, она чувствовала себя так, словно действительно оказалась внутри самого заветного для Грейс места. Она так скучала по бабушке, что это причиняло боль. Потом она вытащила из шкатулки очень знакомое украшение…

— Боже мой, — сказал Алистер, — это же ее любимое ожерелье, да?

Он был прав. Эми никогда не видела бабушку без этого ожерелья — двенадцать испещренных замысловатым узором янтарных квадратов с зеленым медальоном в виде дракона в центре. Грейс называла ожерелье своим талисманом.

Эми прикоснулась к дракону в центре. И подумала, почему Грейс не была похоронена в этом ожерелье. Это казалось неправильным.

— Эй, — крикнул Дэн, — посмотрите-ка на это!

Эми нашла его за углом. Он держал Саладина на руках и таращился на гигантскую настенную карту, покрытую булавками с разноцветными головками. Цветов было пять: красный, синий, желтый, зеленый и белый. К каждому из основных городов мира была пришпилена как минимум одна булавка. Некоторые районы были унизаны только красными булавочными головками, некоторые только зелеными или синими, в некоторых местах сочетались несколько цветов.

— Она колдовала, вкалывала булавки в земной шар, как в вуду! — сказал Дэн.

— Нет, дурачок, — сказала Эми, — это маркеры, отметки — где что находится.

— Например?

Эми покачала головой. От вида этой карты ее кожа покрылась мурашками.

— Может, что-то, связанное с Кэхиллами?

Она посмотрела на Алистера. Он нахмурился:

— Я не знаю, моя дорогая. Очень любопытно.

Но он не смотрел ей в глаза, и у Эми появилось чувство, что он что-то скрывает.

— Посмотри на Европу, — сказал Дэн, — и на восточное побережье.

Эти районы были утыканы всеми пятью цветами. Эми едва могла различить названия городов под булавочными головками. Если эти булавки означают Кэхиллов, тогда выходит, что они были родом откуда-то из Европы, а потом распространились по всему миру, особенно по Северной Америке.

Потом она подумала: Европа. Колонии. Северная Америка. Имя Ричарда С… снова возникло где-то в уголке памяти, пытаясь найти выход. Имя XVIII века, кто-то, кто писал резолюции…

Внезапно она развернулась и побежала вдоль ряда полок.

— Эй! — крикнул Дэн, и Саладин выскользнул у него из рук. — Эми, ты куда?

— Секция «Ф»! — крикнула она.

— «Ф» — в смысле «финиш»?

Она подбежала к полкам, на которых имена авторов начинались на «Ф», и тут же нашла ее — крошечную книжечку, такую зачитанную, что она разваливалась на части. Обложка была украшена красно-белой ксилографической печатью колониальных фермеров. Название было едва различимо, но она все же разобрала его: «Альманах простака Ричарда», 1739 год, Ричард Сондерс.

— Ну конечно! — воскликнул дядя Алистер. — Очень хорошо, моя дорогая, просто прекрасно!

Против воли Эми покраснела от гордости.

— Подождите-ка, — сказал Дэн, — если эта книга написана Ричардом Сондерсом, что она делает в секции «Ф»?

— Ричард Сондерс — это псевдоним, — объяснил дядя Алистер.

Дэн сдвинул брови:

— Ложноножка?

Эми захотелось стукнуть его, но Алистер терпеливо сказал:

— Нет, мой милый мальчик. Ты перепутал со словом «псевдоподия». Псевдоним — это вымышленное имя, nom de plume — литературный псевдоним, за которым прячется истинный автор. Эта книга была написана очень известным человеком.

— Бенджамином Франклином, — сказала Эми. — Я делала доклад о нем в прошлом году.

Она открыла книгу. Текст был набран печатными буквами без особой пунктуации, так что его трудно было читать, но зато там были графики, таблицы, диаграммы, иллюстрации и колонки цифр.

— Это самая известная из всех вещей, опубликованных Франклином. Простак Ричард был героем, которого Франклин придумал сам. У него было много подобных псевдонимов. Когда он писал, он представлял себя разными людьми.

— Так что мы имеем делом с парнем, у которого было раздвоение личности? — сказал Дэн. — Вот здорово! И разве альманахи бывают не про спорт?

— Не такие, — сказала Эми. — В этом содержатся сведения для фермеров. Это как годовой календарь с полезными заметками и статьями. Франклин вставил сюда все свои известные цитаты, типа: «Кто рано ложится, тот рано встает».

— Охо-хо.

— «Катящийся камень не покроется мхом».

— Какое дело фермерам до покрытых или не покрытых мхом камней?

У Эми возникло искушение треснуть его книжкой. Может, это сдвинуло бы камни в его голове? Но она взяла себя в руки.

— Дэн, важно то, что он стал очень известен благодаря этой книге. И заработал кучу денег.

— О'кей… — Дэн выудил листок бумаги с текстом «первого ключа». Он прочел еще раз и нахмурился.

— Итак, мы нашли Ричарда С… Как это поможет нам разыскать сокровища? И что значит РЕЗОЛЮЦИЯ?

— У Франклина была привычка писать резолюции самому себе, — сказала Эми. — Это были решения или правила, которым он стремился следовать, чтобы стать лучше.

— Как новогодние обещания на следующий год?

— Да, только он писал их круглогодично. Не только в Новый год.

— И что, это было частью «Альманаха простака Ричарда»?

Эми нахмурилась.

— Нет, — сказала она с трудом, — его резолюции — это из другой книги. Из его автобиографии, кажется. Может быть, слово РЕЗОЛЮЦИЯ в листке с «ключом» используется только, чтобы заставить нас подумать о Бенджамине Франклине. Я не уверена…

Она перевернула страницу «Альманаха простака Ричарда». Поля пестрели заметками, сделанными от руки разными почерками. Эми задержала дыхание. Она узнала одну строчку, написанную элегантным почерком, фиолетовыми чернилами, внизу страницы. Она видела этот же почерк в старых письмах — сокровищах, которые Грейс показывала ей время от времени. Запись гласила: «Следуйте за Франклином, первый ключ. Лабиринт костей».

— Мама сделала эту запись! — крикнула она. — Она всегда пользовалась фиолетовой ручкой.

— Что? — сказал Дэн. — Дай посмотреть!

— Можно мне? — спросил Алистер.

Эми хотела держать эту книгу в руках всю жизнь. Она хотела съесть глазами каждое слово, которое мама написала в ней. Однако, превозмогая себя, она протянула книжку Алистеру.

— Только на минутку, потом вернете, — сказала она.

— Так нечестно! — возмутился Дэн.

Алистер надел очки и просмотрел внимательно несколько страниц.

— Интересно. Эту книгу держали в руках несколько поколений. Вот заметки, сделанные рукой Грейс. А вот здесь — почерк моего отца, Гордона Оу. А вот это написал Джеймс Кэхилл, отец Грейс. Они были братьями, как вам известно, хотя мать Гордона, моя бабушка, была кореянкой.

— Это здорово, — сказал Дэн нетерпеливо, — но почему наша мама писала о Бене Франклине?

Алистер поднял брови домиком:

— Очевидно, Бенджамин Франклин был Кэхиллом. Это меня не удивляет. Он был изобретателем, как и я, в конце концов. Я бы предположил, что большинство книг, находящихся в этой библиотеке, написаны членами нашей семьи, независимо от того, знали авторы об этих кровных узах или нет.

Эми была потрясена. Все эти известные авторы… Кэхиллы? Разве это возможно, что каждый раз, когда она сидела в библиотеке, с головой погрузившись в книгу, она на самом деле читала слова своих родственников? Она не могла поверить в то, что Кэхиллы столь могущественны, но мистер Макентайр сказал им, что их род сформировал человеческую цивилизацию. Впервые она начала понимать, что это, по всей видимости, значило. Словно огромный каньон разверзся у нее под ногами.

Как могла ее мама знать о первом ключе за много лет до того, как началось состязание? Почему она выбрала именно эту книгу и написала в ней? Что она подразумевала под лабиринтом костей? Слишком много было вопросов.

А тем временем Дэн скакал и шумел в своей обычной манере:

— Я — родственник Бенджамина Франклина?! Да вы шутите!

— Слушай, почему бы тебе не пойти запустить воздушного змея в грозу и посмотреть, не убьет ли тебя молнией? — предложила Эми.

— Успокойтесь, дети, — сказал Алистер, — нам предстоит многое сделать, так что не надо ссориться. Мы должны прочитать эти заметки и…

— Подождите.

Все тело Эми напряглось. Резкий запах наполнил воздух.

— Что, кто-то курит?

Дядя Алистер и Дэн огляделись в замешательстве.

Потом Эми увидела — белый дым сгущался под потолком и медленно опускался убийственным туманом.

— Пожар! — завопил Дэн. — Всем на лестницу!

Но Эми словно приросла к полу. Она смертельно боялась пожаров. Пожар — это плохие воспоминания. Очень плохие.

— Давай! — Дэн тянул ее за руку. — Саладин — его надо найти!

Это вывело Эми из ступора и заставило действовать. Она не могла допустить, чтобы с котом что-нибудь случилось.

— Времени нет! — настаивал дядя Алистер. — Нам надо выбираться!

Глаза у Эми слезились. Она едва могла дышать. Она искала Саладина, но он исчез. В конце концов, Дэн затащил ее вверх по лестнице и толкнул плечом секретную дверь внутри книжной полки. Дверь не поддалась.

— Рычаг! — закашлялся Дэн. — Должен быть рычаг! Обычно Дэн хорошо разбирался в механических устройствах, но как они ни осматривались в поисках рычага или ручки, ничего не могли найти. Дым валил все гуще. Эми облокотилась о стену и взвизгнула.

— Поверхность нагревается! Огонь идет с той стороны. Мы не сможем открыть!!

— Мы должны! — настаивал Дэн, но теперь была очередь Эми схватить его за руку. Она стащила его вниз по лестнице. Дым был уже повсюду, и такой густой, что они едва могли различить друг друга.

— Пригнись как можно ниже! — сказала Эми.

Они с Дэном поползли по полу библиотеки, в отчаянии пытаясь нашарить другой выход. У нее не было ни малейшей догадки, куда исчез дядя Алистер. Книжные полки начинали гореть — старая сухая бумага, идеальное воспламенение.

Эми рывком дотянулась до стола и нащупала шкатулку. Не пытайтесь спасти ценные вещи. Она знала, что это — одно из первых правил, как выбраться из пожара живым. Но она прижала шкатулку к себе обеими руками и продолжила путь.

Жар все нарастал. Воздух наполнился пеплом. Это было все равно что вдыхать ядовитый туман. Эми не могла даже ползти быстро, потому что на ней было надето это дурацкое траурное платье. Она слышала, как Дэн кашляет и задыхается позади нее. Хотя уже несколько месяцев у него не случалось приступов астмы, дым мог убить его, даже если они выберутся живыми из огня.

«Думай», — приказала она себе. На месте Грейс она никогда не сделала бы секретную комнату только с одним выходом. Эми уткнулась в пол, кашляя и задыхаясь. Все, что она видела, — восточный ковер, парад переплетенных шелковых драконов.

Драконы… такие же, как тот, на ожерелье Грейс. И все они летели в одном направлении, словно указывали путь. Это была сумасшедшая мысль, но других идей у нее не было.

— За мной! — сказала Эми.

Дэн слишком тяжело дышал, чтобы ответить. Эми ползла, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться, что он поспевает за ней. Рисунок из драконов провел их между двух горящих книжных полок и оборвался перед решеткой вентиляционной шахты размером около трех футов. Не очень большое отверстие, но достаточное. Эми пнула ногой решетку. С третьей попытки решетка отлетела, за ней была каменная вентиляционная шахта, поднимающаяся наверх.

— Дэн, — крикнула она изо всех сил, — вперед!

Она подтолкнула его и с удивлением поняла, что на руках он держит Саладина. Каким-то образом он нашел кота, и кот был этим недоволен. Саладин царапался и извивался, но Дэн крепко держал его. Эми последовала за ними, жадно вдыхая воздух. В глаза ей словно насыпали песка. Они карабкались вверх по темной шахте, и когда казалось уже, что прошла вечность, Дэн остановился.

— Что ты делаешь? — требовательно спросила Эми.

Было уже не так мучительно жарко, но дым продолжал сгущаться вокруг них.

— Заперто! — прохрипел Дэн.

— Толкай!

В полной темноте она протиснулась к нему, и вместе они уперлись в плоский гладкий камень, преграждавший им путь. Он должен поддаться. Должен.

И наконец он поддался — подскочил вверх, точно крышка. Дневной свет ослепил их. Они выползли на свежий воздух и распластались на траве. Саладин вырвался с негодующим «Мрр!» и сиганул на дерево. Они лежали посреди кладбища, не более чем в пятидесяти футах от свежей могилы Грейс Камень, который они подняли, когда выбирались, оказался чьей-то могильной плитой.

— Дэн, ты в порядке? — спросила она.

Лицо Дэна было покрыто копотью. От волос шел дым, а одежда была еще чернее, чем раньше. Он тяжело дышал. Руки его были все в кровоточащих царапинах от кошачьих когтей.

— Думаю, — прохрипел он, — я больше не хочу коллекционировать надписи с могильных плит… после всего этого.

Дым вырывался из шахты, как из трубы, но это было ничто по сравнению с тем, что Эми увидела, когда посмотрела на холм. В ее горле застрял крик.

— О, нет!

Семейный особняк превратился в пылающий ад. Языки пламени плясали в окнах и оплетали здание со всех сторон. Одна каменная башня обрушилась прямо у Эми на глазах. Красивые витражные окна плавились. Семейный герб над главным входом — тот самый старинный каменный герб, который Эми всегда так любила, — рухнул вниз и разбился на мелкие кусочки.

— Эми… — голос Дэна звучал так, словно он тоже вот-вот мог расколоться. — Дом… мы не можем просто… мы должны…

Но он не закончил. Они ничего не могли поделать. Часть крыши обвалилась, подняв столб огня в небо. Отчаяние сдавило легкие Эми так, словно дом обрушивался прямо ей на голову. Она притянула Дэна к себе и обняла его. Он даже не сопротивлялся. Нос у него был мокрый, нижняя губа дрожала. Она хотела пожалеть его, успокоить, сказать, что все будет хорошо, но она сама в это не верила.

Тут она заметила кое-что, и это резко вывело ее из ступора. На дороге, ведущей к дому, лежало распластанное тело — мужчина в сером костюме.

— Мистер Макентайр! — крикнула Эми.

Она уже готова была броситься ему на помощь, как вдруг Дэн шикнул:

— Пригнись!

Он был не так силен, как она, но, должно быть, от отчаяния с такой силой дернул ее вниз, что Эми чуть не откусила кусок лужайки. Он указал вверх на дорогу, которая вела через холмы — единственный выход из владений.

На расстоянии порядка пяти сотен ярдов, наполовину скрытый за деревьями, неподвижно стоял мужчина в черном костюме. Как Дэн заметил его на таком огромном расстоянии, Эми не знала. Она не могла рассмотреть лицо незнакомца, но он был высокого роста, худой, с седыми волосами и в руках держал бинокль. Эми вдруг с ужасом поняла, что он высматривает их.

Она начала было:

— Кто…

Но тут ее отвлек отрывистый сигнал сигнализации, какой обычно раздается, когда открывают машину.

Алистер Оу, весь в копоти и дыму, стремительно выбежал из главного входа в особняк и, прихрамывая, бросился к своему «БМВ», прижимая что-то к груди обеими руками. Выглядел он ужасно. Его брюки были порваны, а лицо было белым от пепла. Эми понятия не имела, как ему удалось выбраться. Она чуть было не позвала его, но что-то ее удержало. Алистер нетвердой походкой прошел мимо Уильяма Макентайра, едва на него взглянув, прыгнул в машину и стремительно укатил вниз по подъездной дороге.

Эми обернулась и посмотрела туда, где росли деревья, но человек с биноклем исчез.

— Побудь здесь, — сказала она Дэну.

Она подбежала к мистеру Макентайру. Дэн, конечно, не послушался. Он последовал за ней, не переставая кашлять. К тому моменту, как они добрались до мистера Макентайра, уже весь особняк рушился. Жар был подобен новому солнцу. Эми поняла, что ничего не останется, ничего не удастся спасти — кроме шкатулки с ювелирными украшениями, которую она все еще сжимала в руках.

Она поставила шкатулку на землю и перевернула мистера Макентайра. Он застонал, что означало, по крайней мере, что он жив. Эми хотела бы, чтобы у нее был собственный мобильный телефон, но тетя Беатрис никогда не позволяла им приобрести его. Эми обыскала карманы мистера Макентайра, нашла телефон и набрала 911.

— Он забрал ее, — прохрипел Дэн.

— Что? — Эми слушала его вполуха. Она опустилась на колени и смотрела, как единственное место, которое она любила, догорает в языках пламени. Она видела, как Грейс рассказывает ей истории в библиотеке. Она вспоминала, как они с Дэном еще детьми носились по залам, играя в салочки. Вспоминала укромный уголок в библиотеке, где она устраивалась почитать с Саладином на руках. Все пропало. Все ее тело затряслось. Слезы навернулись на глаза. Второй раз в жизни огонь ограбил ее.

— Эми, — голос Дэна звучал так, словно он вот-вот заплачет, но он положил руку ей на плечо. — Ты должна послушать. Он забрал ее. Алистер забрал ее.

Эми хотела попросить Дэна замолчать и дать ей выплакаться спокойно, но тут она поняла, о чем говорит брат. Пошатываясь, она поднялась на ноги и вгляделась в даль, туда, где за холмом исчезли габаритные огни «БМВ».

Алистер Оу обманул их. Он украл «Альманах простака Ричарда» с пометками их мамы — их единственную ниточку, ведущую к разгадке тайны.

Дэну всегда хотелось прокатиться на полицейской машине, но не так.

В груди до сих пор саднило от дыма. Он сидел на заднем сиденье с Саладином на руках и старался не хрипеть, но вдыхать каждый раз было так трудно, словно он вдыхал песок.

— Если бы ты просто носил с собой ингалятор… — проворчала Эми.

Но он ненавидел свой ингалятор. С ним он чувствовал себя, как Дарт Кэхилл или что-то в этом роде. Кроме того, у него не было приступов уже тысячу лет, не знал же он, что они попадут в этот идиотский пожар.

У него в голове не укладывалось, что их фамильный особняк сгорел. Сегодня утром он проснулся суверенностью, что они с Эми получат его в наследство. А теперь не осталось ничего — лишь дымящаяся груда камней.

Полицейские следователи смогли ответить лишь на немногие вопросы. Похоже на поджог, сказали они. Огонь распространился слишком быстро для случайного возгорания. Они также сказали, что Уильям Макентайр поправится. Удивительно, но никто больше не пострадал. Дэн рассказал полицейским о том, как Алистер Оу в большой спешке покинул особняк. Он решил, что тоже может постараться устроить старому лгуну неприятности. Но Дэн ничего не рассказал о тридцати девяти ключах, секретной библиотеке или странном мужчине с биноклем.

— Кто был этот человек в черном? — шепотом спросила Эми, словно думала о том же самом. Она держала на коленях шкатулку с драгоценностями Грейс и наматывала волосы на палец, как всегда, когда она нервничала.

— Не знаю, — сказал Дэн, — Алистер?

— Он не мог быть в двух местах одновременно.

— Мистер Холт?

— Мистер Холт не такой старый, и волосы у него намного темнее.

— Тетя Беатрис, переодетая мужчиной?

Лично Дэну эта мысль понравилась, потому что Беатрис определенно воплощала в себе «фактор зла». В конце концов, она просто бросила их в особняке, ни на секунду не задумываясь. Но Эми округлила глаза.

— Это был кто-то, кого мы не знаем, Дэн. Я уверена в этом. Но он наблюдал за нами, как будто хотел увидеть, удалось ли нам выбраться. Я думаю, это он устроил пожар, чтобы мы оказались запертыми в ловушке.

— Мурр, — сказал Саладин.

— Я согласен с котом, — сказал Дэн. — После этого человека в черном и дяди Алистера я предлагаю принять новую РЕЗОЛЮЦИЮ: держаться подальше от стариков.

— Нам придется быть осторожными со всеми.

Эми заговорила еще тише:

— Дэн, наша мама была вовлечена в эту историю с тридцатью девятью ключами. Ее пометки…

— Да, но это невозможно. Соревнование только что началось!

— Это был мамин почерк, я уверена. Она написала «Следуйте за Франклином, первый ключ. Лабиринт костей». Мы должны выяснить, что это значит. Это как раз такая загадка, которая понравилась бы маме!

Дэн знал, что не надо бы ему заводиться, но он просто в ярость приходил от того, что Эми помнит о родителях больше, чем он сам. Он никогда бы не узнал почерк мамы. Он понятия не имел, каким она была человеком.

— Мы потеряли книгу, — проворчал он, — считай, мы проиграли, не так ли?

Эми провела пальцем по монограмме на шкатулке Грейс.

— Может, и нет. У меня есть идея, но нам понадобится кто-то взрослый. Тут Алистер был прав. Мы не сможем путешествовать без взрослого.

— Путешествовать? — сказал Дэн. — А куда?

Эми бросила взгляд на полицейского. Она наклонилась поближе к Дэну и прошептала:

— Во-первых, нам надо найти компаньонку. И поскорее. Тетя Беатрис вот-вот позвонит в социальную службу. Нам надо ехать домой, собирать вещи и сматываться. Если полиции станет известно, что у нас больше нет опекуна, они отправят нас в приют или что-нибудь подобное. И мы никогда не сможем найти тридцать девять ключей.

Об этом Дэн не подумал. Он немногое знал о приютах, но решил, что, пожалуй, не хочет жить там. Разрешат ли взять туда его коллекцию? Возможно, нет.

— Ну и как нам найти взрослого? — спросил он. — Взять напрокат?

Эми принялась накручивать волосы на палец с удвоенной скоростью.

— Нам нужен кто-то, кто разрешит нам делать то, что нам надо, без лишних вопросов. Кто-то достаточно взрослый внешне, чтобы все думали, что мы с ним, но не настолько строгий, чтобы попытаться нас остановить. Кто-то сговорчивый.

— «Сговорчивый» — значит, что мы сможем заговаривать ему зубы?

— Мурр, — сказал Саладин, словно его это устраивало при условии, что он будет получать свежую рыбу.

Полицейская машина свернула на Мелроуз-стрит и остановилась около их старого дома из коричневого кирпича.

— Адрес верный? — спросила женщина-полицейский. В голосе ее слышались скука и раздражение.

— Да, — сказала Эми, — то есть да, мэм.

— Вы уверены, что дома есть кто-то из взрослых? Ваш воспитатель или кто там у вас?

— Нелли Гомес, — сказал Дэн, — она наша…

Его глаза округлились. Он посмотрел на Эми, и можно было поклясться, она подумала о том же, о чем и он. Это было так очевидно, что даже Холт мог бы догадаться.

— Нелли! — сказали они хором.

Они вылезли из полицейской машины с котом и шкатулкой в руках и помчались вверх по ступенькам дома.

Нелли была как раз там, где Дэн и предполагал ее застать — развалившись на диване, в наушниках, она кивала головой в такт какой-то сумасшедшей музыке, которую слушала, и строчила сообщения в телефоне. Рядом с ней на диване громоздилась куча кулинарных книг. Обложка верхней гласила: «Экзотическая кухня Китая». Дэн выпустил Саладина, чтобы тот исследовал квартиру. Потом он заметил пустую коробку из-под вишневого мороженого «Бен и Джерри» — его мороженого — на журнальном столике.

— Эй, — протестующее воскликнул Дэн, — это было мое мороженое!

Разумеется, Нелли его не слышала. Она продолжала кивать в такт музыке и набирать сообщение в телефоне, пока Дэн с Эми не нависли прямо над ней.

Нелли нахмурилась и вынула один наушник из уха:

— Уже вернулись? Вау, что стряслось? Вы все в грязи!

— Нам надо поговорить, — сказала Эми.

Нелли моргнула, что было занятным зрелищем, потому что веки у нее оказались накрашены голубыми перламутровыми тенями. Ее ноздрю украшало новое колечко в виде серебристой змейки. Дэн удивился — зачем ей понадобилась змея, обвивающая ноздрю?

— О чем нам надо поговорить, малышня?

Эми глянула на нее так, словно хотела запустить в нее шкатулкой с драгоценностями. Дэн знал, она терпеть не может, когда Нелли называет ее малышней, но Эми продолжила вежливо:

— Нам… У нас к тебе дело. Новый заказ по присмотру за детьми. Хорошо оплачиваемый.

Нелли вытащила другой наушник. Теперь они завладели ее вниманием. Три слова всегда действовали на Нелли: парни, еда и деньги.

Она встала. На ней была драная футболка с британским флагом, потертые джинсы и розовые пластиковые сандалии. Волосы ее были похожи на кучу мокрой соломы — наполовину черные, наполовину белые.

Она скрестила руки на груди и посмотрела на Эми сверху вниз:

— О'кей. Что за дело?

Дэн боялся, что теперь Эми «подморозит» и она не сможет ничего сказать, но та, казалось, вполне сохраняла самообладание. Нелли не наводила такого ужаса, как некоторые другие взрослые, которых нанимали присматривать за ними.

— Э… Это поездка, — сказала Эми. — Ты будешь нас сопровождать.

Нелли нахмурилась:

— Почему не ваша тетя предлагает мне это?

— Да она тут шею сломала, — выдал Дэн.

Эми посмотрела на него, и на лице ее было написано: «Заткнись!»

— Сломала шею? — переспросила Нелли.

— Ничего серьезного, — сказал Дэн, — просто небольшой перелом. Хотя она… э… проведет некоторое время в больнице. Так что она решила, что лучше нам куда-нибудь съездить. Мы поговорили с нашим дядей Алистером. Он сказал, что можно ехать только в сопровождении взрослого.

Последняя часть по крайней мере была правдой. Дэн не знал точно, куда это все заведет, но он продолжал самозабвенно врать. Он решил, что пока он держит Нелли в смущении, она не сможет обвинить его во лжи.

— Это у нас в семье так принято, — сказал он, — типа игры, где участники должны найти кое-что за ограниченное количество времени. Мы посещаем кучу разных мест и хорошо проводим время.

— Каких мест? — спросила Нелли.

— Да самых разных, — небрежно сказал Дэн. Он вспомнил карту в секретной библиотеке Грейс — разноцветные булавки, которыми был утыкан весь мир. — В том-то вся и фишка. Мы не знаем всех мест в начале игры. Можем объехать весь мир.

Брови Нелли взметнулись вверх:

— В смысле бесплатно?

Эми кивнула, словно подкрепляя доводы Дэна:

— Да, это может занять несколько месяцев! Путешествия в экзотические места, где много… э… еды и парней. Но тебе не обязательно будет находиться рядом с нами все время — только когда без взрослого не обойтись. Ну, там, когда билеты на самолет купить надо, поселиться в отеле и все такое. А так у тебя будет много свободного времени.

«Да, пожалуйста!» — взмолился Дэн про себя. Нелли была ничего себе в целом, но последнее, чего он хотел, это ее постоянное присутствие.

— А как вы собираетесь за это платить? — спросила Нелли подозрительно.

Эми открыла шкатулку с драгоценностями и, перевернув, высыпала содержимое на стол. Жемчужный браслет, кольцо с бриллиантом, изумрудные сережки переливались и блестели.

У Нелли от изумления открылся рот:

— Боже мой! Вы это украли?

— Нет! — сказала Эми. — Это от нашей бабушки! Она хотела, чтобы мы совершили это путешествие. Так и сказала в своем завещании.

На Дэна эта речь произвела впечатление. К тому же это было не совсем неправдой.

Нелли, не отрываясь, смотрела на украшения. Потом она взяла свой телефон и набрала номер.

Дэн замер в напряженном ожидании. Что, если она позвонит в социальную службу, представил он, какой бы там эта служба ни оказалась, и примчатся какие-нибудь парни в белых халатах, а может, и с сетью, поймают их и увезут в приют.

— Алло? — сказала Нелли в телефон. — Да, пап, послушай, у меня тут новая работа наклюнулась у Кэхиллов…

Пауза.

— Да, хорошие деньги платят. Так что я не смогу приготовить тебе ужин сегодня, как обещала.

Нелли взяла со стола кольцо с бриллиантом, но Эми отняла его и положила на место.

— Надолго? Ну… Мы тут уедем на пару недель. Может… месяцев.

Она отставила телефон от уха на расстояние вытянутой руки. Из трубки доносился крик ее отца на энергичном испанском.

— Пап! — сказала Нелли. — No, claro.[4] Осенний семестр начнется только через месяц, и все это будут скучные предметы. Я могу добрать больше часов весной и…

Еще один взрыв брани на испанском языке.

— Ну если бы ты разрешил мне пойти в школу кулинарии вместо этого дурацкого колледжа…

Папин крик стал едва ли не громче взрыва атомной бомбы.

— Que, papa? — прокричала в ответ Нелли. — Lo siento,[5] ты пропадаешь, я перезвоню, когда связь будет получше. Целую!

Она отключилась.

— Он согласен, — объявила она. — Я в деле, малышня!

Эми попросила Дэна взять с собой столько вещей, чтобы они уместились в одну сумку. Имелась в виду одежда, но Дэну одежда была неинтересна. Он осмотрел комнату, пытаясь выбрать, что взять из своей коллекции. Вещей было слишком много даже для целой комнаты, они едва помещались здесь. Около стены стояли его копии надписей на могильных камнях. Их пришлось бы скрутить в рулоны или сложить, перегнув несколько раз пополам, чтобы упаковать, а это значило бы испортить их. Его шкаф был набит пластиковыми коробками с коллекцией открыток и альбомами с монетами — слишком много, чтобы можно было из них что-то выбрать. Под кроватью у него были коробки, наполненные оружием времен гражданской войны, рыболовные причиндалы, автографы знаменитостей и куча прочей дребедени.

Он взял в руки ноутбук, который купил у школьного учителя информатики за триста долларов. Компьютер придется взять с собой, потому что он нужен для поиска информации и заработка. Дэн знал, сколько в Интернете стоит каждая мало-мальски ценная открытка. Он уже научился продавать свои открытки-дубликаты в школе и в местных магазинах за чуть большую сумму, чем та за которую он их купил. Это были небольшие деньги, но если повезет, Дэн мог заработать до ста долларов в месяц. И он зарабатывал! К сожалению, он тратил эти деньги на редкие вещи сразу, как только получал.

Он опустил ноутбук в черную спортивную сумку. Потом добавил три рубашки, брюки, нижнее белье, зубную щетку, ингалятор и — наконец — свой паспорт.

Родители сделали им с Эми паспорта как раз перед тем, как погибли; Дэну тогда было четыре года. Дэн не помнил, зачем эти паспорта были нужны, они с Эми никогда ими не пользовались. В прошлом году Грейс настояла на том, чтобы они их продлили, что тогда показалось Дэну немного глупым. А теперь ему пришло в голову…

Он засунул паспорт на дно сумки. Места в ней уже почти не осталось.

Нет, никакой возможности взять с собой хотя бы одну десятую вещей нет.

Он порылся под матрасом и выудил свой старый фотоальбом. Это был большой белый альбом в переплете с самой важной коллекцией в жизни Дэна — фотографиями его родителей.

То есть там была только одна фотография. Она обгорела по краям: единственная фотография, пережившая пожар. Его мама и папа стояли на вершине горы, обнявшись, и улыбались в объектив фотоаппарата. На них обоих были надеты альпинистские гортексовские куртки и брюки, не пропускающие холод, вокруг пояса повязаны веревки. Вместо шлемов на головах у них были надеты бейсболки, так что глаза были скрыты в тени козырьков. Его отец, Артур, был высоким и загорелым, с волосами цвета соли с перцем и приятной улыбкой. Дэн думал, — интересно, будет ли и он выглядеть так же, когда станет старше? У его мамы, Хоуп, были темно-рыжие волосы, как у Эми. Она была немного младше отца, и Дэн считал ее очень красивой. На ней была бейсболка с логотипом бейсбольной команды «Ориолз», а у отца — «Ред Сокс». Дэн спрашивал себя — это случайность или это были их любимые команды? И если да, спорили ли они когда-нибудь, какая из них лучше? Он не знал ответов. Он не знал даже, зеленые ли у них глаза как у него, потому что кепки прятали их лица.

Он хотел собрать другие их фотографии. Он хотел знать, где еще они путешествовали и что носили. Он хотел, чтобы у него была фотография, где и он с ними. Но собирать было нечего. Все, что было в их старом доме, сгорело, а Грейс всегда утверждала, что у нее нет их фотографий, хотя Дэн никогда не понимал почему.

Он внимательно смотрел на фотографию, пока не почувствовал, как у него все сжимается внутри. Он вспомнил про пожар в доме Грейс, про человека в черном, про мистера Макентайра, лежащего на дороге, про дядю Алистера, уезжающего с сумасшедшей скоростью прочь, и про почерк его мамы в книге, написанной Бенджамином Франклином.

Что могло быть такого уж важного в этой книге? Дэн знал цену многим коллекционным вещам, но никогда не слышал об экземпляре, из-за которого стоило спалить целый особняк.

Должно быть, Грейс знала, что делает, когда организовала это состязание. Она не предала бы их с Эми. Дэн повторял это себе снова и снова, пытаясь поверить.

Раздался стук в дверь. Дэн вынул пластиковый кармашек с фотографией родителей из альбома и положил его в сумку. Потом застегнул ее на молнию, как раз когда дверь открылась.

— Эй, придурок, — позвала Эми, но в голосе ее не чувствовалось издевки, — ты собрался, наконец?

— Да. Да, я готов.

Она приняла душ и переоделась — на ней снова были привычные джинсы и зеленая футболка. Она нахмурилась, взглянув на его туго набитую спортивную сумку, потом посмотрела на все коробки и вещи, что остались в шкафу. Дэн подумал, что она, наверное, догадалась, что он в них даже не заглядывал.

— Ты мог бы… ну… взять еще рюкзак, — предложила она. — Если это поможет.

Со стороны Эми это было неожиданно милое предложение. Но Дэн лишь долгим взглядом посмотрел на шкаф. Почему-то он твердо знал, что больше сюда не вернется.

— Эми, как ты думаешь, сколько денег мы выручим за драгоценности?

Ее рука потянулась к шее, и Дэн заметил, что она надела нефритовое ожерелье Грейс.

— Ну… Я не знаю.

Дэн понимал, почему она выглядит виноватой. Он не был экспертом и не мог оценить стоимость драгоценностей, но он догадывался, что это ожерелье было самым дорогим из шкатулки. Если она не продаст его, денег они получат не так уж и много.

— Нас обдерут как липку, — предупредил он. — У нас нет времени на то, чтобы все сделать правильно. И в любом случае мы — всего лишь дети. Нам придется отнести драгоценности тому, кто заплатит нам наличными и не станет задавать лишних вопросов. Возможно, мы получим за них всего несколько тысяч — крохи по сравнению с тем, сколько все это стоит на самом деле.

— Нам будут нужны билеты на трех человек, — неуверенно сказала Эми, — и деньги на отели. И деньги на еду.

Дэн сделал глубокий вздох:

— Я собираюсь продать мою коллекцию открыток и монет. Тут на площади есть один магазин…

— Дэн! Ты же много лет потратил на то, чтобы собрать их!

— Это удвоит наши наличные. Магазин, конечно, недоплатит, но я легко смогу получить три тысячи за всю коллекцию.

Эми смотрела на него так, словно он с Луны свалился.

— Дэн, я думаю, от дыма у тебя все перемешалось в голове. Ты уверен в том, что ты делаешь?

Как ни странно, он был совершенно уверен. Он хотел отправиться на эту охоту за ключами больше, чем сохранить свою коллекцию. Он хотел добраться до того, кто спалил дом Грейс, кем бы он ни был. Он хотел разгадать секрет тридцати девяти ключей. А больше всего он хотел наконец воспользоваться этим идиотским паспортом, чтобы его родители могли им гордиться. Может быть, по пути он разыщет новые фотографии для своего альбома.

— Я уверен, — сказал он.

В ответ Эми поступила отвратительно — она обняла его.

— Но-но! — запротестовал Дэн.

Он легонько оттолкнул ее. Эми улыбалась, но в глазах у нее стояли слезы.

— Может, не такой уж ты и придурок, — сказала она.

— Ну, ладно… это… хватит плакать уже, пора сматываться… Стой, а куда мы поедем?

— Сегодня переночуем в отеле в центре города, — сказала она, — а завтра… У меня есть кое-какие идеи насчет Бена Франклина.

— Но у тебя же больше нет книги.

— Чтобы думать, мне не нужна книга. Мама написала: «Следуйте за Франклином». Бен Франклин начинал здесь в Бостоне наборщиком в типографии, когда был подростком и работал на своего брата.

— Так что, просто будем осматривать город?

Эми помотала головой:

— Это как раз то, что, возможно, делают другие. Но мы последуем за ним туда, куда он отправился после работы в типографии. Бенджамин Франклин не остался жить в Бостоне. Когда ему исполнилось семнадцать лет, он сбежал от своего брата и открыл свое собственное печатное дело в другом городе.

— Так мы тоже сбежим! Мы последуем за Франклином!

— Вот именно, — сказала Эми. — Я только надеюсь, никто другой еще не догадался об этом. Нам нужно забронировать три билета на поезд в Филадельфию.

— В Филадельфию, — повторил Дэн.

Единственное, что он знал о Филадельфии, было то, что там находятся Колокол Свободы и бейсбольная команда «Филадельфия Филлиз».

— А когда мы приедем туда, что мы будем искать?

Эми дотронулась до нефритового ожерелья, словно оно должно было защищать ее. — Мне кажется, я догадываюсь об одном секрете, за который нас могли бы убить.

А в миле от них на площади Копли-сквер Ирина Спасская — кодовое имя «Команда пять» — беспокоилась насчет своего яда. Она наполнила впрыскиватели, расположенные у нее под ногтями, привычным составом, но теперь переживала, будет ли этого яда достаточно для предстоящей встречи.

Во времена холодной войны она и ее коллеги из КГБ использовали зонтики-шприцы, наполненные ядом, или распыляли искусственные микробы на стульчаки унитазов. Вот были золотые денечки! Теперь Ирина Спасская работала сама по себе, так что ей приходилось пользоваться вещами попроще. Иголки удлинялись, когда она разгибала первые фаланги пальцев. Они были практически невидимы и вызывали лишь легкое ощущение булавочного укола. Этот яд способен был заставить ее жертв чувствовать себя больными и слабыми, возможно, даже парализовать их на несколько недель — достаточно, чтобы дать Ирине возможность выиграть время на старте в этом состязании. Лучше всего было то, что яд невозможно было обнаружить, а кроме того, он не имел противоядия.

К сожалению, он действовал медленно. Симптомы у жертв могли проявиться лишь через восемь часов и более. Если бы ей понадобилось вывести из строя своих врагов быстро, ей бы пришлось рассчитывать на другие средства.

Иана и Натали Кабра нельзя было недооценивать. Раньше, когда им было десять и семь лет, возможно, Ирина могла бы одолеть их. Теперь, когда им было четырнадцать и одиннадцать… право, совсем другая история.

Она прогуливалась по площади Копли-сквер и поглядывала по сторонам, не появятся ли Иан и Натали. Они сошлись на стандартной тактике ухода из-под наблюдения и слежки, обозначив лишь примерное время и место встречи. Грозовые облака развеялись. Был прекрасный летний день, из тех, что Ирина терпеть не могла. Все эти солнышко, цветочки, играющие детки — фу! Она предпочитала серо-стальную зиму Санкт-Петербурга, куда лучший климат для шпионажа.

Она купила кофе в уличном киоске, затем заметила Иана и Натали на другой стороне площади, они шли мимо церкви Святой Троицы. Они мельком встретились с ней глазами и продолжили путь.

Ход за Ириной. Она последовала на расстоянии, проверяя, нет ли за ними «хвоста» — слежки, наблюдения, возможных фоторепортеров. Все было чисто. За пятнадцать минут она никого не засекла. Она подождала, пока они обернутся и увидят ее.

Как только они оглянулись, Ирина повернулась к ним спиной и пошла прочь. Игра возобновилась, но теперь в другую сторону. Она провела их через площадь, к библиотеке, зная, что они буду наблюдать, нет ли «хвоста» за ней. Если бы Иан и Натали что-то увидели, они исчезли бы. Встреча была бы прервана.

Через пятнадцать минут Ирина сменила курс и заметила Кабра через дорогу, на Бойлстон-стрит, все еще следующими за ней. Это значило, все чисто, за ней не следят. Дети повернули по направлению к отелю «Копли Плаза», и Ирина последовала за ними.

Они встретились в переполненном холле, где ни одна из сторон не могла бы атаковать другую.

Натали и Иан выглядели что-то уж слишком спокойными, сидя друг напротив друга на пухлых диванчиках.

Маленькие негодники сменили траурную одежду: на Иане была небесно-голубая рубашка поло, бежевые брюки и мокасины с кисточками; Натали была в белом льняном платье, которое оттеняло ее кожу кофейного цвета. Глаза их переливались, как янтарь. Они были так красивы, что на них оборачивались, что было не очень хорошо для секретной встречи.

— Вы привлекаете слишком много внимания, — проворчала Ирина. — Надо одеваться поскромнее.

Натали рассмеялась:

— Так вот что помогает вам выжить, дорогая кузина?

Ирине захотелось расцарапать лицо маленькой гадине своими ядовитыми ногтями, но она взяла себя в руки.

— Можешь оскорблять меня сколько тебе угодно. Это ни к чему нас не приведет.

— Правда, — скал Иан. — У нас есть общая проблема. Пожалуйста, присаживайся.

Ирина прикинула варианты. Ей придется сесть либо рядом с Ианом, либо рядом с Натали. Ни то ни другое не безопасно. Она выбрала девчонку. Возможно, ее будет легче побороть, если дойдет до этого. Натали улыбнулась и подвинулась на диванчике.

— Ты обдумала наше предложение? — спросил Иан.

Ирина не думала ни о чем другом с того момента, как два часа назад на ее мобильный телефон пришло сообщение, набранное алгоритмическим кодом, который использовали только Люциане.

Она кивнула:

— Вы пришли к тому же выводу, что и я. Второй ключ находится не в Бостоне.

— Именно так, — сказал Иан. — Мы уже попросили наших родителей дать нам напрокат частный самолет. Мы вылетаем в течение часа.

«Частный самолет!», — возмущенно подумала Ирина. Она знала родителей Кабра еще по давним временам. Они были известными во всем мире коллекционерами произведений искусства. Когда-то они были опасными людьми, важными людьми среди представителей ветви Люциана. Теперь они отошли от дел, жили в Лондоне и только тряслись над своими детьми, в которых души не чаяли. Они позволяли Иану и Натали путешествовать сколько и куда угодно, высылая по мере надобности подписанные чеки с непроставленными суммами.

Почему этих избалованных детей заботили тридцать девять ключей? Это было просто очередное приключение для них. У Ирины были свои собственные причины погони за сокровищем — намного более личные. Кабра были слишком богаты, слишком шикарны, слишком горды. Придет день, и Ирина это исправит.

— Итак, — сказала она, — куда вы полетите?

Иан сел прямо и скрестил руки на груди. Он не был похож на четырнадцатилетнего. Когда он улыбался, он выглядел достаточно зловеще, чтобы быть взрослым.

— Ты знаешь, что дело касается Бенджамина Франклина.

— Да.

— Тогда ты знаешь, куда мы летим, и ты знаешь, что мы собираемся делать.

— Ты также знаешь, — промурлыкала Натали, — что мы не можем позволить секрету попасть в чьи-то еще руки. Как Люциане мы должны работать вместе. Ты должна поставить ловушку.

У Ирины задергался глаз, как всегда, когда она нервничала. Она ненавидела это его свойство, но ничего поделать не могла.

— Вы могли бы поставить ловушку и сами, — сказала она.

Натали помотала головой:

— Они будут относиться с подозрением к нам. А ты можешь заманить их туда, где их ждет верная смерть.

Ирина колебалась, пытаясь увидеть изъян, трещину в этом плане.

— Что мне с того?

— Они — наша самая большая угроза, — подчеркнул Иан. — Пока они еще могут этого не осознавать, но со временем поймут. Мы должны быстро избавиться от них. Это будет на пользу нам всем. Кроме того, все силы Люциан в твоем распоряжении. После этого у нас будет время сразиться друг с другом. Сейчас же нам нужно уничтожить наших конкурентов.

— А Мадригалы? — спросила Ирина.

Ей показалось, что по лицу Иана прошла тень, словно он нервничал, но он быстро овладел собой:

— Один враг за раз, кузина.

Ирине было страшно неприятно это признавать, но мальчишка был прав. Она небрежно осмотрела свои ногти, мимоходом проверив, все ли в порядке с каждым ноготком с ядовитой иглой и готовы ли они к действию.

— Не кажется ли вам странным, — медленно спросила она, — что база данных Люциан содержит так мало информации о Франклине?

Она очень хорошо понимала, что они должны были уже перерыть всю базу данных Люциан, как сделала она сама.

Беспокойство промелькнуло в глазах Иана:

— Да, правда, должно быть больше… Несомненно, Франклин что-то скрывал… даже от своих родных.

Натали холодно улыбнулась, взглянув на своего брата.

— Люцианин, который не доверяет своим родственникам, — только представь такое!

Иан отмахнулся от ее замечания:

— Жалобы на все это ничего не изменят. Надо решить вопрос с Эми и Дэном. Кузина Ирина, мы с тобой договорились?

Двери отеля распахнулись. Крупный мужчина в коричневом костюме прошел внутрь и направился к стойке регистрации. Он как-то не вписывался в окружающую обстановку, возможно, это был охранник или полицейский. Может быть, он не имел к ним никакого отношения, но Ирина была не уверена в этом. Они провели здесь уже слишком много времени. Оставаться дольше было рискованно.

— Хорошо, — сказала Ирина, — я подготовлю ловушку.

Натали и Иан встали.

Ирина почувствовала облегчение, а кроме того, она, похоже, была польщена Кабра нуждались в ее помощи. В конце концов, она была старше и мудрее.

— Я рада, что мы обо всем договорились, — сказала она, ощущая свою щедрость, — не хотелось причинять вам вред.

— О, мы тоже очень рады, — заверил ее Иан. — Натали, я думаю, мы уже в безопасности.

Ирина нахмурилась, не понимая, о чем он. Тут она посмотрела на Натали — на эту прелестную девчушку, которая казалась такой безобидной в своем белом платьице, — и вдруг поняла, что маленькая гадюка держала в руке крошечную серебряную стрелу как раз на уровне ее, Ирины, груди. Сердце Ирины ушло в пятки. Она сама использовала когда-то такие стрелы. Они были отравлены ядом намного более опасным, чем в иглах у нее под ногтями.

Натали мило улыбнулась, продолжая держать Ирину на прицеле.

— Было так приятно повидаться с тобой, Ирина!

— Мне также, — чопорно сказал Иан. — Я бы пожал твою руку, кузина, но боюсь испортить твой необыкновенный маникюр. Извести нас сразу, как только Эми с Дэном будут устранены, договорились?

Эми поняла, что что-то не заладилось, как только Нелли вышла с парковки машин, сдаваемых в аренду. Нелли хмурилась и сжимала в руке пухлый коричневый конверт с печатью.

— Что это? — спросила Эмили.

— Это вам, ребята.

Нелли передала им конверт.

— Кто-то оставил это вам на кассе сегодня утром.

— Но это невозможно! — сказала Эми. — Никто не знал, что мы приедем сюда.

Но уже когда она это произносила, холод пробежал по ее спине. Они забронировали железнодорожные билеты и арендовали машину вчера по Интернету, используя имя Нелли. Неужели кто-то умудрился выследить их так быстро?

— А что написано на конверте? — спросил Дэн.

— «Для Э. и Д. Кэхилл, — прочла Эми. — От У. Макентайра».

— Мистер Макентайр!

Дэн завладел конвертом.

— Подожди! — крикнула Эми. — Это может быть ловушка!

Дэн округлил глаза:

— Да ладно тебе, это же от…

— Это может быть от кого угодно, — настойчиво сказала Эми, — конверт может взорваться или еще что-нибудь!

— О'кей, — сказала Нелли, — зачем кому-то посылать паре ребятишек бомбу? И кто этот чувак Макентайр?

Дэн осклабился:

— Думаю, надо дать Нелли открыть конверт.

— Н-нет, — сказала Нелли.

— Ты наша няня! Разве ты не должна разминировать бомбы, на которых мы можем подорваться?

— Я за рулем, малышня, этого достаточно!

Эми вздохнула и выхватила конверт. Она отошла на парковку, держа конверт подальше от Нелли и Дэна, и аккуратно вскрыла.

Ничего не произошло. Внутри оказался металлический цилиндр, похожий на маленький электрический фонарик, только вместо точечного света там была полоска из фиолетового стекла вдоль одной из сторон. К фонарику была прикреплена записка, написанная небрежным почерком, словно человек писал второпях:

Встретимся в Индепенденс — холле сегодня вечером в восемь, но только если вы найдете информацию. — У. М.

(P.S. Спасибо, что вызвали «скорую помощь».)

— Найдете какую информацию? — спросил Дэн, читая через плечо Эми.

— Следующий ключ, я думаю.

— Какой ключ? — требовательно спросила Нелли.

— Никакой, — сказали Дэн и Эми.

Нелли сдула с глаз прядь черно-белых волос.

— Как хотите. Подождите здесь. Я пошла за машиной.

Она ушла, и они остались стоять с сумками и Саладином в новой клетке для переноски кошек. Саладину эта клетка не слишком нравилась — как не понравилось и Нелли то, что они купили ему красной рыбы, чтобы поднять ему настроение, но Эми просто не могла быть столь жестокой, чтобы не взять его с собой, а оставить дома.

— Мурр? — спросил Саладин.

Эми просунула руку в клетку и погладила его по голове сквозь прутья.

— Дэн, может, нам не стоит идти на эту встречу? Мистер Макентайр предупреждал нас, чтобы мы никому не доверяли.

— Но записка от него!

— Это может оказаться хитростью.

— Ну, тогда еще лучше! Мы должны пойти.

Эми накрутила волосы на палец. Она не выносила, когда Дэн не принимал ее всерьез. А все это могло оказаться опасно!

— Тут говорится, что прежде чем прийти на встречу, мы должны найти информацию.

— Но ты же знаешь, где искать, правильно? Ты же Умная и все такое.

Умная и все такое. Как будто этого достаточно, чтобы обнаружить в огромном городе ключ к разгадке. До отъезда из Бостона она потратилась и купила несколько книг о Франклине в Филадельфии у друзей в магазине подержанной книги. Она читала всю дорогу в поезде, но все же…

— У меня есть пара мыслей, — призналась она, — но это все не далеко идущие планы. Я хочу сказать, ты думал, что представляет из себя наша конечная цель — то сокровище, которое мы должны найти в финале?

— Что-то классное.

— О, это очень глубокое умозаключение! Нет, я спрашиваю, как ты думаешь, что может превратить кого-то в самого могущественного Кэхилла в истории? И почему тридцать девять ключей?

Дэн пожал плечами:

— Тридцать девять — прекрасное число. Это тринадцать умножить на три. А еще это — сумма пяти первых простых чисел в ряду 3,5,7,11,13. И если ты возведешь тройку в первые три степени и сложишь — три в первой степени плюс три во второй степени плюс три в третьей степени — ты получишь тридцать девять.

Эми уставилась на него:

— Как ты узнал это?

— В каком смысле? Это ж очевидно.

Эми, сбитая с толку, покачала головой. Дэн обычно вел себя, как малявка, а потом вдруг выдавал такие штуки, как сложение простых чисел и тройки в трех степенях. Сама Эми никогда в жизни до такого не додумалась бы. Их отец был профессором математики, и Дэн, вероятно, унаследовал от него математическое чутье. Она же едва запоминала наизусть номера телефонов.

Она покрутила в руках странный металлический цилиндр, который прислал им мистер Макентайр. Она включила его, и он зажегся фиолетовым светом.

— А это что за штука? — спросил Дэн.

— Я не знаю, — сказала Эми, — но у меня есть чувство, что нам лучше выяснить это до восьми часов вечера.

* * *

Эми ненавидела машины почти так же сильно, как большое скопление людей. Она обещала себе, что, когда вырастет, будет жить где-нибудь, где никогда не надо будет водить машину. Отчасти дело обстояло так потому, что она уже ездила в машине с Нелли.

Нелли арендовала гибрид «Тойоты». Она сказала, эта машина более экологически чистая, против чего Эми не возражала, но она стоила двести пятьдесят восемь долларов в день, а то, как Нелли сворачивала каждый раз за угол на полной скорости и газовала, вряд ли можно было назвать экологичной манерой вождения.

Они были на трассе 95, направляясь к центру города, когда Эми случайно посмотрела назад. Она не знала, зачем она это сделала — просто у нее стало покалывать шею, словно кто-то смотрит ей в затылок. Так оно и было.

— За нами следят, — объявила она.

— Что? — спросил Дэн.

— Пятая машина позади нас. Серый «Мерседес». Это Старлинги.

— Старбакс? — в восторге воскликнула Нелли. — Где?!

— Старлинги, — поправила Эми. — Наши родственники. Нед, Тед и Шинейд.

Нелли фыркнула:

— Не могут их так звать на самом деле!

— Я не шучу, — сказала Эми. — Это… как тебе сказать… часть такой игры, участники которой наперегонки должны найти нечто ценное. Нелли, нельзя позволить им ехать за нами. Мы должны оторваться.

Нелли не пришлось уговаривать. Она резко крутанула руль, и «Тойота», накренившись, начала перестраиваться через три ряда вправо. Саладин истошно мяукнул. И в тот момент, как они должны были въехать на полной скорости в металлическое ограждение, Нелли свернула на съезд с эстакады.

Последнее, что успела увидеть Эми, было веснушчатое лицо Синид Старлинг с отвисшей челюстью, прижатое к окну «Мерседеса». Она провожала взглядом ускользнувших Эми и Дэна.

— Ну как, оторвались? — спросила Нелли.

— Мрр! — протестующее произнес Саладин.

— Ты могла нас угробить!

На лице Дэна сияла широченная улыбка:

— Сделай так еще!

— Нет! — закричала Эми. — Едем на Локуст-стрит. И быстрее!

* * *

Их первой остановкой была библиотечная компания «Филадельфия», большое здание из красного кирпича в центре города. Эми с Дэном попросили Нелли подождать их в машине вместе с Саладином. Затем они поднялись по ступеням центрального входа.

— О, господи, еще одна библиотека, — сказал Дэн, — нам так везет с библиотеками!

— Эту библиотеку основал Франклин, — сообщила ему Эми. — В ней есть много книг из его личной коллекции. Если нам удастся убедить библиотекарей…

— Да что такого в этом Бенджамине Франклине, в самом деле? Я хочу сказать, ну изобрел человек электричество или что еще. Это ж было сотни лет назад!

— Он не изобрел электричество, — сказала Эми, стараясь сдержать раздражение в голосе. — Он сделал открытие, что молния — это то же самое, что и электричество. Он изобрел громоотвод, чтобы защитить здания, и проводил эксперименты с аккумуляторами, и…

— Я делаю это. Ты когда-нибудь клала батарейку на язык?

— Ты идиот! Есть очень много причин, по которым Франклин так знаменит. Сначала он открыл собственную типографию и разбогател. Потом он стал ученым и изобрел целую кучу вещей! Позже он помогал писать Декларацию независимости и Конституцию. Он даже был послом в Англии и Франции. Он был выдающимся человеком! Известным во всем мире. Его все любили, и жил он больше восьмидесяти лет.

— Супермен.

— Во многом — да.

— Так ты думаешь, он знал, что это такое — сокровище, которое мы ищем?

Эми пока не думала об этом. Франклин был одним из самых влиятельных людей в истории. Если он был Кэхиллом и знал об этом секретном фамильном сокровище…

— Я думаю, — сказала она, — нам стоит пойти и выяснить это.

Она толкнула входную дверь и пропустила Дэна вперед, в библиотеку.

* * *

К счастью, у библиотекарей было в этот день немного работы, а Эми, общаясь с ними, совершенно не стеснялась и не пугалась. Она любила библиотекарей. Когда она сказала им, что делает летнее задание по исследованию жизни Бенджамина Франклина и ей нужно использовать исторические документы, они буквально из кожи вон полезли, чтобы помочь ей.

Эми и Дэна заставили надеть латексные перчатки и усадили в читальном зале с климат-контролем, а библиотекари отправились за старинными книгами им для просмотра.

Первая книга легла на стол перед Эми, и та ахнула.

— Это же первый комикс Франклина!

Дэн искоса с недоверием посмотрел на рисунок. Там была изображена змея, разрезанная на тринадцать кусков, на каждом из которых было название одной из американских колоний.

— Не слишком-то смешно для комикса, — сказал Дэн.

— А это и не должно было смешить, — сказала Эми. — В то время карикатуры и комиксы еще имели смысл. Этим рисунком он как бы говорит, что, если колонии не объединятся, Британия разрежет их на кусочки.

— Ага, ясно.

Дэн переключил внимание на свой компьютер. Они пробыли в библиотеке всего-то пять минут, наверное, а вот он уже скучает, щелкает клавишами своего ноутбука, вместо того чтобы помочь ей.

Эми сосредоточилась и принялась разглядывать другие артефакты: газета, напечатанная на собственном печатном станке Франклина, номер «Пилгримз Прогресс», которой владел Франклин. Столько потрясающего… но что же она ищет? Эми чувствовала давление, а она не очень хорошо справлялась, работая под давлением.

— Нашли, что искали? — спросила библиотекарь. У нее были завитые волосы и очки с бифокальными линзами, и она была похожа на дружелюбную ведьму.

— Возможно, нам понадобится еще кое-что… что-то, что было важным для Франклина.

Библиотекарь на минуту задумалась:

— Письма Франклина. Он писал очень много писем своим друзьям и семье, потому что долгое время жил в Европе. Я принесу вам некоторые из них.

Она поправила очки на носу и вышла из зала.

— Это тоже изобрел Франклин, — сказала Эми рассеянно.

Дэн нахмурился:

— Библиотекарей?

— Нет, бифокальные очки! Он разрезал два комплекта линз и склеил их половинка к половинке, так что он мог видеть на дальнее расстояние и вблизи, используя лишь одну пару очков.

— А, ясно.

Не похоже было, что на Дэна это произвело впечатление. Он вернулся к компьютерной игре на своем ноутбуке. У него был загадочный фонарик от мистера Макентайра; он лежал рядом с ним, и Дэн то и дело включал его и выключал.

Библиотекарь принесла им еще кучу всего, в том числе старинные письма, которые для сохранности были запаяны в пластиковые папки. Эми просмотрела их, но почувствовала теперь еще большую безнадежность, чем раньше. Ничто не озаряло ее. Ничто не кричало — вот он, ключ!

Вдруг Дэн выпрямился.

— Я нашел! — закричал он.

— Нашел что?

Она решила, что Дэн играет в игру, но когда он повернул ноутбук к ней, она увидела на экране точно такой же фонарик, как тот, что прислал мистер Макентайр.

— Это фонарик ультрафиолетового излучения, приспособление для чтения, — объявил Дэн.

— О! — сказала библиотекарь. — Очень хитроумное изобретение, такое есть и в нашей коллекции.

Эми подняла голову:

— А что это такое? Зачем он нужен?

— С помощью него можно прочесть то, что написано невидимыми чернилами, — сказала библиотекарь. — Во время войны за независимость шпионы использовали невидимые чернила, чтобы посылать сообщения на документах, которые казались безобидными — любовные письма или коммерческие приказы. Получатель нагревал письмо над огнем или использовал специальный химический состав, чтобы секретные слова проступили между строк. Конечно, мы не в праве подвергать исторические документы опасности, распыляя на них химикаты, так что мы используем ультрафиолетовое излучение, чтобы проверить, нет ли в документах секретного послания.

Эми взяла в руки фонарь:

— А нам можно?

— Советую не тратить время понапрасну, дорогая. Само собой, мы проверяем все наши колониальные документы. В них, к сожалению, нет секретных посланий.

Сердце Эми упало. Они потратили здесь столько времени понапрасну, а она все еще не знала, что ищет. У нее в голове был целый список мест, которые надо посетить, но это все заняло бы слишком много времени. Не было никаких шансов, что они успеют добраться туда до восьми часов вечера.

Секретные послания. Франклин написал множество писем своим друзьям и членам семьи, пока жил в Европе. Следуйте за Франклином. Одна невероятная и почти неправдоподобная мысль пришла ей в голову и обрела форму. Эми посмотрела на библиотекаря.

— Вы сказали, его письма были важны для него. Есть еще какое-то место, где есть письма Франклина в открытом доступе?

Библиотекарь улыбнулась:

— Забавно, что вы спрашиваете об этом. Некоторые из его самых известных документов, написанных от руки, как раз демонстрируются сейчас в Институте Франклина в…

— Музее искусств? — выпалила Эми и вскочила. — На двадцатой улице?

— Да.

Библиотекарь смотрела на нее в немом изумлении:

— Но как вы?..

— Спасибо, — сказала Эми и рванула прочь из зала. Дэн бросился следом за ней.

Они быстро доехали до Института Франклина. Нелли была не в восторге от идеи снова сидеть в машине с котом, но Дэн и Эми заверили ее, что они очень скоро вернутся. Они вбежали внутрь и увидели белую мраморную статую Бенджамина Франклина высотой в двадцать футов. Франклин пристально смотрел на них сверху вниз, сидя в гигантском кресле в зале напротив центрального входа.

— Ого! Вот это действительно Большой Бен!

Эми кивнула:

— В конце жизни он был таким тяжелым, что его приходилось переносить в кресле-носилках, которое покоилось на спинах четырех высоких преступников, отбывающих наказание.

— Здорово, — сказал Дэн. — Я тоже хочу кресло-носилки.

— Ты же весишь девяносто фунтов.

— РЕЗОЛЮЦИЯ: начинаю есть больше мороженого!

— Да идем же!

Музей был просто огромным. Они прошли мимо памятника, через кассы, и дальше следуя карте прошли в галерею Франклина. Было уже поздно, и в музее было немноголюдно.

— Проверь вот это.

Дэн поднял механическую кисть руки и схватил ею Эми за запястье.

— Прекрати! — сказала Эми. — Франклин изобрел эту штуку для того, чтобы доставать вещи с высоких полок, а не для того, чтобы доставать свою сестру!

— Держу пари, если б у него была сестра…

— А у него была сестра. Дэн, нам нужно найти его письма. Прекрати дурачиться.

Они продолжили путь. Они прошли мимо выставки громоотводов Франклина, миновали экспозицию бифокальных очков и один из его аккумуляторов для выработки электричества — деревянный ящик, полный стеклянных банок, связанных проводами.

— Какая огромная штуковина, — сказал Дэн. — Это что, типа аккумуляторной батареи «дабл зет»? О, а это что?

Он подбежал к другим выставочным образцам. Внутри была коробка из красного дерева, в которой в ряд, близко друг к другу, были расположены полусферические чашечки, похожие на стопку мисок для сухих завтраков.

— Это стеклянная гармоника, — сказала Эми, читая описание. — Нижний край чашечек погружался в корытце с водой и при вращении вала, приводимого в движение педалью, равномерно увлажнялся. Прикосновение пальцев к влажным краям чашечек порождало нежный и приятный звук.

— Красотища! И что, это Франклин изобрел?

— Да. Здесь говорится, она была какое-то время очень популярна. Многие знаменитые композиторы писали музыку для…

Эми застыла. Высокий седой мужчина только что пересек холл в соседней галерее, направляясь к стойке информации. На нем был черный костюм.

— Что? — спросил Дэн.

— Мужчина в черном, — пробормотала Эми, — бежим!

Она схватила брата за руку, и они помчались в глубь галереи. Они остановились только лишь тогда, когда оказались в двух залах от человека в черном и спрятались позади большой стеклянной сферы, которая изображала солнечную систему.

— Что он здесь делает? — с беспокойством спросила Эми.

— Ясно, — сказал Дэн, — он не спалил нас в пожаре, так что решил достать здесь! Нельзя выходить через основной вход. Он будет караулить нас там, чтобы броситься, как только мы попробуем выйти.

Эми с беспокойством огляделась в поисках другого выхода из музея. И тут она заметила кое-что у стены справа от них. Документы! Витрины, полные документов — сплошной пожелтевший пергамент, исписанный летящим почерком.

— Письма Франклина! — сказала она. — Быстрее, доставай ультрафиолетовый фонарь!

Дэн начал рыться в рюкзаке и вытащил фонарик. Они направили его на первое письмо, подсвечивая сквозь стекло выставочного стенда. Документ, похоже, был списком-заказом. Он начинался словами:

Сэр, я писал вам недавно через Нью-Йорк. Надеюсь, письмо вы получили. У меня сейчас есть время, только чтобы обратиться к вам с просьбой послать мне нижеперечисленное:

1 дюжина — «Словари английского языка» Коула

3 дюжины — «Спутник молодого человека» Мазерса

1 — «Айрон Солют»[6]

2 шт. — «Квотер Ваггонер для Америки»[7]

Ультрафиолетовый свет прошел по бумаге, но ничего не выявил.

— Смотри следующее письмо! — сказала Эми. Она была уверена, что человек в черном вот-вот настигнет их.

— Ого! — воскликнул Дэн.

— Что? Нашел? — Эми схватила его за руку.

— Нет, но смотри! Тут письмо, адресованное Королевской Академии. Он написал целое эссе по пукам!

Дэн широко улыбнулся, чрезвычайно довольный:

— Он предлагает научное исследование различных запахов при выходе газов из организма человека Ты права, Эми. Этот парень был гений!

— Дэн, ты такой глупый! Ищи дальше!

Они просканировали еще четыре документа, написанные Франклином, — невидимые чернила не проявились. Они просмотрели пятое письмо — и Дэн воскликнул:

— Вот оно!

К счастью, это не было еще одно эссе на тему пуков. Письмо было написано Франклином в Париже в 1785 году и адресовано некому Джею. Эми не знала, о чем оно, — у нее не было времени прочесть его. Но между строк проявились желтые строчки — секретное послание, написанное почерком Бенджамина Франклина:

Вскоре должен я покинуть

Это чудесное место.

Но я оставляю позади себя

То, что разбило мой клан на разрозненные куски.

Внизу от руки был нарисован герб с двумя змеями, обвившимися вокруг шпаги.

Эми ахнула:

— Это же один из гербов из библиотеки Грейс — тот, что с буквой «Л». Франклин, должно быть, был Люцианином!

— Так что это второй ключ, — спросил Дэн, — или ключ к ключу?

Щелкнул фотоаппарат.

— Либо-либо, — произнес девичий голос. — Хорошо потрудились.

Эми обернулась и обнаружила, что она стоит в окружении Старлингов. Они все были одеты в одинаковую военную форму цвета хаки, застегнутую на все пуговицы сверху донизу, и форменные ботинки-мокасины. Темно-рыжие волосы Шинейд были завязаны сзади в хвостик. Ее братья Тед и Нед стояли по обе стороны от нее, недобро улыбаясь. Шинейд держала в руке мобильный телефон, который только что использовала, чтобы сфотографировать их ключ.

— Классно вы оторвались от нас на трассе, — сказала Шинейд, — к счастью, не так много мест, связанных с Франклином, куда вы могли бы направляться. Спасибо за ключ. — Она выхватила чудо-фонарик из рук Дэна.

— А теперь слушайте внимательно. Вы, малявки, останетесь в музее еще на полчаса — дадите нам время уйти подальше. Или мы вынуждены будем вас связать. Если вы покинете музей раньше, — я обещаю, что Тед и Нед узнают об этом и им это не понравится. — Оба ее брата злобно усмехнулись. Шинейд подняла одну бровь.

— Зд-здесь человек…

Эми пыталась сказать еще что-то, но Старлинги уставились на нее. Она почувствовала себя так, словно на нее вылили ушат с холодной водой.

— Что за человек? — спросила Шинейд.

— Он следит за нами, — сказал Дэн, — ходит за нами по пятам. Идти через главный вход небезопасно.

Шинейд улыбнулась:

— Вас беспокоит наша безопасность? Очень мило, Дэн, но дело в том, — Шинейд наклонилась и, произнося каждое следующее слово, принялась тыкать Дэну пальцем в живот, — что Я ТЕБЕ НЕ ВЕРЮ!

Шинейд и ее братья рассмеялись, потом обернулись и направились быстрым шагом к главному входу. Прежде чем Эми даже подумать успела, что делать дальше, низкий ужасный грохот потряс пол. А потом: БУММ!

Стеклянные стенды и витрины задрожали. Все здание тряхнуло. Эми бросило на Дэна, они повалились на пол.

Когда она поднялась, перед глазами все плыло. Она не знала, сколько пролежала на полу, оглушенная. Она встала на ноги и потянула Дэна за руку.

— Вставай! — сказала она, но не услышала собственного голоса.

— Что? — спросил Дэн одними губами.

Она рывком подняла Дэна с пола. Вместе они бегом направились к выходу. Дым и пыль наполняли воздух. Огни мигали на пожарной сигнализации. Целая груда булыжников заблокировала вход в галерею Франклина, как будто бы часть потолка обрушилась сверху. На полу рядом с ногой Эми лежал покореженный фонарик ультрафиолетового излучения и мобильный телефон Шинейд. И не было никаких признаков Старлингов. Вообще.

Дэн решил, что взрывы — это, конечно, здорово, но не когда взрывают тебя.

Всю дорогу в Индепенденс-холл Эми крепко прижимала к себе кошачью клетку Саладина, как будто она могла спасти ей жизнь. Нелли ругалась на них за безрассудство. Но у Дэна в ушах стоял такой гул, что ее голос доносился до него, как со дна аквариума.

— Не могу поверить в это! — сказала Нелли. — Настоящая бомба? Я думала, вы шутите.

Эми промокнула глаза салфеткой:

— Старлинги… они же…

— Может, с ними все в порядке, — сказал Дэн, но это звучало неубедительно даже для него самого. Они не стали дожидаться приезда полиции. Они были так напуганы, что просто сбежали, так что Дэн понятия не имел, что произошло с тройняшками. Но он считал, что телефон Шинейд, который они нашли рядом с обвалившейся крышей, это не очень хороший знак. Нелли посигналила, и они повернули на Шестую улицу.

— Так, ребята. Это все серьезно. Кто-то пытался убить вас. Я не могу сидеть с вами, если…

— Сопровождать нас, — поправил ее Дэн.

— Да как бы то ни было!

Она резко затормозила и припарковала машину напротив Индепенденс-холла. Солнце садилось, и в вечернем свете это место выглядело в точности как на школьных видеокассетах: двухэтажное кирпичное здание с большой белой башней-часами, окруженное деревьями и клумбами с цветами. Статуя какого-то деятеля эпохи Войны за независимость возвышалась перед зданием. Фасад выглядел не так уж впечатляюще, если сравнить его с огромными современными постройками вокруг, но, оглядываясь назад, Дэн решил, что, возможно, это самое знаменательное место в городе. Он мог представить себе Франклина и всех его друзей в напудренных париках и треуголках, когда они собирались на ступенях, чтобы поговорить о Декларации независимости, обсудить Конституцию или, возможно, последнее предложение Бена изучить выпускаемые из организма газы. Вся сцена заставила Дэна вспомнить о тестах по истории Америки, которые были почти такими же страшными, как взрывающиеся музеи.

— Послушайте, ребята, — сказала Нелли, — наш договор расторгнут. Во что бы вы ни ввязались, это слишком опасно для двух детей. Я отвезу вас обратно к вашей тете.

— Нет! — воскликнул Дэн. — Нелли, не делай этого! Она же…

Он оборвал сам себя, но глаза Нелли, подведенные блестящими синими тенями, сузились.

— Она — что?

Дэн посмотрел на Эми в надежде на помощь, но она все еще пребывала в шоке и просто неотрывно смотрела в окно.

— Ничего, — сказал Дэн. — Нелли, это не важно. Пожалуйста, просто подожди нас.

Нелли вздохнула:

— Короче, у меня на сборнике осталось еще шесть песен, договорились? Если вы не вернетесь прежде, чем закончится последняя песня, и не объясните мне честно, что происходит, я позвоню Беатрис.

— Договорились! — пообещал Дэн. Он подтолкнул было Эми к выходу из машины, но она, видимо, все еще не отошла, потому что намертво вцепилась в клетку с Саладином.

— Что ты делаешь? — спросил Дэн. — Оставь его здесь.

— Нет.

Эми потянулась, чтобы закрыть клетку пледом.

— Нам нужно взять его с собой.

Неизвестно почему, но Дэн решил не спорить.

Они быстро пошли по тротуару. На полпути к ступеням в Индепенденс-холл Дэн вдруг понял, что дворец закрыт на ночь.

— Как же мы попадем внутрь?

— Дети! — услышали они голос. — Идите сюда!

Уильям Макентайр стоял, прислонившись к стене здания, наполовину спрятавшись за розовым кустом. Эми подбежала к нему и обняла старого юриста. Казалось, его это немного смутило. Его левая рука была забинтована, а под правым глазом была царапина, но в остальном он выглядел прекрасно для человека, только что вышедшего из больницы.

— Я рад, что вы в порядке, — сказал он. — Я слышал новости про Институт Франклина. Полагаю, вы были там?

— Это было ужасно, — сказала Эми.

Она рассказала ему все — от секретной библиотеки в особняке Грейс до человека в черном в музее и тройняшек Старлингов, которые, кажется, взорвались.

Мистер Макентайр нахмурился:

— Я звонил в больницу Университета Джефферсона. Старлинги будут жить, но чувствуют себя плохо. Они будут выздоравливать еще несколько месяцев, что, боюсь, временно исключает их из соревнования.

— Это был человек в черном, — сказал Дэн, — он поставил нам ловушку.

Глаз мистера Макентайра дернулся. Он снял очки и протер их галстуком; нос его отбрасывал тень, как бы разделяя лицо на две части.

— Этот взрыв… Судя по вашему описанию, я бы сказал, что это был звуковой детонатор. Очень искусный, специально сделанный так, чтобы оглушать ударом, взрываясь, и вызывать только локальные разрушения. Кто-то знал, что делает.

— Откуда вы знаете столько про взрывчатые вещества? — спросил Дэн.

Старик посмотрел на него пристально, и Дэн вдруг понял, что тот не всегда был юристом. Он много повидал на своем веку — много опасностей.

— Дэн, ты должен быть осторожен. Этот взрыв чуть не стал концом соревнования для вас. Я надеялся, что смогу держать нейтральную сторону. Меня не должны заподозрить в том, что я помогаю какой-либо команде. Но когда сгорел особняк вашей бабушки… Короче говоря, я понял, в какое затруднительное положение я вас поставил.

— Вот почему вы прислали нам фонарь ультрафиолетового излучения?

Мистер Макентайр кивнул:

— Я встревожен тем, насколько сильно другие команды стараются избавиться от вас. Кажется, что они все делают для того, чтобы столкнуть вас за борт.

— Но им это не удалось, — сказал Дэн. — У нас есть второй ключ. Ни у кого ведь его нет, правда?

— Дэн, то, что вы нашли — это только путь ко второму ключу. Будьте уверены, это — правильный путь, и я рад, что фонарик пригодился вам. Но это вовсе не единственный путь. Другие команды могут найти разные пути к следующему ключу, или, если они считают, что у вас есть полезная информация, они могут просто последовать за вами, как попытались это сделать Старлинги, и отобрать информацию у вас.

Дэн почувствовал, что он словно стучится в закрытую дверь. Каждый раз, как только казалось, что появился свет в конце тоннеля и они подошли к следующему ключу, случалось что-то плохое или становилось понятно, что они по-прежнему далеко.

— Итак, как же мы узнаем, когда найдем настоящий второй ключ? На нем что, будет написано большими буквами «Ключ номер два»?

— Вы поймете, — сказал мистер Макентайр, — он будет более… вещественным Важным и видимым куском пазла.

— Отлично, — усмехнулся Дэн, — это все проясняет.

— А что, если Нелли права?

Голос Эми дрогнул:

— Что, если это слишком опасно для двух простых детей?

— Не говори так! — крикнул Дэн.

Эми повернулась к нему. Ее глаза напомнили ему разбитое стекло — они так же сверкали, и взгляд словно раскололся на кусочки.

— Дэн, мы чуть не умерли. Старлинги в больнице. А ведь это только второй день соревнования! Разве можно продолжать в том же духе?

У него пересохло в горле. Эми в чем-то была права. Но разве могли они просто повернуться и уйти? Он представил себе, как они возвращаются к тете Беатрис с извинениями. Он мог потребовать назад свою коллекцию, вернуться в школу, жить нормальной жизнью, где люди не пытались каждые несколько часов то поймать его в ловушку, то спалить в пожаре или взорвать.

Мистер Макентайр, должно быть, увидел, о чем он думал. Лицо старика побледнело:

— Дети, нет! Вы не должны так думать, вы не должны думать об отступлении!

— Но мы всего лишь д-дети, — заикаясь, произнесла Эми, — вы не можете ожидать от нас, что…

— Дорогая моя, слишком поздно!

В какой-то момент в голосе мистера Макентайра послышалась паника — ужас от того, что они вот-вот отступятся. Дэн не понял почему. Потом мистер Макентайр сделал глубокий вздох. Казалось, он взял себя в руки.

— Дети, вам нельзя возвращаться. Ваша тетя Беатрис была в бешенстве, когда вы исчезли. Она поговаривает о том, чтобы нанять детектива и найти вас.

— Но она же нас не любит! — сказал Дэн.

— Пусть так. Но пока она официально не сдаст вас социальным службам, она может оказаться в ответе перед законом, если с вами что-то случится. Если вас найдут, то отправят в приют. А могут даже разлучить. Возврата к прежней жизни нет.

— Вы не можете помочь нам? — спросила Эми. — Я хочу сказать, вы же — юрист.

— Я и так помогаю вам уже сверх меры. Дополнительная информация — вот все, что я могу вам дать.

— Какая информация? — насторожился Дэн.

Мистер Макентайр понизил голос:

— Один из ваших соперников, Йона Уизард, готовится к дальнему путешествию. Я боюсь, вы очень скоро с ним столкнетесь. Они с отцом заказали сегодня утром в Нью-Йорке билеты первого класса.

— Куда?

— Если вы подумаете о той информации, которую вы нашли, то поймете.

— Я уже поняла, — сказала Эми, — и мы доберемся туда первыми.

Дэн не понял, о чем она говорит, но он был рад, что Эми снова разозлилась. Ему не нравилось доставать Эми, когда она плакала.

Мистер Макентайр вздохнул с облегчением:

— Итак, вы продолжаете? Вы не сдадитесь?

Эми посмотрела на Дэна, и они пришли к молчаливому согласию.

— Мы продолжим, — сказала Эми. — Но мистер Макентайр, скажите правду, почему вы помогаете нам? Вы же не помогаете другим командам?

Старый юрист явно колебался:

— В Институте Франклина вы предупредили Старлингов, что им грозит опасность.

— Ну, разумеется, — сказала Эми.

— Они не сделали бы того же для вас.

— Возможно. Но это казалось так естественно.

— Интересно…

Он бросил взгляд на улицу:

— Больше я ничего не могу сказать.

— Пожалуйста, сделайте нам одолжение, — попросила Эми.

Она сняла плед с клетки с Саладином, и вдруг Дэн понял, почему она взяла клетку с собой.

— Эми, нет!

— Дэн, мы должны. Все это для него небезопасно.

Дэн хотел возразить, но что-то его остановило. Он вспомнил, как они проталкивали бедного кота вверх по воздушной шахте, когда вытаскивали из пожара, затем как заставили сидеть в кошачьей клетке, пока ехали в поезде. А что, если Саладин оказался бы вместе с ними во время взрыва? Если бы малыш пострадал, Дэн никогда не простил бы этого себе.

— Хорошо, — вздохнул он.

— Это что, кот мадам Грейс? — нахмурил брови мистер Макентайр. — Как вы?..

— Он выбрался из пожара вместе с нами, — сказала Эми. — Мы надеялись оставить его себе, но… мы не можем взять его туда, куда мы направляемся. Было бы несправедливо подвергать его опасности наравне с собой. Не могли бы вы оставить его у себя, пока мы не вернемся?

— Мурр, — сказал Саладин и посмотрел на Дэна таким взглядом, словно хотел сказать: «Ты же это не всерьез?»

На лице мистера Макентайра было почти такое же выражение:

— Я не знаю, дорогая… Я не… тот, кто умеет хорошо ухаживать за животными. У меня был однажды пес, Оливер, но…

— Пожалуйста, — попросила Эмили, — это же кот нашей бабушки. Я должна знать, что с ним все в порядке.

Старый юрист выглядел так, словно готов был сбежать, но он лишь глубоко вздохнул:

— Я возьму его, только ненадолго.

— Спасибо. — Эми передала ему клетку. — Он ест только свежую рыбу, больше всего любит красную.

Мистер Макентайр моргнул:

— Красную? Рыбу? Ну хорошо… Постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Мурр, — сказал Саладин, что, возможно, значило что-то типа: «Не могу поверить, что вы оставляете меня с этим стариком, который не знает даже, что я люблю красную рыбу».

— Дети, вам пора, — сказал мистер Макентайр. — Ваша няня уже нервничает. Помните, что я сказал вам: никому не доверяйте!

И с этими словами Уильям Макентайр обернулся и пошел вниз по улице, неся в руках клетку с Саладином так, словно это была коробка с радиоактивными материалами.

Когда они шли обратно к машине, Эми сказала:

— Мы летим в Париж.

Дэн думал в этот момент о Саладине, а в ушах у него еще звенело от взрыва в музее, так что он не был уверен, что расслышал ее правильно.

— Ты сказала, в Париж?.. В смысле, во Францию?

Эми достала мобильный телефон Шинейд. Фотография с письма Бенджамина Франклина все еще была на экране — секретное послание, написанное между строк, светившееся желтыми буквами.

— Когда Франклин был уже в преклонном возрасте, — сказала Эми, — он был американским послом в Париже. Работал над мирным урегулированием войны за независимость. У него был дом в местечке под названием Пасси, и все французы думали, что он — рок-звезда.

— Они что, во Франции считают, что все толстые старики — рок-звезды?

— Я же тебе говорила, Франклин был известен во всем мире. Он занимался философией и любил вечеринки — в общем, все такое французское. Ну, в любом случае, в письме говорится, что он покидает Париж. Письмо датируется 1785 годом. Я вполне уверена, что в этом году он вернулся в Америку, так что он что-то оставил в Париже.

— Что-то, что раскололо его клан, — сказал Дэн. — Об этом написано секретными чернилами.

— Ты думаешь, он имел в виду разные ветви рода Кэхилл?

— Возможно.

Эми накрутила волосы на палец:

— Дэн, то, что я сказала раньше… На самом деле, я не хочу сдаваться. Просто я очень напугана.

Дэн кивнул. Он не хотел признавать это, но человек в черном и взрыв тоже напугали его.

— Все в порядке, мы должны двигаться дальше.

— У нас нет выбора, — согласилась Эми.

Прежде чем они подошли к машине, дверь «Тойоты» распахнулась, из нее вылезла Нелли и решительно подошла к ним с одним наушником в ухе. Другой свисал на проводке с ее плеча. В руке она держала мобильный телефон — так, словно готова была запустить им в ребят.

— Угадайте, что случилось? Я только что получила голосовое сообщение из социальной службы в Бостоне.

Эми ахнула:

— Что они сказали тебе?

— Пока ничего. Я жду вашего блестящего убедительного объяснения.

— Нелли, пожалуйста, — попросил Дэн, — нам нужна твоя помощь.

— Они разыскивают вас! — пронзительно крикнула Нелли. — Ваша тетя даже не знает, где вы, так ведь? Вы хоть понимаете, какие неприятности мне грозят?

— Выкинь свой телефон, — предложил Дэн.

— Что?!

Ее голос звучал так, словно он только что предложил ей сжечь деньги — что, кстати, Эми уже сделала на этой неделе.

— Притворись, что ты не получала никаких сообщений, — взмолился Дэн. — Всего лишь на несколько дней, пожалуйста, Нелли. Нам нужно добраться до Парижа, и нам нужно, чтобы с нами был взрослый.

— Если вы могли хоть на миг предположить, что я стану… как ты сказал? Париж?

Дэн увидел, что это — его шанс. Он состроил печальную мину и вздохнул.

— Да, мы собираемся купить тебе билет в Париж, плюс твоя зарплата, заказ бесплатного номера в гостинице и очень вкусная еда и все такое. Но конечно, если ты не…

— Нелли, это всего лишь еще пара дней, не больше, пожалуйста, — сказала Эми. — Мы не врали тебе насчет семейной игры. Это действительно важно, и мы обещаем, что будем осторожны. Как только мы закончим свои дела в Париже, ты сможешь поступить так, как сочтешь нужным. Мы поклянемся перед всеми, что наш побег — не твоя вина. Но если мы сейчас вернемся в Бостон, нас отправят в приют. Мы проиграем и можем оказаться в еще большей опасности!

— И ты не увидишь Париж!

Неизвестно, какой аргумент оказался наиболее действенным, но Нелли сунула телефон в карман. Она присела и теперь смотрела им глаза в глаза.

— Только одна поездка, — сказала она, — все это может обернуться для меня очень большими неприятностями, ребята. Я хочу, чтобы вы пообещали мне: сейчас в Париж, потом — домой. По рукам?

Дэн подумал, что у них больше нет дома и им некуда возвращаться, но он сложил пальцы крестиком за спиной и сказал:

— По рукам.

— По рукам, — подтвердила Эми.

— Я об этом пожалею, — пробормотала Нелли, — но лучше я пожалею об этом в Париже.

Она прошагала обратно к машине и села за руль.

Дэн посмотрел на сестру.

— Я… насчет денег. Полагаю, у нас их достаточно, чтобы купить три билета в один конец? Мы можем долететь до Парижа, и у нас останутся еще деньги на гостиницу, еду и мелкие расходы — возможно, на неделю. Но я не знаю, хватит ли у нас денег, чтобы вернуться обратно. Если Нелли узнает…

— Давай подумаем об этом, когда доберемся до Парижа, — сказала Эми. И она побежала к машине, на ходу доставая паспорт из заднего кармана джинсов.

Алистер Оу только-только прошел таможенный контроль, как вдруг враги напали на него из засады.

— Bonjour,[8] дядя!

По правую руку от него вырос Иан Кабра:

— Полет прошел хорошо?

Алистер повернул налево, но Натали Кабра перекрыла ему путь к отступлению.

— На вашем месте я не пыталась бы бежать, дядя Алистер, — протянула она сладким голосом. — Вы даже представить себе не можете, сколько оружия я могу пронести в аэропорт.

Она подняла перед собой китайскую куклу в голубом шелковом платье. Натали была уже не в том возрасте, чтобы ходить с куклой, но не вызывало никаких сомнений, что она сможет обворожить охранников и они подумают обратное.

— Что это такое? — спросил Алистер, пытаясь сохранять спокойствие. — Пистолет? Бомба?

Натали улыбнулась:

— Я надеюсь, вам не придется это узнать. Было бы жаль перевернуть тут все вверх дном.

— Не стойте на месте, идемте, дядя.

Иан вложил в эти слова столько сарказма, сколько мог.

— Мы не хотим вызывать подозрения.

Они направились наискосок через терминал. Сердце Алистера гулко билось. Он чувствовал «Альманах простака Ричарда» в кармане пиджака. Тот постукивал ему о грудь при каждом шаге.

— Итак, — сказал Алистер, — когда вы прилетели?

— Ну, мы прилетели на нашем собственном самолете, — сказал Иан. — Мы предпочитаем частные авиарейсы, где не такая строгая охрана. Мы просто подумали, а не пойти ли нам встретить вас.

— Как это мило с вашей стороны, но у меня нет ничего из того, что вы хотели бы получить.

— Мы слышали обратное, — сказала Натали. — Отдайте книгу.

У Алистера пересохло в горле.

— Как… как вы могли узнать…

— Новости разносятся быстро. У нас есть информаторы.

— Натали! — бросил Иан. — Я буду говорить, а ты держи куклу крепче.

Она бросила на него хмурый взгляд, отчего лицо ее перестало на миг быть таким красивым, как обычно.

— Хочу говорить — говорю, Иан! Мама с папой сказали…

— Плевать мне, что они сказали. Я здесь главный!

Натали посмотрела на него так, словно сейчас закричит, но взяла себя в руки.

Алистеру не нравилось то, как крепко она сжимает в руках куклу. Он представил, что у этой куклы, должно быть, где-то есть курок. И ему не хотелось узнать, где именно.

— Вы же не хотите еще одной войны между семейными кланами Кэхилл? — сказал Алистер, пытаясь быть дипломатичным. — Один телефонный звонок — и я смогу организовать помощь от Токио до Рио-де-Жанейро.

— Равно как и мы, — сказал Иан, — и я читал нашу семейную хронику, Алистер. Когда последний раз ветви нашего клана сражались между собой, для твоих предков это плохо обернулось.

Алистер шел впереди и напряженно думал. Вон жандарм, он стоит у охранного пункта. До него осталось около двадцати метров. Если бы только Алистеру удалось отвлечь их…

— Тунгусский метеорит, — сказал он Иану. — Да, это было впечатляюще. Но на этот раз наши ставки возросли.

— Разумеется, — согласился Иан. — Итак, отдай книгу, старина. Не заставляй нас применять силу.

Натали рассмеялась:

— Если бы ты слышал себя со стороны, Иан! Честное слово!

Иан нахмурился.

— Извини?

«Пять метров до жандарма, — подумал Алистер, — надо успокоиться».

— Да так, ничего, — сказала Натали беспечно, — просто ты — ужасный зануда. Без меня ты не испугал бы даже этого жалкого старикашку.

Лицо Иана напряглось.

— Уверен, что смог бы, ты, бесполезная маленькая…

Натали сделала шаг вперед и оказалась напротив Алистера; она явно намеревалась стукнуть Иана. Тут Алистер понял, что это и есть его шанс. Как только Натали оказалась перед ним, он сделал шаг назад, потом в сторону. И прежде чем Кабра успели перегруппироваться, Алистер уже стоял рядом с жандармом, разговаривая по-французски во весь голос.

— Мерси, племянница, мерси, племянник! — воскликнул он громко, глядя на Кабра. — Но ваши родители будут волноваться. Бегите теперь и скажите им, что я выйду через несколько минут. У меня есть тут кое-какие вопросы к офицеру, — он указал на жандарма. — Боюсь, я забыл внести в декларацию на таможне свежие фрукты.

— Свежие фрукты? — спросил жандарм. — Это очень серьезно! Следуйте, пожалуйста, за мной.

Алистер, извиняясь, пожал плечами и посмотрел на Кабра:

— Вы должны меня простить, племяшки.

Глаза Иана метали молнии. Казалось, они готовы поджечь Алистера, но Иан взял себя в руки и натянуто улыбнулся:

— Конечно, дядя, не беспокойтесь. Мы определенно встретимся позже. Пойдем, Натали. — Он произнес ее имя сквозь зубы. — Нам надо поговорить.

— Ой! — взвизгнула она, когда брат мертвой хваткой вцепился в ее плечо и потащил прочь через зал.

Алистер вздохнул с облегчением. Он с благодарностью пошел за жандармом назад к таможне, где через пятнадцать минут вопросов и проверки багажа Алистер вдруг понял — вот так-так! — что у него не было с собой никаких свежих фруктов. Он притворился, что ему очень неловко — ну какой же он забывчивый старик! — и раздраженные таможенники отпустили его на все четыре стороны.

Вновь оказавшись в зале терминала, Алистер позволил себе улыбнуться. Иан и Натали Кабра, возможно, и были смертельно опасными врагами, но все же они были дети. Алистер никогда не позволил бы, чтоб его перехитрили такие юнцы, как Кабра. Во всяком случае не тогда, когда его собственное будущее и будущее его рода поставлено на карту.

Он похлопал по карману, где в целости и сохранности лежал «Альманах простака Ричарда». Алистер сомневался, что сейчас хоть одна команда знает больше про тридцать девять ключей, чем он. В конце концов, он шпионил за Грейс годами, вникая в ее замыслы, угадывая, что она задумала. Все еще оставалось многое, чего он не понимал — секреты, которые Грейс, как он надеялся, передала своим внукам. Но и это он скоро выяснит.

Он на верном пути. Теперь он ясно понимает, что значил первый ключ: «РЕЗОЛЮЦИЯ Ричарда С…» Он даже рассмеялся от удовольствия. Даже Эми с Дэном не смогли понять, что на самом деле это означает.

Он прокладывал себе дорогу через терминал, то и дело поглядывая по сторонам — не появятся ли снова Кабра. Но они, похоже, испарились. Он вышел из здания аэропорта и только подкатил чемоданы к стоянке такси, как вдруг фиолетовый фургон резко притормозил у обочины. Боковая дверь отъехала в сторону, и жизнерадостный мужской голос произнес:

— Эй, привет!

Последнее, что увидел Алистер Оу, был огромный кулак, приближавшийся прямо к его носу.

Когда они прошли через таможню в аэропорту Шарль де Голль, Эми почувствовала, что устала так, словно сражалась с торнадо.

Всю дорогу в самолете она сидела между Дэном и Нелли. И у того, и у другой из наушников доносились громкие звуки — Дэн смотрел кино, Нелли слушала музыку и листала французские поваренные книги с огромными картинками, на которых изображались улитки и гусиная печень. А в это время Эми пыталась сжаться в комок и почитать свои книжки. В Филадельфии она приобрела еще шесть книг, но ей удалось дочитать только одну — биографию Бенджамина Франклина, да еще два путеводителя по Парижу. По ее меркам, это было ужасно. Каждая мышца ее тела болела. Ее прическа была похожа на куриное гнездо. Одежда пропахла лазаньей, которую подавали в самолете и которую Дэн опрокинул на нее в середине рейса. Хуже всего было то, что ей совсем не удалось поспать, потому что чем больше она читала, тем больше мыслей крутилось в ее голове — мыслей о взаимосвязи Франклина с Парижем. И мысли эти ее пугали.

На паспортном контроле она была уверена, что все забудет, когда пограничник спросил, где ее родители, а она пробормотала ту ложь, которую они с Дэном придумали и отрепетировали — что ее родители прилетают следующим рейсом. Присутствие Нелли, казалось, убедило пограничника, особенно когда Нелли начала отвечать на вопросы по-французски. Он кивнул. Поставил печать в их паспортах и пропустил.

— Нелли! — удивился Дэн. — Ты говоришь по-французски?!

— А? Да, у меня мама преподавала французский. Она была… ну… это… француженка.

— Я думал, твоя семья из Мехико.

— Только мой отец. Я выросла в семье, где говорили на трех языках. Так что я, так сказать, трилингва.

— Это просто потрясающе! — сказала Эми.

Ей было ужасно завидно. Как бы и ей хотелось знать иностранный язык! Но в обучении иностранным языкам она была безнадежна — она даже не могла запомнить цвета и цифры, которым их учили в детском саду на уроках испанского языка.

— Да ничего в этом нет такого, — успокоила Нелли. — Когда знаешь два языка, выучить третий, или четвертый, или пятый — очень просто.

Эми не была уверена, что Нелли говорит это всерьез, но они прошли через таможенный контроль, получили свой багаж, обменяли в киоске доллары на евро и направились к главному залу. Эми чувствовала себя совершенно бестолковой — она не понимала ни одной надписи на французском языке. Утренний свет лился сквозь окна, хотя она чувствовала себя так, словно сейчас полночь.

В главном зале собиралась толпа. Люди щелкали фотоаппаратами и забрасывали вопросами кого-то, кого Эми не могла разглядеть.

— Ого, папарацци! — сказала Нелли. — Может, это кто-нибудь типа Кейни Уэста?!

— Подожди! — сказала Эми, но Нелли не теряла присутствие духа. Они стали продираться сквозь толпу, говоря по-французски «извините» направо и налево. Когда они подошли ближе, Эми остолбенела.

— Йона Уизард!

Он с трудом пробирался сквозь толпу, раздавая автографы, а его отец семенил позади него, словно охранник. Йона был в приспущенных джинсах и в черной кожаной куртке поверх белой майки. На нем был стандартный набор украшений из серебра общим весом полтонны. Он выглядел свежим и хорошо отдохнувшим, и было понятно, что перелет дался ему намного легче, чем Эми.

— Лё Уизард!

Репортеры засыпали его вопросами. К удивлению Эми, Йона отвечал им по-французски.

Было так много народу, что Эми хотелось слиться со стеной, но Йона чувствовал себя в толпе, как рыба в воде. Он улыбнулся всем, потом сказал что-то смешное — толпа захохотала, потом пробежал взглядом по лицам и остановился на Эми.

— Эй! — позвал он. — Мои воробушки!

Эми была в ужасе. Йона принялся прокладывать дорогу к ним, и вся толпа обернулась, чтобы посмотреть с кем он говорит.

— О, нет, не может быть! — взвизгнула Нелли. — Вы знакомы с Йоной Уизардом?!

— Мы его родственники, — проворчал Дэн, — дальние родственники.

Похоже было, что Нелли сейчас грохнется в обморок. Неожиданно Йона оказался прямо перед ними, он уже пожимал руку Эми, хлопал Дэна по плечу и ставил автограф на футболке Нелли, а фотографы принялись делать снимки с ними. «Не смотрите на меня! — хотелось крикнуть Эми. — Я же вся в лазанье!» Но голос не слушался ее. Она пыталась отойти в сторону, но ноги ее словно приросли к земле.

— Йона! — позвал его отец. — Нам надо идти.

— Да, конечно, — Йона подмигнул Эми. — Пойдем со мной, кузина. Нам нужно о многом поговорить.

Отец Йоны начал было протестовать, но тот положил руку Эми на плечо и повел ее через терминал, Дэн с Нелли пошли следом, а толпа сумасшедших папарацци позади них щелкала вспышками фотоаппаратов. Эми казалось, что она вот-вот умрет от смущения, но каким-то образом они выбрались наружу. День был теплым и пасмурным. Грозовые тучи собирались на горизонте. Черный лимузин ждал их у тротуара.

— Нам… Нам не стоит… — запротестовала Эми. Она вспомнила, как мистер Макентайр говорил: «Никому не доверяйте».

— Ты что, шутишь? — сказала Нелли. — Это же такая возможность — прокатиться в лимузине с самим Йоной Уизардом! Давай!

Она нырнула в лимузин, и несколько минут спустя они уже плавно катили по восточной автомагистрали к сердцу Парижа.

— Нет, мне нравится этот город! Да! — сказал Йона.

В его лимузине сиденья были расположены друг напротив друга. Йона и его отец сидели на одной стороне, а Эми, Дэн и Нелли — на другой. Отец Йоны вбивал что-то в свой смартфон, постоянно поднимая голову и поглядывая на Эми так, словно он не мог поверить, что она все еще здесь.

Снаружи за стеклом проплывали ряды золотистых каменных зданий. На окнах в изобилии стояли цветочные горшки. Кафе были заполнены людьми, а все стулья развернуты к улице, словно люди ожидали парада. В воздухе витали запахи кофе и свежей выпечки. Грозовые тучи придавали всему странный колорит, как будто бы город был не совсем реальным.

— Вы знаете, мой ТВ-рейтинг здесь даже выше, чем в Штатах! — сказал Йона.

— На восемнадцать пунктов, — вставил его отец.

— И мой альбом «Жизнь гангстеров» занимает третью строчку французского хит-парада.

— Вторую строчку, — сказал отец, — и поднимается выше.

— Вау, я обожаю твой альбом, — сказала Нелли.

— Спасибо, — сказал Йона, — а теперь закрой рот.

Нелли выглядела так, словно ей дали пощечину.

— Эй, — крикнул Дэн, — ты как разговариваешь!

— Что? — не понял Йона. — Она же не Кэхилл. Я не с ней говорю.

Эми была в таком шоке, что не могла выдавить ни слова, а Йона продолжал хвастаться:

— Как я уже говорил, этот город принадлежит мне. Моя галерея искусств открылась на прошлой неделе на Рю де ла Пэ. Мои акварели продаются по шесть тысяч евро за штуку. Я даже написал детскую книжку, которая вот-вот выйдет в свет.

Его отец извлек откуда-то экземпляр этой книжки и показал всем. Дэн искоса бросил взгляд на обложку.

— Le… Li’l Gangsta Livre Instantane?

— Это значит «Настольная книжка маленького гангстера», — гордо сказал отец Йоны.

Йона раскинул руки в стороны.

— Понимаешь, о чем я? Я популярнее, чем… — он гнусно улыбнулся, — Бенджамин Франклин.

Что-то щелкнуло у Эми внутри. Она провела много часов, читая про Бенджамина Франклина, и она была уверена целиком и полностью, что он — самый замечательный человек из всех, кто когда-либо жил на земле. Мысль о том, что она, возможно, его потомок, вселяла в нее гордость. Слушать теперь этого самоуверенного придурка с телевидения… как он сравнивает себя… Она так разозлилась, что забыла про смущение.

— Б-бенджамин Франклин был более значимым человеком, чем ты, Йона. Он был самым известным американцем, который когда-либо приезжал в Париж. Когда он приехал сюда, люди носили его фотографии на цепочках.

— Таких?

Йона вытащил цепочку с медальоном, на котором был изображен Йона Уизард.

— И… они одевались так же, как он!

— Ха-ха! В модном магазине Йоны Уизарда на Елисейских Полях дела идут очень хорошо.

Эми стиснула зубы.

— Король Людовик XVI, — сказала она, — даже поместил рисунок Франклина на ночной горшок!

Йона посмотрел на отца.

— У нас есть сувенирные ночные горшки?

— Нет, — отец тут же вытащил телефон, — я сейчас позвоню.

Йона кивнул.

— Так что, видите ли, ребята, со времен Франклина именно я — самый великий человек, приехавший сюда. Именно я, естественно, буду тем человеком, который раскроет его секрет.

— Если бы твоя голова была чуть-чуть побольше, — пробормотал Дэн, — мы могли бы использовать ее, как воздушный шар для путешествий.

Йона проигнорировал замечание.

— Послушай, Эми. Ты — умная девочка. Ты знаешь, что в нашем роду несколько ветвей, так? Хорошие Кэхиллы. Плохие Кэхиллы. Я…

— Йона! — Его отец прикрыл телефон ладошкой. — Я думал, мы с тобой договорились…

— Пап, остынь. Все, что я хочу сказать: я использую свой талант, чтобы создавать искусство. Что за сокровище найдем мы в конце? Я использую его для того, чтобы принести больше красоты в этот мир! Я не такой, как те Люциане, ребята. Они злые, порочные!

Мысли путались у Эми в голове.

— Но… Бенджамин Франклин был Люцианином. Мы видели герб со змеей…

— Ладно, значит, время от времени какой-то Люцианин поступает правильно, — Йона махнул рукой, как бы прощая ее, — но сегодня я — тот хороший парень. Ты должна понять, Эми.

Дэн фыркнул.

— Потому что ты пишешь настольные книжки гангстеров?

— Именно. Слушай, ты думаешь, мне было легко вырасти богатым и знаменитым в Беверли-Хиллз?

Йона помолчал.

— В общем-то, это было легко. Но суть в том, что я много работал, чтобы не сбиться с пути. Слава — это то, что нужно все время завоевывать, малыш. Я прав, отец?

— Ты прав, сын.

— У меня уже есть музыкальные альбомы и телевидение. И свой модный дом, и книги. И куда мне дальше расти? Я вам скажу куда. Мне нужно победить в этом состязании. Это будет блестящим шагом в моей карьере! Согласитесь работать со мной — вы получите свои проценты.

— Дядя Алистер тоже предлагал помочь нам, — грустно усмехнулась Эми, — но из этого ничего хорошего не вышло.

Йона хмыкнул.

— Алистер Оу? Этот старый тупица, наверное, рассказывал вам, что изобрел буритто для микроволновок, да? Но, держу пари, он не сказал вам, что потерял целое состояние на неправильных инвестициях. Он почти банкрот, детка. Ему следовало забрать свой миллион баксов и проваливать. Но он вбил себе в голову эту чушь, что тридцать девять ключей восстановят его репутацию. Не слушайте его. Присоединитесь ко мне — и мы всех победим. Даже этих подлых Кабра, которые привыкли наносить удары ножом в спину. Здесь нужно быть очень осторожными, Эми. Париж — цитадель Люциан. Так уж повелось в истории.

— Йона, — прервал его отец, — не связывайся с этими людьми. Нет в них звездной силы. Они понизят твои рейтинги.

— Ночные горшки, пап. Занимайся ими, а я займусь своими делами.

Он улыбнулся Эми своей самой очаровательной улыбкой.

— Давай же, детка. Мы оба знаем, что следующий ключ связан с Беном Франклином. Мы могли бы помочь друг другу.

Больше всего Эми тревожило не то, что Йона — самоуверенный дурак. Больше всего Эми тревожило то, что она боролась с искушением согласиться на его предложение. Чего стоила одна только мысль о том, чтобы обойти Иана и Натали! Перед таким предложением было трудно устоять. Кроме того, ей невольно льстило, что такой человек, как Йона Уизард, обращает на нее внимание. И все же… Она вспомнила то, как он разговаривал с Нелли и каким милым он был с ними в аэропорту, но это все была работа на камеру, словно они позировали перед объективом.

— Почему ты хочешь объединиться с нами? — спросила она с сомнением. — Что в нас такого особенного?

— Ничего! — Йона рассмеялся. — Ну, разве это не восхитительно? Вы — из рода Кэхилл, но у вас нет никаких талантов! Вот за мной, например, если я попытаюсь проникнуть куда-нибудь незаметно в поисках ключа к разгадке, будут следовать репортеры и фотографы. Я ничего не могу сделать тайно. А вы — до вас никому нет дела, вы можете проникнуть, куда вам вздумается, никто и бровью не поведет. На вас всем наплевать.

— Вот спасибо, — фыркнул Дэн.

— А что я такого сказал? — Йона выглядел озадаченно. — Эй, если дело в деньгах, у меня их куры не клюют. Я даже могу вставить один день в программу «Кто хочет стать гангстером?». Лучшего предложения вам никто не сделает.

— Нет, спасибо, — сказали Эми и Дэн хором.

— Да ладно вам, просто подумайте над моим предложением, идет? Где ваша гостиница? Я подвезу вас.

Эми уже собиралась придумать какую-нибудь отговорку, но тут она выглянула в окно. То, что она увидела, заставило ее кровь застыть в жилах. Это было невозможно. Что она здесь делает? И в руках у нее был…

— Вот прямо здесь остановите, пожалуйста, — быстро проговорила она.

Водитель остановил.

Йона посмотрел в окно и нахмурился. Они находились рядом с ветхим отелем под названием «Maison des Gardons». Навес над входом потрепан, а швейцар похож на забулдыгу.

— Здесь, да? — сказал Йона. — Да, вы, ребята, любите все усложнять. Что касается меня, я остановился в «Ритце». Если передумаете, вы знаете, где меня искать.

Эми потянула Нелли и Дэна за руки прочь из машины. Водитель выгрузил их сумки, и лимузин укатил прочь.

— Ну и придурок! — сказала Нелли. — Когда его показывают по телевизору, он ведет себя совсем не так.

Дэн посмотрел на гостиницу.

— Не говори мне, что мы и вправду будем здесь жить.

— Мне нужно было, чтобы он остановил машину, — сказала Эми. — Нелли, закажи нам номера на одну ночь.

— Здесь?! — протестующе воскликнула та. — Но…

— В названии есть слово «сады».[9] Это должно быть хорошее место.

— Ну, это еще не значит…

— Пожалуйста, просто сделай это!

Эми чувствовала себя странно, отдавая распоряжения, но времени на споры у нее не было.

— Мы встретимся с тобой здесь… скажем, через два часа, — сказала она Нелли.

— Почему? — не понял Дэн. — А мы куда?

— Я только что увидела старую приятельницу, — сказала Эми. — Идем!

Она потащила его за руку по улице, надеясь, что еще не слишком поздно. Тут она с облегчением заметила далеко впереди ту, за которой погналась.

— Вон! — крикнула она. — В красном!

Впереди на расстоянии двух перекрестков бодро шагала женщина в красной шали. Она что-то несла под мышкой — что-то тоненькое, квадратное, красно-белое.

У Дэна глаза полезли на лоб.

— Да это же…

— Ирина Спасская, — подтвердила Эми, — и у нее под мышкой наш «Альманах простака Ричарда». Вперед, за этой русской!

У Дэна раз двадцать возникало искушение остановиться, пока они преследовали Ирину Спасскую по улице Рю де Риволи. (Он еще подумал, не значит ли это «Улица Равиоли», но решил, что Эми будет смеяться над ним, если он ее спросит.) Несколько раз он хотел остановиться и рассмотреть некоторые вещи получше — такие, как обалденная стеклянная пирамида перед Лувром или уличные циркачи, которые жонглировали огненными шарами перед садом Тюильри. Еще Дэн с удовольствием остановился бы перед торговцем crème glacee, что, как Дэн был уверен, означает «мороженое». Однако больше всего он хотел просто остановиться, потому что у него болели ноги.

— Она когда-нибудь остановится передохнуть? — спросил он Эми, жалуясь.

Эми, казалось, совсем не устала.

— А тебе не кажется странным, что мы случайно встретили Ирину Спасскую в Париже среди десяти миллионов других людей?

— Возможно, другие 9,99 миллиона не носят ярко-красные шали!

— Она шла по главной улице города — так, словно хотела, чтобы ее заметили.

— Ты что, думаешь, что это — ловушка? — спросил Дэн. — Как она могла знать, что мы ее заметим? К тому же она ни разу не оглянулась. Она не знает, что мы здесь.

Но пока он все это говорил, Дэн вспомнил телевизионные передачи, которые он смотрел, про шпионов — как они умели следить за людьми, будучи незамеченными, или появляться «случайно» в поле зрения жертвы и заманивать ее в ловушку. А не могло ли быть так, что Ирина поджидала их в аэропорту? Могла ли она, увидев, что они сели в лимузин с Йоной, каким-то образом оказаться впереди них?

— Смотри, — сказала Эми, — она поворачивает!

Ирина перешла улицу и спустилась вниз по ступенькам, выскользнув из поля зрения.

— Метро, — сказала Эми. — Она решила ехать подземкой.

Они потеряли много времени, выясняя, как опускать монетки евро в автоматы, чтобы приобрести билеты, но когда они спустились вниз по ступенькам, Ирина все еще была там — она стояла на одной из платформ, по-прежнему сжимая под мышкой альманах. К платформе как раз подходил поезд. Дэн был уверен, что Ирина собирается ускользнуть от них в последний момент. Так что они подождали, пока двери электрички не начали закрываться, однако Ирина из электрички не вышла. Эми и Дэн вскочили в вагон, и поезд укатил со станции.

Дважды за довольно короткое время они делали пересадку. Хотя Ирина и была в ярко-красной шали, было весьма трудно поспевать за ней.

— Не понимаю, — сказала Эми. — Теперь она идет быстрее, словно пытается оторваться от нас.

Дэн в этот момент грезил мороженым. Лазанья, которую он съел в самолете, давно переварилась, и его желудок требовал пищи, готовый прогрызть футболку насквозь.

Наконец, после пересадки на третий поезд, Ирина вышла на платформу. Эми схватила Дэна за руку и указала на надпись на стене станции.

— Пасси! — сказала она.

— И что?

— Это же квартал, где жил Бенджамин Франклин!

— Ну так что, идем! — сказал Дэн. — Красная шапочка ускользает!

Квартал Пасси показался им не таким многолюдным, как Тюильри. По обеим сторонам улицы стояли четырехэтажные здания. Повсюду были цветочные магазины, словно взрыв цветов в праздник 8 Марта — тюльпаны, гвоздики, розы — все, от чего Дэн чихал. Впереди возвышалась Эйфелева башня на фоне серых облаков, но Дэна больше интересовали ароматы еды. Казалось, весь город состоит из открытых уличных кафе. Пахло шоколадом, свежевыпеченным хлебом, плавящимся сыром, но у Дэна не было времени попробовать что-нибудь из этого.

Ирина шла теперь так быстро, словно платье на ней горело. Им даже приходилось иногда бежать, чтобы не потерять ее из виду. Эми споткнулась о корзину с цветами — и парижанка заругалась ей вслед.

— Извините! — крикнула Эми, обернувшись на бегу.

Они повернули на улицу, по обе стороны которой стояли деревья и старинные на вид особняки. На полпути вверх по улице был криво припаркован лиловый фургон. Он был раскрашен картинками с воздушными шариками и лицами клоунов. Надпись на фургоне гласила: «Crème glacee».[10] Дэн обрадовался. Может быть, ему удастся на ходу купить пару шариков ванильно-вишневого мороженого? Но, когда они подошли поближе, он увидел, что фургон закрыт. Окна были загорожены изнутри серебряным экраном. «Для конспирации», — решил Дэн. Весь Париж пытается заморить его голодом!

В конце улицы Ирина перешла дорогу и вошла в железные ворота. Она подошла к большому мраморному зданию, похожему на посольство или что-то в этом роде. Дэн спрятался за стойкой ворот и смотрел, как Ирина набирает секретный код и входит внутрь.

— Посмотри на ворота, — сказала Эми.

В центре табличка с золотыми буквами гласила:

INSTITUT DE DIPLOMATIE INTERNATIONALE

ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ДИПЛОМАТИИ

国際外交研究所

— Смотри, тут герб Люциан! — сказал Дэн. — Но что за институт такой?

— Я думаю, это что-то вроде школы для послов, — сказала Эми. — Но разве ты не понимаешь? Это просто прикрытие. Помнишь, что сказал Йона? Париж — цитадель Люциан.

Глаза Дэна загорелись.

— Наверное, это их секретная база!

Эми кивнула.

— Вопрос в том, что нам теперь делать?

— Мы войдем, — сказал Дэн.

— Ну-ну. Без секретного кода доступа?

— 5910. Я смотрел, как она набирает цифры.

Эми уставилась на Дэна.

— И как ты только… Ладно, проехали. Пошли. Будь осторожен. Возможно, здесь есть камеры наблюдения, охрана и все такое.

Они проскользнули в ворота и бегом поднялись по ступенькам. Дэн набрал цифры кода. Дверь легко открылась. Сигнализация не заверещала. Собаки не залаяли.

— Очень странно, — пробормотал он.

Но было уже слишком поздно о чем-то раздумывать. Они шагнули внутрь и оказались в цитадели рода Люциана.

* * *

Центральный холл был больше, чем вся их квартира. Пол был отделан блестящим отполированным мрамором, а с потолка свисала люстра. Напротив них был ряд черных дверей. Слева винтовая лестница вела наверх, к балкону.

— Смотри!

Дэн указал на то, что было над дверьми. Подвижная камера наблюдения обводила своим глазом комнату. Сейчас она была повернута к ним под углом, но это ненадолго.

Тут он услышал голоса, которые доносились из-за двойных дверей. Кто-то приближался к ним.

— Быстро!

Он бросился к винтовой лестнице. Эми, казалось, хотела что-то возразить, но времени не было — она последовала за ним.

Сердце Дэна бешено колотилось. Он всегда думал, как было бы здорово поиграть в грабителя и проникнуть в чей-нибудь дом, но теперь, когда все это происходило с ним на самом деле, у него вспотели ладони. Он подумал: интересно, французы все еще бросают грабителей в тюремную камеру с крысами? Что-то подобное он однажды видел в мюзикле, на который его водила Грейс.

Они пересекли холл на втором этаже.

— Я не понимаю, — прошептал Дэн. — Ирина, должно быть, Люцианка. Бенджамин Франклин был Люцианин. Что это значит — что Франклин был одним из плохих?

— Возможно, все не так просто, — сказала Эми. — Смотри.

Портреты, написанные масляной краской, висели вдоль стен: Наполеон Бонапарт, Исаак Ньютон, Уинстон Черчилль и несколько других портретов, на которых Дэн никого не узнал.

— Это самые известные Люциане, — сказала Эми, — не обязательно плохие или хорошие. Но, определенно, среди них много могущественных, влиятельных людей.

— А мы только что вторглись в их дом, — сказал Дэн.

Они прошли мимо ряда тяжелых дубовых дверей; все они были закрыты. На одной была табличка «Логистика». На другой — «Картография». На последней двери справа была надпись «Арсенал».

— Вот это да!

— Дэн, нет! — прошептала Эми.

Но было уже слишком поздно: Дэна было не остановить. Он открыл дверь арсенала и прошмыгнул внутрь.

С некоторым опозданием он подумал, что это не слишком хорошая мысль — входить в комнату, битком набитую оружием, если там уже кто-то есть. К счастью, в этой комнате никого не было. Арсенал был размером около тридцати квадратных футов и битком набит потрясающими вещами: ящики с пушечными ядрами, подставки с ножами, шпаги, трости, щиты и зонтики. Дэн не был твердо уверен, для чего в комнате с оружием размещены зонты, но он догадывался, что не для того, чтобы укрываться от дождя.

— Нам нельзя находиться здесь, — прошипела Эми.

— Да ну? Ты так думаешь?

Дэн поднял с пола деревянный ящичек размером с коробку для обуви. Он был наполнен стеклянными колбами, обвитыми поверху медной проволокой.

— Смотри-ка, это один из тех аккумуляторов Франклина, какие мы видели в музее.

Эми нахмурила брови.

— Что он делает в арсенале?

— Не знаю, но я его возьму с собой!

Не обращая внимания на протесты Эми, Дэн запихнул аккумулятор в свой рюкзак. Тот легко поместился, потому что рюкзак был практически пуст. Единственное, что лежало там, — пластиковый конверт с фотографией его родителей, которую Дэн решил взять с собой на счастье.

Взгляд его упал на поддон для яиц из пенопласта. Он открыл его — внутри был только серебряный шар с маленькими мигающими красными огоньками.

— Вот это тоже здорово!

Он бросил поддон в рюкзак.

— Дэн, нет!

— Что? У них тут еще масса всего, а нам сгодится любая помощь, какую мы можем найти.

— Эти вещи могут быть опасными!

— Очень на это надеюсь.

Он с интересом рассматривал метательные звездочки, подумывая, не захватить ли несколько, как вдруг где-то внизу, в холле, хлопнула дверь.

— Надо бы узнать, что она делает, — сказал мужской голос по-английски. — Если она ошибается…

Женский голос отвечал на французском. Голоса удалились по коридору.

— Давай! — настойчиво сказала Эми. — Сейчас!

Они высунули головы за дверь, чтобы удостовериться, что в холле никого нет, потом выскользнули из арсенальной и направились в глубь здания. В конце коридора был еще один балкон, он был расположен над большим круглым залом. То, что Дэн увидел, глянув вниз, напоминало центр военного командования. Вдоль стен стояли компьютеры, а в центре зала — стол для конференций, представляющий собой один большой плоский экран, как у телевизора. Ирина Спасская была в зале одна. Она склонилась над столом-экраном. Рядом с ней были разложены стопки документов и папки. Она дотрагивалась рукой до экрана, посылая команды, и под ее пальцами картинки на поверхности стола увеличивались или уменьшались. Это была спутниковая карта Парижа.

Дэн не осмелился сказать что-нибудь вслух, но он в упор посмотрел на Эми. Его взгляд говорил: «И я хочу такой же!» На лице Эми было написано: «Заткнись».

Они притаились за балюстрадой и принялись наблюдать, как Ирина увеличивает на карте разные части города. Она сверилась с «Альманахом простака Ричарда», затем достала блокнот и бегло набросала в нем что-то. Потом схватила книгу и блокнот и заспешила прочь из комнаты. Она направлялась обратно к центральному входу.

— Эми, давай! — Дэн залез на перила балюстрады.

— Ты сломаешь ноги!

— Перелезай через перила, зацепись и повисни, а потом просто отпусти руки. Я так перелезал через крышу школы миллион раз. Это просто!

Он все сделал так, как сказал. И это действительно было просто. В следующий миг они оба уже стояли перед огромным столом, глядя во все глаза на картинку, оставшуюся светиться на экране после Ирины: белая иконка с надписью висела над определенным местом Парижа. Надпись красными буквами гласила: «Рю де Жарден, 23».

Дэн указал на голубую ленточку, опоясывающую отмеченное место.

— Это вода. Значит, место, которое она искала, — должно быть, остров.

— Остров Сен-Луи, — сказала Эми. — Он расположен на реке Сене в центре Парижа. Ты можешь запомнить этот адрес?

— Уже запомнил.

Тут Дэн заметил еще кое-что — фотографию, которая лежала поверх папок Ирины. Он взял ее посмотреть, и душа у него ушла в пятки.

— Это он.

Дэн показал фотографию Эми. На ней был изображен пожилой мужчина с седыми волосами, в черном костюме. Он переходил через дорогу. Фотография была смазанной, но сделана была явно в Париже. Дэн определил это по характерным желтым каменным зданиям и табличкам на французском языке.

— Человек в черном здесь!

Эми побледнела.

— Но зачем….

Снизу, из холла, донесся голос:

— J'entends des mouvements. Fouillez le bâtiment.[11]

Дэну не потребовалось знание французского, чтобы понять, что они оказались в беде. Они с Эми бросились в противоположном направлении, вниз по коридору.

— Arrêtez![12] — крикнул мужской голос позади них.

В тот же момент сработала сигнализация.

— Вот здорово! — сказала Эми.

— Сюда!

Дэн свернул за угол. Он не осмеливался оглянуться. Он чувствовал, что те, кто гонятся за ними, приближаются — был слышен топот ботинок по мраморному полу.

— Решетки! — предостерегла Эми.

По всей видимости, активировалась автоматическая система безопасности здания. Прямо перед ними металлические решетки начали опускаться с потолка, отрезая путь к выходу.

— Ныряй под третью, ты пролезешь! — крикнул Дэн.

— Что? — спросила Эми, оглядываясь назад на охранников.

Дэн побежал вперед, бросился на пол, словно нырнул в воду, и проскользнул под прутьями решетки на другую сторону.

— Давай!

Эми сомневалась. Решетки опускались все ниже — три фуга над землей, два, и вот уже полфута. Позади нее два крепких парня в черной форме охранников приближались. В руках у них были резиновые дубинки.

— Эми, скорее!

Она упала на пол и поползла под решеткой. Дэн подтянул ее за руки за секунду до того, как решетка коснулась пола. Охранники потянулись сквозь решетку, чтобы схватить их, но Эми и Дэн вскочили и побежали прочь.

Они обнаружили открытую дверь и, забежав в нее, оказались в приемной.

— Окно! — крикнул Дэн.

У них на глазах металлическая сетка начала опускаться на стекло. Она уже опустилась почти до середины окна. Времени на раздумья не было. Дэн схватил с журнального столика бюст Наполеона и бросил его в окно. Раздался звук разбитого стекла. Он слышал, как охранники в холле кричат, перекрывая звук работающей сигнализации.

Дэн выбил ногой торчащие в окне стекла.

— Вперед! — скомандовал он Эми.

Она протиснулась сквозь разбитое окно наружу, и он последовал за ней, успев подтянуть вторую ногу за миг до того, как металлическая сетка опустилась на подоконник. Они побежали через двор, перелезли через железные ворота и пустились наутек вдоль по улице. Затем нырнули за лиловый фургон с мороженым и пригнулись к земле, тяжело дыша. Дэн посмотрел назад, но признаков погони не было — по крайней мере, пока.

— Давай больше не будем так делать, — сказала Эми.

У Дэна кровь стучала в висках. Теперь, когда опасность была позади, он понял, каким классным приключением было то, что с ними только что произошло.

— Я тоже хочу арсенал! И такой стол с экраном-компьютером. Эми, нам нужно устроить свой собственный секретный штаб!

— Да, конечно, — сказала Эми, все еще тяжело дыша. Она достала мелочь и чеки из кармана. — У меня осталось около двухсот пятидесяти трех евро. Как ты думаешь, сможем мы на это купить секретный штаб?

Сердце Дэна упало. Жестко, конечно, она об этом напомнила, но она права — деньги утекают слишком быстро. У Дэна осталось немногим больше. Львиную долю (хотя не так и много, если подумать) они отдали Нелли на дорожные расходы. Если им придется после Парижа лететь еще куда-то… Но он решил не думать об этом. Потом как-нибудь.

— Давай вернемся в метро, — сказал он.

— Да, — согласилась Эми, — пора обратно к Нелли. Она, наверное, уже волнуется.

Дэн помотал головой.

— Нет, сестренка. На это нет времени. Рю де Жарден, 23. Мы должны выяснить, что находится на этом острове, и мы должны добраться туда раньше, чем Ирина!

А в это время в фургончике с мороженым Холты что есть мочи лупили друг друга.

Мэдисон сидела верхом у Гамильтона на спине и била его по голове коробкой со сливочным пломбиром внутри. Их мать, Мэри-Тодд, пыталась растащить их в разные стороны. Рейган и питбуль Арнольд играли в перетягивание каната с упаковкой эскимо. Эйзенхауэр, изнуренный глава семейства, вопил:

— Прекратить немедленно! Команда, СТРОЙСЬ!

Гамильтон и Мэдисон расцепились, резко прекратив драку, и мороженое упало на пол. Мэри-Тодд отстранилась, пристально глянула на своих детей и подчинилась команде. Рейган, вцепившись в упаковку эскимо, так и застыла, а Арнольд перекатился через спину и замер.

— Слушать всем! — пророкотал Эйзенхауэр. — Я не допущу, чтобы члены моей семьи поубивали друг друга замороженным молоком!

Рейган подала голос:

— Но папа…

— Молчать! Я сказал, вы получите мороженое после того, как задание будет выполнено. А задание не считается выполненным, пока я не услышал рапорт!

Мэдисон взяла «под козырек».

— Отец, разрешите доложить?

— Разрешаю.

— Подслушивающее устройство сработало.

— Отлично. Сопляки достали книжку?

Мэдисон с досадой передернула плечами.

— Не могу знать, сэр. Но теперь они направляются на Рю де Жарден, 23, Остров Сен-Луи.

— Если на этот раз ты правильно запомнила цифры, — проворчал Эйзенхауэр.

Лицо Мэдисон вспыхнуло.

— Это была не моя вина!

— Мы утопили арендованную машину в Сене!

— А что, Гамми, у тебя, можно подумать, все идеи были — просто блеск?! Например, взорвать другую команду в музее. Или спалить особняк Грейс!

— Перестаньте кричать! — заорала Мэри-Тодд. — Дети, нельзя все время спорить и ссориться друг с другом. Это лишает нас командного боевого духа!

— Ваша мать права, — сказал Эйзенхауэр, — и пожар в особняке, и бомба в музее были неудачной мыслью. Надо было уничтожить сопляков Кэхиллов, встретившись с ними лицом к лицу!

Арнольд восторженно залаял и попытался укусить Эйзенхауэра за нос.

Рейган нахмурилась. Она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.

— Но, отец, послушай…

— Проблемы, Рейган?

— Ну, этот взрыв… Я хочу сказать, это могло убить их, так?

Мэдисон округлила глаза.

— Вот так-так! Снова туда же! Рейган, ты опять расчувствовалась!

Рейган покраснела.

— Ничего не расчувствовалась!

— Я вижу!

— Тихо! — рявкнул Эйзенхауэр. — Слушайте, все! Нам предстоит принять решительные меры, чтобы победить и найти сокровище. Я не могу позволить, чтобы кто-то из нас раскис. Ясно?!

Он в упор посмотрел на Рейган; она хмуро уставилась в пол.

— Да, сэр.

— Нам известно, что Дэн и Эми были любимчиками Грейс, — продолжал Эйзенхауэр. — Старый Макентайр, возможно, снабжает их секретной информацией. Теперь они победили нас на территории Люциан, в то время как мы пытались установить слежку, что тоже было плохой мыслью! Мы будем и дальше мириться с плохими идеями?

— Нет, сэр! — воскликнули дети.

— Нас считают не очень-то умными и хитрыми, — сказал Эйзенхауэр. — Считают, что все, что мы умеем, — это играть мускулами. Что ж, скоро мы всем покажем, что это — не единственное, что мы умеем! — произнес Эйзенхауэр, поигрывая мускулами.

— Мы — одна команда, работаем сплоченно! — крикнула Мэри-Тодд. — Так, дети?

— Да! Команда!

— Гав! Гав! — подтвердил Арнольд.

— А теперь, — сказал Эйзенхауэр, — нам надо добыть эту книгу. Допустим, что она у сопляков или, по крайней мере, они знают, что в ней написано. Надо добраться до Сен-Луи, не утопив фургон с мороженым в реке! Кто со мной?

Дети и Мэри-Тодд захлопали в ладоши. Но тут они вспомнили про мороженое, и дети снова принялись лупить друг друга.

Эйзенхауэр хмыкнул. Ладно, пусть подерутся немного. Может, это поможет им стать сильнее — драки закаляют характер.

Всю свою жизнь Эйзенхауэр сносил насмешки за спиной. Над ним смеялись, когда его исключили за неуспеваемость из Вест-Пойнт.[13] Над ним смеялись, когда он провалился на вступительном экзамене в ФБР. Над ним смеялись, даже когда он работал охранником в магазине и, погнавшись за вором, случайно пальнул из пистолета и попал себе в задницу. Элементарная ошибка. Кто угодно мог ее допустить.

Но как только они победят в этом состязании, он станет самым могущественным Кэхиллом в истории. Над ним никогда больше не будут смеяться.

Он треснул кулаком по кассовому аппарату, стоявшему в фургоне с мороженым. Эти сопляки Кэхиллы уже стали действовать ему на нервы. Они слишком похожи на своих родителей, Артура и Хоуп. Эйзенхауэр очень хорошо знал их в свое время. Слишком хорошо. О, у него свои счеты с Кэхиллами, старые счеты.

И очень скоро Эми с Дэном поплатятся.

Эми всем сердцем стремилась как можно быстрее отправиться на остров Сен-Луи, но у ее желудка было другое мнение на этот счет. Они прошли мимо магазина с вывеской «Boulangerie», что, судя по вкусному запаху, обозначало пекарню или хлебный магазин. Они с Дэном обменялись взглядами.

— Одна небольшая остановка, — сказали они хором.

Несколько минут спустя они сидели на набережной реки, наслаждаясь самой лучшей едой, которую они когда-либо пробовали. И пусть это была всего лишь буханка хлеба, разломленная пополам, Эми все равно еще не ела ничего вкуснее.

— Вон, видишь?

Эми указала на крышу церкви, расположенной неподалеку. Над колокольней виден был черный железный стержень.

— Это громоотвод.

— Угу, — кивнул Дэн с набитым ртом.

— Французы были первыми, кто воплотил в жизнь теории Франклина о громоотводах. На многих старых домах до сих пор стоят первоначальные модели времен Франклина.

— Ммм, — промычал Дэн, кивая головой, но Эми не была уверена, что его энтузиазм относится к ее рассказу, а не к хлебу.

Постепенно солнце начало уходить за черные тучи. Вдалеке слышались раскаты грома, но парижан это, казалось, не слишком-то волнует. На набережной было полно гуляющих и катающихся на роликах. С приглушенным шумом по Сене проплыл прогулочный катер, битком набитый туристами.

Эми попробовала дозвониться до Нелли по мобильному Старлингов, но телефон не работал. Вероятно, он не был настроен на прием во Франции.

Она все еще не пришла в себя от их с Дэном налета на цитадель Люциан. Невзирая на охранную систему, ей по-прежнему казалось (непонятно почему), что они слишком легко проникли внутрь и выбрались наружу. И еще ей не понравилось то, что Дэн прихватил с собой аккумулятор Франклина и этот странный металлический шар. Правда, она уже по опыту знала, что лучше не говорить ему о своих сомнениях. Уж если что-то попало Дэну в руки, он это не выпустит.

Она подумала, что было бы интересно узнать, каким образом Ирина Спасская получила книгу от дяди Алистера и почему ее интересовал остров Сен-Луи. Похоже было на ловушку, но это была единственная ниточка Эми — или, по крайней мере, единственная ниточка, о которой ей хотелось думать. От заметки на полях «Альманаха простака Ричарда», сделанной маминым почерком, у нее до сих пор мурашки бегали по коже. Лабиринт костей.

Она попробовала представить себе, как мама или Грейс поступили бы на ее месте. Они вели бы себя более отважно. Они бы более ясно представляли, что надо делать. Мама уже однажды искала этот ключ. Теперь Эми была в этом уверена. Грейс подразумевала, что Эми примет вызов, но что, если она, Эми, окажется неспособной разгадать загадку?

Пока что, по ее собственному мнению, она справлялась ох как плохо! Каждый раз, как нужно было говорить громко, она теряла дар речи. Другие команды, наверно, вообще думают, что она мямля и неудачница. Если бы ни Дэн, она уже заблудилась бы. От одной этой мысли у нее ком встал в горле.

Они доели хлеб. Эми поняла, что им пора отправляться в путь. Она посмотрела на темнеющее небо и попыталась припомнить каждую мелочь из того, что она прочла в путеводителе по Парижу.

— Ни одна линия метро не доходит до острова Сен-Луи, — сказала она, — нам придется идти пешком.

— Давай так и сделаем! — Дэн вскочил на ноги.

Эми поверить не могла, как быстро он восстановил силы. Всего несколько минут назад он жаловался, что у него болят ноги, а рюкзак оттягивает спину. Теперь же, съев всего лишь кусок хлеба, он был снова бодр и свеж. Ей так хотелось лечь и уснуть и проспать целое столетие, но Дэну она не собиралась в этом признаваться.

К тому времени как они добрались до моста Луи-Филиппа, было уже темно. Старый каменный мост украшали фонари, бликами отражавшиеся в воде. На другой стороне моста были видны здания и деревья Сен-Луи. Севернее располагался другой остров, с огромным собором, светящимся в темноте желтым светом.

— Вон там — остров Сите, — сказала Эми, когда они шли по мосту, больше для того, чтобы успокоить саму себя. — А вон там — Собор Парижской Богоматери.

— Круто, — сказал Дэн. — Как ты думаешь, мы могли бы посмотреть на горбуна?

— Ну… может быть, позже.

Эми решила, что не скажет ему, что горбун Собора Парижской Богоматери — всего лишь книжный персонаж.

— Так или иначе, про остров меньшего размера, на который мы сейчас переходим, — про Сен-Луи — в путеводителе почти ничего не говорится. В основном старинные особняки, магазины и все такое. Не знаю, почему Ирина направилась сюда.

— Ничего исторического, связанного с Беном Франклином?

Эми покачала головой.

— Раньше его называли островом коров, потому что, кроме них, там никто не жил. Потом его заселили, и он стал одним из районов Парижа.

— Коровы, — сказал Дэн, — как здорово…

После других районов Парижа, которые они повидали, остров Сен-Луи казался городом призраков. Вдоль узких улочек выстроились элегантные старые дома — пятиэтажные, с черными остроконечными крышами. В большинстве окон не было света. Многие магазины были закрыты. Фонари отбрасывали причудливые тени сквозь ветви деревьев, рисуя на стенах домов фигуры монстров. Эми была уже не такой маленькой, чтобы верить в монстров, но от этих теней ей все равно было не по себе.

Пожилая пара пересекла улицу перед ними. Эми так и не поняла, было то ее воображение или действительно пара посмотрела на нее с подозрением, прежде чем исчезнуть, спустившись вниз по аллее. В следующем квартале парень в берете выгуливал Лабрадора. Он улыбнулся, когда проходил мимо Эми и Дэна, но выражение его лица напомнило Эми Иана Кабру — такое бывает у человека, который как будто бы знает вашу тайну.

«У тебя развивается паранойя», — сказала себе Эми. Или все-таки возможно, что другие люди тоже ищут тридцать девять ключей — люди, даже не принадлежащие ни к одной из семи команд? Эми посмотрела на Дэна, но решила ничего не говорить об этом… пока. Хватит с них и соревнующихся команд.

Они прошли еще около сотни ярдов и нашли, наконец, Рю де Жарден. Она была уже, чем улицы вокруг, на ней расположились осыпающиеся каменные здания, которые, должно быть, стояли здесь не первое десятилетие. Эми посчитала номера домов. Вдруг она резко остановилась.

— Дэн… Рю де Жарден, 23? Ты уверен?

— Да. А что?

Эми указала пальцем на последнее здание. Дома под номером 23 на Рю де Жарден не было. Вместо этого, окруженное ржавой железной решеткой, находилось крошечное кладбище. В глубине его стоял мраморный мавзолей. Напротив — вкривь и вкось, словно неровные зубы, торчала дюжина потрепанных погодой надгробий.

Кладбище было зажато между высокими зданиями по обе стороны. На том, что справа, виднелась надпись «Музей». Здание слева, видимо, когда-то служило магазином, но теперь его окна были закрашены черной краской, а дверь заколочена. Единственным источником света был смутный оранжевый закат над городом, из-за которого это место казалось еще более зловещим.

— Мне здесь не нравится, — сказала Эми. — Это место никак не может быть связано с Франклином.

— Откуда ты знаешь? — спросил Дэн. — Мы даже еще не искали. А вон те могильные камни выглядят интересно!

— Нет, Дэн! Здесь нельзя делать грифельные копии с могильных надписей.

— О…

Дэн прошел на кладбище через ворота, и у Эми не осталось другого выбора, кроме как последовать за ним.

Могильные камни не рассказали им ничего. Когда-то, должно быть, на них были надписи, но все они стерлись со временем. Сердце Эми вырывалось из груди. Что-то тут было не так. Она изо всех сил напрягала свою память, чтобы понять, какое отношение это место могло иметь к Бену Франклину, но ей ничего не приходило на ум.

Очень осторожно Эми приблизилась к мавзолею. Она всегда ненавидела надземные похоронные здания. Они вызывали у нее ассоциации с кукольными домиками для мертвых людей.

Железные двери были открыты. Эми сомневалась, стоит ли подходить ближе. С расстояния в десять футов она не могла увидеть внутри мавзолея ничего особенного — только старые таблички с именами на стенах, — но на земле прямо напротив входа лежала мраморная плита. Эми вздрогнула. Она вдруг осознала, что надпись на этой плите совсем новая, в отличие от всех остальных. Эта надпись выглядела так, словно ее только что вырезали на мраморе.

SE TROUVE ICI

Amy et Dan Cahill

ILS ONT COLLELEURS NEZ DANS

LES AFFAIRES DES AUTRES[14]

— Вау, — сказал Дэн. — Почему наши имена…

— Это типа послания…

Эми отчаянно захотелось уметь читать по-французски. Она пообещала себе, что, если когда-нибудь вернется в отель, она заставит Нелли давать ей уроки.

— Ну что, зайдем? — предложил Дэн.

— Нет, это — ловушка!

Но Дэн уже шагнул внутрь — и тут пол под ним начал проваливаться! Мраморная плита скользнула в пустоту, увлекая Дэна за собой.

— Дэн!

Она подбежала к краю ямы, но пол продолжал сыпаться. Камни и земля выскользнули у Эми из-под ног, словно шлейф, и она полетела в темноту.

На мгновение она перестала соображать, голова шла кругом. Она закашляла — ее легкие переполняла пыль. Тут она почувствовала, что сидит на чем-то мягком и теплом…

— Дэн!

В ужасе Эми слезла с него и потрясла за руку, но было слишком темно, чтобы что-нибудь разглядеть.

— Дэн, пожалуйста, окажись живым!

— Кхе-кхе, — хрипло закашлялся Дэн.

— Как ты? Цел? Все в порядке?

— Моя сестра только что грохнулась мне на голову своей костлявой задницей, так что ничего не в порядке, естественно!

Эми вздохнула с облегчением. Если он дразнится, значит, он цел и невредим. Она неуверенно поднялась на ноги; земля и камни сдвинулись под ее ногами. Взглянув наверх, она увидела неровный край ямы, в которую они свалились. Они сидели как бы на дне колодца.

— Землю размыло, — пробормотала она. — Здесь известняк; под Парижем находится множество пещер и туннелей. Я думаю, мы случайно свалились в один из них.

— Случайно? — сказал Дэн. — Да Ирина специально заманила нас сюда!

Эми понимала, что, возможно, он прав, но она не хотела думать об этом… или о том, что может вот-вот случиться. Им нужно было выбираться. Она ощупала руками стены ямы, но это была просто обычная яма — никаких боковых туннелей, никаких выходов, кроме как вверх по стене высотой около десяти футов. Просто чудо, что они ничего себе не сломали.

Вдруг откуда-то сверху на нее упал свет фонарика.

— Так-так, — сказал мужской голос.

— Гав, — подала голос собака.

Когда глаза Эми привыкли к свету, она увидела пять фигур в теплых лиловых костюмах. Они смотрели на Эми и Дэна сверху вниз, рядом с ними прыгал радостный питбуль.

— Холты! — сказал Дэн. — Все сходится. Это вы помогли Ирине заманить нас в ловушку.

— Да брось ты, ничтожество, — крикнула Мэдисон сверху вниз. — Никого мы не заманивали.

— Вот именно, — сказала Рейган. — Вы свалились туда сами, и никто в этом не виноват.

Они с Мэдисон хлопнули друг друга по ладоням и принялись хохотать.

У Эми задрожали руки. Все было точно так, как в ее ночных кошмарах… Она сидит в яме и не может выбраться, а толпа людей смеется над ней. Но на этот раз все происходило наяву.

— Эй, — крикнул вниз Эйзенхауэр Холт, — ну и чего вы, сопляки, в итоге добились? Это — ваш лабиринт костей?

Сердце Эми затрепетало.

— Что… Что вы имеете в виду?

— Да брось ты, мелюзга! Мы знаем все про лабиринт костей! Мы читали «Альманах».

— Как, книга у вас? Но ведь Ирина…

— Украла ее у нас, — прорычал Эйзенхауэр, — после того, как мы свистнули ее у старика-корейца. Мы выследили ее у входа в штаб, но вы проникли внутрь штаба до того, как мы успели броситься в атаку. Теперь книга у вас, и вы пришли сюда, а это значит, вам что-то известно.

— Но у нас нет книги, — сказала Эми. — Мы даже не имели возможности…

— Да ладно, брось, — сказал Гамильтон. Его грязные волосы жирно поблескивали в ночном полумраке. — Там в книге говорилось на странице 52: «БФ: Лабиринт костей, координаты в квадрате». Это было написано почерком вашей матери, папа узнал его.

Эми задрожала всем телом. Она ненавидела себя за это, но ничего не могла поделать. Холты прочли больше, чем успела прочесть она. Они нашли другое послание от ее мамы, которое не успела прочесть она: «Лабиринт костей, координаты в квадрате». Она понимала, что означают слова «Лабиринт костей», по крайней мере, боялась, что понимает. Но «координаты в квадрате»?

— Я… Я не знаю, что это значит, — сказала она. — У нас нет книги. Но если бы вы помогли нам выбраться отсюда, возможно, я смогла бы…

— Ну да, конечно, — хмыкнула Мэдисон, — так мы тебе и помогли.

Они снова залились смехом — все семейство Холтов, — потешаясь над ней.

— Пожалуйста, прекратите, — прошептала Эми. — Не надо…

— Ой, смотрите-ка, она сейчас разревется, — расплылся в улыбке Гамильтон, — вы только посмотрите на себя, вы оба, какие вы жалкие! Поверить не могу, что вам удалось избежать пожара и бомбы.

— Что? — закричал Дэн. — Так это вы сожгли особняк Грейс? Вы подложили бомбу в музей?

— Вас надо было остановить, — признал Эйзенхауэр. — Надо было нам прибить вас лично. Извините, что не сделали этого.

Дэн бросил камень, но тот упал под ноги Рейган, никого не задев.

— Вы уроды! Выпустите нас отсюда!

Рейган нахмурилась, но Мэдисон и Гамильтон принялись орать на Дэна в ответ. Арнольд лаял. Эми понимала, что все это ни к чему их не приведет. Надо убедить Холтов вытащить их из ямы, но она никак не могла заставить себя заговорить. Ей хотелось лишь свернуться клубочком и спрятаться.

Но тут земля задрожала. Раздался рокочущий шум, как будто бы заработал огромный двигатель. Холты повернули головы по направлению к улице, и, что бы они там ни увидели, выглядели они обескураженными.

— Вы — мелкие — хитрецы!

Эйзенхауэр бросал на них испепеляющие взгляды сверху вниз.

— Так это вы устроили нам западню?!

— О чем вы говорите? — спросил Дэн.

— Грузовик заблокировал выход из ворот, — выпалила Мэри-Тодд, — грузовик с цементом!

— Пап, смотри, — нервно сказала Рейган, — у них лопаты.

От чувства надвигающейся опасности у Эми зазвенело в ушах. Дэн посмотрел на нее, и она не сомневалась, что он подумал о том же, о чем и она.

— Они собираются зарыть нас в яме, да? — спросил Дэн. — Залить цементом?!

Эми слабо кивнула.

— Мистер Холт!

Дэн стал подпрыгивать, как пес Арнольд, но до края ямы ему было не достать.

— Эй! Вы должны вытащить нас отсюда! Ведь мы вам поможем!

Мистер Холт хмыкнул.

— Вы впутали нас во все это! А кроме того, вы — слабаки, вы не умеете драться.

— Папа, — позвала Рейган, — может, мы должны…

— Да замолчи ты, сестренка, — рыкнул на нее Гамильтон, — сами справимся!

— Рейган! — крикнул Дэн. — Давай же! Уговори их нам помочь!

Но Рейган лишь нахмурилась и стояла, уставившись в землю.

Дэн в отчаянии посмотрел на Эми.

— Ты должна что-то сделать. Скажи им, что ты сможешь найти книгу!

Но Эми не могла даже пошевелить языком. Она чувствовала себя так, словно ее уже заживо зацементировали. Она же нужна своему брату. Она должна сказать что-нибудь! Но она стояла, не в силах пошевелиться, беспомощная, ненавидящая себя за свой страх.

— Эй! — крикнул Дэн тем, наверху. — Эми знает, что означает ключ! Она расскажет вам, если вы нас вытащите.

Мистер Холт снова бросил на них сердитый взгляд. Эми знала, что он не станет им помогать. Они останутся в яме навсегда.

Потом мистер Холт снял куртку и опустил ее одним рукавом в яму.

— Хватайтесь за рукав!

Через несколько секунд Эми и Дэн выбрались наружу.

Точно, грузовик с цементом перегородил выход с кладбища. Шестеро головорезов в рабочих комбинезонах и касках выстроились вдоль решетки, держа лопаты наперевес так, словно это были ружья.

— Ну что, команда, — воодушевленно крикнул мистер Холт, — к бою! Покажем им наш фирменный стиль!

Вся семья рванула вперед. Мистер Холт схватил лопату первого головореза и, размахивая ей вместе с рабочим, вцепившимся в лопату мертвой хваткой, ударил о грузовик с цементом. «Клэнг!» — раздался громкий звук.

Девочки Мэдисон и Рейган так сильно вцепились в другого рабочего, что он перелетел через улицу и, разбив витрину, упал в цветочный магазин. Арнольд вцепился третьему врагу в ногу не разжимал стальных челюстей. Мэри-Тодд и Гамильтон прижали четвертого рабочего к задней части грузовика, спиной к рычагу. Тот стукнулся о рычаг головой, боковая стенка грузовика открылась, и цемент стал выливаться на улицу, расползаясь по всей ее ширине.

К сожалению, оставались еще двое, и они неслись прямиком на Эми с Дэном. Страх сдавил Эми горло. Она узнала эти лица — это были охранники из штаба Люциан. Прежде чем она успела хотя бы подумать о плане, Дэн расстегнул молнию своего рюкзака и извлек блестящий серебряный шар.

— Дэн, нет! — крикнула Эми. — Ты не можешь…

Но он сделал то, что должен был сделать.

Как бы сильно он ни любил бейсбол, Дэн оставался самым худшим питчером на земле. Шар пролетел мимо бежавших на них охранников и взорвался под ногами мистера Холта ослепительной желтой вспышкой. Раздался такой звук, словно в самый большой на земле военный барабан ударили кувалдой. У Эми глаза съехали к переносице. Когда она пришла в себя, она увидела, что вся семья Холтов и нападавшие, с которыми они сражались, лежат на земле, отправленные в нокаут, без сознания — кроме двух охранников, которых хотел уложить Дэн. У этих только был обалдевший вид, они топтались на месте, потряхивали головами — короче, выглядели бестолково.

Эми повернулась к Дэну в ужасе.

— Что ты наделал?

Дэн и сам был немало удивлен.

— Наверное, это их оглушило так же, как в музее. Я их вырубил!

Двое рабочих, те, что еще стояли на ногах, несколько раз моргнули и уперлись взглядом в Дэна с Эми. Их взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Беги!

Дэн потащил Эми за мавзолей, но бежать было некуда. Там была лишь другая железная ограда, а в нескольких ярдах за ней — задняя часть какого-то здания, кирпичная стена, тридцать футов в высоту.

В отчаянии они все-таки перелезли через решетку. Футболка Эми зацепилась за прутья, Дэн помог ей отцепиться. Вместе они прижались к стене. Пути к отступлению не было. Они были заперты, как в ловушке. Если бы только у них было оружие… и тут Эми поняла, что мозг ее больше не парализован страхом. Взрыв вернул ее обратно к реальности. Она поняла, что им нужно делать.

— Дэн, доставай аккумулятор Франклина!

— Что нам толку от него?

Она резко дернула его рюкзак и вытащила аккумулятор. Нападавшие приближались — зловеще и неотвратимо, хотя и осторожно. Возможно, побаивались, что у Дэна есть еще гранаты. Эми развернула медные провода аккумулятора и удостоверилась, что концы оголены.

— Надеюсь, он заряжен.

— Что ты делаешь? — поинтересовался Дэн.

— Франклин использовал это для развлечения, — сказала она, — чтобы попугать своих друзей. Может, заряда хватит и нам…

Охранники уже подошли к решетке. Один из них рявкнул что-то по-французски. Звучало, как приказ о немедленной капитуляции. Эми отрицательно помотала головой.

Мужчины полезли через ограду, и Эми бросилась вперед. Она подсоединила провода к решетке и охранники изумленно взвыли. Голубые искры посыпались от металлических прутьев. Дым повалил от рук охранников, и они отлетели назад от решетки, в полном шоке. Эми бросила аккумулятор.

— Быстро! — прокричала она.

В один миг они с Дэном перемахнули через решетку. Они помчались через задний двор, мимо Холтов, валявшихся без сознания, мимо поверженных врагов и перевернутого грузовика с цементом.

Эми почувствовала укол совести за то, что они бросили Холтов, но выбора у них не было.

Они все бежали и бежали — до тех пор, пока не оказались на середине моста Луи-Филиппа. Эми согнулась пополам, не в силах дышать. Наконец-то они были в безопасности. Они чудом вырвались из ловушки, в которую их заманили.

Но когда она обернулась назад, она увидела нечто, что испугало ее больше, чем кладбище. В тени у подножия моста, в сотне ярдов от них, стоял высокий седовласый человек в черном пальто.

И Эми не сомневалась в том, что он здесь по их душу.

Дэн думал, что Нелли их убьет. Он никогда раньше не видел, чтобы лицо ее было таким красным.

— Что вы делали?

Она мерила шагами крохотный гостиничный номер.

— Два часа, вы сказали. Два часа! Я стояла у дверей отеля целую вечность, а вас все не было и не было. Вы даже не позвонили мне. Я думала, вы умерли!

Каждое свое слово она подтверждала взмахом руки, в которой сжимала айпод, и наушники, болтавшиеся у нее на плечах, возмущенно подпрыгивали при каждом шаге.

— У нас не работал телефон, — робко сказала Эми.

— Нас заманили в ловушку, — добавил Дэн, — пришлось швырять гранаты, чтобы оглушить нападавших, а еще были грузовик с цементом и аккумулятор. И буханка хлеба…

Дэн был уверен, что перечислил все важные детали их приключения, но у Нелли был такой вид, словно она ничего из этого не поняла.

— Давай-ка расскажи все сначала, — сказала она, — и не ври.

Возможно, потому, что он уже слишком устал, чтобы врать, Дэн рассказал ей все, как было — даже про тридцать девять ключей, — и Эми дополняла его рассказ там, где было нужно, если он забывал что-то важное.

— Итак, вас чуть не убили, — сказала Нелли дрогнувшим голосом. — Эти гады собирались залить вас цементом.

— Ну да, немножко, — сказал Дэн.

— А что было написано на могильной плите? — спросила Нелли.

Хотя Дэн и не знал французского, он автоматически запомнил слова, выгравированные на могильной плите.

— Здесь покоятся Эми и Дэн Кэхиллы, — перевела она, — которые совали нос, куда не следует.

— Это все из-за Ирины Спасской! — сказал Дэн. — Это она заманила нас туда, все было подстроено.

— И мы даже не можем заплатить тебе, — сказала Эми упавшим голосом, — у нас не хватит денег даже на обратные билеты. Я… Прости меня, Нелли.

Нелли стояла, не двигаясь. Сегодня ее глаза были накрашены блестящими красными тенями, отчего взгляд казался злым. Она скрестила руки на груди. На ее футболке был изображен орущий во всю глотку панк-рокер. В целом вид у нее был устрашающий. Тут она схватила Эми и Дэна за плечи, притянула их к себе и прижала изо всех сил.

Она опустилась на колени и смотрела им теперь глаза в глаза.

— У меня еще остались деньги на банковской карточке. У нас все будет хорошо.

Дэн был сбит с толку.

— Но… ты что, не убьешь нас?

— Я помогу вам, дурачок.

Нелли ласково потрепала его по плечу.

— Никто не смеет обижать моих подопечных.

— Не подопечных, а воспитанников, — поправил ее Дэн.

— Как скажешь. А теперь идите поспите. Завтра нас ждут великие дела. Зададим кое-кому хорошую трепку!

«Maison des Gardons» означало вовсе не «Дом с садом». На самом деле gardons значило «плотва». Дэн узнал об этом от Нелли, и еще он слышал какой-то плеск под полом всю ночь. Он пожалел, что с ними нет Саладина. Кот прекрасно провел бы время, играя в охотника.

Утром, когда все проснулись, взгляд у них был затуманенный, вид изможденный, но они приняли душ и переоделись. Нелли вернулась из кафе, которое располагалось неподалеку от гостиницы, и принесла кофе себе, горячий шоколад Эми и Дэну и pain au chocolat[15] для всех. Дэн решил, что страна, где на завтрак едят шоколад, не так уж и дурна.

— Итак, — сказал Дэн, — мы можем сегодня достать еще гранат?

— Нет! — сказала Эми. — Дэн, тебе повезло, что та граната, которую ты бросил, лишь оглушала, иначе ты мог бы убить все семейство Холтов.

— И это было бы плохо, потому что…

— Ладно, не ссорьтесь, — сказала Нелли. — Самое главное, что вы, ребята, в безопасности.

Эми взяла булочку. Этим утром она была бледна. Ее прическа напоминала куриное гнездо.

— Дэн, прости меня за вчерашний вечер. Я… Я запаниковала. Из-за меня нас чуть не убили.

Дэн уже почти забыл, о чем речь. Вчера она, конечно, раздражала его, но продолжать злиться, когда Эми выглядела такой несчастной и извинилась, было невозможно. К тому же она проделала этот классный трюк с аккумулятором, что в общем-то реабилитировало ее в глазах Дэна.

— Не переживай, — сказал он.

— Но если это случится снова…

— Эй, если мы позволим Ирине снова заманить нас в ловушку, значит, мы еще более тупые, чем эти Холты.

Однако эти слова не особо успокоили Эми.

— Чего я не понимаю, так это откуда взялся человек в черном? Как он прошлой ночью оказался там? И если это Холты затеяли пожар в особняке Грейс, если Холты подложили бомбу в музей…

— тогда что делал человек в черном в обоих этих местах? — закончил Дэн ее мысль, — и почему у Ирины была его фотография?

Он ждал, что Эми сейчас ответит, как обычно, что-то типа «ну, в прошлом году я как раз читала в одной книжке об этом», но она просто хмурилась и смотрела в тарелку с завтраком.

— Возможно, вам, ребята, следует сосредоточиться на том, куда нам отправиться дальше, — посоветовала Нелли.

Эми глубоко вздохнула.

— Я думаю, я знаю, куда мы должны отправиться. Дэн, можно воспользоваться твоим ноутбуком?

Он уставился на нее во все глаза — Эми не любила компьютеров. Но, в конце концов, он принес ей ноутбук, и Эми принялась искать информацию в Интернете.

Почти сразу же она состроила гримасу и повернула компьютер экраном к ним, чтобы они могли видеть, что она нашла. На картинке была куча костей в темной каменной комнате.

— Я подозревала что-то в этом духе уже некоторое время, — сказала Эми, — но надеялась, что ошибаюсь, потому что все это очень рискованно — лабиринт костей. Именно эти слова написаны маминой рукой в «Альманахе простака Ричарда». Мы должны исследовать катакомбы.

— Это то место, где держат кошек?

Ему казалось, что это уместный вопрос, но Эми посмотрела на него взглядом, в котором читалось: «Ну и глупыш же ты!»

— Катакомбы — это подземный лабиринт, — объяснила она. — Помнишь, я говорила тебе — под Парижем находятся пещеры и туннели. Они построили город на известняке, который выкапывали, начиная с римских времен. В результате под Парижем осталась целая сеть пустот. Некоторые из них — просто ямы, как та, в которую мы свалились прошлой ночью.

— А некоторые — целая сеть туннелей, — сказала Нелли. — Я помню, я слышала об этом где-то. И они наполнены костями, да?

— Ой, я так хочу комнату, которая была бы украшена костями! — сказал Дэн. — Откуда их берут?

— С кладбищ, — сказала Эми. — Давным-давно, в 1700-х годах, кладбища переполнились, так что парижане решили вырыть тонны старых тел — все их кости — и переместить их в катакомбы. Дело в том, что… Посмотрите на даты. Видите, когда они начали переносить кости с кладбищ в катакомбы?

Дэн уставился в экран. Он не понимал, о чем она говорит.

— Это что, мой день рождения?

— Нет, дурачок, смотри. 1785. Они официально не декларировали то, что делали, до следующего года, но они начали планировать этот проект и переносить кости в 1785-м. А это, кроме всего прочего, как раз тот последний год, который Бенджамин Франклин провел в Париже.

— Вау! Ты что, хочешь сказать, что…

— Он что-то там спрятал.

Стало так тихо, что Дэн слышал, как где-то под шкафом плещется плотва.

— Ну что же, — сказала Нелли, — мы должны отправиться на метро в лабиринт, заполненный костями, и найти… что бы там ни было.

Эми кивнула.

— Только катакомбы — они же огромные. Мы не знаем, где искать. Единственное, что я могу припомнить, так это что есть только один официальный вход. Здесь говорится, туда можно попасть от станции метро «Денфер-Рошеро», четырнадцатый округ.

— Но если это — единственный официальный вход, — сказал Дэн, — тогда другие команды, вероятно, тоже направятся туда. Все воровали альманах друг у друга. Рано или поздно все они вычислят, что такое лабиринт костей, если уже не догадались о нем.

— По мне, так неплохой план.

Нелли стряхнула крошки хлеба и шоколада с рубашки.

— Пойдемте-ка, познакомимся с вашим семейством.

Сегодня рюкзак Дэна был намного легче, но, прежде чем уйти, он удостоверился, что фотография его родителей по-прежнему лежит в безопасности в боковом кармане его рюкзака. Его мама и папа и точно были там, где он их оставил, — в пластиковом кармашке из фотоальбома. Они улыбались ему с вершины горы так, словно не имели ничего против того, что делили накануне место в рюкзаке с аккумулятором Франклина и гранатой.

Он подумал: интересно, они гордились бы им за то, что он совершил прошлой ночью, или они волновались бы за него, как Эми: «Ты чуть не угробил себя, бла, бла, бла…»

Он решил, что они были бы выше этого. Вероятно, у них были тысячи опасных приключений. Возможно, у них дома тоже был арсенал до того, как дом сгорел.

— Дэн! — позвала Эми. — Вылезай из ванной и идем.

— Иду! — крикнул он в ответ. Он снова посмотрел на фотографию родителей. «Спасибо за записку про лабиринт костей, мама. Я тебя не подведу!»

Он сунул фотографию обратно в рюкзак и вышел, чтобы присоединиться к Эми и Нелли.

Не прошло и двух минут с тех пор, как они оказались у станции метро «Денфер-Рошеро», как заметили дядю Алистера. Его трудно было не заметить в вишневом костюме и широком галстуке канареечно-желтого цвета. В руке он нес, слегка покачивая, трость с бриллиантовым набалдашником. Старик направился к ним медленной походкой, улыбаясь, раскинув руки в стороны. По мере того как он приближался, Дэн заметил, что у него фингал под глазом.

— Мои дорогие дети!

Нелли с боевым кличем стукнула его по голове своим рюкзаком.

— Ой!

Дядя Алистер увернулся, прикрывая свободной рукой здоровый глаз.

— Нелли! — сказала Эми.

— Извините, — пробормотала Нелли, — я думала, это — один из наших врагов.

— Да так и есть, — сказал Дэн.

— Нет-нет.

Алистер силился улыбнуться, но все, что у него получалось, — это подергиваться и подмигивать. Дэн решил, что его другой глаз теперь тоже будет с фингалом из-за выходки Нелли. Рюкзачок у нее был не легкий.

— Дети, пожалуйста, вы должны поверить мне. Я вам не враг!

— Вы украли у нас книжку, — сказал Дэн, — и бросили нас умирать!

— Дети, я все признаю. Я думал, вы пропали в огне. Я сам едва выбрался. К счастью, я нашел щеколду, которая отпирала дверь. Я звал вас, но вы, должно быть, нашли другой выход. Я забрал «Альманах», да. Я не мог его бросить в пожаре. Я признаю, что запаниковал, когда выбрался наружу. Я боялся, что наши враги все еще где-то поблизости или что меня обвинят в поджоге. И я смылся. Простите меня.

Эми уже не так сильно хмурилась, черты ее лица смягчились, но Дэн ни капли не верил этому человеку.

— Он врет! — сказал Дэн. — Никому не верьте, помнишь?

— Может, мне снова его стукнуть? — предложила Нелли.

Дядя Алистер вздрогнул и отступил в сторону.

— Послушайте, катакомбы находятся прямо здесь.

Он указал на противоположную сторону улицы, на простое здание с черным фасадом. Белыми буквами над дверью было написано: «Вход в катакомбы».

Улица вокруг была самая обычная — район как район, жилые дома, пешеходы, спешащие на работу. Трудно было поверить, что лабиринт из мертвых людей располагается прямо под всем этим.

— Я должен поговорить с вами прежде, чем вы войдете, — настойчиво продолжал Алистер. — Все, о чем я вас прошу, — дайте мне десять минут. Вы находитесь в смертельной опасности.

— В смертельной опасности, — проворчал Дэн, — это что, вы так шутите?

— Дэн… — Эми положила руку ему на плечо. — Может, нам стоит выслушать его. Десять минут. Что мы теряем?

Дэну пришло в голову множество мыслей, но Алистер улыбнулся.

— Спасибо тебе, моя дорогая. Здесь неподалеку есть кафе. Пойдемте?

Алистер платил, так что Дэн заказал ранний ланч — сэндвич с индейкой и сыром, чипсы и большую «Колу», которую, по какой-то странной причине, принесли в стакане без льда.

Нелли довольно долго говорила с официантом по-французски и заказала какое-то экзотическое блюдо для гурманов. На официанта ее выбор произвел впечатление. Но, когда он принес заказ, Дэн так и не понял, что это за блюдо. Оно было похоже на большие куски пластилина «Сили Патти» в чесночном масле.

Грустным голосом Алистер рассказал, как Холты атаковали его в аэропорту и отобрали «Альманах»:

— Варвары ударили меня в лицо и сломали мне одно ребро. Я действительно слишком стар для таких вещей.

Он потрогал больной глаз.

— Но… почему все пытаются убить друг друга за эту книжку? — спросила Эми. — Разве нет других способов найти ключ, типа сообщения, написанного невидимыми чернилами, которое мы обнаружили в Филадельфии?

— Эми! — сказал Дэн. — Все секреты хочешь выдать?

— Все в порядке, мой мальчик, — сказал Алистер. — Ты права, конечно, Эми. Есть много возможных путей к следующему ключу. Например, я нашел сообщение, зашифрованное в знаменитом портрете, — вот, пожалуйста, можете посмотреть сами.

Дядя Алистер достал пальто и вытащил из него листок. Он развернул цветную распечатку с картины. На ней был изображен Бенджамин Франклин, старик в красном летящем плаще, он сидел посреди грозы на дамбе. Вокруг него вилась кучка детишек ангельского вида: двое у его ног были заняты батарейками, трое немного позади держали в руках воздушного змея с ключом на веревочке. Молния била прямо из этого ключа в простертую кверху руку Бена. Бен не выглядел недовольным. Его длинные седые волосы дико развевались в разные стороны, так что можно было предположить, что он давно привык получать такие заряды.

— Не может быть, чтобы это произошло таким образом, — сказал Дэн, — с ангелами и всем прочим.

— Нет, Дэн, ты прав, конечно, — сказал Алистер. — Это символично. Художник по имени Бенджамин Уэст хотел изобразить Франклина героем, высекающим молнию с неба. Но в этом рисунке больше символов, чем я перечислил, — знаки, спрятанные так глубоко, что только один из Кэхиллов может их обнаружить. Взгляни на колено Франклина.

Дэн посмотрел, но не увидел ничего, кроме простого колена. Но Эми ахнула.

— Эта фигура на ткани!

Дэн прищурился и увидел то, о чем говорила Эми. Часть колена Франклина была раскрашена более светлым тоном красного цвета, но это было не случайное пятно. Это был силуэт, который Дэн видел уже много раз.

— Вау! — сказал он. — Это же герб ветви Люциана.

Нелли прищурилась.

— Вот это? Похоже на пятно на отворотах одежды торговки.

— Нет, это две змеи, переплетенные вокруг шпаги, — сказала Эми. — Поверь мне, если ты хоть раз в жизни видела герб Люциан, ты всегда его узнаешь.

— И это еще не все, — сказал Алистер. — Посмотрите на бумагу, которую Франклин держит в руках. Теперь переверните ее вверх ногами. Вот. Размазано белой краской, почти невозможно прочесть.

Дэн никогда не заметил бы, если бы Алистер не сказал этого, но когда он вгляделся пристальнее, он увидел слабую тень слов на документе, который Франклин держал в руках.

— Париж, — прочел он, — 1785.

— Вот именно, мой дорогой мальчик: рисунок Франклина с ключом, фамильный герб Кэхиллов и слова «Париж, 1785». Значительный намек.

— Я никогда не нашла бы этого, — сказала Эми, потрясенная.

Алистер пожал плечами.

— Как ты сама сказала, моя милая, есть много возможных намеков. Все ведут нас по дороге ко второму ключу. К сожалению, мы, Кэхиллы, предпочитаем сражаться друг с другом, воровать информацию и препятствовать друг другу двигаться вперед, — его передернуло, он поморщился, — что подтверждают мои сломанные ребра и подбитый глаз.

— Но кто собрал все эти намеки первым? — требовательно спросила Эми. — Сам Франклин?

Алистер потягивал свой эспрессо.

— Я не знаю, моя дорогая. Если бы мне предложили догадаться, я бы сказал, что это — смесь, коллективная попытка многих представителей фамилии Кэхилл, которая совершалась на протяжении веков. Милейшая старушка Грейс, кажется, была единственной, кто собрал их все воедино. Хотя почему или как, я не знаю. Чем бы ни оказалось сокровище, за которым мы охотимся, величайшие умы рода Кэхилл приложили все свои усилия, чтобы спрятать его. Или, возможно, как в случае с Бенджамином Франклином, некоторые из них пытаются провести нас к нему. Я полагаю, мы сможем сказать наверняка, только когда найдем сокровище.

— Мы? — прищурился Дэн.

— Я все еще верю, что мы должны составить альянс.

— Нет-нет, — Нелли помотала головой. — Не доверяйте этому человеку, ребята. Слишком он мягко стелет.

Алистер засмеялся.

— А вы эксперт в этом вопросе, моя юная няня?

— Партнер, — поправила его Нелли.

Похоже, Алистеру очень хотелось пошутить на ее счет. Потом взгляд его упал на ее кожаный рюкзак, и он, очевидно, передумал.

— Дело все в том, дети мои, что наши противники решили, что вы — та самая команда, которую нужно убрать.

— Но почему мы? — спросила Эми.

Алистер пожал плечами.

— До сих пор вы шли впереди всех в нашем соревновании. Вам удавалось вырваться из ловушек. Вы всегда были любимчиками Грейс.

Его глаза заблестели, как у голодающего при взгляде на бигмак.

— Давайте начистоту, а? Мы все верим, что Грейс предоставила вам секретную информацию. Иначе и быть не могло. Поделитесь со мной ею — а я смогу вам помочь.

Дэн сжал кулаки. Он вспомнил то видео, которое записала Грейс, то, как он был потрясен тем, что она объявила о всеобщем соревновании. Грейс должна была оставить им секретную информацию. Если бы она действительно их любила, она не дала бы им бродить в потемках. Все остальные команды гоняются за ними теперь, потому что считают, что Эми и Дэн были любимчиками Грейс. Но раз так, то, значит, Грейс не любила их настолько сильно. Они просто были еще одной командой в этой большой жестокой игре, которую она затеяла. И чем больше Дэн думал об этом, тем больше он чувствовал, что его предали. Он взглянул на нефритовое ожерелье на шее Эми. Ему захотелось сорвать его с нее и выбросить прочь. Глаза защипало.

— У нас нет секретной информации, — пробормотал он.

— Да брось, мой мальчик, — сказал Алистер, — вы в очень серьезной опасности. Я мог бы защитить вас. Мы могли бы обследовать катакомбы вместе.

— Мы обследуем их сами, — сказал Дэн.

— Как хочешь, мой мальчик. Но знай, катакомбы огромны. Это мили и мили туннелей. Большинства из них даже нет на карте. Вы можете легко заблудиться и потеряться там. Особая полиция следит, чтобы случайные прохожие не заходили слишком далеко. Некоторые туннели затоплены. В других время от времени происходят обвалы. Искать ключ Франклина в катакомбах — опасно и смертельно, если только не… Если только вы не знаете кое-что, о чем вы мне не сказали. В «Альманахе» была заметка на полях. В ней упоминались координаты в квадрате. Не знаете ли вы случайно, что это может быть за квадрат?

— Даже если бы мы знали, — сказал Дэн, — мы бы не сказали вам.

Эми дотронулась до нефритового ожерелья на шее.

— Извините, дядя Алистер.

— Понятно, — Алистер откинулся на спинку стула. — Я восхищаюсь вашей силой духа. Но что, если бы мне пришлось продать информацию? Я уверен, вам интересно, что за заметки на полях «Альманаха» сделала ваша мать. Я знал ваших родителей, я мог бы рассказать вам кое-что.

Дэн почувствовал, как воздух вокруг них превращается в стекло. Он боялся пошевелиться, чтобы его не поранило.

— Например?

Алистер улыбнулся, как бы почувствовав, что поймал их на крючок.

— Возможно, какой интерес был у вашей мамы в этих ключах. Или чем ваш отец зарабатывал на жизнь.

— Он был профессором математики, — сказала Эми.

— Ну-ну.

Улыбка Алистера так взбесила Дэна, что у него возникло искушение попросить Нелли снова стукнуть его сумкой по голове.

— Может, вы хотели бы узнать про ту ночь, когда они умерли?

Бутерброд с индейкой и сыром перевернулся в желудке Дэна.

— Что вы знаете об этом?

— Много лет назад ваша мама…

Алистер внезапно смолк. Он увидел что-то на другом конце улицы.

— Дети, нам придется продолжить этот разговор позже. Я думаю, вам нужно обследовать катакомбы самостоятельно. Я останусь и прикрою вас с тыла.

— Что вы имеете в виду? — требовательно спросил Дэн.

Алистер указал на что-то своей тростью. В сотне ярдов вниз по улице Иан и Натали Кабра, прокладывая себе дорогу сквозь толпу, стремительно приближались к входу в катакомбы.

— Я задержу их, — пообещал Алистер, — а вы быстро спускайтесь вниз.

Эми ненавидела толпу, но мысль оказаться среди семи миллионов мертвецов ничуть ее не пугала.

Нелли, Дэн и Эми быстро спускались вниз по металлической лестнице. Они обнаружили, что находятся в коридоре из известняка, по потолку которого были проложены металлические трубы и крепились тусклые электрические фонари. Теплый воздух пах плесенью и влажными камнями.

— Здесь только один выход, ребята, — сказала Нелли нервно, — и если нас поймают внизу…

— Этот туннель скоро должен расшириться, — сказала Эми, стараясь, чтобы ее голос звучал более уверенно, чем она сама себя чувствовала.

Каменные стены были покрыты граффити. Некоторые выглядели свежими, другие были старыми. Одна надпись была вырезана на мраморной плите прямо над их головами.

— Стойте, смертные, — перевела Нелли, — это — владения смерти.

— Веселенькое дельце, — пробормотал Дэн.

Они продолжали идти вперед. Под ногами Эми был сырой мелкий гравий. Эми все еще думала о дяде Алистере. Ему действительно было что-то известно об их родителях или он просто продолжал игру? Она постаралась выкинуть это из головы.

— А где кости? — спросил Дэн.

Тут они свернули за угол и оказались в большом зале.

— Ого! — сказал Дэн.

Это было самое ужасающее из всех мест, в которых Эми доводилось побывать. Вдоль стен человеческие кости были сложены штабелями, как поленья, от пола до потолка. Скелеты были желтыми и коричневыми, в основном это были кости ног, но попадались и черепа — они глядели пустыми глазницами, похожими на заплатки на старом одеяле. Горка черепов венчала каждую кладку.

Потрясенная, Эми шла молча. Следующий зал оказался таким же — стена за стеной аккуратно сложенных останков. Слабый электрический фонарь отбрасывал зловещие тени на мертвецов, отчего их пустые глазницы выглядели еще более устрашающими.

— Ну ничего себе, — выдавила Нелли. — Их же тут тысячи.

— Миллионы, — сказала Эми. — Это всего лишь малая часть.

— Они откопали сюда всех этих людей? — спросил Дэн. — Кто же согласился заниматься этой работой?

Эми не знала ответа, но ее поразило, что те, кто это делал, умудрились складывать из костей узоры — горизонтальными полосами или в форме расходящихся лучей. И все это в своем роде — страшном и сумасшедшем — было почти красиво.

В третьем зале они обнаружили каменный алтарь с незажженными свечами.

— Нам нужно найти самую старую секцию, — сказала Эми. — Эти кости захоронены недавно. Посмотрите на табличку, они относятся к 1804 году.

Она двинулась впереди остальных. Пустые глазницы мертвецов, казалось, смотрят на них и провожают невидящим взглядом.

— Круто! — сказал Дэн. — А может, мне…

— Нет, — сказала Эми, — нельзя коллекционировать человеческие кости.

— А, ну да.

Нелли бормотала что-то, напоминающее по звучанию молитвы на испанском языке.

— Для чего Бенджамину Франклину понадобилось спускаться сюда?

— Он был ученым.

Эми все шла вперед, читая даты на медных табличках.

— Ему нравились проекты общественных работ. Это могло его увлечь.

— Миллионы мертвецов, — сказала Нелли. — Есть чем увлечься.

Они свернули в узкий коридор и оказались перед металлическими воротами. Эми подергала за ручки — ворота открылись с таким скрипом, словно ими не пользовались сотни лет.

— Ты уверена, что нам нужно сюда? — спросила Нелли.

Эми кивнула. Даты становились все более ранними. Однако на потолке, у них над головой, больше не было металлических труб, что означало отсутствие электрического света.

— Есть у кого-нибудь фонарь? — спросила она.

— Да, — ответила Нелли. — У меня есть фонарик на цепочке для ключей.

Она протянула ключи Эми. На брелке был узкий фонарик точечного света с кнопочкой. Не так уж много, но лучше, чем ничего. Они продолжали путь. Пройдя сотню футов, они попали в маленький зал с единственным выходом.

Эми осветила фонариком старую табличку в рамочке на черепах.

— 1785! Это, должно быть, первые кости, сложенные в лабиринте.

Стена, на которую они смотрели, была в очень плохом состоянии. Кости были коричневые и крошились. Некоторые из них просыпались на пол. Черепа наверху были расколоты или надтреснуты, хотя те, которые были впечатаны в стену, выглядели вполне целыми. Они были сложены квадратом — ничего особенного.

— Ищите вокруг, — сказала Эми, — это должно быть здесь.

Дэн просунул руки в щели между костями. Эми осмотрела верх стены из черепов. Нелли заглянула в пустые глазницы, подсвечивая фонариком, но ничего не увидела.

— Безнадежно, — сказала она в конце концов, — если здесь что-то и было, другая команда, должно быть, это нашла.

Дэн почесал голову, потом потрогал один из черепов.

— А почему они пронумерованы?

Эми была не в настроении для игр.

— Что значит пронумерованы?

— Вот здесь, на лбу.

Дэн постучал по лбу одного из черепов.

— Этому парню был присвоен номер три. Они что здесь, из футбольной команды, или как?

Эми склонилась ближе. Дэн был прав. Числа были совсем бледные, но вырезаны на лбах черепов, словно кто-то выгравировывал их ножом, используя римские цифры. Дэн указывал на череп под номером III.

Она исследовала череп ниже. XIX. Квадратный рисунок. Черепа с номерами.

— Проверьте их все! Быстро!

Времени на это ушло немного. Всего было шестнадцать черепов, сложенных поверх ряда костей. Черепа были выложены в четыре ряда, четырьмя колонками. У трех черепов номеров не было. На остальных они были. Выглядели они вот так:

Холодок пробежал по спине Эми.

— Координаты в квадрате. В магическом квадрате!

— Что? — спросил Дэн. — Каком квадрате?

— Дэн, ты можешь заполонить эти номера и их последовательность?

— Уже запомнил.

— Нам надо выбираться отсюда и найти карту. Это — ключ. В смысле, ключ к настоящему ключу, что бы ни прятал Франклин.

— Подождите-ка минутку, — сказала Нелли. — Франклин вырезал цифры на черепах. Зачем?

— Это — магический квадрат, — сказала Эми. — Франклин имел обыкновение играть с числами, когда ему было скучно. Например, когда он сидел на Филадельфийской ассамблее и не хотел слушать скучные речи, он придумывал магические квадраты — загадки с числами для самого себя. Он заполнял недостающие числа. Суммы должны были совпадать по горизонтали и по вертикали.

Нелли нахмурилась.

— Вы что, хотите сказать, Бенджамин Франклин изобрел судоку?

— Ну, в общем-то да. И эти цифры…

— Координаты, — выпалил Дэн. — Пропущенные числа указывают расположение следующего ключа.

Позади них раздались аплодисменты.

— Браво!

Эми обернулась — в проходе стояли Иан и Натали Кабра.

* * *

— Я же говорил тебе, что они справятся, — сказал Иан сестре.

— Согласна, — признала Натали.

Эми возмутило то, что даже под землей, в комнате, полной костей, Натали удавалось выглядеть сногсшибательно. На ней был черный велюровый узкий женский комбинезон, так что она выглядела не на одиннадцать лет, а на двадцать три. Волосы ее свободно падали на плечи. Единственной частью ее туалета, которая не соответствовала гламурному образу, был маленький серебряный пистолет с ядовитыми стрелами в руке.

— Пожалуй, не так уж и плохо, что Ирина провалила наш план.

— Так это все вы! — крикнул Дэн. — Вы подбили Ирину на то, чтобы заманить нас на остров Сен-Луи! Это вы едва не закатали нас в цемент!

— Жаль, что не сработало, — сказала Натали. — Из вас получился бы хороший коврик у порога при входе в мавзолей.

— Но… но зачем? — пробормотала Эми.

Иан улыбнулся.

— Чтобы избавиться от конкурентов, конечно, и обеспечить себе дополнительное время, чтобы найти это место. Нам нужно было быть уверенными, что это не хитроумная попытка дражайшей кузины Ирины направить нас по ложному пути. Я должен был заметить магический квадрат раньше. Спасибо за помощь, Эми. Теперь просто отойди в сторону, мы перепишем эти цифры и уйдем.

Эми нервно вздохнула.

— Нет.

Иан рассмеялся.

— Ну разве она не прелесть, Натали. Ведет себя так, словно у нее есть выбор.

— Да уж, миленько. — Натали сморщила носик.

Эми покраснела. Кабра всегда заставляли ее чувствовать себя нелепо и глупо. Но она не могла позволить им получить ключ. Она выхватила из кладки бедренную кость.

— Одно движение, и я… я разобью эти черепа, и вы никогда не узнаете эти цифры.

Угроза была недостаточно убедительной даже для нее, но Иан побледнел.

— Не глупи, Эми. Я знаю, как ты всегда нервничаешь, но мы не причиним тебе никакого вреда.

— Абсолютно никакого, — сказала Натали и направила пистолет со смертельными стрелами Эми в лицо. — Яд номер шесть, я думаю, подойдет. Без летального исхода. Просто заснете, и кто-нибудь найдет вас здесь. Когда-нибудь.

Позади Кабра мелькнула тень. Это дядя Алистер внезапно ворвался в комнату, бросился на Натали, и та повалилась на пол. Ее пистолет с ядом отлетел, Иан кинулся за ним.

— Бегите! — закричал Алистер.

Тут уж Эми не стала спорить. Она, Нелли и Дэн бросились через другой выход в темноту, углубляясь все дальше и дальше в катакомбы.

* * *

Они бежали, казалось, много часов. Дорогу им освещал только маленький точечный луч фонарика. Они кинулись в один коридор, но он оказался заваленным горой булыжников. Они вернулись назад и помчались по другому туннелю, но тот вел их вниз и вниз, в грязную желтую воду. Вскоре Эми уже понятия не имела, куда они бегут.

— Алистер сказал, здесь внизу есть полицейские, — пробормотала она, — как бы мне хотелось повстречать хотя бы одного из них.

Но никого вокруг не было. Маленький фонарик начал гаснуть.

— Нет! — сказала Эми. — Нет-нет-нет!

Они бросились вперед. Пятьдесят футов, шестьдесят… и вот фонарик погас окончательно. Эми нащупала в темноте руку Дэна и крепко сжала.

— Все будет хорошо, ребята, — сказала Нелли, но голос ее дрожал. — Мы не можем затеряться здесь навсегда.

Эми не видела причин, почему бы и нет. Катакомбы тянулись на многие мили, и карта их никем еще не была полностью составлена. И ни у кого не было причин искать их здесь.

— Мы должны кричать и звать на помощь, — сказал Дэн.

— Какой смысл, — мрачно сказала Эми. — Простите, ребята. Не хотела я, чтобы вот так все закончилось.

— Это не конец! — сказал Дэн. — Мы могли бы пойти вдоль одной из стен, пока не найдем другой выход. Мы могли бы…

— Шшш, — сказала Эми.

— Я просто хочу…

— Дэн, серьезно! Тише, я сказала! Кажется, я что-то слышу.

В туннеле было тихо, и только где-то вдалеке капала вода. Потом Эми снова услышала этот звук — слабое рокотание где-то впереди.

— Поезд? — спросила Нелли.

У Эми от счастья сжалось сердце.

— Должно быть, мы поблизости от станции метро. Идемте же!

Она пошла вперед на ощупь, вытянув перед собой руки. Ее передергивало, когда она дотрагивалась до костей, но она продолжала идти вперед — коридор сворачивал вправо. Наконец рокотание стало громче. Эми вытянула руку влево — рука коснулась металла.

— Дверь! — закричала она. — Дэн, здесь какой-то замок! Подойди и попробуй открыть.

— Где?

Она нащупала в темноте его руку и протянула к замку. Через несколько секунд защелка открылась, и их ослепил электрический свет.

Несколько минут Эми не могла понять, что перед ней. Они оказались внутри шлюзовой камеры, похожей скорее на окно, чем на дверь. Квадратная решетка, которую они открыли, находилась примерно в пяти футах над землей — достаточно, чтобы они смогли вылезти через нее — надо было только немного приподняться вверх. Поверхность была на уровне их глаз — какие-то железнодорожные пути — металлические рельсы и деревянные шпалы. А еще что-то коричневое и мохнатое шевелилось рядом, перелезая через горку гравия.

— Крыса! — отпрянула Эми.

Животное посмотрело на нее с безразличием, затем продолжило свой путь.

— Мы в железнодорожной шахте, — сказал Дэн. — Мы можем выбраться и…

Свет стал ярче. Весь туннель задрожал. Эми отпрянула и закрыла уши ладонями — звук был таким громким, словно мимо них мчится стадо динозавров. Поезд пролетел рядом, стуча стальными колесами. Он вытянул воздух из шахты, подняв одежду и волосы Эми в направлении люка, потом так же внезапно все прекратилось.

Когда Эми поняла, что голос снова слушается ее, она сказала:

— Мы не можем вылезти отсюда, нас убьет!

— Послушай, — сказал Дэн, — здесь есть служебная лестница, футов пять. Мы подползем к рельсам, добежим до этой лестницы и вылезем на платформу. Легко!

— Ничего не легко! Что, если пойдет другой поезд?!

— Мы можем засечь время, — сказала Нелли. — У меня есть часы в айподе.

Она выудила его из кармана, но не успела нажать на кнопку, как мимо пронесся следующий поезд. Косметические блестки на веках Нелли сделали ее на миг похожей на призрака.

— Прошло меньше пяти минут. Должно быть, это железнодорожные пути для экспрессов. Мы должны поторопиться.

— Хорошо! — сказал Дэн, и с этими словами он подтянулся и выскочил из люка на рельсы.

— Дэн! — заорала Эми.

Он обернулся, припав всем телом к железнодорожным путям.

— Давай! — крикнул он Эми.

Ошеломленная, Эми позволила Нелли подтолкнуть себя вверх к выходу. С помощью Дэна она выползла наружу.

— Теперь помоги мне с Нелли, — сказал Дэн. — Но следи за третьим рельсом.

Эми окаменела. В двух футах от них находился черный контактный рельс, который подавал поездам электрический ток. Она достаточно знала о подземках, чтобы понять: одно прикосновение к этой штуке будет похуже, чем тысячи аккумуляторов Франклина. Она помогла Нелли выбраться из люка, но проход был узким. Они потеряли много времени. Рельсы зашипели и зазвенели под их ногами.

— Я в порядке, — сказала Нелли, отряхиваясь, — бежим к лестнице.

Дэн рванул было за ними, но споткнулся, когда попытался встать на ноги, словно за что-то зацепился.

— Дэн! — позвала Эми.

— Рюкзак, — ответил он, — его прищемило.

Он вцепился в него, дергал, но все было напрасно. Одна из лямок попала под металлический рельс, тот сместился и прижал рюкзак, не давая его взять.

— Да плюнь ты на него! — крикнула Эми.

Нелли была уже около лестницы и орала, чтобы они поторапливались. Пассажиры, стоявшие на платформе, тоже заметили ребят. Они в панике кричали что-то по-французски.

Дэн сбросил рюкзак с плеча, но все равно не мог вытащить его из-под рельса. Он дергал его, пытался открыть, но все было тщетно.

— Сейчас же сюда! — заорала Нелли не своим голосом.

Эми почувствовала подрагивание земли у себя под ногами.

— Дэн! — взмолилась она. — Брось его! Дался тебе этот рюкзак!

— Я вытащу его, еще минутку.

— Дэн, нет! Брось его, это всего лишь рюкзак!

— Нет, мне его никак не открыть!

И тут в дальнем конце туннеля показался свет. Нелли уже стояла на платформе и протягивала руку. Множество других пассажиров делали то же самое, уговаривая ребят хватать их за руки.

— Эми! — кричала Нелли. — Ты первая!

Эми не хотела бросать Дэна, но, может, если она поднимется, Дэн увидит и последует ее примеру. Она схватила Нелли за руку, и Нелли вытащила ее на платформу. Едва оказавшись наверху, Эми обернулась и протянула руку Дэну.

— Дэн, пожалуйста! — кричала она. — Сейчас же хватайся за меня!

Огни поезда приближались. По туннелю дунул ветер, земля задрожала.

Дэн еще раз дернул за рюкзак, но тот не поддавался. Дэн посмотрел на поезд, и Эми увидела, что ее брат плачет. Она никак не могла понять почему.

— Дэн, хватайся за мою руку!

Она наклонилась вперед как можно ниже. Поезд несся на них на всей скорости. С криком отчаяния Дэн схватил сестру за руку, и с силой, которой она сама в себе не подозревала, Эми дернула его с рельсов на платформу так, что они повалились друг на друга. Тут же мимо пронесся поезд. Когда шум стих, пассажиров на платформе как прорвало — они все одновременно начали кричать по-французски, а Нелли пыталась что-то им объяснить и извиниться. Эми было наплевать на то, что они говорят. Она обнимала своего брата, который плакал так, как не плакал со времен младенчества. Она посмотрела вниз, но рюкзак исчез, поезд утащил его в туннель. Долгое время они сидели, утирая Дэну глаза и ожидая, пока он перестанет дрожать. В конце концов пассажиры утратили к ним интерес и разошлись кто куда: одни уехали на следующем поезде, другие исчезли за поворотом. Полиция не появилась. Вскоре только Нелли, Эми и Дэн остались сидеть в углу платформы, одни, словно семейство бездомных.

— Дэн, — сказала Эми ласково, — что там было? Что такого было в твоем рюкзаке?

Он шмыгнул носом.

— Ничего.

Это была худшая ложь, которую Эми когда-либо слышала от него. Обычно она могла догадаться, о чем он думает, просто заглянув ему в глаза. Сейчас он прятал от нее свои мысли. Единственное, что она отчетливо понимала, — он несчастен.

— Забудь, — сказал он, — у нас нет времени.

— Ты уверен?

— Я сказал — забудь. Нам нужно разобраться с квадратом с числами прежде, чем это сделают Кабра, не так ли?

Ей не хотелось думать об этом, но он был прав. Кроме того, внутренний голос говорил ей, что, если они останутся здесь еще какое-то время, явится полиция и начнет задавать вопросы. Она еще раз взглянула на рельсы, где чуть не погиб Дэн, и на черный глаз шахты, которая вывела их из катакомб. Страх все еще переполнял ее, но слишком уж многое они прошли, чтобы сдаться сейчас.

— Ладно, вперед, — сказала она, — мы должны найти ключ.

* * *

Начался дождь.

К тому времени, как им попалось кафе, Дэн вроде бы пришел в себя — или, по крайней мере, все молча примирились с тем, что будут вести себя так, будто все нормально. Они сели под навесом, чтобы обсохнуть, а Нелли заказала еду. Эми казалось, что она не сможет проглотить ни кусочка, но, к ее удивлению, она проголодалась больше, чем думала. Было пять часов вечера. Они провели много времени в катакомбах.

Ее передернуло, когда она вспомнила про Иана и Натали и пистолет с отравленными стрелами. Она надеялась, что дядя Алистер в порядке. Она все еще не доверяла ему, но в катакомбах он, бесспорно, спас их. У нее мелькнула ужасная мысль — а вдруг старик лежит сейчас один, без сознания, в лабиринте костей?

Пока они ели сэндвичи с сыром бри и грибами, Дэн рисовал на салфетке квадрат из черепов с римскими цифрами на лбах.

— Двенадцать, пять, четырнадцать, — сказал он. — Это — пропущенные числа.

Эми даже не старалась проверять его математические подсчеты. Он никогда не ошибался с цифрами.

— Может быть, это какой-то адрес и номер округа Парижа? — предположила она.

Нелли обтерла свой айпод.

— А вы что, думаете, за последние двести лет адреса не менялись?

Эми вдруг пронзило чувство, что Нелли права: когда Франклин жил в Париже, возможно, здесь еще не было современной системы районов и округов, и адреса определенно изменились с тех пор. А в этом случае ключ Франклина больше не имеет смысла. Но разве Грейс отправила бы их по следу, который никуда не ведет?

«А почему бы и нет? — спросил обиженный голос в ее сердце. — Грейс ведь не снизошла до того, чтобы рассказать о соревновании тебе лично. Должно быть, ее это мало волновало. Если бы Дэн погиб на тех железнодорожных рельсах, это была бы вина Грейс».

Нет, решила она. Все это неправда. У Грейс, наверное, все же были свои причины. Цифры должны относиться к чему-то другому. Ей в голову мог прийти только один способ выяснить это — способ, который она использовала всегда, когда оказывалась перед неразрешимой проблемой.

— Нам нужно найти библиотеку.

* * *

Нелли разговаривала с официантом на французском, и он, казалось, понял, что нужно.

— Pas de problème,[16] — сказал он.

Он нарисовал карту на свежей салфетке и написал на ней название станции метро: Эколь Милитер.

— Нам нужно поторопиться, — сказала Нелли, — он говорит, что библиотека закрывается в шесть часов.

Через полчаса промокшие, все еще пахнувшие катакомбами, они явились в Американскую библиотеку Парижа.

— Прекрасно, — сказала Эми.

Поверх дверей старого здания были установлены черные металлические решетки. Но сейчас они были открыты. Заглянув внутрь, Эми увидела огромное количество книг и удобных мест для чтения.

— С чего бы этим ребятам помогать нам? — спросил Дэн. — Я хочу сказать, у нас ведь даже нет читательских билетов, ничего такого!

Но Эми уже поднималась по ступенькам. Впервые за много дней она чувствовала себя абсолютно уверенной. Это был ее мир. Она знала, как вести себя в нем.

И правда! Библиотекари подошли к своей задаче, как солдаты, откликнувшиеся на команду «К бою!». Эми просто сказала им, что она исследует жизнь Бенджамина Франклина, и в течение нескольких минут Эми, Дэн и Нелли уже были усажены за стол в зале для конференций и начали изучать копии документов Франклина: некоторые из них настолько редкие, сказали ей библиотекари, что они существуют только в Париже — в единственном экземпляре!

— Да, вот уж редкий списочек, — пробормотал Дэн, — вау!

Он уже хотел отложить список в сторону, как Эми схватила его за запястье.

— Дэн, никогда не знаешь, что может оказаться важным. В те времена было не так много магазинов, и если ты хотел купить что-то конкретное, нужно было отправлять продавцу список с заказом, чтобы его доставили на корабле. Что покупал Франклин?

Дэн вздохнул.

— «Пожалуйста, пришлите нижеследующее:

3 — Трактат по изготовлению Сидра Кейва;

2 — Нельсон по поводу воспитания детей, 8 томов, Додсли; 1 — Айрон Солют; Письма от русского офицера…»

— Постой-ка, — сказала Эми. — «Айрон Солют». Я где-то уже слышала это название раньше…

— Оно было в том, другом списке, — сказал Дэн, ни секунды не сомневаясь, — в том письме, которое мы видели в Филадельфии.

Эми нахмурилась.

— Но «Айрон Солют» — это же не книга? Здесь все — список книг, кроме «Айрон Солют».

— А вообще, что такое «Айрон Солют»? — спросил Дэн.

— О, ребята, я знаю! — пропела Нелли.

Она воздела руки кверху и прикрыла глаза, как будто бы вспоминала ответ на экзаменационный вопрос.

— Это, типа, химический раствор, так? Его используют для работы с металлами, и в печатном деле, и много еще где.

Эми уставилась на нее.

— Эй, у меня в прошлом семестре была химия, и я помню все, потому что профессор, помимо прочего, рассказывал, как производят высококлассное кухонное оборудование. Может, Франклин использовал химический раствор железа для изготовления чернил, когда он был издателем.

— Во класс! — пробормотал Дэн. — За исключением того, что это абсолютно неважно! Можем мы теперь вернуться к координатам магического квадрата?

Но Эми все еще что-то беспокоило, словно что-то важное выскользнуло у нее из головы и она никак не могла уловить, что это. Наконец она развернула огромный желтоватый документ, который оказался старинной картой Парижа. Глаза ее расширились.

— Вот! — Эми гордо ткнула пальцем на одно место на карте. — Церковь Сен-Пьер-де-Монмартр. Вот куда нам надо попасть.

— Почему ты так уверена? — спросила Нелли.

— Цифры формируют решетку, сетку, видишь?

Она указала на поля.

— Это старая карта, выполненная парой французских ученых, графом де Бюффоном и Томасом-Франсуа Д'Алибардом Я помню, что читала о них. Они были первыми, кто воплотил в жизнь идею Франклина о громоотводах. После того как они доказали, что громоотводы работают, король Людовик XVI приказал им начертить план с указанием всех основных зданий Парижа. Эта церковь была четырнадцатым сооружением, координаты 5/12. Франклин должен был знать об этой работе. Он очень гордился тем, как французы восприняли его мысли. Иначе и быть не могло. Держу пари на коробку французского шоколада, мы найдем вход в катакомбы в этой церкви.

По лицу Дэна, однако, было видно, что он колеблется. Дождь снаружи все лил и лил. От грома дребезжали стекла в окнах библиотеки.

— А что, если Кабра доберутся туда первыми?

— Мы должны сделать так, чтобы этого не случилось. Вперед!

Дэн чувствовал себя черепом из катакомб — совершенно пустым изнутри.

Он изо всех сил старался не показать этого. Его и так тяготило то, что он почти разревелся на железнодорожной платформе, но рука его все тянулась к рюкзаку за плечом — и все время оказывалось, что его там нет. Он не мог смириться с мыслью о том, что фотография его родителей пропала навеки в туннеле метро. Возможно, ее разорвало на куски. А может быть, его родители все еще улыбаются там, в темноте, и будут улыбаться вечно, но никто больше не увидит той их улыбки, кроме крыс. Все, чего он добивался, — чтобы они им гордились. Теперь он не знал, простят ли родители его когда-нибудь.

Дождь все шел и шел. В небе гремел гром. Каждые три минуты молния озаряла небо над Парижем.

Если бы Дэн был в лучшем настроении, он с удовольствием исследовал бы Монмартр. Похоже, это был классный район — один большой холм, на вершине которого возвышался огромный собор с белым куполом. Он светился под дождем.

— Нам туда? — спросил Дэн.

Эми помотала головой.

— Это базилика Сакре-Кер. Сен-Пьер, церковь поменьше, находится прямо под ней. Отсюда ее не видно.

— Две церкви рядом?

— Да.

— Почему Франклин не выбрал ту, что побольше и покрасивее?

Эми пожала плечами.

— Не в его духе. Ему нравилась простая архитектура. Он, должно быть, считал это милым — выбрать маленькую невзрачную церковь, которая стоит в тени большого собора.

Для Дэна это прозвучало не очень убедительно, но он слишком промок, чтобы спорить. Они двинулись вверх по узкой улочке, мимо шумных ночных клубов и светящихся неоновых огней, которые отражались в мокром асфальте.

— Раньше я тоже вела ночную жизнь, — вздохнула Нелли.

Пока они поднимались к вершине холма, Эми рассказала им все, что знала об этом районе, какие здесь бывали известные художники — Пикассо, Винсент Ван Гог и Сальвадор Дали.

Нелли покрепче запахнула плащ.

— Мама рассказывала мне другое — почему он называется Монмартр, Гора мучеников. Она говорила, здесь обезглавили святого Дени, как раз здесь, на вершине, где мы сейчас идем.

Да, это трудно было назвать хорошим предзнаменованием. Дэн подумал: интересно, эта голова до сих пор хранится в церкви, и правда ли то, что головы святых излучают сияние?

Через несколько минут они стояли в грязном, размытом дождем внутреннем дворике и смотрели, задрав головы, на силуэт Сен-Пьер-де-Монмартр. Церковь, может быть, и была высокой, но на фоне огромной белой базилики Сен-Пьер казалась маленькой. Она была сложена из серых каменных плит. Слева возвышалась единственная прямоугольная колокольня, и на ее вершине были крест и громоотвод. Это здание показалось Дэну злым и как будто обиженным. Если бы церкви умели хмуриться, эта бы так и делала.

— Как мы узнаем, где искать? — спросил он.

— Может быть, внутри церкви? — с надеждой спросила Нелли. — По крайней мере, там хоть дождь не льет.

БУМ! Все вокруг потряс раскат грома, он пронесся по крышам, вспыхнула яркая молния — и в этот момент Дэн вдруг что-то увидел.

— Смотрите! — сказал он. — Могильный камень!

— Дэн, — жалобно попросила Эми, — ну, не сейчас. Не время копировать надписи на камнях для твоей коллекции!

Но мальчик уже рванулся к плите. Не будь у него этого странного хобби, он ничего бы и не заметил. А так он увидел — на этой плите не было дат. Не было имен. Поначалу Дэн подумал, что фигура, вырезанная наверху, — ангел, но он был какой-то странной формы. Конечно, ветра и дожди подстерли его, и все же…

— Переплетенные змеи, — ахнула Эми. — Герб Люциан. И там…

Она встала на колени и провела рукой по выгравированной стреле, указывающей вниз, под землю.

Эми с Дэном обменялись взглядами и кивнули.

— Да ладно, вы шутите, — сказала Нелли, — не собираетесь же вы…

— Собираемся, — сказал Дэн, — разрыть могилу.

Они нашли каморку с инструментами за церковью. Взяли там совок, пару лопат и электрический фонарик, который нормально работал. Вскоре они уже снова были у могилы и принялись рыть размокшую от дождя землю. Дождь мешал. Не прошло и нескольких минут, как они уже были в грязи с головы до ног. Дэн вспомнил старые добрые времена, когда они с Эми еще были малышами и устраивали драки в грязи. Они возились в ней и катались, а няня потом расцепляла их и отмачивала в ванне с пенными пузыриками.

Вот только Дэн не думал, что сегодня Нелли устроит им ванну с пенкой.

Мало-помалу яма становилась все глубже. Ее все время заливало водой, но, наконец, лопата Дэна ударилась о камень. Он соскреб в разные стороны грязь и увидел мраморную плиту размером примерно три на четыре фута.

— Маловато для гроба, — сказала Эми.

— Разве что детский? — предположил Дэн. — Я бы в такой поместился.

— Не смей так говорить!

Дэн попытался стереть ладонью грязь со своего лица, но от этого оно стало еще грязнее.

— Есть лишь один способ узнать, что там, — сказал он.

Он принялся стучать лопатой по краю плиты, пока не попал в щель и не заглянул туда.

— Нужна помощь.

Нелли с Эми тоже просунули лопаты в щель, и все вместе они сдвинули плиту в сторону. Им открылась квадратная яма, но это была не могила. Вниз спускались ступени — вход в катакомбы!

И вот они на дне. Дэн осветил пещеру фонариком. Это было квадратное помещение, вырубленное в известняке, с туннелями справа и слева. Здесь не было костей, стены были покрыты выцветшими фресками. В центре комнаты стоял каменный пьедестал высотой около трех футов с вырезанным на нем орнаментом. На пьедестале стояла фарфоровая ваза с крышкой.

— Не трогай ее! — сказала Эми. — Это может оказаться мина-ловушка.

Дэн подошел к вазе сбоку.

— Здесь нарисованы маленькие Франклины!

Он увидел изображение Бена с воздушным змеем в руках в грозу, Бена в меховой шапке, Бена, размахивающего тростью над океаном, — так, словно он совершал магический ритуал.

— Это сувенирная ваза, — сказала Эми, — такие делали в 1700-х, чтобы ознаменовать прибытие Франклина в Париж.

— Спорим на двадцать баксов, там внутри что-то есть, — предложил Дэн.

— Никаких споров, — сказала Эми.

— Ребята, — позвала Нелли, — посмотрите-ка сюда.

Она стояла у стены в глубине. Дэн подошел и осветил фреску фонариком. Цвета поблекли, но Дэн мог различить четыре фигуры: две мужские и две женские, старомодно одетые — даже более старомодно, чем во времена Франклина, скорее, по моде Средневековья или Ренессанса.

Каждая фигура была выше человеческого роста. Крайним слева был худой мужчина с жестоким выражением лица и темными волосами. Он держал в руке кинжал, наполовину спрятанный в рукаве. Блеклые буквы под этим изображением складывались в надпись: Л. Кэхилл. Рядом с ним стояла молодая женщина с короткими светлыми волосами и умными глазами. Она держала в руках старомодный механизм с бронзовыми шестеренками — типа навигационного прибора или часов. Надпись под оборкой ее коричневого платья гласила: К. Кэхилл. Справа от нее стоял гигант с бычьей шеей и кустистыми бровями. На боку у него висела шпага. Его челюсть и кулаки были крепко сжаты, как будто он собирался разбить башкой стену. Надпись гласила: Т. Кэхилл. И наконец, крайней справа была женщина в золотом платье. Ее рыжие волосы были заплетены в косу, перекинутую через плечо. Она держала маленькую арфу, похожую на одну из тех ирландских арф, которые Дэн видел на параде в День святого Патрика дома, в Бостоне. Под этим изображением была надпись: Я. Кэхилл.

У Дэна возникло странное чувство, что все четверо смотрят на него. Они казались рассерженными, словно их только что отвлекли от схватки… но это же глупо! Как можно подумать такое, просто увидев изображение на стене?

— Кто это? — спросила Нелли.

Эми дотронулась до фигуры Л. Кэхилла, мужчины с кинжалом.

— «Л» значит Люциан?

— Да, — сказал Дэн. Неизвестно почему, но он тут же понял, что Эми права. Словно мог читать по лицам нарисованных людей так же хорошо, как он иногда читал мысли Эми.

— Ветвь Люциана. Это — ее первый представитель.

— А «К. Кэхилл»… — Эми перешла к женщине, держащей в руках механизм, — возможно, Катрина или Катерина? Как ветвь Екатерины?

— Возможно. — Дэн посмотрел на мужчину со шпагой. — А «Т» значит Томас? Эй, смотри, какое сходство с Холтами!

Казалось, изображение Т. Кэхилла пристально смотрит на Дэна. Он легко представил его в лиловом спортивном костюме. Потом Дэн сосредоточенно посмотрел на последнее изображение — даму с арфой.

— А «Я» значит Янус. Как ты думаешь, ее звали Джейн?[17]

Эми кивнула.

— Похоже. Первая из рода Янусов. Смотри, у нее глаза…

— Как у Йоны Уизарда, — сказал Дэн.

Сходство было невероятным.

— Все четверо, — сказала Эми, — выглядят совершенно как…

— Братья и сестры, — закончил Дэн.

Дело было даже не в том, что у них были сходные черты лица. Вся суть заключалась в выражении этих лиц, в их позах. Раньше Дэн так часто дрался с Эми, что вдруг ясно увидел: эти четверо людей перед ними — родные братья и сестры, и они год за годом раздражали и донимали друг друга. В том, как они стоят, зная друг друга до мозга костей, таилось еще и усилие удержать себя от последнего броска.

— Должно быть, что-то произошло между ними, — сказала Эми. — Что-то…

Ее глаза расширились. Она подошла к середине фрески и смахнула паутину между К. и Т. Кэхиллами. Там, маленький, но отчетливо различимый на нарисованном горизонте, горел дом. И темная фигура бежала прочь — кто-то, завернувшийся в черное покрывало.

— Пожар. — Эми сжала в руке свое нефритовое ожерелье. — Как в особняке Грейс. Как тот, в котором погибли наши родители. Прошли века, но мы не изменились. Мы по-прежнему пытаемся уничтожить друг друга.

Дэн провел пальцами по фреске. Какой смысл в том, что они узнали, кто эти люди? Но он был уверен, что Эми права. Он просто знал это — в глубине души. Он смотрел на четырех кровных братьев и сестер — родоначальников рода Кэхилл. Он вглядывался в их лица так же пристально, как в лица своих родителей на фотографии, — и пытался понять, на кого же он больше похож.

— Что же там случилось? — спросила Нелли. — Что было в том доме?

Дэн обернулся и посмотрел на пьедестал.

— Не знаю, но я думаю, пришло время открыть эту вазу.

Дэн вызвался добровольцем. Эми и Нелли отошли назад, а он медленно поднял вазу и снял ее с пьедестала. Никаких отравленных стрел не вылетело. С потолка не посыпались острые пики. Не разверзлись ямы со змеями. Дэн был даже слегка разочарован.

Он уже был готов открыть крышку, как Эми сказала:

— Подожди!

Она указала на основание пьедестала. Дэн уже заметил, что там вырезан какой-то орнамент, но толком не рассмотрел, что именно.

— Это что… музыкальное произведение? — спросил он.

Эми кивнула.

Ноты, нотная строка и стихи были выгравированы на камне — замысловатая песня. Это воскресило в памяти Дэна скверные воспоминания об учительнице музыки, миссис Харш, которая прекратила давать ему уроки в прошлом году после того, как он намазал черные клавиши на пианино мгновенным клеем «Крейзи Глу».

— И что это значит? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала Эми. — Франклин любил музыку…

— Может, это просто украшение, — нетерпеливо перебил Дэн. В вазе что-то перекатывалось, и у него руки чесались поскорее ее открыть. Он снова взялся за крышку.

— Дэн, нет! — сказала Эми.

Но он открыл ее. Ничего страшного не случилось. Дэн засунул руку внутрь и вытащил стеклянный цилиндр, заткнутый пробкой и завернутый в бумагу.

— Что это? — спросила Эми.

— Жидкость, — сказал Дэн. — Пузырек с чем-то.

Он развернул бумагу и бросил на пол.

— Эй! — крикнула Эми. — Это может быть важно!

— Да это просто обертка.

Но Эми подняла ее и расправила. Она быстро пробежала глазами написанное и сунула бумажку в карман. Дэну было наплевать. Он вглядывался в слова, выгравированные на стеклянном пузырьке. В нем была густая зеленая жидкость, похожая на тину, которой он кидался в друзей, играя. А на самом пузырьке было написано:

Тоэ вишьарпан ыт акк Бяте юлварпан я атк

Еньеум восе льзуйиспо Бясе роетокр вдапра

— Что это? — спросила Нелли.

— Язык какой-то? — спросила Эми.

— Нет-нет, — сказала Нелли. — Таких иностранных языков не бывает.

Дэн вдруг напрягся так, что в ушах зазвенело. Буквы стали сами меняться местами в его голове.

— Это одна из таких загадок на слова, — объявил он, — где буквы надо переставлять.

— Анаграмма? — сказала Эми. — С чего ты взял?

Дэн не сумел бы объяснить. Просто ему открывался смысл, как это было с цифрами, или с замками, или со статистикой бейсбольных карточек.

— Дай-ка мне кусочек бумаги и ручку.

Эми порылась в сумке. Единственная бумажка, которая у нее нашлась — картонная карточка кремового цвета, их первый ключ со словами о простаке Ричарде, — но Дэну было все равно. Он сунул Эми пузырек и схватил карточку. Перевернув ее, он принялся писать на обороте, распутывая анаграмму слово за словом:

Как ты направишь это

Так я направлю тебя

Используй свое уменье

Правда откроет себя

Нелли присвистнула.

— Вот это да! Удивил, ничего не скажешь!

— Это и есть второй ключ, — сказал Дэн. — Настоящий второй ключ. Главный. Иначе и быть не может.

Эми с сомнением нахмурилась.

— Ну, допустим. Но что значат слова «Как ты направишь это»?

И вдруг комнату залил яркий свет.

— Хорошая работа кузина!

У подножия лестницы, насквозь промокший, но внешне вполне довольный собой, стоял Йона Уизард. Позади него — отец с видеокамерой в руке.

— Вот это будет классное телешоу! — Йона мерзко улыбался. — Настал мой час, я налетел, нокаутировал легковесов и завладел ключом!

Прилив отчаянной решимости захлестнул Эми так же, как когда она вытаскивала Дэна с рельсов. Она проделала весь этот путь не для того, чтобы столкнуться теперь с самодовольным болваном Йоной Уизардом. В голове ее зазвучал голос Грейс, спокойный и уверенный: «В один прекрасный день я буду гордиться тобой, Эми».

Она подняла пузырек.

— Прочь с дороги, Йона, или… или я разобью его!

Он рассмеялся.

— Не посмеешь!

Но голос его дрогнул.

— Отличный материал! — сказал отец Йоны, продолжая снимать. — Продолжай в том же духе! Ну и дела!

— И камеру уберите! — крикнула Эми.

Дэн и Нелли уставились на нее в изумлении, но Эми было все равно. Ей сейчас было наплевать, насколько ценным может оказаться содержимое пузырька. Довольно с нее семейной подлости Кэхиллов, их ударов в спину — хватит! Она впала в такую ярость, что и вправду готова была разбить стеклянный цилиндр об пол.

Видимо, Йона это почувствовал.

— Ладно, сестренка. Полегче. В конце концов, мы же друзья?

— Камера! — Эми сделала шаг вперед, словно собиралась броситься на них.

Йона отступил.

— Пап, останови запись.

— Сынок, но…

— Делай, что я сказал!

Неохотно, но все же отец Йоны прекратил снимать.

— Хорошо, Эми, — Йона нацепил ослепительную улыбку. — Все у нас хорошо, да? Ты же знаешь, это — второй ключ. Если ты уничтожишь его, соревнованию конец. Никто ничего не получит. Ты этого хочешь?

— Назад! — скомандовала Эми. — В угол! Иди и встань там рядом с Джейн.

— С кем? — нахмурился Йона.

— Фреска. Иди и встань рядом с женщиной в желтом — это твоя прапрапрапрапрабабушка.

Йона явно не понимал, о чем она говорит, но послушался. Они с отцом встали в углу. Дэн присвистнул.

— Ну ты даешь, сестренка!

— Двигай вверх по лестнице, — сказала ему Эми, — и ты, Нелли, тоже. Быстрее!

Как только они поднялись, Эми рванула за ними, но она понимала, что Йона с отцом тоже не будут ждать.

— Круто! — Дэн аж подпрыгивал от восторга. — А что, если запереть их там внизу, а?

— Дэн, послушай, — сказала Эми, — эта надпись: «Как ты направишь это…» Я думаю, жидкость в пузырьке инертна.

— В каком смысле?

— В смысле, она не вступает в реакции с другими веществами. Нужна энергия, чтобы подстегнуть ее, понимаешь? Франклин занимался химией. Ставил опыты. Когда он говорит «направишь», он, скорее всего, имеет в виду направленный заряд энергии.

Дэн улыбнулся до ушей.

— Ну, конечно!

— Это опасно!

— Но у нас нет выбора!

— О чем это вы, ребята? — Нелли смотрела в направлении улицы. — Вот гадство, вы только посмотрите!

Лиловый фургон с мороженым ехал прямо на них. Он припарковался у ворот, за рулем сидел и хмуро глядел на них Эйзенхауэр Холт.

— В церковь! — крикнула Эми. — Быстро!

Они помчались по дорожке. Эми изо всех сил дернула на себя дверь, ведущую в приход, и со всего маху налетела на вишневый костюм.

— Здравствуйте, милые дети! — пропел дядя Алистер с улыбкой. Со своими черными глазками он был похож на енота. Рядом с ним стояла Ирина Спасская.

Сердце Эми словно застряло у нее в горле.

— Вы… вы и она?!

— Да ладно, брось ты, — сказал старик. — Я спас вам жизнь в катакомбах. Я же говорил вам, что нужно сотрудничать. Я просто завожу дружбу там, где можно. Предлагаю вам просто отдать нам пузырек, дорогая. Не хочу, чтобы кузина Ирина для убедительности пустила в ход свои маникюр.

Ирина разогнула пальцы — из каждого ногтя торчала отравленная иголочка.

Эми повернулась, чтобы бежать, но тут же застыла с широко раскрытыми глазами. Что-то летело прямо на нее — огромный белый куб.

— Падай! — взвизгнула она и дернула Дэна и Нелли вниз. Они втроем рухнули на пол, а гигантский куб мороженого просвистел над их головами. Должно быть, он был прямо из морозилки фургончика Холтов, потому что расплющил Алистера и Ирину так, словно был цементным.

— Настало время мести! — взревел Эйзенхауэр Холт, доставая из фургона новые и новые замороженные бомбы и снаряды. Питбуль Арнольд заливался восторженным лаем. Вся семья Холтов бросилась в атаку, и у каждого в руках был целый арсенал crème glacee.[18]

— Эми, — позвал Дэн в волнении, — ты не…

Он не успел закончить, но она уже знала, о чем он хочет спросить ее. При последнем столкновении с Холтами Эми дала слабину и впала в ступор. На этот раз она просто не может себе такого позволить. Фреска Кэхиллов в тайной комнате закалила ее волю.

— Нелли, выбирайся отсюда, — скомандовала она, — ты им не нужна. Беги и зови на помощь полицию!

— Но…

— Этим ты поможешь нам лучше всего. Давай!

Эми не стала дожидаться ответа. Они с Дэном бросились в глубь церкви, перескочив через бесформенные очертания Алистера и Ирины. Они побежали к алтарю.

У Эми не было времени хорошенько рассмотреть церковь и восхититься ею, но у нее было такое чувство, словно она внезапно попала в Средние века. Серые каменные колонны взмывали к сводчатому потолку. Бесконечные ряды деревянных скамей стояли лицом к алтарю, и мозаичные окна переливались в мягком свете церковных свечей Стук их ног, бегущих по изразцовым плиткам, эхом разносился по пустынной церкви.

— Туда! — крикнул Дэн.

Слева оказалась открытая дверь — там была лестница, крутые ступеньки вели вверх. Эми задвинула за собой защелку, но она понимала, что Холтов это надолго не задержит.

Они карабкались вверх по ступеням. Дэн начал задыхаться. Эми обняла его и почти поволокла на себе.

Вверх, вверх, вверх. Она и не думала, что колокольня может быть такой высокой. Добравшись наконец до люка, она толкнула его. Сверху в лицо ей хлынул дождь. Они выбрались на площадку звонницы, открытую всем ветрам. В углу стоял бронзовый колокол размером с офисный стол. Было видно, что им уже лет сто не пользовались.

— Помоги мне! — крикнула Эми. Она едва могла сдвинуть колокол с места, но вместе им удалось подтащить его к люку и поставить сверху захлопнутой дверцы.

— Это… задержит их… немножко… — просипел Дэн.

Эми высунулась наружу, в темноту и дождь. Внутренний дворик, казалось, находится недостижимо далеко. Машины на улицах казались отсюда спичечными коробками, которыми Дэн играл, когда был маленьким. Эми высунула руку наружу и ощупала каменную стену колокольни. Ее пальцы нашли холодный металлический прут. Крошечная лесенка из скобок была вмурована в стену башни, она вела к шпилю, который находился примерно десятью футами выше того места, где стояла Эми. Если она упадет…

— Жди меня здесь! — приказала она Дэну.

— Нет! Сестренка, ты не…

— Я должна. Вот, возьми. — Она отдала ему бумажку, в которую был завернут пузырек. — Сверни и спрячь, да смотри — не намочи.

Дэн свернул бумажку и положил в карман брюк.

— Сестренка…

Он выглядел испуганным до смерти. Больше, чем когда-либо в жизни, Эми осознала что они одни только и есть друг у друга на всем белом свете. Она сжала его плечо.

— Я вернусь, Дэн. У меня получится. Не волнуйся.

— БУММ! — раздался звон колокола. Он дрожал, а кто-то большой и сильный бился снизу. — БУММ!

Эми осторожно опустила стеклянный пузырек в карман и высунула одну ногу наружу, в темноту и пустоту.

Она едва держалась на весу. Дождь застилал глаза. Она не осмеливалась смотреть вниз. Все внимание она сосредоточила на следующей металлической скобке лестницы и медленно, медленно подтягивалась вверх по косой черепичной крыше.

Наконец, она была на самом верху. Старый железный громоотвод был направлен прямо в небо. У его основания было металлическое колечко — как для крошечной баскетбольной сетки, а внизу — провод заземления, именно так, как рекомендовал в своих ранних экспериментах Франклин. Эми обмотала провод заземления вокруг талии, затем вытащила пузырек. Он был такой скользкий, что она его чуть не выронила. Очень осторожно она вставила продолговатый пузырек в железное колечко на громоотводе. Бутылочка идеально помещалась в колечко.

Она немного отползла вниз по крыше.

— Пожалуйста! — молила она, крепко вцепившись в скобки лестницы.

Долго ждать не пришлось. Волоски на ее шее встали дыбом. Она почуяла такой запах, словно горела алюминиевая фольга, а потом — КРЭК!

Небо взорвалось. Искры дождем посыпались вниз вокруг нее, шипя на мокрых плитках черепицы. Онемев, она потеряла равновесие и покатилась вниз по крыше. Она старалась уцепиться изо всех сил и в итоге и ухватилась за металлическую ступеньку так отчаянно, что боль пронзила ее запястье, но она удержалась и начала ползти обратно наверх.

Стеклянный сосуд светился и переливался. Зеленая жидкость внутри него не была больше мутной и вязкой. Она, казалось, была соткана из чистого зеленого сияния, заточенного в стекло. Очень осторожно Эми дотронулась до пузырька. Ее не ударило током. И он даже не был теплым. Она вытащила пузырек из колечка и положила его обратно себе в карман.

Однако самое трудное было все еще впереди. Ей предстояло выбраться отсюда целой и невредимой и понять, что она только что создала.

— Дэн, у меня получилось!

Она влезла обратно на площадку звонницы колокольни, но тут ее улыбка мгновенно растаяла. Дэн лежал на полу, связанный, с кляпом во рту. Над ним возвышался в черной солдатской амуниции Иан Кабра.

— Привет, кузина, — Иан помахал пластиковым шприцом в руке. — Поторгуемся?

— Ммм! — пытался что-то сказать Дэн, изворачиваясь.

— П-пусти его!

Эми заикалась. Она была уверена, что еще и покраснела. Как она ненавидела себя за то, что снова заикается! Ну почему при виде Иана Кабра ее язык наливается свинцом?

Бронзовый колокол задрожал. Холты все еще колотились внизу, пытаясь сдвинуть дверь люка.

— У тебя есть всего несколько секунд, прежде чем они ворвутся сюда, — предупредил Иан. — А твоему брату нужно еще и противоядие.

Сердце Эми екнуло.

— Ч-что ты сделал с ним?

— Нечто непоправимое, если ты не сделаешь кое-что в течение пары минут, — Иан поболтал в руке противоядием. — Отдай мне сосуд Франклина. Это честная сделка.

— Ммм! — Дэн отчаянно мотал головой из стороны в сторону, но Эми не могла рисковать, не могла потерять его. Ничто на свете не стоило его жизни. Даже ключ. Даже сокровище. Ничто.

Она достала переливающийся зеленый пузырек. Иан схватил его, и она вырвала шприц с противоядием из его руки. Она склонилась над Дэном и стала вытаскивать кляп.

Иан засмеялся.

— С тобой приятно иметь дело, кузина.

— Ты… Ты никогда не выберешься с этой колокольни. Ты заперт здесь так же, как и мы.

Тут она кое-что заметила. Как вообще Иан оказался здесь наверху? Она увидела, что его торс, как у скалолазов, наискось перетянут ремнями, а у его ног лежала кучка металлических рамок и кусок черного шелка.

— Вот еще одна штуковина из тех, что обожал Франклин.

Иан поднял связку рамок и стал крепить к ним шелк.

— Воздушные змеи, Эми. Франклин сам перелетел через реку Чарльз на одном из таких. Ты знала об этом?

— Ты смог…

— О да, я смог.

Он показал на сияющий купол большого собора на вершине горы.

— Я спустился прямо с Сакре-Кер. А теперь полечу дальше.

— Ты вор, — сказала Эми.

Иан прикрепил крючками ремни на своей груди к огромному черному воздушному змею.

— Не вор, Эми. Люцианин. Такой же, как Бенджамин Франклин. Что бы ни было в этом пузырьке, оно принадлежит Люцианам. Я думаю, старина Бен оценил бы иронию происходящего.

С этими словами Иан спрыгнул с перил. Ветер подхватил его. Воздушный змей, видимо, был специально сконструирован так, чтобы выдерживать вес человеческого тела, потому что Иан мягко пролетел над внутренним двориком, над решеткой и приземлился на пешеходном переходе у тротуара.

Где-то вдалеке, за шумом грозы, взвыла полицейская сирена. Колокол дрожал. Холты барабанили в дверь.

— МММ!

— Дэн!

Эми совершенно забыла о нем. Она развязала его и вытащила кляп.

— Ох! — сказал он жалобно.

— Лежи, не двигайся — у меня противоядие.

— Иан блефовал! Я пытался сказать тебе. Ничего он мне не давал, я не отравлен!

— Ты уверен?

— Абсолютно! То, что он дал тебе в шприце, совершенно бесполезно — или, может, это как раз и есть яд.

Ненавидя себя за проявленную глупость, Эми выкинула шприц. Она развязала Дэна и помогла ему подняться.

Бронзовый колокол дрогнул еще раз и сдвинулся в сторону. Люк открылся настежь. Эйзенхауэр Холт взобрался на площадку.

— Вы опоздали, — сказал Дэн. — Иан забрал его.

Он указал в направлении улицы. Там как раз подъехало такси, на заднем сиденье которого сидела Натали Кабра. Иан сел в машину, они рванули с места и укатили по Монмартру.

Мистер Холт взревел:

— Я заставлю вас обоих заплатить за это! Я…

Полицейские сирены звучали громче, и первая машина показалась из-за угла, мигая синим.

— Папа! — позвал голос Рейган снизу со ступенек. — Что там у вас происходит?

Вторая полицейская машина проехала в направлении к церкви.

— Уходим, — решил Эйзенхауэр. Он крикнул вниз своей семье: — Команда, кру-гом!

Потом бросил последний взгляд на Эми и Дэна.

— В следующий раз…

Он не закончил, его угроза повисла в воздухе. Эми и Дэн остались одни на колокольне.

Эми смотрела вдаль сквозь дождь. Она заметила, как дядя Алистер, прихрамывая, идет прочь вдоль улицы. Его вишневый костюм сверху донизу вымазан сливочным мороженым. Ирина Спасская, спотыкаясь, вышла из церкви, увидела полицию и пустилась наутек.

— Арестовать! — закричал полицейский, и двое людей в форме погнались за ней.

Нелли стояла на тротуаре рядом с полицейскими. Она отчаянно кричала что-то по-французски, указывая на церковь.

Несмотря на весь хаос, Эми ощущала странный покой. Дэн жив. Они пережили эту ночь. Она сделала именно то, что должна была сделать. Улыбка расползалась по ее лицу.

— Чему ты радуешься? — обиженно сказал Дэн. — Мы потеряли второй ключ. Мы проиграли!

— Нет, — сказала Эми, — мы не проиграли.

— Тебе что, молнией мозги припекло?

— Дэн, пузырек не был ключом, — сказала она. — Это был просто… ну… я не уверена, что именно это было. Подарок от Бенджамина Франклина. Что-то, что должно было помочь в поиске. Но настоящий ключ — это тот клочок бумаги, который ты положил в карман брюк.

Дэн был в восторге, что второй ключ в целости и сохранности оказался у него в кармане.

— Значит, действительно я спас положение, — решил он.

— Подожди-ка минутку, — сказала Эми. — Я забралась на крышу в разгар грозы.

— Да, но ключ был в моих брюках.

Эми округлила глаза.

— Ты прав, Дэн. Ты — настоящий герой.

Нелли улыбнулась.

— Вы оба молодцы, если хотите знать мое мнение.

Они сидели все вместе в кафе на Елисейских Полях, смотрели на пешеходов и наслаждались булочками с шоколадом. Это было утро после грозы. Небо было голубое. Они уже упаковали свои сумки и выписались из отеля. Взвесив все, в конечном счете Дэн чувствовал себя счастливым. У него, правда, оставался некий осадок при воспоминании обо всем произошедшем. Особенно он был недоволен тем, что Иан и Натали смылись. Ему страшно не понравилось быть связанным, и он очень хотел добраться до Иана. Но ведь все могло быть еще хуже. По крайней мере, они не остались навеки в катакомбах и не получили удар в лицо куском мороженого.

— Однако я все еще хочу знать, что было в пузырьке, — сказал Дэн.

Эми задумчиво намотала волосы на палец.

— Что бы это ни было, оно было предназначено для того, чтобы дать одной из команд преимущество в поисках правды, — это должно означать конечное сокровище и это может стать финалом гонки. И поскольку Иан и Натали завладели пузырьком… что ж, у меня недоброе предчувствие, что мы очень скоро узнаем, что было внутри.

— Если содержимое пузырька изобрели Люциане, — сказала Нелли, откусывая булочку, — возможно, это какой-то особый вид яда. Они ведь любят яды.

— Может быть, — сказал Дэн, хотя ответ казался ему неверным. Ему не нравилась сама мысль о том, что Бен Франклин был дальним предком Иана и Натали. Дэн уже полюбил Франклина — с его эссе о выходе газов, идеей громоотводов и всякими другими штуками. Теперь он не был уверен, был старина Бен плохим парнем или все же хорошим.

— Но какое отношение может яд иметь к тому музыкальному отрывку?

Эми достала рукопись из сумки и расправила ее на столе. Дэн уже выучил эти ноты наизусть. Он знал, что это — точная копия пьесы, которую они видели выгравированной на каменном пьедестале в секретной комнате. Но не понимал, почему это так важно.

Когда он проснулся этим утром, Эми уже рылась в компьютере. Обычно она не жаловала Интернет. По какой-то странной причине она говорила, что книги лучше. Так что Дэн понял, что сейчас она отчаянно нуждается в информации.

— Я нашла это в сети.

— Как? — спросил Дэн.

— Я сделала запрос со словами «Бенджамин Франклин» плюс «музыка». И сразу же вышла на это произведение. Это — адажио для стеклянной гармоники.

— Инструмент Бена Франклина, — вспомнил Дэн, — штука со стеклянными пластинами, по которым стекает вода, создавая музыку.

— Да, но у меня есть чувство, что это — больше чем просто музыка.

Эми выпрямилась на стуле. Глаза ее сияли так, словно она знала какую-то тайну.

— Мы нашли пьесу и загрузили ее. Слушай.

Нелли протянула ему свой айпод.

— Не совсем та музыка, которую я люблю, но…

Дэн стал слушать. У него возникло чувство, будто его наполнили гелием. Музыка была такой знакомой и красивой, ему захотелось воздушным шариком полететь над Парижем. Но еще она смущала. Обычно у него не было проблем с памятью, но сейчас он не мог вспомнить, где раньше слышал это произведение.

— Я знаю эту музыку!

— Папа обычно слушал ее, — сказала Эми, — в своем кабинете, когда работал. Он все время ставил ее.

Дэн пытался вспомнить то, о чем говорит Эми. Он хотел бы слушать эту песню снова и снова, пока не сможет увидеть папу в кабинете. Но Нелли забрала свой айпод.

— Извините, ребята, у вас до сих пор грязь в ушах.

— Ноты — это код. Все музыкальное произведение — это какое-то послание.

— И наши родители знали об этом, — сказал Дэн потрясенно. — Но что оно означает?

— Я не знаю, — призналась Эми. — Но, Дэн, ты помнишь, как мистер Макентайр сказал, что все тридцать девять ключей — это кусочки пазла.

— Да.

— Я стала думать об этом прошлой ночью после того, как ты расшифровал послание на пузырьке. Мне стало любопытно… Почему первый ключ был не таким? Она достала карточку кремового цвета, которая обошлась им в два миллиона долларов. На обороте были слова с пузырька, нацарапанные Дэном. А на лицевой стороне был текст первого ключа.

РЕЗОЛЮЦИЯ:

Буквы начертать, чтобы угадать.

Ищите Ричарда С.

Нелли нахмурилась.

— Это привело вас к Франклину, правильно? Разве это был не ответ?

— Только часть ответа, — сказала Эми. — Тоже только кусочек пазла. Ключ к настоящему ключу. Мне это пришло в голову прошлой ночью, когда ты, Дэн, упомянул анаграммы.

Он помотал головой.

— Я не понимаю.

Она достала ручку и написала: РЕЗОЛЮЦИЯ.[19]

— Ты спрашивал у меня, почему это слово — часть ключа. Я не понимала раньше. Мы должны были угадать начертания букв.

Она передала бумажку со словом РЕЗОЛЮЦИЯ Дэну.

— Расшифруй анаграмму.

Дэн уставился на буквы. И вдруг его словно ударила током батарея Франклина. Буквы сами переставились у него в голове. Он схватил ручку и написал: Айрон Солют.[20]

— Я просто не верю! — сказала Нелли. — И все это по поводу Айрон Солют?!

— Это — первый кусок пазла, — сказала Эми. — Это — название ингредиента, или компонента, или чего-то в этом роде.

— Для чего? — спросил Дэн.

Эми покусывала губы.

— Айрон Солют мог использоваться в химии, в работах по металлу или даже в печати. Однако сейчас невозможно сказать точно. И мы не знаем, в каком количестве его нужно использовать. Каждый раз, когда Франклин использовал Айрон Солют, он просто указывал цифру 1. Одна мера? Одна штука?

— Мы должны выяснить это.

— И мы выясним, — пообещала Эми. — А что до музыки…

Она положила руки на ноты адажио.

— Это тоже ингредиент? — догадалась Нелли.

— Думаю, что да, — сказала Эми. — Именно так определяются главные ключи: они представляют собой настоящий кусочек: пазла. Мы просто не знаем пока, как прочесть вот этот.

— Но как же мы выясним это? — воскликнул Дэн.

— Так же, как мы сделали с Франклином. Мы выясним все о человеке, который написал это. Этот композитор был…

Эми вдруг резко замолчала. По улице к ним спускалась знакомая фигура — тощий лысеющий человек в сером костюме. В руках он нес большую матерчатую сумку.

— Мистер Макентайр! — закричал Дэн.

— А, вот вы где, дети! — Старый юрист улыбнулся. — Можно?

Эми быстро сложила первый и второй листки с ключами и спрятала их. Мистер Макентайр сел вместе с ними за столик и заказал кофе. Он настоял на том, что заплатит за их завтрак, против чего Дэн не возражал. Однако мистер Макентайр, казалось, нервничает. Глаза у него были красные. Он не переставая поглядывал в сторону, на Елисейские Поля, как будто боялся, что за ним наблюдают.

— Я слышал о том, что случилось прошлой ночью. Мне очень жаль.

— Ничего страшного, — сказал Дэн.

— Конечно. Я уверен, вы сможете сменить курс. Но это правда — Кабра действительно стащили второй ключ прямо у вас из-под носа?

Дэн снова почувствовал раздражение. Ему хотелось похвастаться, что они нашли музыкальное произведение и узнали про Айрон Солют, но Эми прервала его.

— Правда в том, — сказала она, — что мы понятия не имеем, куда двигаться дальше.

— Ну и ну, — вздохнул мистер Макентайр. — Я боюсь, вам нельзя возвращаться домой. Социальные службы по-прежнему разыскивают вас. Ваша тетя наняла частного детектива, чтобы найти вас. Да и здесь вам нельзя оставаться — Париж такой дорогой город.

Его взгляд остановился на ожерелье Эми.

— Моя дорогая, у меня есть друзья в Париже. Понимаю, что это отчаянный шаг, но, возможно, я смог бы организовать продажу ожерелья вашей бабушки.

— Нет, спасибо, — сказала Эми, — мы справимся.

— Как хотите.

Тон мистера Макентайра говорил о том, что он разочарован.

— Ну, если я что-то могу сделать для вас… если вам нужен совет…

— Спасибо, — сказал Дэн, — мы будем иметь это в виду.

Старый юрист внимательно посмотрел на них обоих.

— Хорошо. Очень хорошо. Боюсь, есть еще кое-что, о чем я должен вас попросить.

Он нагнулся и поднял с пола свою большую сумку. И тут Дэн заметил царапины на его руках.

— Ой, что это с вами случилось?

Старик вздрогнул.

— Да… ну…

Он поставил сумку на стол. Что-то внутри сумки сказало:

— Мурр!

— Саладин! — закричали хором Эми и Дэн.

Дэн схватился за сумку и расстегнул молнию. Большой серебристый кот выскочил наружу, полный негодования.

— Я боюсь, мы не очень с ним поладили. — Мистер Макентайр потер царапины на руках. — Ему не понравилось, когда вы оставили его со мной. Он и я… Ну… Он достаточно ясно дал понять, что хочет, чтобы его вернули вам. Было весьма непросто перевезти его через границу, смею вас уверить, но я осознал, что другого выбора у меня нет. Надеюсь, вы меня простите.

Дэн не мог сдержать улыбку. Он даже не представлял, как сильно скучал по старому коту. Каким-то странным образом то, что кот оказался здесь, компенсировало потерю зеленого пузырька и даже немножко сглаживало горечь от потери фотографии родителей. Рядом с Саладином Дэн чувствовал себя так, словно вся его семья, наконец, в сборе. Впервые за много дней ему показалось, что Грейс и вправду все еще присматривает за ними.

— Он должен поехать с нами. Будет нашим боевым котом.

Саладин смотрел на него в упор, будто хотел сказать: «Дай мне красной рыбки, детка, и я рассмотрю твое предложение».

Дэн думал, что Эми будет против, но она улыбалась так же счастливо, как он.

— Ты прав, Дэн. Мистер Макентайр, спасибо вам!

— Да, пожалуйста, конечно… Ну, теперь извините, дети. Желаю вам удачной охоты!

Он оставил банкноту в пятьдесят евро на столе и поспешил прочь из кафе, все так же озираясь по сторонам, словно ожидая нападения.

* * *

Официант принес молоко в блюдечке и свежей рыбы для Саладина. Казалось, никому в кафе не кажется странным, что за столом вместе со всеми завтракает египетский кот.

— Вы не сказали мистеру Макентайру про музыку, — заметила Нелли. — Я думала, он ваш друг.

— Мистер Макентайр велел никому не доверять, — сказала Эми.

— Да, — сказал Дэн, — и он сам — не исключение.

Нелли скрестила руки на груди.

— А я, ребята, тоже вхожу в этот список? Как насчет нашего соглашения?

Дэн был потрясен. Он совершенно забыл, что Нелли пообещала им только одну поездку. Сердце его оборвалось. Он уже начал воспринимать Нелли как своего человека. Он даже не представлял себе, как они без нее обойдутся.

— Я… Я доверяю тебе, Нелли, — сказал он. — Я не хочу, чтобы ты уезжала.

Нелли сделала глоток кофе.

— Вы же не собираетесь обратно в Бостон? Это значит, что, если вернусь я, меня ждут большие неприятности.

Об этом Дэн тоже не подумал. Эми сидела, глядя в тарелку, и вид у нее был виноватый. Нелли надела наушники. Она наблюдала за парочкой взрослых ребят, проходивших мимо.

— Это была неплохая работа, пожалуй. Я имею в виду, что приходилось присматривать за двумя непоседами. Возможно, мы смогли бы заключить другую сделку?

Дэн беспокойно заерзал на стуле.

— Другую сделку?

— Ну, однажды, когда вы найдете ваше сокровище, — сказала Нелли, — вы сможете покрыть мои расходы. А пока я буду работать задаром. Потому что если вы, ребята, думаете, что я позволю вам мотаться по миру и развлекаться без меня, вы — сумасшедшие.

Эми бросилась Нелли на шею и обвила ее руками.

Дэн широко улыбнулся.

— Нелли, ты — самая лучшая, — сказал он.

— Да знаю, — ответила она. — Эй, Эми, кончай портить мне имидж.

— Извини, — сказала Эми, все еще улыбаясь. Она села на стул и снова достала ноты.

— А теперь, как я уже говорила…

— А, да, композитор, — вспомнил Дэн.

Эми указала в низ страницы.

— Смотри.

В правом углу под последней нотой Дэн разглядел три буквы с закорючками, написанные выцветшими черными чернилами.

— Вам, — сказал Дэн. — Это что, группа такая?

— Нет, бестолочь. Это — инициалы. Я же говорила тебе, что некоторые известные люди писали музыку для гармоники Бенджамина Франклина. Этот человек был одним из них. К концу жизни Франклин, может быть, встречался с этим композитором. Я думаю, они оба были Кэхиллы. Скорее всего, они делились секретами. В любом случае, я тут порылась в Интернете и узнала: это — последнее камерное произведение этого композитора. Официально оно называется KV 617.

— Броское название, — пробормотала Нелли.

— Дело в том, — продолжила Эми, — что существует много копий этого адажио. И все же есть та версия, которая вырезана на камне на пьедестале. Другие команды, в конце концов, тоже вычислят этот ключ. Нам нужно поторапливаться и ехать в Вену.

— Вау, подожди, — сказал Дэн. — Вена? В Австрии?! А почему туда?

Глаза Эми заблестели от радостного предвкушения.

— Потому что именно там жил Вольфганг Амадей Моцарт. И именно там мы найдем следующий ключ.

Уильям Макентайр назначил встречу как раз вовремя.

Он ступил на обзорную площадку Эйфелевой башни. Утренний воздух был прозрачным и свежим. Париж блистал внизу так, будто все его темные тайны смыло ночным дождем.

— Они не поверили тебе, — сказал человек в черном.

— Нет, — признал Уильям.

Его коллега улыбнулся.

— Быстро они учатся!

Уильям Макентайр едва сдерживал раздражение.

— Все могло обернуться хуже.

— Это они могли проделать все намного лучше. Придется присматривать за ними тщательнее, ты не думаешь?

— Я уже позаботился об этом.

Уильям Макентайр извлек мобильный телефон. Он показал своему коллеге экран — последний набранный номер был венским, в Австрии.

Человек в черном присвистнул.

— Ты уверен, что это был умный поступок?

— Нет, — признал Уильям, — но необходимый. В следующий раз ошибки быть не должно.

— Никаких ошибок, — согласился человек в черном.

Они стояли и смотрели на распростертый внизу Париж, десять миллионов жителей которого и знать не знали, что судьба мира висит на волоске.

Spazz (англ.) — придурок. В английском варианте слово напоминает начало фамилии Ирины Спасской.

ebay — интернет аукцион.

В английском написании фамилия Шекспира начинается на «S» — Shakespeare.

Нет, конечно (исп.).

Что, папа? Прости (исп.).

Первая книга по бухгалтерии, опубликованная в Америке, в Филадельфии в 1737 году.

Книга мореходных карт барона фон Ваггонера.

Здравствуйте (франц.).

Gardens (англ.) — сады. По написанию сходно с Gardons (франц.) — плотва.

Мороженое (франц.).

Я слышал шаги. Осмотрите здание (франц.).

Стоять! (франц.).

Вест-Пойнт (англ. — West Point) — Военная академия США.

Здесь покоятся Эми и Дэн Кэхиллы. Они совали нос, куда не следует (франц.).

Булочки с шоколадом (франц.).

Нет проблем (франц.).

В английском написании эти имена сходны: Janus (Янус) и, Jane (Джейн).

Мороженое (франц.).

В английском написании: RESOLUTION — резолюция, постановление.

В английском варианте: Iron Solute — анаграмма слова Resolution.