Что же может блестеть там, в покосившемся доме на самом краю смертельно опасного некрозного пятна? Брошенное оружие? Рассыпанные монеты? Или, может, чудом сохранившийся предмет из прошлого? Ведь известно, что некроз консервирует, сохраняет от распада то, что в него попадает. А вдруг там… вдруг там такое, за что ему отвалят кучищу монет?!

Бяшка торопился. Над пустырем за озером уже рассеивался туман. Проредив облака, лучи восходящего солнца играли бликами на испещренной рябью поверхности воды. Слабые волны плескались о глинистый берег, было ветрено и зябко.

Грязь чавкала под ногами, каждый шаг давался с трудом. Юный бурильщик давно пожалел, что слинял из лагеря, не предупредив Георга: дорога вокруг озера заняла гораздо больше времени, чем он рассчитывал, спеша к пологой впадине на берегу, где на сваях лежала бетонная плита. Недалеко от нее, почти напротив, темнели клочки некроза. В его остатках виднелись очертания неплохо сохранившегося дома с каменными стенами и обгоревшая пристройка. Раньше там был сарай для скотины или гараж, решил Бяшка, разглядывая покосившийся забор и двор перед пепелищем.

Забор тянулся далеко, насколько хватало глаз. Из пристройки выглядывал ржавый передок трактора на гусеничном ходу. Похоже, здесь когда-то жил богатый фермер, у него была семья, много батраков, но пришел некроз и погубил угодья, заставив людей перебраться в новые места. А может, фермеры не успели уйти, стали симбиотами, и их истребили жрецы-каратели Ордена Чистоты, они же и пристройку подожгли.

Добравшись до плиты на сваях, Бяшка догадался, что это причал. В стороны от плиты расходились приземистые сгнившие мостки — возможно, раньше между ними ставили сети и разводили рыбу. Он свернул к забору и остановился у калитки перед домом.

Еще декаду назад, когда клан бурильщиков проезжал мимо, ферма полностью была под некрозом. Георг советовал старшине обогнуть ядовитое пятно и устроить лагерь на пустыре, благо озеро рядом и бассейн для улиток в глинистой почве легко заложить, но старшина Егорыч сделал по-другому. От вида некрозной плесени его мутило, поэтому место для стоянки он выбрал за холмом, чтобы пустырь перед глазами не маячил и едкими выхлопами с нефтяного завода не тянуло.

Бяшка глянул на север, где виднелся завод Южного братства — самого сильного и крупного топливного клана во всей Московии, — отворил калитку и юркнул во двор. Он очень надеялся, что в доме на краю Капотни еще не побывали старьевщики. Некроз растворился только вчера вечером. Бяшка увидел это, когда по поручению Георга ездил на водовозке к озеру. Вряд ли кто успел продать ценные сведения об исчезновении ядовитого пятна собирателям древностей.

Полы куртки, которая была вдвое больше Бяшки, волочились по грязи. Георг убьет его за то, что взял куртку. Но она такая теплая, кожа мягкая на ощупь, и главное — в ней полно карманов, куда можно сложить мелкие находки.

Поднявшись на крыльцо, Бяшка оглянулся на дорогу, убегавшую к вершине холма, толкнул дверь и решительно шагнул в дом.

И тут же отпрянул. Наступив на длинную полу куртки, загремел спиной по ступеням. В комнате за дверью кто-то был — расположился в кресле напротив входа и смотрел на Бяшку.

Когда незадачливый искатель старины вскочил, чтобы дать деру, незнакомец не шелохнулся. Сидел, не меняя позы, положив руки на подлокотники. На коленях его лежала сабля. Подавив приступ страха, юный бурильщик остановился в шаге от крыльца, присмотрелся и понял, что кресло занимает высохшая мумия. На ней был светло-коричневый мундир с расшитыми золотой нитью погонами и фуражка с оранжевым околышем.

Погладив жесткий чубчик, Бяшка нервно хихикнул, подобрал полы, стянул узлом на животе — и как сразу так сделать не догадался, тогда бы куртка чистой осталась и он не упал. Скинул с плеч лямки походного мешка и прошел в дом.

Первым делом он забрал саблю. Обернул мешком ножны, украшенные дорогими камнями, потянул на себя. Захрустели кости, мумия подалась вперед, будто живая. Бяшка дернул сильней и вырвал оружие из рук истлевшего мертвеца, повалившегося обратно в кресло.

Вот это находка! Бяшка радостно шагнул к дверному проему, разглядывая саблю в лучах восходящего солнца. Да за такую вещь в Лужниках отвалят целое состояние.

Убедившись, что на ножнах и гарде с рукоятью не осталось следов некрозной плесени, он снова подступил к креслу и склонился над воякой.

В том, что это именно вояка, Бяшка нисколько не сомневался. Погоны, серебристые шевроны на рукава цепляли только омеговцы. Правда, у наемников форма была черного цвета, и они носили матовые шлемы, а не фуражки, но все равно. Одно было непонятно: как этот офицер оказался в доме богатого фермера. Точнее сказать — когда? До появления некроза или… Тьфу ты, не об этом надо думать. В Пустоши полно загадок и тайн — одной больше, одной меньше…

Бяшка осмотрелся. Под окном стоял покрытый пылью стол, на нем аккуратной стопкой лежали несколько толстых книг в кожаных обложках — тоже дорогая вещь, древние записи у старьевщиков в особой цене. Бяшка не умел читать, поэтому сразу убрал книги в мешок, сгреб со стола пару хрустящих упаковок с яркими надписями, показавшимися ему привлекательными, и нахмурился, озадаченно глядя через проем в соседнюю комнату.

Мешок заметно потяжелел, увесистая сабля в дорогих ножнах приятно холодила руку. Чего еще надо? Желание бродить по дому в поисках древностей пропало: ну какой смысл заглядывать в комнаты, когда ты уже и так разбогател. К тому же можно напороться на остатки некроза. Вон, обгоревшая пристройка до сих пор покрыта плесенью…

Он вышел из дома, посмотрел на небо. Солнце едва поднялось над холмом — время завтрака. Вскоре бурильщики соберутся на перекличку, но Бяшка успеет в лагерь до ее начала. Была бы возможность вернуться по дороге через холм, он бы и позавтракать смог. Но на въезде в Капотню, перед лагерем, стоит застава нефтяников, они непременно остановят и обыщут юного бурильщика и отнимут все находки.

Повесив мешок за спину, Бяшка побежал к причалу. Свернул, чтобы обогнуть вдоль берега ферму, и остановился. С пустыря в сторону озера, рокоча мотором, катил сендер. У машины был угловатый ржавый капот, решетка радиатора с гнутыми прутьями, вместо фар из черных глазниц по бокам торчали пучки проводов, дверей и кабины нет. Громко дребезжало смятое гармошкой правое крыло, из-под колес, обутых в широкие шины, летели пыль и мелкое крошево. В открытом кузове сидели трое. На головах у двоих были повязаны рыжие банданы.

Кетчеры! Бросив мешок, Бяшка повалился на живот и пополз к причалу, меся локтями глину. Как он про кетчеров не подумал?! Должно быть, у них схрон где-то поблизости, землянка, потому что на пустыре, кроме торчащих из земли фундаментов древних домов, оплавленных каменюк и покосившихся решетчатых мачт с обрывками проводов, никаких построек нет. Тут никто не живет, даже мутафаги. На пустыре полно некрозных пятен — а там, где некроз, все живое быстро гибнет.

Что делать? Завод нефтяников далеко, стоит на самом краю Капотни, до него полдня шкандыбать, лагерь бурильщиков за холмом — зови на помощь, не услышат. Было б какое оружие…

Он встал на четвереньки, тяжело дыша, вытащил из ножен сверкнувшую на солнце саблю, взмахнул и сразу передумал выходить с ней против кетчеров. У бандюков наверняка есть огнестрелы. Завалят — пикнуть не успеет. В мешке остался молоток, прихваченный в мастерской у Георга, — но какой с него толк? Бяшка отбросил саблю и пополз к воде: может, кетчеры позарятся на находки, а его не тронут, уедут.

Рокот быстро приближался.

Промокшие штаны и куртка потяжелели от грязи, прилипли к телу, предательски громко стучали зубы — то ли от холода, то ли от страха. Бяшка вжался в глину, надеясь, что сендер сейчас взрыкнет мотором и порулит прочь от озера. Но этого не случилось. Машина подкатила к причалу, двигатель потарахтел на холостых и смолк.

Вверху раздался кашель, и хриплый голос произнес:

— Где он?

— Вниз уполз, — пробасили в ответ.

— Шпага, давай за ним, — приказал хриплый.

— А чего я? — фальцетом возразил третий кетчер. — Чуть что, Шпага — туда, Шпага — сюда. Пусть Кент под плиту лезет.

— Лезь! — рявкнул первый и заперхал.

Захлюпала грязь. Бяшка встал на четвереньки и, забравшись в холодную воду, спрятался за сваю.

— Кент, — откашлявшись, сказал хриплый. — Вон мешок на берегу, принеси пока.

— Угу, — буркнул кетчер и, чавкая по глине, побежал вдоль берега.

— Эй, головоногий! — позвал Шпага. — А ну вылазь оттедова!

Бяшка закусил губу, сжал кулаки.

— Кому говорю, вылазь! А то как шмальну, — прозвучало уже под плитой.

Клацнул затвор.

Вздохнув, бурильщик выглянул.

Между сваями, пригнув голову, на полусогнутых стоял худой как жердь кетчер. Лицо вытянутое, уши оттопырены, смотрит не моргая темными глазами-пуговками, словно рыбеха из аквариума на банку с кормом.

— Ну! — Толстый ствол штуцера дернулся вверх. — Руки!

И Бяшка, приподнявшись, показал открытые ладони. На кетчере была затертая до дыр куртка из шкуры пятнистого маниса, узкие грязные штаны и кирзовые сапоги.

— Шагай наверх.

Шпага посторонился. Недалеко от него на берегу стоял Кент.

— Гля, чё нашел! — воскликнул тот. — Э, слышьте, да тут сухпаек, журналы нашей армии и еще во!

Кент обернулся, помахал саблей.

— Холера, смотри! — крикнул он.

— Неси, — приказал хриплый. — Сейчас разберемся.

Когда Бяшка под прицелом штуцера выбрался из-под плиты, высоколобый и здоровый, как Георг, Кент уже стоял возле машины. Под его кожаной рубахой бугрились и перекатывались крепкие мышцы. В руках у кетчера была вскрытая упаковка с яркими надписями, одна из тех, что Бяшка нашел на столе в доме. Нижняя квадратная челюсть бандита прыгала вверх-вниз, с хрустом наминая давно не съедобные пластинки. Содержимое мешка лежало на капоте, а сам мешок Кент зажал под мышкой, где в петле висел двуствольный обрез.

— Подойди, — прочавкал здоровяк, доставая новую галету из пачки.

За баранкой сендера, поставив ногу на приступок, сидел третий кетчер, со скуластым лицом, в оспинах после земляной лихорадки. Он брезгливо разглядывал плесневелый хлеб.

— Эй, э! — воскликнул Шпага за спиной у Бяшки. — Мне оставьте.

Холера попробовал галету и, сплюнув, швырнул ее на капот:

— Жрите такое дерьмо сами.

Он близоруко уставился на Бяшку.

Шея кетчера была обмотана засаленным платком, лысину покрывали пятна лишая. Холера сутулился, кутаясь в серую шинель с блестящими пуговицами.

— Иди сюда, — сказал он, разворачиваясь на сиденье. — Кто такой?

Шпага подскочил к машине, схватил галету и вгрызся в нее, показав редкие кривые зубы.

Бяшка подошел к сендеру и оглянулся на холм за озером в надежде, что там появится водовозка клана. Вдруг в мастерской Георгу еще вода понадобилась, и он отправился к озеру в такую рань…

— А ну хватит! — заорал вдруг Холера.

И все вздрогнули.

— Жвала придержите. Вы чё, коровы-мутафаги?!

— Ну, это… — протянул виновато Кент, положив упаковку с галетами на капот. — Командир…

— Зачем ты так? — добавил Шпага и громко сглотнул. — Мы ж три дня не емши…

— Смолкни! — кинул Холера.

Его брови сдвинулись к переносице, глаза стали как две щелочки.

— По-вашему, я должон допрос учинять? — Он выпятил щетинистый подбородок. — Мы пленного взяли… Давай, Кент.

Мясистыми пальцами здоровяк вытер пухлые губы и повернулся к Бяшке.

— Ты мутант? — произнес он, двигая челюстью, словно дробильный пресс в мастерской у Георга.

— Чего? — Бяшка насупился, прикидывая, стоит ли попытаться отобрать у Шпаги штуцер, висевший у того на плече. Только руку протянуть, схватить за приклад, развернуть стволом к кетчерам и… Нет, не выйдет, ремень у ружья короткий, не получится его с плеча сорвать. Кетчеру достаточно руку согнуть…

— Башка у тебя вона какая, — пояснил Кент, разведя лапищи в стороны. — Большая.

— Я бурильщик, — с вызовом произнес Бяшка. — Это вы…

Он осекся, встретившись с холодным взглядом Холеры.

— Кент, — тот дернул подбородком, — научи малого, как надо со старшими разговаривать.

Бяшка отпрянул, когда здоровяк шагнул к нему, выхватив из-за пояса нож с широким кривым лезвием.

Клинок свистнул перед носом бурильщика. Кент ловко перебросил его в другую руку — сразу стало понятно, что делает он это не впервой.

Бяшка приготовился закричать изо всех сил, вдруг кто услышит, открыл рот — да так и замер.

Кент, играясь ножом, бормотал, что располосует Бяшкину голову на дольки, как крымский арбуз. Шпага лыбился, а Холера ухмылялся. Кетчеры не видели, как из затянутой некрозом пристройки за их спинами появился пустынник, одетый в драный халат, с тюрбаном на голове и платком, скрывающим половину лица. Он уверенно перемахнул через забор и пошагал к сендеру, неся на плече деревянный посох. Иногда пустынники странствуют в одиночку, иногда — с караванами, считается, что они приносят удачу, защищают торговцев в Пустоши от невзгод и напастей. Но к вышедшим из некроза такое не относится. Нельзя пройти через ядовитую плесень, не став симбиотом.

Бяшка подумал было, что у него глюки приключились. Это частенько случается с бурильщиками, которые давно занимаются своим делом и работают в затоне без особых масок. Во время сбора урожая улитки выделяют слизь, от ее запаха, как от дурман-травы, в голове случаются видения, а непривычные люди и вовсе сознание могут потерять.

Пустынник врезал посохом Шпаге под колени, тот вскрикнул и, получив в довесок по затылку, рухнул на землю. А пришелец из некроза уже запрыгнул на капот сендера, схватив молоток. Кент не успел развернуться — брошенный инструмент врезался тупым концом ему в щеку. Хрустнула челюсть, и здоровяк, утробно хрюкнув, повалился лицом в грязь.

Узкий прямой клинок, непонятным образом возникший в руке пустынника, со свистом рассек воздух. Холера пронзительно закричал, схватившись за левое ухо.

Незнакомец наотмашь залепил ему ножнами по правому, и кетчер вылетел из кузова.

Бяшка стоял с раскрытым ртом, боясь пошевелиться. Пустынник выпрямился на капоте, окинул взглядом неподвижные тела бандитов и вложил меч в ножны. В руках у него теперь был обычный деревянный посох.

То есть посох из двух частей состоит, промелькнуло в голове у Бяшки, пытавшегося унять дрожь в теле. Его плечи, руки, пальцы, колени безудержно тряслись, стучали зубы. Прежде он никогда не видел, чтобы симбиоты действовали так, так… хладнокровно и расчетливо. Твари, которые иногда выбредали из некрозных пятен, всегда вели себя как тупые, ничего не замечающие перед собой создания. Напрочь лишенные рассудка, они выли и мычали, сдирали кожу с лица ногтями, пуская изо рта кровавую пену, и вскоре падали замертво.

— Н-не… — выдавил Бяшка, клацая зубами, — не уб-бивай.

Пустынник спрыгнул с капота, перешагнул через Кента и подошел вплотную. Стянул с головы тюрбан.

— Вик! — выдохнул Бяшка.

И, всхлипнув, опустился в грязь.

Ферзь попробовал шевельнуть пальцами. Он почти их не чувствовал, руки были крепко стянуты за спиной тонкой бечевой. Рот заткнули чензиром, наполовину окостеневший кусок вогнали так, что язык прижало к небу. Перед тем хозяин нищих кварталов успел-таки всадить нападавшему в ухо шило, которое всегда прятал в рукаве, но здоровенная тварь, придавившая его к стене полутемного барака, даже не вскрикнула. Потом Ферзю на голову набросили мешок и ударили его чем-то тяжелым в висок.

Очнулся он уже в повозке. Судя по шипению и тихому топоту впереди, ее тянули ящеры-манисы. Во рту скопилась вязкая горечь, чензир, пропитавшись слюной, разбух. Ферзь сглотнул и сразу пожалел: измученный язвенной болячкой желудок взбунтовался, перед глазами поплыли круги, горло сдавило спазмом. Замычав, старый вор рывком перевернулся на живот и шумно задышал носом.

И тут же сильные руки надавили на плечи, прижали голову и ноги к дощатому полу.

Ферзь лежал с закрытыми глазами и старался привести мысли в порядок. Не прикончили сразу, значит, вопросы задавать станут, выведывать что-то, может, пытать, а уж после… И как это отребье ночью да незаметно в нищие кварталы пролезло? Почему никто их не услышал, когда столько братвы кругом было, когда каждый в Москве знает, что ночь — это время Ферзя?

Повозку тряхнуло на ухабе, он открыл глаза. Его похитили не монахи, им не до того сейчас, у них новый Владыка — Ильмар Крест, брат Преподобного Геста, сгинувшего как три декады в предместьях Минска. Они власть сейчас в Храме делят. И не топливные короли на свободу старого вора посягнули, не Меха-Корп, не башмачники и уж тем более не люберецкие кормильцы. Тогда кто? Кто на беспредел пошел? Кланы хорошо знают, на что способна разъяренная беднота. Ферзя не просто будут искать, в городе поднимется такой шум…

Мешок на голове вонял гнилью, отчего сильно мутило, но приходилось терпеть. Терпеть и ждать.

Зашипели манисы, впереди и сзади завыли панцирные волки, и Ферзь вздрогнул. Сколько он был в отключке? Волки в Большой Московии только на ничейных территориях водятся. Стало быть, повозка давно из города выехала. Но как похитителям удалось миновать патрули и заставы Ордена?

Он глубоко вдохнул носом. Сбоку у борта кто-то завозился, цепляя ноги, покудахтал, будто курица на насесте, и вой оборвался.

Ферзь удивился еще больше. Обычно хищники охотятся стаями и если учуяли добычу, то не бросают ее, загоняют и после атакуют по старшинству, изматывая жертву укусами, чтобы вожак потом добил. А тут…

Он напряженно прислушивался. Повозка катила с прежней скоростью, в кузове никто больше не возился, даже ящеры перестали шипеть. Бежали себе, тихо стуча ногами по земле. Звук был таким, будто палкой-колотушкой ковер несильно выбивают — видимо, ступни манисам обмотали тряпками, вот и не слышно почти.

Так куда ж его везут? Везут со всей осторожностью и так быстро, что даже мутафаги отстали, а может, их что-то напугало или… От затылка по позвоночнику сбежал неприятный холодок, плечи покрылись мурашками: в повозке едет гронг! Но откуда ему в Москве-то взяться? Хотя… в городе давно такого не бывало: на Ленинском и Можайском трактах монахи дежурят целыми отрядами, рабы Ордена укрепления строят, то же и в Балашихе с Капотней происходит; Щелковский тракт топливные кланы перекрыли, всех под ружье поставили, даже старателям оружие раздали. А все почему? Нашествия кочевых племен опасаются. Ведь не случалось прежде, чтоб мутанты пошли войной на всю Московию!

За две прошлых декады Ферзь получил от стукачей столько сведений, сколько не поступало за сезон. Мрачные то были известия, одно страшней другого. Кочевые разрушили переправу через Разлом на Ленинском тракте и сожгли поселок Южного братства вместе с нефтяной платформой. Убили всех, даже женщин и детей не пощадили. Потом мутанты заняли Кислую долину — а от нее до Можайского тракта не так уж и далеко.

В город больше не идут караваны торговцев с юга, а люберецкие кормильцы подвозят лишь дешевую крупу, муки совсем нет. Лужники почти опустели, цыгане всем табором в Рязань подались, испугались нашествия мутантов.

Ферзь хотел сегодня ночью сходку провести, чтобы вопросы порешать, как дальше жить и что делать, если кочевые племена рискнут Москву штурмовать. Только Дуля и Болт, смотрящий с бригадиром, в квартал к полудню не подтянулись. Пришлось на их поиски своего помощника Крапиву отправить. Старый вор ему не особо доверял, тот без дурман-травы и дня уже прожить не мог, а с наркомана какой спрос… И Крапиву, как и Дулю с Болтом, Ферзь тоже не дождался. А около полуночи похитители явились, по-тихому перемочили охрану и вывезли его из кварталов. Без предательства точно не обошлось.

Далеко впереди стрекотнул пулемет, следом гулко бухнули два взрыва и защелкали одиночные выстрелы. Ферзь насторожился. В ногах опять кто-то заворочался и тихо прокудахтал, в ответ с передка коротко прогырчали, сбоку раздался гортанный возглас, шлепок, будто оплеуху кому-то отвесили, и пролилась длинная тирада, перемежаемая ругательствами. Говоривший помянул некроз, злых духов пустыни, катранов и чей-то зад. И все это было сказано на крымском наречии, то есть языке кочевых племен.

Все, сомнений у Ферзя больше не осталось: его похитили мутанты. Он вырос на горе Крым и неплохо понимал южан, их гортанный выговор.

Повозка резко остановилась. Захлопал тент на ветру, мутанты в кузове опять начали спорить. Из разговора старый вор заключил, что они возле Разлома.

Вскоре спор прекратился, и повозка плавно покатила дальше. Где-то справа, похоже, за Разломом, опять огрызнулся пулемет. Под днищем тихо зашелестели шины по железному настилу, характерно постукивая на неплотных стыках клепаных листов.

Его везут по мосту на Можайском тракте, определил Ферзь. Только у этой переправы настил из железа, остальные покрыты досками, которые давно рассохлись и сильно скрипят под колесами. Сзади, рыча, скребли и цокали когтями панцирные волки. Сколько же их, десяток, два? Стало быть, в повозке есть гронг и, может, не один. Вот почему манисы так спокойно переносят присутствие волков, а те не нападают. Гронги — твари, живущие в глубине Донной пустыни, они могут мысленно управлять мутафагами.

И тут Ферзя прошиб холодный пот. Мост! Мутанты захватили его, раз так спокойно катят на другую сторону Разлома. Выходит, омеговцы, контролировавшие переправу, разбиты. А ведь солдаты-наемники — серьезная сила, они всегда здесь отборный батальон держали…

Колеса зашуршали по каменному крошеву, повозка пошла в гору. Теперь отовсюду доносился мутантский гомон, бряцало оружие, рычали волки, шипели ездовые ящеры. Да сколько же тут тварей собралось?! Ферзь попытался припомнить места в округе: справа на краю Разлома стоят казармы омеговцев, чуть дальше — поселок ломщиков камня, их артель по всей Московии старые дома разбирает, кирпич сортирует и часть на рынке продает, остальное по заказу Южного братства для укреплений Цитадели топливных королей поставляет. Людей здесь жило больше тысячи, это если с солдатами считать. Получается, что всех их перебили!

Старый вор не хотел верить, что твари так запросто справились с вооруженной охраной и крепкими артельщиками. Как такое может быть? Напрашивалось лишь одно объяснение: мутантам кто-то помогает. Кто-то очень, очень опытный! Кочевые племена умеют воевать — у себя в пустыне и на Крыме, где им знакома каждая расселина, утес, любая впадинка на равнине, покрытой черствой коркой донного ила. Но чтобы они захватывали и жгли поселок за поселком в Московии?! Нет, их явно научили, как это делать, подсказали, направили. Кто?

Похоже, вскоре он узнает.

Вик со второй попытки воткнул нужную передачу и направил гремящий, как консервная банка с гайками, сендер к холму.

— Ты вовремя, — долетел сквозь рокот движка звонкий голос Бяшки, который перебрался в заднюю часть кузова и запихивал под сиденье завернутую в тряпье саблю.

— Что? — не понял Вик.

— Появился, говорю, вовремя. — Бурильщик, привстав, подался вперед. — Еще самую малость… Ой!

Приноравливаясь к незнакомой машине, Вик резко вывернул руль, и Бяшка едва не свалился за борт. Он вцепился в поржавевшую стенку и завопил, чтобы его спаситель сбросил скорость.

— Держись крепче! — откликнулся тот. — Дай на дорогу выехать, там поговорим.

Натужно гудя, сендер взбирался по крутому бугристому склону, приближаясь к накатанной колее.

Перед поездкой Вик оторвал смятое гармошкой крыло в надежде, что бандитская тачка не будет так громыхать. Но он ошибся — сваренная из деталей от разных машин рама скрежетала, кузов сильно трясло, стучали в стойках амортизаторы, из которых давно вытекло масло. Было удивительно, как вообще эта развалина еще держит приличную скорость. Камни громко молотили по днищу, из-под переднего колеса с правой стороны в кузов летели пыль и мелкое крошево. Вот почему Бяшка предпочел перебраться назад.

Вырулив на колею, машина пошла плавней. Вик оглянулся. Между озером и клочками некроза, накрывавшими ферму, у причала виднелись фигуры кетчеров. Холера и Шпага уже были на ногах, а Кент по-прежнему лежал лицом в грязи, раскинув руки.

Вик отобрал у бандитов револьвер и штуцер, найденные к ним патроны ссыпал в котомку, которую отыскал в кузове. Обрез Кента забирать не стал, патронташ с кетчера срезал и забросил на выступавшую из воды песчаную отмель, чтобы его могли достать.

— Зря ты им оружие оставил, — зло сказал Бяшка, глядя вниз. — Надо было прикончить их.

Вик не ответил. Выехав на вершину холма, он остановил сендер. Перегнувшись через спинку сиденья, взял штуцер, клацнул затвором и сунул Бяшке.

— Валяй. Они как на ладони, — он мотнул головой в сторону кетчеров, — даже если побегут, легко попадешь.

Бурильщик насупился.

— Что не так? — продолжал Вик. — Ты же их прикончить хотел?

Бяшка отодвинулся назад, бросив ружье под ноги.

— Чего ты мне его суешь? Сам стреляй. — Он помолчал, поджав губы. — Ты какой-то другой.

— Говори ясней. — Вик отвернулся и посмотрел на пустырь за озером, где вдали, на самом краю Капотни, высилась громада нефтяного завода. Блестя на солнце стальными боками, в центре стояли гигантские цистерны, под ними виднелись емкости поменьше. В стороны от топливных хранилищ темными лентами тянулись толстые трубопроводы. Один уходил влево к высокой конструкции из скрещенных штанг, конец его терялся в их сложном переплетении, другой соединял завод с нефтяной платформой, расположенной справа. Казалось, эта черная махина, вмещавшая сотни насосов, кран-балок, лестниц и одному некрозу ведомо каких еще механизмов, висит над землей, потому что сваи, на которых она держится, скрадывала утренняя дымка. Рядом с платформой, упираясь макушкой в небо, стояла высоченная решетчатая мачта, увенчанная площадкой с сетчатым ограждением. Внутри мачты проходила труба, ее верхний конец немного выступал над площадкой, языки огня плясали там, исторгая густой едкий дым. Ветер тащил его шлейф в сторону реки, вившейся между пологими холмами до самого горизонта, разнося неприятный запах по всей округе.

— Другой, — повторил Бяшка. — Изменился. Весь суровый такой… Во, смотри!

Вик обернулся. Шпага, войдя по колено в озеро, осторожно продвигался к отмели, где лежал патронташ Кента.

— Не бойся, порох в гильзах давно отсырел, — успокоил Вик своего юного друга. — Даже если ему удастся выстрелить — дробь сюда не добьет.

— Ага. — Бяшка кивнул и уставился на приятеля большими светлыми глазами. — Вик…

— Что? — Тот уже понял, о чем сейчас спросит бурильщик.

— Некроз…

— Что — некроз? — продолжал разыгрывать непонимание Вик, скосив взгляд на озеро.

— Ну-у, — протянул Бяшка, — ты был в нем. И ты…

Шпага отыскал в воде патронташ, что-то радостно крикнул Холере и быстро зашагал к берегу, поднимая брызги.

— И я не симбиот, — отвернувшись, заключил Вик и положил руки на руль.

— Да, — выдохнул Бяшка.

— Я тебя спас?

— Угу.

— Ты мой должник. — Вик взялся за рычаг переключения передач, глядя на колею впереди.

— Да, — угрюмо ответил бурильщик.

— Еще вопросы будут?

Бяшка грустно вздохнул, поняв, что от него требуют помалкивать. Слыханное дело — разгуливать по некрозной плесени и при этом не умереть! Ну как про такое смолчать?

— А Георгу сказать мо…

— Ни слова о некрозе! — отрезал Вик. Включил передачу и повел сендер вниз по склону. — Куда на развилке сворачивать? — бросил он через плечо.

— Влево рули, вдоль русла.

Сендер быстро скатился с холма, оставив позади облако пыли. Справа потянулась река, за которой простиралась каменистая равнина.

— Чего так далеко забрались?! — прокричал Вик, не оборачиваясь. — Места поближе не нашлось?

— Не. — Бяшка наклонился вперед. — Тут дело в другом. Мы ж сначала хотели рискнуть и к Ржавому озеру пойти, когда топливные нас таким подрядом снабдили. У-у-у…

Бяшка ткнулся лбом в спинку сиденья: Вик резко сбросил скорость, объезжая рытвину на дороге. Сендер накренился, попав одним колесом в яму, скрипнула задняя ось, громко стукнул амортизатор в стойке. Вик прибавил газу, машина подпрыгнула и снова выскочила на дорогу.

— Что за подряд?

— На раствор, — потирая ушибленный лоб, отозвался Бяшка. — Они ж стену новую вокруг Цитадели нашим раствором скрепляли. Видать, понравилось. Заодно и мясо улиточное покупать договорились. Весь урожай. Согласись, выгодный бизнес.

Вик кивнул.

— У нас маленький клан, — продолжал Бяшка. — А в Капотне безопасно…

— Безопасно? — впереди был ровный участок дороги, и Вик, решив проверить, на что способен сендер, утопил педаль в пол. — А разве за внуковским полем у Ржавого озера неспокойно?

— Ты что?! — воскликнул бурильщик. — Там же мутанты! На Ленинский тракт теперь только дурак сунется. Говорят, твари заняли Кислую долину. Весь юг Московии… Вик, ты словно с неба свалился…

Зашуршали покрышки, визгливо вскрикнули тормозные колодки, и Бяшка опять треснулся лбом о спинку.

— Ты чего? — обиженно заворчал он, откинувшись назад, когда сендер остановился. — Чего машину так дергаешь, я чуть нос не расквасил.

Вик, обернувшись, серьезно взглянул на него.

— Ну что ты на меня так смотришь? — сказал Бяшка.

— Извини. — Вик закусил губу, вспомнив свой полет через половину Пустоши в капсуле с реактивным двигателем.

Ведь он действительно недавно упал с неба. Не зная толком, что происходит в Московии, приземлился на ничейных территориях и едва не погиб от удара о землю. Капсула шандарахнулась так, что приборы вышли из строя, а по корпусу протянулась длинная трещина, и сопло отвалилось. Отойдя от посадки, он принялся разыскивать бурильщиков: в свой бывший клан Вик не мог вернуться. Архип Дека, глава башмачников, его бы пристрелил сгоряча, уж слишком они невесело расстались. И вообще в Москве было опасно появляться, его мог узнать кто-нибудь из монахов, хоть и пробыл он в Храме недолго.[1] Поэтому, прикинув все «за» и «против», Вик направился в сторону Балашихи. Шесть дней пробирался по руинам, опасаясь встречи с панцирными волками, старался идти через некрозные пятна и вышел к поселку рыбарей. Обойдя его, выбрался на Щелковский тракт, там повстречал цыган, пыливших всем табором к границам Московии, и узнал от них, что бурильщики переехали в Капотню. Цыгане его немного подвезли, пока Вику было по пути. Их барон, прослышав о странствующем пустыннике, предложил примкнуть к каравану, пообещал путешествие в комфортных условиях до самой Рязани, бесплатно кормить и даже приплатить, лишь бы удача сопутствовала цыганскому табору в дороге, ведь пустынники приносят удачу всякому, кто о них заботится. Поездка предстояла долгая, поэтому барон намекнул, что неплохо бы Вику остаться в таборе навсегда. Но тот отказался, опасаясь, что цыгане потребуют от него свершения обрядов, которые исполняют пустынники-анахореты по просьбам страждущих и о которых Вик понятия не имел. Точней сказать, не успел узнать, пока странствовал вместе с Преподобным Гестом через Пустошь под видом пустынников, давших обет молчания.

— Эй! — Бяшка поводил рукой перед лицом у Вика. — Ты здесь?

Тот, очнувшись от нахлынувших воспоминаний, вздрогнул, перевел усталый взгляд на бурильщика и кивнул.

— У тебя глаза сейчас были, как у старого сборщика улиток, — беспокойно произнес Бяшка. — Блестели так, словно ты слизью надышался, и твои мысли пошли погулять…

— Все в порядке, — усаживаясь поудобнее, сказал Вик. — Я постараюсь вести ровней.

Он завел мотор и плавно тронулся с места, внимательно глядя вперед, чтобы не прозевать колдобину или крупный камень. Вскоре, объехав холм с южной стороны, он снова увидел стоявшие за пустырем нефтяной завод и платформу, а в низине справа, на самом берегу реки, оказались палатки — лагерь бурильщиков.

Вик шел туда, чтобы найти работу и обрести пристанище. После всего приключившегося с ним под Минском, полет в капсуле… Тогда единственным верным решением казалось возвращение в Москву. Вик нащупал под одеждой распятье Преподобного Геста, которое забрал у главы московского Храма после его смерти. Он и сам не знал, зачем взял распятье у покойника, хотел даже выбросить, но случайно обнаружил внутри скрытое электронное устройство и передумал. Решил показать Георгу, тот хорошо разбирался в технике, мог посоветовать, что делать с этой необычной штукой и про назначение впаянного между скрещенных пластин устройства рассказать. Поэтому Вик приехал в Капотню.

Дорогу впереди перекрывал шлагбаум, лежащий на бревенчатых козлах, рядом с ним, обнесенный забором с колючей проволокой, стоял сарай с покатой крышей и стенами из жести, в стороне — трое вооруженных людей в брезентовых куртках. Наверняка в сарае есть еще кто-то.

— Это ваши? — откинувшись на сиденье, спросил он.

— Застава нефтяников, — отозвался Бяшка. — Крутые ребята. Они круглые сутки здесь торчат. Нас охраняют и за дорогой следят. Ближе к заводу еще заставы стоят, и патрули иногда ездят.

— Что им говорить? — Вик отпустил газ, начал притормаживать.

Самый высокий охранник шагнул к сараю и, отворив железную дверь, пригнувшись, нырнул внутрь. Два оставшихся крепких мужика с суровыми лицами, скинув с плеч карабины, подошли к шлагбауму.

— Лучше молчи, я поговорю. — И Бяшка полез на соседнее с Виком сиденье.

Когда сендер остановился, едва не упершись капотом в шлагбаум, стволы карабинов уже нацелились в них. Из сарая показался высокий охранник и зашагал к машине. Кожа на лице у него была бледная, правую щеку от переносицы до скулы пересекал тонкий, как волос, шрам.

— Игнат! — Бяшка поднялся, улыбаясь. — Свои, Игнат.

Положив на плечо карабин, охранник молча пошел вокруг сендера. Вик, поворачивая голову, следил за ним.

Увидав штуцер в кузове, Игнат прищурился, отчего шрам изогнулся темной нитью на щеке, поднял недобрый, полный подозрительности взгляд на Вика и сказал:

— Кто такой?

Голос у нефтяника был низкий, грубоватый.

— Знакомец мой, — начал Бяшка, по-прежнему улыбаясь, — из Москвы…

— Умолкни, — оборвал Игнат. — Пускай сам скажет. — Он перегнулся через борт, отбросив к стенке посох Вика, взял штуцер за ремень и повесил себе на плечо. — Ну?

Бяшка тихонько присел, втянув голову в плечи.

Вик не знал, что ответить, собрался уже выдать все про пустынников-анахоретов, Канториум при Храме и покойного Геста, когда от сарая долетело:

— Вот он где! Вот уши-то надеру! Тебе куртку кто разрешал брать?

Жужжа сервоприводами в локтевых суставах, к шлагбауму шагал высокий бородач — киборг Георг, одетый в выгоревшие добела брюки галифе и кожаные сапоги. Он не помнил своего прошлого и кочевал с бурильщиками по окраинам Москвы, делая самую черную работу. Силища у него была неимоверная, он в одиночку таскал сцепку из трехпудовых плугов, мог за день распахать целое поле. Потом установить бурильную вышку, а когда в земле заклинит бур, выкрутить его из скважины, чтобы заменить новым. Движения рук Георга сопровождались шипением пневмосистемы. Вместо костей — каркас из титановых стержней, внутри суставы-поршни и баллончики со сжатым воздухом. Тонкие пластины, прикрывающие сочленения, разъело ржой. На правом локте из треснутого патрубка иногда выдавливалась капелька темно-коричневого масла и стекала по предплечью, оставляя бурые разводы на металле. Там, где когда-то были ключицы, из-под кожи выпирали две изогнутые пластины. Дельтовидных мышц нет, их заменили шарообразные подшипники.

— Поздорову, молодцы, — произнес Георг, сильно окая.

Киборг обошел шлагбаум и встал возле машины.

— Вот ты-то, — он ткнул титановым пальцем в Вика, — мне и нужен. Где запропал?

— Ты его знаешь? — недоверчиво произнес Игнат, не сводя пристального взгляда с сидящих в машине.

— А то. — Георг запустил блестящую пятерню в бороду. — Этот малый наемным механиком в Москве промышляет. В технике сечет, что твоя ватага на нефтяном заводе.

У Вика челюсть отвисла. Он и вправду любил повозиться с разными механизмами, отец с детства подсовывал ему редкие древние книги и справочники, в которых были описания двигателей и паровых машин, чтобы сын научился не просто разбираться в сложных устройствах, но и мог при случае сам починить или собрать их, тем самым прокормить себя. Ведь хороший механик в любом клане на вес золота, без него как без рук. Вик для того сюда и приехал: наняться в клан. Но сначала он хотел переговорить с Георгом…

— Какой завод? Ты что несешь, механизм? — набычился Игнат.

Георг, не заметив оскорбления, сцапал Бяшку за ворот, легко поднял над сиденьем и вытряхнул из куртки. Осмотрев ее, недовольно поцокал языком:

— Вот сорванец, где ж ты извозился так? — Он швырнул куртку Бяшке, который глядел на киборга, хлопая большими глазами. Похоже, юный бурильщик сильно радовался его появлению, ведь неизвестно, чем могло обернуться общение с грозным Игнатом. — Подвинься, что ль. — Георг дождался, пока освободится переднее сиденье, и уселся в сендер, положив руки на колени. — Открывай дорогу… — Пихнул Вика локтем в бок. — А ты заводи. — И с невозмутимым видом уставился вперед.

Охранники не сдвинулись с места, оба вопросительно смотрели на Игната. Тот, постукивая кулаком по капоту, обошел машину, встал, прислонившись спиной к шлагбауму, и произнес:

— Странный какой-то механик, на пустынника смахивает, посох у него… И сендер тоже странный… — Он обернулся. — Не этот ли позавчера видали на пустыре, а в нем трех кетчеров?

Один из охранников кивнул.

— В чем дело, Игнат? — пророкотал Георг и встал, выпрямившись во весь рост. — Ты что, меня в сговоре с бандюками обвиняешь? — Он стиснул Вика за плечо и так тряхнул, что у того из глаз брызнули слезы. — Или вместо этого малого ты мне дробильный пресс наладишь?

Игнат снизу вверх смотрел на Георга. На скулах нефтяника гуляли желваки, бледная кожа на лице пошла красными пятнами.

— Южному братству раствор нужон, чтоб укрепления вокруг завода возвести. Для того панцири улиткам раздробить потребуется. — Киборг отпустил Вика и постучал ребром ладони о ладонь. — В срок не управимся — я так и доложу Сельге, что моего механика в лагерь не пустили, потому работа встала и ко времени не успели…

Игнат плюнул на капот.

— Открывай. — Махнув охранникам карабином, шагнул в сторону, освобождая дорогу.

Георг сел.

— Пускай штуцер отдаст, — заводя мотор, сказал Вик.

— Ружье верни, — потребовал киборг, повернувшись к Игнату.

Тот покачал головой:

— У меня побудет. Поедет в город — возьмет.

— Слыхал? — Георг оглянулся на Вика, тот кивнул. — Трогай. — Киборг достал ветошь из кармана и принялся протирать масляные потеки на предплечье.

Сендер медленно пророкотал мимо сарая. Сквозь раскрытую дверь Вик успел разглядеть под стеной напротив входа столик, за ним сидел человек в наушниках. Он уставился пустым взглядом на железный ящик радиостанции перед собой и что-то бубнил в микрофон. В дальнем углу из сумрака выступали нары, с них свисали чьи-то ноги в сапогах. Видать, в сарае отдыхала смена охранников, дежуривших ночью.

— Сворачивай в низину и к излучине выезжай, — Георг указал титановой пятерней вправо, — на самый берег.

— К той бетонной коробке с ветряком на крыше? — Вик мотнул головой в сторону строения, наполовину вросшего в землю на длинном пригорке, отделявшем лагерь от затона.

— Да.

Ферма бурлила. Между палаток сновали люди, как ползуны, копошились на дне недавно отрытого бассейна.

— Какой глубокий! — воскликнул Вик, глядя на опалубку из бревен, возводимую бурильщиками. — Где вы столько леса взяли?

Высота стенок была примерно в три человеческих роста. В поперечнике бассейн мог сравниться размерами с озером за холмом.

— Из Сетуньской поймы привезли, — ответил Георг. — Нефтяники две сотни рабов пригнали, за три дня управились.

Сендер съехал с дороги, Вик свернул перед палатками и покатил к пригорку, огибая лагерь с правой стороны. Вскоре они миновали длинные подводы, на которых лежали бурильные вышки — решетчатые конструкции с широкими шайбами на концах опорных штанг. За подводами стояли катушки с тросами, штабели ящиков и мотоплуги.

— Георг, — Вик посмотрел на киборга, — а кто этот Сельга? Что-то не припомню такого старшину в вашем клане.

— Сельга Инес, — влез Бяшка. — Один из топливных королей. — Подавшись вперед, он просунулся между сиденьями и тут же схлопотал щелбан от киборга. — Ай! — Юный бурильщик отпрянул назад. — За что?

— Цыц, малявка, не встревай, когда старшие разговаривают! Ну-ка, Вик, тормози.

Машина остановилась, не доехав до бетонной коробки самую малость. Георг обернулся.

— Вылазь. Пойдешь до Фёклы, она харч сейчас готовит. Поможешь ей по кухне и куртку заодно простирнешь. А как сготовит, нам в котелках притащишь.

— В мастерскую? — потирая лоб, с несчастным видом произнес Бяшка.

— В нее. И чтоб куртка была как новая, — строго сказал киборг. — Уяснил?

— Угу.

Когда Бяшка скрылся между палатками, Вик спросил:

— Георг, у тебя из-за меня проблем не будет?

Киборг смерил его взглядом, почесал бороду.

— Разберемся. Подгоняй сендер к воротам, сейчас дробильный пресс заведем. — Скривившись, он уставился на предплечье, где подтекало масло. — Представляешь, пар в котле травит, а где, никак не пойму. Все облазил. Шланги, клапана, насос в системе проверил — исправны. И травит, будь оно неладно. Поможешь?

Вик улыбнулся:

— Помогу, Георг.

— Поехали. — Киборг сел прямо и махнул вперед.

Ферзь сидел на табурете посреди светлой комнаты, скрестив перед собой кулаки, неспешно потирал предплечья. Пульсировали рубцы, оставленные бечевой на запястьях, пальцы дрожали, побелевшие ладони дышали холодом. Хотелось промочить горло, чтобы избавиться от вязкой горечи чензира, который он так и не смог выплюнуть, когда стянули мешок с головы. Разбухший кусок вынул здоровенный мутант в меховой безрукавке и шортах. Щерясь в лицо Ферзю своими желтыми клыками, он сдавил дряблую шею старого вора, сунул грязные пальцы ему в рот и выковырял кляп.

Мутант сразу покинул комнату, оставив хозяина нищих кварталов наедине с человеком, расположившимся за столом напротив. Вор не спешил заговаривать с ним — не следует начинать первым, показывая обеспокоенность своим положением. Надо выждать, осмотреться, пусть незнакомец сделает ход, приоткроет карты.

Стены комнаты были усыпаны пулевыми отметинами. На выскобленном до желтизны дощатом полу валялись куски штукатурки, стреляные гильзы, в некоторых местах виднелись свежие пятна крови. Ферзь почему-то решил, что именно отсюда огрызался омеговский пулеметчик, стрельбу которого он слышал недавно. Справа от него стоял деревянный стеллаж с железными ящиками на полках, половина стены слева была занавешена красным полотнищем с шитой золотыми нитями подковой и словом ОМЕГА под ней. Ветерок, задувавший сквозь широкое окно с перекошенной от взрыва рамой, слабо колыхал изодранные осколками занавески. Их опаленные края лизали столешницу, на которую незнакомец положил ноги в кирзовых сапогах.

С непроницаемым лицом он листал толстую книгу в кожаном переплете, не обращая на Ферзя внимания. Словно того не было в комнате, словно вор — часть убранства, мебель, к которой незнакомец давно привык. Он был плечист. Резко очерченные скулы, орлиный нос, острый подбородок и широкий лоб говорили хозяину нищих кварталов о многом. Ферзь хорошо разбирался в людях и сразу понял: перед ним тот, кто владеет грамотой, умен, умеет терпеливо ждать, чтобы в нужный момент прогнуть ситуацию под себя; привык повелевать, отдавать указания, которые незамедлительно исполняют, и, как и предполагал вор, не мутант. Так кто же он? Одет в брезентовую куртку, какие носят старатели-нефтяники, штаны из плотной материи, прошитые кожаными вставками. В сложившийся образ не вписывалась ссадина на лбу, затянутая коричневой коркой спекшейся крови.

За спиной раздалось шарканье, стук, и через комнату, посмотрев на Ферзя светлыми глазами, проковылял долговязый пацан. Вместо одной ноги у него был протез. Стуча по полу концом блестящего штыря, приваренного к люминевой гильзе чуть ниже колена, он обошел стол и склонился к незнакомцу. Тот даже не оторвался от книги, пока долговязый оживленно шептал ему на ухо. Выслушав известие, кивнул и перевернул страницу. Пацан выпрямился и поковылял к выходу.

Лицо его Ферзю показалось смутно знакомым. Правильный овал, прямой нос, жесткие, темные, стоящие торчком волосы напомнили давнего кореша из Херсон-Града. Тот был искусным мошенником, вся его семья когда-то промышляла подставами на базаре Крыма. Вот только именно что когда-то. Связался тот с крабодианцами, фраернулся перед ними, что знает, как инкерманских гетманов вокруг пальца обвести, партию выработанного для небоходов чензира у них из-под носа выкрасть. Сектанты, недолго думая, сдали его Раде Инкермана вместе с семьей, чтобы проблем потом не было. Гетманы — люди на расправу скорые — лютой смерти предали корешка, его сыновей и женку, скормили катранам в пустыне. Все это Ферзь узнал от одного жулика, прибывшего караваном с юга. А ведь он виды на кореша имел, хотел в Москву к себе перетащить, дела проворачивать, в долю взять, но не успел.

Шаги за спиной стихли. Незнакомец продолжал листать книгу. Вор покачал распухшим языком расшатанные передние зубы, громко сплюнул и с трудом согнул морщинистые пальцы. Ладони порозовели, вены на запястьях вздулись.

— Плохо выглядишь, Ферзь. — Захлопнув книгу, незнакомец бросил ее на стол, поставил ноги на пол, сев прямо. — Промочи горло. — Он достал из-под куртки флягу и протянул Ферзю.

Вор молча поднялся, шагнув вперед, взял ее. Свинтив непослушными пальцами крышку, понюхал горлышко, запрокинул голову и принялся жадно пить. В животе громко заурчало. Вода была на удивление холодная, чистая и совсем не имела вкуса и запаха. «И где они такой набрали?» — возвращая флягу, подумал Ферзь.

— Напился? — произнес незнакомец. — Теперь сядь.

Властность в его голосе Ферзю не понравилась. Никто не смеет говорить с хозяином нищих кварталов в таком тоне. После голодного бунта в Москве каждый знает, какая за Ферзем сила стоит. Тогда Орден пытался задержать на въезде в город караван, прибывший с Моста. Вор забашлял за него кругленькую сумму своему давнему корешу Вонючке Погрызу, правильному торговцу с окраин Крыма. Мало кто знал, что в караване, помимо знаменитых арбузов Моста, были мешки с плодами кактуса мамми. Ферзь думал по торговле наркотой в Лужниках монополию устроить, но не срослось. Не иначе предал кто-то, сдал груз монахам. Только перестарались тогда жрецы-каратели, Арлекина по запаре кончили, он с караваном тем от самого Моста ехал. Арлекин был приемным сыном Ферзя и правой рукой во всех воровских делах. Наследником, которого уважали в нищих кварталах, которому старый вор доверял больше, чем себе, и собирался вскоре власть в клане передавать. Пришлось из ситуации выгоду извлечь, внушить братве, что монахи решили голодом кварталы уморить, потому Арлекина застрелили и вскорости самого Ферзя в расход пустят. Беднота, не без указки бригадира и смотрящего, тогда в правильном направлении думала, на всех углах монахов стали резать. Город два дня стоял на ушах. После того в кварталы парламентер из Храма прибыл, головы Арлекиновых убийц привез и предложение о мире…

— Сядь! — грозно выплюнул незнакомец.

Расправил плечи, опершись на локти, сцепил пальцы перед собой и уставился на Ферзя тяжелым взглядом.

Скрежетнув зубами, вор вернулся к табурету.

— Ты поможешь мне, — услышал он, как только сел. — Твой интерес будет учтен.

Говорил незнакомец утвердительно, не торгуясь, не выказывая сомнений, мол, вопрос давно решен и на то не требуется согласия Ферзя. Старый вор ухмыльнулся, открыл рот…

— Только не надо песен: смерти я не боюсь, на свете пожил, — опередил его незнакомец. — Знаю я вашу братию, понятия и воровские законы. Может, расскажешь своему смотрящему с бригадиром, как ты через подставных в Харькове уютное гнездышко свил? Выкупил рядом с Цехами кусок земли, на общаковые деньги дом построил.

Ферзь облизал мгновенно пересохшие губы. Вот паскуда, откуда ему про то ведомо? Этим вопросом покойный Арлекин занимался. Вор на старости хотел дела передать и свалить из Москвы. Все равно за нищие кварталы держаться особого смысла уже нет, еще несколько сезонов, и город сожрет некроз, если чуда не случится. Топливные короли с Орденом никогда не пойдут на поклон к небоходам. По слухам, у тех устройство особое имеется, растворяющее некрозную плесень. Но летуны только с Меха-Корпом дружбу водят, до остальных им дела нет. Все это понимают.

Красное полотнище на стене колыхнулось, за ним раздался слабый шорох, но занятый мыслями Ферзь не обратил внимания.

— А про сделку с Южным братством, — продолжал незнакомец, — про то, как ты королям отстегиваешь, чтобы в Лужниках твои щипачи да кидалы спокойно работали, ты братве рассказывал?

— Кто ты, падла? — прохрипел Ферзь.

— Падла — ты. — Вор увидал в глазах собеседника усмешку. — Своих кинул. Ссучился. Тебя братва в нужнике утопит за такие дела.

— Чё ты хочешь?! — выкрикнул Ферзь.

— Сейчас ты вернешься в Москву. — Лицо незнакомца снова стало непроницаемо. — С тобой поедут пятеро. Все мутанты, антропы, то есть от людей их трудно отличить. По дороге они расскажут, что надо сделать.

Ферзь уставился в пол. Вернувшись в кварталы, он по-другому дело повернет. Что ему эти пятеро? Кончить их сразу, вор самолично мутантам кишки на нож намотает. А успеют пикнуть про его темные делишки, так отбрехаться всегда можно. Свалить все на Арлекина, который давно в земле червей кормит, нефтяникам сейчас и подавно не до него, они дань с Ферзя за два сезона вперед получили. Поэтому…

— Я согласен, — подняв голову, тихо сказал вор, придав лицу покорное выражение, чтобы скорее разговор завершить.

Незнакомец смотрел серьезно, взгляд такой, будто видит Ферзя со всеми его мыслями.

— Твой интерес будет учтен, — повторил вдруг чернявый. — Ты помнишь мои слова?

Вор кивнул, не скрывая любопытства.

— Знаю, — продолжал незнакомец, — почему из города свалить решил: некроза боишься.

Ферзь невольно потер впалую щеку, коснулся носа и отдернул руки, поняв, что такими жестами выдает себя.

— Нетрудно догадаться. — Чернявый оставался серьезным. — Предлагаю сделку. Я избавлю Москву от плесени, ты исполняешь, что скажут, но после…

Вор напрягся.

— Кто-то должен управлять городом.

Мысли в голове Ферзя понеслись, как стая панцирных волков за добычей, опережая одна другую.

— Смысл понятен? — спросил незнакомец.

— Отдашь мне город? — Ферзь растянул губы в кривой усмешке.

— Да. Про сделку никто не узнает. А вздумаешь финтить… — Незнакомец произнес последние два слова нарочито громко и повернулся лицом к знамени Замка Омега, висящему слева от Ферзя.

Полотнище на стене колыхнулось, затрещал кумач и сложился складками на полу. Вор увидал сидящих в соседней комнате Дулю и Болта. Оба ходили под Ферзем, но у себя на районах были людьми авторитетными. Смотрящий с бригадиром со связанными руками, как курицы на насесте, сгорбились на длинной лавке, по сторонам от них стояли два крепких человекоподобных мутанта с уродливыми лицами. Одного Ферзь признал — тот кляп у него вынул. В углу на табурете устроился одноногий пацан. Ссутулившись, он быстро чиркал толстым карандашом по светло-серому листу бумаги, прикнопленному к дощечке у него на коленях.

Грифель издавал неприятный, царапающий звук. Ферзь скривился — не иначе как протокольную запись строчит. Так только монахи поступают, запись потом в особую папку подшивают и сносят в архивную комнату, откуда при надобности сведения всегда поднять можно.

Вор опять взглянул на Дулю с Болтом. На их лицах было легко прочесть: погоди, выберемся — все братве расскажем. После такого обмана тебе не жить!

У него вдруг заложило уши, стало трудно дышать. Старая болячка напомнила о себе в неподходящий момент. Из глаз потекли слезы, а в желудке будто огненный шар взорвался. Ферзь согнулся пополам, обхватив себя руками, зная, что со стороны выглядит жалко, и глубоко задышал.

Он не разобрал слов, сказанных незнакомцем, но смысл их был и без того ясен: смотрящий и бригадир — страховка на случай, если вор откажется помогать. Как быстро все обернулось другой стороной. План Ферзя замочить мутантов по приезде в кварталы рухнул. Дуля и Болт слышали про дом в Харькове, дань топливным королям. Теперь за жизнь Ферзя не дадут и фальшивого рубля. Это Крапива все устроил, он предал. Сука! Вся братва за Ферзя теперь не подпишется. Утопят в нужнике, как сказал чернявый хмырь за столом. И откуда он столько знает?

Ферзь сплюнул под ноги горечь, жалея об одном — что в рукаве нет шила. А то бы засадил его в ухо незнакомцу, который развел опытного вора, как лоха на рынке. И дальше будь что будет.

В бронированном фургоне было не продохнуть от пороховых газов. За спиной у Архипа хрипел на лавке раненый доходяга Киля. Кочевые, устроившие засаду на старой дороге за Сетуньской поймой, умудрились дважды засадить ему из пружинного самострела в плечо. Одну стрелу Киля выдернул сам, вторую, пробившую руку насквозь, пришлось доставать светловолосому Шмидту. Его пулемет, закрепленный на станине напротив амбразуры в задней части кузова, быстро перегрелся, и Шмидт остался не у дел.

Надо было легкие сендеры брать, подумал Архип Дека, прислушиваясь к скрежету под фургоном. Людей три десятка, а то и целую бригаду, и всем гранаты раздать. По его приказу перед выездом с территории клана башмачников на машину навесили еще несколько листов брони. Прикрыли колеса и кабину, отчего и без того тяжелый самоход стал вдвое неповоротливей и никак не мог разогнаться на ухабистой дороге, чтобы уйти от преследователей. О возвращении в Москву помышлять не стоило, кругом тянулся лес, развернуться негде. К тому же позади на повороте в Сетуньскую пойму факелом горел взорванный мутантами грузовик, в который Архип посадил десять своих лучших бойцов. Погибли все, разом, когда под днищем грузовика оглушительно грохнуло и кузов объяло пламенем.

Кочевые мутанты на ездовых ящерах легко обгоняли фургон, их силуэты мелькали за деревьями. Вырываясь вперед, всадники иногда выскакивали на дорогу и, пустив по машине стрелу из лука или духовой трубки, тут же уносились прочь. Гремели одиночные выстрелы, видимо, у некоторых мутантов были ружья.

Завизжали тормоза, Архипа и всех, кто был в кузове, швырнуло на пол, самоход накренился, встав на два колеса. Внизу что-то хрустнуло; в амбразуре мелькнула перевернутая повозка, лежащая поперек колеи. Грива, управлявший фургоном, задел ее бампером. Как он дальше вырулил, удержав машину на дороге, одному некрозу ведомо.

Архип вскочил, но тут самоход опять вильнул, и глава клана повалился на лавку, едва не выпустив маузер.

— Хозяин! — завопил Шмидт. Стоя на коленях, он размахивал руками, вертя головой. — Стреляй скорей! Лезут! Лезут, хозяин!!!

По сторонам от фургона двое кочевых заарканили крюками поручни на крыше, соскочили с ящеров и, повиснув на веревках, стали подтягиваться.

Архип рывком поднялся с лавки, шагнул на середину отсека, целя из маузера сквозь смотровую щель в мутанта с правого борта.

В кабине клацнула дверца, жахнул выстрел — это Грива, выглянув наружу, шмальнул из обреза в мутанта слева. Кровь вперемешку с кусками плоти брызнула сквозь узкие амбразуры внутрь фургона, заляпав Шмидту грудь и шею. Башмачник отшатнулся и толкнул плечом Архипа. Глава клана непроизвольно вдавил спусковой крючок и выпустил длинной очередью все пули мимо.

Шипя проклятия, Архип Дека приставил к приемнику маузера последнюю обойму, вдавил маслянистые латунные патроны большим пальцем в плоский короб магазина перед спусковым крючком, и они со щелчками ушли вниз. До Октагона уже недалеко, там жрецы-каратели, там Ильмар Крест, новый хозяин московского Храма, которого Архип собрался шантажировать. Имеется у него для того документ важный, поэтому встречу не в обители назначил, где чужих ушей полно, протоколом всегда переговоры сопровождают в присутствии доверенных лиц… Дека поднял маузер, уперев деревянную кобуру-приклад в плечо, и выдернул опустевшую планку обоймы. Лязгнул затвор, дослав патрон в ствол.

Кочевник, воспользовавшись моментом, пока он перезаряжал пистолет, взобрался на крышу и притаился.

— А-а-а! — заорал вдруг Шмидт, пытаясь сорвать пулемет с крепления на станине и таращась на потолок. Сидевший напротив Киля, кусая губы, забился в угол, сжался, подогнув ноги к животу, боясь пошевелить раненой рукой.

— А-а-а! — продолжал тянуть Шмидт.

Архип зажмурился на миг. Ему сильно захотелось оказаться у себя на галерее, в башне клана, где есть комната с древней чугунной ванной. Погрузиться в подогретую воду, пропущенную через угольные фильтры, и чтобы рядом на табурете непременно стоял патефон и играла любимая пластинка.

Голова Шмидта дернулась, когда Архип звезданул ему прикладом в зубы. Блестящими безумными глазами светловолосый уставился на хозяина, беззвучно разевая рот. Потом схватился за лицо, размазывая по щекам кровь с разбитых губ, попятился к стене и вздрогнул. Что-то тупо стукнуло ему в спину, башмачник замер на миг. Медленно повернулся — под левой лопаткой торчал дротик — и рухнул всем телом на Килю.

Глава клана сжал зубы, задрав ствол к потолку, трижды выстрелил. В дырки от пуль упали лучики света, пронзив дымный сумрак фургона белыми полосами. Один луч мигнул, видимо, тварь наверху сместилась, заслонив на мгновенье отверстие. Архип крепче сжал пистолетную рукоять и дал очередь, дырявя крышу фургона кривым пунктиром.

Вверху раздался гортанный возглас. Подстреленный мутант шлепнулся на крышу, тонкий лист жести в передней части фургона прогнулся под ним, а глава клана продолжал палить в потолок, пока не расстрелял весь магазин.

Опустив маузер, Архип, хватаясь за стену, прошел к окошку, через которое можно было переговариваться с водителем, сдвинул заслонку и заглянул в кабину.

Грива сжимал руль так, что побелели костяшки пальцев. Сквозь щель в бронированных листах, приваренных к кабине вместо лобового стекла, виднелась накатанная колея, по краям которой тянулись редкие деревья. Впереди показались ржавые остовы древних автомобилей. Искореженные автобусы, грузовики, бесформенные смятые куски железа, снятые с рам кабины и горы покрышек — целое кладбище машин. За ним высился холм с редким подлеском на склоне. Отсюда до Октагона уже рукой подать.

— Дотянем?! — крикнул Архип, пряча маузер в кобуру.

Ему не нравился скрежет под днищем фургона. С того момента, как они разминулись с повозкой кочевых, звук стал громче. Видно, при ударе повредило ходовую. Самоход бросало из стороны в сторону, Гриве приходилось постоянно подруливать, резко выкручивая баранку то влево, то вправо.

— Не мешай! — огрызнулся башмачник.

Его курчавые сальные волосы растрепались по щекам, крупные капли пота стекали по шее за ворот расстегнутой рубахи. Ляпни он такое главе клана при других обстоятельствах, Архип сразу бы его пристрелил, но сейчас… сейчас все было по-другому.

Присев, он сунул руку в окошко, схватил обрез Гривы, лежавший на широком сиденье. Зажав его под мышкой, нашарил на стенке кабины патронташ, висевший на крючке над головой у водилы, и, выпрямившись, принялся заряжать оружие.

Два патрона Архип загнал в стволы, два стиснул зубами, отчего рот исказился уродливым оскалом. Забросил свернутый петлей патронташ на плечо и шагнул к станине с пулеметом.

Как раз вовремя. Через амбразуру глава клана разглядел двух всадников на ездовых ящерах, мчавшихся за самоходом. Наяривая пятками в поджарые бока манисов, мутанты, на которых из одежды были лишь меховые безрукавки и кожаные шорты, крутили над головами веревки с крюками на концах. Они подобрались почти вплотную. В нижней части кузова есть подножка, и если оба заскочат на нее, то, просунув руку в щель, смогут отомкнуть засов на двери либо, зацепив крюки за амбразуру, сорвать дверь с петель. Ящер-манис — сильный мутафаг, весу в нем меньше, чем в самоходе, но тут их два, как упрутся крепкими ногами в землю…

Архип опустился на одно колено рядом со станиной пулемета, положив обрез на локоть, тщательно прицелился и спустил курки. Заряд дроби снес правому ящеру половину черепа, разорвав в клочья меховую безрукавку на животе наездника, выбросил того из седла. Всадник слева с воинственным кличем метнул крюк на веревке в самоход.

Загнутая железка полетела вверх, ударилась о крышу фургона, лязгнула, зацепившись за поручень, и мутант, схватив веревку двумя руками, с воплем выпрыгнул из седла. Он громыхнул всем телом в дверь и заслонил амбразуру.

Архип переломил обрез, схватил один патрон, зажатый в зубах, но не попал им в ствол. Самоход резко повело в сторону, патрон упал на пол и откатился в угол. В амбразуру просунулась когтистая грязная лапища, зашарила по двери в поисках задвижки. Следя за рукой мутанта, Архип трясущимися пальцами пытался зарядить обрез, но все время промахивался мимо казенника.

Мгновения слились в вечность. Сердце в груди тяжело бухало, он слышал каждый вдох, казалось, что пот течет рекой с головы за шиворот и уже насквозь пропитал кожаную куртку, брюки, хлюпает в сапогах.

Мутант нащупал задвижку, потянул ее в сторону. Глава клана, так и не зарядив оружие, закричал, подался вперед и замолотил разряженным обрезом, как дубинкой, по жилистому, увитому набухшими венами предплечью твари.

И тут над ухом громыхнул пулемет.

Архип отпрянул к стене, заслоняясь рукой. Раскаленный ствол еще трижды плюнул огнем, чихая, как прохудившийся клапан в паровом котле, и смолк. Шатаясь, Шмидт, на бледном лице которого не было ни кровинки, отпустил пулемет и повалился на пол.

Архип устремил взгляд на дверь. Мутанта на подножке не было, створку вокруг задвижки и амбразуры забрызгало кровью. Значит, Шмидт завалил тварюку. Глава клана, опасливо косясь на щели в стенах, подобрался к двери и сдвинул засов на место. Справившись с дрожью в пальцах, зарядил обрез, выглянул из амбразуры.

Позади самохода тянулась колея, лес исчез, вместо него всюду виднелись остовы автомобилей, покрышки и всякий железный хлам. По сторонам больше не раздавались громкие крики и гортанные возгласы мутантов.

Прислонившись спиной к лавке, Архип вытянул ноги и прикрыл глаза — все-таки прорвались, выехали на кладбище машин. Сейчас он успокоится и глянет, как там Шмидт. Потом поможет Киле, после справится у Гривы, что с машиной. Надо только отдышаться. Нельзя, чтобы Ильмар Крест увидел его таким разбитым и… напуганным. Не мешало бы умыться перед встречей — Архип Дека все-таки глава одного из крупных кланов. Его бригады держат под собой большую территорию возле Лужников, над которой высится стоэтажная башня, оставшаяся со времен Погибели. С той башни город просматривается как на ладони.

Когда фургон въехал во двор Октагона и остановился возле одинокого фонарного столба, оклемавшийся Киля заканчивал перевязывать Шмидта. Архип сидел на лавке и вытирал лицо смоченным из фляги полотенцем.

Снаружи донеслись голоса, хлопнула дверца — это Грива выбрался из кабины. Взглянув на так и не пришедшего в себя Шмидта, Архип поднялся, осмотрел себя, одернул куртку под ремнем. Поставив ногу на лавку, протер рукавом запылившийся сапог, поправил кобуру с маузером у бедра и распахнул дверь.

Солнечный свет резанул по глазам. Архип встал в проеме, зажмурившись, чувствуя, как подрагивают пальцы. Легкий ветерок приятно холодил щеки, напряжение постепенно отпускало. Он посмотрел на безоблачное небо, оглянулся, невольно сравнив окутанный дымным сумраком фургон со склепом, и, ступив на подножку, спрыгнул на землю.

Возле машины терпеливо ожидали трое монахов. Двое в черных полурясах, надетых под доспехи из пластин панцирных волков, надежно защищавших грудь и спину, один в желтой тоге жреца-карателя. Протягивая блестящую кольчугу Архипу, он шагнул к нему со словами:

— Наденьте. — Спохватился и уточнил: — Достопочтенный Архип Дека?

Архип кивнул, разглядывая жреца. Лицо у того было почти треугольное: острые скулы, прямой нос, брови-скобочки, тонкие губы, обрамленные аккуратной бородкой, и узкий лоб. Светлые, как у Шмидта, волосы зачесаны назад.

— Среди кочевых, — пояснил жрец, — есть опытные охотники, они метко стреляют. Холмов вокруг заставы много, мы не можем их часто прочесывать, не хватает людей.

Глава клана молча взял кольчугу, натянул через голову. Подвигав плечами, поднял и опустил руки. Раньше он никогда не носил доспехов, повода не было. После слов жреца Архип призадумался, припомнив, как ранили Шмидта, а Киле продырявили руку в двух местах. И как мутанты Гриву не подстрелили? Выходит, не зря на самоход броню приказал повесить.

— Я мастер Федор, здешний распорядитель, — представился жрец. — Нужна ли вашим людям какая помощь?

— Да, — Архип махнул назад, — в кузове двое раненых.

За спиной раздался шорох, он обернулся. Из-под фургона вылез Грива, вид у него был возбужденный, глаза красные, волосы всклокочены. Вся одежда в пыли и пятнах машинного масла. Водила тяжело опустился на подножку под дверью и сказал:

— Хозяин, заднюю ось менять надо, муфта карданная — в хлам. В Москву так запросто не возвернемся. Тут ремонта на декаду…

Он вытер пот со лба и шумно вздохнул.

Направив жестом монахов в фургон, мастер Федор произнес:

— На заставе есть механики, самоход починят, токмо время надобно. Прошу… — Он плавно повел ладонью. — Преподобный Ильмар вас ожидает, следуйте за мной. — И зашагал прочь от фургона.

«Преподобный, — повторил про себя Архип. — Как быстро все меняется. Еще недавно при одном упоминании атамана Креста торговцы, шедшие караванами в Москву, приходили в ужас. И вот нате: Преподобный».

Глава клана башмачников шагал за жрецом, особо не глядя по сторонам, и размышлял, как лучше повести себя при разговоре с Ильмаром, ведь тот очень необычный человек, раз смог так быстро власть в Храме взять. Когда-то он занимал там высокий пост, потом что-то не поделил с Гестом и пропал. Долгое время о нем никто не слышал, а когда четыре сезона назад на въезде в город грабанули первый фермерский караван с юга, все узнали, что в Московии появился новый клан. Да не просто клан, а целое войско. Атаман Ильмар Крест совершил пару лихих налетов на заставы Ордена, после чего Гест попытался покончить с бандой. Когда же выяснилось, что Ильмар постоянно перемещается по округе, лагерем долго не стоит в одном месте, московский Владыка связался с Архипом, предложил союз заключить выгодный и сообща разбить наглого атамана. Но прежде отряд башмачников должен сопроводить самого Геста куда-то в Пустошь. В качестве платы тот обещал Архипу три новеньких бронированных «тевтонца», правда без пулеметов, но все равно. Такие сендеры делают только в мастерских Ордена! Машина надежная, с мощным двигателем и ходовой, которой сноса не бывает…

Архип покосился на навесы справа, где как раз стояли два таких, накрытые брезентом. Только сейчас он понял, что они пересекли широкий двор и направляются к добротному двухэтажному строению из камня. Архип осмотрелся, ведь он никогда прежде не бывал в Октагоне, самой крупной и укрепленной на порядок лучше других заставе Ордена. Ее двор представлял собой по форме правильный восьмиугольник. В дальней его части под стеной был курятник и загон для птицы, по соседству — пристройка для скота, рядом стойло с лошадьми. На высоте в три человеческих роста вдоль стен тянулись бетонные перекрытия, лежащие на толстых опорах. Приглядевшись, Архип смекнул, что конструкцией они отдаленно напоминают галереи в башне его клана. Видимо, на месте Октагона когда-то стояло высокое, крепкое здание, которое во времена Погибели не было до конца разрушено. Монахи сильно перестроили его, возвели на верхних этажах бастионы, обложив их кирпичом.

Архип оглянулся. Из фургона на носилках вынесли Шмидта. Киля, поддерживаемый под руку Гривой, выбрался сам. С фонарного столба, возле которого стоял самоход, свисал трос, на его конце над землей медленно вращалось изуродованное тело, распятое на крестовине. «Верно, мутант», — решил Архип. И как он его сразу-то не заметил, выходит, совсем с головой в мысли ушел.

— Прошу сюда, — прозвучало рядом.

Федор стоял на ступеньках, указывая на вход в двухэтажную кирпичную пристройку у стены.

— Почему так тихо? Где все? — Архип еще раз окинул взглядом двор, постройки, перекрытия вдоль стен.

— Монахи несут службу, согласно осадному расписанию. На заставе сам Преподобный Ильмар, передвижения без особого на то приказа запрещены, — отчеканил жрец.

Потом ткнул пальцем в небо и добавил:

— Вы забыли про метких стрелков-кочевников на холмах.

— Серьезно тут у вас… — пробормотал Архип и уставился на запылившиеся носки своих сапог. У Ильмара, должно быть, в Храме много приспешников осталось. По слухам, когда он повздорил с Гестом, не все монахи поддержали последнего, иначе хотели строить отношения с кланами, потому Крест оказался в опале, ведь он козни против тогда еще живого Владыки замышлял. Значит, не зря Дека полез в политику, в эту бодягу. Он затеял тонкую игру и обязательно выгадает на том. Сейчас главное — дело повернуть так, чтоб мутафаг носа не подточил. Ведь никто прежде не пытался шантажировать главу московского Храма, один Архип такой умный и… наглый. Только у него бумага имеется, против которой Ильмару возразить будет нечего.

Он поднял взгляд на Федора:

— А мои люди?

Архипу было не по себе оттого, что он остался без охраны, стал заложником обстоятельств и теперь никак не мог решить для себя, с чего начать разговор с Преподобным.

— За них не волнуйтесь, им окажут помощь в лазарете, самоход отгонят в гараж. Прошу, — уже настойчивее повторил жрец.

Архип нахмурился, но смолчал. Поднялся по ступенькам и шагнул в дверной проем.

За ним оказалась крутая узкая лестница вверх, в конце которой виднелась тяжелая стальная дверь. На площадке, по сторонам от нее, стояли два высоких монаха со штуцерами за плечами. Когда Архип поставил ногу на последнюю ступень, один заступил дорогу, поднял руку, уперев широкую ладонь главе башмачников в грудь.

— Обыскать треба, — произнес монах густым басом.

Архип заскрежетал зубами, бросил взгляд через плечо. Федор кивнул.

— Руки! — скомандовал монах и подбил Архипу локти, чтобы тот развел их в стороны. Бесцеремонно начал ощупывать его под мышками, хлопать по бокам, присев, проверил штанины. Затем расстегнул деревянную кобуру на бедре у Архипа, достал из нее маузер, сунув себе за пояс, выпрямился.

Дека с трудом поборол желание дать монаху коленом в живот. Какая наглость: обыскивать его, главу клана башмачников! Да что они тут себе позволяют? Он же гость!

Словно угадав его мысли, мастер Федор сказал:

— Правила едины для всех. Я отвечаю за безопасность Владыки в Октагоне, прошу простить брата Ягоду, если сия процедура, достопочтенный Архип, вам показалась унизительной.

Архип скупо кивнул, опустил руки и хотел шагнуть к двери, но Ягода снова положил ладонь ему на грудь.

— Тута есть что-то под кольчугой.

— Что? — Мастер Федор поднялся на площадку, уставившись стальным взглядом на Архипа.

— Не вашего ума дело! — взбеленился тот. Толкнул монаха, сжав кулаки, резко повернулся к распорядителю: — Бумаги у меня там, в подкладку зашиты. — Архип слышал, как дышат охранники ему в затылок.

— Хорошо, — спокойно проговорил Федор. — Пропустить. — Он дернул подбородком, и монахи посторонились.

За дверью оказалась небольшая комната. Все убранство — лежанка с меховым покрывалом у дальней стены, лавка под окном справа, слева — стол, за которым сидел коренастый с седым ежиком волос человек. Пол был устлан ворсистым ковром с выцветшим рисунком.

Архип прошел на середину комнаты, за спиной скрипнули петли: Федор остался за дверью. Что ж, тем лучше, глава клана башмачников рассчитывал на разговор без свидетелей.

Ильмар смотрел перед собой невидящим взглядом, поставив локти на стол, подпирая кулаками подбородок. Архип с интересом изучал его грубо слепленное лицо: кожа толстая, обветренная, на щеках поджившие ссадины, глаза глубоко посажены, словно в бойницы, лоб высокий; нос новоиспеченному Владыке московского Храма явно не раз ломали в драке, хрящ на переносице сплюснут, повернут слегка вбок, отчего одна ноздря выглядит шире другой.

— Садись, — неожиданно произнес Преподобный, и Архип вздрогнул.

Ильмар откинулся на спинку стула, взяв со стола серый лист бумаги. Взгляд у него при этом оставался отрешенным, будто смотрит сквозь пол куда-то во двор.

Архип шагнул к лавке, пригнувшись, покосился в окно — фургона на прежнем месте не было. Значит, в гараж отогнали. Быстро. Он сел, передвинулся на край, поерзал и снова подался на прежнее место.

Не то чтобы лавка была жестковата — ему стало неуютно в этой маленькой комнате, где не так много света. Архип почувствовал себя, как в задымленном кузове самохода. Низкий потолок давил, глухие кирпичные стены угнетали своим видом. То ли дело в башне: там всегда простор, Москва как на ладони и ветер гуляет по галереям. Хотя среди башмачников были и такие, кто выше пятого этажа никогда не поднимался.

— Обойдемся без почестей, словечек типа «достопочтенный» и «преподобный», — начал Ильмар, перехватил лист двумя пальцами, развернув обратной стороной. — Без протокольных сложностей, писарей и переговорщиков.

Архип кивнул. Новая метла по-новому метет… тем лучше. Он снова поерзал на лавке, присматриваясь к серому прямоугольнику, который был испещрен мелкими закорючками.

— Это договор, — Ильмар тряхнул листком, — подписанный Гестом, скрепленный печатью Ордена. Скажи мне, Архип Дека, имеется ли у тебя второй экземпляр?

«Эк-зем-пляр», — повторил про себя глава клана башмачников сложное слово и положил ладонь на грудь, где в куртке за подкладку были вшиты бумаги.

— Привез, значится. — Ильмар правильно истолковал его жест. — Стало быть, Храм в союзе с башмачниками.

Архип растерянно кивнул. Преподобный бросил лист на стол, придавив ладонью, после недолгого раздумья сказал:

— Это хорошо. Очень хорошо.

Глаза у Ильмара заблестели, лицо ожило, от маски отрешенности не осталось и следа. Крест подался вперед, расправив крепкие плечи, с хрустом сжал кулак.

— Вот они где все будут! Слышишь, Архип? Мы всех возьмем за горло и будем держать, пока их поганые языки не вывалятся из глоток и не посинеют!

— Э-э… — Архип открыл рот.

— Да, башмачники получат плату за свои услуги. Сполна, — быстро проговорил Ильмар. — Союз в силе. — Он схватил карандаш, размашисто подписался на листке и продолжил: — «Тевтонцы», подряд на обувку — все как в договоре, в обмен на помощь в войне. — Ильмар встал, вышел из-за стола и протянул листок Архипу. — Вот.

— Э-э… — выдавил тот, глядя на него снизу вверх. — Собственно… э-э…

Мысли в голове Архипа спутались, он не знал, что сказать, с чего начать. Машинально взял бумагу, пробежал строчки договора и удивился еще больше. Часть текста была вытравлена и переписана. С листа исчезло упоминание о поимке Ильмара, что тот изменник и подлежит истреблению.

Архип рассчитывал шантажировать бывшего атамана, при этом хотел уладить все по-тихому: получить плату в обмен на бумаги. Правда, плату, по его разумению, увеличенную втрое. Ведь из похода с Гестом никто не вернулся, клан потерял людей, лошадей, бензовоз, за который Архип отвалил топливным королям немалые деньги…

Все пошло не так, как он планировал. Ильмар опередил его, добрался, стало быть, в архивную комнату при Храме, где хранятся протокольные записи, лишая Архипа тем самым всякого преимущества в торге. Похоже, клонит на свою сторону встать?

Глава клана снова открыл рот, но, ничего не сказав, подумал: с чего вдруг бывший атаман так добр? Что замышляет? Плату сулит, не вспоминая про то, что Архип с Гестом банду его и самого Ильмара хотели истребить, как мутантское племя, случайно забредшее в Московию с окраин Крыма.

Бывший атаман сел рядом, положил руки на колени. На правом мизинце Преподобного сверкнул перстень с необычной печаткой, где был изображен человек в шестерне.

— Все без обману. Два «тевтонца» получишь сразу, — произнес Ильмар, глядя перед собой. Стукнул легонько кулаком по колену. Помолчал. — Мне доложили, что по дороге в Октагон на вас напали мутанты.

Архип кивнул, опять уставился на листок.

— Тогда вернемся в Москву вместе, — сказал Ильмар. — И немедля.

Глава клана резко повернулся к нему. Роста они с Ильмаром были примерно равного, один увидел свое отражение в зрачках другого.

На что рассчитывает Преподобный? Вывезти башмачников в лес и пристрелить, как бешеных шакалов? После забрать бумаги, а гибель главы клана легко можно списать на мутантскую засаду…

Архипу опять захотелось в свою башню, на галерею, забраться в ванну, чтоб патефон играл любимую пластинку, но при этом на табурете был графин с картофельной водкой. Глава клана пил редко, но сейчас накидался бы до беспамятства — рюмка за рюмкой, лишь бы забыться.

— А бумаги… — снова заговорил Ильмар. — Свой экземпляр договора отдашь, когда в башню приедем. — Он похлопал главу клана по плечу, поднялся и прошел за стол.

Архип шумно выдохнул, все это время он сидел затаив дыхание. Рубаха на спине взмокла, листок в его скрюченных пальцах подрагивал.

— Так устроит? — спросил Ильмар, усаживаясь на стуле.

— Что?.. А, — спохватился Архип. — Да. Честная сделка.

Сейчас он готов был отдать бумаги без всякой платы, лишь бы вернуться в клан живым и невредимым. А что до соглашения с Орденом, так башмачникам без разницы, кто рулит в Храме, у них без монахов своих проблем хватает. Вон, далеко ходить не надо, нищие кварталы под боком. Недавно от Ферзя заявился молодчик… — Архип попытался вспомнить его имя. — Кажется, Брюква, так звали бандюгана? Нет, Крапивой кликали, у него лицо еще было все красное, кожа жесткая, как наждак, такое случается, если на нее радо-порошок просыпать. Видно, бандюган его нюхнул по пьяни вместо дурман-травы и перестарался, оттого рожа стала пунцовой. Так он тогда заявил Деке, что братва теперь претендует на эстакаду и западный въезд в Лужники, то есть отстегивать должны башмачники ежесезонно за то, с чего сами имеют, пропуская караваны торговцев на рынок. Наглецы! Архип и сам давно хотел нищие кварталы к рукам прибрать, мимо них старая дорога пролегает, если подмять под себя те территории, много выгоды клан получит, ведь всем известно в Москве, что в кварталы с Крыма наркоту поставляют. Это ж какой куш у Ферзя отобрать можно? Самого вора давно пора удавить и в нужнике утопить, удалось бы только добраться до него. Если Ильмар не обманывает, а у Храма зуб на Ферзя и нищие кварталы, то воровскую общину можно разогнать, часть людей под свое крыло взять… У Архипа приятно защекотало в груди, губы искривились в улыбке.

Сдвинув брови к переносице, Ильмар сурово смотрел на него.

— Будем воевать вместе, — поспешил заверить Архип. — Башмачники всегда были на стороне Ордена.

Ильмар кивнул, морщины у него на лбу разгладились. Он покрутил кольцо с печаткой на мизинце, сказал:

— Да. В Москве должен быть один хозяин, иначе против мутантов не выстоять.

— Э-э… — Глава клана разинул рот, удивленно хлопая глазами. Он-то считал, что Ильмар говорит о войне с нищими кварталами. — Ты к чему клонишь? Один хозяин…

— Очнись, Архип! — Бывший атаман хлопнул по столу.

Скрипнула дверь, в комнату заглянул мастер Федор, над его плечом показалась голова Ягоды.

— Исчезли оба! — рявкнул Ильмар.

Дверь тут же закрылась.

— Мутанты, — уже спокойно произнес Ильмар. — Обложили Москву с юга. Пройдет декада, твари доберутся до угодий люберецких кормильцев, отрежут дороги к нефтяному заводу в Капотне, что делать будем?

Архип молчал.

— Я начал переговоры с топливными королями, — продолжил Ильмар. — Решили Совет собрать.

— Совет? — выдохнул глава клана.

— Со времен Зачинщика Прилепы, основателя Ордена Чистоты, в городе не было единого управителя.

Ильмар кивнул:

— Совет. Мэра выбирать будем.

Крум не любил сидеть возле костра, ему хватало солнца днем. В Московии было так же жарко, как на горе Крым, поэтому следопыт отсел подальше от огня, вынул из-за пояса нож, обмотанный полоской сыромятной кожи, и принялся снимать оплетку.

— Чиво-о ты? — Стоян плюнул с досадой. — В самоходку динамит… не дал кинуть, Демир, чиво-о?

Старший из братьев Верзил всегда коверкал слова, тянул их, преувеличенно гримасничая, будто только что сырую кальмарку съел и теперь у него живот пучит. Косясь на Стояна, Крум снял с ножа оплетку и воткнул его в землю так, что снаружи осталась лишь плоская рукоять.

Демир, высокий тощий старик, молчал. Держа в руках банку с маслом катрана, он щурился, глядя на костер, напротив которого плечом к плечу сидели трое: Стоян, Жив и Тодор. На братьях были меховые безрукавки со штанами и плетеные из лозы сандалии. Стоян зажимал между колен длинное ружье, прислонив цевье к плечу, таращился на старика, ожидая ответа. Бритый наголо Жив чистил пороховой самострел, а Тодор собирал в пучок свои длинные, темные как смоль волосы и ровнял их тесаком, срезая концы, чтобы в глаза не лезли.

Почесав жесткую короткую бородку, Крум взял полоску кожи и вздохнул. Злится старший Верзила, шипит, как манис перед случкой, подначивая старика за вчерашнее.

Утром отряд следопытов вместе с воинами из племени Чембы преследовал самоходку в Сетуньской пойме. Жив, Тодор и сам Крум, заслышав Демирову дудку в разгар погони, вышли из боя, осадили ящеров, лишь Стоян мчался вперед среди деревьев, вопя в запале во все горло, пока в ляжку его маниса не угодила шальная пуля и тот не скопытился, сбросив седока.

Сберегли духи пустыни Стояна от случайной смерти, не зря Крум им каждый вечер добрые слова шепчет. Он посмотрел на юг, где высилась гора Крым, пошевелил губами, беззвучно повторяя длинные имена тех, кому поклонялся всю жизнь, и вспомнил судьбу Мурдана, четвертого брата Верзилу, погибшего три сезона назад.[2] Снова вздохнув, обернул полоской кожи рукоять, торчащую из земли, и завязал первый узелок.

В глубокой расселине за спиной застучали камни, недалеко от костра взволнованно зашипели проснувшиеся манисы. Быстро поднявшись, Крум подхватил утыканную шипами дубинку, шагнул к краю, вглядываясь в черную бездну. Следопыт знал: такие звуки могут принести опасность. На Крыме он без труда распознал бы, почему по склону просыпались камни, но здесь, у Разлома, все было по-другому. Тут не живут крабы и катраны, нет медуз, а кохар — висящий на шее мешочек со снадобьем, отпугивающим мутафагов, — не действует на местных хищников. К костру мог подбираться неизвестный Круму зверь, а может, и того хуже, лазутчик московских кланов, вынюхивающий подходы к лагерям кочевых племен. В Московии полно незнакомых запахов, заслышав которые, даже опытный следопыт быстро терялся, не в силах распознать, к кому те относятся: животному или человеку. Поэтому кочевые держались каменистых равнин и расселин, стараясь встать лагерем подальше от непривычных глазу рощей.

Снизу долетели слабые всплески, и все стихло. Крум постоял, шаря взглядом по окрестностям. Вдалеке, где через Разлом от склона к склону протянулся длинный мост, светился огнями захваченный поселок. Оттуда иногда доносились громкие возгласы и редкие выстрелы: воины из племени Чембы праздновали недавнюю победу, ведь они завладели еще одной дорогой на Москву. Кажется, ее называют Можайским трактом. Недовольно покачав головой, следопыт вернулся к костру. Беспечно мутанты себя ведут, ночью напоказ выставляются, силой хвастают, он бы никогда так не поступил.

Опустившись на землю, кивнул Демиру, мол, все спокойно, поджал ноги и принялся за незаконченное дело — обматывать полосками сыромятной кожи рукоять ножа, хитро сплетая узелки в один ряд, чтобы потная ладонь во время схватки с врагом нечаянно не соскользнула. Нож из плавника катрана — опасное оружие. Если не уметь с ним управляться, то можно поранить в первую очередь себя, настолько острые у него грани. Само же лезвие шершавое, как наждак, стоит провести по матово-черной поверхности — и хорошо, если останешься без кожи на пальцах, бывало, что неумехи сдирали мясо до кости, становясь на всю жизнь калеками.

— Чиво-о молчишь? — не выдержал Стоян. Верзила подался вперед, выпятив нижнюю челюсть. Плохо дело, совсем завелся.

— Думаю, — спокойно сказал Демир и склонил голову набок. Качнув высоким гребнем седых волос, просунул худую морщинистую кисть в банку, зачерпнул катраньего масла и растер по ладоням, после чего принялся смазывать гребень, роняя на лицо жирные капли. Волосы станут еще жестче и засверкают на солнце. Враги будут бояться одного его вида, считая, что из головы старого мутанта торчат стальные шипы, которыми он проткнет их в схватке.

— Думает… старый дурень, — старший из братьев-мутантов заухал, довольный тем, что Демир не смог ответить на вопрос, и повторил: — Думает…

Стоян, сняв с ремня динамитную шашку, пихнул локтем Жива и показал ему взрывчатку.

— Чиво думать? Поджигай, бросай, — он повернулся к Тодору. — Вот так.

Щелкнул пальцами и достал из кармана меховых штанов зажигалку, чтобы запалить фитиль.

Тодор опустил тесак, уставился на брата, морща бугристый лоб. Он был младшим среди Верзил и вообще разговаривать не умел.

— Заткнись, Стоян, — ответил ему старик. На его блестящих от масла волосах играли сполохи костра. — А вы, молодые, чего ухи развесили? Самоходка та была броней обвешана, взрывом не возьмешь. Видали, сколько воинов Чембы там полегло?

Младшие братья закивали. Крум хмыкнул, дернув плечами, не прекращая возиться с рукоятью ножа.

— Глупые потому что, — продолжал Демир, — лезли на рожон. Мозгов совсем нет, как у Стояна.

Старший Верзила побагровел.

— Самоходку было не взять, — заключил старик.

Он закрыл банку, завинтив крышку, передвинул со спины на живот походную суму, пошитую из мочевого пузыря маниса, и стал бережно складывать в нее свои вещи: точильный камень, моток веревки, оптическую трубу с треснувшей впереди линзой, пружинный самострел. Хорошо наточенный кинжал Демир сунул в ножны на поясе и добавил:

— Дурни мы, что за Ханом пошли. Не надо было с Крыма уходить.

— Чиво-о?! — проревел Стоян, поднимаясь. — Хан — вождь нашего племени. Чемба — великий вождь всех племен!

Верзила перешагнул костер, протягивая ручищи к старику. Вот теперь пора было вмешаться. Крум сделал кувырок, оказавшись в круге света, встал между Стояном и Демиром, выставив перед собой нож. И все это одним плавным движением.

— Понеслась, — бросил Жив.

Крум, как и Демир, предпочитал штанам короткую меховую юбку, а плетеным из лозы сандалиям, которые носили большинство кочевников, — кожаные мокасины на мягких подошвах, те долго не снашиваются и на камнях не скользят, в них по горе Крым удобней лазать.

Острие ножа едва не коснулось выпяченного подбородка Стояна. Зарычав, Верзила выбил нож, занес кулак над головой Крума, который был вдвое ниже ростом. И тому ничего не оставалось, как двинуть коленом противнику между ног.

— О-о-о! — вырвалось из глотки здоровяка.

Его лицо исказилось, глаза выкатились из орбит, взревев, он схватил Крума за шею. Тот врезал ему ладонями по ушам, и Стоян, разжав пальцы, с громким воем повалился спиной в костер.

Пыхнуло, затрещали ветки, во все стороны полетели искры, запахло паленым мехом. Стоян перекатился на живот. Безрукавка на спине занялась синим пламенем. Демир обошел присевшего Крума и плеснул из фляги Верзиле на спину.

Жив, подпрыгивая от возбуждения, что-то лопотал, не умевший говорить Тодор от переизбытка чувств несколько раз стукнул себя кулаками по высокому бугристому лбу. Оба предвкушали зрелище и не спешили вмешиваться, надеясь, что Стоян быстро поднимется и накостыляет наглому низкорослому Круму по полной. А уж потом братья вместе с Демиром полезут их разнимать, чтобы один другого не прибил ненароком, если дело зайдет слишком далеко.

Стоян сел, тряхнул головой, разинув рот. Отыскал взглядом Крума, пожевав губами, сплюнул в костер и не спеша встал на ноги. Крылья его носа раздувались, как жабры катрана, глаза безумно сверкали. Он пригнулся, сжав кулаки, хищно ощерился и уже хотел двинуться на следопыта, когда из темноты донеслось.

— Да вот же они. Эй!

Все повернулись на звонкий голос. Тодор с Живом растерянно переглянулись, Демир и Крум разом нахмурились, а Стоян выпрямился и протяжно выдавил из себя:

— Притащила нелегкая… Кальмарку им в зад.

Он метнул колючий взгляд на Крума, мол, продолжим, когда люди уйдут. Низкорослый следопыт кивнул и отвернулся.

К костру шагали трое, у одного на поясе загорелась карбидная лампа. Ее яркий слепящий свет озарил пространство на много шагов вперед. Крум заслонился рукой, пытаясь разглядеть, кто к ним пожаловал. Одного он узнал по голосу: это был одноногий пацан, который приходил к следопытам три дня назад в сопровождении охранников из отряда Чембы и долго разговаривал ни о чем, расспрашивая про Крым и что мутанты знают о Московии.

Судя по силуэту, первым шел Чемба, в свете лампы виднелся торчащий над его плечом трезубец из арматуры. На голове вождя слабо мерцал намазанный маслом катрана шлем, искусно выточенный из черепа пятнистого маниса.

Крум потянул носом и понял, что за вождем следуют два человека. Запах брезентовых курток и давно не чищенной кирзы, из которой люди так любят шить сапоги, разносился на всю округу. А еще оба давно не мылись. Странные все-таки люди существа, ведь ясно же, что в Пустоши любой мутафаг их на большом расстоянии почует и спрячется, а может, наоборот, начнет охотиться за ними.

Одноногий, у которого ниже левого колена была приделана необычная блестящая железяка, заменявшая ему стопу, шумно пыхтя, тащил в руках большой холщовый мешок. Рядом с ним шел чернявый широкоплечий незнакомец, похожий на старателя. Крум ощутил на себе его цепкий, как у шамана, оценивающий взгляд и насторожился. Внутренне весь напрягся, не понимая пока, что не так. Демир придвинулся к нему и шепнул:

— Впервые вижу, чтобы Чемба с двумя людьми и без охранников по лагерю ходил.

— Ну конечно, вот что не так!

— Чембу не слушай, — шептал Демир, — следи за чернявым.

Обескураженный Крум повернулся к старику, спросив одними губами: почему? Но тот не успел ответить — троица подошла к костру и остановилась. Незнакомец погасил лампу.

Братья Верзилы сгрудились в двух шагах от Крума с Демиром. Стоян подобрал ружье, поставил его прикладом на землю, взявшись за ствол. Жив и Тодор стояли за спиной старшего брата, склонив головы.

— Эти? — Чернявый повернулся к Ежи.

Пацан, лицо которого блестело от пота, бросил мешок на землю, утершись рукавом, выдохнул:

— Они, Владыка.

При этих словах Демир едва заметно вздрогнул. Что его так напугало? Крум скосил взгляд на старика, лихорадочно соображая, в чем тут дело.

— Ты уверен в них?

В голосе незнакомца, которого назвали странным именем Владыка, промелькнуло сомнение.

— Чемба, может, стоит других антропов подыскать?

Вождь окинул взглядом пятерку следопытов, сдвинул трезубцем шлем на затылок и наморщил лоб, как это часто делают братья Верзилы, когда у них начинается мыслительный процесс.

— Они лучшие, Владыка, — снова заговорил Ежи. — Я беседовал с сотней мутантов, но среди всей армии, — он слегка поклонился в сторону Чембы, приложив руку к груди, — армии великого вождя Чембы… не найдется таких умных, способных по-людски разговаривать и ясно выражать мысль кочевников.

Владыка прикрыл глаза, потер ладонями лицо. Круму на миг показалось, что чернявый выглядит сильно утомленным, как будто не спал несколько ночей подряд. А может, это всего лишь отсветы от костра так ложатся. Впрочем, когда тот сложил руки на груди, взгляд его темных глаз стал еще пристальней и жестче, как у шамана, зовущего злых демонов.

— К тому же они следопыты, — добавил Ежи.

Чемба стукнул себя кулаком в грудь и рыкнул:

— Лучшие!

— Кто у вас главный? — спросил Владыка, рассматривая пятерку мутантов и задержав взгляд на Стояне.

Крум скрежетнул зубами. Духи пустыни! Только бы Верзила не ляпнул, что он старший. После гибели Мурдана в отряде следопытов вспыхивали частые перепалки, кончавшиеся драками. Крум всегда держал кулаки за старика, Тодору с Живом было до кохара, кто ими верховодит, а вот Стояну — нет. Он желал стать лидером.

Верзила переступил с ноги на ногу, медленно повел рукой в сторону, указав на Демира, и нехотя выдавил:

— Он.

— Да, — тут же выплюнул Жив.

Тодор закивал, а Крум облегченно вздохнул и, положив ладонь на плечо старика, сказал:

— Демир.

На миг глаза Владыки округлились, потом брови сдвинулись к переносице, вокруг носа залегли глубокие складки.

— А что? — Ежи растерянно повернулся к нему.

И тут заговорил Демир:

— Владыка Баграт озадачен моей внешностью. Но ведь у людей говорят: встречай по одежде, провожай…

— По уму, — закончил Баграт. — Так. — Он помолчал. — Откуда меня знаешь? Бывал в Киеве?

Демир покачал головой:

— Не доводилось, но наслышан. Связал события в один узел и сделал выводы.

— И какие? — лицо Владыки разгладилось, он с любопытством смотрел на старика.

Демир взглянул на Чембу, который озадаченно морщил лоб.

— Ты привел нас в Московию с другой целью, — твердо проговорил старый мутант. — Но без войны с кланами ее не достигнуть.

Баграт хохотнул и вдруг помрачнел:

— Черт-те что… ты мудр.

Ежи заволновался. Глаза забегали из стороны в сторону, он было приоткрыл рот, но передумал говорить.

Крум ничего не понял из сказанного. Восхищаясь тем, как достойно отвечал незнакомцу Демир, одновременно радовался за него: теперь в их отряде есть лидер. И его избрание случилось в присутствии Чембы — так что Стоян уже не отвертится, будет слушаться старика во всем.

— Ладно, — произнес наконец Баграт. — Ежи, объяснишь им все, потом приходите в поселок.

Одноногий пацан часто закивал, присел у мешка, который принес к костру, стал развязывать узел.

Владыка зажег лампу на поясе, махнул Чембе и хотел повернуться, чтобы уйти, но задержался и добавил:

— Только растолкуй им все доходчиво. — Ежи замер, так и не развязав узел. — Пусть побреются хорошенько, подстригутся, кому в том есть необходимость…

Он дернул острым подбородком в сторону Демира и продолжил:

— И с одеждой будь повнимательней, не хочу, чтобы в Москве их сразу признали за чужаков. Все должно быть естественно.

— Уразумел, Владыка, — выдохнул Ежи. — Сделаю.

Баграт снял лампу с пояса и зашагал в ночь.

Чемба прошел мимо стоявших неровным строем следопытов, заглядывая каждому в лицо. Тодору даже поддел трезубцем подбородок, пристально так посмотрел в глаза, потом отступил на шаг и гаркнул воинственное напутствие, на что пятерка ответила единым кличем, призвав в свидетели духов Донной пустыни.

Вик подтянул разводным ключом клапан на стенке парового котла, постучал по медным изогнутым трубкам, убегавшим в короб над головой, и выбрался из-под станины с наковальней.

— Порядок, заводи! — кивнул он Георгу.

Щурясь от яркого света карбидных ламп, развешенных под потолком, Вик встал за спиной у киборга, наблюдая, как тот проворачивает большое колесо-маховик, держась за рукояти.

— Бяшка, — позвал Георг.

— Чего? — радостно отозвался тот, заерзав на верстаке, сколоченном из толстых брусков в дальней части мастерской.

— Сгоняй до Фёклы, поесть принеси, вот чего.

Было жарко, торс и плечи Вика лоснились от пота.

Босой, в одних штанах, подвернутых до колен, он следил за манометрами, чтобы давление в системе не прыгнуло, как в прошлый раз, когда котел чуть не взорвался.

Они провозились с прессом целый день в поисках неполадки и только к вечеру разобрались, заменив неисправную деталь, правда, для этого им пришлось срезать автогеном правую стойку вместе с трубками, разобрать короб и после сварить все заново.

— Воды принеси! — крикнул вдогонку Вик, когда Бяшка прошмыгнул за его спиной к воротам.

— Сколько? — донеслось с улицы.

— Ведерко! Мыться будем.

Вик снова повернулся к прессу, который занимал почти половину мастерской. Георг застопорил колесо, следя за шайбами манометров, шагнул к двум длинным рычагам, торчащим из левой стойки, рядом с наковальней. Взявшись за рукояти, потянул один вверх, другой — вниз. Блестящий поршень с молотом на конце плавно пошел к потолку, скользя по вертикальным направляющим, с шипением из патрубков под ним вырывались струи пара.

Вик вздрогнул, когда молот грохнул о наковальню. Опять пополз вверх, уже быстрей, и ритмично забухал по станине, сотрясая пол и стены мастерской.

— Порядок, — сказал Вик. — Глуши.

Киборг закрутил небольшой вентиль, тихонько стукнул титановым пальцем по манометру на конце изогнутой трубки под паровым котлом и взялся за колесо-маховик.

Подойдя к верстаку, Вик сложил инструменты в ящик. Снял с гвоздя в стене драный халат и стал вытирать лицо, шею, плечи, косясь на Георга.

Некоторые детали киборга соединялись жгутами разноцветных проводов. Даже при полуденном солнце Георг редко ходил без верхней одежды, надевал обычно куртку с глухим воротом и рукавицы из мешковины: не всем по нраву вид полуголого человека-машины. Такие создания — большая редкость в Московии и окрестностях.

Ходили слухи, что в Вертикальном городе есть место, где делают не только подобные руки-механизмы. В лабораториях (отец когда-то разъяснил Вику смысл этого слова) города могут изготовить и ноги, заменить живот со всеми внутренностями, даже голову или сердце, причем киборг сохранит здравый рассудок, способность есть обычную пищу, а по стянутым в жгуты проводам механическое сердце будет перекачивать кровь. Вик, впрочем, не всему верил. Ну ладно руки-ноги или даже кишки, но — голову? В ней же мозги, штука тонкая, хитрая… Он как-то видел их изображение в древнем медицинском справочнике из библиотеки отца, читал комментарии мелким шрифтом, правда, мало что понял.

— Вовремя ты объявился, — сказал Георг, подкатив тележку со сварочным аппаратом к стойке с газовыми баллонами у стены. Улыбнулся и подошел к верстаку. — Не справился бы без тебя. Считай, прописка в клане состоялась. Завтра Егорыч доложит Сельге Инесу, что все готово к работе. Ночью бассейн наполнят… За сезон соберем три урожая.

— Ого! — воскликнул Вик. — Много.

— Да, обычно больше двух не выходит. — Георг кивнул, взяв из ящика с инструментами ветошь. — Тут вода чище, солнца больше. — И принялся протирать масляные потеки на предплечье.

Днем в мастерскую заглядывал Егорыч — старшина клана. Киборг ему быстро втолковал, что пресс без Вика не наладить, что тот готов работать лишь за кормежку, денег не попросит. Старшине на самом деле было начхать на новенького, главное для него — подряд к сроку выполнить, которым Южное братство снабдило бурильщиков. Сошлись на том, что если починит Вик пресс, то остается в клане при мастерской, нет — пойдет собирать улиток. Тяжелая, изнурительная работа, от которой крыша к концу декады едет, настолько запах улиточной слизи вреден для организма. В страду даже маска не особо спасает от испарений.

Георг бросил ветошь в ящик, опустив голову, поглядел, как работает механизм в предплечье, и недовольно поморщился. Потом шагнул к сварочному аппарату, отсоединил шланг, тянувшийся к стойке с газовыми баллонами, воткнул конец в гнездо на локтевом сгибе, спросил:

— Первое время в мастерской поживешь? — Отвернул вентиль и уставился на стрелку манометра, прикрученного к баллону.

Скомкав халат, Вик уселся на верстак. Потрогал шершавые доски, хлопнул себя по бедрам.

— Согласен.

— Вот и хорошо.

Когда стрелка заползла в красный сектор, газ с шипением вырвался из старой оплетки. Киборг завернул вентиль, выдернул шланг из гнезда и воткнул обратно в сварочный аппарат. Сжал и разжал кулак, крутанул предплечьем. После заправки пневмосистемы его конечности стали двигаться быстрей.

— Из верстака лежанку сделаем, я тебе свой матрац принесу. — Георг прошел в дальний угол, где на стуле сохла его куртка, постиранная Бяшкой. Сел, протянув руку к полкам — на одной Вик приметил старенький приемник, — взял две люминевых кружки, плетеную бутыль и зубами вытащил пробку.

— Почти домашние условия. — Вик развернул халат.

— Будешь? — Георг качнул бутылкой.

— Ага.

— Между прочим, с самого Крыма. — Звякнув кружками, киборг наполнил их вином. — Сезон назад в Лужниках брал, тогда цены другие были… — Он поставил бутыль на полку и с грустью вздохнул: — Сейчас все по-другому. Не так, как раньше. — Протянул Вику кружку. — Выпьем за лучшее.

— За перемены к лучшему.

Они выпили. Киборг откинулся на стуле, разглаживая бороду, довольно крякнул.

— Георг… — начал Вик. От вина в голове у него слегка зашумело, приятное тепло растеклось в животе, во рту остался сладковатый сливовый привкус. — Взгляни, пока Бяшка не вернулся. — Он достал из халата висевшее на шнурке распятье покойного Геста и протянул киборгу.

Тот зажал кружку коленями, взял с полки небольшой футляр, вынул из него очки с увеличительными стеклами и взглянул на распятье.

— Интересно, — пробормотал он, наклонил голову к плечу, рассматривая разъем с обратной стороны распятья. — Занятная вещица. Где ты ее взял? Отобрал вместе с саблей у кетчеров? — Он снял очки, спрятал в футляр.

— Нет, саблю нашел Бяшка, с нею сами решайте, продавать на рынке или придержать. — Вик слез с верстака. — Так чего с распятьем, ты знаешь, что это?

— Не совсем, — уклончиво ответил киборг. Подцепил высохшую куртку, накинул на плечи.

— Что значит не совсем? — Вик подошел к воротам из мастерской.

Над лагерем давно сгустилась ночь. Вдалеке под холмом, где на дороге стояла застава, горел фонарь, освещая часть сарая, обнесенного колючей проволокой, и шлагбаум. Возле него переминался часовой с карабином на плече. Рядом с мастерской никого не было, с противоположной стороны из бассейна доносилось урчание мотоплугов. Бурильщики не останавливали работу даже ночью, видать и вправду подряд от Южного братства важен для них, раз пыхтят, не покладая рук.

Вик вернулся к верстаку.

— Что скажешь, Георг?

Киборг задумчиво крутил распятье.

— Это накопитель, — произнес он после раздумий.

— Накопитель чего? — нахмурился Вик.

— Информации.

— Как это?

Георг почесал бороду, развернул распятье обратной стороной к Вику.

— Видишь, тут разъем. — Он коснулся пальцем плоского выступа, обрамленного медным прямоугольником.

— И что?

— Особый разъем, который включает накопитель, если подсоединить его к особому устройству.

— Что за устройство?

— Вычислительная машина.

— Откуда знаешь? — У Вика пересохло во рту, хмель почти выветрился, голова пошла кругом от вопросов.

— Я не помню своего прошлого, — вдруг сухо сказал Георг, возвращая распятье. — А про это… просто знаю. — И пожал плечами.

— Что такое вычислительная машина? — Обмотав шнурком распятье, Вик снова уселся на верстаке.

— Сложный механизм, в двух словах не расскажешь, — неохотно произнес киборг, явно потерявший всякий интерес к разговору. Его взгляд на миг затуманился, зажмурившись, Георг потер ладонями лицо, потом резко встал. — Ну где этого сорванца носит? Ночь на дворе, поди, ужин давно остыл… — Георг на ходу натянул куртку, подпоясался и наглухо застегнул высокий ворот. Прошел к воротам, постоял, направился к прессу, не дойдя, развернулся и пошагал обратно.

«Почему киборг вмиг изменился? — задумался Вик. — Весь день был приветлив, сильно выручил на заставе, когда они с Бяшкой подкатили на сендере к лагерю и с этим Игнатом из Южного братства базарили, потом с Егорычем договорился. Готов к себе в мастерскую поселить. А сейчас нос воротит, разговаривать не хочет».

Вик взглянул на распятье. Накопитель информации. «На-ко-пи-тель», — повторил он про себя, едва шевеля губами, пробуя слово на вкус. Какой информации? Как можно во что-то маленькое поместить… Нет, тут надо по-другому мыслить. Георг сказал про вычислительную машину. Что она вычисляет?.. Он оглядел мастерскую. Дробильный пресс, сварочный аппарат — тоже машины, но они имеют другое назначение… Опять не так. Тупик. Был бы жив отец, он непременно объяснил бы, у него всегда были ответы на все вопросы.

— Пойдем, — долетел с улицы Бяшкин голос. — Пойдем, говорю. Никто тебя там не тронет. Они знаешь какие механики, ого-го! Что угодно починят.

Георг быстро подошел к воротам.

— Где тебя носит, мелкий раз… бойник, — все-таки закончил он и отступил на шаг.

На пороге появился Бяшка с котелком в руке, откуда поднимался пар. Мастерская быстро наполнилась запахом вкусного варева. Другой рукой он крепко сжимал ладонь девушки. Она была чуть выше него, с волнистыми черными волосами, собранными в хвост на затылке, одета в курточку из дубленой кожи с маленькой кобурой на узком ремешке, кремовые штаны из плотной ткани и светло-коричневые сапожки. Увидав полуголого, к тому же чумазого Вика, она смущенно прикрыла раскосые глаза рукой и хихикнула.

Георг обернулся:

— Накинь что-нибудь.

Вик, не шелохнувшись, смотрел на девушку. Она была изящна.

Киборг шагнул к нему, заслонив обзор, толкнул легонько в грудь и зашипел:

— Очнись, Вик. Это дочь самого Сельги Инеса.

— Чья дочь? — Вик выглянул из-за плеча Георга, пытаясь вновь встретиться с девушкой взглядом, сознавая, что Георг прав, надо бы одеться. Но ноги приросли к полу; он не хотел терять девушку из вида.

Киборг не выдержал, схватил его под локти, развернул и со словами: «Халат хотя бы накинь», — пихнул к верстаку.

Пока он одевался, Бяшка повел девушку по мастерской, рассказывая с важным видом о назначении агрегатов. Георг протер и без того чистый стул, переставил ближе к воротам и сказал:

— Садись. Устала с дороги?

— Спасибо, дядя Георг, — девушка опустилась на стул. — Немного.

Она украдкой глянула на Вика и улыбнулась.

— Приехала с отцом? — спросил Георг. Поймав Бяшку за руку, шепнул тому, чтобы встал к верстаку и не путался под ногами.

— Да. На нефтяном заводе так скучно… Все постоянно чем-то заняты. В Капотне не так, как в Москве, вот я и напросилась. Отец сейчас в настроении, ваш старшина…

Она наклонила голову, коснувшись пальцем лба над переносицей, слегка нахмурилась.

— Егорыч, — подсказал Бяшка и прикусил язык, когда Георг сурово посмотрел на него.

— Да. — Девушка подняла взгляд. — Ваш Егорыч сообщил, что вы наладили пресс, бассейн готов к посевной. Отец очень доволен бурильщиками.

Киборг покивал, быстро проверил, хорошо ли застегнут ворот на шее, одернул полы куртки.

— А что же тебя… — Он опять оглянулся на Бяшку. Видимо, появление девушки в столь поздний час не совсем обрадовало Георга, чего нельзя было сказать про Вика. — Что привело к нам?

— Вот этот лопоухий сорванец.

Она звонко засмеялась, запрокинув голову. Бяшка фыркнул, и Вик понял, что все это время улыбается в ответ. Какой приятный у нее голос. И почему Георг так суетится? Что такого, если к ним на огонек заглянула дочка Сельги Инеса?

— На самом деле, — заговорила девушка, поправив выбившуюся прядь, расстегнула кобуру, — вы почините это?

Протянув киборгу маленький серебристый пистолет, она с любопытством уставилась на Вика.

— Дядя Георг, у вас появился помощник?

— Да. — Киборг выщелкнул магазин. — А что с ним не так?

— С кем? — Девушка повернулась на стуле. — А, с пистолетом… не стреляет.

Сам не зная почему, Вик шагнул к Георгу, отобрал у него пистолет и, вернувшись к верстаку, быстро разобрал. Ударник оказался спилен. Странно, зачем таскать с собой оружие, которое нельзя пустить в дело?

— Мне нужен день, — уверенно заявил он, — чтобы починить пистолет.

За воротами раздались голоса.

— Меня уже ищут. — Дочь Сельги Инеса поднялась со стула. — Значит, завтра?

Она смотрела на Вика своими раскосыми темными глазами, и у того приятно кольнуло в груди. Ладони стали теплыми, по плечам пробежала легкая дрожь.

— Завтра. — Получилось как-то хрипло, Вик не узнал собственный голос. Вдохнув, добавил: — Завтра все будет готово.

Улыбнувшись, она кивнула и молча вышла из мастерской.

Идти в одежде было неудобно. Плотные штаны из брезента терли яйца, Крум морщился, поглядывая на остальных следопытов, шагавших впереди. Похоже, им также не по себе от того, что их заставили напялить человеческие шмотки. Как люди столько тряпок на себе таскают? Длиннополые накидки, которые Ежи обозвал плащами, стесняли движения рук, тело под ними сильно потело. Стоян постоянно двигал плечами, ткань одежды на его спине натянулась, он с радостью бы распорол ее по шву, чтобы тот не впивался в хребет. В тяжелых, намазанных черным кремом сапогах, не получалось шагать тихо. Ребристая несгибаемая подошва с массивным каблуком бухала о землю, Круму казалось, что их отряд двигается громче стада пьяных манисов, обожравшихся побегов мамми в сезон Большого солнца. К тому же вакса на сапогах воняла хуже кохара, перебивая все окружающие запахи. Ежи сказал, что люди мажут ей обувь, чтобы та не промокала и блестела на солнце, что это отличительный знак опрятного человека, следящего за своим внешним видом.

«Как все сложно у людей», — в очередной раз подумал Крум, притормозив, чтобы одернуть штаны на мошонке. Прав был Демир, не стоило им с Крыма уходить, в Московии все по-другому устроено. Люди живут в городе большем, чем три Херсон-Града. Здесь правят сильные кланы, у которых есть мощное оружие и машины.

Воинов у Чембы все меньше, гибнут мутанты, а за что? Им обещали новые земли, но чем они лучше Крыма или Донной пустыни?

Демир, приотстав от остальных, обернулся. Сдвинув кепку на затылок, почесал обритую плавником катрана голову, и когда Крум подошел ближе, тихо произнес:

— Будем в Москве, держись братьев. Старайся, чтобы они рта не открывали. Отвечай за них, если меня рядом не окажется.

Переварив услышанное, следопыт понял мысль старика. Живу и Стояну с людьми всегда было трудно общаться, по речи в них легко признать мутантов. Тодору легче всех, он за немого сойдет.

Крум кивнул и спросил:

— Как думаешь, зачем в Москву едем?

Демир придержал его за руку, чтобы остальные во главе с Ежи отошли подальше, и заговорил:

— Хитрость Баграт замышляет, но какую, пока не знаю. Видишь, как слуга евонный нам тщательно одежду подобрал. Мы на старателей похожи, что нефть добывают.

Одноногий пацан оглянулся, махнул им, мол, не отставайте, и ускорил шаг.

Старик помолчал и продолжил еще тише:

— Думаю, лазутчиками прямо в клан зашлют. К людям. Сведения Владыке нужны, иначе в войне не победить.

Крум посмотрел на Демира и понял: старику все не по душе. В его взгляде были тоска и сожаление. Старик явно думал об одном, говорил другое. Крум не стал выведывать настоящих мыслей старого следопыта.

— Кто такой Баграт? — спросил он.

— Тише, — шикнул Демир, следя за Ежи. Спустя пару мгновений ответил: — Владыка киевского Храма.

— Главный в Ордене? — Крум округлил глаза.

— Да.

Демир зашагал быстрее. Их отряд покинул свой лагерь у Разлома и свернул в небольшую низину, где горели костры и стояли множество навесов, сплетенных из тростника. Под ними спали воины Чембы. Всюду в землю были воткнуты копья, с висящими на древках щитами и кривыми саблями. Дежурившие у костров мутанты удивленными взглядами провожали следопытов. Пару раз вскакивали, хватаясь за оружие, но, признав своих, пропускали дальше.

— Видите? — радостно сказал Ежи, обернувшись. — Не узнают. Это хорошо… замечательно! Владыка рад будет. Не ошибся я в выборе, про вас легенды сложат. Вы измените ход истории!

Стоян что-то промычал в ответ, Жив с Тодором промолчали, а Крум и Демир многозначительно переглянулись. Оба не разделяли радости одноногого. Крум, стараясь отвлечься от тягостных мыслей, стал думать, как удобней спрятать оружие в складках одежды, чтобы потом выхватывать быстро, не запутавшись в полах плаща. Демир не проронил больше ни слова. Они пересекли Можайский тракт, вошли в поселок с домами из белого камня, оставив по правую руку мост через Разлом. Тут тоже горели костры, но вокруг никого не было. Совсем захмелев, отметившие недавнюю победу мутанты перебрались в жилища людей и крепко спали. Крум успел подумать, что сейчас пятеро следопытов легко бы разделались с войском Чембы, но тут же переменил мнение, завидев в окнах дома, куда направлялся Ежи, высокие силуэты с факелами. Охранники мутантского вождя справно несли свою службу, следя за улицей.

Ежи обменялся с ними условными знаками и вошел в дом. Стуча штырем по ступеням, провел пятерку мутантов на второй этаж и остановился перед раскрытой дверью. Из нее в узкий коридор лился яркий свет карбидных ламп и доносился голос Владыки Баграта. Тот очень быстро говорил что-то про Киев.

— Ежи! — вдруг крикнул Баграт. — У тебя все готово?

Одноногий пацан кивнул.

— Заходите. Скорей. — Он призывно замахал следопытам и посторонился, пропуская их в комнату.

Она оказалась просторной. Справа от входа, возле стеллажей с ящиками на полках, опираясь на длинную клюку, стоял, блестя лысиной, смуглокожий коренастый Илай.

Крум сразу узнал переговорщика из племени Чембы по большим очкам с темными стеклами, которые тот почти никогда не снимал. Глаза у Илая особенные, до глубины зеленые, не переносят солнечного света, зато ночью он ими видит как днем. На переговорщике был светлый плащ, кожаные штаны и стоптанные башмаки со шнурками.

За столом напротив двери сидел Владыка Баграт. Он быстро писал толстым карандашом на сером листе бумаги. Нижняя часть карандаша была из рифленого железа. Крум привык отмечать для себя такие мелочи, в умелых руках карандаш легко становился оружием. Слева от входа в стене была арка, за ней виднелась еще одна комната, где у окон дежурили рослые воины Чембы с факелами в руках.

Баграт бросил карандаш, сложил лист вчетверо и протянул Илаю со словами:

— Отдашь в Киеве брату Крипте. Лично.

Переговорщик кивнул. Взял бумагу, скрутил трубочкой и сунул в заготовленную для этого гильзу. Сплюснув кончик зубами, спрятал ее в мешочек с кохаром, висевший на груди, и поднял голову.

— Помнишь брата Крипту, Илай? — Баграт пристально смотрел на мутанта.

Тот снова кивнул.

— На словах передашь, чтоб делами в Храме занялся староста, сам Крипта пускай с отрядом жрецов в Москву едет. — Владыка поднялся, вышел из-за стола. — Теперь на этих взгляни. Скажи, что думаешь. Сойдут они за людей или нет?

Он махнул в сторону следопытов. Илай перехватил клюку, слегка горбясь, повернулся к пятерке.

Круму стало не по себе, ему показалось, что за большими черными стеклами илаевых очков светятся две зеленые точки. Младшие Верзилы невольно подступили к Стояну, стараясь спрятаться за широкой спиной брата, Демир сдвинул кепку на лоб, прикрыв глаза козырьком. Сейчас Илай напомнил следопытам Загра-Чу-Рука, Огненного Демона Ила. С недавних пор среди мутантов ходили слухи, будто демон возродился в Донной пустыне, приняв человеческий облик, подчинил племена людоедов, захватил Мост и двинулся с отрядом на восток, сжигая на своем пути поселки крымчан, сея смерть и панику среди обитателей Пустоши.

Просунув руку за полу плаща, Крум нащупал вспотевшей ладонью рукоять плавника катрана, не сознавая, зачем так поступает, потянул.

— Этим, — густым басом произнес Илай и ткнул клюкой Стояна в грудь, что тот невольно отступил, — лбы прикрыть. Сильно бугры заметны.

Склонив голову набок, переговорщик взглянул на Демира с Крумом.

— Эти в порядке. Похожи на старателей.

Крум отпустил рукоять, высвободил руку.

— Ежи! — Баграт щелкнул пальцами. — Тебе три минуты…

— Владыка, — возразил одноногий. — Где ж на них кепки по размеру сыскать? У них вона бошки какие, я…

Баграт побагровел.

— Две минуты!

Ежи выскочил за дверь. Простучав штырем по лестнице, он звонко окликнул кого-то на незнакомом Круму наречии, в ответ прозвучали гортанные выкрики, с пацаном начали спорить.

Баграт прошел к двери, крикнул:

— Ферзя приведите! — И захлопнул ее. — Илай, — начал он, возвращаясь к столу. — Ты должен быстро до Киева обернуться. К тому времени эти пятеро в Москве с Советом управятся. И если ты не успеешь…

— Успею, — пробасил переговорщик. — Дрезина вмиг домчит по рельсам.

Баграт сел, поставив локти на стол, сцепил пальцы, уперся в них подбородком.

— Ну, хорошо, — подумав, сказал он. — Добавить что-нибудь хочешь?

Илай еще раз взглянул на следопытов, почесал клюкой скулу и сказал:

— Оружие им оставь привычное. Проверь только, чтоб исправно было. Сумки ранцами замени, что омеговцы носют, удобные они…

Похоже, Илай хотел еще что-то добавить, но поостерегся говорить об этом при следопытах.

— А про ранцы я сразу-то не смекнул. — Владыка покивал. — Хорошо. Ступай.

Когда мутантский переговорщик, шаркая башмаками, вышел из комнаты, в открытую дверь снизу долетел звонкий голос Ежи, ему вторил Чемба. Оба громко ругали кого-то за нерасторопность.

Баграт скривился, глядя в проем. Крум шагнул к выходу и закрыл дверь.

— Садитесь.

Владыка не успел указать на лавку слева, как Верзилы опустились на пол под стеллажом, где недавно стоял Илай. Демир, сдвинув кепку на затылок, сел на лавку, Крум остался на месте. Покосился в соседнюю комнату, где торчали охранники. Воины Чембы, здоровенные мутанты, каждый на голову выше Стояна, как истуканы, стояли возле окон. Наверно, они не понимают ни слова и, как Тодор, не умеют разговаривать, сообразил следопыт, иначе Баграт не стал бы вести речей в их присутствии о важных поручениях.

— Хотите спокойной жизни? — начал Владыка, глядя на Демира. — Чтобы племена без опаски кочевали по Крыму, торговали в Киеве, имели свои лавки старьевщиков, поставляли небоходам чензир?

Верзилы повернули головы к старику. Крум затаил дыхание.

— Да, — сказал Демир, посмотрел на мутантов. — Но… так не бывает. Без наживки не поймаешь краба, без кохара не пройдешь медуз.

— Верно, старик. Свою судьбу мы можем решить только сами. — Глаза Баграта сверкнули. — Но чаще происходит по-другому: другие норовят решить ее за тебя.

Крум с уважением посмотрел на Владыку, поездка в Москву обрела для него новый смысл.

— Мы будем сражаться за свободу! — жестко сказал он и сжал кулаки.

Демир кивнул и поддержал:

— Чтобы не быть наживкой.

— Или кормом для медуз, — заметил Баграт, поворачиваясь к Верзилам. — Выражаясь проще, московский Храм насаждает веру, что мутанты — зло. Я считаю по-другому. Мы поняли друг друга? — Он снова сел прямо.

— Да, — ответил старик.

— Со взрывчаткой обращаться умеете? — Владыка напряженно смотрел на Демира.

Стоян заерзал, расстегнув плащ, достал динамитную шашку.

— Чиво там… просто. — Вынув из кармана зажигалку, защелкал кремнием, собираясь запалить фитиль.

— Убери! — рявкнул Баграт.

Все вздрогнули. В комнату даже охранник заглянул, но убедившись, что все в порядке, быстро удалился прочь. Верзила, морща лоб, надул щеки, но руки все-таки опустил.

Дождавшись, когда он рассует вещи по карманам, Владыка ткнул пальцем в Демира и сказал:

— Говори ты, старик.

— Умеем, — спокойно произнес старый мутант.

Баграт взял со стола карандаш, почесал ссадину на лбу, сколупнув кровавую корку, и произнес:

— А с часовым механизмом справитесь?

Губы Демира едва заметно дернулись. Владыка внимательно следил за ним, не опуская карандаш. Крум догадался, что старик понимает, о чем говорит Баграт, но отвечать не спешит. Повисла напряженная тишина.

— Ну? — не выдержал Владыка. Положил карандаш, потер пальцем лоб, где осталась розовая отметина. — Вижу, что принцип деления времени тебе знаком, — откинувшись на стуле, он сложил руки на груди. — Так почему молчишь?

Демир снял кепку, пошкрябал пальцами бритый затылок и сказал:

— Думаю, если механизм сложный, как бы с ним чего не напутать. Вдруг раньше сработает, нас в клочки порвет.

Баграт хмыкнул, подался вперед, облокотившись на стол.

— Умный ты, старик. Молодец Ежи… Я сам тебе покажу, как часы в бомбе завести и взрыватель с предохранителя снять. Ты… — Владыка уставился на Крума. — Ты верткий, быстрый. Будешь охранять старика. А вы, трое, потащите ранцы со взрывчаткой. Вы ребята крепкие… И чтобы старика во всем слушаться. — Он постучал пальцем о край столешницы, кинув суровый взгляд на Верзил. — У-у… твердолобые. Старик у вас — голова! Берегите его. — Помолчал и выдохнул во весь голос: — Ежи!! — Должно быть, возглас услыхали по всему поселку. — Где тебя черти носят?!

В коридоре раздались стук и шарканье. Спустя пару мгновений дверь распахнулась, и в комнату ввалился раскрасневшийся пацан. На одном предплечье у него висели застегнутые на ремешок матово-черные шлемы омеговцев, другой рукой Ежи прижимал к груди ворох каких-то тряпок.

Баграт сжал кулаки, шумно втянул носом воздух, выдохнув, процедил сквозь зубы:

— Даю пять минут, чтобы этим верзилам сделать добротные кепки. Ты понял?!

— Уразумел, Владыка.

Ежи попятился к дверям.

— Ферзь где?

Пацан, раскрыв рот, замер на миг, стреляя глазками по сторонам, понимая, что, исполняя одно поручение, забыл про другое. Пошевелил губами и ступил в коридор.

— Дверь закрой! — заорал Баграт, схватил со стола карандаш и метнул через комнату.

От Крума не укрылось отточенное движение кисти. Свистнув, карандаш чиркнул пацану по уху и щелкнул о стену. Ежи, запоздало ойкнув, захлопнул дверь ногой.

Немного левее, отметил Крум, и одноногий помощник Баграта стал бы одноглазым.

Из Октагона выехали ближе к полуночи. Ильмар планировал по-другому, но мастер Федор убедил дождаться конвоя из Москвы. Распорядитель явно хотел выслужиться; опасаясь за жизнь хозяина, гнул свое про мутантов, засады на дорогах — и тот согласился. Зачем рисковать? Ильмар не преминул отметить про себя, что ему нужны верные люди, в особенности такие, как Федор. Фанатикам без разницы, кто правит в Храме, главное для них — служба в угоду Ордену, бросившему все силы на борьбу с порождениями Нечистого. Но в обители еще были сподвижники покойного Геста, считавшие, что новый хозяин утаил правду о смерти прежнего. С ними надо кончать быстрей, непокорных в назидание другим наказать, превратить в рабов, чтобы воспоминаний о покойном брате ни у кого в Ордене не осталось. И во что бы то ни стало разыскать светловолосого парня, знавшего правду о смерти Геста. Похоже, этот Вик Каспер был не из послушников, брат намеренно прятал его, возможно в одном из союзных кланов, и лишь перед походом в Пустошь перетащил к себе в Храм. А стало быть, посвященных в настоящие, но не свершившиеся планы Преподобного были единицы. Самые близкие люди, отправившиеся с ним в поход, владели сведениями, зачем Гесту нужен Вик Каспер, но все они сгинули в Пустоши.

Поэтому Ильмар Крест по возвращении в Москву повернул дело так: объявил, что в смерти Геста повинен Владыка Баграт, вступивший в союз с мутантами. Сам же Ильмар, действуя по тайному поручению Преподобного, хотел Владыке киевскому помешать, для того они с Гестом комедию разыграли, мол, показушно изгнал родной брат Креста из обители, чтобы он смог к Баграту в доверие втереться. Но ничего не вышло, переиграл их киевлянин, силы оказались неравны, пришлось отступить. В доказательство Ильмар предъявил монахам шкатулку, с которой Гест никогда не расставался (в Храме каждый об этом знал), и перстень Зиновия Артюха, старого ученого, обучавшего Преподобного древним наукам. На обоих предметах имелся необычный знак, изображение человека в шестерне, говоривший посвященным в его смысл о многом.

Почти все в обители поверили Ильмару, памятуя о давней вражде между Москвой и Киевом, но Крест на этом не успокоился. Оказавшись в Храме, собрал писарей и тайно вывез их вместе с бумагами из архивной комнаты в Октагон, где пробыл почти декаду. За это время изучил все договоры, сызнова создал ряд указов, вымарал имя Геста с выгодных Храму соглашений, оставив на них лишь свою подпись. Тогда-то и всплыл весьма любопытный документ. В нем значилось, что между Храмом и кланом башмачников заключен союзнический договор, целью которого было полное истребление банды атамана Креста. Договор был составлен в двух экземплярах по настоянию второй стороны, то есть главы клана башмачников. Ильмар поразмыслил и решил, что Архип Дека далеко не дурак, наверняка смекнет, что шантажировать нового хозяина московского Храма в сложившейся ситуации проще, чем обвинять его во лжи монахам, и не ошибся. Но так как Ильмар по-прежнему желал взять власть над всей Московией, момент для того удобный случился — на Совете кланы должны Мэра избрать, — он пригласил Архипа на встречу, где выкружил все по-своему. С выгодой для Храма и для себя в первую очередь.

Конвой из пяти «тевтонцев» с грузовым самоходом под вечер привез на заставу провизию, боеприпасы, цистерну с топливом и небольшой отряд жрецов-карателей, на смену убитым и раненым в стычках с кочевыми.

Обратно уже отправились колонной из восьми машин. В нее влились два «тевтонца», которые Преподобный отдал Архипу в плату за союз с кланом башмачников.

Сам Ильмар, пребывая в хорошем настроении, сел за баранку сендера, следовавшего в середине колонны, смурый глава клана башмачников расположился у него за спиной, рядом с ним — Грива с Килей, на задке у турели с пулеметом сгорбился жрец. Шмидта погрузили с остальными ранеными в замыкавший караван самоход.

Свою увешанную броней машину Архип оставил в гараже Октагона. Иного выхода не было, пришлось поверить монахам, обещавшим починить и перегнать ее в Москву через пару дней.

Рокоча, колонна ползла по Ленинскому тракту, переваливая пологие холмы. Мимо проплывали руины, иногда из темноты надвигались огрызки высотных зданий. Не чета башне, которой владели башмачники, но что-то этакое в них все-таки было. Испещренные квадратами оконных проемов, усыпанные трещинами, они возвышались вдоль дороги, как великаны, хранящие тайну Погибели, видевшие жизнь до нее, безмолвствуя о том, что стало после.

На каждом «тевтонце» над кабиной шла дуга, где были закреплены поворотные фары. Их лучи резали темноту, ползали по развалинам в обе стороны от дороги. Жрецы, прячась за броней, напряженно следили за окрестностями сквозь щели, пулеметчики водили стволами в дырчатых кожухах, готовые плюнуть огнем по врагу, если тот вздумает напасть на конвой. Но руины пребывали в молчании — ни огонька, ни движения.

На небе слабо мерцали звезды. Луна в преддверии сезона Большого солнца, посеребрив напоследок руины, уже к полуночи исчезла. И лишь в центре Москвы, где стояла Цитадель топливных королей, Храм Ордена Чистоты и высилась над всей округой башня клана башмачников, небо наполнялось розоватым свечением. Там горели сотни костров, разведенных торговцами в Лужниках. Свет от них сливался с гирляндой огней, опоясывающих крышу Арены в центре огромного рынка.

— О чем задумался, Архип? — не оборачиваясь, громко спросил Ильмар.

— А? Чё? — встрепенулся клевавший носом Грива. — Приехали?

Преподобный повернул голову.

— Спи, башмачник, долго еще.

Подраненного Килю, которому монахи налили полстакана спирта после перевязки, совсем сморило. Он свернулся на широком сиденье, поджав ноги, и посапывал в такт рычанию «тевтонца».

Архип нагнулся к плечу Ильмара и, косясь на опять задремавшего Гриву, сказал:

— Кого Мэром изберут?

Преподобный почесал квадратный подбородок, крепче сжал руль.

— Думал, ты смекалистей, — он расправил плечи, — раз с договором ко мне отважился приехать. Шантажировать хотел, да?

Глава клана резко откинулся на спинку, будто перед ним был не сам Преподобный Ильмар, а ядовитая змея, которая вот-вот укусит. Быстро оглянулся на пулеметчика, наблюдавшего за дорогой справа, и сел как прежде. На что намекает бывший атаман? Неужто в Мэры метит? Хочет, чтобы Архип Дека за него голос свой отдал? Если здраво рассудить, самого Архипа на такой пост вряд ли изберут, да и не рвется он особо.

Глава башмачников прикинул: первыми в претендентах будут топливные короли. У них там четыре старшины правят. Борис Путник — крохобор и скряга, у него топлива, когда на дворе сезон Ветров, в долг не допросишься; Сельга Инес, суровый тип, с его подачи в Южном братстве появились диверсионные отряды, которые вышки конкурентов в Пустоши жгут; Гога Саашвили, про него Архип Дека почти ничего не знал, потому что резиденция старшины находилась на юге, то ли под Херсон-Градом, то ли в самом городе. Четвертым был Семен Белуш, или Птичий сын, как его звали в народе, выходец с запада, ведавший поставкой топлива небоходам.

Загнув четыре пальца, Архип покачал головой и распрямил указательный. Все, кроме Гоги, в Москве имеют большой вес. Короли наверняка выдвинут на Совете одного претендента и поддержат голосами. Ладно, с нефтяниками все ясно. Кто еще? Люберецкие кормильцы во главе с Иваном Теслой.

Архип пожевал губами, опять качнул головой. Теслу короли могут на свою сторону перетянуть. Пообещают бензин, новые мотоплуги… считай, голос у них в кармане.

— Как успехи? — произнес Ильмар. — Считаешь?

Впереди идущая машина прибавила скорости. Коснувшись рычага между сиденьями, Преподобный сменил передачу. «Тевтонец» рыкнул и покатил быстрей.

— Ага. — Архип машинально кивнул.

Следующим по силе кланом у него шел Меха-Корп.

У Корпорации основная база в Арзамасе, но в Москве она владела обширной территорией, к тому же имела весьма хорошую армию, которая недавно одолела омеговцев. Не без помощи небоходов, но все равно. Их управитель, Егор Разин, весьма неприятный тип, сменил умершую при загадочных обстоятельствах Юну Гало; быстро набил оскомину московским кланам своей несговорчивостью. Он редко вступал в переговоры, чаще за него это делали члены городского правления Арзамаса. Но Разина по-любому на Совет позовут и будут считаться с его мнением.

Архип шумно выдохнул. Теперь Ферзь. Нищие кварталы — определенно сила. Старый вор не станет ерепениться, когда соберутся главы кланов, отдаст голос тому, кто ему звонкую монету до начала Совета подкинет, так сказать, на нужды бедноты. Ясно одно: Ферзь не поддержит Орден. Назло монахам проголосует, что бы те ни посулили.

Проскочив ровный участок дороги, конвой снизил скорость. Далеко впереди маячила эстакада, слева, прямо за ней, виднелась башня башмачников. На галереях, где дежурили наблюдатели, горели прожекторы, пронзая белыми спицами лучей темноту вокруг.

Осталось посчитать небольшие кланы, у некоторых и полсотни людей не наберется. Хотя есть бурильщики — вот этих много. Южное братство им подряд подкинуло, стало быть, Егорыч, старшина улиточных фермеров, под королей лег, его голос за них однозначно будет. Цыгане не в счет: табор три дня как в Рязань укатил. Про медведковских давно что-то не слыхать. Архип прищурился. В прошлом сезоне по Москве слух прошел, что Крест бригаду Хэнка-Губы под свое крыло взял. А как оно на самом деле было, никто не знает. Странное получается совпадение: Гест с караваном сгинул, медведковские в то же время куда-то запропали, Ильмар без банды остался, но при этом власть в Храме взял…

Нахмурившись, Архип сделал для себя неожиданный вывод: а ведь есть между всеми тремя связь. Какая?

— Посчитал? — бросил Ильмар через плечо.

Сбившись с мысли, Архип ответил:

— Почти.

— Мелкие кланы в расчет не бери, давно прикормлены Храмом.

Глава башмачников крякнул, мотнув головой.

— А коли им голоса не дадут? — Он подался вперед.

— Дадут, — хмыкнув, сказал Ильмар. — С рыбарями, поселенцами в Балашихе и прочей шелупонью не могут не посчитаться. Их просто много…

Колонна подкатила к съезду с эстакады, остановилась, лишь первый «тевтонец», прибавив газу, с рыком взлетел наверх и, взвизгнув тормозами, встал. Сдал слегка назад, разворачиваясь, чтобы перегородить дорогу на восток. С той стороны вряд ли могли напасть на конвой, жрецы действовали больше по привычке.

Когда фары «тевтонца» наверху дважды мигнули, колонна тронулась.

Архип отодвинулся, шевеля губами, принялся быстро загибать пальцы.

— Ну? — Въехав наверх, Ильмар привстал, махнул водиле в «тевтонце», перегородившем эстакаду, чтобы тот пристроился за ним.

— Выходит, — отозвался Архип, разжимая кулаки, — шесть против шести.

— В ком сомневаешься? — Ильмару пришлось крикнуть, иначе сидящий за спиной глава клана мог его не расслышать.

Ревя движками, машины мчались по эстакаде. Справа проплыла Арена, озаренная огнями. Башня быстро приближалась, осталось переехать мост через обмелевшее русло, миновать пост башмачников, свернуть у заправки Южного братства на набережную, и Архип окажется на своей территории.

— Разин, — сказал он, нагнувшись вперед. — Его голос будет решающим.

Ильмар не ответил. Просигналив, вырвался вперед, направив «тевтонец» на решетчатые ворота, сваренные из арматуры. Заслышав рокот колонны, башмачники, дежурившие на мосту, высыпали из будки возле ворот. Посреди дороги стоял высокий жилистый Козьма, временно назначенный Архипом в старшие бригадиры клана вместо разжалованного Оглобли, впоследствии сгинувшего вместе с караваном Геста.

Архип выпрямился, держась одной рукой за спинку сиденья, на котором сидел Ильмар, другой замахал бригадиру. Но тот, ослепленный светом фар, попятился и поднял карабин, видя, что «тевтонец» мчится к воротам, не снижая скорости.

— Отворяй, Козьма! — закричал Архип. — Отворяй!!

Ильмар стал притормаживать. Все-таки признав главу клана, башмачники спешно распахнули ворота. Козьма побежал в будку, где был телефон, докладывать в башню, что хозяин вернулся.

Когда «тевтонец» съехал с эстакады и свернул перед набережной на территорию башмачников, во дворе башни уже вовсю суетились люди. Под навесами, где стояли мотоциклетки клана, зажглись лампы, наблюдатели со складской галереи направили прожекторы вниз, скрестив лучи на первом «тевтонце». Навстречу машине, пытаясь на ходу набросить куртку, по ступенькам широкой лестницы торопливо спускался старик Гуго. Бородатый сапожник заведовал всем хозяйством в клане, начиная от складов с провизией и заканчивая машинами, станками, на которых башмачники мастерили обувку, закупаемую не только москвичами, но и харьковскими оружейниками вкупе с омеговцами.

Проснулся Грива и, потерев глаза кулаками, принялся тормошить Килю.

Ильмар подрулил прямо к лестнице, ведущей в башню. Гуго к тому времени уже спустился, запахнув куртку, ждал на нижней ступеньке.

— Шмидта заберите, — приказал Архип, выбираясь из «тевтонца». — Грива, проводи Гуго. Людей возьмите, носилки.

На территорию башмачников въехал грузовик, который вез раненых и еще один сендер. Остальные растянулись на съезде с эстакады, один остался наверху у бензоколонки Южного братства.

— А… — Гуго поморгал. — Где все? Где наши машины, Архип?

— Потом об этом. Делай, что велено.

Глава башмачников шагнул на лестницу. Гуго помог раненому Киле вылезти из «тевтонца» и пошел с Гривой к грузовику. Жрец, стоявший за турелью, быстро снял с нее пулемет, подхватил короба с патронными лентами и выпрыгнул из машины. Повернулся к Ильмару, тот махнул рукой в сторону эстакады и сказал Архипу:

— За Разина не волнуйся. Не будет его на Совете.

Жрец, взвалив пулемет на плечо, пошагал к воротам.

— Как это? — подступив к кабине, сказал глава башмачников.

— Так это, — Ильмар хлопнул по баранке и вылез из машины. — Уехал он. Как отстоял Арзамас, так и уехал.

— Откуда знаешь?

Со второго «тевтонца» тоже сняли пулемет, ехавшие в нем монахи перебрались в кузов грузовика, из которого спустили на носилках Шмидта.

— Ладно, Архип. Бывай, — Ильмар протянул ему руку. — «Тевтонцы» твои. Самоход вернем исправным, как обещал.

Глава клана чуть не вскрикнул, когда крепкие пальцы бывшего атамана сжали его ладонь. Была еще сила в Ильмаре, мог подкову согнуть.

— Уф… — Архип встряхнул кистью.

Преподобный хлопнул его по плечу:

— Пришлю тебе Федора.

— Распорядителя из Октагона?

— Да. Как он тебе?

Архип пожал плечами, припомнив неприятную встречу со жрецом:

— А по мне, так справный мастер. Переговорщиком его назначу в Храме. Думаю, завтра к тебе приедет. Ты собирайся пока, готовься к Совету.

Глава клана покивал, рассеянно глядя во двор. Мысленно он уже погрузился в теплую ванну, завел в патефоне любимую пластинку и наполнил рюмку.

— Ну? — Ильмар ступил ближе, загородив обзор.

— Что? — не понял Архип.

— Забыл?

Нахмурившись, Архип Дека уставился на Преподобного.

— Бумаги, — жестко произнес тот.

Ванна с патефоном и водкой растаяли, словно мираж в пустыне.

Запустив руку под куртку, Архип выдрал сложенный лист вместе с куском подкладки и протянул Ильмару.

Сидя на верстаке в темной мастерской, Вик думал о Кристин, дочке Сельги Инеса, которой пообещал починить пистолет. Имя он узнал у Георга и только сейчас сообразил: как же пистолет ей вернуть? Они о встрече не договорились. То есть договорились, но место не назначили. Или она завтра опять приедет?

Вик поежился, плотнее закутался в драное одеяло. Георг после вопросов о накопителе не хотел разговаривать, а когда пришла Кристин, так вовсе разозлился. Почему киборг переменился?

Сквозь стены в мастерскую проникал мерный рокот мотоплугов: бурильщики готовили бассейн к посевной. Утром наполнят его водой, запустят молодых улиток, водорослей набросают. К концу декады вода зацветет…

Вик спрыгнул с верстака, прошлепал босиком в угол, где были приколочены полки, на ощупь отыскал блюдце с огарком свечи и зажигалку. Запалив огарок, посмотрел на заполненные всякими вещами полки. Его интересовал небольшой старенький приемник в деревянном корпусе, который Вик заметил, когда Георг вином угощал. Если приемник от генератора питается, то придется ждать до утра, пока киборг вернется. Без него Вик не рискнет подключаться к сети мастерской, напряжение устройствам разное требуется, он опасался, что погорят транзисторы. Но если в корпусе заряженные батарейки, можно попробовать поймать радио Московии и узнать последние новости.

Правда, время совсем позднее, Балу-Весельчак вряд ли что-то сейчас вещает. Вик подхватил рукой сползавшее одеяло. Хотя бы музыку послушает, пока с пистолетом возиться будет.

Сняв приемник с полки, он дунул на пыльную сеточку динамика и развернул обратной стороной. Устройство оказалось простеньким, внутри небольшая плата и гнездо, в котором сидела квадратная батарейка. Выковыряв ее из корпуса, Вик лизнул клеммы. Ощутив жжение на языке, вставил батарейку обратно и покрутил приемник в поисках тумблера. Не найдя, сообразил, что надо верньер повернуть на передней панели.

Щелкнуло, из динамика полилась тихая спокойная музыка. Видимо, Георг держал приемник на нужной частоте.

Вик прошел к верстаку, оставив блюдце со свечой на полке. Пламя слабо дрожало, бросая отсветы на стены. Дробильный пресс в другой части мастерской стал похож на огромного маниса с железными ногами-стойками, конвейер напоминал хвост ящера, а паровой котел с большим колесом-маховиком и печью — повозку.

Поставив приемник рядом с тисками, Вик забрался с ногами на верстак, развернул халат, который был у него вместо подушки, и достал из кармана пистолет Кристин. Затвор покрывали затейливые узоры, на костяных щечках рукояти было вырезано клеймо. Не все буквы оказались знакомы. Рассудив, что пистолет могли сделать еще до Погибели, не в Москве — тогда ведь много фабрик было, люди говорили на разных языках (Вик читал об этом), — разобрал оружие и тщательно осмотрел каждую деталь.

Пистолетом явно давно не пользовались, но при этом следили за ним — ржавчины не видно. Вик взял спиленный ударник, стальную иголочку с фалангу пальца, прикинул, сможет ли сам такой выточить на станке или надо просить Георга, — и, решив, что сможет, отложил его в сторону.

В динамике слабо затрещало, музыка прекратилась. Вик вздрогнул, ощутив, как сильно нагрелись ладони, в подушечках пальцев кольнуло. Спина покрылась потом, на лбу выступила испарина.

Сквозь помехи на мгновенье прорвался глубокий, полный отрешенности голос.

— Осирис? — тихо позвал Вик, глядя на динамик, в котором снова хрюкало и булькало.

Пытаясь уловить в этих звуках знакомые интонации, Вик напрягал слух, но кроме помех ничего не слышал.

Нахлынули воспоминания: полет над Пустошью, странный разговор с… Он назвался Осирисом, сказал, что свободен, помянул силы и атипичные технологии для цивилизации хомо сапиенс, какие-то отсутствующие командные структуры, поэтому он свободен… Нет, не так. Осирис волен поступать, исходя из заложенной степени свободы воли.

Какая странная фраза. А что означает эта заложенная степень свободы воли?

Ладони быстро остывали, тело пробирал озноб, стучали зубы, выбивая дробь, будто Вик сидел на вибрирующей станине пресса, сквозь которую в лоток сыплется смолотая в труху панцирная крошка.

Из динамика снова полилась тихая музыка. Вик скинул одеяло, взял халат, вытер пот. При этом он постоянно следил за приемником, вдруг опять все повторится.

А что должно повториться? Разговор с Осирисом? Вик зажмурился, сжал кулаки, стараясь увидеть внутренним взором схему приемника, детали, замкнутую цепь, по которой течет ток из батареи.

Не вышло.

Но ведь раньше у него получалось!

Вик взял в руки приемник в надежде, что сейчас оттуда польется глубокий низкий голос Осириса, но заиграла новая мелодия.

А вдруг он утратил джагерские способности? Мысли спутались, воспоминания скакали с одного на другое.

Разозлившись на себя, Вик спрыгнул на пол, глубоко вдохнул и сделал пару резких наклонов. Выдохнув, развел руки в стороны и принялся выполнять упражнения. К зарядке его приучил отец. Когда мысли разрозненны, дело не спорится, надо успокоить себя, переключить мозги, отвлечься от всего. Со временем Вик усвоил это. К тому же легкая тренировка не помешает, тело нужно держать в форме, чтобы оставаться быстрым, ловким, как боевой мутафаг на арене Лужников. Если бы он мог выйти из мастерской и пробежаться вокруг, то непременно сделал бы это. Но Георг запер его и ушел спать в палатку.

Закончив с упражнениями, раскрасневшийся Вик повернулся к верстаку. Музыка по-прежнему лилась из динамика.

Что же все-таки произошло? Осирис пытался связаться с ним? Тогда, в капсуле над Пустошью, он несколько раз повторил, что будет наблюдать. Значит…

Вик быстро прокрутил события в Нарочи и вспомнил Владыку Баграта, тот тоже был джагером, умел ходить по некрозу, хоть и не имел способности видеть электронные цепи. Может, Осирис наблюдает за джагерами?

Покачав головой, Вик залез на верстак. Это все домыслы насчет Осириса. Слишком много вопросов — так много, что зарядка не помогла. Нужно выспаться. Георг появится рано утром, наверняка отойдет от вечернего разговора, и тогда Вик постарается его осторожно расспросить про вычислительную машину. Возможно, в накопителе найдутся ответы, но надо знать, где взять машину и как подключать устройство. В общем, предстоит долгий разговор, если киборг действительно оттает после вчерашнего.

Он встал на четвереньки, не слезая с верстака, подобрался к стене с полками и задул свечу.

Ферзь вздрогнул, открыл глаза. Пару мгновений в голове висела звенящая пустота, старый вор пытался сообразить, где он и что за бычары сидят по бокам.

Спереди загырчали на крымском наречии — и Ферзь вспомнил события минувшей ночи. Все-таки его сморило, ближе к утру случился приступ язвенной болячки, мутанты дали глотнуть какой-то дряни из фляги, и вор забылся во сне.

В утренних сумерках виднелись две фигуры, стоявшие возле сендера с омеговской эмблемой на капоте; говорил высокий, бритый налысо старик. Низкорослый мутант с аккуратной бородкой смотрел на лес, тянущийся справа от дороги, но, судя по позе, слушал внимательно.

Мутанты были в брезентовых плащах. Если бы Ферзь встретил таких в Москве, то решил, что перед ним обычные старатели. Поискал глазами пятого и услышал за спиной тихое сопение. Слева высились два кургана из мусора, один большой, другой поменьше. Свалку огибала светлая лента дороги, а впереди возвышались холмы. Что ж — он еще раз глянул по сторонам — мутанты едут правильно, за холмами Сетуньская пойма. Ферзь потер глаза морщинистыми пальцами, взъерошил волосы. От поймы совсем недалеко до нищих кварталов. Стоит на старую дорогу вырулить — и вот она, территория клана. Там и братва…

Он скосил взгляд вправо, потом влево. Бычары по бокам от него пялились вперед с застывшими лицами. Их бугристые лбы скрывали кепки, тень от козырьков падала на глаза.

— Твари! — прошипел Ферзь.

И получил локтем в бок. Охнув, вор зажмурился, хватая воздух ртом, предчувствуя, как блеванет желчью.

Чернявый, что подписал его с мутантами идти, тоже тварь! Кровью умоется, когда Ферзь из этой бодяги выскочит, но сначала надо от мутантов избавиться. Вор, пересилив боль, сел прямо.

— Стоян, — старик шагнул к машине, — зачем так сильно?

Он перешел на язык нормальных людей.

Зажав ружье коленями, ударивший вора Верзила поправил лямки ранца за спиной, недовольно буркнул что-то и снова обхватил ручищами длинный ствол.

— Смотри, — старик недовольно качнул головой, — кабы ребро не сломал.

Снял флягу с пояса, протянул Ферзю, но тот не спешил ее брать. Сглотнул, вспомнив неприятный вкус бурды, после которой в желудке все затвердело и накатила сонливость.

— Пей, — повернувшись, сказал низкорослый.

Старик по-прежнему протягивал флягу, напряженно глядя вору в глаза. Мутант, которого назвали Стояном, размашистым движением обхватил Ферзя, словно любимую женщину. Согнув руку, слегка придушил старого вора, двинув предплечьем вверх, запрокинул ему голову.

— Пей, — повторил низкорослый.

Верзила взял флягу и сунул Ферзю в приоткрытый рот. Вонючая, вязкая жижа пошла не в то горло. Вор икнул, непроизвольно фыркнул — брызги вперемешку с соплями вылетели из носа. Тягучий комок скатился по пищеводу и ледышкой свалился в желудок. Перед глазами поплыло.

Стоян отпустил Ферзя.

— Так лучше? — Старик перегнулся через борт, забрал флягу.

Ферзь с удивлением ощутил, что боль в желудке отпускает, и кивнул в ответ. Правда, мысли в голове потекли медленней, стали как кисель.

— Тодор, — сказал старик, — сними ранец, сходи к холмам. Посмотри, что за ними. Жив, тебе на свалку, Стоян — в лес.

Верзилы попрыгали на землю, скинув тяжелую поклажу, разошлись.

— Поговорим. — Старик занял место водителя, сев боком к Ферзю. — Ты помнишь, как меня зовут?

Имя само всплыло в голове — твердое, как гранит, крепкое, как железо.

— Демир, — сказал вор, глядя в умные глаза мутанта.

Слова эхом отдавались в голове Ферзя, лица собеседников слегка расплывались, вокруг все было серо, как в тюремной камере киевской Лавры, куда он угодил в юности, когда впервые смокрушничал. С подельниками завалил двух монахов, иначе в продуктовый склад было не забраться. Но не учли они тогда, что сигнальная электроника на воротах стояла, спалились все. Жрецы отбили Ферзю почки и бросили в камеру. Потом пришел узколобый хмырь с козлиной бородкой, осмотрел его ушибы и составил протокольную запись, зарисовав приметы вора.

— Это Крум. — Старик указал на подступившего к сендеру низкорослого мутанта.

— Стоян не переборщил? — Крум взял Ферзя за подбородок, оттянул одно веко, потом другое.

Вор отдернул голову. Он не манис для продажи, чтобы ему в рожу заглядывали.

— Нет, сейчас он мало выпил, — возразил старик.

— Что за пойло? — Ферзь встряхнулся, стараясь избавиться от шума в голове.

— Отвар из песчаного бессмертника с добавками дурман-травы, — мягко сказал Демир. — От язвы помогает.

Лицо мутанта разгладилось.

— Только часто и много его нельзя: кишки вязать станет, — добавил он, — придется клизьму ставить.

Вор побледнел. Не хватало ему такого сраму. Если братва узнает…

— Хочешь сбежать? — спросил вдруг Демир. Его голос стал твердым, взгляд — пристальным.

— Нет. — Ферзь ответил честно. Он не думал о побеге, хотел добраться в кварталы и там избавиться от мутантов.

— Помнишь? Тебе не жить, — быстро произнес старик. — Тебя в клане прикончат, если узнают про это.

Демир полез во внутренний карман плаща, достал смятый листок.

Мутант держал его ровно, но буквы все равно плясали перед глазами. В голове снова зашумело, мелькнули лица Болта и Дули, сидящих на лавке в просторной комнате. Образ чернявого незнакомца, который знал про Ферзя не меньше, чем сам вор, сменил долговязый пацан, похожий на погибшего кореша из Херсон-Града.

— Помнишь? — повторил Демир.

Когда вор кивнул, он спрятал листок в карман.

— Поможешь нам? — Крум снова придвинулся вплотную. — Тогда научим делать отвар, вылечишься. Проживешь долго.

— Да, — кивнул старик, похлопав по карману. — Получишь бумагу и делай с ней что хочешь.

Оба слегка картавили, чувствовался характерный для южан выговор, но изъяснялись мутанты на языке нормальных людей достаточно хорошо. И самое главное — были не глупы, предлагали Ферзю кнут и пряник. Вор задумался, соображая, сможет ли выгоду извлечь из сложившейся ситуации. Все-таки перед ним не хитрый чернявый хмырь, а мутанты. У них мозги по-другому завернуты, надо обвести тварей вокруг пальца, Ферзь на это мастак.

— Почему племена на Москву двинули? — спросил он, рассудив, что другого момента может не представиться и прояснить все следует здесь и сейчас.

Крум посмотрел на старика.

— Московские кланы жестоки, всегда против мутантов, — Демир с достоинством взглянул на Ферзя. — Но мы честнее вас, мы только охотимся, чтобы добыть пищу, а нас за это хотят истребить.

— Кто?

— Нас хочет истребить Преподобный Гест. Он…

— Нет больше Геста, — перебил Ферзь. — Чего вы сюда приперлись-то?

Мутанты переглянулись, а вор добавил:

— Ильмар теперь за него, евонный брательник.

— Какая разница? — сказал Демир. — Цели московского Храма прежние.

Вор молчал, и старик продолжил:

— А мы, как видишь, не хуже людей. Так почему за мутантов… — он задумался на миг, заведя глаза к небу, — нашу судьбу решает Храм?

Видя, что Ферзю нечего возразить, Демир сказал:

— Я согласен с Багратом, и Крум, и братья Верзилы. — Он махнул в сторону холмов, глянул на лес и снова повернулся к Ферзю. — Свою судьбу мы решаем сами.

— Это который Баграт? — встрепенулся вор. — Владыка?

Старик, явно сбитый с мысли, заморгал.

— Он, — ответил за него Крум.

Ферзь снова зажмурился. В голове старого вора наконец прояснилось. Вот кто этот чернявый хмырь, помогающий мутантам, — Владыка Баграт. Вот почему тот Ферзя так хорошо знает. Вор трижды попадал в темницы киевского Храма и трижды сбегал оттуда, но к тому времени в архивной комнате бумаг на него накопилось предостаточно. Если б он не перебрался В Москву и не поднялся в нищих кварталах, монахи б давно его изловили. Против Киева не попрешь, Храм тамошний — сила. Поэтому людям в западной Пустоши живется гораздо лучше, чем в Москве.

— Выходит, — вор уставился на Демира, — Баграт в союзе с мутантами?

— Да, — ответил старик. — Тебя это удивляет?

Ферзь отвел взгляд. Баграт убедил мутантов выступить против московских кланов. Привел целое войско, которое в разы сильней Меха-Корпа, нефтяников и монахов, вместе взятых. Но хочет обойтись малой кровью, для того ему Ферзь нужен, чтобы город захватить. Он посмотрел на старика.

— Ты знаешь, как проехать к месту, где соберется Совет кланов? — произнес Демир.

Помедлив, вор ответил:

— Да.

— Не заезжая в город? — вставил Крум.

— Но зачем? — удивился Ферзь, понимая, что если не попадет в нищие кварталы, то от мутантов вряд ли избавится. — Через Москву быстрее будет.

— Мы не доверяем тебе, — заговорил старик. — Проведешь мимо застав — получишь бумагу.

Он хлопнул себя по карману.

— И отвар, — добавил Крум.

Ферзь задумался. Пока мутанты не попали на Совет, за свою жизнь нечего опасаться. Но стоит тварям достигнуть цели, пришьют по-тихому, как ни в чем не бывало.

Из разведки вернулись Жив и Стоян. Крум отошел от машины и тихо заговорил с Верзилами.

— Ну? — Демир напряженно смотрел на Ферзя. — Проведешь?

— Смогу, — ответил наконец вор. Деваться все равно некуда. Баграта ему ни за что не одолеть, тот развел его по полной. Остается надеяться, что Владыка сдержит слово, и никто не узнает, что вор такую подлянку московским кланам кинул. И после свалить по-тихому.

— Ферзь? — Старик дернул его за плечо. Увлекшись мыслями, вор прослушал вопрос.

— Как долго туда ехать? — повторил Демир.

— Куда?

— В место, где Совет соберется?

— День.

Демир задумался.

Переговорив, Крум с Верзилами подошли к сендеру. Старик поднялся навстречу, хотел спрыгнуть на землю.

За холмами стрекотнул пулемет. Потом еще. Мутанты обернулись. По дороге пылил Тодор, размахивая длинным тесаком. За его спиной раздался рокот мотора, над вершиной холма, с которого он только что сбежал, разлился яркий свет, и спустя миг выкатился бронированный «тевтонец».

Не снижая скорости, «тевтонец» помчался за Тодором. Над кабиной сверкнули вспышки, вспоров утренние сумерки красным пунктиром, трассирующие пули обогнали бегущего мутанта, ударили в землю перед сендером, в капот, плечо Ферзя.

Вор откинулся на спинку. Боли он не почувствовал, перед глазами вспыхнули разноцветные круги. Промелькнула надежда, что монашеский патруль покрошит мутантов и освободит Ферзя.

Круги стали нестерпимо яркими, слились в большое радужное пятно и потухли разом.

Мир померк.

На галерею сквозь затянутые ржавой сеткой проемы лился слабый красноватый свет. Солнце всплывало над горизонтом. Куда ни глянь, всюду горбятся темно-серые развалины. Кривыми бороздами между ними извиваются улицы, по многим не проехать: мешают завалы. В обитаемых домах почти не горят огни, Москва будто вымерла. Светило еще не набрало силу, оттого город с высоты напоминает огромный, изъеденный крысами кусок плесневелой лепешки. Но вскоре все изменится: небо побелеет, пыхнет жаром и горячий спертый воздух, гонимый ветром от границ Донной пустыни, накроет Московию. Наступит сезон Большого солнца.

Архип погрузился по шею в остывающую ванну и тупо уставился в потолок. Глава клана был пьян. Патефон на табурете давно отыграл любимую пластинку, графин с водкой опустел. На тридцатом этаже башни висела тишина, лишь с лестницы на галерею иногда доносились слабые шорохи.

Дважды к главе клана поднимался Гуго, и дважды он прогонял старика. Если бы маузер, который Архип держал, свесив руку за край ванны, был заряжен, то старый сапожник давно бы лежал трупом при входе на галерею. Но патроны Архип расстрелял еще во время поездки к Ильмару, поэтому, когда Гуго появлялся на пороге, он целил в него и щелкал бойком, щелкал… и еще раз щелкал, вжимая спусковой крючок. Потом звал Ирму, срывая голос, чтобы та принесла водки, но она не приходила.

Все кинули Архипа Деку. Все! Покойник Гест, занявший его место Ильмар, жена, которая, когда глава клана отдал Вика Каспера в Канториум при Храме, сильно переменилась. Ирма будто чужая ему стала: сторонилась и почти не разговаривала, пропадая постоянно на кухне с другими женщинами.

Архип зажал нос двумя пальцами, закрыл глаза и ушел с головой под воду. Гулко стукнул об пол упавший маузер. Глава клана полежал, пуская пузыри, потом вынырнул, фыркнул и гаркнул на всю башню:

— Гугооо!!!

Тряхнув головой, он выбрался из ванны. Постоял, глядя в оконный проем, потом повернулся и, шатаясь, пошлепал к кровати под стеной, где была разбросана одежда. Он едва не растянулся на полу, когда нагнулся за штанами. Колено больно врезалось в край кровати, Архип вскрикнул и повалился вперед.

С лестницы долетел звук шагов.

— Звал, хозяин?

Архип скривился от боли в колене. Перевернулся на спину и кое-как сел.

— Ну? — Он икнул, потирая ногу. — Чё ты прячешься? Заходь… ить…

Видя, что глава клана не целит из маузера и не швыряет рюмки, Гуго осмелел, прошел на галерею и предложил:

— Может, рассола?

— Неси, — буркнул Архип, ища взглядом штаны.

Сапожник шагнул на лестницу и тут же вернулся, но уже с банкой, наполовину заполненной мутноватой жидкостью, в которой плавали бурые томаты.

Глава клана поморгал, когда до него дошло, что старикан банку заранее приготовил, — снова зашарил рукой по покрывалу и понял, что сидит на одежде. Икнув, вытащил из-под себя куртку. Глядя, как Гуго суетится возле тумбочки в углу, наливая рассол в кружку, почесал волосатую грудь и накинул куртку на плечи, прикрыв полами чресла.

— Ну, — сказал Архип. — Чего тут без меня было?

— Партию обувки для омеговцев сготовили, — доложил старый сапожник, протягивая ему кружку. — Как ты велел, в мешки запаковали. Сто единиц всего.

Архип взял кружку, шумно выдохнул и выпил двумя большими глотками. Вытер рот, посидел молча. Видя, что Гуго мнется в нерешительности, произнес:

— И?

Сапожник оглянулся на дверь, отступил от кровати.

— Не забрали обувку.

— И? — не понял Архип. В глазах у него перестало двоиться, распрямив ногу, он попытался просунуть ее в лежащий на полу сапог. — Чё молчишь, Гуго?

Погладив бороду, старик решился:

— И не заберут.

Архип нахмурился. Нагнувшись, надел сапог, до сих пор не врубаясь, к чему Гуго клонит. Второй сапог оказался под кроватью, Архип устало махнул рукой и не стал за ним тянуться.

— Что ты мне в голове некроз развел, а? — Он поднял взгляд. — Партию обуви сделали?

— Да, — кивнул Гуго.

— К отправке подготовили?

— Ага. Я думал, ты знаешь, Архип.

— Об чем?

— Можайский тракт… застава, мост… — сбивчивым шепотом, косясь на лестницу, затараторил Гуго. — В общем, хозяин, обувь забирать некому.

Взгляд у сапожника был виноватым, поэтому Архип не мог понять, в чем тут дело. Может, со станками чего случилось, на которых обувь делают? Или…

— Можайский тракт? — медленно произнес он.

— Да-да, — закивал старик, пятясь к лестнице. — В городе ночью такой шум был, особенно в нищих кварталах. Говорят, что Ферзь слинял и клан предал. Теперь там какой-то Крапива за старшего. Беднота из города побёгла, но не вся, часть к Храму подалась защиты просить. А все почему?

Он остановился. Архип мотнул подбородком вверх, мол, почему?

— Мутанты поутру наступать станут. — Гуго снова попятился мелкими шажками. — Они ж переправы на юге Московии и Кислую долину захватили. Теперь вся надежа на люберецких кормильцев, еды-то откель еще взять? Все равно всем не хватит. Рыбари и те до Балашихи собираются, свой кратер бросают, а…

— Стой! — рыкнул Архип и поднялся.

Хмель из головы почти выветрился. Он стоял в куртке и одном сапоге возле кровати, переваривая по крупицам сказанное Гуго, стараясь ухватить суть.

— Омеговцы, — начал Архип, — отряд ихний на Можайском тракте того?

— Ага, — промахнувшись мимо дверного проема, сапожник подпер спиной стену, сместившись бочком, шагнул на лестницу.

— Стой!

Гуго замер.

— Стало быть, артель ломщиков…

У Архипа в голове все сложилось воедино. Мост через Можайский тракт захвачен мутантами, партию обуви, которую клан для солдат Омеги приготовил, теперь некому выкупать, но это ерунда в сравнении с тем, что Москва отрезана с юга от Перепутья. Совсем отрезана. Город ждет голод! И — паника.

— Когда это случилось?

Он сел, нашарив под кроватью второй сапог, начал обуваться.

— Говорят, вчера.

Плюнув, Архип скинул сапоги, схватил штаны.

— Буди Гриву! — подпоясавшись, сбросил куртку, потянулся за рубахой. — Бригаду готовьте, на «тевтонцы» пулеметы ставь.

— Архип…

— Не перебивай. В башне всем оружие раздать, меня дожидаться.

Он надел куртку, сунул ноги в сапоги, не мотая портянки.

— Я в Храм. Говори, что хотел?

— А… — Гуго растерялся. — Остальным как?

— Ждите.

Архип запахнул куртку, поискал глазами маузер. Куда ж он его подевал?

— Пистолет мой найди, во дворе отдашь.

Он пересек комнату, когда Гуго поспешил к ванной, кинул с порога:

— Зарядишь и две обоймы еще… нет, три принесешь. Ясно?

— Да, хозяин, — отозвался старый сапожник, доставая маузер из-под ванны.

Легкий омеговский сендер несся по внуковскому полю, подпрыгивая на ухабах. Крум рулил к заброшенному поселку, выжимая из машины все. Рядом сидел Демир, сзади Жив с Тодором, они поддерживали раненого Ферзя. Вцепившись в гнездо для канистры, сваренное из арматуры, Стоян растянулся на багажнике, выставив длинное ружье, готовый выстрелить в преследователей при любой возможности.

Именно Стоян оказался самым расторопным, когда на дороге в Сетуньскую пойму Тодор наткнулся на монашеский патруль. Старший Верзила выхватил динамитную шашку, поджег фитиль и метнул в «тевтонец». Она угодила точно в люк на крыше. Под броней гулко бухнуло, тяжелая машина съехала на обочину и встала, из щелей в кабине повалил густой дым.

Демир сразу освободил водительское сиденье, Крум прыгнул за руль, развернул сендер и помчался на юг, не дожидаясь, пока с вершины холма спустится второй бронированный «тевтонец».

План у Крума был простой — оторваться от преследователей, въехать в заброшенный поселок, спрятаться и попробовать разобраться с монахами.

Вывернув руль, он направил сендер к видневшемуся впереди Ленинскому тракту. Широкий, с покосившимися фонарными столбами на обочине, покрытый наломанным асфальтом тракт темной лентой тянулся вдоль опушки леса, пропадая между холмами, над которыми нависали обломки эстакады. Если выехать на него, то можно значительно опередить преследователей, выиграть время для засады. Монахи на тяжелой машине и без того заметно отставали, но погоню пока не прекращали.

Крум глянул назад. «Тевтонец» остановился. Пулемет выдал длинную очередь, но то ли стрелок был неважный, то ли прицел сбит — пули прошли высоко над головами мутантов. После чего «тевтонец» рыкнул и покатил, раскачиваясь на ухабах, набирая скорость, к Ленинскому тракту.

— Они не отстанут от нас, — сказал Демир, когда Крум подрулил к эстакаде между холмами. — Погонят к одной из своих застав.

Сендер вильнул, взбираясь по отлогой насыпи, выехал на дорогу и встал колесами в накатанную караванами колею.

Проскочив под эстакадой, машина заметно прибавила в скорости. Вдалеке справа виднелись развалины поселка. Демир обернулся.

— Стоян, видишь их?

— Нет!

— Вперед смотрите! — крикнул Крум. — Держись!

Он резко бросил машину влево, объезжая глубокую рытвину. Демир ахнул, вовремя схватившись за борт.

— Нужна остановка! — старик снова оглянулся. — Ферзь совсем плохой. Перевязать на…

Раздался хлопок, сендер подбросило, Крум едва удержал руль. Их вынесло на обочину, машина запрыгала по ухабам, поднимая пыль.

— Колесо! — закричал следопыт. — Колесо пробило!

Машину болтало из стороны в сторону. Крум увернулся от фонарного столба, снова выскочил на дорогу, не снижая скорости, пронесся по ровному участку, навалившись грудью на руль, чтобы не стащило в занос.

Впереди показалась развилка — Ленинский тракт убегал прямо, дорога к поселку резко сворачивала вправо, в низину. На повороте стояло приземистое кирпичное строение с односкатной прогнившей крышей и широкими оконными проемами, глядящими на дорогу. За строением возвышался лес, по обочине рос плотный кустарник.

Когда сендер приблизился к развилке, Демир приказал:

— Прыгай, Стоян.

Крум вывернул руль, ударив по тормозам. Взметнулся песок, в стороны полетело крошево асфальта — машина вписалась в поворот.

Старший Верзила, прижав к груди ружье, упал на бок, вскочил и, прихрамывая, побежал к кирпичной постройке, доставая на ходу динамитную шашку. Вдалеке под эстакадой показался «тевтонец». Крум надавил педаль газа и сгорбился за рулем. И прозевал-таки глубокую яму. Сендер чиркнул бампером по дороге, под днищем хрустнуло, скрежетнуло — машину подкинуло. Следопыт выпустил руль, успел закрыться локтями, когда капот с треском вломился в кустарник. Пробив заросли, сендер со звоном врезался в крепкое толстое дерево.

Грудью Крум ударился о руль и погнул его, перед глазами вспыхнули звездочки. Следопыт потерял сознание лишь на миг и тут же, вынырнув из темноты, тряхнул головой.

Под капотом шипело, из щелей валил дым. Сжав челюсти, Крум откинулся на сиденье и увидел перед собой подошвы демировых сапог. Старик стонал, распластавшись на передке. Крум оглянулся. Сзади была куча мала: Жив придавил Ферзя, под ним, громко мыча, шевелился Тодор.

С рокотом к развилке приближался «тевтонец». Крум попытался встать, но не смог: нестерпимая боль пронзила грудь, нога застряла между педалями.

— Жив, — прохрипел он. — Жив!

Ухватившись за баранку, следопыт кое-как повернулся, другой рукой сцапал Верзилу за шиворот, дернул вверх, одновременно пытаясь выковырять ногу из педалей.

— Вставай, Жив! Монахи близко!

Верзила уставился на Крума бессмысленным взглядом, заморгал. Следопыт встряхнул его.

— Слышишь?

Жив закивал, его глаза сверкнули, и Верзила выпрямился, подхватив Ферзя под мышки. Тодор тут же сел.

— Берите Демира, уходите в лес, — велел Крум.

— А ты? — Жив взвалил Ферзя на плечо, спрыгнул на землю.

— Уходите! — скрипнул зубами следопыт; перегнувшись через спинку сиденья, раскрыл Демиров ранец.

Тодор стащил к тому моменту старика с капота и поставил на ноги. Демир уронил голову на грудь и едва не упал, младший Верзила поддержал его.

— Заберите вещи, — Крум достал пружинный самострел, колчан с дротиками и развернулся на сиденье.

От резкого движенья в глазах потемнело — такой сильной была боль в груди. Хватая воздух ртом, следопыт наконец выдернул ногу из-под педалей и выдохнул:

— В лес!

Пришедший в себя Демир, неуверенно ступая, хватаясь за ветки, побрел в чащу. Жив с Ферзем на плече пошагал следом, Тодор задержался — помог Круму выбраться из сендера, — потом взял ранцы и побежал за остальными.

Взрыкнул подъехавший к развилке «тевтонец». Следопыт, зарядив самострел, двинулся к обочине, стараясь держаться в тени деревьев.

Монахи явно не спешили сворачивать на дорогу в поселок, похоже, они видели, что с сендером мутантов что-то случилось, а может, заметили, как спрыгнул Стоян, и поэтому притормозили. Во всяком случае, Крум пока не видел «тевтонец», но хорошо слышал рокот двигателя поблизости. Видимо, машина стояла за той приземистой постройкой, где внутри спрятался старший Верзила.

Водитель «тевтонца» заглушил двигатель. Раздались громкие голоса, хлопнули дверцы, Крум остановился за деревом, выглянул, потирая ушибленную грудь. Дыхание почти выровнялось, под ребрами еще саднило, но боль была терпимая, с каждым вдохом ему становилось все легче. В этом и заключалась его мутантская особенность — любая рана на Круме заживала очень быстро, как на песчаном шакале. Тело следопыта покрывало множество шрамов, на ногах, груди, спине и даже голове имелись следы от пуль. Откуда у него способность к скорому восстановлению, он не знал. Принимал как должное, никогда не задаваясь вопросом, что в его организме не так, в чем отличие от других мутантов или людей. Крум благодарил за все духов пустыни, считая, что те берегут его, даруя силы, и неустанно повторял про себя их сложные длинные имена.

Шевеля губами, следопыт медленно втянул носом воздух. Ветер дул северо-западный, запахи с дороги были едва уловимы, но Крум услышал их достаточно, чтобы разобраться, кто и куда движется и насколько монахи далеко от Стояна.

Закрепив колчан с дротиками на рукаве, следопыт поднял самострел, пригнулся и, перебегая от дерева к дереву, стал пробираться к развилке. С каждым ударом сердца его кровь будто вскипала, разгоняя по жилам огонь, накачивая мышцы силой. Сейчас он походил на хищного мутафага, выслеживающего добычу. Сознание следопыта занял охотник, загнавший дичь.

Где-то глубоко засела мысль, что «тевтонец» до сих пор не взорван Стояном, потому что отстоит дальше, чем можно бросить динамит. Поэтому Верзила прячется в кирпичной постройке, подпускает монахов ближе, чтобы раньше времени не раскрывать себя и стрелять наверняка. Ружье у Стояна старое, но мощное, бьет любой доспех навылет со ста шагов.

Сквозь заросли впереди проступили очертания строения. В рыжего цвета стене виднелся дверной проем, за ним — пол, усеянный кирпичным крошевом и фрагмент широкого окна с железной рамой без стекла. Стоян прятался где-то внутри.

За окном по дороге прошел жрец в желтой тоге, второй, третий. Крум знал, что к постройке направлялись четверо, но последний приближался, обходя ее слева, он слишком громко топал и сопел, словно запыхавшийся манис, а трое — справа. Жрецы держали в руках винтовки с длинными четырехгранными штыками.

Крум осторожно двинулся навстречу отколовшемуся от группы жрецу. Следопыт постарался представить, где стоит «тевтонец», чтобы не угодить под пулемет, и — увидал его за окном сквозь проем. Машина стояла на обочине тракта, немного не доехав до развилки. За пулеметом торчала голова стрелка в кожаном шлеме и очках с выпуклыми стеклами.

И тут Крум заметил Стояна. С дороги его увидеть не могли, крыша была покатая. Прячась под ней, старший Верзила высунул в дыру свою обветренную круглую рожу и отчаянно гримасничал. Сейчас он даже цыкнуть боялся, любой подозрительный звук мог выдать его положение. Верзила сжимал зубами динамитную шашку, пуская слюни, и то и дело жмурился.

Крум поднял правую руку, показав три пальца, и Стоян кивнул, поняв, что с той стороны постройку обходят трое. Левая рука вверх и один оттопыренный палец — слева постройку обходит один монах; обе руки с самострелом над головой — пулеметчик в «тевтонце» на дороге.

Верзила с трудом протиснул мясистую ладонь в дыру, взял динамит. Крум покачал головой. Жестами приказал бросить шашку в тех троих, что обходили справа, остальные — его забота.

Стоян кивнул и отвернулся. Щелкнула зажигалка, с шипением разгорелся фитиль. Жрец слева, громко топая, выбежал из-за угла — в лоб ему ударил дротик, пущенный из пружинного самострела. Без вскрика монах опрокинулся на спину, а Крум рванулся в дверной проем, перезаряжая оружие.

И тут он понял, что допустил ошибку. Внутри строения оказалась лишь одна большая комната. На дороге, в стороне от «тевтонца», стояли три монаха. Один из них, жрец с треугольным лицом, направил в следопыта большой черный пистолет, остальные, подняв винтовки, целились сквозь широкие окна.

Забежав внутрь, Крум оказался у них на виду. Не раздумывая, он разрядил самострел в пулеметчика и попал. Одновременно громыхнули выстрелы. Проломив хилое покрытие на крыше, Стоян выпрямился во весь рост и бросил динамит.

Шашка взорвалась в воздухе, прямо над монахами, которые обходили строение справа. С дороги опять бабахнули винтовки, им вторил пистолет.

Крум растянулся на полу, не в силах пошевелиться. Одна пуля угодила ему в руку, другая вырвала клок мяса чуть выше колена. Из-под крыши сверзился Стоян. Приземлившись на четвереньки рядом со следопытом, он ощерился и, загребая локтями, пополз к окнам. В руках у Верзилы блестели ножи с кривыми лезвиями. Но что он мог с ними сделать против трех рослых жрецов, вооруженных винтовками и пистолетом?

— Бросайте оружие и выходите! — крикнули с дороги.

Крум слышал, как два жреца расходятся в разные стороны от строения, их командир оставался на месте. Собрав остатки сил, следопыт перевернулся на живот, приподнялся, сунув руку под плащ, вытащил из-за пояса нож из плавника катрана, решив, что будет сражаться насмерть, но монахам не сдастся. Краем глаза он видел Стояна, который присел под сгнившим подоконником, готовый прыгнуть на того, кто посмеет заглянуть в комнату.

И тут из леса жахнул пороховой самострел. Грузный, с виду неповоротливый Стоян распрямился, как пружина. Выпрыгнул из окна и дотянулся до монаха слева, полоснув ножом по горлу. Тот, что был справа, только начал поворачиваться — поднявшийся на колени Крум метнул в него нож и рухнул лицом в пол.

Донесся хрип. Опять громыхнул самострел. В ответ на обочине щелкнул пистолетный выстрел. Раздалось шарканье, далекие голоса. Сильные руки подхватили Крума за плечи, поволокли. Он не видел куда, сознание ускользало во тьму. Следопыт шевелил губами, имена духов пустыни громом звучали в голове. Он видел их темные, чернее, чем сама непроглядная пустота в царстве мертвых, силуэты. Духи звали его, протяжно завывая: Кру-у-ум, Крууум…

Он открыл глаза и узнал склонившегося над ним Демира. Раны пульсировали болью, хотелось пить. Старик промокнул ему губы влажной тряпкой и скупо улыбнулся. Повернув голову, Крум понял, что лежит на длинном мягком сиденье под скошенным листом брони. На соседнем, напротив него, пристегнутый ремнями, растянулся Ферзь. Его худое лицо с впалыми щеками было бледным, плечо стягивала тугая повязка.

Крум попробовал сесть, но Демир не дал, положив ладонь ему на грудь, опустился рядом. Сверху из люка лился слабый свет, и свисали ноги Стояна. Верзила сидел на броне, прячась за пулеметной турелью.

«Они в „тевтонце“», — догадался Крум и прикрыл глаза. Спереди гудел мотор, рычание которого он принял за зов духов. Тяжелая машина покачивалась на ухабах, по днищу молотили мелкие камни.

Башмачники на двух машинах промчались мимо рынка, с рокотом свернули на набережную и понеслись к Храму, распугивая ревом движков толпу, бредущую из нищих кварталов в том же направлении. Миновав мыловарню с ее едкими удушливыми запахами, Архип велел Гриве сбавить скорость. Подавшись вперед, он посмотрел сквозь щель в броне. Ворота обители были закрыты, на стенах маячили жрецы, которые могли, чего доброго, и шмальнуть в непрошеных гостей. Ведь никто их не звал сюда, охрана рассуждает по-своему, когда видит летящие к воротам сендеры с торчащими над броней стволами.

— Стой, Грива! — рявкнул Архип, дернув водилу за плечо. — Тормози!

Завизжали колодки, Архип треснулся лбом о броню, перед глазами заплясали разноцветные круги.

— Ты чё?! — Он замахнулся на водилу, когда сендер остановился. — Не проснулся еще?!

Башмачник отпрянул к дверце, втянув голову в плечи. Но Архип опустил руку — сам виноват, всю дорогу торопил водилу, покрикивая, заставлял топить на полную. Машина Гриве незнакома, вот и перестарался, не приноровившись.

Проехав по городу на «тевтонце», Архип ощутил всю мощь машины. Тяжелый, громко рокочущий бронированный сендер вселил необыкновенную уверенность в главу башмачников. Доселе Архип Дека не испытывал такого чувства превосходства над остальными кланами. Сейчас ему казалось, что с этими машинами он непобедим. Что теперь башмачникам какие-то мутанты? Тьфу и растереть! Всю дорогу Архип размышлял о «летучей бригаде», которую задумал сколотить, как только заключил договор с Гестом. Но гибель Преподобного расстроила все планы. И вот он опять вернулся мыслями к тому, чтобы посадить бойцов на «тевтонцы», вооружить их харьковскими ракетометами и начать громить караваны, везущие наркоту в нищие кварталы. Ферзь пропал, а с Крапивой, новым хозяином кварталов, Архип легко разберется и даже Орден не станет на помощь звать, сам с воровской общиной покончит. Ведь если подумать, то вся эта беднота: попрошайки, дешевые шлюхи, карманники и рыночные кидалы — полная шелупонь. Кварталы — рассадник болезней, а люди, живущие в них, хуже мутантов. Им не место в Большой Московии! Пусть убираются куда хотят, на запад, за Сухое море, подальше в Пустошь, а то и в саму Донную пустыню.

Выбравшись из машины, Архип быстро зашагал к воротам Храма. Возбужденный открывшимися перспективами, он не услышал окрика со стены — шел себе, рассуждая, как башмачники в Москве поднимутся, станут третьим по силе кланом, когда он получит от Ильмара еще один «тевтонец».

Вверху громыхнул штуцер, пуля, взвизгнув о мостовую, высекла перед Архипом искру. Он замер, мгновенно вспомнив, зачем сюда пожаловал, и от былой уверенности не осталось и следа. Икнув, глава клана испуганно оглянулся, сообразив, что слишком далеко отошел от машин. Если жрецы сейчас начнут палить, то он не успеет спрятаться за броней.

«Летучая бригада» улетучилась сама собой. Архип поднял руки, показывая открытые ладони, и хрипло крикнул:

— Доложите Ильмару, Архип Дека приехал!

По сторонам от ворот чернели широкие амбразуры. По слухам, в казематах за ними стоят легкие скорострельные пушки, сделанные на заказ в харьковских цехах. Новое оружие для Храма еще покойный Гест закупал. Пушки эти вроде бы малого калибра, но долбят — будь здоров, сендеры в два счета изрешетят. В сравнении с ними шестиствольный «гатлинг» — как примитивный пружинный самострел перед штуцером.

Архип повернулся к воротам. Он не видел пушки в действии, но проверять их мощь на себе желания не испытывал.

Лязгнули засовы, тяжелая створка с проклепанными стальными полосами по краям приоткрылась вовнутрь.

— Заходь! — донеслось со стены.

Глава клана опустил руки, еще раз оглянулся на застывшие посреди набережной «тевтонцы» и прошел в ворота.

Оказавшись в узком каменном дворе, он услышал команду: «К стене!» Двое жрецов навели на него свои ружья, третий закрыл створку и принялся обыскивать Архипа. В этот раз глава клана не испытывал злобы к монахам, как в Октагоне, когда у него отобрали маузер. Все-таки он приехал без приглашения.

Ему разрешили опустить руки и велели ступать наверх, по лестнице в три пролета, ведущей на балкон под каменным изваянием Зачинщика Прилепы, основателя московского Храма. На балконе Архипа уже дожидался староста — низкорослый худощавый старик, одетый в черную полурясу и шапочку из темного бархата, расшитую золотой нитью. В руке у старика была лампа, на поясе висели ключи.

Как только глава башмачников поднялся на балкон, староста повернулся спиной и поспешил мимо статуи Прилепы через плац, ворча на ходу:

— И ходють, и ездють, когда спать-то?

Архип молча шел за ним. На плацу вокруг машин суетились монахи — грузили ящики, оружие. Юные послушники из Канториума разматывали с жердин колючую проволоку, те, что постарше, крепили ее на столбах вокруг Храма.

«Надо бы у себя в башне так же сделать», — подумал Архип, пригнулся, когда староста распахнул дверку в южной стене обители, и проследовал в темный коридор.

Старик зажег лампу, тихо бурча, зашагал быстрее. Свет лампы скользил по низким сводам, староста иногда звякал ключами, отпирая решетки, перекрывавшие проходы, при этом на ключи он совсем не смотрел, безошибочно выбирая нужный. Они повернули раз, другой, третий… Архип раньше бывал в Храме, но в покои Преподобного его всегда водили разной дорогой, и всякий раз глава клана терзался вопросом: почему внутри обители все так хитро устроено и запутано? Все эти темные узкие коридоры с множеством ответвлений, где легко потеряться, лесенки, ведущие то вниз, то вверх, и окон нет. Низкие своды давят так, что невольно хочется выть от ощущения, что попал в гробницу.

Вскоре староста погасил лампу. Архип занервничал, оказавшись в полной темноте. Впереди скрипнуло, потом глухо стукнуло — часть стены отъехала в сторону, открыв проход в небольшую нишу. Под стрельчатым окном справа, откуда лился дневной свет, стояла короткая скамейка, напротив — голая стена.

Шумно выдохнув, Архип прошел за старостой в светлый коридор. Это место было ему уже знакомо, отсюда надо пройти налево, до поворота, там лестница и пост охраны, дальше вход в покои Преподобного.

— Ступай, — староста махнул в сторону лестницы и посторонился. — Ждут тебя.

И осклабился, пошкрябав морщинистыми пальцами щеку.

Когда Архип свернул к лестнице, за спиной звякнули ключи, раздался щелчок, потом стук.

— Стоять. Оружие, ремни — на пол, — приказал высокий жрец в желтом одеянии, стоявший на верхней ступеньке. На поясе в кожаной петельке у него висела дубинка, револьвер в кобуре, на груди сверкала начищенная бляха — особый знак элитных бойцов из окружения Преподобного.

— Погоди, Тура, — окликнул другой жрец.

Архип видел лишь его макушку над плечом у первого, но узнал по голосу. Это был Лавр, коренастый рыжеволосый монах, сменивший на посту Босха, бывшего начальника стражи, сгинувшего вместе с Гестом где-то в Пустоши.

— Это Дека. — Лавр сместился к стене, кивнул Архипу и отступил в тень. — Крест велел так пропустить.

Тура обернулся, потом встал как прежде, запустив крепкие пальцы под ремень.

— Крест… — сказал он, ни к кому не обращаясь, и скривился, будто гнилую сливу только что раскусил. — Ну, нехай идет.

Сверля Архипа недобрым взглядом, он не посторонился, когда тот поднялся по лесенке, развел локти в стороны, не отпуская ремень. Лицо у жреца было вытянутое, нос крючком, словно клюв у грифа-падальщика.

Глава клана остановился на предпоследней ступеньке, встретился взглядом с Лавром.

— Отойди, Тура! — грозно крикнул тот. Перехватил штуцер, который держал, зажав приклад под мышкой, пихнул стволом напарника в бок. — Пусти. — И сверкнул глазами, когда жрец оглянулся.

Тура неохотно отступил. Архип молча прошел к двустворчатой двери, покрытой матово-черным деревом. Покосился на охранников, потерявших к нему всякий интерес. Лавр тихо шипел на Туру, нетрудно было догадаться за что. Ну и порядочки у Ильмара в Храме — глава клана недовольно качнул головой, глядя, как бесшумно открываются створки. Видно, не все рады, что Ильмар Крест занял место Преподобного. Интересно, он сам-то об этом знает? Так и до сговора недалеко. Если в охране остались верные Гесту люди…

— Чего мнешься? Заходи, — долетело из покоев.

Архип переступил порог.

Створки, сработанные внутри из стальных листов толщиной с ладонь, поползли обратно — дверь управлялась особым механизмом. Глава клана знал, что в Храме есть подземные мастерские, где трудятся умельцы, которые способны и не такое сотворить. В Ордене есть тепловоз, таскающий вагоны по рельсовым веткам, сохранившимся после Погибели, — чтобы обслуживать такую сложную технику, нужны древние знания. Поэтому монахи привечают у себя в обители мастеровых людей и своих стараются воспитать, на смену старикам. Послушники в Канториуме проходят отбор — не из всех лепят жрецов-карателей, истребителей мутантов, кого-то в те самые мастерские, в механики определяют.

Архип вдруг вспомнил Вика Каспера: щенок к технике тяготел, отец его сызмальства к наукам приучал. Вот почему храмовый переговорщик так хотел Вика тогда забрать! И Архип, дурень, сгоряча отдал мальчонку, думая, что тот сгниет в Канториуме. Там же порядки суровые, враз к повиновению приучают, а Вик свободолюбивый, с норовом был…

— Ну? — Ильмар сидел в кресле за широким длинным столом из темного дерева. — Зачем приехал? Я ж сказал: пришлю Федора.

Глава башмачников сбился с мысли, растерянно заморгал.

— Чего глазами хлопаешь, Архип? Такое чувство, что за тобой стая панцирных волков гналась. Случилось что?

Архип Дека быстро прошел к столу, оседлал стул напротив.

Ильмар смотрел на него покрасневшими от усталости глазами, сразу видно — не ложился. Веки набрякшие, на квадратном подбородке и щеках вылезла щетина, лицо осунулось.

Не зная, с чего начать, Архип огляделся. Справа и впереди стены занавешены дорогим атласом, слева высокое витражное окно. Покои не изменились вовсе, разве что стол завален бумагами. Гест столько никогда не держал. И как Ильмар в таком скопище разбирается? И зачем?

— Ежа проглотил? — раздраженно бросил Ильмар.

И Архип наконец решил начать с главного:

— Про Можайский тракт слышал?

Преподобный молчал.

Глава клана оглянулся на дверь, поерзал на стуле.

— Помнишь, на меня мутанты возле Сетуньской поймы насели, грузовик сожгли?

Ильмар кивнул.

— Так вот, если б переправа через тракт была под омеговским контролем, то стока тварей к старой дороге не пробралось бы. Говорят, в Москве ночью шум был. Часть бедноты к Храму вон топает, защиты просить, рыбари поселок бросают, в Балашиху намылились. А почему? Мутанты наступление готовят. Если дороги в Пустошь отрезаны, стало быть… — Он сглотнул. — В город ни один караван с Лиги фермеров не зайдет. Кормильцы не смогут всех прокормить…

— Голод, — перебил Ильмар.

Лицо было серьезным. Он опустил руку под столешницу, чем-то там щелкнул.

— Голод и паника. Про наступление рано думать. — Ильмар говорил уверенно, будто знал все наперед.

Архип хотел поддакнуть, но понял, что не стоит: он будет выглядеть как какой-то замухрышка, желающий угодить хозяину. А ведь Архип и сам хозяин. Он расправил плечи. Глава целого клана, который приехал судьбоносные для Москвы… да чего там Москвы, всей Пустоши вопросы решать!

Ильмар уставился в стол, погрузившись в мысли. Надо его насчет охраны спросить, подумал Архип. Предупредить, что склоняют элитные бойцы имя Креста про себя, недовольны им. И про Вика узнать. В Храме записи на всех ведут. Если щенок в обители где-то, затребовать его взад. Башмачникам механики нужны, Гуго совсем старый, ему помощник в цехе пригодится.

Архип уже хотел заговорить, но справа колыхнулся атлас, за полотнищем раздался шорох. Ткань разошлась, и в покои тихо вошел жрец в бледно-желтых одеждах. Скользнув по гостю взглядом, приблизился к столу.

— Сообщения из Октагона были? — Ильмар повернулся в кресле.

— Не ведаю, — степенно ответствовал жрец низким голосом. — Мастер Федор с докладом выехал…

— Свяжитесь с ним! — Преподобный раздраженно хлопнул по столу, так что Архип вздрогнул; несколько листков слетели на пол. — Ступай.

Ильмар навалился на столешницу, потер подбородок. Когда жрец покинул комнату, поднял усталый взгляд и произнес:

— Не готовы мутанты на город наступать. Силы копят, разведывают… — Отодвинувшись с креслом, он встал и шагнул к стене. — Карты читать умеешь?

— Игральные? — Архип удивился: как Ильмар резко меняет тему беседы.

— Тьху! — Тот отдернул атлас на стене, открыв взгляду широкий лист бумаги, растянутый от потолка до пола, испещренный различными значками, пунктирами, разноцветными стрелками с полукружиями, овалами и мелкими надписями в разных местах. — Про топографию слыхал?

И, протянув руку, ткнул пальцем в верхний левый угол, где чернилами было выведено:

И ниже буквами помельче:

Архип помотал головой.

— Понятно, — сказал Ильмар. — Тут вся Москва с окрестностями. Мутанты здесь.

Он повел рукой по низу карты.

— Тут переправы через Разлом. — Ткнул в два разных места, где вившуюся змеей коричневую ленту пересекали черные скобочки, от которых в центр рисунка тянулись извилистые нити. — Это тракты.

Ильмар, сложив ладони ковшиком, свел их клином в центре карты, повторив изгибы нитей.

— Можайский и Ленинский.

— А то, — Архип привстал, показывая на жирный овал пониже, — Лужники.

— Верно. Вот башня твоя, вот Цитадель… Храм наш.

Ильмар вернулся в кресло.

— Мутантов много, но штурмовать город они не готовы. Им не выбить кланы с территорий одним наскоком. Они готовятся главный бой дать, и будет он не в Москве. Мутанты перемещаются, разведчиков в город засылают.

Глава клана слушал внимательно, понимая, что Ильмар Крест в военной науке здорово сечет, в разы лучше, чем он. Куда Архипу до Преподобного!

— И как же ты мыслишь с тварями разобраться? — спросил башмачник.

— Мэра выберем, — Ильмар многозначительно посмотрел на Архипа. С хрустом сжал кулак. — Объединим кланы под моим началом и первыми ударим по мутантам.

Архип поерзал на стуле. Легко сказать: объединим.

За полотнищем справа раздался топот. Ткань заколыхалась, отлетела в сторону, и в покои вбежал жрец.

— Что? — Ильмар резко повернулся в кресле.

— Напали… — запыхавшись, начал он. — Одну машину сожгли, одна пропала. Сгинул Федор… Подмогу вызвал, как натолкнулся на лазутчиков по дороге в Храм. Потом пропал.

Ильмар вскочил.

— Сколько людей сейчас в Октагоне?

— Два отряда и два «тевтонца», — доложил жрец.

Преподобный стукнул кулаком по столу.

— И самоход бронированный, — добавил жрец, покосившись на Архипа.

— Починен? — спросил Ильмар.

Жрец кивнул.

— С тобой потом сочтемся, — бросил Преподобный Архипу, который даже рта не успел открыть. — Пусть два десятка жрецов садятся в самоход башмачников и едут на поиски Федора. В Октагон внеурочный конвой отправить…

— Так в Капотню же собирались, — возразил жрец.

— Совет подождет! — побагровев, пророкотал Ильмар. — Мне сведенья нужны. Найдите Федора!

Жрец кинулся к тайному ходу из покоев, скрытому за атласом.

— И чтоб доклады ежечасно со всех застав шли! — крикнул вдогонку Ильмар.

— Уяснил, — донеслось уже из-за полотнища.

Преподобный тяжело опустился в кресло. Посидел, уставившись невидящим взглядом в стол.

— Езжай к себе, Архип. Как вернутся жрецы с поисков, извещу. Твой самоход сразу отгонят в башню.

Он сунул руку под стол, чем-то щелкнул.

— Ступай.

Архип оглянулся, двери в покои бесшумно отворились. Глава башмачников медленно встал, испытав отвращение к себе — Ильмар его как того жреца шпыняет: ступай, езжай. Без согласия самоход пользует, но возразить нечего. Сам виноват, позволил такое отношение. Поставил бы себя на встрече в Октагоне по-другому, глядишь, все было бы иначе.

Он повернулся и вышел в коридор.

Утром Георг был мрачнее тучи в сезон дождей. Он сухо поздоровался с Виком и даже руки не подал — сразу прошел к прессу, чтобы раскочегарить печь и поднять температуру в котле.

Вик постоял, глядя, как киборг бросает лопатой уголь в топку, и пошел умываться на кухню, прихватив с полки обмылок. По дороге его окликнул Бяшка, прятавшийся за одной из длинных подвод, на которых еще вчера лежали бурильные установки.

Когда Вик подошел, Бяшка забрался на приступок, подтянул сползающие шорты и заговорщически сообщил, что на кухню соваться не стоит, там Егорыч бдит. Работы нынче много, и завтрак в лагере отменили, поэтому Фёкла сразу принялась готовить обед. А тех, кого старшина за бездельем застанет или сидючи с харчем, вмиг в сборщики улиток переведет, не поглядит на заслуги перед кланом. Что же до самого Бяшки, так он не хотел идти в мастерскую — Георг вчера его отчитал за то, что Кристин Инес привел, — и в лагере отсвечивать желания тоже не было, так как сразу припрягут к посевной в бассейне. А это еще хуже, чем слушать ворчание киборга, потому что водоросли с улитками так запахом шибают, потом неделю мыться будешь и все одно ничем не отобьешь зловоние. Вот он и сныкался за подводами, решил переждать, пока закончатся основные работы.

— Где ж помыться теперь? — Вик озадаченно почесал макушку, лишний раз попадаться старшине на глаза ему не хотелось. — Ты вчера воды не принес. А…

— Принес, — перебил Бяшка, улыбнувшись. — Только в сендер на заднее сиденье поставил.

— О! — Вик поднял указательный палец, повернулся и зашагал к мастерской, где вчера недалеко от ворот оставил машину.

Бяшка покрутил головой. Вокруг никого не было, лишь под холмом на заставе виднелись два охранника возле шлагбаума. Юный бездельник покусал губу, размышляя, стоит ли покидать укрытие, и, вздохнув, поспешил следом.

— Чего из засады выскочил? — сказал Вик, когда Бяшка догнал его возле сендера.

— Ай… — отмахнулся тот. — Ну ее. Жарко ведь, голову спечет. Давай помогу, воды полью.

Он забрался в машину, взял ведерко.

— Лей, — Вик нагнулся возле борта.

Солнце едва поднялось, но жарило уже нещадно — и это только начало сезона. Вик фыркнул, когда Бяшка плеснул от души, потер уши, потом шею и выпрямился, мыля загорелые руки, плечи, торс.

В мастерской щелкнул рубильник, и сразу загудело, низко так, будто станок включили.

— Георг фрезер врубил, — Бяшка оглянулся на ворота. — Зачем это?

Вик положил обмылок на багажник, выковыривая грязь из-под ногтей.

— Лей, только не сильно. — Он снова наклонился. — Ну? Потом про фрезер узнаешь.

Бяшка повернулся и принялся поливать Вику спину. Тот смыл пену, прополоскал рот и почистил зубы костяшкой большого пальца, как научил отец.

Забрав у Бяшки ведро, вылил остатки на голову и постоял, дожидаясь, пока легкий ветерок вместе с солнцем высушат кожу.

— Ну, — он поставил ведро возле колеса, — пойдем, что ли?

Бяшка пожал плечами. Гудение в мастерской смолкло, из ворот вышел Георг и направился к сендеру. В одной руке у него был пистолет Кристин, в другой — небольшой черный ящик с пристегнутой к боковине трубкой, наподобие телефонной. От низа ее к ящику тянулся свернутый в пружину провод. «Рация, — догадался Вик. — И не простая — портативная».

Георг молча протянул ему пистолет. Забрался в сендер, сел на переднее сиденье, поставив рацию на колени, и полез под приборную доску.

— Бяшка, — сказал он, когда выдернул проводки рядом с рулевой колонкой, — сходи в мастерскую, там коробка на верстаке стоит, — принеси.

Юный бурильщик тут же побежал к воротам. Вик вертел в руках пистолет, не понимая: что все это значит? Георг явно на фрезере сготовил новый ударник — и так быстро! Зачем-то на сендер рацию монтирует, подключает к аккумулятору…

Вернулся Бяшка с картонной коробкой в руках, блестящими глазами поглядывая то на Георга, то на Вика, расплылся в улыбке. Чему он радуется? Вик сунул пистолет за пояс и занял место рядом с киборгом. Тот, по-прежнему не говоря ни слова, подключил рацию, разместив ее между сиденьями, отстегнул с боковины трубку и повернулся к Вику.

— Клавишу видишь? — Он пощелкал широкой кнопкой, выпиравшей из углубления в середине трубки.

— Ага.

— Это тангента.

— Я знаю, для чего она.

Георг кивнул.

— Держи рацию на приеме, захочешь послать вызов, два раза нажми.

Он пощелкал клавишей.

— Понял, — сказал Вик.

— Давай коробку, — Георг повернулся к Бяшке, забрал картонный ящик и поставил на заднее сиденье. — Отдашь Фоме. Скажешь, от меня подарок.

Киборг сел прямо, повел плавно рукой, указывая на русло реки.

— Если поедешь вдоль берега, вскоре выйдешь на дорогу к мосту. По нему люберецкие кормильцы топливным караваны с провизией шлют. От моста свернешь направо к пустырю и поедешь в Капотню. Перед заводом застава будет, там Фома старший.

Повернувшись, он выдержал паузу, глядя Вику в глаза.

— Оружие есть? — спросил киборг.

— Револьвер и посох.

Георг покивал.

— С секретом внутри. Я правильно мыслю?

— Да. — Вик похлопал по пистолету за поясом. — Вот еще.

Киборг нахмурился. Потом сказал:

— Ладно. Постарайся особо не светить пистолет, и уж тем более — «штерн».

Настала очередь хмуриться Вику.

— Почему?

— Не держи топливных за дураков, — раздраженно произнес Георг. — Пистолет многие могли видеть, хочешь, чтобы у тебя… — он запнулся. — У нас проблемы возникли?

Вик помотал головой.

— А посох… Про него Игнат может не знать. — Киборг махнул рукой в сторону заставы под холмом. — Но Фоме про «штерн» все известно, он в оружии дока.

— Ясно, — сказал Вик серьезно. — Обмотаю тряпками.

— Хорошо, — Георг взялся за руль и поднялся с сиденья.

Оглядев Вика, почесал бороду и добавил:

— И шмотки анахоретовские не напяливай. Сейчас подыщу что-нибудь полегче, из нашенского и поприличней.

Он выбрался из сендера. Бяшка посторонился, дождался, пока киборг зайдет в мастерскую, и быстро зашептал:

— Что такое «штерн», в чем его секрет?

— Много будешь знать, — медленно начал Вик, размышляя о киборге, о его неожиданном поведении с утра, — некроз мозги разъест.

— Ну, — надулся Бяшка. — Я никому не скажу, Вик.

— В посохе меч. — Он вылез из сендера, обошел его, постукивая колеса ногой, остановился у капота, подняв крышку, заглянул в мотор.

— Да, точно, — оживился Бяшка. — Помню, как ты тогда кетчеру чуть ухо не срубил… И все, больше ничего?

— Угу, — Вик не стал сообщать юному бурильщику, что в ножнах есть скрытый механизм, что они и есть — «штерн». Если вынуть меч и повернуть на ножнах кольцо внизу, то выскочит особая пластина. Положив «штерн» на плечо, нужно прицелиться и надавить пластину. Из прорези вылетит лезвие, которое с тридцати шагов бьет панцирного волка наповал.

— Бяшка! — Георг выглянул из мастерской. — Иди уголек покидай, нечего прохлаждаться.

Вздохнув, юный бурильщик поправил сползшие ниже живота шорты и побрел к воротам.

Вик захлопнул крышку. Подошел киборг, протянул канистру.

— Заправь машину. Потом переоденься.

Он положил на капот светлую льняную рубашку, сверху такие же штаны с удобными карманами на бедрах, рядом поставил пару разношенных сандалий, на которые кинул аккуратно сложенный ворсистый платок в клетку и обруч. Снял с плеча сетчатую авоську, где был бумажный сверток и, оглядевшись, пристроил на переднее сиденье рядом с водительским.

— Закрепи потом. — Киборг выпрямился. — Теперь слушай. Фоме скажешь, что едешь в производственный сектор…

— Куда? — Вик свинтил крышку с горловины бензобака, приставил канистру и начал медленно переливать топливо.

— Завод на секторы поделен. Участки по-нашему.

Вик кивнул, накренив канистру сильней. Топливо гулко булькало внутри.

— В производственном механики обитают. Есть еще нефтяной — там платформа и хранилища с топливом, жилой — где бараки с рабами и охрана. Короли рядом с механиками живут.

Вик вытряхнул из канистры последние капли и закрутил крышку бензобака.

— Кто меня туда пустит? — он повернулся к Георгу.

— Эти секторы разделены забором из колючей проволоки. Тебя никто никогда туда не пропустит, а вот Кристин… — Киборг оттянул ворот, почесал шею. — Она сама выйдет.

— Откуда знаешь?

Георг вздохнул.

— С мое поживешь, догадаешься. Об одном прошу, не маячь у забора, пистолет верни и уезжай.

— Спасибо, Георг.

— Не благодари. — Киборг забрал пустую канистру и кивнул на авоську. — Лучше дослушай. Сверток отдашь главному механику. Его Пеплом кличут, потому что седой весь. У него заберешь ящик с инструментами, проверишь каждый…

— А если неисправный найду?

— Пускай заменит.

Вик качнул головой. Легко сказать! Главный механик в топливном клане — это ж целый старшина будет.

— Пепел мне должен, — поняв ход его мыслей, произнес Георг. — Потребуешь замену, и все.

— Ладно.

— Одевайся. К вечеру чтобы вернулся. И никуда не сворачивай. Ясно?

— Да.

Георг пошел в мастерскую. Он ни разу не улыбнулся за утро. Вик смотрел в его широкую спину, уже не пытаясь разобраться, что же вдруг подвигло киборга помочь ему. Когда Георг скрылся за воротами, Вик начал переодеваться.

Вскоре он закрепил авоську с картонной коробкой на заднем сиденье, пустив на это моток жгута, который нашел в багажнике. Сходил за своей котомкой, куда переложил пистолет Кристин, завернутый в обрез брезента. Револьвер сунул в карман на бедре и закрепил хлястиком рукоять. Потренировался доставать, сидя в сендере. Получалось достаточно быстро, хлястик легко отстегивался движением пальцев, пистолетная рукоять при этом удобно ложилась в ладонь. Разобравшись с револьвером, повесил на шею накопитель и принялся рвать свои старые штаны и халат на лоскуты, чтобы обмотать ими посох. Когда закончил с этим, еще раз все проверил, особенно запаску в багажнике, как накачано колесо и нет ли порезов на резине, и запустил двигатель.

Из мастерской выглянул Бяшка, Вик помахал ему на прощанье, накинул на голову платок и закрепил его обручем. Прикрыв лицо мягкой ворсистой тканью, включил передачу и покатил к реке.

Солнце висело почти в зените. Над равниной за рекой струилось марево, горячий ветер кружил вдоль берега маленькие пылевые смерчи. Вик прибавил скорости, оглянулся. Над пригорком виднелся лишь ветряк, установленный на крыше мастерской. Его длинные лопасти медленно вращались, как мельничные жернова под руками изможденных батраков, перемалывая впустую знойный воздух.

Ежи осторожно приоткрыл дверь и заглянул в комнату, которую Баграт именовал необычным словом «штаб». Уперев кулаки в стол, Владыка склонился над картой, ее скрученные бумажные концы свисали по краям стола и едва не касались пола.

Секретарь тихонько, стараясь не стучать протезом, проскользнул за порог и уселся на лавку под стеной, напротив стеллажей с ящиками. Взъерошив жесткие волосы, вытер пот с лица. Как же жарко в Большой Московии! Ежи и не думал, что в восточной Пустоши бывает такая погода. И чего Владыка тянет с наступлением? Переправы захвачены, надо идти за Разлом к реке — мутантскому войску без воды никак. Вон сколько троглодитов у Чембы. Они пить и жрать хотят, потому волнуются. Баграт мутантам земли московских кланов обещал, где полно еды, есть нефть…

— Подойди, — Баграт потер кулаком подбородок, взял карандаш.

Ежи напрягся, вспомнив, как острый грифель рассек мочку уха, и осторожно коснулся ранки, смазанной лечебным воском.

Владыка поднял покрасневшие от недосыпа глаза, потом, видимо сообразив, чего испугался секретарь, кинул карандаш на карту и повторил:

— Иди, не бойся. Посмотри свежим взглядом, может, я чего упустил?

Поднявшись с лавки, Ежи обошел стол. Владыка уступил ему место, чтобы секретарь мог обозревать всю карту, не вытягивая шею, — и сложил руки на груди.

— Тебе все ясно? Символы понятны?

Широкие синие стрелы на карте тянулись с юга Московии, вдоль Разлома уходили на восток, где была обозначена Капотня. Одна, что поуже, ответвлялась южней территории топливных королей к угодьям люберецких кормильцев.

Карту эту секретарь самолично отыскал в омеговских казармах и принес Владыке вместе с толстыми книгами, куда гарнизонный командир записывал сведения о движении торговых караванов по Можайскому тракту, местоположении застав Ордена и численности монахов в них. Глядя на черные жирные пунктиры, напоминавшие гусениц, ощетиненных штрихами вдоль брюшков перед концами стрелок, Ежи смекнул: то, должно быть, редутные укрепления, места на карте указаны, где кланы свои бригады выставили или выставят, когда на них войско Чембы попрет. Баграт люберецких кормильцев от Москвы отрезать хочет, и это правильно, будет чем мутантов накормить. Там и река, судя по карте, протекает, рядом озера обозначены. Если запруды поставить, город без воды останется. Умно, очень умно придумано. Но как же сама Москва? В городе ведь Цитадель, Храм, там полно вооруженных людей!

Он повернулся к Владыке.

— Что скажешь? — поинтересовался тот.

— Мутанты волнуются, почему дальше не идем. Чемба все утро объяснений ждет.

Баграт насупил брови.

— Я о чем сейчас спрашивал?

«Владыке бы отдохнуть, выспаться», — подумал Ежи, но поостерегся озвучивать мысль. Глядя на глубокую борозду поперек Багратова лба, сказал:

— Вдруг кланы с востока подкрепления успеют подвести? В Балашихе у топливных много людей, они местность знают. А ведь на пути в Капотню некрозных пятен полно, засады между ними легко устроить. Вот двинется войско Чембы на Капотню — и в ловушку угодит? Пока сообразим, пока силы распределим… В общем, некроз нам серьезная помеха. К тому же с Арзамаса может Меха-Корп ударить…

— Корпорация вне игры, — перебил Баграт, шагнул ближе, протянув руку к карте, нахмурился еще больше. — Они только с Омегой воевать закончили. Им не до Москвы. Хотя…

Он выпрямился, помяв пальцами подбородок, сдвинул карту влево, чтобы стало видно другой край полностью, и добавил, указав на Щелковский тракт за Балашихой:

— Отсюда быстро смогут малочисленным отрядом подойти к кормильцам. Сейчас решим насчет него. Надо бы туда гронга отправить, у этой твари хороший нюх на плесень и память феноменальная. Гронг разведает проходы меж некрозных пятен, тогда легче наступать будет. — Лоб Владыки разгладился. — Теперь о главном. Переговори с Чембой, пусть разобьет войско на четыре ударные группы. Ты запоминаешь?

Ежи кивнул.

Баграт показал кулак и стал по очереди разгибать пальцы.

— Первая, самая многочисленная, пойдет под моим началом к Капотне. Вторая, вдвое меньше, на люберецких двинет. Пусть там Хан командует, толковый вождь, мы же его лю… следопытов с Ферзем отправили?

Секретарь опять кивнул.

— Хорошо. — Владыка выпрямил средний палец. — Третья группа, совсем небольшая, но чтобы все на ящерах были, быстро обогнет Московию с юга, просочится окольными путями в сторону Рязани и террор там устроит. Пускай особо в бои не вступают, шуму главное наделать много. Тогда Меха-Корп озаботится защитой своих земель и не станет спешить на выручку Москве.

Он взглянул на Ежи.

— Уразумел, — выдохнул тот.

Владыка наклонился к карте и указательным пальцем провел по Можайскому тракту до центра города.

— Четвертый отряд пойдет на Москву через Сетуньскую пойму. На нищие кварталы, к башне башмачников, потом в Лужники. Если до Храма или Цитадели кто-нибудь доберется, будет совсем хорошо. Да, — Баграт повернул голову, — мамми у Чембы найдется?

Ежи округлил глаза.

— Надо, чтобы весь отряд под наркотой был, — пояснил Владыка.

— Где ж я столько мамми найду? — начал Ежи. — На целую армию, это ж сколько мешков…

— Придумай что-нибудь, — Владыка выпрямился. — Мутанты злее будут, зверствовать начнут.

— Но зачем? — воскликнул секретарь и тут же задумался.

Баграт спокойно смотрел на него.

— А-а, — протянул Ежи. — Уразумел. Москвичи мыслить станут, что мутантское войско наступать решило на город, подумают, что мы в лоб ударили.

— Соображаешь. Все должно быть достоверно. Кланы решат, что мутанты всем скопом в Москву ворвались. Силы начнут подтягивать, тут мы и ударим по Капотне. Теперь ступай к Чембе и растолкуй ему мой план как следует.

Баграт пододвинул стул, сел, подперев голову кулаком.

Ежи окинул взглядом комнату, пытаясь сообразить, как лучше мутантскому вождю разобъяснить замысел наступления, может, при помощи предметов каких — карту Чемба все равно читать не умеет.

— Чего мнешься? — не поворачивая головы, сказал Баграт.

— Когда выступаем, завтра?

Владыка откинулся на стуле, сверкнул глазами, и Ежи невольно отступил.

— Крипту ждать будем, пока он с отрядом из Киева подойдет.

— Чемба объяснений потребует… — под тяжелым взглядом Баграта Ежи двинулся бочком, в обход стола. — Волнуются мутанты, Владыка, давно ведь в предместьях Московии торчим, скоро еды не станет.

— Ждать! Что хочешь ему наплети, — Баграт взял карандаш, и секретарь втянул голову в плечи, пятясь к двери. — Пускай охотников снарядят. В округе полно пустынных шакалов, своих ослабевших манисов пусть заколют и пожарят, но носа в город не суют.

— Уразумел, — Ежи вывалился в коридор и захлопнул дверь.

Вытер пот с лица. Спина взмокла, хотелось спрятаться в тень, куда-нибудь в глубокий подвал, где прохладно и можно хорошенько выспаться. С Чембой предстоит еще тот разговор. Ежи посмотрел на дверь. Владыка нервничает, не спит сутками, ему-то уж точно надо отдохнуть, может, не такой суровый станет.

Секретарь зашагал по лестнице на первый этаж. А за время, пока Баграт отсыпаться будет, он и сам с мутантами спокойно все решить может, потому что детство провел на горе Крым, среди кочевых. С ними Ежи всегда быстро ладил.

Он вышел на улицу и заслонился рукой от яркого полуденного солнца. Вопрос в другом: где мамми добыть? И тут Ежи вспомнил про Дулю и Болта, которых держали в подвале у Чембы. Секретарь радостно потер ладони. Скоро Баграт оценит его ум и смекалистость и возвысит Ежи. В душе секретарь тешил себя надеждой о сане Преподобного в одном из Храмов. Ведь не зря же он так старался, отчаянно помогая Владыке во всех делах.

Гаркнув охранникам на входе, чтобы не дремали, Ежи поковылял в соседний дом, из окон которого доносились возгласы Чембы. Мутантский вождь рубящими фразами на крымском наречии песочил кого-то за вчерашнюю попойку, все больше распаляясь. Вскоре он на время перестанет так орать, ведь Ежи сообщит ему решение Баграта. Чемба нахмурит бугристый лоб, внимательно выслушает. Секретарь запустил руку в карман, где позвякивала россыпь патронов — с их помощью он хотел объяснить замысел наступления, расчертив мелком на полу схему Московии, направления движений отрядов, а пульками указать, где и кто позиции займет. Потом вождь волнительно так загырчит, совета выспрашивать начнет, тогда Ежи загрузит его по полной; они пойдут от одного лагеря кочевых к другому и управятся, если на то будет воля Создателя, к вечеру, поделив войско на группы, как и велел Баграт. Тогда и вопросы могут последовать: почему сразу не наступают? Зачем отряд из Киева ждать? Но вождь утомится к концу дня, разморит его на таком солнцепеке, да отдыхать пойдет. А завтра Ежи придумает что-нибудь убедительное, чтобы мутантская армия и сам Чемба так не волновались, изнывая от жары и бездействия.

Еще надо про гронга-разведчика не забыть, отправить тварь в Капотню. Довольный Ежи опять потер ладони. Как он про некроз-то в штабе вовремя вспомнил. Владыка — стратег знатный, а такую мелочь упустил.

Вик пропорол шину в распадке между холмами с выщербленными склонами. Засмотрелся на развалины впереди, съехал с дороги и поймал левым задним колесом заостренный валун размером с арбуз. Пришлось остановиться. Кругом лежали серые камни, торчали огрызки свай, на вершине справа высилась погнутая мачта с обрывками проводов. Проделанная тяжелыми самоходами люберецких кормильцев дорожная колея, рассекавшая ложбину, сворачивала перед руинами, круто забирая вверх, к мачте. Глубоко вросшие основаниями в землю два трехэтажных дома зияли оконными проемами в десяти шагах от сендера. У каждого было по два подъезда, крыши не сохранились, на лестничных пролетах сквозь окна верхних этажей виднелись обломки рухнувших перекрытий.

Пока возился с инструментами и снимал колесо, Вик не мог отделаться от ощущения, что на него кто-то смотрит из развалин. Он присел возле сендера, наживив запаску на заднюю ось. Стены дома напротив, сложенные из правильных квадратов, очерченных бетонными швами, сохранили кое-где блестящую разноцветную плитку. Ветер вылизал панели, дожди смыли грязь; между этажами полоской тянулся замысловатый барельеф. На втором доме имелся такой же, только другого цвета. Руины тут явно со времен Погибели, сейчас так не строят.

Вик отпустил колесо и вместо монтировки потянулся за револьвером. Заметно подвигал плечами, делая вид, что продолжает возиться с колесом, приподняв голову, скользнул взглядом по развалинам. Наблюдатель в доме сейчас думает, что Вик ставит запаску.

Толкнув ногой монтировку под сендер, нагнулся, другой рукой подбросил горсть земли, чтобы облачко взметнулось над багажником, и улегся на живот, глядя в просвет под днищем.

Если некто прячется в одном из домов, то лучшего момента напасть не представится. Вик заметит его, подстрелит и поедет дальше.

Так и случилось. Из дома справа выбежал громила с подвязанной бинтом челюстью и запылил к сендеру, занося над головой арматурный прут. За ним, прихрамывая, спешил второй кетчер. Длинный, как жердь, он сжимал жилистыми руками обломок доски. Главарь банды не показывался, и Вик насторожился, памятуя, что оставил кетчерам обрез. Дробь, если стрелять из дома, сильно рассеется, но до машины добьет. Правда, тогда стрелок может ранить не только Вика, но и своих.

Целя громиле в ноги, он потянул спусковой крючок, боек сухо щелкнул. Разъешь его некроз! Вик взвел курок, барабан провернулся, опять щелчок.

Больше медлить нельзя. Пистолет Кристин лежал в котомке, до него быстро не добраться. Вик вскочил, когда громила с выпученными глазами подбежал к сендеру.

Прут лязгнул по багажнику, Вик не успел схватить посох, отпрянул в сторону, уклоняясь от удара, и запрыгнул на водительское сиденье.

— Шпага, пригнись! — долетел хриплый возглас из развалин.

В окне соседнего дома мелькнул силуэт. Главарь кетчеров, перебегая из комнаты в комнату, пытался выбрать такое место, чтобы выстрелить наверняка.

Шпага замешкался, отвлекся на крик и получил ногой в челюсть. Кетчер клацнул зубами, взвыл, схватившись за лицо, выронил доску.

Вик спрыгнул на землю перед ним, замахнулся, Шпага попятился, скривив разбитые губы. Сзади замычал громила, зацепившийся кожаной рубахой за багажник. Он никак не мог выпутаться.

— От коровы! — выругался главарь сверху, побежав к слуховому окну над подъездом. — Кент, в сторону! Шпага, ложись!!!

Не дожидаясь, пока худой кетчер выполнит команду, Вик упал на живот, перекатился под машину и схватил монтировку.

Кент не успел понять, что случилось. Мгновенье ему казалось, что по голени рубанули топором, и ноги ниже колена больше нет. Из глаз брызнули слезы, с хрипом бандит повалился на землю — в тот момент, когда главарь высунулся в окно, поднимая обрез.

Вокруг сендера взметнулась пыль. Холера привстал на носки, вытягивая шею, пытаясь отыскать взглядом Вика. Главарь не видел его и поэтому окликнул Шпагу.

Кетчер обернулся, Вик, прятавшийся за багажником, швырнул что было сил монтировку, которая угодила Холере в грудь. Главарь, подавившись собственным криком, выпустил обрез, скользнув руками по шершавому подоконнику, перегнулся через край и выпал из окна.

Вик взял из сендера посох, вытащил меч и направился к замершему перед развалинами Шпаге.

За спиной стонал Кент, Холера не шевелился, лежал на козырьке подъезда грудой тряпья, отсвечивая лысиной, покрытой пятнами лишая.

— Ни-и… — протянул Шпага, выставив перед собой ладони, — ни надо…

Кетчер быстро опустился на колени, склонил голову.

— Забирай напарничка, — Вик указал мечом в сторону Кента, — и проваливайте. Ну!

Шпага вздрогнул, встал на четвереньки и пополз к сендеру.

Взглянув на неподвижного главаря, Вик подобрал монтировку и пошел обратно.

Худощавый кетчер уже помог подняться Кенту. Оба боязливо косились на Вика, который отделал их второй раз, как беспомощных щенков. Кент, опираясь на Шпагу, попрыгал к развалинам на одной ноге.

Вик прислонил к борту посох, постоял, глядя им в спины.

— Стойте!

Кетчеры замерли. Вик раскрыл котомку, достал моток бинта, склянку с лечебным воском.

— Возьми, — сказал он, когда Шпага робко обернулся. Кент висел на нем, постанывая, не в силах оглянуться. Вик бросил монтировку, подошел к кетчерам.

— Бери. — Он сунул за пазуху Шпаге рулон, потом запихнул в карман драной куртки склянку с воском и хлопнул кетчера по плечу. — Ступайте. И завязывайте с разбоем.

Кент нашел в себе силы обернуться. Взгляд у него был такой, будто Вик предложил спрыгнуть с верхнего этажа башни башмачников. Стало понятно, что неудачливые кетчеры, кроме как грабить и убивать, ничего не умеют. В их мозги вряд ли закрадывалась мысль жить как-то иначе.

Вик махнул рукой.

— Валите.

И вернулся к сендеру. Быстро закрутив гайки на колесе, покидал вещи в багажник, завел двигатель и поехал к вершине холма.

Вскоре пологие возвышенности кончились. Впереди расстилался пустырь, на краю которого стоял завод Южного братства — железная громадина, утыканная трубами, вышками с проводами, обнесенная длинным высоким бетонным забором. Фигурки людей, виднеющиеся на его территории, казались букашками, а трактор, тащивший сцепку из двух цистерн к распахнутым в середине ограды воротам, — детской игрушкой.

Вик сбавил скорость, подъезжая к заставе на пустыре. Трактор тарахтел к воротам мимо огромных блестящих боками на солнце топливных хранилищ, за ними высилась платформа. Георг говорил, что это нефтяной сектор. Перед высокой бетонной оградой стояли длинные бараки. Дощатые, потемневшие от времени стены приземистых построек не имели окон, каждый барак был обнесен колючей проволокой, по углам жилой территории торчали сторожевые вышки, где дежурили часовые. Далеко за воротами справа виднелись полукруглые ангары, а за ними маячили аккуратные домики с кирпичными стенами и двускатными шиферными крышами. Видимо, там живут короли. Там Кристин!

Сердце Вика забилось быстрей, он невольно улыбнулся, ему снова хотелось увидеть ее темные глаза, услышать задорный смех.

На дорогу вышли три рослых нефтяника в песочного цвета комбинезонах. Тот, что был в середке, смуглый, с густой щетиной на лице, поднял руку, двое других вскинули автоматы. Застава за их спинами больше походила на маленькую, хорошо укрепленную цитадель, большая часть которой скрыта под землей.

Вик заглушил мотор, свернул на обочину, немного не доехав до толстой бетонной плиты, прямоугольником выступавшей на поверхность примерно до пояса. В ее боковине чернели узкие смотровые щели. Через дорогу виднелся второй бункер. Укрепления между собой соединяла глубокая траншея, над которой перекинули две широкие аппарели.

— Я бурильщик, — громко произнес он, показав открытые ладони. — Привез Фоме подарок от Георга.

Под плитой лязгнуло, в сторону съехала ржавая крышка, и из люка высунулся краснощекий, коротко стриженный белобрысый детина.

— От Георга?! — радостно воскликнул он и ткнул большим пальцем в грудь. — Я Фома.

Вик кивнул. Детина выбрался на плиту, махнул пухлой пятерней охранникам, и те опустили оружие.

— Тады неси скорей, а то я заждался, думал, самому к бурильщикам ехать придется.

Перегнувшись через спинку сиденья, Вик распустил жгут, взял коробку с подарком и нахмурился, уставившись на троицу с автоматами возле дороги.

— Чего стал? А… Ильяс, присмотрите за сендером! — крикнул охранникам Фома.

Он стоял на плите, уперев руки в бока, высокий, широкоплечий, в черной безрукавке, перетянутой патронными лентами.

Вик зажал коробку под мышкой, вылез из машины и зашагал к бункеру.

Тонкие стволы деревьев тянулись к небу. Солнце, заползшее в зенит, едва пробивалось сквозь кроны. Раньше Крум не бывал в лесу, на Крыме ведь почти не растут деревья, больше кустарник с колючками, редко попадаются липты, которые сильно сушат почву мощными корнями, любые растения вокруг них сразу чахнут. Искать воду рядом с липтой бесполезно.

— Ты готов? — спросил Демир, отвлекшись от костра.

Крум лишь прикрыл глаза. Раздетый догола, он полулежал на пригорке, покрытом мхом, и старик собирался достать пулю из его плеча. Рану на ноге Крума Демир промыл и зашил, потом наложил повязку.

За деревьями на опушке виднелся «тевтонец». По броне ползали Жив с Тодором: Верзилы маскировали машину, крепя срезанные ветки на проклепанных угловатых дверцах и крыше. Стоян сидел за пулеметом, Ферзь был внутри. Вор не приходил в сознание, он потерял слишком много крови, и это сильно беспокоило мутантов. Без него они не проедут в Капотню, где, по сведениям Владыки Баграта, кланы должны собраться на Совет.

— Не тяни… — прохрипел Крум. — Нож… давно прокалился.

Старик сидел возле костерка, над которым из веточек сложил решетку, чтобы дым рассеивался, не был заметен издали, и держал в пламени длинное лезвие своего кинжала.

— Молчи. — Он провернул рукоять в руке. — Мало я из тебя свинца вынул?

— Достаточно, — выдохнул Крум.

Слова давались тяжело. Пуля глубоко засела в плече, рана не заживет так быстро, как прежние. Виски пульсировали, перед глазами плыло.

— Вырезай — и Ферзем займись.

На последнем слове Крум всхлипнул, ощутив, как рот наполняется кровью.

Демир быстро поднялся, шагнул к раненому. Вставив ему между зубами струганую короткую палку, зажал ладонью рот и вонзил острие кинжала в рану.

Следопыт вздрогнул всем телом. Если бы старик не надавил коленом на грудь, Крума выгнуло б дугой. Клокочущий стон вырвался из его глотки. Запахло жареным мясом, а Демир продолжал сосредоточенно поворачивать кинжал, подбираясь кончиком лезвия к пуле.

Круму казалось, что раскаленная сталь пронзила тело насквозь. Рука онемела, взгляд заволокло туманом. Он мысленно звал духов пустыни, чтобы те избавили от боли и страданий, забрали его в долину тьмы, куда уходят мутанты после смерти.

И вдруг стало легко. Боль на мгновенье ушла — духи услышали его просьбу. Но почему так светло? Над ухом раздалось сопение, пелена перед глазами прояснилась. Он сидел, Демир, поддерживая его рукой за спину, другой быстро заматывал рану бинтом.

Опять вернулась боль. Тягучими волнами она шла от простреленного бедра к плечу, отдаваясь пульсацией в висках с каждым ударом сердца. Крум пошевелил губами, но не смог ничего сказать. Ткнулся лбом старику в щеку. Тот туго завязал бинт и бережно уложил раненого на пригорок.

— Пойду Ферзя гляну, — сказал он, укрывая следопыта плащом.

Крум опять шевельнул губами. Демир не расслышал, склонился к нему, чуть не прислонившись ухом к щеке.

— Соль, — с присвистом выдохнул следопыт, продавив пальцами мох, впился ногтями в землю. — Приготовь… раствор.

Старик резко выпрямился и крикнул:

— Жив! Неси флягу с водой и котелок!

Верзила кивнул, а старик принялся собирать сухие ветки, чтобы разжечь костер еще больше.

Когда прибежал Жив, Демир велел ему притащить ящик с инструментами, который лежал в багажнике машины. Воткнул две рогатины возле костра и подвесил флягу над огнем, закрепив ее цепочкой от ножен кинжала на перекладине.

Если бы они были на Крыме, он нашел бы дикий кактус мамми — нужен совсем молодой. Срезал бы побеги и, поочередно втыкая в них насосный шланг с ниппельной иглой на конце, прокапал бы Ферзю в вену сок. Но в Московии не растет мамми. Поэтому Крум предложил сготовить соляной раствор.

Опять прибежал Жив, бухнул ящик на землю и откинул крышку.

Демир достал насос, обрезал шланг, покопавшись в инструментах, нашел ниппельную иглу и полез в свой ранец за точильным камнем.

— Холмовейник у дороги помнишь? — не глядя на Жива, сказал он.

— Угу.

— Ползуна поймай, сдери пленку со шкуры и сразу возвращайся.

Верзила развернулся и скрылся за деревьями.

Круму стало немного легче. Наблюдая за Демиром, он слабо улыбнулся. Старик все делает правильно. Собирается выпарить воду, растянув пленку над горлышком фляги, собрать ее в котелок, добавить соли и, воткнув иглу в вену Ферзя, перелить раствор в кровь. Сердце у вора хоть и старое, но должно выдержать, если кровяное давление в жилах вовремя повысить. После соль из организма с мочой выйдет, и человек восстановится на первое время.

Демир заточил иглу, прокалил ее на костре и приладил к шлангу. Достал из ранца мешочек с солью размером с молодую сливу. Соль у следопытов всегда была с собой. К тому, кто может вкусно накормить, в племени относились с почетом и уважением. И плох тот мутант, который поедает сырое мясо или вкушает побеги мамми ради удовольствия, ведь у него родятся слабые больные дети, и сам он быстро отощает, потеряв быстроту и ловкость, а это прямой путь к изгнанию в пустыню, потому что племени нужны только сильные воины.

Вскоре прибежал Жив, протянул старику еще липкую от слизи пленку, содранную с ползуна. Просушив ее над огнем, Демир показал Верзиле, как надо растянуть пленку, чтобы выпаренная влага стекала в котелок, и стал ждать, пока наберется достаточное количество.

Когда все было готово, старик подсел к раненому и принялся щепотками подбрасывать соль в котелок, при этом он смачивал палец, давая Круму попробовать отвар.

— Хватит, — наконец произнес следопыт.

Демир перелил содержимое котелка в опустевшую флягу, закрутил пробку и ушел в «тевтонец». Жив, приспустив штаны, стал мочиться на костер.

Крум закрыл глаза, мысленно прося духов пустыни о скором выздоровлении. Он не желал быть обузой для отряда.

Вик ерзал на железной лавке, косясь на смотровую щель в темном углу бункера. Тень от сендера на дороге сильно выросла — время, стало быть, далеко за полдень, а ему еще к Пеплу надо успеть и с Кристин как-то встретиться. За столом напротив сидел Фома и говорил без умолку. Коробку от Георга он так и не открыл, будто забыл про нее. Рассказывал одну за другой истории про какого-то Тима Белоруса, с которым довелось служить в омеговском батальоне. Как они воевали против симбиотов под Минском, как Белорус после ожесточенного боя на болотах пропал без вести. Наверно, погиб. Потом Фома решил уйти из солдат-наемников, перебрался в Московию, где нашел службу по душе и призванию. Став диверсантом в отряде Южного братства, он жег нефтяные вышки конкурентов топливных кланов, показал себя хорошим бойцом, за что получил назначение в командиры укрепрайона в Капотне. Весьма высокий пост, Вик это понимал, но никак не мог взять в толк: каким образом Фома в командиры выбился? Может, он боец справный, но болтает столько, что уши вянут. Этого нефтяные короли не потерпят, а тут…

— В общем, такие дела, — как бы подытожил Фома. Вик машинально кивнул. — Как думаешь, такой, как я, может на дочке старшины клана жениться? Достоин, а?

Вик опять кивнул и покосился на смотровую щель.

— Эх, жаль старина Белорус на болотах сгинул, ща бы он присоветовал, у него с женщинами на раз-два и готово, — сокрушенно сказал Фома. — А я вот…

Он замялся, взглядом уперся в пол. И неожиданно воскликнул:

— Слушай! — Вик вздрогнул. — Пирог у меня заготовлен. Ты-то его и отвезешь. Вручишь ей, на словах передашь, мол, от Фомы. Все, боле ничего не требуется, дальше сам разберусь. Я Ильяса тебе сопровождающим назначу, велю, чтоб провел куды нужно. Что скажешь?

— А? — Вик растерянно захлопал глазами, припомнив, как однажды стащил у Оглобли «невестин пирог», как жизнь повернулась после тех событий, и медленно сказал: — Да, передам. А кому?

Он встал, решив, что пора с Фомой расставаться — повод был неплохой. До наступления темноты нужно по-любому в лагерь бурильщиков вернуться.

— Я спешу, — добавил он.

— Ты сядь, — велел нефтяник, но тут же произнес мягче, покрутив кистью с растопыренными пальцами возле виска. — Сие дело такое, интимное. Понятно излагаю?

— Да.

— Она красавица, — зашептал Фома, косясь по сторонам на смотровые щели. — Понимаешь? Сельге Инесу я чем-то приглянулся, он меня приблизил, сказал: женись. Но Кристин не хочет. Своенравная девка. Вот…

Он замолчал. Вик таращился на него, как манис на мамми во время цветения плодов.

— Ну… — протянул Фома, истолковав взгляд по-своему. — Я человек с запада, неволить девку не стану. Не привык, понимаешь… должно по согласию все пройти. Обоюдному. О!

Он поднял указательный палец.

— Точно, — прохрипел Вик, кашлянул в кулак. — По согласию.

Фома молчал.

— Чего Ильясу-то пирог не поручишь? — спросил Вик.

— А! — Фома махнул рукой. — Этот двух слов связать не сможет. Понимаешь?

— Понимаю.

— Хоть ты человек и сторонний, но Георг всякому, — он похлопал по коробке на столе, — такое не доверит. По глазам вижу: парень смышленый. Деликатно сумеешь, а эти…

Он снова махнул рукой.

— Мне еще к Пеплу надо, — сказал Вик.

— Зачем? — насторожился Фома.

— Георг велел инструменты забрать.

Нефтяник подумал и решил:

— Тогда так сделаем, Ильяс их заберет, пока ты с Кристин объясняться будешь, потом на заставу вернешься, все обскажешь, ну, как она… ответила что. Лады?

Настал черед задуматься Вику.

— Георг инструмент наказал проверить. Я ж…

— Будь спок, — Фома выставил ладонь. — Сам посмотрю. Ежели Пепел железку неисправную подсунет, с него станется.

Нефтяник сжал кулак и громыхнул по столу.

— Понимаешь?

Вик кивнул.

Когда сендер сбавил скорость, подкатив к первому ангару производственного сектора, Ильяс подхватил авоську, которую киборг велел отдать Пеплу, и выпрыгнул. Как только он исчез за воротами, внутри раздались приглушенные голоса, охранник прикрикнул на кого-то, в ответ огрызнулись еще громче, и все стихло. Спустя пару мгновений Ильяс вышел из ангара и сел в сендер.

— Газуй прямо, встанешь за последним ангаром.

Вик включил передачу и поехал вдоль ограждения из колючей проволоки. Слева поплыли одинаковые двухэтажные дома с шиферными крышами. Строения соединялись между собой застекленными террасами, где стояла плетеная мебель. На одной из террас сидели люди.

Вдруг Кристин среди них? От волнения у Вика вспотели ладони, руль едва не выскользнул, когда он свернул и остановился в тени ангара, заглушив двигатель.

— Пошли, — Ильяс выбрался из сендера и быстро зашагал к небольшой железной будке, втиснутой между столбами ограждения.

Вик повесил котомку через голову, вытер пот с лица и осмотрелся. Справа возвышались гигантские конструкции трубопроводов на опорных фермах, за ними блестели хромом резервуары, вверху шипело, вырывались струи пара, где-то поблизости лязгало, бухало, хрустело и булькало одновременно. Завод дышал, словно живой организм. До поездки сюда Вик и представить не мог, что люди способны строить столь огромные сооружения. Чтобы такой механический монстр работал!

По слухам, завод в Капотне остался со времен Погибели. Часть сохранилась в первозданном виде, часть восстановили топливные кланы. Это ж сколько тут рабов трудилось? Какие знания нужны, чтобы управлять производством? Он догнал Ильяса, когда тот распахнул дверь в будку.

За ней оказался узкий проход и еще одна дверь. Справа в стене было окошко.

— Пропуск, — раздалось оттуда.

Охранник достал из-за ворота блестящий жетон на шнурке, показал.

— Кто второй?

Сидящий за окном, похоже, знал Ильяса.

— Бурильщик, — ответил он.

— М-м… К Инесу приехал?

Охранник кивнул. Вик понял, что нефтяник в будке говорил про старшину клана — Сельгу Инеса, следившего за ходом дел на улиточной ферме.

— Проводишь?

— Не, — мотнул головой Ильяс. — Мне туда не надо. Сам дойдет.

Вик приблизился к окну, из которого на него уставилось загорелое скуластое лицо.

Ильяс толкнул дверь ногой, вытянул руку.

— Первый дом отсюда, зайдешь внутрь, дальше слуга проводит.

— Эй, вы чё? — раздалось из окошка.

— Сиди уж, Клоп, — буркнул охранник и, посторонившись, подтолкнул Вика к выходу.

— Не, Ильяс, ты в натуре опупел?! — взвился нефтяник в будке.

Проходя мимо окна, Вик заметил, что тот стоит на высоком табурете — вместо ног у Клопа были два обрубка, на концах которых поверх коротких шорт тонкими ремешками закреплены стаканы из кожи.

— Он быстро, — добавил охранник.

Вик прошмыгнул в дверь и направился к дому. Из будки с другой стороны вышел Ильяс. Он пошагал к первому ангару, где, видимо, договорился забрать инструмент для Георга.

Все звуки для Вика стихли разом, когда он подошел к дому, казалось, завод остался где-то далеко за невидимой стеной. Заколотилось сердце, опять вспотели ладони, он толкнул входную дверь и шагнул через порог. Над головой весело звякнул колокольчик.

Оказавшись в просторной зале, Вик осмотрелся. Прямо поднималась широкая лестница на второй этаж, по сторонам от нее стены, покрытые лакированными панелями, и небольшие арочные проемы в них, за которыми открывались светлые комнаты. Пол застелен ковром.

Вик почесал скулу — ни охраны, ни слуг. А если Кристин здесь нет? Уехала с отцом к бурильщикам…

Сверху донеслись шаги, на лестнице показался низкорослый пожилой мужчина. На нем был отутюженный кремовый френч, черные штаны и коричневые высокие ботинки. Темные, тронутые сединой волосы тщательно зачесаны набок, лицо круглое, взгляд спокойный. Он спустился по лестнице и произнес:

— Чем обязан?

Вик растерялся. Сжав пальцами лямку от сумы, закусил губу, не зная, как ответить. Вдруг перед ним сам Сельга Инес?

— Я хочу поговорить с Кристин, — хрипло сказал он.

— Меня зовут Гектор Ли. — Мужчина плавно повел рукой, указав вверх. — Я распорядитель этого дома и наставник Кристин Инес.

Он замолчал, явно ожидая, чтобы гость представился.

— Вик Каспер, — сказал Вик. — Из клана баш… бурильщиков.

— Назовите цель вашего визита.

Как-то необычно говорил этот Гектор.

— У меня послание для Кристин… от Фомы. — Он поднял глаза на распорядителя и добавил: — Который командиром на заставе.

— Следуйте за мной, Вик Каспер. — Гектор направился вверх по ступеням.

Они прошли на второй этаж, наставник свернул направо и постучал в дверь.

С другой стороны от лестницы тоже была дверь, приоткрытая. За ней виднелся краешек массивного стола с зеленым сукном, на нем вертикально стоял пластиковый прямоугольник, из его основания к полу тянулся провод. За столом на стене были полки с книгами. Вик переступил на месте. Чистые паркетные полы, стены с лакированными панелями, книги и необычное устройство на столе — так… так непривычно, словно вырвали кусок из жизни до Погибели и перенесли в настоящее. Он уже видел подобное на картинках в древних книгах, представлял, что когда-нибудь построит себе дом и сделает в нем кабинет, где на одной стене развесит оружие, на другой смастерит полки и начнет собирать библиотеку, как делал его отец…

Дверь открыла Кристин. На ней были синяя рубашка, светлые бриджи и узкие сапожки. Волосы распущены, в руке гребень. Она скользнула взглядом с Гектора на Вика, обратно… Глаза сверкнули, девушка едва заметно вздрогнула. Недоумение на лице сменилось удивлением. Вик понял, что улыбается.

— Кристин Инес, — произнес наставник, — к вам Вик Каспер.

И посторонился, пропуская гостя в комнату. Когда тот шагнул к проему, Кристин бросила:

— Спасибо, Гектор.

Схватив Вика за руку, она втащила его в комнату и захлопнула дверь перед носом у наставника, пытавшегося войти следом.

— Ты что, — зашипела Кристин, округлив глаза. — Из некроза выполз?

Бросив взгляд на дверь, она провела Вика через комнату, встала у кровати.

— А если б дома был отец? — прошептала она.

«Пускай злится, — думал Вик, глядя на маленькую складочку у нее на лбу, — так она даже красивей. Гнев ей к лицу», — вспомнил он выражение из одной прочитанной книги. Взял девушку за руку. Не сознавая, почему так поступает, наклонился вперед и коснулся губами ее щеки. Волосы Кристин пахли цветами. Казалось, он слышит, как бьется ее сердце. Бьется в такт, колотится, как у него в груди.

Кристин вздрогнула, слегка оттолкнула Вика, повернув к нему голову. Их губы встретились на короткий миг… Кровь прилила к лицу, он отступил. Девушка стояла с закрытыми глазами, затаив дыхание.

Он коснулся ее виска, пальцы скользнули по щеке, повторяя обводы лица, остановились на подбородке. Кристин медленно выдохнула и открыла глаза. Вик смущенно отвел взгляд и хотел опустить руку, но девушка притянула его к себе, и они вновь поцеловались.

За дверью раздался шорох. Оба вспомнили про наставника, оставшегося в коридоре, и разомкнули объятья. Кристин улыбнулась, поправляя волосы. Вик сдвинул котомку на живот, достал сверток и развернул на ладони.

— Вот, — тихо начал он. В горле от волнения пересохло, и голос слегка дрогнул. — Как обещал.

Кристин сделала вид, что не заметила его замешательства, взяла тонкими пальцами пистолет.

— Работает?

Он кивнул. Девушка сдвинула флажок предохранителя, вытянула руку, прицелившись в окно над кроватью. На лбу ее снова появилась маленькая складочка, лицо стало серьезным, решительным, совсем взрослым.

«А ведь она неплохо владеет оружием, — понял Вик. — Держит пистолет уверенно, правильно, рука не дрожит. Кто-то научил Кристин обращаться с ним. Вряд ли это Гектор, скорее уж Фома или…»

Вспомнив про Фому, он снова полез в котомку.

— Тут еще такое дело… — достал «невестин пирог», завернутый в льняную косынку, и нахмурился.

— Что? — Кристин села на кровать и спрятала пистолет под подушку.

Как ей сказать? После поцелуя и объятий… Он лихорадочно соображал: спросить прямо или выдать пирог за свой? Сердце вдруг забухало в груди — искушение было велико. Нет, однажды он влип с пирогом в неприятную историю. И потом, неизвестно, как отреагирует Кристин на такое подношение.

— Фома передал. — Вик опустил взгляд. — У тебя с ним серьезно?

Она фыркнула, догадавшись, что внутри, вздернув подбородок, уставилась в окно.

— Тебе-то что?

Вик положил сверток на одеяло.

— Так, спросил.

— Отец ему свататься велел, — тихо заговорила Кристин. — А я не хочу, не мой он человек.

Она грустно посмотрела на Вика и продолжила:

— Хоть и неплохой парень. Правда, говорливый сильно и отца во всем слушается…

— Еще бы не слушался, — буркнул Вик.

— Ты не понимаешь, — Кристин отмахнулась досадливо. — Отец считает по-другому…

Она метнула взгляд, полный ненависти, на дверь и заговорила тише:

— Он злой и жестокий человек. Думает только о себе и своем клане, своих нефтяных вышках, диверсантах…

На глазах у Кристин появились слезы, голос задрожал:

— Мне надоела Москва, этот завод… кругом рожи работяг, охранников…

Она закрыла лицо ладонями, всхлипнула. Вик вспомнил клан башмачников, то время, когда остался без отца, как Архип Дека определил ему в наставники злопамятного Оглоблю, как тогда было одиноко.

Он сел на кровать, обнял Кристин за плечи, и девушка прижалась щекой к его груди, тихо всхлипывая. Вик погладил ее волосы, вдохнув пряный цветочный запах. Как же тогда ему хотелось сбежать из клана, куда угодно, лишь бы обрести свободу, чтобы никто не смел указывать, что делать, как поступать.

— Я заберу тебя, — прошептал он. — Увезу отсюда. Поедешь со мной?

Кристин села прямо, глядя ему в глаза. Ее ладонь лежала у него на груди, пальцы мяли сквозь рубаху распятье на шнурке.

Она кивнула и улыбнулась.

— Ты мне сразу понравился, ты… Ты другой.

— Какой?

Задумавшись, Кристин поджала губы.

— Не такой, как Фома… не как все.

В груди у Вика приятно затрепетало.

— Ты мне тоже нравишься. — Он провел пальцами по щеке Кристин, убирая длинную прядь. — У меня есть сендер. Первое время нам…

— Что это? — перебила она. — На шнурке, под одеждой?

Вик сбился с мысли, опустил взгляд.

— Это? — Потянул шнурок, снимая распятье с шеи. — Это накопитель информации. Особое устройство. Но без вычислительной машины оно не…

— Я знаю, — Кристин взяла накопитель. Склонив голову набок, покрутила в руках. — А почему он запаян в распятье?

Она качнула ладонью, на которой лежало устройство.

— Тяжелое.

Вик с удивлением смотрел на нее. Кристин подняла глаза, и он спросил:

— Ты знаешь про вычислительную машину?

— Да, — она вернула ему устройство. — У отца такая есть, в кабинете.

— Ты умеешь ею пользоваться?

— Конечно. Гектор меня обучил.

Вик сел прямо, зажмурился на миг — сегодня ему везет. Сначала Георг помог, потом Фома, без его приказа Ильяс бы не провел на территорию топливных королей, теперь он узнал, что Кристин разбирается в электронных устройствах…

— Ты чего? — она взяла его за руку, с беспокойством заглядывая в лицо.

— Поможешь мне? Я хочу прочесть информацию с накопителя, — быстро зашептал Вик. — Мне очень надо, прошу.

Кристин помолчала, улыбнулась.

— Да, но только завтра, перед нашим отъездом, в полдень. Когда Гектора не будет дома.

— Хорошо.

Вик окинул взглядом комнату. В углу за дверью стоял шкаф, рядом с ним — стол и кожаное кресло. На стене висел холст с портретом женщины, очень похожей на Кристин, но выглядела она значительно старше.

— Кто это? — Он кивнул на портрет.

— Мама, — с грустью ответила Кристин и добавила: — Она умерла.

— А я свою никогда не видел…

За дверью опять раздался шорох. Вик резко встал и прошептал.

— Завтра в полдень.

Взяв его за руку, Кристин потянулась к нему. Вик наклонился и поцеловал ее. Потом быстро прошел к выходу и, подозревая, что наставник может подслушивать в коридоре, громко произнес:

— Что передать Фоме?

Улыбнувшись, подмигнул Кристин.

Она поднялась с кровати, держа в руках сверток с пирогом.

— Скажи, что я подумаю! — и тихо добавила: — До завтра.

Вик вышел в коридор. Гектор стоял в двух шагах от двери. По выражению на лице было не понять, о чем он сейчас думает, взгляд такой же спокойный, как при первой встрече с гостем.

— Провожать не надо, — кинул Вик и сбежал по лестнице в залу. Толкнул дверь, пересек двор. В будке Клоп рта не успел открыть, как Вик оказался на территории производственного сектора. Прыгнул в сендер, завел двигатель и, включив заднюю передачу, лихо развернулся.

Покосившись на дом, он увидел на террасе Кристин, улыбнулся и утопил педаль газа в пол.

Монахи перегнали самоход к башне, когда начало смеркаться. Ильмар сдержал слово, но отдавать еще один «тевтонец» башмачникам не спешил. Передал через жреца, что ждет Архипа в Храме завтра к полудню, — и все.

Архип опустился на лавку, глядя во двор, где кипела работа. По его приказу вокруг башни возводили баррикады из старых покрышек, камней и всего, что можно было притащить в руках, благо хлама среди развалин после Погибели оставалось в излишке.

За рекой в Лужниках горели костры. Торговцы, не успевшие покинуть город, выстроили повозки полукругом, разбив лагерь между ними и Ареной. «Поди совещаются, — подумал Архип, — потирая ноющие колени, что им теперь делать, куда податься и у кого защиты от мутантов искать. Надо бы Козьму за реку отправить, пускай тем, у кого в повозках крупа и всякие продукты не распроданы, предложит перебраться к башмачникам, без всякой платы. Так хотя бы с едой в клане на первое время будет порядок. Лишние запасы никогда не помешают».

Архип скривился, когда привстал, чтобы пройти к лестнице и позвать Гуго. Суставы давно так мучительно не болели. Поясницу будто клещами стиснуло, глава клана охнул и опустился на лавку.

За спиной раздались шаги. Повернуться Архип не мог, слишком саднило в позвоночнике, любое движение причиняло сильную боль. В голове промелькнула слабая надежда, что это Ирма поднялась к нему на галерею. Жена умела делать массаж, от ее мягких прикосновений всегда становилось легче.

— Хозяин, — скрипучим голосом позвал Гуго с лестницы. — Там один бродяга к тебе просится.

— Гони прочь.

С трудом повернувшись на лавке, Архип привалился спиной к подоконнику, прикрыв глаза. Голова была тяжелой, сильно хотелось спать.

Старый сапожник стоял в дверном проеме, гадая, в каком настроении глава клана: хорошем или плохом.

— Ну? — Архип сел поудобней, вытянул ноги.

— Он сведения готов сообщить, — решился все-таки сказать Гуго, — о нашем пропавшем караване.

Архип уже открыл рот, чтобы послать сапожника в некроз, ведь давно никаких караванов башмачники никуда не снаряжали. Но спохватился. Забыв про боль, подался вперед, снова охнул, поморщился, потирая поясницу, и выдохнул:

— Зови.

Гуго шагнул к лестнице.

— Погоди, — опомнился Архип. — Козьму отправь к торговцам, пусть добазарится с теми, у кого еда в телегах, чтобы к нам переехали. Мы им кров и защиту, они нам жрачку. Ясно?

Сапожник кивнул, ступил в проем.

— Стой ты, дослушай.

Гуго опять обернулся.

— Чё этот, ну который пришел, о себе говорил? Назвался как?

Старик пожал плечами.

— Да никак не назывался. Помянул, что из медведковских он. А так… башка как кирпич, лицо обожженное. — Гуго тряхнул головой. — В пятнах все, мясо наружу и кровяной коркой стянуто.

Медведковский, значит. Архип вспомнил свои рассуждения во время поездки из Октагона насчет бригады Хэнка-Губы, которую Ильмар Крест под свое начало, будучи атаманом, взял.

— Пускай Грива его наверх проводит, — сказал он. — Распорядись, чтоб нам стол быстро накрыли. Теперь иди.

Старик исчез в проеме, застучал сапогами по железным ступеням.

«Медведковский», — повторил про себя Архип. Значит, думал тогда верно, сейчас многое может проясниться. Глядишь, у башмачников против Ильмара вес появится. Если сведениями грамотно распорядиться, с Преподобным можно новую сделку заключить. Ильмар за свою шкуру по-любому трясется, в бумагах о себе упоминания вытравил. Но ведь шаткое у него положение в Храме. Вон как Лавр и этот, Тура… в общем, охрана его не любит. Зреет, ох чует Архип, зреет в обители сговор против Ильмара.

Он осторожно подвигал плечами, поясницу отпустило, но колени по-прежнему ныли. Глава клана медленно поднялся с лавки, глянул в окно.

Город остывал, ветер доносил прохладу с реки, сгоняя нагревшийся за день воздух к ничейным территориям. На небе виднелись редкие облака. Солнце сползло к горизонту, налилось оранжево-алым. Вскоре оно сядет, над Москвой повиснет серая дымка, пронзаемая лучами прожекторов, и наступит ночь.

Архип не любил этот миг, когда угасал закат и в темнеющем небе появлялись звезды. Такие вечера напоминали ему о юности, о том, как он встретил Ирму, как подарил ей ритуальный «невестин пирог», как обещал всю Москву. И что в итоге? Архип покачал головой. Город вот он, а где Ирма? Внизу, готовит стряпню на кухне. От этой мысли защемило в груди. Жена главы клана наравне с прислугой хлопочет для башмачников, как простолюдинка, и нет ей дела до мужа…

С лестницы донеслись шаги и голоса. На галерее появилась Аглая — полноватая баба, которую обрюхатил Оглобля, бывший старший бригадир. Не взглянув на Архипа, она прошла к столу посреди комнаты, неся в руках корзинку с ужином. Перевернув скатерку, протерла ее тряпкой и принялась выкладывать свертки со стряпней.

— Брось, — хрипло произнес Архип, чувствуя себя виноватым, что оставил Аглаю без мужа. Сначала разжаловал Оглоблю из старших бригадиров, потом отправил с караваном Геста — из того похода никто не вернулся.

Он кашлянул, прочистив горло.

— Я сам. Корзинку поставь и уходи.

Аглая будто не слышала его. Выставила на стол глиняный кувшин с клюквенной настойкой, две кружки, потом развязала узелки, раскрыв глубокие миски, полные варева, и молча удалилась на лестницу.

Создатель не дал Ирме и Архипу детей. Может, Ирма была права, просив однажды за Вика Каспера; после того как сгинул его отец, она хотела мальчонку в семью принять. Глядишь, сейчас бы подрос наследник, было кому власть в клане передавать. Вик — парень смышленый, любил с техникой повозиться, много книг прочел. Его за знания в клане уважали, а Архип к нему Оглоблю в наставники закрепил, а после и вовсе монахам отдал в Канториум из-за какой-то стычки со старшим бригадиром. Он сжал кулаки. Вот дурень! Поверил тогда, купился на россказни… Глава клана тряхнул головой. Постоял, глядя сквозь стол. Прошлого не воротишь, поздно рассуждать, как бы оно все могло сложиться.

По лестнице застучали сапоги, и в дверном проеме показался Грива.

— Привел, хозяин.

Он пропустил на галерею невысокого, коренастого мужика в лохмотьях. Запах давно немытого тела шибанул в нос, Архип поморщился, но смолчал, разглядывая незнакомца. Прав Гуго, башка как кирпич, будто к шее привинчена, и лицо страшенное.

— Мне как, здесь оставаться или…

Архип махнул рукой. Грива не понял, растерянно забегал глазами.

— Иди уже. На лестнице жди.

Медведковский скинул на пол суму с длинной лямкой, прошел к столу и сел.

— Сказал, иди! — рявкнул Архип Гриве, который было дернулся за мужиком, возмущенный его наглостью.

Башмачник вышел на лестницу, а мужик уже подвинул к себе миску. Взял ложку, плеснул из кувшина настойки в кружку и выпил залпом. Потом стал есть.

Архип смотрел на его лицо, покрытое ожогами, размышляя, что за человек перед ним. Сидит так, он бы сказал, по-хозяйски — знает себе цену. На жулика из нищих кварталов не похож — руки крепкие, как у бойца, на указательном пальце правой мозоль. Стало быть, стрелять доводилось частенько. Не горбится, ест быстро, но ложкой черпает в меру.

Покончив с едой, гость отодвинул миску, налил еще настойки. На этот раз выпил медленно, постепенно запрокидывая голову. Поставил кружку на стол и взглянул на Архипа единственным глазом. Второй напоминал прелую сливу, сморщенные веки слиплись, стянулись к сплющенной переносице, череп был сплошь в розовых проплешинах. Как же его так опалиться угораздило?

Дух немытого тела и обезображенное лицо незнакомца не вызывали желания притронуться к еде. Архип шагнул к столу и сел напротив. Хотел было выпить, но поостерегся травить желудок на старые дрожжи, к тому же сейчас нужна трезвая голова.

— Юлом меня кличут, — слегка глотая твердые согласные, произнес мужик.

Его верхняя губа была вздернута слева, из угла рта до уха тянулся толстый розово-серый рубец, отчего обнажилась часть неровных, но крепких зубов. Кожа на щеке сплошь в буро-рыжих разводах, словно шкура пятнистого маниса. Правая часть лица еще ничего, сгорели только бровь и ресницы.

Архип выжидал. Пускай говорит, он быстро поймет: где правда, а где ложь.

— Ильмар у руля в Храме. Ты с ним за руку, а он твоих людей в могилу свел. Так вот.

— Следил за нами? — грозно произнес Архип.

— Наблюдал.

— Чего ж к монахам не пошел? Уличил бы Преподобного прямо в обители…

Юл покачал головой.

— Ильмар мне должен.

Архип усмехнулся про себя. Похоже, бывший атаман не только башмачников кинул.

— С чего мне верить? — сказал он.

— Потерять столько людей… — медленно начал Юл. — Лошадей, машины… Мы караван Геста разбили в Кислой долине, но московский Владыка из ловушки ускользнул. Ильмар за ним погоню устроил. Видать, догнал, раз в Храме заправляет.

Медведковский взял кувшин, налил настойки, но пить не спешил: наблюдал за лицом Архипа, ждал, пока тот переварит сказанное.

Складно поет. Глава клана откинулся на спинку стула. Долину мутанты заняли, сведения не проверишь.

Юл осклабился, запрокинул голову и влил настойку в рот. Облизав потрескавшиеся губы, сказал:

— С Крестом Оглобля был. — Архип вздрогнул, и медведковский сверкнул глазом, довольный, как лихо повернул разговор. — Башмачник про Геста много знал. Я мыслю, твой Оглобля клан предал. Чего себе там думал, некроз его разберет, но! Он Ильмару помогал, оба за московским Владыкой угнаться хотели. Знаю, звучит странно. Мож, обиду какую на него оба держали. Так вот.

Архип собрался спросить, что стало с остальными, но Юл опередил:

— Вся наша бригада, Хэнк-Губа и люди Ильмара на мутантов нарвались за Кислой долиной. Никогда стока тварей раньше не видал. Еле ноги унесли.

У Архипа наконец сложилось в голове. Он же Оглоблю разжаловал перед походом, назначив в обозные. Разозлил тем самым, и тот мог легко пойти на предательство интересов клана.

— Башмачник сам к нам пришел, когда мы с караваном покончили, — добавил Юл.

Поставив локти на стол, Архип уперся подбородком в сомкнутые пальцы. На галерее стемнело. Глаз Юла слабо блестел в свете луны — ну и рожа. Похоже, медведковский правду говорит. Такое нарочно не придумаешь. Архип поджал губы. Как лихо Ильмар Крест людьми вертит, разгромил с помощью медведковских караван Геста, всех положил: соратников и врагов. Взял в Храме власть, теперь в Мэры метит, с башмачниками союз заключил.

Перед мысленным взором главы клана закружилась спираль. Крест опять ситуацию повторяет, действует по накатанной, то есть чужими руками вопросы решает и выгоды для себя добивается. Если б этот Юл не пришел, то Архип, как Хэнк-Губа, как многие другие, лопухнулся бы, доверившись Преподобному.

— Грива! — крикнул он.

На лестнице раздался топот.

— Проводи гостя вниз, пускай помоется. Из одежды ему подбери что-нибудь, опосля койку выдели и ко мне подымись с Гуго.

— Сделаю. — Грива поправил обрез за поясом.

Юл поднялся, прошел за котомкой, которую бросил возле входа на галерею.

— Козьма вернулся?

— Еще нет. — Грива отступил в сторону, когда медведковский нагнулся за поклажей.

— Вернется, тогда приходите втроем.

Юл шагнул на лестницу, за ним вышел Грива.

Архип сидел, потирая виски, глядя на остывшую еду в своей миске. Усталость взяла свое. Глаза слипались, опять мучительно ныли спина и колени. Он все-таки плеснул в кружку настойки, выпил. Потом вылез из-за стола и перебрался на кровать. Вспомнил о том, что хотел посты проверить, потянулся за маузером, висевшим в изголовье, — и провалился в сон.

За холмами еще тлел закат, крася подбрюшья редких облаков у горизонта розовым светом, а небо над пустырем уже было иссиня-черным. Вик едва различал колею в слабом мерцании звезд.

Покинув завод, он связался по рации с Георгом, предупредил, что не успеет засветло. Киборг велел как можно быстрее найти место для ночлега и ни в коем случае не пытаться ехать в темноте, чтобы не нарваться на мутантов. Вечером небольшой отряд видели за рекой, недалеко от улиточной фермы. К тому же на сендере были разбиты обе фары, Георг переживал, что Вик въедет в одно из некрозных пятен, которых хватало на пустыре, и погибнет. На взгляд Вика, перспектива встретиться с тварями была куда страшней.

Заглушив двигатель, он облокотился на руль. Над холмами мигнул розовый отсвет, и пустырь погрузился во тьму. Луна в сезон большого солнца появляется ненадолго, но ее тусклого света вполне хватит, чтобы отыскать подходящее место для стоянки. Вик осмотрелся. Чуть левей и впереди возвышались холмы, среди них стояли развалины, где он столкнулся с кетчерами. Далеко справа на пустыре растеклось большое некрозное пятно. Рядом с ним чернела груда из обломков бетонных плит и виднелись огрызки свай. Пятно пульсировало холодным бледно-зеленым светом, который вскоре исчезнет, и ядовитая плесень станет незаметной для глаз.

Природу некроза Вик не понимал. Ходил сквозь него, не опасаясь, потому что он — джагер, человек с необычными способностями. Но откуда берется губящая все живое плесень? Почему она движется к Пустоши со стороны Уральских гор, есть ли в этом какая-то закономерность? Имелось у него предположение, что загадочные платформы, летающие высоко в небе над Пустошью, причастны к появлению некроза. Была между ними какая-то связь. Вик однажды видел платформу вблизи, правда, так и не решил, механизм это или… гигантский живой организм с хитиновым панцирем.

Слабый ветер приятно обдувал лицо. За спиной раздавалось приглушенное гудение завода в Капотне; тихо шипела рация на приеме, моргая красным огоньком над тумблером питания, да пощелкивал остывающий двигатель под капотом сендера.

— Значит, в некроз, — сказал Вик.

Машину лучше оставить рядом и побродить в пятне — вон какая большая область под плесенью, вдруг что-то интересное сыщется, найденные вещи потом можно сбыть старьевщикам, денег то у него совсем нет.

Вик откинулся на спинку сиденья, взялся за кольцо стартера на панели, чтобы завести мотор, и вздрогнул, услышав глубокий низкий голос:

— Атипичные технологии в активной фазе.

Голос вырвался из динамика рации. Он был отрешенный… и очень, очень далекий.

— Сканирование биоме… — шелест помех, — …затруднено. Не позволяют сместить горизонт. Уклоняются от контакта, ставят поме…

В динамике громко щелкнуло. Вик вышел из ступора, схватил трубку переговорного устройства и надавил тангенту.

— Осирис, это я! Ответь, Осирис! — Он отпустил клавишу.

Рация захрипела. Вик сообразил, что не назвался. Собрался послать вызов, но тут ответил Георг:

— Кого ты вызываешь? У тебя все в порядке?

— В порядке, — бросил Вик. — Георг, помолчи!

Он понял, что мог обидеть таким тоном киборга и добавил, зажав тангенту:

— Очень прошу.

Георг не ответил. Рация шипела, мигал огонек. Вик опять поднес трубку к губам, но тут же убрал, опасаясь, что пропустит сообщение от Осириса. Кто он такой? Где обитает таинственный обладатель глубокого низкого голоса? О чем хотел предупредить? Как же много вопросов!

На небо выползла луна. Вик задрал голову — среди звезд плыла яркая точка, быстро спускаясь в надир. Она не была похожа на проносящийся с длинным светлым росчерком метеор. Точка именно летела, а не падала. Куда? Может, это платформа?

Вик прикинул высоту, на которой находилось небесное тело. Нет, платформы так высоко не летают.

Вскоре точка скрылась за горизонтом. Вик подождал немного и сказал в трубку:

— Георг, извини. У меня все в порядке. Я заночую в нек… в надежном месте.

— Хорошо, — ответил киборг спустя пару мгновений. — Конец связи.

Вик вздохнул и закрепил трубку на боковине рации. Вот так. Столько вопросов, что голова сейчас взорвется. Он снова вспомнил про накопитель, нашарил сквозь рубаху на груди устройство, висящее на шнурке. Георг странно среагировал на вопросы о нем, а потом вдруг помог утром. Рацию на сендер смонтировал и все так обставил, что Вик без труда на завод попал. А ведь киборг мог и сам за инструментом съездить. Очень странно…

В голове промелькнула догадка, почему киборг так поступил. Вик потер глаза, поморгал и завел двигатель, решив поговорить с Георгом откровенно, когда вернется в лагерь. А сейчас пора подумать о ночлеге. Вывернув руль, съехал на обочину и покатил по бугристой земле в сторону гаснущего некрозного пятна.

Вскоре стало ясно, что пятно находится гораздо дальше, чем он предполагал. Сендер гремел, подпрыгивая на ухабах, неприятно хрустел левый задний подшипник. «Как бы колесо не отвалилось, — подумал Вик, сбавив скорость до предела. — И мотор не перегрелся бы. Радиатор-то на ладан дышит, а воды поблизости нет». От тряски руль едва не выскакивал из рук — а вот подвеске точно хана, придется по возвращении в лагерь хорошенько повозиться с сендером. Сменить амортизаторы, если у Георга подходящие найдутся, и подшипник купить. Еще сцепление надо посмотреть, передачи втыкаются со второй попытки, похоже, шестерни в коробке скоро развалятся. И когда он все успеет? Ведь к полудню нужно вернуться на завод за Кристин. Да, работенка предстоит еще та…

Он не понял, что произошло. Справа мелькнула тень, в борт стукнуло, раздался визг. Вик машинально нажал на педаль газа, сендер подпрыгнул на кочке, рванувшись навстречу темному силуэту. Впереди хрустнуло, сендер ударился передними колесами о землю, хлопнули амортизаторы в стойках, и мотор заглох.

И тут кругом завыли панцирные волки. Их глаза светились в темноте желтыми огоньками. Они окружали машину.

До некрозного пятна оставалось шагов десять — но ведь надо еще добежать. Вик сунул руку между сиденьями, где жгутом закрепил освобожденный от лоскутов одежды посох, выхватил меч и вскочил, озираясь по сторонам.

Мутафаги вели себя очень странно, медленно сходились к сендеру, сужая круг. Обычно волки так не делают, они травят добычу стаей, нападая по очереди, после чего в дело вступает вожак.

Вой оборвался. Теперь со всех сторон доносился лишь тихий рык. Под машиной повизгивал раздавленный панцирник. Вик присел, высвободил из привязи «штерн», пальцами провернул кольцо — пластина спускового механизма сама прыгнула в ладонь.

Происходило что-то невероятное. Твари подступали к сендеру, похоже, они готовились напасть на Вика все разом. Будто ими кто-то руководил, направлял со стороны — иного объяснения не было.

Сначала мутафаги вынудили его остановиться, потом взяли в кольцо — и что теперь?

Пятно некроза быстро угасало, еще немного — и силуэты панцирников сольются с темнотой. Вик слегка подогнул ноги, готовясь запрыгнуть на капот, отвел руку с мечом за спину… И увидел того, кто управлял тварями. Он сидел на повозке, стоявшей между свай. На мутанте было длинное рубище, из которого торчала голова на тощей шее. Лупая большими, похожими на очки с выпуклыми стеклами, глазами, гронг ерзал на приступке, тихо кудахча непонятную Вику скороговорку. За грудой из обломков бетонных плит беспокойно шипел запряженный в повозку ящер.

Вик плавно повел плечами, повернувшись к мутанту всем корпусом, и надавил пластину. «Штерн» выплюнул лезвие, а волки ринулись к сендеру.

Попал или нет, Вик уже не думал — прыгнул на капот, рубанув мечом ближайшую тварь. И тут же врезал правой ногой по морде мутафага, опередившего остальных на какое-то мгновенье.

Волков было не больше десятка, они вдруг заметались, завыли, срываясь на визг. У Вика заложило уши. Он хотел спрыгнуть на землю и убежать в некроз, когда понял, что убил гронга.

Отец много рассказывал ему об этих мутантах, живущих где-то в глубине Донной пустыни, способных подчинять мыслями примитивный разум животных. Могут ли гронги проделать то же самое с человеком, Вик не знал. Ему было достаточно сведений о том, что твари, выйдя из-под контроля мутанта, на несколько мгновений становились беспомощными щенками. Правда, двое из волков вели себя достаточно агрессивно, они сцепились между собой и, громко рыча, катались по земле.

Вик зарубил их первыми. Другие пятеро лежали вокруг сендера и скулили, двое стояли на трясущихся лапах. Заколоть панцирников не составит большого труда.

Когда с волками было покончено, Вик осторожно приблизился к груде из обломков бетонных плит. Манис шипел и дергался, пытаясь развернуть повозку, застрявшую между свай. Видимо, когда гронг умер, перепуганный ящер рванулся вперед, а может, получил последний мутантский приказ — спасаться бегством. Вик не стал гадать, подошел вплотную к повозке и ткнул гронга острием меча в колено. Мутант не шелохнулся, лежал на спине, раскинув худые грязные руки.

Вик пригляделся. Лезвие, пущенное из «штерна», пробило мутанту шею, перерубив позвонки. На губах у твари пузырилась кровь, стеклянные глаза смотрели в звездное небо. Точно мертв. После таких ранений не выживают.

Ящер перестал шипеть, повернул голову к Вику и рванулся с такой силой, что оборвал упряжь. Почуяв свободу, рептилия кинулась прочь от развалин и скрылась в темноте, бухая ногами по земле. Вик подождал, пока шаги стихнут, постоял еще немного, прислушиваясь к звукам на пустыре, потом взял мертвого гронга за руку и потащил в некроз. Трупы волков и повозку лучше там же спрятать, решил он. Незачем нефтяникам знать, что случилось на пустыре этой ночью. В любой момент мимо может проехать патруль Южного братства, начнут вопросы задавать, а Вику лишнее внимание ни к чему.

Он порядком запыхался и вспотел, пока перетаскивал в потухшее пятно убитых мутафагов и закладывал их тела камнями. Хорошо, луна появилась, а то сендер пришлось бы искать на ощупь. Вик решил передохнуть, заодно получше закрепить ящик с инструментами для Георга на заднем сиденье, а после заняться повозкой гронга.

Со стороны завода донесся шум двигателей, на пустыре показались две машины. Их фары рассекали темноту длинными лучами. Патруль быстро приближался.

Вик перекинул рычаг скоростей на нейтралку и перебежал за багажник, уперев руки в борт, навалился всем телом. Сендер сдвинулся с места. Спустя пару мгновений звук двигателей патрульных машин стал далеким и глухим. Вик понял, что он внутри некрозного пятна, но не перестал толкать сендер. Вот будет веселье, если нефтяники увидят его в свете фар внутри некроза и станут стрелять.

Земля была твердая и вроде под уклон пошла — сендер неожиданно покатил совсем легко. Вик споткнулся и упал, рассадив локоть о камень, а машина поехала дальше, хрустя подшипником в заднем левом колесе. Перевернувшись на спину, Вик сел, потирая ушибленный локоть — лучи фар плясали совсем близко, но были гораздо выше его головы. Он осмотрелся и понял, что находится на склоне.

Внизу бухнуло, потом скрежетнуло — это сендер во что-то врезался и остановился.

Судя по звуку движков, патруль подъехал совсем близко. Наверно, нефтяники заметили следы, ведущие на пустырь, и свернули с дороги проверить. Моторы смолкли, захлопали дверцы, донеслись голоса.

— Ильяс, смотри, — позвали из темноты.

— Вижу. В некроз поехал, что ль? — произнес знакомый Вику охранник.

— Какой некроз, вы о чем? — раздалось в стороне. — Тут повозка… А кровищи-то!

— Следы маниса свежие, — добавил низкий голос. — И, похоже, что панцирники тут тоже были.

— Карп, доложи Фоме по радио, — велел Ильяс. — Пусть людей вышлет, пустырь прочесать надо. И скажи, что мы к бурильщикам поехали, потом с Игнатом свяжись, чтоб нас не постреляли, когда подъедем.

Хлопнула дверца. Видимо, Карп забрался в кабину. Вик сидел на земле, пытаясь сообразить, как же ему теперь в лагере появиться, что говорить? Можно дождаться, пока патрульные уедут, сесть в сендер и догнать их по пути к затону. Однако они могут его пристрелить, не разобравшись, кто за ними увязался. Фар-то на машине Вика нет. И если подпустят все-таки, что им сказать, как объяснить, почему позади патруля оказался?

— Ильяс, тут ваще непонятка полная, — донеслось сверху.

Похоже, говоривший подошел вплотную к границе некроза.

— Кого-то замочили и в пятно уволокли. Вона следов скока.

— Вижу.

— Симбиоты, — произнес нефтяник с низким голосом. — Или еще какие твари…

— Откель тут симбиоты? Монахи сразу всех пожгли, как некроз появился. А новых пятен давно не было. И что здесь мутафаги делали? Зачем приходили?

Повисла тишина.

— Ладно, чего гадать, — наконец произнес Ильяс. — К завтрашнему вечеру Совет соберется. На пустыре и заводе от чужаков не продохнуть будет…

— Тогда ни одна тварь в Капотню не сунется, — подхватил низкий голос.

— Да, — согласился Ильяс. — Едем. По машинам!

Вик дождался, пока шум двигателей стихнет, и выбрался наверх.

Патруль укатил в сторону холмов — рассеянный желтый свет фар помелькал вдалеке и пропал. Вик постоял, глядя на тусклую луну, потирая локоть, и пошел обратно. Он решил не бродить по некрозу и не ночевать в нем, а пересечь пустырь по прямой, обогнуть озеро с юга, вырулить на дорогу в том месте, где спас Бяшку от кетчеров, и подъехать к лагерю со стороны Москвы.

Ящик с инструментами для Георга он втиснул между спинкой водительского кресла и задним сиденьем, сел за руль, завел двигатель. Главное, чтобы с машиной все в порядке было, не подвела, а то пешком до бурильщиков только к утру доберется. Включив заднюю передачу, Вик отъехал от кирпичной стены, в которую сендер упирался бампером.

Луна едва светила, когда он вырулил из пятна и остановился. Похлопав по щекам, подвигал плечами, покрутил головой, разминая мышцы. Предстояло тяжелое путешествие — в темноте по бездорожью. Оно отнимет много сил, ехать придется не спеша, напряженно высматривая препятствия — ямы, сваи и древние развалины.

Вик проверил, хорошо ли закреплен посох между сиденьями, на всякий случай повесил слева котомку, накинув лямку через голову, и медленно покатил в сторону озера.

— Да за такое Ильмара мочить надо! — воскликнул Козьма. — Он…

Архип поднял руку, и старший бригадир, сидящий на лавке у окна, смолк. Гуго с Гривой расположились за столом, глава клана — на кровати. Он только что пересказал башмачникам свой разговор с Юлом.

Тусклый свет мерцающих ламп, висящих на проводах под потолком, сильно раздражал. Голова трещала от недосыпа, в животе громко урчало, но мыслей о еде у Архипа не было. Их вытеснило чувство глубокого отвращения, он ощущал себя так, будто прыгнул в отхожую яму и сидел по уши в дерьме. На душе было до того мерзко… Архип Дека, глава сильного клана, связался с Ильмаром, для которого люди — мусор. Ильмар Крест одного хочет: стать Мэром, чтобы московские кланы в кулаке держать. Выходит, что башмачников тоже подомнет, рабами сделает. И ни перед чем он не остановится, уж Архип-то в этом не сомневался.

Он потер виски и качнул головой. Какой же он дурак, за пару «тевтонцев» продался и бумаги Преподобному отдал, испугавшись за собственную шкуру. Хорошо, встречи с Ильмаром наедине проходили, а то б сейчас башмачники ему многое предъявили. Наверно, прав Козьма: надо мочить Креста, пока тот власть над всей Московией не захапал. Только вот как? У Ильмара вон сколько жрецов.

Архип поднял взгляд. Гуго почесывал бороду, пялясь в потолок с безучастным видом. Этому все до некроза, и зачем его позвали? Грива нервно покусывал ногти, испуганно шаря глазами по галерее. Боится водила. И правильно делает, но никуда не денется, пойдет против Ильмара, если Архип прикажет. Один лишь Козьма смотрел жестко, не отводя глаз. По лицу было видно, о чем думает старший бригадир: ждет, пока глава клана решение озвучит. Правильное, надо сказать, решение. А уж башмачник расстарается, настропалит людей. Тогда конец Преподобному!

Медленно выдохнув, Архип поднялся с кровати.

— Гуго, — сказал он, — иди за медведковским. Скажешь, чтоб на галерею пришел. Потом спустись до дежурной бригады, пусть оружие почистят, после выдашь им с арсенала лишний комплект патронов. И проверишь пулеметы лично, если заест что в бою, я те… — Архип показал кулак, и сапожник изменился в лице. — Бороду вырву вместе с кожей.

— Понял, хозяин. — Гуго вскочил, чуть не опрокинув стул. — Почистят, проверю, патроны выдам.

И покосился на Гриву с таким видом, мол, воюй, сынок, без меня, мое дело — хозяйство.

Когда сапожник загромыхал сапогами по лестнице, Козьма процедил:

— Старый козел, все бы ему со складами возиться да подошвы в цехе лить.

Он злобно зыркнул на Гриву, и тот потупился, уставившись в пол.

— Не ссы, парень, мы монахов сделаем.

Архип, который направился к столу, испытал прилив душевных сил. Ай да Козьма, как завелся. И откуда в нем столько решимости? Раньше он за ним не замечал такого. Впрочем, тогда б не назначил его в старшие бригадиры.

Глава клана сел на стул, который освободил Гуго.

— Бери лавку, Козьма, — сказал он, повернувшись, — и садись напротив. Грива, пойди принеси дощечку и мелок.

— Где ж их взять? — Водила неохотно поднялся, по-прежнему понуро глядя в сторону.

— В тумбе под патефоном.

Грива пересек комнату, присел в углу.

— И давай, эта… — окликнул его Архип, когда башмачник достал необходимое из тумбы. — В общем, прав Козьма. Злее будь, ведь из-за Ильмара твои друзья погибли — Панк, Копыто, Паскаль с Гаврилой.

Грива постоял, поджав губы, потом решительно бросил:

— Да, — и, вернувшись к столу, подсел к Козьме на лавку. — Хозяин, вопрос можно? — сказал он, кладя черную дощечку с мелком на скатерку.

Архип кивнул.

— Понятно, что с Храмом нам в Москве не совладать. Монахи враз накостыляют. Остается, — он покосился на громко хмыкнувшего Козьму, — один выход: прикончить Ильмара по дороге на Совет.

— Дога-ада, — протянул старший бригадир.

— Погоди. — Архип видел, что водила не все сказал. — Нам с одной злостью и желаньем отомстить Креста не одолеть. Давай, Грива, излагай.

— Да, я тоже так рассудил, хозяин. Вот если б нам помог кто.

Архип переглянулся с Козьмой.

— Я к чему клоню, — заерзал Грива, — может, нанять кого? Ну, убийц Меха-Корпа или…

— У нас времени нет, — перебил Козьма. — Пока до Арзамаса смотаемся, договоримся… Ты чё, ты ж сам сказал, что по дороге в Капотню все сделать надо. Возьмем, да и…

Старший бригадир взмахнул длинными жилистыми руками и громко хлопнул в ладоши перед лицом у водилы.

— И все дела. Верно, Архип?

— Неверно, — долетело с лестницы.

Все повернули головы к дверному проему, где стоял Юл.

«Как тихо он поднялся!» — удивился Архип. Медведковский был в поношенной кожаной куртке и свободных штанах из плотной ткани, на затылке шляпа с круглыми полями, сплетенная из тростника. От Юла пахло мылом и… веяло уверенностью.

«Еще бы рожу ему нормальную, — подумал глава клана, — так и вовсе б никто за бандюгана не посчитал. А то вон как Козьму перекосило от одного вида медведковского, чуть за пистолет на поясе не схватился».

Старший бригадир проводил Юла недобрым взглядом, дождался, пока тот пройдет, поскрипывая новыми кожаными ботинками, и сядет за стол. Потом сказал:

— Ты, гляжу, умный…

Архип напрягся, решил, что придется укорачивать Козьму — сейчас не до свары.

— Живым от Креста ушел, — продолжал бригадир. Его взгляд стал оценивающим. — И по лестницам тихо ходишь…

Он отклонился, глянул на ботинки Юла и хмыкнул. Медведковский спокойно смотрел на башмачника единственным глазом.

— Предположу, что следопытом был. Опытный, — закончил Козьма, и медведковский кивнул.

Взял мелок, придвинул дощечку. Нарисовал несколько кружков. Два первых перечеркнул и поднял голову.

— Это колонна. Крестики — ваши машины. Ильмар вас впереди пустит.

Архип нахмурился. Козьма потер ладони, Грива сглотнул.

— Прав волосатый, — Юл кивнул на водилу. — Чужая помощь треба, по-иному не совладать с монахами. Ильмар себя верными людьми окружит, продумает все. А коли до схватки дойдет, то в бою он быстрый и смелый. Я видал, как Крест махается. Так вот.

— Засада нужна, — высказался Козьма.

— Дельно, — согласился Юл. — Только как узнать, какой дорогой поедете? Для того свой человек в Храме нужон.

Все посмотрели на Архипа. И тут глава клана вспомнил про Лавра и Туру.

— Своего человека нет, — сказал он. — А вот те, кто не хотят, чтобы Ильмар в Храме верховодил, найдутся.

— Бывшие приспешники Геста? — спросил Юл.

— Не совсем. Охрана личная — элита Ордена.

Юл выпучил глаз:

— Ты уверен?

— Почти, — сказал Архип. — Они на Преподобного такого косяка давят, сам слышал, чего говорят про него.

— Значит, — Юл оглядел всех, — есть шанс. Когда поездка состоится?

— Завтра.

— Встречаетесь в Храме?

— Да.

Грива нервно зашмыгал носом, ерзая на стуле.

— Я поеду с вами, — сказал Юл.

— Еще б не поехал. — Козьма усмехнулся.

Медведковский, не обратив внимания, пояснил, глядя на главу клана:

— Ты меня в Храм проведешь. Покажешь, с кем говорить, потом не твоя забота.

Архип поморщился:

— Вас не пустят внутрь, одного меня только.

— Пройдем, — возразил Козьма. — Я хитрость одну придумал, нас троих внутрь точно пропустят.

— Как? — удивился Архип.

— Ща расскажу. Только ты, — бригадир ткнул в медведковского пальцем, — базарить с нужными людьми при мне будешь. И ежели чего…

Юл осклабился. Кожа задвигалась на обожженном лице, толстый шрам изгибался, как червяк. Усмешка получилась такой зловещей, что Козьма замолчал. Архипу стало не по себе, а Грива отвернулся, судорожно сглатывая, пытаясь подавить приступ тошноты.

— Так вот. — Медведковский поднялся со стула. — Сейчас лучше выспаться. Долго не засиживайтесь. — И направился к лестнице.

Ежи восседал за столом в штабе. За окном была ночь, слабый ветер колыхал занавески, на лавке под стеной спал Баграт. Секретарь, раскачиваясь на стуле, воображал себя на его месте, представлял, как в Ордене верховодить станет, когда Владыка уйдет на покой. Правда, случится такое не скоро, Баграт здоровьем крепок и умом трезв. Вот если ему уйти помогут недруги, которых у него хватает, тогда возможно. И Ежи знает, как поступит в такой ситуации.

Он потянулся к столу и взял карандаш, которым Владыка раскроил ему ухо, покрутил между пальцами, не прекращая качаться на стуле. С виду обычная вещь, но и та может стать оружием в умелых руках. Зажав карандаш в кулаке острием вниз, секретарь рубанул воздух, вообразив, как засадит грифель в шею тому, кто покусится на Баграта. Стул под Ежи скрипнул, секретарь отчаянно взмахнул руками, пытаясь схватиться за край столешницы, и с грохотом опрокинулся на пол.

Владыка резко сел на лавке, завертел головой:

— Что? А! Крипта приехал? — Баграт уставился на секретаря, копошащегося за столом, поморгал, привыкая к темноте, и дернул плечами.

— То я, Владыка. — Ежи поставил стул на место, отыскал закатившийся под стол карандаш. — Зажечь лампу?

— Да, только свет приглуши.

Секретарь запалил карбидный фонарь и пристроил на стеллаже справа, развернув лучом в стену. Длинные тени легли на пол, стены, потолок. Владыка потер лицо, взъерошил курчавые волосы, поднимаясь с лавки, громко зевнул и прошел к столу.

— Гронг из разведки вернулся?

— Так рано еще, Владыка. — Ежи шагнул на середину комнаты. — Не поспеет мутант за ночь в Капотню и обратно. К полудню должен быть.

— Ладно. От Илая есть известия? — спросил Баграт, зная, что если б мутантский переговорщик добрался до Киева, Крипта сразу бы в Московию выехал, а секретарь разбудил по его приезде.

Ежи собрался качнуть головой.

— Не отвечай, — сказал Владыка, садясь на стул. — Воды принеси.

— Умыться или…

— Чай завари и найди что-нибудь поесть.

Секретарь взял чайник, который стоял на краю стола, но уходить не спешил.

Баграт оглянулся на окно, потер шею и сел как прежде.

— Спрашивай, — буркнул он, видя, что Ежи мнется на месте.

— Про Илая мыслю, если не доберется он к сроку в Киев али совсем не доедет…

Встретившись с Владыкой взглядом, Ежи замолчал. Баграт вздохнул:

— Твоя правда, может и такое случиться. Тогда будем наступать. Завтра в полдень перейдем за Разлом.

Секретарь кивнул, прижав чайник к груди. Вот оно, завтра все начнется, и к концу следующего дня свершится великое событие — Баграт станет хозяином Пустоши! О нем сложат легенды. В них и Ежи место найдется, как верному соратнику и первому помощнику Владыки.

— Чембе, если Крипта с отрядом к утру не появится, скажешь, чтобы группу, которая у нас на Москву двинет, мамми накормил. Кстати, наркоту нашли? — Он сурово взглянул из-под бровей на Ежи, и тот потупился. — Ну?

— Дурман-траву в отрядах всю собрали. Мутанты ж ее в корм ящерам добавляют. А мамми… — Секретарь поднял глаза на Баграта. — Мамми совсем не нашлось.

Владыка задвигал нижней челюстью, скрипя зубами, потянулся за карандашом. Ежи решил, что надо скорей исправлять положение.

— Но я все устроил, — затараторил он. — Допросил людей Ферзя, тех, которые в подвале сидят, Дулю и Болта. Они про склад тайный близ нищих кварталов все рассказали. Мы с Чембой туда разведчиков отправили.

— И? — В руке у Баграта хрустнул сломанный карандаш.

— Там столько мешков оказалось, — радостно выдохнул Ежи. — Свежак побеги, их в погребке держали, потому хорошо сохранились. Две повозки вывезли.

Баграт радости не разделил. Встал, упираясь кулаками в стол.

— Ты чё творишь? — Его глаза гневно сверкнули. — Я же приказал: в город не ногой!

— Так спал ты, Владыка… — Ежи попятился к двери, сдвигая чайник по груди все выше, чтобы в случае чего заслонить им лицо.

— Стой! — выплюнул Баграт.

И секретарь замер.

У Владыки перестали гулять желваки на скулах, глубокая складка над переносицей разгладилась.

— Как все прошло, как дело в кварталах было?

Ежи выглянул из-за чайника, потом и вовсе его опустил.

— По-тихому получилось. Московские монахи старую дорогу только днем патрулируют, ночью в Октагоне сидят. Кварталы опустели, беднота, похоже, в город подалась, как Ферзь пропал.

— Плохо. — Баграт сел.

— Отчего же? — не удержался Ежи. — Нам дорога в Москву открыта. На башню башмачников сразу нападем, оттуда до Лужников близко. Потом…

— Плохо. — Баграт потер нос костяшкой пальца. — Если бы беднота город в поисках Ферзя перетряхнула, с кланами рассорилась… — Он пошкрябал ногтями заросшую щетиной щеку и склонился над картой, пробормотав: — Ладно. Молодец, Ежи, с мамми хорошо придумал. И сведения важные разузнал.

У секретаря отлегло, а то ведь подумал, что Баграт обломками карандаша швыряться начнет.

— Так что теперь? — осторожно начал Ежи. — Мамми мутантам не давать?

Владыка склонил голову набок, разглядывая что-то в нижнем углу карты, и сказал:

— Кормить, но не увлекаясь, — он откинулся на стуле, побарабанил пальцами по столешнице, — а то им крышу снесет, чего доброго, в лагере бузить начнут. Так?

Ежи кивнул:

— Чембе, стало быть, могу про наступление объявить?

— Завтра. — Владыка, нахмурившись, опять склонился над картой и добавил: — Чаю-то принесешь?

Выйдя в коридор, Ежи прикрыл дверь, спустился по лестнице и, оказавшись во дворе, привалился спиной к стене дома. Быстрее бы все завершилось: мутанты захватили Москву, Баграт вернулся в Киев. Секретарю вдруг сильно захотелось очутиться в Лавре, в своей келье с маленьким окошком, откуда в ясную погоду хорошо виден Днепр…

Он фыркнул, стыдясь своей слабости. Не о такой жизни мечтал, не для того везде за Владыкой следовал, а если тот противился брать с собой или дело какое поручить, то всеми правдами и неправдами убеждал Баграта, что он на все способный, сообразит и найдет выход из любой сложной ситуации. Он ощущал себя значимым для Ордена, первым советником, претворяющим в жизнь все помыслы и решения Владыки. Потому покой и затворничество секретарю не нужны вовсе, его место всегда подле Баграта.

Сложив ладонь ложечкой, он коснулся лба, прошептал короткую молитву и поковылял через улицу к дому напротив, откуда доносился вкусный запах варева и гырчание мутантов.

В лагере бурильщиков горели костры. Улиточные фермеры жгли их вокруг бассейна, вдоль дороги и на берегу реки — цепочка огней повторяла изгибы русла. В неверном свете маячили фигуры вооруженных людей. Все работы в затоне прекратились.

Вик посмотрел на заставу, возле которой стояли два сендера с включенными фарами, рядом толпились нефтяники. Он насчитал два десятка людей, Ильяса с Игнатом среди них не было — наверно, в сарай зашли, а может, где-то в лагере с Егорычем беседуют. До вершины холма ветер иногда доносил обрывки фраз, но разобрать, о чем говорили охранники, у Вика не получалось, слишком далеко была застава.

Свою машину он предусмотрительно оставил возле озера, решив вначале проверить, что происходит в лагере. Перед тем как подняться на холм, попробовал связаться с Георгом, но тот не ответил на вызовы. Это насторожило Вика. Ворота мастерской были открыты, внутри горел свет. Оставалось только гадать, есть ли там киборг и чем он занят, раз к рации не подходит.

Вик изо всех сил напрягал слух, пытаясь уловить гудение фрезера или свист парового котла, вдруг Георг что-то мастерит и поэтому сигнальный зуммер не слышит. Но ветер лишь шелестел песком на склоне да приносил возгласы нефтяников.

При таком раскладе в лагерь лучше не соваться. Надо дождаться, когда патруль уедет в Капотню, и в утренних сумерках спуститься в затон пешком. Едва заметная пелена тумана уже поднималась над руслом. Если тихо пробраться между постами и разыскать Георга, вряд ли бурильщики всполошатся. Ну встретились два механика, разговаривают, не спится им, не станут часовые тревогу поднимать, они сейчас другим делом заняты, мутантов за рекой высматривают.

Из сарая вышел Ильяс, крикнул что-то. Нефтяники, толпившиеся на дороге, полезли в сендеры, зарокотали движки.

Вик уже засобирался вниз, когда со стороны бассейна возле мастерской показалась рослая фигура киборга. Его легко было узнать по отрывистым взмахам рук; пневмосистема у Георга барахлила, и чтобы конечности двигались плавно, ее приходилось часто заправлять, подкачивая сжатый воздух из баллонов сварочного аппарата. Навстречу из ворот выбежал Бяшка, и Вик сообразил: юный бурильщик наверняка слышал вызовы по радио.

Развернувшись, он побежал в темноту, к месту, где оставил сендер. Спустившись с холма, услыхал сигнальный зуммер рации. Казалось, его писк разносится на всю округу. Запрыгнув на капот, Вик перемахнул на водительское сиденье и схватил трубку переговорного устройства, зажав тангенту.

— На связи, — выдохнул он.

— Где ты? — Голос киборга перекрыл треск помех.

— Рядом, — бросил Вик, понимая, что часовые на заставе могут прослушивать волну.

— Инструменты забрал?

— Да.

Киборг замолчал. Плеск слабых волн на поверхности озера сливался с шелестом из динамика. Вик напряженно смотрел на вершину холма, ожидая в любой момент появления патруля. Вскоре рокот двигателей стал тише — нефтяники огибали холм с другой стороны.

Рация пискнула.

— Где ты? — спросил Георг.

Вик подумал, взглянул на озеро, где над водой у берега чернел прямоугольник бетонной плиты на сваях, под которой от кетчеров пытался спрятаться Бяшка, и ответил:

— Наш юный друг хорошо помнит это место.

Слово «хорошо» он выделил интонацией.

— Жди, — вылетело из динамика спустя пару мгновений.

Вик закрепил трубку на боковине рации и щелкнул тумблером. Красный огонек на панельке погас. Потянулись долгие минуты ожидания. Под каким предлогом Георг покинет лагерь? Что скажет Игнату на заставе? В одном Вик не сомневался: киборг что-нибудь придумает. Видно, инструмент ему сильно нужен, раз решил встретиться, не дожидаясь утра.

На всякий случай он положил на колени «штерн», взвел боевую пружину, а меч пристроил между сиденьями. Потом выжал сцепление, включив скорость, и взялся за кольцо стартера.

Глаза давно привыкли к темноте, к тому же занимался рассвет. Туман заволакивал низину, сгущался вокруг сендера, но вершина холма пока еще четким контуром выделялась на фоне светлеющего неба. Вскоре сверху донеслось поскрипывание, на вершине показался крупный размытый силуэт, с дороги долетели топот копыт и фырканье.

Вспыхнул карбидный фонарь. Свет выхватил из темноты запряженного в повозку мула и киборга, сидящего на приступке. Вик пригляделся и понял, что Георг управляет повозкой, на которой вместо кузова установлена небольшая цистерна, и сразу сообразил, под каким предлогом тот выехал из лагеря — воды для паровой машины набрать. Значит, времени для разговора не так уж и много.

Он перегнулся через спинку, втащил ящик с инструментами на заднее сиденье. Георг свернул к озеру. Берег по сторонам от плиты был обрывистый, поэтому киборг, не доехав до Вика, остановился, откинул крышку на цистерне, развернув повозку, сдал назад. Когда цистерна почти по горловину вошла в воду, снял фонарь с крепежа и перебрался на берег.

— Сюда, — тихо позвал Вик и выпрямился, положив «штерн» на плечо.

Пшикая пневмопоршнями в суставах, киборг подошел к сендеру. Вода с тихим журчанием заполняла цистерну, мул стоял смирно. Георг поставил фонарь на капот и погасил свет.

— Как ты так быстро добрался? Через пустырь ехал? — сказал он, уперев руки в бока.

— Да.

— Ты сдурел, там же… — Он осекся.

— Да, там некроз. — Вик вылез из сендера, шагнул к киборгу. — Скажи, Георг… — Голос предательски дрогнул, и Вик покашлял в кулак, отведя взгляд в сторону. — Нет, не так, — уверенно начал он, посмотрев на киборга. — Ты знал, кто мой отец, и, следовательно, знаешь, кто я.

— Звучит утвердительно, — буркнул киборг.

— Да, я джагер, некроз мне не страшен, — Вик положил «штерн» на капот, прошел назад, вытащил ящик с инструментами и поставил на землю. — Вот теперь скажи, ты отправил меня к Кристин намеренно, чтобы я забыл про накопитель? — Он нащупал сквозь ткань рубахи устройство, висевшее на шнурке.

Киборг промолчал, и Вик продолжил:

— Поэтому ты такой хмурый был вчера вечером, решил за меня: пусть с Кристин лучше встречается, чем в большие игры сильных мира лезет, так?

Киборг оттянул ворот куртки, почесал бороду.

— Вот твой инструмент, — Вик стукнул ногой по ящику, — забирай. Спасибо тебе за все…

— Подожди. — Георг качнул головой. — Не кипятись.

Он тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. Быстро оглянулся на повозку — журчание воды стало приглушенным — цистерна почти наполнилась.

— Ты прав, — заговорил киборг. — Прав во всем. И я рассудил так, как ты говоришь. Твой отец действительно не хотел тебя впутывать, скрывал, что ты джагер. — Георг шагнул вперед, взял Вика за плечо. — И видит Создатель, я тоже не хочу этого.

— Расскажи про вычислительную машину и как прочесть информацию с накопителя?

— Вик, твое упрямство до добра не доведет.

— Не хочешь рассказывать. Хорошо. Тогда я сам во всем разберусь, и знаешь, Георг, для этого мне не надо идти в Храм к монахам, в их мастерские или ехать в Меха-Корп…

Киборг с недоумением смотрел на него.

— Мне поможет Кристин.

— Как? — Георг отпустил Вика.

— Так. У Сельги Инеса есть вычислительная машина, Кристин умеет ею пользоваться.

Киборг покачал головой:

— Нельзя быть таким самоуверенным. — Он снова тяжело вздохнул. — Нельзя. Пойми, Вик, ты впутываешь, сам не зная во что, посторонних людей.

— Кристин не посторонняя! — с вызовом произнес Вик. — Не хочешь помогать, так и скажи.

В горловине цистерны чавкнуло, мул громко фыркнул и вытянул повозку на берег.

Георг оглянулся.

— Тебе пора, — сказал Вик, забираясь в сендер.

— Ну, хорошо. — Киборг повернулся к нему. — Вычислительная машина — сложное устройство. Его еще компьютером называют…

— Комплютером? — уточнил Вик.

— Ком-пью-тер, — повторил Георг. — Он действует автоматически. Внутри заложена программа. — Он покрутил головой, будто искал что-то. — Как тебе объяснить? Например, есть станок, фрезер, в нем заложены определенные программы. Когда мне нужно расточить или обработать какую-то деталь, я выставляю скорость шкива, обороты… Понимаешь, о чем речь?

— Закрепляешь деталь и жмешь кнопку запуска, а станок все делает сам.

— Да. — Георг поднял указательный палец. — Но вычислительная машина в разы сложней, в ее корпусе заключен как бы мозг. Только не такой, как у нас, — киборг приставил палец к голове, — а электронный, который подчиняется командам, вводимым с клавиатуры.

— А это что? — Вик повернулся на сиденье, обхватил спинку, положив другую руку на руль.

— Еще одно устройство, на нем много клавиш, наподобие тангенты. Команды выводятся на экран…

— Разными символами или буквами, — подхватил Вик.

— Точно. Откуда знаешь?

— Видел однажды. — Вик поджал губы, потом спросил: — И как мне информацию с накопителя прочесть?

— На компьютере будет разъем. Вставишь в него штекер накопителя, на экране все само отобразится. Пощелкаешь клавишами, запустятся программы, и прочтешь информацию.

— Это все?

— Все, что знаю.

— Вроде бы просто. — Вик почесал макушку. — Спасибо, Георг.

Киборг поднял с земли ящик с инструментами.

— Куда теперь поедешь, в Капотню?

— Да, на завод.

Вик посмотрел на светлеющее небо, в котором гасли звезды.

— За Кристин. Я ей обещал.

Киборг предупредил:

— Ко мне Ильяс заходил, про тебя спрашивал.

— И что ты ответил?

— Сказал, что ты где-то в затоне. Он и ушел.

— А больше про меня никто не вспоминал? — Вик привстал за баранкой, взял с капота «штерн» и сел обратно.

— Нет. — Киборг легко водрузил ящик на плечо. — Ну что ж, давай прощаться?

Вик протянул руку и сжал холодные титановые пальцы киборга.

— Георг, у тебя проблем из-за меня не будет?

— Разберусь. Держи рацию на приеме. — Он помедлил и добавил: — Береги себя, Вик Каспер. — Повернулся и зашагал к повозке.

— Постараюсь, — прошептал Вик, глядя на широкую спину.

Дернул кольцо стартера. Взрыкнув мотором, сендер рванулся на дорогу, выбросив из-под колес комья земли. Впереди тянулась уже такая знакомая колея, по которой бежала без остановки жизнь Вика Каспера. В груди затрепетало, он выкрутил руль и сжал его покрепче. Все опять изменилось. Все. Клан бурильщиков, Георг и Бяшка — все это в прошлом.

Вик зажмурился на миг и, когда открыл глаза, первые лучи восходящего солнца полоснули сквозь облака по небосводу на востоке. А ветер впереди кружил песок на склонах холмов, развлекаясь с клубками перекати-поля, будто спешил позабавиться до наступления жары со своими игрушками.

Громкий треск порвал звенящую тишину, резанул по ушам так, что свело скулы и заломило в затылке. Ферзь поморщился и открыл глаза.

Сверху лился сумеречный свет. Укрытый плащом вор лежал под наклонным листом брони, усеянной рядами заклепок. Напротив сидел Демир, медленно покручивая верньер радиостанции, утопленной в сваренное из арматуры на боковой стенке отсека гнездо.

Треск из динамика прекратился, и голос Балу-Весельчака объявил:

— Други мои, Москва, слышите меня?

Демир отпустил верньер.

— Я приветствую вас, кланы Большой Московии. — Балу сделал паузу. — Настали трудные времена…

Прежним задором, которым всегда блистал Весельчак, сейчас и не пахло. Помолчав, он неожиданно воскликнул:

— Еще не все потеряно! Кланы должны сплотиться! Завтра на Совете изберут Мэра. Люди! — голос стал ровным и глубоким. — Заслушайте воззвание топливных королей Московии, подписанное Иваном Теслой, главным фермером, управителем люберецких кормильцев, хозяином нищих кварталов Крапивой…

При этих словах Ферзь вздрогнул, в ушах загудело, внутри вскипела ярость. Он приподнялся на локтях и охнул, упав на лавку. Левое плечо горело огнем, жгло болью, которая разливалась по телу тягучими волнами.

— Где я? — прохрипел вор.

— В «тевтонце», — сказал Демир, не оборачиваясь.

Балу-Весельчак пробубнил короткое воззвание к жителям Москвы и сообщил, что эта передача была последней. Поставив на прощание грустную мелодию, он ушел из эфира.

Старик выключил радиостанцию и повернул к Ферзю вытянутое лицо с покрасневшими глазами.

— Печет? — спросил он.

Вор чуть дернул головой, прикрыв глаза.

— Рана не смертельная, пуля мышцу порвала и вышла со спины. Тебе повезло больше, чем Круму.

Ферзь вспомнил низкорослого мутанта с бородкой, разговор на дороге в Сетуньскую пойму, появление монашеского патруля.

— И долго я тут? — с трудом произнес вор.

— Один день, одну ночь, — ответил старик. — Тебе лучше молчать. Береги силы.

Как же, замолчишь тут. Внутри все клокотало, Ферзь был взбешен. Крапива — хозяин нищих кварталов!

— Какие новости я пропустил? — едва ворочая языком, выдавил он.

Демир наклонился, пошарил под сиденьем и вытащил покрытый сажей котелок.

— Люди покидают город. Скоро будет Совет кланов. — Он поставил котелок на пол и спокойно взглянул на Ферзя. — По радио объявили, что ты предатель.

Предатель! Слово, как удар колокола, бухнуло в голове старого вора. Это все Крапива, он давно метил на место главы клана, наркоман шизанутый. Ферзь не мог такое спустить на тормозах, он полжизни провел в кварталах, строя свою маленькую империю. Да, хотел из Москвы свалить, но часть братвы с собой по-любому прихватил бы. Верных людей, а не этого жополиза Крапиву, который радо-порошок по пьяни от дурман-травы отличить не может. Он зажмурился — если бы не ранение…

— Ты один остался? — выдохнул он.

Демир снял с пояса флягу, свинтил крышку. Любопытно, троих бугаев-мутантов жрецы тоже порешили? Вор уставился в потолок. И вообще, куда делся трофейный омеговский сендер, почему они в «тевтонце»?

— А, — протянул Демир и усмехнулся. — Ты решил, что Крум погиб. Хочешь знать, живы ли братья Верзилы, да? Они все здесь, рядом. Крум готовит еду на костре, Верзилы ушли на разведку.

Видать, хорошие бойцы эти мутанты, раз с монахами разделались да еще бронированную машину захватили. Вор медленно повернул голову к старику.

— Ты же сказал, что Круму повезло меньше.

Демир подался вперед, поднося флягу к губам Ферзя.

— Да. В него попало две пули. Крум — особенный. Не такой, как ты, как я, как Верзилы. Духи пустыни любят Крума, дали ему способность быстро исцеляться.

Свободной рукой старик приподнял Ферзю голову.

— Пей.

Вода оказалась теплая и с неприятным вкусом. Но памятуя, что мутанты знают толк в отварах и неплохо умеют врачевать, вор цедил ее маленькими глотками, пока Демир не убрал флягу.

— Не забудь сказать Круму спасибо, — произнес мутант, просовывая худые руки Ферзю под колени и плечи. — Если б не он — тебе б не жить.

Демир усадил раненого на лавке, отбросил в сторону укрывавший его плащ и пододвинул ногой котелок.

Боль в плече притупилась, рану пекло не так сильно, лишь кровь по-прежнему стучала молоточками в висках. Внезапно вор понял, что сейчас обмочится.

Старик расстегнул ему штаны, и Ферзь облегченно выдохнул, услышав журчание мочи в котелке.

Когда вор справил нужду, Демир уложил его обратно и укрыл плащом.

— Полегчало?

— Угу, — промычал Ферзь.

— Тогда поговорим. — Старик задвинул котелок под лавку и подсел к радиостанции. — Ты слышал, что сказали по железному ящику. Завтра Совет и…

— Давай договоримся, — перебил вор.

Демир с интересом взглянул на него.

— Только вы, пятеро, поклянетесь духами пустыни, что сохраните мне жизнь и вывезете на Крым, когда я с Крапивой поквитаюсь.

— Ты просишь о помощи? — удивился старик. — Что взамен?

Он положил руки на колени, свесив загорелые кисти.

— Проведу вас в Капотню.

Демир задумался.

— Решай, старик, — вор сглотнул, — мне после объявы по радио нет резона вам помогать. Я ж предатель.

— Ты забыл про бумагу, — Демир расправил плечи, полез во внутренний карман плаща.

— Плевать, — выдохнул вор. — Мне в Москву теперь нельзя. Дуля и Болт, что у Баграта в заложниках остались, все братве про мой сговор с Владыкой расскажут, если тот их выпустит. Меня и так порешат.

Демир с прищуром смотрел на Ферзя.

— Решай, старик, — повторил вор.

— Клятва для кочевников — священный обычай… Без собрания тут не обойтись. Верзилы могут быть против такой сделки.

— Так убеди их, — Ферзь приподнялся и скривился от боли в плече.

Снаружи раздались приглушенные голоса. Открылась передняя дверца, в отсек хлынул солнечный свет и заглянул Крум. Лицо его было бледным, правая рука до предплечья забинтована.

— Я еду приготовил. Верзилы вернулись. Пора… — Он замолчал, увидав нахмурившегося Демира.

Старик повернулся к следопыту и бросил короткую фразу на крымском наречии. Крум стрельнул в Ферзя колючим взглядом и тоже ответил на языке кочевых племен двумя словами. Вор понял только одно: Верзилы.

Следопыт ушел, оставив дверь открытой. Демир тяжело поднялся с сиденья.

— Крум сказал: пусть решают братья.

«Эти бычары?!» — пронеслось в голове Ферзя.

— Почему они? — воскликнул он и снова скривился от боли в плече.

— Лежи. Как скажут Верзилы, так и будет, — произнес Демир и выбрался из «тевтонца».

Вор прикрыл глаза. Странные создания мутанты, не разберешь, что ими движет. Он попробовал поставить себя на место Демира и не нашел ответа. Оставалось только дождаться, когда твари озвучат свое решение.

Яркий, пышущий жаром солнечный шар всплывал над городом. Из трещин в асфальте и заброшенных коллекторов струилось марево, над развалинами клубилась блеклая дымка. Москву окутывал зной.

«А ведь сейчас только утро», — подумал Архип и расстегнул куртку. Под броней в отсеке «тевтонца» было еще жарче, чем на улице. Глава клана сдвинул защитную шторку над амбразурой в задней дверце и уставился на набережную.

Вдоль обочины, там, где рынок примыкал к дороге и раньше стояли палатки торговцев, было многолюдно. Группами сидели, а где-то спали вокруг потушенных костровищ бедняки из нищих кварталов, ремесленники и прочий люд, искавший защиты под стенами Храма. Внутрь их не пускали, ни к чему монахам дармоеды и разносчики инфекций.

— Беженцев-то сколько, Юл, ты погляди, — сказал Архип, оборачиваясь к медведковскому.

Тот не откликнулся — сидел, несильно сдавливая пальцами обезображенный ожогом левый глаз.

Архип отвел взгляд, отодвинулся подальше, представив, как из-под набрякших слипшихся век над глазницей Юла вот-вот брызнет гной и сукровица.

— А там вона чего, — управлявший машиной Грива махнул вперед. — Хозяин, мне чё делать-то? На них править или…

Он замолчал, невольно придавив педаль тормоза. «Тевтонец» дернулся, на крыше вскрикнул кто-то из башмачников, чуть не слетев на мостовую. По броне стукнули пару раз прикладом, потом в раскрытый люк наверху просунулась голова Козьмы.

— Куда прешь, Грива, ослеп?!

Дорогу аккурат напротив мыловаренной башни монахи загородили железными конструкциями. Их было три. В каждой четыре «ежа» из чугунных швеллеров, приваренных к длинной ржавой балке, опутанной колючей проволокой. Заграждения стояли уступом, перекрывая набережную так, чтобы машина не могла быстро подкатить к воротам Храма. Тут любой водила снизит скорость — слева ведь мыловарня, справа река, а между заграждениями можно проехать только по змейке. Чуть в стороне, за последней конструкцией, виднелся сложенный из мешков с песком приземистый редут, за которым маячили жрецы, держа наизготовку трехлинейки с примкнутыми штыками.

— Тормози, Грива, — сказал Архип.

Распахнул дверцу и спрыгнул на дорогу, когда машина остановилась.

С крыши слез Козьма, из отсека выбрался Юл. Он сдвинул на глаза соломенную шляпу, лицо же спрятал под льняной косынкой, связав концы узлом на затылке.

Рыкнув движком, в пяти шагах позади замер второй «тевтонец».

Беженцы, все это время наблюдавшие за башмачниками, стали подтягиваться к дороге.

— Грива, — позвал Архип.

И когда водила, заглушив движок, выглянул из кабины, приказал:

— Ты за старшего. К сендерам никого не подпускать. Все слыхали?

Он нарочито громко произнес две последние фразы, чтобы беженцы, вышедшие на дорогу, их услышали. Сидящие на броне башмачники закивали, несколько бойцов спрыгнули с крыши, встали сбоку от машин, образовав неровный строй.

— Козьма, берите ящик и за мной.

Архип быстро пошагал к заграждениям. Из редута навстречу вышел высокий жрец, поднял руку, хотел окликнуть его, но признал Архипа, а тот — жреца. Крючковатый нос, вытянутое лицо — на набережной стоял Тура. Это была удача.

Глава клана оглянулся, подал условный знак Козьме и Юлу, тащившим тяжеленный цинк, и замедлил шаг, подходя к жрецу.

Тура смотрел на Архипа свысока, растянув губы в недоброй усмешке. Выражение на его лице говорило: вот возьму сейчас и не пущу тебя в обитель, башмачник. Архип припомнил свой визит в Октагон и пояснения мастера Федора, касавшиеся службы на заставе, жрецы тогда несли ее согласно осадному расписанию. По всему было видно, что и в Храме теперь особое положение, что даже заграждения на набережной установили, укрепления выстроили, и во всякого, кто нос ближе, чем дозволено, к обители сунет, стрелять станут.

— Приветствую, жрец. Лавр с тобой? — начал с ходу Архип.

Тура удивленно заломил бровь. Взявшись обеими руками за пряжку на широком ремне, развел локти в стороны, положив левый на рукоять дубинки, висящей в петле у бедра, правый — на револьвер, торчащий из кобуры.

— На кой он тебе сдался? — с вызовом ответил он.

— Ну, — Архип оглянулся на подходящих к заграждению Юла с Козьмой, — поговорить хотел.

— Скажи мне, чего надо. Передам.

— Та мне особо не к спеху, — глава клана отмахнулся. — Но лучше до встречи с Ильмаром, а то по дороге в Капотню не до разговоров будет.

Тура хмыкнул.

— Мы-то в Храме остаемся.

Козьма с Юлом бухнули цинк на мостовую, звякнул навесной замок на крышке.

— Что внутри? — жрец мотнул головой на ящик.

— Монета. — Архип отвернулся. — Козьма, открой.

Бригадир отомкнул ключом навесной замок, откинул крышку.

В квадратных ячейках внутри ящика лежали мешочки с деньгами, в некоторых — кожаные пеналы, которые Гуго, отвечающий за казну клана, почему-то всегда называл непонятным словом «тьюба». Монеты внутри них прилегали одна к другой, отчего пеналы со стороны походили на толстые динамитные шашки.

Тура шагнул к цинку, заглядывая в лицо Юлу, потом стрельнул глазами в Козьму и опустился на корточки.

Бригадир покосился на Архипа, тот лишь кистью слегка дернул, мол, пускай жрец делает, чего захочет, не суетись.

Тура взял одну тьюбу, взвесил на руке, поднеся к уху, тряхнул и после промял пальцами обертку из кожи, нащупывая монеты. Потом бросил обратно. Достал мешочек, где звякнуло серебро, другой — в нем тоже прозвенела монета.

— И зачем это все? — Тура выпрямился, положив ладонь на рукоять револьвера.

— Как зачем? — Архип удивленно уставился на него. — Наша доля Ильмару, башмачники в союзе с Орденом. Ты будто не знаешь?

Жрец не ответил.

— Пусть кто-нибудь из монахов людей моих к Лавру сопроводит, — продолжил Архип, утирая пот с лица. — Чтобы он деньги принял, пересчитал и со старостой запись составил.

Тура нахмурился.

— Допускать посторонних в Храм не велено. Жрецы сами ящик…

Он замолчал, увидев, что Архип качает головой.

— Нет, — глава клана подцепил носком сапога крышку и захлопнул ящик. — Запирай, Козьма.

Архип Дека повернулся к Туре.

— Тут денег прилично. Поэтому, — он развел руками, — сдадут только Лавру и в присутствии старосты. Или ты в покои Ильмара предлагаешь прогуляться, потом обратно?.. Оно тебе надо?

Жрец засомневался, но лишь на мгновенье.

— Некроз с тобой, — бросил он. — Пошли.

Развернулся и быстро зашагал к Храму. Проходя мимо редута, кликнул по именам двоих жрецов-карателей; один забежал вперед, стащив с плеча винтовку, второй пошел позади башмачников, держа оружие наперевес. Хитрость Козьмы сработала! Трое башмачников в сопровождении жрецов прошли через ворота в Храм и пронесли ящик.

Поднявшись на балкон под каменным изваянием Зачинщика Прилепы, Тура приказал первому жрецу проводить Архипа в покои Ильмара, потом разыскать старосту. А сам повел Юла с Козьмой через плац к навесам для машин.

Там было оживленно. Пока глава клана шел к Храму, он успел насчитать десять подготовленных к выезду «тевтонцев», которые выстроились в колонну перед северными воротами. Еще вокруг четырех машин суетились механики. Тяжелый самоход с рокотом выкатился из-под навеса и пристроился в хвост колонны.

Да, Орден — это сила. Архип прикинул численность жрецов в конвое и поежился, хотя на улице было жарко. Но давать обратный ход уже поздно. Теперь все зависит от разговора Юла с Лавром. Он сжал кулаки, стараясь унять нарастающую дрожь в пальцах, и утер рукавом холодную испарину на лице.

Сопровождавший его жрец распахнул уже знакомую дверку в южной стене обители и шагнул в темный коридор.

На подъезде к Капотне творилось что-то непонятное. Немного в стороне от жилого сектора, между заставой и заводом, вырос палаточный лагерь. Вик, притормозив, направил сендер вдоль границы некрозного пятна. Вчера на пустыре даже намека на палатки не было. Над самой большой на флагштоке развевался вымпел управителя люберецких кормильцев. Ветер трепал длинное желто-зеленое полотнище, будто хотел сорвать его со столба и унести прочь. Интересно, что в Капотне делает главный фермер Иван Тесла? Какого мутафага сюда чуть ли не весь фермерский клан пожаловал?

Объехав некрозную плесень, Вик повел машину к дороге, с которой вчера так опрометчиво свернул. Теперь это была не колея вовсе, а две широкие борозды, пропаханные в грунте гусеницами тяжелых фермерских тракторов. Странно. Вик остановил сендер, забрался с ногами на сиденье и приложил ладонь козырьком ко лбу. Следы на дороге точно оставили люберецкие кормильцы, и в Капотню они прибыли сегодня ночью. Для чего? Что вообще происходит?

Он прищурился. С северо-востока к заводу пылил караван. Еще один клан? Дымное облако от выхлопа десятков машин тянулось над холмами в сторону Балашихи. Караван змеей выползал на равнину, и хвоста ее не было видно.

Вик почесал щеку и нахмурился. Похоже, в Капотне намечается сборище всех московских кланов. С одной стороны, такое оживление на руку, среди палаток и толпы людей легко затеряться, а с другой… Он мучительно искал предлог, под которым сможет пробраться на завод. Бросив взгляд на караван, сел за руль. С другой стороны, неизвестно, какие сейчас правила установили нефтяники на въезде. Может, пропуска ввели особые или пароли. Вик вспомнил, как Ильяс провел его на территорию королей, показав жетон калеке Клопу, сидящему в проходной будке. В общем, надо ехать на завод и разобраться в ситуации, потом действовать. Его ждет Кристин. Чего еще надо?

Мотор чихнул, когда Вик сильней надавил на газ, зазвенели клапана под капотом, из выхлопной трубы вырвалось облако едкого дыма, мгновенно окутавшего сендер. В левом заднем колесе, как назло, громко захрустел подшипник, и Вик остановил машину, заглушив двигатель.

М-да… Он хлопнул ладонями по баранке, откинувшись на спинку сиденья. Для начала отдохнуть, а лучше немного поспать, вот что ему надо. А то совсем забыл ходовую посмотреть и в мотор заглянуть. Правда, без инструмента и запасных частей он вряд ли движок починит, так, подлатает немного, чтобы до Капотни дотянуть.

Вик покрутил головой, ища, куда отъехать, — и замер, услышав мелодичный перезвон колокольчиков за спиной: таким необычным и чуждым для места, где он находился, был звук.

Потянув меч из ножен, прихваченных жгутом к спинке соседнего сиденья, Вик медленно обернулся. К сендеру приближалась гора из поклажи. На вершине лежали свертки, по бокам два пухлых мешка, скрепленных ремнями, с которых свисали подвязанные проволокой за ручки медные чайники и сковородки. Все это тащил на себе мул, размером вдвое меньше, чем сам груз. Животное неторопливо переставляло ноги, покачивая большой головой, украшенной серебристым обручем с колокольчиками.

Рядом ступал, опираясь на палку, высокий человек в брезентовом плаще и соломенной шляпе. Одну руку он держал в кармане. На ногах его были черные ботинки с железными набойками по канту подошвы. Такими звезданешь по бедру или в живот, мало не покажется. На конце палки жужжал проволочный пропеллер, раздувая свисающие по краям шляпы разноцветные ленты.

Вик поклялся бы чем угодно, что на дороге было чисто, когда он выруливал на колею.

Путник с мулом подошли к машине. Вик поднялся с сиденья и спросил, заворожено глядя на мула:

— Как он такую тяжесть поднимает? Тут повозка или сендер нужны.

Гора поклажи лежала на широкой станине, прихваченной подпругой. Мул и его хозяин остановились одновременно, как по команде. Бока небольшого животного медленно раздувались и опадали, грудь незнакомца вздымалась в такт вместе с ними. Казалось, оба лишь слегка подустали за время странствия. Глаза у странной парочки были одинаковые: темные, глубокие и… умные.

Вик прикинул расстояние до ближайшего поселения, то есть лагеря бурильщиков, и присвистнул про себя: эти двое, даже если они шли без остановки, должны валиться с ног от усталости. Хотя… С чего он решил, что путешественники шли именно оттуда? Может, переночевали где-нибудь поблизости, например, в развалинах за холмами, где Вик столкнулся с кетчерами, а утром отправились в Капотню.

Ладони вдруг стали горячими, в ушах загудело. Вик покосился на выключенную рацию, потом взглянул на незнакомца с мулом. Оба явно чего-то ждали.

— Ты кто? — произнес Вик, думая, что, может, стоило обратиться сразу к обоим. У него возникло странное ощущение, будто животное тоже умеет разговаривать.

— От Крыма до Московии величают меня пан Кримжел, — степенно ответствовал незнакомец. Он прислонил палку к плечу и коснулся пальцами шляпы. — Торговец я.

— А я Вик Каспер. Необычный у тебя мул. — Он спрыгнул на дорогу. — Выносливый.

Животное приветливо качнуло головой, и колокольчики мелодично зазвенели.

— Это он здоровается так? — Вик погладил мула по шее, почесал за ушами с кисточками.

Что-то в животном было не так, и в этом пане Кримжеле тоже. Ладони горели, в пальцах слегка покалывало — так случалось, когда Вик чувствовал работу сложного электронного прибора. Но обычно при этом у него возникало сильное беспокойство, будто вот-вот что-то должно случиться. Сейчас же Вик не испытывал подобных ощущений. Даже больше: понимал, что вреда пан Кримжел с мулом ему не причинят.

В глазах путешественников промелькнуло удивление, когда Вик отступил к машине.

— Добрый человек Вик Каспер, — заговорил торговец низким голосом, — правильно ли я думаю, что ты хочешь купить у меня некоторые вещи? В хозяйстве многое пригодится. Например, чайник или…

— Думать можно что угодно, — перебил Вик. На пустые разговоры нет времени, пусть Кримжел идет торговать в Капотню, там народу полно. — Только мне расплатиться нечем. И кухонная утварь не нужна. Нет ли у тебя новых свечей к мотору или подшипника для колеса?

Пан Кримжел сбил концом палки шляпу на затылок, мул шагнул вперед. Оба смотрели на Вика проникновенно своими темными глубокими глазами, будто гипнотизировали.

— Чего это вы? — Вик хмыкнул. — Чего так уставились?

Кримжел нахмурился, зажав палку локтем, оттянул большим и указательным пальцами нижнюю губу, а средним потер кончик прямого длинного носа.

— Ты точно не желаешь купить чайник, наполненный свежесваренным кофе? — Он отпустил губу и сверкнул глазами. — Еще могу предложить хорошую пьезозажигалку на газе, пламя не гаснет, если…

Вик покачал головой и опять улыбнулся.

— Мне свечи нужны и подшипник на заднее колесо.

Торговец повернулся к мулу.

— Ты слышал, Рамзес, или мне мерещится? — мул никак не отреагировал, и Кримжел воскликнул: — Некроз тебе в копыта, на него не действуют наши уговоры!

— Странные вы оба, — Вик взял из багажника разводной ключ, монтировку и обошел машину спереди. Просунув пальцы под капот, приподнял крышку. — Говорю ж: нет у меня денег. И сменяться не на что.

Подперев крышку монтировкой, он склонился над мотором, подергал провод, который соплей висел на аккумуляторной клемме, и, наживив на нее ключ, стал отворачивать гайку.

Пан Кримжел забурчал что-то неразборчиво, в ответ зазвенели колокольчики на голове Рамзеса.

Вик крепче закрепил провод на клемме, потом выкрутил свечи из цилиндров, осмотрел каждую и недовольно покачал головой — нагар не счистить, свечи менять пора.

Он выглянул из-за капота — торговец с мулом стояли на прежнем месте — и пошел к багажнику за ветошью.

Можно было прокалить свечи на огне, но времени сливать бензин не было, да и подходящей тары тоже.

— Откуда путь держите, пан Кримжел? — садясь на заднее сиденье, произнес он. Достал тряпку и принялся протирать детали.

Торговец ответил не сразу. Вид у него был потерянный и озабоченный. Кримжел подвигал круглым подбородком, хмуря высокий лоб, потом его лицо разгладилось. Дернув головой, он скинул шляпу, которая повисла на длинном шнурке за спиной, пригладил седые волосы на висках и неохотно произнес:

— С самого Моста.

— Ого, — Вик взял очередную свечу. — От самой границы Донной пустыни чапаете. И как там дела?

— Нормально.

Взгляд торговца блуждал по равнине. Похоже, Кримжел не собирался отвечать подробно.

— Послушай, — вдруг произнес он быстро. От степенности и деловитости, которые присутствовали в начале разговора, не осталось и следа. — Ты вправду ничего не чувствуешь? — Торговец наклонился к сендеру. — Не испытываешь желания купить у меня какие-нибудь вещи?

Вик отложил ветошь, повертел в пальцах последнюю свечу и произнес:

— Нет.

Пан Кримжел резко выпрямился, в глазах застыло недоумение.

— Не понимаю, — растерянно пробормотал он. — Раньше такого не случалось…

— Ну не действует на меня ваша телепатия, ну и что? — Вик пожал плечами и постучал свечой об угол багажника, сбивая нагар.

Торговец обескуражено заморгал, переступил с ноги на ногу и заговорил вкрадчивым шепотом:

— А могу я узнать, достопочтенный Вик Каспер, как ты распознал в нас с Рамзесиком необычные способности и откуда тебе ведомо это древнее научное слово?

— Телепатия? — Вик собрал детали и вылез из сендера. — Прочел в одной книге. А способность ваша… — Он оглядел мула с торговцем и продолжил: — Вы на меня так лупаете, будто оба родней гронгам приходитесь. У тех тоже глаза глубокие, аж утонуть можно, потому что у них способность развита — мысленно животными управлять. Ведь так?

— Ага. — Кримжел кивнул и повернулся к мулу: — Что ж нам теперь делать, Рамзес? Он знает нашу тайну.

Вик залез под капот и принялся вкручивать свечи на место, прислушиваясь.

— Нет, Рамзес, не стану я его убивать, — долетел громкий шепот торговца, — это неправильно!

Вик покрепче взялся за монтировку, подпиравшую крышку, продолжая другой рукой вворачивать свечу в гнездо цилиндра.

— Некроз тебе в микросхему, — шипел Кримжел. — Окстись, механизм, он ничего нам не сделал… Да заткнись ты!

Раздались глухой удар, фырканье. Вик не выдержал и выглянул из-за капота.

Мул головой прижал торговца к сендеру. Кримжел согнулся, обхватив Рамзеса за шею правой рукой, плюясь проклятиями, сдавил изо всех сил и взмахнул левой, которую прятал в кармане.

Вместо кисти на солнце блеснула железная культя — каркас из металлических стержней, как у Георга, только внутри широкая труба, напоминающая ствол штуцера. К срезу снизу подходили два изогнутых латунных патрубка, на концах их плясали язычки синего пламени.

Труба уперлась животному в шею, с гудением из нее вырвался сноп огня. Запахло паленой шерстью, мул подался назад, но Кримжел держал крепко.

— Отключи его! — зарычал торговец.

— Как?! — Вик схватил монтировку, хлопнула крышка над мотором. Он подбежал к мулу.

— Скорей! Нажми клавиши за ушами… — у Кримжела на шее вздулись вены, по лицу градом катился пот.

Вик хотел обежать животное, так как торговец-киборг навалился на Рамзеса всем телом, закрыв от взгляда голову.

— Только не сзади! — успел выкрикнуть Кримжел. — Лягнет! Верхом садись. Ну же!

Мул дернулся, высвободившись из объятий, отшвырнул киборга и развернулся к Вику.

Перед глазами у того поплыло, внутренним взором он четко увидел большой, пульсирующий красным цветок-микросхему в черепе животного. Яркие нити-лепестки, выходящие из него, сплетались в два жгута и тянулись к глазам Рамзеса.

Бешено заколотилось сердце, сознание Вика разделилось надвое: часть его осталась во внешнем мире, другая половинка скользнула по жгутам к центру цветка, словно муравей в норку, и разомкнула цепь между встроенной в схему батарейкой размером с булавочную головку и багровым сияющим кристаллом в центре микросхемы.

Все трое тяжело опустились на землю. Кримжел — держась за грудь, Вик с выпученными глазами, хватая воздух ртом; мул, подогнув ноги и звякнув сковородами с чайниками, завалился набок.

— Ну, ты даешь, парень, — прохрипел торговец. — Как тебе удалось?

Вик привалился спиной к борту и прикрыл глаза.

— Он бы растоптал нас! — воскликнул Кримжел.

Вытерев холодный пот с лица, Вик взглянул на мула.

На шее животного виднелось большое черное дымящееся пятно. Как странно, что не пахнет жареным мясом.

— Некроз мне в подшипник! — Торговец, кряхтя, поднялся на ноги. — Я давно заметил сбой в программе Рамзеса. Старался как можно меньше вступать в контакт с людьми… — Кримжел шагнул к мулу. — Но он и слушать не хотел о возвращении в Вертикальный город, тупой механизм! — Кримжел с хрустом сжал кулак, замахнулся, но бить отключившееся животное не стал. Разжав пальцы, погладил его по шее и прошептал: — Прости, Рамзесик. Я разыщу в этой гребаной Пустоши рабочий компьютер и все исправлю. Перенастрою чип, загружу в твою память новые файлы, сотру дурацкое задание…

— Кто вы такие? — спросил Вик севшим голосом. Как всегда бывало после мысленного погружения в схему сложного устройства, стучало в висках, отдавая тупой болью в затылке. Пальцы слегка покалывало, плечи вздрагивали. Шум в ушах постепенно проходил, на лбу проступала испарина.

Пан Кримжел обернулся.

— Ты действительно хочешь узнать?

Их взгляды встретились.

— Предлагаю обмен, — произнес торговец, — как это было принято в те давние времена, когда образовалась Пустошь. Обмен информацией между странниками, Вик Каспер.

Слово «странник» Кримжел сказал по-особому, будто оно было ключевым в предложении. А ведь так звали в миру Каспера-старшего.

— Согласен, пан Кримжел. Начинай.

— Хорошо, — кивнул торговец. — Только отъедем с дороги, а то скоро здесь появятся бурильщики. Нам лишние уши ни к чему.

Вик даже не удивился прозорливости Кримжела. Сил хватило только на то, чтобы забраться на сиденье. Управлять сендером он пока был не в состоянии: руки дрожали, равнина серо-бурым пятном расплывалась перед глазами.

— Давай-ка я все сделаю. — Кримжел ослабил подпругу на брюхе Рамзеса, снял с него станину и со всей поклажей водрузил ее на багажник. Потом легко подхватил мула и кое-как разместил на задних сиденьях. — Как насчет отъехать поближе к некрозу, Вик?

Торговец сел за руль, завел двигатель, дернув кольцо стартера.

— Сойдет, — буркнул Вик.

Кримжел привстал за баранкой, покрутил головой и, убедившись, что вокруг никого нет, поехал к холму тем же путем, которым Вик недавно вывел сендер на дорогу.

Все лючки и шторки на смотровых щелях в заднем отсеке «тевтонца» были открыты, но это не спасало от духоты. Жив с Тодором расположились напротив мрачного Крума, утирая пот со лбов сальными рукавами плащей. Машиной управлял Демир, рядом с ним сидел Ферзь, показывал дорогу. Больше всех повезло Стояну. Старший Верзила, высунувшись по пояс из люка в крыше «тевтонца», приник к пулемету, шаря взглядом по округе. Горячий ветер хлестал его по щекам, на глаза Стоян нацепил большие очки с выпуклыми стеклами. Он снял их с убитого монаха после стычки у развилки за внуковским полем.

Вор следил за дорогой, сжимая скобу, приваренную к приборной панели. Голову держал высоко, гордо, как подобает вождю.

«Вождю без племени», — подумал Крум и уставился на свою забинтованную руку, покрутил кулаком. Мышцы были словно чужие, боли он почти не ощущал, лишь легкое покалывание.

Духи в очередной раз помогли ему, исцелили. Но как они отнесутся к клятве, которую дали Ферзю мутанты в обмен на помощь?

Ему все меньше нравилось то, во что они ввязались, поведясь на речи Баграта. Там, в поселке у Можайского тракта, Владыка говорил убедительно, но теперь… Теперь, когда его не было рядом, дело принимало другой оборот. Перед разговором с Багратом Демир сказал неплохие слова, мол, дурни они, что на войну отправились, надо было на Крыме оставаться.

— Влево, — буркнул вор.

Демир крутанул руль. Крум придвинулся к смотровой щели. С его стороны тянулись холмы, на вершинах виднелся лес, в ложбине между возвышенностями — развалины брошенного поселка и озеро, темную поверхность которого покрывала маслянистая пленка.

— Странная вода: вроде ветер дует, а ряби нет.

— Там Ржавое озеро, — пояснил Ферзь. — Отсюда, по прямой, до люберецких кормильцев быстро доедем.

— Зачем туда? — спросил Демир, не отрываясь от дороги.

— Нам не прямо к фермерам, раньше свернем.

Вор закашлялся, схватился за раненое плечо. Машину качнуло, он приложился головой о дверцу и обмяк, воткнувшись лбом в приборную панель.

Демир сбросил скорость. Крум приподнялся и, взяв Ферзя за ворот, усадил обратно.

— Как он? — произнес старый мутант, стараясь вести «тевтонец» ровней.

— Жив, отвар дай, — прижимая вора к спинке, Крум протянул руку назад. — Демир, останови машину.

«Тевтонец», скрипнув тормозами, встал напротив озера. Крум похлопал Ферзя по щекам, когда тот моргнул, сдавил пальцами нижнюю челюсть, приоткрыв ему рот, и поднес флягу. Вор сделал пару глотков и глубоко задышал носом, со свистом втягивая воздух.

— Так мы до завтра в Капотню не доберемся, — сказал Крум, мрачно глядя на Демира.

Старик не ответил, взялся за руль и завел двигатель.

— Я… я справлюсь, — прохрипел Ферзь. — Не останавливайтесь, на северо-восток все время правьте. — Он с трудом поднял руку и забрал у Крума флягу.

— Часто отвар нельзя, — сказал следопыт. — Вредно для желудка, для крови…

— Поехали, — промычал вор, прикладываясь к фляге. На худой шее запрыгал острый кадык.

Крум сел обратно. Пускай вор делает что хочет, главное, чтобы не подох до приезда в Капотню. Следопыт посмотрел на озеро сквозь щель в броне. Мимо машины проплыл остов водонапорной башни, на противоположном берегу среди руин мелькнули высокие силуэты.

— Демир, засада! Гони!!! — Крум схватился за скобу над плечом и дернул за ногу Стояна, сидящего на крыше. — Стреляй!

Мотор взревел, когда на противоположном берегу со стороны брошенного поселка показались мутанты на ездовых ящерах. Один за другим наездники выскакивали из развалин к воде.

— Сейчас разделятся! — Крум опять дернул за ногу старшего Верзилу. — Стреляй, Стоян!

Верзила на броне не понимал: почему он должен убивать собратьев? Точнее, соображал гораздо медленнее, чем Демир с Крумом. Ведь кочевники, устроившие засаду в брошенном поселке, понятия не имели, кто едет в «тевтонце».

Часть наездников погнали ящеров вдоль берега наперерез машине. Остальные начали огибать озеро в другом направлении, чтобы отрезать следопытам обратный путь к лесу.

Раздосадованный нерешительностью Стояна, Крум схватил Верзилу за ноги и дернул изо всех сил. Вскрикнув, здоровяк провалился в люк. Следопыт толкнул его на свободное сиденье и крикнул братьям:

— Стреляйте сквозь щели! Цельте в ящеров! — И схватившись за края проема над головой, рывком выбрался на крышу.

«Тевтонец» быстро приближался к поселку, куда сворачивала дорога. Крум развернул пулемет в сторону озера и надавил гашетку. Пули со звоном ударили в остов водонапорной башни, оставляя рваные отметины, сбивая ржавчину, фонтанчиками прошли по маслянистой пленке на поверхности воды и взрыхлили берег перед наездниками. Передние вскинули луки, несколько стрел стукнули по броне и отлетели. В отсеке «тевтонца» громыхнул пороховой самострел Тодора, за ним бахнуло ружье Стояна. Ящер под ближайшим к машине наездником споткнулся, клюнув мордой, сбросил седока и упал, громко заверещав. Бежавшие следом манисы налетели на него, дальше Крум не видел, руины загородили обзор.

Въехав в поселок, Демир увеличил скорость, стараясь проскочить по широкой улице между развалинами как можно быстрее. В разрушенных домах по пути могли прятаться мутанты.

Крошево асфальта молотило по днищу, «тевтонец» трясло на ухабах. Крум вертел головой, сжав рукояти пулемета. Он, как и Стоян, не хотел убивать собратьев, но, возможно, придется это сделать. Если у кого-то в засаде имеется динамит, то самый верный способ остановить машину…

Взрыв прогремел у правого борта. Мелкие камни градом прошлись по броне, Крум выпустил пулемет и едва не провалился в люк.

— Живой? — долетел возглас Демира из кабины.

— Да! — Крум снова приник к пулемету, давя на гашетку.

Он стрелял не целясь, поливал очередями выщербленные стены домов вдоль дороги, оконные проемы, подъезды, пока не кончились патроны.

— Стоян, ленту! — Забравшись с ногами на крышу, Крум свесился в люк, протягивая руку.

Струйка крови сбежала из рукава на запястье, крупные темные капли упали на пол. В горячке боя он не заметил, как камнями во время взрыва посекло предплечье. Верзила подал новую ленту, Крум вытянул ее из люка, откинул вверх крышку ствольной коробки и, звякнув патронами, положил ленту на приемник.

Захлопнуть крышку он не успел — перед «тевтонцем» взорвалась динамитная шашка. Демир резко затормозил. Налетев грудью на пулемет, Крум вскрикнул, схватился за ствол, чтобы не упасть, но тут же разжал обожженные пальцы, оставив мясо с липкими клочками кожи на раскалившемся дырчатом кожухе перед мушкой.

Он бы свалился на дорогу, не высунись из люка Стоян. Верзила вцепился в плащ следопыта. Крум повис, стуча пятками по броне, пытаясь развернуться лицом к проклепанным листам.

Демир снова ударил по газам, когда на дорогу сзади с гиканьем выскочили два десятка наездников. Крум взмахнул руками, схватил Стояна за уши — тот зарычал — и рывком забросил тело на крышу.

В окне из дома напротив жахнул выстрел, пуля щелкнула по броне в том самом месте, где только что болтался следопыт. В ответ хлопнул самострел Тодора — с протяжным воем с верхнего этажа на дорогу упал прятавшийся в развалинах мутант.

— Где лента? — воскликнул Крум, когда уселся на крыше, держась за поручень возле турели. — Стоян?

Верзила тряхнул головой. Его оттопыренные уши покраснели, на одном осталась кровь с обожженной ладони Крума.

— Не-ы, — промычал Стоян и опять тряхнул головой. — Не знаю…

«Тевтонец» вырвался из поселка. Но наездники не собирались бросать добычу, ящеры быстро нагоняли тяжелую машину. Слева потянулись лесистые холмы, справа были пологие возвышенности. Выругавшись, Крум понял, что уронил ленту, когда сам чуть не свалился с крыши.

— Еще патроны есть?

Стоян помотал головой и скрылся в отсеке, Крум полез следом.

Под броней в дымном сумраке висел кислый запах пороха. Жив с Тодором расположились с правой стороны, Стоян — слева. Верзила протянул следопыту пружинный самострел Демира, колчан с дротиками и указал на заднюю стенку отсека.

— Как Ферзь? — спросил Крум, усевшись на лавку.

— Нормально, — прорычал вор сквозь зубы и приказал Демиру: — На развилке влево.

— Там дорога хуже, — отозвался старик.

— Влево! — рявкнул Ферзь.

Крум закрепил поверх окровавленного рукава колчан, взвел пружины и повернулся к амбразуре. И тут же закрыл ее. В железную шторку звонко ударила пуля, оставив вмятину. Следопыт сдвинул шторку и выстрелил в ближайшего наездника, попав его манису в грудь. На этот раз кочевые успели объехать упавшего вместе с седоком ящера. Они быстро построились обратным клином, догоняя «тевтонец».

— На аркан взять хотят! — крикнул Крум, перезаряжая самострел.

Еще совсем недавно следопыты, так же как их собратья, гнали бронированный фургон по дороге из Сетуньской поймы. Захватить его тогда не удалось, самоход вырулил из леса к монашеской заставе, и погоню пришлось остановить. Но сейчас кочевые не хотели бросать добычу, думая, что в «тевтонце» едут ненавистные им монахи. Октагон был далеко, в Кислую долину следопытам путь был заказан — там полно мутантов Чембы, племена которого отрезали Москву от Пустоши с юга и получили приказ убивать всякого, кто сунется в долину. Поэтому выбор был невелик: править в сторону угодий люберецких кормильцев, но это значит съехать с дороги на каменистую равнину, где можно встретить новые отряды кочевников, либо держаться лесистых холмов и пытаться вдоль них добраться до Капотни.

— Дайте оружие! — крикнул Ферзь, когда двое наездников вырвались вперед.

Жив, схватившись за плечо, скатился с лавки. Его руку чуть выше локтя прошила стрела. Тодор и Стоян выстрелили почти одновременно, по сторонам от «тевтонца» в многоголосый вой преследователей влилось верещание раненых манисов. Опять закричал вор, требуя дать оружие. О крышу звякнули крюки, которыми кочевники пытались заарканить машину, чтобы перебраться на броню.

Крум ухватил Жива за шиворот, подтянул к лавке и сунул в руки пружинный самострел.

— Стреляй назад. — Он срезал плавником катрана с предплечья колчан с дротиками, швырнул младшему Верзиле на колени и полез в люк.

Высунувшись по пояс, рубанул ножом по веревке чуть ниже крюка, зацепившегося за поручень возле турели. Повисший у борта мутант не успел перебраться на крышу, упал на дорогу и угодил под ноги ящеров, бегущих за «тевтонцем».

За спиной у Крума звякнул другой крюк. Следопыт развернулся, но не успел взмахнуть ножом — его самого заарканили, веревка сковала плечи. Наездник, метнувший петлю, натянул повод, резко останавливая маниса, и выдернул Крума из люка, как пробку из тыквенной фляги.

Пересчитав щекой заклепки на броне, он свалился на дорогу. Кочевые издали победный вопль. Но радовались они недолго. Вскочив, низкорослый и гибкий, как змея, Крум прыгнул вперед ногами, ударил маниса в бок. От неожиданности рептилия присела на задние ноги. Петля на плечах следопыта ослабла, он кинулся на седока, вырываясь из пут. Врезал ему кулаком в челюсть, ухватил поводья и пронзительно свистнул, ударив пятками в поджарые бока маниса.

Ящер зашипел, пригнул голову к земле и рывком встал на ноги. Колотя пятками в бока, Крум промчался мимо двух выпучивших глаза наездников и, улюлюкая, пристроился за «тевтонцем». Те мутанты, которые продолжали погоню, приняли его за своего.

Выхватив из седельной сумы пороховой самострел, он разрядил оружие в кочевого, успевшего забраться на крышу машины. Пока ехавшие впереди наездники соображали, что случилось, Крум швырнул самострел в ближайшего перед ним и, угодив наезднику между лопаток, выбил того из седла. Поравнявшись с «тевтонцем», подвел маниса вплотную, выпустил повод, поймал обеими руками болтавшуюся вдоль борта веревку.

Из щели в броне высунулся длинный ствол — это Стоян целился из ружья. Крум зажмурился, выпрыгнул из седла, моля духов пустыни об одном: лишь бы Верзила не снял его, приняв за преследователя.

Когда он приложился грудью о броню, жахнул выстрел. Сноп огня опалил левый бок, за спиной раздался возглас. Крум зарычал, взмахнул рукой и ухватился за поручень возле турели. Из люка показался Тодор, упер толстый ствол самострела следопыту в лоб.

— Не стреляй, это Крум! — проревел из-под брони Стоян.

Обычно, чтобы сказать такую фразу, ему требовалось гораздо больше времени. Тодор ухватил израненного товарища за плечо и втащил в отсек.

— Река впереди! — крикнул Демир.

— Не ори! — огрызнулся Ферзь. Обернувшись, скользнул мутным взглядом по Круму и приложился к фляге.

Отвар придавал ему сил. Движения стали резче, голос тверже. Но это продлится недолго, вскоре старому вору скрутит кишки, в мыслях будет полная каша, он захочет еще отвара… «Тевтонец» тряхнуло на выбоине, Крум схватился за скобу, приваренную к броне.

— Куда ехать? — Демир пихнул Ферзя локтем.

Вор развернулся к дороге, посидел пару мгновений молча и выдал:

— Вдоль берега, на восток правь.

— Почему?

— Там мост. Люберецкие давно соорудили, трактора ихние проходят.

— Стоян, — Крум потер ушибленную грудь, — у тебя динамит остался?

Верзила хлопнул себя по карману на бедре и громыхнул из ружья сквозь амбразуру.

— Не поможет, — откликнулся Ферзь, оглянувшись вновь. — Чтобы такой мост развалить, ящик нужен.

Крум подсел к Стояну, достал динамитную шашку, зажигалку. Окинул взглядом отсек. На задней лавке сидел раненый Жив. Взведя зубами пружины самострела, он вставил дротик в ствол, приник к смотровой щели и выстрелил. Справа грохнул из своего оружия Тодор. Демир сгорбился за баранкой, Ферзь сидел к нему боком и скалился, то и дело прикладываясь к фляге.

— Перед мостом сбавь скорость, — попросил старика Крум, — притормози. — И полез в люк.

Дорога впереди лентой тянулась по гребню крутого холма. Часть наездников вынужденно спустилась в ложбины у подножий, их ящеры бежали вровень с машиной, несколько кочевых держались в отдалении позади, стараясь не вылезать из пыльного облака от колес «тевтонца», но и не отпускать следопытов слишком далеко.

Высунувшись по грудь, Крум сразу пригнулся. Высоко над головой свистнула пущенная снизу стрела, другая ударила в борт и отлетела на склон. До моста было уже всего ничего. Конструкция из железных штанг, перекинутых через реку, держалась на толстых деревянных опорах. Гребень холма перед мостом плавно переходил в ровную площадку, к которой со стороны каменистой равнины тянулась хорошо накатанная колея.

С гиканьем и криками мутанты под холмом погнали ящеров вперед, быстро опережая «тевтонец». Крум зажег фитиль, Демир начал сбавлять скорость.

Когда наездники сгрудились на дороге перед въездом на мост, подняв луки и самострелы навстречу машине, следопыт крикнул:

— Тормози!

Зашуршали покрышки, Крум размахнулся. «Тевтонец» дернулся, останавливаясь. Динамитная шашка, вращаясь, искря фитилем, влетела в самую гущу кочевых.

— Гони! — Крум скрылся в люке.

Впереди громыхнуло, и Демир топнул по педали газа, переключая скорость. В задний бампер врезался один из преследователей, не успевший отвернуть маниса в сторону. Он вылетел из седла, ударился о наклонный лист брони и свалился на дорогу.

«Тевтонец» качнулся, под колесами хрустнули кости, раздался визг. Крум, оттерев Жива плечом, приник к амбразуре, глядя назад. На площадке перед мостом возникла свалка из раненых ящеров и наездников.

— Так их! — заорал на переднем сиденье Ферзь. — Дави! Давай, старик!

Крум сжал челюсти — столько собратьев погибли ни за что. Они не виноваты, они не знали, кто едет в «тевтонце». Они думали…

Он резко обернулся, когда услышал сдавленный возглас и хрип Ферзя. Старший Верзила стоял у вора за спиной и душил его одной рукой.

— Пусти его! — крикнул Демир. — Он нужен нам живой!

Но Стоян только сильнее сжал пальцы на дряблой человеческой шее и ощерился.

— Крум! — позвал старик.

Следопыт вскочил с лавки. В отсеке особо не развернешься — как оттащить от Ферзя психанувшего вдруг Верзилу? Крум и сам готов был придушить старого вора за его слова, но Демир прав, тот нужен живой.

Шагнув к Стояну, следопыт прорычал:

— Мы дали клятву. Поклялись духам, Стоян!

Глаза Верзилы сверкнули и потускнели. Он отпустил Ферзя, поник и тяжело сел на свободную лавку.

— Что сзади? — напомнил Демир.

Крум развернулся к амбразуре. Через мост, по которому следопыты только что переехали реку, бежали ящеры. Наездники на них размахивали самострелами и луками. Их осталось не больше десятка, но все равно они быстро нагонят «тевтонец».

— Преследуют.

Демир громко выругался, скрестив самку катрана с пятнистым манисом.

— За… за холмы… — прохрипел вор, пытаясь отдышаться.

Он едва ворочал языком. Закашлявшись, сгорбился на сиденье.

— Жми туда, — и откинулся на спинку. — Там застава.

Следопыты в отсеке переглянулись.

— Наденьте кепки, — велел Демир. — Проверьте одежду, оружие.

Он повернулся к Ферзю.

— Далеко до заставы?

— Ложбину проскочим, — потирая кадык, сказал вор, — за холм перевалим, и будет пустырь. Капотня.

Сзади раздались воинственные возгласы преследователей. «Тевтонец» приближался к развалинам двух трехэтажных зданий. Дорога перед руинами круто сворачивала и убегала вверх по склону холма, на вершине которого виднелась покосившаяся решетчатая мачта с обрывками проводов.

Демир резко выкрутил руль и слегка притормозил. Машина пошла юзом на повороте, выровнялась, когда старик прибавил газу, — и с надрывным ревом устремилась к вершине.

Крум смотрел в амбразуру. На пустыре кочевые их точно догонят.

— Прибавь! — крикнул он Демиру, понимая, что тот выжимает из движка все силы.

Когда машина перевалила за холм, Крум обернулся и ахнул. Далеко впереди на пустыре возвышались громадные железные конструкции. Казалось, труба с огненным факелом на конце, стоящая рядом с гигантской платформой на сваях, поджаривает небо. Едкий черный дым расползался под облаками, тянулся длинным шлейфом к горизонту, а внизу, на земле, раскинулся палаточный лагерь. Перед ним рядами выстроились самоходы, тракторы. Над палатками на длинных палках развевались цветастые флаги московских кланов. И всюду, как муравьи, сновали люди. Их было так много, что Крум зажмурился, не веря своим глазам.

— Что это? — выдохнул он.

— Капотня… Нефтяной завод, — Ферзь обернулся. — Сейчас застава будет.

Вор говорил так, будто язык во рту разбух, как у пьяного. Его впалые щеки ввалились еще больше, под глазами были синяки, взгляд мутный — действие отвара заканчивалось.

О крышу машины лязгнул крюк. Крум вспомнил о преследователях, которые попытались использовать свой последний шанс и захватить беглецов. До завода было пока далеко, и никакой заставы на пути следопыты не замечали.

Вдруг справа от машины загремели выстрелы. Пулемет выдал длинную очередь и затих, но тут же слева заговорил другой. Крум завертел головой, не понимая, откуда стреляют. И только когда приник к амбразуре в задней стенке отсека, увидал по сторонам от дороги две бетонные плиты, выступавшие над землей на высоту трех локтей. В боковинах плит чернели смотровые щели, откуда и стреляли по наездникам. Кочевые не успели развернуть ящеров, они даже не поняли, что произошло. Их скосили кинжальным огнем пулеметов, подрезали, словно серпом вызревшие ростки дурман-травы на делянке.

— Добрались, — выдохнул Ферзь, прижался к дверце и уронил голову на плечо.

Вик сидел на водительском сиденье сендера, прихлебывая маленькими глотками горячий кофе из люминевой кружки. Покалывание в пальцах прошло, напиток взбодрил, мысли прояснились. Спать уже почти не хотелось.

Пока он приходил в себя, пан Кримжел копался в моторе, тихо бормоча под нос. Позвякивал инструмент, иногда гудел огнемет на культе у киборга. После чего тот забирался под машину и просил нажать одну из педалей либо переключить скорость, проверяя работу механизмов и рычагов. Наконец он выглянул из-под капота и велел завести двигатель. Вик дернул за кольцо на приборной панели, раскручивая стартер, прислушался к урчанию мотора и с удивлением отметил, что клапана больше не звенят, движок работает ровно, мерно тарахтит на холостых.

Пан Кримжел, забормотав неразборчиво, скрылся под капотом. Вик допил кофе и поставил кружку на соседнее сиденье.

Слева от сендера тянулась полоса некроза, накрывавшая небольшую ложбину. Справа была гора из пластов спекшегося шлака, блестящего на солнце, в основании которой лежали обломки бетонных плит, а в стороне, далеко за горой, виднелись торчащие из земли огрызки свай и небольшой отрезок дороги, ведущей к холмам.

— Глуши двигатель, — пан Кримжел захлопнул крышку и обошел сендер со стороны водительского сиденья. — Как самочувствие? Оклемался?

— Да, — Вик протянул ему ветошь, киборг кивнул и принялся протирать патрубки огнемета на культе.

Делал он это не спеша, с прищуром глядя на каркас из стержней, заменявших предплечье, внутри которого прятался длинный металлический цилиндр. В нем, по всей видимости, резервуар с горючей смесью или сжиженным газом, догадался Вик. Если открыть краник на патрубке, смесь под давлением хлынет в толстый ствол огнемета и воспламенится от зажигалок, подведенных к широкому срезу.

— Откуда ты… вы? — Он взглянул на мула, лежащего на заднем сиденье.

— Из Вертикального города.

Вик с изумлением уставился на торговца.

— Я считал, что это легенда.

— Есть город, уж поверь. — Кримжел усмехнулся, скомкал ветошь и спрятал ее в карман. — В нем ученые собрались, выжившие после Погибели.

Вик качнул головой, рассуждая про себя: как же это, город ведь за Уральскими горами находится, на пути к нему…

— А как вы некроз прошли? И как ученые в город добрались?

Киборг-торговец перегнулся через борт за кружкой, налил себе кофе из термоса и опустился на подножку.

— Как? — повторил Вик.

Сделав глоток, Кримжел причмокнул, подул на кружку.

— А не было тогда еще некроза…

Вик решил не перебивать — пускай рассказывает, что посчитает нужным, вопросы всегда задать можно. Киборг повернулся к нему и продолжил:

— Город почему некрозом окружен? Потому что доминанты к нему подлететь не могут. Он на плато расположен, под которым аномалия — глубочайший колодец аж до ядра планеты. Вот по этой причине с небесных платформ и не способны просканировать местность. Не выходит.

Брови Вика поползли вверх, что не укрылось от Кримжела.

— Поэтому доминанты его от Пустоши отрезали. Некроз ведь они сотворили уже далеко после Погибели, — пояснил киборг и пригубил остывающий кофе.

— А откуда под городом аномалия?

— От Погибели.

— Ее тоже доминанты устроили?

— Угу, — пан Кримжел поставил кружку на подножку, достал из внутреннего кармана кисет, курительную трубку и принялся сноровисто одной рукой набивать ее табаком, продолжая при этом: — Ученые в городе собирают информацию, рассылают разведчиков.

— О ком собирают информацию? — Вик бросил взгляд на дорогу, ему показалось, что далеко за холмами раздался взрыв и прозвучали выстрелы.

— О доминантах. — Киборг, спрятав кисет, сунул трубку в зубы.

— Это те, — Вик облокотился на руль, — кто летает на платформах?

— Да. — Пан Кримжел поднял культю с огнеметом, подкрутил краник на патрубке. Под срезом ствола заплясал синий язычок пламени. — Мы с Рамзесом команда разведчиков.

Он не спеша раскурил трубку, попыхивая сизым ароматным дымком.

Вик переварил все сказанное и задал главный вопрос:

— Что такое Погибель?

— Подожди, подожди, — киборг затянулся, пустив дым из ноздрей, — расскажи о себе. Откуда ты столько знаешь про телепатию, слова научные? Мы же договорились обменяться информацией.

Вик снова глянул на дорогу, вздохнул и коротко поведал про свои способности, про джагеров и отца, Каспера-старшего, который обучил его грамоте и заставил прочесть много книг, где описывались древние технологии.

Киборг покивал, посасывая мундштук.

— Это ценная информация, Вик Каспер, — сказал он. — Никогда бы не подумал, что есть люди, способные проходить некроз. Необычное… и даже больше, я бы сказал, непривычное явление…

— Что такое Погибель? — повторил Вик.

Пан Кримжел поскреб шею кончиком мундштука, хлебнул остывший кофе и быстро заговорил:

— В теории доминанты нанесли удар по ядру планеты. Ты представляешь, что такое планета, ее устройство?

— Да.

— По ядру ударили электромагнитным импульсом, а может, еще чем-то. Кора сдвинулась, возникли тектонические Разломы. Так образовалась Донная пустыня. Море, что было раньше на ее месте, просто утекло внутрь планеты. Уральские горы стали еще выше, на них образовалось широкое плато, где стоит Вертикальный город, а рядом с плато гигантский колодец, там, на дне, та самая аномалия, мешающая доминантам. Ученые пытались глубину колодца замерить, но ничего не выходит, не получается, техника барахлит, неверные данные выдает.

Кримжел быстро говорил про изменения климата, некроз и еще раз про ученых, и во всем его рассказе Вику что-то казалось непонятным, но он никак не мог сообразить, что именно. А теперь, наконец, понял: каким образом разведчики передают информацию аж в Вертикальный город, который находится за полосой некроза?

— А как от тебя… от вас получают информацию в городе?

— Молодец, — киборг пыхнул трубкой, — задаешь правильные вопросы. В Рамзеса встроен передатчик, который, когда очередной спутник проходит над нами, отправляет пакет информации. Спутник транслирует его дальше в Вертикальный город. Хотя ты, наверно, не знаешь, что такое спутник?

Вик помолчал, припомнив яркую точку, пролетавшую по небосклону вчера ночью.

— Меня научил отец, я знаю, что такое планета, понимаю, что такое электроника. И думаю, что спутники — это такие электронные устройства, которые летают вокруг планеты. Я даже разговаривал с тем, кто управляет ими.

Пан Кримжел поперхнулся дымом.

— С тобой выходил на связь Осирис?

— Ну да.

— Так что ж ты молчал? В Вертикальном городе еще со времен Погибели пытались с ним наладить контакт! Он обладает огромными возможностями. Ты можешь с ним связаться?

— Нет, это происходит случайно. Он сам меня вызывает через устройства связи.

Оба покосились на выключенную рацию под приборной панелью.

Пан Кримжел нахмурился, бормоча что-то про орбиту, мощность сигнала, назвал несколько цифр и посетовал, что под рукой нет компьютера. Тут Вик и вспомнил про Кристин, которая ждет его к полудню. Она обещала помочь разобраться с накопителем, ведь у Сельги Инеса есть вычислительная машина.

— Я знаю, где взять компьютер, — заявил он.

Киборг застыл с раскрытым ртом.

— Но уговор, — быстро добавил Вик, метнув взгляд на солнце, подползавшее к зениту. — Вы с Рамзесом помогаете мне попасть на завод, проводите через посты, куда я укажу, потом вместе выходим обратно… я буду не один, с девушкой. После этого получаете компьютер.

— Договорились. — Зажав трубку между зубами, Кримжел протянул руку.

— А мул, когда его включим, не начнет опять брыкаться? — спросил Вик, пожав крепкую ладонь киборга.

— Не должен, — сказал тот, забираясь в сендер. Он приподнял животное и бережно спустил на землю. — У него после отключки какое-то время микросхемы нормально работают. Программа сбоить начнет, когда Рамзесу голову напечет, перегреется, но это ближе к вечеру.

С дороги донесся рокот двигателя. На гребне холма показался «тевтонец». Раскачиваясь на ухабах, он съехал по склону и устремился к заводу, поднимая клубы пыли. Следом на вершину вынеслись десяток наездников на ящерах. Галдя и улюлюкая, они помчались за машиной, размахивая оружием.

— Мутанты! — Вик дернулся за «Штерном», но спустя мгновение понял, что кочевых интересует лишь «тевтонец».

— Куда ж они ломятся? — Пан Кримжел полез на капот сендера.

Как только «тевтонец» миновал заставу нефтяников, в бункерах загрохотали пулеметы. Перекрестными очередями стрелки вмиг разделались с мутантами. Из траншеи между бункерами выскочили несколько нефтяников и побежали вдоль дороги к тому месту, где верещали раненые ящеры и могли оставаться выжившие в свалке наездники.

Одна рептилия чудом уцелела. Пригнув голову, громко топая, она помчалась в сторону завода.

— Ты ж говорил, что бурильщики должны подъехать. — Вик мотнул головой в сторону холмов. — А появились…

Пан Кримжел спрыгнул на землю.

— Подъедут. Эти точно скоро в Капотню заявятся, они уж и лагерь сняли. Давай поторапливаться, а то…

Он не закончил фразу, опустился рядом с Рамзесом на одно колено. Мул вздрогнул всем телом и открыл глаза, когда киборг надавил едва заметные бугорки у него за ушами.

Выехавший из Храма караван возглавили машины башмачников. Случилось все, как и предсказывал Юл. Ильмар пустил союзников впереди, посадив к ним на броню по три верных жреца, среди которых оказался давешний знакомец Архипа мастер Федор. Бывший распорядитель Октагона, а ныне переговорщик Ордена не поехал в отсеке с башмачниками. «Оно и к лучшему», — думал Архип Дека, нервно сжимая кулаки. Его до сих пор трясло после разговора с Ильмаром. Про маршрут в Капотню глава клана так ничего и не выведал. Преподобный постоянно отвлекался на посыльных, давая указания перед выездом и в конце концов послал Архипа в некроз, выпроводив под охраной из своих покоев.

— Не трясись так, — прошипел Юл, сидящий рядом. Медведковский дернул подбородком вверх. — А то этот, который с треугольным лицом, заметит — и делу каюк.

Архип медленно выдохнул, посидел, глядя на подрагивающие пальцы, и догадался, что Юл про Федора говорит. У того лицо треугольником. Сразу не поймешь, о чем думает жрец, взгляд всегда холодный, пронизывающий до дрожи. Опасный человек.

— Не суетись, я с Лавром обо всем договорился, — придвинувшись к Архипу, сказал Юл. — Ящик в машину к Ильмару погрузили…

— Уверен?

— Нет, но Лавр обещался так сделать.

Он передвинул суму со спины на колени. Порылся внутри и, взглянув в открытый люк над головой, понизил голос:

— Вот, — Юл показал Архипу черную коробочку, — это пульт.

Выдвинул из торца блестящий штырек антенны и погладил большим пальцем ребристый переключатель на боковине.

Архип кивнул. Он слабо разбирался в древних технологиях, но когда Юл еще в башне поведал свой план, у Козьмы аж глаза заблестели, настолько ему понравился хитрый замысел, предложенный гостем. Решено было под видом тьюб с монетами протащить в Храм ящик со взрывчаткой. Внутри медведковский запрятал, как он пояснил, дистанционный взрыватель… Архип скривился, пытаясь про себя выговорить необычное слово. Дистанционный означало, что взрыватель не от огненного шнура срабатывал, а от сигнала по радио.

— Когда Лавр со своими начнет, — пряча в карман пульт, зашептал Юл, — я подорву машину Ильмара. Козьма переговорщика порешит, и жрецы останутся без командиров.

— Но как мы про ящик-то узнаем, может, его в Храме оставили? — засомневался Архип. — А ежели нет, то не станешь в каждую машину заглядывать. Да и не позволят.

Юл сдвинул платок на подбородок, сплюнул под ноги и ответил:

— Мы с Гривой уговорились, когда стоянка будет… — Он поднял руку, упреждая вопрос главы башмачников. — Будет стоянка, всех водил в караване предупредили. Грива пройдется по машинам, типа запчасть одна ему понадобилась, расспросит монахов насчет нее…

— Понял, — буркнул Архип. — Он багажники посмотрит.

Уставившись в пол, он насупил брови. Ему вдруг разонравился план, вся затея со взрывчаткой, все то, во что ввязался, поддавшись эмоциям.

— А коли Лавр, разделавшись со жрецами, против нас пойдет? — повернувшись вновь, спросил глава клана.

Медведковский сверкнул на него единственным глазом.

— Мы тепереча с ними в одной упряжке, — тихо продолжил Архип. — Как поймут, что Ильмару кранты, за нас возьмутся. Зачем лишние свидетели?

Сзади прогудел клаксон. Глава клана обернулся к амбразуре. Сверху в люк просунулся Козьма.

— Тормози! — крикнул он Гриве и глянул на Архипа. — Монахи, походу, колесо пробили… Да тормози ты, Грива!

Зашуршав покрышками по изломанному асфальту, «тевтонец» проехал немного вперед и остановился. По броне застучали сапоги, башмачники, подгоняемые Козьмой, попрыгали на дорогу. Когда Архип выбрался наружу, машину взяли в кольцо, ощетинившись стволами.

— Где это мы? — спросил он, ни к кому не обращаясь.

По обе стороны от дороги стояли руины. Растрескавшаяся, в рытвинах, изломанная асфальтовая полоса между ними тянулась с запада на восток.

— На ничейных территориях, — отозвался Козьма с крыши «тевтонца».

Бригадир осматривал окрестности, медленно поворачивая голову. Архип наблюдал, как монахи выстраиваются цепью вдоль машин, несколько групп, по три жреца в каждой, скрылись в подъездах ближайших домов. Видимо, решили на всякий случай зачистить здания, ведь внутри могли затаиться мутантские лазутчики. Мимо прошагал Грива.

— Пройдусь, — бросил он и махнул рукой в сторону монахов, — запчасть нужна.

Глава башмачников кивнул. К нему подошел Юл.

— О, куда это они собрались? — воскликнул Козьма.

Архип оглянулся. Бригадир указывал на перекресток, куда спешил мастер Федор с двумя жрецами. Они пересекали улицу по диагонали, направляясь к приземистой бетонной коробке, в стене которой чернел широкий пролом.

«Будто вход в подземелье», — успел подумать глава клана. И в доказательство спустя мгновение из пролома выбралась сгорбленная фигура. Но монахи даже не вскинули оружие, только зашагали быстрей.

— Почтарь это, — пояснил стоявший рядом Юл.

— Кто? — Козьма оглянулся на него.

— Почтарь, он у Храма на посылках. Под землей живет, по туннелям шастает.

— Как так? — удивленно пробормотал бригадир. — Там же темнотища…

Юл не ответил, дернул Архипа за рукав и кивнул на машину, у которой двое жрецов суетливо меняли колесо.

— Плохо дело, — шепотом сказал медведковский.

Глава клана и сам все понял. Грива быстро возвращался, а за спиной у него Ильмар, ехавший в том самом «тевтонце» с пробитым колесом, пересаживался в другой.

— Козьма! — крикнул Архип, не оборачиваясь. — Иди сюда. Живо!

Когда бригадир спрыгнул с крыши и башмачники собрались вокруг, быстро заговорил шепотом:

— Меняем план. Не станем Лавру помогать. — Он пристально смотрел на медведковского. Тот сунул руку в карман, куда спрятал пульт, и глава клана шикнул: — Не дергайся, Юл! Помогать не станем, но ящик взорвем, только потом, на заводе. И повернем все так, что Ильмар замышлял диверсию против Совета, потому его свои хотели по дороге в Капотню грохнуть. Ясно?

Юл прищурил глаз, отчего на другом слипшиеся веки сморщились еще больше. Медведковский стал похож на дикого мутанта-людоеда, живущего в Донной пустыне. Так во всяком случае про себя решил Архип. Он никогда не бывал на юге, не забирался на гору Крым и отродясь не видал коренных жителей пустыни, обитавших далеко за пределами Пустоши.

— Хозяин, что сказать нашим? — Козьма поправил на плече карабин, переминаясь с ноги на ногу.

— Все настроились уже, — поддакнул Грива, — а мы план меняем… не поймут.

— Отбой дай, — раздраженно бросил Архип. — Теперь мы за Ильмара воюем.

Он подумал и добавил:

— Временно.

— Понял, — бригадир развернулся, но не успел и шага сделать, как над караваном разнеслась протяжная команда:

— По маши-и-на-а-ам!!

Архип выругался сквозь зубы, подтолкнул бригадира в спину со словами:

— Козьма, давай скорее. Всех предупреди.

И поспешил за Юлом с Гривой к своему «тевтонцу».

Взревели моторы. Караван плавно тронулся, растягиваясь змеей по улице. Вырулив на перекресток, Грива притормозил у приземистой коробки с проломом в стене. Подождал, пока на крышу влезут мастер Федор и два жреца, и ударил по газам. Глава клана приник к смотровой щели. В проломе мелькнуло небритое личико, с острым носом и вздернутой верхней губой.

— Как у крысы, — вырвалось у Архипа. — Эй, Юл…

Он пихнул локтем медведковского.

— Как же Почтарь под землей до сих пор не сдох? Там же, говорят, мутафаги страшенные живут и паводки в сезон дождей случаются, а он…

Глава клана замолчал, повернувшись к Юлу. Тот сидел без платка на лице, поставив локти на колени, упершись подбородком в кулаки, и беззвучно шевелил потрескавшимися губами. Покрытая струпьями ожогов кожа на щеке при этом двигалась, розовый рубец, тянувшийся из угла рта до уха, изгибался, как червяк.

Отведя взгляд, Архип тряхнул головой. Зря он связался с медведковским, зря на уговоры Козьмы поддался, надо было о клане думать, в башне оставаться, вдруг мутанты на город нападут, кто тогда Ирму защитит? Глава башмачников злился на себя за внутренние терзания, проклинал за нерешительность и сомнения и не знал, правильно ли он поступает. От былой решимости не осталось и следа. Архип жалел себя и ненавидел одновременно. Но деваться уже некуда: бригадир озвучил башмачникам его решение. Теперь за Юлом глаз да глаз нужен, а то натворит чего нехорошего по дороге. Ведь он с Лавром в Храме базарил.

Шумно выдохнув, глава клана положил на колени деревянную кобуру, достал маузер. Тяжесть оружия в руке его немного успокоила, прибавила уверенности.

Он покосился на Юла, мучительно подыскивая нужные слова, не зная, с чего начать разговор, как оправдаться. Медведковский вызывал у Архипа противоречащие чувства, смесь отвращения с уважением. Отвращение, потому что именно Юл сумел все так обсказать еще в башне и зажечь тем самым башмачников, вселить уверенность в Козьму, Гриву, мол, за правое дело те сражаться будут, за клан, за погибших в дальнем походе по вине Ильмара товарищей. И план отменный он придумал, как разделаться с бывшим атаманом, и подбил на это дело бывших охранников из окружения покойного Геста. Архип только приказы отдавал, а ведь сначала принял Юла за простого бандюгана из бригады Хенка-Губы… Не суди о человеке по роже, смотри на его поступки, признал про себя Архип, поджав губы. А уважение… уважение к Юлу он питал за его рассудительность и спокойствие. Вот кого стоит приблизить, кому потом власть в клане передать, если на покой соберется. Только дожить сначала надо до этих дней.

Он спрятал маузер в кобуру, захлопнул крышку.

— Ну ладно, Юл, — Архип повернулся к медведковскому. — Я…

Глава клана хотел сказать, что поспешил с решением, что зря распорядился воевать за Ильмара, когда Лавр с Турой и остальными телохранителями покойного Геста нападут на караван, что отменит приказ, как будет возможность, но не успел. В проеме над головой появилось скуластое лицо.

— Сворачивай! — крикнул мастер Федор водиле.

— Зачем? — Грива подался назад. — Мы уже на выезде с территорий. Впереди ж Балашиха…

— Сверни, говорю. Архип, — жрец уставился стальным взглядом на главу клана. — Прикажи ему.

— С чего вдруг?

— Потому что засада на выезде из города. Почтарь маршрут проверил. Ждут нас в том месте.

Архип крякнул от удивления и гаркнул Гриве:

— Сверни на повороте, — поднял глаза на переговорщика. — И куда мы теперь?

— К некрозному пустырю будем выбираться, по объездной дороге, — сказал мастер Федор и захлопнул люк.

— Вот так… — произнес Архип.

— Ладно, — тихо сказал Юл. — Судьба по-своему распорядилась. Теперь в Капотне все решится.

Ежи свернул в рулон карту Московии, зажал под мышкой толстую книгу с записями гарнизонного командира омеговцев, шагнул к двери и обернулся. Напоследок окинул взглядом штаб — вроде бы ничего не забыл. Письменные принадлежности, фляга и постиранная смена белья для Баграта в суме за спиной, а больше и не было никаких вещей.

Выйдя из комнаты, секретарь спустился во двор, заполненный мутантами, и стал протискиваться сквозь толпу на улицу, к повозке Чембы, окруженной рослыми телохранителями на ездовых ящерах. Над поселком стоял гул голосов, шипели манисы, раздавались гортанные возгласы вождей. Бурлящей рекой, бряцая оружием и доспехами, мутантские отряды текли по широкой улице в направлении моста через Разлом.

Пробравшись к повозке, где на задке сидел Баграт, Ежи сложил вещи в кузов, взявшись за борт, хотел перекинуть ногу, но Владыка поднял руку.

— Здесь останешься.

— Как? — опешил секретарь. — Я с вами!

Баграт качнул головой:

— Вдруг Крипта прибудет с отрядом?

— Другого оставь, Владыка, — взмолился Ежи. — Я же… Я…

Он поднял взгляд на Чембу, стоявшего за спиной у Баграта. Выпятив подбородок, вождь наблюдал, как племена, перейдя через мост, растекаются двумя темными рукавами, один — в направлении Москвы, другой — на восток, вдоль Разлома.

— Так надо для дела, — сказал Баграт.

Ежи уставился на него влажными глазами.

— Не со страху я… Мне подле тебя, Владыка, надо быть. А дело не пострадает. Не подведу. Я разве когда-нибудь подводил?

— Вот и сделай то, что я велю, — Баграт говорил спокойно. — За это и ценю… Ну, некому больше поручить Крипту встретить.

Секретарь уперся взглядом в землю и дрожащим голосом забормотал:

— Да как же это… Толмач тебе нужен, Владыка, как без толмача с мутантами? А поручение какое во время боя передать в племена, а…

Баграт по-отечески взял его за плечи, и Ежи замер не дыша. В детстве его родитель также делал, когда они еще в Херсон-Граде жили. Спокойно и доходчиво объяснял все, перед тем как семьей на рынок отправиться, чтобы какого-нибудь лоха-торговца кинуть с товаром. Ежи младший в доме был, но самый смышленый. Его всегда в пример братьям ставили, когда на дело шли — семья-то подставами занималась на базаре Крыма, отец опытным мошенником был. Но в последний раз он почему-то решил Ежи не брать. Может, сердцем нехорошее предчувствие ощутил, потому и не взял. И правильно сделал, так как встрял инкерманским гетманам, хотел их на партию чензира развести, которую подготовили для отправки небоходам, и попался. Гетманы братьев с отцом повязали. Ежи их выручать кинулся, план хитрый придумал, да не успел немного, родных катранам прямо у него на глазах скормили. Тогда он заявился в ущелье Инкермана с единственной целью: отомстить. Переодевшись гетманом, пробрался в Раду, чтобы гетманов и воеводу Лонгена застрелить прямо на собрании управительского Совета, но ничего не вышло. Взрыв там случился, Ежи ногу оторвало и в окно выбросило ударной волной. А дальше он не помнил, очнулся уже в Лавре, куда его странствующий монах привез. Как выздоровел, староста юного послушника в Канториум определил к самому Крипте в класс. Ну а дальше пошло-поехало… Ежи быстро учился и выбился в личные секретари Владыки…

Он поднял глаза на Баграта.

— Владыка, возьми с собой. Я ж чувствую, что… Ты как мой отец…

— Сплюнь! У Чембы хорошие воины. — Баграт оглянулся на вождя, по-прежнему наблюдавшего за своим войском, и понизил голос до шепота: — Ты пойми, Крипту по-любому надо ждать. Хотя бы до вечера. И если он не появится с отрядом, тогда поедешь в сторону Капотни. Я приказал тебе повозку с двумя манисами оставить.

— Но зачем нужен Крипта? Не понимаю. — Ежи пожал плечами. — Зачем отряд из Киева, если у Чембы вон какое войско?

Он кивнул на мутантов двигавшихся по улице к мосту.

— В Кислой долине стоят племена Хана, вчера на Рязань отправилась группа, как ты приказал. Тех, кто на Москву пошел, накормили мамми…

— Без Крипты и оружия с доминантами не справиться, — пояснил Баграт.

— А эти тут при чем? — Ежи удивленно захлопал глазами, посмотрел на небо. — Я давно платформ не видал. Они же…

Он замолчал, вспомнив давний рассказ Владыки о том, что хозяева небесных платформ следят за людьми и не желают, чтобы разные силы в Пустоши объединились. Они Баграта однажды пытались захватить, а может, убить…

— Ты все наперед рассчитал, — сказал Ежи.

Владыка кивнул.

— Доминанты нам помешать могут, если сила на нашей стороне будет. Они не хотят, чтобы люди и мутанты в мире жили, — продолжал рассуждать секретарь. — Им не нужно равновесие в Пустоши.

Баграт серьезно смотрел на него.

— Ты быстро учишься, Ежи. Далеко пойдешь.

— Я остаюсь, — твердым голосом заявил секретарь.

Чемба громко рыкнул сверху на крымском наречии и повернулся к Владыке, который вопросительно кивнул Ежи.

— Пора ехать, — перевел тот.

— Да, — Баграт перебрался на лавку.

Повозка тронулась, не спеша покатила по улице в сопровождении телохранителей на манисах.

Ежи зашагал рядом, держась за борт.

— Как небо потемнеет, я в Капотню отправляюсь, — зачем-то сказал он.

Баграт потрепал его черные жесткие волосы, едва заметно улыбнулся.

Повозка пошла быстрей, Ежи остановился, но спохватился и крикнул:

— Владыка, я ж одежу постирал!

И побежал следом, то и дело подпрыгивая на одной ноге, чтобы протез невзначай не обломить.

Баграт отмахнулся:

— Потом. В Капотне отдашь!

Повозка свернула в конце улицы и быстро покатила к мосту, обгоняя сторонящихся мутантов.

Ежи кинулся в проход между домами, срезая путь к переправе, проковылял к Разлому и остановился на краю.

Баграта уже не догнать, он ехал через мост, глядя в сторону Москвы.

Навьючив перекидную суму со всякими безделушками на круп животного, пан Кримжел ехал верхом на Рамзесе рядом с сендером. Вик сидел за рулем. Ему казалось, что киборгу все до некроза, будто тот не замечает впереди заставу, откуда могут жахнуть из пулеметов, не видит нефтяников на дороге, добивающих раненых мутантов. А уж огромный лагерь, который поставили кланы, прибывшие караванами в Капотню, и сам завод Кримжела вовсе не волнуют. С невозмутимым спокойствием он смотрел вперед, не проявляя интереса к происходящему.

Вик же, напротив, вертел головой, поглядывая то на Кримжела, то на завод, иногда оборачивался — вдруг сзади появятся бурильщики или опять из-за холмов выскочат мутанты? Мотор под капотом гудел ровно, в заднем левом колесе похрустывал подшипник, на багажнике бряцали чайники и сковородки, закрепленные поверх тюков.

Нефтяники на дороге почти сразу заметили путников. Трое быстро пошагали навстречу, держа оружие наперевес, остальные, их было пятеро, подняли автоматы и разошлись по обочинам, приготовившись стрелять.

Среди нефтяников, идущих навстречу, Вик узнал Ильяса. Глаза у того были красные, взгляд шальной, видимо, еще не отошел от стычки с мутантами. Хотя стычкой расстрел наездников, гнавшихся за «тевтонцем», назвать трудно, скорее уж это была бойня.

Вик привстал и помахал Ильясу рукой. Нефтяник остановился, оглянувшись, что-то крикнул остальным, вешая автомат на плечо, и те опустили оружие. Когда сендер и мул замерли в двух шагах от Ильяса, глаза нефтяника и вовсе налились кровью, как у быка-мутафага. Он пялился на Кримжела исподлобья, будто собирался боднуть.

— Ты кто?

Киборг коснулся шляпы:

— От Московии до Крыма величают меня пан Кримжел.

— Э… Кримжел? — Взгляд Ильяса потускнел, он поскреб небритую щеку ногтем. — И чё ты сюда приехал?

Вик ощутил легкое покалывание в пальцах, ладони стали теплыми. Он напряженно следил за происходящим. Лица нефтяников на несколько мгновений стали отрешенными, потом один почесал затылок, нахмурился и удивленно осмотрелся, словно только что проснулся и не мог сообразить, где находится.

— Не, ну я понял, торгуешь ты, — сказал Ильяс, когда киборг, порывшись в перекидной суме, достал из нее блестящую безделушку на длинной цепочке. — То есть… Ладно, проезжайте! — И махнул рукой, посторонившись.

Пан Кримжел протянул Ильясу безделушку — серебристое ситечко — получил за нее монетку и ударил пятками мула в бока. Вик включил передачу. Оба медленно поехали к заставе, где на крышу бункера из люка вылез Фома.

— Как ты это делаешь? — спросил Вик, повернувшись к киборгу.

— Это не я, — быстро произнес тот, — мы вдвоем с Рамзесом. Что за детина на нас таращится? — Он кивнул на Фому.

— Командир нефтяников. За охрану завода отвечает. А что?

Поравнявшись с бункером, Кримжел с мулом уставились на Фому своими глубокими, темными глазами. В ладонях у Вика снова запекло. Стриженый детина в черной безрукавке, перетянутой пулеметными лентами, отвернулся, будто и не смотрел только что на путников и решил сделать вид, что не заметил их.

— Куда теперь? — произнес пан Кримжел.

— В ворота, куда «тевтонец» укатил. За ними производственный сектор, там мастерские, склады, а по соседству живут топливные короли.

— В красивых домах с застекленными террасами?

— Да.

Кримжел сдвинул шляпу на затылок, потер переносицу и качнул головой:

— Трудно пройти будет. На въезде полно охраны. Мы с Рамзесом…

Он замолчал, натягивая повод. Вик тоже притормозил. Прямо за воротами стоял «тевтонец», который преследовали мутанты, вокруг толпились люди с оружием. На крыше машины за пулеметом сидел здоровяк в брезентовом плаще и кепке. За спиной у него висел ранец, как у омеговских солдат, на коленях лежало ружье с длинным толстым стволом.

— Где Крапива? — долетел возглас из толпы. — Ну где эта падла?!

Вику показалось, что кричавший пьян. Голос у него был хриплый, прокуренный, язык заплетался.

— Где, спрашиваю?

Кримжел ударил пятками мула, проехал в ворота, направив Рамзеса к ограде из колючей проволоки, отделявшей производственный сектор от домов топливных королей. Вик повел сендер тем же путем, объезжая толпу вокруг «тевтонца». Она вдруг расступилась, из кабины выбрался худощавый старик с бледным лицом и всклокоченными волосами. Его сильно шатало. На монаха он не был похож, на нем была серая рубаха, свободные штаны и стоптанные башмаки. Вид такой, будто его только что из кабака вышвырнули, где он спустил все имевшиеся деньги на выпивку. Старик упал бы, не поддержи его за локоть стоявший у дверцы низкорослый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой.

— Он ранен, — сказал низкорослый с южным акцентом, — зовите лекаря.

— Пусти! — Старик вырвал руку, неуверенно шагнул вперед, обводя людей мутным взглядом. — Где Крапива? — повторил он. — Доложите Сельге, живо! Скажите ему, Ферзь приехал.

Рамзес под Кримжелом засеменил быстрее, Вик тоже прибавил, пока на них не обратили внимание.

— Куда ехать? — спросил киборг, оглянувшись.

— Вдоль ограды к железной будке. Напротив ангар стоит, — Вик поравнялся с мулом, — за ним сендер можно поставить.

Пан Кримжел задумчиво посмотрел на ограду:

— Что за будка? Внутри много людей?

— Она проходная, там Клоп сидит, он безногий калека… пропуска спрашивает.

— Ладно, — киборг кивнул, — мы с Рамзесом тебя в дом проведем, но внутрь не пойдем.

— Дальше я и сам справлюсь.

Они свернули за ангар. Вик заглушил мотор, пан Кримжел слез на землю, перекинул суму через плечо и пошел к будке, но, не дойдя пару шагов, остановился. От удара распахнулась входная дверь, из будки вышли два крепких нефтяника в брезентовых комбинезонах песчаного цвета, с автоматами наперевес, за ними показался узкоглазый человек в наглухо застегнутом темно-синем френче со стоячим воротником, в штанах с желтыми лампасами и черных сапогах.

— Кто такие? — Он холодно посмотрел на Кримжела, скользнул взглядом по Вику. — Что здесь делаете?

Его худое лицо с раскосыми глазами казалось воплощением невозмутимости. И еще в нем были узнаваемые черты: темные волосы, знакомые изгибы бровей, тонкие губы… Вик понял, кто перед ним: Сельга Инес, отец Кристин! Один из топливных королей, могущественный и опасный человек.

Со стороны въездных ворот донеслись быстрые шаги, к Сельге подбежал Ильяс, на груди у которого болталось ситечко на цепочке. Удивленно взглянул на мула с киборгом.

— Там Ферзь приехал, — запыхавшись, сообщил он. — Лютует вор, Крапиву ищет. Чё делать?

Сельга, будто не замечал нефтяника, пристально смотрел на пана Кримжела, спокойно копавшегося в суме на плече. У Вика по спине пробежал холодок. А что если на старшину Южного братства телепатия не подействует?

Киборг достал нож с обломанным лезвием, протянул Сельге резной рукояткой.

— Торговец, значит, — произнес старшина, разглядывая нож.

— Да, торговец он, — подтвердил Ильяс, теребя пальцами цепочку от ситечка. — Так что с Ферзем делать?

Сельга достал из кармана кошель, распустил на нем тесьму.

— Презент, — сказал пан Кримжел и взмахнул ладонью. — Денег не надо.

Старшина затянул кошель, в котором звякнули монеты. Кивнул.

— Идем.

И быстро зашагал к воротам, телохранители с Ильясом поспешили за ним.

Проводив их взглядом, Вик шумно выдохнул.

— Тебя долго ждать? — донесся голос Кримжела из будки.

Он стоял в дверном проеме, за спиной у него виднелся мул. Процокав копытами по железному полу, Рамзес толкнул другую дверь головой и вышел с обратной стороны.

— Бегу. — Вик нырнул в будку.

Мельком посмотрел в окошко каморки, где сидел безногий Клоп на высоком табурете. Калека радостно вертел в руках люминевую кружку с приличной вмятиной вместо ручки. Вик хмыкнул — как лихо все у пана Кримжела с Рамзесом получается. С голода они точно не умрут, люди у них ненужные в хозяйстве вещи за деньги покупают без разговоров.

Он выбежал на улицу, оглянулся.

— Ждем тебя у сендера, — громко сказал киборг.

— Хорошо, я быстро. — Вик направился к дому.

На лице у него играла улыбка, сердце колотилось, как в прошлый раз. Как здорово все получилось и как было бы трудно попасть на завод, если бы он не встретил разведчиков из Вертикального города.

Толкнуть входную дверь Вик не успел, ее открыли изнутри. Он остановился на пороге, отступил на шаг, когда Кристин выглянула из дома. На ней была бежевая короткая куртка, подпоясанная ремешком, где висела кобура, знакомые Вику светлые бриджи и сапожки. Узкие плечи девушки перечеркивали лямки небольшой походной сумки с кармашком на клапане.

— Я думала, все… пропали. — Кристин взглянула по сторонам, схватила Вика за руку и втащила в дом.

Обвила его шею, сцепив запястья, притянула к себе и поцеловала в губы.

— Я наблюдала с верхнего этажа… — заговорила она, размыкая объятья. Вик ощутил ее горячее дыхание на своей шее. — Отец так неожиданно зачем-то домой зашел, а тут ты… вы. Кто с тобой приехал? Странный человек в шляпе с сумой на плече, кто он?

— Потом расскажу. — Вик посмотрел на лестницу. — В доме больше никого?

— Гектор с утра ушел готовиться к приему гостей.

— Хорошо, пошли наверх. — Он на ходу снял с шеи накопитель. — Что у вас творится? Почему кланы в Капотне собираются?

Они быстро поднялись на второй этаж.

— Вечером Совет будет, — сказала Кристин, направляясь к комнате отца.

— Что за Совет?

— Хотят Мэра выбрать.

— Это еще кто?

Она открыла дверь, прошла к столу, где на краю, как уже догадался Вик, стоял компьютер, устройство в сером пластиковом корпусе, вертикальный экран которого крепился прямо к клавиатуре. Кристин надавила небольшую серебристую клавишу, утопленную в корпус, в компьютере тихо зашелестело, пикнуло, на экране в левом верхнем углу стали быстро сменяться цифры.

— Он быстро загрузится. Подсоедини пока накопитель.

Девушка указала на разъем в боковине и стала рассказывать про Мэра. Точнее, про первого и единственного управителя Московии Зачинщика Прилепу, основавшего Орден Чистоты в сороковую лету после Погибели. Ему удалось сплотить московские кланы в борьбе против мутантов и выбить их племена далеко за пределы Пустоши.

Вик слушал вполуха. Воткнув электронное устройство штекером в компьютер, как объяснял Георг, он обнаружил, что провод питания отсоединен, но на экране сменялась картинка, что-то шуршало в корпусе. Стало быть, энергия есть.

— …после того как Прилепа умер, московские кланы поделили Москву на территории и договорились…

Он поднял удивленный взгляд на Кристин.

— Компьютер на аккумуляторах?

— Да. — Она грустно улыбнулась. — Тебе не интересно, что я рассказываю?

Вик замялся:

— Интересно, но я нервничаю. Зачем мы тут возимся, когда можем забрать компьютер и уехать?

— Хм… — На лбу у Кристин появилась маленькая складочка. — Об этом я не подумала.

Она взялась за экран и накрыла им клавиатуру, будто книжку захлопнула. Вик опять удивился, насколько компактно стала выглядеть вычислительная машина.

Кристин скинула на пол походную сумку, развязала шнурок на клапане и стала засовывать под него компьютер.

Вик оглядел комнату. В ней было все устроено так, как он мечтал. На одной стене висело оружие, на другой — полки с книгами. В дальней части под окном стояла кровать, напротив изножья на стол смотрел платяной шкаф с приоткрытой дверцей, в щель виднелась развешанная одежда.

— Помоги. — Кристин протянула Вику сумку.

Он взял ее, расправил лямки, собрался уже набросить на плечи девушке, когда на улице раздался выстрел.

Кристин вздрогнула, испуганно оглянулась на Вика. Он быстро обогнул стол и прошел к окну.

Со стороны ворот мимо складских ангаров к дому бежали люди с оружием. Рядом с железной будкой стоял Сельга Инес с пистолетом в руке, под ногами распластался калека Клоп. На груди у него расплывалось бурое пятно. Он был еще жив, вздрагивал и, похоже, что-то хрипел, шевеля губами, покрытыми розовой слюной.

— Окружайте дом! — крикнул Сельга, взмахнув пистолетом.

Сквозь бегущую толпу к выезду с завода шел пан Кримжел, опираясь на палку. Рядом с ним шагал мул, помахивая куцым хвостом. На спине животного покачивалась гора из поклажи. На путников никто не обращал внимания, все бежали к дому Сельги Инеса.

Когда Ферзь дернулся, Крум смотрел на двух странных людей, которые совсем не походили на нефтяников. Оба быстро объезжали толпу вокруг «тевтонца», один — верхом на муле, второй — в сендере.

— Пусти! — крикнул вор.

Следопыт не стал удерживать его, пускай бесится, отвара нахлебался столько, что вскоре упадет. А может, сначала блеванет желчью, а потом все равно упадет. Этому дурню лекарь сейчас нужен, желудок промыть. Крум глянул через плечо. Демир, сидящий за рулем, кивнул, Жив с Тодором, сдвинув кепки на глаза, выбрались через противоположную дверь из отсека.

Людей вокруг машины становилось все больше. Ферзь орал, требуя к себе какого-то Сельгу, чтобы дали шило, что он проткнет им Крапиву. Нефтяники смотрели на хозяина нищих кварталов, перебрасывались фразами, не обращая внимания на тех, кто привез его на завод. Крум поправил кепку, пробежал взглядом по толпе — пока разберутся что к чему, следопыты затеряются среди людей. Но это не главное, сейчас важно узнать, где пройдет Совет. Место, где соберутся главари кланов.

Крум осмотрелся. Справа в ряд выстроились полукруглые ангары, обшитые проклепанными листами жести. От времени они потемнели и покрылись налетом ржавчины. Из ангаров доносился звон, перестук, хруст и гудение механизмов — наверно, там мастерские, решил следопыт. Вряд ли в них будут устраивать Совет, для такого события выберут тихое и хорошо охраняемое место. За ангарами возвышались гигантские резервуары, блестевшие на солнце, забранные сетками металлических конструкций. Между ними тянулись помосты на разной высоте, по которым иногда проходили люди в шлемах наподобие тех, что носят омеговские солдаты, только не черных, а ярко-оранжевых. По стенкам резервуаров вертикально шли толстые трубопроводы, круто изгибаясь, поднимались почти от земли, где лежали на приземистых стойках, смыкаясь в сложные узлы с множеством вентилей… Крум обошел «тевтонец» спереди, протиснувшись сквозь толпу, прошагал вдоль ближайшего ангара и остановился на углу. Трубопроводы соединяли завод и платформу.

Он обернулся, услышав сопение за спиной. Подошли Демир и младшие братья Верзилы, Стоян по-прежнему сидел на крыше машины. Старик махнул ему, чтобы слезал.

— Решаешь, куда лучше бомбу заложить? — тихо спросил Демир.

— Спокойней себя ведите, — прошептал Крум Верзилам, стрелявшим глазами по сторонам.

Они явно нервничали, раньше им не доводилось видеть столько людей с оружием.

— Да. — Крум мотнул головой в сторону кирпичных домов с шиферными крышами и пристройками из стекла. — Там могут Совет устроить. Но как узнать, в каком доме?

Демир задумался. Подошел Стоян, держа ружье на плече.

— Чиво-о… — Выпятив подбородок, он приподнял голову, чтобы видеть из-под сдвинутой на глаза кепки следопытов. — Чиво встали? Валить надо.

— Тихо ты, — шикнул Крум и повернулся к Демиру: — Может, под цистерны динамит заложить? От взрыва пожар начнется, огонь до платформы по трубопроводам дойдет.

— Да, — тихо согласился Демир. — Если нефть загорится и растечется, много людей погибнет. Но у нас другая цель — надо всех главарей кланов убить.

Крум указал на «тевтонец», к которому подошел узкоглазый человек в синих одеждах, с желтыми полосками вдоль штанин, заправленных в начищенные до блеска сапоги. Его сопровождали два высоких охранника, а один, небритый, с покрасневшими глазами и какой-то блестящей безделушкой, висящей на груди, держался чуть в стороне.

— Сейчас Ферзь про нас сболтнет, у него мозги к некрозу снесло, — сказал Крум, когда толпа почтительно расступилась, пропуская человека в синих одеждах к машине. — Надо уходить.

— Угу, — буркнул Демир, наблюдая за узкоглазым. — Думаю, этот человек один из главарей топливных. Дома за оградой… в них живут главари, если взорвать цистерны, их огнем накроет…

Крум не слушал его, смотрел за угол ангара, на завод, постройки вокруг.

— Спрячемся в канализации, — сказал он, зацепившись взглядом за бетонную горловину колодца в десяти шагах, накрытую ржавой чугунной крышкой.

Вынул нож, чтобы приподнять крышку, и зашагал к колодцу, посматривая по сторонам. Рядом с ангаром людей не было.

— Уходим, — донесся сзади шепот Демира.

И шаги следопытов, спешащих к люку.

Перед глазами у Ферзя плыло, в желудке пылал костер, будто в него раскаленных углей напихали. Казалось, что кругом одни мутанты, небритые рожи щерились звериными оскалами, и где-то среди них предатель Крапива. Он спрятался, он здесь, вор непременно убьет его!

— Ферзь! — раздалось за спиной.

Вор развернулся. Перед ним стоял узкоглазый… Мутант? В голове была каша, на поверхности которой пузырилась единственная мысль: прикончить Крапиву.

— Ферзь, — повторил узкоглазый, — ты что себе позволяешь? Все думали, что ты сбежал… Может, объяснишь, что произошло? Что все это значит… почему на «тевтонце» приехал? Кто тебя привез?

— Мутанты, — прошипел хозяин нищих кварталов, говоря про собравшуюся вокруг него толпу. Шагнул к узкоглазому, но с боков выдвинулись два здоровяка, схватили за руки и встряхнули.

Ферзь вскрикнул, когда сжали простреленное плечо. На мгновение сознание погрузилось в темноту. Вынырнув, вор скривился от боли, мысли прояснились.

— Сельга? — Он узнал старшину Южного братства, которому раз в два сезона собственноручно отстегивал монету, дань привозил, чтобы топливные короли не трогали на рынке в Лужниках его людей.

Ноги подкосились, Ферзь упал на колени, и его вырвало на блестящие хромовые сапоги Сельги Инеса.

— Кто его привез? — отступив, крикнул старшина, брезгливо глядя на блюющего хозяина нищих кварталов. — Кто?

Он истолковал ответ Ферзя о мутантах по-своему. Отыскал взглядом Ильяса, который, склонив голову, с удивлением рассматривал висящее на груди ситечко.

— Шило, — прохрипел вор. — Дай мне ши… бу-э-э…

Ферзя опять вырвало.

Сельга протянул ему нож с обломанным лезвием, который до сих пор держал в руке, и опомнился. Наваждение после встречи с торговцем схлынуло. Он бросил нож и рявкнул:

— Прочесать территорию! Оцепить завод! Искать посторонних!

Чутье подсказывало старшине, что он на правильном пути. Странное появление вора, которого все считали предателем, со слов Крапивы. Странный торговец с мулом — Сельга никак не мог вспомнить его лицо и не понимал: зачем у того нож хотел купить. Торговец направлялся к проходной на территорию, где стояли дома топливных королей. Приезд Ферзя (почему-то на «тевтонце»), торговец — звенья одной цепи.

— За мной! — крикнул он Ильясу, по-прежнему таращившемуся на ситечко.

Выхватил из кобуры пистолет, ткнул нефтяника стволом в грудь.

— Брось эту дрянь! За мной, к проходной!

Толпа рассыпалась, хлынула в разные стороны, как ползуны из холмовейника. Большая часть людей побежала вдоль ангаров к железной будке, кто-то полез через ограду, цепляясь за колючую проволоку, с треском распарывая одежду.

Когда Сельга забежал в будку, Клоп с умильной улыбкой вертел в руках люминевую кружку.

Старшина кивнул телохранителям, и один, просунувшись в окно, схватил безногого, вытащил из каморки на улицу.

— Кого ты пропустил на территорию? — прошипел Сельга, наведя пистолет на лежащего у его ног Клопа.

Калека испуганно хлопал глазами.

— Кого? — Старшина взвел курок.

— К-к… какой-то парень прошел.

— Куда?

Клоп указал на дом Сельги. Хотел добавить, что уже видел парня раньше, что его Ильяс приводил.

Грохнул выстрел. Пуля пробила калеке легкое.

— Оцепить дом! — скомандовал Сельга и взмахнул пистолетом.

— Я с тобой, — Кристин встала в дверном проеме, доставая из кобуры серебристый пистолет.

Вик снял с креплений на стене вороненый пулемет, положил на край стола.

— Нет. — Он снова повернулся к стене с оружием, сорвал патронную ленту. — Ты останешься здесь.

Поднял взгляд — что бы еще такое прихватить? Что может сейчас пригодиться? Над головой висел плетенный из тростника щит, покрытый пластинами панцирного волка, по бокам от него — кривые, отполированные до блеска сабли. Это все не то. Еще выше, над оружием кочевых мутантов, было закреплено длинноствольное ружье с оптическим прицелом. Но для него надо искать патроны, на это нет времени…

Он шагнул к столу, звякнув патронной лентой, стал заряжать пулемет.

— Если будешь мне помогать, тебя могут случайно ранить, — Вик клацнул затворной рамой, взглянул на Кристин, поправляя на плечах лямки походной сумки, где лежал компьютер, и поднял оружие стволом вверх.

Шагнув к дверному проему, взял Кристин за руку и рывком втащил в комнату.

Хлопнула под ударом входная дверь, звякнул по полу сорванный с притолоки колокольчик.

Вик выбежал на лестницу, вскидывая пулемет, давя на спусковой крючок.

Под грохот выстрелов вломившиеся в дом нефтяники, спотыкаясь, кинулись обратно. Вик сразу прекратил стрелять. Надо экономить патроны. Убивать он не хотел, лишь припугнул нападавших, соображая, как вырваться из западни. Пробиться к сендеру уже невозможно, а если получится — ворота наверняка закрыли. Надо что-то придумать, где-то спрятаться…

Он повернулся к двери в комнату Сельги Инеса.

— Где я могу укрыться? Как выбраться?

На глазах у Кристин стояли слезы, губы вздрагивали.

— Отец убьет тебя!

— Как мне отсюда выбраться? — повторил Вик.

Снова вскинул пулемет и дал короткую очередь, когда увидел тени, легшие на пол в зале перед лестницей.

— В доме есть подвал?

Глаза Кристин блеснули, но тут же потухли.

— Что? Говори! — Вик полоснул очередью по полу в зале.

Во дворе раздался звон битого стекла. Нефтяники пытались забраться в дом через террасу.

— Вход в подвал под лестницей, — заговорила Кристин. — Но…

Она замолчала.

— Что?

— Из подвала под заводом прокопан туннель.

— Отлично! Куда он ведет?

Вик перехватил оружие, зажав приклад под мышкой, шагнул на лестницу.

— Но там некроз, Вик! — голос Кристин сорвался. — Подвалом давно не пользуются… Ты умрешь!

Он улыбнулся ей. Если бы она знала, как сейчас помогла.

Внизу приглушенно хлопнуло, будто бумажный пакет надули и треснули его об стену, с шипением к лестнице покатилось что-то тяжелое, продолговатое и…

— Граната!

— Ложись! — крикнул он Кристин прежде, чем громыхнул взрыв.

Горячий ветер ударил в лицо, стены вздрогнули, Вик упал на спину. Но тут же сел, давя на спусковой крючок. Очередь прошила пыльный сумрак, окутавший залу, гильзы со звоном запрыгали по ступеням. Слева повалил густой дым, занялись огнем паркет и перила.

Он поднялся и побежал вниз, прыгая через ступеньку. Под ногами хрустели куски штукатурки, отколовшейся с потолка, Вик едва не упал, наступив на россыпь стреляных гильз. Залу быстро заволокло дымом, дверной проем исчез из вида, справа от лестницы, где был выход на террасу, мелькнул силуэт, следом за ним — еще один. Раздался кашель, хриплое дыхание. Вик поднял пулемет, хотел выстрелить, ориентируясь на звуки, но передумал. Нефтяники сейчас не представляют, где он находится, не знают, кого искать, и потому…

На лестнице вскрикнула Кристин. Выругавшись про себя, он кинулся назад. Из дыма показались перила, широкая спина в брезентовой куртке. Не раздумывая, Вик саданул нефтянику прикладом по ребрам и развернулся, услышав хриплый кашель за спиной, ткнул стволом в выплывшую из густой пелены небритую харю.

— Я здесь, Кристин, — задыхаясь, просипел он.

Никто не ответил. Рядом трещало пламя, обдавая лицо жаром, громко щелкали, лопаясь в огне, лакированные панели на стенах. Вик бросил пулемет, опустился на корточки, шаря одной рукой вокруг, другой зажимая нос и рот. Он понимал, что надо уходить, нет времени искать девушку, но и бросить ее не мог.

Вокруг дома загремели выстрелы. Пули с визгом ударялись в стену, проносились сбоку, над головой, на втором этаже зазвенело разбитое окно в кабинете Сельги. Вик упал на живот, закрыв голову руками.

— Не стрелять! — долетело с улицы. — В доме моя дочь!

Стрельба прекратилась.

— Тащите пожарные шланги! Потушить огонь!

Перевернувшись на спину, Вик ухватился за перила, встал и увидел Кристин. Она лежала на нижней ступеньке, сжимая в руке серебристый пистолет — видимо, поскользнулась, когда спускалась следом, вскрикнула и, скатившись с лестницы, ударилась головой, потеряв сознание.

Он присел рядом, забрал пистолет, сунув его за пояс, ухватил девушку за плечи и потащил под лестницу, когда в залу из дверного проема ударили струи воды. С шипением прошлись по потолку, сбили пламя со стен.

Отыскав взглядом люк в подвал, Вик сдвинул засов, приподнял крышку. Из подземелья дохнуло холодом и сыростью; вниз уходила крутая железная лесенка. Он спустился на пару ступенек, обнял Кристин, лежащую рядом с проемом, и бережно положил себе на плечо. Раздался тихий стон.

— Потерпи, — прошептал Вик. — Сейчас все закончится.

И начал осторожно спускаться в темноту, держась одной рукой за влажные ступени, сваренные из арматуры. Через пару мгновений коснулся подошвами бетонного пола.

Дыма в подвале почти не было, Вик ощущал на лице легкий ветерок. Сырой воздух тянуло сквозняком из узкой щели между стеной и приоткрытой железной дверью за лестницей, обдавая щеки прохладой.

Глаза быстро привыкли к темноте. Усадив Кристин под стеной, он осмотрелся, снял с крюка над головой керосиновую лампу, похлопал по карманам… Зажигалка осталась в котомке, которая лежала в сендере.

В доме раздались шорохи, под сапогами нефтяников захрустело битое стекло и осыпавшаяся штукатурка.

— Ильяс, живо наверх! Разыщи мою дочь! — скомандовал знакомый голос. Вик представил Сельгу Инеса, стоящего в дверном проеме и размахивающего пистолетом. — Все осмотреть, лазутчиков брать живыми!

Скинув походную сумку, он пошарил в кармашке на клапане и достал коробок спичек. Молодец Кристин, все предусмотрела — зажмурился на миг, чиркнув спичкой, зажег лампу и склонился над девушкой. На лбу у нее, там, где раньше собиралась маленькая складочка, была ссадина. «Шрам на всю жизнь останется, — подумал Вик, — короткий белый рубчик, как память о побеге из дома».

Кристин открыла глаза, тихо застонала. Вик придвинулся ближе, поцеловал в губы и прошептал:

— Я вернусь за тобой. Все будет хорошо, верь мне.

Отступил на шаг, поднял над головой лампу и двинулся боком к двери, не сводя с Кристин взгляда.

Ее глаза округлились, рот приоткрылся, когда он открыл дверь и вошел в затянутый некрозной плесенью коридор.

— Верь мне.

По лестнице в подвал застучали сапоги. Вик отвернулся и побежал по коридору, пригнув голову. Звуки шагов стали более глухими, далекими. Так всегда случалось, когда он заходил в некроз. Спустя мгновенье сзади долетел сдавленный возглас Кристин. Он хотел крикнуть: «Я вернусь!», но сдержался. Если Кристин расскажет отцу, что видела, как Вик убежал в некроз, тот вряд ли поверит, но если нефтяники, спустившиеся в подвал, услышат его голос из плесени и глянут за дверь…

Впереди виднелся поворот. Свернув за угол, он погасил на всякий случай лампу и остановился, потому что где-то поблизости звучали голоса.

Спустившись в колодец, Крум первым делом соорудил факел. Порезав длинные полы плаща на лоскуты, смочил их самогоном из фляги и намотал на шипастый конец дубинки, которую прятал под одеждой за поясом. Факел получился не ахти, полоски брезента не хотели нормально гореть. Следопыт извел на них почти всю флягу, прежде чем добился нужного результата. Правда, света пламени едва хватало на то, чтобы осветить подземный лаз на длину вытянутой руки.

Передвигались следопыты ползком, труба оказалась узкой, два с половиной локтя в поперечнике. Вскоре Крум передал факел Демиру, ползущему за ним, потому что запах паленого брезента в сочетании с самогонкой перешибал все остальные, а следопыт привык больше доверять своему нюху, чем глазам. Нос редко подводил Крума, поэтому он быстро продвигался вперед, загребая локтями, навстречу пыльному сумраку.

Вскоре труба кончилась, и они попали в широкий коридор с бетонными стенами, где можно стоять в полный рост. На высоких сводах заплясали длинные тени, когда Демир и остальные следопыты выбрались в коридор.

— Куда идти? — спросил старик, обращаясь к Круму, отряхивая плащ. — Ты чуешь нефть? В какой стороне…

Следопыт вскинул руку, отступил на шаг, настороженно прислушиваясь.

Тодор с Живом застыли, слегка присев, словно пустынные крабы, прятавшиеся в засаде под коркой донного ила, Стоян, затаив дыхание, медленно поднял ружье.

На поверхности гулко бухнуло, потолок едва заметно вздрогнул, на головы посыпался песок. Спустя пару мгновений донеслись слабые щелчки, будто кто-то горошины на дно плетеного лукошка бросал. Впрочем, щелчки быстро прекратились.

— Стреляли, — сказал Демир.

Крум кивнул, повертел головой, принюхиваясь. Следопыты стали отряхивать одежду. Старик положил факел на пол, снял кепку и вытер пот с обритой налысо головы.

— Стоян, — сказал он. — Ты Ферзя обыскивал, у него гранат не было?

Верзила покачал головой.

— А динамита? Может, он спер у тебя взрывчатку?

Старший из братьев буркнул что-то недовольно и — опустился под стеной, поставив ружье между колен. Жив с Тодором сели по бокам от него.

— Что же наверху творится? — обращаясь больше к себе, чем к остальным, произнес старик.

— Дерьмо, — громко высказался Стоян.

— Тихо! — шикнул Крум и развернулся в сторону, откуда прежде доносились звуки.

Следопыты подскочили, вскидывая оружие. Демир хотел затушить факел, но Крум остановил его.

— Показалось, — сказал он.

Младшие Верзилы выдохнули, опустив самострелы, Стоян упер ружье прикладом в пол, сжал руками цевье, почесав срезом ствола мясистый подбородок. Но Демир, хоть и привык доверять чутью Крума, все-таки спросил:

— Что показалось?

Следопыт указал в темноту:

— Там коридор раздваивается, с одной стороны некрозом все затянуто, небольшое пятно есть.

Старик кивнул.

— В той же стороне дома, где главари топливных живут, — продолжил Крум. — Но раз там некроз…

— Что тебе показалось? — повторил Демир.

Крум помолчал.

— Керосином пахнуло. Резко так. Демир, там же некро… — Он не договорил.

Старик, подняв над головой факел, двинулся по коридору к развилке.

Все снова насторожились. По лицам младших Верзил струйками побежал пот, Стоян нервно кусал губу, прислонившись плечом к стене, он целился из ружья в темноту над головой Демира, а Крум громко втягивал носом влажный воздух подземелья, пытаясь унюхать едва заметный запах тлеющей плоти, верного спутника симбиотов. Все одновременно думали об одном и том же: разумом симбиотов владеет демон Пульпа из темной долины смерти. Он управляет тварями на расстоянии, и встречаться с ними никто не хотел. Их очень трудно убить. Уж лучше нарваться в пустыне на племя каннибалов, которые, свихнувшись от голода, кидаются под пули, лишь бы вкусить живой плоти.

Демир остановился у развилки, поводил перед собой факелом. Слабое бледно-зеленое мерцание разлилось по стенам и потолку, некрозная плесень жадно впитывала свет, наполняя коридор ядовитым сиянием.

Постояв, Демир оглянулся. Крум беззвучно шевелил губами, повторяя про себя имена духов пустыни, просил о том, чтобы отвели опасность, укрыли следопытов от взгляда всевидящего Пульпы, владеющего разумом симбиотов.

— Там никого, — Демир повернулся и пошел обратно.

На этот раз оружия никто не опустил. Все смотрели в сторону некроза, Стоян часто сглатывал, двигая головой, словно гонза, желающая утолить жажду.

— Там никого, — повторил Демир настойчивее.

Дернул Крума за рукав, тот тряхнул головой и прошептал:

— Никого.

Жив с Тодором таращились на некроз, боясь моргнуть. Старик шлепнул по щеке младшего Верзилу, пихнул в бок другого, занес руку, чтобы отвесить оплеуху Стояну, но тот перехватил его кисть, щерясь в лицо, зарычал.

— Всё, — решительно сказал Крум, бросив принюхиваться. — Нет там симбиотов.

Он оттолкнул Стояна. Не хватало, чтобы Верзила устроил склоку под землей.

— Приготовьте ранцы, — сказал Демир, потирая кисть. — Ищем трубопровод, закладываем бомбу и уходим.

— А Ферзь? — неожиданно промычал Стоян и громко засопел.

Демир с Крумом озадаченно переглянулись. Все пятеро поклялись духами пустыни, что вытащат старого вора с завода, когда он поквитается с Крапивой.

— Про Ферзя потом будем думать, — проворчал Демир, поднял над головой факел. — Пошли.

И зашагал прочь от некрозного пятна. Никто больше в понукании не нуждался. Верзилы поспешили за стариком, стаскивая на ходу ранцы со взрывчаткой, Крум обогнал их, забрал у Демира факел и возглавил отряд.

За шорохом шагов и сопением озлобившегося на старика Стояна следопыты не услышали, как из некроза показался темный силуэт и тихо скользнул в смежный коридор на развилке.

По крыше «тевтонца» застучали прикладами. — Стой! — долетело сверху. Над головой у Архипа распахнулся люк. — Стой, Грива, — сказал он одновременно с Федором, сунувшим голову в отсек. — Что случилось?

Глава клана поднял взгляд на переговорщика. Тот не ответил, исчез из проема, вместо него показался Козьма, но он не смотрел в люк, выпрямившись на броне, глядел на юг.

— Что случилось? — повторил Архип, закипая.

Бригадир молчал. Глава клана встал, ухватился за края проема, высунулся из люка по пояс и замер.

Далеко впереди, куда убегала широкая лента потрескавшегося асфальта в сопровождении покосившихся фонарных столбов, виднелись пологие холмы. Их плавные гребни прочертили линию горизонта, над которой висело длинное пыльное облако.

— Грива, бинокль мне! — Архип выбрался на крышу.

Следом высунулся Юл. Водила открыл дверцу кабины, встав на подножку, протянул бинокль.

Деталей в окуляры разглядеть не удалось, до холмов было слишком далеко. В плотной завесе над вершинами шевелились смутные тени. Казалось, что по гребню ползет гигантский червяк, растягиваясь и уплотняясь, извивается туловом, съезжая на склоны, под которыми виднеется русло обмелевшей реки.

— К люберецким идут, — сказал Юл.

Архип вздрогнул, так неожиданно громко прозвучал голос медведковского, и опустил бинокль. Огляделся. Мастера Федора и двух монахов рядом не было, башмачники молча стояли на броне, даже ветер, гонявший песок и клубки перекати-поля по равнине в стороне от дороги, бросил забавляться с любимыми игрушками и умчался прочь.

— Почему к люберецким? — просипел Архип и сглотнул. Прочистил горло. — Почему?

Он надеялся услышать другой ответ, но Юл сказал:

— Мутанты хотят лишить Москву продовольствия.

Башмачники на броне зашептались.

— Их армия разделится на два больших отряда. Один пойдет к Капотне, другой ударит по кормильцам. После возьмутся за город.

— Нефть и еда… — тихо сказал кто-то.

— Без топлива и продуктов нам хана, — ответили ему.

— Тихо! — выдохнул Архип, обводя суровым взглядом людей. — Кто еще вякнет… запаникует… — Он похлопал по кобуре и бросил бригадиру: — Козьма, ты понял?

— Прослежу, — сказал тот, но как-то неохотно.

Видно, мыслями он был сейчас, как и другие, в башне клана, где осталась жена с ребенком.

Сзади донесся голос переговорщика, Юл вдруг полез в отсек, Архип оглянулся. Вдоль выстроившихся цепочкой машин к головному «тевтонцу» быстро шагал Ильмар в сопровождении Федора и телохранителей. Монахи стояли на броне, капотах машин и подножках, держась за поручни. Все смотрели на юг, некоторые — в оптические трубы и прицелы, сверкавшие бликами на солнце.

Подойдя к «тевтонцу», Ильмар запрыгнул на подножку, Архип подал ему руку и помог влезть на крышу. Протянул бинокль, но Преподобный отмахнулся.

— Без него вижу, — сказал он, глядя на холмы у горизонта.

— Ты же хотел первым по мутантам ударить, — съязвил Архип.

Ему было наплевать, что кругом полно людей, сейчас не до обходительности и почтения, сейчас надо решить, ехать в Капотню или в Москву возвращаться.

— Они далеко. Твари нарочно напоказ армию выставляют, пугают нас.

— А если они на Москву повернут?

— Ты что ж, Архип, башню не укрепил? Баррикады не построил?

Глава клана не нашелся, что возразить.

— У тебя лучшая позиция в городе. С высоты все видать…

Ильмар помолчал.

— Мне вот что не ясно, — сказал он, понизив голос. — Почему они так рано начали?

— В смысле? — не понял Архип.

— С лагерей снялись, перемещаются.

— Так ты ж сам говорил, что мутанты готовятся главный бой дать, разведчиков в город засылают…

Ильмар посмотрел на Архипа отрешенным взглядом и пробормотал:

— Говорил.

— И?

— Они торопятся, — вдруг сказал Преподобный, сверкнув глазами. — Их планы изменились. Федор!

— Здесь я, — отозвался жрец, мягко отстранил Архипа плечом.

— Свяжись по радио с Храмом, предупреди: готовыми быть к нападению.

— Понял.

Переговорщик хотел спрыгнуть с крыши, но Ильмар поймал его за рукав.

— Убедись, что Лавр в Храме все правильно уяснил. Чтобы подготовился отразить атаку на обитель, когда стемнеет. — Он подумал и добавил, взглянув на Архипа: — И пусть посыльного к башмачникам снарядит, заодно решат, как лучше оборону в городе держать. Кто там у тебя за старшего остался, Архип?

— Гуго, — сказал глава клана.

Ильмар повернулся к мастеру Федору:

— Не надо посыльного. Пусть Лавр к этому Гуго отряд небольшой отправит во главе с Турой.

Архип прикрыл глаза. Как все не вовремя, Лавр с Турой сейчас в засаде сидят на выезде из Москвы, чтобы Ильмара завалить. А тот, наоборот, о городе, о башмачниках печется, предупредить об опасности хочет.

— После всего свяжись с топливными, пусть разведку к реке высылают, и скажи, что скоро будем.

Федор спрыгнул на землю, побежал к «тевтонцу», где была радиостанция. Ильмар забрал у Архипа бинокль.

— К вечеру реку перейдут, — сказал он, посмотрев через окуляры на армию мутантов. — Как думаешь, сунутся они в Капотню или до утра станут ждать?

— Что? — Архип Дека поднял рассеянный взгляд на холмы. — А-а… К вечеру, да.

— Ты что, Дека? Чего вареный такой? — Ильмар опустил бинокль. — За город не бойся, выстоят кланы. А в Капотне сейчас боевых отрядов полно, диверсанты топливный завод охраняют, по округе патрули ездят, люберецкие большим числом на тракторах бронированных приедут, вот… — Он оглянулся. — Наш еще караван…

Ильмар вернул Архипу бинокль, похлопал по плечу:

— В Капотне у кланов большая сила, Мэр только нужен, чтобы командовал всеми, правильную оборону выстроил. А когда мутанты атакуют, раздавил их и не дал ускользнуть в Пустошь. — Он ударил кулаком по раскрытой ладони. — Ясно?

Архип безучастно кивнул, глядя в люк, откуда в спину Ильмару таращился единственным глазом Юл. О чем сейчас медведковский думает, о мести? Или о людях, которые в городе остались?

Вернулся запыхавшийся Федор. Он не стал забираться на крышу, окликнул Ильмара.

Когда Преподобный слез на землю, отвел его подальше от машины башмачников и зашептал скороговоркой на ухо. Архип переглянулся с Козьмой. В глазах бригадира было неприкрытое беспокойство.

Федор слишком громко произнес слово «измена», Ильмар при этом вскинулся на него, оттолкнул. Видно, бывший атаман не верил, что в Храме кто-то на предательство в такой момент может решиться.

Архип усмехнулся собственным мыслям, а ведь он сейчас хуже Ильмара — не знает, что делать, как поступать, за кого стоять. За день он столько раз менял планы, что окончательно запутался.

Да пошли вы все в некроз! Архип зло сплюнул на крышу, вынул из кобуры маузер, взвел курок…

— Хозяин, — Козьма схватил его за руку и прошипел в лицо. — Ты что, хозяин!

Архип поднял усталые глаза на бригадира.

— Запутался я, Козьма. Совсем потерялся.

— По маши-ина-ам! — разлетелось над караваном.

Глава клана бросил взгляд назад. Ильмар в сопровождении Федора и телохранителей уже шагал к своему «тевтонцу».

— Что теперь будет, Козьма? — просипел Архип.

В груди кольнуло сердце, будто холодным шипом проткнули, колени подкосились.

— Хозяин? Хозяин!

Бригадир подхватил повалившегося лицом вперед Архипа.

— Юл, помоги, — шикнул он медведковскому. — Хозяину плохо.

Подбил Архипу ноги в люк и спустил безвольное тело в отсек.

Вик не стал долго плутать по коридорам, отошел подальше от некрозного пятна, прислушался, нет ли поблизости каких-нибудь работяг, следящих за подземными коллекторами, зажег лампу и осмотрелся. Вдоль одной стены над полом тянулась пара толстых труб, убегая в широкую нишу. Он прошелся вдоль них, натолкнулся на стену и понял, что забрел в тупик. Надо возвращаться. Повернувшись, заметил на противоположной стене лестницу — загнутые скобы, вмурованные в бетон. Подошел к ней, посветил вверх, куда уходил узкий колодец, накрытый чугунной крышкой:

Сейчас лучше не подниматься на поверхность. Нефтяники его быстро схватят. Надо дождаться ночи и попробовать вернуться в подвал, где он оставил Кристин. Вряд ли девушка будет там, но через подвал можно пробраться в дом, а дальше…

Вик не знал, как поступит дальше. Из оружия у него только пистолет. Он выщелкнул магазин, пересчитал патроны, скользнув пальцем по прорези на боковине. Шесть штук. С таким запасом много не навоюешь.

Над головой звякнула крышка, Вик отступил в коридор и кинулся к нише. На ходу стащил сумку, забрался на трубы и пополз по ним.

Когда в колодце раздались приглушенные голоса спускавшихся по лестнице нефтяников, погасил лампу, но перед этим убедился, что сможет протиснуться между стенкой и трубами, выходящими далеко впереди в смежный коридор. Прополз еще немного и затаился, улегшись на спину, вытянув над животом руку с пистолетом.

Там, куда он целился, замелькали лучи фонарей.

— Слушай, Ильяс, кого мы тут ищем? — голос был низкий и показался Вику знакомым.

— Ты давай, Карп, шуруй там скорее.

— А чего шуровать-то, пусто тут.

— Смотри внимательней. За трубами глянь, Сельга бошки всем обещал оторвать, если мы этого, ну…

— Симбиота, — подсказал Карп.

— Да, его самого, не поймаем. И ты давай, эта, поменьше ори, а то наверху еще услышит кто, кого мы тут ищем.

Луч фонаря скользнул по нише, где несколько мгновений назад находился Вик, развернулся, донеслись удаляющиеся шаги.

— Нет тут никого! — крикнул нефтяник.

— Ты хорошо проверил?

Вик сообразил, что Ильяс остался в колодце, прикрывает напарника сверху, а может, просто боится спускаться в подземелье. Кому охота встречаться с симбиотом. Он даже усмехнулся про себя, но тут же нахмурился. Выходит, его не считают погибшим, раз Сельга снарядил людей коллекторы проверять. А может — невероятная догадка промелькнула в голове, — Сельга Инес знает про существование джагеров? Если так, то дело плохо, нельзя возвращаться тем же путем в его дом. В подвале могут устроить засаду. Нужен другой план.

— Дальше некроз видать, — наконец отозвался Карп. — Я туда не пойду. Хочешь, сам лезь.

— Ну, уж нет, — сказал Ильяс. — Поднимайся, пойдем следующий колодец проверять.

Раздались шаги, мелькнули отсветы фонаря, шлепки ладоней по скобам. Спустя пару мгновений звякнула чугунная крышка над колодцем, и воцарилась темнота.

Переведя дух, Вик протиснулся обратно в нишу, но выбираться в коридор не стал, сел, раздумывая над тем, что делать дальше, как разыскать Кристин.

Под клапаном сумки вдруг пискнул компьютер. Вик вздрогнул, про него он совсем забыл. Кристин сложила устройство, как книгу, оставив включенным, когда они собрались покинуть дом.

Прислонившись спиной к стене, Вик отстегнул клапан, достал компьютер из сумки и положил на колени. Осторожно подцепил ногтями панель, в которую был встроен экран, приподнял ее.

В корпусе зашелестело, пиликнуло. Развернув панель под прямым углом к клавиатуре, уставился на экран, наполнивший нишу мягким свечением.

На нем горели слова: загрузка параметров завершена.

Вик вспомнил, как Кристин сказала, что компьютер быстро загрузится, и попросила подключить накопитель. Он потрогал вставленное в разъем распятье. Устройство, впаянное в его сердцевину, слегка нагрелось.

Компьютер пискнул. На экране появилась карта с какими-то схемами, стрелками, кружками и пунктирами, и все это нанесено на коричнево-песчаный рельеф местности.

Вик таращился на нее, не понимая, что за район на картинке, но вскоре сообразил — Капотня. Пунктиры — движение патрулей, черными квадратами и овалами схематично обозначен завод, застава и посты на пустыре. Синей лентой — река… Вот это подарочек! Теперь он сможет улизнуть с завода незамеченным, осталось Кристин разыскать…

Карта внезапно исчезла.

— Э, ты куда? — непроизвольно вырвалось у Вика.

На светло-голубом экране загорелась надпись: дождитесь обновления системы. Спустя мгновение ее сменила другая: произвожу поиск доступных беспроводных сетей. Следом возник простенький рисунок — прямоугольник, подчеркнутый жирной полоской, окруженный кольцами разного диаметра. Колец было семь.

Экран мигнул, сверху, снизу, с боков вылетели яркие точки размером с булавочную головку. Их было не больше десяти. Они хаотично облепили кольца, рядом с точками стали вспыхивать незнакомые буквы, какие-то цифры.

В пальцах появилось покалывание, ладони быстро нагрелись, Вик глубоко вдохнул и прикрыл глаза.

Из динамика, встроенного в корпус компьютера, вырвался короткий звук, будто капля упала на дно пустого каменного колодца. Экран замерцал, картинка изменилась, но Вик не взглянул на нее. Кольца, в центр которых был помещен компьютер, стояли перед внутренним взором. К одной из ярких точек, плывущих по радиусам, от компьютера потекла призрачная волна.

Вик вдруг понял, что энергии для канала незримой связи со спутником нужно совсем немного. Сигнал пробил толщу облаков, вырвался из атмосферы и достиг приемного модуля холодной смертоносной машины, скользящей по орбите над Москвой.

— Осирис, — взволнованно прошептал Вик, облизал пересохшие губы. — Ты слышишь меня, Осирис?

— Принят корректный протокол, — ответил глубокий голос.

Вику показалось, что он прозвучал у него в голове. Призрачная волна, протянувшаяся от компьютера к небесной машине, задрожала, прервалась. Компьютер пискнул, зашелестел.

— Что… Осирис? — Вик открыл глаза.

Желтая полоска, связывающая прямоугольник в центре экрана с яркой точкой на одном из колец, мигнула и пропала.

— Нет, — выдохнул Вик. — Осирис, ты слышишь меня?

Полоска появилась вновь.

— Канал связи восстановлен, — вылетело из динамика. — Местоположение командной структуры установлено. Рекомендую покинуть подзе… — раздались шипение, треск помех. — …коммуникации до окончания сеанса.

— Не могу! — воскликнул Вик. — Я в опасности, Осирис.

— Провести сканирование поверхности на предмет проявления враждебных признаков?

— Да.

— Требуется синхронизация орбиты с местоположением командной структуры. Требуется подтверждение обозначенного протокола.

В левом верхнем углу экрана развернулось окно с одинаковыми значками и надписью: запрашиваемые протоколы. Значки расположились в три столбика по пять в каждом.

Вик тряхнул головой, не зная, что делать. Георг ему говорил, что вычислительная машина сама выполнит все команды, руководствуясь заложенной в нее программой, надо лишь вставить накопитель и… и щелкнуть клавишей.

Один значок стал темно-синим. Замигал. Вик шевельнул пальцами над клавиатурой, соображая, какую кнопку нажать. Они все так похожи друг на друга, лишь с разными символами, буквами и цифрами. Взгляд зацепился за большую, вытянутую в конце среднего ряда, с загнутой полустертой стрелкой на заляпанном пластике. Мгновенно нахлынули воспоминания: бункер в Нарочи, пульт, над ним большие стеклянные экраны, на которых видна земля с высоты птичьего полета, перед ними стоит Владыка Баграт, он жмет похожую клавишу…

Вик опустил указательный палец на кнопку. Темно-синий значок перестал мигать.

— Вычисляю параметры геосинхронной орбиты. Приступаю к сканированию, — прошелестело из динамика.

Шумно выдохнув, Вик прислонился затылком к стене и закрыл глаза.

— Орбита установлена. Враждебных признаков не обнаружено. Командная структура не подвергается угрозе извне. Атипичные технологии не в состоянии наносить упреждающие удары. Ситуация под контролем.

Из доклада Осириса Вик понял одно: тот ничем ему сейчас не поможет. Это даже слегка разозлило его. Он сцепил пальцы на затылке, когда в нижней части экрана выскочило предупреждение: заряд батареи 48 %.

— И что это значит? — сказал он.

— Команда не определена, — отозвался Осирис.

И тут Вик сообразил, что компьютер сообщает ему о разрядке аккумулятора.

— Осирис, когда мы снова сможем поговорить?

— Геосинхронная орбита позволяет поддерживать устойчивый канал связи с командной структурой.

— Слушай, — Вику надоели эти механические заумные ответы. — Давай нормально поговорим.

— Команда не определена. Заложенная степень свободы воли ограничена протоколом.

— Ну и некроз с тобой, — окончательно разозлился Вик, решив сэкономить заряд батареи для будущего сеанса, и надавил серебристую клавишу на боковине.

Спустя пару мгновений в корпусе щелкнуло, экран погас.

Дождавшись, когда перед глазами померкнут кольца с яркими точками, Вик сложил компьютер и принялся засовывать его в сумку.

Затянув клапан, взял лампу, полез за спичками в кармашке и замер. В смежном коридоре за стеной, куда уходили трубы, раздались шаги и голоса. Опять нефтяники проверяют коллекторы? Он вынул из-за пояса пистолет, поставил лампу на соседнюю трубу и лег на живот.

Голоса стали громче, в коридоре замелькали слабые отсветы факела.

— Демир, тут трубы, — сказали с южным выговором.

— Вижу, — ответили с хрипотцой.

— Стоян, Жив, Тодор, снимайте ранцы. Здесь бомбу заложим.

— Подождите. Крум, ты уверен, что они ведут к цистернам?

— Да.

Донеслись шорохи, сопение, труба едва заметно дрогнула, когда на нее поставили три тяжелых ранца. Вик отчетливо видел их в отсветах факела через щель между стеной и трубами. Крепкие руки откинули клапаны.

— Отойдите за поворот, — сказал тот, кого назвали Демиром.

«Странные имена, необычные, — подумал Вик. — Крум — созвучно с горой Крым. Южный выговор и…» Его будто током ударило. Этих пятерых он уже видел, когда прятался в некрозе. Он принял их за работяг, но никакие они не работяги, лазутчики мутантские. Хотят взорвать завод, нефтехранилища!

Вик представил, что случится, если в Капотне все взлетит на воздух. Сколько людей погибнет… Среди них Кристин!

Сморщенные кисти протянулись к одному из ранцев. Раздался тихий хруст, легкое позвякивание, будто пружину натягивают поворотным механизмом.

Когда Демир перешел к другому ранцу, из первого донеслось мерное тиканье.

Вик встал на четвереньки, вытянув руку с пистолетом, и зацепил локтем лампу, стоявшую на соседней трубе.

Лампа брякнулась на пол, прозвенели разлетевшиеся осколки, в нос ударил резкий запах керосина.

Подавшись назад, Вик выбрался из ниши, подхватил сумку. В смежном коридоре зазвучали беспокойные голоса и шорохи. Кто-то протиснулся в щель между трубами и стеной и пополз в сторону Вика. Не раздумывая, он вынул коробок из кармашка, чиркнул спичкой и бросил ее в разлившуюся под трубами лужу керосина.

Голубоватые всполохи озарили стены. Протиснувшийся в щель лазутчик, громко выругался на крымском наречии. За языками пламени мелькнуло лицо с аккуратной бородкой.

Вик выстрелил, не целясь, и кинулся к лестнице, ведущей наверх.

Воротник-стоечка тер шею, Сельга, морщась, расстегнул верхний крючок, одернул френч и отвернулся от разбитого окна. Кристин стояла, опустив голову, под стеной, на которой висело оружие. Растрепанные волосы облепили лицо, куртка с бриджами в грязных пятнах и саже.

Сельга стиснул челюсти, заскрежетав зубами, шагнул к дочери и наотмашь залепил ей пощечину.

Взметнулись черные пряди, растеклись по стене. Девушка дернула головой, но тут же упрямо и со злостью сверкнула глазами на отца.

— Неблагодарная тварь, — прошипел старшина. — Вся в мать.

Кристин задрожала, сжала кулаки.

Сельга замахнулся, но с лестницы долетели быстрые шаги, и он опустил руку.

— Что? — рявкнул старшина, когда в дверном проеме появился Фома.

— Ищем, — командир укрепрайона покосился на Кристин с сочувствием. Он понятия не имел, за что Сельга так взъелся на дочь, он просто почувствовал это. Ему не понравился вид девушки, но узнавать в присутствии старшины, что случилось, Фома не решился.

— Я же сказал докладывать, когда будут сведения, — процедил Сельга.

Фома вытянулся в струну и громко отчеканил:

— Есть сведения! Патруль засек мутантов за рекой. Их много, передвигаются большими отрядами.

— Торговца нашли?

Помедлив, Фома ответил:

— Нет.

— Столько людей на заводе, охрана, посты… Никто не видел торговца с мулом?!

— Его многие видели, но никто не помнит, как он выглядел и куда пошел.

Сельга качнул головой, он и сам силился вспомнить лицо незнакомца, всучившего ему нож с обломанным лезвием, но не получалось, перед глазами всплывали размытые очертания, шляпа и больше ничего.

— Бурильщики прибыли?

— Да.

— Ферзя опросили?

— Нет.

— Почему? — Сельга вскинул голову, глядя на Фому снизу вверх.

— Он в сознание не приходил. Я в лазарет его определил, лекаря приставил. Тот сказал, что все плохо, что промывание кишок не поможет и надо…

— Довольно. — Старшина поднял руку. — Если Ферзь очнется, допросить. Узнать, кто его привез, сколько их было, во что одеты, как выглядят. И позовите ко мне Крапиву, хочу послушать, почему вдруг Ферзь так разорялся и убить его хотел.

Фома кивнул.

— И чтобы рот все на замке держали. Кланы и другие старшины не должны знать о происходящем. Скоро заседание Совета, нам ни к чему нервотрепка.

Фома опять кивнул.

— Орден?

— Ильмар на подъезде. Прислал радиограмму, что видел далеко на юге, западнее угодий люберецких кормильцев, мутантскую армию.

Сельга Инес шагнул к столу, хотел включить компьютер и выругался. Файлы с картами, все данные по отрядам обороны, диверсионным группам, чертежи и схемы укрепрайона исчезли. И в этом повинна его собственная дочь. Короли такого не простят. Особенно Борис Путник, он сразу остальных против Сельги настроит. За такую ошибку его лишат поста начальника службы безопасности клана. Если кто-нибудь узнает, что на территорию завода проник лазутчик и стащил все стратегические планы…

Старшина заложил руки за спину и прошел к окну. Выпятив подбородок, пожевал губами, качнулся с пяток на носки. Лазутчик умеет передвигаться по некрозу. Он хрустнул пальцами, сжав кулаки. Однажды Сельга захватил наемника с такими способностями, пытался использовать в своих целях, но ничего не вышло. Тот погиб, вытаскивая хитроумное устройство с древней базы вблизи поселка Серая Гарь, накрытой некрозным пятном.

Повернув голову к Фоме, подумал: может, лазутчик сидит себе спокойно в некрозе под землей и усмехается, пока его в коридорах патрульные группы ищут.

— Нужен огнемет, — сказал Сельга. — Два переносных огнемета, самых мощных.

Фома непонимающе заморгал. Взмахом кисти старшина подозвал его к окну:

— Возьмешь огнемет и спустишься с расчетом в коллектор. — Он ткнул пальцем в колодец между ангарами, у которого дежурили трое вооруженных охранников. — Ильяс возьмет второй огнемет и пойдет в подвал моего дома, с другой стороны некрозного пятна встанет, оно же небольшое.

Фома кивнул.

— Все понял?

— Да.

— Тогда исполняй. Только вначале покричите, чтоб лазутчик из некроза выходил.

— А это зачем?

— Дурак! Он мне живой нужен. Если не выйдет, жгите. Залейте все огнем.

— Нет! — вскрикнула Кристин.

— Заткнись! — Сельга развернулся к дочери.

Девушка смотрела умоляющим взглядом на Фому.

— Я прошу, — голос Кристин дрогнул, — не делайте этого.

— Чего встал? — Старшина толкнул Фому. — Вперед, за огнеметами!

Сообразительностью Крапива никогда не отличался, а подсев на дурман-траву, стал только злее и вконец мозги потерял. Нанюхавшись дряни, он чувствовал себя сильным, смелым и безнаказанным. Мог легко убить, не раздумывая, если вдруг посчитал, что собутыльник или подельник его чем-то задел, обидел. А то и за просто так завалить, потому что тот не понравился. Но пристрастие к наркоте ему приходилось скрывать — Ферзь ценил людей крепких, как стальной стержень, не имеющих привязанностей и пагубных привычек, чтобы их не могли взять на слабину другие. Кланы в Москве всегда хотели лапу наложить на чужую территорию, а нищие кварталы и воровская община им были как кость в горле. Поэтому, когда Ферзь узнал, что помощник нюхает дурь и, оказывается, давно на ней сидит, перестал ему доверять.

Крапива вконец обозлился, поручения выполнял, но без охоты, стал подумывать, как бы выкружить все так, чтобы Ферзя сместить и в клане главным стать, и случай такой подвернулся как нельзя кстати. Подвалил к нему незнакомец в Лужниках — Крапива шарился по рынку в поисках какого-нибудь лоха-торговца, — странный такой незнакомец, что бандюгану не по себе от его гудящего, как колокол, голоса стало, оторопь взяла, прям ступор какой-то накатил. Звали незнакомца Илаем. Смуглый весь, большие темные очки на роже, глаз не видать…

Крапива поежился, сунул в зубы цигарку с дурман-травой, щелкнул зажигалкой и глубоко затянулся. Сладковатый дым заклубился в палатке, струйками потянулся к неплотно закрытому пологом выходу. Пыхнув еще пару раз, он зажмурился, пытаясь прогнать из воспоминаний лицо Илая, подбившего провести в кварталы похитителей Ферзя. Ведь обещал падла очкастая, что старый вор в Москве больше не появится, и обманул. Теперь деваться некуда, Ферзя надо пришить, пока он не очухался в лазарете у топливных. Его ведь не просто так туда поместили, похоже, разобраться хотят, почему вор вдруг вернулся.

Поднявшись с табурета, Крапива затушил о язык цигарку, пожевал пепел, сплюнул и вышел из палатки.

Лагерь у общины был самый малочисленный, три десятка человек не наберется. Когда Крапива, объявив Ферзя предателем, получил приглашение от топливных королей приехать на Совет, он понятия не имел, что это и как устроено. И только прибыв в Капотню, разобрался в происходящем, пожалев, что не взял с собой еще людей и вообще что приехал.

«Зря он замутил с этим Илаем, — думал Крапива, шагая вдоль выстроившихся в ряд тракторов люберецких кормильцев. — Зря под воззванием москвичам подписался и хозяином нищих кварталов назвался, надо было чухнуть из города в Балашиху, к цыганам прибиться и с ними в Рязань отправиться, а оттуда уже с первым попавшимся караваном куда угодно выехать, лишь бы подальше от Московии».

Обойдя лагерь фермеров, он прошел мимо бараков, обнесенных колючей проволокой, где жили рабы топливных кланов, свернул к заводским воротам и остановился. Ворота были закрыты.

— Э… — Он задрал голову, ища взглядом охранника на помосте за бетонным забором. — Э, а чё эта? Чего закрылись?

— Сельга Инес приказал, — ответили сверху.

— Так мне к ёму и надо, — не долго думая, сказал Крапива, надеясь, что проскочит на дурака, и добавил: — Крапива я, хозяин нищих кварталов.

Кто-то подбежал к воротам с обратной стороны, окликнул охранников на помосте.

— Заходи! — крикнул один спустя пару мгновений.

Крапива удивился, как легко все получилось, скрипнула отворившаяся створка, он протиснулся в щель.

— Ты Крапива? — сказал светловолосый высокий парень, стоявший за воротами.

— Ну я, а ты кто такой?

— Карп, меня Фома за тобой отправил. Идем.

Он махнул рукой и пошагал к ограде из колючей проволоки, за которой стояли кирпичные дома с шиферными крышами.

— Э, погодь. — Крапива догнал его. — Погодь, слышь, как там тебя, Карп.

Он поймал парня за руку.

— Ты куда меня ведешь?

— К Сельге.

Крапива тряхнул головой — вот почему его охрана пропустила. Совпало так. Если старшина вопросы начнет задавать, юлить придется… А вдруг Ферзь уже чего наболтал?

— Худо мне, кишки крутит и горло дерет, — сказал он, скривившись.

— И чего?

Карп уже было отвернулся, но Крапива потянул его за руку.

— Мне бы в лазарет. Где тута лазарет у вас?

Нефтяник посмотрел на ангары. Крапива проследил его взгляд — за ангарами, напротив топливных хранилищ, виднелась приземистая бетонная коробка.

— Там лазарет? — сказал Крапива, указав на постройку из бетона. — Я быстро.

И, не дожидаясь ответа, поковылял к постройке, пригибаясь и охая, картинно держась за живот.

— Эй, — донеслось сзади. — Поторопись, Сельга ждать не любит.

— Потороплюсь уж, — прошипел Крапива себе под нос, нащупывая в кармане заточку.

Он хотел прикончить Ферзя с пафосом, представлял, как достанет напильник с зазубренной кромкой и острым концом кольнет вора в шею, для начала несильно. Скажет что-нибудь красивое и уж после проткнет ему кадык, чтоб хрипел и мучился Ферзь, кровью захлебывался.

Войдя в лазарет, Крапива слегка растерялся. Перед ним был коридор из белых простыней, в конце — еще одна дверь. Он помялся на пороге, кашлянул. Одна из простыней всколыхнулась, и в коридор вышел худощавый мужик в белом халате.

— Кто вы такой? — сказал он.

— Я эта… живот. И горло дерет… эта, — сбивчиво начал Крапива. — Мне к Сельге сейчас надо, а тут прихватило…

Он поморщился, положив руки на живот, и присел.

— Болит сильно… и к Сельге надо. Мне б пилюлю…

— Подождите здесь, — сказал мужик в халате, прошел в конец коридора и скрылся за дверью.

Крапива выпрямился, достал заточку, бормоча: «Ща, разбежался. Прям так и буду тебя дожидаться…» Он двинулся по коридору, заглядывая за простыни. Там стояли койки, над изголовьями были маленькие окошки, на подоконниках — склянки с мазями. Наконец дойдя до середины коридора, он отыскал Ферзя.

Вор лежал укрытый одеялом. Лицо бледное, под глазами синие круги. Рядом с койкой стояла хромированная палка с перекладиной, на ней висела склянка, наполовину заполненная мутноватой жидкостью, из горловины выходила гибкая прозрачная трубка. Она тянулась к левой руке Ферзя, конец прятался под повязкой на локтевом сгибе. Другая рука была под одеялом.

Когда Крапива шагнул к койке, держа перед собой заточку, вор открыл глаза.

— Пришел, падла, — прохрипел он. — Я знал, что ты придешь, ждал.

Крапиве расхотелось говорить красивые слова, смотреть, как будет корчиться в муках Ферзь. Он замахнулся, крутанув заточку пальцами, развернул острым концом книзу.

За окном взвыла сирена, раздались крики, замелькали тени…

И тут стены лазарета дрогнули. Нарастающий гул покатился откуда-то из-под земли, пол завибрировал. Крапива невольно посмотрел в окно.

Ферзь откинул одеяло и сунул бывшему помощнику нож под ребра. Тот самый, с обломанным лезвием и резной рукоятью, который бросил Сельга Инес, когда вор блевал ему на сапоги.

Удар получился несильный, лезвие вошло неглубоко. Крапива удивленно ойкнул. Уставился на Ферзя изумленными глазами.

В следующий момент громыхнуло на всю округу. Взрывной волной вышибло стекла вместе с рамами, осколками Крапиве посекло лицо. Он заслонился рукой.

Вор крепче сжал резную рукоять, надавил изо всех сил и потянул вбок, проворачивая лезвие в ране. Помощник заорал от боли и рубанул заточкой воздух, проткнув Ферзю щеку.

Больше они ничего не успели сделать. Сметая все на своем пути, в лазарет ворвался огненный вихрь, мгновенно выжег постройку изнутри и помчался к ангарам, гоня перед собой упругую волну раскаленного воздуха.

Вик сунул пистолет за пояс, вскарабкался по скобам, сдвинул чугунную крышку над головой, но высунуться не успел. Отпрянул к стенке и едва не сорвался, когда толстый раструб огнемета уставился ему в лицо.

— Не стреляй, Фома! — крикнул он.

Палец белобрысого детины, стоящего возле колодца, замер на курке.

— Э… — протянул Фома. — Вик?

Светлые брови нефтяника поползли вверх. К колодцу подступили еще трое с автоматами.

— Да, — Вик полез наверх. — Там внизу лазутчики, они хотят завод взорвать!

Нефтяники переглянулись.

— До вас что, плохо доходит? — Вик отступил на два шага и указал на черный зев колодца. — Лазутчики, говорю, там. Там, внизу, они бомбы заложили с часовым механизмом. Спасайтесь, уводите людей!

Фома оглянулся на топливные хранилища и наконец врубился. Приказал одному нефтянику разыскать Сельгу, который ушел встречать караван Ильмара Креста за ворота, второго отправил в узел связи, чтобы по громкоговорителям объявили тревогу и начали эвакуацию, третьему велел оставаться на месте, а сам, скинув огнеметный ранец, побежал к дому Кристин.

Вик остался на месте. Он не ожидал, что все так быстро изменится, думал, придется долго объяснять про лазутчиков и поменьше говорить про то, как он оказался под землей. Но Фома, похоже, не привык сначала думать, потом делать, он сразу делал. К тому же видел раньше Вика, через которого «невестин пирог» Кристин передал и душой, так сказать, проникся и, стало быть, поверил на слово.

— Ты куда? — крикнул Вик, кинувшись вдогонку.

Сейчас было лучше держаться поближе к Фоме, а не торчать возле колодца.

— За Кристин, — на ходу отозвался тот.

— Она в доме?

— Да!

Вик быстро догнал белобрысого детину.

— Кто еще в доме?

Они пробежали между ангарами. Фома начал задыхаться.

— Кто?

— Гектор, — выдохнул нефтяник. — Ильяс в подвале…

Он засопел и остановился, согнувшись, уперся ладонями в колени. Его широкие плечи и спина вздымались и опадали в такт тяжелому дыханию.

Вик схватил Фому за руку, потащил к дому.

— Бежим, нет времени отдыхать.

Детина захрипел.

— Да шевели ж ногами… С Ильясом в подвале кто-то есть?

— Ог… — Фома споткнулся, Вик поддержал его, схватив за локоть. — Огнеметный расчет.

— А где Кристин? — Он едва не ляпнул: «Где ее держат?»

— У себя, ее Гектор стережет.

Вик первым забежал в проходную будку. Из окошка каморки, где раньше сидел Клоп, что-то крикнули, но следом бегущий Фома рявкнул и хлопнул дверью на выходе так, что будка зашаталась.

На углу дома стоял часовой. Когда Вик выскочил из будки, он скинул с плеча автомат, шагнул навстречу, думая, что Фома гонится за лазутчиком.

Вынесенную при штурме дома входную дверь еще не повесили обратно, Вик прыгнул в проем вперед головой, проехался на животе по грязному, не успевшему высохнуть после тушения пожара полу и вскочил.

Фома опять рявкнул за спиной, на этот раз часовому. Вик запрыгал через ступеньку вверх по лестнице.

— Кристин! — закричал он. — Кристин, где ты?

На втором этаже дорогу в комнату девушки решительно заступил Гектор. У Вика не было времени на любезности, он просто сунул наставнику Кристин кулак в челюсть и с разгона вышиб ударом ноги дверь.

— Кристин.

Она сидела на кровати и смотрела на него покрасневшими от слез глазами.

— Ты вернулся, — прошептала девушка.

— Скорее, бежим.

Он схватил ее за руку, потащил из комнаты. Крикнул Фоме, поднимавшемуся на этаж:

— Нужна машина!

— Да, сейчас.

Тот развернулся и кинулся обратно.

На улице взревела сирена. Кристин вскрикнула, зажала уши руками и присела на ступеньку.

— Бежим! — стараясь перекрыть звук ревуна, Вик сорвал голос.

Взял испуганную девушку за руку, на этот раз мягко, сомкнул пальцы на тонком запястье.

— Надо уходить, — сказал он, понимая, что Кристин его не слышит. — Скорее.

И тут дом вздрогнул. Из глубины подвала донеслись возгласы Ильяса и нарастающий гул. Взвизгнув тормозами, напротив входа остановился сендер, за рулем сидел Фома.

— В подвал! — крикнул Вик. — Живо!

Он потянул Кристин за собой, свернул под лестницу. Люк в подвал был открыт.

— Куда ты ее тащишь! — заорал Фома, выпрямляясь в машине.

В следующий момент громыхнуло. Нефтяника швырнуло взрывной волной через дверной проем в залу.

Кристин завизжала. Вик не стал спускаться по крутой лесенке, спрыгнул в подвал, не выпуская руку девушки, увлек ее за собой. В плече хрустнуло, когда она упала сверху. Боль прострелила ключицу. Сжав челюсти, он вскочил, навалился всем телом на дверь, ведущую в коридор, затянутый некрозом, откуда донесся топот ног и крики Ильяса. Сдвинул засов и бросился к лесенке наверх, чтобы закрыть люк, понимая, что не успевает. Огненный смерч, выжигающий все на своем пути, ворвется в дом на мгновение раньше, чем Вик захлопнет крышку.

— Защити ее, — сказал Фома, нависший над люком.

В его глазах сверкал приближающийся огонь, лицо было спокойным. Он толкнул стоявшую в вертикальном положении крышку. Пламя слизало его вмиг, обратив в пепел, злые рыжие языки рванулись в подвал. Вик накрыл всем телом Кристин, затылок и спину обдало жаром, когда сверху бухнула крышка.

Следопыты решили выбраться из подземелий тем же путем, которым в них спустились. Крум первым вылез из колодца, когда заревела сирена, поэтому охранники, стоявшие вокруг, его сразу не заметили, не услышали, как сдвинулась крышка. Они вертели головами, беспокойно озираясь по сторонам.

Низкорослый гибкий Крум скользнул между двумя ближайшими нефтяниками, взмахнув руками, саданул им кулаками в кадыки. Третий вскинул оружие, целя ему в спину, но из колодца высунулся Демир и разрядил пружинный самострел охраннику в живот.

Тодор подтолкнул головой старика снизу в его тощий зад. Демир выпрыгнул из колодца, оказавшись рядом с Крумом. Вдвоем, хватая за руки, они помогли выбраться Верзилам на поверхность.

— К забору! — крикнул Демир.

До высокой ограды из бетонных плит было два десятка шагов. Крум подбежал к ней первым, подпрыгнул, схватившись за шершавую кромку, подтянулся.

За оградой стояли длинные приземистые деревянные бараки, обнесенные колючей проволокой. По углам территории возвышались сторожевые вышки. Часовой с ближайшей увидал Крума, пару мгновений соображал, стрелять в него или не стоит — может, это свой лезет. На заводе выла сирена, бегали люди, но, что на самом деле случилось, охраннику было непонятно.

Крум перекинул ноги на другую сторону, уселся на ограде, выхватив нож, но в последний момент понял, что не добросит его до вышки.

Часовой медленно поднял штуцер, что-то крикнул. Через ограду перевалился Демир и шлепнулся в дренажную канаву, выкопанную вдоль ограды. За ним спрыгнули Жив и Тодор. Следом наверх взобрался Стоян. Он потерял кепку еще в подземелье — часовой клацнул затвором, прищурился, целя в высокий бугристый лоб Верзилы.

Они выстрелили почти одновременно, Стоян мгновением раньше, держа ружье одной рукой, часовой, тщательно прицелившись. Пуля ударила его в плечо, ствол штуцера качнулся в сторону, извергнув сноп огня, и Верзила упал обратно, на территорию завода.

— Руку! — крикнул Крум, свесившись за ним.

Верзила встал на ноги, пошатнулся. По щеке струилась кровь, пуля из штуцера рассекла висок, Оторвала верхнюю часть уха, заляпав череп липкими ошметками плоти.

— Руку!

Под землей гулко бухнуло, заворочалось, повсюду на территории завода одна за другой взметнулись к небу крышки канализационных колодцев, за ними вырвались длинные языки огня. Ограда затряслась, Крум вскрикнул, скребя ногтями ноздреватый бетон. Ему казалось, что сам Загра-Чу-Рук лезет на поверхность.

Стоян подпрыгнул, вцепившись в руку следопыта, едва не стащив его вниз. Крум зарычал, потянул изо всех сил. Верзила схватился за кромку, перебросил ногу на другую сторону и столкнул следопыта в канаву, где на дне растянулись, закрыв головы руками, Демир, Жив и Тодор.

Крум отбил себе зад, ударившись о пятки старика, повалился на спину…

Голубое небо над заводом стало нестерпимо белым, гром тысяч молний расколол его, озарив желтыми вспышками. Перевалившийся через ограду Стоян, выпучив глаза, широко раскрыл рот. Крум не слышал за раскатистым эхом взрывов мычания Верзилы, упал, раскинув руки, в объятья к нему рухнул Стоян, и в следующий миг волна упругого раскаленного воздуха ударила в ограду с обратной стороны, накренив над канавой врытые основаниями в землю серые плиты.

С хрустом лопался бетон, наружу лезла арматурная сетка, стреляя крошевом и белой пылью. Крум закричал, задергался, когда лицо обдало жаром и стали плавиться волосы. Стоян накрыл ему голову мясистыми ладонями и не убирал руки до тех пор, пока земля не перестала трепетать, а воздух дышать огнем.

— Прибыли, — объявил Федор, обернувшись на переднем сиденье.

Прошелестев шинами по колее, «тевтонец» остановился. Ильмар поднялся с лавки, один телохранитель распахнул дверцу отсека, выбрался наружу, другой протянул Преподобному руку, чтобы помочь спуститься, таков был порядок. Ильмар отмахнулся, выглянув в проем, встал на подножку.

Впереди, через два «тевтонца», стояли машины башмачников, люди Архипа слезали с брони, прыгали на обочину, радостно перекрикиваясь, что наконец-то добрались. Еще дальше виднелись большие железные ворота, бетонный забор, которым была обнесена огромная заводская территория. Справа от дороги стояли бараки, их окружала колючая проволока, дальше — лагерь люберецких кормильцев. Ильмар сразу опознал шатер Ивана Теслы по развевающемуся над ним на флагштоке вымпелу, за фермерами расположились бурильщики и палатки других московских кланов.

Хлопнула дверца, машину спереди обошел Федор, указал на въездные ворота.

— Сельга уже встречает.

Ильмар едва заметно кивнул, взглянул на людей, ожидающих возле въезда на завод, и еще раз осмотрелся. Внутри что-то скребло, было не по себе — почему? Скопление людей и машин тут ни при чем — что он, лагерей не видел? И завод его не волновал, Ильмар десятки раз бывал в Капотне.

Он выпрямился на подножке, почему-то не желая ступать на землю. Беспокойство быстро нарастало — что-то не так…

— Где Архип? — спросил он Федора.

— Сейчас узнаю, — переговорщик побежал к машинам башмачников, придерживая кобуру на поясе.

— Позови мне его! — крикнул Ильмар вслед.

Всю оставшуюся дорогу, после того как наблюдал в бинокль мутантскую армию, он размышлял о словах Федора. Переговорщик смело предположил о заговоре против Ильмара, и ведь так все обсказал, что выходило: Архип Дека к нему тоже причастен. Вначале караван маршрут изменил, когда Почтарь о засаде сообщил на выезде из города, потом выяснилось, что Лавра и Туры в Храме нет, выехали куда-то сразу, как караван в Капотню отбыл. Обитель бросили…

Он качнул головой, глядя на завод. Не сходится предположение Федора в одном: когда б Архипу с Лавром и Турой столковаться? На такое дело нужно время, а Дека, когда в Храм приехал, к Ильмару завалил, помаячил в покоях, пока он его не выгнал, после чего караван почти сразу к топливным отправился. А стало быть… Прищурившись, Ильмар пробежал взглядом по башмачникам. Ни одной знакомой рожи, кроме Козьмы, который, стоя возле машины, разговаривал с Федором. Стало быть, за Архипа с Лавром и Турой мог кто-то другой переговорить. Но этот другой должен знать Ильмара, следовательно, Дека привез его с собой, спрятав в машине…

— Верните Федора, — тихо сказал он телохранителю, стоявшему рядом, и подал условный знак остальным. — Быть готовыми открыть огонь по башмачникам.

Жрецы, без суеты, разобрались вокруг машины, приготовив оружие. Один пошагал за переговорщиком. Ильмар хотел вернуться в отсек, но задержался.

Взгляд у него был наметанный, привычка отмечать любую мелочь не раз спасала жизнь. Слева от складских ангаров на территории завода виднелись дома топливных королей. Аккуратные кирпичные, с двускатными шиферными крышами и стеклянными террасами, они стояли в ряд. Последний, дом Сельги Инеса, немного выдавался вперед, фасад покрыт копотью, двери не видать, окна разбиты.

— Что-то не так на заводе, — прошептал Ильмар, скользя взглядом по территории за бетонной оградой. — Что-то случилось…

Почему никто не шастает взад-вперед, в мастерских тишина? Движения нет, нефтяники только в определенных местах стоят и почему-то по трое и с оружием.

Раздавшийся вой сирены заставил Ильмара вздрогнуть. Все люди в Капотне повернули головы в сторону завода. Некоторые из башмачников полезли на броню, чтобы посмотреть сверху, что происходит на его территории.

— Уезжаем, — бросил Ильмар, скрывшись в отсеке.

Он сел за водителем, глядя вперед сквозь железные шторки, заменявшие лобовое стекло.

— Сдавай назад. Съезжай с дороги!

Машины каравана остановились слишком близко друг за другом. «Тевтонец» дернулся, толкнул впереди стоящий. Водила включил заднюю передачу, выкрутил руль и утопил педаль газа в пол. Натужно гудя движком, «тевтонец» поехал наискось, сдвигая и разворачивая тот, что стоял сзади.

Ильмар сжал пальцами спинку сиденья перед собой, напряженно глядя вперед.

Над территорией завода взметнулись фонтаны огня, они вырастали в разных местах, как ожившие гейзеры, подбираясь все ближе к топливным хранилищам.

— Гони! — рявкнул Ильмар.

Водила наконец вырулил между двумя машинами, не переключая скорость, поехал на прямой передаче вдоль замершего на дороге каравана, раскачиваясь на ухабах.

Мелькнула ярчайшая вспышка, Ильмар зажмурился, но тут же открыл глаза. На месте цистерн ширился и рос гигантский оранжевый цветок, плюясь во все стороны яркими брызгами, словно сеял пыльцу. Все, кто стоял перед воротами — монахи, башмачники, нефтяники, — побежали в сторону каравана, спасаясь от огненного вала, покатившего к пустырю. Спустя мгновение их догнал грохот взрывов.

Водила вскрикнул, у Ильмара загудело в голове. Люди спотыкались и падали. Вал ударил в ограду, подпрыгнул и слизал машины башмачников, бараки рабов, палаточные лагеря кланов. Смерть настигала людей раньше огня, раскаленный воздух впереди жаркой волны убивал почти сразу, выжигая легкие, глаза и плавя волосы.

— Гони-и! — заревел Ильмар водиле.

Расширившимися глазами он смотрел поверх его плеча на догонявшую машину огненную стену, сжиравшую все на своем пути…

И тут «тевтонец» вздрогнул, ударившись задним бампером в крутой пригорок. Забуксовал.

— А-а! — вырвалось у Ильмара.

Он заслонился руками, отпрянув в отсек.

Хлопнули, взорвавшись от жара покрышки, водитель истошно завизжал, срывая голос, полуряса на нем задымилась. Языки пламени гибкими лезвиями скользнули сквозь шторки впереди, облизали кабину, пыхнули дымком и… отступили.

Ильмар шумно выдохнул, изо рта вырвались клубы то ли дыма, то ли пара. Водила уронил голову на грудь и повалился на оплавленный руль. Передок «тевтонца» завибрировал, под капотом скрежетнуло, двигатель заглох.

Поднявшись с сиденья, Ильмар распахнул плечом дверцу, жадно вдохнул, перед глазами поплыло, он ступил на подножку и рухнул на выжженный песок.

«Почему в подвале светло?» — подумал Вик, открыв глаза. Обжигающий воздух не давал нормально дышать, сильно пекло спину и голову. Сверху, сквозь крышку люка, доносился треск горящих перекрытий и приглушенные хлопки шифера на крыше. Огонь бродил из комнаты в комнату, охотясь за всем, чем еще можно поживиться.

Вик приподнялся на локтях. Дверь за лестницей, ведущая в узкий коридор, затянутый некрозом, светилась красным. Поток пламени, метавшийся по коллекторам, раскалил ее изнутри, выгнул, ища выход из-под земли, и едва не сорвал с петель и прожег засов.

Потрогав каменную стену, Вик убедился, что к ней можно прислониться, сел, скинув с плеч лямки походной сумки.

— Кристин… — Он тронул девушку за плечо. — Кристин, ты в порядке?

С ее потрескавшихся губ сорвался тихий стон.

Вик развязал клапан, порылся в содержимом и вынул небольшую люминевую флягу. Скрутив пробку, сделал небольшой глоток. Вода была теплой. Приподняв девушке голову, поднес флягу.

— Кристин, выпей. Ты слышишь?

Плеснул ей на лицо, девушка разлепила губы.

— Пей… Станет легче, молодец, вот так.

Он поставил флягу на пол. Стащил через голову рубаху и, взявшись за ворот, разорвал на две части.

Кристин опять застонала.

— Сейчас, потерпи.

Обильно смочив кусок ткани, Вик накрыл им лицо девушки, обернул вокруг головы, подоткнув под края длинные пряди, и связал узлом на затылке.

Кристин открыла глаза.

— Вик, это ты?

— Молчи. Я… — Он сглотнул. — Сейчас не нужно разговаривать. Старайся вдыхать совсем помалу и дыши носом.

Из второй половины рубахи соорудил повязку для себя, нахлобучил на голову. Получился тюрбан, наподобие тех, что носят анахореты.

— Вик, что случилось?

— Молчи. Не разговаривай…

Он убрал флягу в сумку, осмотрел компьютер — вроде цел. Только корпус слегка нагрелся. Засунув его под клапан, поставил сумку рядом и взглянул вверх.

Стоит ли пытаться выбраться из подвала? Если он откроет люк, а внутри дома все раскалено и нечем дышать…

Припомнив путешествие с Гестом через огненные топи, Вик покачал головой. Нельзя сейчас выбираться наверх. Если поднимет крышку, воздух в подвале взорвется, дав волю огню. И они с Кристин мгновенно погибнут. Так что же делать?

Он повернулся к лестнице. В первый раз, когда спустился в подвал, времени осматриваться толком не было, пришлось сразу прятаться в некрозе.

Раскалившаяся докрасна дверь мягким светом озаряла потолок и стены. Вик поднялся, под ногой что-то звякнуло. Наклонился — обычный арматурный прут, вон еще… и еще в углу. Видимо, нефтяники их оставили, когда варили лестницу. Подобрав прут, шагнул к противоположной стене, на которой виднелись трещины, ковырнул железкой. Растрескавшийся бетон раскрошился под арматурой.

Припомнив расположение комнат в доме и расстояние между ними, посчитал, что если начнет копать строго вверх, то упрется в пол под лестницей в зале, а вот если взять влево…

Он опустился на колени и начал долбить стену, быстро сколол залитый цементным раствором слой. Когда черный комок грязи упал на пол и развалился, Вик стал тыкать в стену, как штыком, разрыхляя землю, ворочая прутом из стороны в сторону. Углубившись примерно на локоть, бросил прут и принялся выгребать землю, ломая ногти, сдирая кожу на пальцах о мелкие камни.

Вскоре ему начала помогать Кристин, вдвоем работа пошла быстрей.

Когда Вик в очередной раз ткнул прутом наискось и вверх, в подвал, прорезав пыльный сумрак, упал тонкий лучик света. Осыпавшаяся земля обрубила его. Но Вик ударил сильней, еще раз, и еще… Повернулся к Кристин. Ее глаза радостно блестели, она явно улыбалась под повязкой, скрывавшей лицо.

Они принялись выгребать землю, расширяя лаз, и, наконец, в образовавшуюся дыру стало возможным просунуть голову, но сил на это совсем не осталось, оба легли на пол и тяжело задышали.

Дым постепенно вытягивало из подвала, дверь за лестницей темнела, быстро остывая. Вик, сопя и подкашливая, поднялся на четвереньки, взял прут и снова принялся за работу.

— Может, я попробую? — предложила Кристин, когда он хотел уже протиснуться в дыру. — Я выберусь и поищу лопату или кирку…

— Хорошая идея, — согласился Вик. — Лезь.

Миниатюрная Кристин просунула голову в лаз, подтянулась, Вик подтолкнул снизу, и девушка выбралась из подвала.

— Что там? — тут же крикнул он.

Девушка не ответила.

— Что? Кристин?! — забеспокоился Вик, заглядывая в дыру.

— Тут… — донеслось откуда-то сбоку. — Тут…

Ее голос дрожал.

— Кристин!

Вик несколько раз ударил прутом, расширяя лаз, выгреб землю. Выпрямился, просунув в отверстие руки и голову, ухватился за края снаружи и задвигал плечами, вкручиваясь, пытаясь вылезти из подвала.

— Помоги… Кристин, тяни меня!

Она схватила его за руки, потащила. Спустя пару мгновений, высунувшись по грудь, Вик крикнул, чтобы отпустила, уперся ладонями в основание стены и с трудом выбрался из подвала.

Тряпка-тюрбан съехала на лицо, он сорвал ее, вскочил, шаря взглядом по округе, пытаясь понять, что напугало девушку.

Небо заволакивал дым. Ветер гнал его на запад, заходящее солнце едва виднелось сквозь густые рваные клочья. Кругом лежала выжженная земля. Вик обернулся к дому.

Кристин сидела под стеной, уткнувшись лицом в колени. Дом с обратной стороны пожар почти не тронул. Закопченные по краям окна с выбитыми стеклами… Вик прошел вдоль стены и остановился, заслоняясь рукой от жара. Завод пылал, от ангаров остались лишь полукруглые железные фермы, на которых раньше держалась крыша, да и то не все, большая часть обрушилась внутрь. Постройки черными скелетами торчали над землей, источая дым, смрад и копоть, в воздухе кружился пепел, воняло горящей нефтью и…

Его чуть не вырвало. Он отвернулся, схватившись рукой за стену, опустился на колени. Перед глазами застыла картина: дымящиеся трупы на земле, большие обгорелые куски плоти, бесформенные головешки, они были повсюду, где прошел огонь…

Потянувшись за спину, чтобы достать флягу, Вик выругался. Сумка осталась в подвале. Испугавшись за Кристин, он полез наверх и совсем забыл про нее.

Опять спускаться в подвал не хотелось, но пришлось. Сначала он просунул через отверстие сумку, затем руки, чтобы Кристин помогла вылезти наружу. На крыше дома что-то захрустело, начало ломаться, с громким треском прогнулись перекрытия второго этажа.

— Скорее, Вик! — закричала Кристин. — Дом сейчас рухнет!

Стена дрогнула, начала заметно проседать. Вику зажало одну ногу, он представил, как ее расплющит в лепешку, оторвет от позвоночника. Развернуться в дыре уже не получалось, Кристин изо всех сил тянула его за руки. Мгновение обоим казалось, что вырваться из ловушки невозможно, но тут угол здания задрожал сильней, приподнялся на мгновенье, и Кристин, повалившись на спину, вытащила Вика из подвала.

Он вскочил, охнул от боли в правом колене, подхватил сумку.

— Бежим!

Вцепившись девушке в плечо, похромал, увлекая за собой в сторону от рушащегося дома.

Боль в колене стала невыносимой, Вик повалился на песок, обернулся. Кирпичные стены нехотя складывались внутрь, стреляя искрами, ломались деревянные балки перекрытий…

— Я думал, такой дом невозможно разрушить! — удивленно воскликнул он.

— Внутри каркас из бруса, — Кристин стянула с лица повязку, машинально поправила волосы. — Дом кирпичом для красоты обложили…

Кривясь от боли, Вик сел. Ощупал колено, попытался согнуть ногу и поморщился.

— Ты сможешь идти? — заволновалась девушка.

— Палку надо или шест, костыль соорудить.

— Я сейчас…

Он поймал ее за руку.

— Не ходи без меня никуда. Помоги встать.

Опираясь на ее руку, Вик поднялся.

Перед ними догорали дома топливных королей, вдалеке справа виднелись сорванные взрывом въездные ворота. Покрытая копотью бетонная ограда вокруг завода накренилась в сторону пустыря под острым углом. Вик прикинул силу ударной волны, которая чуть не с корнем выкорчевала вкопанные основаниями в землю тяжелые плиты, и присвистнул. Им с Кристин крупно повезло, что остались живы, что Фома вовремя захлопнул люк в подвал, пожертвовав собой…

— Идем к воротам, — сказал он, глядя на догоравшие перед заводом машины. — Если повезет, найдем уцелевший сендер и поедем в сторону Балашихи.

— Почему именно туда?

Вик открыл уже рот, но передумал отвечать, не хотел пугать Кристин своими догадками. Диверсия на заводе случилась неспроста, кто-то тщательно ее спланировал, убив одним махом столько людей, уничтожил транспорт и технику кланов, тем самым открыв дорогу на Москву армии мутантов.

Придя в себя после взрыва, Ильмар первым делом принялся собирать выживших. Из каравана уцелело чуть больше десятка жрецов на двух машинах, чудом успевших съехать на обочину и умчаться прочь от катившего по пустырю огненного вала. Как выяснилось чуть позже, еще один «тевтонец» смог избежать смертельной опасности, но водила не справился с управлением и влетел в некрозное пятно, накрывшее неглубокую яму близ дороги, чем погубил монахов, сидевших под броней.

Ильмар велел забросать застрявшую в яме машину гранатами и после сжечь из огнеметов, чтобы жрецы в кузове не переродились в симбиотов. Злую шутку сыграла ядовитая плесень с монахами, оказавшимися в том «тевтонце», их все-таки настиг огонь. Впрочем, им уже было все равно.

Собрав своих людей, Ильмар Крест стал вызывать патрули нефтяников по радио. Кто-то из командиров диверсионных групп топливных кланов выслушивал сообщение о случившемся на заводе внимательно и отвечал, что сейчас подъедет в Капотню, некоторые посылали Креста куда подальше, например в некроз или к мутантам, говорили, что он им не указ. На заставе перед заводом выжили все, кто успел укрыться в бункерах, остальные люди, находившиеся на территории палаточных лагерей, сгорели заживо.

В итоге, когда солнце стало клониться к закату, Ильмар собрал под своим началом две с половиной сотни бойцов из разных кланов. Они согнали уцелевшую технику к заставе. Преподобный залез на броню «тевтонца» и толкнул речь. Объявил себя московским Мэром без заседания Совета, потому что старшины кланов и топливные короли погибли и теперь он единственный, кто знает, как отвести новую Погибель от Москвы. Сообщил про мутантскую армию, которая вот-вот пройдет через Капотню, что угодья люберецких кормильцев уже наверняка топчут отряды кочевых племен на ездовых манисах, и город, если перейдет на осадное положение, долго не протянет.

— Помощи ждать неоткуда! — хрипло кричал Ильмар, стоя на крыше машины. — Отступать нельзя!

— А как же Меха-Корп? — донеслось из толпы перед «тевтонцем».

— Почему не связались с омеговцами? — следом произнес высокий нефтяник с вытянутым лицом и тонким, как волос, шрамом на скуле, стоявший возле капота «тевтонца».

Ильмар успел познакомиться с нефтяником, пока организовывал людей и сколачивал подобие ударных отрядов, стараясь выделить из общей массы лидеров, назначая их командирами. Узколицего звали Игнатом, он был из числа топливных диверсантов, патрулировавших район у реки.

— Если б была возможность… — Ильмар скрежетнул зубами. — Я бы давно так сделал, но Меха-Корп ослаблен войной с Омегой. И, насколько знаю, солдаты-наемники у восточного фронтира сейчас сражаются с подступившими к их Замку племенами Крыма.

— А небоходы… — долетел новый возглас из толпы. — С ними связывались?

Ильмар понял, что сейчас нужно убедить людей выступить против мутантов, чего бы это ни стоило, чтобы все без исключения оставшиеся в живых нефтяники, монахи, фермеры и прочий люд пошли за ним, иначе отряды кочевых войдут в город с востока — и всему конец. Кланы долго не выстоят.

— С ними договорено, обещали прислать эскадрилью и боевые дирижабли, — соврал он.

По толпе прокатился вздох облегченья.

— Когда прилетят? — тихо спросил Игнат.

Ильмар покосился на него, понял, что нефтяник не поверил в слова про небоходов. В отсеке пискнула рация, жрец, дежуривший рядом с ней, заерзал на лавке, принимая доклад из Храма.

— Что там? — Ильмар присел на броне, так и не ответив Игнату, склонился в ожидании над люком.

Спустя мгновение жрец поднял испуганные глаза.

— Началось, Преподобный, — прошептал он. — Мутанты по старой дороге в Москву малыми отрядами вошли и уже в нищих кварталах зверствуют. Наскочили на башню Архипа Деки, захватили Лужники. К обители идут…

— Об том никому ни слова. — Заглянув в отсек, Ильмар сграбастал монаха за шиворот и прошипел в лицо: — Понял?

И не дожидаясь ответа, выпрямился, захлопнув люк ногой, уставился на Игната, гадая, слышал ли тот доклад жреца.

— Что у нас с оружием?

Он поручил нефтянику, который показался ему наиболее смышленым, провести учет всего, что могло стрелять, что удалось собрать после пожара на заводе и на месте сгоревших лагерей кланов, прибывших караванами в Капотню.

— Почти два десятка пулеметов и патроны к ним в полном комплекте, — ответил Игнат. — У твоих пять огнеметов с запасом горючей смеси, по два ранца к каждому. Еще пара ракетометов нашлась в патрульных сендерах… У всех людей стволы исправны, в основном карабины и автоматы. Пистолеты и ножи я не считал. В общем, отпор можем дать серьезный, если оборону грамотно выстроим и не позволим тварям в тылы к себе зайти.

Ильмар кивнул.

— А с машинами как дело обстоит?

— С этим хуже. У люберецких уцелел один трактор, я приказал на него броню повесить, это, конечно, не омеговский танкер, но все равно…

— Да, хорошо. Что еще из техники? — Ильмар выпрямился, поднял висящий на шее бинокль, разглядывая холмы на юге. Он уже сообразил, где лучше всего встретить отряды мутантов, поэтому торопил с ответами.

— Два твоих «тевтонца». — Игнат похлопал по капоту. — Четыре патрульных сендера и три грузовых самохода. Еще трубовозка есть…

— Что это? — Ильмар оторвался от бинокля.

— Подвода длинная, можно к трактору на сцепку присобачить… Бурильщики на таких свои вышки перевозят. Сверху людей посадить и…

— Понял.

Ильмар опустил бинокль, оглядел толпу и объявил:

— Сейчас погрузимся на машины, — указал на возвышенности, и люди повернулись в том направлении, — поедем на юг. На гребнях с вершинами устроим себе позиции, потом…

Он поднял взгляд к небу. Когда все посмотрели вверх, продолжил:

— Будем ждать прилета небоходов. И другого нам не дано, — заторопился Ильмар, желая пресечь лишние вопросы, — встретим мутантов во всеоружии. Ударим, когда их армия войдет в ложбину за холмами! Мы должны принять этот бой! Защитить город от вторжения тварей, порожденных Нечистым, спасти женщин и детей во имя Создателя! Вы те, на кого пал его выбор, и только вы спо…

— Смотрите! — воскликнули в толпе.

Высоко в небе у самого горизонта на северо-западе появились четыре крупных вытянутых диска. Они спустились из-за облаков и поплыли в сторону Капотни.

— Не похожи на небоходов… — начали перешептываться люди.

— Это не дирижабли…

— Небесные платформы…

— Четыре сразу! — раздался возглас.

— Раньше такого не случалось…

— Тихо! — гаркнул Ильмар. — Трезвоните, будто бабы на базаре, или платформ не видали?

На него самого накатило нехорошее предчувствие, но виду он не показал, злился, что его, вдохновленного речью, в такой важный момент прервали. От схватки в ложбине зависело многое, Ильмар не хотел отступать, так близка была его заветная цель: стать хозяином Московии вместо погибшего брата.

— Цепляйте трубовозку к трактору, — приказал он. — Проверяйте оружие, патроны… скоро выезжаем.

Загудев, толпа зашевелилась, стала расползаться. Два десятка человек направились в сторону сгоревшего лагеря бурильщиков, впереди шел по пояс раздетый киборг, отрывисто взмахивая при каждом шаге руками из титановых стержней.

Сменившийся ветер притащил с завода запах гари вместе с дымом. Из густой пелены, накрывшей пустырь, раздались выкрики командиров, объявлявших построение отрядов. Ильмар потер слезящиеся глаза, поморгал и подумал: другого шанса не представится, старшины кланов мертвы, новые не избраны… Надо действовать, скорее вступить в бой с мутантами, показать людям свою решимость и храбрость, быть все время на виду. Выжившие потом расскажут о его заслугах, в Пустоши об Ильмаре-победителе сложат легенды. Он начал размышлять, как после битвы в Москве установит новый порядок, оставит лишь один клан — Орден всем заправлять станет, как в Киеве. После чего можно Меха-Корп подмять… Хотя нет, Меха-Корп с небоходами дружен, сперва их надо рассорить, лучше летунов союзниками сделать, а уж потом, разделавшись с Корпорацией, двинуться в поход против Харькова. Захватить оружейные цеха, тогда и за Киев можно взяться…

— Тут еще… — сказал Игнат и полез на крышу «тевтонца». — Тут еще такое дело.

— Ну?

Ильмар сбился с мысли. Взгляд зацепился за одинокого мужика, стоявшего между дорогой и бункерами заставы. Странный это был мужик, безоружный, одет вроде бы как башмачник, судя по кожаной куртке и новеньким высоким ботинкам, которыми славился клан уже покойного Архипа Деки. Только вот рожа подкачала, обгорела, глаз один вытек, веки слиплись и напоминали гнилую сливу. По скуле из угла рта до уха протянулся толстый розовый рубец. Башка, как кирпич, на плечах сидит, аж шеи не видать. Что-то неуловимо знакомое было в башмачнике, будто Ильмар видел его раньше, но не мог вспомнить, где именно.

— В нем золото.

— Что?

До Ильмара сразу не дошло, он гадал, как этот мужик, если его огонь от взрыва настиг, так твердо на ногах стоит? И почему он не со всеми, а в стороне держится, ближе к бункерам заставы, и чего так пристально лупает единственным глазом на Ильмара?

— Золото, говорю, в ящике, — повторил Игнат совсем тихо и быстро добавил: — Со взрывчаткой.

— С чем?! — Ильмар забыл про мужика, которого скрыла от взгляда дымная пелена.

— В ящике полно монет в пеналах, рядами уложены, — пояснил нефтяник шепотом. — Но под низом динамита понапихано в таких же пеналах…

— Большой ящик?

— Примерно такой. — Игнат развел руки в стороны, показав размеры. — Пойдем, глянешь.

Он спрыгнул на землю, Ильмар последовал за ним. В голове мгновенно зародилась мысль, если золота в ящике много, назначить всем награду после битвы с мутантами. Перед самым началом объявить, что каждый получит по столько-то монет…

— Нам сюда, — сказал Игнат, проходя между патрульными сендерами, выстроившимися за грузовыми самоходами на дороге.

Выйдя на обочину, свернул к заставе, где отдельно от остальных машин стоял легкобронированный «тевтонец». В кузове сидели пять монахов.

— Доставайте ящик, — бросил нефтяник.

Двое на заднем сиденье нагнулись к полу и подняли тяжелый цинк, поставив ребром на борт.

— Назад уберите, я лучше в машине гляну, — быстро произнес Ильмар, когда понял, сколько там золота может уместиться.

В нем заговорил атаман Крест, лихой и ко всему подозрительный, совсем недавно громивший караваны на московских трактах. Такими деньгами сейчас светить нельзя, мало ли кто с дороги увидит и позарится. Ведь наверняка не всем охота на войну с мутантами отправляться. Если пальбу устроят, дисциплине конец. Отряды за золото начнут биться, половина людей и вовсе не поймет, что случилось, и зазря погибнет в дурацкой перестрелке.

Ильмар оглянулся, вроде бы все делом заняты, к поездке готовятся, оружие проверяют, копошатся вокруг машин… Сквозь прореху в дыму снова показался одноглазый мужик, теперь он стоял возле «тевтонца», с которого Преподобный недавно толкал речь.

Да кто ж он такой? Чего пялится? Может, про золото в ящике знает?

Одноглазый сунул руку в карман, достал черную коробочку…

— Динамит к особому взрывателю подключен, — произнес Игнат за спиной у Ильмара. — И вот я подумал…

Ильмар оглянулся. Монахи, сидевшие на заднем сиденье, вылезли из «тевтонца», нефтяник — наоборот, забрался в кузов и склонился над ящиком.

— Подумал, что человек, собиравший бомбу, — продолжал Игнат, — в химии с электроникой шарит будь здоров. Здесь особый взрыватель…

Ильмар Крест опять уставился на одноглазого.

— Так вот, — громко произнес тот, сжал в руке черную коробочку и присел за «тевтонцем».

— Ложись! — крикнул Ильмар, сообразив, кто спрятался за машиной.

Упал на живот, закрывая голову руками…

Земля содрогнулась. Разлетевшиеся во все стороны монеты картечью прошлись по спине. Если бы не пододетая под рясу кольчуга, Ильмар умер бы сразу. Но доспех уберег от смертельных ран.

Сендер подбросило на высоту человеческого роста, перевернуло и грохнуло о землю, как ведро с железными гайками.

Ильмар вскочил, пошатнулся. В голове звенело, перед глазами стоял туман. Правая рука почти не слушалась, он потянулся к перстню на пальце, промахнулся. Ощупал локоть и понял, что кисти нет, оторвало с половиной предплечья.

Навстречу из пелены вышагнул Юл, взмахнул зажатым в кулаке ножом.

Клинок распорол рясу на груди Креста, скользнул по ребрам, звякнув о кольчугу. Ильмар громко выдохнул, махнул левой рукой, вложив в удар всю силу.

Юл подставил плечо, хрустнула кость, о камни под ногами звякнул упавший нож. Обезображенное лицо медведковского исказилось. Щерясь от боли, он врезал коленом Ильмару в живот, получив от него окровавленной культей прямо в выпученный глаз.

Оба повалились на землю, рыча от злости и ненависти друг к другу, как сцепившиеся за добычу шакалы. Юл оказался снизу. Ильмар передавил ему локтем горло, навалился всем телом, склонив голову к уродливому лицу. Медведковский харкнул слюной, захрипел и вцепился зубами в Ильмаров подбородок.

Взвыв от боли, Крест дернулся, подавшись назад. Его левый кулак описал широкую дугу и впечатался в покрытое струпьями ожогов лицо Юла. Из сплющенного носа брызнула кровь, скулы с хрустом раздались, полопалась серо-бурая кожа на щеках, из трещин потек гной… Ильмар занес кулак для нового удара и остановился, пялясь на кровавое месиво, в которое превратилось лицо медведковского.

К месту драки сбежались люди, никто не понимал, что случилось, почему прогремел взрыв, что за мужик лежит на земле и почему Ильмар в крови.

— Чего встали? — прохрипел он. — К машинам… Выезжаем…

Поднялся на ноги и едва не упал, его поддержали за локти монахи, подступившие с двух сторон. Культя запульсировала болью, Ильмар оторвал рукав и перетянул предплечье.

— Помоги узел завязать, — сказал он жрецу, стоявшему справа.

За спинами людей взрыкнул мотором один из патрульных сендеров. Задние ряды обернулись, раздались удивленные возгласы.

На дорогу выскочила машина, в ней сидели трое: за рулем — светловолосый парень, рядом с ним — девушка, на заднем сиденье — пацан с большими светлыми глазами. Ильмар тряхнул головой, забыв про боль. Он еще не очухался от схватки с Юлом и просто не мог поверить, что спустя несколько мгновений увидит…

— Стреляйте в шакаленка! — заорал Крест.

Он схватился за карабин, висящий на плече у монаха, который затягивал повязку, рванул на себя, и оба чуть не упали.

— Да стреляйте же! — прохрипел Ильмар, глядя вслед удаляющейся машине. — Стреляйте в лазутчика, это он завод взорвал! В погоню!

Перед глазами потемнело.

— В погоню, — выдохнул он и стал заваливаться на спину.

Вик не торопился выходить за ворота. Стоял у накренившейся ограды, глядя на дорогу, ведущую в Балашиху, где выстроились друг за другом обгоревшие туши «тевтонцев». Видимо, монашеский караван подъехал к заводу, остановился, и тогда прогремел взрыв. Вдоль обочины и на пустыре лежали трупы. Люди явно пытались спастись бегством от огня, потому что машины не успевали развернуться…

— Пойдем, — сказала Кристин и потянула его за руку к проему.

— Не торопись.

— Почему? — Девушка удивленно взглянула на него. — Вик, чего ты опасаешься?

— Слишком тихо, — подумав, ответил он.

И тут же со стороны заставы, которую скрывал от взгляда бетонный забор, долетели возгласы.

— Там люди, Вик, — обрадовалась Кристин. — Надо идти к ним.

— Подожди. — Он привлек ее к себе. — И помолчи. — Обнял за плечи. — Давай лучше послушаем, а потом решим, что делать.

Помедлив, Кристин кивнула.

— Стой здесь. — Вик отпустил девушку, прижался плечом к ограде и осторожно выглянул.

Напротив бункеров заставы стояли грузовые самоходы, патрульные сендеры нефтяников и люди. Целая толпа людей, перед которыми, забравшись на крышу бронированного «тевтонца», выступал с речью Ильмар Крест. Ветер доносил обрывки фраз, Ильмар говорил о противостоянии с мутантами, о грядущем сражении, вдохновлял словами на подвиги собравшихся вокруг нефтяников, монахов, бурильщиков и фермеров. Всех тех, кто уцелел после взрыва. Он сообщил о том, что в Капотню движется армия кочевников… Дальше Вик не стал слушать, повернулся к девушке и тяжело вздохнул.

— Нам лучше туда не ходить.

На лице Кристин отразилось недоумение.

— Среди выживших есть человек, который меня знает, и он захочет убить меня.

— Но почему? Что ты натворил, Вик?

— Не я.

Он поджал губы, раздумывая, стоит ли рассказывать Кристин о своем прошлом. И еще, Вик не мог понять: каким образом Ильмар Крест очутился в Капотне? Что здесь делает бандитский атаман? Почему его слушают люди? Неужели…

— Кристин, имя Ильмар Крест тебе о чем-нибудь говорит?

— Хм… Конечно, он брат Преподобного Геста. Недавно вернулся в Москву и возглавил Храм…

— Он предатель и убийца, — зло перебил Вик. — Бандитский вожак.

Кристин нахмурилась, недоверчиво глядя на него снизу вверх.

— Знаешь, я иногда беседы топливных королей подслушивала, — гордо заявила она. — Все четверо любили собираться на террасе нашего дома и громко обсуждать последние события.

Вик только хмыкнул.

— И что же ты узнала?

— А то, что Ильмар Крест вместе с братом, Преподобным Гестом, выступили против Владыки Баграта, чтобы защитить Москву от мутантов. А Баграт убил Геста, Ильмар спасся…

— Ага, Баграт там был, — Вик кивнул, вспоминая события в Нарочи. — Только он не собирался убивать Геста, ему и на Ильмара было плевать, потому что Крест бандит и брата убили по его приказу.

— Я тебе не верю.

— А ты и не должна.

Кристин отвернулась.

Вик, морщась, потер кулаком скулу. Не время затевать бессмысленные споры, вряд ли сейчас удастся что-то доказать Кристин.

Он мягко взял девушку за руку и спокойно произнес:

— Зачем мне врать?

— Все парни любят прихвастнуть, — сказала Кристин.

— Таким не хвастают. — Он тяжело вздохнул. — Как, по-твоему, я спасся в коллекторе? Ты видела, что я ушел в некроз…

Он замолчал. Кристин медленно повернулась к нему.

— Поверь, я знаю правду о смерти Геста, — как можно убедительней произнес Вик. — Ильмар убьет меня, если увидит. Он хорошо осведомлен о моих способностях…

— Ходить через некроз, — закончила за него Кристин и, отведя взгляд, быстро заговорила: — Ну конечно, как же я сразу не сообразила, что ты — джагер. Отец собирал сведения по всей Пустоши о таких, как ты…

Она подняла глаза.

— У него в компьютере есть отдельная папка, где хранятся описания людей и мутантов с необычными способностями, я читала ее…

— И узнала про джагеров?

— Да.

Вик помолчал, глядя в ее темные глаза.

— Получается, что компьютер слишком ценен… Тем более нельзя здесь оставаться. Если нас кто-нибудь заметит и доложит Ильмару…

— Давай спрячемся, — предложила Кристин, озираясь по сторонам. — Заберемся в подвал или укроемся в другом месте, подождем, пока все уедут.

Он покачал головой.

— Сюда идут мутанты. Будет сражение.

— Тогда что нам делать, Вик? — Подняв руку, она коснулась его щеки. — Я боюсь за тебя. Я… не хочу тебя потерять.

Вик обнял ее. Бешено заколотилось сердце, как в тот раз, когда он впервые поцеловал Кристин. Признание девушки ошеломило его. Он никому не позволит ее отнять, никто не сможет разлучить их.

Взглянув на стелющийся над оградой в сторону заставы дым, Вик сказал:

— Надо угнать сендер. Подберемся к машинам, прячась за дымом?

— Хорошо, — Кристин закивала, улыбаясь.

Вик выглянул из проема. Сквозь прорехи в дыму виднелись разбредающиеся от «тевтонца» люди. Ильмар стоял на крыше и о чем-то разговаривал с высоким нефтяником. Когда тот повернулся, чтобы спрыгнуть на землю, Вик узнал Игната, вспомнил про бурильщиков, стал искать среди людей возле машин Георга или Бяшку. Но дым сильно мешал, толком разглядеть никого не получалось.

Он снова посмотрел на «тевтонца», на крыше никого не было.

— Идем. — Вик достал из-за пояса пистолет, шагнул за ворота и скривился от боли в колене.

Палку или шест они так и не нашли.

— Обопрись на меня.

Кристин обняла его. Он стиснул челюсти и похромал к «тевтонцу», рядом с которым не было людей. Правда, внутри могли находиться монахи — наверняка кто-нибудь есть. Вик не был уверен, но хотел обойтись без стрельбы. Думал пригрозить пистолетом, на крайний случай оглушить того, с кем столкнется в машине.

Они почти дошли до «тевтонца», когда из дыма у капота появился коренастый мужик в кожаной куртке. Вик остановился, завертел головой в поисках укрытия.

— Идем, — прошептала Кристин. — Он не смотрит на нас.

Мужик достал что-то из кармана, сжал в кулаке и громко сказал:

— Так вот.

И присел за «тевтонцем». В следующее мгновенье возле заставы прогремел взрыв.

Кристин вскрикнула. Мужик скрылся в дыму, а люди, толпившиеся возле машин, побежали к бункерам.

— Скорее, — Вик сунул пистолет за пояс и потянул девушку к ближайшему сендеру.

Усевшись за руль, осмотрел приборную панель. Разобравшись с управлением, взялся за поворотную рукоять запуска стартера.

— Далече собрался? — прозвучало над головой.

Вик выхватил пистолет, когда холодные пальцы больно сжали плечо. Он развернулся на сиденье, собираясь выстрелить, но вместо этого удивленно воскликнул:

— Георг!

Киборг заморгал, разжал пальцы и машинально отступил на шаг от машины, заметив направленный ему в живот пистолет.

Вик опустил оружие.

— Но… — Георг уставился на Кристин. — Но…

— Долго объяснять, — быстро сказал Вик, запуская стартер.

Рокотнул двигатель.

— Вик! — за спиной раздался радостный возглас Бяшки.

Он подбежал к машине и, увидев Кристин, ойкнул.

— Чего там стряслось? — спросил его киборг, который наконец пришел в себя.

Бяшка пожал плечами.

— Ладно, — Георг глянул по сторонам, взял юного бурильщика за плечи и посадил на заднее сиденье. — Забирай сорванца с собой, нечего ему тут делать. В общем, так… я вас не видел.

И отвернулся.

— Спасибо! — крикнул Вик.

Вывернул руль, объезжая грузовые самоходы, и ударил по тормозам, чуть не въехав в толпу возле бункеров, которую до этого скрывал дым.

В колене щелкнуло, перед глазами потемнело от боли. Вик включил заднюю, прокатился между «тевтонцем» и самоходами. Развернулся, вырулив на дорогу, где он повстречал пана Кримжела и Рамзеса. Сменил передачу и помчался в сторону холмов, на юг.

Сидя в повозке, Ежи грыз ногти. На некоторых пальцах он ободрал их до мяса. Солнце слишком медленно сползало к горизонту, порой ему казалось, что оно вовсе не двигается, будто над Пустошью теперь навсегда установился день.

Секретарь Баграта не хотел пропустить битву, но и Владыку подводить он тоже не хотел. А Крипта с отрядом из Киева все не появлялся. Ежи дважды поил манисов, запряженных в повозку, стоявшую возле моста через Разлом, три раза проверял, хорошо ли смазаны ступицы, надежно ли закреплены колеса на осях. Он всячески пытался убить время, которое будто замерло в опустевшем поселке возле Можайского тракта.

Наконец, не выдержав в очередной раз, он решил осмотреть повозку, выпрямился в кузове, потянулся, разведя руки в стороны, взглянул на небо и замер.

Четыре огромных темных диска плыли с северо-запада на юг. «Небесные платформы!» — пронеслось в голове у секретаря. Они летят, чтобы помешать Владыке. Доминанты хотят убить Баграта!

Он плюхнулся обратно, схватил хлыст и перетянул блестевшие чешуей спины рептилий.

— Пошли, пошли! — закричал во все горло Ежи, направляя манисов через мост на другую сторону Разлома. — Давайте! Бегите!

Он еще пару раз щелкнул хлыстом, оглянулся на дорогу — не видать ли Крипту с отрядом… Ящеры пронзительно зашипели, сорвались с места. Ежи чуть не опрокинулся на спину, так резко рептилии потянули повозку, взяв высокий темп.

Переехав мост, он свернул на восток и погнал манисов по следам отрядов кочевых племен, благо тут не надо быть хорошим следопытом. Там, где прошла армия Чембы, на земле осталась широкая полоса, отпечатанная подошвами тысяч ног.

— Слезь с меня, — Крум дернул головой, стряхнув с лица руки Верзилы, заелозил на спине. — Слезай, тупой манис.

— Тихо, — шикнул Демир в канаве. — Лежать, не шевелиться.

Крум замер. Стоян тихо замычал, приподнялся на локтях, задышав в лицо следопыту.

— Лежать, — Демир ткнул стволом самострела Верзилу в зад.

— Духи пустыни, — прошептал Крум, когда Стоян опять навалился сверху, — он меня раздавит.

— Молчите, — прошипел Демир, — иначе я вас обоих убью.

Обнявшись, Верзила и Крум лежали щека к щеке, повернув головы в сторону пустыря. Нависшая над дренажной канавой заводская ограда отбрасывала длинную тень на полоску серо-бурой, не тронутой огнем земли. Прямо за ней трещали, стреляя искрами, догоравшие бараки. Вышек по краям территории, где жили рабы, видно не было, их смело вместе с часовыми волной раскаленного воздуха.

— Ползите вдоль ограды, — наконец произнес Демир.

Стоян сразу заворочал локтями, продвигаясь вперед.

— Нет, — старик схватил его за ногу, — Крум первым поползет.

— Привстань, — промычал тот, пытаясь спихнуть с себя Верзилу.

Когда Стоян приподнялся, Крум, отталкиваясь пятками, на спине выполз из-под него, перевернулся на живот и осмотрелся.

На месте палаточного лагеря чернело огромное выжженное пятно, дымились останки тракторов, сендеров и самоходов. В воздухе стоял резкий запах паленой плоти, всюду на земле лежали обгоревшие тела людей.

Крум сглотнул, пополз вперед, поглядывая на пустырь за стоянкой кланов, где начали собираться выжившие после взрыва. Они вылезали откуда-то из-под земли, озирались по сторонам, испуганно вскрикивали, заметив трупы.

Спустя мгновение Крум сообразил, что нефтяники укрылись от огня на заставе, под толстыми плитами. Сейчас люди начнут обходить территорию, некоторые уже ищут и подбирают раненых, кто-нибудь догадается пройтись вдоль накренившегося забора…

Далеко за спиной раздался рокот двигателя. Крум не стал оглядываться, опустил голову и пополз быстрее, пока люди окончательно не разобрались, не организовались и случайно не заметили пробирающихся по дну канавы следопытов.

Вскоре бетонные плиты забора выровнялись, встали почти вертикально. Видимо, ударная волна сюда не докатилась. Справа виднелся пустырь и холмы вдалеке. Канава пошла под уклон, впереди показался угол ограды, за ним взгляду открывалась ложбина. В ней что-то гудело, иногда хлопало и потрескивало.

Крум посмотрел на небо, ветер гнал по нему черные густые клочья дыма, поднимавшиеся из ложбины. Повернув за угол, следопыт сполз немного по склону и сел, не опасаясь, что его заметят с пустыря. Следом за ним, громко сопя, на склоне появился Стоян, съехал вперед головой по каменистой земле и остался лежать на животе рядом с Крумом, тяжело дыша. Кожу на черепе Верзилы покрывали волдыри ожогов, обуглившийся на спине плащ расползался черными лохмотьями, под которыми бугрились крепкие мышцы.

Крум ощупал лицо, бородка и брови исчезли, волосы на темени запеклись хрустящей коркой. Из канавы в ложбину быстро выполз Демир, следом Жив, потом Тодор. Все трое выглядели намного лучше, чем старший Верзила.

Старик указал на ложбину, где, накренившись, стояла взорванная нефтяная платформа. Словно щупальца кальмарок, под ее основанием в разные стороны торчали изогнутые обрубки трубопроводов, сквозь трещины в них вырывалось пламя. Вокруг свай, подпиравших платформу, текли реки огня.

— Маниса видите? — сказал старик.

Жив с Тодором закивали, глядя на медленно бредущего по противоположному склону ложбины ящера. На спине у него виднелось сплетенное из тростника седло, видимо, это был ездовой манис одного из погибших кочевников, который преследовал «тевтонец» следопытов и погиб под огнем пулеметов.

— Попробуйте его поймать. Только по сторонам смотрите, чтобы с пустыря не заметили.

— Я с ними пойду, — сказал Крум, когда младшие Верзилы побежали по склону, пересекая ложбину.

— Нет, — Демир покачал головой, доставая из котомки банки с лечебными мазями и бинты. — Иди к постройкам у платформы.

Крум, щурясь, взглянул туда. Яркие брызги горящей нефти с хлопками разлетались из обрывков трубопроводов наверху, падали на бетонную площадку, где чернели приземистые коробки из железа. Горящая нефть не залила их, потому что площадка, возвышаясь, уступом выдавалась в ложбину, примыкая другим краем к ограде.

— Поищи там повозку или тележку. На одном манисе мы все не уедем.

Демир велел Стояну не шевелиться. Распорол ножом плащ на спине Верзилы и принялся осторожно отдирать прилипшие к коже обугленные куски ткани. Крум поднялся и быстро зашагал к площадке, поглядывая на Жива с Тодором, которые пересекли ложбину и медленно приближались к манису с разных сторон, подзывая животное на известных им наречиях.

На пустыре перед заводом громыхнул взрыв. Манис дернулся, подобравшийся к нему спереди Тодор схватил болтавшийся повод, а Жив, разбежавшись сзади, запрыгнул в седло. Крум обернулся.

Демир стоял на ногах, сжимая в руках самострел, глядя на пустырь. Оттуда донесся нарастающий рокот двигателя, машина явно направлялась на юг, ехала по дороге в сторону холмов, миновав которые, следопыты попали в Капотню. Вскоре звук двигателя стал стихать, все больше удаляясь в сторону возвышенностей.

Старик оглянулся, махнул самострелом, чтобы Крум возвращался. Мимо следопыта проехал Жив на манисе, за ним бежал Тодор.

Когда все собрались на склоне, Демир отдал Круму оружие и приказал наблюдать за пустырем, где уже вовсю громко рокотали моторы и суетились люди. Жив остался в седле, а Тодора отправили на поиски повозки.

— А что там случилось? — спросил Крум, улегшись на склоне.

— Не знаю, — Демир принялся смазывать ожоги на спине и затылке Стояна.

— Люди уезжают.

Первыми по дороге рванули три легких сендера, за ними покатили «тевтонцы», в хвост к которым пристроились два больших самохода с набившимися в кузовы людьми. Последним с заставы, лязгая гусеницами, вырулил трактор, обвешанный листами брони. Он тащил на прицепе длинную повозку, где тоже сидели люди.

Провожая караван напряженным взглядом, Крум распластался на склоне, опасаясь, что его заметят. Вскоре рокот двигателей стал затухать, машины скрылись в пыли, поднятой колесами. На всякий случай следопыт посмотрел на заставу, не остался ли там еще кто-нибудь, встал и подошел к Демиру, заканчивающему бинтовать Стояна.

— Уехали, — сказал он.

Старик кивнул. Жив ударил пятками маниса и направился к площадке, где на краю появился Тодор, отыскавший среди построек небольшую тележку.

— Помоги им, — сказал Демир.

Крум отдал ему самострел и побежал за ящером.

Тележка оказалась так себе: железная рама, железные слегка погнутые колеса на скрипящих подшипниках, вместо пола арматурная сетка. На торчащих из ступиц болтах держалась широкая перекидная ручка, за которую можно было толкать или тащить повозку. Вот только, чтобы прицепить ее к манису, Круму пришлось повозиться. Для этого он разрезал свой плащ на длинные лоскуты, связал ими упряжь с ручкой и для надежности сделал петлю. Накинув ее на шею манису, пропустил лоскуты под седлом, обмотал упиравшуюся в него сзади ручку и хлопнул ящера по ляжке.

Тодор и Жив, все это время успокаивавшие животное, поглаживая ему морду и шею, потянули за повод. Повели ящера к склону, где остались Стоян с Демиром. Заскрипели колеса, Крум скривился и забрался на тележку, попрыгал на сетке, встал на четвереньки, подергал ручку, проверяя, хорошо ли все закрепил, и слез на землю.

— Надо ось смазать, — сказал Демир, когда Жив с Тодором остановили ящера.

Старик протянул Круму склянку с маслом катрана.

— Как он? — следопыт кивнул на Стояна.

Присел у колеса, открывая банку.

— Скоро оклемается… Жив, Тодор, помогите брата на повозку перенести.

Когда колеса были смазаны, а Стояна уложили животом на сетку, Жив забрался в седло, Тодор с Демиром сели по краям повозки, Крум — на задке.

— Куда поедем? — спросил он.

Все взглянули на старика, с неба донесся тихий гул.

— На юг… — Демир посмотрел вверх.

Остальные тоже подняли глаза. Далекий гул лился с севера-запада, откуда медленно приближались четыре огромных диска. Их днища, покрытые покатыми наростами, слабо мерцали зеленоватым светом. По краям дисков иногда вспыхивали гирлянды огней, высвечивая снизу щели и тонкие, похожие на клешни гигантских крабов, изогнутые выступы.

— Возвращаемся на Крым, домой, — уверенно произнес Демир. — Это не наша война.

Жив сел прямо, стукнул пятками маниса, громко шикнул, и повозка покатилась, скрипя железными колесами по камням.

— Домой, — неслышно повторил Крум, глядя на исчезавшее за холмами солнце.

Патрульный сендер оказался в разы лучше прежнего, отобранного Виком у кетчеров. Машина легко набирала высокую скорость, амортизаторы скрадывали неровности, ее не бросало в крены на поворотах, ровно гудел мотор.

Добравшись до холмов, Вик не стал сворачивать на пустырь, там легко пробить колесо, да и скорость снизится, придется объезжать сваи, груды бетонных обломков, колдобины и некрозные пятна. Он повел сендер на вершину, чтобы осмотреться и решить, куда лучше ехать — в Москву через бывшую стоянку бурильщиков, по дороге вокруг озера или к мосту через реку, а дальше в сторону угодий люберецких кормильцев.

Остановив машину на склоне, обернулся, потирая ноющее колено.

— Они гонятся за нами! — воскликнула Кристин. — Всей толпой… Почему?

Бяшка забрался с ногами на заднее сиденье и испуганно хлопал глазами, глядя то на Вика, то на Кристин.

Сзади по дороге пылили патрульные сендеры, за ними тянулся широкий шлейф пыли, в которой тонули, отставая на два корпуса, «тевтонцы», следом ехали грузовые самоходы, в хвосте каравана тарахтела на всю округу сцепка из трактора и длинной повозки, перевозившей ранее бурильные установки улиточных фермеров. Фигурки людей облепили ее, сидели по краям, свесив ноги, зажав оружие между колен.

— Почему, Вик? — отчаянно повторила Кристин. — Твой знакомый киборг знал, что ты джагер?

— Он бы никогда нас не выдал.

Вик завел двигатель, плавно тронулся. Ойкнув, Бяшка плюхнулся на сиденье.

— Эй, вы про что? — воскликнул он. — При чем здесь Георг, а? Что за джагеры?

— Георг не способен предать друга, — сказал Вик, насупившись.

— Да, — подхватил Бяшка, — Георг добрый, он мне все прощает.

Перевалив за вершину, сендер быстро набрал ход. Впереди лежала узкая ложбина, дорога извилистой лентой пересекала ее и взбиралась по склону крутого длинного холма, где на гребне виднелась покосившаяся решетчатая мачта с обрывками проводов.

Вик хорошо помнил это место. За холмом, слева от дороги, будут стоять развалины трехэтажных домов. В них прятались кетчеры, пытавшиеся вернуть свой сендер, когда он, пропоров покрышку, менял колесо.

— Возьми. — Он достал из-за пояса пистолет и протянул Кристин. — Смотри по сторонам… Стреляй наверняка.

— В кого? — Девушка уверенно сжала пистолет в кулаке.

Вик и сам не знал точно. Поэтому сказал:

— За холмами можем встретить кого угодно. Георг рассказывал о разведывательных отрядах кочевых. Я сам столкнулся на пустыре возле завода с гронгом… Ты знаешь, кто такие гронги?

Он бросил взгляд на Кристин. Девушка кивнула.

— Мутант натравил на меня стаю панцирных волков.

— Чё, правда? — восхищенно сказал Бяшка.

— Как же ты справился? — добавила Кристин.

— Мне повезло, убил гронга, волки как бы опьянели…

Сендер въехал на холм. Кристин оглянулась.

— Догоняют? — спросил Вик.

— Вроде бы отстали… А нет, едут.

— Едут, Вик! — откликнулся Бяшка, опять забравшийся с ногами на сиденье.

Кристин привстала, вытягивая шею, потому что юный бурильщик загородил ей обзор.

— Хорошо что не стреляют, — буркнул Вик.

Промчался мимо мачты, съехав на крутой склон, начал сбрасывать скорость перед поворотом, где стояли руины. Взглянув на окна верхних этажей, сквозь которые просвечивало заходящее солнце, поднял глаза на холмы у реки и ударил по тормозам.

— Держитесь!

Сендер пошел юзом, шурша покрышками. Вик навалился на руль, стараясь удержать машину на дороге, но скорость была еще слишком высока. Задние колеса выскочили из колеи, сендер подбросило, повело в сторону развалин. По днищу застучали мелкие камни.

Вик откинулся на спинку сиденья, сдвинул рычаг, включив пониженную передачу. Натужно взревел двигатель, тормозя машину, начавшую слушаться руля. Слева мелькнула выщербленная стена, стремительно надвинулся угол соседнего здания. Вик снова навалился на руль, сендер повернул и остановился между домами.

— Ты что?.. — Уперев ладони в приборную панель, Кристин часто задышала. — Что случилось, Вик? Ты нас чуть не убил.

— Прячемся. — Он перегнулся через спинку сиденья, подхватил сумку с компьютером. — Скорей!

Скатившийся под сиденье Бяшка завозился на полу.

Вик выбрался из сендера, похромал к широкому пролому на торце ближнего здания. Не услышав за спиной шагов, обернулся.

— Кристин, вылезай!

— Сейчас… — Она согнулась в сендере, заглядывая под сиденье.

— Что ты ищешь?

— Пистолет.

— Нет времени, вылезай!

Бяшка выпрыгнул из сендера, с выпученными глазами побежал к Вику.

— Нашла. — Кристин выпрямилась.

— Скорее в дом.

Вик повесил сумку за спину, дохромал до пролома и заглянул в здание. Полутемный коридор тянулся через весь этаж. На полу битый кирпич, камни, цементная пыль, по сторонам вдоль стен виднеются дверные проемы и выходы на лестницы.

— Может, ты объяснишь… — начала подбежавшая Кристин.

— Молчи! — Вик поднял руку, напряженно прислушиваясь. — Бяшка, не сопи так громко.

Ему показалось, что в доме на верхнем этаже раздался шорох и лязг, будто засов на двери сдвинули.

С холма донеслось гудение моторов. Вик схватился за края пролома и забрался в коридор. Обернулся, помог Кристин залезть в проем, Бяшка вскарабкался сам.

— Сейчас тихо поднимемся наверх, — прошептал Вик, глядя на спутников. — Не задавайте вопросов, ничему не удивляйтесь, не вздумайте кричать или убегать. Нас это не спасет.

В глазах Кристин отразились испуг и непонимание, Бяшка настороженно начал озираться.

— Укроемся наверху, — шепотом продолжил Вик. — Я бывал здесь раньше, видел обрушенные лестничные пролеты и перекрытия. Поднимемся на третий этаж и спрячемся.

Он забрал у девушки пистолет и медленно пошел по коридору к ближнему выходу на лестницу.

Гул моторов на вершине, откуда недавно съехали в сендере все трое, стал громче. Но звук не приближался, а как бы расползался по длинному гребню, будто преследователи направили машины вдоль холма, не собираясь спускаться.

Вик поднялся на второй этаж, выглянул в коридор. Все та же унылая картина, выщербленные стены, дверные проемы, камни, крошево и цементная пыль на полу и никаких следов людей или мутафагов.

Он двинулся вверх по лестнице, выставив перед собой пистолет. Кристин тихо шла сзади, за ней сопел Бяшка. Пройдя один пролет, Вик остановился на площадке, дальше лестница была завалена серыми обломками потолочных перекрытий, прогнившими останками стропил с гнутыми листами жести. Над головой, опасно накренившись, висела серая плита, упиравшаяся одним углом в стену. По краю плиты торчали концы арматурной сетки.

— Отойдите, — шепнул он, — спуститесь на несколько ступеней вниз.

Сунул пистолет за пояс, поплевал на ладони и подпрыгнул. Ухватившись за арматуру, подтянулся, повисел. Плита стояла мертво. Тогда Вик рывком забросил ноги наверх, содрав до крови кожу на груди о шершавый бетон, лег на живот и осмотрелся.

Справа была голая стена, слева — пустота. Пол в соседней комнате провалился, частично обрушив лестницу, оголил торец дома и открыл вид на холмы вдоль реки. Вик поднялся на четвереньки.

— Кристин, — тихо позвал он, выглядывая за край плиты, — иди сюда. Допрыгнешь?

— Да, — отозвалась девушка.

— А как же я? — заныл Бяшка.

— Стой там, — велел Вик.

Кристин присела и подпрыгнула. Вик поймал ее за протянутые вверх руки и втащил на плиту.

— Посиди тут. Сейчас я какой-нибудь прут найду, чтобы Бяшка за него ухватился, вдвоем мы его быстро наверх затащим.

Кристин кивнула.

Он достал пистолет и обернулся. Сзади был такой же завал из строительного мусора, что и на лестнице. Перебравшись через груду бетонных обломков, Вик поднял с пола ржавый обрезок трубы и осмотрелся. Он оказался в узком коридоре, перегороженном посередине железной дверью.

Дверь в таком месте выглядела весьма странно, потому что стояла ровно между стенами, сплошь испещренными трещинами. Вик медленно пошел к ней, держа пистолет наготове, положив трубу на плечо. Когда крыша здания обвалилась, дверь не могла устоять, ее непременно бы согнуло, смяло гармошкой, а тут…

Он уже потянулся к ручке, приклепанной над замочной скважиной на ржавом листе, когда за спиной вскрикнула Кристин. Вик кинулся обратно, проклиная себя за то, что оставил девушку одну и не вернул ей пистолет.

Выбежав к груде обломков, громко выдохнул, когда увидал Кристин, стоявшую на четвереньках на краю плиты. Девушке не угрожала опасность. Разинув рот, она смотрела через комнату с обвалившимся полом на холмы у реки.

— Кристин, — тихо позвал он.

Девушка не шелохнулась.

— Эй, что там у вас? — позвал снизу Бяшка.

— Кристин, — настойчивей повторил Вик. — Хватит на них пялиться, вдруг у кого-нибудь есть оптическая труба или бинокль…

Она повернула к нему голову и прошептала.

— Я боюсь, Вик.

По гребням холмов вдоль реки растянулась армия мутантов. Маленькие фигурки пеших кочевников стояли плотным строем, держа перед собой плетенные из тростника щиты и копья. За ними виднелись ряды наездников на манисах. В лучах заходящего солнца блестели кривые сабли, сверкали наконечники копий, переливались оттенками желтого с красным намазанные катраньим жиром шлемы и волосы.

Гул двигателей с противоположной стороны на холмах стих, донеслись выкрики, это отдавали приказы командиры отрядов людей. Они расставляли пулеметные расчеты, занимали позиции, готовились встретить мутантов во всеоружии.

Вик перелез через груду обломков, крепко обнял Кристин. Ее трясло от страха, стучали зубы, она не в силах была сдержать эту дрожь.

Зашевелилась и расступилась в середине цепочка из фигурок кочевников. Они выстроились обратным клином на склоне, освободив дорогу большой повозке, которую тащили два крупных пятнистых маниса. На повозке стоял великан в доспехах из пластин панцирного волка, отливавших на солнце мягким матовым светом.

Даже с такого расстояния мутантский вождь казался великаном. Он поднял над головой черный трезубец, тряхнул им, и по ложбине покатился нарастающий из глубины рев тысячи глоток. Спустя миг к нему добавился перестук, слившийся в ритмичные удары копий и дубинок о щиты, следом гулко бухнули барабаны. Вождь медленно повел трезубцем, вытягивая руку в направлении холмов, где расположились люди. Рев и удары стихли разом, когда рука с трезубцем замерла. Над ложбиной повисла звенящая тишина, за спиной у Вика раздался знакомый хриплый голос:

— Ну и долго вы тут торчать собираетесь?

Он развернулся, вскидывая пистолет.

— Ты, малый, не балуй, — сказал кетчер, держа у пояса обрез.

Широкие стволы смотрели на Вика с Кристин.

— Я б вас еще раньше грохнул, но Кент и Шпага воспротивились, вспомнили твою доброту.

Вик сдержанно кивнул. На кетчере, то есть на Холере, главаре банды неудачников, была все та же серая шинель, а вот на голове красовалась фуражка с рыжим выцветшим околышем и темным пятном от кокарды над треснутым козырьком.

Холера опустил обрез, сдвинул фуражку на затылок, обнажив покрытый пятнами лишая лоб, и произнес:

— Где третий?

В этот момент вождь на склоне холма опустил трезубец, и армия кочевников медленно, неровным строем двинулась вниз. Постепенно пешие фигурки стали ускоряться, перешли на бег, вперед них выскочили стаи панцирных волков, направляемые мысленными приказами гронгов, сидящих на приземистых повозках. С гиканьем и улюлюканьем наездники пустили манисов следом, колотя их пятками в поджарые бока, размахивая саблями.

Черным потоком кочевые стекли по склонам в ложбину. Красный диск солнца завис над рекой, заливая округу и небо над холмами багряными лучами заката.

— Приготовиться, — протяжно разнеслось над позициями людей.

Команду подхватили, повторили на разные голоса. Вик подобрался к краю плиты, протянул Бяшке обрезок трубы.

— Хватайся скорей.

Кристин помогла затащить бурильщика наверх. Вик сразу увлек обоих за собой, помог перебраться через груду обломков в коридор, где у раскрытой двери их ждал Холера.

Увидав кетчера, Бяшка остановился, попятился, но Вик схватил его за руку и потащил к проему, в который прошла Кристин.

Когда все трое оказались в небольшой комнате с глухими стенами, в полу распахнулся люк, выглянул Кент — громила в кожаной рубахе, с повязкой на лице. Он высунулся из отверстия по пояс, подал руку Кристин и помог спуститься по крутым ступенькам в схрон, расположенный между третьим и вторым этажами. Бяшка просто спрыгнул в люк, Вик поспешил за ним. Холера скрипнул дверью, с лязгом сдвинул засов.

Над холмами сухо щелкнул первый выстрел. Последняя битва между людьми и мутантами началась.

Схроном у кетчеров оказалась обычная комната. Достаточно просторная, с заложенными кирпичом оконными проемами на одной стене, лежанками вдоль другой. Напротив лестницы стояла железная плита и газовый баллон, рядом висел рукомойник, полка с посудой. Посередине комнаты стоял стол, на нем — люминевый чайник.

Кент выдвинул Кристин табурет, жестом пригласил к столу, взял чайник и прошел к плите. Шпага, сидевший у стены с заложенными оконными проемами, бросил ему спички.

— Вы что, чай пить собираетесь? — Вик искренне удивился. — Там сейчас такое…

— Сидите тихо, — сказал Холера и захлопнул люк.

Насупленно глядя на кетчеров, Бяшка отошел в угол рядом с лестницей.

Поставив на плиту чайник, Кент чиркнул спичкой, подрегулировал высоту пламени на конфорке и тяжело опустился на кровать, скрипнувшую пружинами под одеялом.

Света газовой горелки едва хватало, чтобы рассмотреть темные силуэты людей. Холера подошел к одному из оконных проемов, присел. Заскрежетал выдвигаемый из стены кирпич, в комнату сквозь небольшое отверстие упали отблески заката, хлынули звуки одиночных выстрелов, крики и возгласы устремившихся в атаку мутантов.

— Иди сюда, малый, — позвал Холера.

Вик подошел.

— Гляди, — кетчер отодвинулся.

Ложбина была как на ладони. Кочевники нескончаемой лавиной заполняли ее, спускаясь по склонам холмов вдоль реки.

— Сколько их там? — прошептал Вик.

— Тысячи, — спокойно произнес Холера. — Впереди идут смертники, многие погибнут под пулеметами, они знают об этом, но у них такая миссия.

— Что это значит? — спросила Кристин.

Кетчер оглянулся, поправил фуражку, стукнув ребром ладони по козырьку, проследил, чтобы его середина была четко над переносицей.

— Пока передовые шеренги гибнут, отряды на ездовых манисах обойдут людей по холмам с флангов и ударят по позициям пулеметчиков с тыла.

Первые шеренги пересекли ложбину, панцирные волки, несущиеся на много шагов впереди, уже мчались вверх по склону, раззявив клыкастые пасти. Над позициями людей разнесся усиленный медным рупором голос Ильмара Креста, выкрикивающего команды. И тогда разом загремели все пулеметы, раздался сухой треск автоматных очередей и хлопки самозарядных карабинов.

Засевшие на гребнях холмов люди могли стрелять не целясь, мутанты падали один за другим, взмахивая руками, роняя щиты и копья, но бегущие следом не останавливались, напирали по склону.

Когда волки почти достигли вершины, Ильмар пустил в ход огнеметы. Яркие струи горючей смеси залили склон, над ложбиной раздался пронзительный визг, его тут же заглушил протяжный вой атакующих. Нескольким мутафагам удалось забежать на холм в том месте, где засел огнеметный расчет. Волки кинулись прямо в оранжевую струю пламени, ударившую сверху, опрокинули стрелка. Скользнув по гребню холма, по людям на позициях, струя из огнемета развернулась к небу. На фланге поднялся рослый пулеметчик и длинной очередью срезал всех без разбора, убив тварей и огнеметный расчет. На вершине полыхнуло, спустя мгновение донесся хлопок взорвавшегося ранца с горючей смесью.

Вик опустился под стеной, обхватил голову руками, сдавил виски. Это неправильно, когда гибнет столько людей и мутантов. Неправильно, потому что Пустошь огромна — земли всем хватит. Большие и маленькие города стоят в руинах — возрождайте, стройте заново, чего еще надо?

Стрельба внезапно стихла, вой атакующих оборвался.

— Отбились, — склонившись у отверстия в стене, сказал Холера. — Сейчас откатятся и заново атакуют.

В углу рядом с лестницей нервно заерзал Бяшка. Вик поднял глаза. Кент звякнул чайником, сняв его с плиты, взял миску с полки, залил подогретой водой, кинув в нее щепотку какого-то порошка и марлю и снова сел на кровать.

— Почему вы так спокойны? — не выдержал Вик, оглядываясь на кетчеров.

Шпага отлип от стены, посмотрел на Холеру.

— Мы давно с командиром, во всяких переделках бывали, — сказал он.

Кент согласно промычал, громила по-прежнему не мог говорить из-за сломанной челюсти.

— Почему они называют тебя командиром? — Вик повернулся к Холере.

— Потому что я последний, кого вместо себя назначил покойный генерал.

— Какой генерал? — Вик ничего не понимал.

— Алекс Кетчер, — сказала Кристин.

Холера с любопытством взглянул на девушку, приосанился, одернув полы шинели.

— Личный адъютант генерала. — Он коснулся двумя пальцами фуражки у виска и коротко кивнул, щелкнув каблуками. — Хьюго Авард, оперативный штаб армии.

— Кристин Инес, — сдержанным тоном произнесла Кристин. — Дочь Сельги Инеса.

— Для меня это честь, — Холера-Хьюго взмахнул рукой, показывая Шпаге, что нужно подняться.

Худой высокий кетчер с узким лицом и оттопыренными ушами вытянулся в струну и отчеканил, как солдат Омеги на построении:

— Капрал Иван Стрелин, личный оруженосец генерала.

Кент тоже встал с кровати и что-то промычал, кривясь от боли.

— Сержант штурмовой роты двенадцатого батальона Серж Панаётов, — перевел мычание громилы Хьюго.

Вик тряхнул головой и пробормотал:

— Ничего не понимаю.

Он всегда думал, что кетчеры — это обычные бандиты. И ни про какого генерала Алекса отродясь не слыхал. А сейчас…

Окинул взглядом комнату. Все устроено по-военному, везде строгий порядок, как в казарме у омеговцев, в которой ему в юности однажды довелось побывать. Отец взял его тогда в поездку за город, надо было купить что-то в поселке у ломщиков камня на Можайском тракте…

Хьюго прошел к столу, снял фуражку, достал табурет и сел напротив Кристин.

— Надеюсь, — он провел рукой перед своим лицом, побитым оспинами земляной лихорадки, — вас не смущает мой вид?

Она покачала головой.

— Знаете, вынужден проводить каждодневные процедуры, чтобы избежать рецидивов. Болезнь организм победил, а вот кожа…

Кент поставил рядом с ним миску. Шпага подступил с другой стороны, достал марлю, встряхнул и наложил на лицо командира.

— Неужели компресс помогает? — поинтересовалась Кристин.

— Угу, — буркнул Хьюго.

— Может, вы мне все-таки объясните, кто такие на самом деле кетчеры? Что за генерал был этот Алекс? И что вы тут за протоколы сейчас исполняли, представляясь друг другу? — Вик посмотрел через отверстие в ложбину.

Мутанты перегруппировывались в небольшие отряды, собираясь пойти в новую атаку на холмы, где люди на вершинах под команды Ильмара Креста меняли позиции. Сверху донесся слабый удаляющийся гул двигателей.

— Эй, малый, — позвал Хьюго, не меняя позы, чтобы марля не упала с лица. — Мне померещилось, или я слышал звук работающего мотора?

— Я не малый, — Вик повернулся к столу. — Меня зовут Вик Каспер.

— Ну, так ответь на вопрос, Вик Каспер.

Не послышалось.

— Кто командует людьми?

— Ильмар Крест.

Хьюго усмехнулся в марлю и произнес:

— Тогда для людей не все потеряно. Если только он не сбежал в самый ответственный момент, а делает то, что я думаю.

— Что насчет объяснений про кетчеров? — напомнил Вик.

Его стало раздражать безмятежное спокойствие адъютанта Аварда. Было в нем что-то… что-то… Вик старался подобрать слово, сравнить с кем-нибудь, кого он знал раньше. И вспомнил про Геста, которого оценил однажды по внешнему виду, впервые попав в Храм. Была в Хьюго родовитость — он явно образованный человек, уверенно держится. Странно, что возле озера, когда Вик избавил Бяшку от кетчеров и забрал у них сендер, Хьюго был другой, да и сержант с капралом тоже ломали комедию. Зачем? Ведь они не собирались убивать Бяшку, пугали — Вик понял это только сейчас.

— Алекс Кетчер сражался у восточного фронтира с людьми доктора Губерта, — начал Хьюго. — Это было давно, я был достаточно молод. Серж с Иваном служили под моим началом.

— Кто такой Губерт? — полюбопытствовала Кристин.

— Опасный человек. Он подкупил людей из окружения генерала, и наша армия потерпела поражение. Предатели не смогли убить Алекса, но им удалось его смертельно ранить. Наш небольшой отряд, спасавший командующего, долго преследовали люди Губерта. Догнали уже в Капотне, где мы дали решающий бой.

— Как давно это было? — спросил Вик.

— В сто шестую лету после Погибели.

— Тогда почему вы столько времени здесь торчите? — удивилась Кристин. — Неужели не могли выбрать место получше, перебраться в Москву?

Хьюго снял с лица марлю и тяжело вздохнул.

— Алекс не захотел сражаться дальше, остался в доме фермера на въезде в Капотню. Он передал мне командование и умер.

— Как? — У Вика была одна догадка, но легче было спросить кетчера.

— Его убил некроз. В подвалах фермерского дома хранится архив нашей армии. Весьма ценные документы, старшины московских кланов много бы дали за такие сведения.

— Большой архив? — Вик снова глянул через отверстие на ложбину.

Скользя над кромкой багровеющего солнца, к ней подплывали четыре небесные платформы.

— Да. Десятки ящиков везли на грузовом самоходе, — отозвался Хьюго.

Стало ясно, почему он и его солдаты до сих пор здесь живут. Они верны присяге и стерегут архив.

— И поэтому вы друг друга по кличкам стали называть, чтобы кто-нибудь не опознал по именам? — Вик наблюдал за платформами. Они разделились на пары, синхронно разошлись в стороны над рекой.

— Вроде того. — Хьюго вышел из-за стола, надев фуражку, шагнул к стене и опустился рядом с Виком, бросив взгляд на ложбину, откуда донесся вой атакующих мутантов.

— Я что-то пропустила? — окликнула Кристин. — Вы раньше встречались?

— Да, — ответил за Хьюго Шпага. — Ваш парень, Вик… Он нас хорошо отделал на пустыре возле озера.

— Ага, — подал голос Бяшка, — так накостылял…

Хьюго метнул суровый взгляд в бурильщика, кашлянул, прочищая горло.

— Обойдемся без подробностей, — произнес он и повернулся к Вику. — Те, кто нас предал, создали Замок Омега, они же подмяли под себя торговлю радо-порошком во всей Пустоши. Губерт часто использовал эту структуру в своих целях, но скрытно. Замок обосновался у восточного фронтира, там же находятся шахты по добыче порошка. Клан быстро окреп и нарастил силы. Думаю, сейчас Губерт не имеет прежнего влияния на наемников. Хотя могу ошибаться.

— А почему тогда всех, кто носит рыжие банданы, считают кетчерами? — Вик сдвинулся в сторону, освобождая место у проема Хьюго.

— В этом тоже заслуга Губерта. Он распустил слух, что наша армия преследует единственную цель — стать хозяевами Пустоши. Со временем в сознании людей укрепилась эта мысль, и слово «кетчер» стало синонимом слову «бандит». Так очернили имя Алекса. — Он помолчал, поджав губы. — Ведь что нужно бандитам, чтобы их боялись? А нас действительно боялись, мы же почти одолели Губерта…

Хьюго сжал кулаки, отрешенно уставился в стену.

— Ну а нынешние кетчеры — это уже попросту отбросы и отморозки. Используют символы нашей армии.

Вик переглянулся с Кристин. На холмах, где засели люди, раздался хлопок, дымная черта пронеслась над склоном и врезалась в один из отрядов наездников, стремительно пересекавших ложбину. Ракета взорвалась с оглушительным грохотом, разметав тела ящеров и кочевых в разные стороны. Одновременно за холмами раздались длинные очереди. Пулеметы захлебывались, вторя друг другу.

Хьюго приник к отверстию, напряженно наблюдая за схваткой.

— Что на самом деле происходит? — По выражению лица кетчера Вик понял, что тот смыслит в происходящем куда больше, чем он. Похоже, Хьюго действительно неплохо разбирался в военном искусстве, во всяком случае, на равных с Ильмаром, раз предугадывал ход событий, делясь в начале битвы своими предположениями.

— Мутанты перегруппировались, обошли людей с флангов и одновременно ударили с трех направлений. Крест разгадал их замысел…

Он резко обернулся:

— Серж, приготовь оружие.

Громила шагнул к кровати, оттащил ее к столу и сдвинул железную заслонку на стене, открыв лаз в соседнюю комнату. Опустившись на колени, он вытащил большой деревянный ящик, обхватив его, водрузил на стол и откинул крышку.

— Что случилось? — заволновалась Кристин.

Бяшка подобрался к Вику, испуганно прижался к плечу.

— Сюда отступают мутанты. — Хьюго вернулся к столу, склонился над ящиком.

Вик уставился на ложбину, где часть наездников, во главе с повозкой вождя, направлялась в сторону развалин. Остальные рассыпались по склонам и удирали кто куда: к реке, вдоль холмов. Их преследовали люди на «тевтонцах», поливая из пулеметов.

— Там Баграт, — крикнул Вик, оглянувшись на кетчеров.

Указал вниз, когда Хьюго обернулся.

— Какой Баграт?

— Тот самый, Владыка киевского Храма. Он вместе с мутантами, у вождя в повозке.

Хьюго сунул пару гранат с длинными деревянными ручками за пояс, повесил на плечо автомат, клацнул затвором и подошел к отверстию в стене.

— А ты, погляжу, Вик Каспер, непростой малый, — произнес он. — Раз с такими людьми, как Баграт, знаком.

— Ты его знаешь? — Вик достал из-за пояса пистолет.

Хьюго кивнул.

— Владыка тоже воюет с Губертом, это единственное совпадение во взглядах с покойным Алексом Кетчером. — Он сдвинул фуражку на затылок, почесал лоб. — Да и не был тогда еще Баграт Владыкой в Лавре.

Кетчер повернулся к подчиненным и отдал четкие распоряжения. Шпага полез через лаз в соседнюю комнату занимать оборону в коридоре второго этажа, Кент выбрался из схрона и занял позицию наверху, за железной дверью. Хьюго остался в комнате.

— Для мутантов все кончено? — спросил Вик. — Ильмар их одолел?

В душе он не знал, кому желает победы.

Внизу стрекотали пулеметы, выли и кричали мутанты, шипели ящеры, гремели взрывы гранат и рокотали моторы сендеров.

— Не знаю. — Хьюго стащил с плеча автомат и качнул головой. — Не знаю…

Из ложбины донесся громкий топот манисов, гортанные возгласы кочевников и рык вождя.

— Сейчас они займут первый этаж, — спокойно сказал Хьюго. — Поднимутся на второй, полезут на крышу.

В комнате вдруг стало темно, будто солнце мгновенно ушло за горизонт, и наступила ночь. Кристин испуганно вскрикнула, Бяшка сильней прижался к плечу Вика. Откинулся люк над лестницей, в него заглянул Кент и что-то промычал. Никто ничего не понял.

Из лаза в стене появился Шпага.

— Командир, тут платформы. Четыре штуки сразу. Зависли над ложбиной.

Звуки боя внизу стихли. Люди и мутанты замерли, задрав головы, остановились, урча моторами, сендеры.

Вик приник к отверстию в стене. Недалеко от развалин на склоне замер «тевтонец», на крыше выпрямился Ильмар Крест. Окровавленный обрубок одной руки висел на перевязи, лицо бледное, влажные глаза блестят. Он медленно повернул голову, словно почувствовал, откуда на него смотрит Вик. Их взгляды встретились. Ильмар что-то крикнул водителю и указал на развалины.

«Тевтонец» дернулся, поехал вниз по склону. Снова загрохотали пулеметы, раздались гортанные возгласы кочевников, но выстрелы и крики звучали уже не так часто, будто две столкнувшиеся в битве стороны потеряли к ней всякий интерес.

Хьюго прошел к столу, сел на табурет рядом с Кристин и снял фуражку.

Вик подбежал к люку, в котором маячил Кент.

— Отодвинься.

Поднялся на пару ступенек, взглянул на небо. Платформы зависли над холмами. В центре на днищах стали раскрываться диафрагмы, по краям огромных дисков побежали яркие огни.

Хьюго молча вытащил из-под шинели обрез и взвел курки.

Вик спрыгнул с лестницы, скинул лямки с плеч, поставил сумку на стол перед Хьюго и стал развязывать клапан.

— Теперь мы повоюем, — пробормотал он, вспомнив слова Осириса.

Вспомнив слова пана Кримжела об Осирисе, вспомнив все, что довелось услышать от обоих.

Достал компьютер, развернул экран и надавил серебристую клавишу питания.

— Занимайте оборону, — подняв глаза на Хьюго, сказал Вик. — Мне нужно немного времени, а сюда могут нагрянуть мутанты либо Ильмар Крест.

Хьюго надел фуражку, спрятал под шинель обрез.

— Серж, ты слышал?

Громила неразборчиво промычал в ответ и захлопнул люк.

Компьютер пискнул, в корпусе зашелестело. Мягкий свет от экрана озарил лицо Вика, к нему придвинулась Кристин.

— Что ты собираешься делать?

— Сейчас узнаешь, — Вик положил пистолет рядом с компьютером.

С противоположной стороны к столу тихо подошел Бяшка. Хьюго шагнул к лестнице, встал под люком, подняв автомат. Зашуршал, отползая от лаза в соседнюю комнату, Шпага.

В центре экрана появился маленький подчеркнутый прямоугольник, вокруг него — семь колец, яркие точки слетелись к ним с разных сторон. Когда одну из них и прямоугольник соединила желтая черта, Вик произнес:

— Осирис?

— Командная структура под угрозой, — вырвалось из динамика, — рекомендую…

Вик закрыл глаза, подумав, что сигнал потерян. Призрачная волна от компьютера непрерывно текла вверх, перед внутренним взором появились четыре светящихся диска невообразимых размеров, заполненных сетью энергетических нитей.

— Неразрешимое противоречие, — заговорил Осирис.

Вздрогнув, Вик открыл глаза.

— Командная структура под угрозой, враждебные признаки обнаружены, необходимо нанести упреждающий удар.

— Наноси, — сказал Вик. — Что для этого нужно, Осирис? Подтвердить протокол?

— При нанесении удара атипичные технологии будут уничтожены. Неразрешимое противоречие: невозможно сузить зону поражения, командная структура попадает под удар.

Над люком и за стеной почти одновременно затрещали выстрелы. Кент и Шпага били из автоматов с разных сторон по лестнице, откуда доносились гортанные возгласы мутантов.

— Пусть нанесет удар. Сметет всех к некрозовой плесени! — прокричал Хьюго. — Мои люди долго не продержатся, мутантов слишком много.

Сознание Вика разделилось на две половинки, одна осталась в реальном мире, другая видела призрачные волны, скользящие вверх между светящимися дисками. Внутри каждого, в переплетениях энергетических нитей, проступили четыре узла: три, по краям, образовывали правильный треугольник, а последний, самый большой, с тусклыми лепестками диафрагмы, находился в центре.

— Стреляй, Осирис, — громко сказал Вик. — Иначе платформы убьют нас.

Диафрагмы в центре дисков раскрылись почти до отказа.

— Необходимо задействовать вспомогательные спутники, требуется подтверждение обозначенного протокола.

Вик посмотрел на экран, где в левом углу в светлом окне горели столбцы из одинаковых значков. Один замигал. Вик надавил знакомую клавишу в среднем ряду.

— Принят корректный протокол, — ответил глубокий голос. — Произвести расчет погрешности?

— Что это? — Вик повернулся к Хьюго.

— К некрозу погрешности! Пусть стреляет, артиллерист долбаный!

— Я приказываю тебе, Осирис, стреляй, — сказал Вик.

На экране развернулась карта Пустоши, темными кружками на ней обозначились крупные города: Киев, Москва, Минск. Изогнутые светлые линии протянулись с юга на север, яркие точки, плавающие до этого по кольцам вокруг подчеркнутого прямоугольника, обозначавшего компьютер, теперь ползли по линиям в разных направлениях над городами.

— Задействованы вспомогательные спутники, корректировка орбит произведена. Нанести удар по всем враждебным объектам?

Диафрагмы в центре огромных дисков разошлись до предела.

— Да! — крикнул Вик. — Стреляй, Осирис!

В комнате стало светло, как днем, здание вздрогнуло. Кристин вскрикнула, Бяшка спрятался под стол. Вик закрыл глаза.

Навстречу призрачной волне, лившейся из компьютера, с неба упал сияющий столб энергии. Казалось, что солнце, сжавшись в точку, плюнуло огнем. Выстрелы, крики, треск и шипение, доносившиеся снаружи, слились в один протяжный нестерпимый для уха гул. Стены дома задрожали, Вик навалился на стол, обхватив компьютер руками. Кристин больно сжала его за плечо. Распахнулся люк над лестницей, в комнату спрыгнул Кент. Выпучив глаза, громила бросился на пол, закрыв голову руками. Хьюго замер, глядя вверх, беззвучно открывая рот.

Небо над ложбиной клокотало, как в котле с кипящим маслом. Скрежет и грохот взрывов лился сверху нескончаемым потоком. От непрерывной тряски из оконных проемов стали вываливаться кирпичи, с хрустом по стенам побежали трещины. В соседней комнате истошно завопил Шпага.

Вик оглянулся. Стена, под которой стояли кровати, раскололась, посыпалась штукатурка, наружу полезла арматура. В разрастающемся проломе мелькнуло вытянутое лицо кетчера, сверху раздался пронзительный скрежет, пол в схроне накренился и… соседней комнаты не стало. Вместе со стеной обрушилась часть здания, открыв взгляду падающие за холмы платформы.

Два огромных, окутанных дымом и пламенем диска медленно сходились друг к другу. Один накренился к земле под острым углом, другой ударил его краем в центр, оттолкнул…

В ложбине с противоположной стороны здания раздался грохот, эхо взрыва покатилось волнами по холмам, дом дважды вздрогнул. Выпустив компьютер, Вик обнял Кристин и повалился на пол, укрывая всем телом.

Далеко за рекой, видневшейся сквозь оконные проемы, из которых вывалилась кладка, поднимались черные широкие столбы дыма. Там упали две другие, сбитые Осирисом, доминантские машины.

Вик поднялся на ноги, помог встать Кристин.

— А эти еще летят, — Хьюго шагнул к пролому, указав автоматом на запад, куда уплывали, расходясь в разных направлениях, горящие диски.

Обернулся. Вик подошел к нему.

— Плохой стрелок твой Осирис, — ухмыльнулся Хьюго.

— Нет, — Вик подставил лицо теплым лучам заходящего солнца и повторил: — Нет. Осирис стрелял так, чтобы нас не задеть.

— Может быть… — Кетчер положил автомат на плечо и отступил в комнату.

Ложбину, наискось от реки по направлению к вершине, где стояла накренившаяся мачта с обрывками проводов, пересекал уродливый черный шрам, прямой и глубокий. Вик представил, какой же мощью должен обладать Осирис, раз смог в считаные мгновенья пробить в каменистой толще такой длинный овраг шириною с русло реки. В стороны от оврага по склонам холмов неслись сотни фигурок. Мутанты удирали из ложбины на манисах, ехали в повозках, бежали, побросав оружие. С противоположной стороны донесся удаляющийся рокот сендеров. Видимо, люди тоже покидали это страшное место.

В комнате вскрикнула Кристин. Вик развернулся. Хьюго толкнул девушку, она отлетела к стене, упала под рукомойником, ударившись плечом о плиту. На конфорке подпрыгнул чайник.

— Стоять! — рявкнул кетчер, направив одной рукой автомат на Вика, другой сгреб со стола компьютер, прижал к груди, захлопнув, как книгу. — Серж, подойди.

Громила шагнул к столу, Хьюго передал ему автомат и достал из-под шинели обрез.

— Держи его на прицеле. Рыпнется, стреляй.

— Почему? — сказал Вик.

Кент поднял оружие, прицелился в него.

— А как, по-твоему, мы должны были расстаться? — произнес кетчер. — Тихо и мирно… после того, что я рассказал вам про архив, про Губерта…

— Ты лжешь! — перебил Вик, наблюдая за Бяшкой, который тихо вылез из-под стола с обломком кирпича в руках за спиной у кетчеров. — Причина в другом.

Кристин зашевелилась у плиты.

— А ты прав. — Хьюго прищурился. — Да, я лгу. Если б у нас с генералом было такое оружие…

Он стукнул стволами обреза по компьютеру и сверкнул глазами.

— Теперь я доведу начатое Алексом Кетчером до конца! И никакие Губерты с Багратами мне не помешают.

— Хочешь всю Пустошь покорить, — Вик криво улыбнулся. — Ты, который столько лет прятался в руинах, как крыса…

— Заткнись! — Хьюго вскинул обрез.

Бяшка поднял над головой кирпич и треснул Кента по загривку. Громила сдавленно вскрикнул, выронил автомат и упал кулем под ноги командиру. Хьюго повел обрезом в сторону бурильщика, Вик дернулся в их сторону, понимая, что не успеет к автомату на полу. В комнате хлопнул выстрел.

Пуля пробила дырку в корпусе компьютера, мелькнула вспышка, сыпанули искры, Хьюго вздрогнул. Удивленно посмотрел на Кристин, сидевшую возле плиты с пистолетом в руках, и повалился спиной на стол.

Бяшка снова схватил кирпич, занес над Кентом.

— Стой! — Вик перехватил его за руки.

— Ты чего, он же…

— Такой, как мы, — Вик выбросил кирпич за спину. — Просто запутался.

Подобрал автомат, взглянув на мертвого Хьюго, по-прежнему прижимавшего к груди простреленный компьютер, и повернулся к Кристин.

— А как же Осирис, накопитель? — Она опустила пистолет.

— Осирис и без нас разберется, что ему и как делать, — Вик шагнул к столу, выдернул из гнезда на корпусе накопитель. — А с этим…

Он размотал шнурок на распятье, повесил на шею.

— С этим вот так, — Вик склонился над мертвецом, забрал у него компьютер. — Идемте вниз. Здесь больше делать нечего.

И полез в люк.

Когда они выбрались из развалин через пролом в торце дома, патрульный сендер стоял на месте. Черный уродливый шрам, оставленный на земле Осирисом, проходил в паре десятков шагов. Угол здания, где кетчеры устроили схрон, срезало, как бритвой.

Вик подошел к сендеру, повесил автомат на спинку сиденья, на заднее положил простреленный компьютер и бросил взгляд на склон, где он видел в последний раз Ильмара Креста на «тевтонце». В том месте чернела большая бесформенная груда железа. Интересно, Осирис знал, что Ильмар хочет убить Вика, и намеренно так провел огненный луч, чтобы зацепить машину атамана?

— Ну что, поехали? — сказал Бяшка, усевшись в сендер.

— А куда? — Кристин тоже забралась в машину.

— Как куда, Георга искать, — серьезно произнес Бяшка. — Вы меня в клан верните, я ж без Георга никуда. Да, Вик?

— Да.

В темнеющем небе стали появляться звезды. Отблески заката еще сияли над рекой, а над Москвой уже опустилась ночь.

— Поехали, — Вик улыбнулся Кристин.

Сел за руль, собираясь завести двигатель, но рука замерла на рукояти, так и не запустив стартер. Где-то поблизости зазвенели колокольчики, в темноте между домами показались два силуэта: один высокий и узкий, напоминавший очертаниями человека, другой смахивающий на приземистый холм, у которого отросли тонкие ноги.

Вик зажег фары. Перед сендером остановились пан Кримжел, опираясь на длинную палку, и мул с горой из поклажи на спине.

— Смотрите, лошадка! — радостно воскликнул Бяшка и выпрыгнул из сендера. — Можно ее погладить?

Он протянул руки к Рамзесу, а пан Кримжел кивнул. Кристин тоже поднялась и, подойдя к мулу, растерянно обернулась.

— Лучше выключи фары, Вик Каспер, — сказал пан Кримжел. — Рамзес не любит яркого света.

— Ты кто? — спросила Кристин, когда фары погасли.

— Торговец, — Кримжел обошел сендер, устало опустился на сиденье рядом с Виком.

— Но… — Кристин вдруг замолчала, повернулась к мулу и потрепала его за ушами.

— Теперь поговорим, — утвердительно произнес киборг. — Ты мне должен, Вик Каспер. Помнишь?

Вик кивнул.

— Компьютер на заднем сиденье, только он не работает…

— Это не твоя забота, в Вертикальном городе разберутся, — пан Кримжел перегнулся через спинку, взял компьютер и спрятал в котомку. — Как тебе удалось подчинить Осириса?

Киборг облокотился культей-огнеметом на спинку. Под срезом широкого ствола, направленного Вику в голову, заплясали синие язычки пламени.

— Без особых команд с земли Осирис не стал бы стрелять, — снова заговорил пан Кримжел. — Нужны коды, шифрованные послания… Ты понимаешь, о чем я?

— Да, — Вик взглянул на Кристин с Бяшкой, продолжавших гладить мула. — Ты говоришь о корректных протоколах.

— Все правильно, с их помощью можно управлять Осирисом.

Киборг придвинулся к Вику.

— Ты уже победил, парень, — прошептал он и кивнул в сторону Кристин. — Завоевал ее сердце. А любовь… Любовь важней всех сражений мира. Уж поверь старине Кримжелу, я многое испытал. И никакое господство в Пустоши не сравнится с настоящими чувствами, если ты уже победил. Вы победили. Так зачем же все это терять?

Вик снял с шеи накопитель, обмотал шнурком. Киборг прав, остаться в потоке событий означает потерять все: любовь Кристин, ее саму, возможно, свою жизнь. Он положил в подставленную киборгом ладонь распятье.

— Протоколы в накопителе.

— Вот мы и в расчете. — Кримжел погасил зажигалки на огнемете и, кряхтя, выбрался из сендера.

— Кто такие доминанты? — Вик навалился грудью на руль, провожая взглядом киборга.

Кримжел нехотя обернулся. Вик отчетливо представил, как дернулись уголки его рта в сдержанной улыбке.

— Ну хорошо, — сказал киборг. — Вспомни какой-нибудь важный момент или поступок из своего недавнего прошлого. Только такой, чтобы после него жизнь изменилась коренным образом.

Вик задумался.

— Какой забавный мул, — сказала Кристин. — Как же он у вас столько поклажи на себе таскает? Вам его не жалко.

— Он сильный, — многозначительно произнес Кримжел.

— Да он у вас мутафаг, — со знанием дела заявил Бяшка. — Только очень добрый.

— Точно, — киборг потрепал юного бурильщика за чубчик. — Постойте пока с ним.

Вик взглянул на звездное небо, перебирая в памяти важные моменты из прошлого.

— Ну что, — Кримжел постучал палкой по бамперу, — вспомнил?

— Есть один.

— Рассказывай.

— Когда я был еще в клане башмачников, то стащил «невестин пирог» у старшего бригадира. В отместку, потому что он украл у меня древнюю книгу. Мы враждовали с бригадиром… В общем, меня обвинили в краже пирога, хотели изгнать, но вмешались монахи, забрали меня в Храм. Я познакомился с Преподобным Гестом — это его распятье…

Кримжел терпеливо слушал, и Вик продолжил:

— Вместе с Гестом мы отправились в поход через Пустошь. Преподобный рассказал мне, что я джагер, про мои способности ходить через некроз.

— Вот, — Кримжел поставил ногу на бампер, облокотился на колено, свесив кисть. — Теперь представь, что обстоятельства изменились и ты не отправился в поход, не узнал про способности и не получил накопитель. Представил?

— Да, но тогда вся жизнь была бы другой.

— Верно. Но ты не знаешь — какой. Вероятность событий в том, втором, случае непредсказуема. Это как ветки на дереве. Есть ствол — это первичная реальность. В ней события происходит так или этак, и всякий раз от Древа, то есть Древа Континуума, отрастает ветка — новый мир. В каком-то другом мире, то есть на другой ветви реальности, ты не стал красть «невестин пирог», и там дальнейшие события пошли по-другому. Этих ветвей множество, континуум огромен… В Вертикальном городе думают, что Доминанты пришли из первичной реальности, то есть из столбового мира. Они — бродяги, межпространственные цыгане, давно потерявшие свое родное пространство. И живут они для того, чтобы сращивать миры. В этом вся их философия: Древо Континуума слишком велико, в конце концов под своим весом оно сломается, погибнет, значит, надо уменьшить количество ветвей. Либо уничтожать их, либо сращивать обратно, чтобы миры становились одинаковыми, срастались в один. И Доминанты странствуют по континууму, пытаясь восстановить свой столбовой мир. Найти потерянный рай.

— И для этого меняют реальность?

— Они вмешиваются в ход событий: климат, мутафаги — все это следствия их деятельности. Мы думаем, их родной мир был жарким, достаточно пустынным, с большими цветущими оазисами.

— И что будет дальше? — Вик с беспокойством взглянул на Кримжела. — С Москвой, Киевом, всей Пустошью? Ведь Осирис сбил не все платформы. Я видел на экране компьютера подробную карту — машин у Доминантов много…

— Разберемся.

Киборг повернулся к Рамзесу, мягко отстранил Бяшку и отстегнул со станины на спине животного небольшую походную сумку. Положил ее на капот.

— Вот. Тут кое-какие записи генерала Кетчера. Ты знаешь об Алексе Кетчере?

Вик кивнул.

— Считай, что это подарок от жителей Вертикального города за твои сведения об Осирисе. Полистай на досуге, найдешь там много любопытного.

— Хорошо. — Вик поднялся, перегнувшись через лобовое стекло, забрал сумку и сел обратно.

— Прощай, Вик Каспер.

Пан Кримжел отвернулся и скрылся в темноте. Мул мотнул головой, весело звякнули колокольчики на серебристом обруче, по земле затопали копыта. Рамзес поспешил за киборгом.

— Правда, он милый? — звонко сказала Кристин, когда стих звук шагов.

— Кто? — Вик сидел, глядя вслед удаляющимся силуэтам.

— Как кто? — Бяшка забрался в сендер. — Конечно же, мул.

Силуэты впереди исчезли. Вик зажег фары, толстые лучи вспороли темноту.

— М-да… — протянул он, пытаясь понять, куда делись разведчики из Вертикального города.

— Ну что, мы едем? — сказала Кристин, садясь в сендер.

Вик улыбнулся ей и завел двигатель.

Ежи подъехал к ложбине, когда наступила глубокая ночь. Звезды сияющей пылью рассыпались по небосводу, ярко светила луна. Он без труда отыскал место, где сошлись в смертельной битве люди и мутанты, остановил повозку на склоне холма у реки и дальше пошел пешком. Спуститься в ложбину на повозке не получилось, дорогу пересекал прямой и глубокий овраг. Он тянулся от реки к чернеющим впереди развалинам, поднимаясь за ними по крутому косогору на вершину противоположного холма, где стояла покосившаяся железная мачта.

Перебравшись через овраг, Ежи поспешил к развалинам. Ему почему-то казалось, что Владыку надо искать именно там. Он не мог понять почему, но, проходя мимо распластавшихся на земле мертвых мутантов, не задерживался и не смотрел на них, уверенный в том, что Баграта среди погибших нет.

Подойдя к развалинам, Ежи остановился лишь на мгновенье, окинул взглядом древние здания и поковылял к тому, что стояло ближе к оврагу.

Секретарь представил, как может выглядеть оружие, пропахавшее широкую борозду в ложбине. Невольно сравнил его с гигантским стальным плугом, опустившимся с небес, срезавшим угол строения и часть стены. Что же тут произошло? Кто мог такое проделать? Вопросы один за другим возникали у Ежи в голове. Небесные платформы? Но тогда почему он видел, как две из них, объятые пламенем, полетели на юг? Ежи слышал гул и шипение, треск горящей обшивки… Кто-то по ним стрелял. И, возможно, этот кто-то пропахал глубокий овраг в ложбине. Неужели сам Создатель вмешался в ход битвы людей и мутантов?

Он вошел в подъезд. Ориентируясь на свет внутри здания, поднялся на два пролета по заваленной трупами мутантов лестнице и остановился на площадке, где слабо мерцал покрытый маслом катрана шлем Чембы — а там, где мутантский вождь, должен быть и Баграт.

— Владыка, — тихо позвал секретарь. — Владыка, это я, Ежи.

Донесся тихий стон. Ежи склонился над мертвым Чембой, ухватил его за плечо и с трудом оттащил в сторону.

— Владыка!

Баграт лежал на спине. Опустившись на колени, секретарь приподнял ему голову.

— Куда ты ранен?

Рубаха на Владыке была липкая от крови.

— Куда?

Снова раздался стон, Баграт часто задышал, вздрогнул всем телом и обмяк.

— Владыка! — воскликнул Ежи. — Нет, не умирай!

Подхватив Баграта за плечи, секретарь потащил его вниз по лестнице. Выбравшись в коридор, взвалил себе на спину и на дрожащих ногах медленно побрел к выходу из подъезда.

Обратный путь с раненым на плечах отнял у Ежи много сил и времени. Пот струился по лицу, заливал глаза, в позвоночнике саднило. Секретарь с большим трудом перебрался через овраг и вытащил потерявшего сознание Баграта. С хрипами, тяжело дыша, Ежи пополз к повозке, подтаскивая Владыку за руку.

Силы кончились, когда он ткнулся плечом в колесо. Манисы в упряжке тихо зашипели, развернули повозку и потянулись к людям на земле, плюясь раздвоенными языками, требуя кормежку. Немного отдышавшись, секретарь вцепился в повод, болтавшийся под плоской мордой одного из ящеров. Тот мотнул головой, Ежи приподнялся, ухватился за хомут и забрался мутафагу на спину. Опасаясь, что свалится обратно, соскользнул на животе к хвосту, согнул ноги и оттолкнулся.

Получивший протезом в хребет манис громко зашипел, когда секретарь свалился в повозку. Ежи заворочался в кузове, шаря руками в поисках котомки, и замер. С холма, где стояла покосившаяся мачта, донесся громкий скрип колес и голоса.

Секретарь придвинулся к борту, натолкнувшись руками на котомку, выглянул и прислушался, пытаясь уловить смысл разговора по обрывкам фраз.

— …ум, вон повозка у реки! — долетело сверху.

— Вижу. — Скрип колес прекратился. — …ор, за мной.

Ежи, не сводя глаз с противоположного склона, раскрыл котомку, достал складной нож — небольшой, перочинный. Трясущимися пальцами выщелкнул лезвие и вздрогнул.

Перед повозкой из темноты выросли два силуэта: один крупный, на голову выше секретаря, другой низкий, грудью едва достает до борта. Оба быстро приближались. Ежи поднялся на колени, махнул ножом, целя низкорослому в лицо, и завопил:

— Не троньте Владыку! Уб…

Вокруг запястья сомкнулись пальцы, хрустнуло вывернутое предплечье, Ежи задохнулся от боли. Рывком его выдернули из повозки и приложили спиной о землю, выбив воздух из легких. Перед глазами вспыхнули звездочки, всхрапнув, словно раненая лошадь, он согнул другую руку, попытался ударить противника локтем, но огреб кулаком по ребрам и одновременно коленом в пах.

В лунном свете блеснуло тонкое лезвие кинжала.

Ежи зажмурился, приготовившись получить острием по горлу. В следующий миг его отпустили, захлопали по щекам, и знакомый голос крикнул на крымском наречии:

— Демир, у нас тут одноногий!

— Кто? — донеслось с холма.

— Спускайтесь!

Ежи схватили за плечи, поставили на ноги, прислонив спиной к борту. Опять похлопали по щекам.

— Очухался, эй?

Он заморгал, лицо низкорослого мутанта расплывалось перед глазами.

— Ты помнишь нас? Меня зовут Крум, это… — он указал на высокого крепыша возле манисов, — Тодор. Сейчас подъедут Демир, Жив и Стоян.

Ежи кивнул. От оврага донесся скрип колес.

— Ты видел битву? Кто победил? — Крум отпустил его.

Взгляд секретаря упал на тело Баграта возле повозки.

— Владыка! — Забыв про боль, он бросился к раненому. — Помогите!

— Тодор! — позвал Демир, остановивший тележку на другой стороне оврага. — Иди сюда, надо Стояна перенести!

— Помогите, Владыка ранен! — закричал Ежи.

— Да не ори ты, — Крум опустился рядом. — Что с ним?

— Ранен.

— Куда?

— Не знаю.

— Ну ты и мутафаг, — Крум выругался, оплодотворив медузу через щупальца слюной маниса, нажравшегося мамми. — Что ж ты вождя не защитил?

Сверкнул кинжал, следопыт разрезал рубаху на груди Баграта.

— Лампа есть?

Ежи вскочил, перегнулся через борт за котомкой.

— Дай. — Крум отобрал ее. Достал карбидный фонарь, зажег и посветил Владыке на грудь. — Хм… это не его кровь.

— А чья? — Ежи растерялся.

— Не знаю. — Крум направил луч Баграту в лицо. — По башке его чем-то приложили. Компресс умеешь делать?

— Да.

— Вот и делай. Закрой ссадину на темени и забинтуй.

Следопыт вернул Ежи котомку и выпрямился. Младшие Верзилы поднесли к повозке Стояна, уложили в кузов. За ними из оврага выбрался Демир, он вел, держа за повод, ездового маниса.

— Что тут у вас? — Старик передал повод Круму и склонился над Ежи, возившимся с бинтом и склянками с лечебной мазью. — Владыка Баграт… — Демир обернулся. — А кто победил?

— Я так и не понял, — пожал плечами Крум.

Старик посмотрел за реку:

— Скоро солнце встанет. Надо убираться отсюда…

Верзилы залезли в повозку, Тодор сел на передке, натянул поводья. Жив разместился в ногах у Стояна, лежащего на животе. Его обожженные спина и затылок, обильно смазанные лечебным воском, блестели в лунном свете.

— Эй, вы куда? — Ежи выпрямился. — Вы что, хотите нас бросить?

Крум обошел повозку, привязал к приступку сзади ездового ящера.

— Мы свое обещание выполнили, — твердо заявил Демир. — Завод взорвали. Больше здесь делать нечего.

— Я… Владыка ранен… — сбивчиво затараторил Ежи. — Нужно в Киев… Любая награда…

Демир обвел взглядом следопытов.

— Чиво-о? — протянул Стоян, приподняв голову.

— Нет, — отрезал старик. — Это не наша война. — И полез в кузов.

Ежи дернулся следом, сжимая кулаки. Тодор выбросил навстречу ему руку, и секретарь отпрянул, едва не упав.

— Вы не можете так поступить! — крикнул он. — Это… Это…

— Несправедливо. — Демир смотрел на Ежи. — Ты это хотел сказать?

Секретарь часто задышал.

— А как, по-твоему, с нами поступил Баграт? Как он обошелся с Чембой, племенами Хана — по справедливости? — Старик сверкнул глазами.

И Ежи поник.

Крум шагнул к Демиру, положил руку на плечо, жестом привлек внимание Верзил и зашептал. Спустя несколько мгновений все повернулись к секретарю. Даже Стоян опять приподнялся, морща бугристый лоб.

— Мы поедем в сторону Каспия, — заговорил Демир. — В обход городов и поселений, через мертвые земли. Пройдя их, свернем на запад. Можем высадить вас недалеко от Моста. Оттуда сами доберетесь, куда вам нужно.

— Да, — закивал Ежи. — Владыка вас отблагодарит.

Он склонился над Багратом, попытался поднять.

Крум отстранил его, взял Владыку за плечи. Через борт перегнулся Жив, вдвоем они уложили раненого возле Стояна.

— Поехали, — сказал Демир, когда Ежи и Крум забрались на приступок сзади.

Тодор взмахнул поводьями, шикнул на манисов и направил их вдоль берега в сторону переправы к угодьям люберецких кормильцев.

Луна быстро бледнела, звезды таяли одна за другой, над руслом клубился туман. Крум протяжно свистнул, Тодор хлестнул поводьями пятнистых ящеров, и те потащили быстрей. Следопыты ехали домой. Они были свободны.

И в небе над ними не было платформ.