…Однажды, давным давно жил рыцарь, который дал клятву, он торжественно поклялся всем сердцем и душой защищать женщин от любой опасности, защищать детей, защищать и охранять каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшной беде….
Заброшенная часовня около шотландской границы, 1299 год.
Воздух маленькой часовни был наполнен неясными предзнаменованиями и предчувствиями. Пыль кружилась в замысловатом танце, заставляя священника сгибаться, заходясь в приступах кашля, что было крайне неудобным для выполнения его обязанностей. Наконец, с шумом выпрямившись и прочистив горло, он решил, что голос вполне повинуется ему, глубоко вздохнул и продолжил.
"Ах, дайте мне минуту подумать", — сказал священник, царапая щетину на щеке, — "хм … клятва … ах, торжественная клятва защищать…"
"Да, да", — нетерпеливо ответил стоящий перед ним рыцарь, сбрасывая несколько вшей со своего камзола и отмечая, насколько он прохудился в нескольких местах. Проклятые швеи.
"Защищать женщин от любой опасности…"
Рыцарь что-то тихо проворчал себе под нос, соглашаясь. Всех женщин, а значит, что, возможно, и швей.
"Защищать детей…"
Рыцарь бросил мрачный взгляд на ближайшего ребенка, которого он мог видеть — ни много, ни мало его оруженосца — который что-то искал позади алтаря. Старый священник так тщательно пытался сконцентрироваться на том, чтобы не забыть свою речь, что он, очевидно, не понимал, какой вред в это время наносил мальчик. Оруженосец вдруг выскочил из-за алтаря с торжествующей улыбкой, держа ломоть хлеба в одной руке и кувшин в другой.
"Прошу прощения, святой отец, я на минуту", — сказал вежливо рыцарь. Он зашагал к пареньку, отобрал у него из рук его находки и пнул под зад ногой. Мальчик бросился прочь, осыпая всех проклятием. Впрочем, учитывая обстоятельства, он мог бы сыпать и проклятиями покрепче, ведь у парня не было никаких иллюзий на счет возможности получить хоть какие-то остатки пищи. Он отбежал к задней стене полуразрушенной часовни и встал около вещей хозяина. Рыцарь засунул хлеб и бутылку подмышку и снова подошел к монаху.
"А сейчас", — проговорил он, — "давайте вернемся к нашему делу. Мне скоро предстоит битва, и я нуждаюсь в Вашем благословении".
Священник пожевал свою губу. "Дайте подумать, милорд", сказал он, нервно оправляя свою сутану и пытаясь отыскать на задворках памяти дальнейшие слова клятвы, которой связывал себя этот несчастный человек, стоящий перед ним. "Гм … женщины … гм … дети … гм…"
"И от тех и от других сплошные неприятности", — тихо пробормотал рыцарь.
"Поднять меч и тому подобное", — проговорил священник, поднимая глаза к потолку, словно ожидая, когда на него снизойдет вдохновение.
"Да, да", — ответил рыцарь, задаваясь вопросом, что же может случиться, если он поднимет меч на священника, проткнет его, будет ли это считаться нарушением клятвы, которую он давал. Он сдерживался из последних сил. Рыцарь нуждался в любой помощи, которую только мог получить. Ведь в этот раз на чаше весов лежало его наследство.
"О," внезапно воскликнул монах, возвращаясь к жизни, как будто его пронзило священным мечом Святого Георгия. "Да, вот что еще просто необходимо!"
Рыцарь внезапно почувствовал, как холодок пробежал по его спине от того неожиданного огня, который ярко заполыхал в глазах священника. Он даже боялся представить, что это могло бы для него означать. Но, даже испытывая эту смутную тревогу, не дрогнул, ведь он никогда не был трусом и сделал шаг вперед.
"И что же это?" спросил рыцарь, ожидая самого худшего развития событий.
Слова полились из священника не прекращающимся потоком. "Самое важное, что только может быть, это то, о чем ни один благородный рыцарь не должен забывать, когда он готовится к битве, да, вероятно, и самая главная клятва, которую должен дать любой человек …"
Рыцарь вздрогнул. Святители небесные сохраните и спасите его.
"Клятва защищать…"
Жутко неприятное слово.
"Охранять…"
Еще хуже.
"И спасать…"
Рыцарь закрыл глаза и начал про себя читать свою собственную молитву.
"Каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшной беде …"
И тогда сэр Уильям де Пиаже, мятежный сын непутевого, никогда не дающего клятв, Хьюберта Артейна, внук прославленного Филиппа Артейна, правнук легендарного Робина Артейна, осознал, что он вляпался в огромные неприятности, ведь ни один из Артейнов, спасая своего господина, конечно, никогда не давал клятв, которых он не мог бы сдержать. Он скорее убил бы себя, нежели нарушил данное им слово.
Но от одной мысли о спасении девы из страшной беды, да к тому же мыслей о собственных бедах, было почти достаточно, чтобы заставить его рассмотреть оба этих варианта.
днажды, давным давно жил рыцарь, который дал клятву, он торжественно поклялся всем сердцем и душой защищать женщин от любой опасности, защищать детей, защищать и охранять каждую деву, которая попала в беду и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию… оказалась в самой страшной беде.
Безлюдный магазин по продаже диетических продуктов на Манхэттане, июнь 2001 г.
Джулианна Нельсон хмуро посмотрела на выбор продуктов, стоящих перед ней на прилавке. В действительности, особенно смотря на все эти диетические продукты, ей безумно хотелось купить шоколадное мороженое DoveBar, которое помогло бы скоротать время до 2 часов утра. Но мысль о том, что она уже бог знает сколько пытается скинуть 10 фунтов, заставляла ее стоять здесь и мучиться выбором.
Будь оно все не ладно.
"Я бы взяла глазированный изюм," сказала она со вздохом.
"Превосходный выбор," ответила продавщица. "Я добавлю глазированную морковь. Все только из холодильника," расплываясь в улыбке, добавила она. "Вам понравится".
Джулианна могла вообразить многие чувства, которые могут вызвать в ней эти продукты, но она сильно подозревала, что любовью там даже и не пахнет.
"Что-нибудь будете пить?"
С надеждой Джулианна начала искать автомат с колой, но увидела только блендер и что-то, похожее на кусок подстриженной лужайки в чашке, что стояли рядом, так что она покачала головой. Быстрее отсюда. Прежде, чем продавщица решит выжать из этой травы какой-нибудь сок.
Джулианна взяла свои покупки, надела сумку на плечо и уныло зашагала к пустому столику у окна. Фактически, все столы были свободны, но девушка надеялась, что, по крайней мере, там, у окошка, она могла бы получить несколько лучиков ультрафиолета, способных ободрить ее. Джулианна села, положила в рот кусочек моркови, сдерживая тошноту, пытаясь занять себя чем-нибудь, чтобы отвлечься от того, что должна была глотать.
Ох, она же может просмотреть свою почту! Джулианна прихватила ее с собой во время сумасшедшей погони за работой, которая длилась уже столько времени, плавно перетекая из одного ужасного утра в другое. Она забрала почту в промежутке между двумя интервью прежде, чем остановиться, чтобы перекусить. К сожалению, сейчас в Нью-Йорке спрос на специалистов ее профиля был ничтожно мал. Перспективы Джулианны были мрачны, но еще более удручающим был баланс на сберегательном счету. Девушка должна была сделать хоть что-нибудь и довольно быстро, если она намеревалась еще хотя бы просто поесть. Было так заманчиво тешить себя мыслью о рыцаре в блестящих доспехах, который бы прискакал на белом коне и спас ее из этой безвыходной ситуации. Это было куда более привлекательно, чем все остальные разворачивающиеся перед ней абсолютно безрадостные выходы из создавшегося положения.
Возвращение домой — тоже не выход. Там она должна была бы выслушивать нудные лекции своего отца о том, какой идиоткой Джулианна была, когда пошла учиться и получила две ученые степени в изучении древних языков, да еще и за то, что выбрала себе такие хобби, как походы в старинные ювелирные лавочки да различные гравировки. Девушка должна была бы снова и снова объяснять, как она восхищается всеми этими предметами старины, как эти вещи заставляют ее смеяться, все эти сверкающие бирюльки и подвесочки, которые обвиваются вокруг ее запястий и свисают с ушей — и почему у нее не было никакого желания продавать хоть какую-то из них.
Мать посмотрела бы укоризненно и спросила, когда же Джулианна, наконец, планирует успокоиться и произвести на свет парочку внуков. И снова ее стали бы сравнивать с сестрами. Нет, возвращаться домой она совершенно не планировала.
Сестры? Конечно, у старшей сестры ее ждала бы кушетка, но это всегда сопровождалось разглагольствованиями о том, как Джулианна должна жить и поступать, чего та совершенно не хотела выслушивать. Если она не могла найти даже приличной работы, как же она должна была искать подходящего парня — даже если бы он мешал продвигаться в поисках работы? Нет. Намного лучше то, что она сначала соберет всю свою жизнь во едино и расставит все на свои места, и лишь потом найдет человека, с которым бы захотела связать свою жизнь.
Джулианна только очень надеялась, что когда с первым будет покончено, то она не будет слишком старой для того, чтобы осуществить вторую часть своего плана.
Девушка глубоко вздохнула, перекатывая между пальцами кусочки глазированного изюма, и достала свою почту. Счета, счета и каталоги, по которым она никогда не могла себе позволить ничего заказать. Джулианна как раз собрала все в кучу, чтобы выкинуть, когда что-то выпало из листов бумаги и упало на стол со странным шуршанием. Девушка посмотрела на адрес отправителя и удивленно заморгала.
Ну и ладно, она не то, что была очень удивлена, но все же. Письмо было от соседки по комнате, с которой Джулианна жила в колледже и которую уже сто лет не видела, но, в конце концов, это было достаточно неожиданно. Она написала своей давнишней подруге на адрес ее издателя, но почти уже забыла о том, что может получить ответ, даже не рассчитывала на него. И тот факт, что ее путь снова пересекся с жизненной дорогой Элизабет, был чем-то вроде чуда.
Это произошло, когда она уже намеревалась потратить свои накопленные деньги на книгу хорошей, древней поэзии, когда в своем любимом магазине на стуле она увидела роман. Девушка подняла томик и уже фактически положила обратно. Ведь Джулианна не собиралась покупать роман, это не было ее целью, но она перевернула книгу с целью посмотреть на фотографию автора для того, чтобы узнать, кто же пишет такую чушь. Ее изумлению не было границ, когда она увидела лицо Элизабет Смит на обложке.
В биографии Элизабет говорилось, что она вышла замуж и живет в Шотландии. Джулианна никогда особо не поддерживала отношения с бывшими друзьями, но решила, что настало время начать все сначала. Она сделала решительный шаг и написала письмо. Тогда это казалось хорошей идеей, хотя девушка и не ожидала какого бы то ни было ответа.
Теперь же, читая письмо от своей старой подруги, Джулианна поняла, что, пожалуй, это было самое верное решение, которое она когда-либо принимала.
Там как обычно речь шла о доме и семье (муж, сын и еще один малыш не подходе) и еще пара слов об успешной карьере. Но было еще кое-что в конце письма, что заставило Джулианну выпрямиться на стуле.
«Ты писала, что меняешь работу. Если у тебя есть свободное время, почему бы тебе не приехать в Шотландию? У нас есть комнаты, где ты могла бы остановиться, ты просто поразишься тому, как земля Джейми помогает залечить все раны. Можешь оставаться у нас столько, сколько тебе необходимо. Кто знает, возможно, ты потом поймешь, что и вовсе не хотела бы уезжать отсюда.
Но я должна предупредить тебя, чтобы ты была аккуратна, если собираешься идти куда-нибудь. Я знаю, что в это трудно поверить и я, наверное, не должна тебе это писать, но около нашего дома есть несколько мест, где нужно ходить очень осторожно.»
Джулианна нахмурилась. И чтобы это могло означать? Ее что, в тюрьму кинут, если она растопчет кустик вереска или за то, что раздразнит какую-нибудь овцу?
«Будь осторожна и в Англии. Я посылаю тебе карту. Если ты приедешь прямо сюда и не заблудишься в глуши, то все будет в порядке. Если потеряешься, хотя бы будь более осторожна. Как я и сказала, ты никогда не узнаешь, что именно с тобой может произойти в путешествии из-за небольшого и безобидного клочка травы.»
Джулианна перевернула последнюю страницу письма и посмотрела на карту, которую нарисовала Элизабет. Она узнала очертания Англии. Было несколько странных знаков, нарисованных в разных местах на карте. Она начала всматриваться более детально и увидела, что рядом с каждым знаком написано рукой Элизабет: Англия Чосера; Революционная Франция; Поездка к Пиктам.
Джулианна засмеялась. Девушка ничего не могла с этим поделать, или Элизабет пыталась ободрить ее этими небольшими всплесками фантазии, или она слишком много дышала свежим воздухом и сошла с ума. Джулианна надеялась на первое. Элизабет всегда могла ее рассмешить, подруга всегда думала, что походы в ювелирные лавочки были блестящими и всегда надевала драгоценности, которые девушка приобретала для нее, даже когда металл был довольно сомнительного качества.
И вот теперь перед ней лежало приглашение погостить у Элизабет. Джулианна смотрела в окно и чувствовала, как робкая надежда начинает медленно распускаться в её сердце. Шотландия весной. Могло ли быть на Земле более подходящее место, чтобы вылечить сердце и научить его чему-то новому? Она мысленно подсчитала все деньги, что были на ее сберегательном счету. Если бы был более дешевый способ добраться туда, да и к тому же Джулианна не особо много ела в дороге (и после нее) и там бы жила за счет Элизабет, тогда она в принципе может себе это позволить. Кроме того, кто знает какие контакты там смогла бы найти? С кем бы она могла там познакомиться? Возможно, там нашла бы кого-то, кому бы пригодились ее профессиональные знания и навыки в переводе со старого английского или любая другая помощь, связанная с англо-саксонским языком или у него были бы какие-то римские письмена, которые тот до смерти хотел бы перевести. У нее были навыки. Она только пыталась использовать их не в том месте.
Джулиана сложила письмо и почти убрала к себе в сумку, когда заметила небольшую приписку.
«Между прочим, остерегайся Грамерси Парка. То место — это просто какое-то минное поле. Заснешь там на скамейке однажды и проснешься уже фактически на другой планете. Люблю, Э.»
Джулианна пересмотрела свое мнение о психологическом состоянии Элизабет. Было очевидно, что подруга сошла с ума и явно путает реальность и выдумку. В книжке, которую написала Элизабет, рассказывалось о путешествии во времени, где главная героиня заснула на скамейке в парке и проснулась в средневековой Шотландии, но Джулианна считала это абсолютной беллетристикой, порождением фантазии автора. Очевидно, Элизабет начинала относиться к своим творениям слишком серьезно.
Ну что же, тогда единственное, что ей оставалось как хорошему другу, это как можно быстрее отправиться к Элизабет и вернуть ей пошатнувшееся чувство реальности. Конечно, она могла снять последние средства со своего счета на подобную миссию милосердия и не чувствовать за это никакой вины.
Джулианна запихнула деликатесы, купленные ранее, в свою вместительную черную сумку на длинном ремне и вышла из магазина. Жаль, что такая транспортировка, как из Грамерси Парка, была не возможна, это очень сильно сэкономило бы деньги за проезд.
Она остановилась у Рокфеллер Центра и посмотрела еще на два направления в агентства по найму.
Бесперспективные поиски работы или путешествие в Грамерси Парк?
Бесполезный день, проведенный в попытках найти применение ее знаниям, или день, проведенный на солнышке на скамеечке в парке, мечтая о том, чтобы пересечь океан?
Она размышляла ровно две минуты, а затем развернулась и пошла через улицы, запруженные сердитыми, активно жестикулирующими таксистами, нью-йоркцами, по привычке спешащими в Godiva, чтобы купить там дорогую коробочку трюфелей. Джулианна направилась в сторону метро, так как необходимо было добраться до Грамерси Парка. Да, черт возьми, если она окончательно сошла с ума, решив спустить все свои деньги, отказавшись даже от возможности нормально поесть, то должна хотя бы полностью насладиться, лишая себя средств на существование.
Войдя в парк, Джулианна постаралась сосредоточиться и найти подходящую скамейку. Вокруг сновали люди, занятые каждый чем-то своим, но ей не было до них никакого дела.
Потратив какое-то время на поиски, она прямо-таки наткнулась на то, что искала.
Джулианна посмотрела на скамью и почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь. Это, конечно, могло быть просто из-за птицы, сидевшей на скамейке, а, может быть, и еще от чего-то другого. Джулианна оглядела свой дорогой костюм от Донны Каран, стоившей ей уйму денег, но зато он служил гарантией того, что ее воспримут всерьез при найме на работу. Девушка подумала, как тяжело будет отчистить этот костюм, если она испачкает его сейчас.
Очень непросто все же далось ей решение присесть. Ведь не было никакой необходимости добавлять дополнительные расходы к ее и так почти пустому кошельку. Она огляделась вокруг в поисках чего-нибудь, что могла бы положить на лавку, чтобы сесть. Девушка скинула листья, упавшие на скамью со стоящего рядом дерева, очищая себе место, и села. Раздался звук, похожий на выстрел ружья, Джулианна в изумлении опустилась чуть ниже. Еще больше она удивилась, когда почувствовала, что села как будто во что-то вязкое. Но до того, как девушка осознала, что происходит, еще один взрывной звук раздался уже прямо над головой. Она поняла, что какая-то птица пролетела над ее головой и, наконец-то, опустилась рядом с ее плечом.
Джулианне не было нужды даже оборачиваться, чтобы посмотреть, куда птица села.
Птичка защебетала и отлетела, очевидно, почувствовав себя намного лучше.
Джулианна обрадовалась, что был теплый день, так как была уверена, что никуда отсюда не уйдет до наступления темноты. Она, конечно, могла накинуть на себя шаль, которая лежала у нее в сумке, но это означало, что ей придется стирать еще и ее, а девушка и так уже потратила целое состояние. Так что Джулианна решила поразмышлять о более интересных вещах, а именно о том, что находится в коробочке, которую она купила в магазине Godiva. Девушка понюхала конфеты в упаковке, выбрала одну из них и надкусила и лишь после этого задумалась о том, как добраться до Шотландии, не потратив бешеных денег на перелет. Она смаковала вкус шоколада во рту, мечтая о вересковых полях и богатом, красивом, одетом в килт шотландце.
Время шло.
Джулианна уже собиралась встать и пойти купить себе что-нибудь попить, но мысль о том, что она может лишиться своего места на скамье, остановила ее.
День клонился к вечеру.
И одна лишь мысль о ванне приводила девушку в состояние, близкое к эйфории, но это означало бы раздеваться перед всеми, а у нее еще оставались остатки гордости. Она как будто воочию увидела тот взгляд, которым окинули бы ее полупрозрачную шелковую комбинацию.
Наступили сумерки.
Начинало холодать. Она внезапно обнаружила, что парк фактически опустел. Джулианна подняла ноги на скамейку и обхватила колени. Странный туман поднимался с земли и начал окружать ее. Если бы это был самый обычный туман, она бы решила, что это просто дым от сигареты, которую кто-то курил за кустом, но это было что-то большее, чем просто дым. Гораздо большее. От него веяло холодом и ожиданием того, что что-то должно вот-вот произойти.
Джулианна схватила свою сумку и впервые подумала, что, возможно, книга Элизабет была более биографической, чем она считала. И разве подруга не предупреждала ее, Джулианну, о парке?
«О, Господи,» прошептала девушка, зажмурив глаза и надеясь, что внезапно начавшееся головокружение вызвано потрясающими трюфелями, которые она съела. «Боже мой, Боже.»
Неожиданно ее подхватил поток воздуха и закрутил в клубах тумана. Джулианна открыла глаза и увидела мальчика, который стоял напротив нее, он был, пожалуй, самым грязным и неопрятным подростком из всех, кого она когда-либо видела. Он смотрел на нее полными ужаса глазами, потом неожиданно закричал и бросился наутек еще до того, как Джулианна успела сделать тоже самое.
И тут внезапно девушка поняла еще кое-что.
Больше она не сидела на скамейке в парке.
Джулианна начала икать.
Она должна была больше внимания обратить на приписку Элизабет. От всего этого дурно пахло. Джулианна была измотана.
Ведь было много предупреждающих сигналов, но она их все проигнорировала. Может быть, она заслужила все это.
И теперь она сидит тут, абсолютно не понимая, где это «тут» располагается, слушает проклятия, очень похожие на старонормандские, смешанные с несколькими словами, сказанными на английском языке времен средневековья, и девушка была уверена, что подобные слова никто в ее время не использует.
Джулианна закрыла глаза, прижала сумку к своей груди и постаралась побороть икоту. Может, если она споет смешную песенку, то снова вернется в нормальную реальность. Точно, именно так и следовало сделать. И она начала исполнять первое, что ей пришло в голову.
«Это история… о прекрасной леди…»
«Это самый жалкий рассказ из всех, что я когда-либо слышал,» проворчал Уильям, глядя на своего оруженосца. «Ты говоришь женщина?»
«Сидит в полном одиночестве,» закивал парнишка, его глаза казались огромными на небольшом лице. «Раскачивающаяся и поющая, будто она сошла с ума.»
«Сидящая где?» потребовал ответа Уильям.
«Там, где вы намеревались проверить стену, милорд, иначе я бы не осмелился беспокоить вас.»
Уильям заворчал что-то себе под нос. Ну, по крайней мере, он хорошо обучил Питера. Чертыхнувшись, рыцарь поднял глаза к небу и покачал головой. Мужчине казалось, что это кровавое мероприятие обречено на провал с самого начала. И вдобавок ко всему какое-то сумасшедшее создание было ниспослано ему в то время, как он пытался разобраться со своими делами. И насколько рыцарь знал, она уже привлекла внимание местных жителей к его планам.
Осада проходила совсем не так, как он планировал. Очевидно, его отец — такой же дурак, как и сам Уильям — больше прикладывался к бурдюку с пивом, чем размышлял о том, что на него могут напасть. В замке оказалось лишь 12 человек, многие из которых ни на что не способны, но он-то был один против этой дюжины. Ну, или почти один, если Питера можно считать хоть на что-то годным, однако, как незаконнорожденный сын какого-то лорда, некогда спасенный и увезенный с деревенских окраин, мог чем-то помочь в борьбе против взрослых, хорошо обученных мужчин. Этого Уильям не знал.
Впервые он поймал себя на мысли, что сожалеет о том, что не удосужился завести себе хоть какую-то, пусть и небольшую дружину. Да и золото, полученное во время участия в турнирах во Франции, мог бы копить, а не тратить так необдуманно. К сожалению, мужчина никогда не думал о том, что настанет день, когда ему захочется иметь дом и очаг, поэтому он и не видел необходимости в большом количестве денег, которое у него могли бы украсть. Уильям предпочитал странствовать налегке, не затрудняя себя перевозкой сундуков с золотом, а также желал оставаться свободным от покушений врагов и натиска отчаянных охотниц за богатыми женихами. В то время это казалось абсолютно и совершенно не нужным, но лишь сейчас мужчина постепенно начинал осознавать, что было бы куда лучше, если хотя бы несколько вооруженных спутников помогали ему в его путешествиях и приключениях.
Не то, что бы рыцарь думал, что он когда-либо впутается в какую-нибудь историю, но, по крайней мере, не такого рода. Будучи вторым сыном абсолютно никчемного второго сына, Уильям точно знал, что даже если в жизни что-то и случится, то это будет крайне незначительным событием. Его отец был достаточно щедр, чтобы предоставить ему оруженосца. Филипп так же отдал сыну хороший и крепкий меч и верного коня, когда рыцарь получил свои шпоры. И лишь за одно это Уильям был ему безмерно признателен. Ведь он вообще не рассчитывал на подобные дары.
Тем сильнее его удивило послание, полученное им во Франции, в котором говорилось, что Уильям получил наследство — это было более чем странно — в Англии, а также в письме высказывалась настоятельная просьба приехать, чтобы вступить в свои права. Рыцарь, конечно же, знал о том, в каком состоянии находится его отец, но он даже не мог представить, что тот не попытается как-то это изменить. Это наследство рыцарь получил от своего дяди. Мужчина был безмерно удивлен тем, что оно не отошло к его отцу или старшему брату.
С другой стороны, и его отец, и его брат были круглыми дураками, и это прекрасно знали не только дядя, но и даже дед. Оценив подарок родственника, Уильям был более чем счастлив увидеть ту часть собственности, что была ему завещана.
Размышляя о дороге на север, мужчина представлял себе горячий камин и вкусное вино, ожидающие его. Но то, чего он совершенно не ожидал — это то, что его отец успел присвоить всё имущество.
Чертов дурак.
Так что сейчас перед ним стояла очень непростая задача: попытаться вырвать дом из рук своего же родителя, прежде чем тот уничтожит все скудные запасы, которые лежали в кладовых, и не перепробует всех девок, что жили в деревне.
«Мой господин, женщина,» напомнил Питер.
Неужели всех его проблем было не достаточно, и кто-то свыше решил подшутить над ним еще более жестоко, послав ему на голову эту сумасшедшую?
«Да, да,» — проворчал Уильям. «Показывай дорогу, парень. Надеюсь, эта женщина может держать меч в руках. Тогда бы она нам очень пригодилась.»
Он громко и смачно ругался, следуя за своим оруженосцем к месту, где тот увидел вышеупомянутую особу. Туман был настолько густым, что Уильям понял, где они находятся, только когда они фактически вплотную подошли к стенам.
Это и вправду была женщина. Глупая гусыня, будь она неладна. Женщина действительно сидела, раскачиваясь, и пела, прямо как Питер и предупреждал. Глаза ее были закрыты, а к груди она судорожно прижимала какой-то странный мешок. Уильям никак не мог понять слов ее песни, а в мелодии было что-то жутко раздражающее.
«Прекратите вы или нет?» резко прошептал рыцарь. «Этим идиотским пением, больше напоминающим вой, вы сюда призовете всех варваров, живущих к северу отсюда.»
Женщина открыла глаза, потом внезапно снова закрыла их. Ее начало трясти с такой силой, что даже застучали зубы, а это отнюдь не улучшило манеру исполнения.
Уильям поднял глаза и увидел, как что-то блеснуло прямо над головой женщины. Он откинул Питера в сторону, затем бросился к девушке и опрокинул ее, откатившись вместе с ней на безопасное расстояние.
А та, совершенно не оценив его благородной попытки по спасению, набросилась на него и начала бить непонятной сумкой, которую держала в руках.
Уильям отскочил назад и прикрылся руками, чтобы защитить свою голову. В то же время рыцарь пытался осознать, за что она его избивает. Он моргнул раз, другой и пристально стал следить за мелькающим перед его глазами черным мешком.
Движения наверху подсказывали Уильяму, что в башне находился кто-то, настроенный отнюдь не дружелюбно по отношению к ним. Он попытался отодвинуть девушку назад, убрав ее с полосы огня, но она с непонятным ему упорством начала вырываться и попыталась отскочить обратно. Инстинктивно Уильям отпрянул в сторону, а затем с ужасом наблюдал, как содержимое большого котла выплескивается прямо на голову несчастной. Он замер в ожидании криков, ведь на девушку должны были вылить кипящее масло.
Веселый смех сверху заставил его пересмотреть свои подозрения. Так же как и неожиданное поведение той сумасшедшей, что была перед ним.
Уильям наклонился вперед и принюхался. Почуяв запах, исходящий от девушки, он, поморщившись, зажал нос и с отвращением посмотрел на то, что теперь оказалось на ней. Вероятно, минут двадцать назад это было на столе обитателей Раденсбурга. Уильям сочувственно покачал головой.
И как только мужчина сделал это, внезапная мысль вспыхнула у него в голове.
… Клянусь защищать, охранять и спасать всех и каждую женщину, попавшую в беду…
Воодушевленная речь воскресла в памяти рыцаря, заставляя задуматься о том, какого черта, он решил тогда отправиться к священнику. И, к дьяволу, зачем же поклялся во всей этой чепухе? Видимо, он тогда был так же безумен как женщина, стоящая перед ним.
Уильям бросил на нее взгляд исподлобья. И предательская мысль о том, что она не относится к данной категории женщин, попыталась пробиться к его сознанию. Несколько секунд он размышлял над этим, но в итоге в голову пришла не менее надоедливая мысль.
Галантность никто еще не отменял.
Уильям поджал губы. Это была любимая фраза его деда. И раз уж тот дал ему так много — включая все свое мастерство и знания, и передал достаточно крови Артейнов, благодаря которой юноша так лихо управлялся с мечом — Уильям осознал, что выбор не велик, он должен спасти эту чертову женщину.
Быть может, пройдет дождь и смоет с девушки хоть часть той зловонной массы, что вылили на нее.
Уильям, проклиная все на свете, схватил женщину за руку, которой та сжимала мешок, чтобы она не смогла продолжить свои избиения, и потащил ее за собой. Ну, что ж, по крайней мере, девушка перестала петь. Уильям был благодарен и такой малости.
Сыпля ругательствами, рыцарь зашагал к лагерю. И что ему теперь делать с девкой, когда он взвалил ее спасение на свои плечи. Пытаясь не обращать внимание на нежную и мягкую кожу женщины, Уильям делал все возможное, чтобы сконцентрироваться на необходимости поиска выхода из этой ситуации. Но жуткий запах, исходящий от девушки, заставил его отложить все свои планы на потом и, в первую очередь, придумать, как вымыть неожиданную спасенную. Ведь даже перестав привлекать внимание мерзким пением, она все еще могла выдать их местоположение этим ужасным зловонием.
Уильям остановился и осмотрел наскоро разложенный лагерь. Он не планировал оставаться тут надолго — то есть не настолько, чтобы этого времени хватило девушке почувствовать все прелести комфорта. Они не могли развести костер, не выдав своего местоположения, и даже никакой крыши над головой не было. Рыцарь горестно вздохнул и возвел глаза к небу. Почему все в жизни не может быть простым и понятным?
Отступление.
Что за мерзкое и противное слово.
Но, кажется, что у него нет совершенно никакого выбора. Он посмотрел на Питера. «Собери наши вещи. Мы возвращаемся в часовню.»
Похоже, Питеру понравилось это поручение, судя по тому, как он молниеносно собрал лагерь. Уильям задумался, а много ли хлеба было тогда за алтарем. Рыцарь ослабил свою хватку и посмотрел на женщину, которая шла чуть позади него. С неподдельным ужасом в глазах она взирала на Уильяма.
«Что?» потребовал ответа мужчина. «Вы раньше никогда не видели бедного рыцаря?»
Ее огромные, испуганные глаза, казалось, заполнили собой все лицо. Она медленно покачала головой.
По крайней мере, женщина не была слабоумной. Но, похоже, она так мало обратила внимания на его внешность, что не заметила изношенного камзола и несколько раз подшитого, потрепанного плаща. Он распрямил свои плечи, будто демонстрируя себя.
«Я хозяин этих земель.» Сказал рыцарь, указывая на скрытый за холмом замок. «Я пытался получить его обратно, когда вы отвлекли меня от выполнения моей цели.»
Смотря на него, женщина была то ли чем-то впечатлена, то ли над чем-то сильно сокрушалась. И рыцарь заметил, что она снова близка к тому, чтобы начать петь. Уильям потянулся к мешку девушки, решив подержать его, пока женщина залезет на лошадь, но та немедленно забрала сумку себе. Глаза её горели каким-то лихорадочным светом.
«Что у вас там?» раздраженно спросил рыцарь. «Святые реликвии?»
«Ч-что?» переспросила девушка.
Ну, что ж, значит, она и говорить может, но пока это было довольно бесполезным открытием. Уильям снова бросил на нее взгляд. Возможно, девушка не была такой уж сумасшедшей, как ему показалось сначала. Посмотрев на нее будто с другой стороны, Уильям задался вопросом: как же он, отвлеченный бедами, свалившимися на него, не заметил того, что находилось прямо перед носом. Мужчина смотрел сейчас не на мусор в волосах и не на грязь на её одежде, а на то, как девушка выглядела.
Одетая во всё черное, она будто демон, посланный прямо из ада, стояла перед ним. Ее юбка — если это можно было назвать юбкой — едва доходила до колен, как у шотландцев. Ноги были тоже странного черного цвета с необычными белыми узорами. Приглядевшись внимательнее, рыцарь понял, что они были обтянуты какой-то тканью, которую он никогда ранее не видел.
Затем ее сапожки. Когда-то они, похоже, были белыми, и, возможно, снова таковыми станут, если их почистить. Они были завязаны разноцветными шнурками и украшены хрусталиками, переливающимися в солнечном свете. Желтые бусинки на ее сапогах образовывали что-то очень похожее на улыбающиеся мордочки.
Удивительно и только. Уильям встряхнулся и еще раз посмотрел на женщину. Может, она была святой, ангелом, ниспосланным ему небесами, чтобы поддержать в нелегкой борьбе. Вероятно, помогая ей, он поможет и себе.
Внезапно из-за сильного удара по голове он очутился на земле. Уильям помотал ею, стараясь прояснить свое сознание. Покачиваясь, он попытался встать на ноги.
«Она пошла туда.» Сказал Питер, показав на юг.
Уильям посадил оруженосца на лошадь, и, покачиваясь, сел сам. Ему потребовалась лишь пара минут, чтобы догнать женщину, но этого времени ему хватило, чтобы как следует разозлиться.
«Довольно, ты — распутная, бессердечная женщина!» проревел он.
Девушка повернулась, чтобы посмотреть на него, не прекращая бежать вперед, и это было ее ошибкой. Она споткнулась и упала. Уильям вздрогнул от звука удара ее головы обо что-то твердое. Рыцарь спрыгнул с лошади.
Проклятие, совсем не это должен он был сделать. Он взял девушку на руки и перекинул ее поперек лошади. Теперь у него был только один выход — снова ехать к церкви. Там он сможет ее оставить и вернется к своим ранним планам. Ведь это уже являлось спасением, не так ли?
Клятвы, думал он с отвращением.
Он должен был понимать, к чему все это может привести, когда стоял перед священником и обещал выполнять весь этот бред.
Джулианна очнулась с безумной головной болью. Черт возьми, что с ней случилось? Девушка не хотела открывать глаза, так как знала, что боль лишь усилится. На нее напали бандиты? Ограбили? Напали на нее, невинно сидящую, наслаждающуюся шоколадом, на скамейке в парке?
Джулианна сморщила нос от запаха, который, казалось, витал вокруг нее. Может, она так долго сидела на птичьем помете, что он пропитал ее одежду, девушка не знала. Ладно, дальше оттягивать неизбежное не имело смысла. Она должна была открыть глаза, встать и идти домой. Может, на улице еще темно, и в метро окажется мало пассажиров, лишь те, которые куда-то едут поздно вечером. Но, вероятно, это только хуже.
Она открыла глаза.
О, Господи. Определенно ЭТО было еще хуже.
На расстоянии пяти футов от нее находился человек, которого, к сожалению, она сразу узнала. Будь все неладно, девушка решила, что просто придумала его. Но это и вправду был он с маленьким худым мальчишкой, помогающим ему рыться в ее сумочке.
«Эй!» прохрипела Джулианна. «Прекратите.»
Но человек продолжал спокойно рыться и дальше в ее вещах, будто даже не испытывая при этом никакого чувства вины. Он держал в одной руке шоколад. Джулианна с ужасом смотрела, как мужчина собрался выкинуть всю коробку через плечо.
«Это же Godiva, ты, идиот!» задыхаясь, она кинулась вперед.
Он что-то резко проговорил. Джулианна начала быстро в уме искать смысл того, что сказал мужчина. Роясь в памяти, она нашла там неясное слово, которое звучало так похоже на то, что произнес этот человек.
Яд.
«Святые небеса,» выговорила Джулианна. «Это же шоколад». Девушка на коленях поползла к мужчине. Одной рукой, поддерживая раскалывающуюся от боли голову, другой она нащупала вещи. Джулианна пыталась собрать то немногое, что он раскидал во время поисков, обратно в сумку, и вырвала свое сокровище у него из рук. «Это было последнее, на что у меня хватило денег!» Джулианна обратно поползла к стене, рядом с которой, очевидно, до этого лежала и прижала сумку к груди. Она уставилась на мужчину, чтобы не упустить его и мальчишку из своего поля зрения.
Девушка следила за ним минуту, другую, пытаясь собраться с мыслями. Возможно, у нее было сотрясение мозга. Может, все это галлюцинации. Или она просто сходит с ума.
Но независимо от этого, одна вещь была неизменной и абсолютно точной, Джулианна не находилась больше в Грамерси парке.
И даже подозревала, что это вовсе и не Манхэттен.
Может, в карте Элизабет было что-то большее, что можно увидеть глазами.
Джулианна осмотрелась по сторонам. Она была в старой, каменной церкви. Хотя в храме еще сохранились стены и крыша, повсюду находились растения и непонятные гнезда различных птиц. Повернув голову вправо, она увидела алтарь, у которого лежал бездыханный священник. Джулианна испугалась, что он был мертв, но внезапно тот фыркнул и захрапел.
Ну, ладно, что-то подобное можно увидеть и в Джерси.
Но это не останавливало парня, который с необъяснимым упорством требовал от нее ответов на вопросы: «Кто вы?» и «Откуда вы тут взялись?», причем говорил он на языке, который подозрительно походил на столь любимый ею английский эпохи Средневековья. Но когда эти слова, которые она еще понимала, сменились на что-то, отдаленно похожее на норманнский, сдобренный порцией унылых проклятий, половину из которых Джулианна осмыслить не могла, у нее возникло подозрение, что это совсем уже не Джерси. Этот парень выглядел больно странно. На мужчине была кольчуга, но, скорее всего, это просто студент, изучающий Средневековье и желающий полностью погрузиться в ту эпоху. Его одеяние походило на костюмы конца 13 века, может, начала 14, если он покупал уже готовую одежду. Но что странно, меч его казался чистым и на удивление очень острым. Повернувшись налево, Джулианна обнаружила там двух лошадей, стоящих у двери церкви.
Может, она в Голливуде?
Но Джулианна сильно сомневалась в этом.
«Между прочим, остерегайся Грамерси Парка. То место — это просто какое-то минное поле. Заснешь там на скамейке однажды и проснешься уже фактически на другой планете…»
Слова Элизабет ярко вспыхнули в ее голове.
Другая планета — это просто фигура речи, ведь так? Она же не приземлилась где-то на другом конце вселенной? Этакий Звездный Путь, где все время застряло в эпохе Средневековья, правда?
«… и убедиться, я только клятву дал для того, чтобы моя миссия увенчалась успехом,» продолжал мужчина, глядя на нее, но отнюдь не дружелюбно.
Джулианна наблюдала за его движением губ и лишь тогда поняла, что он что-то говорит.
«Я хочу получить все, что мне причитается,» ворчливо продолжал мужчина, «и я готов на все, чтобы выкинуть его задницу из моих владений, хотя и понимаю, что это тяжело, даже если он и меч уже сто лет как в руках не держал.»
Джулианна чувствовала себя так, как будто оказалась внезапно в другой стране, где все говорят на непонятном ей языке, и, лишь прислушавшись, девушка поняла, что этот говор до ужаса напоминает ту речь, которой ее учили в университете. Тут же возникла мысль, сможет ли она выкинуть из головы американский акцент кембриджских преподавателей и отделить его от самих слов той эпохи. Джулианна уже было решила, что сошла с ума, сидя здесь и слушая разглагольствования этого рыцаря на норманнском языке и проклятия мальчишки, который произносил их на средневековом английском.
«Эта чертова задница, о которой он говорит — его папаша,» бодро вставлял паренек. «Он спер его…»
Ребенок кивнул, будто подтверждая свои слова, и, наклонив голову к плечу, замолчал.
Джулианна посмотрела на человека, стоящего перед ней, и ощутила непреодолимое желание закричать.
«Клятва?» спросила она хрипло.
«Да, чума тебя забери,» коротко ответил мужчина.
Джулианна моргнула.
Проклиная все на свете, тот продолжал:
«Чтобы защищать и спасать всех и каждую деву, попавших в беду…»
«Защищайте,» проговорил священник слабым голосом и закашлялся. Сотрясаясь всем телом, монах скатился с возвышения у алтаря. Он приземлился на пятую точку, заливаясь кашлем и чихая. Затем приподнялся и сел так, чтобы ему было удобно, и незамедлительно захрапел.
Мужчина бросил на него неодобрительный и почти презрительный взгляд и снова посмотрел на Джулианну. «Я в последний раз спрашиваю, как вас зовут? Откуда вы?»
Девушка глубоко вздохнула. Это все слишком было похоже на сказку. Джулианна не хотела верить тем запахам, что ощущала, и тому, что ведали глаза. Здравая часть ее «Я» не хотела признавать того, что было просто очевидно. Путешествие во времени.
Это невероятно.
Так ли уж все это невозможно?
Она посмотрела на мужчину и слабо улыбнулась. Что за черт! Может, сказать правду и посмотреть, как он отреагирует? Возможно, тогда его знания норманнского исчерпают себя, и мужчина признает, что все это розыгрыш? Он бы все ей объяснил, попросил прощения за то, что издевался над ней так долго. А также предложил бы ей работу в фирме, занимающейся розыгрышами.
Но, может, все выйдет иначе. Он не поверит ей, решит, что она ужасная ведьма и попытается ее по-быстрому сжечь, чтобы девушка не успела что-нибудь наколдовать. И поскольку она все видела, и не важно, о чем ей твердил здравый смысл, Джулианна явно находилась не на Манхэттене. Хотя девушка и не часто посещала юг города, но была уверена, что даже в Джерси таких пейзажей просто нет. Одна лишь вещь, в которой она убеждена — это то, что человек, который мог ей помочь, совсем не выглядел довольным этой перспективой.
«Ваше имя,» повторил он.
«Меня зовут,» девушка обреченно смирилась с перспективой раскрыть свое инкогнито. «Джулианна Нельсон. Я из Нью-Йорка.» Она прекрасно понимала, что акцент ее ужасен, но надеялась, что хотя бы порядок слов в предложении вспомнила правильно, да и у нее теплилась надежда, что и сами слова были верными. «Манхэттен,» уточнила девушка.
«Манхэттен?» повторил за ней рыцарь. Он покачал головой, взгляд его был хмурым. «Я не знаю таких мест.»
«Ты и половины не знаешь, приятель,» вздохнув, сказала она.
Сделав глубокий вдох, Джулианна признала, что и сама не особо много чего понимала. Вспоминая все произошедшее, у нее появилось сильное подозрение, что на нее вылили содержимое биотуалета Porta Potti. От нервного напряжения у девушки началась икота, впрочем, как и всегда, когда попадала в сложные ситуации. Это жутко ей мешало во время собеседования при приеме на работу, но теперь это было особенно мерзко, потому как она вдыхала тот ужасно противный запах, который витал вокруг нее.
«Воды,» попросила Джулианна. «Икота…»
«Икота?» он смотрел на нее так, как будто она сошла с ума, но очередной приступ развеял его подозрения. Он нахмурился. «Тут рядом есть источник…»
«Замечательно, где?» кивнула Джулианна.
Мужчина поднялся, не отрывая взгляда от сумки, словно та могла прыгнуть на него, но, очевидно, и одного запаха было достаточно, чтобы рыцарь к ней не приближался. Он с излишним энтузиазмом отодвинулся от девушки подальше и быстро вышел из часовни. Недалеко от церкви мужчина указал на маленький ручеек и остановился рядом, сложив руки на груди.
Джулианна сделала большой глоток, про себя молясь, чтобы вода была не очень загрязнена и не отравила ее. Это, конечно, не сильно отвлекло от тревожащих мыслей, но, по крайней мере, они приняли несколько другое направление. Например, девушку очень интересовал вопрос, где бы она могла вымыться. Неважно, что ее облили такой вонючей жидкостью, что та, похоже, проникла через кожу и впиталась надолго. Не важно, что напора недостаточно, чтобы как следует смыть всю грязь, и, скорее всего, после ледяной воды она подхватит пневмонию. Девушка мечтала лишь о том, чтобы скинуть одежду, но все это хотела проделать в одиночестве. Джулианна бросила взгляд на своего спутника.
«Уйдите,» сказала она резко. Девушка не видела смысла в поиске красивых слов, чтобы убедить рыцаря покинуть ее. Краткость — сестра таланта!
«Нет.»
«Это вмешательство в частную жизнь!» попыталась она пробиться к его совести.
Рыцарь безучастно посмотрел на девушку.
«Я хочу остаться в одиночестве,» повторила Джулианна, подражая Грете Гарбо.
Но это заставило его лишь поднять брови. Он положил руку на меч.
«Моя клятва,» произнес рыцарь с таким выражение лица, будто в рот ему положили, по меньшей мере, что-то очень противное и абсолютно невкусное. «Я буду защищать вас. Это моя прямая обязанность.»
«Вы не могли — ик — хотя бы просто отвернуться?»
«Но тогда я могу не заметить противника.»
Потрясающе! Просто очаровательно! Он еще и развратник ко всему прочему. Джулианна рассматривала несколько возможных вариантов развития событий: первое, она могла бы и дальше продолжать пахнуть как коллектор для мусора, бог еще знает сколько времени, или же должна мыться при этом тупом и бессердечном чурбане. Рассмотрев оба варианта, девушка отложила сумку в сторону, затем сняла обувь и принялась аккуратно стягивать колготки. Они были почти не порваны. Хотя даже колготки с дырками — это все же лучше, чем вообще без них, поэтому их она тоже отложила в сторону. Затем сняла жакет и задалась вопросом, испортит ли его полоскание в холодном ручье, если на ярлычке написано лишь про одну сухую стирку. Но у нее, кажется, совершенно не было выбора. Ее юбка также полетела в воду, так как на ней еще наблюдались и следы птичьего помета из парка. Блузка была повреждена меньше, так что девушка решила приступить к стирке. Не обращая внимания, что она опустилась на колени в грязь, повернувшись спиной к человеку, будучи лишь в одной шелковой коротенькой комбинации.
Сегодня точно был не ее день.
Джулианна так же мечтала бы стоять более твердо на краю ручья, когда, наклонившись вперед, намочила волосы. От прикосновение ледяной воды к голове боль усилилась настолько, что девушка испугалась, что может упасть в обморок. Прежде, чем она пришла в себя, Джулианна почувствовала, как сильные руки подхватили ее, не дав свалиться в ручей. Нежными прикосновениями ей помыли голову и скрутили волосы в жгут, выжимая из них воду. Джулианна снова оказалась на ногах, смотря снизу вверх на мужчину, что возвышался над ней подобно скале, который, очевидно, совершенно не был обеспокоен тем, что промок сам. Она стерла воду с глаз и посмотрела на него. Хотя ее спаситель и казался довольно хмурым, взгляд его был нежным и добрым.
Волосы рыцаря черны, словно грех — и когда эта мысль пришла ей в голову, Джулианна подумала, уж не слишком ли много романов Элизабет она прочла. Однако девушка ознакомилась лишь с одним из них, но, похоже, даже этого более чем достаточно. Видно пишет Элизабет совсем не так уж и плохо. Мужчина перед ней, казалось, будто срисован с того рыцаря-героя, о котором говорилось в том романе. У него были потрясающие светло-голубые глаза, четко очерченные скулы и твердый скульптурно вылепленный подбородок. Бесспорно, она должна рассказать о нем Элизабет сразу, как увидит ее.
Смотря на его плечи и руки, хотя те и были скрыты кольчугой, Джулианна подумала, что такие мускулы вряд ли получишь, сидя в офисе за столом. Рядом с ним она чувствовала себя хрупкой и уязвимой. И даже те лишние десять фунтов на ее бедрах как-то быстро забылись.
«Вы можете стоять?» спросил он.
«Гм, хм» произнесла она, будучи не в силах подавить улыбку. Джулианна заметила, что весьма не во время мысли направляются отнюдь не по тому руслу. Она впервые почувствовала радость от того, что ее перенесло на пару веков назад. «Спасибо.»
Он тихо проговорил: «проклятая клятва.»
Но его ворчание не помешало ему схватить одежду девушки и с остервенением начать ее полоскать в ручье, чисто по-мужски, совершенно не заботясь о том, что надо быть бережнее с вещами. Джулианна попыталась остановить это кощунственное действо с изделиями, на которые она потратила свою двухмесячную зарплату. Но, с другой стороны, это избавляло от необходимости самой стирать в ледяной воде, ее спаситель делал это за нее, и отчего-то приступ нежности возник у девушки от этой мысли.
Держа одежду в руке, он повернулся к сумке.
Девушка резко перестала улыбаться.
Джулианна наклонилась к сумке одновременно с мужчиной, и во второй раз она почувствовала, что ее ударили чем-то тяжелым, когда наткнулась на его лоб своим. Девушка поднялась, прижимая руку к голове, рыцарь сделал тоже самое. Она нахмурилась, и получила сумрачный взгляд в ответ. Пора бы уже перестать проверять свой череп на прочность, а то это может плохо кончиться. Снова началось головокружение, и Джулианна закрыла глаза. Ну, вот, только она помылась, как снова начинает падать в грязь.
Но вместо жесткого столкновения с землей, девушка оказалась в крепких, но нежных руках мужчины.
Сумка же, конечно, оставшись у нее, была прижата к груди. Даже перспектива падения в обморок не вынудила Джулианну бросить столь ценную вещь.
«Я понесу ее,» объявил он, внимательно уставившись на сумку.
Он что, не мог думать о чем-нибудь еще?
«Не понесете,» заявила она твердо.
«Да не буду я трогать ваши святые реликвии.»
Джулианна на него скептически взглянула. Было похоже, что он просматривал ее сумку с тщательностью и беспристрастностью ветерана нью-йоркской полиции. Его очевидного неуважения к ее пище было достаточно, чтобы отказать ему в возможности хотя бы пальцем дотронуться до изделия. Кто знает, что еще он там найдет и как поведет себя после?
Вздохнув, рыцарь закатил глаза, и прежде чем она смогла сказать хоть что-то, подхватил ее на руки и зашагал обратно к церкви, взяв небрежно также ее вещи и сапоги.
«О, Боже,» сказала девушка, прижав руку к сердцу, словно красотка-южанка в старых фильмах, чего раньше Джулианна никогда не делала.
Похоже, непредвиденные обстоятельства пробуждали в женщинах лучшее, что у них было.
Рыцарь начал ворчать, минуту, другую, бубнил что-то неясное себе под нос. Она честно пыталась понять о чем речь, когда же, наконец, разобралась, то начала отчаянно смеяться.
Галантность никто не отменял.
Мужчина посмотрел на нее удивленно и продолжил свой путь. Джулианна оказалась снова там, где и была. Одежда ее лежала рядом на земле. Девушка стояла и дрожала от холода, наблюдая, как этот мужчина несет ей одеяло. Он подошел к ней и укутал ее теплой тканью.
«О,» сказала Джулианна растерянно. «Спасибо.»
Рыцарь что-то опять проговорил, и отчего он вечно ворчал, затем повернулся и пнул ногой своего дремлющего помощника.
«Питер,» сказал он. «Ты на часах. Никакого огня, я ясно объясняю?»
«Но, мой лорд, куда вы?»
«Спать, парень. Вы тут справитесь и без меня часок-другой.»
Мальчишка, которого, очевидно, и звали Питер, сглотнул и вскочил на ноги. Он схватил меч своего хозяина худыми и дрожащими руками. Джулианна наблюдала, как рыцарь — иначе называть его она теперь не могла, особенно, после того, как увидела этот средневековый палаш с большим красным, точно кровавым, драгоценным камнем, который мужчина засунул в ножны — пошел в противоположную от часовни сторону. Он лег на землю и завернулся в свой плащ. Спал рыцарь или нет, сказать девушка не могла.
Но одно поняла точно. Ни на один из ее вопросов он не ответит. А у нее их было много. Например, где именно она находилась? Почему все изъяснялись на языке, на котором говорили лет восемьсот назад? Почему лошади стояли так близко к ним, и никто не подумал о том, чтобы увести их?
Это совершенно не приближало ее к возможности поиска способа, чтобы выбраться отсюда и попасть домой. Джулианна посмотрела на спину Уильяма и подумала, что он не собирается решать ни одну из этих проблем, тем более сейчас.
Она глянула направо, священник спал, спиной припав к алтарю и пуская слюни, очевидно, снилось ему что-то поистине прекрасное.
Перед ней был ребенок, который смотрел на нее так, будто девушка только вчера вышла из психушки. Прекрасно. Довольно плохо уже то, что он считает ее сумасшедшей. Но еще хуже, что в руках у него был меч.
Единственное, что радовало девушку, это то, что мальчишка выглядел достаточно голодным. Вероятно, можно порыться в недрах ее сумочки и извлечь оттуда что-нибудь вкусное. Возможно, так ей удастся склонить его на свою сторону. Она могла бы дразнить его едой и выпытывать информацию.
Джулианна села, скромно потупив глаза, в тоже время не отрывая взгляда от меча у него в руках. Она подумала, чем можно бы его отвлечь. У нее была коробочка Godiva, конечно, но девушка решила, что потратит впустую эту вкуснятину. Если его хозяин сказал, что это яд, то и парень может посчитать так же.
Ну, что ж, шоколад, похоже, отпадал. Джулианна еще раз глянула в сумку. Шарф, книга Дика Френсиса, книжка «Кентерберийская история» с загнутыми страницами и бутылка очень популярного лимонада, который она так и не открыла. Джулианна считала, что это ей когда-то может пригодиться. У нее был коммуникатор с игрушками и пара роликов для снятия ворсинок с одежды. Также еще альбом и набор цветных карандашей. О, и еще та гадость, что она купила в магазине диетических продуктов. Но Джулианна подозревала, что глазированная морковь не могла пробить путь к сердцу ребенка. Но все же это лучшее из того, что было у нее.
Она достала из сумки морковь, зажала ее в руке и посмотрела мальчику в глаза.
«Ну что, Питер,» сказала Джулианна тихим голосом, который приберегала для общения со старшим боссом. «У меня есть парочка вопросов к тебе.»
Два дня спустя Уильям стоял на краю леса, наблюдая за замком, скрытым в тумане, и проклинал свое невезение. Он должен был быть там, внутри, грея у камина ноги и попивая что-нибудь сладкое и вкусное из кладовых. Так бы и произошло, если бы два дня назад судьба жестоко не посмеялась над ним. А сейчас посмотрите на него — под дождем, все такой же безземельный и даже без какого-либо плана, как все это вернуть.
Рыцарь вздохнул и прислонился к дереву. Надежда на чудо испарилась. Даже стоя в тени высоких деревьев, он понимал, что его уже заметили. Безусловно, люди Хьюберта видели и обсуждали то забавное происшествие, что приключилось с ним у стены 2 дня назад. Уильям надеялся, что как следует повеселил своего папочку. Ибо это будет последний раз, когда он позволит над собой смеяться. И хотя Хьюберт был пьяницей и дураком, все же не настолько глуп, чтобы верить, что такая ситуация заставит Уильяма отказаться от того, что принадлежит ему на законных основаниях.
По крайней мере, таковыми были его планы до того, как он оказался обременен женщиной, которая, похоже, не смогла бы о себе позаботиться, даже находясь в кладовых, полных еды, и с надежной охраной.
Уильям от всего сердца сыпал проклятьями, хоть так немного успокаивая себя. Впервые в жизни рыцарь понял, что отвечает не только за себя, за сохранность не только своей головы, и это было печальной реальностью. Он добился известности прославленного воина, именно не думая о собственной безопасности. Рвался в бой там, где остальные убегали, поджав хвосты от страха. Он мчался вперед туда, куда другие колебались бы идти. Устремлялся в гущу схватки с одержимостью, тогда как остальные останавливались, помня о ценности жизни. Именно это и создало его репутацию и принесло достаточно денег, чтобы прокормить себя и удовлетворить все свои потребности.
Если бы кто-то из тех, кто был свидетелем его жестокости или пострадал от нее, увидели рыцаря сейчас, то они долго бы над ним смеялись. Уильям Артейн, бессердечный и беспощадный воин, мучается сомнениями из-за женщины.
Жалкий человек.
Он отошел от дерева и хорошенько встряхнулся. Что ему за дело до женщины, которая не могла толком сказать, откуда она — и где этот Манхэттен, будь он неладен, находится? — и, вполне возможно, что эта особа заслужила то, что с ней произошло. Уильям был воином с мечом святого Георгия в руках, и его будущее находилось впереди него, в стенах замка, а не позади, в часовне.
Рыцарь осмотрел все вокруг внимательным взглядом. Стена замка разрушена в нескольких местах, но недостаточно, чтобы брать ее приступом. Уильям был уверен, что если бы смотрел на все это изнутри, данная ситуация понравилась бы ему значительно больше.
Главное здание оказалось небольшим, но достаточным для такого землевладельца, как он — по крайней мере, так мужчина думал, когда смотрел на замок отсюда. Рыцарь надеялся, что и при более близком рассмотрении все будет так же.
Но как ему получить назад наследство? В задумчивости он поглаживал свой подбородок. Может, ему просто подойти к воротам замка и вызвать охранников отца на бой, перебив их поодиночке. Он мог бы уничтожить дюжину, прежде чем кто-то из них убил бы его.
Но что если люди в замке были верны ему, а не отцу? Тогда получается, что он своими руками собирается уничтожить собственных будущих воинов.
Рыцарь поразмышлял над этим пару минут, затем ему в голову пришла другая мысль. Он может снять верхние штаны, тунику и кожаную безрукавку, перелезть через стену в подходящем месте и убить своего отца до того, как кто-либо сумеет это заметить. Раньше у него это отлично получалось.
Но это все же был довольно опасный план.
«Чертова женщина,» пробормотал он, затем повернулся и пошел обратно, отводя руками ветки от лица. И отчего его заботит то, что может случиться с ней? Священник явно был не в себе, когда придумывал слова клятвы. Ну, скажите на милость. Как Уильям должен ее исполнять? Особенно в свете того, какой именно оказалась женщина, которую он, согласно проклятой клятве, обязан был спасать!
Уильям устремился назад к церкви, но эти мысли все еще не отпускали его. К тому моменту, когда рыцарь приблизился к часовне, он уже порядком устал, пыль, казалось, въелась в его кожу. Мужчина подумал, какого черта, вообще зашел тогда в церковь.
Никогда не отказывайся от помощи и благословения Всевышнего.
Как бы Уильям хотел, чтобы дед был здесь, тот бы подсказал, что делать. И как он мог думать, что эта женщина ниспослана ему свыше в помощь? Да, как жаль, что Филиппа больше нет в живых. Рыцарь тогда мог бы отправить эту дамочку сомнительного происхождения к нему, он бы посмотрел, как эта девушка попыталась бы объяснить все деду.
Уильям глубоко вздохнул, чтобы откинуть эти соблазнительные мысли, и вошел в двери часовни. Он дал своему коню корм, затем огляделся вокруг, чтобы посмотреть, что эта сумасшедшая Джулианна делает сегодня.
Мужчина уже был готов сыпать ругательствами, но остановился, потеряв способность дышать. Дьявол побери эту женщину. Неужели, не достаточно того, что она разрушила все его планы? Женщина должно быть полностью лишила его возможности связно изъясняться и трезво мыслить? Если бы он только представлял, чем обернется ему этот благородный порыв, то никогда в жизни даже близко не подошел бы к ней.
Рыцарь задавался вопросом, произнес бы клятву, если бы знал, что спасать ему придется сумасшедшую, которая постоянно отвлекает его от воплощения в жизнь планов. Вероятно, позже он спросит об этом священника. Сейчас же рыцарь только смотрел на женщину и тихо что-то бормотал себе под нос.
Джулианна сидела на полу и играла — ох, если бы он мог вспомнить, когда сам просто отдыхал в последний раз — во что-то, что она называла шашками, с его оруженосцем. А священник находился рядом и наблюдал за ними. Эту занимательную игрушку женщина явно достала из недр своей бездонной сумки. Уильям пытался залезть в нее и посмотреть, что еще находится там, но, очевидно, он слишком неуважительно отнесся к ее имуществу в первый раз, так что ему более не представлялось возможности сделать это повторно. Но, похоже, на Питера данный запрет не распространялся. Мальчик мог спокойно осматривать вещи Джулианы.
Это было первое из того, что заставило Уильяма стиснуть в раздражении зубы.
Вторым оказалось то, что сама женщина, которая после мытья в ручье виделась ему не такой уж и ошеломляюще красивой, сейчас была великолепна. И почему никто не ударил его по голове, когда он кинулся к ней на помощь? Рыцарь не обратил на нее особого внимания, когда она мылась в первый вечер, так как мужчина полностью сосредоточился на необходимости снова и снова спасать ее, не давая упасть в ручей. Уильям не думал о ней, даже когда ложился спать. Но удача отвернулась от него, когда он проснулся и обнаружил эту женщину сидящей и отчаянно икающей, пытающейся понять, что именно говорит ей оруженосец. И Уильям прекрасно понял, что при всем своем желании не может отвести от нее взгляда. Джулианна предлагала Питеру что-то, лежащее у нее на ладони, будто тот был щенком, которого приручали. И, черт его подери, если парень не купился на это. Даже священник не пытался искать что-то демоническое в золотой коробочке Джулианны с ядом. Godiva. Ну, да! Что же это за еда?
Третьим, что раздражало его, был вопрос о ее происхождении. Манхэттен? Рыцарь никогда не слышал о таком месте, а он повидал предостаточно деревень во время путешествия. И не только вопрос о ее происхождении, но так же и тот факт, что она оказалась совершенно одна, без слуг или членов семьи, когда сидела у стены замка. Причем девушка была одета в странную одежду, которую Уильям тоже никогда ранее не видел.
Может, это были какие-то загадки, которые он должен решить.
И тогда, наконец, получит тот мир и покой, которые ему необходимы, чтобы спланировать нападение на замок.
Уильям вышел из тени и пошел по каменному полу. Возможно, когда он станет владельцем этих земель, то приведет часовню в порядок. Чтобы быть уверенным, что всегда получит божье благословение, когда оно ему понадобится.
Рыцарь остановился около девушки и посмотрел на нее. Ну, что ж, уже хорошо, что сегодня не было каких-то особенных отклонений и странностей в ее поведении: постоянной икоты и глупых песен, которые она исполняла накануне.
Никто из сидящих людей в церкви словно и не заметил мужчину. Уильям уже почти открыл рот, чтобы отчитать всех за неуважение к собственной персоне, но одного взгляда на копну вьющихся волос, падающих на плечи Джулианны, хватило, чтобы лишить его дара речи. Они были спутаны, но невероятно прекрасны, внезапно рыцаря охватило непреодолимое желание погрузить в них свои пальцы, ощутить кожей их шелковистость, провести по ним рукой.
И откуда только взялся этот проклятый импульс. У Уильяма появилась мысль положить руку на лоб и проверить собственную температуру, у него явно был жар.
Возможно, безумие Джулианны заразно.
Тут она подняла глаза и посмотрела на мужчину. У него явно была не только лихорадка, он просто утратил весь свой рассудок.
Ошеломляющая.
Господи, именно такой она и была. Ее глаза оказались бездонно голубого, почти синего цвета, он мог до бесконечности смотреть в них и каждую секунду видеть все новые и новые оттенки их потрясающей синевы. Кожа была сияющей и гладкой, лицо так великолепно, что Уильям с трудом сдерживал желание обхватить его ладонями и поцелуем впиться в губы, которые именно для этого и созданы. Была ли она прекрасна? Вряд ли, во всяком случае, не той красотой, которую описывали поэты. Но мужчина был уверен, что не так просто будет забыть ее.
Женщина снова обратила все внимание на игру, и Уильям почувствовал, что толика разума возвращается к нему, поскольку взгляд Джулианны не удерживал его более в плену своей магии. Рыцарь посмотрел на священника и откашлялся. Тот немедленно подскочил к нему и начал уважительно кланяться.
Уильям отодвинул священнослужителя и обратил все внимание на тех двоих, которые продолжали сидеть и играть. Питер, казалось, почувствовал пронзительный взгляд своего господина, так как поднял голову и с сомнением посмотрел на рыцаря.
«Мой лорд?» сказал он.
«Вставай, неблагодарный ты негодяй,» проворчал Уильям.
Питер бросил последний жадный взгляд на игру, прежде чем подняться на ноги и отойти, освободив место. Уильям сел и посмотрел на Джулианну.
«Покажите Ваши реликвии,» произнес он без предисловия.
Она пошевелила губами, будто собираясь что-то сказать или готовясь что-то сделать, на мгновение Уильям испугался, что женщина вновь набросится на него. Но Джулианна, казалось, полностью погрузилась в размышления.
Затем она покачала головой.
Уильям нахмурился. Он не привык, чтобы с ним спорили.
«Вы покажете!»
«Скажите сначала, какое сегодня число,» прервала его Джулианна. «Или хотя бы, какой год.»
«Год?» повторил рыцарь удивленно. Святители Господне, возможно, женщина еще более сумасшедшая, чем он думал.
«Да, год,» повторила она, притянув сумку к себе на колени. «Питер не знает, а священник убежден, что нынче 1250.»
1250? Уильям покачал головой. Пропащая душа.
Джулианна аккуратно убрала свою игру в сумку.
Уильям еще больше нахмурился. Рыцарь предполагал, что женщина будет доставать вещи, а не прятать их. Но, похоже, что он ничего не увидит, пока не ответит на ее вопросы.
«Сейчас 1299 год от рождества Христова,» сказал мужчина, вздохнув. «Год, когда наступит конец света, хотя я и не верю в эту ерунду.» Уильям взглянул на нее, чтобы понять, согласна ли Джулианна с ним или нет.
Она же смотрела на него так, словно это он был сумасшедшим.
«1299, год Божественного просветления,» повторился мужчина. «Тот же, что был и вчера, и позавчера. И будет завтра…»
Непонятный, неизвестный и пугающий звук раздался в церкви. Уильям тут же вскочил на ноги и схватился за меч, вытащив его из ножен.
Рыцарь быстро огляделся вокруг, пытаясь понять, что происходит, но ничего не увидел. Его оруженосец и священник бросились за алтарь. Джулианна посмотрела на него так, будто он только что подтвердил ее самые ужасные, кошмарные подозрения. Девушка медленно подняла сумку.
«Молния,» проговорила она.
Рыцарь медленно опустил меч. «Молния?»
Она снова потянула что-то, и этот звук повторился, только на этот раз тише. Уильям опустился на колени. Похоже, тут были более святые реликвии, чем он предполагал.
Тут другая мысль пришла ему в голову. Возможно, это бремя охраны реликвий так сказалось на ней. Джулианна, в конце концов, была просто женщиной, а они, как правило, склонны к истерии. Вероятно, девушка нервничала при выполнении такой трудной миссии. Могла ли тут быть связь между хранением реликвий и ее сумасшествием?
Это было, по крайней мере, версией того, откуда она взялась.
«Я хочу домой,» прошептала Джулианна. Эта фраза озадачила рыцаря. Мужчина достаточно хорошо понимал ее язык, хотя она и разговаривала несколько странно. Но ее привычка добавлять слова, которые Уильям не мог осмыслить, каждый раз выбивала у него почву из-под ног, заставляя гадать о том, что именно женщина имела в виду.
«Ты хочешь попасть домой?» переспросил Уильям, немедленно решив, что у него нет времени этим заниматься. У мужчины, правда, не было желания и после возвращения себе замка куда-либо ее провожать. Кроме того, клятва обязывала лишь защищать и спасать. Она не принуждала его провожать девушку, куда бы то ни было в качестве эскорта.
«Я не совсем уверена, как именно тут оказалась — если это действительно правда, а не просто учебный средневековый лагерь…»
Уильям замер и посмотрел на нее. И как же интересно женщина добралась до стены с одним лишь этим мешком, без охраны и оружия? Была ли она монахиней? Или святой?
«… я не сторонница этого,» продолжала Джулианна, начиная снова икать. «Я — ик — не люблю лагеря. Я ненавижу — ик — нейлон. И у меня похоже аллергия на вашу проклятую лошадь.»
Уильям подозревал, что святые не ругались. И уж тем более не в такой страстной манере.
«Даже песни у костра — ик — не нравятся мне!» воскликнула она, впиваясь в него взглядом, как будто все, что не получалось у нее или шло не так, происходило из-за него.
Сумасшедшая, решил Уильям окончательно. Но у нее были святые реликвии, которые, как он уверен, помогут ему в достижении целей.
Ну, уж, по крайней мере, точно не повредят.
«Я действительно хочу домой,» сказала она, закрывая глаза, словно даже сама мысль об этом причиняла ей бесконечную боль.
«Я помогу,» солгал Уильям, решив, что скажет все что угодно, лишь бы посмотреть, что там у нее в сумке.
Джулианна открыла глаза и посмотрела на него. Как будто рыцарь только что спас ее от сожжения на костре.
«Поможете, правда?» прошептала она.
Его совесть отчаянно противилась этому, лишь большим усилием воли он смог заглушить ее голос. Эта женщина была сумасшедшей. Конечно, это делало его клятву недействительной.
Ведь так?
«Да, помогу,» проскрежетал рыцарь сквозь зубы, хотя и не намеревался делать подобного.
Благодарность, которая отразилась на ее лице, чуть не уничтожила мужчину. Но рыцарь ожесточил свое сердце, напомнив себе, что Джулианна — сумасшедшая, и он не был ответственен за нее, и пора уже вернуться к более важным вещам.
Главное не думать о том, насколько она прекрасна. Не думать о том, что девушка совершенно напрасно доверилась ему. Женщина была сумасшедшей, и он не был в ответе за ее судьбу.
Ну, или, по крайней мере, так мужчина себе говорил.
Провинциалы? Деревенщины? Джулианна быстро пришла к выводу, что ни в одном из известных ей языков нет подходящего слова, чтобы описать простоватых мужчин, в чьей компании она оказалась.
Возможно, в выборе определения ей могло помочь время, в которое она попала?
Тысяча двести девяносто девятый год… Джулианна наконец смирилась с потрясающей правдой. Да и как она могла противиться этому, учитывая все обстоятельства? Взять, к примеру, реакцию мужчин на небольшую презентацию содержимого ее сумки. Шпильки ее туфель заставили сурового рыцаря, подростка и священника в ужасе отшатнуться. Они смотрели на ее органайзер и набор карандашей, разинув рты от удивления. Увидев дозатор для конфет «PEZ» в форме Микки Мауса [1], священник перекрестился, Уильям задумчиво почесал затылок, а Питер протянул руку за леденцом.
«Мальчишки, они во все времена мальчишки», — подумала Джулианна.
Она вновь вернулась к чтению, наслаждаясь той реакцией, которой ей удалось добиться. Поверх книги Джулианна взглянула на трех грубоватых мужчин, надрывающих от смеха свои животы. Да простит ее американская Гильдия киноактеров, но она сильно сомневалась, что в ее составе найдется множество артистов, способных так заразительно хохотать, услышав «Кентерберийские рассказы»[2] на языке оригинала.
По мере чтения Уильям все больше расслаблялся. Ему удалось ненадолго унять веселье, чтобы стереть с глаз выступившие слезы и пару раз откашляться.
— Святые угодники, Джулианна, — произнес он сквозь смех, — вы замечательная рассказчица историй. Можете поведать нам еще одну?
— Я их не рассказываю, — возразила она, показав ему раскрытую книгу. — А всего лишь читаю то, о чем здесь написано.
— Вот еще, — доброжелательно сказал Уильям, махнув рукой. — Женщины не умеют читать. Не стоит бояться, мы не станем ценить ваши истории меньше, если поймем, что они родились у вас в голове.
— И все же я умею читать, — едко произнесла Джулианна, — и сейчас прочла то, что написано на этой странице. Вот здесь. Можете сами убедиться.
Джулианна заметила, как вытянулось его лицо, когда она сунула ему в руки книгу, и тут же поняла, что он не может разобрать ни строчки. Не колеблясь, она немедленно вернула книжный томик на свои колени, хотя понятия не имела, почему решила избавить Уильяма от неловкости, вызванной его неграмотностью. Ведь, если разобраться, он не сделал ей ничего хорошего.
Разве что помог вымыть голову.
— И где же вы обучились чтению, — спросил Уильям таким тоном, словно ее умственные способности находились под большим сомнением и вызывали у него насмешку.
— Я училась в школе. А после окончила университет, — ответила она. — Кембридж[3] здесь, в Англии, и Индианский университет[4] у себя дома.
— Кембридж, — протянул Уильям с изрядной долей скептицизма. — И там дозволяется учиться женщинам?
Джулианна ощутила внезапное желание вновь оказаться на покрытой птичьим пометом скамейке в Грэмерси-парке. Уж лучше бы ей сидеть на паршивом собеседовании и пытаться доказать свои познания в латинском, старонорманнском и различных диалектах английского языка, чем выслушивать причудливую комбинацию всех этих языков, извергающуюся на нее с трех сторон в ветхой часовенке в самом сердце Средневековья.
Она спрашивала себя, может ли ситуация, в которой она оказалась, считаться ужасной, чрезвычайно ужасной? И, ощутив, как учащается ее дыхание в преддверии очередного приступа сильной икоты, тут же поняла — без сомнения, может. Джулианна схватила свою сумку и принялась копаться в ее недрах, пока не извлекла на свет неприкосновенный запас — специально припрятанную на такой случай бутылочку колы. Девушка стала быстро откручивать крышку, с наслаждением вдыхая восхитительный аромат поднимающихся со дна газов, разбираться в природе которых у нее не было ни малейшего желания. Затем она сняла крышку и, поднеся бутылку к губам, сделала огромный блаженный глоток.
Странно, и как она могла позабыть, что насыщенный углекислотой напиток обжигает горло не хуже выдержанного виски?
Джулианна закашлялась, безумно выпучив глаза, и тут же ощутила похлопывания по спине, равные по силе ударам полудюжины бейсбольных бит.
Напиток резко вырвали из рук, и в поле ее зрения возникло рассерженное лицо Уильяма.
— Вы что это задумали? — проревел он. — Думаете, на сей раз вам удастся отравиться?
Джулианна схватила великана за руку, чтобы помешать тому вколотить в ее легкие побольше кислорода, пару раз откашлялась и прохрипела:
— Отдайте! Это последняя бутылка!
— Осмелюсь заметить, что в следующий раз вы увидите ее ой как не скоро, — произнес Уильям, с неодобрением поглядывая на бутылку. — Откуда у вас это отравленное пойло?
— Я принесла его с собой.
Уильям вернулся на место, крепко сжимая в руке последние остатки просвещенной цивилизации, и взглянул на нее, удивленно приподняв бровь.
— Принесли с собой? Откуда? — спросил он.
Отлично! Сейчас, похоже, самое подходящее время, чтобы завести рассказ о будущем.
— Я принесла ее, — уверенно ответила Джулианна, — из две тысячи первого года.
Уильям на секунду прикрыл глаза, Питер разинул рот, а священник вновь перекрестился.
Не самые обнадеживающие признаки.
Но затем все трое внезапно расслабились и, словно сговорившись, снисходительно улыбнулись. Мужчины с пониманием переглянулись.
— Женские слабости, — предположил священник.
— Глупа, как гусыня, — мудро добавил Питер.
— Чрезмерное увлечение науками, — закончил Уильям. — Да к тому же плачевные последствия неприятности, которая приключилась с ней под стенами замка.
Он повернулся и внимательно посмотрел на Джулианну.
— Как вы думаете, могли ли помои просочиться в голову и засорить ваши мозги?
— Нет, я…
— Жаль, что у нас нет врачевателя, — сказал он, внезапно нахмурившись. — Он мог бы осмотреть вашу голову и сказать, нет ли в ней каких-либо повреждений.
— В моей голове нет никаких протечек! — Джулианна возмущенно вытащила из сумки свой органайзер[5]. — Что вы скажете насчет этого? Или насчет моих туфель? И, черт возьми, насчет меня самой? Как, по-вашему, я оказалась здесь, возникнув из ниоткуда?
— Ага, как она тут очутилась? — переспросил Питер, но, заметив хмурый взгляд Уильяма, опустил голову. — Это справедливый вопрос, мой лорд.
— Это не имеет значения, — вмешался священник, потирая скрюченные ладони. — Она беспомощная девица, попавшая в беду. И Уильям обязан взять на себя заботу о ней.
— У него нет на это времени, — возразил Питер, повернувшись к священнику и окинув его раздраженным взглядом. — Она разрушила его замыслы. Не обижайтесь, миледи, — примирительно добавил он, посмотрев на Джулианну, — но это так. Милорд собирался вернуть себе свои владения, когда мы нашли вас, сидящую под стенами замка. И что он должен был сделать?
— Уильям не мог оставить ее в беде, — изрек священник, качая головой. — Тем самым он нарушил бы клятву.
Питер фыркнул.
— Много пользы принесла ему твоя клятва, старик?
— Что ты в этом понимаешь, сопливый щенок? — выдохнул священник, крепко сжав беззубые десны.
— Много, — горячо воскликнул Питер. — Больше, чем ты.
— Ничего ты не знаешь, — возразил старик.
Страсти накалялись. Джулианна посмотрела на Уильяма, любопытствуя, как он намеревается утихомирить спорщиков, и увидела, что тот задумчиво перелистывает страницы ее органайзера. Он ощупал металлические кольца, несколько раз щелкнул пластмассовой застежкой, а затем склонился пониже, чтобы рассмотреть пенал, полный ручек и карандашей. Потом рыцарь внезапно поднял на нее глаза, и Джулианна безошибочно прочла по его взгляду, что он пришел к какому-то выводу.
Не говоря ни слова, Уильям поднялся на ноги, притянул девушку к себе и подхватил с земли сумку. Не спрашивая ее мнения, он крепко ухватил Джулианну за руку и потащил прочь от часовни. Рыцарь стремительно увлек ее за собой вглубь леса, и ей пришлось бежать, чтобы не отстать от него. Он шел, должно быть, не менее четверти часа, прежде чем решил остановиться на небольшой полянке. Затем Уильям отпустил ее руку и повернулся к ней, не проронив при этом ни слова.
Джулианна ощутила неловкость. Хотя низкие облака скрыли солнце, дневного света было достаточно, чтобы она с легкостью прочитала эмоции, которые сменяли друг друга на привлекательном лице ее спасителя. Любопытство, замешательство, но, главным образом, сомнение.
— Вы ведьма? — внезапно спросил он.
Она удивленно моргнула.
— Я? Конечно же, нет.
— Хм-м-м, — глубокомысленно протянул он. — Я догадывался, что это не может быть правдой. Для этого вы слишком красивы.
— Что ж, — сказала Джулианна, и ее щеки зарделись румянцем, который обычно возникал, когда она спотыкалась на тротуаре перед рабочими-строителями, — благодарю вас.
— Тогда вы ангел?
Очевидно, он вовсе не собирался рассыпаться в похвалах. Джулианна слабо улыбнулась.
— Я похожа на ангела?
Она понимала, что самым бессовестным образом напрашивается на комплименты, однако ничего не могла с собой поделать. Но когда Джулианна замерла под пристальным взглядом его светло-серых глаз, девушка поняла, что не стоило ей играть в такие игры с этим парнем. Она всего лишь хотела получить от него еще один комплимент, но была так смущена его пронзительным, полным откровенного внимания взглядом, что колени ее ослабли, и Джулианна едва не опустилась на грязную землю. Что ж, что бы там она о нем не думала, бесспорным оставалось одно — этот мужчина мог всего лишь взглядом заставить женщину почувствовать себя так, словно он сорвал покровы со всех ее тайн.
— Леди, — произнес он после долгого молчания, — вы ничуть не похожи ни на одного из тех ангелов, которых мне довелось повидать.
— А вы видели многих? — спросила она, задаваясь вопросом, почему в ее голосе вдруг послышались ранее незнакомые хриплые нотки. Ну, по крайней мере, у нее не начался очередной приступ мучительной икоты.
— На мой век хватит, — сказал он.
«Уверена, что так», — едва не сорвалось с губ Джулианны, но Уильям в два шага покрыл разделявшее их расстояние, поднял руку, в которой все еще сжимал органайзер и прикоснулся к ее волосам. Если до этого ей просто хотелось присесть, то сейчас Джулианна чуть было не опустилась без сил на влажную, покрытую мхом землю. Она боялась, что не сможет удержаться на дрожащих ногах.
— Ваши волосы в таком восхитительном беспорядке, — задумчиво произнес он, заправляя непокорный завиток ей за ухо.
Джулианна сделала в уме пометку, что ей стоит отказаться от намерения выпрямить волосы. Все расстройство, вызванное многолетней борьбой с буйными кудрями исчезло, как по волшебству. Черт возьми, да у нее отличные волосы!
— Глаза, яркий свет которых согревает мне в душу, — продолжил он, глядя на нее сверху вниз с торжественной серьезностью во взоре.
Идею носить зеленые контактные линзы — в мусорный мешок. У нее замечательные синие глаза.
— Нет, леди, — спокойно сказал Уильям. — Вы не ангел. Я не знаю, кто вы, но в одном уверен наверняка — увидев однажды, я уже никогда не смогу вас позабыть.
Джулианна знала, что ее отвисшая челюсть выглядит весьма непривлекательно,¬ но что она могла поделать? Один из самых красивейших мужчин, которых она когда-либо видела в жизни, одаривал ее комплиментами и смотрел так, словно мог поцеловать в любую секунду. Она решительно выбросила из головы мысли о том, что на боку у него болтается меч, на плече — ее сумка, а в руках он сжимает органайзер, на который поглядывает с таким неудовольствием, словно желает немедленно уничтожить. Что ж, она не пускает слюни и не икает. Жизнь восхитительно хороша!
Уильям погрузил пальцы в ее волосы, и Джулианна почувствовала, как дрожь предвкушения пронзила ее тело. Она смотрела, как медленно он склоняет к ней голову, и понимала, вот он — момент истины. Уильям собирался ее поцеловать, и этот поцелуй грозил стать поцелуем всей ее жизни. Его губы были уже в полудюйме[6] от ее горящих губ. Джулианна закрыла глаза в надежде, что не осрамится и не растечется у его ног расплавленной лужицей.
И тут Уильям замер.
— Неужто вы святая? — выдохнул он.
Усилием воли Джулианна открыла глаза и уставилась на Уильяма.
— Что?
— Вы святая? — быстро переспросил он. — Проклятье, о чем я только думаю!
Она удержала его, прежде чем он успел отпрянуть.
— Я не святая, — заверила Джулианна. — На самом деле. А теперь давайте вернемся к тому, на чем мы остановились.
— Я не посмею поцеловать святую, — Уильям выглядел слегка напуганным.
— Я же сказала вам, что не святая. Честное слово.
Но он уже вытащил свою ладонь из ее волос, все еще продолжая при этом удерживать одной рукой за плечо, что весьма обнадежило Джулианну.
— Хотя, быть может, и нет, — медленно произнес Уильям. — В конце концов, святые не ругаются.
— Чертовски верно.
— И у них нет никаких затруднений с дыханием.
Если бы это было возможно, Джулианна вызвала бы приступ икоты прямо сейчас. Но она уже давно поняла, что не может провоцировать досадную неприятность по собственному желанию.
— Безусловно, вы правы, — ободряюще сказала она.
— Однако не стоит забывать про ваш священный мешок, наполненный реликвиями.
— Это всего лишь обычные вещи, не нужно о них волноваться.
— А также вот об этом — как вы его называете? — спросил он, показав ей записную книжку.
— Органайзер, — ответила девушка, отчаянно размышляя, как вернуть его мысли в нужное русло. — Но взгляните на мои волосы, видели ли вы хоть у кого-нибудь из святых такую шевелюру?
Уильям окинул долгим взглядом ее локоны, но, к досаде Джулианны, так к ним и не прикоснулся.
— Нет, — медленно согласился он.
— А глаза? — продолжила Джулианна, распахивая их пошире, чтобы мужчина смог хорошенько ими полюбоваться. — Такого яркого синего цвета?
Уильям медленно покачал головой, и слабая улыбка коснулась его губ.
— Нет, миледи, мне еще не доводилось видеть таких глаз.
— Вот видите, я не ведьма, не ангел и, уж точно, не святая. Теперь, когда мы все выяснили… — Джулианна многозначительно замолчала.
Сильная ладонь, сжимающая ее плечо, слегка расслабилась. Уильям приподнял большой палец и скользнул им по щеке девушки.
— Но если вы не ведьма, не ангел и не святая, тогда кто же вы?
— Я всего лишь Джулианна, — сказала она просто. «А теперь поцелуй же меня, ты, огромный тугодум, и посмотрим, не подарит ли мне этот поцелуй новую цель в жизни».
— Знаете, — произнес он таким тоном, словно на самом деле не понимал, как действует на нее его невинная ласка (ленивое поглаживание было самой невероятно отвлекающей вещью, какую мужчина мог сотворить с женщиной, которую минуту назад чуть было не поцеловал), — на мгновение я подумал, что вы святая и явились для того, чтобы помочь мне в моих устремлениях.
— Каким образом? — задала она вопрос, тяжело дыша.
— Я надеялся, что в вашем мешке найдется нечто волшебное, с помощью чего мне удастся вырвать замок из мерзких лап отца.
— Жаль, что я ничем не могу помочь — удалось вымолвить Джулианне. — Если только вы не захотите проткнуть его шпильками моих Коул Хаан[7] … Э-э, каблуками моих туфель, — пояснила она, увидев его замешательство.
Уильям продолжал поглаживать ее щеку.
— Я не могу представить, кто еще, кроме святой, мог так внезапно появиться под стенами замка без сопровождения мужа и семьи. И кроме того, у вас не было с собой никакого снаряжения.
— Это длинная история.
Несколько секунд он молча смотрел ей в глаза.
А затем Уильям начал хмуриться. Джулианна видела, что сомнение омрачает его черты, но понятия не имела, как это предотвратить.
— Несмотря на содержимое вашего мешка, я не верю, — сказал он, наконец, — что Будущее могло вот так запросто подхватить вас, а затем выбросить под стенами моих владений.
Джулианна с трудом сглотнула. Все это уже начинало ей не нравиться. Уильям все так же продолжал ласкать линию ее подбородка, но сомнение на его лице постепенно сменялось мрачной решимостью. Уж не это ли выражение было последним, что видели его поверженные враги перед тем, как Уильям пронзал их своим мечом?
— Вы можете верить во все, что вам угодно, — произнесла она со всей искренностью, на которую была способна, — но это не изменит правдивости того, что случилось на самом деле.
— Но это немыслимо.
— Я знаю.
Уильям презрительно скривил губы.
— Это все чертова клятва, которую я дал, не подумавши. Думаю, именно из-за нее я повредился рассудком и вызвал вас силой своей фантазии. Ни за что на свете не следовало позволять этому безумному священнику связывать меня обещанием спасать всех беззащитных девиц, попавших в беду.
— Отлично, — воскликнула она, внезапно озаренная прекрасной идеей. — Так почему бы вам просто не отказаться от нее?
Уильям отшатнулся, словно она его ударила.
— Нарушить данную клятву? На кону моя честь!
— О, — обескуражено произнесла Джулианна, — тогда ладно. Но для чего вам вообще понадобилось связывать себя каким-то обещанием?
— Это очень долгий рассказ, — ответил Уильям, потом отошел на пару шагов и принялся возиться с ее сумкой. Ему удалось расстегнуть застежку-молнию, и он положил органайзер внутрь, а затем, дернув пару раз, снова с громким звуком закрыл замок. Взглянув на Джулианну, он покачал головой.
— Хоть вы и не демон, миледи, но ваш механизм выглядит весьма странно.
— Это …
— Механизм будущего, — закончил он за нее, — да, да, я знаю.
— Расскажите мне о вашем замке, — попросила Джулианна, желая отвлечь Уильяма.
Что ж, придется смириться с тем, что возможность насладиться поцелуем всей ее жизни сорвалась, как рыбка с крючка. И ей ни за что не приблизиться к следующей, если Уильям будет и дальше смотреть на нее так, словно она само исчадие ада.
— Я жил во Франции, — начал он, — и вел очень славную, можно сказать, праздную жизнь, пока не получил известие от своего дяди — Генри Артана. Вы когда-нибудь слышали о нем?
Джулианна в ответ лишь покачала головой.
— О, должно быть, этот ваш Манхэттен — не такое уж просвещенное место, как я о нем думал.
Он подошел к ней, взял за руку, и они вместе направились в сторону часовни. Казалось бы, такая обычная вещь — идти с кем-то рядом, взявшись за руки. И все же, прикосновение его теплой сильной ладони стало для Джулианны самым удивительным из всех когда-либо испытанных ощущений.
— Он предложил мне вернуться в Англию, чтобы вступить в наследство, оставленное дедом, — продолжил Уильям. — Безусловно, первым претендентом на наследство должен был стать мой отец. Но дед, зная его расточительность, решил, что тот не сможет должным образом позаботиться о замке. Только святые знают, где носит моего старшего братца, но я сильно подозреваю, что, скорее всего, он сидит в какой-либо харчевне в обнимку с початым бочонком эля. Таким образом, из всех возможных наследников остался один я. Могу себе представить, в какую неописуемую ярость пришел отец, узнав о намерениях моего дяди.
Джулианна внимательно слушала его рассказ и удивленно спрашивала себя, как же она оказалась в такой невероятной ситуации? Она шла по лесу рука об руку с мужчиной, говорящим на норманнском французском языке с такой легкостью, словно это был его родной язык, хотя ведь так оно и было на самом деле. Когда же Уильям чувствовал, что она не понимает смысл каких-либо слов, он медленно повторял их на староанглийском.
Внезапно Джулианна ощутила острое чувство благодарности за то упорство, с которым она часами корпела над учебниками. Могла ли она тогда представить, что полученные знания станут ей так необходимы для выживания?
— Разумеется, я не ожидал, что застану владения в отличном состоянии¬. И все же, сказать по совести, это лучшее, что мог предложить мне дед. Знаете, ведь у него шесть сыновей и куча внуков, не говоря уж о внучках, и я никогда не рассчитывал на его обширные земли и огромное богатство. А посему это наследство стало для меня невероятной удачей.
Феодальные владения, крестьяне, мечи и порядок наследования. Джулианна слушала, качая головой, и спрашивала себя, как она сможет вписаться в этот незнакомый пугающий мир? И нужно ли ей это? Возможно, ей следует попытаться вернуться домой?
— Думаю, мой дед рассудил, что если у меня появится хоть небольшой клочок земли под ногами, я смогу осесть на одном месте и задумаюсь о возможности обзавестись женой и детьми.
Слова Уильяма вырвали Джулианну из состояния глубокой задумчивости.
— Ваше сердце занято? — требовательно спросила она. — Вы помолвлены?
— Помолвлен? Святые угодники, нет! — Затем он пристально посмотрел ей в глаза и резко выдохнул: — А вы?
— Нет, — ответила Джулианна.
Ей показалось, что на лице Уильяма промелькнуло облегчение. Но ей-то что за дело? Все, чего она когда-либо желала — это найти хорошую работу, чтобы иметь возможность путешествовать и жить на полную катушку. Разве при этом она когда-либо задумывалась о муже, доме и семье?
Сейчас она об этом размышляла. Если бы она осталась в прошлом и связала свою жизнь с мужчиной, идущим рядом с ней, ей бы здорово пригодились знания нескольких языков. Она даже смогла бы использовать свои навыки обработки металлов. Джулианна не заметила, чтобы в окружении Уильяма болтался какой-либо кузнец. А ведь она раньше делала неплохие драгоценности. И теперь, используя полученный опыт и знания, неужели она не смогла бы создать, к примеру, меч?
Ей, скорее всего, пришлось бы отказаться от умения рисовать шаржи и карикатуры, но она замечательно проживет и без них. Она, возможно, могла бы начать выпуск собственной газеты с карикатурами правящего монарха на первой ее полосе. Только как бы описание жареных фактов из жизни короля не привело ее прямехонько на костер, поэтому Джулианна решила все же забыть про свои рисунки.
— … Разумеется, я очень удивился, когда ворота собственного замка захлопнули прямо перед моим носом, и я обнаружил, что мой отец протирает штаны в кресле хозяина владений. Вот тогда я и дал клятву (знаете ли, клятвы — это такая традиция в нашей семье), после чего отправился обследовать стену, где случайно наткнулся на вас.
— Я появилась не в самое удачное время.
— Да, миледи, вы изволили явиться в самый напряженный момент, — вздохнул Уильям. — Теперь вы знаете мою печальную историю и понимаете, почему я принял вас за святую, ниспосланную Богом мне в помощь.
— Мне очень жаль, что я ничем не могу вам помочь, — сказала Джулианна.
Он одарил ее легкой улыбкой.
— Это не важно. Я и сам со всем справлюсь.
— Что вы собираетесь предпринять?
— Я подумываю о том, чтобы ночью взобраться по стене и убить моего отца, прежде чем у него достанет ума устроить шум и поднять на ноги всех своих вооруженных до зубов воинов.
— Ваша затея выглядит очень опасной, — прошептала Джулианна.
Уильям пожал плечами.
— Я поступал так не единожды, и удача всегда сопутствовала мне.
Уже от одной только мысли об этом Джулианну захлестнула волна паники. Невыносимо было даже думать о том, как часто он рисковал своей жизнью, и ее поразила легкость, с которой Уильям упоминал об опасных переделках, выпавших на его долю. Поэтому Джулианна ответила единственно возможным в данной ситуации образом.
— Ик, — выдохнула она, — ик, ик.
— Милостивые небеса, — с трудом сдерживая смех, сказал Уильям, — я вижу, вы слишком разволновались.
— Прошу прощения, ик, ик.
— Все в прошлом, Джулианна, — он вздохнул и провел рукой по ее волосам. — Господь свидетель, теперь я и не помышляю о безрассудстве. Не знаю, стоит ли об этом жалеть, но из моей жизни совсем недавно исчезло одно обстоятельство, которое когда-то помогло мне стать хорошим воином.
— Что же именно вам помогло? Лазанье по стенам, ик?
Он покачал головой.
— Нет, леди. Отсутствие человека, о котором мне нужно было бы заботиться.
— И что изменилось? — спросила она. — Вы кого-то встретили?
Она зажала рот ладошкой, якобы пытаясь сдержать икоту. Хотя, на самом деле, это был единственный способ прервать неудержимый поток слов, которые, казалось, сами по себе, против ее воли срывались с губ.
Уильям резко остановился и, повернувшись, внимательно посмотрел ей в лицо.
Джулианна внезапно почувствовала, что во рту у нее пересохло, и она лишилась дара речи. Она перестала даже икать. Наступила абсолютная тишина, нарушаемая лишь трелью птиц и мягким шумом ветра, гуляющим в кронах деревьев. Но ни порывы ветра, ни мелодичное пение лесных птиц не могли отвлечь внимание Джулианны от мужчины, стоящего рядом с ней. Она неотрывно смотрела в глаза средневекового рыцаря с мечом на боку, с ее сумкой, висящей на его плече, взирающего на нее с такой жаждой во взоре, что у девушки слабели колени.
— Да, — медленно произнес он, — встретил.
— Надо же, — выдавила Джулианна. — И кто же это? Питер?
Уильям в ответ покачал головой.
— Священник?
Он вновь помотал головой и, черт его возьми, опять протянул руку, скользнул пальцами в ее волосы и притянул Джулианну к себе. Она с трудом сглотнула. Ей хотелось услышать от Уильяма четкий ответ, но его пальцы, нежно перебиравшие спутанные пряди ее волос, не давали ей сосредоточиться. Это было сродни гипнозу, и она погрузилась в сладостный транс, изумленная тем, что ей все-таки повезло, и она встретила одинокого, красивого и галантного мужчину. И сейчас ей было абсолютно не важно, что он жил в совершенно другом веке.
Уильям улыбнулся ей, и Джулианна подумала, как бы его потрясающая сияющая улыбка не вызвала у нее очередной постыдный приступ икоты. Но прежде чем она успела вздохнуть, Уильям склонил голову и поцеловал ее.
Ик, и как же ей теперь дышать?
— Кто знает, — задумчиво произнес Уильям, с неохотой отрываясь от ее губ, — возможно, в клятве, придуманной нашим добрым священником, заключалось гораздо больше мудрости, чем я предполагал в самом начале.
— Подразумевалось, что ты должен спасти девицу, попавшую в беду? — спросила она, раздумывая, заметил ли он жар, волной накрывший ее тело. Кто бы мог подумать, что поцелуи под прохладным дождем заставят ее пылать от страсти?
— Да, и я ее спас.
— От ужасного дракона? — уточнила Джулианна, размышляя, почувствовал ли он, как дрожат ее колени.
— В клятве не было ни слова о драконах. Подозреваю, единственная опасность, которая ей грозила, таилась в диковинной еде и напитках, припрятанных в этом мешке, — Уильям снова улыбнулся. — Скоро я верну себе замок, и посмотрим, может быть, нам удастся отведать парочку более приличных блюд.
Что ж, это, разумеется, не предложение руки и сердца. Однако он пригласил ее на обед, и кто знает, куда это может их завести? Кроме того, Джулианна начинала задаваться вопросом, так ли уж ей необходимы для жизни вода в бутылках и фрукты с овощами, упакованные в полиэтилен. Выходит, в ее же интересах, чтобы Уильям как можно быстрее справился со своей задачей.
— У меня с собой электрошокер[8]. Если хочешь, можешь им воспользоваться, — предложила она.
— И как он действует?
— Нужно дотронуться им до противника, и тот, пуская слюни, свалится без чувств.
— Этого я могу добиться и с помощью меча, — сказал Уильям. — Не волнуйся, я сам со всем разберусь. А теперь давай вернемся к часовне.
Хорошенько подумав, Джулианна пришла к заключению, что, возможно, так будет лучше всего. Уильям, не привыкший обращаться с предметами ее мира, вполне мог ткнуть шокером самого себя и свалиться, как куль с мукой. И тогда, в случае опасности, ей на пару с Питером пришлось бы пытаться приподнять тяжеленный меч, чтобы отразить нападение.
— Итак, — сказала она, когда они подошли к часовне. — Что ты собираешься предпринять?
— Осмелюсь предположить, у меня небогатый выбор возможностей, и лучшая из них — взобраться по стене и убить папашу прямо во сне.
Джулианна опять остановилась.
— Ты же сказал, что не станешь…
Уильям склонил голову и снова поцеловал ее столь стремительно, что Джулианна даже охнуть не успела, так ловко у него это получилось. А когда он прервал поцелуй и заглянул ей в глаза, она поняла, что не в силах вымолвить ни звука.
— Я вернусь, — заверил он ее.
— Но…
— Я вернусь, Джулианна. Клянусь в этом своей жизнью.
Замечательно. Она только что вручила собственную судьбу в руки средневекового рыцаря, склонного к убийствам и грабежам. Ее мать, узнав об этом, тут же упала бы в обморок.
Джулианне стало интересно, как повела бы себя Элизабет, услышав ее новость: «О, кстати, добираясь до твоего замка, я ненадолго застряла в Средневековье, и меня спас настоящий рыцарь. Очень привлекательный, внимательный, мужественный рыцарь…»
Что-то ей подсказывало, что Элизабет не удивилась бы. Но Джулианна задавалась вопросом, какой совет дала бы ей подруга. Как ей следует поступить: остаться в прошлом или попытаться вернуться назад? Хм-м-м, хотя стоит ли спрашивать у безнадежного романтика, что ей следует выбирать: любовь или возвращение в настоящее, где ее ждут лишь поиски бесперспективной работы?
Джулианна думала обо всем этом рассеянно, словно на самом деле собиралась провести остаток жизни в средневековом замке без радостей водопровода. Или с мужчиной, который привык рисковать своей головой, впутываясь, по-видимому, в самые отчаянные переделки. И все же, если ей суждено задержаться в этом времени, придется во всем положиться на Уильяма и научиться ему доверять. Джулианна глубоко вздохнула.
— Что ж, — сказала она, решительно подняв подбородок. — Делай то, что задумал.
— Будешь ли ты здесь, когда я вернусь?
«Куда еще я могу подеваться?», — вертелось у нее на языке, но она сдержала горькие слова.
Джулианна снова вздохнула. Она понятия не имела, что ждет ее впереди, и потому решила следовать старой мудрости и не бросаться в воду, не зная броду.
— Я останусь здесь. — Она на мгновение замолчала и добавила: — Потому что я так хочу.
Уильям вновь улыбнулся, и Джулианна в очередной раз удивилась, почему он до сих пор один. Где же вереница влюбленных девиц длиною в милю, с жадностью ловящих каждый его взгляд? Хотя, с другой стороны, возможно, он просто не раздаривает свои горячие улыбки направо и налево.
— У тебя когда-нибудь была подружка? — спросила она.
— Женщины? — изумился он. — Множество.
— Почему же ты не женился на одной из них?
Уильям рассмеялся и покачал головой.
— Святые небеса, леди. Ты меня нисколько не боишься, не так ли? Такой вопрос осмелилась бы задать лишь женщина не робкого десятка.
Джулианна же в нетерпении ожидала его ответа. Если у него были какие-то тайные недостатки, она хотела услышать о них прямо сейчас.
— Я не особенно богат, — улыбаясь, сказал он. — Мое тело покрыто шрамами, полученными в сражениях. А, быть может, я все это время ждал, когда Будущее выбросит в мои объятия дерзкую девицу с непослушными кудрями. Этих причин достаточно?
И прежде чем Джулианна смогла придумать достойный ответ, он склонился и вновь приник поцелуем к ее губам. А затем Уильям повел ее в часовню, все еще посмеиваясь и качая головой.
И что оставалось делать Джулианне? Так же, как и ее рыцарь, она тряхнула головой и улыбнулась.
---------
[1] «PEZ» — конфеты, состоящие из механического дозатора-игрушки и собственно конфет-пастилок, пользующиеся популярностью во всём мире. Бренд принадлежит компании Ed. Haas International. Впервые был произведен в Австрии в 1927 году. Пастилки имеют форму скругленного прямоугольника, однородны по массе, имеют различные вкусы и расцветки. Классическая игрушка содержит 12 пастилок. При нажатии на голову дозатора (Микки Мауса) у него открывается рот, из которого выпадает конфета
[2] «Кентерберийские рассказы» (англ. The Canterbury Tales) — произведение поэта Джеффри Чосера, написанное в конце XIV века на среднеанглийском языке; не завершено. Представляет собой сборник из 22 стихотворных и двух прозаических новелл, объединённых «рамой»: истории рассказывают паломники, направляющиеся на поклонение мощам святого Томаса Беккета в Кентербери, и описанные в авторском прологе к произведению. По замыслу Чосера каждый из них должен был рассказать четыре истории (две по пути в Кентербери и две по дороге обратно).
В «Кентерберийских рассказах», по преимуществу стихотворных, не используется единообразного членения стиха; поэт свободно варьирует строфы и размеры. Преобладающий размер — 5-стопный ямб с парной рифмовкой («героический куплет» — heroic couplet).
Рассказчики относятся ко всем слоям средневекового английского общества: среди них есть рыцарь, монах, священник, врач, мореход, купец, ткачиха, повар, йомен и пр. Их истории частично восходят к традиционным новеллистическим сюжетам (использованным, в частности, в «Книге благой любви» Хуана Руиса и «Декамероне» Боккаччо), частично носят оригинальный характер.
[3] Кембридж или Кембриджский университет (англ. University of Cambrige) — второй по времени основания после Оксфордского университет в Великобритании и четвертый в мире; один из «старинных университетов» Великобритании и Ирландии и наиболее знаменитых университетов мира.
Университет вырос из собрания ученых людей города Кембриджа, которое было образовано, судя по летописям, в 1209 году учеными, покинувшими город Оксфорд из-за того, что оксфордский студент убил жительницу города.[2] Университеты Кембриджа и Оксфорда часто вместе называют «Оксбридж». Вдобавок к прочному месту в истории британского общества, у этих университетов имеется долгая история соперничества друг с другом.
Среди людей, так или иначе связанных с Кембриджским университетом, 87 нобелевских лауреатов [3] — по этому показателю он занимает одно из первых мест среди высших учебных заведений мира.
[4] Индианский университет (англ. Indiana University) — основан в 1820 году, главные офис и кампус расположены в Блумингтоне, штат Индиана. Осенью 2009 года количество студентов университета достигало 107 160 человек. Университет занимает 11-е место в списке государственных университетов США.
[5] Органайзер (англ. organizer, Day-Timer) — изначально небольшая книга, содержащая календарь, адресную книгу и блокнот, служащая для организации информации о персональных контактах и событиях. С развитием информационных технологий книга стала заменяться карманными персональными компьютерами, компьютерными программами и онлайн органайзерами, обладающими дополнительными функциями: напоминание о предстоящих событиях, защита и синхронизация информации.
[6] Дюйм = 2,54 сантиметра
[7] Коул Хаан (англ. Cole Haan) — американский модный бренд, созданный в Чикаго в 1928 году. Название марки образовано из фамилий двух основателей фирмы — Trafton Cole (Трэфтон Коул) и Eddie Haan (Эдди Хаан). Создавалась марка исключительно для производства мужской спортивной обуви. Но постепенно ассортимент расширился, и сегодня в него входят мужская и женская одежда, обувь, как спортивная, так и классическая, сумки, ремни, наручные часы, солнцезащитные очки, другие аксессуары.
Сейчас бренд Cole Haan входит в состав концерна Nike. Это помогло модельерам, работающим сейчас в Cole Haan оставаться новаторами в дизайне, но при этом ощутимо улучшить качество обуви, использовать все последние наработки и самые передовые материалы, не увеличивая существенно стоимости одной пары. Большинство официальных магазинов марки находятся на территории США, несколько магазинов расположены в Японии. Поэтому марка мало знакома европейцам.
Полтора месяца назад марка объявила о полном отказе от использования в своих изделиях натурального меха, который до этого применяла в производстве курток и перчаток.
[8] Электрошокер, электрошок — (ЭШУ) — может использоваться гражданскими лицами в качестве оружия самообороны и приобретается без специального разрешения гражданами не моложе 18-лет на основании Федерального Закона РФ "Об Оружии" (ст.13 от 13.12.96 г.).
При воздействии до 3 секунд вызывает спазмы мышц и потерю способности ими управлять. Нарушается координация движений, противник лишается возможности оказывать активное сопротивление. Для эффективного поражения необходим контакт боевых электродов с телом. Обычная одежда не является препятствием. Даже без непосредственного контакта во многих случаях простое включение оказывает мощное психологическое сдерживающее агрессивность воздействие. Особенно в темное время суток.
Уильям стоял в тени деревьев и смотрел на замок перед собой. С изумлением он осознал, что накануне стоял на том же месте, так же разглядывая крепость, однако мысли его посещали совсем другие. Точнее сказать, ему нужен был его замок, но действовать его заставляли мысли о таких удобствах, как теплый очаг, хорошо укомплектованный гарнизон и арена для турниров для собственного удовольствия.
Странно, как один-единственный день мог так изменить желания сердца.
Разумеется, он все еще хотел свой замок, и арену для себя, и гарнизон, но ко всему этому также прибавилась мысль об очаге и доме для жены и детей — вернее, пока только для жены.
Он отступил обратно в лес и тихо обошел замок по периметру, мысленно отмечая, что необходимо будет срубить больше деревьев, когда замок станет его. В такой густой растительности спрятаться врагам было легче легкого, даже несмотря на то, что Уильяму приходилось раз или два ползти на животе, чтобы укрыться за невысокими кустами.
Уильям подполз к задней стене крепости и выждал достаточно долго, чтобы убедиться, что на стенах нет случайной стражи. Он не заметил ни одного движения, но этого было недостаточно. У него была одна очень серьезная причина остаться в живых, и он подозревал, что эта причина выйдет из себя, если он оставит ее, Питера и священника на произвол судьбы. Уильям потуже затянул ремень, которым меч был привязан к спине, и почувствовал, что улыбается, несмотря на всю серьезность ситуации. Во имя всех святых, эта женщина просто невероятна. Дело не только в том, что с каждым биением сердца он находил ее все более привлекательной, но она еще и умела читать!
Возможно, этому она тоже научилась в Будущем.
Святые угодники, он едва ли мог представить такую вещь, как тело, путешествующее из одного времени в другое. Но он мог представить ее в своей постели, рядом с собой за ужином, рожающую ему дюжину детей с непокорными волосами и глазами такими голубыми, что больно смотреть.
И если он мог надеяться на последнее, то, наверное, сможет поверить и в первое.
Все это привело его туда, где он теперь находился, готовясь взобраться на свои же стены и избавить замок от нежеланных — и уж точно незваных — гостей, чтобы жить там до конца своих дней.
Уильям глубоко вздохнул и собрал всю решимость для того, что вот-вот случится. С лестницей или веревкой ему было бы легче, но в этом случае слишком велик был риск, что его обнаружат, а пойти на такой риск Уильям не мог. Ему придется искать любые опоры для рук и ног и молиться, чтобы глаза не солгали ему, и опоры действительно нашлись на неровных внешних стенах. У него были необыкновенно сильные руки — настоящее благословение, а сапоги были заношены до такой степени, что пальцы почти торчали наружу — тоже своего рода благословение в данный момент. К тому же он без посторонней помощи взбирался и на менее «удобные» стены, полагаясь лишь на свое тело.
Итак, воспользовавшись последней толикой темноты перед рассветом, он заскользил от тени к тени и приблизился к стене.
Это оказалось легче, чем он смел надеяться, и Уильям тихо выругался по поводу плачевного состояния внешних укреплений своего замка. Ими надо будет заняться при первой же возможности. Пока у него не будет достаточно людей, чтобы охранять эти стены, им потребуется несокрушимый щит.
Он скользнул через стену и свалился во впадину на парапете. Сердце чуть не выскочило из груди при виде стражника, с которым он едва не столкнулся. Мужчина обернулся и умер раньше, чем смог позвать на помощь. Убийство не доставило Уильяму радости, ибо он подозревал, что если бы у людей был выбор между ним и его отцом, они бы выбрали его. Но он не мог позволить обнаружить себя, только не тогда, когда первое препятствие так легко осталось позади.
Он отодвинул тело ближе к стене, чтобы его не сразу заметили, и осмотрел внутренний двор. Судя по тому, что он увидел, его дядя неверно отразил печальное положение вещей. Постройки обваливались, во дворе громоздились кучи чего-то, что на поверку должно было оказаться — Уильям не сомневался в этом — отбросами и мусором. Он вздрогнул при мысли о том, на что будет похож замок внутри.
Но это место принадлежало ему, это его груда камней, и он охотно вернет ее себе.
Уильям взглянул на небо и с удивлением обнаружил, что ночь на исходе. Очевидно, он провел в раздумьях больше времени, чем нужно. Ну что ж, ничего не поделаешь. Но действовать теперь нужно было как можно быстрее. Судя по тому, что он видел за последние дни, в крепости было совсем немного людей, которые встанут и начнут работать, но петух прокукарекает вне зависимости от того, хочет этого его господин или нет. Хорошо, что он осуществляет свой план, пока еще достаточно темно. Это может сыграть ему на руку.
Двигаясь вдоль стен к лестнице, ведущей во двор, Уильям оглушил еще одного стражника, но не увидел больше никого и не услышал сигнала тревоги.
В общем, во всем этом было что-то странное.
Он поискал путь в замок, но не увидел иного, кроме как через дверь главного зала. Выбор был невелик, войти надо было там. Уильям бросил последний взгляд на внутренний двор, не увидел ни одного движения даже в хижинах, разбросанных здесь и там, и начал штурм. Держась края зала, он осторожно шел вперед.
Никто не остановил его.
Двери зала были открыты, и Уильям вошел внутрь, как будто имел законные права. Один только запах едва не сбил его с ног. Как только вонь перестала резать глаза, и к нему вернулась способность думать, он заметил еще кое-что странное.
На полу не спали люди.
Если до этого он не беспокоился, то теперь занервничал.
Он знал, что у него нет иного выхода, кроме как обыскать замок, и лучшее место для начала — кухня. Он осторожно направился туда. Вонь там была еще хуже — если такое вообще было возможно — чем в зале. В кухне находились лишь двое тощих парней, спящих на полу, очевидно, усталых до смерти. Уильям тихо удалился.
Он вышел обратно в главный зал, отыскал лестницу и поднялся наверх. Прокрался по коридору и осмотрел большую гостиную и маленькую спальню. Оба помещения были скудно обставлены непритязательной мебелью. Кроме одинокого пьяного рыцаря, развалившегося в коридоре, Уильям не нашел никого.
И тут ему на ум пришла крайне тревожная мысль.
Неужели его опередили?
Затем его посетила еще более тревожная догадка.
Что если его отец в этот самый момент окружает часовню, где находятся люди Уильяма?
Не таясь, Уильям спустился по лестнице, пробежал через пустой главный зал, распахнул двери и пересек пустой двор. Его не остановили, он не увидел ни одной живой души, и это только сильнее испугало его. Святые угодники, не оставил ли он Джулианну в опасности, думая, что опасность ожидает его?
Только приблизившись к воротам, он остановился. От представшего перед ним зрелища он раскрыл рот и осознал, насколько серьезно он недооценил вероломство своего отца. Честно признаться, он удивился, что тот допивал эль достаточно долго, чтобы Уильям осознал, что его план провалился. Он почувствовал, как острие его меча опускается вниз, пока клинок не уперся в землю под ногами.
Во имя всех святых, он не был готов к такому.
— Только посмотрите, что я обнаружил за стенами, — растягивая слова, произнес Хьюберт. — Три маленьких разбойника решили пошалить.
Уильям взглянул на Джулианну, стоящую рядом с его отцом. Ее сияющие волосы были крепко зажаты в руке ублюдка. Она посмотрела на Уильяма, закрыла глаза и вздрогнула, когда Хьюберт сильнее сжал кулак.
Питера и священника держали другие стражники. Даже его лошади попали в плен.
— Мы пришли помочь вам, господин, — пискнул Питер, но затрещина заставила его замолчать.
— Ему пригодится все, что есть, — фыркнул Хьюберт. — Не понимаю, почему Артейн решил, что ты сможешь удержать эти владения.
Уильям взглянул на отца и едва мог поверить, что его произвел на свет этот глупец. Он распрямил плечи. Характер Уильяма сформировался под влиянием деда и дядьев, а они были лучшими из людей. В его жилах текла их кровь. Не в первый раз Уильям порадовался, что отец отослал Артейна после его рождения, оставив сына на попечение деда.
— Убей его, — приказал Хьюберт, небрежно махнув одному из своих людей.
Уильям посмотрел на арбалет, направленный на него, и выругался. Он ведь знал. Разве нет? Арбалет — единственное оружие, от которого нет защиты, и именно с этим Уильям и столкнулся. Он быстро прикинул, сможет ли перехватить арбалетный болт.
Иначе что станет с Джулианной?
Мужчина с арбалетом прицелился.
Уильям вздрогнул. Он взглянул на Джулианну и увидел, что она со всей силы ударила его отца локтем в нос. Тот выпустил ее и с воплем схватился за лицо руками. Джулианна ткнула лучника чем-то, что сжимала в руке. Он закричал и упал на землю без сознания, изо рта текла слюна.
— Электрошокер, — гордо объявила Джулианна.
Хьюберт наотмашь хлестнул ее по лицу, и девушка рухнула на землю.
Уильям взревел. Он зарубил пятерых людей отца, прежде чем те поняли, что у него на уме. Остальные пятеро побросали оружие и отступили. Уильям мог бы быть доволен собой и тем, как быстро освободил своего оруженосца и священника, но он снова сосредоточился на отце и взглянул на свою женщину, которая опять была на ногах.
С ножом его отца у горла.
— Кажется, — коротко сказал отец, — у меня есть кое-что, что тебе нужно.
Уильям вонзил меч в землю под ногами и положил обе руки на рукоять.
— Ты не победишь, отец, — сказал он, грудь его тяжело вздымалась. — Отпусти ее.
— Выбирай, — ответил Хьюберт. — Девчонка или замок.
Уильям удивился бы меньше, если бы отец протянул руку и щелкнул его по носу.
— Но…
— Выбирай! — заорал отец. — Девчонка или замок? Я не останусь с пустыми руками после всех бед, которые перенес!
Уильям прикинул, какие у него шансы убить отца прежде, чем тот убьет Джулианну, но почти сразу же понял, что это невозможно. Свой нож он по рукоятку всадил в глаз павшего рыцаря. Да, он мог бы вытащить меч и поразить отца, но в этом случае Хьюберт заслонится Джулианной, как щитом.
Джулианна дернулась, все еще сжимая в руке электрошокер, и Уильям инстинктивно шагнул вперед.
— Нет, — сказал он, качая головой.
— Не смей, — скомандовал отец, крепче прижимая лезвие к шее девушки. Тонкая струйка крови потекла по горлу. Джулианна опустила руку, закрыла глаза и конвульсивно сглотнула.
Уильям на мгновение прикрыл глаза и мысленно взглянул на жалкую груду камней позади себя. Эта крепость принадлежала ему по рождению, она была наследством, которое он мог передать своим детям, последним жестом любви от человека, которого он любил всем сердцем. Замок символизировал безопасность, постоянство, свое собственное место — все те вещи, которых он был лишен во взрослой жизни.
Затем он открыл глаза и взглянул на женщину, которую отец схватил своими грязными лапами. Она открыла глаза и теперь смотрела на него без всякого выражения. Одно только это поведало ему, что она всеми силами пытается не вынуждать его принимать решение.
Джулианна икнула.
Дело шло к тому, что ей перережут горло.
— Глупая девка, — пробормотал Хьюберт, сдвигая клинок.
Против воли Уильям улыбнулся, и как только улыбка коснулась губ, он осознал истину. Его дом был прямо перед ним. В самом деле, если бы ему нужна была груда камней, разве он уже не нашел бы ее? Очевидно, ему суждено скитаться без всяких уз.
Кроме одних, которыми он намеревался связать себя с женщиной, стоящей перед ним и отчаянно икающей.
Нет, здесь даже не о чем было думать. Если выбор стоял между Джулианной и обвалившимися развалинами позади него, то тут и выбирать нечего.
— Забирай, — сказал Уильям, кивнув в сторону зала. — Убери нож от шеи моей леди и устраивайся в замке. Но убирай нож осторожно, отец. Иначе тебе не понравится твоя смерть.
Хьюберт, прищурившись, посмотрел на сына.
— Даешь слово, что замок мой?
— Да, — просто ответил Уильям.
— Поклянись.
— О, Господи, — с отвращением сказал Уильям. — Да забирай эту проклятую развалюху. Больше я тебя из-за нее не потревожу. Отдай своему другому сыну. Если, конечно, тебе удастся ее всучить ему после того, что ты с ней сделал.
— Рольф — прекрасный…
— Пьяница и дурак, — закончил за него Уильям. — Да уж, его жизнь — прекрасное наследство от тебя. Уверен, он будет счастлив увидеть, что ты для него приготовил.
— Я бы никогда не отдал замок тебе, — рыкнул Хьюберт.
Уильям пожал плечами. Его старший брат, без сомнения, валяется сейчас где-нибудь в самом дальнем конце деревни, источая винные пары или что еще он там нашел выпить. Единственная вещь, которая удивила бы Уильяма — это обнаружить брата живым и здоровым. Нет, Хьюберт не станет искать и передавать ему что-либо.
— Поклянись, — упрямо повторил Хьюберт. — Поклянись, что оставишь меня в покое и никогда не вернешься.
Уильям наклонил голову.
— Клянусь, что оставлю тебя в покое и никогда не вернусь. Теперь освободи мою леди.
У Хьюберта был вид человека, задумавшего какую-то пакость. Уильям нетерпеливо посмотрел на отца и покачал головой.
— На твоем месте я бы не стал этого делать.
Отец вздрогнул — первый знак беспокойства, который Уильям в нем заметил.
— Думаешь, я могу тебя убить только мечом? — мило осведомился Уильям. — Уверяю тебя, отец, время, проведенное в компании бесчестных наёмников, не прошло даром. Я навскидку вспомню полдюжины способов оборвать твою жизнь — и при этом очень болезненно — не прикасаясь к мечу.
— Ты дал слово, что оставишь меня в покое, — сказал Хьюберт, но в голосе его послышалась дрожь.
— Да, при условии, что моя леди окажется у меня невредимой, — спокойно сказал Уильям, как будто у него была уйма времени, чтобы детально обсудить проблему — и будто сердце его не билось в горле с силой дюжины пудовых кулаков. Боже, достаточно легчайшего нажима, и ее горло будет перерезано. Ее чертова икота была в шаге от того, чтобы увидеть себя же изнутри. Кровь потечет из тела Джулианны, и не найдется мести достаточно жестокой, чтобы отплатить за такое.
Хьюберт задумался. Затем убрал нож. Прежде чем Уильям пошевелился, Хьюберт подтолкнул к нему Джулианну. Она споткнулась и упала лицом вниз у ног Уильяма.
Но, по крайней мере, она жива. Уильям поднял ее и заключил в объятия. Он не мог посмотреть на нее. Он только что обменял свое наследство на нее, и, черт возьми, не горел желанием увидеть отвращение на ее лице. Уильям посмотрел на Питера.
— У ворот есть еще одна лошадь. Приведи ее.
— Но… — запротестовал Хьюберт.
— Плата на невежливое обхождение с твоей будущей дочерью, — многозначительно сказал Уильям. — Или ты хочешь еще поторговаться?
— Ты сказал, что оставишь меня в покое!
— Так и будет. Кроме того, я заберу твою лучшую лошадь перед уходом. Считай, тебе повезло. Я мог бы взять гораздо больше.
— Бесчестный ублюдок, — плюнул Хьюберт.
Это задело Уильяма, но он не придал тому значения.
— Я поклялся оставить тебя в покое. Смею сказать, что не тебе судить о чести.
Питер вернулся, ведя лошадь, которая, как подозревал Уильям, не протянет и недели, но, по крайней мере, на ней мог ехать священник. Уильям подсадил Питера на вьючную лошадь, забросил священника на спину хлипкой клячи, затем подвел свою дрожащую леди к собственному коню и помог ей взобраться в седло. Он еще раз взглянул на замок, который больше ему не принадлежал, затем посмотрел на отца.
И, наконец, перевел взгляд на женщину с непокорными волосами и поразительно голубыми глазами, и понял, что усмехается, несмотря на попытки спрятать улыбку.
— Ну? — спросил он.
— Чертовски хорошая сделка, — хрипло сказала Джулианна.
Уильям рассмеялся и вскочил в седло позади нее. Посмотрел на отца и указал на замок.
— Это все твое, отец. Живи и радуйся.
Хьюберт свирепо посмотрел на него, но, тем не менее, вошел в ворота. Пятеро уцелевших охранников не слишком охотно последовали за ним. Ну что ж, человек, которого Уильям оглушил на крепостной стене, скоро придет в себя, пьяница в коридоре тоже, и, возможно, они смогут поднять настроение своим товарищам. Уильям почувствовал, что у него будто гора с плеч свалилась, и он весело насвистывал, поворачивая лошадь на юг. Наверное, привязать себя к крепости — это действительно не для него.
— Куда мы, милорд? — спросил Питер.
— Понятия не имею, — весело ответил Уильям.
У него на уме было несколько возможных мест, но ни до одного из них не добраться за день, так какой смысл волноваться? Они проедут немного, потом он подумает, куда можно отвезти свою леди.
— Мне… ик… очень жаль, — прошептала Джулианна.
— Нет. — Он покачал головой. — Не надо. Это была честная сделка.
Джулианна несколько раз глубоко вздохнула, и — о, чудо из чудес — ее дыхание восстановилось. Она расслабилась в руках Уильяма.
— Возможно, мне было бы лучше оставаться в часовне, — сказала она.
— Да, может, ты и права.
— Я подумала, что тебе может понадобиться помощь.
Уильям подозревал, что сейчас не лучшее время заявлять, что это он опытный воин, а не она. Она дрожала в его руках, и он подумал, что ей либо плохо оттого, что он все потерял, либо она осознала, насколько близко подошла к смерти. Он едва ли мог ругать девушку за ее поступок, особенно если принять во внимание, что она хотела помочь ему.
— Это был добрый поступок, — сказал он.
— Я не хотела, чтобы ты лишился замка.
— Я получил вместо него мою леди. — Пауза. — Где твоя священная сумка?
— Приторочена к твоей лошади.
— Ну, вот видишь? У тебя есть приданое и ты сама. Чего мне еще желать?
Джулианна обернулась и посмотрела на него.
— Ты хочешь меня?
— Я только что обменял свое наследство на тебя, — сухо улыбнулся Уильям. — О чем это говорит?
— Это предложение руки и сердца?
— Я сделаю его как положено, как только решу, куда нам ехать, — тихо засмеялся Уильям.
— О, — воскликнула Джулианна. — Мне даже понравилось быть предметом сделки с ножом твоего отца у горла. Правда. Чего еще может пожелать девушка, когда дело доходит до романтики?
Уильям обнял ее и держал, удивляясь, насколько это успокаивало. Он сделал правильный выбор. Что такое груда камней по сравнению с женщиной, которая, может быть, со временем научится любить его?
Он обнаружил, что поворачивает на восток, и осознал, что направляется к Артейну. На данный момент это был его дом. Там он сможет жениться на Джулианне, затем, возможно, они решат, что делать.
Он улыбнулся, поскольку просто не мог удержаться.
Через три дня неспешного путешествия Джулианна научилась спать в мужских объятиях, сидя верхом на лошади. Она никогда не собиралась овладевать искусством верховой езды, но, очевидно, придется добавить это умение в свой репертуар. В чужой стране… Хотя точнее будет — в средневековой Англии…[1]
Они решили подняться прошлой ночью и продолжить путь. Эта мысль не привела Джулианну в восторг, но когда Уильям пообещал ей мягкую постель вместо каменистой земли в случае, если они поторопятся, она быстро нашла в себе запасы энтузиазма по поводу идеи раннего отъезда. И так же быстро уснула в седле, откинувшись на грудь Уильяма.
Вспышка молнии в небе разбудила Джулианну — вспышка и толчок от ее почти что жениха. Она открыла глаза.
И поборола приступ икоты.
Это был замок, да какой! Он выглядел ужасающе средневековым, богатым и, что несколько подавляло, обитаемым. Прежде, во время пребывания в Англии в качестве студентки, Джулианне доводилось видеть жилые замки, но все они были модернизированы электричеством, газовыми плитами и водопроводом. Обычно перед замками были припаркованы машины, и для туристов предоставлялись все удобства. Деревни состояли из причудливых старинных домов, красиво вымощенных улиц и приветливых жителей.
Никаких сточных канав, соломенных хижин и жителей, которые выглядели так, словно ванну ни разу в глаза не видели.
Удобный подъемный мост был опущен, и нескончаемый поток людей пересекал его пешком и верхом. Джулианна чувствовала, что слишком бросается в глаза в кедах и костюме от Донны Каран. Уильям снял плащ и набросил его на Джулианну спереди, однако тот не прикрывал обувь.
— Лучше? — спросил Уильям.
— Да, конечно, — согласилась Джулианна. — Плащ согреет меня, пока люди будут складывать костер, на котором меня и сожгут.
В ответ он только фыркнул и мастерски объехал парочку крестьянских ребятишек, которые затеяли драку у сторожевой башни.
Во дворе они спешились. Джулианна обнаружила, что может лишь сжимать руку Уильяма, изумленно озираясь по сторонам. Уильям закинул ее сумку себе на плечо для сохранности и повел Джулианну вверх по лестнице в помещение, которое она могла определить только как главный зал. Возможно, она была не слишком объективным судьей в таких вопросах, но зал выглядел так, будто его владелец несметно богат.
— Ты здесь вырос? — удалось выдавить ей, когда Уильям открыл перед ней дверь.
Он насмешливо посмотрел на нее сверху вниз.
— Да. Ты удивлена?
— Твоя семья, должно быть, очень богата.
— А у моего деда было несколько сыновей и две дочери. При таком количестве детей золото в семье долго не задерживается.
Джулианна помедлила, пока они не вошли в зал, и взглянула на мужчину, который не только спас ей жизнь, но практически сделал предложение. Ей стало любопытно, не жалел ли Уильям о потере богатства, поскольку у него, конечно же, было не слишком много своих денег. А теперь из-за нее стало еще меньше.
— Мне очень жаль, что так вышло с твоим замком, — сказала она.
Уильям отмахнулся:
— Сколько раз тебе говорить — хорошо, что я избавился от этого места. Со стороны деда это был щедрый жест, и, полагаю, он знал, что я ему благодарен. Но в жизни есть нечто большее, чем груда камней.
— Но…
— Пришлось бы вложить много труда, чтобы замок стал пригоден для жилья, Джулианна.
— Что ж, перестраивать все — это кошмар.
Он коротко поцеловал ее.
— Мы останемся здесь на несколько дней, а там посмотрим, куда нас заведет наше воображение. — Он ободряюще улыбнулся. — Мы найдем подходящее место. И тебе не придется голодать. Я кормил тебя не слишком хорошо, но обещаю — буду делать это лучше. А пока у дяди хороший стол, и мы поедим до отвала.
Кажется, это было все, что он хотел сказать в данной ситуации. Не то чтобы ему представился шанс еще поговорить: Джулианна была вовлечена в бурную деятельность, почти раздражающую своей силой после нескольких дней, проведенных в небольшой компании.
Подумать только, когда-то она наслаждалась суетой Нью-Йорка.
Дядя Уильяма встретил их улыбкой и крепкими объятиями, за ним поспешили с приветствиями жена и столько кузенов Уильяма и прочей родни, что Джулианна почти сразу же бросила затею запомнить их имена. Что она поняла, так это предложение почистить одежду. Когда женщины собрались увести ее куда-то, Джулианна забеспокоилась, что не сумеет придумать достойное объяснение своему происхождению, однако Уильям решил эту проблему за нее. Обняв одной рукой ее, а другой — тетю, он тихо произнес:
— Джулианна из Манхэттена.
— Откуда? — переспросила тетя.
— Местечко, которое нам показалось бы довольно странным. У них там другая одежда и вкусы, и она очень бережно ко всему этому относится. Ты позаботишься о ней и не станешь задевать ее чувства, правда? — закончил он, ослепительно улыбаясь.
По крайней мере, Джулианне улыбка показалось ослепительной. Но и тетя Уильяма не осталась к ней равнодушной.
— Конечно, дорогой, — быстро ответила она.
Джулианна изумленно посмотрела на него, но Уильям только подмигнул ей и не спеша направился прочь.
— Какие хорошенькие туфли, — приветливо заметила тетя Уильяма.
Джулианна сглотнула и попыталась выдавить какой-нибудь ответ, который, как она надеялась, прозвучал как «спасибо».
Вскоре она оказалась в комнате, где ее вымыли, причесали и надушили женщины, которых она прежде не видела. Затем ее облачили в одежды, наспех сшитые несколькими швеями. Ее кеды тщательно рассмотрели и со знанием дела почистили. Бусы нежно и тщательно отполировали до зеркального блеска. Джулианна оглядела свою новую одежду, затем посмотрела на ноги и рассмеялась.
Если бы кто-нибудь из преподавателей мог увидеть ее в средневековом наряде и в кедах, они бы упали в обморок.
Однако остальные не посчитали это странным, поэтому она переключилась на другие вещи, а именно сон. Пока ей наводили красоту, она с большим удовольствием поела, поэтому когда ей предложили постель, она не раздумывая сняла платье, забралась под простыни и сейчас же уснула.
Проснувшись, Джулианна обнаружила, что снова утро, и над ней склонились женщины, зачем-то поднимая ее.
— Что происходит? — сонно спросила она, когда ее вытащили из постели.
Кузины Уильяма рассмеялись:
— Твоя свадьба, конечно, — хором ответили они.
Ее одели, заплели волосы, соорудив из них некое подобие средневекового головного убора, и повели в часовню едва ли не прежде, чем она смогла все это осознать.
Часовня была битком набита людьми.
Чего ей действительно хотелось, так это сесть и хорошенько все обдумать.
Она провела остаток дня, желая сесть и хорошенько все обдумать.
Но к тому моменту, как ей удалось ухватить смысл событий этого дня, уже был вечер, и она находилась в башне Атрейна в комнате наедине с мужем, который выглядел гораздо менее смущенным, чем она. Джулианна поглядела вниз на простое золотое кольцо, которое он, очевидно, надел ей на палец в какой-то момент брачной церемонии. Она посмотрела на Уильяма.
— Ты уже сделал мне предложение? — спросила она, потирая голову.
— Полагаю, миледи, — серьезно ответил он, — уже слишком поздно. Боюсь, я уже успел на вас жениться.
— И я сказала да.
— Это было то самое слово, которое ты выдавила, когда я тебя ущипнул, — произнес Уильям, сверкая глазами.
— Что ж, — нахмурившись, ответила Джулианна, — это я помню не очень хорошо.
— Тогда позволь тебе напомнить. Мы встретились перед лицом нашего возлюбленного святого отца, который потребовал перечислить все, что мы привнесем в наш союз. Ты предложила…
— Мою сумку.
— Верно. И моя семья немало удивилась тому, сколько она весит. Я предложил себя…
Джулианна сузила глаза:
— И кое-что еще, если память мне не изменяет. — Она ткнула в него пальцем. — Ты говорил, что беден.
— Ну, сегодня вечером я несколько менее беден, чем был утром, — фыркнул Уильям. — Мой дядюшка был чрезвычайно — и упрямо — щедр.
— И, разумеется, ты не припрятал никакого золота и в этом замке тоже, — многозначительно заметила она.
Уильям пожал плечами:
— Я не то чтобы совсем не думал о будущем. Мог бы отложить больше, наверное, но никогда не думал, что это пригодится. Разумеется, мой тайник не настолько полон, чтобы сделать меня богатым. Но подарок дяди в виде нескольких дюжин рыцарских наделов….
— Очень мило с его стороны.
— Да, и теперь нас, вероятно, прирежут где-нибудь на большой дороге, — он скривился.
— Не хмурься, — сказала Джулианна. — Могло быть и хуже.
Несколько мгновений он молча смотрел на нее, затем улыбнулся.
— Да. Ведь я мог отказаться от подарка дяди и никогда не вернуться в Англию. Я мог бы никогда не приехать в Редесберн. И посмотри, чего я мог бы лишиться.
— А я бы все еще сидела у стены, покрытая различными видами, ну… — слабо улыбнулась Джулианна.
— Да, — согласился он.
Она замерла и посмотрела на него. Он ответил ей спокойным взглядом. Джулианна вытерла ладони о платье. Дело было не в том, что она не задумывалась об этом прежде. Задумывалась. И много раз. Просто у нее никогда не было подходящего парня и нужного времени в нужном месте.
Джулианна распрямила плечи. Все изменилось. Теперь она замужем за великолепным мужчиной, которому она, кажется, настолько нравится, что он отказался ради нее от наследства. Его планы на будущее, разумеется, включают и ее.
Он ждал.
Джулианна подняла сумку.
— Что тебе нужно сначала: я или мое приданое.
— Приданое.
Ее улыбка погасла.
— О, — воскликнула она и протянула ему сумку. — Тогда возьми
Он взял сумку и положил позади себя.
— С этим покончили. Теперь мне нужна ты.
— О, — снова воскликнула она, чувствуя себя немного лучше.
Уильям протянул ей руки, и она вложила в них свои. Он притянул ее на шаг ближе и улыбнулся ей. Джулианна наблюдала, как пламя свечей мерцает на его лице, и спрашивала себя, почему она не так часто зажигала свечи, когда у нее был выбор. Это был очень мягкий спокойный свет. Она подозревала, что это одна из вещей, которые она научится ценить по достоинству.
— Можно мне кое-что сказать? — спросил Уильям. — Со всей серьезностью.
Здорово. Неужели он собирается сказать, что вдобавок к «небольшому» количеству золота, которое ему удалось переправить домой на хранение, у него была любовница или две?
— Да? — резко спросила она.
Уильям сцепил руки за спиной и торжественно посмотрел на нее.
— Я надеюсь, — медленно начал он, — надеюсь, что со временем ты станешь любить меня. — Он глубоко вздохнул. — Нет, это не то, что я хотел сказать. Надеюсь, со временем ты по-настоящему полюбишь меня.
И он замолчал, глядя на нее.
— Это все? — недоверчиво осведомилась Джулиана.
— Да, — напряженно ответил он. — Но если мысль…
— Я думала, ты собирался сказать мне, что у тебя есть любовница.
Он уставился на нее с выражением полнейшего недоумения на лице.
— Я только что женился на тебе. С чего бы мне иметь любовницу?
— Ты мне скажи.
— Я говорю, что испытываю к тебе самые глубокие чувства, — произнес Уильям таким тоном, будто эти чувства сейчас промаршируют в дверь. — Чувства, которые, я уверен, со временем только усилятся. И я надеялся, — добавил он, сердито нахмурившись, — что и ты могла бы почувствовать то же самое.
Джулианна чувствовала многое, но наиболее захватывающим чувством было удивление оттого, что она оказалась в башне замка, замужем за человеком, которого знает меньше недели, и при этом она счастлива больше, чем когда-либо в жизни, даже с учетом сокращения количества фастфуда и отсутствия водопровода в ближайшем будущем.
Поэтому она шагнула вперед, обвила руками своего средневекового рыцаря и прижалась к его груди. Его руки немедленно сжали ее в надежном объятии. Джулианна счастливо вздохнула.
— Ну? — его голос глубоко отдавался в груди.
— Да, — ответила она, — думаю, это более чем возможно. — Она откинулась назад так, чтобы взглянуть на него. — Думаю, это неизбежно.
Уильям склонил голову и нежно поцеловал ее.
— Тогда позволь мне сделать тебя своей по-настоящему. Если повезет, это заставит тебя полюбить меня и укажет нам нужный путь.
— Ты не хочешь сначала заглянуть в мою сумку?
Улыбаясь, он покачал головой:
— Позже. Настоящая награда сейчас у меня в руках, и я не хочу ее отпускать. Остальное подождет.
Как можно с этим спорить?
И она узнала, что ее муж не только выдающийся воин, но и выдающийся любовник.
Джулианна была безумно рада, что так хорошо выспалась прошлой ночью.
Она открыла глаза и поняла, что уже утро. Поняла, что ее разбудил холод. Странно, как она привыкла к теплу мужа за такое короткое время.
Еще более странным было то, как она привыкла и к другим вещам за такое короткое время.
Одна мысль об этом заставила ее покраснеть, и она была благодарна, что свеча на столе не выдаст ее. Кто бы мог подумать? Если бы она знала, чего лишается, она бы сдалась скорее.
Но опять же, возможно, все дело было в человеке, за которого она вышла замуж.
Джулианна некоторое время обдумывала эту мысль, придя к выводу, что вся разница в Уильяме и кольце на пальце, и попыталась встать. Пришлось сжать зубы, чтобы удержаться от стона, когда мускулы протестующе заныли.
— Тебе нездоровится?
Глубокий голос испугал ее, и она, вскрикнув, села в постели.
— Джулианна, это всего лишь я, — удивленно сказал Уильям. Он сидел за столом, повернувшись к ней. — Кто же еще?
— Действительно, кто же еще, — пробормотала она, осторожно поднимаясь на ноги и стаскивая одеяло с кровати. Завернувшись в него, она обошла кровать и остановилась рядом с мужем. Он держал в руках ее томик «Кентерберийских рассказов», почтительно поглаживая его.
— Нашел что-то интересное? — осведомилась она, заметив содержимое ее сумки на столе.
Он вздрогнул.
— Интересное — нет, беспокоящее — да.
— Я сказала тебе правду.
Уильям посмотрел на нее снизу вверх, обнял за талию и прижал к себе.
— Да, и я дурак, что не поверил тебе с самого начала.
— Слишком много всего пришлось бы принять.
Он уронил руку и опустил голову:
— Верно.
Джулианну одолела слабость, когда она осознала, что он, возможно, начинает всерьез сожалеть. Она хотела забраться обратно в постель и снова проснуться после того, как Уильям закончит изучать ее вещи, но это было бы трусостью, а она не была трусом. Во всяком случае, не самым трусливым человеком.
Нет, она не была трусом, и не важно, если она решила, что у средневековой девушки должна быть средневековая отвага. Уильям в буквальном смысле был для нее всем, и она не собиралась позволить такой глупости, как его неловкость, встать между ними.
— Ладно, — начала она, опускаясь рядом с ним, — поговорим. Я не могу догадаться, о чем ты сейчас думаешь, и даже не стану пытаться это сделать. Если ты сожалеешь о чем-то, лучше скажи мне сейчас.
— Я? — ответил Уильям, удивленно глядя на нее. — Думаю, это ты должна сожалеть.
— Я? — спросила Джулианна тем же самым тоном. — С чего мне сожалеть?
Он взял каталог спортивной одежды.
— Взгляни. Посмотри, от чего ты отказалась ради меня.
— Это? — спросила Джулианна со смешком. — Уильям, в жизни есть гораздо большее, чем одежда.
Он молча моргнул и улыбнулся немного печально.
— Полагаю, что так. Но, Джулианна, все эти чудеса…
— Не значат ничего, если мне придется из-за них отказаться от тебя, — закончила девушка и улыбнулась ему. — Знаешь, я очень сильно тебя люблю. Ты стоишь того, чтобы отдать за тебя мое наследство.
Он поцеловал ее, и Джулианна была почти уверена, что почувствовала, как его напряжение ослабло.
— Я боялся, — прошептал он ей в губы, — что ты проснешься и пожалеешь о том, что стала моей. Особенно когда я понял, от чего ты отказалась.
Джулианна не хотела говорить ему, что он не понял и половины всего, поэтому она просто кивнула и позволила ему исступленно целовать себя. Вскоре на ней уже не было одеяла, и она была уверена, что скоро не сможет ходить от изнеможения.
— Ты почитаешь мне? — спросил он гораздо позже, уютно устроившись подле Джулианны с томиком Чосера в руках. — Это истории очень забавные.
Она улыбнулась и прикоснулась в его щеке:
— Я могла бы научить тебя самого читать их.
— От этого будет мало толку. Священник в Атрейне пытался научить меня, но безуспешно. Отец в один из редких своих визитов сказал, что я слишком слабоумный для такого подвига.
— Твой отец — засранец.
Он коротко улыбнулся:
— Да, думаю, что так.
— В чем была проблема?
— Я не понимал буквы, — сказал Уильям. — Они двигались и вращались, пока я не впадал в отчаянье. Поэтому я отказался от борьбы и направил свою энергию на другие вещи.
— Возможно, это дислексия[2], - решила Джулианна, надеясь, что она права. — У меня то же самое с цифрами. Почти все время они не на месте, когда я хочу их перечитать. Это сбивает с толку.
Уильям приподнялся на локте и в изумлении посмотрел на Джулианну.
— Нет, — выдохнул он. — И ты тоже?
Она глубоко вздохнула. Ей не хотелось обещать ему ничего, что она не сможет выполнить, но, возможно, со временем она сможет помочь ему. В конце концов, у нее есть все время мира и не так уж много вещей, на которые надо отвлекаться.
— Думаю, ты можешь научиться читать, — медленно сказала она. — Но это будет непросто.
Он посмотрел на нее так, словно она сошла с небес и осуществила его заветное желание. Его лицо выражало такую надежду, что у Джулианны чуть слезы на глаза не навернулись.
— Ты так думаешь? — прошептал Уильям.
— Все возможно, — тихо ответила она.
Он вскинул бровь, глядя на нее, и улыбнулся:
— Думаю, леди, вы явное тому доказательство. А сейчас, почитай мне еще пару сказок, и мне хватит.
Как только Джулианна открыла книгу, что-то выпало между страниц. Она развернула листок.
Карта Элизабет.
— Что это? — спросил Уильям.
— То, что с самого начала втравило меня в неприятности, — сухо ответила Джулианна. — Подруга нарисовала мне карту Англии. Если верить ей, эти места — точки, встав на которые, можно пройти сквозь время.
— Ты встала? — спросил Уильям, обводя контур острова на карте.
— Нет. Я села на скамейку в парке. Хотя это одно и то же.
— Скажи, что здесь написано, — настаивал он.
— Ну, думаю, они все относятся к разным векам. Пикты — предки шотландцев на севере. Викинги…
— Знаю, — вздрогнув, закончил Уильям. — Неприятный народ.
— Пираты в семнадцатом веке, рыцари в средние века…
— Отличный пункт назначения, — заметил он.
— А это… здесь… — Она сощурилась, разбирая буквы, и когда до нее дошло, что они означают, она резко села, выскочила из постели и почти что прыгнула к столу.
Уильям последовал за ней, завернул девушку в одеяло и посмотрел через ее плечо.
— Что там написано?
Джулианна подвинула свечу поближе и поднесла карту к свету, чтобы ясно видеть слова.
— Здесь написано, — ответила она, прищурившись, чтобы разобрать тонкий почерк Элизабет, — «Вернешься в Шотландию будущего». И приписка внизу «Подходит для любого века».
— Господи, — выдохнул он. — Ты думаешь, это правда?
Джулианна едва дышала. Подумать только, она может вернуться домой. Подумать только, была такая возможность, и ответ все это время находился в ее сумке. Она повернула голову и посмотрела на Уильяма.
— Не могу представить, с чего Элизабет стала бы лгать.
— Джулианна! — неожиданно воскликнул Уильям.
Она взглянула на карту и вскрикнула.
Бумага была объята огнем.
Уильям выдернул карту у нее из рук, бросил на стол и сбил пламя.
— Черт, черт, черт! — приговаривала Джулианна, подпрыгивая на месте. — Я ее уничтожила?
Он посмотрел на нее и сочувственно улыбнулся.
— Я бы сказал, почти. А ты скажи мне, насколько именно.
Джулианна взяла карту и заметила, что Путешествие к пиктам превратилось просто в черную складку бумаги, так же как и любое упоминание викингов.
— Все равно нам это было не нужно, — произнесла Джулианна, держа карту подальше от огня и внимательно вглядываясь в нее. — Все в порядке, — с облегчением выдохнула она. — Есть маленький кружок, прямо там. Если бы только у нас была хоть маленькая мысль, где это там…
И тут она осознала, что говорит.
Она только что вышла замуж за средневекового рыцаря и приговорила себя к жизни с ним. Теперь она не могла позволить себе даже подумать о возвращении домой.
Если только он не захочет отправиться с ней.
Джулианна подняла глаза на Уильяма и обнаружила, что он задумчиво смотрит на нее.
— Что? — спросила она.
Уильям слабо улыбнулся:
— Интересно, о какой ерунде мы думаем.
— Небольшая экскурсия в будущее?
Он кивнул, затем покачал головой:
— Не могу поверить, что я всерьез думаю об этом. Это кажется невероятным.
Она вздохнула:
— В любом случае, это, наверное, действительно глупая мысль…
— Над которой, однако, стоит подумать, — закончил Уильям. — Что ты скажешь насчет прогулки по берегу? Все лучшие мысли приходили мне именно там.
— Можно сначала позавтракать?
— Полагаю, миледи, слишком долгое питание пищей Будущего показало вам все пагубное ее воздействие на вас. Да, мы что-нибудь перекусим перед уходом.
Он взял у нее карту, аккуратно сложил и убрал на место между страницами книги.
— Мы будем хранить ее во все времена. Нет смысла терять ее прежде, чем у нас появится возможность ею воспользоваться.
— Уильям, нам не обязательно…
— Ты не хочешь вернуться домой?
Это стало слишком возможно. Она не могла пошевелиться. Она не могла ни покачать головой, ни кивнуть, ни даже вздохнуть. В мешанине возможностей была только одна ясная мысль. Джулианна взглянула на Уильяма и улыбнулась:
— Мой дом рядом с тобой.
— Видишь? — удовлетворенно заметил он. — Я тебе говорил, что со временем ты будешь от меня без ума.
Джулианна обняла его.
— Как ты был прав.
— Одежда, еда, потом на берег, — произнес Уильям, целуя ее в макушку и высвобождаясь из объятий. — Нам понадобятся ясные головы, чтобы все обдумать.
Джулианна надела свой средневековый наряд и попыталась унять бешеный ход мыслей. Хотя по какой-то причине не могла ничего с ними поделать. Одно дело оказаться в прошлом и примириться с этим. И совершенно другое — думать, что, возможно, есть путь назад в будущее.
Опять же, возможно, она уже сделала свой выбор. Она вышла замуж за человека из прошлого, намереваясь остаться с ним. Клочок бумаги не изменит этого.
Но что, если это правда?
Она едва могла вынести эту мысль.
--------
[1] Обыгрывается английская пословица «When in Rome, do as the Romans do» — «В чужой стране жить — чужой обычай любить» (варианты перевода «В Тулу со своим самоваром не ездят», «В чужой монастырь со своим уставом не ходят», «С волками жить — по-волчьи выть»).
[2] Дислексия — это вид специфического нарушения обучения, имеющий неврологическую природу. Она характеризуется неспособностью быстро и правильно распознавать слова, осуществлять декодирование, осваивать навыки правописания. Эти затруднения связаны с неполноценностью фонологических компонентов языка. Они существуют, несмотря на сохранность других когнитивных способностей и полноценные условия обучения. Вторично возникают нарушение понимания текста, дефицит читательского опыта и словаря.
Уильям шел по коридору к солару [1] своего дяди, стараясь не думать о реакции мужчины на вопрос, который собирался задать. Он замер перед дверью, судорожно сжимая в руке свернутую в рулон карту, потом постучался.
— Войдите.
Уильям бросил взгляд на небеса, прежде чем выдохнул и вошел в кабинет дяди.
Генри взглянул на него, подняв глаза от заваленного многочисленными листами бумаги стола, и улыбнулся.
— Ты так быстро покинул новобрачную, племянник?
— Она взмолилась об отдыхе.
Генри от всего сердца рассмеялся.
— Не сомневаюсь, парень. Итак, сейчас, когда твоя служба должным образом завершена, какую проказу ты затеваешь?
Уильям подтащил к себе стул и уселся на нем лицом к дяде. Вздрогнув, он понял, что поступал так бесчисленное множество раз, за исключением одного отличия — тогда перед ним сидел его дед. Он обнаружил, что с трудом может смотреть в лицо прошлому.
— Ты тоже? — с тоской спросил Генри. — Я могу припомнить несметное количество раз, когда точно так же сидел вместе со своим отцом в совете.
Уильям громко прочистил горло.
— Должно быть, вам его ужасно не хватает.
— Он был не только твоим предком, но и моим, — просто ответил Генри.
— Да, был. — Несколько мгновений Уильям молча вертел в руках карту Джулианны, пока не решил, что сможет говорить без неловкого выказывания эмоций. — И я благодарен за это, — наконец удалось произнести ему, — он сделал из меня человека.
Генри задумчиво побарабанил пальцами по столу.
— Я думаю, он бы согласился с твоим выбором.
— Моим выбором?
— Тем, что ты обменял то приходящее в упадок имение на свою леди. Хотя мне интересно, что ты будешь делать теперь. Замки, как тебе известно, чертовски дорого как построить, так и заселить людьми.
Уильям фыркнул.
— Вы дали мне достаточно золота, чтобы позаботиться о внешних стенах. А залом, вероятно, прекрасно послужит палатка.
— Это самое меньшее, что я мог сделать, — ответил Генри. — И все же, как ты собираешься действовать дальше? Будешь дожидаться смерти отца или вернешь крепость, несмотря на свою клятву?
Уильям сделал глубокий вдох и посмотрел прямо в лицо дяде.
— Ни то, ни другое.
Генри заморгал.
— Ни то, ни другое?
— Мне бы хотелось, чтобы после смерти Хьюберта им владел Питер.
У Генри отвисла челюсть.
— Твой оруженосец? А где собираешься быть ты?
— Я собираюсь на Манхэттен с Джулианной.
— И где этот Манхэттен? — полюбопытствовал Генри. — Я ломал голову над тем, где он находится, но не могу вспомнить. На континенте?
— Это небольшой островок, — сказал Уильям, думая об уроке географии, который дала ему Джулианна чуть ранее этим утром на песке. Манхэттен действительно был островком, о котором его дядя понятия не имел и который точно никогда не увидит.
Святые сжальтесь над ним, дураком, коим он в действительности может оказаться.
Но это не помешало ему принести карту и разложить ее на столе перед дядей.
— Не обращайте внимания на слова, — проговорил Уильям, — это шутка одного знакомого Джулианны. Но мне хотелось бы знать вот об этой отметке, вот здесь.
Он указал на красный круг.
— Я полагаю, это вблизи Фальконберга. Что вы думаете?
Генри довольно долго изучал карту в полном молчании. Уильям подозревал, что дядя мысленно оценивал наличие у Уильяма ума… или отсутствие такового.
— Возвращение в Шотландию будущего, — задумчиво прочитал Генри. — Подходит для любого века.
Он посмотрел на Уильяма.
— Шутка?
— Глупейшая.
— Кто твоя жена, Уильям?
— Она не из тех, кого следует пытать и четвертовать[2], дядя.
Генри, казалось, задумался, потом коротко улыбнулся.
— Как скажешь. Итак, ты намерен отправиться вот в эту, обведенную красным кругом, местность?
— Да.
— И что ты сделаешь, оказавшись там?
— А как вы думаете, дядя?
— Я думаю, это безумие, Уильям.
— Скорее всего.
— Тебе не следует отказываться от своей крепости, племянник.
Уильям сделал глубокий вдох.
— Позаботьтесь о моем священнике, если вам угодно, и о моем оруженосце. Если я пришлю вам известие, что нашел место, которое могу назвать своим, отправите их ко мне. Если нет — пожалуйста, позвольте священнику прожить свои оставшиеся годы здесь. И отдайте Редесберн Питеру.
Генри посмотрел на него, потом покачал головой, поджав губы.
— Думаю, что во всех этих своих странствиях, ты набрался причудливых идей, парень, но будет так, как ты пожелал. И да, я бы сказал, что это поблизости от Фальконберга. Ты знаешь, как там обстоят дела?
— Нет. А должен?
— Знай, что им владеют представители рода Брэкволд.
— Это не там ли был пожар?
— Был, ужасный, и забрал с собой последнего из линии Фальконберг. Молодой Брэкволд отстроил главный зал. Ходили слухи, что его старший брат и устроил этот пожар, после чего погиб с ножом в спине. Только святые знают, кто это сделал. Тем не менее, полагаю, ты можешь рассчитывать на пристойный кусок за столом и, возможно, даже на кровать, если хорошенько попросишь.
— Спасибо, дядя.
— Когда ты планируешь уехать?
Уильям улыбнулся и потянулся.
— Через день или два. В той спальне в башне у вас замечательные матрасы из гусиного пуха, милорд, и я не испытываю никакого желания оставлять их.
— И я накрываю прекрасный стол.
— Да, и это тоже, — Уильям поднялся. — Спасибо, милорд. За все.
Генри отмахнулся от его слов.
— Ничего такого, чего бы я ни сделал для брата.
Если сидение на его любимом стуле и не лишило Уильяма самообладания, то последняя фраза Генри определенно это сделала. Уильям покинул дядю до того, как тот успел заметить слезы в его глазах.
Они уехали месяц спустя. Уильям старался убедить себя, что им необходимо уехать как можно скорее, но не смог этого сделать. Он проводил часы, прогуливаясь по тропинкам, по которым бегал в молодости, вновь переживая моменты, проведенные с дедом, запечатлевая в своем сердце виды, запахи и звуки родного дома.
Довольно часто в этих небольших прогулках к нему присоединялась Джулианна, но столь же часто она оставалась позади. В таких случаях он непременно находил ее в компании своей тети: Джулианна просто засыпала бедную женщину вопросами. Тетя отвечала на все вопросы его жены с безграничным терпением. Впервые увидев это, Уильям тихо рассмеялся. Иногда он подозревал, что тетя боялась подтолкнуть Джулианну к скрытой пропасти безумия, если не будет ублажать ее. Если она и думала, что с его леди не все в порядке, то никак не показывала этого. А в утро их отъезда тетя подарила Джулианне сумку, полную различных женских мелочей: от черенков из своего сада до всевозможных ниток, иголок и тканей.
Джулианна — вероятно, к сильному облегчению его тети — приняла все это в ошеломленном благодарном молчании.
Они путешествовали в относительной роскоши, все лошади, в том числе и вьючная, были нагружены по полной таким количеством вещей, какое Генри удалось им навязать. Не будучи уверенным, куда их заведет путешествие, Уильям согласился взять все это, постаравшись не обращать внимания на ощущение неловкости от подобной благотворительности. Он был слишком стар для такого количества подарков, но, как ему было известно, это обеспечит их на довольно длительное время.
Это — и мешки с золотом, свешивающиеся с его седла и звенящие подобно молоту о наковальню при каждом ударе копыт.
Так что Уильям держал в руках заряженный арбалет все время путешествия уверенный, что их богатство станет лакомым кусочком для всевозможных бандитов в сельской местности. Вдобавок к его беспокойству Джулианна несколько раз останавливала их, говоря, что слышит, как кто-то едет вслед за ними.
Однако Уильям ничего не слышал, поэтому оставлял слова жены без внимания, так же, как и ее увлеченность подарком его тети, в котором она копалась при первой же возможности.
Чтобы добраться до Фальконберга, им потребовалось гораздо больше двух недель. Они путешествовали без спешки, и Уильяму было интересно, не являлось ли нежелание Джулианны отражением его собственного.
Что если карта не верна?
— Это здесь, как ты думаешь?
Голос его леди-жены мгновенно вывел его из задумчивости. Он посмотрел на нее и усмехнулся.
— Фальконберг? Ага, но думаю, мы не будем беспокоить лорда ради возможности переночевать. Вне всяких сомнений, он пошлет кого-то, чтобы узнать, кто мы такие, и мы дадим ему те ответы, которые он пожелает услышать. Хотя я не буду против того, чтобы очутиться внутри этих стен уже сегодня вечером. — Он разрядил свой арбалет и повесил его поверх седельной сумки. — Давай поищем место для лагеря и посмотрим, сможем ли мы выглядеть как можно более безобидными.
Она кивнула и осадила своего коня.
Потом замерла.
— Уильям, посмотри.
Он проследил за тем, куда она указывала и почувствовал, как волоски на его шее встали дыбом.
Там, не более чем в десяти шагах от них, был круг. Круг фэйри, как называли его некоторые люди. Круг из цветов, с нетерпением раскрывших свои лепестки, словно желая заманить ничего не подозревающую душу в свою середину.
— Святые угодники, — сдавленным голосом удалось выговорить ему.
— Ты все еще хочешь пойти?
Он с трудом сглотнул.
— Ага.
— Тогда, давай сделаем это сейчас, — проговорила она, слезая с лошади. — Думаю, нам надо поторопиться.
Ее нетерпение передалось и ему. Он тоже спешился и повел своего коня и вьючную лошадь к кругу. Джулианна следовала за ним. Ее лошадь вошла всеми четырьмя ногами в круг, когда он услышал треск ветки.
А потом раздался звук чего-то более смертоносного.
Он инстинктивно обернулся на звук вставляемого в арбалет болта. Наверное, один из слуг Фальконберга…
И замер от представшего перед ним зрелища.
— Доброго тебе утра, сынок.
Уильям рассеянно подумал, хватит ли у него времени вытащить из-за пояса кинжал, перевернуть его так, чтобы можно было схватить за лезвие, и метнуть в глаз своего отца, прежде чем этот идиот нажмет на спусковой крючок и пошлет стрелу в полет.
Хьюберт триумфально улыбнулся.
— Не думал же ты, что я так просто уйду в забвение?
Тело могло надеяться. Уильям посмотрел на мужчину, который произвел его на свет.
— У тебя есть твой замок. Разве этого недостаточно?
— Ах, — промолвил Хьюберт, бросив взгляд на Джулианну и снова посмотрев на Уильяма, — но у меня нет леди, с которой я мог бы его разделить.
— Найди свою собственную, — отрезал Уильям, вытаскивая другой кинжал из рукава. — Мою ты не получишь.
— Не получу? — задумчиво произнес Хьюберт. — Полагаю, мы скоро увидим…
И с этими словами Хьюберт спустил арбалетный болт.
В тот же миг Уильям метнул кинжал в своего отца.
— Нет! — закричала Джулианна и к полнейшему ужасу Уильяма бросилась перед ним.
— Джулианна, нет! — вскрикнул он, стараясь ее оттолкнуть. Отставив ее в сторону, он бросил взгляд на свою грудь, ожидая увидеть стрелу, торчащую меж его ребер. Уильям отстраненно удивился, почему не чувствует боли. Возможно, это дар за смерть…
После чего понял нечто совершенно поразительное.
Не было никакого болта.
Он поднял глаза.
Также пропал и его отец.
— О, Боже мой!
Уильям обратил все свое внимание на жену, с ужасом ожидая увидеть стрелу, застрявшую в ее драгоценном теле. Но она стояла на ногах с очевидной непринужденностью. Ее глаза, эти горячо любимые им очи ярко-синего цвета, были широко распахнуты, в то время как она оглядывалась вокруг.
— Деревья, — прошептала она, — посмотри на деревья.
— Джулианна, — начал, было, он.
— Посмотри на лес, — настаивала она.
Уильям нахмурился. Существовали более важные вещи, чем осмотр окружающего их леса, такие как поиск места, в котором укрылся его отец, и понимание того, почему ни один из них не истекает кровью от опасного для жизни ранения.
Потом до него дошел смысл ее слов.
Лес?
Он бросил взгляд вниз. Они все еще стояли в центре круга фейри, но окружающие их деревья были совершенно другими, нежели те, что он видел мгновение назад. Исчезли невысокие, покрытые листвой деревья. На их месте возвышались высокие, растущие близко одно к другому вечнозеленые растения, которые отбрасывали на поляну глубокую тень.
Уильям уставился на жену.
— Ты думаешь, мы в Шотландии…?
— Я не знаю, что еще думать.
Уильям осмотрелся вокруг, выискивая в тени своего отца. Но мужчины нигде не было видно. Как и кинжала, который он бросил в отца.
Он подозревал, что эту тайну будет не так-то легко раскрыть.
— Давай сядем на лошадей, — сказал он, передавая ей поводья и подставляя руку, чтобы подсадить. Потом вскочил на своего собственного коня. Где бы они ни были, и кто бы ни решил или не решил преследовать их, им, без сомнения, лучше уйти с открытого места.
— Нам следует быть бдительными в ожидании моего отца.
— Не думаю, что он последует за нами.
— Да? — спросил Уильям. — И что же его остановит?
Она слабо улыбнулась.
— Он отвратительный человек, правда?
— Получается, что только святым душам разрешено скакать через столетия словно в вихре танца?
— Будем надеяться.
— Будем надеяться, что мой нож нашел приют в его груди. Осмелюсь сказать, любовь моя, что только так можно оставить его позади.
Что означало — он будет надеяться на лучшее, пока его сомнения не рассеются.
Но в данный момент все, что Уильям знал, так это то, что они избавились от его отца, а причина была не важна. Он больше не позволит застигнуть себя врасплох.
Он направился по тропе, которая казалась неестественно утоптанной, мимо пруда и во внутренний двор замка.
Там, перед парадной дверью, стояли странной формы фургоны с сияющими колесами и ярким цветным покрытием.
— Машины, — выдохнула Джулианна.
Что ж, объяснение, несомненно, было бы уместным, но, возможно, он послушает его позже, когда они выяснят, где действительно находятся, и являются ли жильцы замка их друзьями или врагами.
Джулианна соскользнула с лошади возле входной двери. Уильям нерешительно привязал коней к столбу и поймал свою леди, прежде чем она успела одолеть три ступеньки крыльца. Он ухитрился схватить жену за руку прежде, чем она постучала, и, вытащив меч, затолкал ее себе за спину, наградив многозначительным взглядом. Она закатила глаза и вздохнула. Но, тем не менее, охотно встала позади него.
Мужчина обратил все свое внимание на стоявшую перед ним задачу и резко забарабанил по двери рукояткой меча.
Обитатели не ждали гостей, если неторопливость слуги, в обязанности которого входило открывать дверь, могла служить хоть каким-нибудь признаком этого.
Дверь открыл молодой парень, делая жадные глотки из какой-то длинной белой коробки. Закончив, он провел рукавом по своим губам и уставился на них с полнейшем безразличием.
— Да?
— Кто лорд этого замка? — требовательно спросил Уильям. — Я желаю поговорить с ним немедленно.
— А вы кем будете? — спросил тот в свою очередь.
Уильям прищурился. Парень совершал непоправимую ошибку английского крестьянина, но, возможно, он был слугой и не знал этого. Хотя судя по тому, как тот прислонился к дверному проему, словно у него не было никаких забот, Уильям побоялся, что неправильно определил, кем являлся этот парень. Возможно, он был управляющим и привык к мужчинам, колотящим в дверь и требующим встречи с его хозяином. Уильям понимал, что парня не в чем винить, учитывая его собственную внешность. Он мог только поблагодарить своего дядю за замену его потрепанной одежды. Кем бы ни был этот юный щенок, он должен был быть более впечатлен. Уильям легким движением убрал меч в ножны и повесил их за спину.
— Я Уильям из Артана, — медленно и отчетливо проговорил он, словно такая манера речи могла заставить всех в пределах слышимости уступить ему дорогу. — И я желаю знать, где я нахожусь.
— Уильям… — Джулианна постучала по его спине.
— И в каком году, — для верности добавил Уильям.
— Уильям…
— Джулианна, я сам позабочусь об этом.
— Джулианна?
Уильям бросил взгляд на привратника и был поражен, увидев проблеск эмоций на его лице.
— Джулианна Нельсон? — спросил молодой человек.
— Джулианна де Пьяже, — поправил Уильям, но прежде чем смог рассказать об этом поподробнее, его жена внезапно появилась из-за его спины и затрещала на том же самом ужасно исковерканном крестьянском английском, на котором говорил парень.
Он обнаружил, что если очень сильно сосредоточивается, то может понимать, о чем они говорят. Это, по крайней мере, несколько улучшило его настроение. Возможно, он, и правда, не может читать. Однако у него были способности к языкам. И он подозревал, что это еще хорошо послужит ему.
Парень протянул руку.
— Закари Смит. Брат Элизабет.
Джулианна приняла его руку, а Уильям так же быстро отдернул руку жены прочь, наградив Закари Смита яростным взглядом. Как смеет этот подлец позволять себе вольности с его супругой!
— Ладно, — сказал молодой человек, осторожно отступая и позволяя им войти. — Нет никаких проблем. Входите.
— Где Элизабет? — спросила Джулианна.
— Она и Джейми будут отсутствовать неделю или около того. Здесь только я. Один. В который раз.
Элизабет была подругой Джулианны и автором волшебной карты, и Уильям подумал, что, в конце концов, сможет поблагодарить ее за это. Но сначала надо посмотреть, согласно ли с ним Будущее, поскольку, хотя он и не получил прямого ответа на свои вопросы, даже его умственных способностей хватало, чтобы понять, что если он смотрит на брата Элизабет МакЛеод, то они действительно оказались во времени Джулианны.
Сохрани его святые.
— Давай договоримся.
Уильям замер как вкопанный, обнаружив, что находится под пристальным и многозначительным взглядом юного Закари Смита.
— В туалет меч не опускать. По телефону без присмотра не звонить. Не стоять перед открытым холодильником, пробуя на вкус все, что находится внутри него. И пульт от телевизора по вечерам мой.
Уильям понятия не имел, о каких глупостях болтает парень, поэтому перестал его слушать и начал озираться вокруг.
В комнате был очень приличный камин, перед которым стояло несколько удобных стульев. Уильям удовлетворенно кивнул. По крайней мере, это пришлось ему по вкусу. Он прошел в коридор и огляделся по сторонам. Никакого тростника, но пол был чистым и приятно пах. Он повернул налево и вошел в помещение, которое, как он понял, было кухней.
И замер на месте.
Несколько огромных коробок, сделанных из материала, которого он никогда в жизни не видел, смотрели на него грозно и непреклонно.
Закари Смит оттолкнул его и подошел к одной коробке. Уильям обнаружил, что не может даже протянуть руку, чтобы остановить его.
— Холодильник, — объяснил Закари, вступив в схватку с одним из сияющих монстров и открывая его живот. — Еды, конечно, не очень много, так как никто не ходил за покупками. Но вы можете соскрести плесень с…
Уильям посмотрел на свою жену и очень осторожно сглотнул. Это ни капли ему не помогло, но он надеялся, что это выглядело мужественно, а не так, словно он готов упасть на колени и заплакать.
А потом, будь благословенна его милая леди, она обняла его и успокоила на убаюкивающем французском, на котором он привык говорить с юности.
— Пойдем-ка спать, — сказала она.
Это слово было ему знакомо. Оно было из ее Будущего, и Уильям искренне полюбил его за прошедший месяц.
— Со всем этим мы разберемся позднее, — добавила она.
— Думаешь? — прошептал он в ее волосы.
— Уверена.
Уильям сделал глубокий вдох, отступил назад и выпрямил спину.
— Как скажешь. Но сначала, я должен проверить наших лошадей и принести наши вещи. А потом ты можешь отвести нас туда, где мы сможем спокойно поспать.
В конечном итоге он сам встал на этот путь, имея лишь крохотную надежду на возвращение назад. Он был не из тех, кто уклоняется от сражения, и если Будущее желает сразиться с ним, то оно не выйдет победителем.
Он лишь надеялся, что холодильник был наименьшим из чудес, к которым он будет вынужден привыкнуть.
---------
[1] Солар — расположенные на верхнем этаже частные покои хозяев в средневековом доме (чаще всего имеется в виду спальня или гостиная второго этажа, примыкающая к залу со стороны возвышения или помоста для мест хозяев дома).
[2] В Англии, а затем в Великобритании (вплоть до 1820 года, формально отменено только в 1867 году) четвертование было частью самой мучительной и изощрённой казни, назначавшейся за особо тяжкие государственные преступления — «повешение, потрошение и четвертование» (англ. hanging, drawing and quartering). Осуждённого вешали на короткое время на виселицу, так чтобы он не умер, затем снимали с верёвки и выпускали ему внутренности, вспоров живот. Только затем его тело рассекали на четыре части и отрубали голову; части тела выставляли на всеобщее обозрение «там, где король сочтёт удобным».
Однажды, давным-давно жил рыцарь, который дал клятву. Он торжественно поклялся всем сердцем и душой защищать женщин от любой опасности, защищать детей, защищать и охранять каждую деву, которая попала в беду, и особенно ту, которая попала в самую безвыходную ситуацию.
И когда он нашел такую деву, он поклялся спасти ее от драконов, поднять на руки и унести в свой замок на берегу моря, где он женится на ней и принесет еще одну клятву…
Джулианна постучала карандашом по подбородку. «…принесет еще одну клятву… любить, уважать и заботиться».
Она зачеркнула написанное и нахмурилась. Слишком современно. Ей придется выведать у мужа, что конкретно он сказал во время их свадебной церемонии. Поскольку все, что могла вспомнить она, это как он ущипнул ее, когда подошло ее время соглашаться быть его.
Джулианне стало интересно, что скажет Уильям, когда она сообщит ему, что решила написать детскую книжку, а он будет в ней главным героем.
Шотландия, несомненно, создавала самые благоприятные условия для появления мыслей о написании книг.
Она огляделась и покачала головой, рассматривая все, что ее окружает. Кто бы мог подумать, что такое невинное желание посетить Шотландию приведет к таким результатам?
Джулианна сидела, уютно устроившись в удобном кресле в, как ее называл Закари, комнате для размышлений Джейми, держа на коленях свой органайзер. Ее муж сидел рядом с ней в самом большом кресле, какое только было в комнате, выглядя невероятно мужественно в позаимствованных джинсах и с мечом на коленях. Она улыбнулась и подумала об уже нарушенных им правилах дома… хотя не прошло и семидесяти двух часов с начала их визита.
Его меч действительно успел побывать в унитазе, чтобы проверить тот на храбрость — унитаз, а не меч — да и во многих других местах, в которых его определенно не должно было быть. Только быстрая реакция Закари спасла Уильяма от удара электрическим током.
Невероятно разозленный и сонный мужчина в Венесуэле стал первым получателем сделанного наобум телефонного звонка Уильяма.
Дверь холодильника, по недосмотру оставленная приоткрытой, привела к тому, что Уильям практически опустошил содержимое последнего. К счастью, выбрасывать пришлось не так уж и много.
А теперь битва за пульт от телевизора.
Которую Закари, естественно, проиграл.
Очевидно, он не соответствовал стандартам Артана касательно битвы на мечах.
Она взглянула на младшего брата Элизабет и поразилась его спокойствию перед лицом бури, с которой он сталкивался на протяжении последних трех дней. Возможно, Уильям был не первым, кто нашел прибежище в современном замке Джеймса МакЛеода. Закари, казалось, не находил ничего странного в приглушенных звуках ужаса, восторга и изумления, которые в настоящее время издавал ее муж, смотря телевизор. Когда Уильям прочистил горло чрезвычайно жутким ругательством при виде рекламы с полуголой женщиной в нижнем белье, Закари только зевнул, потянулся и встал на ноги.
— Кто-нибудь хочет ужинать? — спросил он.
Уильям незамедлительно оживился.
— Ужин?
Закари кивнул.
— У нас есть морозильная камера, в которой уйма пиццы, — он с любовью похлопал себя по животу. — Ассорти. С пепперони. С колбасой. Очень вкусно.
Джулианна заподозрила, что Закари был любителем полуфабрикатов, учитывая то, как он готовил для них до этого. Но с тех пор, как она взяла готовку на себя, ей было не на что жаловаться.
— Я помогу, — сказал Уильям, тяжело поднимаясь на ноги. Он легким движением убрал меч в ножны, после чего взглянул на Джулианну. — Ты отдыхай и работай над своими рисунками. Я приду за тобой, когда мы накроем стол.
Закари умоляюще посмотрел на нее, но она только улыбнулась. Уильям на кухне — довольно пугающая перспектива. Джулианна обследовала мужа взглядом на наличие потенциально опасных для жизни токопроводящих предметов, но кроме меча у него ничего не было, очевидно, остальные металлические предметы он оставил в их спальне. Будь у него нож, он бы ринулся исследовать небольшие электроприборы с большей вероятностью, нежели огромным лезвием, так что, решила она, он был в полной безопасности. Она помахала Закари, когда тот без долгих рассуждений покинул комнату.
Джулианна откинулась в кресле и глубоко вздохнула. Она с трудом могла поверить, что почти два месяца назад была самой жалкой особой в городе, сбиваясь с ног в поисках работы и уклоняясь от предложений все уладить действующих из лучших побуждений родственников и друзей. Она определенно должна поблагодарить Элизабет за то, что та позаботилась о последнем. Не то, чтобы ситуации с ее безработицей улучшилась, но, по крайней мере, теперь у нее было где применить свои языковые навыки.
Закари сказал ей, что они могут чувствовать себя здесь как дома и оставаться так долго, как захотят. Он нашел им одежду и обеспечил пищей. Он предоставил им гостевую спальню. Он также совершенно спокойно относился к Уильяму, давая ему время приспособиться. Ей казалось, что он не в первый раз проходил через это.
Конечно, это не решало их долгосрочных проблем относительно того, что делать, куда отправиться… и как туда добраться. Ее паспорт остался дома, а у Уильяма его вообще не было. Закари заверил ее, что у его брата Алекса есть какие-то сомнительные связи, и что он позаботится об этом, когда придет время. Но даже если бы ему это удалось, и они смогли бы вернуться в Штаты, то чем бы они там занялись? Она не могла представить себе Уильяма, расхаживающего по ее квартирке в тридцать семь квадратных метров, пока она работает в ресторане, поскольку найти работу, в которой пригодились бы ее специфические навыки, не было никакой возможности.
Джулианна бросила взгляд на свой органайзер. Из ее рисунков могла бы получиться очень интересная детская книжка, но девушка сомневалась, что она сможет их прокормить.
Уильям был необыкновенным рыцарем, но она полагала, что и это им тоже не поможет.
Джулианна задумчиво посмотрела на телевизор и сощурилась при виде рекламы автобусных туров по замкам и прочим известным резиденциям. Может, они смогут наняться в качестве гидов. Ей стало любопытно, мог ли Артан сохраниться в таком же виде, в каком она видела его не далее как неделю назад, и нуждается ли нынешний граф в ком-то, кто смог бы объяснить ему, как все выглядело в Средние века.
Не то чтобы один из них смог бы признаться, что знает об этом из первых рук, конечно.
Но эта идея была очень заманчивой. Может быть, она и Уильям смогут начать свое собственное дело по реконструкции эпохи. Они могли бы заманивать неосторожных путешественников в дикую местность и убеждать эти несчастные души, что те совершили путешествие во времени назад в прошлое.
Какая невероятная мысль.
Тем не менее Джулианна задумалась и о возможных возражениях со стороны Уильяма по поводу этой идеи. По тому, как он пристрастился к образу питания Закари Смита, она предположила, что больше никогда не сможет отучить его от продуктов быстрого приготовления.
Что ж, она подступится к нему с этим позднее. Пока же воспользуется его советом и отдохнет. Это даст ей время поразмышлять о чудесах современной пищи, о волшебстве бегущей горячей воды и о роскошном ватном одеяле, под которым можно устроиться ночью.
С мужчиной, которого она повстречала в прошлом, семьсот лет назад.
Эта мысль заставила Джулианну выбраться из кресла. Запахи, достигшие ее носа, привели ее на кухню. Прислонившись к косяку кухонной двери, девушка улыбнулась при виде представшей перед глазами картины. Закари читал ее мужу вслух информацию с коробки с пиццей, время от времени прерываясь на объяснения, откуда взялись те или иные ингредиенты. Джулианна пораженно покачала головой, видя, как быстро ее муж перенимает словечки Закари… и его американский акцент. Его способности к языкам были ни много ни мало удивительными.
Что-то внутри нее расслабилось, что-то смутно беспокоящее ее. Если Уильям смог с такой легкостью адаптироваться, то они точно добьются успеха. До этого момента Джулианна даже не подозревала, как ей отчаянно этого хочется.
Уильям повернулся и взглянул на нее, доброжелательная улыбка осветила его лицо, заставив ее понять, что, возможно, его желание, чтобы она полюбила его, осуществится намного раньше, чем он ожидал.
— Что ты нарисовала? — спросил он.
Джулианна пожала плечами.
— Всего лишь рисунки.
— Могу я посмотреть?
Она раскрыла органайзер и передала ему.
— Милый дракончик, моя леди. И грозный рыцарь. А что здесь за каракули?
— История.
Он улыбнулся ей.
— И как она заканчивается?
Она улыбнулась в ответ.
— Клятвой.
— Очень оригинальная мысль.
Она рассмеялась.
— Слишком много реальности?
— Это зависит от того, насколько хорошо твои рисунки напоминают мой милый облик.
— Приложу все усилия.
— Не сомневаюсь в этом. А теперь, не желаешь немного этих продуктов? Сочетание вкусов выглядит настоящим чудом для современно созданной пиццы.
Как она могла сопротивляться этому мужчине? Она рассмеялась и, повернувшись, обвила его руками. Девушка крепко прижалась к нему, потом наклонилась и прошептала ему на ухо три слова.
— Правда? — спросил он, удивленно отклонившись.
— Ага, — сказала она, неожиданно обнаружив, что от такого явного проявления привязанности у нее на глазах выступили слезы.
— На самом деле? — тихо спросил он.
— Клянусь.
Он поднял ее на руки прежде, чем она догадалась об его намерениях. Ей с трудом удалось удержать свой органайзер от падения вниз.
— А пицца? — спросил Закари.
— Моя леди только что сказала мне, что любит меня, — ответил Уильям, направляясь к кухонной двери. — Еда может подождать.
— Ничего себе, — проговорила Джулианна со смехом. — Должно быть, я тебе очень нравлюсь.
— Люблю, Джулианна, — сказала он, не замедляя шага. — Я люблю тебя.
— Да? — мечтательно спросила она.
— Клянусь.
С Уильямом из Артана никакие иные гарантии были не нужны. Подумать только, пришлось совершить путешествие во времени, чтобы найти его.
Она задумалась, нельзя ли покрыть ту скамейку в Грамерси-парке бронзой, не вызвав уйму вопросов «почему» и «зачем».
Но потом Джулианна обнаружила, что все ее внимание требуется мужу. Так что она прекратила думать о вещах, которые не имели для нее никакого значения, и сосредоточилась на единственной персоне, которая действительно была для нее важна.
И когда он попросил ее пообещать, что она всегда будет вести себя так же, она сделала единственную вещь, на которую была способна.
Ведь она, в конце концов, теперь была частью семьи, дававшей клятвы.
_________________