О, если бы, хоть какой-нибудь знак свыше — грозовые тучи на горизонте или порыв пронзительного ветра, леденящего тело… Но ничто не омрачало светлый, солнечный день — и нет смысла рассуждать в сослагательном наклонении.

Даже ожидай она случившегося, — что можно было изменить в сложившейся ситуации? Ровным счетом ничего. Так беспомощен листок, сорванный с ветки жестоким осенним ветром.

Однако сейчас Сиенна направлялась к служебному входу отеля «Брак» в отличном настроении. Больше всего ей нравилось подходить к зданию, именно, по садовой дорожке, заросшей плющом: в прохладном внутреннем дворике сложно представить, что находишься в самом центре Лондона, и лишь живая изгородь отделяет тебя от водоворота шума и суеты.

Звуки города приглушала густая листва — приют всевозможных птиц, пчелы монотонно жужжали над цветами, а крохотные божьи коровки кружились повсюду, садились на плечи и даже могли укусить, если их вовремя не согнать. Сиене, типичной горожанке, эти места напоминали о детстве, проведенном в деревне и казавшемся теперь таким далеким…

Сиенна любила «Брак»: именно здесь она нашла свое место, сделала карьеру и приняла несколько рискованное решение перейти на внештатную деятельность, однако отель до сих пор предоставлял ей основных клиентов. Будучи организатором торжественных событий, она занималась проведением свадеб, дней рождения, банкетов, постепенно становясь известной в деловых и светских кругах Лондона. И хотя Сиенна начинала почти с нуля, сейчас ей удалось встать на ноги.

А если остановиться на минуту и задуматься над тем, как она попала сюда… Но лишние рассуждения, ни к чему хорошему не приводят, зато способны завести в тупик. В жизни следует учиться на собственных ошибках и надеяться, что рано или поздно черная полоса в судьбе обязательно сменится белой.

Сегодня конторка из темного оникса была, буквально, завалена ярко-оранжевыми орхидеями, пятнистыми ирисами и багряными лилиями. Великолепные дорогие цветы, — никаких ромашек или фиалок, — соответствовали типу людей, проживающих здесь.

Деньги, власть и неуемное стремление к чему-нибудь «новенькому» — вот основная движущая сила влиятельных клиентов «Брук» — кинозвезд, бизнесменов, аристократов — верхушки общества.

Все они стекались в реконструированный особняк восемнадцатого века, шикарные номера которого никогда не пустовали. Постояльцы платили бешеные деньги за роскошь, анонимность и свободу действий.

Сиенна поднялась на лифте в пентхаус, где намечались переговоры с неким мистером Альтаиром. Перед встречей с клиентом девушка всегда позволяла себе немного пофантазировать, какое именно торжество предстоит. Возможно, тематическая вечеринка? Как в тот раз, когда шатер декорировали таким образом, чтобы он напоминал французский цирк, и один из акробатов пришел в ярость лишь потому, что его имя не было заглавным на афише, — Сиенне едва удалось замять скандал.

Или когда бальный зал украсили несколькими сотнями алых роз для торжества, на которое собралось приглашенных больше, чем на все остальные, вместе взятые…

Сиенна улыбнулась своим мыслям. Эта работа требовала организаторских навыков генерала армии в сочетании с красноречием профессионального дипломата.

Одновременно с дверцами лифта открылась и дверь пентхауса, ее отворил смуглый здоровяк. Тогда-то и должно было проснуться предчувствие… но с другой стороны, с чего вдруг? Черноглазый мужчина выглядел, как типичный «секьюрити», и крой дорогого костюма не особо скрывал пистолет в боковом кармане.

— Здравствуйте, — улыбнулась девушка, — Сиенна Бэйкер, у меня встреча с мистером Альтаиром.

На непроницаемом лице охранника промелькнуло какое-то непонятное выражение, однако он кивнул и посторонился.

Дверь закрылась, и Сиенна вдруг ощутила необъяснимую тревогу. Такое чувство, что ее заперли, поймали в ловушку. Хотя ловушка — не совсем подходящее слово для апартаментов подобных размеров.

На долю секунды, девушку ослепил поток света, льющегося из огромного окна, и она зажмурилась в замешательстве, уловив слабый, но очень знакомый запах. Экзотический, терпкий аромат манил, одновременно вызывая неприятные ощущения, — и Сиенна не смогла понять причины, пока не увидела человека, неподвижно стоящего к ней спиной, силуэт которого четко выделялся на фоне очертаний города — высокий, гордый, будто вырезанный из камня. Кровь отхлынула от лица девушки при первом же его движении, создавалось впечатление, что ожила статуя.

Сиенна глубоко вздохнула, не веря своим глазам. Каждая деталь облика этого мужчины оживала в сознании: слегка волнистые черные волосы, широкие плечи, высокомерная, благородная осанка.

О, нет, пожалуйста… Теперь природа запаха, пропитавшего гостиничный номер, стала яснее — обоняние пробуждало воспоминания лучше, чем все остальные чувства.

Сиенна начала отчаянно молиться, как уже давно не молилась — с тех давних времен, когда просила высшие силы унять неизбывную боль.

Только бы это был не он. О, пожалуйста!

Мужчина обернулся. Сердце Сиенны чуть не остановилось.

Хашим пристально изучал ее холодными, блестящими глазами, хотя желание разгоралось при одном лишь воспоминании о страсти, охватившей его во время их последней встречи…

Он долго пытался справиться с собой, но в итоге понял, что не может противиться влечению. Хашим ненавидел эту слабость — и в то же время намеревался насладиться каждым моментом… Обманщица заплатит. Заплатит собственным телом.

А прошедшие годы, не тронули ее нежные черты, и она, по-прежнему, восхитительно стройна… Фигура, словно у молодых салюки — породы изящных и грациозных охотничьих собак, высоко ценящихся арабскими племенами.

Трудно определить, что именно делало Сиенну столь желанной, ведь ее внешность нельзя было назвать эталонной. Невысокий рост и довольно пышная фигура не отвечали современным вкусам; однако за обладание таким телом не жаль и жизнь отдать. А если, ко всему этому, добавить сочетание невинности и чувственности…

Невинность!

Как обманчива, может быть, внешность!

Ее кожа изысканно бела, а сочный розовый цвет губ создает приятный контраст. Их естественная соблазнительная форма, за создание которой другие женщины готовы выложить тысячи долларов пластическому хирургу, пленяла с первого взгляда.

Хашиму мучительно захотелось обрушиться на эти трепещущие, мягкие лепестки своими жесткими, настойчивыми губами. Но придется подождать… и ожидание только увеличит удовольствие.

— Сиенна, — пробормотал он, чувствуя, как вожделение овладевает им.

Сердце девушки сжалось от боли при виде человека, которого она когда-то считала своей первой и единственной любовью.

Хашим выглядел, одновременно, отталкивающе и прекрасно: неповторимое лицо с жесткими чертами и неизбежными следами бурной жизни — экзотическое, необычное. Орлиный нос и резкие линии рта лишь добавляли ему шарма, а проницательные черные глаза заставляли любую женщину чувствовать себя медленно обнажаемой.

В мыслях, Сиенна представляла возможность подобной встречи, однако в последние месяцы все реже. Но разве человеку не свойственно фантазировать? Время шло, и она убедила себя, что рыдающая неудачница постепенно превратилась в самоуверенную особу, которая сможет холодно улыбнуться и сказать: «Здравствуй, Хашим. Давненько не виделись!»

Какая глупость! Да ни одна не сможет смотреть на такого мужчину и не таять от желания! Но сейчас желание вытеснялось чем-то иным… Осторожностью? Или страхом?

Какого черта он здесь делает?

— Хашим, — прошептала девушка, будто очнувшись ото сна, — это правда ты?

— Да, — ее смущение доставляло ему несказанное удовольствие. — Удивлена, Сиенна?

— Удивление — это что-то приятное, — возразила она дрожащим голосом, не в силах справиться с потрясением.

Мужчина вскинул густые брови, сардонически усмехаясь.

— А разве тебе неприятно?

— Конечно, нет! — Сиенна нервно облизнула губы, тут же пожалев об этом: черные глаза уставились на нее, как очковая кобра, завороженная звуками дудочки факира. — Я в шоке, что вполне естественно в подобной ситуации.

— Не могу согласиться. Многие женщины обрадовались бы неожиданной встрече с давним знакомым.

Она мысленно умоляла его прекратить, однако Хашим продолжил:

— Думаю, прошлое ежеминутно преследует тебя, нарушая спокойствие, но обвиняй в этом саму себя, дорогая. Если бы ты не хранила столько сомнительных тайн — спала бы крепче.

Его взгляд задержался на изящных холмиках ее грудей, и молниеносная вспышка желания сменилась воспоминанием о предательстве.

— Впрочем, сомневаюсь, что какой бы то ни было мужчина, позволил бы тебе крепко спать.

Разве только он сам — безумец, обманутый болван, который защищал, уважал ее и лелеял, словно хрупкое и драгоценное изделие из фарфора; человек, собственными глазами увидевший, как его идеал разбился на мелкие осколки.

Но больше он не позволит себя дурачить!

Сиенна хотела попросить Хашима не смотреть на нее так, но благоразумно промолчала. Бесполезно. Этому мужчине невозможно противоречить или указывать, в его суровом взгляде сверкает угроза. Может, их встреча — всего лишь ужасное, несчастливое совпадение?..

Хотя… Разве в жизни бывают такие совпадения?

— Что ты здесь делаешь, Хашим?

Сиенна явно не осознавала чести, коей удостаивалась, свободно беседуя с ним, в то время как многие на ее месте, почтительно, потупили бы взор. Даже искушенные женщины, во множестве встречавшиеся на жизненном пути Хашима, испытывали благоговение перед его могуществом и положением в обществе!

Кровь взыграла в жилах в предвкушении предстоящего триумфа отмщения.

— Сама знаешь, почему я здесь.

Секунду девушка не могла поверить глазам, ошеломленная жаркой чувственностью, появившейся в его пугающем взгляде и вызвавшей ответную, необратимую реакцию. Сиенна попыталась унять давно забытую, ненавистную дрожь возбуждения.

— Нет, не знаю, — раздраженно воскликнула она.

— Как не стыдно вести себя так на деловых встречах? — насмешливо произнес Хашим. — Тебе платят за организацию вечеринок, разве не помнишь?

Сиенна нервно сглотнула: быть не может, чтобы у нее была назначена с ним встреча — деловая или нет.

— Сам знаешь, я не то имела в виду! — она встряхнула головой, и ее пышные волосы, оттенка благородного красного дерева, колыхнулись, порываясь рассыпаться по спине сверкающим каскадом. Девушка, в отчаянии, огляделась, надеясь, что вот-вот проснется, и произошедшее окажется ночным кошмаром. — У меня встреча с клиентом, неким мистером Альтаиром.

Хашим холодно улыбнулся ее непонятливости.

— Но мистер Альтаир здесь, разве не понятно?

Теплые волны волос Сиенны побуждали его подойти и распустить их, чтобы они упали на ее теплую, вздымающуюся грудь. И на его живот…

— Альтаир — один из моих псевдонимов, я ведь им пользовался во времена нашего знакомства?

— Нет, — прошептала девушка, — не пользовался.

— Конечно, время все меняет, не правда ли? Интересно, какие еще новости?

Казалось, Сиенна очутилась в незнакомом враждебном мире, где играют по нелепым правилам и нужно владеть не только собой, но и ситуацией в целом. Но она, уже больше, не молоденькая простушка, ослепленная и одержимая человеком, имевшим несоизмеримо больше жизненного опыта. Да и он, к сожалению, на поверку оказался не тем мужчиной…

— Послушай, Хашим, полагаю, что теперь, увидев меня, ты передумал. Так же нельзя, понимаешь?

В эбеновых глазах сверкнул вызов.

— Как нельзя, Сиенна?

Девушка не поддалась на провокацию, явно несущую в себе сексуальную подоплеку. Если удастся поддерживать беседу в деловом тоне, ничего страшного не произойдет, но стоит позволить затронуть в беседе личные темы, или, не дай бог, прошлое — тогда ей действительно грозит опасность.

— Но ты ведь обычно останавливался в «Гранчестере»? — спросила она, питая слабую надежду, что все не так плохо, как кажется.

— Возможно, те места навевают неприятные воспоминания, — а может, просто предпочитаю находиться здесь… — усмехнулся мужчина. — Кажется, в столице твое имя становится чрезвычайно популярным…

Намек, ясный, словно белый день! Навряд ли он имеет в виду довольных клиентов фирмы по организации торжеств… Это отнюдь не комплимент, напротив — искусно завуалированное оскорбление.

Чувствуя жжение в легких, Сиенна глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

— Полагаю, ты не ожидаешь, что я буду работать с тобой?

Хашим издал резкий, хрипловатый смешок.

— Не подобает наемному служащему делать такое количество предположений. Будь осторожна, дорогуша, иначе могут возникнуть серьезные проблемы.

А она и забыла, какое любопытное сочетание представляет собой этот человек: древность и современность, продвинутое, передовое мышление и замшелая, абсурдная старомодность. Хашим был одним из умнейших и образованнейших людей, когда-либо ей встречавшихся, — тогда почему же он, намеренно, игнорирует элементарный здравый смысл?

— О, Хашим, не веди себя настолько… глупо!

— Недостойная! — Мужчина надменно вскинул подбородок, его угольно-черные глаза, сверкнув, сузились. — Как смеешь обращаться ко мне — к шейху — в подобном тоне?

В прошлом Хашим не упоминал о своем ранге — но и необходимости в том не возникало. Когда Сиенна узнала, кто он на самом деле, это уже не имело значения. По крайней мере, девушка так думала — лишнее доказательство того, что она совершенно потеряла почву под ногами. Ведь на самом деле это, конечно, важно. И даже очень.

Странно, как они вообще встретились, ведь такие разные жизненные пути не должны пересекаться. Но простые деревенские девушки, иногда, приезжают в большие города и работают в приемных шикарных отелей — как раз там, где можно встретить настоящего шейха по пути на службу. Волшебные сказки иногда становятся явью, — особенно для тех, кто в них верит, — и заставляют позабыть об оборотной стороне медали.

Сиенна приехала в Лондон по обычным причинам — в разгар экономического кризиса, девушке нужно было любым способом найти достаточно крупную сумму денег для решения некоторых личных проблем. А потом… постараться навсегда забыть, какими средствами достигнута цель. Кроме анонимности, большой город также предоставил ей возможность продвинуться вверх по карьерной лестнице гостиничного бизнеса и жить, не платя за аренду, в самом дорогом и престижном районе Лондона. Редкая удача, вполне компенсировавшая долгие часы, проведенные в одиночестве.

Сиенна впервые встретила Хашима много лет назад, по дороге в отель, где ее ожидала ночная смена.

Тот день прошел превосходно, и она в приподнятом настроении почти бежала по улице в купленных на распродаже босоножках и простеньком летнем платье, любуясь волшебным закатом.

Погруженная в мечты, девушка не сразу заметила группку людей, суетящихся возле лимузина с тонированными стеклами, принадлежащего знаменитому отелю «Гранчестер», а затем увидела человека, выходящего из машины — высокого, статного, с естественной благородной осанкой. Шикарный светлый костюм оттенял оливковую кожу, отливавшую золотом и контрастировавшую с эбеновым блеском глаз.

Неожиданно их взгляды встретились, и они, долю секунды, смотрели друг на друга; мизансцена напоминала кадр одного из старых фильмов, которые Сиенна так любила. Казалось, всю жизнь она ждала именно этого момента и пристального, заинтересованного взгляда, устремленного на нее. Незнакомцу явно не понравилось, что телохранитель резким, почти грубым жестом остановил девушку.

— Пропустите! — возмутилась та.

Мужчина, холодно, улыбнулся и произнес что-то на гортанном языке.

— Пусть пройдет, — приказал он, будто переводя сказанное.

Телохранитель неохотно отодвинулся.

Сиенна благодарно склонила голову, задорно тряхнув распущенными длинными волосами.

— Спасибо! — она продолжила путь, спиной продолжая ощущать странную, экзотическую энергию незнакомца.

А несколько недель спустя, он появился в отеле. Этот человек нес в себе столько жизненной силы!.. Он поразительно выделялся из общей массы, как яркий, причудливый дикий цветок, помещенный в вазу с садовыми — блеклыми и вялыми. Сиенна видела, что люди в фойе, украдкой, бросали любопытные взгляды в его сторону, а некоторые женщины смотрели и посмелее. Двое телохранителей, мощных, словно кирпичная стена, неотступно следовали за ним, молчаливо давая понять — приближаться не следует.

Опыт научил Сиенну остерегаться мужчин, поэтому она так удивилась своей реакции. До сих пор, вожделение не было знакомо девушке. Неожиданное открытие потрясло ее.

— Хм… — Сиенна залилась румянцем. Вот уж непрофессионально… — То есть, доброе утро, сэр.

Хашим невольно залюбовался красоткой с волшебными зелеными глазами и роскошным телом.

Небрежно подав знак телохранителям оставаться на месте, мужчина направился к конторке, прекрасно осознавая, какое впечатление производит.

— Еще раз здравствуй, — мягко произнес он бархатным, низким и глубоким голосом; щеки Сиенны запылали сильнее, а сердце колотилось в груди, как никогда ранее.

Она уткнулась в регистрационный журнал:

— Могу… могу ли я помочь вам?

С самой колыбели, привыкший потворствовать всем своим капризам и причудам, сейчас он готов был склониться к ней и прошептать на ушко: поможешь, если проведешь этот день со мной в постели, — но понял, что она не относится к женщинам, с которыми позволено беззастенчиво заигрывать, поэтому произнес:

— Я сегодня обедаю кое с кем из ваших клиентов.

— Имя клиента, сэр? — досадуя на свое смущение, спросила Сиенна.

Прозвучала фамилия весьма знаменитого политика — Хашим чуть ли не с детства знал цену власти и связям, и сейчас был рад возможности поразить молоденькую англичанку звучным именем партнера.

— Он ждет за столиком.

Сиенна направилась к ресторану, показывая гостю дорогу, и Хашим с удовольствием шел следом, тайком наблюдая за ней.

Она не была высокой, но ему это понравилось — женщина должна смотреть на мужчину снизу вверх, — и хотя ее бедра казались чересчур узкими, ягодицы обладали той же соблазнительной формой, что и грудь, будто бы созданные, чтобы возбуждать желание. Но больше всего Хашима привлекли зеленые миндалевидные глаза девушки и пухленькие розовые губки.

Во время обеда он сделал одному из телохранителей знак подойти, дал ему указания на родном языке, и тот отправился к конторке, с намерением узнать для шефа номер телефона хорошенькой регистраторши.

Однако Сиенна возмутилась, удивительная наглость — послать своего прихвостня! Все-таки мужчины поразительно невоспитанны и бестактны…

Когда Хашим, отобедав, вышел из ресторана, девушка все еще находилась на рабочем месте и посмотрела на него, словно на пустое место, — так, как раньше никто не смел смотреть. Но мужчина был слишком заинтригован, чтобы злиться.

— Ты не дала мне свой телефон, — задумчиво произнес он.

— А разве вы просили?

— Да, некоторым образом…

Девушка рассержено отвернулась, думая, как поступить с этим крепко сложенным, необычным человеком, вызывавшим у нее столь непривычные, противоречивые чувства.

— Как тебя зовут?

Неожиданный вопрос застал ее врасплох.

— Сиенна.

— Сиенна… — мягко повторил Хашим и кивнул. — Не хочешь поужинать со мной?

Где-то в глубине сознания мелькнула мысль, что сотрудникам не положено завязывать неформальные отношения с клиентами… и еще одна, более робкая — что она стремительно теряет почву под ногами…

— Не знаю.

— Почему бы и нет? — спокойно спросил мужчина.

— Потому что я даже не знаю, как вас зовут.

— А! Один знаменитый поэт сказал: «Что в имени?» — черные глаза сузились. — Меня зовут Шейх Хашим Аль Асвад.

Шейх? Шейх? Сиенна ошеломленно отпрянула.

— Не может быть! Неужели вы и впрямь шейх?

— Боюсь, это правда, — ответил он серьезным тоном.

Так вот откуда смуглое лицо, необычная яркая внешность и очевидная властность!

— Но… что же мне надеть?

Хашим искренне рассмеялся:

— Не имеет значения, молодости и красоте пойдет любой наряд.

И, разумеется, отсутствие такового.

Вечером новый знакомый повел Сиенну в модный ресторан с видом на серебристый изгиб реки, проложившей себе путь через город по каменному руслу каналов. В ту волшебную ночь, луна сияла в открытое окно, и звезды, казалось, можно было достать рукой…

Поначалу девушка опасалась повести себя чересчур скованно, и зажато, однако напротив, испытала непривычное воодушевление и хотела насладиться каждой его секундой. Ее простое хлопчатобумажное платье великолепно оттеняло каскад густых темных волос по пояс длиною. Заметив одобрительный взгляд своего визави, Сиенна поняла, что, в результате невыносимо долгих сомнений, сделала правильный выбор.

Их свидание проходило несколько старомодно. Хашим старался не обращать внимания на сидевших на расстоянии нескольких столиков вооруженных телохранителей.

— Расскажи о себе, — просьба прозвучала как приказ.

Сиенна помедлила: биография или исповедь? Пару лет назад она совершила кое-что, о чем потом не раз сожалела, но разве один поступок может дать характеристику личности? Возможно, больше они не увидятся — зачем же делиться постыдным секретом, который может испортить приятный вечер?

Что может представлять интерес для — страшно представить — настоящего шейха? Уж точно не ее шаткое финансовое положение… Сиенна постаралась нарисовать пасторальную картину, совершенно, иной жизни:

— Я выросла в маленькой английской деревушке, где весной цветут вишни и яблони, а осенью на зеленых лугах резвятся пушистые ягнята.

— А летом?

— Льет, как из ведра! — девушка пожала плечами. — Может, я просто повзрослела… А ребенком мне казалось, что золотое солнце светит постоянно.

Она взглянула на Хашима и подумала: удивительно, никогда не видела таких пронзительных черных глаз.

— Наверное, для большинства детей нормально смотреть на мир сквозь розовые очки…

Хашим считал иначе. Его собственное детство было совсем другим, но мужчина не собирался делиться своими мыслями по поводу взросления, однако поддержал разговор, уловив ностальгию в голосе Сиенны:

— Почему же ты уехала от такой идиллии?

Сиенна рассеяно вертела в руках тонкую бумажную салфетку.

— Птенцы когда-то должны покидать семейные гнезда.

— Да, но соответствует ли жизнь за пределами родного гнезда твоим мечтам?

Сиенна помедлила, прежде чем ответить.

— Получая свободу — теряешь стабильность. Наверное, из этого и состоит реальность — что-то теряешь, что-то находишь. Надеюсь, в конце концов, все будет уравновешено.

— На столь молодых плечах — и такая умная голова! — голос Хашима звучал удивленно.

— Вы смеетесь?

Он отрицательно покачал головой и ласково улыбнулся.

— Вовсе нет. Замечательное отношение к жизни. Кстати, а сколько тебе лет?

Намекает, что она слишком молода? Для чего?

— Почти двадцать.

— Почти? — поддразнил Хашим.

— А теперь ваша очередь, — перебила девушка, — что же все-таки делают шейхи?

Уголок его рта дернулся. Ее наивность неотразима.

— Иногда я задаю себе тот же вопрос. В основном, правят страной, а это подразумевает и борьбу, и жажду власти. И наблюдают за экспортом нефти, вот почему я здесь.

А еще владеют несметными богатствами, которые иным и во сне не приснятся. Особенно ей.

Сиенна задумчиво отщипывала крошки от кусочка ароматного хлеба.

— А где же ваш дом?

— В Кудаме, но происхожу я из кочевых племен, — черные глаза загадочно сверкнули. — Мы не так-то легко переходим к оседлому образу жизни.

Будь она постарше, то поняла бы, что, подобным образом, Хашим определял границы, но романтические образы разожгли и без того непомерно разыгравшееся воображение.

Позже, в шикарном длинном затемненном лимузине, у Сиенны перехватило дыхание в предвкушении поцелуя, но его не последовало, мужчина лишь попросил — нет, потребовал, — новой встречи.

Все происходило так быстро — течение жизни Хашима переключилось на иную временную шкалу, неожиданно выявив в нем нечто, ранее скрытое. Однако необычное смятение чувств он, будучи слишком опытным и циничным, не называл любовью. Впрочем, его предки были не только воинами, но и поэтами и мудрецами, поэтому Хашим ощущал — Сиенна затронула ту частичку, которую еще никому не удавалось взволновать. Словно наивность, невинность и необыкновенная красота девушки постепенно начали плавить что-то, ранее покрытое толстой коркой льда.

Возможно, сердце.

Она трепетала во время первого поцелуя, и Хашим почувствовал, борющиеся в ней, готовность и страх — невероятно, учитывая возраст Сиенны и прогрессивное западное воспитание. Инстинкт подсказал ответ.

Как-то вечером он посмотрел в ее зардевшееся лицо обжигающим взглядом.

— Ты никогда не была с мужчиной?

— Никогда… — не оттолкнет ли его такое признание?..

— Девственница, — изумленно выдохнул шейх, — моя прелестная девственница.

Разумеется, это в корне все изменило. Новость наполнила Хашима восторгом и возложила на его плечи бремя ответственности. Он, вполне, мог обойтись без этого бремени — мог, но не хотел.

Они виделись так часто, как только позволяли его дела, и Хашим ожидал, что первое очарование может улетучиться — однако шло время, а оно никуда не делось, напротив — возросло стократ. Раньше мужчина под любым предлогом избегал обязательств, но теперь, привычный образ жизни, казался ему бессмысленным и неполноценным.

Хашим привык к дорогим ресторанам, а Сиенна предпочитала секретные, укромные местечки в городе. Она наполняла его существование радостью и энергией юности. До сих пор, никто не отказывал ему в сексе, но в этот раз мужчина сам сдерживал себя и неожиданно пришел к выводу, что добровольное воздержание может быть невероятно эротичным.

К тому же невинность Сиенны означала, что она достойна, впоследствии, стать законной женой шейха. Разумеется, следовало преодолеть множество разнообразных препятствий, и одним из них было знакомство с семьей Хашима. Но оно должно пройти без давления какой-либо из сторон.

На нейтральной территории.

— Не хочешь ли, пойти со мной на свадьбу, милая Сиенна? — спросил он в один прекрасный день.

— Чью? Где? Когда?

— Моей кузины, — прошептал Хашим, — на юге Франции, в следующем месяце. Там соберется вся родня. Ты выступишь в качестве особого гостя?

Сиенна понимала всю важность сказанного: официальное знакомство — знак того, что отношения становятся серьезными. Она радостно улыбнулась и просто сказала:

— Очень бы хотелось.

Хашим поручил одному из своих помощников согласовать детали.

— Но Ваше Высочество, вы уверены?

Хашим грозно нахмурился, никто не смеет ему указывать! В истории Кудамы часто случалось, что шейхи брали в жены иностранок или женщин незнатного происхождения.

…Пару дней спустя, в дверь его кабинета постучали. Хашим оторвался от работы и столкнулся взглядом с ледяными темными глазами приближенного, сжимавшего в руках глянцевый журнал — и держал он этот журнал так, будто тот был заражен чумой.

— Что тебе, Абдул-Азиз? — голос Хашима звучал нетерпеливо. — Я занят.

Выражение лица вошедшего казалось зловещим.

— Ваше Высочество, обратите внимание…

С какой болью, порой, вспоминается прошлое.

Когда дымка воспоминаний растаяла и Сиенна вновь взглянула в холодные глаза Хашима, мучительная боль нахлынула вновь, будто и не было всех этих долгих лет.

Тем ужасным вечером она, стремглав, выбежала из номера, каким-то образом добралась до дома, бросилась на узкую постель и зарыдала в подушку. Сиенна и не думала, что можно испытывать настолько нестерпимую боль, чувствовать тошноту при мысли о еде, хотеть только спать… Но и во сне видеть любимый образ.

В первый и единственный раз, девушка поняла, что значит разбитое сердце — и боялась изведать такое еще когда-нибудь.

Много времени прошло, пока жизнь не начала налаживаться, и Сиенна вновь не поплыла по привычному течению. Но, с тех пор, она изменилась, и теперь уже не была наивной простушкой, не имеющей представления о мужчинах.

Просто повторяй это про себя, твердила девушка, с отчаяньем глядя в знакомое мужественное лицо.

— Вспоминаешь о нашей последней встрече? — спросил Хашим странным тоном.

Может быть, у нее на лбу написаны уязвимость и страдание?..

— Разве можно забыть?

Сиенна безуспешно старалась унять дрожь в голосе.

Любой мелочи достаточно, чтобы события прошлого всплыли перед мысленным взором.

Черные глаза Хашима казались твердыми, как алмаз. Думала ли она, что для него все по-другому? Мужчина почувствовал прилив желания.

— Да, — тихо согласился он.

— Может, стоит записаться на психологическую консультацию, — предложила Сиенна, пытаясь разрядить обстановку, — или тренинг — знаешь, как для тех, кто хочет бросить курить?

Так беспечна, подумал Хашим, — и цинична. Неужели это те черты характера, которые она скрывала? С другой стороны, почему бы и нет? Разве эта девушка не эксперт по маскировке?

— А если я заядлый курильщик? — съязвил он.

Сгустившаяся атмосфера наполнилась чем-то одновременно соблазнительным и угрожающим, невидимым и неслышимым.

— Как это понимать?

— Ну, по крайней мере, тебе прошлая встреча… как бы сказать… принесла определенное удовлетворение.

Ясно, как день — и оскорбительно. Может, физически — да, но на эмоциональном уровне все было бесплодным, словно мертвые пустыни на его далекой родине. Удовлетворение без нежности недостаточно для женщины, и ее оно оставило опустошенной.

— Значит, вот как ты это описываешь? — упавшим голосом спросила Сиенна.

— А ты разве нет? — насмешливо произнес Хашим.

Сиенна осознала — он никогда ничего не поймет, и даже не будет пытаться. Зачем? Она покачала головой, отгоняя грусть.

— В любом случае, обсуждение ни к чему не приведет.

Лицо Хашима оставалось замкнутым и невозмутимым, однако в душе ослепляющий гнев смешивался в крепком коктейле с желанием и предвкушением. Однажды его одурачили, но больше такое не повторится! Неужели Сиенна полагает, что теперь, отыскав ее спустя столько лет, он позволит ей просто уйти? Неужели не понимает, чего хочет мужчина?

Но, будучи профессиональным охотником, Хашим знал, существует много способов играть со своей добычей. А может быть, у Сиенны, как и у него, осталось чувство незавершенности?

Хашим подошел ближе, и теперь Сиенна могла лучше его рассмотреть. Он сильно изменился, но все еще казался девушке прекраснейшим из всех, когда-либо встречавшихся на ее пути… Обретшим плоть призраком другой эпохи, другого времени. В воздухе витал особый, отчетливый специфический аромат, подчеркивающий его мужественность.

Сиенна на миг зажмурилась, чувствуя притяжение этого человека — так озябший, растерянный ребенок тянется к теплу, комфорту, защите…

Она не заметила, как Хашим приблизился, но вдруг очутилась в крепких объятиях. Поглощенная противоречивыми ощущениями, девушка не успела осознать, что происходит, когда он коснулся ее трепещущих губ своими.

Поцелуй Хашима, похожий на разряд тока, пламя, лед — крайности, способные потрясти до глубины души, — разбудил в ней нечто, бездействовавшее с тех самых пор. Тогда — наивная! — девушка полагала, что все поцелуи немедленно разжигают огонь страсти, но за прошедшее время поняла, насколько заблуждалась.

Его умелые губы были одновременно твердыми и мягкими, молящими и требующими, и на вкус казались слаще меда. Хашим прижал ее к себе, заключив в железные объятия, заставляя таять от бессилия и восторга.

Сиенну захлестнула мощная волна желания. Физического — о, да, — но что-то еще прорастало в ней — гораздо более опасное и могущественное. Будто лишь Хашим мог заполнить пустоту, уже давно воцарившуюся в измученном сердце.

За одно бесконечное мгновение девушка ощутила сумасшедшее биение пульса, жаркое брожение крови, удовольствие на грани с болью. Сиенна почувствовала, как рука Хашима скользнула ниже, и мысленно взмолилась о продолжении.

Казалось, он прочитал ее мечты и, снисходительно усмехнувшись, сделал как раз то, о чем она думала. Сиенна сладко застонала в ответ. Мужчина пробормотал что-то на незнакомом языке, и насмешливая, торжествующая интонация подействовала, словно холодный душ. Девушка замерла, не веря себе.

Что же, черт побери, происходит?

Она с трудом оторвалась от Хашима, глядя на него широко распахнутыми зелеными глазами. Дыхание ее сбилось, лицо горело, а сердце бешено колотилось.

— Какого черта ты делаешь? — нервно одергивая платье, воскликнула она.

Улыбка Хашима казалась злой, а взгляд — холодным и высокомерным.

— То, что ты и хотела.

— Нет!

— Да, — парировал он, — я мог бы сделать это прямо здесь и сейчас, и не встретил бы ни малейшего сопротивления.

Охваченная гневом, не думая о последствиях, Сиенна занесла руку для удара — но реакция Хашима была мгновенной, как бросок кобры. Он крепко ухватил ее за тонкое запястье.

— Ты осмелилась ударить шейха? — в голосе его звучала угроза.

— Ты осмелился приставать ко мне?

— Приставать? — продемонстрировав превосходящую скорость и ловкость, Хашим выпустил ее руку. Она не настолько глупа, чтобы повторить попытку. — Можно разными словами описать то, как женщина трется бедрами о мужчину, мысленно прося войти в нее, — но уж точно не назовешь приставанием.

Сколько можно терпеть унижения?..

— Ты… ты…

— О, не нужно пустых оскорблений. Они ничего не значат — ведь мы оба знаем правду. Ты жаждешь меня.

— Прекрати!

— Ах! Опровержение — страшная сила… — задумчиво произнес мужчина.

Хашим искусно плел сеть из слов. Неужели она еще хочет его? Физически — возможно. Но что касается чувств — никогда!

— Ты говоришь так только потому, что знаешь все существующие способы соблазнения женщины…

— Пытаешься воздействовать лестью? — безжалостно перебил он.

— Но это всего-навсего тело отвечает естественной реакцией, — обвинительно закончила Сиенна.

— Значит, любой мужчина приведет тебя в экстаз?

— Не смей!

— Ты стала импульсивной, — заметил Хашим. Хотя Сиенна предпочла не отвечать на вопрос, гордость не позволяла ему поверить, что она так же легко растает в объятиях другого. — А мне нравятся импульсивные женщины.

— Меня нисколько не волнуют твои сексуальные пристрастия. Я уже не та наивная девочка, искренне считавшая тебя самым замечательным человекам во всем белом свете.

Хашиму показалось, что его странные противоречивые порывы лопнули, как мыльный пузырь, и в то же время слова Сиенны напомнили о ее лицемерии и лжи.

— О, такая наивная, — прошипел он, — и такая невинная! Черта с два!

— Признаю, Хашим, я совершила ошибку, — с грустью в голосе устало произнесла Сиенна. — Почему бы нам обо всем не забыть? Позволь мне сейчас просто уйти из этой комнаты… и из твоей жизни. Навсегда.

Она что, с ума сошла?

Шейх поджал губы. Конечно, Сиенна ничего не поняла — куда ей! — она же ни с чем подобным не сталкивалась. Их отношения были странными — и единственными в своем роде. Пять лет назад, очарованный ею, он сдерживал обычные деспотичные замашки, теперь же она узнает настоящего Хашима, который обращается с женщинами так, как те, на самом деле, заслуживают! Если вести себя холодно и высокомерно, они хотят тебя еще больше. Самые страстные в постели женщины — те, на кого смотришь свысока.

— Не забывайся, — произнес он ледяным тоном. — Я плачу за твои услуги, и будь любезна оказывать уважение, прислушиваясь к моим пожеланиям.

— Уважение? — эхом отозвалась Сиенна. — Ты в своем уме?

— Да, уважение, — повторил Хашим, — знаешь значение этого слова?

Девушка моргнула, почувствовав, как по телу пробежала дрожь. Он же не думает… не думает… Она глубоко вдохнула. Апеллируй к его здравому смыслу, он могущественный и успешный человек, и, конечно же, должен понять — глупо и дальше продолжать настолько мучительный и бессмысленный разговор.

— Хашим, — тихо сказала Сиенна, — ты всерьез полагаешь, что я смогу организовать для тебя торжественный вечер?

— Почему нет?

— Потому что… потому что слишком многое произошло между нами.

— Не льсти себе, — огрызнулся он, — пара свиданий — это не «слишком многое». Не «слишком много» и то, что ты, не раздумывая, развела ноги передо мной.

Хашим заметил, как девушка побледнела, однако безжалостно продолжил:

— Но у тебя завидная репутация, Сиенна — по крайней мере, в профессиональном смысле. Восторженные рассказы о превосходно организованных мероприятиях передаются из уст в уста в Лондоне, и я хочу, чтобы ты организовала этот вечер.

— Хочешь или требуешь? — уточнила Сиенна.

— Называй как угодно.

— А если откажусь? — тихо спросила она.

— Лучше и не пытайся, — мягко предупредил Хашим.

— Отказавшись, я ничего не потеряю.

А сохраню многое. Рассудок, например.

— Считаешь? А ты не задумываешься о возможных последствиях?

Сиенна наморщила нос.

— О последствиях?

— Разумеется. Я выражу менеджеру крайнее неудовлетворение тем, что не исполнены обязательства по соглашению. Интересно, как ты объяснишь ему свою позицию? — черные глаза бросали вызов.

Убеди его. Попроси, уговори. И, хотя слова грозили застрять в горле, Сиенна, тем не менее, произнесла.

— Надеюсь, до такого не дойдет, Хашим.

Но он продолжал, словно не слыша.

— Расскажешь, что когда-то позволила мне сделать? Уверен, его это очень заинтересует — возможно, даже возбудит, — но послужит ли должным поводом для отказа?

— Отвратительно!

— Думаешь, сексуальность отвратительна? — задумчиво произнес Хашим. — Удивительно! Ведь именно она однажды помогла тебе неплохо заработать!

Интересно, неужели Сиенна все выбросила на ветер? Почему не продолжает зарабатывать тем же способом, используя свое великолепное тело? Вместо того чтобы организовывать дурацкие вечеринки, почему бы не разбогатеть с помощью роскошной груди?

Сиенна сделала последнюю попытку.

— Одно, правда — у меня хорошая, твердо установившаяся репутация, и именно поэтому я вправе отказать тебе!

— Люди услышат эту историю — уж я постараюсь. Они станут расспрашивать о подробностях. И что ты им скажешь? Солжешь? Глупый вопрос — конечно, солжешь! Тебе не впервой!

Девушка покачала головой:

— Я могла бы сказать, что несколько лет назад мы встречались. Могла бы… притвориться, — она запнулась, осознав, как иронично прозвучало последнее слово, — что мне слишком тяжело работать на бывшего любовника.

— И будешь глупо выглядеть.

— Ничего, переживу.

— Не в твоем положении принимать подобные решения! — в голосе мужчины звучала решимость. — Либо работаешь на меня, либо прощаешься с отличной карьерой. Уж поверь.

Воцарилась пауза.

— На дворе двадцать первый век, и мы в Лондоне, — наконец, произнесла Сиенна, повысив голос. — А не в далеком царстве в пустыне, где одно твое слово — закон! Пусть богатый и обладающий властью, в конце концов, ты такой же клиент, как и остальные!

Ожесточенное сопротивление и твердость духа лишь усиливали его желание — и этого она тоже не понимала?

— Можешь спорить хоть весь день, результат не изменится. Я не отступлюсь от принятого решения, Сиенна, попробуй не выполнить мой заказ, и я разорю тебя до нитки.

— Разоришь меня? — она рассмеялась громко, почти истерично. Инстинкт подсказывал — это не пустые угрозы. — Даже если бы ты мог… зачем тебе так поступать?

— Затем, что тот вечер — темное пятно в моей памяти, — тихо сказал Хашим. — Мы никогда не должны были встречаться, но я не смогу забыть случившегося, не приведя все к логическому завершению.

До Сиенны постепенно начал доходить смысл происходящего, но она не могла… не осмеливалась поверить. Девушка слышала оглушительное биение собственного сердца.

— К какому завершению?

После паузы, мужчина, испытующе, взглянул ей прямо в лицо.

— Скажи только слово, Сиенна, и мы переиграем действие заново, положив конец тому делу, которое начали пять лет назад. — Хашим медленно провел жесткой ладонью по своему мускулистому бедру, и его потемневшие глаза сощурились. — Прямо сейчас, если хочешь.

Бессердечные слова острым ножом вонзились в душу, разбив очарование сексуальности, исходящей от этого мужчины.

— Предлагаешь лечь с тобой в постель?

— Я не особо привередлив в выборе места действия, — протянул Хашим и кивнул в направлении роскошного, покрытого красным бархатом шезлонга. — Вот, к примеру, вполне подходящие декорации. Никогда не пробовала заниматься сексом на чем-то похожем?

Сиенна залилась румянцем.

— Да ты точно, с ума сошел, — прошептала она, тряхнув кудрями.

— Мой ум тут ни при чем. Так как же? Рискнешь разрушить все достигнутое самоотверженным трудом — или поступишь разумно и выполнишь заказ?

Разумно? Девушке казалось, что прыжок с утеса вниз головой куда более безопасен. Однако карьера организатора торжеств, практически целиком, зависит от устных рекомендаций, и даже если ей удастся скрыть истинные причины отказа работать на Хашима, могут возникнуть весьма серьезные проблемы. Люди подумают, что с Сиенной сложно сотрудничать…

Получается, выбора нет?

Никакого.

Но раз уж он прижал ее к стенке, навязывая свою деспотичную волю, необходимо перестать вести себя, словно жертва. Нельзя показать, что она не в силах устоять перед чувственным соблазном…

Только не это.

Сиенна кивнула и глубоко вздохнула, набираясь мужества.

— Отлично. Под давлением обстоятельств я принимаю заказ. Удовлетворен?

В Хашиме пробудились волнение и предвкушение. Значит, первая битва — за ним. Если подумать, разве мгновенная капитуляция порадовала бы настоящего мужчину?

Нет.

Больше всего радости приносит то, за что приходится упорно сражаться.

— О, Сиенна, совсем не удовлетворен. Однако намереваюсь, уж поверь.

Она уловила нотки страстного желания в голосе Хашима, ставшем более глубоким, но решила их проигнорировать. Действуй профессионально, напомнила себе девушка.

— Давай поговорим о деле…

— Увы!

Хашим прервал ее повелительным жестом, но, ни в выражении его лица, ни в голосе не было, заметно, ни капли сожаления.

— Не сейчас. У меня назначена другая встреча.

Сиенна удивленно уставилась на него, зная, что Хашим мог бы отменить любую встречу — но, вероятно, не хотел.

— Увидимся завтра и обсудим детали моих… требований. За ужином, разумеется.

Она открыла, было, рот, желая возразить, что не ужинает с клиентами, но осеклась. Девушка не могла ему отказать, и они оба это понимали. Никогда в жизни она еще не чувствовала себя настолько беспомощной — как рыбка на крючке, которую вот-вот вытащит на берег бессердечный человек, планирующий приготовить уху.

— Замечательно. Но лучше спрячь торжествующую улыбку, Хашим, потому что деловой ужин — это все, что будет завтра, а я за свои слова отвечаю. Ни за какие сокровища на свете больше не лягу с тобой в постель!

Шейх ничего не ответил, только саркастически усмехнулся. Взяв с богато украшенного столика толстый коричневый конверт, он протянул его Сиенне.

— Может, захочешь взглянуть?

Она осознала, что там, в тот самый момент, когда с губ сорвался вопрос.

— Что это?

— О, всего лишь никчемный старый календарь, — небрежно произнес Хашим.

Спустившись в пустой прохладный офис, Сиенна в изнеможении опустилась в кресло, вытащила календарь из конверта и тупо на него уставилась. Сейчас она с трудом узнавала себя в сексуальных и провокационных позах, кажущихся, согласно современным терпимым нравам, чуть ли не скромными, но даже если и так, все равно нельзя, было, отрицать чувственный характер фотографий.

Ее возили на побережье Карибского моря, одевали в самые разные замысловатые наряды — хотя в подобных облачениях девушка казалась скорее раздетой, — и все они выставляли, напоказ, ее пышную грудь. Но в этом и заключался смысл.

Прозрачная мокрая туника. Нижняя часть открытого бикини. Блестящие стринги. Сиенна закрыла глаза, но даже перед мысленным взором оставался яркий, живой образ.

Панический страх охватил ее, когда оператор объяснил задачу. Только выпив два стакана пунша, новоявленная модель смогла лечь на песок и позировать перед камерами.

Сиенна никогда не забудет, как впервые увидела себя на снимках — незнакомую, гламурную девочку с пухлыми губками, прилипшими к коже песчинками, растрепанными шикарными волосами и темными, набухшими сосками. Она ахнула от удивления, а светившийся одобрением взгляд художественного руководителя пробудил в душе неприязнь и смущение.

Даже сейчас фотографии шокировали ее. Дрожащими пальцами Сиенна засунула календарь в кейс и стремительно вышла из отеля, вдыхая полной грудью горячий, липкий летний воздух.

— Почему ты не пробовала сделать карьеру в модельном бизнесе? Топлесс?

Сиенна чувствовала себя так, будто положила в ящик свежее белье, а достав, обнаружила его выцветшим и изъеденным молью. Хашим говорил с ней, как с дешевкой. Сиенна оглянулась, опасаясь, что их услышат окружающие.

— Боишься общественного мнения? Не могу поверить! — беспощадная улыбка искривила губы мужчины. — Почему не похвастаешься тем, что снималась для глянцевого журнала? Зачем обнажаться, если не желаешь, чтобы люди тебя узнавали? Чего, ради, такой скромнице позволять похотливым самцам пялиться на свою наготу?

— Удивительно. Задаешь вопросы, имея готовые ответы… Точнее, ты решил, что они у тебя есть. Считаешь меня женщиной легкого поведения — ладно, но почему бы просто не замять тему?

— Потому что мне… интересно.

Конечно, интересно. Так автокатастрофа, неведомым образом, привлекает зевак.

— Как думаешь, почему я не пробовала, Хашим?

Он пожал плечами.

— Наверное, решила, что, в итоге, это помешает твоей главной цели.

— И какой же? — слабым голосом спросила Сиенна.

Хашим задумчиво коснулся подбородка кончиком пальца.

— Думаю, столкнувшись с грязной стороной модельного бизнеса, ты, как и многие другие, выставляющие себя напоказ, поняла возможную опасность — и решила зарабатывать на жизнь честно… Или вместо этого занялась поиском еще более легкого пути, чем раздевание перед публикой.

Сиенна вздрогнула.

— Продолжай…

— Ты поняла, что обладаешь редким даром — даром пробуждать страсть! — Хашим с болью вспомнил, как и сам попался на удочку. — Сирены обладали им и заманивали моряков в омут смерти. Красота сводит мужчин с ума. Почему бы не воспользоваться ею в корыстных, грязных целях?

Сиенна нервно сглотнула, борясь с мучительным желанием покинуть собственное тело и со стороны наблюдать за этой ужасной сценой, не слыша язвительных слов, слетавших с губ Хашима.

— Использовать, как способ воздействия? На тебя, надо полагать?

Мужчина пожал плечами.

— Или на любого другого, способного оплатить счета. Я не льщу себе, знаю, что отошел бы на второй план, появись на горизонте кто-нибудь побогаче. Нуждаясь в именитом покровителе, ты решила сыграть роль Золушки — выбрала скромную работу в приемной отеля, блистая красотой, словно… — он нахмурил черные брови, пытаясь подобрать нужное слово, — …неотшлифованный алмаз, лелея надежду, чтобы кто-нибудь заметил тебя и вывел в свет. И, признаться, это отлично сработало, даже я поверил. Подобные актерские способности достойны бурных аплодисментов и всяческих похвал!

— Превосходно говоришь по-английски, Хашим, — запнувшись, произнесла Сиенна.

— Знаю, — надменно согласился он, — в детстве меня обучал наставник-англичанин, и по-английски я говорю совершенно свободно, как и на своем родном языке. Но зачем менять тему?

Наверно, так чувствует себя жена, которую избивает муж — с течением времени удары перестают быть ощутимыми. Если человека долго унижать, в конце концов, оскорбления начнут отскакивать, словно горох от стены. Пусть разглагольствует и ехидничает, в итоге, рано или поздно, все равно все закончится.

Хашим прищурился.

— Даже не возразишь?

— А смысл? Ты никогда не допускаешь и мысли, что, возможно, ошибаешься. Я — безнравственная дешевка, модель с обнаженной грудью, а сейчас, кажется, еще и презренная охотница за богачами! Ничто не способно повлиять на твое мнение — так зачем же стараться?

— Тебе нечего сказать в свою защиту! — обвинительно произнес Хашим.

— Я не в зале суда!

— Нет, но, в один прекрасный день, можешь там оказаться! Хоть и с опозданием, ты сделала правильный выбор — пусть и вынуждена зарабатывать на жизнь собственным трудом. Но женщины, ступающие на скользкий путь, часто оказываются скомпрометированными. В следующий раз, снимки будут не столь эстетичными — станешь старше, пышная красота увянет, придется согласиться на меньшие деньги… И, рано или поздно, ты, в полностью обнаженном виде, окажешься на одном из красноречивых постеров на стене гаража какого-нибудь пьяного механика…

— Ублюдок! — прошипела Сиенна.

— Ошибаешься, и это заявление не оскорбляет меня, потому что оно неверно — мое рождение абсолютно законно. А вот мои слова — чистая правда. С фактами не поспоришь.

Девушка сделала знак официанту:

— Бокал красного вина, пожалуйста.

— Да, мадам.

— А ты не убежала, хлопнув дверью, — заметил Хашим.

Сиенна устало покачала головой — на ногах ей сейчас не устоять. Взяв бокал, девушка сделала большой глоток, и постепенно тепло начало растекаться по ее заледеневшим венам.

— Разве у тебя не было подруг с сомнительным прошлым?

— Но они не притворялись тем, чем не являлись.

Те женщины не скрывали, что им не нужно ничего, кроме денег — и секса. С актрисами шейх тоже встречался, в том числе и с той, которая снялась в скандальном порнофильме. Но никто из них не оставил следа в сердце, явившись лишь сиюминутным капризом, прихотью плоти.

С Сиенной было по-другому — по крайней мере, так, сперва, казалось. Внезапно открывшаяся постыдная истина привела Хашима в ярость, заставив его сомневаться в себе — а он никогда ни в чем не сомневался.

Жестокий урок для человека, не подверженного колебаниям, и теплившаяся в душе, крошечная искорка веры в существование идеальной женщины погасла раз и навсегда.

— А если… — Сиенна колебалась, отдавая себе отчет, что ставит на карту нечто большее, чем самоуважение, но продолжила, не в силах вынести взгляда Хашима, в котором читалось презрение. — Если бы ты понял, почему я согласилась позировать?

— Алчность несложно понять!

— Это правда, мне срочно нужны были деньги… — девушка глубоко вздохнула, в горле у нее пересохло. Поверит ли? — …Оплатить операцию матери.

Повисла томительная пауза.

— Браво! — Хашим хлопнул в ладоши и огляделся с выражением насмешливого изумления. — Где же фанфары и трубы? Что-то не слышу. А у дверей, наверное, толпятся сироты, ожидая, когда ты их накормишь?

— Но это правда, правда! — Сиенне хотелось кричать и оскорблять его, колотя кулаками по груди, несмотря на данное себе обещание.

Но может, Хашим выбрал переполненный ресторан еще и для того, чтобы защититься от эмоциональной сцены? И унижать ее, сколько хочет, зная, что не встретит сопротивления?

— Хочешь, верь, хочешь, нет — но я не лгу. Можешь поручить одному из приспешников проверить.

Черные брови угрюмо сдвинулись.

— Значит, операция? Может быть, пластическая? Твоя мать была, наверное, такой же привлекательной и не смирилась с тем, что время разрушает красоту?

О, как же он ее презирает! Не обращай внимания. Веди себя гордо и с достоинством. Сиенна прикусила губу, вспоминая боль матери и свое безграничное отчаяние.

— Ей нужно было заменить тазобедренный сустав. Понимаешь, у мамы своя школа верховой езды, и если бы не операция, ей пришлось бы отказаться от любимого дела.

Сердце Сиенны бешено колотилось, а в зеленых глазах читалась мольба: Просто поверь мне. Никогда раньше чувство несправедливости не горело в них так ярко.

— Мама находилась на грани срыва, Хашим, и я тоже. Поэтому и выбрала самый легкий путь, признаю. Подвернулась возможность быстро заработать кучу денег, хоть мой рост недостаточно высок для подиума, зато лицо и фигура вполне подходящие. Когда понадобилось, я это сделала — однажды… И не собираюсь повторять, — она пристально посмотрела на Хашима, храбро встретив его осуждающий взгляд. — Клянусь.

На некоторое время воцарилось молчание; мужчина размышлял над услышанным только что. Интересное развитие событий… и несколько оправдывает ее мерзкий поступок. Но разве он простит Сиенну?

Нет!

В мире Хашима женщины скромны и застенчивы, нельзя даже представить их позирующими ради денег и чьей-то похоти. Он, мысленно, увидел календарь так явственно, словно фотографии сейчас лежали здесь, на столе. Несмотря на то, что фотограф сделал их со вкусом, на них Сиенна выглядела… Невольная дрожь вожделения пробежала по телу.

Сиенна выглядела, будто бы просила взять ее!

Эротические снимки оставались эротическими снимками, вне зависимости от обстоятельств. Хашим ненавидел и желал Сиенну всей душой. Он не остановится, пока не сделает ее своей.

А попользовавшись — бросит, позабыв само имя.

Мужчина вновь заговорил, и его голос звучал спокойно.

— А мать одобряла столь безнравственное поведение? Может, поощряла?

— Конечно, нет! Даже и не знала. — Сиенне хотелось бы покаяться, но она не сожалела, что помогла матери.

Девушка чувствовала себя униженной только из-за поведения Хашима. Но и горечь обиды не заглушала любви.

Глупая, безнадежная страсть. Разве позволительно испытывать привязанность к человеку, презирающему, осуждающему и обвиняющему? Но Сиенну по-прежнему притягивало это смуглое, стройное тело, она мечтала увидеть, как засияет нежностью пренебрежительный взгляд…

— Тема закрыта, — решительно сказала она. — Ты все знаешь, и, наверняка, не станешь настаивать, чтобы я на тебя работала. Пусть кто-нибудь другой устраивает, чертов, званый вечер.

Уголки губ Хашима приподнялись в суровом подобии улыбки. До нее еще не дошло! Глупая женщина.

— Совсем наоборот, дорогая, — произнес он, — мне больше никто не нужен. А я привык получать желаемое.

Сиенна вздрогнула.

Месяц пролетел быстро, но, с другой стороны, хорошо, что Хашим отвел на подготовку вечеринки так мало времени. Еще пару недель — и кто знает, в какое состояние она бы пришла?..

Девушка приложила все силы к поиску подходящего особняка, стараясь не думать о едва завуалированной угрозе и вожделении, с которым Хашим смотрел на нее во время последней встречи.

Сиенна, тщетно, пыталась выбросить шейха из головы, день-деньской просиживая в маленьком кабинете дома в Кеннингтоне, обзванивая всех, кого только можно и перебирая в памяти подходящие контакты, пока ей не улыбнулась удача. Внаем сдавался особняк Болланд, с прилегающими обширными владениями, в живописном местечке в Хэмпшире. Сиенна съездила взглянуть на него и не могла не признать, что дом великолепен.

Девушке удалось найти первоклассного шеф-повара — местную знаменитость, использовавшего для своих блюд свежие продукты с ближайших ферм, она заказала цветы и подключила к выбору вин знакомого сомелье, предупредив его, однако, что некоторые гости могут не пить спиртного, и попросив обеспечить стол безалкогольными напитками в ассортименте.

Наконец-то все было организовано. Осталось три дня, и атмосфера вокруг ассоциировалась у Сиенны с космической станцией перед запуском ракеты: пошел отсчет, и напряжение становилось невыносимым.

— Я готовлю кофе! — донесся из кухни женский голос. — Тебе сделать?

— Конечно!

Сиенна опустилась в кресло и вздохнула.

Забавно, как обстоятельства могут измениться за ничтожно короткий срок. До недавней встречи с Хашимом, она была, вполне, довольна жизнью. Купила в Кеннингтоне очаровательный маленький домик с терраской, и все свободное время занималась ремонтом, сдирала старые обои, штукатурила стены, и красила их в светлые тона. С помощью множества зеркал удалось визуально расширить пространство, наполнив его светом. Сиенна скопила денег на новую ванную и кухню и декорировала входную дверь кованой медной ручкой и колокольчиками.

Приведя дом в порядок, она сдала комнату, чтобы побыстрее выплатить кредит, и только тогда позволила себе заняться садом и двориком, поначалу выглядевшими, как строительная площадка.

— Готово! — раздался голос квартирантки, студентки ближайшего университета.

— Иду!

Сиенна поднялась и пошла на кухню. Кэт, как раз, ставила на крапчатый поднос высокий кофейник и две кружки.

— Пойдем пить кофе в сад?

— Отлично, — вяло согласилась Сиенна.

Обычно она испытывала гордость и удовольствие, созерцая маленький оазис, созданный ею в центре города, но сегодня девушка не чувствовала аромата цветов, не радовалась их скромной красоте. Вторичное появление Хашима в ее жизни затмило все вокруг, всколыхнув болезненные и сладкие воспоминания о сильном, мужественном теле.

Кэт налила кофе, и Сиенна, подавленно, уставилась в кружку, словно боящийся высоты человек, которому предстоит нырнуть с вышки вниз головой.

— Не хочешь рассказать, что случилось? — спросила соседка.

Сиенна подняла глаза, изобразив бодрую улыбку. Получилось неплохо.

— Понимаешь, очередной заказ, спешка…

— Обычно тебе нравилось работать в таком темпе, — заметила Кэт, прищурившись.

— Прибавь еще и жару, — Сиенна преувеличенным жестом провела рукой по лицу. Нельзя же сказать что-то вроде: о, у меня была интрижка с шейхом, пока он не узнал, что я согласилась сделать пару фотографий топлесс, и тогда он… он…

В сокращенном виде звучит просто ужасно.

Нельзя рассказывать Кэт про этого человека, ведь она захочет узнать подробности, станет выпытывать — и тем самым, окончательно, растревожит воспоминания. Нет, Сиенна справится — с честью выполнит свою работу и будет надеяться, что чертов шейх останется доволен.

Честно говоря, ей необходимо было произвести впечатление, устроить самый лучший званый ужин и поразить Хашима, чтобы он думал о ней лучше, чем сейчас.

Или в уголке сознания теплилось глупое и романтическое желание вернуться в прошлое и начисто переписать историю?

Интересно, сложились бы обстоятельства иначе, не согласись Сиенна на ту фотосъемку?.. Но к чему подобные раздумья? Как всякая дочь, она была обязана помочь матери, иначе сама не смогла бы жить.

В любом случае, их отношения никогда не вышли бы за рамки интрижки. Неужели она рассчитывала, что шейх купит обручальное кольцо, женится на ней и отвезет на родину в качестве супруги?..

Сиенна сделала большой глоток горячего кофе и поморщилась.

— Осторожнее, — сказала Кэт. — О, слушай, там опять этот чертов телефон!

Девушка вскочила и смущенно посмотрела на соседку, хотя была рада уйти и не отвечать больше на непростые вопросы.

— Служба организации торжеств, — представилась Сиенна, подняв трубку — и тут же вцепилась в нее так, что костяшки побелели.

— Здравствуй, — мягко произнес Хашим бархатным голосом.

Сиенна в отчаянии зажмурилась. Они не разговаривали с того вечера в ресторане, и иногда в голову приходила мысль, что произошедшее ей просто приснилось.

— Здравствуй, Хашим.

Люди обычно спрашивают, удобно ли ей разговаривать в данный момент — но только не этот человек.

— Готово? — спросил он, наблюдая, как блондинка в противоположном конце вестибюля скрестила стройные ноги и призывно улыбнулась.

— Я все организовала, — машинально ответила Сиенна. — Получил снимки дома?

— Да.

— Тебя устраивает меню?

— Абсолютно.

— Напитки с семи тридцати до восьми, ужин в восемь тридцать, — девушка поколебалась. — Конечно, я приеду пораньше и прослежу за последними приготовлениями, но… нужно ли мне оставаться до окончания вечеринки?

— Вне всякого сомнения, — учтиво ответил Хашим, и жесткая линия его рта изогнулась в улыбке. — И приоденься, чтобы соответствовать уровню приглашенных… или выделиться из толпы, если пожелаешь, — насмешливо добавил он.

Импульс желания пробежал по телу мужчины, едва он представил, как Сиенна обнажает идеальную белую грудь.

Она открыла, было, рот — возразить, что не нуждается в советах по поводу наряда, но вовремя осознала — противоречить бесполезно. Нужно стиснуть зубы и терпеть.

— Сделаю все возможное.

Блондинка облизнула губы, но мужчина отвернулся. Его никогда не привлекало слишком очевидное.

— Будем надеяться, что наши ожидания оправдаются. Увидимся в субботу. — Сказав это, Хашим быстро повесил трубку, так как хотел, чтобы Сиенна успокоилась, расслабилась и позабыла об опасности.

Девушка долго бездумно смотрела на телефон. В субботу ее муки закончатся.

Вечером Сиенна на своей, видавшей виды, машине подъехала к Болланд Холлу и, припарковавшись, вошла в дом.

— Добрый вечер! — громко окликнула она, однако никто не отозвался. Сиенна прошла по сводчатому коридору в ярко освещенную столовую и, увидев полностью сервированный стол, не сдержала довольной улыбки. Великолепное георгианское серебро, дорогой изящный хрусталь, белоснежные накрахмаленные салфетки, сложенные ровными прямоугольниками, и высокие витые свечи, пока еще незажженные.

Все по первому разряду.

Посередине высилась восхитительная, со вкусом подобранная цветочная композиция. Благоухающие розовые и кремовые орхидеи, дополненные желтыми розами, соответствовали цветам рода шейха и флага Кудамы. Сиенна с удовольствием вдохнула их манящий аромат.

Девушка обошла весь дом, помещение за помещением, удивляясь, куда же мог запропаститься служебный персонал. Возможно, люди наслаждались заслуженным отдыхом после проделанной грандиозной работы?..

В холодильнике остужались аппетитные фруктовые и ягодные пудинги, пряные маринады и розовое шампанское. На столе в просторной кухне красовался поднос с воздушными безе и блюдо с белыми персиками и гроздьями отборного винограда разных сортов. Несколько откупоренных бутылок «бордо» уже ждали своего часа, и рядом стояли наготове хрустальные графины восемнадцатого века.

Пусть шейх Хашим Аль Асвад попробует найти хоть один недостаток!

На подъездной аллее послышался хруст гравия — должно быть, работники, наконец, возвращаются, подумала Сиенна, взглянув на часы, но, посмотрев в окно, увидела кричаще дорогой, черный спортивный автомобиль. Да, если это машина прислуги, то ей пора менять профессию!..

Стуча каблучками, она торопливо прошла в холл — вовремя, как раз зазвенел дверной звонок. Девушка открыла дверь и замерла: на пороге, лениво улыбаясь, стоял Хашим.

Вообще-то она ожидала увидеть его в безукоризненном смокинге с бабочкой, белоснежной рубашке и темных зауженных брюках, но шейх был одет гораздо более экзотично: дорогой шелк гранатового цвета, под которым вырисовывались бицепсы, замечательно оттенял волнистые черные волосы и золотисто-смуглую кожу. Шикарный восточный наряд напомнил Сиенне о самом горьком дне в ее жизни. Стыд, раскаяние и сожаление смешались в душе, но все перевешивала страсть, настолько сильная, что дыхание перехватывало.

Только не подавай виду!

Хашим заметил эту борьбу эмоций, и неожиданно им самим овладело неведомое доселе чувство.

Волнение.

— Здравствуй…

— Хашим, — тихо сказала она незнакомым голосом. — Ты… ты пришел рано.

Поцелуй может стать вопросом и ответом, согласием и даром. Но поцелуи Хашима заставляли девушку позабыть о здравом смысле. Мужчина издал тихий смешок, удовлетворенный тем, что она с такой легкостью и готовностью ответила его губам, — и смешок этот был похож на тихий рык игривого львенка.

Хотя сердце Хашима неистово колотилось, а желание разгоралось пожаром, он действовал осторожно, поскольку понимал — соблазнение требует трезвого рассудка. Один неверный шаг — и обманщица ускользнет, одно лишнее, неосторожное слово — и все будет потеряно.

Благодаря своему богатому опыту он знал, когда уговаривать, а когда требовать, когда вести и когда идти следом. Но с Сиенной было иначе, несмотря на то, что тело ее с готовностью отвечало, разум мог еще протестовать.

А ведь Хашиму в первый раз приходиться соблазнять женщину — обычно он вынужден от них отбиваться!.. В Кудаме знатные люди, достигшие пятнадцати лет, должны постигать искусство любви. Юношей учили: если женщина колеблется — действуй не спеша, пусть верит в чистоту твоих намерений до тех пор, пока уже не сможет остановиться. Терпение и выдержка — залог победы.

Его губы были нежны, волнующи и пленительны, и Сиенна запрокинула голову. Кудри цвета драгоценного красного дерева свободно рассыпались по плечам.

— Хашим, — едва слышно прошептала она.

Самые светлые надежды и мечты возрождались к жизни.

Уловив безоговорочное согласие, мужчина постарался раздуть костер желания сладкими словами.

— Милая, дорогая Сиенна, — промурлыкал он, нежно касаясь ее бедра, стараясь избегать самых явных эрогенных зон. — Тебе хорошо?

С горячих губ Сиенны со стоном сорвалось.

— О да! Да!

Разумеется, она так отзывчива! Разве возможно забыть, к какому сорту женщин относится эта… эта… Однако Хашим постарался умерить гнев, потому что злоба возбуждала еще сильнее. А в его планы не входило просто овладеть лгуньей — нет, она проглотит собственные слова отказа!

— Хашим! — изумленно выдохнула Сиенна, ощущая легкие, как перышко, ласки, отдающиеся дрожью по всему телу.

Он вел ее длинной дорогой наслаждения, настолько восхитительной, что трудно было поверить в реальность происходящего.

Разум Хашима работал быстрее, чем пальцы. Если планировать классическую схему соблазнения — постель, — на это уйдет довольно много времени, и Сиенна успеет опомниться. Он напрягся. Растущее возбуждение вызывало осознание того, что все произойдет здесь. Подобная импровизация была для него в новинку и опьяняла сама по себе.

Хашим уловил нетерпение девушки и воздал ему должное медленным скольжением руки под складками изящного платья, касаясь внутренней поверхности бедра, такого шелковистого на ощупь. Сиенна издала тихий стон.

— Тебе нравится?

Что она могла ответить? Только Хашим умел затронуть тончайшие струны ее души и тела.

— Да…

— Тогда обними меня!

Сиенна, чувствуя возрастающую настойчивость ласк, по-кошачьи царапала ногтями гладкую ткань его одежды, словно желая ее сорвать. Мужчина издал довольный смешок.

— О да, — удовлетворенно прошептал он. — Так гораздо лучше! Вижу, время лишь возбудило твой сексуальный аппетит.

Эти слова должны были предостеречь, остановить Сиенну, но девушку безвозвратно окутал золотой туман дивного наслаждения.

Хашим невольно застонал, отодвинув кружева тонкого белья. Так парашютист, позабывший блаженство свободного полета, после долгого перерыва ступает прямо в сияющие небеса.

— Тебе это нравится? — поддразнил он.

— Да!

— А что еще тебе нравится?

— Ты знаешь… — казалось, он знает все.

В голове Хашима промелькнула последняя здравая мысль, телохранители, караулившие в конце подъездной аллеи и за пределами дома, не смогут полностью гарантировать уединенность. Вездесущие фотографы из ненавистной прессы, наверняка, скрываются неподалеку в подлеске, карауля сенсацию.

Может разразиться грандиозный скандал.

Шейха застукали с наемной служащей!

Однако Хашим продолжал ласкать Сиенну, пока не увидел, что ее зеленые глаза затуманились, а роскошное нежное тело трепещет, как хрупкий листок на осеннем ветру. Неужели она так же отзывчива с другими мужчинами? Не в силах противодействовать ядовитой змее ревности, жалившей в самое сердце, он окинул взглядом прихожую и темный коридор. Там они останутся незамеченными.

Хашим вновь припал к губам Сиенны, уверенный, что в поцелуе заключена самая большая, таинственная сила. Женщины могут влюбиться, овеянные одними только его волшебными чарами. Он уловил кратчайший момент колебания — и вот она покорилась ему, и это, несомненно, окончательная капитуляция.

Хашим поднял девушку на руки и понес туда, где коридор был вымощен плитами и покрыт большим шелковистым ковром в приглушенных тонах. Когда он уложил на него Сиенну, она широко распахнула глаза, будто очнувшись от тяжелого забытья.

— Что ты делаешь?

На лице ее отразилось удивление, почти взволновавшее его, пока Хашим не напомнил себе — подобные риторические вопросы иногда задаются по привычке, а не по необходимости. Может быть, обманщице просто известно, что мужчин привлекает невинность? Отлично, сыграем в эту игру…

— А ты как думаешь? — тихо сказал он, опускаясь на мягкий ковер — он, шейх, на полу с женщиной. — Осуществляю свою заветную мечту.

И ее мечту.

— Правда? — прозвучал робкий вопрос.

— Ну конечно, — мягко произнес Хашим, в надежде, что крепкие объятия уничтожат оставшееся недоверие. — Я хочу тебя, Сиенна, моя красавица. И всегда хотел.

Она покачала головой, полная противоречивых мыслей.

— Но…

— Т-с-с.

Родное лицо было так близко, а дыхание казалось таким теплым, что Сиенна позабыла обо всем. Когда-то давным-давно, Хашим дал ей почувствовать вкус страсти — и неповторимые мгновения запечатлелись в памяти. Другие мужчины не имели никаких шансов, сами о том не подозревая. А может, прямо сейчас избавиться от духа прошлого, освободиться от гнетущего груза сомнений и продолжить нормальную жизнь?

Сиенна облизнула сухие губы.

— Подумай о прислуге… о гостях…

Хашим замер, презрительно сощурившись. Если в нем и оставались крошечные следы вины по поводу хладнокровного соблазнения Сиенны, то услышанное уничтожило их окончательно. Так же возбуждена, и, возможно, настолько же опытна. Ну ладно, настало время показать, кто является самым превосходным любовников среди всех, завоеванных ею!

Вожделение посылало дрожь по телу мужчины, заставляя позабыть о тщательно продуманных планах. Невыносимо долго лелея желание в полной мере насладиться восхитительными грудями, которые Сиенна демонстрировала всему миру, Хашим внезапно осознал, что не хочет ждать.

Издав стон нетерпения, он поднял ее юбку и одним движением руки разорвал изящные трусики. Девушка и не думала протестовать.

Наконец-то! Сладкая мука предвкушения — мука, которой нужно насладиться, насколько хватит сил.

— Сейчас! — Прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Почувствовав, что не может больше сдерживаться, он резко вошел в нее.

…Лишь секунду спустя стало понятно, в чем дело — но было уже поздно. Хашим увидел, как девушка зажмурилась и прикусила нижнюю губу. Не может быть!

— Сиенна! — сорвалось с его губ в тот момент, когда тело напряглось, словно тетива, натянутая, прежде чем выпустить стрелу желания. — Сиенна!

— О, — выдохнула она еле слышно, потому что боль начала превращаться в нарастающую, неописуемую волну сказочного наслаждения.

Никогда раньше Хашим не был так осторожен — но с другой стороны, раньше на его плечах не лежал столь тяжелый груз ответственности. Непроизвольная нежность по отношению к Сиенне была непривычной для него самого.

Мужчина двигался неторопливо столько, сколько было необходимо, а затем все быстрее. Он дразнил ее, сохраняя неспешный темп, а она, часто дыша, просила большего. В тот момент, когда он понял, что не в силах контролировать страсть, — почувствовал, как содрогается Сиенна.

Она громко закричала, запрокинув голову, и в крике экстаза Хашим услышал свое имя. Наконец, он позволил себе в полной мере испытать наслаждение — и на мгновение мир вокруг перестал существовать.

Это был самый потрясающий секс, во всей его жизни — впрочем, неудивительно.

Ведь ожидание длилось целую вечность.

В полумраке Сиенна слышала сильное, ровное биение своего сердца. А рядом билось другое — очень близко, — казалось, оно стучит внутри нее. По телу разливалось абсолютное удовлетворение. Легкая боль напоминала о произошедшем, казавшемся сладким сном.

Девушка с легким недоумением оглядела сцену действия. Она лежала на персидском ковре в темном, прохладном коридоре в объятиях Хашима. Невозможно было прочитать его мысли в блестящих черных глазах, пока не прозвучал вопрос.

— Почему ты не сказала? — тихо спросил мужчина.

— О чем? — поддразнила Сиенна.

— Не играй со мной! Ты девственница!

В его голосе звучало обвинение, и волшебные ощущения потускнели.

— Была, — поправила она.

Хашим растерянно покачал головой.

— Не могу поверить!

— Боюсь, у тебя есть неопровержимые доказательства, Хашим.

— Но… как?

В другое время подобный вопрос показался бы смешным, но сейчас… сейчас он причинял боль.

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять? — тихо произнесла Сиенна.

Мужчина поджал губы, до сих пор не в силах справиться с изумлением: факт ее девственности в пух и прах разнес его предубеждения. И еще…

С самого начала предчувствие подсказывало Хашиму, что эта девушка невинна, но существование календаря убедило в ошибочности инстинкта. Но если так, то как же быть с другими мыслями, нахлынувшими в свое время? Теми, что убеждали — в Сиенне он нашел нечто, не представлявшееся возможным раньше?

Разве он не вздохнул с облегчением, узнав о ее сомнительном прошлом, предпочитая оставаться циником, а не надеяться и ждать, как это делают другие?

Мужчина вновь помотал головой, удивленный и рассерженный.

— Все должно было быть по-другому.

Сиенне хотелось возразить, но поведение Хашима озадачило ее. Казалось, ему стыдно, а не приятно.

— А что, по-твоему, не так?

Он нахмурился, изучая ее лицо, словно ученый, наблюдающий за реакцией в пробирке. Да как же она не понимает?

— Почему ты не сказала мне, Сиенна?

Потому что потеряла голову и не думала ни о чем, кроме прикосновения его губ и не могла отказаться от осуществления своих сокровенных фантазий!

— Мы не особо и разговаривали в тот момент, — как ни в чем не бывало, ответила девушка.

— Первый раз должен происходить не со случайным любовником на полу в безымянном доме, — ответил Хашим с нотками сожаления. — Девственность — ревностно оберегаемое сокровище. Следовало сохранить ее для единственного достойного избранника.

Эти печальные слова разбили все глупые надежды и мечты. Как будто Сиенна предложила любимому свежие полевые цветы на рассвете, еще влажные от росы, — а он взял и бездумно выбросил их в канаву, чтобы прохожие втоптали хрупкие лепестки в грязь.

Хашим казался таким далеким, хотя и сидел рядом. Лишь минуту назад вновь и вновь целовавший ее, даривший наслаждение — сейчас он был чужим. И тупая боль, порожденная осознанием ситуации, затмила физическое удовольствие.

Она позволила… нет, стала добровольным участником происшедшего. Добровольно легла с ним на жесткий каменный пол и… и… Сиенна не могла использовать словосочетание «заниматься любовью». О любви тут не могло быть и речи. Он сам это подтвердил.

Но почему нежные эротические образы продолжали витать в голове: то, как она выкрикнула его имя в бесконечном изумлении, а ее тело трепетало от наслаждения, и как наслаждение возрастало, унося сознание в сверкающие дали, туда, где не существует ничего, кроме чувств?.. Сиенна имела глупость поверить, что случившееся значило больше, нежели плотское удовольствие, подумать, что его шепот блаженства заключал в себе глубокие эмоции, а не только желание… Страсть, а не просто похоть. Чудовищное заблуждение.

Слишком поздно жалеть о содеянном, однако следует проявить гордость.

— В любом случае нет смысла убиваться, — с фальшивой бодростью произнесла она.

Секунду Хашим молчал, пристально и испытующе глядя на девушку.

— Почему у тебя никого не было?

Насколько возросло бы его самомнение, узнай он правду: множество мужчин пытались завоевать ее любовь, но им не удалось. Или Сиенне не удалось оставить пустые надежды и начать жить нормальной, реальной жизнью?

— Говоришь так, будто это моя вина! — сказала она с горечью.

Хашим сощурился.

— То… что случилось тогда… Мое поведение… Оно вызвало у тебя отвращение к сексу?

— В каком-то смысле.

— Мне следовало знать, — повторил он рассерженно. — Хотя бы сейчас, став старше и увереннее, ты могла сказать!

— А ты бы поверил?

Пауза.

— Так поверил бы? — настойчиво повторила Сиенна.

— Нет, — наконец, признал мужчина, — думаю, не поверил бы.

Хашим чувствовал себя человеком, стремившимся к знакомому берегу, а приплыв, обнаружившим на его месте чужую, незнакомую землю. Возможно ли? Она — девственница?

— Потому что, увидев фотографии, ты решил, что я шлюха!

Шейх прищурился, не совсем понимая.

— Шлюха?

— Падшая женщина, которая спит со всеми подряд. Не слишком-то дальновидно, правда? Люди — нечто большее, чем то, что лежит на поверхности. Не плоские фигурки из картона, а мыслящие существа из плоти и крови, с собственными достоинствами и недостатками, разве не понимаешь?

— Думаю, положение мне не позволяет, — хладнокровно ответил Хашим, пытаясь укрыться за невидимым барьером высокого статуса. — Я не могу выделить время на то, чтобы докапываться до сути!

— Может, просто не хочешь попытаться? — в голосе девушки слышался вызов.

— Может быть, — согласился он, не в силах противостоять мольбе пронзительных зеленых глаз.

Сиенна печально кивнула, принимая горькую правду. Страсть ослепила ее, но сейчас все стало болезненно ясным.

— Для тебя женщины — предмет потребления, — прошептала она. — Их можно использовать для удовлетворения физических желаний, только и всего. Ну и еще для воспитания детей.

Внезапно девушка ощутила острую тоску, поняв, что Хашим не отнесет ее ко второй категории. Никогда. Особу, позировавшую обнаженной и так легко упавшую в объятия мужчины, можно использовать и выбросить.

Хашим почувствовал, как отстраняется Сиенна. Он привык распоряжаться ситуацией, и по идее ему принадлежало право выбора, отдаляться ли теперь от Сиенны или нет.

— Что сделано, то сделано. Не поздновато ли для упреков? — прошептал он, коснувшись рукой ее бледной щеки.

Сиенна невольно задрожала, ласковое, теплое прикосновение вновь манило туда, где существует одно лишь неземное наслаждение. Но такой ценою?.. Она решительно оттолкнула его руку.

— Да, уже поздно. Мне следовало раньше сказать.

— Но произошедшее было неизбежно, как смена дня и ночи. Я это знал, — торжествующе произнес Хашим.

— Согласись, все мы ошибаемся, — ответила Сиенна безжизненно. — В любом случае, эта беседа — пустая трата времени. Вот-вот начнется ужин, и лучше бы нам прибраться и привести себя в порядок.

Сиенна коснулась рукой прически, похожей теперь на воронье гнездо.

Ее удивляло, что Хашим совсем не беспокоится и не торопится, и даже ни разу не поинтересовался причиной отсутствия прислуги. Его явно не волновал скорый приезд приглашенных. Догадка просочилась в мозг медленно, словно яд, — и была почти так же ужасна, как то, чему она только что позволила свершиться. Сердце тяжело застучало в груди; теперь все ясно. О, нет.

Девушка медленно повернула голову:

— А никаких гостей-то и не ожидалось, да, Хашим?

Он встретил ее взгляд, горящий обвинением, и глазом не моргнув.

— Да.

Сиенна приготовилась к следующему удару, заранее зная ответ на свой вопрос.

— А обслуживающий персонал? Люди, которых я тщательно отбирала, и которые не потрудились прийти?

— Они приготовили все для приема, чтобы не вызвать у тебя подозрений, а затем их распустили.

— Ты их распустил, — медленно повторила она, хладнокровие столь продуманного плана болью отзывалось в душе. — Просто взял и распустил?

Хашим пожал плечами.

— Это было несложно. Я полностью оплатил их услуги.

— Полностью оплатил? — переспросила девушка дрожащим голосом, понимая, что попалась на удочку — сделала именно то, чего хотелось Хашиму. Он заманил ее в плотскую ловушку, и она поверила. Грудь пронзило раскаленное жало разочарования. Только бы не заплакать. Не перед ним.

— Шейх щелкнул пальцами, и все запрыгали! Твои чертовы деньги, чертова власть!

Хитростью организовать прием, лишь чтобы соблазнить ее — насколько же низко может пасть человек? Истинные масштабы обмана пробудили в Сиенне жгучую ярость.

— Думаешь, можно подбирать людей, безнаказанно использовать их, передвигая, как пешки, а затем смахнуть с доски?!

Хашим слушал, терпеливо ожидая, когда буря уляжется. Пусть выпустит пар, а потом рассудит здраво: произошедшее между ними было потрясающим, и грех просто так позабыть об этом. Почему бы не пройти в одну из великолепных спален наверху, где они смогут продолжить получать удовольствие? Она легко позабудет гнев, проведя ночь в его объятиях!

— Сиенна…

— Нет! — яростно перебила она, легко прочитав мысли Хашима.

Ее дух боролся, однако плоть была такой слабой…

Сиенна отошла как можно дальше, и, мельком увидев себя в зеркало, ужаснулась: пылающие щеки, растрепанные волосы — сразу видно, отчего.

Не пытаясь с достоинством привести в порядок одежду, девушка провела рукой по волосам, растрепанными завитками обрамлявшим стройную шею. Тепло и удовлетворенность испарились, словно редкие капли дождя с раскаленного асфальта.

По крайней мере, она получила удовольствие, наблюдая отразившиеся на лице Хашима явную досаду и медленно закипающий гнев. Или просто разочарование?

Развернувшись, Сиенна стремительно вышла из коридора.

Как она могла? О, как могла?

— И куда же ты направляешься? — послышался сзади вкрадчивый бархатный голос.

Внутренне собравшись, Сиенна обернулась. Ей вдруг стало безразлично, чем, на сей раз, он попытается угрожать. Пусть только попробует. Хуже уже не будет.

— Домой, а куда же еще?

— Можешь поехать со мной.

Сиенна чуть не задохнулась от возмущения.

— Да лучше провести ночь в клетке со львами. И в любом случае, номер в роскошном отеле домом не является. Он безымянный — бездушный шикарный номер. Как твоя душа.

На секунду мрачная тень затмила сердце Хашима. Женщина осмелилась обвинить в пустой жизни шейха, владельца дворцов и нефтяных месторождений? Ни одна не осмеливалась на такое, а эта англичанка дерзко смотрит в глаза и обращается к нему… почти на равных! Вновь почувствовав себя на незнакомой территории, мужчина в гневе нахмурил густые брови.

— Я запрещаю тебе уходить!

— Не можешь. Я не твоя собственность, и даже больше не работаю на тебя.

Хашим сощурился, оглядывая резную деревянную отделку просторной прихожей.

— А как же дом?

— Разбирайся сам! Держи! — с этими словами Сиенна бросила ему ключи.

Он поймал их одной рукой. Уходит, хотя стонала от наслаждения лишь пару минут назад! Охватившее мужчину невольное восхищение, возобновило пульсирующее желание.

— Тебе никогда не говорили, как ты прекрасна в гневе?

— К счастью, большинство людей способны придумать что-нибудь пооригинальнее!

— Но еще не все закончено, Сиенна, — спокойно произнес он. — Скажу прямо: познав вкус наслаждения, которое я способен дать, ты вскоре захочешь большего.

— Ошибаешься. В конце концов, мы квиты. Я не сказала правды, а ты отплатил той же монетой.

Скорей бы забыть тебя и этот фальшивый званый ужин.

Хашим покачал головой.

— По-прежнему не понимаешь? Шейх всегда получит то, чего пожелает.

Да он ее совсем не слушал! Сиенна с досадой развернулась; мрачный смех Хашима набатом звенел у нее в ушах, когда она вылетела из дома, громко хлопнув дверью, и побежала к своему старому, видавшему виды драндулету, припаркованному рядом с блестящей спортивной машиной — лишнего доказательства того, какими несоизмеримо разными жизнями они живут.

Все кончено.

Но почему же так хочется взглянуть в боковое зеркало, чтобы увидеть высокую темную фигуру, облаченную в одежды гранатового шелка, которые слегка колыхались ветерком, лаская тело, казавшееся высеченным из камня, тело, научившее ее сладким, незабываемым любовным ласкам?

Резким движением девушка повернула ключ зажигания. Все кончено.

Хашим звонил снова и снова — Сиенна игнорировала его звонки. Один раз случайно подняла трубку, не посмотрев на определитель — и тут же прервала связь дрожащей рукой, не сказав ни слова.

Он выслал чек на немыслимую сумму, и деловая часть ее сознания просто ахнула. В гневе девушка отослала чек обратно. Вначале она хотела порвать его, однако решила — так Хашиму будет понятнее.

Он даже пытался дарить цветы, и почему-то это возмущало Сиенну сильнее всего.

— Какие красивые, — мечтательно протянула Кэт, вдыхая тонкий аромат ландышей, фрезий и роз.

— Ну, так забирай, они твои!

И Сиенна бесцеремонно сунула шикарный букет в руки ошеломленной соседке.

Работа, до сих пор вполне устраивавшая девушку, вдруг превратилась в рутину, и жизнь казалась проколотым воздушным шаром серого цвета. Кэт все спрашивала, не заболела ли она, и Сиенна понимала, что следует взять себя в руки, ведь нельзя вечно бояться телефонных звонков. Кроме того, Хашим вот уже неделю не надоедал.

Сиенна сидела в своем маленьком офисе, пытаясь сосредоточиться на торжестве по поводу обручения, — этот праздник любви словно насмехался над нею, — когда в очередной раз зазвонил телефон. Конечно, она могла повесить трубку, услышав знакомый, волнующе глубокий, бархатный голос — но надо, в конце концов, набраться смелости и потребовать, чтобы он оставил ее в покое.

— Чем могу быть полезна, Хашим? — ледяным тоном поинтересовалась девушка.

— Почему ты не приняла мой чек?

— Потому что мне не нужны твои деньги!

— Ах, Сиенна, разве не понимаешь, что упорное сопротивление возбуждает?

Особенно тех, кто к нему не привык.

— Я вовсе не потому сопротивляюсь, — холодно ответила она.

Хашим это знал. Если бы Сиенна пустила в ход хитроумную уловку, он бы ее легко раскусил. Но девушка явно говорила искренне.

— Хочу увидеть тебя, — мягко произнес мужчина.

В памяти всплыли темные насмешливые глаза.

— Не получится.

Он уловил нотку колебания и невольную дрожь, под стать его страсти.

— Тогда попытайся, чтобы я поверил.

Сиенна чуть слышно застонала. Невыносимо…

— Нет смысла, — отрезала она.

— Как раз есть. У меня к тебе предложение.

— Предложение? Планируешь очередную фиктивную вечеринку?

Хашим тихо рассмеялся.

— Отличная идея! Давай встретимся, сама все узнаешь.

— Ты вообще слушал? Не хочу никаких звонков и цветов, и уж точно совершенно не хочу видеть тебя, Хашим!

— Неправда, — прошептал он, — и мы оба это прекрасно знаем. Тебе чего-то не хватает, и мне тоже. Зачем противиться?

И он прав, черт бы его побрал! Сиенна едва справлялась с обычным количеством заказов и не испытывала ни энтузиазма, ни удовольствия. Лишь усилием воли она заставляла себя заниматься делом, а не сидеть, уставившись в пространство, и не думать целыми днями о смуглом шейхе.

— Если мы встретимся, пообещай потом оставить меня в покое?

Хашим криво усмехнулся. Просто сногсшибательная логика.

— Как пожелаешь, — осторожно ответил он.

Желание. Опасное и вызывающее слово. Сиенна сжала руку в кулак, ее сердце екнуло.

— Время и место?

— Сейчас.

— Сейчас?

— Я недалеко, буду ждать у твоего дома.

— Смеешься?!!

— В чем дело, — произнес Хашим, — не способна действовать спонтанно?

Одетая в старые джинсы и футболку, подаренную ей в колледже, девушка взглянула на себя в зеркало: немытые волосы собраны в конский хвост, дыра на колене, пятно на груди — по-видимому, мятный крем… Может, он увидит ее такой, какова она в повседневной жизни, и разочаруется?

— Хорошо, — медленно ответила Сиенна, — давай встретимся.

— Пять минут, — отрезал Хашим и повесил трубку.

Она задержалась, чтобы почистить зубы, говоря себе, что поступила бы так в любом случае, неважно, с кем намечалась встреча, затем, внутренне злорадствуя, обула для полноты картины старые стоптанные сандалии и вышла из дома, размышляя, где он мог припарковаться.

Гадать пришлось недолго. Громадный блестящий лимузин с тонированными стеклами остановился на краю дороги. Впереди и сзади находились двое мотоциклистов эскорта, одетые в кожу — кино, да и только.

Соседи распустят невероятные слухи, невольно подумала девушка, когда шофер вежливо распахнул перед нею дверцу.

Сиенна устроилась поудобнее на роскошном, мягком заднем сидении. Через пару секунд ее зрение приспособилось к тусклому освещению, и она увидела Хашима, небрежно развалившегося рядом.

Сегодня шейх был одет в западном стиле — ни намека на мягкий, мерцающий шелк. Черный костюм с иголочки, белоснежная хрустящая рубашка и галстук, поблескивающий в слабом свете. Пульс Сиенны участился.

— Спасибо, что не вышел из машины, чтобы встретить меня, — сказала она.

— Забочусь о твоей репутации.

— Лжец!

Мужчина рассмеялся.

— Временами мою честность считают чересчур жестокой.

Жестокость? Да, и в то же невероятная нежность, которую Хашим продемонстрировал, когда она беспомощно лежала в его объятиях. Словно прочитав мысли Сиенны, он наклонился и легонько коснулся ее губ своими, посылая огонь по нервам.

— Не надо, — попросила девушка слабым голосом.

С хладнокровным мастерством и расчетом, достойными первоклассного игрока в покер, Хашим поцеловал ее вновь, затем откинулся на спинку сидения, сказав в переговорное устройство что-то непонятное. Лимузин резко набрал скорость.

— Куда мы едем?

— Просто катаемся — так проще избежать ненужного внимания. Эта машина притягивает зевак, как мух.

— Почему бы не выбрать что-нибудь поскромнее? — ядовито поинтересовалась Сиенна.

— Не могу, — пожав плечами, ответил Хашим, — он пуленепробиваемый.

И — возможно, впервые, — девушка задумалась об оборотной стороне жизни шейха — правителя, нефтяного магната. Раньше она считала, что вездесущие телохранители сопровождали его для вида, как непременный атрибут влиятельного положения, и никогда прежде не представляла, что кому-то может понадобиться застрелить Хашима. Сиенна испытала невольное беспокойство.

— А теперь поговорим начистоту, — тихо произнес он, — это возможно?

— Ты не способен быть откровенным.

Но Хашим покачал головой.

— Нет, Сиенна, я говорю о настоящей откровенности. А именно: говори не то, что, казалось бы, должна сказать, а то, что у тебя на сердце.

— Тогда наши позиции неравны — ведь у тебя вообще нет сердца!

Хашим помолчал, услышав далеко не первое обвинение подобного рода, брошенное в его адрес.

— Ты вспоминала обо мне?

Сиенна хотела солгать — но странная, непреодолимая сила остановила ее.

— Да.

Мужчина кивнул.

— Могу сказать то же. Больше я практически ни о чем не думаю — не могу забыть тот дар, что ты мне преподнесла.

— Скорее, который ты взял, — поправила она, — когда подстроил вечеринку и расчетливо соблазнил меня, как и намеревался с самого начала.

— Да, — с горечью сказал Хашим, — я виновен в том, что лишил тебя одного из основных достоинств девушки, но не сделал бы этого, если бы знал о твоей невинности. Произошедшего между нами недостаточно ни для меня, ни для тебя. Ты была неповторима: прекрасна и отзывчива, но теперь, познав плотские утехи, не должна ограничивать свой опыт тем разом — на холодном полу, в темном коридоре арендованного особняка.

Сиенна надеялась, что тусклое освещение скроет густой румянец, однако Хашим заметил его. Ему показалось странным то, что женщина все еще способна так легко краснеть, даже не будучи невинной.

— Все кончено! — отрезала она, понимая однако, насколько неубедительно прозвучали эти слова.

— Ошибаешься, — нежно прошептал Хашим, — не кончено, напротив — лишь начало.

Сиенна опешила.

— Какое еще начало?!

— Попав ко мне необученным, прелестным новичком, — хрипло произнес мужчина, — ты поразила меня. Понимаешь, у меня раньше не было девственницы.

Ни дать ни взять жокей, взявший необыкновенно высокую преграду!.. Прозаичные слова убили мелькнувшую в душе надежду, но, пожалуй, и к лучшему: эмоции способны сделать тебя слабой, когда больше всего на свете нужно оставаться сильной.

— Вероятно, я должна быть польщена?

— Да, — просто ответил Хашим. — Признаю: этот опыт был для меня крайне волнующим.

Прозвучало почти надменно, и Сиенна бы так и подумала, но его взгляд будто приподнял завесу и позволил разглядеть следы раскаяния. Неожиданный проблеск уязвимости напомнил девушке, что он обычный человек, а остальное — видимость.

— Хорошо, продолжай, — кивнув, твердо сказала она.

— Я готов научить тебя всему, что нужно знать о великом искусстве любви, — хищно улыбнувшись, Хашим сделал краткую паузу. — Хочу, чтобы ты стала моей любовницей.

Сиенна застыла.

— Что?

— Выбор шейха пал на тебя.

— По-видимому, открылась новая вакансия? — ядовито поинтересовалась девушка. — Или придется делить эту престижную должность с кем-нибудь?

Хашим с юных лет привык к безоговорочному послушанию со стороны благодарных обожательниц, и дерзкое поведение Сиенны застигло его врасплох.

— Думаю, не стоит недооценивать огромную честь, что я готов даровать тебе, — оскорбленно произнес он ледяным тоном.

— Вероятно, — серьезно ответила Сиенна, — мне надо побольше узнать об этой увлекательной должности? Не дай бог попаду в неловкую ситуацию?

Никто раньше не насмехался над Хашимом, и потому он не уловил издевку в ее голосе. Ему никогда не приходилось уговаривать или соблазнять любовницу.

— Прежде всего, открытый расходный счет, — мужчина пренебрежительно оглядел рваные джинсы и грязную футболку Сиенны. — Чтобы в дальнейшем покупать одежду, которая понравится не только тебе, но и твоему шейху.

— А есть какие-нибудь особые требования? — кротко спросила девушка. — Или предпочтения? Цвет, покрой, ткань?

Хашим подозрительно сощурился. Она что, соглашается без возражений? Черт возьми, почему эта странная англичанка все время преподносит сюрпризы?

— Разумеется, сегодня ты одета совершенно неподобающим образом.

— Ну, разумеется.

— Впредь желаю видеть тебя одетой в шелк и атлас, а также в бархат и кружево. Ничего искусственного. — Его передернуло. — Если буду доволен я — значит, будешь довольна и ты.

— Звучит восхитительно, — закатив глаза, прошептала Сиенна. — Что-нибудь еще?

Черные глаза Хашима сверкнули. Он предвкушал, как сорвет изящное дорогое белье с ее великолепного тела.

— Большую часть времени я провожу в Кудаме, но часто путешествую, ведя дела от имени моей страны, и хочу, чтобы в таких поездках ты сопровождала меня.

— А как же моя работа? — серьезным тоном поинтересовалась Сиенна.

— Твоя работа?

— А точнее, карьера. Я начинала с нуля и трудилась изо всех сил. Нельзя просто взять и уйти.

Хашим в нетерпении взглянул на нее.

— Любовнице шейха нет нужды думать о деньгах. Так что можешь бросить работу.

Бросить? Сиенна больше не могла сдерживать эмоции. Неужели он совсем не представляет, как живут нормальные люди? Пожалуй, нет.

— И не собираюсь, — заявила девушка. — Я горжусь своей репутацией и вот-вот подпишу несколько выгодных контрактов.

— Заключи субконтракт.

— Нет.

— Сиенна, не переполняй чашу моего терпения!

— То же самое могу сказать о тебе! Не смей думать, что меня можно купить!

Воцарилось напряженное молчание.

— Все продаются и покупаются, суть лишь в цене, не так ли?

— Снова проклятые фотографии? Да ты просто зациклился на них! — Она потянулась к дверце. — Не позволю и дальше себя оскорблять. Довольствуйся тем, что уже получил.

Ему вдруг захотелось взять свои слова обратно.

— Не уходи. — Хашим поймал ее за руку. — Пожалуйста.

Нежное прикосновение успокоило бурю в душе Сиенны. Раньше он никогда не просил! Она заявила о своих взглядах, продемонстрировала гордость и независимость — но эффект, производимый на нее этим человеком, остался неизменным: девушка таяла от любого его прикосновения.

— Нельзя быть столь эгоистичным и спесивым, Хашим. Следует считаться и с моими желаниями.

Уже практически уверенный, что она — невероятно! — отвергнет предложение, Хашим вновь удивился.

— Так ты готова подумать?

— Конечно, ведь не каждый день выпадает шанс получить главную роль в «Золушке»!

Непонятным образом триумф шейха омрачило разочарование: кажется, Сиенна собирается сдаться — а ему нравилась их дуэль.

— И ты согласишься?

— Если будут приняты мои условия.

— Твои условия? — возмущенно повторил мужчина.

— Разумеется. Почему все должно происходить по-твоему?

Потому что так было всегда, на протяжении всей его жизни!

— Назови их, — властно потребовал он.

— Ну, для начала можешь позабыть о кредитной карточке — я не миллионерша, но честно зарабатываю своим нелегким трудом, и мне вполне хватает — разве что дорогую одежду не покупаю. И сопровождать тебя буду, только если поездка не помешает работа. Я продолжу жить нормальной жизнью. Захочешь увидеться — придется согласовывать время.

— Но это не укладывается ни в какие рамки! — возразил Хашим.

Девушка пожала плечами.

— Тогда забудь обо всем. На самом деле, — с искренностью в голосе добавила она, — в долгосрочной перспективе так будет гораздо лучше.

— Но ведь ты сама не хочешь забывать, — прошептал он, заключая Сиенну в пламенные объятия. — В данный момент твое чудное тело зовет меня.

Она позабыла, что хотела сказать, когда он приподнял футболку и коснулся ее груди.

— Без бюстгальтера? — голос мужчины дрожал, полный одновременно возбуждения и неодобрения.

— О!

Сиенна застонала — его рука скользила по изгибу ее узкой талии по направлению к поясу джинсов, а потом ниже, к бедрам, лаская их через плотную ткань.

— Хашим, что же ты делаешь?

— Догадайся.

— Но… но мы в машине.

— Водитель не увидит. Хочешь, чтобы я прекратил?

Сиенна изогнулась, наслаждаясь настойчивыми прикосновениями. Не сейчас. Еще пару минут…

— Ничего не получится, — она пыталась перевести дух.

— Да неужели?

Мужчина рассмеялся.

— Хашим…

— Тихо, расслабься. Просто расслабься.

И к своему бесконечному стыду, она так и сделала. Позабыла о том, что находится на заднем сидении лимузина, едущего неизвестно куда. Выкинула из головы, что отвергла его чек и не отвечала на звонки, демонстрируя гордость. Девушка подчинилась требованиям плоти, позволяя стремительному потоку страсти унести себя.

— Да, — прошептал Хашим, — уже почти, дорогая… Мне приятно дарить тебе удовольствие.

Спустя миг, Сиенну захлестнуло восхитительное ощущение, будто бы она переступила порог рая, унесенная далеко от земли умелыми ласками — казалось, тело разлетелось на осколки восторга.

Хашим нежно убрал волосы с ее лба, мокрого от пота.

— Как это могло произойти? — прошептала девушка, обращаясь к самой себе. — Как?

Мужчина улыбнулся и внимательно посмотрел на нее.

— Ах, Сиенна, — мягко произнес он, — видишь, сколько всего еще стоит узнать?

Свернувшись калачиком в надежных, крепких объятиях, она была сейчас наиболее уязвимой.

— Может быть…

Может быть, когда впервые даришь кому-то сердце, его сложно получить назад. Между ними всегда оставалась некая незавершенность и недосказанность — возможно, в этом и заключается ответ. Узнай они друг друга получше, тогда, вероятно, чары, заставляющие ее забывать о других мужчинах, улетучатся.

— Так ты согласна стать моей любовницей?

Сиенна повернулась к нему и широко открыла глаза.

— На строго неофициальных основаниях.

— А сейчас поедем в отель… Разделишь со мной ужин?

И постель, надо полагать. Таковы обязанности любовницы.

— Погоди, я схожу домой и приму душ.

Улыбка шейха наполнилась предвкушением.

— Мы примем ванну вместе, — промурлыкал он.

А всю ее ужасную одежду необходимо срочно отослать в прачечную.

Шесть месяцев спустя.

— Ты опоздала, — холодно заметил Хашим, лишь только Сиенна вошла в номер.

— Совсем немножко.

— Я ждал, — голос его был грозным, — больше часа.

— Извини, дорогой, — она аккуратно сняла мягкое кашемировое пальто, подарок шейха на Рождество.

Серебристый меховой воротник блестел в лучах бледного зимнего солнца. Единственная вещь, которую позволила себе купить — да и то по случаю праздника.

Хашима огорчала твердость, с какой девушка отказывалась от дорогих подарков, которыми он был готов ее осыпать. С другой стороны, Сиенна быстро поняла, что положение любовницы приносит отнюдь не одни радости.

Жизнь казалась ненастоящей.

Встречаясь тайно, они забывали обо всем в объятиях друг друга, изредка выбираясь в подходящий ресторан — хотя телохранители обычно не отставали ни на шаг.

В Париже или в Испании было проще — там их никто не знал, — но за границей только усиливалось чувство нереальности, придававшее уверенность в том, что эти отношения не продлятся долго. Но чем скорее они закончатся, тем менее болезненным станет неизбежное расставание.

Создавалось впечатление, что попытка анализа разрушит даже то малое, что имеется. Сиенна не могла поделиться мыслями с подругами — и тем более с матерью, слишком уж необычная сложилась ситуация.

Положение любовницы сомнительно, и общество его не одобряет, ведь оно бросает вызов незыблемым семейным ценностям, в которые верит большинство добропорядочных людей.

Но в данном случае речь не шла о любовнице в строгом смысле слова: Хашима не ждала дома жена, однако требования далекой родины были гораздо строже.

Сейчас девушка наблюдала, как медленно сдвигаются тяжелые шторы, преграждая путь слепящему солнечному свету и оставляя их наедине в маленьком замкнутом мирке.

Вызывающе опустив руку на бедро, Сиенна игриво приподняла брови.

— Жалуешься, что заставляю тебя ждать, а сам даже не поцелуешь!

— Нравится же тебе сердить меня, Сиенна.

— Вовсе нет, — серьезно сказала она, — просто не следует настолько болезненно реагировать, когда я поступаю по-своему.

— Но ты постоянно так поступаешь.

— Хорошо, попроси меня о чем-нибудь — о чем угодно!

Хашим посмотрел на нее сверху вниз.

— Целуй шейха крепче, непослушная, строптивая любовница!

Сиенна встретила его требовательные губы своими, и испустила вздох удовольствия. Они не виделись почти месяц. Хашим едва нашел время заглянуть в Лондон на пути из Штатов и позвонил в последнюю минуту. Решив не играть, девушка согласилась внести изменения в рабочий график. И купила новый комплект белья.

— Я скучал по тебе, — простонал мужчина.

— Отлично.

— Надеялся, что и ты скажешь, как скучала.

— О! — дрожь прошлась по телу Сиенны, когда он коснулся резинки ее чулок и выше, гладя атласную кожу. — Ты прямо напрашиваешься на комплимент.

Хашим остановился.

— Неужели нет?

— Всего лишь месяц разлуки.

— Всего лишь? — грозно спросил он.

— Да, да, да, скучала. Я постоянно вспоминала тебя и мечтала о встрече! Доволен?

— Вполне, — прошептал он, — если это правда.

О да, истинная правда, подумала девушка, когда Хашим нес ее в спальню. Она скучала по нему мучительнее, чем можно представить. Но пусть Сиенна и была новичком в подобных играх, она все же успела хорошо усвоить главное правило, и оно гласило: всегда сдерживайся.

Шейх — охотник от природы и, как и любому охотнику, ему нравится иллюзия погони. Не нужно иметь диплом психолога, чтобы догадаться об этом.

Мужчину, перед которым все заискивают, восхищает и возбуждает непокорность.

А для Сиенны подобное поведение стало не столько игрой, сколько защитой, препятствующей росту привязанности к человеку, который никогда не ответит ей взаимностью. Но сдерживать чувства не так легко, как отказываться повиноваться. Любовь похожа на солнечный свет, проникающий в темный сарай сквозь щели и трещины.

Цепочка мыслей оборвалась, когда Хашим снял с нее платье, бюстгальтер и трусики, оставив чулки и пояс. Откинувшись на подушки, девушка смотрела, как он торопливо снимает костюм, рубашку, шелковое белье — и, наконец, предстает перед ней совершенно обнаженным.

Мужчина лег рядом, и Сиенна заметила тени вокруг его глаз.

— Ты устал…

— Тогда прогони мою усталость. Ах, Сиенна — простонал он, когда та коснулась языком его живота и опустилась ниже. — Да где же ты научилась этому?

— Ты научил меня, Хашим, помнишь? Научил искусству любви.

У шейха мелькнула мысль, что, пожалуй, он слишком хорошо обучал любовницу… В постели она стала настоящей развратницей. Сиенна была всем, о чем можно только мечтать, и рано или поздно другой мужчина пожнет плоды его уроков. Возможно, очень скоро какой-нибудь незнакомец улетит с ней на седьмое небо. Губы Хашима искривились от заставшей врасплох резкой боли. Усталость, а затем сон унесли его в страну грез.

Проснувшись, он увидел Сиенну, которая лежала, опершись на локоть, с рассыпавшимися по плечам и груди распущенными волосами. В смутный момент между дремотой и пробуждением Хашим инстинктивно улыбнулся.

Сейчас он был похож на могучего льва, временно утолившего свой ненасытный аппетит. Краткое удовлетворение — и следующие за ним новые бесконечные поиски пищи.

Хашим редко озвучивал сокровенные мысли — в его положении предпочтительнее сдерживать эмоции, но иногда, после занятий любовью, ему хотелось откровенно поговорить с Сиенной. Почему все изменилось? Когда это произошло?

Привязанность, как щетина на подбородке — ты не замечаешь ее, пока не отрастет настолько, что впору отпускать бороду.

Сиенна убрала со лба прядь темных волос. Ее тело на белоснежных простынях казалось золотистым и светящимся, словно ожившая картина, написанная сочными и яркими масляными красками.

На минуту воцарилось молчание. Сиенна раздумывала: может, стоит пойти на кухню роскошного номера и приготовить ароматный жасминовый чай со льдом, который очень нравился Хашиму, или включить тихую, спокойную музыку и приготовить для него пенную ванну, а потом присоединиться — и снова заняться любовью. И снова. Ведь именно это входит в ее обязанности…

Или же стоит рискнуть и попытаться выяснить, что с ним происходит. Рискованно, шесть месяцев назад не стоило и пробовать — но разве сейчас Хашим не стал мягче? Разве загадочная и опасная натура этого мужчины не кажется порою менее властной?

— Итак, не хочешь рассказать, в чем дело, или мне лучше заняться сугубо женскими делами?

— Например?

— Ну, сам знаешь… чай, расслабляющая ванна, приятная музыка.

Улыбка смягчила суровые черты лица.

— Нет, не уходи, останься. Ты сейчас сделала самое лучшее из того, что женщина способна сделать для мужчины.

Вновь воцарилась пауза. Сиенна изо всех сил старалась не придавать особого значения услышанному. Нельзя верить словам лишь потому, что они произнесены необыкновенно нежным голосом. Он просто хвалил ее быстро растущее мастерство любовницы и, следовательно, собственное мастерство учителя — вот и все. Или же эта необычная искренность и ласка — следствие долгой разлуки. Причин могло быть сколько угодно.

С некоторых пор Сиенна научилась отказывать и настаивать на своем. Он уважал такое поведение, и она это знала. Хашим презирал страх, покорность и робость.

— Расскажешь, что происходит?

Мужчина слегка изменил положение, чтобы лучше видеть огромные миндалевидные глаза, излучающие зеленый блеск. Груди, когда-то сводившие его с ума, сейчас казались лишь частью красивого тела, однако их свежий розовый цвет напоминал Хашиму о том, чего уже не изменить. И не забыть.

— Просто устал. Ничего особенного.

Пусть частичная, но правда. В Кудаме росла оппозиция западному образу жизни: некоторые группировки требовали, чтобы шейх остепенился и беспрекословно соблюдал традиции предков. Существовало мнение, что его частые поездки за границу вредят правильному управлению государством.

И разве Сиенна не олицетворяла собой явление, столь презираемое традиционалистами Кудамы? Разве Абдул-Азиз не намекал, что подобная связь способна подорвать самую безупречную репутацию? И что все пойдет прахом, если Хашим не примет единственно правильное решение?

Шейх отлично понимал, каким будет это решение.

— Ничего особенного, — твердо повторил он.

Сиенна изо всех сил старалась скрыть разочарование. Замкнулся… Ничего не поделаешь, его право. Она посчитала своим долгом спросить, а он — отказаться отвечать. Не стоит допытываться.

И снова девушка уступила желанию любимого.

— Когда ты в последний раз отдыхал?

— Отдыхал? — переспросил Хашим, удивленный и самим вопросом, и сменой темы.

Сиенна рассмеялась, довольная, что сбила его с толку.

— Да, отдыхал. Так поступает большинство людей, если они устали и хотят расслабиться.

Хашим зажмурился.

— Не помню.

— Никаких ведерок и совочков на пляже в Испании? — поддразнила она.

— Ведерок и совочков? — он нахмурился.

— Хашим, ты что, ни разу не строил замков из песка?

Мужчина рассмеялся.

— Песка в Кудаме более чем достаточно, спастись бы от него. Тут уже не до песчаных замков.

— Трудно представить, — Сиенна прижалась к нему. — А как ты проводил время, когда был маленьким?

Он нахмурился.

— Зачем тебе знать?

На самом деле рассказывать об этом не хотелось. Но женщина не может жить одним лишь сексом, вне зависимости от статуса.

— Интересно, — настаивала она.

И Хашим невольно улыбнулся, погрузившись в воспоминания. Детство казалось сейчас невероятно далеким — однако память о нем осталась ясной.

— Обучал ловчих соколов.

— Здорово!

Хашим лениво обвел пальцем вокруг ее соска, который немедленно затвердел и набух, и почувствовал, как возвращается желание.

— Таким образом, нас учили быть мужчинами.

— И ни одной женщины?

— Ни одной.

— А твоя мать? Она не хотела присоединиться?

Хашим вспомнил свою первую поездку на охоту.

Пятилетний, он горько плакал, отрываясь от матери. Как безжалостно его дразнили! А отец заявил: боль и страдания неизбежны, когда мальчик становится мужчиной.

Трудно представить, что сказал бы западный психолог в подобном случае!

— Женщины не должны принимать участие в мужских забавах, — задумчиво произнес Хашим, — их место во дворце.

— И никто не возражал?

Он поколебался.

— Мама возражала, и это послужило причиной большого скандала между ней и отцом. Она решилась противоречить, так как считала, что в положение женщин Кудамы необходимо внести изменения, которых в то время добивались феминистки всего мира. Разумеется, в их планы не входило сжечь свои лифчики, — поспешно добавил Хашим.

Сиенна рассмеялась.

— Нет, конечно.

— Но благодаря усилиям моей матери жительницы Кудамы в итоге получили кое-какие свободы.

— Например?

Хашим пожал плечами.

— О, им было позволено гулять по улицам в сопровождении мужчины… хотя многие, до сих пор, не пользуются подобной привилегией. — Он заметил изумленное выражение ее лица. — Для тебя это, наверное, ничего не значит. Женщина, которая с рождения пользуется личными свободами, не способна понять, что в моей стране такой поворот событий стал своего рода революцией.

— Судя по всему, твоя мама — удивительный человек!

— Да.

Слова я желал бы, чтобы вы познакомились, чудом не сорвались с языка. Ведь какими бы правдивыми они ни были, разве можно произнести их в сложившихся обстоятельствах?..

С минуту Сиенна молчала, догадавшись, что именно не прозвучало. Она не была бы женщиной, если бы это не задело ее. Рассказав о совершенно ином мире, где даже разрешение выйти на улицу без сопровождающего считалось великим достижением, Хашим подчеркнул огромную пропасть между их культурами. Раньше девушка не понимала его радикальной реакции на снимки, теперь же все стало ясно. Человеку настолько строгого воспитания факт, что она обнажила грудь для эротического календаря, должен был показаться ужасным, недопустимым.

И даже если поддаться соблазну беспочвенных надежд, непреодолимые различия всегда останутся между ними. Попытки преодолеть их обречены.

За последнее время Сиенна успела понять: Хашим почти влюбился в нее несколько лет назад, но его чувства — лишь бурный поток эмоций, не имеющих ничего общего с реальной жизнью. Даже сейчас ничего не изменилось.

Хашим увидел, как глаза девушки затуманились, но не стал расспрашивать, — о некоторых вещах лучше не говорить. Зачем делать еще больнее? Вместо этого он тихонько коснулся ее щеки.

— А когда ты в последний раз отдыхала?

— В прошлом году. Ездила в Австралию навестить давнюю школьную приятельницу. Она теперь живет там — вышла замуж за австралийца… Хашим, а почему бы нам не отдохнуть вместе? — Сиенна оглядела роскошную, но бездушную спальню. — Где-нибудь, только не в отеле?

Пожалуй, следует подыграть.

— И куда предлагаешь поехать?

— Думаю, лучше остаться в Англии. Поездка за границу означает неизбежные сложности, к тому же ты и без того слишком много путешествуешь. Следует выбрать место, где никто тебя не узнает, и где мы будем абсолютно свободны.

— А такое существует? — усмехнулся Хашим.

Сиенна кивнула.

— Есть один прекрасный старый, но недавно отремонтированный загородный особняк. Как-то раз я снимала его для рок-звезды, отмечавшей сорокалетие, и все были без ума от восторга.

— А где же остановятся телохранители?

— В угодьях есть коттедж. Не особенно далеко, и в то же время не слишком близко.

Она замолчала, и Хашим прочитал эротическое обещание в ее томном взгляде. Им овладел непреодолимый соблазн. Вскоре чем-то придется пожертвовать, и это будут отношения с Сиенной. Но пока…

Может ли он хоть ненадолго позволить себе нормальный образ жизни? Побыть обычным мужчиной, собравшимся отдохнуть с женщиной, которая волновала и успокаивала, сердила и возбуждала его в головокружительной последовательности? Той, что была частью прошлого и настоящим, но не могла стать частью будущего…

— Ты можешь все устроить? — неожиданно спросил Хашим.

Сиенна моргнула.

— Серьезно?

— Да, — он произвел быстрые вычисления в уме. — В следующие выходные, если это не спутает твой рабочий график.

Девушка была слишком взволнована, чтобы заметить легкий сарказм. Кивнув, она произнесла:

— Срок довольно короткий, но должно получиться. Ведь никто не захочет отдохнуть в английском пригороде в середине февраля.

— Я хочу.

Они посмотрели друг на друга, и Сиенна радостно улыбнулась.

— Я тоже.

Им сразу понравился этот дом с огромным камином, кухней в старинном стиле и кроватью в спальне наверху, сохранившей свой облик со времен столетней давности.

Телохранители поселились в коттедже с домашним кинотеатром, воодушевленные обещанием прибавки к зарплате, так что Сиенна и Хашим остались наедине.

— Мы будто перенеслись назад во времени, — тихо произнес Хашим, в восхищении оглядываясь. — А здесь холодно.

— Да, — Сиенна повернулась к нему. — Можешь растопить камин?

Улыбка мужчины стала почти надменной.

— Естественно.

— Ну, тогда приступай. А я приготовлю поесть.

Если уж играть в медовый месяц, то сейчас лучше заняться кое-чем более неотложным, подумал Хашим.

— Хочешь есть — ну так съешь меня, — прошептал он.

— Ты невыносим! — воскликнула девушка в притворном возмущении, так как руки Хашима уже проникли под ее свитер.

— Нам… нужно задернуть шторы.

— Ммм, хорошо, что ты сегодня в юбке.

— Моему шейху не нравятся джинсы, — с притворной застенчивостью произнесла Сиенна.

Они лишь успели добраться до большого старомодного дивана на пружинах, как Хашим сбросил брюки и привлек девушку к себе на колени.

Когда ее тело начало содрогаться, Хашим, охваченный блаженством, последовал за ней почти сразу. И в последние несколько секунд, пока удовольствие еще не полностью затмило сознание, их взгляды встретились.

— Сиенна! — выдохнул он, это прозвучало, словно крик души.

— Хашим!

Если бы только я могла сказать, насколько сильно люблю тебя.

Какое-то время они пребывали в том же положении. Сиенна смотрела на него сверху вниз.

— О чем ты думаешь? — тихо спросил мужчина.

О том, что окончательно влюбилась, и слишком поздно пытаться остановиться и защитить себя. И это как раз тогда, когда их отношения вот-вот закончатся.

— Не стоит задавать подобные вопросы женщине, с которой минуту назад занимался любовью.

В такие моменты человек слишком уязвим, и может сказать лишнее. Дрожь пробежала по телу Сиенны — жар страсти начал остывать.

— Лучше бы разжечь огонь, — беспечным голосом произнесла она, вставая с дивана.

Пока Хашим занимался камином, девушка приготовила вкусный суп из экологически чистых овощей и подала его со свежеиспеченным хлебом из муки грубого помола и ароматным сыром с ближайшей фермы. Они утолили жажду настоем цветков бузины и зеленым чаем, сидя на ворсистом ковре напротив потрескивающего камина.

По телевизору шла старая мелодрама, и вскоре Сиенна начала шмыгать носом, как простуженная.

— Ты плачешь? — удивился Хашим.

— Ерунда, просто глупый, сентиментальный фильм!

— Иди ко мне.

И, хотя душа по-прежнему болела, Сиенна так и поступила.

В первом выпуске появилась одна фотография — потрясенная Сиенна в дверях собственного дома, но во втором добавилась и другая — образ соблазнительной женщины на песчаном пляже.

Даже серьезные издания публиковали фривольные снимки, объясняя свою позицию переменой нравов на Ближнем Востоке. А более мягкая версия календаря разошлась по всей Англии в качестве приложения к телепрограмме.

«Ходят слухи, что шейх государства, где свято блюдут традиции предков, встречается с британской моделью. Великолепная брюнетка Сиенна Бэйкер…»

Журналистки обращались к читателям: «А как бы вы поступили, если бы ваш сын привел домой топлесс-модель?»

Не рискуя выходить из дома, Сиенна сидела на кухне с задернутыми шторами, когда вошла Кэт и вручила ей телефон с красноречивым выражением лица.

Взяв трубку, девушка услышала глубокий бархатный голос, всегда оказывавший на нее непостижимое воздействие.

— Сиенна?

Она невольно прикусила губу и крепко зажмурилась. Только бы не расплакаться.

— Да.

— Ты в порядке?

— И не спрашивай. А как у тебя дела?

— Журналисты все еще там? — поинтересовался Хашим, проигнорировав вопрос.

— Ну, не так много. Им надоело, что я постоянно отказываюсь с ними разговаривать.

— Отлично. Станешь отвечать на их вопросы, и они уже не отстанут.

— Но как же они узнали? Как снимки попали к ним в руки?

Хашим нахмурился. У него были подозрения, что кто-то в Кудаме информировал иностранную прессу о закулисной стороне жизни правителя. В постоянной борьбе за власть, в которую превратилось и без того непростое существование, прошлое Сиенны стало орудием, направленным лично против него.

— О подобных вещах всегда становится известно, — произнес мужчина, — рано или поздно.

Голос Хашима звучал устало, будто он знал о каких-то тайных сферах, о которых Сиенна и понятия не имела. Да, она не представляла, каково быть шейхом, но осознавала, что в таком положении очень сложно доверять людям.

— Догадываюсь…

Повисло напряженное молчание.

— Я пришлю людей, которые позаботятся о тебе, Сиенна. Если приеду сам, это лишь подольет масла в огонь. Тебе есть куда уехать?

Девушка понимала: беседа ведется с практической целью — ничего личного. К тому же, о чем им еще разговаривать? Только время тратить.

Однако она задумалась. Где можно укрыться, когда возникает необходимость в передышке? Кто всегда примет тебя с распростертыми объятиями и без лишних вопросов в любое время дня и ночи?

— Мама давно зовет меня погостить.

— Ну, так отправляйся к ней. Я все устрою.

— Хашим, ты, кажется, не понимаешь, — вздохнув, ответила Сиенна, — мне нужно работать по контрактам. И телефон днем и ночью разрывается от звонков — в жизни я не пользовалась большей популярностью. Вот он, фактор любопытства, — тон ее стал ядовитым. — Как здорово, когда твое торжество организовывает «гламурная модель». Но звонят и журналисты, притворяясь клиентами.

Мужчина почувствовал внезапный укол совести: ведь он тоже притворялся влюбленным, добившись тем самым триумфа своего самолюбия. И что теперь? Разве кто-нибудь заслуживает такого в расплату за решение, принятое в ранней юности с самыми благими намерениями?

— Прости, — тихо сказал Хашим.

Сиенна покачала головой, не желая слышать извинения — напыщенные и деловые, будто они были чужими людьми.

— Это не твоя вина. Мне вообще не следовало участвовать в подобном — я просто не понимала тогда, что отдача будет настолько сильной.

— Но ведь происходящее напрямую касается наших отношений.

Лучшего, что случилось в жизни. Сиенна горько вздохнула. Некому ее обнять, приласкать, утешить. Как хочется опереться на родное, сильное плечо… Но Хашим сейчас во дворце, где-то очень далеко, а она прячется в крошечном домике в Кенсингтоне.

— Ты можешь работать по уже заключенным контрактам, временно игнорируя остальные звонки?

— А кто будет выплачивать закладную?

На секунду воцарилось молчание. Хашим тщательно подбирал слова, зная — любая неосторожная фраза может обидеть девушку.

— Это не проблема, если позволишь мне помочь.

Сиенна оторопела.

— Чем помочь?

Хашим мысленно оценил ее гордость, прекрасно понимая, что в сложившихся обстоятельствах она не сослужит Сиенне добрую службу.

— По крайней мере, выслушай, не перебивая, — мягко сказал он. — Если я оплачу ипотеку, ты сможешь спокойно уехать на время.

— Нет, ты за меня не заплатишь! И прекрасно понимаешь, почему!

Хашим прикусил язык, чтобы не сорваться. Упрямая женщина!

Вспомнив все правила дипломатического такта, которыми раньше и не пользовался, Хашим сделал еще одну попытку.

— Безусловно, такая независимость и сила воли достойны восхищения, но ведь я не пытаюсь озолотить тебя, а лишь пытаюсь помочь справится с ситуацией, в которой, по большей части, сам и виноват. Хочу компенсировать ошибку. Неужели ты не позволишь мне помочь из искренних дружеских побуждений?

Пауза длилась несколько минут, и не из-за возмущения Сиенны, нет — она размышляла совсем о другом. Дружеские побуждения… Услышанное отозвалось в сердце мучительной болью.

— Прошу, прими эту помощь…

А разве есть выбор? Остаться в Лондоне на виду у всех? Чтобы женщины смотрели на нее свысока, а мужчины… Нет, невозможно даже представить.

— Шумиха уляжется через несколько недель, — продолжил Хашим, — к тому времени появится новая сенсация. Закон шоу-бизнеса.

Тогда между ними все точно будет кончено. Презирая навязчивое внимание прессы, девушка украдкой радовалась очередному появлению любимого в своей жизни.

— Хорошо, поеду к маме.

Хашим почувствовал облегчение, несмотря на то, что во дворце продолжались волнения, а Абдул-Азиз шнырял вокруг, как бездомный кот. Сиенна в безопасности… будет в безопасности — он сможет ее защитить.

— Я немедленно пришлю машину, — сказал мужчина, радуясь предоставленной свободе действий. — И телохранителей к дому твоей матери.

Сиенна уже хотела назвать адрес, но вовремя спохватилась. Конечно, шейх, наверняка, и так его знает, а если и нет, то выяснит. Он получает все, что хочет.

— Спасибо.

— Не стоит благодарности, просто оставайся сильной. Сможешь? — с губ чуть не сорвалось ради меня — что в данных обстоятельствах прозвучало бы неуместно.

— Буду сильной, как бык, — горько усмехнулась девушка.

Хашим закрыл глаза.

— Или как орел, — еле слышно произнес он.

— Пока, — прошептала Сиенна в ответ и положила трубку.

Пусть вся ее жизнь перевернулась с ног на голову — это не самое страшное.

Нет ничего больнее разлуки с любимым человеком.

— Дорогая, успокойся, присядь и выпей чаю, пока не остыл!

Сиенна всхлипнула и улыбнулась, сделав глоток ароматного «эрл грея». К счастью, некоторые вещи всегда остаются неизменными.

— Так-то лучше, — одобрительно сказала мать, отряхивая брюки для верховой езды и обмакивая сдобное печенье в чай.

— Мама, прости…

— Ерунда, — бодро ответила та, — зато появилась возможность прославиться на местном уровне. Раньше меня не просили выступать в качестве судьи на деревенской выставке, где демонстрировали призовую цветную капусту! Хотя, честно говоря, это мне уже порядком надоело.

— Нет, я серьезно.

— Я тоже, — твердо произнесла женщина. — Ты здорово выглядишь на снимках — а если их сравнить с некоторыми фотографиями в наших галереях, они еще покажутся скромными! Все зависит от точки зрения. Признаю, узнав об этом впервые, я рассердилась, но ненадолго. И потом, как можно злиться, когда таким путем дочь заработала деньги мне на операцию? Я и тогда была благодарна тебе от всей души, и до сих пор благодарна. — Она доела печенье и потянулась за другим. — А теперь расскажи-ка, что из себя представляет тот молодой шейх?

Объяснить это даже проблематичнее, чем присутствие телохранителей у ворот.

— Он не молодой, мама. Ему тридцать пять.

— О да, совсем древний!

— И он не… Он не мой. Больше не мой. Да и никогда не был. — Сиенна отставила чашку и взглянула на мать. — Мимолетный роман.

— Ну и, слава богу, тебе давно следовало найти себе парня.

— Мама!

— Ну, ладно, ладно.

Впервые Сиенна заговорила с ней не как с матерью, а просто как с женщиной.

— Я встречалась с Хашимом несколько лет назад — где-то через два года после выхода календаря со снимками. И после него ни у кого другого не было шансов…

— Неудивительно, ведь этот мужчина великолепен!

— Да, конечно, но он шейх, и поэтому у нас нет будущего. Хашим родом из очень консервативной страны… и вовсе не любит меня.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Тогда зачем ему беспокоиться о тебе? И присылать цветы…

Многочисленные букеты делали комнату похожей на цветочный магазин.

Неужели мама не понимает, что для такого богатого человека эти подарки — лишь капля в море?

— Хашим чувствует себя виноватым, — решительно ответила Сиенна, — ничего бы не случилось, если бы не его статус. Только и всего.

— Думай, как хочешь, милая. А сейчас, — лицо женщины просияло, — не хочешь ли помочь мне на конюшне? Тебе сейчас необходимы чистый свежий воздух и движение. А потом пригласим Кирсти на чай. Представляешь, Каре уже три! — она засмеялась. — Кажется, еще вчера вы с Кирсти вместе ходили в детский сад.

Сиенна тоже улыбнулась, приятно после стольких лет увидеться со старой подругой. Интересно, что бы произошло, выбери она жизнь Кирсти — осталась бы здесь, вышла замуж за местного фермера, нарожала детей… Но была бы счастлива?

Все не так однозначно, подумала девушка, одеваясь для верховой езды. Счастье зависит не от места жительства и работы, а от избранного пути.

А Сиенне просто не повезло влюбиться в мужчину, которому она больше не нужна.

Но мать оказалась права — чистый деревенский воздух и ежедневные напряженные тренировки творили чудеса. По крайней мере, для здоровья. Сердечные раны требовали иного лекарства — времени.

Вставая на рассвете и вычистив конюшни, она занималась обучением детей, приятно смотреть, как, преодолевая страх, они совершенствуются в искусстве верховой езды.

Шумный Лондон здесь казался частью досадного прошлого, и, что удивительно, девушка ни капельки не скучала по работе и сумасшедшему ритму жизни.

После обеда частенько заходила Кирсти. Подруги часами вспоминали беззаботное детство, школьные годы и оживленно обсуждали общих знакомых.

Кирсти приводила с собой очаровательную и веселую дочь Кару, которая изумленно таращила голубые глазки, слушая рассказы о том, что когда-то давным-давно мама и Сиенна были точно такими же маленькими.

— Можно мне завтра прийти сюда поиграть с Сиенной? — спросила однажды девочка.

— О, милая, она слишком занята…

— Нет, — возразила Сиенна, — вовсе нет, пусть Кара приходит. Мы можем испечь потрясающие кексы.

— С шоколадом?

— Конечно, малышка, я тоже обожаю шоколад. М-м-м, объедение…

По крайней мере, все это отвлекало от мыслей о бывшем любовнике, хотя и не помогало смириться с тем, чего уже не изменить. Девушке казалось, вот пройдет еще неделя — и они увидятся, ведь и прежде Хашим приезжал отнюдь не часто.

Если бы расставанию предшествовала ссора, было бы, наверное, не так больно. Ну что же сделать, чтобы его забыть? Поскорее выйти замуж — или узнать, что он женился?

Как-то солнечным утром, когда Сиенна и Кара пекли аппетитные кексы, на кухню прибежала мать.

— Сейчас заходил телохранитель, — выпалила она, — сказал, к тебе посетитель!

Сердце девушки замерло. Вот бы деревянная ложка, которую она держала в руке, превратилась в волшебную палочку!..

— Хашим?

— О, нет, милая, боюсь, что не он. Этого зовут… — женщина нахмурилась, вспоминая. — Абдул-Азиз.

Сиенна надеялась, что глубочайшее разочарование не отразилось у нее на лице.

— Тогда лучше провести его в дом…

Абдул-Азиз вел себя так, будто был здесь хозяином. Они давно не виделись, но старик производил все то же впечатление — статная осанка, деловая манера речи, только глаза стали чуть менее суровым. Пять лет назад она боялась этого человека, но с тех пор многое изменилось. Во-первых, Сиенна повзрослела, во-вторых, что еще важнее, отношения с Хашимом сделали ее увереннее и наполнили чувством собственного достоинства.

Абдул-Азиз насмешливо прищурился, и девушка вспомнила, как выглядит: старая одежда, растрепанные волосы, ненакрашенная, вся в муке. К тому же Кара ухватилась снизу за фартук и громко спросила:

— Кто этот сердитый дядя?

— Мой давний знакомый, — прошептала Сиенна, быстро взглянув на мать. — Закончите тут с кексами, ладно? Мы пройдем в гостиную.

Малышка недовольно засопела, а мать выглядела разочарованной — ей явно очень хотелось узнать, о чем пойдет разговор. Однако сама Сиенна была на удивление спокойна. Худшее уже произошло — Хашима нет рядом. Остальное не важно.

Абдул-Азиз выглядел несколько растерянным, и этот факт рассмешил девушку. Интересно, он что, ожидал увидеть ее в кружевных чулках и прозрачном пеньюаре, в окружении похотливых поклонников?

— Выпьете чаю, мистер Азиз? — вежливо осведомилась она. — Простите, не знаю, как к вам правильно обращаться.

— Можете звать меня Абдулом, и я не хочу чай. Спасибо, — добавил он, спохватившись.

Знакомые манеры… Производит впечатление человека, изо всех сил старающегося сдерживать любые эмоции.

— Чем могу помочь?

— Тот ребенок, — старик кивнул головой по направлению к двери. — Ваша дочь?

Сиенна чуть не вспылила, но вовремя поняла, что даже достань она сейчас магическую книгу и начни произносить заклинания, он и бровью бы не повел.

— Нет, — тихо ответила она, — моей подруги.

Теперь Абдул-Азиз уставился на цепочку с крохотным золотым орлом, которую Сиенна никогда не снимала.

— Хашим подарил тебе это? — спросил он.

— Думаю, ответ вам известен. Да, он.

Гость резко вскинул седую голову и заявил.

— Откажись от Хашима. Немедленно.

Девушка непонимающе помотала головой.

— Простите?

— Вы не расслышали?

— Просто не понимаю, о чем речь.

— Он не сказал?

— Нет.

— Шейх собирается сделать заявление по национальному каналу!

— Что за объявление?

— Он отказывается говорить… упрямый мальчик… но в глубине души я знаю, что именно должно прозвучать.

— Правда? Вы телепат?

— Хашим собирается объявить, что любит вас, — прошипел старик.

Сиенна рассмеялась искренне, но с оттенком грусти.

— Между нами все кончено, он меня не любит.

— Разве? — с надеждой переспросил гость. — Это правда?

— Да.

— Тогда какую игру же он затевает? — Абдул-Азиз адресовал вопрос скорее себе, нежели собеседнице.

— Может, лучше спросить его самого?

— Я спрашивал. Хашим не желает отвечать.

— И вы являетесь сюда, пытаясь выведать информацию, в то время как он сам, очевидно, не хочет вводить вас в курс дела?

Старик зло уставился на Сиенну.

— Подобная верность шейху достойна восхищения, однако я не привык, чтобы со мной так разговаривали, мисс Бэйкер. Особенно женщины.

— Знакомые слова…

— Вы попытаетесь его остановить? — настаивал Абдул-Азиз.

— И не подумаю, — спокойно произнесла девушка. — Даже если бы и захотела, то не смогла бы. Хашим — хозяин своей судьбы. Как и мы.

Холодные глаза гостя озарились странным светом.

— Да, несомненно. Вы необычная и сильная натура, мисс Бэйкер.

Неужели? В данный момент Сиенна чувствовала невероятное хитросплетение силы и слабости. И то, и другое порождала любовь.

— Спасибо, Абдул.

Смягчились ли его черты, или ей только показалось?

— Шейху что-нибудь передать?

Скажите, что я не могу перестать думать о нем, и если бы я была волшебницей, то защитила бы его от всех бед до конца жизни.

— Просто передайте привет.

— Привет? — тихо повторил старик и кивнул.

Прежде чем выйти из комнаты, он глубоко поклонился.

Действуя на автопилоте, Сиенна вернулась на кухню, ожидая сама не зная чего.

Но когда зазвонил мобильный телефон, она заранее знала, кто это. Сердце бешено колотилось в груди.

— Сиенна?

— Абдул приходил сюда! — выпалила девушка.

— Знаю.

— Не следовало ли предупредить меня? Он говорил, ты собираешься выступать по телевидению.

— Да.

— Он хотел, что бы я попыталась остановить тебя.

— Ну, и…?

Сиенна рассмеялась.

— С тем же успехом можно попытаться остановить восход солнца!

Вот это верно. Хашим улыбнулся.

— Отлично. Рад, что мы понимаем друг друга.

— Только… только не делай глупостей, ладно?

— Конечно, дорогая, — он контролировал интонацию, однако девушка заметила насмешку. — Если я пришлю за тобой самолет, ты полетишь в Кудаму?

У нее закружилась голова, и земля стремительно уплыла из-под ног. Самолет? В Кудаму?

— Зачем?

После паузы мужчина произнес:

— Моя мать хочет с тобой познакомиться.

Впервые Сиенна увидела дворец Хашима глубокой ночью, на фоне синего звездного неба, будто в сказке. Просто не верилось, неужели это действительно происходит наяву?

Очутившись в покоях цвета золота и лазури, девушка едва заметила роскошное убранство помещения, все ее внимание было приковано лишь к одной фигуре… Высокий, стройный, гордый мужчина с резкими чертами лица, чей взгляд сверкал, как огонь.

Он приветственно кивнул, — и Сиенна склонила голову в ответ, не позволяя себе большего в присутствии посторонних.

Хашим резко произнес что-то на родном языке, и слуги тотчас же покинули комнату. Несколько секунд он продолжал, молча, смотреть на нее.

— А теперь иди ко мне, — скомандовал он.

Девушка подошла, и не подумав возразить приказу шейха. В крепкие, надежные объятия, где ей сейчас больше всего хотелось находиться.

Мужчина уткнулся в ее пышные ароматные волосы.

— Ты знаешь, что я безумно люблю тебя, не так ли?

Сиенна отстранилась и посмотрела в черные глаза, часто моргая, почти уверенная в том, что ослышалась.

— Неужели не чувствуешь этого в биении моего сердца? — Хашим прижал ее ладонь к своей груди. — Я пытался забыть, клянусь, — но у меня не получилось. Не могу представить жизнь без тебя.

— Любишь?

Он улыбнулся:

— И любовь моя подобна гордому орлу, в ней мощь самой стихии, дорогая. Разве не чувствуешь, как эта сила все возрастает? Она похожа на птицу, расправляющую широкие крылья.

Хашим, видимо, ожидал ответа — но Сиенна молчала, ошеломленная и испуганная. Он сказал то, что она уже и не надеялась услышать, — и теперь трепетала, боясь, как бы происходящее не оказалось сном.

Она прикоснулась к золотому брелоку, словно прося мужества, чтобы произнести нужные слова.

— Я тоже тебя люблю, Хашим, — прерывающимся голосом прошептала Сиенна, — с самого начала. Разве ты не прочел этого в моих глазах?

— Да.

— Но ведь ты все еще шейх, а я…

— Нет! — яростно перебил он. — Молчи! Ошибка юности не может заклеймить человека до конца его дней!

— Но меня так воспринимают.

— Вот, — мрачно произнес Хашим, — поэтому я и собираюсь выступать на телевидении. Все будет подготовлено в малом тронном зале. Пойдешь со мной?

— А что ты хочешь сказать?

— Ты пойдешь со мной? — повторил он.

— Да.

— Только прежде ответь на очень важный вопрос. Законы в Англии совсем иные — гораздо более либеральные и терпимые, но здесь мой дом. Скажи, отважишься ли ты пожертвовать частью той свободы, какой пользуешься на родине? Любишь ли меня достаточно сильно, чтобы совершить подобный шаг? И решение должно быть окончательным, без дальнейших колебаний. Подумай, сможешь ли посвятить мне всю жизнь… Когда я возьму тебя в жены? — решительно закончил Хашим, не сводя с девушки пристального взгляда.

— В жены? — она была в шоке.

Глаза шейха излучали изумление и гнев.

— Думала, я предложу иной вариант? Ты достойна лучшего, при условии, что сама этого хочешь! Но прежде чем соглашаться, пойми — от тебя потребуется гораздо больше терпения и жертв, чем можно представить. Нужно быть полностью уверенной в своих чувствах, чтобы разделить столь непростую судьбу.

Пытаясь справиться с бурей эмоций, Сиенна вспоминала об орле — сильном и бесстрашном символе чужой страны. Странная земля с незнакомым языком, не похожая ни на одну другую — но здесь жил единственный, самый любимый и желанный на свете человек.

Хашим.

Хватит ли у нее смелости сделать необратимый шаг и быть верной ему до конца своих дней, несмотря на все перипетии и препятствия? Хотя… Разве самопожертвование и стремление понять другого не являются условием любого брака?

— Я согласна, — прошептала девушка. — Тысячу раз согласна. Но примут ли меня люди?

— Захотят, чтобы я оставался их повелителем — примут.

— Не боишься рискнуть?

— Нет, — просто ответил Хашим, понимая, что не сможет править кем бы то ни было, если при этом отречется от достижения своей заветной цели.

Человек, поворачивающийся спиной к одной из величайших жизненных тайн, не должен считаться полноценным.

— Но… — Сиенна прикусила губу, не желая портить впечатление от его слов, но зная, — нельзя и дальше прятаться за своими страхами и уклоняться от проблем, которые могут воспрепятствовать будущему счастью.

— Что, прекрасная леди? — мягко спросил Хашим, заметив боль в ее глазах.

— Фотографии, — она горько вздохнула. — Вдруг люди увидят календарь? Что они тогда обо мне подумают?

— Успокойся, милая. Никто его не увидит, — уверенно произнес мужчина.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я выкупил все права на публикацию снимков. Теперь они принадлежат исключительно мне, и больше не появятся в газетах, и календарь нигде не будет опубликован. Негативы уничтожены.

Девушка хотела усомниться, но передумала. Когда человек настолько богат и решителен, для него нет ничего невозможного. Она лишь улыбнулась, испытывая потребность не столько в словах утешения, сколько в нежном прикосновении любимого.

— Поцелуешь меня? — прошептала Сиенна.

Склонившись к ней, Хашим почувствовал, как екнуло сердце.

Что за напасть — быть плененным женщиной?

— В каком же виде шейх появится перед камерами? — лукаво прошептал он.

— О, Хашим, мне еще многое предстоит узнать! Может, лучше не надо…

Мужчина тихо рассмеялся.

— Свет очей, мои мысли далеки от государственных дел с тех самых пор, как ты поселилась в них. Невозможно видеть тебя и не желать всем сердцем! А сейчас иди сюда.

Он слегка коснулся ее трепетных губ, не позволяя страсти овладеть собой, затем отстранился и позвонил в маленький золотой колокольчик.

И тогда в комнату влился поток людей в просторных одеждах, слегка кланявшихся Сиенне и отвешивавших глубокий поклон Хашиму. Все вместе они направились мимо мраморных колонн в «малый» тронный зал, который показался девушке огромным. Ей приходилась бывать в телевизионных студиях, но никогда не доводилось становиться свидетельницей проявления такого почтения к человеку, дающему интервью.

Устроившись в кресле в конце зала, девушка смотрела, как прожекторы осветили Хашима. Затем загорелась красная лампочка, включились камеры, и он обратился к народу.

Сиенна читала бегущие на экране английские субтитры, от волнения пропуская большую их часть.

Но основные фразы навсегда запечатлелись в памяти.

— На мне лежат обязанности по управлению нашей страной, — выражение лица мужчины выдавало глубокую сосредоточенность, — тяжелая ответственность, которую я свято соблюдаю. Но ваш повелитель должен быть еще и хозяином своей судьбы, чтобы наилучшим образом исполнять долг перед родиной.

Быстрый взгляд в сторону дальнего ряда.

— В Кудаме закон позволяет шейху иметь гарем до шестидесяти жен.

Сиенна подскочила на кресле. Ничего себе новость!

— Но мне не нужно шестьдесят жен. Мне нужна только одна, потому что я верю в моногамию.

По залу пронесся ропот — будто бы он при всех заявил, что стал каннибалом!

Теперь Хашим пристально смотрел в растерянные зеленые глаза.

— Я нашел свою единственную гурию и намереваюсь жениться на ней.

Сиенна, смеясь, вытерла с тыльной стороны ладони банановую кашицу и взглянула в ошеломленные глаза мужа, который наблюдал за развернувшейся за завтраком сценкой.

Хашим улыбнулся. Как переменилась жизнь! Вместо строгой официальности и роя слуг, готовых исполнить любой каприз, теперь рядом с ним красавица жена, и у нее на коленях вертится пухлый мальчуган.

— Веселый танец, нечего сказать…

— Но зато он так развит! Всего восемь месяцев, а уже почти умеет самостоятельно есть!

— Да уж, — тактично произнес Хашим, когда непоседливый Марзуг отправил очередную порцию фруктовой смеси на белоснежную накрахмаленную скатерть.

Шейх уже давно оставил всякую надежду убедить Сиенну воспитывать наследника подобающим благородным образом. Она даже отказалась от нянек — за исключением экстренных случаев.

— Никто не даст ребенку столько тепла, сколько родная мать, — утверждала молодая женщина, — или отец!

Истинная правда, ведь сын покорил сердце Хашима с первой же секунды. Его мир заполнил океан бескорыстной, чистой и светлой любви… А все началось с незапамятной встречи в фойе отеля «Брук».

Глядя на Сиенну в домашней обстановке, трудно было поверить, что прошлым вечером она блистала на пышном приеме в честь французского посла, совершенно его очаровав. Хашим следил за ее танцем, исполненный гордости и страсти: стройная, грациозная, как экзотический цветок на ветру. А потом они остались в комнате наедине, и она… она… Хашим мысленно застонал.

— Все в порядке, дорогой? — невинно поинтересовалась Сиенна, отвлекая мужа от мыслей, в которые не следовало погружаться — учитывая, что где-то через час ему предстояло провести инспекцию армии.

— Да, моя красавица! Кстати, что ты сейчас читаешь?

Сиенна рассеянно поцеловала Марзуга в макушку.

— О, меня просят возглавить детскую благотворительную организацию, учреждаемую в Насиме.

— Еще одну? — Хашим нахмурился. — Не слишком ли много дел для одного человека?

— Знаю. Но ведь это особая работа, и… — молодая женщина положила письмо на стол, где малыш не мог его достать, и солнечно улыбнулась. — Такое предложение льстит мне.

Он прекрасно понял, о чем она говорит.

Не все складывалось легко. Сиенну не сразу признали в Кудаме — а некоторые не принимали и по сей день, — но она понимала сомнения людей и их страхи по поводу того, что шейх женился на женщине, чуждой его культуре.

Недоверие и враждебность проявлялось до тех пор, пока чужестранка не произвела на свет шумного наследника, и небо над дворцом не осветилось праздничными фейерверками.

Сама свадьба представляла некоторые сложности, после гражданской церемонии проводилась религиозная, когда невеста уже была обращена в веру жениха. Чтобы произнести клятвы на чужом языке, Сиенна зубрила их всю ночь накануне свадьбы, пока не запомнила наизусть.

Она была способной, молодой и талантливой, влюбленной и любимой, и легко справлялась с трудностями.

Больше всего волнений вызвала первая встреча с матерью Хашима, перед которой все благоговели. Но они разделяли любовь к одному мужчине, а этого достаточно для взаимопонимания.

Мудрая и проницательная, пожилая женщина развеяла страхи Сиенны, поведав ей историю одного из предков Хашима, женившегося на дочери заклятого врага, несмотря на препятствия.

— Видишь, все повторяется, Сиенна, — подытожила она. — Вне зависимости от места жительства и происхождения, люди остаются людьми. Они влюбляются и борются за свою любовь — так и должно происходить.

Девушка поняла всю важность услышанного, и дело тут было даже не в сравнении. Эти слова подчеркнули ценность каждого момента и быстротечность жизни. Главное, чтобы она не промчалась мимо.

Сиенна убрала тарелку с банановым пюре, и Хашим протянул руку, чтобы потрепать сына по голове.

— Когда вернешься, пойдем вместе в бассейн? — с энтузиазмом спросила его жена.

— Да, любовь моя, — благосклонно произнес Хашим, подумав, что бы сказали офицеры, увидев, как их главнокомандующий подчиняется женщине. — А потом поужинаем наедине, ведь у нас на вечер нет других дел. А еще мы должны обсудить визит твоей матери. Я собираюсь подарить ей арабского жеребенка.

— О, Хашим, она будет на седьмом небе от счастья.

Взяв жену за руку, он коснулся губами ее пальцев. Его глаза излучали чувственное очарование.

— Отлично. Значит, только мы вдвоем?

— Да. — Сиенна улыбнулась. — Втроем, если считать Марзуга.

— Разумеется.

Их взгляды встретились, и у Сиенны перехватило дыхание. Она хотела, чтобы этот момент навсегда запечатлелся в ее сердце.

— Я люблю тебя, Хашим.

— Я тоже люблю тебя, милая Сиенна.

Молодая женщина посадила ребенка на стульчик и прижалась к мужу, чувствуя биение его сердца.