Сицилия

— О, мисс Талия! Завтра утром выезжать, а у нас еще столько дел!

Талия, занятая упаковкой книг и бумаг, подняла голову и взглянула на свою служанку Мэри, метавшуюся с ворохом платьев в руках по комнате, пол которой был заставлен раскрытыми чемоданами, а мебель завалена грудами одежды и обуви, вынутой из шкафов и комодов.

— Послушай, Мэри, — проговорила Талия, — последнее время мы только и делаем, что переезжаем с места на место. Неужели ты до сих пор не научилась быстро укладывать вещи?

— Но мы никогда еще не собирались в такой спешке. Разве можно как следует уложить все вещи за такое короткое время?

Талия вынуждена была с ней согласиться. Вообще-то ее отец, сэр Уолтер Чейз, тоже не любил спешки. Они неторопливо путешествовали по Италии, осматривая и изучая достопримечательности, встречаясь с учеными коллегами сэра Уолтера. Все это до тех пор, пока они не прибыли на Сицилию, где были тщательно проведены раскопки древнего города, сите, находки изучены, описаны и переданы местным археологам. Старшая сестра Талии, Клио, здесь, на Сицилии, вышла замуж по большой любви за герцога Эвертона, и они отправились в свадебное путешествие на Восток.

Сэр Уолтер и сам недавно вновь женился на своей давней спутнице, леди Рашворт. На лето они собирались в Женеву, с младшей сестрой Талии, Терпсихорой, сокращенно Кори. Предполагалось, что и Талия поедет с ними. Но после длительного путешествия по Италии она так устала, что захотела вернуться домой, в Англию.

Тем более что старшая сестра, Каллиопа, леди Уэствуд, ожидала первенца, и в последнее время от нее приходили несвойственные ей жалобные письма. Она спрашивала, когда же они, наконец, вернутся домой? Талия подозревала, что Каллиопа предпочла бы общество Клио. Две старших сестры Чейз были очень дружны. И самой надежной и сильной из всех, по общему признанию, была Клио.

Но Клио уехала в свадебное путешествие, и Каллиопе придется мириться с обществом Талии, которую сестры всегда считали слишком эмоциональной и склонной к мелодраматизму. По их мнению, она хороша для совместных визитов к модистке или посещения любительских спектаклей, но не для помощи в вынашивании ребенка.

И не для поимки грабителей.

Талия взглянула на свое отражение в зеркале туалетного стола. Сицилийское солнце потоком лучей вливалось в окна, придавая ее распущенным волосам палевый оттенок летних нарциссов. Ее овальное личико, губы сердечком, широко раскрытые голубые глаза, розово-кремовая кожа были, по ее мнению, достаточно хороши. И привлекали к ней многочисленных поклонников, глупых обожателей, посвящавших ей убогие стихи, где они сравнивали ее с фарфоровыми пастушками и весенними днями.

Впрочем, ее собственная семья, кажется, разделяла такое мнение. Они восхищались ее прелестным личиком, баловали, но видели за ее голубыми глазами только романы и ленточки. Вот Клио и Калли — те были умницами, они унаследовали от отца интерес к науке. Младшая, Кори, была подающей надежды художницей. А Талия забавная и хорошенькая, но пустенькая, мать называла ее прелестным цветком.

О, они конечно никогда не говорили этого вслух. Аплодировали ее актерской игре, хвалили ее писательский талант. Но по тому, как они смотрели на нее, и по тону, которым говорили с ней, ей все было ясно.

Она была другой. Не такой, как все Чейзы.

Талия отвернулась от зеркала и плотнее затянула на плечах шаль, как будто тонкая кашемировая ткань могла послужить ей броней от разочарования.

Она надеялась, что события последних дней смогут изменить их мнение. Покажут, на что она способна. Когда Клио пришла к ней и попросила помощи в поимке леди Ривертон, укравшей серебряный клад из эллинского храма, Талия была счастлива. Наконец-то и она может проявить себя, доказать, что она тоже настоящая Чейз.

Ее актерская искусная игра сработала и позволила выявить сообщника преступления. Но вдруг леди Ривертон исчезла, предположительно прихватив серебро. И теперь Клио с мужем пытаются ее разыскать, но в этой погоне Талия уже не участвовала. Кажется, она так и не смогла доказать своей полезности ни сестре, ни отцу.

Ни еще одному человеку, которого хотела бы поразить более всего. Граф Марко ди Фабрицци. Ее партнер по любительским спектаклям, с которым она непрерывно ссорилась. Итальянский аристократ и антиквар. Самый красивый мужчина на свете. И который, кажется, был безнадежно влюблен в Клио.

Сестры поддразнивали Талию, говорили, что она бракует всех своих поклонников. Но среди них не было никого похожего на Марко. Что за судьба! Стоило так долго искать, наконец, найти страстного, красивого мужчину своей мечты, чтобы он влюбился в ее сестру!

Талия принялась снова укладывать вещи в чемодан. Рукопись выскользнула из ее пальцев, и листы рассыпались по ковру. Она встала на колени, чтобы их собрать, и заголовок привлек ее внимание.

«Мрачный замок графа Орландо» — пьеса в стихах из трех актов. Она начала ее писать, когда встретила Марко, как раз во время приключения с поиском серебряного клада. История из эпохи итальянского Ренессанса, о потерянной и обретенной любви, с привидениями, заклятиями, предательством и злодеями. Она писала ее с таким вдохновением, а теперь содержание казалось полным бессмыслицы.

Девушка свернула листы трубочкой и, скрепив резинкой, бросила в чемодан. Может быть, когда-нибудь она прочитает и посмеется над своими глупыми фантазиями о настоящей любви. А сейчас надо помочь Мэри собраться. Ее ждет Англия и реальная жизнь.

Легкий бриз сменился на ощутимый ветерок, зашелестели листья лимонного дерева за окном. Талия встала, чтобы прикрыть окно, и ее взгляд упал в сад и на мощеную улицу за его воротами. Пропитанный солнцем древний город Санта-Лючия был по-настоящему красив. Красив и полон тайн. Будет она скучать по сонным знойным дням, выцветшему от зноя голубому небу, скалистым холмам, когда вновь очутится в холодной Англии?

В церкви пробили часы, и сразу же слуги начали выносить из дома чемоданы и коробки и складывать их около садового фонтана. Талия облокотилась о подоконник, наблюдая, как растет гора багажа.

Ветерок взлохматил ей волосы, прядь упала на глаза, Талия нетерпеливо ее отбросила и увидела его — Марко, граф ди Фабрицци медленно шел вдоль ограды.

Говорили, что он покинул Санта-Лючию после свадьбы Клио. И вот он опять здесь. Прислонившись к запертым воротам, Марко стал наблюдать за суетой слуг, при этом ничто не отразилось на его темном красивом лице. Солнечные блики играли на зачесанных назад иссиня-черных волосах.

Талия стремглав бросилась из комнаты, спустилась бегом по лестнице, выбежала из дверей и, обогнув фонтан, подбежала к ограде, где стоял Марко. Он выпрямился и, улыбаясь, смотрел на нее. Как же он хорош. Она не могла оторвать глаз от его лица. Бронзовая кожа, высокие скулы, римский нос и блестящие глаза глубокого шоколадного цвета. Как греческий бог в своем храме, как римский император с древней монеты. Как ее граф Орландо в своем темном замке.

Но Талии приходилось и раньше встречать красивых мужчин. Например, мужья сестер тоже были красивы, как и многие из ее поклонников. Но Марко обладал не только красотой, в нем чувствовалась южная страстная натура, скрытая хорошими манерами, а за веселой любезностью скрывались проницательность и острый ум. И в нем была тайна. Скорее, много тайн, открыть которые так мечтала Талия.

Она сомневалась, что сможет когда-нибудь заглянуть в его душу, даже если бы и обладала фамильными чертами настоящих Чейзов, уж очень искусно он носил светскую маску. Она сама неплохо владела актерскими приемами, но он был для нее недосягаем, десяти лет не хватило бы его разгадать. А у нее не оставалось и десяти минут.

Она помнила часы, проведенные вместе с ним на сцене древнего амфитеатра. Как они спорили, смеялись и играли любовь на сцене. Для нее это было драгоценное время, и она никогда его не забудет.

— Я думала, что вы уехали из Санта-Лючии.

— А я думал, что вы уехали, синьорина Талия, — ответил он с улыбкой. Улыбкой, разбивающей сердца. Ее принц из эпохи Ренессанса. Принц, который влюблен в ее сестру.

Она собрала весь свой талант актрисы. Талия помнила его мрачный и печальный вид на свадьбе Клио. Он никогда не узнает, что она пережила, как ей тяжело быть всегда тенью сестры.

— Нам пришлось собираться в спешке. Столько вещей… — Она указала на багаж. — Одних рисунков моей сестры Кори… Заметки, труды отца…

— И ваши костюмы Антигоны?

— И они тоже. — Она, наконец, взглянула на него прямо и встретила пристальный взгляд темных глаз, в которых невозможно было ничего прочесть.

— Жаль, что мы так и не сыграли Софокла, — сказал он.

— Да… Но у нас с вами получались другие сцены, полные драматизма, в реальной жизни.

Он засмеялся так весело и тепло, что ей захотелось обхватить его шею руками и больше не отпускать. Как только он уйдет, ее жизнь снова станет серой, а она для всех превратится в хорошенькую пустоголовую Талию. Кончатся мечты и приключения. Утешало, что воспоминания о них станут ее согревать в холодные ночи.

— Вы, безусловно, лучшая Антигона, самый зловещий призрак из всех, каких видела Сицилия.

— Вот так комплимент! — Голос ее упал, и она отвела взгляд.

В конце концов, она в своей семье считалась бесстрашной и упрямой. Но природное чувство осторожности, хотя и глубоко спрятанное, сдерживало ее порывы.

— Я оставляю здесь частицу себя и, может быть, действительно превращусь в призрака и стану бродить по древней агоре.

Марко легонько коснулся ее руки. Легкая ласка, всего лишь прикосновение пальцев к коже, но она вызвала в ней такой огонь, в котором страстно захотелось сгореть без остатка, даже если он полностью ее поглотит и она станет лишь бледным призраком.

— Не могу понять, какая вы настоящая, Талия? — с неожиданной серьезностью произнес Марко. И сразу куда-то исчезла легковесная итальянская веселость. А Талия вдруг встревожилась, что он прочел ее мысли.

— Вы — прекрасная актриса, но, мне кажется, в вас скрыто…

— Талия! — крикнул отец от дверей. — С кем ты там разговариваешь?

Талия испытала неимоверное облегчение, и одновременно сердце ее сжалось. Такой момент вряд ли повторится.

— Это граф ди Фабрицци, папа. — Она смотрела на руку Марко, все еще лежавшую на ее руке.

Он медленно убрал свою руку, и наваждение пропало.

— Пригласи его войти! — крикнул отец. — Я хочу знать его мнение по поводу тех монет, что нашла Клио.

— Разумеется. — Талия мимолетно улыбнулась Марко. — Но вы же видите, что я как открытая книга перед вами.

— Я слышал много неправды в своей жизни, синьорина, но редко сталкивался с такой, как эта. Вот ваша сестра, Клио, — открытая книга. А вы как сицилийское небо — в один момент штормовое, а в следующий — уже безоблачное, снова сверкает солнце, и невозможно предугадать, что последует за этим.

Неужели он действительно так думает?

Никогда и никто еще не преподносил ей такого комплимента. Но все равно он не понимал ее до конца.

— Вы видели меня при обстоятельствах необычных, Марко. Дома, в реальной жизни, я предсказуема, как луна.

Марко засмеялся:

— И еще одна неправда. Впрочем, надеюсь увидеть вас в реальной жизни, и вынесу тогда свое заключение о той, другой Талии.

Талия на миг задумалась. Если бы это могло свершиться. Если бы им предстояло еще раз встретиться, она доказала бы ему, что не только Клио ему подходит.

Но это была еще одна пустая мечта. Скоро она отправится в Англию, он вернется домой во Флоренцию, и больше они никогда не встретятся.

Но еще долгие годы она будет жить воспоминаниями о нем.

Бат

«Неужели я была в Сицилии всего лишь несколько месяцев назад? — писала Талия в своем дневнике, сидя в карете и держа раскрытую тетрадь на коленях на специальной подставке. — Это была мечта, и теперь я смотрю в окно и понимаю, что волшебный сон кончился».

Узкая дорога, заросшая с обеих сторон буйной живой изгородью, вилась впереди. По обеим сторонам простирались поля, виднелись деревни. Как велико отличие картин сельской Англии от видов выжженной палящим солнцем земли Сицилии. Талия закрыла глаза и, погрузившись в воспоминания, готова была поклясться, что вдруг в воздухе запахло согретыми солнцем плодами лимонного дерева, и ощутила легкий бриз, ласкающий кожу.

Карета подпрыгнула на очередном ухабе английской проселочной дороги, и Талия очнулась. Открыв глаза, она улыбнулась сестре, Каллиопе де Вер, леди Уэствуд, сидевшей напротив.

Каллиопа слабо улыбнулась в ответ, и было видно, что это далось ей с трудом. Со всех сторон обложенная подушками и одеялами, была она безучастна и очень бледна. Карие глаза казались огромными на похудевшем лице.

Эта бледность была одной из причин для путешествия в Бат. Каллиопа никак не могла оправиться после рождения ребенка, роды были длительными и мучительными, и теперь она худела и теряла силы с каждым днем. Она почти ничего не ела и совсем не походила на прежнюю, энергичную Каллиопу.

Талию тревожили ее апатия и слабость. Она надеялась, что идея ее деверя Камерона окажется удачной и Каллиопе станет лучше на водах, она поправится и окрепнет. Он поехал вперед, чтобы снять подходящий дом к их приезду. А Талия подготавливала отъезд, нанимала нянек и слуг, закрывала лондонский дом и была так занята, что даже забыла о Сицилии и Марко. На время, но не навсегда.

— Что ты там пишешь? — Каллиопа взглянула на колыбель, где спала крошечная Психея в своих шелковых одеяльцах. Ребенок, наконец, уснул после долгого плача. — Новая пьеса?

— Просто несколько заметок в дневнике. — Талия закрыла и убрала тетрадь. — Пьесу я еще не начинала.

Каллиопа вздохнула:

— Боюсь, это из-за меня. У тебя просто не хватает времени ни на что другое. С тех пор, как ты вернулась с Сицилии, ты возишься со мной и хлопочешь по хозяйству.

— И нисколько не жалею. Для чего тогда существуют сестры? Нам повезло, что нас так много. А сколько потом будет племянниц и крестных мам! И хорошо, что у нас так много женщин в семье. — Она снова посмотрела на ангельское личико спящей Психеи, в облаке кружев, обрамленное темными, как у матери, завитками волос. Крошечный носик поморщился, когда Талия осторожно убрала со лба прядку.

— Психея — настоящая Чейз.

Каллиопа мягко улыбнулась, глядя на дочь.

— У нее железный характер.

— И сильные легкие.

— Она не сдерживает себя в проявлении эмоций. В этом она похожа на свою тетю Клио.

— Нашу герцогиню? — Каллиопа поправила покрывальце младенца и устало откинулась на подушки.

— Я была так поражена, когда она сообщила, что выходит замуж. Они с Эвертоном терпеть не могли друг друга. Особенно после того, что случилось в Йоркшире… — Талия вспомнила венчание Клио в протестантской церкви Санта-Лючии, как невеста сияла радостью, держа руку жениха и давая клятву. Как он поднял вуаль, целуя ее, и оба, казалось, пребывали в мире, полном блаженства. — Да, только в Италии возможно настоящее волшебство…

— Я вижу. — Каллиопа пристально взглянула на сестру, чем вызвала смущение Талии. Еще в детстве Каллиопа была проницательна и всегда знала о проступках Талии. Мало того, умела заставить сестру признаться в них. Похоже, с тех пор ничего не изменилось. — Так что с тобой творится, дорогая? С тобой там тоже произошло волшебство?

Талия покачала головой:

— Да нет, ничего такого. Я не изменилась.

Кажется, ей не удалось обмануть сестру, но Каллиопа слишком устала, чтобы спорить, и только вздохнула:

— Бедняжка Талия. И после таких великолепных каникул ты вынуждена быть моей сиделкой. Да еще я тащу тебя в этот скучный Бат. Боюсь, там нет ни живописных руин, ни обольстительных итальянцев с горящими черными глазами.

Талия подозрительно взглянула на сестру, но та встретила ее взгляд невинной улыбкой.

— О, в Бате тоже много интересного. Театр, парки. Древний римский сите. Богачи со своей подагрой, молодые жены, толкающие перед собой их коляски. Может быть, там найдется какой-нибудь толстый немецкий принц и для меня. Тогда я превзойду в ранге Клио. Принцесса Талия. Звучит неплохо, а, Калли?

Каллиопа рассмеялась, и слабый румянец впервые появился на ее щеках.

— Пока не очутишься в ужасном гессенском замке. Почему-то мне кажется, что тебе там не понравится.

— Ты права. Мой темперамент не подходит для холодных зим и мрачных замков.

— Особенно после Италии?

— У Бата есть свои прелести. И главное — источники, которые вернут тебе здоровье.

— Надеюсь. Я так устала быть усталой. — Впервые из уст Каллиопы вырвалась жалоба.

Талия участливо наклонилась к сестре, заботливо подоткнула вокруг ее колен теплый плед.

— У тебя что-то болит, Калли? Давай остановимся, ты передохнешь от этой адской тряски.

— Нет-нет. — Каллиопа схватила руку сестры, убеждая ее не беспокоиться. — Бат уже близко. Хочется добраться туда до темноты, и я так хочу поскорее увидеть Камерона.

— Уверена и он скучает по тебе.

Каллиопа с мужем почти не расставались со дня свадьбы, они были очень привязаны друг к другу.

— Он говорил, что нашел прекрасный дом, в знаменитом ансамбле Бата — Ройял-Кресн, он находится недалеко от центра. Я хочу, чтобы ты развлекалась, а не проводила время около больной сестры.

Талия попыталась смехом замаскировать возрастающее беспокойство.

— Около больной? Да ты не захочешь там лежать, тебе предстоит посещение Гранд-Бювет, прогулки и горячие ванны. Я буду просто счастлива побыть с тобой и маленькой Психеей. Мы так давно не виделись.

— Хорошо бы и Клио была с нами, — Каллиопа благодарно сжала руку сестры, — тогда все наше трио было бы в сборе.

В этот момент проснулась Психея и раздался такой плач, что содрогнулись обитые шелком стенки кареты.

— Теперь будет не трио, а квартет. — Каллиопа достала дочь из ее корзинки.

Талия снова выглянула в окно. Наконец, дорога привела их к одному из мостов, ведущих через Эйвон в Бат. Над ним высились пять элегантных арок, заново формируя вид города и холмов позади моста.

Даже после поразительно красивых пейзажей Италии Талия вынуждена была признать, что Бат тоже неплохо смотрится. Он напоминал по форме свадебный торт, уступами из золотистого песчаника вздымаясь по склонам холма. Как член семейства Чейз, дочь и внучка ученых, она оценила классические линии города, ровные ряды колонн и прямых углов.

На таком расстоянии пока еще не были заметны неизбежные для городов грязь и пыль, не доносился шум.

Отсюда Бат казался кукольным городом, построенным для развлечений и удовольствий. Для приятных прогулок, вежливых бесед, для поправки здоровья и праздников. Для новых мечтаний и надежд, если они у нее когда-нибудь появятся.

Под громкий плач Психеи они въехали в город, и карета покатилась по мощеной улице, вливаясь в нескончаемый поток экипажей. Они видели нарядных людей в семейных ландо, франтов на высоких сиденьях фаэтонов. Модно одетая публика гуляла по тротуарам, слуги несли за господами покупки. Витрины магазинов поражали роскошью: волны муслина, шелка, шляпы, книги, картины, фарфор и пирамиды сладостей. Талия вспомнила Санта-Лючию, старинные рынки и маленькие лавки.

Опустив стекло, она вдохнула воздух — смесь пыли, лошадей, пряностей и характерный для Бата, всюду проникающий, сернистый запах от минеральных подземных источников. Среди множества мужчин Талия не заметила ни одного, похожего на Марко ди Фабрицци.

Каллиопа выглядывала из-за плеча сестры, держа на руках дочь. Даже маленькая Психея примолкла, тараща карие глазки, — казалось, она была поражена открывшимся видом.

— Видишь, Талия, — заметила Каллиопа, — Бат не так уж плох, даже Психее понравился. Смотри, афиша Королевского театра, они дают на следующей неделе «Ромео и Джульетту». Мы должны пойти. Маленький кусочек Италии, прямо здесь.

Талия улыбнулась, глядя на сестру и крошечную Психею, засунувшую пальчики в рот и зачарованно глазеющую на игру солнца на песчанике.

— Я обожаю театр. Но не надо торопиться, мы можем отложить спектакли, пока ты не окрепнешь.

— Нет! Разве посещение театра может принести вред!

Многолюдные улицы остались позади, и скоро перед ними возник ансамбль Ройял-Кресн — дуга из тридцати домов, поражавшая элегантной простотой и построенная мастерами в прошлом для самого высшего сословия.

Как возмутились бы надменные строители, увидев вновь прибывших, которые собирались вселиться в этот рай. Две чопорные англичанки и громогласный младенец. Хотя Калли еще и графиня. Талия вынуждена была признать, что здесь красиво и вполне в духе любимой семейством Чейз классики. Карета катила по серповидному изгибу улицы мимо безукоризненно чистых лестниц подъездов и строгих колонн. Здесь царили респектабельный покой и тишина, прекрасное место для Каллиопы.

— Здесь можно гулять по утрам. — Каллиопа указала на огромный луг, прямо напротив домов. — Это знаменитые Кресн-Филдс.

Талия посмотрела из окна на проходившую по улице леди в расшитом желтом спенсере и модной экстравагантной шляпе, украшенной перьями, которая вела на поводке собачку. Широкие поля шляпы сбоку не позволяли видеть ее лицо и прикрывали даже лицо ее спутника. Всего лишь миг, и карета покатила дальше, но Талии показалась знакомой фигура высокого спутника дамы, промелькнули широкие покатые плечи, обтянутые модным синим сюртуком. Знакомый? Но карета уже проехала мимо и остановилась перед подъездом в конце дуги. Ливрейный лакей сбежал по ступеням навстречу прибывшим, а позади лакея показался муж Каллиопы.

Камерон де Вер, граф Уэствуд, был прекрасной парой для сестры, так считала Талия. Оба темноволосые, красивые, добросердечные, оба увлечены изучением античной истории. Камерон обладал прекрасным чувством юмора и умел рассмешить жену, когда она проявляла серьезность, таким образом, они уравновешивали друг друга. И безусловно, были самой счастливой парой на свете.

Лицо Кэма, обычно веселое и улыбающееся, было непривычно озабоченным, когда он помогал жене выйти из кареты.

Талия держала на руках Психею, глядя, как муж с женой обнялись, не обращая внимания на прохожих. Он прижал ее к себе и держал бережно, как драгоценную хрупкую старинную вазу, а она прильнула к нему и положила голову ему на плечо.

Талия остро ощутила свое одиночество. Как они подходили друг другу, как две половинки старинной монеты.

Но нет времени, чтобы себя жалеть. И бесполезно желать того, чего нет. Лакей помог ей спуститься на тротуар, и она передала Психею няне, следовавшей вместе с другими слугами во второй карете.

— Талия! — воскликнул радостно Камерон, целуя ее в щеку. — Ты прелестно выглядишь, сестренка! Кажется, тебе подходит воздух Бата.

Талия засмеялась, а Каллиопа шутливо хлопнула его по руке.

— Она цветущая и хорошенькая, не то что твоя бедная женушка, бледная и больная.

— Нет, дорогая, — запротестовал Камерон, — ты моя греческая роза. А теперь, прекрасная роза, позволь показать тебе твой будуар.

Он подхватил Каллиопу на руки и понес в дом по лестнице с покатыми ступенями под классическим фронтоном. И хотя Калли протестовала, Талия видела, что она устала и нуждается в помощи. Талия взяла коробку, оставленную лакеем на тротуаре, и пошла следом.

В холле было прохладно и царил приятный полумрак после яркого солнца. Пахло свежими цветами и лимонной мастикой. За Камероном они прошли через арку во внутренний холл. Из него вела лестница на второй этаж. Откуда-то доносился громкий протестующий плач Психеи.

Камерон внес жену в гостиную, где стены были обиты золотистым Дамаском. Пышные портьеры, мебель, обтянутая шелком кораллового цвета, стулья и диваны группировались вокруг чайного стола, уже накрытого для прибывших.

У окна стояли фортепьяно и арфа. Талия подошла, разглядывая музыкальные инструменты. Потом бегло пробежала пальцами по клавишам.

— Неплохо звучит. Могу по вечерам поиграть для вас, я выучила много новых песен в Италии.

— Я обожаю твою игру, дорогая, — обрадовалась Каллиопа, принимая чашку из рук мужа и жестом отказываясь от его попытки укутать пледом ее ноги. — Но ты заслужила большей аудитории. Прекрасная гостиная. Можно устраивать вечера игры в карты или музыкальные, как только обзаведемся знакомыми в Бате.

— Тебе надо отдыхать, — в один голос произнесли Камерон и Талия, и оба рассмеялись.

Кэм продолжил:

— Помни, что сказали доктора. Полный отдых и каждый день принимать ванны.

Она отмахнулась нетерпеливо:

— Ей-богу, вы такой подняли шум, как будто я заявила, что собираюсь переплыть на лодке Ла-Манш. Талии надо развлекаться, и небольшие приемы никому не повредят, ведь она ради нас покинула Италию.

— Я не могла тебя оставить одну, Каллиопа. И я здесь, чтобы помочь тебе поправиться. — Талия сняла шляпу и посмотрела в окно, на случай если мимо пройдет высокий мужчина в голубом костюме, который показался ей знакомым. Очевидно, вновь разыгралось воображение.

Марко швырнул шляпу на ближайший столик, бросился в кресло и хмуро уставился на удлиняющиеся тени на полу, натертом до блеска. Гостиница «Уайт Харт» была в это время дня пустынна, все разошлись по своим комнатам, готовясь к вечерним концертам и балам. Даже в коридорах и холлах не было видно привычной суеты.

Он был далек от спокойствия с тех пор, как приехал в Бат, этот белый город на холмах. Он слышал раньше, что Бат скучен, но весьма респектабелен. Марко нашел, что лекции по философии и Гранд-Бювет вполне привлекательны. Хотя в белом городе прятались люди с темным прошлым. Он провел здесь неделю, пытаясь подружиться с леди Ривертон, войти к ней в доверие, подобраться к ее сейфу и документам, так тщательно охраняемым на ее вилле на окраине города. Спрятаны ли там сокровища из Санта-Лючии? Пока от общения он получил лишь головную боль от ее непрерывной трескучей болтовни.

А в поисках не продвинулся ни на шаг.

— Maledetto[1], — пробормотал он. — Глупец. — Он был глупцом, рассчитывая на свой шарм и умение льстить. Леди предпочитала грубую силу наемных злодеев.

Впрочем, она, казалось, была им очарована и с восторгом принимала его общество. Теперь надо срочно придумать другой план действий.

Мало того что он оказался глупцом и ничего не добился, он тратил время на женщину, которую презирал. Когда леди Ривертон брала его за руку и жеманно заглядывала в глаза, он видел перед собой не ее смуглое лицо, обрамленное каштановыми локонами, а голубые дразнящие глаза Талии. Глаза, голубые, как безоблачное небо, которое могло вдруг стать штормовым, когда она сердилась на него. Или жемчужно-серыми в свете свечей. Со времен своей юности он ни разу не был в таком восхищении от женской красоты. Со времен Марии. Бедная Мария, такая красивая и такая несчастная в любви.

Он лишь короткий период времени был знаком с Талией Чейз, но ее красота, ум, художественная натура и темперамент его покорили. Если бы она знала, на что он готов пойти сейчас, ее голубые глаза блеснули бы презрением. Безусловно, она предпочла бы бой с открытым забралом.

Его старые друзья в Неаполе и Флоренции, разделяющие мечты о независимости Италии, тоже предпочли бы открытый бой, но он еще упрямо надеялся.

Вот почему было так важно найти храмовое сокровище.

Он встал с кресла и подошел к маленькому бюро в небольшой нише, уставленному книгами и заваленному документами. Там же хранились страницы памфлета на тему, подсказанную Санта-Лючией, о когда-то богатом греческом городе, с торговой площадью и амфитеатром, где жили фермеры, выращивали оливки, пшеницу, виноград и богатые семьи строили красивые виллы. В нем процветали искусства, они поклонялись Деметре и ее дочери Персефоне. И в честь богини они отлили из серебра утварь для посвященного ей храма. Красиво изукрашенные чаши, кубки, светильники, все в честь богини, которая даровала им плодородные земли. Пока город не подвергся нападению римлян и их наемников. Они жгли, грабили, убивали, обращали в рабство тех, кто выжил. Но один из жителей успел спрятать серебряный клад в подвале своего загородного дома. Там он и оставался, пока его не нашли tombarolo[2] леди Ривертон и не отдали для ее бесценной коллекции украденных антиков. Полный набор серебряной утвари из храма эллинского периода. Оставшееся наследство красоты и культуры, разрушенной римлянами. И еще одна часть истории Италии оказалась утрачена.

Он сел за стол и потянулся к чернильному прибору. Почти всю свою взрослую жизнь он посвятил изучению великолепного прошлого, разыскивая утерянные и похищенные артефакты. Он найдет серебряный клад, чего бы это ему ни стоило.

И манящие голубые глаза Талии Чейз оставят его в покое!

К десяти утра в Гранд-Бювет уже было многолюдно, когда Талия и Каллиопа, пройдя через двор Аббатства, смешались с курортной толпой. Огромное помещение с колоннами, залитое бледным утренним светом, было наполнено смехом и оживленными разговорами, обрывки фраз поднимались к потолку и растворялись в воздухе. «Эта шляпа — верх вульгарности!», «В собрании нечем было дышать…», «Доктор сказал, что я должна…»

— Неужели здесь можно вылечить болезни души и тела? — с сомнением в голосе произнесла Каллиопа, указывая украдкой на человека в инвалидной коляске. — Вся эта публика, непрерывно болтающая о пустяках, могла бы с таким же успехом остаться в Лондоне.

Талия взяла сестру под руку. Камерон отошел расписаться в книге вновь прибывших, и они договорились встретиться у минерального источника.

Талия не была высокой, но умела проложить себе путь. Раздвигая толпу рукой в голубой шелковой перчатке, пристально глядя в глаза особенно упрямых, она заставляла их отступать в сторону.

— Воздух Лондона не годится для тебя. — Они встали в очередь за стаканами минеральной воды. — И для Психеи тоже. Здесь ты будешь отдыхать от бесконечных собраний научных обществ.

— Леди Уэствуд! Мисс Чейз! — раздался за их спиной возглас, и, обернувшись, они увидели лорда Гримсби, друга отца из научного исторического общества.

— Лорд Гримсби, — сказала Каллиопа, — какой приятный сюрприз!

— А для нас было еще большим сюрпризом известие о браке вашего отца с леди Рашворт, — отозвался он со смехом. — Сэр Уолтер нам написал, что, возможно, вы посетите Бат. Жена и дочь будут в восторге. Здесь мало наших.

Талия огляделась вокруг:

— Не сказала бы, что здесь малолюдно.

— Если вы придете на следующую встречу общества, вы убедитесь. Но хотя нас здесь немного, мы работаем — лекции, дебаты, экскурсии по римским развалинам. Здесь, в окрестностях Бата, много достопримечательностей, образцов античного искусства.

— Звучит заманчиво, лорд Гримсби, — оживилась Каллиопа, — а то мы уже не знали, чем здесь заняться.

— Мы должны поддерживать связь. Вы придете на нашу следующую встречу?

— С удовольствием, — сказала Талия, — но моя сестра сейчас под моим строгим контролем и нуждается прежде всего в отдыхе и лечении.

Лорд Гримсби скрипуче засмеялся, при этом его старомодный парик дрогнул.

— Разве не все мы здесь для лечения и отдыха, мисс Чейз? Но это не означает, что наша мысль должна отдыхать. И уверен, ваш отец одобрил бы меня. Наши встречи проходят в приятной спокойной обстановке. Завтра я пошлю к вам леди Гримсби. До свидания! — И лорд Гримсби похромал прочь, опираясь на трость.

Каллиопа отдала служителю мелочь и взяла два стакана воды.

— Кажется, нас не оставят здесь в покое, — шепнула она.

Талия засмеялась:

— Я забыла, что у отца всюду друзья. Даже если мы разобьем лагерь высоко в горах, появится человек, который пригласит нас на лекцию.

Каллиопа взяла стакан, отпила глоток и поморщилась.

— Выпей до дна, Калли. — Талия подозрительно принюхалась к содержимому своего стакана — сера и железо, просто изумительный вкус.

— Не похоже на французское шампанское, — засмеялась Каллиопа.

— Это шампанское Бата, и оно принесет тебе пользу.

Каллиопа подняла стакан:

— У меня тост. За путешествие в Италию в следующем году!

Талия коснулась стаканом стакана Калли, и воображение нарисовало пару знакомых черных глаз, широкую, веселую усмешку. Человек, который был частью теплой Италии, частью настоящей жизни, сложной, прекрасной и беспокойной.

Так не похожей на это бледное подобие. Застойный вкус воды вполне соответствовал ее настроению.

Она устала от своих мыслей. Надо что-то менять.

— А знаешь, Калли, если мы не можем сейчас очутиться в Италии, пусть она придет к нам.

У Каллиопы просветлело лицо.

— Каким образом, сестра?

— Мы устроим прием, как ты хотела. Наш собственный венецианский ridotto[3].

— В нашей небольшой гостиной?

— Ну, значит, небольшой вечер. Музыка, вино. Игры. Ты наденешь новое платье и будешь руководить праздником с высокого королевского кресла. Это доставит радость докторам. А я сыграю сцены из «Венецианского купца».

— Отлично. Я надену модное платье, чтобы всем доказать, что у меня снова есть талия. А кого мы пригласим?

Талия огляделась вокруг:

— О, боюсь, что это будет малолюдный ridotto. Скучный. Мы, пожалуй, единственные здесь в возрасте до пятидесяти.

— Не важно. Прием есть прием. — Каллиопа была полна желания заняться тем, что она умела делать, — организацией.

— Да! Не часто встретишь столь изменчивую особу, как мисс Чейз, — высказалась леди Ривертон, держа Марко под руку, когда они пробирались сквозь толпу. — Не припомню ее такой бледной и осунувшейся, а вы?

Марко сжал зубы, с трудом выдавив дежурную вежливую улыбку. Надо сохранять любезность кавалера. Такие определения меньше всего подходили Талии. Он вспоминал сердитые искры, посыпавшиеся из голубых глаз, грозившие его испепелить, и все еще не мог опомниться от ее внезапного появления. Все его усилия могли рухнуть, как с трудом построенный карточный домик. И клад уплывет, и правосудие не свершится. И он лишится Талии.

Он подавил желание обернуться, ведя леди Ривертон, улыбаясь и раскланиваясь по сторонам, изображая очарованного дамой кавалера. Ведь этого ожидали от смазливого итальянца. И это облегчало ему задачу. Его не принимали всерьез.

Но его омрачала мысль о Талии.

— Как бедняжке не везет! Ее сестры так удачно вышли замуж. Даже ее отец снова женился! И только она осталась без надежд на жениха.

Марко не смог сдержаться:

— Не думаю, что с такой внешностью, у Талии Чейз, будут трудности с женихами.

Леди Ривертон метнула на него подозрительный взгляд и нахмурилась:

— Так вы находите ее хорошенькой?

Он пожал плечами и подарил леди одну из своих неотразимых улыбок. И это подействовало, потому что она ответила ему тем же.

— Я — мужчина. И признаю, что она красива. Но этого недостаточно для меня.

— Разве нет?

— Я предпочитаю женщин с опытом и интеллектом, — и он сжал ее локоть, — полных тайн.

Она хихикнула:

— Граф, вы просто невозможны.

— Я хотел польстить.

Она обвела взглядом толпу, замечая, что они вызывают всеобщее любопытство.

— Видите? Все женщины мне завидуют. Он был недоволен результатом поисков.

Пока никаких следов похищенного сокровища. Клад слишком хорошо охранялся. Леди была умна, хотя и играла доверчивую глупость.

И все-таки она была женщиной, неравнодушной к мужским знакам внимания, и он почти добился ее доверия, подобрался близко к тайне.

И тут появилась Талия.

Леди Ривертон, извинившись, отошла поговорить со знакомыми, и Марко, наконец, смог уйти. Не спасало даже актерское умение, отточенное за время его охоты за похищенными сокровищами. Он мог замаскироваться под цыгана, короля, любезного кавалера. Но сейчас у него было ощущение, что он выставлен под стеклом на всеобщее обозрение, за ним наблюдают и ждут, когда он совершит ошибку. Напряжение было разлито в воздухе. Он выскользнул во двор Аббатства. Здесь тоже толпилась публика, но можно было вдохнуть свежего воздуха. Небо было серым, казалось, вот-вот пойдет дождь. Так типично для этого города. Бросив взгляд через двор на улицу, он заметил мелькнувшую светло-голубую мантилью. Талия стояла перед витриной магазина одна, сестры с мужем не было видно, Не задумываясь, поддавшись порыву, он поспешил к ней, забыв о возможных последствиях непродуманных действий. Его влекла к этой девушке непреодолимая сила, а ее золотистые волосы были как луч света и правды среди сумрачного дня.

Он вспомнил, как она представляла Антигону в амфитеатре Санта-Лючии. Такую мрачную, уверенную в своей правоте, приговоренную принцессу, и ей очень подходил образ. Он и любил и ненавидел это в ней. Ее сестра Клио была его партнером во многих делах, участвуя в спасении потерянных реликвий, она понимала его, они были оба уверены, что обман и хитрость — хорошее оружие, когда имеешь дело с коварным врагом. Но Талии не свойственны хитрость и уловки. Она была бойцом, и, не задумываясь, проткнет шпагой противника, но в честном поединке, глядя ему прямо в глаза.

Кажется, он сам станет такой жертвой.

Она увидела его отражение в стекле, но не обернулась.

— Удивлена, что вас спустили с поводка. Как там ваша подруга?

Он засмеялся:

— Она мне не подруга.

— Разве? А мне кажется, что она претендует на большее. И вероятно, видит в вас замену бедному мистеру Фробишеру.

Туше. Он помнил, как Фробишер повсюду таскался за леди Ривертон в Санта-Лючии и выполнял ее малейшие прихоти до тех пор, пока она не предала его.

Ему захотелось все объяснить. Тогда, на Сицилии, они неплохо поработали. Но ее искренний энтузиазм был сейчас не к месту. Да и Клио просила держать Талию подальше от опасности.

И он не допустит, чтобы она рисковала. Только не она. Даже если ценой станет ее презрение. Он поклялся после смерти Марии, что никогда любимая женщина больше не пострадает из-за его тайной миссии.

— Спрашиваю себя, зачем итальянскому аристократу, графу, понадобилось втереться в английское общество.

Она отвернулась от витрины, глядя на него пристально из-под полей белой соломенной шляпы.

Гладкие щеки розовели, глаза сияли.

— Зачем вы здесь? — спросила она. — Скажите правду.

Он постарался взять себя в руки, ведь перед ним была неплохая драматическая актриса.

— Слышал, что в Бате много интересного. Сицилия показалась скучной после вашего отъезда, а Флоренция переполнена утомительными австрийцами.

— И вы приехали в Бат. — Она хмурила брови, а ему безумно хотелось схватить ее в объятия и поцелуями разгладить складочку между бровей. Может быть, вас замучила подагра? Или несварение? Слишком много томатов в итальянской кухне…

Марко засмеялся:

— Хотелось взглянуть на странный восточный дворец вашего принца.

— Вы ошиблись. Это в Брайтоне.

Он хлопнул себя по лбу:

— О, мой ужасный английский!

— Ну, у вас есть леди Ривертон, она вас спасет. — Талия подвинулась вдруг вплотную, так что он видел светлые искорки в ее глазах, а золотые волосы, выбивавшиеся из-под шляпы, почти касались его лица.

— Мы далеко от Сицилии, — пробормотала она, — но я помню хорошо, что там происходило. Вы не хотите сказать, зачем вы здесь, граф? Но я непременно узнаю.

Марко этого и боялся. Он давно был знаком с сестрами Чейз, была хорошо известна их решительность в достижении цели. Две из них сейчас шли по его следу — Талия и леди Уэствуд, которая однажды встретила его в роли цыгана в Йоркшире, когда он пытался украсть статую у герцога Эвертона. А теперь Клио и ее муж увидели его здесь, что предпримут они?

Ему не надо сейчас осложнений.

— Мисс Чейз, я понимаю, что это почти невыполнимая просьба, ведь дело касается Чейзов, но прошу вас заниматься собственными делами. И не надо стараться вникнуть в мои личные.

Глаза ее сверкнули.

— Ваша личная жизнь? О, не беспокойтесь, я не интересуюсь людьми, которые обладают столь испорченным вкусом, что находят приятным общество леди Ривертон. И еще — не вижу никаких изъянов в вашем английском!

Марко чувствовал, что сейчас утонет в ее грозовых глазах. Забыть обо всем, кроме Талии, ее красоты, таланта, ее взрывного темперамента, чей образ преследует его с тех пор, как он покинул Сицилию. Он с трудом смог натянуть привычную маску, прикрывшись одной из своих усмешек.

— Тогда мы друг друга поняли, мисс Чейз. Желаю вам приятного дня.

— И вам того же, сэр! — Она повернулась так резко, что взметнулись ее голубые юбки, и смешалась с толпой. Потребовалось усилие, чтобы не побежать следом, а вернуться в Гранд-Бювет. Презрение в ее глазах ранило сильнее кинжала.

Но она не должна узнать о его истинных чувствах. Не сейчас. И никогда.

— Тупая. Глупая! — твердила Талия, расхаживая нетерпеливо по комнате. А может быть, надо было говорить «глупец», имея в виду Марко? Или их обоих?

Она прошагала до красиво отделанного мрамором камина, развернулась и пошла в обратном направлении. Ее комната была прелестна, с кремовыми обоями и кремовыми шелковыми занавесками, но совсем небольшая. И когда ей надоело кружиться в небольшом пространстве, она села за небольшое бюро. Сегодня утром она начала письмо к Клио, перед тем как они поехали в Гранд-Бювет, но после встречи с графом не знала, о чем писать дальше. Семейные новости и сплетни о знакомых в Бате казались никчемными, потеряли смысл.

А важно было другое. «Дорогая Клио, правда ли, что граф ди Фабрицци был влюблен в тебя? Ты разбила его сердце, выйдя за герцога? И поэтому он обратил внимание на леди Ривертон?»

Талия хмуро смотрела на начатое письмо, но не видела ни строчки, потому что перед ней возникло лицо Марко — красивое, с кожей цвета бронзы, римским профилем, склонившееся с любезной улыбкой к леди Ривертон.

Леди Ривертон! Ну и выбор! Впрочем, она не верила в искренность графа. Здесь какой-то подвох.

Талия взяла перо и поспешно стала писать. Клио посоветует ей, что делать, и расскажет всю правду о том, что произошло в Санта-Лючии. Главное, чтобы сестра не догадалась о ее истинных чувствах к графу.

«Моя дорогая Клио, — писала она, — я не успела дописать утром письмо, и за это время кое-что случилось. Я встретила в Гранд-Бювет знакомого из Санта-Лючии — и он был там не один…»

Она описала кратко встречу и поскорее запечатала письмо, чтобы не передумать. Надо бы написать отцу и младшей сестре, Кори, но она слишком устала и решила сделать это позже.

Закрывая крышку бюро, она бросила взгляд на пачку листов, засунутых глубоко на полку. Ее пьеса «Темный замок графа Орландо».

Пока был написан всего один акт. История, полная интриг, запретной любви и описания живописных окрестностей. С замками, античными руинами, полными привидений, колдовства. Все это ей казалось таким увлекательным там, в Санта-Лючии. История о настоящей любви, которая все побеждает. Она решительно захлопнула крышку и повернула ключ в замке. К сожалению, она не обладает достаточными знаниями, чтобы писать любовную драму.

Раздался стук в дверь, и Талия положила ключ в ящик стола.

— Войдите.

Вошла служанка и доложила:

— Леди Уэствуд вернулась, мисс Чейз, и спрашивает, не хотите ли вы выпить с ней чаю в гостиной.

Обрадованная возможностью отвлечься, Талия спустилась в гостиную. Каллиопа расположилась на удобной кушетке. На чайном столе уже стояли тарелки с весьма соблазнительными на вид тарталетками и маленькими бутербродами. Ни Камерона, ни малышки Психеи не было.

Поцеловав сестру в щеку, Талия отметила, что, за исключением влажных завитков на лбу и легкого румянца, не заметно другого эффекта от горячих ванн. Во всяком случае, они не вызвали аппетита, и сестра пила лишь чай, не дотрагиваясь до еды.

— Ты недолго пробыла на процедурах, — заметила Талия, беря тартинку с тарелки. Печально, но усиленный мыслительный процесс всегда вызывал в ней зверский аппетит.

— Слишком жарко, — сказала Каллиопа, — я чуть не задохнулась.

— Поэтому их и называют горячими. Вот, возьми сэндвич с огурцом. А где Камерон?

Каллиопа послушно взяла предложенный сэндвич.

— Он отправился за билетами в театр и заодно узнать насчет бала во вторник в ассамблее.

— Ты уверена, что выдержишь, Калли? Тебе нужен покой, ты не забыла? Мы приехали именно за этим в Бат.

Каллиопа отложила недоеденный сэндвич.

— А я устала отдыхать! И мне скучно. И я не позволю тебе рядом с нами засохнуть от тоски!

— Я хочу быть с тобой рядом. И мне совсем не скучно. Я ведь тоже Чейз, а мы никогда не скучаем. Всегда есть чтение, наука, можно изучать, писать…

— Хватит, Талия! Я не заметила, чтобы ты много писала в последнее время.

— Но скоро начну. — Она подумала о незаконченной пьесе. Только захочет ли она писать дальше о тайной любви?

— Может быть, тебе самой нужен отдых, Талия? Ты выглядишь усталой.

Талия замерла и поставила тарелку на стол.

— Может быть, Бат не то место, куда надо было ехать. Мы можем поехать в Брайтон. И даже вернуться в Италию! Там тоже есть прекрасные курорты с источниками.

— Ты еще не набралась сил для путешествия в Италию, — запротестовала Талия, — и мы только что сюда приехали. К чему такая поспешность?

Каллиопа пожала плечами:

— Надо подумать.

— А как насчет встречи с графом сегодня утром?

— Так ты знаешь так называемого графа?

— И ты тоже! — воскликнула Талия. — Но вот откуда, когда… Ничего не понимаю.

— А зачем он здесь, понимаешь?

— Именно это меня и беспокоит. Каллиопа вздохнула.

— Я действительно встречалась с ним раньше, он тогда изображал цыгана.

— Цыгана! — выдохнула Талия — история становилась по-настоящему увлекательной, гораздо интереснее, чем ее собственная, выдуманная. — Когда это было?

— Задолго до того, как мы с Камероном поженились. Помнишь, мы ездили в Йоркшир навестить семейство Эммелин Сандерс?

— Конечно. Мы ездили в замок Эвертона. — И вдруг Талия поняла, что она просто идиотка. Она недоверчиво покачала головой. — Марко — похититель?

— Нет, не он был похитителем, — спокойно ответила Каллиопа. — Но он мог вполне им быть. Клио рассказывала, что он становится настоящим фанатиком, когда дело касается истории Италии, и готов на все, чтобы вернуть сокровища культуры, когда-либо похищенные и вывезенные из страны. Он исполнен такой же ненависти к тайным коллекционерам краденых артефактов, как наш отец и Эвертон. И поэтому они с Клио нашли общий язык.

Талия закрыла лицо руками.

Так он был в Йоркшире с Клио. Ну конечно. Он был влюблен. И очень хорошо, что ей напомнили об этом, пока она окончательно не утонула в черных глазах графа.

Она отняла руки от лица и увидела, с каким состраданием на нее смотрит сестра. Милая Калли, она так долго опекала их, как самая старшая, а сама сейчас нуждалась в заботе, и Талия не должна показывать своей слабости.

— Не знаю, какие чувства он тогда испытывал к Клио. Теперь она замужем, а он, кажется, перенес свое внимание на леди Ривертон. Хотя мне не очень-то верится в его искренность.

— Человек, который одновременно может быть цыганом, графом, вором? — засмеялась Талия. — Не говоря уже о роли дамского угодника. О, сестра, не волнуйся за меня. Я не стану жертвой его обаяния, хотя не стану отрицать, что оно действует. Мне совершенно незачем тратить время на разгадывание секретов графа.

— Ты самая энергичная из всех, кого я знаю, Талия. И уверена, ты сможешь разгадать что угодно. Но я не хочу видеть, как ты тратишь свою энергию на столь недостойного человека.

Талия снова засмеялась, как будто не обратив внимания на слово «недостойного».

Она отвернулась, чтобы Калли не видела ее глаз.

— Разве много достойных мужчин ждут у моей двери?

— У тебя поклонников больше, чем у любой другой молодой леди. Мистер Брансби, лорд Эгретон, молодой виконт Мореби… Они все делали тебе предложение, и все вполне респектабельные господа.

Талия задумалась, вспоминая, как прогуливалась с ними в парке, танцевала на балах, получала цветы, выслушивала комплименты. Но ни один из них даже не пытался за ее хорошеньким личиком разглядеть ее натуру.

Тогда, на Сицилии, ей показалось, что один человек смог это сделать. Оказывается, она просто заблуждалась.

— Да, они все вполне респектабельны, — она подлила себе чаю, — и довольно милы. Но думаю, что их влюбленность исчезнет, как только они поймут, какая я на самом деле.

Каллиопа вздохнула:

— Да, мы, женщины из семейства Чейз, не похожи на остальных леди. Нас воспитали иначе, заставляя учиться, работать головой. Но ведь есть мужчины, которые это ценят.

— Например, Камерон.

Каллиопа засмеялась:

Я могу говорить с ним о чем угодно. У нас с ним общие интересы, хотя иногда и ссоримся.

— Таких, как Камерон, немного в Англии.

— Может быть, потому, что его мать была гречанка. Мой муж действительно редкий человек. Но уверена, что мы найдем и для тебя подходящую пару.

Талия в этом сомневалась. Обе ее сестры были счастливы в браке. Было бы слишком большой удачей счастливое замужество третьей дочери сэра Уолтера Чейза.

— Мне и одной хорошо. Я буду писать свои пьесы, учить Психею музыке, когда она подрастет. Я останусь старой девой и буду идеальной тетушкой.

Каллиопа снова рассмеялась, но Талия видела, что она очень устала.

— Я не эгоистка, чтобы держать тебя при себе. Хотя мне это очень нравится. Пока неизвестно, какой будет Психея, когда начнет ходить и говорить.

Талия обернула ноги сестры пледом.

— Калли, милая, тебе нужно отдохнуть. Не волнуйся за меня. Я совершенно довольна своей жизнью.

— Правда?

— Ну конечно.

— Что ж, сделаю вид, что поверила. Но прошу, сделай для меня одну вещь.

— Конечно.

— Напиши Клио и спроси о графе. Она сможет больше, чем я, рассказать тебе о нем. Видишь ли, я дала слово.

Талия сгорала от любопытства. Раньше она забросала бы Каллиопу вопросами, но бледность сестры удержала от этого. И в любом случае Калли не расскажет. Она упряма, как все Чейзы.

— Хорошо, я напишу Клио.

Талия подошла к фортепьяно и пробежала кончиками пальцев по холодным клавишам. Не время для любимого грозового Бетховена. Она всегда прибегала к его музыке, когда ее одолевали невеселые мысли. Вместо этого она сыграла для Каллиопы народную песенку, которую выучила в Италии, легкую и веселую, способную поднять настроение.

Песенка подняла настроение и ей самой, она словно окунулась в мир музыки. Случайно бросив взгляд в окно, она не поверила своим глазам.

Мимо, по улице, рука в руке, смеясь, прошли Марко и леди Ривертон.

Талия сфальшивила. Она поспешно метнула взгляд на Каллиопу, не заметила ли она, но сестра уснула. А когда Талия снова повернулась к окну, парочка уже исчезла.

Здание, где проводились ассамблеи, было ярко освещено и напоминало китайский фонарь. Карета не смогла подъехать близко к входу, у которого толпились желающие попасть на бал. Золотистый свет лился из окон, полосы яркого света вырывались из открытых дверей, освещая дорические колонны портика, переливался шелк платьев, сверкали драгоценности.

Талии послышались отдаленные звуки музыки, и она в такт притопывала ножкой в розовой бальной туфельке.

— Какое столпотворение, — пробормотала Каллиопа, глядя в окно через плечо сестры. — Нам не попасть туда до полуночи.

— Может быть, нам лучше уехать? — предложил ее муж. — Приедем как-нибудь в другой раз, когда не будет такой толчеи.

Каллиопа засмеялась:

— Да здесь всегда так! Просто надо уметь протолкаться вперед.

— Не хочу, чтобы ты утомлялась, — запротестовал он.

— Я отдыхала сегодня днем. А теперь хочу веселиться. Не могу сидеть взаперти, как старая леди в инвалидном кресле, и бедную Талию запереть вместе с собой.

— Я люблю танцевать, но, если ты плохо себя чувствуешь, я согласна с Камероном.

Каллиопа вдруг с силой хлопнула сложенным веером по дверце кареты.

— Я говорила вам обоим сотню раз: хватит надо мной трястись! Мы все будем сегодня танцевать, и достаточно об этом. — С этими словами она распахнула дверцу и спрыгнула на зеплю, прежде чем они успели опомниться. — Поспешите! — крикнула она им, стоя на тротуаре и поправляя белое шелковое платье и бриллиантовое ожерелье. — А то мы пропустим самую хорошую музыку.

Камерон и Талия обменялись взглядами, признавая свое поражение.

— Она отчитала нас, и, кажется, вполне заслуженно.

— Согласен.

Камерон вышел вслед за женой, подал руку Талии. Сестры взяли его с обеих сторон под руку. Талия огляделась, всматриваясь в лица.

Разумеется, она не искала Марко. Просто стало интересно, кто еще прибыл в Бат из знакомых. И почти убедила себя в этом, пока они с трудом прокладывали себе дорогу в толпе. Миновав колонны, вошли в центральный вестибюль. Вдруг она заметила высокого черноволосого мужчину и сразу забыла о своих благоразумных выводах, сердце оборвалось. Но вот он обернулся — это был не Марко.

— Что с тобой, Талия? — спросил Камерон. — Ты выглядишь взволнованной.

— Все в порядке.

— Ты раскраснелась.

— Это из-за давки. — Каллиопа локтями отодвинула двух юных денди, стоявших столбом на дороге. — Они и не замечают, что всем мешают.

С помощью высокого Камерона им успешно удалось добраться до места, откуда шло разветвление коридоров — один вел налево, в бальную залу, другой прямо, в игровую комнату, и третий приглашал в буфет.

— Дорогой, ты не попытаешься добыть мне пунш из чайной комнаты? — попросила Каллиопа. — А мы пока найдем партнера для танцев нашей Талии.

Камерону не хотелось оставлять ее, и он недовольно посмотрел на жену. Она рассмеялась:

— Иди, — и легонько подтолкнула его в сторону буфета. — Обещаю, что сяду, как только найдется свободное местечко.

Потом взяла Талию под руку, и сестры вошли в бальный зал. Зал был великолепен: высокие потолки и светло-зеленые стены давали ощущение необычайного простора, белые колонны устремлялись ввысь, туда, где ослепительно сияли ряды люстр, а на балконе расположился оркестр. Пары кружились в центре, в калейдоскопе шелков, муслина, кружев, сияли жемчуга, сияли бриллианты, их блеск напомнил Талии знаменитое венецианское стекло. Вспомнив о Венеции, она снова подумала о Марко.

— Проклятье, — пробормотала она, и ей захотелось стукнуть веером о стену, как это недавно сделала в карете Каллиопа. Ну почему она не может избавиться от этого наваждения!

К счастью, Каллиопа не слышала ее.

— Смотри, вон там свободный стул, — сказала она и потащила Талию к единственному свободному креслу в конце ряда. — Вот я и устроилась, как обещала Камерону, Каллиопа раскрыла веер, — а теперь надо выполнить второе обещание, дорогая.

Талия засмеялась:

— Не помню, какое именно.

— Но должен же найтись кто-нибудь! Не хочу, чтобы ты простояла около меня весь вечер, тем более я знаю, как ты любишь танцевать.

Это правда, Талия любила танцы. Последний раз она танцевала на маскараде в Санта-Лючии. Они с Марко кружились в тарантелле, вальсе… Она вдруг перенеслась мысленно в теплую сицилийскую лунную ночь. Марко прижал ее к себе, и сквозь его тонкую рубашку чувствовалось сильное мускулистое тело, она вдыхала незабываемый аромат лимона и имбиря, потом положила голову ему на плечо, ей тогда хотелось остаться в его объятиях навсегда. В тот момент она забыла обо всем на свете, кто она, кто он. Забыла о том, что он любит ее сестру, что был замешан в загадочную историю, она лишь хотела, чтобы эти мгновения длились вечно…

Кто-то толкнул ее в тесноте, она спустилась с небес на землю и оказалась снова в Бате.

— Нет, Калли, я не вижу никого, кто мог быть моим кавалером.

Каллиопа пристально на нее взглянула, но Талия встретила ее взгляд беспечной улыбкой. Она научилась притворяться, хотя провести сестру было трудно.

— Еще рано, — Каллиопа обмахивалась веером, — некоторые джентльмены позже появятся из игральной комнаты.

— Может быть. — Но Талия была уверена, что не найдется ни одного кавалера, с кем бы ей хотелось танцевать.

Камерон принес жене пунш. Талия извинилась и направилась в сторону дамской комнаты. На самом деле ей просто хотелось побыть одной, чтобы никто не помешал ее воспоминаниям о Марко. Там, в Санта-Лючии, когда Клио попросила помочь, она почувствовала себя нужной. Раньше никто не обращался к ней с такой просьбой. Она всегда была младшей сестрой, которую все опекали и не принимали всерьез. А она так хотела проявить свои способности, талант в серьезном деле.

И случай представился. То время, когда она работала вместе с Марко, Эвертоном и Клио, было незабываемым, оно вдохнуло смысл в ее жизнь, наполнило ее энергией.

И удивленное восхищение в глазах Марко было неплохой наградой.

Возвращение в Англию вернуло ее к образу легкомысленной красивой девушки, и все происшедшее с ней в Санта-Лючии теперь казалось сном.

Здесь, в Бате, перед ней появился другой Марко. Он так внезапно изменился, что она просто не знала, что делать с этим новым Марко, поклонником леди Ривертон.

Талия спустилась по ступенькам вниз, где стояла стайка смеющихся молодых леди, которые вскоре исчезли за дверью комнаты, а Талия остановилась перед зеркалом. Сначала ей показалось, что в нем отразилась незнакомка, потом поняла, что молодая леди, похожая на фарфоровую пастушку в облаке розового муслина, со светлыми волосами, собранными в высокую прическу и скрепленными жемчужной диадемой, — это она.

Талия поправила перед зеркалом прядь и позавидовала Клио — высокой, загорелой, с каштановыми волосами, похожей на амазонку. Если бы она выглядела как Клио, уж наверное, ее принимали бы всерьез.

И возможно, тогда Марко полюбил бы ее.

— Не могу поверить, что вам не нравится собственное отображение, — произнес за ее спиной голос с легким акцентом, — вы хмуритесь, а между тем ваше лицо — само совершенство.

У нее сильно забилось сердце от знакомого голоса. Она подняла глаза и увидела Марко. Он наблюдал за ней в зеркале с необычно серьезным выражением, на темном лице в этот раз не было знакомой усмешки.

— Все леди в Бате влюблены в вас, как было и на Сицилии?

Теперь углы губ графа тронула едва заметная улыбка.

— Все, Талия, cara?[5]

— Большинство. Но вы, кажется, уже выбрали из всех одну.

Марко засмеялся:

— Конечно.

Подошел совсем близко и облокотился рукой о стену за ее головой, почти касаясь ее волос. Потом наклонился, и она увидела золотые искорки в темных глазах.

И снова ощутила знакомый аромат, как ласковое прикосновение, испытала сильное искушение прильнуть к нему. Под его взглядом, пристальным и настойчивым, Талия забыла обо всем на свете.

Руки уже поднялись, чтобы его обнять, но она опомнилась. Вероятно, все остальные леди тоже цепенеют под этим взглядом, глупеют и хихикают, как леди Ривертон.

Она отвернула голову, чтобы не видеть его глаз. Она не станет поддаваться чарам, как все. Нельзя следовать инстинктам, если она ставит перед собой серьезные жизненные цели.

— Что скажет леди Ривертон, увидев вас со мной? — Она насмешливо взглянула на графа из-под ресниц.

Он нахмурился:

— Леди Ривертон?

— Разве вы не сопровождаете ее как преданный кавалер? Наверное, она искала замену бедному мистеру Фробишеру, после того как им пришлось расстаться в Санта-Лючии так внезапно. Хотя, конечно, вы красивее его.

Впрочем, скорее всего, он искал замену Клио, в которую безнадежно влюблен. Но Талия никогда бы не произнесла этого вслух. Только на Сицилии были несколько благословленных дней, когда она чувствовала полную свободу и могла сказать все, что угодно. Но не здесь.

И он тоже был другим. И хотя стоял так близко, был далек от нее, как никогда.

— Мы с леди Ривертон, как бы это лучше вам объяснить, скажем, просто друзья.

— Друзья — какими мы были с вами? Или как вы и Клио?

— Никого нельзя сравнивать с музами Чейз. Леди Ривертон предложила услуги гида в Бате, чтобы показать мне местные достопримечательности. Как я мог отказаться от ее предложения, тем более что ее умерший муж был моим другом?

Талия вспыхнула от гнева.

— Как вы можете быть таким неразборчивым, Марко, — с яростью произнесла она, — после того, что произошло в Санта-Лючии? Она не…

Дверь дамской комнаты вдруг распахнулась, и оттуда показалась целая стайка смеющихся молодых леди. Увидев Марко, они устремили на него красноречивые взгляды и улыбки. Талия отодвинулась в тень, но она напрасно опасалась. Все их внимание было устремлено на Марко.

Он выпрямился и с улыбкой приветствовал их вежливым поклоном. Смешки и взмахи вееров были ему ответом, и девушки побежали вверх по ступенькам.

— Талия. — Он снова наклонился к ней, как только они исчезли. И снова стал вдруг необычно серьезен. — Нам надо поговорить.

— Мы говорим.

— Там, где нам не помешают. Завтра вы пойдете со мной в Сидни-Гарденс?

Она была в затруднении, ей хотелось поговорить с ним начистоту и все выяснить, но сегодня она лишний раз убедилась, как исчезает ее решительность, стоит ему оказаться рядом. Несмотря ни на что, он обладает над ней необъяснимой властью. Может она довериться ему даже в таком людном месте, как парк? Ведь минуту назад она готова была сама броситься в его объятия.

Любопытство пересилило осторожность. Она наклонила голову в знак согласия.

— Утром моя сестра принимает ванны. Встретимся после завтрака.

— Gracie, Талия. — И прежде, чем она успела опомниться, взял ее руку и поднес к губам. Талия едва заметно вздрогнула, когда ощутила теплое прикосновение губ графа, а он лукаво улыбнулся и, не отпуская ее руки, спросил: — Наверное, я не смогу вас уговорить на танец со мной? — и снова поцеловал в то место, где бился пульс, и вдруг она совершенно явственно ощутила легкое прикосновение его языка между перламутровых пуговиц.

Она отдернула руку.

— Я сегодня не буду танцевать.

— А если и будете, то не со мной?

— Si, то есть да.

— Но Талия, cara mia[6], я прекрасный танцор. Помните маскарад? Уверяю, никто еще не сомневался в моем искусстве. Если бы вы дали мне возможность его продемонстрировать…

Она вырвала руку и бросилась вверх по лестнице, ее преследовал его смех.

Невыносимый человек. Настоящий итальянец. Но почему, почему она не может на него долго сердиться?

Наверху она остановилась, чувствуя, как колотится сердце. Мимо текла людская толпа, слышался смех, обрывки фраз, никто не обратил внимания на ее встречу с графом.

Она зажала рот рукой, ей хотелось расхохотаться, она боялась, что с ней может начаться истерика.

Надо уходить, если он догонит ее и снова предложит себя в качества партнера в танце, она не сможет отказать. Она помнила, как прекрасно он танцевал тогда, на Сицилии. Она нашла Каллиопу на старом месте, непринужденно болтающую с двумя молодыми леди.

— Талия, дорогая! — воскликнула она. — Я уже стала беспокоиться.

— Там настоящее столпотворение, прости, что оставила тебя одну.

— Я не сержусь, Камерон меня тоже покинул, ушел играть. Но, как видишь, я встретила здесь мисс Смит-Мореленд и леди Биллингсфилд. Мы сегодня уже виделись у горячих ванн. И обнаружили, что у нас много общего. Леди, это моя сестра, мисс Талия Чейз.

Последовали вежливые поклоны и улыбки.

— Ваша сестра просто красавица, леди Уэствуд, — заметила леди Биллингсфилд. — Она непременно должна познакомиться с моим племянником, мистером Артуром Дэшвудом, он здесь. Вы любите танцевать, мисс Чейз?

Талия оглянулась на дверь. В ней стояла леди Риверстон, которую невозможно было не заметить из-за высокого бирюзового тюрбана. Но Марко рядом не было.

— Я обожаю танцевать, леди Биллингсфилд.

— И мой Артур тоже! Как приятно будет видеть двух таких красивых молодых людей вместе.

Она махнула веером в сторону своего вялого, хотя и действительно красивого племянника, и он покорно пригласил Талию. Пока они направлялись в центр зала, чтобы занять место среди танцующих, в зале появился Марко. Его черные глаза искали кого-то. Леди Ривертон, вся просияв при его появлении, замахала ему веером, но он не спешил к ней. Он смотрел на танцующую Талию и, когда заметил ее взгляд, отвесил легкий шутливый поклон, при этом приподняв бровь, как будто призывая сравнить ее кавалера с ним.

Она снова подавила желание расхохотаться и повернулась к мистеру Артуру. Завтра ей предстоит свидание в Сидни-Гарденс.

— Скажите, мисс Чейз, — начал светскую беседу кавалер, когда их руки встретились в фигуре танца, — как вы нашли Бат?

Марко смотрел на Талию, грациозно кружившуюся в танце, похожую на Аврору, богиню утренней зари, в своем розовом платье. Легкая, воздушная, она весело и счастливо улыбалась партнеру.

Неужели это та самая мрачная девушка, которая изучала себя в зеркале, стоя в полутемном коридоре? Как будто взглянула на себя в первый раз и ей не понравилось то, что она увидела. Она была другой в Сицилии — бесстрашная в поисках правды, увлеченная своим заданием. И вновь перед ним новая Талия — она сияла, как один из бриллиантов ассамблеи, легкая, воздушная красавица, предмет всеобщего восхищения.

Ее партнер смотрел на нее с таким изумлением, как будто не мог поверить в свое счастье. Но вряд ли он видел то, что скрывается за красивой внешностью.

Марко смотрел на нее, пока не закончился танец и кавалер повел Талию к сестре. Он лепетал благодарности за танец, а она подарила ему сияющую улыбку. Его пронзил укол ревности. Почему она так не улыбается ему? Не танцует с ним? Большинство женщин желали бы этого. Но не Талия Чейз.

Рядом возникла леди Ривертон и с видом собственницы положила руку на его рукав.

Талия не могла понять, почему он оказался в Бате рядом с леди Ривертон. А он не мог ей рассказать всего, не хотел подвергать опасности. Кроме того, ее сестра, Клио, просила не привлекать Талию, и он обещал. Тогда ему казалось нетрудным выполнить просьбу Клио, он был уверен, что больше не встретится с Талией Чейз. И вот она снова перед ним, и он вновь захвачен в плен ее красотой, клятва Клио оказалась под угрозой.

Его заинтриговала эта девушка в Санта-Лючии. Он был очарован ее талантом, изобретательным умом, юмором и храбростью. Редко встретишь такие черты в молодой леди из высшего общества, да еще с такой внешностью.

Но именно эти качества делали ее положение опасным. Если она узнает, что он делает в Бате, она будет настаивать работать вместе с ним, как это было в Санта-Лючии. Но он не может этого позволить. Не может ею рисковать. Аврора принадлежит свету утренней зари, а не темному маскараду, в который превратилась его жизнь.

Но он не мог отвести от нее глаз и не мог выносить пытки, глядя, как молодые мужчины пожирают ее глазами. Она притягивала его с непреодолимой силой.

Леди Ривертон настойчиво теребила его рукав. Он нехотя отвел взгляд от Талии и с любезной улыбкой обратил на нее взгляд. Она так рассердилась за его невнимание, что даже перья на ее тюрбане возмущенно колыхались.

— Могу поклясться, вы не слышали ни одного моего слова!

— А, моя дорогая леди Ривертон. — Он постарался изобразить одну из своих неотразимо действующих на дам улыбок, ну разве что за исключением Талии.

Леди Ривертон не устояла. Она заулыбалась, когда Марко поднес ее руку к своим губам, но не коснулся, помня еще вкус кожи Талии. Леди Ривертон успокоилась и просияла.

— Здесь слишком шумно, вы не находите? Как это по-английски, толкотня? — сказал он.

— Может быть, уйдем туда, где потише? — Ее улыбка стала обещающей.

Марко сразу отрезвел. Куда? На в ее виллу, где в глубине сейфа спрятано то, что он разыскивает?

— И что же вы предлагаете, миледи?

— Карточную комнату, разумеется! — Она легонько шлепнула его веером. — А вы что подумали, сэр? Вы не забыли, что я уважаемая вдова и скорблю по человеку, который был вашим другом, не так ли?

— Уверяю вас, я всегда помню об этом, — он снова поцеловал ее руку, — но должен сознаться, что сожалею о том, что у меня хорошая память.

Она засмеялась:

— Отдаю должное вашему обаянию, дорогой граф, и тоже борюсь с желанием поддаться искушению. Сыграем партию в пикет. — И заметила его взгляд, брошенный на Талию, окруженную поклонниками. — Если вы не предпочитаете тур вальса с очаровательной мисс Чейз. Но вам придется сражаться за эту честь со всеми молодыми людьми в зале.

Проходя мимо Талии, он встретился с ней взглядом и насмешливо приподнял бровь, ему показалось, что в ее глазах мелькнуло презрение. В тот же миг толпа поклонников заслонила ее, граф и леди Ривертон покинули зал. Но взгляд Талии трудно было забыть. Марко раньше не задумывался, насколько его поведение может причинить боль другим, что они думают о нем, но ему самому стало больно от ее презрительного удивления.

Ему хотелось, чтобы она улыбалась ему так же радостно и легко, как только что своему молодому партнеру.

Впрочем, это было недостижимо, как и его миссия в Бате. Но он сделает все, что от него зависит, чтобы вернуть сокровище храма. И добьется ласковой улыбки от Талии.

Несмотря на превосходящие силы противника.

Застегнув светло-голубой редингот, Талия повернулась перед зеркалом, оценивая эффект. Не слишком модно? Не вызывающе?

Ей хотелось выглядеть не только красивой, но и скромной, даже строгой. Она должна производить впечатление умной, серьезной молодой леди, которой сразу захочется доверить свои секреты.

Жаль, что в ее гардеробе преобладает одежда пастельных тонов — голубого, розового, морской волны, — эти цвета считались модными, они действительно шли к ее белокурому облику. Но все-таки она выглядела бы серьезнее в черном, например, или в коричневом. Или в любимом Клио — темно-красном.

— Все, хватит! — Она стащила модный жакет и надела простую розовую мантилью. Ей все равно, пусть этот Марко предпочитает Клио или леди Ривертон. Или любую другую. Она согласилась на встречу лишь из вежливости и любопытства. Ей не нужны его восхищение и уважение.

Она взяла шляпу и перчатки и поспешила вниз. Каллиопа еще спала, утомленная вчерашней ассамблеей, и Талия позавтракала одна в небольшой уютной столовой, радуясь, что никто не станет ее расспрашивать, куда она собралась. В доме было тихо, только из детской раздавался тонкий плач Психеи. Ее племянница требовала к себе внимания, и немедленно. Как настоящая Чейз.

Талия волновалась перед встречей с Марко. Они встретятся в многолюдном парке, и она опасалась, что ее порывистая натура может все испортить. А вдруг ее возмутят лживые объяснения, она даст ему пощечину, что, впрочем, маловероятно при его высоком росте. Прежде всего она потребует ответа, пусть объяснит свое пребывание в Бате и связь с леди Ривертон. Нет, она не допустит никакого скандала, а иначе подведет Каллиопу.

Талия подошла к зеркалу.

— Надо быть сдержанной и серьезной, — сказала она своему отражению, надевая шляпу, — это просто прогулка, и ничего больше.

— Куда собралась, Талия? — неожиданно раздался голос Камерона, и, обернувшись, она увидела, что он спускается по лестнице со второго этажа.

— О, я думала, что вы еще спите.

Она завязала ленты шляпки.

— Каллиопа пусть поспит подольше, потом я отведу ее на процедуры, думал, и ты присоединишься, но вижу, что у тебя другие планы.

— Вряд ли я получу удовольствие от горячих ванн, предпочитаю прогулку. Потом поработаю, в последнее время я совсем забросила свою пьесу.

— Рад слышать. Каллиопа считает, что тебе здесь скучно.

— Разве можно скучать в Бате? Здесь столько увеселений.

— И столько поклонников? Вчера ты имела успех. Сегодня у тебя свидание с одним из них?

— Они забавны, но не настолько. Я ухожу не надолго.

— Талия. — Он подошел и остановил ее за руку. Лицо его стало серьезным. — Ты не собираешься встретиться с графом ди Фабрицци во время прогулки?

Она сохранила спокойствие. Беспечно улыбнулась. Все-таки недаром Талия считалась в семье хорошей актрисой. Вот и Камерона обманула эта улыбка, он выпустил ее руку.

— Откуда мне знать, кого я могу встретить? Кажется, граф не из тех, кто встает рано утром.

— Ты знала его еще в Италии, верно?

— Знала — неподходящее слово. Скорее, мы были с ним в Сицилии в один и тот же период времени, и, естественно, я встречалась там с графом. Как и все, кто интересуется античным искусством и предметами старины. Мир тесен. — Она вспомнила напряжение, которое возникло между Каллиопой, Камероном и Марко при встрече в Гранд-Бювет. — Оказывается, ты тоже встречал его.

Камерон, наполовину грек, много времени провел путешествуя по континенту, изучая историю. Они с Каллиопой отправились в свадебное путешествие по Греции и Италии. И скорее всего, он знал о Марко больше, чем она предполагала. Но не стоит сейчас говорить о Марко с Камероном, ей пора уходить.

— Тебе не следует с ним встречаться, Талия, — вот мое мнение.

Она засмеялась беспечно.

— О, Кэм! Ты, кажется, берешь на себя роль строгого отца? Подожди, когда вырастет Психея и станет приводить в дом неугодных поклонников.

Он тоже засмеялся:

— Ну, должен же я тренироваться. Поскольку ты мне теперь сестра, я забочусь о тебе. И хочу, чтобы ты была счастлива.

— Граф не тот мужчина, который сделает меня счастливой? Кэм, я ценю твое отношение. Мне всегда хотелось иметь брата. Не волнуйся, он совсем не герой моего романа.

— Я слышал, что леди находят его неотразимым.

— Он красив, но я не такая, как все леди. Я — Чейз. — Она поцеловала зятя в щеку. — Скажи Каллиопе, что я присоединюсь к ней на чаепитии у леди Беллингтон. Если встречу графа, обещаю, что не стану с ним разговаривать.

— Только холодно — «доброе утро», и все. Возьми зонт, кажется, будет дождь.

— Хорошо, папа, — поддразнила его Талия, но зонт взяла и вышла из дома.

Улица была еще пустынна, лишь несколько слуг мыли подъезды. Хотя небо было пасмурным, дождя не предвиделось.

Талия сжала ручку бесполезного зонта. Ну почему все считают своим долгом ее опекать и защищать? Каллиопе и Камерону было известно о Марко нечто такое, чего они не хотят ей рассказать, и, скорее всего, малоприятное. Лучше не давать волю воображению, иначе оно может завести ее слишком далеко.

Подходя к парку, она поискала глазами Марко. У входа его не было, за воротами тоже. Она присела на каменную скамью и раскрыла прихваченный с собой путеводитель с описанием Сидни-Гарденс. Тень упала на страницу, и, подняв глаза, она увидела Марко.

— Играете роль туриста, Талия?

Перед ней стоял Марко, на верхнюю часть его лица падала тень от полей шляпы, она видела лишь его белозубую улыбку. Талия захлопнула книгу, сдерживая ответную улыбку. Она еще помнила, что должна быть строгой и серьезной.

— Я давно не была в Бате. И не хочу пропустить ничего из достопримечательностей.

— Тогда не будем терять ни минуты. — Он протянул ей руку, помогая подняться. — Позвольте мне быть вашим гидом.

Она не выдержала и рассмеялась, принимая шутливый тон и предложенную руку. Она вновь ощутила легкий приятный аромат одеколона, смесь лимона и кардамона, чистого запаха свежего крахмала рубашки, дорогой шерстяной ткани, любовалась завитками черных волос, выбивающимися из-под шляпы.

— Так вы теперь эксперт по Бату? — спросила она, глядя на старинную булавку в его галстуке, в виде головки Афины в шлеме в профиль.

— О да, я живу здесь уже неделю и видел Аббатство и многое другое.

— Бат вряд ли может произвести огромное впечатление на того, кто живет среди великолепных памятников Италии.

— Возможно, вы правы. Большинство здешних памятников старины спрятано под улицами современного города, так говорят. Но все же в Бате остались места, которые стоит посмотреть.

— О, и что вы еще не видели?

Он повел ее по широкой тропе вверх по склону, мимо каменного павильона, окруженного белыми колоннами.

— Говорят, здесь устраивают великолепные праздники, вечера музыки с фейерверками и танцами.

— Я помню, как вам нравились фейерверки и музыкальные праздники в Санта-Лючии. — Талия взглянула на имитацию античных колонн павильона, вспоминая подлинные.

— Так же как и вы, синьорина. — И он слегка пожал ее руку. Они продолжали подъем, под ногами осыпался гравий. — Здесь не Сицилия, но при желании можно найти развлечения. К тому же я заметил, что вы становитесь центром внимания.

«Развлечься с леди Ривертон», — подумала она, но не произнесла этого вслух. Они училась осторожности.

— Действительно, Бат славится своими праздниками… Сомневаюсь, что стану центром внимания, просто публика любит появление новых лиц на курорте. У нас действительно много приглашений на приемы, танцевальные балы, на театральные премьеры.

Марко рассмеялся:

— А вы говорите, что давно не были здесь.

— Я была еще девочкой, когда мы приезжали в Бат с мамой. У нее были трудные последние роды, когда родилась моя младшая сестра, и отец надеялся, что здешние теплые минеральные ванны ей помогут. Увы, они не помогли. Но я уверена, что они помогут Каллиопе.

— О, простите, я не знал, не хотел потревожить ваши воспоминания. — Он снова сжал ее руку.

— Не беспокойтесь об этом. — Она отстранилась. Нельзя расслабляться, она намеревалась быть строгой и решительной. — Это было давно. Хочу, чтобы в этот раз остались приятные воспоминания о Бате.

Он внимательно взглянул на нее своими бархатными, непроницаемыми глазами, взгляд их проникал в душу, но по нему невозможно было узнать, о чем он думает. Потом кивнул, и они продолжили прогулку мимо беседок и скамеек, деревьев и кустов, представляющих живописную картину.

— Значит, вы здесь из-за сестры?

— Да, хотя я уверена, что Каллиопа предпочла бы общество Клио, но та все еще в свадебном путешествии с герцогом.

Она искоса следила за реакцией Марко, как он воспримет упоминание имени ее сестры.

Он лишь слегка усмехнулся, при этом на щеке появилась знакомая ямочка. Ей всегда хотелось поцеловать эту ямочку и ощутить на вкус его кожу. Вкус лимона и кардамона?

— И как поживает наша герцогиня? — вежливо поинтересовался он.

— Очень хорошо. Надеемся, в этом году она приедет в Лондон. — Ей пришло в голову, что она, возможно, увидит Клио раньше, после того как послала ей письмо о встрече в Бате с леди Ривертон. — А вы? Что вы делаете в Бате, граф? Признаюсь, это последнее место на земле, где я ожидала бы вас встретить.

— Почему? Потому что я слишком искушенный знаток старины или у меня слишком здоровый вид?

— Бат так далеко от вашего дома.

— Может быть, я здесь по той же причине, что и вы, и ваша сестра, — поправить здоровье.

Талия покачала головой:

— В Италии много прекрасных курортов, а по вашему виду никак не скажешь, что вы нуждаетесь в лечении.

— Я польщен вашим мнением о моем здоровье, синьорина. Но Бат может залечить и рану души.

Она задержала дыхание. С нее хватит. Эти танцы вокруг и около, бессмысленная болтовня. Хватит игр и тайн. Она чувствовала, что сдержанность ее покидает, ей захотелось затопать ногами, вцепиться в эти прекрасные черные кудри и потребовать правды.

Впереди показался вход в лабиринт. По дорожкам прогуливалась публика, но стены живой изгороди лабиринта наверняка скроют их от посторонних глаз. И она за руку потащила Марко к входу.

Он выглядел обескураженным, но покорно заплатил за вход и последовал за ней в тенистый проход. Она быстро пошла вперед, сворачивая то налево, то направо, не представляя, куда направляется.

В лабиринте слышны были голоса, но они доносились приглушенно, разносилось слабое эхо, слов разобрать было невозможно. Они оказались в зеленом мире, отгороженные от остальных.

Она снова повернула налево, и вдруг они оказались в тупике. Талия резко остановилась и повернулась к графу, за ее спиной возвышалась зеленая стена.

— Что за игру вы ведете, Марко? — решительно спросила она.

— Игру? Но разве не вы привели меня сюда?

Она вдруг схватила его за лацканы безукоризненно скроенного сюртука и потрясла, при этом понимая всю странность своего поведения. Конечно, он был намного выше и сильнее и легко мог освободиться.

Но он не делал такой попытки, лишь молча смотрел на нее своими непроницаемо темными глазами.

— Вы были нашим союзником в Санта-Лючии, — продолжала она и снова потрясла его. Он стоял неподвижно, как парковая статуя. — А теперь вы прибыли в Бат, не поставив в известность ни Клио, ни меня. Да еще с леди Ривертон! Женщиной, укравшей серебро из храма и предавшей своего партнера по преступлению. Хотите очаровать ее и добиться признания, чтобы завладеть сокровищем? Или… — Она вдруг выпустила его, вся дрожа. — Или вы все заранее рассчитали? — добавила уже шепотом.

На мгновение его неподвижное до сих пор лицо вдруг исказилось гримасой, словно от боли, но в следующий миг вновь стало непроницаемым.

— Как плохо вы думаете обо мне, синьорина.

— Не знаю, что и думать о вас. Ваше ухаживание за леди Ривертон после всего, что случилось… — Она не могла продолжать, волнение душило ее.

— Разве вам не известно, что внешнее поведение ни о чем не говорит и может быть обманчиво? Ведь вы хорошая актриса. Звезда любительских подмостков. Если бы вы не были дочерью баронета, могли вы соперничать с синьорой Сидонс.

— Но я действительно дочь баронета, и не просто баронета, а сэра Уолтера Чейза. Я воспитана на интересе к истории, на понимании важности искусства. А леди Ривертон — просто смазливая воровка, укравшая сокровище храма на вашей родине. Как вы можете быть ей другом или…

Любовником. Слово повисло в воздухе, не произнесенное вслух. Он выпрямился, сжал скулы так, что появились желваки, и она увидела вдруг за ним его предков — римских центурионов, гениев Ренессанса, людей железной воли, жестоких воинов.

— Как я уже сказал: вы обманываетесь, — его акцент стал заметнее, — и лучше вам не знать большего, Талия. Не обращайте внимания на меня и леди Ривертон. Наслаждайтесь пребыванием в Бате, танцами и кавалерами.

Ярость охватила ее, и, забывшись, она заколотила кулачками по его груди.

— Не смейте так со мной разговаривать, Марко! Меня не надо гладить по головке и отсылать прочь, купить себе в утешение новую шляпку. Не смейте…

Вдруг он наклонился и зажал ей рот поцелуем. Ее ярость мгновенно улетучилась, губы раскрылись навстречу. В ней разгоралось пламя, но совсем не от ярости, а другого рода. Не осознавая, она сама прижалась к нему, ноги ее подогнулись, голова кружилась, как будто она готовилась прыгнуть в пропасть… Имя которой — Марко. Отвечая на его поцелуй со всей страстью, сквозь удушливый туман желания она услышала его стон. Сквозь забытье, истому почувствовала его руку на своей груди, но не отстранилась, только прижалась сильнее, выгнувшись дугой, так что их тела сливались.

В Санта-Лючии она часто представляла его поцелуи и ласки. Разговаривая с Марко, видела его чувственный рот со складочкой в углу, ямочку на щеке и безумно желала этих запретных поцелуев. Наслаждение, которое она испытывала сейчас, превзошло все ее ожидания. Она провела рукой по волнистым черным волосам, притягивая его голову еще ближе, прижимаясь в яростном желании.

За зеленой стеной вдруг раздался чей-то громкий смех, он разорвал жаркую розовую пелену удушливой страсти и заставил их отпрянуть друг от друга. Она оторвалась от его губ, откинула голову назад и жадно вдохнула воздуха. Открыв глаза, увидела близко глаза Марко. Он смотрел на нее так, как будто видел ее впервые. Шляпа его слетела, волосы были взъерошены, галстук сбился набок. Одежда Талии тоже была в беспорядке.

Она сделала шаг назад, неохотно, медленно, рука его соскользнула с ее груди.

— Талия. — Теперь его акцент был так силен, что она с трудом узнала свое имя. — Я не…

И снова взрыв смеха за стенкой лабиринта, на этот раз совсем близко.

— Ш-ш-ш. — Талия поспешно поправила мантилью, пригладила локоны, выбившиеся из-под шляпы. — Помолчите.

— Талия, прости, — пробормотал он, наклонился, поднял с земли свою шляпу и ее сумочку, пряча от нее свое лицо.

Он был полон сожаления.

Значит, он уже жалеет. Ну конечно. Ведь он целовал не ту сестру.

Она не хотела об этом сейчас слышать. Этот неистовый порыв опустошил ее, как будто осталась лишь прозрачная оболочка, такая же хрупкая, как стекло, которую легко разбить.

— Не имеет значения. — Она почти вырвала сумку из его рук и отшатнулась, когда их руки встретились. — Нам не стоит говорить о том, что произошло.

— Нет, Талия, я должен сказать…

Но он не успел закончить фразу, потому что из-за угла лабиринта появилась группа людей, среди которых она увидела лорда Гримсби, друга отца.

— А, мисс Чейз! И граф ди Фабрицци, — обрадовался он громко, — кажется, вы тоже потерялись в этом лабиринте.

— Боюсь, что так, лорд Гримсби, — Талия весело рассмеялась, — мы следовали моему путеводителю, но оказались в тупике.

— В таком случае мы попробуем вместе выйти.

Леди тут же окружили Марко, и им больше не удалось поговорить. Но извинения и объяснения могли только осложнить положение. И так безысходное. Как тупик в лабиринте. Тупик.

Она понимала, что отсрочка временная. Рано или поздно разговор снова зайдет о том, что граф делает в Бате. И придется бороться с собой, тем чувством, которое он вызывал.

Она может узнать правду, которая ей не понравится.

Марко стоял у ворот Сидни-Гарденс и смотрел вслед Талии, которая удалялась вместе с друзьями лорда Гримсби. Они предложили проводить ее до дома и заодно хотели проведать ее сестру, леди Уэствуд, и у Марко не нашлось подходящего предлога, чтобы ее удержать. Заставить взглянуть ему в глаза и выслушать.

Поцеловать ее снова.

— Проклятье! — Он сорвал шляпу, ему хотелось избавиться от наваждения. Но не в его силах было отогнать соблазнительное видение — обнаженная Талия раскинулась на его постели и протягивает к нему руки — бледная перламутровая кожа, разметавшиеся белокурые волосы…

Он всегда желал ее, еще тогда, в Санта-Лючии. Она была как настоящая английская роза, розово-белая, прекрасная, соблазнительная и очаровательная. Он знал много красивых женщин в своей жизни, но только Талия взяла его в плен. Он еще никогда не испытывал такого непреодолимого влечения и восхищения.

Ему хотелось знать о ней все. Пока судьба, к несчастью (или к счастью), разъединяла их. У него работа, обязательства перед семьей и страной, и он не вправе отказаться от своего долга. Свою ношу он никогда не переложит на плечи такой девушки, как Талия. Не важно, как соблазнительны ее розовые губы, как сильно его желание целовать их и окончательно потерять голову.

Ее уже не было видно, а он все еще чувствовал аромат ее духов — весенних белых ландышей, который так шел к ее красоте, и вкус поцелуя на губах.

На сегодня намечено много дел. Ничто не должно его отвлекать, даже поцелуй Талии. Пребывание в Бате подходило к концу, он помнил о письме Доменико.

Около скамьи у входа лежал забытый ею зонт.

Он взял его и поднес к лицу, как будто хотел вновь ощутить нежный аромат ландышей. Вспомнил Клио, данную ей клятву не вовлекать сестру в опасную игру. Но Талия была сама способна на риск, мало того, могла разрушить его планы. Клятву надо выполнять. Но он ведь не обещал, что не станет возвращать забытые зонтики.

«Будет лучше, если ты не узнаешь ничего больше, Талия. И постарайся не замечать меня…»

Слова Марко эхом звучали у нее в голове, когда она металась по комнате. Сказать ей, чтобы она не пыталась разгадать тайну его пребывания в Бате, было все равно что приказать солнцу не вставать по утрам. Невозможно.

Она плотнее запахнула пеньюар и подошла к окну. Темнело, изредка внизу проходили случайные прохожие, проехало несколько экипажей, развозя тех, кто спешил домой, чтобы приготовиться к вечерним увеселениям.

Они тоже были приглашены сегодня на карточную игру к лорду Гримсби. А она еще не выбрала наряд.

Не могла себя заставить думать о платье и туфлях, когда все мысли заняты Марко.

Талия дотронулась до губ, вспоминая вкус поцелуя. Ее и раньше целовали, и она думала, что знает, что это такое. Воображала, как все будет с Марко. Но реальность превзошла все ее мечты. Это не было похоже на предыдущий опыт. Как взрыв фейерверка, ослепительный и жаркий.

И ей хотелось еще. И еще.

Она закусила губу, засунув руки в рукава. Ей не удалось добиться от него правды.

Что она вообще знает о графе? Что он родом из Флоренции, из старинной аристократической семьи, о чем говорит его титул. Но ничего о его родителях, об образовании. Был ли он женат? И о ужас! Может быть, он и сейчас женат! Каким образом с ним познакомилась Клио?

Она громко застонала и приложила горячий лоб к стеклу. Но это не помогло.

Нет, сердце подсказывало, что граф именно такой, каким она его знала на Сицилии. А если она просто вошла в роль и наделила его образ несуществующим благородством? Талии хотелось, чтобы кто-то убедил ее, помог разобраться. Но Каллиопу нельзя волновать, и к тому же сестра явно не собиралась ее посвящать в причины, по которым она не доверяла Марко. Клио слишком далеко, младшая сестра не в счет. Талия почувствовала себя такой одинокой.

Если бы была жива ее мать, Селеста Чейз, она поняла бы и помогла. Каллиопа и Клио были любимицами отца, а Талия — матери. Они были похожи по характеру, импульсивные и романтические натуры, таких черт были лишены старшие сестры. Но мать давно умерла, и ей придется самой справляться с трудностями.

Последовать совету Марко и оставить его в покое?

Раздался стук в дверь, и вошла Мэри, неся два выглаженных платья — розовое, шелковое и светло-зеленое, из муслина.

Талия улыбнулась:

— Послушай, Мэри, посоветуй, никак не могу решить, что надеть сегодня вечером.

Талия листала страницы своей незаконченной пьесы «Темный замок графа Орландо». Она начала сочинять ее еще на Сицилии, и тема казалась идеальной среди древних развалин, выжженной земли, продуваемой ветрами, таинственных, загадочных историй, казавшихся там неотъемлемой частью жизни, но в Англии вся история показалась глупой выдумкой.

После вчерашнего вечера запретная страсть и неодолимое влечение оказались слишком опасными в реальной жизни. Слишком.

Она взяла перо и чернила и задумчиво посмотрела на незаконченную страницу — описание брачной ночи принца воров Орландо и страстной Изабеллы, проданной ее подлым отчимом этому таинственному графу, о котором рассказывали ужасные вещи. Но Изабелла не могла отрицать, что он действует на воображение и вызывает восхищение. Ее влекло к нему сумасшедшее непреодолимое желание.

О да, теперь Талия знала точно, что чувствовала бедная Изабелла.

Она представила сцену, действие которой разворачивалось в одной из башен древнего замка. На заднем плане огромная постель под балдахином с темно-красными занавесями. За зарешеченным окном полная луна, и перед нею принц, властно протягивающий к ней руку.

Но сейчас сцена в ее воображении претерпевала изменения. Вместо мрачной башни возникла маленькая, жаркая, душная комната, темнота, наполненная ее собственными вздохами и стонами. Талия сердито хлопнула рукой по бумаге, разбрызгивая свежие чернила. Довольно. Она не спала всю ночь, снова и снова переживая случившееся. Но ей хотелось, чтобы все повторилось!

Стук в дверь прервал ее фантазии. Она подняла голову. Каллиопа и Камерон уехали на процедуры, а она осталась в маленькой библиотеке.

— Войдите. — На всякий случай она спрятала листы пьесы под конверты почты.

Это был дворецкий. Он держал в руках серебряный поднос с одной-единственной визитной карточкой.

— К вам гость, мисс Чейз.

— Гость? В такой час?

Дворецкий неодобрительной мимикой выразил свое отношение к гостю.

— Я сказал ему об этом, но джентльмен очень настойчив.

Талия подошла и взяла карточку. «Граф ди Фабрицци» — значилось четкими буквами на прекрасной кремовой веленевой бумаге. Как она и боялась. Или надеялась?

Она смотрела на имя, как будто ожидая разъяснений.

— Вы сказали ему, что лорд и леди Уэствуд уехали?

— Конечно, мисс Чейз. Но он говорит, что ему очень нужно увидеть вас. Я провел его в гостиную, но скажу, что вы не принимаете, если прикажете.

Надо пройти через это рано или поздно. И лучше раньше.

Здесь, в собственном доме, при ярком свете дня, она в безопасности и сама не сможет вести себя безрассудно.

Она бросила карточку на поднос.

— Я приму графа. Будьте любезны прислать чай в гостиную.

— Разумеется, мисс Чейз. — В голосе дворецкого явно прозвучали нотки неодобрения.

Но неодобрение никогда не останавливало Талию, исходило оно от дворецкого, сестры или кого-то другого. Она поспешно направилась в гостиную, боясь передумать. Дверь была полуоткрыта, и, прежде чем войти, она тихонько заглянула внутрь. Марко стоял у окна, и она видела его профиль. Черные блестящие волосы зачесаны назад, он был чисто выбрит, четкие линии профиля словно вычеканены, как на старинной монете. Римский император. Граф Орландо в своей башне.

Неужели этот человек действительно держал ее в объятьях, шептал ее имя, целуя ее плечи и грудь? С такой страстью…

Она медленно вошла, оставив дверь позади себя открытой. Услышав шелест юбки, он повернулся и слегка улыбнулся.

— У вас хороший вид из окна.

Oна подошла, встала рядом, глядя на простор зеленого луга. Мимо проходили спешащие на процедуры отдыхающие. На тротуаре маленький мальчик играл с обручем под присмотром хорошо одетого отца.

— Мне нравится здесь, — сказала Талия, — можно увидеть много знакомых, когда они проходят мимо. — Она вспомнила, как видела пару раз Марко под руку с леди Ривертон. Но сегодня он один, как и вчера.

— У моего отца никогда не было времени, чтобы так поиграть со мной, — сказал он, — меня не выпускали из дворца. Моя мать была уверена, что за дверью так и ждут цыгане, чтобы украсть меня.

Она была удивлена и восхищена его откровенностью — впервые он заговорил о себе.

— Много было цыган во Флоренции? — улыбнулась она.

Он тоже заулыбался:

— Были, но не много. Можно было видеть их то здесь, то там. Они меня очень интересовали, но у них были дела поважнее, чем красть маленького избалованного мальчишку. Когда мне удавалось ускользнуть, я в этом убеждался.

— Я почему-то не удивлена, что вы были непослушным, испорченным ребенком. Счастье, что вы из-за этого не пострадали.

— А вы?

— Что я?

— Ну же, Талия, bella[7], признайтесь, что вы были маленькой шалуньей.

Она вспомнила про купание в пруду, хотя это запрещалось. Тайное разглядывание эротических фресок со стен Помпеи в кабинете отца.

— Пожалуй, я иногда не слушалась старших.

— А некоторые вещи так и не проходят со временем.

— Марко, я хотела сказать по поводу вчерашнего…

В это время слуги внесли чай, накрыли стол, разложили серебряные приборы и фарфор и удалились. Она не знала, стоит ли продолжать прерванное признание.

— Хотите чаю?

— Gracie.

Они сели на кушетку перед чайным столом. Опять он оказался совсем близко. Ожили воспоминания.

Он наблюдал за ней своими темными непроницаемыми глазами и, казалось, читал ее мысли.

Она разлила чай.

— Расскажите о вашем отце. Он жив?

— Увы, я потерял обоих родителей, их унесла лихорадка во Флоренции, много лет назад.

— А сестры и братья?

Она передала ему чашку, и их пальцы соприкоснулись.

Она поспешно отстранилась, янтарная капля чая упала ему на руку, и ей пришлось осторожно промокнуть ее салфеткой.

— Я был единственным выжившим ребенком, может быть, поэтому моя мать так беспокоилась.

— Это печально, — сочувственно сказала Талия, делая маленький глоток, — мои сестры часто бывали несносными, но не представляю, что бы я без них делала.

— Мне бы хотелось иметь сестру или брата, можно было бы вместе пускаться в приключения.

— О, у нас и были приключения, но Каллиопа всегда сдерживала нас, она самая старшая и благоразумная из сестер.

— А ваш отец всегда был занят, как и мой.

— О да. Он ученый и занят своей наукой, много читает по вечерам. Впрочем, он всегда следил за тем, чтобы мы получили хорошее образование и знания, особенно в мире античных искусств. — Она предложила ему тарелку с кексами и сэндвичами. — Ваш отец тоже был ученым? Во Флоренции широкое поле деятельности для ученого.

— Мой отец был писателем, его привлекали эпоха Ренессанса и республиканские идеи… — Марко взял маленький сэндвич и некоторое время был занят едой, как будто специально делая паузу, чтобы не сказать лишнего. — Какое-то время он возлагал надежды на Наполеона, увлеченного новыми идеями. Отец надеялся, что они сметут феодализм, принесут новые законы, образование и большую справедливость. Они с друзьями часто собирались и писали памфлеты.

— Он увидел воплощение своей мечты? Марко покачал головой:

— Нет, Наполеон неожиданно изменил идее, как и остальные до него. И мой отец был горько разочарован тем, что никаких перемен не произошло. Мечтал о конституционном правительстве, но умер, не завершив дела. Теперь, когда у нас укрепились австрийцы, его идеи отодвинулись еще дальше.

Талия, затаив дыхание, слушала его рассказ о жизни, в которой мало понимала. Политика, высокие идеалы, настоящая борьба за идею.

— Вы тоже пишете, Марко? Вы следуете по стопам вашего отца?

Но минуты откровенности миновали. На лице Марко вновь появилась светская маска. Он лишь усмехнулся в ответ, протягивая пустую чашку.

— О, могу посвятить оду вашим небесно-голубым глазам, вашей красоте.

— Прошу вас, не надо. — Ей было жаль, что он вдруг переменился. — Я бы почитала вашу монографию об истории Флоренции.

— Напишите ее сами. Насколько я помню, вы прекрасно владеете пером.

— О, у меня не больше воображения, чем у нашего дворецкого.

Он дотронулся до ее руки, когда она передавала чашку.

Она медленно отняла руку.

— Марко, зачем вы пришли?

— Я принес вам это. — Он поднял с пола зонт, который она потеряла в Сидни-Гарденс. — Он вам может понадобиться в таком месте, как Бат.

— Вы очень добры. Но не проще было послать слугу?

— Но я не мог поручить слуге всего остального…

И он ладонью провел по ее щеке, осторожно, как будто она была из хрупкого фарфора. Потом медленно, как будто давая ей время отстраниться, прижался губами к ее губам.

Но Талия и не собиралась его останавливать. И, как в прошлый вечер, ее губы раскрылись навстречу, она вновь почувствовала, как в ней поднимается жгучая волна желания. Пустая чашка упала на ковер, Талия схватила его за плечи, отчаянно, как будто цепляясь за якорь спасения в этом зыбком мире, хотя он и был причиной ее головокружительной страсти, источником сжигающего ее пламени.

— Талия, cara. — И, оторвавшись от ее губ, граф осыпал поцелуями ее шею, закрытые веки, опускаясь все ниже.

И вдруг отпустил ее. И, не веря своим ушам, она услышала:

— Существует слишком много причин, из-за которых я не могу быть с тобой. Но ты должна знать, что быть без тебя — самое тяжелое испытание в моей жизни.

— Тогда не уходи, — прошептала она, — останься со мной здесь, навсегда.

— Не могу, scusa, cara. — Он поцеловал ее в лоб и встал.

Она сидела с закрытыми глазами, ощущая лишь холодную пустоту рядом. Пока не услышала щелчок входной двери. Вскочила, подбежала к окну, глядя затуманенным взглядом, как он удаляется прочь. Ее пальцы сжались в кулаки. Он хотел отпугнуть ее своими поцелуями и своим грубым желанием. Но он ее плохо знает. Она единственная из всех муз семейства Чейз действует наперекор и, если ей не разрешают, добивается своего.

Ей всегда хотелось поразить своих сестер. А теперь она хотела поразить Марко. Пусть узнает, какая она на самом деле.

После его визита она была как никогда уверена в том, что он тоже любит ее, несмотря на леди Ривертон и Клио. И она не отступит, чего бы ей это ни стоило.

После незабываемой встречи в гостиной Талия несколько дней не видела Марко. Она продолжала танцевать на ассамблеях, ходила в гости, на концерт итальянской музыки, но Марко нигде не появлялся. Даже на концерте, на который она возлагала большие надежды.

Он исчез. Она искала его по записям в книге на водах. Но не слышала ни от кого о его отъезде, хотя в маленьком курортном мирке все о всех знали. Но о Марко не было никаких слухов.

Но леди Ривертон все еще была в Бате. Талия видела ее на ассамблее с новым молодым кавалером. Марко порвал с ней? Поэтому не появлялся на публике?

Нет, должна быть причина другого рода. А может быть, тому виной она сама? Эти поцелуи изменили ее жизнь. И он бежал прочь от ее настойчивости? Нет, графа трудно испугать страстью.

Ее измучили эти размышления. Спасала только пьеса. Она освобождалась от наваждения, доверяя все перу и бумаге. Ожили сцены, где Изабелла страдает от преступной страсти к своему таинственному супругу.

— Ты пойдешь сегодня со мной в Гранд-Бювет, Талия? — спросила Каллиопа за завтраком. — Кэм хочет заняться ответами на деловые письма, а я просто не вынесу больше этой воды в одиночку. Но если ты занята…

Талия улыбнулась сестре:

— Разумеется, я пойду с тобой. Свежий воздух поможет мне решить некоторые творческие замыслы.

— Не уверена насчет свежего воздуха в Гранд-Бювет. Там всегда такая давка. Но можно увидеть кое-что любопытное. Например, белокурый парик леди Уоллингтон.

— Парик? Зачем он ей?

— По-моему, она вообразила себя нордической богиней. Такие вещи надо приберечь для венецианского маскарада.

— Кстати, я почти закончила писать приглашения, — сообщила Талия. — Если ты не хочешь больше никого прибавить к списку гостей, завтра утром можно отсылать по адресам.

— Обязательно должны быть леди Уоллингтон и ее племянник. — Каллиопа лукаво взглянула на сестру. — Сегодня утром молодой мистер Дэшвуд снова прислал цветы.

— Я уже написала им приглашения. Хотя молодой Дэшвуд — просто ничтожество.

— Ну почему же, он, кажется, довольно мил и так внимателен. Он один из самых красивых мужчин в Бате, особенно после того, как исчез из поля зрения граф ди Фабрицци.

Талия перебирала приглашения.

— Я и не заметила. Была так занята последнее время.

— Хмм, — с сомнением произнесла сестра, но не стала развивать тему. — Слава богу, Кэму удалось снять залы в отеле для нашего маскарада. Мы не смогли бы вместить всех в этом доме. И надо нанять музыкантов. Талия, дорогая, ты уже выбрала костюм?

— Только что прибыла почта, мисс Чейз. — Дворецкий держал в руках поднос с пачкой корреспонденции.

— Благодарю. — Талия в библиотеке работала над пьесой, собираясь ввести новое действующее лицо — прекрасного юношу, который может спасти Изабеллу от мужа. Или принести ей еще больше бед, как все красивые мужчины, и не только на сцене, но и в реальной жизни. Талия устала и была рада отвлечься. Взяла почту и принялась просматривать.

Пачка писем и многочисленные приглашения.

— Леди Уэствуд еще не вернулась? — спросила она.

— Еще нет, мисс Чейз. Кажется, миледи упоминала, что после процедур обедает с леди Гримсби.

Значит, еще несколько часов она может отдыхать от вопросительных взглядов сестры. Каллиопа ничего не спросила вчера, ни про Марко, ни про синьора де Лукку. Они провели спокойный вечер дома, обедали, потом немного музицировали. Но Талия видела, что сестра ждет ее рассказа о синьоре де Лукке.

Талия и сама была заинтригована. По отношению к ней он проявил галантность и даже немного с ней пофлиртовал. Но когда подошел Марко, вдруг переменился. Талия устала разгадывать шарады. Пустая трата времени.

Неожиданно обнаружила под толстой пачкой почты конверт, надписанный рукой Клио. Наконец-то! Она нетерпеливо сломала печать и стала читать:

Дальше Клио описывала их приключения в Санта-Лючии. Талия, разумеется, и раньше знала, что леди Ривертон украла храмовое серебро с помощью своего компаньона Рональда Фробишера и банды наемных томбароли. Клио и ее муж, тогда еще жених, попросили Талию помочь. Потом леди Ривертон ускользнула и оказалась в Бате. С Марко.

Но дальше следовало самое интересное. Оказывается, знаменитая похитительница Лили Воровка была на самом деле Клио! Два года назад она успешно грабила подпольных коллекционеров, отнимая незаконно приобретенные ценности и каждый раз оставляя свежий цветок лилии на месте преступления.

Талия положила письмо на стол и долго смотрела на него. Потом громко рассмеялась, чувствуя необыкновенное облегчение.

Марко и Клио были партнерами, но только по преступлению, не в любви. И это был единственный секрет. Все эти их перешептывания и переглядывания… И все же… Талия вспомнила венчание Клио. Мрачное лицо Марко. Со стороны Клио это была дружба, а Марка?

Но как бы то ни было, Клио теперь замужем. А Марко один на новом задании.

«Я слышала странные слухи о нем в Неаполе…»

Да и в Бате он ведет себя довольно странно… Она спрятала письмо в листы пьесы. Жизнь оказалась куда более интересной. Клио всегда была самой смелой и самой решительной из сестер. Ужасно хотелось с ней поговорить и выяснить все до конца. Но Клио пока нет, а Каллиопу нельзя волновать. Нет, она должна доказать и себе, и Марко, на что способна. Стены дома вдруг стали давить, ей хотелось немедленно начать действовать. Послышался тонкий плач — Психея думала так же!

Королевский театр был переполнен, три ряда блистающих позолотой, обитых малиновым бархатом лож собрали цвет общества, сверкали драгоценные украшения нарядных дам. Заняты были и все ряды партера.

Талия в театральный бинокль оглядела лица в соседних ложах. Но того, кого искала, не обнаружила. Марко или не любил Шекспира, или просто имел привычку приходить поздно, как в прошлый раз в дом Гримсби.

Впрочем, леди Ривертон уже сидела в собственной ложе с новым кавалером — Доменико де Луккой.

Когда Талия навела на нее бинокль, леди как раз наклонилась к своему Аполлону, перья качнулись на высоком зеленом тюрбане. Синьор де Лукка улыбался, внимая каждому ее слову.

Еще одна загадка.

Она вспомнила свой разговор с модисткой. Выбирая ткань на костюм, Талия осторожно попыталась выведать, какой костюм подобрала леди Ривертон. Она делала вид, что не может сделать выбор, опасаясь, что на маскараде окажется двойник. Но мадам Савиньи успокоила:

— Это вам не грозит, если вы не хотите изображать Клеопатру, мадемуазель. Моя клиентка, та, что только что ушла, выбрала этот образ. Я пыталась отговорить ее, намекая, что этот костюм подошел бы более молодым. Но, увы, она не прислушалась. Вот вы, мадемуазель, вы были бы идеальной Клеопатрой!

Ну да, если бы царица Нила захотела одеться в маскарадный костюм пастушки. Нет уж, она останется пастушкой. Теперь она знала выбор леди Ривертон, равно как и то, что та надеется сразить поклонника наповал. Вопрос — которого? Марко или синьора де Лукку?

Талия приложила к лицу маску и посмотрела на себя в зеркало. Через узкие кожаные прорези мир выглядел по-другому: он съежился, потускнели его оттенки.

А цели ограничились одной. Помочь Марко узнать, где спрятано сокровище храма. Кто был тот человек со шрамом в театре?

Она опустила маску, рассматривая свой костюм. Сегодня она совсем не напоминала парку или фурию, во всяком случае, ни намека на воинственность. Костюм пастушки состоял из пышного платья из бледно-розовой парчи с серебряными нитями, рукава фонариком, перевязанные шелковыми лентами, еще больше лент на подоле, в виде бантов, серебряные туфельки и розовые чулки.

Волосы спрятаны под напудренным париком, большая соломенная шляпа, тоже отделанная лентами. В маске, нарумяненную и напудренную, узнать ее было почти невозможно.

Невинная пастушка — лучшего костюма и не придумаешь для того, чтобы следить на сегодняшнем балу за леди Ривертон и ее сообщником.

— Талия, дорогая, ты готова? — крикнула Каллиопа за дверью. — Карета ждет.

— Иду! — Она завязала шелковые шнурки маски, взяла перевитый лентами посох и игрушечную овечку на колесиках, позаимствованную в детской. Теперь она была во всеоружии.

— О чем же, моя дорогая Талия, ты хотела со мной поговорить? — спросил Марко, когда они прогуливались по дорожкам Сидни-Гарденс на следующее утро после маскарада.

Небо, как всегда в Бате, было низким и жемчужно-серого цвета. Но Талия не замечала облаков, она все еще переживала волнение после вчерашнего события. Возбужденное состояние не покидало ее, Талия вновь жила полной жизнью, выслеживая врага. Теперь она может произвести впечатление на Марко.

Она кокетливо улыбнулась спутнику. Вчера она попросила его о свидании в парке, но не ради того, чтобы пофлиртовать и вызвать пересуды.

Она всю ночь думала над словами леди Ривертон о загадочных грузах и потайных пещерах. Марко должен знать обо всем. Если, конечно, сам не является похитителем.

Но уж, конечно, не таким, как леди Ривертон и ее сообщник. Она еще не до конца поняла Марко, но знала достаточно, чтобы не подозревать его в ограблениях с целью личной наживы.

По дорожкам прогуливались знакомые, они раскланивались с улыбкой. И наверное, потом сплетничали о мисс Чейз, воркующей с графом ди Фабрицци.

Она потянула Марко за угол на пустынную тропинку. Парочки, которые гуляли здесь, были заняты только собой.

— Так ты узнал, где леди Ривертон хранит серебро?

Он поднял недоуменно бровь:

— Пока нет. Но кое-кто мне рассказал…

— Кто?

— Мой человек из Лондона. Он видел одного из слуг леди Ривертон в порту, тот договаривался о чем-то с капитаном, имеющим плохую репутацию. Говорили о скором прибытии груза.

— Кажется, этот груз уже прибыл. — Она нетерпеливо теребила его рукав. — Я слышала об этом прошлой ночью…

— Ты слышала, что говорила леди Ривертон? — Он вдруг схватил ее за плечи, внимательно глядя в глаза. — Ты преследовала ее?

— Ну, не совсем. Мне просто посчастливилось увидеть, как она ускользнула из зала, удалось подслушать несколько слов. Она говорила тайно с мужчиной, который был в костюме фараона.

И не только слова. Но об этом она умолчит.

— Талия, ты не должна была, — мрачно сказал он. — А если бы тебя поймали?

— Почему ты не можешь хоть немного мне доверять, Марко? Я была осторожна. У меня не было времени спрашивать тебя, все произошло мгновенно.

— Ты не знаешь этих людей, cara. Они пойдут на все ради своих грязных дел. Ты могла пострадать…

— Но этого не случилось! Так ты хочешь узнать, что я слышала?

— А у меня есть выбор?

— Нет!

— Тогда скажи мне. Это было романтическое рандеву?

— Ну, и это тоже. Но еще я услышала, что груз будет спрятан в одну из пещер в окрестностях города, на холмах. Конечно, не знаю, в какую именно, но могу попытаться…

— Нет! Я сам найду. Ничего не хочу слышать о переодеваниях, нападениях на дорожную карету или проникновении в дом виконтессы.

— Ладно. Хотя идея сыграть разбойника на дороге отличная, — усмехнулась она. — Я ведь помогла тебе.

Он рассмеялся, и весь гнев улетучился. Привлек ее к себе и быстро поцеловал в бровь.

— Разумеется, помогла.

— Значит, я не так бесполезна, — пробормотала она.

— Ты неосторожна. Обещай мне сейчас, поклянись, что будешь впредь осторожнее.

— Клянусь, Марко, я не испорчу твое задание.

— Не это меня беспокоит.

— Тогда что? Я знаю, что Клио могла бы помочь. Как и я.

— Талия, послушай. — Он снова стал серьезен. — Если с тобой что-нибудь случится, я не переживу.

Она вдруг ощутила комок в горле и с трудом подавила вспыхнувшую радость от неожиданного признания.

— Не беспокойся из-за меня. Послушай, Марко, позволь мне помочь тебе. Скажи, почему это серебро так важно для тебя?

Он взглянул на тропинку за ее спиной:

— Не здесь.

— Тогда где же?

— Позже, я обещаю.

Талия огорчилась. Ну почему каждый ее шаг вперед отбрасывает ее на три назад? И сразу день показался серым.

— Ты мне ничего не должен, Марко.

— А я так не думаю. Пойдем, я угощу тебя мороженым у Молланда.

Он церемонно предложил ей руку, и они направились к выходу. Ну что ж, хотя бы признал, что она была полезной. А на большее Талия не надеялась. Пока.

Спрятавшись за оградой, Талия наблюдала за черным ходом гостиницы. Зевающие слуги несколько минут назад вынесли мусор, но свет еще горел в нескольких маленьких окошках.

Ее подгоняло нетерпение, но она заставила себя ждать. В темной одежде, в бриджах, спрятав роскошные волосы под шапкой, она притаилась в тени. Не хватало еще, чтобы ее заметили и подняли шум. Ей и раньше приходилось проникать в чужое жилище тайно, например в дом Марко в Санта-Лючии, но не в гостиницу, где в любой момент кто-то может выйти или войти.

А если ее сведения неверны и она попадет не в ту комнату?

Ей вдруг захотелось убежать и вернуться домой. Но нет, все зашло слишком далеко. Марко никогда не расскажет ей всего и не позволит ей рисковать. Но она не даст ему ускользнуть из ее жизни.

Вот погасло последнее окно, и все стихло. Затаив дыхание, пригнувшись, она пробежала к входу. Легко справилась с замком с помощью проволоки — этому трюку ее научила Клио, и вскоре очутилась на кухне. Очаг был погашен, слуги разошлись по своим комнатам.

Чуть поскрипывал плиточный пол под ее легкими шагами. Она хорошо изучила план гостиницы и знала, как проникнуть в комнату Марко по черной лестнице. Но план и действительность не всегда совпадают.

Поднявшись по лестнице, заглянула в тускло освещенный узкий коридор. За некоторыми дверями слышались голоса, смех, иногда плач или любовные стоны. Вскоре она отыскала нужный номер.

Задержав дыхание, прильнула к двери и услышала глухие голоса — говорили на итальянском.

— Нам никогда не убедить в своей правоте остальных… — говорил Марко, можно было расслышать сердитые нотки в его голосе, — и насилие лишь отпугнет тех, кто нас поддерживает. Неужели ты не понимаешь?

— Я понимаю лишь то, что ты нас покидаешь, — ответил другой человек. — Ты — один из самых сильных товарищей.

— Я не покидаю вас, я работаю каждый день для общего дела. И что, по-твоему, я делаю в Бате, так далеко от дома? Серебро…

— Это серебро не принесет нам свободы! Времена поисков миновали.

— Но я не могу бросить начатое.

Послышался стук, как будто кулаком ударили по столу, так что зазвенела посуда. Талия задохнулась от волнения, вдруг услышав свое имя.

— Ты не можешь покинуть Бат из-за прелестной синьорины Чейз!

— Оставь ее в покое! — прорычал Марко. — Она не имеет к делу отношения.

— Кажется, имеет. Нам все известно о ее семье, о том, как они вмешиваются в дела, которые их не касаются, например в Санта-Лючии.

— Неправда. Они интересуются лишь предметами старины, как и все ученые.

— Они, как все остальные, интересуются тем, как их похитить. А теперь ты волочишься за этой puttana[8]…

Послышался шум падающего тела, и Талия поспешно отступила назад.

— Я сказал, что она не имеет к этому отношения. Но если ты осмелишься к ней приблизиться, берегись.

Дверь вдруг распахнулась, Талия едва успела отшатнуться в тень, когда из номеpa вылетел синьор де Лукка, его золотые кудри были взлохмачены, на щеке был виден свежий кровоподтек.

— Я не уеду отсюда, пока ты не опомнишься, Марко, и, если ты не с нами — ты наш враг.

— Я не враг вам. — Марко появился на пороге. — Но если ты приблизишься к кому-то из Чейзов, станешь моим врагом.

Бормоча ругательства, Доменико бросился прочь и скоро исчез, а Марко захлопнул дверь.

Она замерла в наступившей тишине. Что происходит? Она испытывала сильное волнение. Вот она — настоящая жизнь, полная приключений, и почему Клио отстранила ее от всего этого?

Она подошла к двери и тихо постучала.

Марко распахнул дверь:

— Доменико, я уже сказал…

Она проскользнула мимо него, прежде чем он успел опомниться, сняла шапку, и распущенные волосы упали на плечи.

— Талия, я опасался, что ты попытаешься. Ты слишком увлеклась театральными представлениями.

— Моя сестра тоже так считает. Это Доменико де Лукка выскочил отсюда? Чего он хотел?

— Лучше спросить — чего ты хочешь? Разве воспитанная английская леди может вести себя подобным образом?

Она прижалась спиной к двери, скрестив руки на груди.

— Вам наверняка известно, граф, что я не обычная английская леди.

— Я знаю это, Талия, но еще не понял, что тебя заставляет так поступать. Ты для меня — загадка.

— А ты — еще большая загадка для меня.

Он с невозмутимым видом стоял перед ней в тонкой рубашке, с развязанным галстуком, и волосы блестящей черной волной падали ему на лоб. Словно каждую ночь ему приходилось драться с товарищем, а потом обнаружить под своей дверью леди в бриджах.

Да, она понимала, что поступает неразумно. Но все отступало перед желанием его видеть, быть с ним. Даже несмотря на только что подслушанный разговор, подтверждающий, что граф втянут в опасную игру. Только бы почувствовать себя еще раз в его крепких объятиях, поцеловать ямочку на щеке.

— Я такая, какой создала меня природа. Если бы я сидела за вышиванием целыми днями, то пропустила бы самое интересное на свете. А так как мне никто не собирается ничего рассказывать — приходится самой все узнавать.

Он приподнял темную бровь:

— И что ты обнаружила сегодня ночью, mia?

— Ничего особенного. Пока.

Она сделала шаг ему навстречу, потом еще один и, наконец, взяла его руки в свои и крепко сжала. Мигающий свет свечи за спиной графа очерчивал его фигуру, он застыл, как будто ожидая, что она сделает дальше.

Она и сама не знала. Не была так уверена в себе, как хотела казаться. И действовала инстинктивно, как подсказывало сердце. Привстав на цыпочки, прижалась губами к его губам, потом мелкими поцелуями осыпала лицо, шею…

— Maledetto, — пробормотал он и, схватив ее в объятия, приподнял.

Долгожданный поцелуй, которого она так жаждала, длился, казалось, целую вечность. Она не знала, чем все кончится, когда шла сюда ночью. Теперь знала. Она хочет Марко. Она любит его и хочет отдать ему себя полностью. Ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Только это мгновение. Марко и Талия вместе и навсегда.

Она сняла с него галстук, сбросила его на пол, поцеловала грудь в прорези рубашки.

— Талия, — пробормотал он, зарывшись в ее волосах лицом, — ты убиваешь меня, bella, мы не должны этого делать.

— Не должны. — И она еще сильнее прижалась к нему, чувствуя теперь неопровержимое доказательство его ответного желания, скрыть это было не в его силах.

— Но кажется, у нас уже нет выбора? Она покачала головой:

— Момент упущен, вернуться назад невозможно.

— Талия, — хрипло рассмеялся он, — я сопротивлялся как мог…

И она вновь прижалась к его губам, заставляя замолчать. Он ответил, и теперь в этом поцелуе не было ни нежности, ни раздумий — лишь неприкрытое желание быть еще ближе, слиться в одно целое, отчаянное и дикое, первобытное желание обладания. Не прерывая поцелуя, он опустил ее на постель, и она потянула его за собой, не отпуская, не давая встать, обвив его ногами. Почувствовав, как его губы заскользили по ее щеке, шее, вздрогнула и одним движением сняла с него расстегнутую рубашку и отбросила прочь.

Откинув назад голову, взглянула на его освещенное тусклым светом свечи лицо. Потом прижалась губами к тому месту, где билось сердце в унисон с ее собственным. Он пробормотал что-то и вдруг вскочил с постели. Она успела протестующе вскрикнуть, думая, что он убегает от нее, но тут же умолкла, когда он, встав на колени, начал снимать с нее башмаки, потом чулки, покрывая поцелуями каждый сантиметр ее тела, снял с нее остальную одежду. И вот совсем как в его мечтах, она лежала перед ним полностью обнаженная, с рассыпавшимися по плечам белокурыми волосами.

Внезапно почувствовав стыд, она попыталась закрыться, но он не дал, мягко отведя ее руки. И стал целовать шею, плечи, опускаясь все ниже, и она не могла скрыть нетерпеливых стонов, не в силах выносить мучительные ласки, пока он не остановился. И тогда запротестовала:

— О нет, нет…

Но он никуда не уходил. Она увидела, как он раздвигает ее бедра, наклоняется, и изогнулась дугой навстречу ему. Новое ощущение было восхитительным, но теперь она жаждала большего.

Она сжала его запястье, останавливая.

— Ты уверена, cara? — Голос звучал глухо. — Если мы пойдем дальше, я уже не смогу остановиться.

— Я и не хочу, чтобы ты останавливался, Марко. Прошу тебя…

Он приподнялся, прижался к ней и прошептал:

— Тогда прости меня, обещаю тебе, постараюсь, чтобы тебе не было больно…

Больно? Она не могла представить, как может быть больно, если испытываешь такое блаженство.

— А теперь обними меня как можно крепче. — И он приподнялся на руках, потом медленно стал опускаться; и она вдруг поняла, что он делает, она видела это на старинных рисунках, на греческих вазах. И вдруг вскрикнула от внезапной острой боли. — Прости, прости. — Он остановился, замер.

И это все? Ничего, кроме боли? И это заставляло ее сестер сходить с ума?

Но вот боль постепенно прошла, он лежал неподвижно, и постепенно появились новые ощущения. Он снова осыпал поцелуями ее шею, шептал ласковые итальянские слова, потом осторожно начал двигаться, она присоединилась, поймала ритм и наконец поняла. Это было чудесно, это стоило возвышенных слов. Теперь она обвила его ногами, прижимая к себе, отвечая; и они, сливаясь, как будто превратились в одно целое. Но нарастала новая волна ощущений, она задыхалась, ускорялся темп движений, она торопила, и, наконец, звездный дождь рассыпался за закрытыми глазами, и ее тело содрогнулось в остром, непередаваемом наслаждении, она еще слышала, как он выкрикнул ее имя, и потеряла ощущение времени…

Очнувшись, увидела лежавшего рядом Марко, тело его блестело от пота, волосы были влажными. Протянула руку, касаясь темных прядей. Он взял ее руку и поднес к губам.

— Grade, cara mia, — услышала она его шепот и прошептала в ответ:

— О нет, это я благодарю тебя…

Она положила голову ему на грудь и погрузилась в короткий сон.

Хотя это было ей совсем несвойственно, Талия начала испытывать сомнения по поводу своей ночной авантюры.

Обычно она приветствовала все, что выходило за рамки повседневного. Она договорилась встретиться с Марко, чтобы вместе обследовать пещеры в холмах, поискать тайник леди Ривертон. В жизни все было гораздо увлекательнее, чем в театре.

Но теперь, сидя в седле за спиной Марко, пока лошадь взбиралась по извилистой тропинке вверх, она начала задумываться. Может быть, она просто сумасшедшая? Сейчас с ними может случиться все что угодно.

Она подняла голову, посмотрела на темное, усеянное звездами небо и прижалась крепче к Марко, чувствуя тепло и силу, исходившие от него, и все страхи рассеялись как дым.

Происходит именно то, о чем она всегда мечтала. Ждала всю жизнь.

— Все в порядке? — Он повернул голову, глядя на нее с улыбкой.

— О да, все хорошо. Мы почти добрались?

— Придется оставить лошадь и остальной путь проделать пешком. Тропа становится слишком узкой и каменистой.

Он привязал лошадь около темной лачуги, примостившейся в расщелине, и помог спуститься Талии.

— Ты можешь подождать меня здесь, если хочешь.

Она посмотрела на темную хижину, на низко несущиеся облака, прислушалась к завываниям ночных хищников где-то недалеко.

— Нет, я боюсь здесь оставаться одна. Ждать, не зная, что с тобой происходит. Прошу тебя, Марко.

Он посмотрел на нее и коротко кивнул:

— Только держись ко мне поближе. — Зажег фонарь, взял ее за руку и повел вверх.

Тропа становилась все уже, под ногами сыпались камни. Талия вспоминала, что читала про эти холмы. Здесь много древних могильников железного века и римских рудников. Места полные легенд и привидений.

— Я слышала, что здесь, в одной из пещер, жила ведьма, — прошептала она. — Ведьма заклинаниями заманивала путников в свое логово.

— Правда? И что она с ними делала?

— О, может быть, она их ела. Пока не превратилась за свои деяния в камень. Говорят, ее можно здесь увидеть и сейчас.

— Если она камень, тогда нам не грозит быть съеденными.

— Говорят, существует заклятье, которое может вернуть ее, и тогда она станет рабой того, кто ее освободил, и станет выполнять все его приказы. Может стеречь его сокровище, например, пока он сам не станет ее жертвой.

— Поверь мне, никакая ведьма и никакой грабитель не сравнятся с музой Чейз.

— Это комплимент, — засмеялась она, — или оскорбление?

Он сжал ее руку.

— Конечно комплимент. Никогда не встречал такой удивительной женщины, как ты, Талия Чейз.

Талия почувствовала себя глупо польщенной и последовала за ним в узкий проход между двумя стенами известняка.

— Откуда ты знаешь про эту ведьму? Или это твоя новая пьеса?

— Моя пьеса о замке и человеке, который не тот, за кого себя выдает.

Она замолчала, потому что они вошли в просторную пещеру, ее стены серебрились в свете факела, слышно было, как где-то плещется вода.

— О, это здесь?

— Смотри. — Он поднял фонарь выше — вдоль стен стояли деревянные ящики, прикрытые замасленной дерюгой.

— Там наше серебро?

— Не уверен.

Он сбросил заплечный мешок на пол и наклонился, доставая отмычки и ломик.

— Подержи. — Он отдал ей фонарь, снял тряпку с одного из ящиков, просунул лом, крышка треснула и открылась.

Но свет поймал не блеск серебра, а темное отверстие какого-то сосуда. Старинный сосуд, используемый для смешивания воды и вина.

— Как красиво, — Талия дотронулась до одной из изогнутых ручек, — и как хорошо сохранилось.

— Потому что лежал в итальянской земле, пока не украли.

Она положила ему руку на плечо, успокаивая.

— Что в другом?

Они открыли еще несколько ящиков, нашли монеты, мраморные головы и руки. И расколотую надгробную стелу. Талия встала на колени, глядя на мраморную девушку.

— О, как жаль. — Она осветила фонарем и заметила странное сходство девушки, жившей тысячи лет назад, с ней самой.

— Талия!

Она подбежала к Марко, который склонился над очередным ящиком, В нем лежало завернутое в измятые пыльные газеты сокровище — серебряный алтарь из храма Деметры. Вся утварь немного потемневшая, но не потерявшая блеска.

Она осторожно взяла чашу с профилем Деметры и вязью рисунка с изображением плодов и орехов. Перевернув, увидела на дне надпись на древнегреческом: «Это принадлежит богам».

— Марко, — прошептала она, — мы нашли!

Он засмеялся и поцеловал ее.

Их торжество было нарушено звуком осыпающихся камней у входа. Послышались голоса — низкие, грубые — и звяканье металла.

Марко быстро закрыл ящики крышками, погасил фонарь и потянул Талию к стене.

Они пригнулись, укрывшись за ящиками. По спине Талии пробежал ледяной холодок. Она стиснула в приступе паники забытую чашу в руках. Марко заслонил ее своим телом.

Голоса приближались. Один имел северный акцент.

— Почему именно сегодня? — Это был голос «фараона», который сопровождал леди Ривертон на маскараде. — Ты сказала — на следующей неделе. Зачем надо было вытаскивать меня из постели?

— Хватит ныть, — раздался знакомый женский голос. — Я сказала, что планы изменились. Вам хорошо заплатили, и я не желаю слушать ваши возражения. Понятно?

Леди Ривертон. Они замерли у стены, слушая спор похитителей. Талии хотелось вскочить и наброситься на них с кулаками. Но лучше положиться на Марко. Умирать ей пока не хочется. И что будет с сестрой, если ее убьют?

— Осторожнее! Вам платят не за то, чтобы вы ломали.

— Слушай, — злился второй мужчина, — я здесь не для того, чтобы выслушивать твои замечания.

— Убери руки!

Послышались звуки борьбы. Потом хлесткий звук пощечины. Талию охватило желание истерически расхохотаться. Нечаянным движением она задела один из ящиков. Крышка упала. В пещере вдруг все стихло.

— Эй, затихните оба! — сказал «фараон». — Слышали?

— Наверное, крыса или летучая мышь, ненавижу этих тварей.

— Тихо!

Осторожные шаги приближались к их укрытию. Марко мгновенно схватил Талию, уложил на пол и лег сверху.

— Закрой глаза.

Она повиновалась. Он распахнул на ее груди одежду, и она поняла, что он хочет изобразить сцену страсти двух тайных любовников.

На них упал луч света.

— Так-так, посмотрите, ребята. — Голос леди Ривертон был полон сарказма. — Кажется, здесь свили любовное гнездышко, как мило.

Марко вскочил, поднял Талию, быстро прикрыв одеждой ее обнаженную грудь, и незаметно из рукава доставая нож.

Двое бородатых мужчин выглядывали из-за плеча леди Ривертон. Талия, растерянно моргая, быстро сунула в карман чашу.

— Лаура, что вы здесь делаете? — с сильным акцентом произнес Марко.

Леди Ривертон, в отличие от растрепанной Талии в пыльной одежде, выглядела элегантно в костюме для верховой езды.

— Я могу задать этот вопрос вам, граф. Впрочем, кажется, и сама вижу. Добрый вечер, мисс Чейз.

— Какой сюрприз, леди Ривертон.

— Ты говорила, что никто не знает об этом месте! — зловеще произнес «фараон».

— Да и мне так сказали, — отозвался Марко, принимая надменный вид аристократа и ловеласа. — Идеальное место среди ящиков с контрабандным бренди для закрепления моего обручения с мисс Чейз, где нам никто не должен был помешать.

— И такое романтичное, — подхватила Талия его игру и заглянула в глаза Марко с обожанием. — Все эти условности — кому они нужны? Но моя сестра другого мнения, следит за каждым моим шагом, так что нет возможности ни минуты провести с моим женихом. Да вы и сами здесь за этим же со своим любовником, верно, леди Ривертон?

— О да, условности — это чепуха, но я удивлена встретить вас с этим бунтовщиком.

— Так что, мы должны теперь их убить? — угрожающе спросил «фараон».

— Приблизишься, — Марко показал нож, — и я тебя разделаю, как Аттила Рим.

— О, попробуй, итальянская свинья. — И «фараон» тоже мгновенно выхватил огромный нож.

Но леди Ривертон положила ему руку на грудь, успокаивая:

— Нет, Джек. Да и бренди жалко, вы разобьете бутылки. К тому же я тоже хочу отпраздновать их обручение. Марко, дорогой, как умно было скрыть свои чувства к мисс Чейз, притворяясь, что волочишься за мной! — Она расхохоталась и повернулась к выходу. — Убери нож, Джек. Мы должны вернуть этих пташек в город до рассвета. Я обязательно нанесу визит вашей сестре, мисс Чейз. — И, сделав знак своим сообщникам следовать за ней, пошла к выходу.

— Но мы не можем вернуться без серебра, — прошептала Талия.

— Тихо, — отозвался Марко, — я подумаю, что можно сделать, теперь нам известно, где оно спрятано. Придется отпраздновать помолвку с новыми друзьями. — Усмехнувшись, он поднес ее руку к губам. — Ты будешь такой красивой в подвенечном наряде.

Талия, дорогая, ты уверена, что именно этого хочешь? — Каллиопа сидела на диване в гостиной, держа на руках маленькую Психею. — Он, конечно, красив, богат, да еще и итальянец. Но разве ты так хорошо его знаешь?

Талия смотрела в окно и задавала себе тот же вопрос, сжимая в руке скомканную записку, написанную Марко.

Игра — а она приняла все так серьезно. Прошлой ночью в пещере, когда поняла, насколько опасна и важна его работа, она подумала, что скоро примет в ней участие и это станет их общим делом. Но Марко снова ускользал от нее. Даже сейчас, когда уже просил у Камерона ее руки. Впрочем, даже такая помолвка лучше, чем ничего. Она даст ей возможность бывать в обществе Марко, не вызывая сплетен.

— Да, я уверена. — Она присела рядом с сестрой на диван. — Ты же беспокоилась, что я не найду себе мужа.

— Талия, у тебя было больше предложений, чем у всех нас. Я не хочу, чтобы ты ошиблась. Граф, конечно, очарователен, но сделает ли он тебя счастливой?

— Ты скрываешь о Марко нечто такое, о чем мне следует знать?

— Вот именно. Помнишь, когда я ездила в Йоркшир…

— Ты видела его и Клио, застала в замке Эвертонов, когда они хотели похитить статую Артемиды.

— Так ты знаешь!

— Конечно. Клио мне все рассказала. Но с этим давно покончено.

— О, ты знала и все равно хочешь за него выйти…

— Послушай, никто не понимал меня так, как Марко. И он любит меня такой, какая я есть, с моими дикими выходками и фантазиями, неуемной жаждой приключений. Мы с ним в этом похожи. Без него моя жизнь будет пуста и бесцельна.

— Хорошо, я согласна. Но ты подождешь отца и Клио, прежде чем выйти за него.

— Конечно, свадьбы без них не будет.

— В таком случае сегодня я приглашу графа на ужин. А позже придут гости на карточную игру.

— Спасибо тебе, Калли. Увидишь, какой Марко замечательный. — Она поцеловала сестру и маленькую Психею.

— Надеюсь, дорогая, скоро у тебя появится своя малышка.

Еще одна причина, чтобы ускорить помолвку. Талия вспомнила страстные объятия Марко. Что, если последствия не заставят себя ждать?

— Надеюсь, это произойдет не скоро, — искренне ответила она.

Талия нетерпеливо расхаживала около двери своей спальни в конце коридора, где было темно. Единственная лампа горела на лестничной площадке.

Зачем леди Ривертон явилась с Доменико де Луккой? Почему она вынудила их объявить о помолвке? Серебро все еще в пещере? Наконец послышались осторожные шаги, кто-то поднимался наверх. Показался Марко. Она подбежала к нему, схватила за руку и втащила в свою комнату, поспешно закрыв дверь.

— Талия, ты не забыла, что мы в твоем доме?

А сам уже обнимал ее, и страстный поцелуй не оставлял сомнений в том, что он тоже полон нетерпения, оба уже не сдерживали теперь обоюдное желание.

— Прости за Доменико, — прошептал он, наконец, — я не знал, что он появится.

— Ты ведь не собираешься с ним драться? — Талия вдруг похолодела, представив его истекающим кровью.

— Лучший способ заставить его замолчать. Горячая голова, особенно когда выпьет.

— Я знаю еще одну горячую голову, — поддразнивала она.

Поцеловала его около уха, потом стала целовать, спускаясь вниз по шее. Она чувствовала свою власть над ним теперь.

Мысли постепенно исчезали, сознание затуманилось, она почувствовала, как он поднимает ее, несет, кладет на кровать, но не разнимала рук.

— Прости, — пробормотал он, — но это выше моих сил. Я так долго ждал этого момента.

— Я тоже.

На этот раз боли не было, только долгожданное ощущение его близости. И снова нарастающее блаженство и пик наслаждения, за которым следовало полное изнеможение. Потом, когда оба без сил лежали рядом, он взял ее руку и держал в своей. Дрожащими пальцами она провела по его влажной щеке и прошептала:

— Ты не станешь драться на дуэли?

— Кажется, ты нашла верный способ меня удержать.

— Марко! Обещай мне.

— Я не стану с ним драться. Но если он посмеет оскорбить тебя и твою семью, буду вынужден.

— Думаешь, он в сговоре с леди Ривертон?

— Не знаю, что он задумал. — Марко сел и стал приводить в порядок одежду, рукой пригладил волосы. — На празднике в парке я все узнаю.

— Ты умеешь делать праздники незабываемыми.

— Как и ты, bella.

Талия много раз бывала в Сидни-Гарденс, но в этот вечер с трудом узнавала его — парк превратился в сказочную страну.

В одном из павильонов играл оркестр, все арки, деревья были обвиты гирляндами фонариков. На открытом пространстве устроена площадка для танцев, а в искусственных гротах поставлены столики для гостей.

Камерон с женой и Талией прошли на свои места, раскланиваясь со знакомыми. Наряды дам и джентльменов отличались сегодня роскошью. Царила веселая атмосфера праздника в сверкающей иллюминацией ночи. Каллиопа, кажется, совсем поправилась, ее щеки горели здоровым румянцем.

— Не думала, что в Бате может быть так весело, даже уезжать не хочется, — сказала она весело.

— Мы здесь встретили много друзей, — согласилась Талия.

— И более того — ты нашла здесь будущего мужа. Кстати, а где граф? Неужели он может пропустить такой вечер?

— Наверное, опустошает магазин флориста, — заметил Камерон, — забирает все, что не успел утром. В доме ступить негде из-за цветов.

Талия лишь улыбнулась, оглядывая публику, разыскивая глазами Марко, леди Ривертон или Доменико.

— А! Добрый вечер, лорд и леди Уэствуд, мисс Чейз. — Около их грота остановились лорд и леди Ноультон. — За картами не удалось обсудить дела нашего общества. Может быть, объединимся и поужинаем вместе?

— Разумеется, как приятно встретить вас здесь, — откликнулась Каллиопа и, когда все расселись, спросила: — Надеюсь, вы здесь не из-за пошатнувшегося здоровья?

— О нет, я прибыл по заданию общества.

— Это был секрет даже для меня, — сказала леди Ноультон. — Впрочем, я с удовольствием поехала на воды. Кстати, мы ждем вас завтра на чай, вы придете?

— С удовольствием, а ты, Талия?

— Конечно. — Талия лихорадочно размышляла, не имеет ли задание лорда связь с серебром. Завтра она попытается выяснить это для Марко.

Неожиданно около их стола возник синьор де Лукка, он чарующе улыбался и прекрасно выглядел.

— Леди Уэствуд, прошу прощения за свое поведение вчера вечером. Причиной стало английское вино, оно оказалось крепче, чем я ожидал.

Каллиопа с сомнением на него посмотрела:

— Я принимаю ваши извинения, синьор, но это была помолвка моей сестры.

Он отвесил поклон Талии:

— Окажите мне честь, синьорина, и подарите танец. В знак прощения и нашего примирения.

Она колебалась, ее не могли обмануть ни очаровательная улыбка, ни внешность греческого бога. Но кажется, он теперь друг леди Ривертон. Может быть, она узнает что-нибудь новое о жизни Марко в Италии.

Она встала, принимая его руку:

— Не хочу ссориться с другом моего жениха. Если сестра не возражает побыть без меня.

Каллиопа посмотрела на нее, колеблясь. Ей не хотелось играть роль строгой дуэньи.

— Конечно, дорогая. Но учти, скоро подадут ужин.

— Я не опоздаю. — Она снова огляделась, но ни Марко, ни леди Ривертон нигде не было видно.

— Кажется, вы стали друзьями с леди Ривертон, — обратилась она к Доменико, когда они заняли место среди танцующих.

Он улыбнулся странной улыбкой.

— Она хорошо известна у меня на родине как покровительница искусств. Она прекрасно разбирается в антиках, как и ваша семья.

— Моя семья?

— Но в Италии все знают о музах Чейз, синьорина. И ничего в этом странного нет. Прекрасные молодые леди, которые так любят историю, — редкость. И, встретив вас, я в этом убедился. Графу повезло.

— Вы давно знакомы с графом?

— Со школьного возраста. У нас было много общего, хотя он всегда превосходил меня в знаниях. Я был склонен к действию, а он — к чтению.

— И что себя оправдало?

— Это вам виднее, синьорина. И надеюсь, вы, как невеста, сможете его уговорить быть ближе к родине и уделять больше внимания своему наследству.

— Но он всегда был патриотом своей страны, разве вам это неизвестно?

— О, я тоже думал, что хорошо его знаю. Что он женится на моей кузине Марии, тоже прекрасной, похожей на вас, синьорина.

— Что? — прошептала она. Марко уже был помолвлен? И любил девушку, и не это ли стало причиной размолвки между друзьями?

— Он был помолвлен с вашей кузиной?

— Он не успел, она погибла трагически, совсем юной. И теперь он счастлив обрести вас, синьорина.

— Да, мы собираемся вместе строить будущее, — с трудом выговорила она.

— Будущее в Англии? Сделаете из него комнатную собачку? — Голос звучал странно, и, взглянув вверх, Талия увидела в его глазах неприкрытую холодную ненависть.

— Не думаю, что из Марко возможно сделать комнатную собачку.

— О, вы недооцениваете свое обаяние, синьорина. Вы скоро заставите его забыть о своей стране.

Музыка кончилась, и она повернулась, чтобы скорее его оставить. Но он вдруг схватил ее за руку и буквально силой вытащил из круга.

— Оставьте меня! — Она попыталась вырваться, но вдруг что-то укололо ее в плечо, и она увидела приставленное острие маленького кинжала.

— Не надо глупостей, синьорина Чейз, идите со мной, и я обещаю, вы не пострадаете. Я лишь хочу заставить Марко быть благоразумным. И вы вернетесь к семье. Семье, в которой маленький ребенок, не так ли? А дети так беззащитны.

Талия задохнулась от страха за близких.

— Вы угрожаете?

— Синьорина! Я, в отличие от захватчиков моей родины, не принесу вред маленькой англичанке. Но вам лучше мне содействовать. Я ясно выразился или мой английский недостаточно хорош?

Она станет в его руках наживкой для Марко, этот сумасшедший способен на все.

В панике она обернулась, но они уже отошли далеко от толпы.

Внезапно над головой с треском рассыпался цветок фейерверка. Де Лукка тащил ее к деревьям. Она была слишком слаба, чтобы противостоять высокому натренированному мужчине. Спасения не было. Талия разорвала на себе золотую цепочку с этрусским медальоном и успела бросить незаметно на край дорожки, надеясь, что его найдут сестра или Марко.

Немного погодя за медальоном последовал браслет.

— Вы сопротивляетесь, мы еле плетемся! — прорычал он.

— Но я не могу быстрее в бальных туфлях.

— Maledetto, — выругался он, обернулся, и она успела заметить занесенный кулак у своего лица, перед тем как провалиться в темноту.

Марко прибыл в Сидни-Гарденс, когда фейерверк уже начался. Он хотел приехать раньше, чтобы потанцевать с Талией и поговорить с ней, как обещал, но срочная почта из Флоренции потребовала немедленного внимания. Кажется, вооруженное восстание не было плодом воспаленного воображения Доменико де Лукки. И теперь он должен немедленно вернуться в Неаполь.

Он не мог взять с собой Талию. Слишком опасно, надо уговорить ее остаться и дождаться его.

Публика толпилась, восхищенно наблюдая, как в небе распускаются фонтаны звезд. Поднятые вверх лица озарялись вспышками разноцветных огней. Талии нигде не было видно.

Ее сестра сидела за одним из столиков. Он направился туда и почти сразу увидел леди Ривертон. Она стояла в тени грота, он узнал ее по высокому тюрбану и белым перьям, и разговаривала с высоким плотным мужчиной в темной одежде, почти неразличимым в тени.

Марко приблизился к ним, пытаясь расслышать слова сквозь треск разрываемых петард. И с удивлением узнал в незнакомце не кого другого, как лорда Ноультона, председателя Научного исторического общества. Он имел безупречную репутацию среди коллекционеров и ученых.

Впрочем, Марко уже ни в чем не был уверен. Человеческая жадность иногда способна на многое.

В это время Каллиопа стала пробираться сквозь толпу, явно разыскивая кого-то.

— Леди Уэствуд, — он быстро подошел, — могу я вам помочь?

— Граф! — Взгляд ее был тревожен. — Вы не видели здесь Талию?

— Боюсь, что нет. Я только что пришел и надеялся увидеть ее вместе с вами.

— Она пошла танцевать с синьором де Луккой. Не надо было позволять этого после его вчерашней выходки, но он так убедительно просил прощения.

Марко остолбенел.

— Танцевать с де Луккой?

— И больше не вернулась, мой муж тоже ищет ее.

Все его заботы, письма из дому, серебро — все потеряло смысл. Талия, его любовь, что с ней…

Он едва удержался от гневной отповеди леди Уэствуд за то, что она отпустила сестру с де Луккой. Но сообразил, что леди Уэствуд ничего не знает о Доменико. Не она, а он должен был охранять Талию.

— Мой муж нашел это, — потрясенно проговорила она и протянула ему медальон, цепочка была разорвана, — вон там, где обрывается дорожка и начинается лес.

— В чем она была?

— В розовом шелковом платье, с золотым обручем в волосах, и еще на ней были браслет и серьги из комплекта, она без шали и в бальных туфлях.

— Отправляйтесь домой, синьора. Вдруг она появится там. Скоро я пришлю человека охранять вас. Не обращайте внимания на его разбойничий вид. Если получите известие от Талии, немедленно ему сообщите. — И он взял Каллиопу за руку. — Будьте все время рядом со своей дочерью.

— Психея? — Она перепугалась окончательно. — Что происходит? Где моя сестра?

— Я скоро узнаю. И обещаю, с ней все будет хорошо.

Глаза ее сузились, снова вернулись подозрения.

— О, я так и думала, что она не будет с вами в безопасности. После Йоркшира…

— Леди Уэствуд, прошу вас! Вы можете меня ненавидеть, но сейчас мне нужна ваша помощь. Доменико де Лукка непредсказуем, и я должен найти Талию как можно скорее. Идите домой и делайте, как я сказал.

Она пошла прочь, но вдруг обернулась:

— Если что-то случится с моей сестрой, я найду вас на краю света.

Он поклонился и направился туда, где нашли медальон. Он вернет в семью Талию и оставит ее навсегда, даже если это разобьет его сердце.

Талия медленно, с трудом разлепила глаза, и ей показалось, что они были засыпаны песком. Голова болела. Во рту пересохло. Где она? Почему такая жесткая постель?

Она села и обхватила голову руками, чтобы уменьшить боль. И, к своему ужасу, увидела, что сидит на голом каменном полу. Платье было порвано и перепачкано, голые руки без перчаток покрыты ссадинами и синяками.

И вдруг она все вспомнила. Доменико де Лукка похитил ее, ударил и, когда она потеряла сознание, принес сюда.

Приглядевшись, она увидела, что находится в пещере, может быть, в той, где они были с Марко. Но теперь она была совершенно пуста, лишь на стене горел единственный факел. В центре высокая колонна из сложенных камней, наверняка в нее превратилась ведьма. Где Доменико? Хуже всего, если окажется, что он бросил ее здесь одну и завалил выход. Она постаралась подавить охватившую ее панику. Надо успокоиться и постараться выбраться. Не обращая внимания на боль, она поднялась. Ее прическа растрепалась, ни заколок, ни обруча, волосы свободно падали на плечи, но на ней все еще были этрусские серьги. Она вспомнила, как бросила медальон и браслет на землю, когда он тащил ее.

— О, Марко, я так надеюсь, что ты найдешь меня, — прошептала она.

Доменико не вернется. Он бросил ее здесь и отправился к леди Ривертон, наверное, сейчас они вместе смеются, злорадствуя. Небольшая полоска неяркого света виднелась в глубине прохода. Может быть, там выход? Она встала и сделала шаг в направлении света. Ступать было больно, ее бальные туфли не годились для хождения по камням. Но, приблизившись, испытала разочарование — у входа на пустом ящике сидел де Лукка и спокойно покуривал сигару. На щеке была видна глубокая царапина, явно ее отметина.

— Моя дорогая синьорина Чейз, — сказал он, увидев ее, — наконец вы пришли в себя.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, похитив меня. — Она зябко обхватила себя руками: стало прохладно, а на ней было только тонкое шелковое платье. И ей стало еще холоднее, когда она увидела выражение его лица. — Меня скоро найдут, — неуверенно сказала она.

— А я и привел вас сюда, чтобы за вами явился Марко. Он натворил много глупостей, связавшись с вами. Но сейчас вы принесете нам пользу.

— Как леди Ривертон?

Он, кажется, был удивлен.

— Ривертон? Она ввела меня в общество, только и всего.

— Тогда скажите, что вы хотите от Марко? Оставим леди Ривертон. — Она присела на выступ у стены, внезапно ослабев.

— Мы дружили, и у нас были общие цели.

— Выгнать австрийцев из Италии?

— Освободить мою страну от всех иностранцев. Включая ваше семейство.

— Но мы так много сделали для вашей страны. Мы возвращали памятники культурного наследия.

— О да, иностранцы все перекопали, они хватают все подряд — вазы, статуи — и тащат в свои коллекции.

— Марко писал памфлеты и тем самым привлекал союзников, например моего отца. Он не предавал вас.

— Предавал. Он отстранился, отошел от дела.

— Какого? Например, похищать невинных женщин?

— Вы не невинны, синьорина. Вместе с вашими сестрами вы расползлись как зараза по всей Сицилии, все перекопали, чтобы писать свои научные труды. И ваша вина в том, что Марко отвернулся от нас.

— Я не хочу больше слушать ваши бредни, — она вскочила, — вы оторвались от реальности. Вы не достойны вытирать пыль с сапог Марко и знаете это. Вы завидуете ему, вот в чем ваша проблема.

Она хотела проскользнуть мимо него к выходу, надеясь укрыться потом под покровом темноты. Но он перехватил ее и потащил обратно. Громко крича, она царапалась, вцепилась ему в волосы, ей удалось дотянуться до той отметины, что она оставила на его щеке раньше. Вскрикнув от неожиданной боли, он бросил ее на каменный пол.

Сильно ударившись, она на мгновение прекратила сопротивление, и он тут же бросился на нее сверху, силой завел ее руку за голову, прижав к полу. Но она была не такой уж слабой и боролась изо всех сил. Все же он перехватил и ее вторую руку и теперь пригвоздил ее к полу всем своим весом.

— Ты заплатишь за это, за все заплатишь мне сейчас.

В страхе и отчаянии она отвернула от него лицо и вдруг увидела Марко. Он оттащил ее мучителя, и они схватились, как два яростных зверя, как пара совершенных борцов на греческой вазе, но в реальности зрелище не было прекрасным, оно было страшным.

В отчаянии она огляделась в поисках какого-нибудь предмета, подходящего орудия, но пещера была пуста, и ей оставалось лишь следить за схваткой.

Наконец, Марко заломил руку врага и подмял его под себя.

— Не смей приближаться больше к Талии!

— Maledetto! Пусть все они погибнут, эти проклятые англичане! Впрочем, эта недурна собой, ты появился не вовремя, я как раз намеревался…

Сильный удар заставил его замолчать, и он остался лежать неподвижно. Марко поднялся, его лицо было в крови.

— Ты не ранена?

Она потрясла головой, не в силах вымолвить ни слова.

В этот момент поверженный вскочил и стремительным броском кинулся на Марко, но тот увернулся, Доменико, пролетев мимо него, ударился о каменную колонну и затих. Из-под его головы заструился ручеек крови. Ведьма получила свою жертву. Марко встал на колени и пощупал его пульс.

— Готов, — пробормотал он, качая головой.

Талия, рыдая, бросилась к нему, обвила руками:

— Ты нашел меня!

Он приподнял ее лицо.

— Но ты ранена!

— Ничего серьезного. — Она поцеловала руку, которой он осторожно гладил ее щеку. — Мы вместе и спасены.

— Я должен скорей доставить тебя домой. Тебе нужен доктор, а твоя сестра сходит с ума от беспокойства.

— Бедная Калли. — Она вдруг вспомнила угрозы Доменико. — Психея!

— Все в порядке, никто не пострадал. Идем, надо всех предупредить, они продолжают поиски.

Она вдруг поняла, что не может идти. Ноги не слушались, ее била дрожь. Он закутал ее в свой плащ, взял на руки и понес прочь из ужасного места. Она спрятала лицо на его плече.

— Все кончилось, постарайся забыть.

Но разве можно такое забыть?

— Не могу поверить! — воскликнула Талия. — Ты уверена, Калли?

Каллиопа заботливо поправила на ней покрывало.

— Лорд Ноультон явился сюда с леди Ривертон и все объяснил.

— Но она нас всех одурачила.

— Даже Клио, а ее обмануть трудно.

Талия засмеялась:

— Не то что такую бедную дурочку, как я.

— Просто иногда мы видим то, что хотим, а не то, что есть на самом деле. Послушай, у тебя все хорошо с графом Фабрицци?

— Не знаю. — Талия вздохнула. Кажется, ее попытка сделать мнимую помолвку реальной потерпела неудачу. — Мне так казалось вначале.

— А теперь?

— Теперь не знаю. Прошло уже два дня после моего освобождения, но он так и не появился.

— Но посылает цветы каждый день.

— Без записки.

— Ты не думаешь, что после того, что произошло, он просто хочет защитить тебя в дальнейшем?

— И это ранит меня.

— Но, дорогая, мужчины иногда ведут себя странно. Хотя мы все не хотим, чтобы ты вновь подвергалась опасности.

— Я приобрела опыт, теперь меня нельзя будет так легко обмануть или заманить в ловушку. Он не может оставить меня сейчас, после всего, что было.

— Вижу, ты любишь его.

— Да, он все для меня. Как для тебя Камерон. Лучше рисковать тысячу раз с ним, чем жить без него.

— Тем более что опасность иногда приходит прямо к нам в дом. Отдыхай. Мне надо идти. Доктор сказал, чтобы ты оставалась в постели по крайней мере до пятницы.

Каллиопа вышла. В доме было тихо.

Ссадины и кровоподтек почти зажили, но дело было не в физических страданиях. Она не могла без содрогания вспоминать Доменико де Лукку и ту пещеру.

Немного погодя за окном послышался шум отъехавшего экипажа. Наверное, Каллиопа отправилась за покупками.

Талия незаметно уснула, а когда открыла глаза, солнце уже садилось, заливая янтарным светом комнату. Повернув голову, она увидела сидевшего у постели Марко.

На лбу его белела повязка, и он молча, без улыбки смотрел на Талию.

— Как ты очутился в моей спальне? — удивилась она. — Кто тебя пропустил?

— На этот раз меня впустила твоя сестра. Хочешь чаю?

Он протянул ей чашку.

— Ты не приходил так долго. Был занят?

— Да. Мы подготавливали к отправке серебро из храма, чтобы устроить выставки по городам Италии.

— Мы?

— Вместе с вашим обществом.

— Удивительно, оказывается, леди Ривертон тоже работает на общество.

— Я был удивлен еще больше, — рассмеялся он.

— Она помогает тебе в этой поездке?

— Нет. Кажется, она уже отбыла на новое задание в сопровождении молодого Дэшвуда.

— Племянника леди Биллингсфильд? Не устаю удивляться. Значит, ты тоже уезжаешь.

— Да, я давно не был дома.

Она поставила чашку на столик, не зная, что сказать. Раньше она бросилась бы ему на шею и умоляла взять ее с собой. Но многое изменилось. Если Марко не испытывает к ней ответного чувства, она должна его отпустить. Даже если это сделает ее несчастной на всю жизнь.

— Наверное, нам надо дать объявление, что помолвка отменяется. О нас сплетничает весь город.

— Никто не знает о том, что произошло в пещере. Не волнуйся.

— О, Марко. Муз Чейз никогда не волновали сплетни.

Он рассмеялся. Потом вновь стал серьезным.

— Я должен кое-что рассказать тебе. Когда-то давно я был молод, наивен и влюблен. Ее звали Мария, у нее были черные глаза, глубокие как ночь, и прекрасная улыбка. Мы вместе гуляли по улицам Флоренции и увлекались поэтами.

— Мария была кузиной Доменико?

— Так ты знала о ней?

— Он сказал, что ты любил ее так, как никого не сможешь полюбить.

— Да, я любил ее, она меня тоже. Когда я ушел в армию, она тайно поехала за мной. Мы хотели пожениться, но не успели…

Талия проглотила комок в горле.

— Что случилось?

— Ее убила шальная пуля, когда она стояла с другими женщинами и наблюдала военные действия. Я поклялся тогда, что никогда больше не полюблю, чтобы не подвергать любимую женщину риску.

— О, Марко! — История ранила Талию в самое сердце. Так вот почему он хотел бежать от нее. — Но я не Мария, и ты уже не тот юноша. Я достаточно взрослая и знаю, как избежать опасности.

Он засмеялся:

— Ну да, и поэтому оказалась в пещере!

— Так сказать Камерону, чтобы он поместил объявление, что помолвка расторгнута? — набравшись храбрости, решительно спросила она.

Он широко заулыбался и поцеловал в ответ ее руку.

— Если хочешь. Но у меня есть другое предложение.

Маленький росток надежды пробился в сердце Талии.

Она смотрела, как он достает из кармана маленькую коробочку, открывает ее и вынимает оттуда кольцо с чудесным голубым сапфиром в окружении сверкающих жемчужин.

— Талия Чейз, ты выйдешь за меня?

Она смотрела на кольцо, блеск камней расплывался от навернувшихся на глаза слез. Она так ждала этого момента. И все же…

— Причина в том, что ты чувствуешь себя обязанным жениться, — прошептала она, — из-за того, что произошло между нами?

— Талия, cara mia, неужели ты действительно принимала меня за грубого ловеласа, который, воспользовавшись слабостью леди, потом ее бросает?

— Но я сама этого хотела! И никогда не имела в мыслях устроить тебе ловушку.

— Талия! То, что произошло между нами, было прекраснейшими мгновениями всей моей жизни. Но я боялся, что, удерживая тебя рядом, подвергну твою жизнь опасности. И особенно после твоего похищения. Я боялся, что сделаю твою жизнь несчастной.

— Мою жизнь делало несчастной твое желание оставить меня и уехать.

— Знай, что солнечный свет померк бы без тебя. Ты навсегда будешь в моем сердце, что бы с нами ни случилось.

От этих слов она и вовсе потеряла способность сдерживаться, и слезы потекли по ее щекам.

— И ты все еще хочешь меня покинуть?

— Но я должен быть уверен, что ты будешь счастлива со мной. Знаешь, я думал, что после случая с Доменико ты не захочешь меня больше видеть. И поэтому решил уехать.

— Но почему ты пришел сегодня, что изменило твое решение?

— Твоя сестра принесла мне это. — И он достал из-под стула толстую пачку листов, связанных лентой.

— Моя пьеса! — смутилась Талия.

— «Темный замок графа Орландо». История о загадочном графе и его жене, он тоже пытался оградить ее от внешней жизни, но это привело обоих лишь к полному непониманию и страданиям.

— Их история осталась незаконченной.

— Может быть, потому, что их приключения вдвоем никогда не закончатся. И они всегда будут вместе. А ты, Талия? Ты хочешь провести со мной жизнь до самого конца? С человеком, который любит тебя.

— Я, не задумываясь, скажу да, Марко. Я тоже люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда.

Он надел кольцо ей на палец, и оно сверкнуло в прощальном луче солнца, как маяк надежды. Как луч любви настоящей и вечной, которая побеждает все.

Проклятье (ит.).

Расхититель гробниц (ит.).

Здесь — вечеринка (ит.).

Чичисбей — в Италии постоянный спутник состоятельной замужней женщины, сопровождающий ее на прогулках и увеселениях.

Дорогая (ит.).

Нежность моя (ит.).

Возлюбленная (ит.).

Потаскуха (ит.).