– Просыпайся, Лили.

У постели девушки собрались два доктора и четыре медсестры. Они проделали героическую работу. Операция была уникальной. Не будь Лили на волоске от смерти, они бы даже не стали за нее браться.

После операции ее погрузили в вынужденную кому, чтобы дать ее поврежденному мозгу время восстановиться. Врачи спасли ей жизнь, но проснется ли она полноценным человеком?

Младшей медсестре из этой маленькой элитной французской больницы в данный момент было нечем заняться, и она думала о пациентке по имени Лили Маклален. Девушка поступила к ним месяц назад в тяжелом состоянии. Ходили слухи, что она была из королевской семьи, но к ней никто не приходил.

Медсестре следовало быть беспристрастной, но она, как и все собравшиеся, переживала за эту пациентку.

– Лили, просыпайся, – сказал хирург, сжимая руку девушки. – Операция прошла успешно.

С тобой все будет в порядке.

Наконец веки Лили дрогнули и открылись.

У нее были карие глаза. Слишком большие для ее изможденного лица. Они растерянно смотрели на доктора.

– Привет, – сказал он, улыбаясь. – Привет, Лили.

– П-привет, – еле слышно произнесла она.

– Сколько пальцев я показываю?

– Три, – безразлично пробормотала девушка.

– Очень хорошо. – Лицо доктора просияло. – Ты была серьезно больна, но мы сделали тебе операцию и полностью удалили опухоль. Ты будешь жить.

Лили внимательно обвела взглядом комнату, затем ее глаза расширились, словно она вспомнила что-то очень важное.

– Тебе больно? – спросил хирург. – Где у тебя болит?

– Ничего не болит, но… – Она медленно подняла руку и положила себе на живот. – Где мой ребенок?

– Я, Александрос Константинос Миконис, клянусь честно управлять Бриллиантовыми островами от имени моего малолетнего кузена Михалеса до тех пор, пока ему не исполнится двадцать пять лет.

Черная униформа Алекса с малиновыми вставками была богато украшена тесьмой, кисточками и медалями. К поясу был прикреплен внушительный меч с королевским гербом на золотой рукоятке. Черные брюки безукоризненно сидели на длинных крепких ногах, а в начищенных до блеска кожаных сапогах она смогла бы увидеть свое отражение, если бы подошла ближе.

Когда-то они были близки.

Из самого дальнего угла собора Лили едва видела лицо Алекса, но ей это было и не нужно. Его мужественные, будто высеченные из камня черты были запечатлены в ее памяти. Его темно-карие глаза иногда искрились от веселья, но временами были такими суровыми, будто он нес на своих плечах бремя всего мира.

Ей нравилось вызывать у него улыбку. Он тоже нередко заставлял ее улыбаться.

Она покорила его сердце. По крайней мере, ей так казалось раньше. В основе любви лежало доверие, а доверять было глупо. Сейчас она это знала, но какой дорогой ценой досталось ей это знание!

Потрясенная, Лили отчаянно пыталась сосредоточиться на происходящем.

Алексу торжественно вручили кольцо, перчатку и жезл с голубем, как того требовала многовековая церемония коронации. Он выглядел спокойным, серьезным и уверенным в себе.

В последний раз она его видела, когда они занимались любовью в ее постели. Его глаза горели от страсти, джинсы и рубашка валялись на полу.

Александрос Миконис. Преуспевающий ландшафтный архитектор, признанный во всем мире.

Ее бывший любовник.

Новый принц-регент Бриллиантовых островов.

Отец ее ребенка.

– Разве он не великолепен? – мечтательно вздохнула сидящая рядом с ней женщина – журналистка, судя по табличке на груди.

– Да, – прошептала Лили Алекс опустился на колено, чтобы получить благословление, затем поднялся и подписал документы, в которых были перечислены его полномочия и обязанности. Собор наполняли громкие звуки труб и органа, но в укромном уголке, где стояла Лили, было можно разговаривать.

– Наверное, нет ни одной женщины, которая не считала бы его сексуальным, – прошептала журналистка.

Лили помедлила. Ей следовало держать рот на замке, но она пришла сюда с важной целью.

Если она хочет вернуть своего ребенка, ей может пригодиться любая информация – Интересно, почему он до сих пор не женат, – произнесла она.

– Он не из тех, кто женится, – ответила ее собеседница. – При этом женоненавистником его явно не назовешь. У него было много романов. Думаю, он разочаровался в любви. Его отец, брат короля Георгиоса, не подчинился королевскому указу и женился по любви, но этот брак принес ему одни страдания.

– Почему? – спросила она, но в этот момент архиепископ в белых с золотом одеждах передал подписанные документы пожилому священнику. Тот взял их дрожащими руками и от волнения уронил.

– Это отец Антонио, – прошептала журналистка, когда священник растерянно уставился на рассыпавшиеся бумаги. – Он был здесь священником, сколько я себя помню. Архиепископ не хотел, чтобы он принимал участие в церемонии, но принц Апександрос настоял.

Опустившись на колени, старый священник принялся собирать бумаги. Архиепископ, вместо того, чтобы помочь, продолжал с презрением на него смотреть. Другие официальные лица также бездействовали.

На помощь ему пришел Алекс. Он наклонился, чтобы собрать бумаги, и помог старику подняться. Расстроенный своей неловкостью, священник виновато на него посмотрел, но Алекс положил руки ему на плечи и расцеловал в обе щеки по старинному обычаю.

Этот жест был свидетельством глубокого уважения и признательности.

– Спасибо вам, святой отец, – просто сказал Алекс, и его слова разнеслись гулким эхом по всему собору. – Вы много лет заботились о жителях острова. Вы крестили меня, похоронили моих родителей и теперь оказываете мне честь своим присутствием. Я вам очень признателен.

Алекс улыбнулся, и почти все присутствующие женщины заулыбались в ответ.

– Видите, почему островитяне так его любят, – с улыбкой произнесла журналистка. – Они бы хотели, чтобы он сам сел на трон. Если бы только этот ребенок не родился. Кто мог ожидать, что у короля на старости лет родится сын? Ребенок понадобился ему лишь для того, чтобы помешать Алексу стать королем. Его женитьба на Миа была фарсом.

Но Лили больше не слушала ее. Эта улыбка… эта нежность…

Ей казалось, что она забыла, почему отдала ему свое сердце. На глаза навернулись слезы, но она их сдержала и отругала себя за слабость. Ей нужно продолжать собирать информацию.

Нужно держаться отстранение.

Это невозможно, но она должна хотя бы попытаться.

– Что произошло с браком его родителей? – спросила Лили. Журналистка с восхищением смотрела на Алекса, но, к счастью, еще не потеряла нить разговора.

– Это ужасная история, – произнесла она. – Алекс был их единственным сыном. У Георгиоса, брата его отца, не было детей, и до рождения этого малыша Алекс был преемником своего дяди. Когда Алексу было пять лет, его отец утонул, и Георгиос изгнал его мать с острова, но племянника, как единственного наследника, оставил. Он не любил Алекса, и мальчика воспитывали гувернантки. Когда ему было пятнадцать, он восстал против своего дяди. Не знаю, что там у них произошло, но это сработало. Король разрешил его матери вернуться. Они с Алексом поселились в их старом доме, но она вскоре умерла. Говорят, что Алекс возненавидел за это своего дядю. Он вообще ненавидит все, что имеет отношение к королевской власти. Но теперь у него нет выбора, кроме как оберегать трон для кузена, пока тому не исполнится двадцать пять лет.

Внезапно журналистка замолчала и переключила свое внимание на Лили.

– Я вас знаю? – спросила она. – Ваше лицо мне кажется знакомым.

Проклятье. Ей не следовало сюда приходить.

– Не думаю. – Она поправила шарф на своих коротких кудрях и притворилась, что с интересом наблюдает за церемонией.

– Я уверена, что знаю вас. – Девушка пристально смотрела на Лили.

– Вы не можете меня знать, – отрезала та. – Я прибыла только сегодня утром.

– Вы родственница? Подруга? Официальное лицо? – Журналистка посмотрела на ее одежду, которую вряд ли модно было считать подходящей для столь торжественного мероприятия. Этот простой черный костюм с юбкой был лучшим нарядом Лили, но сидел мешковато на ее худой фигуре. Единственным украшением был шелковый шарф, в котором сочетались розовый, голубой и бледно-лимонный цвета.

Она знала, что выглядит огородным пугалом на фоне шикарно одетых людей со всего света. Ее вряд ли можно было принять за родственницу ее старшей сестры.

– Вы похожи на королеву, – скала девушка, и Лили понадобилось все ее самообладание, чтобы унять дрожь – Нисколько.

– Вы не родственницы?

Лили заставила себя улыбнуться.

– Как вы могли такое подумать? Королева Миа такая красивая.

– Но она бросила своего ребенка, – с негодованием прошептала ее собеседница. – Вы можете себе это представить? Король умер, и его жена ушла к одному из богатейших людей в мире. Оставила своего ребенка.

Ее ребенка!

Девушка продолжала с интересом ее изучать, и Лили пришлось солгать.

– Я здесь с официальным визитом, – произнесла она тоном, не терпящим дальнейших расспросов.

Лили потрогала приглашение в кармане пиджака. Зная, что натворила ее сестра, она почти была уверена, что ее сюда не пустят, но, очевидно, ее имя забыли вычеркнуть из списка гостей.

Возможно, Алекс давно забыл, как она выглядит. Ее документы были в порядке, приглашение было настоящим, так что проблем возникнуть не должно.

Точнее, одна проблема все же была. Куда ей идти после церемонии?

Труба заиграла королевский гимн, и все поднялись с кресел и зааплодировали. Принц Александрос спустился с платформы и с улыбкой зашагал по проходу. Каждое его движение, каждый жест выдавали нем монарха. Он был ничуть не похож на того Алекса, в которого она когда-то влюбилась.

Он будет лучшим правителем, чем старый король подумала Лили. Будет любить свой народ.

Она за аплодировала вместе с другими.

Вдруг его взгляд скользнул мимо нее, затем вернулся и задержался на ней.

Он ее узнал.

Его улыбка исчезла.

Лили закрыла глаза.

Когда она снова их открыла, он уже прошел. Журналистка смотрела на нее с еще большим любопытством.

– Он вас узнал, – сказала она.

– Мы с ним однажды встречались.

– Простите меня, конечно, но он смотрел на вас так, словно ненавидит.

– Это полная чушь, – ответила Лили. – Мы с ним едва знакомы. А теперь прошу меня извинить…

Повернувшись спиной к девушке, она присоединилась к процессии, медленно выходящей на улицу.

Она приехала сюда ради ребенка, но сейчас ей больше всего на свете хотелось отсюда убежать.

Прошло шесть долгих недель, прежде чем ему удалось ее найти.

Алекс всем сказал, что попросил Лили позаботиться о племяннике, пока Миа не решит, как быть дальше. Это было ложью. В действительности его люди искали ее двадцать четыре часа в сутки по всему земному шару.

В конце концов, они наткнулись на запись о рождении, зарегистрированном в Соединенных Штатах.

Имя: Михалес Маклален

Возраст: пять месяцев

Мать: Лили Маклален.

Причина несвоевременной регистрации: нахождение за границей во время родов и последовавшая за этим болезнь.

Отец: не указан

Лили зарегистрировала Михалеса на свое имя и как гражданина Штатов. Неужели она думала, что ей это сойдет с рук? Ее поступок разозлил Алекса и в то же время привел в замешательство.

Было ли это уловкой, с помощью которой Миа пыталась вернуть ребенка? Это не имело смысла. Она могла бы забрать его сама. Да, Михалес был будущим королем Бриллиантовых островов, но это не означало, что он не может воспитываться за границей.

Он должен был вернуть ребенка. Островитяне связывали с ним свои последние надежды. Как принц-регент, Алекс мог воспитать в Михалесе гражданскую ответственность, сделать из него достойного правителя, но только в том случае, если ребенок будет жить на острове.

Что, черт побери, вытворяла Лили? Где она? Где ребенок?

Миа с новым супругом жили в Дубае. Лили с малышом там не было.

Затем ему позвонил один из его осведомителей.

– Не спрашивайте, откуда я это узнал, но она возвращается в Штаты на яхте. «Нахид» принадлежит Бену Мерхдаду, новому мужу королевы Миа. Он должен в субботу прибыть в Мэйн.

Таким образом Алекс и оказался сейчас на пристани в Мэйне с двумя своими людьми и чиновником из миграционной службы. Все разрешится в один момент, если у Лили нет официального разрешения на ввоз малыша в Штаты.

За две минуты до назначенного времени в бухту вошла величественная яхта. К удивлению Алекса, Лили даже не попыталась спрятаться. Она стояла на палубе в потертых джинсах и простой белой футболке. На волосах у нее снова был яркий шелковый шарф. На руках она держала ребенка.

Мужчины рядом с ним ахнули от изумления.

– Она его даже не прячет, – сказал один из них.

– Она зарегистрировала его как своего, – ответил чиновник из миграционной службы. – Неужели думала, что никто ничего не узнает?

– В какую игру она играет, черт побери? – процедил сквозь зубы Алекс.

Увидев его. Лили улыбнулась и помахала ему рукой, словно только что вернулась из круиза.

Она была такой красивой.

Немедленно прекрати, приказал себе Алекс. Эта женщина такая же, как ее сестра. За ее привлекательной внешностью прячется алчная, эгоистичная натура.

Он должен как можно скорее положить конец этому фарсу.

Но, похоже, его появление нисколько ее не беспокоило. Она спокойно ждала, пока яхта будет пришвартована. Тем временем один из членов экипажа принес ее вещи. Не в силах больше ждать, Алекс поднялся на палубу.

– Привет, – сказал он, когда Лили улыбнулась ему, словно старому другу, которого давно не видела.

– Я предполагала, что встречу тебя здесь. Твои люди проделали отличную работу.

– Ты спятила?

– Нет, – ответила Лили, продолжая улыбаться. – Почему ты так думаешь?

– Ты забрала ребенка.

– Нет, – мягко возразила она. – Я забрала своего ребенка.

– Своего? – У Алекса перехватило дыхание.

– Да. Михалес мой сын. – Повернувшись, она обратилась к членам экипажа яхты: – Спасибо, ребята, за все. Пожалуйста, поблагодарите за меня Бена. Дальше я справлюсь сама.

– Мы организовали для вас транспорт и охрану, – сказал самый старший из экипажа, судя по всему капитан.

Только тогда Алекс заметил лимузин с шофером в униформе у пассажирской дверцы и двумя крепкими парнями в темных костюмах позади.

– Ваше Высочество, мне понадобится грубая физическая сила, чтобы защищать то, что по праву принадлежит мне? – спросила у него Лили.

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Она подошла к нему.

– Думаю, прекрасно понимаешь. Ведь ты приехал сюда, чтобы забрать моего сына, не так ли?

– Михалес не твой сын.

– Мой.

– Мисс, – обратился к ней чиновник их миграционной службы, – Его Высочество утверждает, что этот малыш – кронпринц Бриллиантовых островов. Он сын короля Георгиоса и королевы Миа.

– Это ошибка, – сказала Лили. – Михалес мой сын. Он зарегистрирован на мое имя. Он гражданин Соединенных Штатов.

– Это не доказано, – возразил мужчина. – Вы не можете приехать в Штаты с ребенком и утверждать, что он ваш. Регистрация не является доказательством того, что вы его мать.

– Не является, но он действительно мой сын. – Она достала бумажник из-под шали, в которую был завернут Михалес, и протянула ему. – Здесь медицинские документы, подтверждающие, что я родила ребенка полгода назад. Вы убедитесь, что они подлинные.

Французские власти тщательно все проверили, когда я сказала им, что мне нужно. К этим бумагам прилагается заключение анализа образцов ДНК, взятых у меня и моего ребенка. Если вы настаиваете, я с радостью могу повторить тесты, но результаты будут те же. Муж моей сестры, король Бриллиантовых островов, забрал у меня ребенка и выдал его за своего, чтобы помешать принцу Александросу сесть на трон после его смерти. Но Михалес мой сын, и я не собираюсь с ним расставаться.

Алекс был в растерянности. Ему не следовало входить в квартиру Лили. Из-за этого он чувствовал себя преступником.

Из-за слов Спайроса вдвойне.

О чем вы думали, когда оставляли Лили одну с ребенком?

Откуда, черт побери, он мог знать о ребенке?

На лестнице послышался стук тяжелых ботинок. Дверь отворилась. Он повернулся, чтобы посмотреть на Лили, но она проигнорировала его и сразу направилась к кроватке.

Алекс ждал. Он все еще не мог смотреть на малыша. Ему было слишком тяжело.

Зато он мог смотреть на Лили. Он уже давно знал, что она занималась тяжелой физической работой, но поверил в это, только когда все увидел собственными глазами.

Неужели эта женщина в мешковатом комбинезоне и тяжелых ботинках сестра Миа?

Убедившись, что с ее сыном все в порядке, Лили обратилась к женщине:

– Спасибо, Элени. Дальше я сама справлюсь.

Пронзив Алекса ледяным взглядом, толстуха удалилась.

– Итак, какое право ты имеешь сюда приходить? – бросила ему в лицо Лили.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос. Какое право ты имела приезжать ко мне во дворец и забирать крон-принца?

– Он никакой не крон-принц, и ты прекрасно это знаешь. – Она поправила кепку на своих коротко подстриженных кудрях.

– Ты не имела права…- начал он, но Лили сложила руки на груди и неистово сверкнула глазами.

– У меня есть все права на Михалеса. Ты не можешь его забрать.

– А я и не говорю, что хочу его забрать.

– Нет, – пробормотала она. – Нет. – Ее воинственный настрой куда-то испарился. – Я не…

– Ты не могла бы мне сказать, что, черт побери, здесь происходит?

– Зачем?

– Как-никак, я отец этого ребенка, правда?

– Да, – небрежно ответила она, словно это не имело значения.

Это имело огромное значение, но все же Алекс до сих пор не мог заставить себя посмотреть на Михалеса.

– Ты продала его Георгиосу и Миа?

– Я его не продавала. Он мой, и если ты думаешь, что можешь его у меня забрать…

– Я здесь не для того, чтобы его забирать. Я только хочу знать правду. Ты должна все мне объяснить.

– Я ничего тебе не должна, – бросила Лили, затем закрыла глаза. – Хорошо, – наконец уступила она, – ты этого не заслуживаешь, но я все тебе объясню. Итак, я встретилась с тобой, мы переспали, и я забеременела. Но я не могла заботиться о Михалесе, поэтому Миа взяла его.

Они с Гергиосом заявили на весь мир, что это их сын. Я думала, что они его усыновили. Они этого не сделали, и это значительно облегчило процесс его возвращения.

– Хочешь сказать, что ничего даже не проверила?

– Это так, – ответила она, даже не пытаясь защищаться. – Во время беременности я была больна и попросила Миа о нем позаботиться. Я была полной идиоткой. Хочешь верь, хочешь нет, но это и есть правда.

Алекс не верил. Это не имело смысла.

– Миа сообщила всем о своей беременности за несколько месяцев до рождения Михалеса.

– Правда? – безразлично произнесла Лили.

– Миа сказала, что не хочет, чтобы кто-нибудь знал о ее беременности, пока не будет полностью убеждена, что с ребенком все в порядке, – продолжил Алекс. – Она сообщила о ней всему миру через пять месяцев после своего отъезда. Она жила где-то за границей в самом роскошном отеле, который только смогла найти. Ей так было проще подкупить людей, чтобы выдать малыша за своего?

– Не знаю. Мне все равно.

Какого черта?..

– Лили, с меня хватит, – отрезал Алекс.

В этот момент в кроватке захныкал Михалес, и Лили подошла к нему.

Его сын.

Он знал об этом уже неделю, но ему нужно было больше времени, чтобы привыкнуть.

– Разве я это заслужил? – произнес он в пустоту. – Почему ты мне не сказала, что ждешь ребенка?

– Я пыталась. – Ее тон был невыразительным.

– Я тебе не верю.

– Я звонила. Через три недели после того как мы…

– Занимались сексом? – грубо бросил он, и Лили поморщилась – Ну, если тебе так нравится, – ответила она. – Наверное, нас действительно связывал только секс.

Между ними было нечто большее, и они оба это знали.

– Я пытался тебя найти, – сказал он.

– Тебе Миа дала этот адрес?

– Я спрашивал ее, но она разозлилась и сказала, чтобы я оставил тебя в покое. Я продолжил поиски и, в конце концов, оказался здесь. Спайрос только что об этом упоминал. Затем ты позвонила.

– Да, – холодно произнесла Лили. – Ты не помнишь, что мне сказал?

– Нет, я…

– Зато я прекрасно помню. Женщины такое не забывают. Ты узнаешь, что ждешь ребенка.

Тебе плохо, ты напугана и растеряна, но, в конце концов, набираешься смелости и звонишь отцу ребенка. А он тебе говорит: «Лили, рад тебя слышать. Надеюсь, ты-то хоть не собираешься навязать мне роль папаши».

Алекс замер.

Он все отлично помнил.

Он был принцем-холостяком, сколотил себе состояние и, как наследник короля, должен был получить еще больше после его смерти. Все это делало его лакомым кусочком для охотниц за богатством.

В то утро перед звонком Лили ему позвонила мать какой-то голливудской старлетки. Она кричала на него, бросалась угрозами.

– Вы переспали с моей дочерью, и она забеременела. Вы на ней женитесь, или мы подадим на вас в суд.

Он не спал с той девушкой. Возможно, даже не был с ней знаком. Очевидно, она действительно была беременна и искала для своего ребенка отца побогаче. Сказав наглой авантюристке, что они могут делать все, что хотят, он положил трубку.

А через десять минут позвонила Лили.

Он злился на нее за внезапное исчезновение, потому и не удержался от грубой шутки.

Надеюсь, ты-то хоть не собираешься навязать мне роль папаши.

Она послала его к черту и прервала соединение.

Алекс помнил, как он долго смотрел на телефон, не решаясь позвонить снова. Он думал о своей неприязни к Миа, на которую Лили была так похожа. О боли, которая не отпускала его после исчезновения Лили. Сестра Миа не стоила таких страданий. В любом случае Лили ясно дала ему понять, что он ей не нужен.

Тогда он принял решение больше ее не искать.

– Ты могла бы попытаться снова, – сказал он.

Ее лицо было непроницаемым.

Он больше года считал эту женщину такой же эгоистичной стервой, как ее сестра.

Но Лили не была такой, как Миа.

Наверное, сейчас она ожидала, что он уйдет. Точнее, она хотела, чтобы он ушел. Скорее всего, она даже откажется от материальной поддержки. Было очевидно, что она не хотела иметь с ним ничего общего.

На память ему неожиданно пришла их первая встреча. Лили была в простом черном платье и почти без макияжа. Ее роскошные кудри свободно падали на плечи.

Он сказал что-то циничное насчет окружающей обстановки – роскошного бального зала в королевском дворце. Лили в ответ рассмеялась.

– А я не в восторге от этих канделябров. Уж лучше бы они были розовыми. Хрусталь – это прошлый век, Точно так же, как брюки-трубы и подплечники. – Она окинула взглядом его смокинг. – И смокинги, – дерзко улыбнулась она.

Он был очарован.

Сейчас в ее глазах не было того озорного блеска. Они были словно стеклянные.

– Я больше ничего не обязана тебе рассказывать. Ты здесь не король.

– Я нигде не король, – ответил Алекс. – Похоже, что и не принц-регент. Если Михалес не является сыном Георгиоса. – Он сделал паузу, чтобы подобрать нужные слова. – Если нам с тобой удастся спокойно договориться, королевство разделится на три части. Я буду крон-принцем Сапфироса, а Аргирос и Хризеис тоже будут управляться как самостоятельные государства.

– И таким образом будут решены проблемы государственной важности? – произнесла она скучающим тоном.

– Возможно. Но это уже не твое дело.

– Напротив, все это сможет осуществиться лишь благодаря мне, – отрезала она. – Если бы я не забрала Михалеса, ты бы до сих пор был жил во лжи и проклинал свою судьбу. Теперь ты можешь получить долгожданную власть и оставить меня в покое.

– Ты упустила одну существенную деталь. Михалес не только твой сын, но и мой.

– Тебе придется заслужить право быть отцом. До сих пор ты не проявлял к Михалесу ни малейшего интереса.

– Я не знал, что он мой сын!

– Ты узнал об этом неделю назад. И что сделал? Исчез, вместо того, чтобы приехать сюда и сказать: «Это мой сын, и он мне нужен».

– Я не знал… – начал Алекс, но внезапно остановился.

– Не знал чего?

– Что я должен чувствовать, – отрезал он. – Мне нужно было время.

– Мне тоже нужно было время, когда я увидела тонкую голубую линию, – сказала Лили. – Но ребенок – это не вещь, о которой можно долго думать, а потом приобрести – ладно, мол, пригодится.

Лили подошла ближе к кроватке, словно пытаясь таким образом защитить от него своего сына.

Этот жест был древним как мир.

– В таком случае почему ты его отдала? – произнес он с негодованием, стараясь не думать о том, как она была красива, когда злилась. – Сколько они тебе заплатили?

– Миллионы долларов! – прошипела Лили.

Ладно, денег она не брала. Но неужели она отдала сына сестре просто так, даже не проверив, усыновили его Миа и Георгиос или нет?

Может, она действительно была больна?

Его взгляд упал на ее бейсболку. На коронации ее волосы тоже были прикрыты.

Последствия химиотерапии? Нет, вряд ли. Мягкие кудри, выбивающиеся из-под бейсболки, были короче, чем во время их первой встречи, но, будь она обрита наголо во время болезни, они не успели бы отрасти до такой длины за столь короткое время.

– Насколько серьезно ты была больна?

– Это не твое дело.

– Твои волосы…

– Мне делали операцию, – сухо ответила она, – но сейчас со мной все в порядке.

Алекс понял ее намек. Больше никаких вопросов. Но, возможно, именно в ее болезни и прятался ключ к разгадке.

Лечение могло обойтись Лили в кругленькую сумму, если у нее не было медицинской страховки. Что, если Миа и Георгиос оплатили ее больничные расходы в обмен на ребенка, которого она не могла содержать? Ребенка, который был ей не нужен до тех пор, пока исчезновение Миа не заставило ее передумать.

Это не освобождало ее от вины, но все объясняло.

– Даже и не думай вмешиваться в мои дела, – холодно сказала Лили. – Давай все решим раз и навсегда. Если ты не хочешь признавать Михалеса, я не стану возражать. Я не нуждаюсь в материальной помощи. Если ты хочешь иметь к нему доступ, пожалуйста. Я не стану мешать. У меня есть только одно условие: он будет жить со мной.

– Я не могу допустить, чтобы он остался здесь.

– Но он останется здесь, – решительно заявила она, но Алекс услышал в ее голосе зарождающийся страх.

– Мне придется забрать его на Сапфировый остров.

– Ты никуда его не заберешь.

– Он должен стать моим сыном по закону.

– Что?

– Ты представляешь, какой разразится скандал, если он исчезнет? Островитяне и так расстроились из-за того, что ты его забрала.

– Но он мой!

– Островитяне считают, что он их!

– Но это не так.

– Боюсь, что так, – возразил Алекс. – Вы с Миа и Георгиосом подарили его острову. Люди уже успели его полюбить, и я не могу его у них забирать.

– Не ты будешь его у них забирать, а я, – неистово прошептала Лили. – Он мой и останется со мной.

Будто нарочно Михалес снова захныкал. Тогда она взяла его из кроватки, прижала к себе и начала поглаживать по волосам.

При виде этой картины внутри у Алекса словно что-то переключилось, и это его встревожило.

Ситуация усложнялась. Когда он пришел сюда, его переполняла ярость. Он не думал, что эта женщина до сих пор может вызывать у него какие-то чувства. Он спал с Лили больше года назад, но его тело до сих пор реагировало на нее.

А Михалес…

Он никогда не представлял себя в роли отца. Этот ребенок не имеет к нему никакого отношения.

Разве что очень на него похож.

Он чувствовал себя так, словно оказался на незнакомой территории. Но целью его визита было попытаться найти выход из ситуации, поэтому он сказал:

– Лили, это тяжело, но ты должна меня выслушать. Когда жители острова узнают правду о происхождении Михалеса, они отнесутся к ней с недоверием. Разве может быть иначе? Если Георгиос и Миа им лгали, то с чего они должны верить мне или тебе?

– Я не… Это не имеет значения.

– Имеет, – возразил Алекс. – Нам необходимо завоевать их доверие, и лучший способ это сделать – говорить правду и поступать по чести.

– По чести? – презрительно бросила девушка. – Так где же ее взять?

– Что бы ты там обо мне ни думала, для меня это дело чести, – печально произнес он. – Я должен все исправить.

– Первая умная мысль за все время.

Он развел ладони в стороны.

– Согласен, мое поведение до сих пор оставляло желать лучшего. Мне не следовало с тобой спать. Не следовало грубить тебе по телефону. Но нам обоим нужно двигаться дальше.

Островитяне должны узнать, что Миа и Георгиос им лгали. Самое главное – убедить их, что с ложью покончено. Что я действительно отец Михалеса и мне можно доверять. Сейчас страна находится на грани мятежа, но мои советники считают, что еще не поздно все исправить. Мы сможем предотвратить беспорядки, дав острову хорошее правительство, стабильность и надежду на будущее. Остров нуждается в крепкой королевской семье и наследнике.

Лили уставилась на него поверх головы Михалеса.

– А я здесь при чем?

Судя по испугу, промелькнувшему в ее глазах, она поняла, куда он клонит. Она была намного умнее своей сестры.

– Полагаю, тебе известно, что сейчас творится на островах.

– Да, но…

– Они переживают упадок, – поспешно добавил Алекс, чтобы не дать себе отвлечься от намеченной цели. – Люди едва сводят концы с концами. Значительная часть земель заложена, и иностранные кредиторы могут в ближайшее время ее забрать. Полная разруха неизбежна, если островитяне не поверят в меня. Не примут новую королевскую семью. Лили, я думал над этим всю неделю. Слушал советы опытнейших юристов и политических консультантов. Все они пришли к одному выводу.

– К какому?

– Я должен на тебя жениться.

На мгновение Алексу показалось, что она упадет в обморок. Ее лицо резко побледнело. Она с недоверием уставилась на него. Под влиянием какого-то инстинкта он подошел к ней и взял у нее Михалеса. Она была так потрясена, что не стала сопротивляться. Он стоял с ребенком на руках, не зная, как правильно его держать, куда идти потом.

– Наверное, я опять все сделал не так, – наконец произнес он. – Наверное, мне следовало опуститься перед тобой на колено.

– Не следовало. – От ярости на ее щеках проступил румянец.

Ярость – это хорошее начало. С ней он сможет справиться.

– Думаю, тебе нужно уйти, – сказала Лили. – Хватит рассказывать мне сказки.

– Я серьезен как никогда.

Михалес заерзал у него на руках. Когда он посмотрел на Алекса и улыбнулся ему беззубой улыбкой, тому показалось, что пол ушел у него из-под ног.

Он должен держать в узде свой гнев. Он не мог здраво мыслить, пока держал на руках мал… своего сына.

Тогда он опустил его на мягкий коврик у окна. Михалес тут же сел и что-то радостно пролепетал на своем детском языке.

Алекс изумленно уставился на него.

– Он уже может сидеть. На острове он еще этого не делал.

– Как будто ты обращал на него внимание.

– Обращал. Я беспокоился о нем еще до исчезновения Миа. Она его игнорировала.

– Алекс, уходи, – устало произнесла она.

– Не могу, – ответил он, взяв её руки в свои. Они были холодными.

Удивительно, но Лили не отстранилась. Это его обнадежило.

– Это политика, – продолжил Алекс. – Если Михалес останется здесь с тобой, на острове начнутся беспорядки. Жители будут смотреть на меня как на узурпатора, и мятежа не избежать.

Но если мы поженимся…

Лили попыталась отдернуть руки, но он не отпустил ее. Пришло время использовать главный козырь.

– Очевидно, ты не поняла. Я щедро тебя отблагодарю, – сказал он. – У меня в кармане лежит чек на сумму, о которой ты никогда даже не мечтала. Он станет твоим в тот момент, когда ты поставишь свою подпись в брачном свидетельстве. – Лили уставилась на него в оцепенении, но он продолжил: – Забудь о личных счетах. Относись к этому как к деловому предложению. У нас будет настоящая свадьба, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Ты проживешь год на Сапфировом острове, а затем мы постепенно начнем расходиться. Когда обстановка в стране стабилизируется, мы разведемся. Ты будешь богата и свободна и сможешь делать все, что захочешь.

Прежде чем Лили успела ответить, он достал чек и протянул ей.

Молча взяв чек, она уставилась на него и ахнула от изумления.

Все будет так, как он решил, подумал Алекс. Деньги – самый веский из всех аргументов.

– Он… настоящий? – прошептала Лили.

– Самый что ни на есть, – ответил он.

Лили посмотрела на него так, словно он прилетел с другой планеты.

– Это еще не все, – продолжил Алекс. – Мои осведомители проделали большую работу за прошедшую неделю. Они многое выяснили о людях, с которыми ты работаешь. Очевидно, ты очень привязана к Спайросу и его команде. Мастерская Спайроса терпит убытки, и я готов сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Мы переместим его мастерскую на Сапфировый остров, оплатив все расходы. Благодаря моей поддержке он получит хорошую рекламу и сможет продавать свои лодки в Европе. Я знаю, что Спайрос тоскует по родине. Они с женой хотели бы жить где-нибудь, где говорят на их родном греческом. Все, что тебе нужно, – это согласиться стать моей женой.

Лили ничего не сказала. Она по-прежнему с недоумением смотрела на чек.

– Мисс Маклален не сможет отказаться от такого предложения, – говорили ему юристы и советники. Алекс с этим согласился, но, помня об алчности сестры Лили, добавил к сумме еще один нуль.

Став крон-принцем, Алекс унаследует все состояние Георгиоса и сможет его использовать во благо страны. Этот брак по расчету был необходим, так же как присутствие Михалеса на острове.

Он ей заплатит, и проблема будет…

– Убирайся, – неожиданно произнесла Лили.

Он не сдвинулся с места.

– Убирайся. – Ее дыхание было учащенным, глаза неистово сверкали. – Как ты смеешь?

– Предлагать руку и сердце матери моего сына?

– Он не твой сын.

– Но ты говорила…

– Биологически Михалес твой сын. Но скажи, разве ты хочешь вернуть его на остров, чтобы быть рядом с ним? Ты видишь в нем только средство для решения своих проблем. Ты собираешься использовать его, меня, Спайроса в качестве инструментов. Убирайся и никогда больше не возвращайся.

– Лили, посмотри на сумму, указанную в чеке, – не сдавался Алекс. – Ты не можешь так просто отказаться от того, что я тебе предлагаю.

– Тогда смотри, – ответила она и, порвав чек на мелкие кусочки, разбросала их по полу.

Затем взяла на руки Михалеса и подошла к двери. – Уходи!

– Ты ведешь себя нелепо. Если ты хочешь больше…

– Нет, это ты ведешь себя нелепо, – бросила она. – Неужели ты не понимаешь? У меня есть все, чего я хочу. У меня есть то, чего вы с Миа и вам подобные не можете понять. Мне достаточно того, что у меня есть. Я могу заниматься любимой работой и воспитывать сына. Я свободна, и у меня есть будущее. Зачем мне жертвовать всем этим ради жизни в золотой клетке?

Свободна? При чем здесь это. Она говорила так, словно только что вышла из тюрьмы. Он должен ее вразумить.

– А как же Спайрос?

– Ему и здесь хорошо.

– Это не так. В любую минуту он может потерять свой бизнес. Спроси у него сама.

– Ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Зато ты имеешь самое непосредственное. Тебе придется выйти за меня замуж.

– Не придется. – Она открыла дверь. – Убирайся.

– Не могу, – ответил он, не зная, какие еще привести аргументы. – Лили, ты должна это сделать, иначе Сапфировый остров станет эксклюзивным курортом для богатых, а местные жители будут оттуда высланы. Остальные два острова ждет та же участь.

Ее лицо застыло, словно она колебалась.

Неужели у этой женщины есть сердце, которого нет у ее сестры? Да, она продала своего ребенка, но сейчас…

Она выглядела бледной и усталой.

Внезапно ему стало не по себе. Он осознал, что действует так же, как Миа и Георгиос.

Покупает ее ребенка. Покупает ее.

– Убирайся, – снова прошептала Лили, и на этот раз он уступил.

– Лили, все происходит слишком быстро, но, пойми, речь идет не только о нас двоих.

Признаюсь, я тебя недооценивал. Мне жаль.

– Это очень мило с твоей стороны, – произнесла Лили с сарказмом, но ее голос дрожал.

Она слегка покачнулась, и Алекс подошел ближе и поддержал ее.

– Не прикасайся ко мне! – бросила она, но не оттолкнула его, потому что не могла: одной рукой она держала Михалеса, а другой открывала дверь. – Пожалуйста, уходи.

– Лили, с тобой все в порядке?

– Да, – ответила она.

Алекс нехотя ее отпустил. Неожиданно она показалась ему хрупкой и ранимой. Это не имело смысла. По дороге сюда он злился на эту женщину, а сейчас хотел ее защитить. В ее глазах был страх и что-то еще, чему он не мог дать название.

Сожаление? Может быть, она сожалела о том, что он с ней сделал? Или о том, что отказалась стать его женой?

Возможно, она его использовала, и беременность была запланирована.

– Лили, я ухожу.

Увидев на ее лице облегчение, он содрогнулся. Неужели она так его боялась?

– Мне не следовало тебя торопить.

– Да.

Обрывки чека были рассеяны по полу. Такие мелкие, что их было бесполезно собирать воедино.

– Я не стану этого делать, – яростно бросила она, поймав направление его взгляда.

– Я знаю, что не станешь.

– Ты ничего обо мне не знаешь. Не знал. До сегодняшнего дня.

Михалес с интересом наблюдал за ним.

Его сын.

Как он мог быть так уверен, что с помощью одних только денег можно все решить? Сейчас это казалось нелепым.

Что бы он сделал, не будь Лили сестрой Миа? Воззвал бы к ее совести? Будь у нее совесть, ей было бы нечего терять. Напротив, она бы многое приобрела.

– У тебя есть доступ к Интернету?

Простой вопрос застал ее врасплох.

– Я… да.

– В таком случае я уйду, но прежде попрошу тебя об одном одолжении. Я хочу, чтобы ты посетила веб-сайты наших местных газет. – Достав из кармана визитку, он написал на обратной стороне адреса. – Можешь даже позвонить в газеты и спросить, действительно ли в стране все так плохо. Надеюсь, ты убедишься, что я не лгал. Моей стране грозит гибель, и спасти ее может только наш брак.

– Но я не хочу выходить замуж. Я хочу быть свободной.

– Свободной?

– Да. – Ее лицо вдруг залила краска. – Я свободна. – Ее голос зазвучал более уверенно. – Впервые в жизни я могу двигаться вперед. Думаешь, я променяю это на брак? – Она произнесла это слово так, словно брак был для нее равнозначен тюремному заключению. – Как ты можешь меня о таком просить? Ты не имеешь права.

Неужели одна лишь мысль о браке с ним была ей так отвратительна? Он ведь не такой уж плохой, правда?

– У меня не было выбора, – сказал он. – Если у тебя есть совесть, у тебя его тоже нет.

Он почти физически ощущал ее гнев. Будь у нее свободны руки, она бы, наверное, его ударила. Возможно, тогда они оба почувствовали бы себя лучше. Им обоим нужно было дать выход напряжению.

– Просто обратись в эти газеты, задай нужные вопросы.

– Уходи.

– Я вернусь завтра, Лили. Мы теряем драгоценное время. Ты должна отнестись к этому серьезно. В наших руках судьба Бриллиантовых островов. Хотим мы этого или нет, но нам нужно пожениться.

Она посмотрела на него. На смену гневу пришло замешательство.

– Прости, – сказал Алекс, – но нам придется это сделать. Возможно, все будет не так уж плохо.

С этими словами он забрал у нее Михалеса и посадил на пол.

Затем взял в ладони ее лицо.

И поцеловал ее.

У него хватило здравого смысла, и его поцелуй не был крепким и страстным. Он был легким как перышко, однако он чувствовал, будто вернул часть себя, о потере которой не подозревал до этого момента.

Лили не ответила на его поцелуй, но и не отстранилась. Тело подсказывало ему взять инициативу на себя и пробиться сквозь ее барьеры, но внутренний голос советовал обратное. Он и так оказал слишком сильное давление на эту женщину. От ее решения зависела судьба целой страны.

Целовать ее было так приятно, так естественно, но он знал, что ему следует сдержаться.

Неожиданно все изменилось, и Лили взяла ситуацию под свой контроль.

Алекс сделал ей деловое предложение. Тогда какого черта он ее поцеловал?

Ей следовало оказать ему сопротивление, но вместо этого она была пассивна и позволила ему ее поцеловать.

Почему она это сделала?

Она знала причину. Ей было любопытно, испытает ли она то же, что в прошлый раз, или разочаруется.

На память ей пришла забавная аналогия. Она целый день работала под жарким солнцем, после чего ее угостили холодным пивом. Она умирала от жажды, и этот напиток показался ей божественным нектаром. Когда она пила пиво в следующий раз в обычный день, то не нашла в нем ничего особенного и испытала глубокое разочарование.

Все эти месяцы она убеждала себя, что ее чувство к Алексу тоже было вызвано определенным сочетанием времени, места и настроения.

Но ей нужно было это проверить.

Когда губы Алекса коснулись ее губ, она испытала легкое разочарование и поначалу оставалась пассивной. Это было не так, как в прошлый раз. Ей следовало отстраниться, и все же воспоминания не позволили ей это сделать. Тогда она теснее прижалась к нему и ответила на его поцелуй.

И словно перенеслась назад, в те волшебные дни.

Она вспомнила, почему влюбилась в этого мужчину. Точнее, ей даже не пришлось вспоминать.

Ее тело всегда это знало.

Наслаждение было так велико, что напряженный разговор был забыт. Все вокруг померкло.

Остался только этот мужчина. Его губы, его руки, его неповторимый вкус и запах.

Сначала ей казалось, что приятные воспоминания были всего лишь плодом ее воображения, порождением одиночества и отчаяния. Но все было настоящим. Это действительно был Алекс.

Ее принц. Ее мужчина.

Она упивалась поцелуем, позволив себе на один короткий миг притвориться, что они влюбленная пара и их ждет счастливое будущее.

Плач Михалеса вернул ее к реальности. Малыш сидел у их ног и смотрел на них с возмущением. Он не привык, чтобы его игнорировали. Самый дорогой для нее человек требовал к себе внимания.

Лили резко отпрянула, словно обжегшись, взяла сына на руки и крепко прижала к груди.

Она снова потеряла над собой контроль. После всего, что с ней произошло. После всех обещаний, данных самой себе. Стоило этому мужчине ее коснуться, и она доверилась ему.

Доверие приводило к разбитому сердцу.

Этому нужно было положить конец.

14 августа:

«Скандал в королевстве: таинственный младенец».

«Королева использует ребенка сестры, чтобы сохранить трон». 16 августа:

«Конец лжи: принц-регент становится правящим кронпринцем». 21 августа:

«Острова возвращаются к древней системе наследования».

«Радость островитян: три княжества из одного королевства». 23 августа:

«Таинственный младенец все же наследник!»

«Принц Александрос женится на сестре королевы».

«Принц Александрос: "Лили достойна стать принцессой"».

«Свадьба назначена на конец месяца».

По распоряжению Алекса им подали позолоченную карету с эмблемой в виде герба Сапфирового острова и кожаными сиденьями с белыми атласными подушками. Она была словно из сказки о Золушке.

Только этого не хватало, мрачно подумала Лили. Алекс помог ей забраться в карету, где служанки тут же начали расправлять ей подол платья и шлейф. Затем Алекс сел рядом с ней, а Элени передала ей Михалеса.

Сумасшедший день закончился как в сказке. Прекрасный принц увез ее на золотой карете.

В сказках, которые она читала, о детях речи не было. Ее сказка была исключением.

Принц сидел рядом с ней. В парадном мундире и с мечом на поясе он был неотразим. Она, возможно, тоже выглядела как настоящая принцесса в пышном платье и тиаре с бриллиантами.

В карету были запряжены четыре белых лошади. Их шкуры лоснились, а позолоченная упряжь блестела на солнце. Но больше всего ее поразило то, что на головах у них были венки с белыми перьями.

Униформа кучера была почти такой же нарядной, как у Алекса. Только на голове у него – цилиндр. Впереди и позади кареты ехало по восемь всадников. Должно быть, телохранители.

Не было ли у кого-нибудь из них сумки с подгузниками? Лили надеялась, что об этом кто- нибудь позаботился, но не осмелилась спросить. Где это видано, чтобы сказочная принцесса меняла в карете подгузник своему малышу?

Ей хотелось смеяться.

Михалес заерзал у него на коленях, и она обняла его. Тогда он, весело лепеча, приподнялся и схватился за ее тиару.

Это было слишком. Она рассмеялась, и Алекс посмотрел на нее так, словно она сошла с ума.

– В чем дело?

– Золушка, принц и малыш, – сказала она, сажая ему на колени Михалеса. – Подержи его.

Он не очень хорошо переносит путешествия.

– Что ты имеешь в виду?

– Думаю, ты мог бы это выяснить сам, – ответила Лили и посмеялась над его озадаченным выражением лица. Затем она повернулась к окну и, широко улыбаясь, помахала толпе.

– Выяснить сам? – осторожно спросил Алекс.

– Ты узнаешь, когда это произойдет. Разве ты не должен махать гостям?

– Я, кажется, должен держать Михалеса.

– Верно, – ответила Лили. – В таком случае я сделаю это за нас обоих.

Полчаса спустя они уже были в воде. Лили плескалась на отмели с сыном. Она испытывала то же радостное волнение и ощущение полной свободы, что и в тот день, когда доктор сказал ей, что она будет жить.

Жаль, что эта свобода продлится всего две недели, после чего ей придется вернуться во дворец. Если Алекс думал, что она захочет там жить во время его отъезда…

Он плавал туда-сюда как заведенный. Должно быть, снимал напряжение после тяжелого дня.

Он ненавидел все, что имело отношение к королевской власти, но она все равно не могла ему доверять.

Лили закрыла глаза, и в этот момент Михалес засучил ножками в воде и обрызгал ее.

Внезапно она почувствовала острое желание кому-нибудь довериться.

Когда она родилась, ее отцу было за шестьдесят. После того как ее мать ушла от них, он заботился о Лили, затем она о нем. Они были очень привязаны друг к другу, их связывала общая боль.

Мать и Миа бросили их, затем Миа предала ее самым ужасным образом.

Нет, тебе не следует доверять людям, сказала она себе. Но, глядя на Алекса, почувствовала мучительную боль. Сегодня он стал ее мужем, но она по-прежнему была одинока.

Нет, не одинока. От нее зависел Михалес. Ради него она должна быть сильной и решительной.

Должна помнить свое место. Она мать и кораблестроитель.

Но не жена и не любовница.

Он видел шрам.

Какое это имеет значение, подумала Лили. Она никогда не скрывала от него свою болезнь.

Если бы он ее попросил, она бы все ему рассказала.

Но…

Но ей не хотелось, чтобы он знал. Именно поэтому она приуменьшала серьезность своей болезни. Она не лгала ему, но и не говорила правду. Потому что правда до сих пор причиняла ей боль. При воспоминании о собственной беспомощности ее до сих пор бросало в дрожь.

Лучше думай об этом прекрасном доме, сказала она себе, вынимая сына из ванной и заворачивая в полотенце. За те несколько минут, что она здесь провела, ей не удалось осмотреть виллу. Зато сейчас у нее будет достаточно времени, чтобы это исправить. Вот только она найдет кухню, покормит Михалеса и уложит спать.

Ее комната была просторной и светлой. В ней было три французских окна с общим балконом, с которого открывался изумительный вид. Окна были открыты, и шелковые занавески легонько покачивались на ветру.

Цветы были повсюду. Дом плавно переходил в сад. Она не заметила границы, разделяющей их.

Его хозяин был мастером своего дела.

Ее мысли вернулись к Алексу. Был ли он до сих пор на пляже? Возможно, он не станет спрашивать ее о шраме.

Раздался стук в дверь, затем она открылась, и в комнату вошел Алекс. В отличие от нее, он уже успел переодеться.

В руках у него была бутылочка для Михалеса. Похоже, он умел читать ее мысли. Внезапно она осознала, что стоит перед ним в одном полотенце.

– Почему бы тебе не одеться, пока я его покормлю? – спросил он, протягивая руки к сыну.

– Смесь нужно подогреть.

– Она уже теплая.

– Твои люди здорово работают, – заметила Лили.

– Не могу с тобой не согласиться, но бутылочку я подогрел сам, – сказал Алекс. – Мы здесь одни. Экономка приходит по утрам, а садовник живет здесь в мое отсутствие.

– Значит, ты живешь здесь один?

– Да. – Опустившись на диван, он посадил Михалеса себе на колени и дал ему бутылочку.

Малыш принялся жадно ее сосать, словно его не кормили неделю.

– Он голоден как волк, – рассмеялся Алекс, и внутри у Лили все затрепетало.

– Пойду оденусь, – пробормотала Лили и, схватив одежду, направилась в ванную.

Но дверь она оставила приоткрытой. Решила первая начать задавать ему вопросы, чтобы отвлечь его от своего шрама.

– Как долго ты здесь живешь?

– Мой отец построил этот дом, когда женился на моей матери.

– Сад тоже его работа?

– Они с матерью сделали основное. Он умер, когда мне было пять лет. Матери пришлось покинуть остров. Когда она вернулась, мы с ней благоустроили сад. – Его голос смягчился. – Садоводство было ее страстью. Такой же, какой для тебя являются лодки.

– Она умерла, когда тебе было семнадцать?

– Да, но перед этим она долго болела.

– Ты говорил, что воспитывался в королевском дворце.

– Да. – Теперь в его голосе слышалась скрытая ярость. – Мой дядя ненавидел моего отца.

Когда я родился, эта ненависть обернулась местью. После смерти моего отца он изгнал мою мать с острова. Меня, как будущего наследника, он ей не отдал.

– Он тебя любил?

– Ненавидел. Но поскольку я был его единственным наследником, он был вынужден меня терпеть.

– О Алекс.

– Да, нам пришлось нелегко. Закон был полностью на его стороне, и его юристы были безучастны к нашим мольбам.

– Но потом он все же ее вернул?

– Не без моего участия, – произнес Алекс с мрачным удовлетворением. – К тому времени, когда мне исполнилось пятнадцать, я узнал о нем то, что никому не полагалось знать. Я постоянно его этим донимал, и он больше не хотел видеть меня рядом. В конце концов, он позволил моей матери вернуться и даже назначил нам содержание. С тех пор мы жили здесь вместе, пока она не умерла.

За этим скрывалось что-то серьезное. Ей было трудно представить себе пятнадцатилетнего подростка, противостоящего королю.

– Бедный Алекс.

– Не надо меня жалеть.

Она уже надела джинсы и футболку, так что оставаться, в ванной больше не было необходимости.

Михалес закончил есть и засыпал на руках у отца.

Услышав ее шаги, Алекс поднял голову и выжидающе посмотрел на нее.

Отец и сын были так похожи, что она не могла не улыбнуться.

Ее мужчины.

Эта мысль была такой… странной.

– Расскажи мне о своей болезни, – мягко произнес Алекс, и она тут же перестала улыбаться.

– Тебе незачем знать.

– Расскажи. Я должен знать, – настаивал он.

Его взгляд говорил, что он не уступит. У нее не было причин скрывать от него правду. Разве что она боялась стать еще более уязвимой перед ним.

– У меня была опухоль мозга, – тихо произнесла она.

В его глазах промелькнул ужас.

– Опухоль мозга…

– Доброкачественная. – Последнее, что ей было нужно от этого человека, – это его жалость.

Когда доктора вынесли ей смертный приговор, она отправилась на Бриллиантовые острова поговорить с Миа. Надеялась на поддержку сестры или хотя бы сочувствие, но, разумеется, Миа, даже слушать ее не захотела.

– Не будь смешной, – сказала она. – У тебя всегда были эти дурацкие головные боли.

Уверена, ты преувеличиваешь.

От отчаяния Лили пыталась связаться с матерью, но та не ответила на ее звонки. Никогда еще она не чувствовала себя такой одинокой и обделенной.

Затем наступил вечер бала. Ей не хотелось сидеть одной в спальне и с ужасом думать о будущем, поэтому она решила немного развеяться.

Так она и познакомилась с Алексом. Он улыбнулся ей и пригласил ее на танец, и за два чудесных дня, проведенных с ним, она забыла о реальности. Растворилась в его улыбке, его нежности, его страсти…

И вот он снова смотрит на нее так, словно она ему небезразлична. Нет, она больше не может рисковать своим сердцем.

– Она была у меня всегда. Это давняя история, – небрежно произнесла она. – Наверное, тебе известно, что мой отец был шотландским баронетом и бездетным вдовцом. Моя мать состояла в родстве с греческой королевской семьей и была амбициозна и корыстолюбива. Она вышла замуж за отца из-за его денег и титула, несмотря на то что он был почти на сорок лет старше ее. Затем появились на свет Миа и я с разницей в два года.

– Я это уже знаю, – сказал Алекс.

– Ты знаешь историю Миа.

– В таком случае почему бы тебе не рассказать мне все остальное.

Лили кивнула.

– В шесть лет у меня начались головные боли. У меня нашли опухоль, доброкачественную, но неоперабельную. – Она пожала плечами. – Думаю, это и разрушило брак моих родителей.

Узнав, что я больна, мать начала испытывать ко мне отвращение. То, что одна из ее дочерей оказалась несовершенной, было для нее оскорблением. Затем у отца закончились деньги. Тогда она сбежала, забрав с собой Миа. Мы с отцом едва сводили концы с концами. Когда он умер, меня взял к себе дядя моей матери, человек добрый и чуткий, в отличие от нее. Он был кораблестроителем в Уитби на севере Англии и научил меня своему ремеслу. После его смерти его друг Спайрос убедил меня переехать в Штаты и работать на него. Именно так я и поступила.

Головные боли продолжали меня мучить, но я научилась с ними жить. Я строила замечательные лодки и была вполне довольна своей жизнью.

– Тебя не было на свадьбе Миа.

– Меня не пригласили. После развода родителей мы с сестрой почти не виделись. Мы были друг другу чужими. Поверь мне, я нисколько не расстроилась. Мне бы не хотелось быть подружкой невесты. – Она улыбнулась, но Алекс оставался серьезным. Его взгляд пронизывал ее насквозь, заставляя чувствовать себя беззащитной перед ним. – Затем боли усилились. У меня начались головокружения и тошнота. Тогда я обратилась к докторам, и они меня обследовали.

Оказалось, что опухоль выросла, и, по их мнению, мне оставалось жить меньше года, если не произойдет чудо.

Его глаза расширились от потрясения.

– Лили! – Он протянул к ней руку, но она покачала головой и отошла назад.

– Я была в панике, – продолжила она. – Мне не хотелось обременять Спайроса. Его бизнес тогда начал терпеть убытки. Но мне нужно было с кем-то поговорить. Моя мать не хотела меня знать, поэтому я отправилась к Миа. Во дворце тогда проходили торжества по случаю сорокалетнего правления короля Георгиоса. Там я встретила тебя и потеряла голову. Та ночь была просто фантастической. Благодаря тебе я на два дня забыла о своей беде и просто наслаждалась жизнью. – Она сделала паузу. – Ты даже представить себе не можешь, что со мной было, когда я узнала о своей беременности. Я не могла работать. У меня не было денег. Головные боли участились. Тем не менее, даже после того, как я тебе позвонила, я не смогла решиться на аборт.

Мне делали УЗИ, и я видела маленького мальчика. Он был таким реальным. Я так хотела…- Она тряхнула головой, чтобы прогнать мучительные воспоминания. – Придя в отчаяние, я снова связалась с Миа. Она сказала, что это мои проблемы, но через некоторое время сама перезвонила.

В ее голосе было радостное волнение. Георгиос был бесплоден, и они хотели взять ребенка из приюта, но решили, что пусть лучше это будет мой малыш. Теперь я знаю, что ими обоими двигало. Тогда мне было так плохо, что я не задавалась вопросами. Главное, у моего ребенка появился шанс выжить.

Алекс не ответил. Он был ошеломлен возмутительным поступком Миа и Георгиоса. Они воспользовались отчаянием Лили в своих корыстных целях. Разумеется, она приняла их предложение. Для ребенка это был лучший шанс. Во дворце о нем бы, по крайней мере, заботились слуги.

Он посмотрел на спящего Михалеса. Своего сына. Мысль о том, что этот малыш мог не появиться на свет, была невыносимой.

Он вспомнил о звонке Лили, о своих жестоких словах. К горлу подступила тошнота.

Молчание затянулось. В напряженной тишине Лили казалась еще более уязвимой.

– Но ты выжила, – мягко сказал он.

– Как видишь, – ответила она. – Ты все еще считаешь, что я лгу?

– Я этого не говорил. – Он покачал головой. – Боже мой, Лили…- Он снова потянулся к ней, но она отстранилась.

– Позволь мне закончить. Часть этого я знаю лишь со слов других, но ты должен меня выслушать. Миа и Георгиос оплатили мое пребывание в одной из элитных французских клиник.

Миа прибыла туда, когда моя болезнь значительно прогрессировала. Теперь я знаю, что дома они с Георгиосом сообщили всем, что она беременна, но у нее возникли осложнения. Георгиос подкупил всех, кого нужно, чтобы в случае, если мой ребенок выживет, его отдали Миа.

– Но как она?..

– Я не могу сказать тебе то, чего не знаю, – отрезала она. – Я долго находилась в коме. Миа не навещала меня. Только приехала, чтобы забрать Михалеса. Полагаю, одна из медсестер была обеспокоена тем, что меня не лечили. Она спасла мне жизнь. Рискуя потерять работу, она связалась с одним хирургом, который брался за самые безнадежные случаи. Он осмотрел меня и согласился провести операцию. В любом случае ему было нечего терять. Миа оставила врачам номер нашей матери, чтобы с ней связались, когда я умру. Хирург позвонил матери, чтобы получить разрешение на операцию. Предложил провести ее безвозмездно. Поскольку платить было не надо, моя мать согласилась. – Лили попыталась улыбнуться. – Однажды я проснулась, и мне сказали, что опухоль была успешно устранена и я буду жить.

Алекс ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Невероятно, правда? – усмехнулась Лили. – Большую часть этого я не знала, пока не приехала на твою коронацию. Я не прошу тебя мне верить. Вообще не прошу ни о чем. Я просто хочу строить лодки и заботиться о своем сыне. Я хочу жить.

Лили дерзко вскинула подбородок.

Как он мог поверить в такую историю?

Но затем он вспомнил, что присутствовал на свадьбе Миа и видел ее мать. Они были одного поля ягоды. Алчные карьеристки, кичащиеся своим родством с греческой королевской семьей и английской аристократией.

Эта женщина была их полной противоположностью.

– Я не стану посягать на твою свободу, – сказал он, и Лили кивнула.

– Хорошо.

– Неужели во время болезни рядом с тобой никого не было?

– Спайрос и Элени непременно позаботились бы обо мне, но я ничего им не сказала.

– Я бы тоже к тебе приехал, если бы ты позвонила.

– Правда?

– Можешь мне верить, Лили. Черт побери, ты ведь могла умереть.

– Этого я и ожидала, – ответила она. – Думаю, я больше никогда не испытаю такой ужас.

Ты даже представить себе не можешь, как страшно постепенно угасать, зная, что обратной дороги нет и твой ребенок окажется у Миа.

– Если бы я только мог до нее добраться…

– Гнев не приносит облегчения. Он только все разрушает. – Она помедлила. – Итак, теперь ты все знаешь, и мы можем продолжать.

– Продолжать что?

– Притворяться счастливой парой. Делать то, что должны, пока я не смогу наконец вернуться домой.

– Где твой дом?

– Там, где Михалес, – просто ответила она. – Место мне безразлично. Единственное, что меня волнует, – это мой ребенок.

Она солгала. Ее волновал не только Михалес, но и его отец.

Алекс выглядел потрясенным, словно действительно за нее переживал. Он по-прежнему сидел на кровати с Михалесом на коленях.

Ее мужчины.

Ее семья.

Лили почувствовала, как ее сердце наполняется теплом.

У нее никогда не было семьи. Мать бросила ее, а отец умер, когда она была подростком. Миа не хотела быть частью ее жизни.

Этот мужчина переживал за нее.

Нет, его просто потрясла ужасная история. Не стоит тешить себя напрасными надеждами.

Михалес заснул. Его нужно было отнести в кроватку. Она подошла к Алексу и взяла у него малыша. Тот громко рыгнул.

Брови Алекса изумленно поползли вверх.

– Ничего себе. Я и не подозревал, что малыши так умеют.

Это непринужденное замечание разрядило обстановку, и Лили обнаружила, что улыбается.

– У него был трудный день. Свадьба, прием, первое в жизни купание в море, – сказала Лили, укладывая сына в кроватку.

Подняв глаза, она обнаружила, что Алекс стоит рядом и смотрит на нее. Напряжение вернулось.

– Ты красивая, – неожиданно сказал он.

– Да, я разодета в пух и прах, – усмехнулась она. На ней были джинсы и футболка. Ее привычный наряд. Она даже шарф не стала повязывать на волосы. Зачем беспокоиться, когда он все знает.

– Лили…

– Давай не будем.

– Не будем что?

– Перестань делать мне комплименты. Я этого не люблю.

– Тебе не нравятся комплименты? – удивился Алекс. – Ты совсем не такая, как Миа.

– Это правда. А теперь не мог бы ты меня извинить? Мне нужно распаковать вещи.- Она попыталась пройти мимо него, но он неожиданно схватил ее за плечи.

– Лили, может, попробуем начать все сначала?

– Не понимаю, о чем ты.

– Повернем время вспять. Освободимся от груза прошлого.

– Полагаю, под грузом прошлого ты имеешь в виду Михалеса?

– Этот груз ест за троих и довольно тяжелый для своего возраста, – улыбнулся он, посмотрев на кроватку. – Я сейчас не о нем, хотя в какой-то степени он усложняет ситуацию.

Как твоя болезнь и многие другие вещи.

– О какой ситуации идет речь?

– О наших с тобой отношениях.

– Но между нами ничего…

– Тут я с тобой не согласен. – Его ладони заскользили по ее обнаженным рукам. Они были такими теплыми, такими надежными.

– Алекс, не надо, – пробормотала Лили, но он ее не отпустил.

– Не надо что?

– Трогать меня.

– Ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?

– Я боюсь. – Она лгала, но ей следовало его бояться.

Бояться снова в него влюбиться, подарить ему свое сердце.

Ее захлестнула волна противоречивых ощущений.

Внезапно она вспомнила, что чувствовала в те последние ужасные месяцы, когда опухоль, казалось, была готова поглотить все ее существо. Во время приступов головной боли она теряла ориентацию в пространстве и контроль над собственным телом и мыслями.

Сейчас рядом с Алексом она испытывала то же самое. Ее тело словно ей не принадлежало, а мысли перепутались.

– Лили, что такое? – Он обеспокоенно посмотрел на нее, и его хватка ослабла. – Лили, я не причиню тебе боль – Я знаю.

Сейчас он смотрел на нее так же, как в ту ночь, когда был зачат Михалес. Тогда она превратилась из отчаявшейся, напуганной девчонки в страстную и свободную женщину.

Это были самые счастливые мгновения в ее жизни.

Ты снова можешь стать такой, нашептывал ей внутренний голос. Давай же, Лили. Стоит только начать…

– Алекс, ты хочешь, чтобы наш брак был настоящим? – прошептала она.

– Что ты имеешь в виду?

– О любви, разумеется, речь не идет, но, возможно, со временем мы снова начнем испытывать влечение друг к другу.

– Согласен. И куда это может нас привести?

– Послушай, у меня есть одна идея. – Лили сделала паузу, чтобы набраться смелости. Она не сомневалась в правильности своих действий. Всю жизнь она позволяла событиям влиять на ход ее жизни. Теперь все изменилось. У нее был замечательный малыш и самый красивый муж на свете. Что бы ни послужило причиной их брака, с сегодняшнего дня они по закону муж и жена.

Что плохого в том, что ей захотелось большего?

– Когда мы давали брачные клятвы, ты делал это искренне? – быстро спросила она, боясь передумать.

– Ты хочешь знать, готов ли я оставаться твоим мужем до тех пор, пока смерть не разлучит нас?

Внезапно Алекс посерьезнел, и ей стало не по себе.

– Успокойся, я совсем не это имела в виду. Мы условились, что наш брак не на всю жизнь, а всего лишь на год. Для более серьезных отношений мы мало знакомы.

– Я знаю тебя больше года.

– Но за это время мы встречались всего несколько раз. Этого недостаточно для того, чтобы связывать друг с другом всю жизнь. Но я не прошу об этом. – Она остановилась, чтобы подобрать нужные слова. – Речь идет только об одной клятве. О том, чтобы в течение этого года ты не встречался с другими женщинами.

– Чтобы я был тебе верен?

– Именно так.

– На тебя это правило тоже распространяется или ты можешь держать у себя под боком пару любовников? – Это прозвучало как шутка, но его глаза были серьезными.

– Разумеется, меня это тоже касается. – Лили решительно вскинула подбородок. – Алекс, я готова хранить тебе верность столько, сколько продлится наш брак. – Она глубоко вдохнула. – Ты готов сделать то же самое для меня?

– Да, готов, – ответил Алекс без промедления.

Ее глаза расширились. Она была в растерянности. Не знала, что говорить дальше.

Алекс так внимательно на нее смотрел, словно пытался заглянуть ей в душу.

– Ты мне не веришь?

– Просто… ты принц и мог бы заполучить любую женщину. Я не думала, что ты можешь захотеть…

– Быть верным одной?

– Д-да, – неловко пролепетала она. – Что заставило тебя согласиться?

– Хочу посмотреть, сработает ли это, – мягко ответил он.

Ее сердце учащенно забилось. Он намекал на то, что ему нужно что-то большее, нежели брак по расчету.

Стоп, сказала она себе. Не нужно заходить так далеко. Ты хочешь наслаждаться свободой и не готова провести остаток жизни в золотой клетке.

Отложить этот разговор на потом? Нет, потом будет еще страшнее. Нужно принимать решение немедленно. Здесь и сейчас ее принц обещал хранить ей верность.

– Ты прекрасна, Лили, – сказал Алекс. – Тебе столько всего пришлось пережить.

– Я не хочу, чтобы ты об этом думал, – отрезала она. Внезапно ее осенило. – Скажи, ты спал со мной только из жалости?

– Конечно, нет.

– Рада это слышать. Та ночь была сказочной. Я помню, как лежала рядом с тобой и любовалась твоим потрясающим телом.

– Значит, потрясающим? – произнес он, самодовольно ухмыляясь. – Я то же самое думал о твоем теле.

Они одновременно рассмеялись.

Его смех… Он привлек ее в первую очередь. Затем были нежность, страсть и наслаждение, но именно смех соединил их.

Именно в смехе они сейчас нашли спасение. Страх и неуверенность можно было оставить на потом. Свободой она сможет наслаждаться, когда ей больше ничего не останется. Наверное, это было глупо, но его сострадание затронуло в ней что-то, что никто никогда не затрагивал.

Внезапно она, до сих пор желавшая ограничить свою жизнь воспитанием сына и строительством лодок, захотела большего.

– Значит, ты обещаешь хранить мне верность до окончания нашего брака?

– Да, – твердо ответил Алекс.

– Итак… – она сглотнула, – если мы будем верны друг другу, нас впереди ждет год монашеской жизни.

– Из меня получится очень плохой монах, – рассмеялся Алекс. – Не думаю, что мне пойдет тонзура.

Лили представила себе его с лысиной на макушке, обрамленной густыми темными кудрями, и тоже не смогла удержаться от смеха.

– Не очень сексуально, правда? – улыбнулся он.

Она улыбнулась в ответ, и между ними проскочила искра желания.

– Если мы будем спать вместе, – начала она, отчаянно пытаясь скрыть свое волнение, – нам следует лучше предохраняться.

– Я поменял марку предохраняющего средства.

Лили заморгала. Похоже, Алекс действительно был не против снова заняться с ней любовью – А я предохраняюсь.

Его глаза расширились от удивления и потемнели.

– То есть как?

– Зная, что не могу себе доверять, я незадолго до нашей свадьбы начала принимать таблетки.

– Понятно. – Он снова рассмеялся. – Итак, давай посмотрим, что мы имеем. Ты находишься в моем доме. Мы сегодня поженились. Ты невероятно красива и говоришь, что готова заняться со мной любовью.

– С чего ты взял, что это приглашение?

– Будем считать, что ты ничего мне не говорила. – Он притянул ее к себе. – Я привык, чтобы подобные предложения исходили от меня. Итак, Его Высочество принц Александрос Константинос Миконис, крон-принц Сапфирового острова, просит Ее Высочество принцессу Лили Миконис составить ему компанию.

– Принцессу? – пропищала Лили. – Я принцесса?

– Да, поскольку теперь ты жена принца, – произнес он ей в волосы. – Миа больше не королева, поскольку Объединенного Королевства Бриллиантовых островов больше не существует. Скоро она получит письмо, в котором будет говориться, что она больше не имеет права пользоваться титулом.

Лили ошеломленно уставилась на Алекса – своего мужа – и представила себе реакцию Миа.

– Ты замечательный, – сказала она, не удержавшись, и его глаза заблестели от желания. – И когда же я получу твое приглашение?

– Терпение, дорогая, – улыбнулся он. – Мне еще нужно расплавить воск для печати. У тебя случайно нет свечи?

– Нет, и я определенно не собираюсь ее искать, когда со мной такое творится.

– Значит, – он крепче прижал ее к себе, – если я пришлю тебе приглашение без официальной печати…

– Ты получишь ответ быстрее, чем ожидал.

– Правда?

– Да, – прошептала Лили. – Возможно, прямо сейчас.

– Сейчас? – Его руки легли на ее ягодицы. – И каков же будет твой ответ?

– Думаю, что-то вроде «Ее Высочество принцесса Лили София Миконис с удовольствием принимает приглашение».

Его теплое дыхание обожгло ей кожу, и остальной мир перестал для нее существовать.

Остались только они вдвоем. Как такое случилось? Как безобидная сцена кормления малыша могла привести к подобному?

Ее колени дрожали от желания, но ей больше не нужно было твердо стоять на ногах. Алекс крепко сжимал ее в объятиях и смотрел на нее полными страсти глазами.

– Как насчет места и времени? – спросил он.

– Это нужно обсудить.

– Что ж, давай обсудим. Первый фактор – время. Прямо сейчас тебя устроит?

– У меня нет никаких срочных дел.

– Отлично. А место?

– Может, не здесь?

– Ты права. Не нужно мешать нашему сыну.

Наш сын… Эти два слова были для нее дороже самых красивых комплиментов.

– Видишь дверь в стене?

– Хочешь сказать…

– Да. – Он снова рассмеялся.

– Ты заранее все это спланировал!

– Неправда, – обиделся он – Как хороший отец, я подумал, что мы могли бы вставать ночью к Михалесу по очереди, потому и выбрал для вас комнату рядом со своей.

– Хочешь сказать, что прямо за этой дверью находится твоя спальня.

– Ты что-то имеешь против?

– Нет, но немного роскоши не помешало бы. Кажется, когда мы в прошлый раз занимались любовью, над твоей кроватью висела шикарная люстра.

– Мне распорядиться, чтобы ее привезли из замка?

Лили рассмеялась.

– Обожаю, когда ты смеешься, – сказал Алекс.

– Меня тоже заводит твой смех, – призналась Лили.

– Может, нам придумать юмористический номер и выступать с ним в каком-нибудь телевизионном шоу?

– Давай попробуем.

– У меня есть идея получше. – Алекс пересек комнату и открыл смежную дверь.

Не успела Лили опомниться, как он подхватил ее на руки и понес в свою спальню.

– Прости, здесь нет хрустальной люстры, – прошептал он, опуская ее на кровать.

– Думаю, я как-нибудь это переживу. Главное, чтобы был смех.

– Смех, – повторил он, вытаскивая рубашку из брюк. – Хорошо, дорогая, давай начнем.

Лежат две сосиски на сковороде. Одна поворачивается к другой и говорит: «Как здесь жарко, черт побери»! Что ей отвечает вторая?

– Не знаю, – сказала Лили, глядя в его смеющиеся глаза.

– Ух ты, говорящая сосиска!

Анекдот был глупым, но Алекс так озорно улыбался, что она прыснула со смеху. Тем временем он опустился рядом с ней на кровать и стянул с нее футболку.

– Похоже, не только сосиске жарко, – произнес он, накрыв ладонями ее грудь. – Лили, ты лучшая женщина на свете, и я сделаю все, чтобы ты никогда об этом не забывала. Я готов любить тебя здесь и сейчас, и если мы будем стараться… – На мгновение он закрыл глаза, и Лили почувствовала, что в их отношениях наступил переломный момент. – Если мы будем стараться, то сейчас может превратиться во всегда.

Три дня он занимался с ней любовью и заставлял ее смеяться. Она никогда не чувствовала себя такой живой. Никогда не думала, что жизнь может быть такой прекрасной.

Алекс учился быть отцом, и это было самым потрясающим. Он кормил Михалеса, купал его, укладывал спать, рассказывал ему об острове. Когда Михалес просыпался среди ночи и начинал плакать, Алекс всегда вставал и приносил его к ним на кровать. Они вместе его кормили, а затем он относил его обратно в кроватку. Его привязанность к сыну с каждым днем становилась все сильнее. Лили была уверена, что из Алекса получится отличный отец.

За эти три дня она многое узнала об Алексе. Он рассказал ей о своем безрадостном детстве в королевском дворце, о дружбе с Никосом и Стефаносом, об их юношеских мечтах. Поделился с ней своими планами относительно будущего острова. Он собирался продать имущество Георгиоса за границей, расплатиться с кредиторами, а оставшиеся деньги вложить в экономику страны.

Лили внимательно слушала его, восхищалась им и искренне надеялась, что их брак не закончится через год.

К тому времени, когда Лили села в машину, внутри у нее все кипело от ярости. Безусловно, Алексу не составило труда купить ей дорогой автомобиль, чтобы она ездила к своим друзьям.

Ему не нужно было собирать огромную сумку с детскими принадлежностями, укладывать в багажник коляску и в последний момент мыть и переодевать малыша.

– Спайрос и Элени будут рады нас видеть, – сказала она Михалесу.

Въехав в рододендроновую галерею, Лили увидела в зеркало заднего вида серый седан. Он держался ярдах в ста позади нее.

Свободой тут и не пахло.

– Это громилы твоего папы, Михалес. Где они были, когда я несла тебя и сумку и укладывала в багажник коляску? – Она сердито посмотрела в зеркало заднего вида. – Если вы, ребята, намерены превратиться в мой хвост, мне придется внести изменения в вашу должностную инструкцию.

Но, несмотря на неудачное начало дня, ее настроение начало подниматься. Погода стояла отличная. Морская вода сверкала подобно россыпи бриллиантов. Небо было ясным, и на горизонте виднелись очертания Аргироса и Хризеиса. Когда у нее будет лодка, она обязательно туда сплавает.

– А телохранители будут меня догонять, – сказала она сыну.

С этой мыслью Лили открыла люк и включила стереосистему.

Удивительно! Алекс вставил в нее тот же диск, что вчера за ужином. Ее принц был очень внимателен. И сексуален.

И все же она не чувствовала себя по-настоящему счастливой. Дорогая машина и личные телохранители – это не то, к чему она стремилась, в отличие от ее матери и сестры.

Она всегда хотела быть свободной и независимой.

Нет, ты больше не хочешь быть независимой, нашептывал внутренний голос. Ее охватило чувство неуверенности. Что произошло за последние три дня?

Проезжая мимо дворца, Лили слегка притормозила. Где-то среди всей этой показной роскоши сейчас находится Алекс и пытается решить проблемы страны.

Без нее.

– Я не хочу жить во дворце, – произнесла она вслух.

Зачем обманывать себя? – ответило ее сердце. Твой дом там, где твой любимый человек.

Ее чувство к Алексу было таким глубоким, что, если бы понадобилось, она смогла бы жить и в роскошных дворцовых покоях, и в пентхаусе на Манхэттене.

Вот только Алекс не любил ее по-настоящему. За последние три дня она об этом забыла, но сегодня спустилась с небес на землю.

Отец Антонио не любил поспешных свадеб, но эта была исключением. Посмотревшись в зеркало, он поблагодарил Бога за то, что не испачкал рясу на рыбалке. Возможно, на сапогах кое- где осталась рыбья чешуя, но они по крайней мере были прикрыты подолом. Закончив приготовления, он вышел из служебной комнаты.

Принц Александрос уже ждал у алтаря. К удивлению священника, он был одет слишком просто. На нем были темный костюм и белая рубашка. Но этот человек с благородным сердцем оставался принцем в любом наряде. А для отца Антонио он навсегда останется маленьким мальчиком, который прибегал к нему за утешением в детстве.

Рядом с Алексом стоял Никос, которого святой отец тоже любил и уважал. Третий принц, Стефанос, сейчас был в Штатах. Отец Антонио верил, что с такими честными и великодушными правителями все три острова скоро будут процветать.

Он оглядел церковь. Гостей было немного. На передней скамье сидела гречанка Элени со спящим Михалесом на руках. За ней расположились молодые люди из шлюпочной мастерской Спайроса. Они казались скованными, словно впервые в жизни пришли в церковь. Нужно будет провести с ними разъяснительную беседу, подумал отец Антонио, но тут же о них забыл, потому что в этот момент орган заиграл свадебный марш.

Ради принца Александроса органистка София Крикос поменяла планы на вечер.

Дверь распахнулась, и в церковь вошли Спайрос и Лили.

На Лили было простое белое платье на тонких бретельках, отделанное кружевом. Она приобрела его в местном магазине, но оно так хорошо сидело на ее стройной фигуре, словно было сшито специально для нее. Ее короткие темные кудри украшали крошечные бутоны роз. В руках она держала букет из роз и листьев папоротника.

Она была прекрасна.

Когда священник увидел, как загорелись глаза Алекса, его сердце наполнилось радостью. Ему нравилось соединять любящих людей.

Потому что любовь – это единственное, что имело значение. Остальное было лишь приложением к ней.

В день первой годовщины их с Алексом свадьбы Лили проснулась от громкого смеха. Они находились в «Хайдэвей». Ее муж и сын наблюдали на балконе за зябликами. Как же она любила своих мужчин! Это был счастливый год. Она даже представить себе не могла, что семейная жизнь может быть такой чудесной.

Большую часть времени они проводили во дворце, но в нем произошли значительные изменения. Поскольку на острове практически не было общественных зданий, часть огромного дворца была отдана под библиотеку и клубы по интересам. Сады тоже стали общественными.

Островитяне давно нуждались в новой больнице, и несколько месяцев назад она была открыта в летней королевской резиденции на побережье.

Лили с Алексом стали настоящей командой. Лежа ночью в постели, они делились друг с другом своими идеями и строили планы на будущее.

Небольшую часть дворца они оставили себе, но и там не обошлось без изменений. Они убрали вычурную роскошь и создали атмосферу домашнего уюта. Островитяне любили королевскую чету и хотели, чтобы она жила во дворце.

Алекс всего дважды летал в Штаты. Оба раза Лили сопровождала его. Все свои проекты он создавал на Сапфиросе и руководил своими подчиненными через Интернет.

Сапфирос был его домом.

Он стал и ее домом. Лили со Спайросом строили лодки, и чинили рыболовные суда, в то время как Элени присматривала за Михалесом.

Иногда им удавалось выкроить свободное время и ускользнуть на несколько дней в «Хайдэвей». Это были незабываемые дни.

Лили зевнула и лениво потянулась. По ее телу разлилась сладкая истома. Сегодня вечером на балконе они будут праздновать первую годовщину своей свадьбы. Алекс обещал приготовить что-нибудь особенное.

– Ты собираешься валяться в постели до обеда? – спросил ее муж, войдя в спальню. Увидев мать, Михалес засмеялся и побежал к ней.

– У нас с Михалесом есть для тебя подарок, – сказал Алекс. – Только для этого тебе придется встать с постели и пойти с нами.

– Можно я сначала оденусь?

– Завернись в парео и надень сандалии. Мы не можем больше ждать.

Лили была заинтригована. Алекс что-то замыслил. Часть утеса между домом и пляжем была отсечена. Алекс говорил, что опасается обвала, но, похоже, он лукавил. Он наведывался сюда слишком часто.

Едва она успела одеться, как он схватил ее за руку и потащил на улицу. Михалес побежал за ними.

Дорожка, по которой они шли, вела к бухте, отгороженной утесом от той, в которой они обычно купались. Лили ходила по ней всего один раз около года назад. Сразу после этого ее перегородили.

Теперь она поняла почему.

Ее взору предстал изумительный водопад. Потоки воды падали сверху каскадом, разбиваясь о камни белой пеной. Если бы она не видела здесь раньше голую скалу, то подумала бы, что это чудо было создано природой.

– Какая красота, – прошептала она.

– Вода качается из бухты с помощью мини-электростанции, работающей на солнечной энергии, – пояснил Алекс. – Когда солнце восходит, вода начинает течь.

Лили была очарована.

– Это мой подарок на годовщину нашей свадьбы, – сказал он, снова протягивая ей руку. – Внизу есть еще кое-что.

Бухта у подножия водопада была крошечной. Это была миниатюрная копия бухты, в которой они купались, образованная двумя отрогами утеса. Водопад заканчивался ручьем, впадающим в море. На берегу ручья стоял эллинг для шлюпок.

Она видела его год назад. Тогда он казался ветхим и заброшенным, сейчас был покрыт белой и голубой краской и прекрасно вписывался в окружающий ландшафт. От него отходил небольшой причал. К нему была привязана шлюпка Алекса, которую она починила.

– Наш собственный эллинг, – прошептала Лили.

– Это еще не все, – самодовольно произнес Алекс, протягивая ей ключ с синим бантом. – Это от нас с Михалесом. Видишь мокрый конец ленты? Его обслюнявил лично принц Михалес.

Мы хотели вышить королевский герб, но нам не хватило времени.

Она поцеловала своих любимых мужчин, после чего отперла двери эллинга.

У нее захватило дух.

Под огромным баннером с надписью «Поздравляем с годовщиной свадьбы!» лежала огромная груда строганого лесоматериала. Его было достаточно, чтобы построить яхту.

Не веря своим глазам, она подошла ближе и провела ладонью по одной из досок.

– Это невозможно.

– Я бы хотел сказать, что лично нырял за этой древесиной, – скромно произнес Алекс, – но ты мне все равно не поверишь.

– Это же хуанская сосна. Алекс, здесь достаточно, чтобы построить яхту.

– Я был бы не прочь поплавать под парусами, – улыбнулся он.

– Чей это подарок, мой или твой?

– Наш общий. Ты построишь яхту и научишь нас с Михалесом ходить под парусом. Это будет твой подарок мне.

– У меня уже есть для тебя подарок.

– Тогда сейчас мы вернемся домой, и ты мне его вручишь.

Она озорно улыбнулась.

– Боюсь, тебе придется подождать семь месяцев.

Алекс изумленно посмотрел на нее, затем поднял ее и закружил. Михалес смотрел на своих родителей так, словно они сошли с ума. Он бросился к ним, и Алексу пришлось поставить Лили на пол, чтобы не сбить малыша. Затем он взял сына на руки и обнял Лили.

– На нас смотрят дельфины, – пробормотала Лили, глядя в сторону моря.

– Ну и пусть себе смотрят. У них нет фотокамер.

– А я бы не возражала, если бы за нами сейчас подглядывали папарацци. Кто-нибудь должен задокументировать, как я счастлива в этот момент.

– Завтра на королевском приеме их будет предостаточно, – ответил Алекс. – А сейчас позволь мне в очередной раз напомнить тебе, что ты моя прекрасная принцесса и я безумно тебя люблю.