Осматривая свое наследство — известную косметическую компанию, Доминик знакомится с ее сотрудницей Беллой. Между ними вспыхивает бурная страсть. Но что-то в поведении возлюбленной настораживает Доминика…
— Покиньте помещение, иначе я вызову охрану! — услышал Доминик Ди Бари женский окрик. Он моргнул, но скорее от яркого света, пробивающегося через стеклянную стену.
Очевидно, эта женщина не знает, кто он такой. Доминик сделал шаг в ее сторону.
— Я сказала…
— Я слышу вас. Не могу поверить, что мы наконец встретились.
— Конференция по вопросам продаж проводится на четырнадцатом этаже, вы оказались этажом выше. — Она шла ему навстречу, стуча каблуками по мраморному полу.
Он посмотрел на нее внимательнее. Женщина была одета в белый лабораторный халат.
— Здесь какая-то лаборатория?
— Вас это не касается, — отрезала она.
— Неделю назад я тоже так думал, — сказал Доминик, вспомнив, как один странный телефонный звонок перевернул его жизнь с ног на голову.
— Я предупредила вас насчет охраны. — Она достала из кармана халата телефон и, набрав номер, отвернулась от Доминика, беспокойно постукивая ногой по полу.
Доминик невольно обратил внимание на длинные ноги собеседницы. Он скрестил руки на груди и едва сдержал улыбку. Наверняка обладательница длинных ног и красивых каштановых волос может похвастаться и роскошной фигурой, скрытой сейчас под халатом.
— Сильвестр, на пятнадцатом этаже посторонний. Я приказала ему уйти, но он не слушает меня… Спасибо.
Она одарила Доминика недружелюбным взглядом, и он заметил, что у нее серые глаза.
Захлопнув крышку телефона, она произнесла:
— Охрана будет здесь через мгновение. Можете возмущаться, но я вас предупреждала.
— Возмущаться мне незачем, — он прислонился к дверному проему. — Вы занимаетесь здесь исследованиями?
— Время от времени. Я являюсь вице-президентом косметического подразделения, — она поджала губы.
— Интересно, — сказал Доминик, продолжая оглядывать женщину. Ей должно быть не больше двадцати пяти лет. Как такую красотку занесло в науку? Хотя после того как Доминик узнал, что приходится сыном Тарранту Хардкастлу, он уже ничему не удивлялся.
Дверь лифта открылась.
— Вот он, — женщина указала на Доминика длинным изящным пальчиком.
— Мистер Хардкастл, — дружелюбно произнес охранник и кивнул Доминику. Тот хотел сказать, что не намерен менять фамилию, но промолчал.
— Что? — розовые губки красавицы округлились.
— Вы слышали, — Доминик переступил с ноги на ногу. — Какие-то проблемы, Сильвестр?
— Мисс Эндрюс сообщила о злоумышленнике в здании.
— Думаю, произошла ошибка, — растягивая слова, сказал Доминик и, улыбнувшись, протянул ей руку. — Меня зовут Доминик.
Она в ужасе уставилась на него, потом сделала шаг в его сторону и пожала ему руку.
— Белла Эндрюс. Я понятия не имела… Приношу свои извинения. У нас в лаборатории проводятся серьезные исследования, так что незнакомцы здесь не приветствуются.
— Я вас понимаю, — он ощутил мягкость ее руки, дольше положенного удержав ее в своей ладони.
Высвободив руку, Белла повернулась к охраннику:
— Спасибо, Сильвестр. Извини за беспокойство.
Пока охранник шел к лифту, Доминик и Белла молчали, затем он улыбнулся, будто побуждая ее говорить.
— Вы родственник Тарранта? — спросила она и покраснела.
— Я его сын, — он холодно улыбнулся ей. — Вы хотите сказать, что не знали о наличии у него сына, так?
— Хм, я… — Она завела прядь волос за ухо. Он решил пока не распространяться о своем происхождении.
— Мой отец пригласил меня сюда, чтобы показать, как работает его компания, — он огляделся. — Я повторю свой вопрос: это лаборатория?
— Да. Это научная лаборатория. Я должна еще раз извиниться перед вами. Надеюсь, вы поймете, что я всего лишь защищала интересы компании.
— Понимаю. Секрет вечной молодости нужно хранить, как зеницу ока. — Он окинул ее взглядом с ног до головы. — Вам, наверное, уже семьдесят девять лет?
На ее щеках появились ямочки.
— Не совсем. Действительно, у нас имеются успехи в разработке антивозрастной косметики. У вас есть опыт работы в этой области?
Белла засунула руки в карманы халата, отчего еще четче стали видны контуры ее фигуры. Они прошлись по лаборатории.
— Нет, я здесь для того, чтобы всему научиться.
Доминик промолчал о том, что появился в компании Тарранта Хардкастла, чтобы побольше узнать о своем отце. Ведь всего неделю назад ему в этой компании были совсем не рады. Таррант сорвал Доминику крупную сделку, лишив его возможности создать сеть аптек при продовольственных магазинах.
Знает ли Таррант о том, что помешал собственному сыну? Сделал ли это намеренно, чтобы доказать свое могущество?
Одна мысль об этом заставила кровь Доминика забурлить.
Белла Эндрюс собрала со стола какие-то документы и положила их в ящик стола. Она выглядела взволнованной. Глядя на нее, Доминик подумал, что рядом с такой красоткой ему будет намного приятнее воплощать план своей мести в жизнь.
Нужно поскорее выпроводить Доминика из лаборатории. К счастью, ему не удалось рассмотреть документы, которые Белла читала.
— Вот здесь наши работники проводят химические эксперименты, получают новые формулы косметических образцов. Каждая производственная операция строго контролируется, а все образцы проходят испытания перед тем, как поступят к потребителю.
— Испытания проводятся на животных? — Доминик поднял бровь.
— После того как я стала здесь работать, число испытаний на животных резко сократилось, — она вздохнула. — Сейчас мы разрабатываем новую линию антивозрастной косметики. К слову, новый продукт выйдет на рынок через несколько дней. Таррант надеется, что к концу года продукция будет реализовываться по всему миру.
— Не сомневаюсь, что он преуспеет, — сказал Доминик странным тоном, отчего она подняла на него глаза. — Вам нравится работать на «Хардкастл энтерпрайзиз»?
— Конечно, а почему вы спрашиваете? — пискляво спросила Белла, голос у нее всегда срывался, когда она лгала, — очевидно, из-за смущения. И вообще этот высокий смуглый красавец откровенно смущал ее. Ей казалось, что он может читать ее мысли.
— Просто любопытно.
— Что бы вы хотели еще посмотреть?
Он оглядел ее с головы до ног, словно желая сказать: «Хотелось бы повнимательнее рассмотреть вас».
— Пока я видел только внешние атрибуты компании. Не мешало бы заглянуть в самое сердце лаборатории.
Белла провела его в отдаленный отсек.
— Это фотонный микроскоп, — она с гордостью указала на прибор. — Мы работаем с микрогранулами порошка, который способен отражать свет и создавать иллюзию оптической гладкости.
Вместо того чтобы смотреть на прибор, Доминик уставился на Беллу.
— Нанотехнологии?
Она явно была удивлена его осведомленностью.
— Да. Мы выяснили, что с помощью фотонов можно создавать потрясающие цветовые эффекты и иллюзию ровной поверхности.
— Впечатляет, — он провел большим пальцем по микроскопу, отчего Беллу внезапно бросило в жар. — Вы создали продукт, который будет хорошо продаваться.
— Я вижу, вы разбираетесь в бизнесе. Люди не станут покупать неизвестную губную помаду только потому, что им обещают непревзойденную стойкость. Наша косметическая линия называется «Второе рождение», она позволяет преобразить увядшую кожу.
— Вы химик? — он снова оглядел ее фигуру, отчего Белле опять стало жарко.
Она вздернула подбородок.
— У меня дипломы в области химии и бизнеса. Я руковожу здесь научными разработками. —
Белла принялась расстегивать халат.
— Вы хотите осмотреть магазин с нашей продукцией?
— Конечно, — сказал он низким, возбуждающим голосом.
Белла повесила халат на вешалку, потом закрыла дверь в лабораторию. Доминик пошел за ней следом, не сводя с нее пристального взгляда.
Таррант — любитель роскоши и порядка — расположил всю свою империю в одном здании. Здесь были и лаборатория, и магазины, и офисы различных подразделений, и залы заседаний, и даже частная художественная галерея и первоклассный ресторан.
В воздухе витал аромат дорогих духов. В магазинах продавалась элитная косметика.
Белла быстро шла впереди Доминика, время от времени переговариваясь с подходившими к ней работниками.
— Куда вы так торопитесь? — Не выдержав такого темпа, Доминик схватил ее за локоть.
Она изящным движением высвободила руку.
— Нам нужно многое увидеть.
— Конечно, но разве я не могу осмотреть все внимательнее? — он поднял брови и насмешливо посмотрел на нее.
Белла вздернула подбородок.
— Уже почти семь часов вечера. Возможно, вам захочется заглянуть в магазин одежды
— Нет, у меня другие замыслы.
— Какие? — резко спросила она.
— Пища.
— Ясно, — она сняла с рукава блузки пушинку. — Вы занимаетесь розничной торговлей?
— Вообще-то я просто хотел поужинать.
Белла моргнула. Уж не рассчитывает ли он, что она станет с ним ужинать?
— Вы мне задолжали: хотели вышвырнуть меня из здания компании.
Доминик наклонил голову набок и уставился на ее губы. Белла сглотнула.
— Я слышал, здесь есть неплохой ресторан «Луна».
— Да, отличный ресторан, — тихо сказала Белла. Она читала отзывы об этом заведении, но никогда там не была. Еда в этом ресторане была очень дорогой.
— Tapp… мой отец предлагал мне поужинать там за его счет. Я буду очень рад, если вы составите мне компанию.
Посмотрев на часы, Белла помедлила, потом заставила себя улыбнуться.
— Я согласна.
Они направились к лифту. Белла внезапно осознала, что ей приятно идти рядом с красавцем Домиником, на которого заглядывались все встречавшиеся им по пути женщины.
— Ресторан «Луна» на верхнем этаже. — Белла нажала кнопку на панели, когда они оказались внутри лифта. — Вы живете в Нью-Йорке?
— В Майами, но я могу в любой момент переехать сюда. У меня сейчас очень много дел именно в этом городе. И Tapp… мой отец хочет, чтобы я находился поблизости от него.
Белла уже второй раз с удивлением заметила, что Доминику трудно называть Тарранта отцом.
Она знала, что у Тарранта есть дочь, но о сыне узнала только сегодня.
— Не поймите меня неправильно, но я никогда не думала, что у Тарранта есть сын, — не сдержавшись, сказала Белла.
— Я ребенок, рожденный в любви.
Она взглянула на него исподлобья. Он что, издевается над ней?
— В начале семидесятых годов у моего отца был роман с моей матерью. Они познакомились на танцплощадке.
— Танцуя диско, — произнесла Белла. Она слышала о том, что Таррант в свое время был неутомимым танцором.
— В то время его не слишком интересовали отцовские обязанности, — процедил Доминик. — Однако впоследствии он изменился.
Наступило молчание.
Тишину нарушил лишь звук открывающихся дверей лифта.
В ресторане уже было полно посетителей. Похоже, бронировать столик нужно по меньшей мере за полгода.
— Меня зовут Доминик Хардкастл.
— Добро пожаловать, сэр, я усажу вас за столик мистера Хардкастла. — Метрдотель был воплощенной любезностью, особенно после того, как Доминик поздравил его с успешной работой ресторана. Белла с удивлением наблюдала за тем, как персонал стремится угодить Доминику.
Ресторан был оформлен в стиле экстравагантного минимализма. Единственное украшение — листья банана в черных вазах, стоящих в центре каждого столика.
Белла взяла в руки салфетку.
— Говорят, потолок здесь раздвижной и позволяет видеть ночное небо.
Доминик посмотрел вверх с сомнением:
— Лично мне не особо хочется, чтобы над моей головой летала сова, пытаясь стащить у меня с тарелки филе миньон, — он усмехнулся, обнажая белые зубы.
— Об этом не стоит беспокоиться так же, как и о москитах. Если присмотритесь, то увидите натянутую на потолке тончайшую сетку.
Теперь Доминик уставился на потолок с восхищением:
— Удивительно. Таррант Хардкастл всегда был гением, что бы там о нем ни говорили. — Он развернул салфетку. — Закажем шампанского?
Белла никак не отреагировала на похвалу Тарранту. Интересно, Доминик проверяет ее?
— Шампанское было бы кстати, — сказала она.
— Вы должны посоветовать мне какое-нибудь блюдо, потому что я здесь в первый раз, — он ребячески улыбнулся ей.
Белла понятия не имела, что предпочесть.
— Здесь все очень вкусно. Именно поэтому многие готовы продать свои души, чтобы оказаться в этом ресторане.
Официант вручил им меню в форме бананового листа.
Доминик мгновение читал его, потом начал смеяться.
— Что это за блюдо такое — «Шулер»?
Белла также рассмеялась, зачарованно глядя, как на лице Доминика появились три ямочки: две на щеках и еще одна на подбородке.
Она заказала тушеных гребешков и жареного перепела, а он — свежих устриц и мясо тартар.
— У меня есть тост, — Доминик поднял бокал. — За самую красивую женщину «Хардкастл энтерпрайзиз»!
Белла смешалась и покраснела. Еще не хватало влюбиться в сына Тарранта! Иронично сощурившись, она подняла бокал.
— Ваша лесть позволит вам открыть любые двери. — В самом деле, этот человек быстро расположит к себе всех работников компании.
Находясь в ресторане с Домиником, Белла вела себя несколько отстраненно, что заинтриговало его.
Когда Белла пила шампанское, Доминик обратил внимание, что она не красит губы помадой.
— Почему вы не пользуетесь косметикой? — Он откинулся на спинку стула, чтобы лучше разглядеть красивое лицо Беллы.
Она моргнула:
— Говорят, что производитель никогда не покупает собственный товар.
— Это правило хорошо для фармацевтов. А Хардкастл расширяет розничную торговлю? — беспечно спросил Доминик.
— Не знаю. Наши товары лучше всего расходятся в крупных магазинах и салонах красоты. Они ведь недешевы. Знаю наверняка, что Таррант хочет распространять нашу продукцию в Китае.
— А здесь разве мало шикарных универмагов?
Она пожала плечами:
— Понятия не имею, я ведь не занимаюсь этими вопросами.
— А какими вопросами занимаетесь?
— Tapp… ваш отец нанял меня для разработки и продвижения новой продукции. Ему нравится лидировать.
— Где он вас нашел?
Она закусила губу, явно чувствуя некоторое замешательство.
— Хм, вообще-то я сама пришла наниматься сюда.
— Как вам удалось заставить его инвестировать в исследования? Ведь фотонный микроскоп недешев. Вероятно, вы обладаете даром внушения.
— Я сказала ему, что иного выхода нет. Рынок постоянно обновляется. С помощью нанотехнологий можно создавать совершенно новую косметику. Маскирующая морщины косметика перестанет пользоваться популярностью, как только люди узнают о наших инновациях.
— Возможно, вам следовало шагнуть еще дальше и изобрести что-то вроде плаща-невидимки.
Белла побледнела, ее рука с зажатой в ней вилкой замерла.
Доминик удивленно приподнял бровь.
— Вы в самом деле его изобретаете?
Она наигранно рассмеялась:
— Конечно, нет.
— Вы слишком молоды для руководящей должности, — он отпил шампанского. — Но явно умны.
— Со стороны виднее, — она пожала плечами.
— Я слышал, как вы разговаривали с сотрудниками. Вы пришли в компанию недавно, а уже явно преуспели.
— Мне нравится моя работа.
Белла рассеянно наблюдала за тем, как Доминик поедает устриц. Ни при каких обстоятельствах она не должна увлечься им. Ведь его отец погубил ее отца. И Таррант и Доминик — ее враги.
— Как получилось, что вы занялись розничной торговлей? — спросила она, заставляя себя отвлечься от рассматривания его длинных ресниц.
— Нужда заставила. — Он поднес к губам очередную устрицу и уставился на Беллу. — Я начал торговать еще в восьмилетнем возрасте, когда продавал игрушки в песочнице. Отец о нас с мамой не беспокоился, так что помогал маме я.
— Трогательно, — Белла отпила шампанского.
На щеках Доминика появились ямочки.
— Да. А потом меня увлек серьезный бизнес. В пятнадцать лет я убедил маму в том, что мне лучше пойти в обычную школу. Деньги, которые шли на оплату обучения в частной католической школе, я собирался приумножить, потом окончить университет и начать собственный бизнес.
— Она согласилась с вами?
— Тогда она расстроилась, но впоследствии ни о чем не жалела.
— Почему Таррант решил разыскать вас спустя столько лет?
— Я знаю, что у него рак простаты и жить ему осталось недолго. Очевидно, он решил найти преемника.
Конечно, Белла знала о болезни Тарранта. О ней знали все. Теперь каждого работника компании интересовало только одно: кто станет наследником его империи.
— У него ведь есть дочь.
— Да, ее зовут Фиона, но она очень молода и, наверное, слишком неопытна.
— Может, Тарранту нужен наследник мужского пола?
Доминик нахмурился:
— Раньше ему никто не был нужен. Тридцать два года назад он отказался от отцовства.
— Официально?
— Да, — выражение лица Доминика было непроницаемым.
Белла не могла представить, что это такое, когда от тебя отказывается отец. Она очень сильно переживала после смерти своего отца. А ее мать… Белла глубоко вздохнула.
— Ваша мать даже не пыталась обратиться в суд?
— Пыталась. Она хотела отправить меня учиться в хорошую школу. Но адвокаты Тарранта сделали все, чтобы дело закрыли.
— Каким образом?
Он помолчал, потом сказал:
— Это было еще до появления тестов на ДНК. Адвокаты заявили, что Таррант Хардкастл не мог связаться с простой девчонкой из Бруклина, и судья им поверил.
Белла медленно вздохнула.
— Я бы была вне себя от ярости, — сказала она.
В его глазах мелькнул странный огонек. Доминик поднял бокал.
— К счастью, теперь у меня иные заботы.
— Говорят, что лучшая месть — жить в радости.
— Так и поступим, — он усмехнулся.
Официант принес новые блюда и еще одну бутылку шампанского.
Белла задумалась о том, что значит для Доминика возможность жить в радости. А для нее? О какой радости может идти речь, если ее постоянно гложет злоба на Тарранта, разрушившего жизнь отца? Отец Беллы уже почти осуществил свою мечту — ему удалось исследовать влияние движения частиц на их поверхностные свойства. Если бы эксперименты проводились и далее, плащ-невидимка не казался бы выдумкой. А потом объявился Таррант Хардкастл и заставил отца продать ему разработку всей его жизни за гроши. Потеряв всякую надежду, отец Беллы скончался через несколько месяцев от сердечной болезни.
Белла считала, что должна отомстить за него Тарранту.
Заметив две тени на столе, она очнулась от размышлений.
— Доминик! — рядом с ним внезапно оказались две роскошные женщины: высокая и рыжеволосая дама поцеловала Доминика в щеку, худощавая блондинка схватила его за руку. — Ты не предупредил нас о том, что приедешь в город. Мы должны тебя наказать.
Обе женщины говорили с французским акцентом.
Доминик отложил вилку в сторону, поднялся на ноги и чувственно расцеловал женщин в щечки. Белла вдруг почувствовала раздражение.
— Белла, это мои лучшие клиентки, — произнес Доминик.
Белла пожала обеим женщинам ухоженные руки. К счастью, ей удалось каким-то образом не порезаться об их усеянные драгоценными камнями кольца на пальцах.
Имена женщин показались Белле знакомыми. Она сочла, что это какие-нибудь бывшие фотомодели.
Рядом с ними она внезапно почувствовала себя дурнушкой, а ее блузка и юбка наверняка выглядели такими же безвкусными, как лабораторный халат. И она еще беспокоилась, что Доминик может увлечься ею!
— Приятно с вами познакомиться, — сказала она женщинам. — Доминик попросил меня показать «Хардкастл энтерпрайзиз».
— Белла — гений. — Доминик обнимал женщин за талию. — Она изобретает новую косметику, потому что хочет сделать всех красивыми.
Белла покраснела.
— Не хотите присоединиться к нам? — сорвавшимся голосом предложила она. Доминик, подняв бровь, покосился на нее.
Рыжеволосая сразу же воспользовалась возможностью еще раз поцеловать Доминика в щеку:
— Дорогой, мы не можем! Мы сейчас идем на вечеринку.
— Дамы — завсегдатаи вечеринок, — объяснил Доминик. — Им нравится демонстрировать мои товары, говоря при этом, что заплатили за них целое состояние.
Обе красотки звонко рассмеялись, расцеловали Доминика на прощание и ушли.
Белле удалось сохранить непроницаемое выражение лица.
— У вас помада на щеках, — сказала она.
Он пожал плечами:
— Издержки бизнеса. Вам, наверное, лучше знать, как снять с лица помаду.
— Отлично подошел бы свежий майонез, но он закупорит поры, так что лучше воспользоваться салфеткой.
Доминик протер щеки салфеткой:
— Так лучше?
— Намного. Я никогда прежде не знала о традиции целоваться троекратно.
— Так принято в Европе. Вы привыкнете.
— Гмм… Кстати, мне тоже пора уходить, — она поднялась. — Приятно было… отужинать с вами.
Он прищурился, и она добавила:
— И вообще рада была познакомиться с вами, мистер Хардкастл.
— Зовите меня по имени, — он взял ее за руку. — Я могу обидеться на вас за то, что вы бросаете меня здесь.
— Мне нужно успеть на поезд, чтобы добраться до своей матери.
— Семья важнее всего, — он посмотрел ей в глаза.
— Да. Мне пора, — она попыталась высвободить руку из его ладони, но безуспешно.
— А как же традиционные европейские поцелуи? Без них я обижусь на вас еще сильнее, — он наклонил голову набок, его глаза блестели.
Глубоко вздохнув, Белла трижды поцеловала Доминика в щеки, при этом стараясь не обращать внимания на внезапную дрожь в ногах.
Белла так и не поняла, как получилось, что в процессе обмена троекратным поцелуем их губы соприкоснулись.
Затем последовал настоящий поцелуй. Доминик обхватил Беллу за талию и притянул к себе.
В какое-то мгновение Белла закрыла глаза и отдалась непривычному, но очень приятному ощущению, охватившему ее тело. Когда ей вдруг почудилось, что сейчас земля уйдет у нее из-под ног, она стала искать опору и нашла ее: запустила руки под пиджак Доминика и ухватилась за его рубашку.
А потом все так же внезапно, как и началось, закончилось.
Белла сделал шаг назад, ахнула и моргнула, удивившись, отчего это в ресторане такое яркое освещение. Ее сердце бешено колотилось.
Доминик тоже выглядел немного удивленным.
Дрожащей рукой Белла ощупала пуговицы на блузке. К счастью, все они оказались застегнутыми. Затем она коснулась рукой волос, будто проверяя, на месте ли они, и наигранно хихикнула:
— А эти европейские поцелуи опасны!
— Да… — Доминик изучал ее лицо. — Вы полны сюрпризов.
Белла покраснела. Неужели он считает, что именно она спровоцировала этот поцелуй?
— Я предпочитаю обмениваться рукопожатиями, — нашлась она.
— Но не со мной, — он весело взглянул на нее. — Я ведь так могу и привыкнуть к подобному прощанию. Может, мне проводить вас, и потом мы попрощаемся еще раз?
Она взяла свою сумочку:
— Не утруждайте себя. Оставайтесь, вас ждет десерт и кофе. — Нужно поскорее избавиться от этого опасного и слишком привлекательного типа по имени Доминик. — Еще раз спасибо. Я должна идти.
Белла выбежала из ресторана и заторопилась к лифту. Она никак не могла унять ощущения, переполнявшие ее. Вероятно, происходящему с ней есть какое-то научное объяснение.
Она влетела в лифт, как только открылись двери, едва не сбив с ног какого-то японского бизнесмена. Извинившись, Белла нажала кнопку на панели, двери лифта закрылись, и она прислонилась к стене.
Угораздило же ее поцеловаться с сыном босса!
Неужели придется встречаться с ним каждый день? При мысли об этом ее дыхание стало еще сбивчивее.
Когда лифт остановился на нижнем этаже, Белла не вышла в вестибюль. Вместо этого она решила вернуться в лабораторию, поэтому поехала на пятнадцатый этаж.
Следует найти то, что она искала, а затем убираться отсюда. Ей нужно узаконить права своего покойного отца на проведенные им исследования. И сделать это до того, как Таррант Хардкастл или его порочно соблазнительный сын помешают ей осуществить свой план.
Доминик провел в ресторане еще полчаса. Съев десерт, он запил его тремя чашками кофе.
Все это время его неотступно преследовало воспоминание о поцелуе с протеже отца — Беллой Эндрюс. Удивительно, но в компании Тарранта все женщины умны и красивы.
Подойдя к лифту, Доминик усмехнулся. Папочка надеется передать в его руки бразды правления этой империей? Напрасно!
Однако просто так Доминик отсюда не уйдет.
Он хотел спуститься в вестибюль, но его рука машинально потянулась к кнопке пятнадцатого этажа.
Спустя какое-то время Доминик оказался в лаборатории. Его внимание привлек звук работающего ксерокса, который доносился из дальнего отсека. Подойдя ближе, Доминик увидел Беллу.
Она была без туфель. Стоя на цыпочках, Белла делала копии каких-то документов.
Доминик молча наблюдал за ней, потом посмотрел на часы. Половина одиннадцатого вечера. Почему Белла вернулась в лабораторию в такое время?
Внезапно Белла подняла глаза, увидела Доминика и, вскрикнув, выронила документы, которые разлетелись по комнате.
— Извини, что напугал тебя.
— Ч-что ты здесь делаешь?
— Наблюдаю за тобой.
— Зачем? — она посмотрела на документы, валяющиеся на полу, будто считая их доказательством своей вины.
— От тебя глаз не оторвать.
Ее глаза вспыхнули.
— Ты не должен находиться здесь в такое время!
— Кто бы говорил? Эта компания принадлежит моему отцу. — Он прислонился к дверному косяку и скрестил руки на груди. — Мне кажется, именно тебе здесь нечего делать в такое время.
— Почему? — Она принялась поднимать с пола документы. — Теперь все испорчено.
— Давай помогу. — Ему хотелось взглянуть на копии, которые она делала. Подняв ближайший к нему лист, Доминик увидел, что он испещрен формулами.
Белла вырвала бумагу у него из рук.
— Что это такое? — Доминик поднял еще один лист.
— Результаты исследования. Хотела почитать их в поезде.
— Это в ночном поезде, который идет в Джорджию? Твой поезд ушел еще час назад.
— Я опоздала, поэтому пришла сюда, чтобы как-то занять время, — сказала она.
— До Центрального вокзала путь неблизкий.
— У меня много свободного времени.
— Я тебе не верю. Мне кажется, ты воруешь секреты компании.
— Зачем мне это? — фыркнула она.
— Пока не знаю, — он снова скрестил руки на груди.
Белла подняла с пола еще несколько листов:
— Я просто выполняю свою работу.
— Тогда покажи мне документы в своем портфеле. В конце концов, я Хардкастл и имею право знать, что здесь происходит.
Белла медлила:
— Я ничего не краду.
— Докажи это! Где хранятся файлы с результатами исследований?
— Зачем тебе? — дрожащим голосом спросила она.
Доминик подошел к полке, где хранились файлы, и вслух прочел название той, которая оказалась открытой: «Приобретения». Он просмотрел некоторые из папок, потом спросил:
— Таррант покупает изобретения? Тогда зачем ему понадобилась ты?
— Он хочет изменить стратегию компании, перестав скупать изобретения и начав инвестирование в новые технологии.
— А ты решила перепродать эти изобретения по более высокой цене.
Она побледнела:
— Неправда!
— Тогда какого дьявола ты тут делаешь?
Белла заправила прядь волос за ухо и выпалила:
— Я кое-что ищу. Таррант украл разработки моего отца. Я хочу их вернуть.
Доминик подошел к ней ближе.
— Кто твой отец?
— Бела Сорос. Он родился в Венгрии и всю жизнь занимался революционными разработками. Ему почти удалось осуществить свою мечту, но Таррант Хардкастл заставил его продать свое изобретение за гроши. Именно поэтому мой отец умер. Это несправедливо!
— Таррант украл или купил его изобретение? — Доминик прищурился.
— Он заплатил, но очень мало.
— Сколько?
Она вздернула подбородок:
— Я не знаю. Я надеялась найти сведения в этих документах. Моя мать сейчас очень нуждается в деньгах, она может лишиться дома.
Доминик почувствовал к Белле сострадание. Таррант Хардкастл всегда был жесток с людьми.
— Тебе мало платят?
— Зарплата у меня хорошая, — сказала она.
— Значит, тобой движет месть?
— Моя мать всю свою жизнь посвятила моему отцу, который занимался научными исследованиями. Ему было очень нелегко…
— Как ты решила заполучить деньги с Тарранта, ведь он уже купил разработку твоего отца?
— Дело не только в деньгах, но и в авторском праве. Я докажу, что Таррант заставил моего отца продать ему изобретение. Суд восстановит его авторское право.
Доминик удивленно фыркнул:
— Ты намерена судиться с «Хардкастл энтерпрайзиз»?
Она пристально смотрела в его глаза, не моргая:
— Да. Я уверена, что выиграю дело.
— Мне кажется, ты слишком полагаешься на судебную систему и недооцениваешь безжалостность Тарранта. Ты нашла то, что тебе нужно?
Она сглотнула:
— Еще нет. Ты уволишь меня?
— Я? Ах да, я же сын и наследник. Понятия не имею, что с тобой делать.
Доминику очень хотелось снова ее поцеловать.
— Ты проработала здесь целый год только затем, чтобы найти документы?
Белла, закусив губу, растерянно захлопала глазами, отчего его внезапно охватило страстное желание.
— Эти папки хранились раньше в другом месте. Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы перевезти их сюда.
— Ты не ответила на мой вопрос. Ты работала здесь все это время, не забывая о мести?
— Я отлично справлялась со своими обязанностями.
— Не сомневаюсь, не зря Таррант считает, что даже из задницы у тебя идет солнечный свет.
Услышав грубость, Белла снова заморгала, потом расправила плечи:
— Мое подразделение добилось большого прогресса.
— Как тебе удавалось спокойно сидеть на конференциях рядом с человеком, которого ты намерена засудить?
— Личное отношение ни при чем. Это дело принципа, — сказала она.
Доминик смотрел на нее сверху вниз:
— Возможно, нам удастся договориться.
Сердце Беллы билось так громко, что его стук эхом отражался в висках.
Она нахмурилась:
— Договориться?
— Я обещаю, что не стану мешать тебе, а ты… — он наклонил голову набок и прищурился.
Под его взглядом Белла затрепетала.
— Что? — выдохнула она.
Доминик ухмыльнулся:
— Я смотрю, у Тарранта работают исключительно красивые женщины. С чего это вдруг?
— Он всегда беспокоился об имидже компании.
Доминик скрестил руки на груди:
— Всё вокруг должно соответствовать его торговой марке? — он нахмурился. — Почему твоя фамилия Эндрюс? Ты замужем?
— Нет! Неужели ты думаешь, что я стала бы с тобой целоваться, будучи замужем?
— Я уже ничему не верю, милая. Особенно после того, как выяснилось, что ты ведешь двойную игру.
— Эндрюс — девичья фамилия моей матери. На самом деле я Белла Сорос. Таррант никогда не взял бы меня на работу, зная, чья я дочь. Моя мама просила Тарранта предоставить моему больному отцу хоть какую-то работу в компании, но он сказал, чтобы она проваливала прочь.
— До чего же мил мой папочка!
Выражение его лица поселило слабую надежду в душе Беллы.
— Ты понимаешь, почему я так действую?
— Конечно. Я понимаю тебя, но не одобряю, — он поднял бровь.
Белле требовалось всего несколько дней, чтобы заполучить желаемое.
— Ты не выдашь меня? — прошептала она.
— Я уже сказал, что мы можем договориться, — он оглядел ее.
Белла по его взгляду видела, что за сделку он хочет ей предложить. Она подошла и, запрокинув голову, прильнула к нему. Доминик удивленно поднял бровь, но тут же жадно припал к ее губам. Белла страстно ответила на его поцелуй.
Он отстранился от нее первым. Белла покраснела и поджала губы.
— Мне пора уходить. Мой поезд…
— Не торопись, принцесса, я вызову такси.
— Я предпочитаю ходить пешком.
— Тогда я провожу, — он указал ей рукой на дверь.
— Так нам удастся договориться? — спросила она, и Доминик сдержал улыбку. Белла не была похожа на женщину, привыкшую торговать собой.
— Ты не выдашь меня? — прошептала она, когда они оказались на улице.
— Я ничего не обещал, — он крепче сжал ей локоть, когда она попыталась высвободиться, — но мне кажется, мы сможем прийти к обоюдовыгодному соглашению. Во сколько отходит твой поезд?
— В одиннадцать двадцать, — не смотря на него, ответила Белла.
— Ты живешь в Вестчестере?
— Там находится дом моей матери.
— Который она может потерять?
— Это небольшой, но милый дом, хотя за него приходится платить большие налоги, — она вздохнула. — Там есть хороший сад, за которым мать ухаживала двадцать лет. Я не могу равнодушно смотреть, как она вынуждена привыкать к тому, что придется все это потерять.
Доминик взглянул на нее:
— Таррант суровый работодатель?
— Не слишком. Он не вмешивается в мою работу.
— Он доверяет тебе.
Белла нахмурилась:
— Думаю, да.
— Что ж, провести можно любого мужчину.
Доминик поднимался по мраморным ступеням кубинского бара на Пятой авеню, где его ждал Таррант Хардкастл. Отец Доминика доживал последние месяцы своей жизни, но по-прежнему старался быть на виду.
— Доминик! — Таррант Хардкастл протянул навстречу сыну руки. Тот подошел к отцу, стиснув зубы. — Рад видеть тебя, мой дорогой мальчик!
Таррант обхватил ладонь Доминика обеими руками.
— Как насчет того, чтобы немного подымить? — он протянул присевшему в кожаное кресло сыну гаванскую сигару, но тот отказался. — Ты уже видел лабораторию? Что скажешь?
— Впечатляет.
— Это все Белла Эндрюс. Она могла устроиться на работу в любую фирму в любой точке планеты, но предпочла мою компанию, — он обнажил в улыбке сверкающие белые зубы. — Она такая красотка!
— Да, она красива и умна.
— Ты не представляешь, как я рад, что ты со мной, — сказал Таррант и взял Доминика за руку. — Жаль, что только болезнь заставила меня образумиться. Когда владеешь огромным состоянием, всегда находятся те, кто жаждет запустить руку в твой карман. Как будто у них есть право получить твои заработанные тяжким трудом деньги. Из-за этого я был вынужден отталкивать от себя тех, кто мне дороже всего на свете.
Услышав растроганность в голосе Тарранта, Доминик поднял на него глаза. Зелено-голубые глаза Тарранта блестели от слез.
Доминик сглотнул. Будучи ребенком, он очень хотел встречаться с отцом. К другим детям отцы приезжали на выходные и в дни рождения. К Доминику не приезжал никто. Он всегда ждал от отца телефонного звонка или открытки, но так и не дождался.
Однажды осмелившись, Доминик расспросил о своем отце мать, и та назвала его имя. Затем он начал собирать о Тарранте любую информацию из газет. И вот теперь, когда Доминик встал на ноги, разбогател и больше ни в ком не нуждался, тот наконец объявился.
— Я и не надеялся, что когда-либо увижу тебя, — сказал Доминик.
— Мне нет прощения, но я его и не прошу. Просто хочу поделиться с тобой тем, что тебе положено по праву, — Таррант глубоко вздохнул и вздернул подбородок. — Моя империя стала для меня всем. Но сейчас этого мне мало. Наверное, потому, что я знаю о своей скорой смерти. Мне нужен преемник, который продолжит начатое мной дело. Ты мой наследник, и ты унаследуешь все.
Доминик посмотрел на него в упор:
— Я не собираюсь ничего наследовать.
— Не говори так! Ты отлично подходишь для этого. Ты ведь сам занимаешься сетевой торговлей. Когда Сэм нашел тебя, я был вне себя от радости. От судьбы не уйдешь, дорогой мальчик.
Итак, Таррант даже не догадался о том, что недавно перешел дорогу собственному сыну, сорвав его сделку.
Доминик продолжал смотреть на Тарранта:
— Я приехал только затем, чтобы увидеться с тобой. Я мечтал посмотреть в твое лицо и узнать, почему ты бросил меня и мою маму, — он медленно вздохнул. — Я рад, что встретил тебя. Но не намерен наследовать твою компанию. Ты ничего мне не должен, и я ничем тебе не обязан.
Глаза Тарранта заблестели сильнее.
— С тобой непросто, — он похлопал Доминика по колену. — Иного я и не ожидал. Я бы на твоем месте тоже отказался перенимать дела от такой старой развалины, как я. — Таррант наклонился вперед. — Скажи, как я могу помочь тебе в твоем бизнесе? Одно твое слово, и все будет так, как ты захочешь.
Это была возможность заполучить сеть аптек, которые нужны Доминику. Но он решил никогда ни о чем не просить отца.
— Я должен идти, — Доминик поднялся на ноги, торопясь убраться из этого бара и сразу же поехать к Белле.
— Привет, мисс Эндрюс.
Белла вздрогнула. Доминик стоял позади нее и смотрел на график, который она держала в руке.
— Как ты сюда прошел?
— Через дверь.
Сотрудники Кумар и Анита стояли неподалеку от них и обсуждали результаты исследования. Сью была у микроскопа, Тео занимался тестированием образцов.
Белла ощущала теплое дыхание Доминика на затылке.
— Здесь вся моя исследовательская команда, — прошептала она ему.
— Вижу.
Белла повернула к нему голову. Невинное выражение его лица никак не гармонировало с лукавством во взгляде.
— Чего ты хочешь?
— Пообедать с тобой.
Она вздохнула и положила отчет на стол:
— Пошли.
Доминик удивленно раскрыл глаза. Он не ожидал от нее такой готовности.
— Я скоро вернусь! — объявила Белла сотрудникам, вешая халат на крюк.
Доминик окинул взглядом ее фигуру и присвистнул:
— Твое имя не зря переводится как «красавица». Ты ему соответствуешь.
На ней было черное облегающее платье длиной чуть ниже колен со скромным декольте в виде сердца и туфли на высоких каблуках.
— Спасибо, это новое платье, — сказала Белла — и ей захотелось хлопнуть себя по губам. С какой стати она это сказала?
Доминик поднял бровь:
— Если бы моя училка по химии была похожа на тебя, я точно стал бы химиком.
Она пожала плечами:
— Это часть моей работы. Нужно поддерживать имидж компании.
Его глаза заблестели.
— А мне вот хочется носить джинсы.
— Ты ведь не работаешь в этой компании, или решил остаться?
— Почему я должен тебе в этом отчитываться?
— Не вижу причины, — кивнула она и, войдя в лифт, спросила: — Ты рассказал обо мне Тарранту?
— Нет, — он прислонился к стене.
— Спасибо.
— Ты нашла то, что тебе нужно?
— Еще нет, — она прикусила губу. — Надеюсь, скоро найду.
— А если не найдешь?
— Найду.
Двери лифта открылись, и вошли еще несколько человек. Доминик не сводил глаз с Беллы. Его взгляд прожигал ее насквозь.
На нижнем этаже он подождал, пока все выйдут из лифта, затем взял Беллу под руку:
— Что бы ты хотела поесть?
— Обычно я ем в парке хот-дог, — сказала она.
— Если, поедая каждый день подобную пищу, ты сохранила отличную фигуру, то я не против хот-дога.
Выйдя на улицу, они пересекли Пятую авеню и направились в парк. Белла шла по мощеному тротуару, стуча каблуками. Доминик продолжал удерживать ее под руку.
— Зачем я тебе нужна?
— Ты помнишь, что мы заключили сделку? — он вздернул подбородок, подставляя лицо солнечным лучам. — Или у тебя в привычке нарушать обещания?
— Я всегда держу слово.
— Честная, значит? Разве ты сказала моему отцу, что работаешь против него?
— Я всего лишь хочу вернуть разработки своего отца! Я ни разу не крала научные секреты компании и очень горжусь тем, чего добилось наше подразделение. Моего отца не интересовала косметика, он работал в совсем иной области.
— Я уверен, что он разрабатывал лекарство для правдивости.
— Зачем я только обо всем тебе рассказала?
Он искоса посмотрел на нее:
— Ты поверила мне.
— Но почему? — недоуменно произнесла она.
— Просто я умею располагать к себе людей, — он хищно улыбнулся, потом, когда они подошли к палатке, где продавались хот-доги, спросил: — Хот-дог с горчицей, кетчупом, квашеной капустой?
— Безо всего.
Доминик сделал заказ, и они оба расположились на лавочке в тени дуба. Откусив большой кусок хот-дога, он, жуя, сказал:
— Таррант хочет, чтобы я управлял компанией. Я совсем запутался, ведь он отдает мне все, что у него есть.
Белла нахмурилась:
— Ты имеешь в виду, что если тебе понадобятся разработки моего отца… — она поморщилась, когда пузырьки диетической пепси-колы ударили ей в нос.
— Я думал об этом, — он отпил холодного чая. — Ты работаешь против интересов компании. То, что ты затеяла, противозаконно.
— Что мне делать?
— Ты спрашиваешь у меня, как тебе лучше подставить моего отца? — у него на щеках появились ямочки. — Ты, конечно, отлично выглядишь в этом платье, но всему есть предел.
— Мой отец всю свою жизнь посвятил науке. Он умолял Тарранта позволить ему продолжать исследования, но тот отказал ему.
Доминик посмотрел на нее в упор:
— Заполучив изобретение, ты не воскресишь своего отца.
Она сглотнула:
— Я знаю, но хочу быть уверена, что его идеи находятся в надежных руках. Они бесценны. — Взглянув на свой нетронутый хот-дог, Белла сунула его в руку Доминику и произнесла: — У меня пропал аппетит.
— Я не отпущу тебя до тех пор, пока ты чего-нибудь не поешь.
Она пожала плечами.
Доминик поднялся на ноги:
— Пойдем поедим в более подходящем месте.
Выбросив хот-дог в мусорную корзину, он взял Беллу за руку и повел к выходу из парка.
— Куда ты меня везешь? — спросила Белла, усаживаясь на виниловое сиденье такси. Доминик расположился рядом с ней.
— Скоро узнаешь, — он открыл окно и вдохнул воздух. — Как я скучал по этому городу! Мы уехали отсюда с матерью, когда мне было десять лет.
— Ты не хочешь сюда вернуться? — У нее заурчало в животе.
— Неужели ты станешь скучать по мне, если я уеду домой?
— Еще чего не хватало!
— А вот я стану скучать по тебе, — он исподлобья покосился на нее. Решил флиртовать?
— Ты ведь едва знаешь меня, — Белла ощутила в груди незнакомый трепет.
— Я знаю, что ты точишь зуб против Тарранта Хардкастла. В этом мы с тобой похожи.
— Ты сказал, что он отдает тебе все. Ты сможешь получить от него все, что хочешь.
— Я и так знаю, чего хочу, — Доминик сощурился. — Интересно, Таррант отдаст мне тебя, если я очень его попрошу?
Белла резко повернулась к нему, словно готовясь залепить пощечину. Доминик улыбался. Она едва сдержала смех.
— Ты решил донимать меня? Зачем я только тебе обо всем рассказала!
— Тебе следовало быть предусмотрительней.
— Спасибо за совет, — фыркнула она.
— Всегда к твоим услугам. — Он уставился на ее грудь, и внезапно Беллу охватило возбуждение.
Вздернув подбородок, она отвернулась к окну, чувствуя, как напряглись соски.
— Ты знаешь, что мне очень нужна эта работа.
— Конечно. Ты жить не можешь спокойно, если не лазаешь по стеллажам с документами в фирме моего отца.
— Вообще-то я занята еще кое-чем. Мы сейчас разрабатываем новый сорт пудры, которая будет отлично выравнивать даже целлюлитную кожу лица.
Доминик казался заинтересованным, что побудило Беллу продолжать свой рассказ:
— Это изменит многие судьбы.
— Отлично!
— Ты считаешь это глупостью?
— Могу поспорить, что твой отец гордился бы тобой, — дружелюбно произнес Доминик, отчего у Беллы перехватило дыхание.
— Косметика его не интересовала. Он с радостью работал бы в военной отрасли, но его не брали туда.
— Почему?
— Он был политическим радикалом, разделял идеи Маркса. Когда я родилась, он уже отошел от политики, но наверняка о его неблагонадежности были наслышаны в ЦРУ.
— Значит, от него ты унаследовала такой дерзкий характер.
Она напряглась:
— Это не смешно.
— Согласен. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты потратила всю свою жизнь, пытаясь совершить невозможное.
— Ты вытащил меня из лаборатории для того, чтобы читать нотации?
— И за этим тоже. Еще я хотел накормить и поцеловать тебя, но будем делать все по порядку. Хотя я могу поцеловать тебя прямо сейчас, ты не против?
— Против.
— Жаль, — произнес Доминик, касаясь большим пальцем ее губ.
Белла отвернулась от него и уставилась в окно:
— Ты так и не сказал мне, куда мы едем. Мне почему-то кажется, что пора вызвать полицию.
— Возможно, — он наклонился вперед и что-то сказал водителю такси, который остановился у здания с облицовкой из коричневого камня.
Доминик помог Белле выбраться из такси, потом провел к зданию. Это оказалась закусочная.
— Здесь лучшая еда в городе, — объявил он.
— Какого рода?
— Итальянская кухня, конечно. Давай присядем снаружи.
— А ты очень похож на Тарранта, — она присела на жесткую скамью. — Ты делаешь только то, что захочешь, не заботясь о желаниях других людей.
— Я просто решителен.
— Такое поведение годится для бизнеса, но не для личной жизни. Вспомни, сколько раз был женат твой отец.
Доминик хотел что-то сказать, но потом задумался.
— А сколько раз он был женат?
Белла почувствовала неловкость. Она забыла, что Доминик ничего не знает о жизни Тарранта.
— Саманта уже третья его жена. Ты с ней знаком?
— Да, она выглядит милой, — он откупорил бутылку «Сан-Пеллегрино». — И молодой.
— Кажется, мы с ней одногодки.
Доминик покачал головой:
— Зачем некоторые мужчины так стремятся жениться на женщинах в два раза моложе их самих?
— Я думала, что этого хотят все мужчины. Кроме того, можно отлично скрывать свой возраст. Вот, например, мне может быть уже пятьдесят лет.
Он хохотнул:
— Тогда ты была бы сварливее.
— Я сварлива! — заявила Белла.
— Да, и мне это нравится.
Они принялись за еду, однако внезапно начался сильный дождь.
— Я снимаю квартиру в соседнем здании, — сказал Доминик, беря тарелки. — Пошли!
Белла открыла рот, чтобы запротестовать, но поняла, что это бесполезно.
На пороге его квартиры, расположенной на верхнем этаже, она остановилась и гляделась. Повсюду торжествовал практичный минимализм.
— Настоящая холостяцкая берлога, — сказала она.
— Согласен, — он снял пиджак и закатал рукава рубашки. — Иди обедать!
— Перестань указывать мне, что делать.
— Я не переживу, если такая вкусная еда пропадет. У меня насчет этого пунктик. Дело в том, что я занимаюсь торговлей продуктами, — он наклонил голову набок и лукаво посмотрел на Беллу. — Ну пожалуйста.
Она нахмурилась, пытаясь скрыть улыбку, и взяла свою тарелку:
— Почему ты решил заняться торговлей продуктами питания?
— Мне нравится кормить людей.
— Пища никогда не выйдет из моды, — сказала Белла.
— Точно. Но меня удручает то, что все большую популярность приобретают всякие пищевые добавки. Я хочу это изменить.
— И получить прибыль.
— Конечно, а иначе какой в этом смысл? — он отправил в рот большой кусок лазаньи. — Я жажду мирового господства.
— Яблоко от яблони недалеко падает, — она настороженно посмотрела на него.
— В одном мы с отцом явно похожи. — Доминик отложил вилку. — Нам обоим нравятся красивые и строптивые женщины.
Он пальцем ослабил узел галстука. Пристальный взгляд Беллы сводил его с ума. Она пришла сюда только потому, что боится, как бы он не разболтал ее секрет. И сейчас пытается с ним играть.
Следует проучить эту своенравную девчонку.
Она отказала ему в поцелуе, но ее губы подрагивали, когда он касался их пальцем.
Доминик обожал, когда ему бросали вызов. При мысли о том, как он станет ласкать Беллу, у него чуть слюнки не потекли.
— Выпьешь вина? У моего приятеля, который сдает мне эту квартиру, всегда припасены отличные вина для вечеринок.
— Я не употребляю алкоголь днем.
— Очень разумно, — он взял тарелку, которую она держала на коленях, и поставил ее на стол. Белла едва прикоснулась к пище. — Ты когда-нибудь была влюблена?
Она моргнула:
— Нет, а ты?
Ее ответ удивил его.
— Конечно, был.
— Раз ты стал так подозрительно относиться к женщинам, значит, твоя любовь принесла тебе страдания.
— Я нисколько не подозрителен к женщинам. Половину моего персонала составляют именно они.
— Я напоминаю тебе твою первую любовь?
— Нет, — он поерзал на стуле. — Ты совсем на нее не похожа.
Белла слегка подалась вперед.
— Зачем ты тратишь время на невзрачную ученую даму, когда к твоим услугам самые роскошные женщины в мире? Твоя возлюбленная занималась наукой?
— Она доктор. — Заметив ее улыбку, Доминик прибавил: — Я давно ее не видел и едва помню.
Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки.
— Ты скорее всего с кем-то обручен.
Он нахмурился:
— И что с того?
— Просто любопытно. Ты вызываешь у меня какое-то странное чувство.
— Надеюсь, приятное, — игриво предположил он.
Она прищурилась:
— Ты из тех, кто обожествляет свою первую любовь.
— Я ведь итальянец.
Она улыбнулась:
— Только наполовину.
— Ладно, я любил ту женщину, сходил от нее с ума, хотел жениться на ней и нарожать детей. Ты это хотела услышать?
— Как долго вы были вместе? — тихо спросила Белла.
— Пять лет.
Она удивленно раскрыла глаза:
— Вот это да! Так долго! Почему вы расстались?
— Тебя это не касается.
Поднявшись на ноги, Доминик отошел к окну. Внезапно на него нахлынули воспоминания о Патрисии. Она была одержима мечтой стать доктором, и он всячески помогал ей в этом, как морально, так и материально. Они намеревались пожениться. Однако за две недели до получения диплома об окончании университета Патрисия объявила Доминику, что уезжает в Калифорнию и будет жить одна. Она решила сделать блестящую карьеру, а семья не входила в ее планы.
Доминик слышал, как Белла поднялась с места.
— Извини, мне не нужно было совать нос не в свои дела. Я лучше вернусь в лабораторию.
Обернувшись, он увидел, как она опустила ресницы и принялась приглаживать платье.
— Скажи, почему тебе так нравится изводить мужчин? — Доминик подошел к ней настолько близко, что мог ощущать аромат ее кожи.
— Я… не… — заморгав, она покраснела и отвернулась.
Внезапно обоих охватило какое-то безумство. Они кинулись в объятия друг друга. Доминик уткнулся лицом в ее шею, а Белла запустила пальцы в его волосы, потом вцепилась в рубашку.
Оба принялись поспешно раздевать друг друга, обмениваясь страстными и торопливыми ласками и поцелуями.
Они не думали ни о чем, кроме нахлынувшего на них желания и стремления поскорее его утолить. Белла не могла понять, что с ней происходит. Она, как ученый, привыкла всему находить рациональное объяснение. Но те чувства, которые охватили ее, были ей непонятны.
Накал страсти оказался откровением и для Доминика, и для Беллы. Они потеряли всякую способность мыслить здраво, все быстрее приближая друг друга к желанной развязке.
Два часа спустя Доминик, входя в здание «Хардкастл энтерпрайзиз», проклинал себя за то, что воспользовался уязвимым положением Беллы.
Он злился и на нее. Ведь Белла нисколько не сопротивлялась ему. Неужели она боится, что он расскажет Тарранту о ее задумке?
Тем не менее в такси она отказала ему в поцелуе.
Доминик шел к лифтам, раздумывая о том, почему Таррант предлагал ему отдать все, что имеет. Внезапно он осознал, что совсем не хочет смерти своего отца.
Как только он приехал и поднялся на этаж, где располагалось руководство, то сразу заметил Саманту. Она разговаривала с регистратором, потом окликнула Доминика и, бросившись к нему, поцеловала в щеку.
— Таррант только и говорит о тебе. В следующем квартале компания начинает продажу новой продукции. Он хочет видеть тебя.
Доминик неохотно согласился принять участие в ежегодном совещании руководства компании. Таррант был несказанно рад его приходу. Доминик решил воспользоваться возможностью узнать побольше о делах компании, чтобы потом использовать эту информацию в своих целях.
— Наверное, не получится.
— Он совсем не против, если ты опоздаешь. Он так хочет познакомить тебя со всеми!
Аромат дорогих духов Саманты ударил Доминику в нос.
— Нет, я имею в виду, что мне пора возвращаться на работу. А пока мне нужно позвонить.
Саманта схватила Доминика за руку и втащила в пустой конференц-зал. От удивления он даже не мог сопротивляться ей.
— Хватит дурить! Я понимаю, Таррант отвратителен тебе из-за того, что бросил тебя и твою мать. Меня обвиняют в том, что я вышла замуж за больного старика из-за денег, — она пыталась держаться спокойно, но на ее глаза навернулись слезы. — Но я в самом деле люблю твоего отца. Он наделал много ошибок, но все равно хороший человек. Для него сейчас очень важно найти преемника. Ты идеально подходишь для этого. С твоими способностями ты легко сможешь управлять «Хардкастл энтерпрайзиз».
— Он говорил мне об этом. Но прошлого не изменить.
— Он хочет получить прощение, — она прерывисто вздохнула. — На прошлой неделе он ездил во Флориду к твоей матери.
— Что?!
— Он подписал все документы, подтверждающие его отцовство, а также выплатил всю денежную сумму, полагавшуюся тебе за восемнадцать лет.
Доминик открыл рот от удивления.
— Сейчас самое время, — проворчал он, — ведь ребенок уже вырос.
— Он также предложил ей акции компании стоимостью в миллион долларов, но она отказалась.
— Я ее понимаю.
Доминик разозлился. Ни ему, ни матери ничего не нужно от этого человека. Он столько лет притворялся, будто не знает об их существовании, а теперь решил проявить заботу.
— Таррант никогда не поймет, через что пришлось пройти моей матери, растя меня в одиночку.
— Она вырастила отличного сына.
Наступило молчание, потом Доминик с наигранной, насмешливостью улыбнулся:
— Вот спасибо.
— Я не жду от тебя симпатии, — ее голубые глаза сверкали от слез. — Ты не должен любить Тарранта, да он и не ждет этого от тебя. Но прошу… — она схватила его за руку, — хотя бы выслушай его. Останься здесь на время, чтобы лучше узнать о работе компании. В «Хардкастл энтерпрайзиз» работают несколько тысяч людей, и им нужен решительный руководитель. Зайди к нему на совещание хотя бы на минуту. Ведь он умирает!
Доминик устал от ее уговоров, поэтому, наконец, согласился выполнить ее просьбу.
Глубоко вздохнув, Саманта одарила Доминика улыбкой, поблагодарила и подвела его к залу заседаний.
Доминик заволновался, оказавшись на совещании среди людей, преданных «Хардкастл энтерпрайзиз». Если раньше им двигали жажда мести и желание разорить компанию, то теперь он понял, что никогда не пойдет на это. Мать воспитала его порядочным человеком.
— А теперь я хочу с гордостью представить вам моего сына! — провозгласил Таррант, обращаясь к присутствующим, которые тут же принялись аплодировать, приветствуя Доминика.
Он вежливо улыбнулся в ответ, задаваясь вопросом, как отреагирует Таррант, узнав, что его сын спит с врагом компании.
После совещания Доминик согласился поехать с Таррантом в его любимый кубинский бар. Когда двери лифта открылись, внутри оказалась Белла. При виде ее Доминик едва совладал с собой.
Таррант, Доминик и несколько руководителей отделов вошли в лифт.
— Ты ведь уже знаком с Беллой Эндрюс? — спросил Таррант.
— Знаком. — Доминик обратил внимание на ее чуть смятое платье и почувствовал невероятное возбуждение.
— Белла, дорогая, мы идем в бар. Не хочешь выпить с нами?
— Я бы с удовольствием, Таррант, но… — она взглянула на Доминика и с трудом сглотнула. — У меня много работы. Я выпью кофе и сразу вернусь в лабораторию.
Таррант с улыбкой склонился к Доминику:
— Она очень предана компании, а еще обладает фигурой Мэрилин Монро.
Доминик посмотрел на Беллу, которая, поджав губы, уставилась на своего босса, и хмыкнул:
— Папа, твое поведение можно расценить как сексуальное домогательство.
— Все вокруг знают, что я неисправимый бабник, — он подмигнул Белле, а руководители отделов рассмеялись.
Доминика внезапно обеспокоило то, что Белла так бесстыдно обманывает его отца.
Белла дрожащей рукой добавила в кофе сливки. Выходя из лифта с отцом, Доминик слишком холодно кивнул ей на прощание.
А чего она ожидала?
После необузданного секса, которому они предались в квартире Доминика, обоим пришлось вернуться к обыденности. О чем может идти речь, если Доминик и Белла — враги?
Белла убеждала себя, что должна перестать думать о Доминике. У нее есть цель, которую необходимо достигнуть. Нужно торопиться, ведь сын Тарранта может разоблачить ее в любую минуту. Незачем было рассказывать ему о своих планах, но теперь ничего не поделаешь.
Сегодня утром Белле удалось найти то, что она искала. Это оказался небольшой конверт. В графе отправителя — адрес ее родителей. Белла, едва переводя дыхание, достала из конверта несколько листов бумаги, исписанных от руки, и решила сделать с них копии. Однако страх разоблачения подстегивал ее, и она просто положила эти листы в свой портфель и метнулась к двери.
Был уже поздний вечер, когда Доминик почувствовал, что начинает постепенно привыкать к атмосфере любимого Таррантом кубинского бара. Таррант всегда стремился быть в центре внимания. Он за все дела принимался с заражающей всех страстностью.
— Я по-прежнему скучаю по старым кассовым аппаратам, — сказал Таррант. — Мне так нравился звук пробиваемого чека и выдвигаемого ящика с деньгами… — Он повертел в руках бокал с виски на свет. — В этой жизни имеют значение только простые удовольствия, дорогой мальчик.
Доминик поерзал в кожаном кресле:
— А есть что-нибудь, о чем ты сожалеешь?
Таррант затянулся сигарой и выпустил струю дыма:
— Я всегда был человеком дела, иногда даже чересчур. Иногда мне приходилось проявлять жестокость, о чем я сожалею, — он сделал глоток виски. — Мне нравится выигрывать. Если у кого-то появилось что-то новое, я должен это получить любой ценой. Раньше я считал это естественным желанием. Теперь мне кажется такое поведение бессмысленным. Нельзя переступать определенную черту, когда добиваешься успеха.
Доминик сглотнул. Бокал с виски, который он держал в руке, запотел.
Таррант подался вперед и неожиданно сказал:
— К счастью, я знаю, что ты никогда не действовал из мести. — Он похлопал Доминика по колену. — Ты слишком добр ко мне и даже не хочешь принять то, что я тебе предлагаю.
Доминик сделал поспешный глоток виски. Он знал, что Таррант Хардкастл — прирожденный манипулятор. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям.
— У тебя есть то, что меня интересует, — холодным тоном произнес он.
Таррант удивленно поднял седую бровь.
Доминик оперся локтями о стол.
— Ты помнишь сеть аптек Лестера?
— Да, они находятся где-то на Среднем Западе, — Таррант взмахнул сигарой. — Разве я их покупал? Не помню.
— Покупал, — прямо сказал Доминик. — Я вложил в них двенадцать миллионов долларов, а ты купил их за одиннадцать.
Таррант какое-то время пристально смотрел на Доминика, потом улыбнулся, и его лицо просияло.
— Так это был ты?!
— Это был я, — Доминик едва сдержал улыбку.
— Если бы я об этом знал, дорогой мальчик… — он поднял бокал с виски. — Забирай их! Аптеки твои.
— Мне не нужны подарки.
— Тогда купи их у меня за пятьдесят баксов, — Таррант прищурился. — Я приобрел их, желая отомстить одному парню из департамента. Мне стыдно. На этом свете многие хотят моей смерти, и я не виню их.
— Ты не умрешь, — с уверенностью сказал Доминик.
— Если бы это могло быть правдой… — Таррант взмахнул сигарой и жестом приказал официанту наполнить бокалы. — Так чем ты решил заняться?
— Хочу создать сеть универсамов на Среднем Западе.
Таррант нахмурился:
— Там у тебя вряд ли будут большие продажи. Хотя… ты можешь добиться всего, чего захочешь. Твоя мать рассказывала мне, что ты начал торговать, едва научившись читать.
— Она немного преувеличивает.
— Я думаю, она всегда хотела, чтобы я чувствовал себя виноватым. Но я горжусь тобой. — Таррант потрепал Доминика по колену, и на глаза его навернулись слезы.
Доминик резко вздохнул.
— Пообещай мне кое-что, — Таррант наклонился к сыну.
В груди Доминика что-то сжалось.
— Это зависит от того, о чем ты попросишь.
Таррант улыбнулся:
— Я прошу тебя постараться не походить на меня.
Доминик нахмурился. Резкий аромат одеколона Тарранта бил ему в ноздри.
— Я всю свою жизнь только и делал, что развлекался и зарабатывал деньги, — продолжал Таррант. — Все это хорошо, но в жизни не главное. — Он нахмурился. — Самое главное, мой мальчик, — это честь. Именно ее у меня не было. Будь благороден, и люди станут уважать тебя, даже доверять тебе. Ведь именно таким должен быть настоящий лидер.
Доминик пальцем ослабил узел галстука:
— Меня этому учила мама.
— Ты прислушивайся к ней, она хорошая женщина. Я не заслуживал ее, — он с горечью рассмеялся.
В голове Доминика с бешеной скоростью кружились мысли. Таррант разозлится, узнав, что его сын потакает Белле Эндрюс, которая изнутри подрывает статус компании. С какой стати Доминику ее защищать? Ведь он предупреждал Беллу о возможных последствиях.
— Папа… — неуверенно протянул он, и Таррант внимательно посмотрел на него, — в лаборатории возникла проблема.
— Какая?
— Речь о Белле Эндрюс. Она считает, что ты обманул ее отца, и хочет вернуть себе его разработку.
Таррант не сводил с него взгляда:
— Откуда ты об этом узнал?
— Она сама мне сказала. — Доминик старался не обращать внимания на ноющую боль в груди.
Его отец поднял брови:
— Кто, черт побери, был ее отец, и какое отношение он имеет ко мне?
— Это был ученый по имени Бела Сорос. Важнейшая часть исследований, которые сейчас проводятся в компании, основана на его разработке. Что-то, связанное с нанотехнологиями и выравниванием текстурной поверхности.
Таррант отмахнулся сигарой:
— Я не знаю всей этой научной терминологии. Если Крески когда-либо советовал мне купить какую-нибудь научную разработку, я это делал. Год назад он уволился, и Белла заняла его место.
— Кажется, она считает, что ты слишком мало заплатил ее отцу.
— Все возможно, — Таррант прищурился и затянулся сигарой. — Я ведь прежде всего бизнесмен.
— Ее отец умер, а мать живет в бедности. Поэтому она хочет вернуть себе разработку отца.
Таррант моргнул:
— Я уже весь дрожу от страха! И как она намерена поступить?
Доминик сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.
— Она хочет найти доказательство того, что ты заплатил слишком мало, а потом подать на тебя в суд.
— До суда не дойдет, потому что я увольняю ее, — в ярости рявкнул Таррант, доставая из кармана телефон.
— Погоди! Она делает это потому, что ее мать может лишиться дома.
— А мне какое дело? Если ее отец продал мне свое чертово открытие, значит, оно мое. И мне кажется, что я не зря его купил, — он фыркнул. — Какой номер в отделе кадров?
— Папа, — намеренно мягко произнес Доминик. — Исследования, которые она сейчас проводит, подходят к концу. Если ты сейчас ее отпустишь, особенно когда она рассержена, она может разболтать секретные сведения другой фирме.
Таррант выпустил струю сигарного дыма.
— Что-то подсказывает мне, будто у тебя есть план действий.
— Пусть она останется в компании, а я присмотрю за ней. Пусть закончит работу над проектом. Я уже разговаривал с ней и сделаю это еще раз. Мне кажется, ее можно переубедить.
Таррант прищурился так, что его глаза превратились в узкие щелочки.
— Что-то ты слишком печешься о мисс Эндрюс… или как там ее настоящая фамилия? — Таррант растянул губы в ухмылке. — Она ведь красотка. Среди ученых такие редко встречаются.
Доминик готов был поспорить, что Белла — самая красивая из знакомых ему женщин.
— Она умна и способна привести компанию к очередному успеху. Ученые похожи на актеров. И те и другие иначе видят мир, поэтому к ним нужен особый подход, — он наклонился к отцу. — Их своеобразность позволяет нам зарабатывать хорошие деньги.
— Хм, — Таррант пожал плечами. — Мне всегда нравилась пословица: «С врагом гляди в оба и держи его ближе к себе». Я, к сожалению, действовал иначе, пуская в ход месть, но сейчас другие времена, — он поднял бокал с виски. — За новые времена!
Доминику очень не хотелось выпивать под этот тост, но все же он подчинился.
Итак, Белла пока будет находиться в безопасности.
— Я прикажу охране не спускать с нее глаз, — сказал Таррант. — Или ты хочешь сам наблюдать за ней?
— Я послежу за Беллой, — Доминик поставил бокал на стол. — А сейчас заеду в лабораторию и заберу оттуда кое-какие документы.
Таррант медленно кивнул:
— Ты совсем не похож на меня, это хорошо. Мне это нравится.
На прощание они обнялись. Касаясь исхудалого тела отца, Доминик испытал странное, щемящее чувство. Возможно, кровные узы в самом деле дают о себе знать. Хорошо, что удалось усыпить подозрение отца насчет романа с Беллой и заодно защитить ее интересы.
Выйдя на улицу, Доминик внезапно осознал, что слишком много выпил. На него нахлынули воспоминания о близости с Беллой. Ни с одной женщиной ему прежде не было так хорошо.
Подходя к зданию «Хардкастл энтерпрайзиз», Доминик заметил Беллу. Она как раз выходила из двери, почему-то бережно прижимая портфель к груди, хотя раньше всегда носила его в руке.
Кажется, она нашла то, что искала. Белла выглядела довольной. Он повернулся к ней спиной, и она, не заметив его, прошагала вдоль по улице, стуча каблуками.
Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Доминик пошел следом за ней.
Белла вошла в здание Центрального вокзала. Доминик не отставал от нее.
Посмотрев расписание, она вышла на нужную платформу и уселась в поезд. Доминик сел в тот же поезд, но в другой вагон.
Итак, он следит за ней, как и обещал отцу.
Доминик провел рукой по волосам. Ему хотелось позвонить матери и узнать, как прошел визит Тарранта в ее дом. Но ведь она может спросить, куда он едет, а Доминик не сумеет ничего толком объяснить.
Его мать только и твердит, что ему пора жениться и нарожать ей внуков. Мужчина, сидящий за спиной у Доминика, обернулся. И только теперь Доминик понял, что громко смеется.
Может, ему получше присмотреться к Белле? Хотя она не слишком годится на роль жены. Разве можно доверять женщине, которая целует сына босса для того, чтобы заполучить его в союзники?
Выйдя вслед за Беллой на нужной остановке, Доминик заметил, что она направляется к автомобилю яркого цвета и усаживается в него. Доминик забрался в такси и приказал водителю ехать за ней.
Все-таки забавно следить за кем-то.
Белла остановила автомобиль у большого здания и побежала к главному входу. Доминик отпустил такси и пошел за ней. У входа в здание он прочел вывеску «Амбулатория». Это что-то вроде больницы?
Через пять минут Белла вышла на улицу, по-прежнему прижимая к груди портфель. Несмотря на сумерки Доминик заметил, что она уже не так оживлена, а ее шаги замедлились. Белла выглядела расстроенной.
Он преградил ей путь.
— Привет! — Увидев, что она запаниковала, он шутливо прибавил: — Это Доминик.
Белла крепче прижала к груди портфель:
— Что ты здесь делаешь?
— Я следил за тобой. Что это за здание?
Она не двигалась и напоминала статую. Он подошел к ней, чувствуя непривычную тяжесть в груди.
— С тобой все в порядке? Я не собираюсь отправлять тебя в полицию.
Белла сглотнула:
— Я не могу понять, зачем ты здесь. — Она говорила писклявым голоском. — Зачем ты следил за мной?
Больше всего Доминик хотел сейчас поцеловать ее.
— Что это за здание? — снова спросил он.
— Больница. — Голос у нее совсем сорвался. — Здесь моя мама.
— Она заболела?
— Доктора не знают точно, что с ней. Никакие лекарства ей не помогают, — она продолжала держать у груди портфель, будто щит. — После смерти моего отца в прошлом году она постоянно на нервах.
Внезапно до Доминика дошло.
— Это психиатрическая клиника?
— Да.
Доминик нахмурился, чувствуя сострадание к Белле.
— И ты надеешься, что, заполучив бумаги отца, тебе удастся вытащить отсюда мать?
— Мне сейчас не до смеха, понял? Сейчас я не выдержу твоих шуток, — прошептала Белла.
— Я не шучу. Что произошло? — он подошел ближе, вглядываясь в ее лицо.
— Мне не позволили ее увидеть. Я хотела только сказать ей, что… — Белла поджала губы.
Доминик знал, что она имеет в виду. Она нашла то, что искала.
— Медсестра сказала, что моя мама объявила голодовку.
Доминик стоял напротив Беллы, подавляя желание обнять ее. Сейчас он не хотел пугать ее.
— Она не ела уже три дня! Ей пытались поставить капельницу, но она все время вытаскивает иглу из вены… — Белла закрыла лицо ладонью.
Не сдержавшись, Доминик коснулся ее рукой, но она вздрогнула и сделала шаг назад.
Их взгляды встретились, и какое-то время оба молча смотрели друг на друга. Доминик снова коснулся ее руки, и на этот раз она не отдернула ее.
— Маму поместят в изолятор, — прошептала Белла.
— Боже! — Доминик взял у нее из рук портфель, поставил его на землю и обнял Беллу. Она была слишком сильно взволнована, чтобы сопротивляться. Доминик чувствовал, как его сердце наполняется неизвестными ему ранее эмоциями. Ситуация вышла из-под контроля, и он не знал наверняка, что делать дальше. Он поглаживал Беллу по спине, желая успокоить. Спустя какое-то время она расслабилась, но ее руки все еще дрожали.
— Давай я отвезу тебя домой, — предложил он. — Ты покажешь мне дорогу, хорошо?
Она кивнула. Он поднял с земли и подал ей портфель.
Приехав домой, Белла не сопротивлялась, когда Доминик последовал за ней.
— Чем это пахнет? — спросил он, подходя к двери.
— Это ночные фиалки. Их цветы раскрываются ночью, — сказала она.
Включив освещение, Белла провела Доминика по коридору в кухню. Несмотря на обилие посуды, кухня казалась унылой.
— Ты здесь живешь?
— Нет, я приезжаю сюда по выходным, а вообще у меня есть квартира в центре города.
Из любопытства Доминик открыл холодильник и увидел в нем пачку питьевой соды, две головки чеснока и немного кетчупа. Он удивленно поднял брови и, пожав плечами, закрыл дверцу холодильника.
— Я не ждала гостей, — сухо сказала Белла, прошла в гостиную и включила свет. Гостиная оказалась уютной: вышитые коврики, диванчики, фото в посеребренных рамках. На снимках — улыбающаяся семья: высокий мужчина, стройная хорошенькая женщина и пухленькая девочка в очках.
— Пора убрать отсюда эти фотографии. Они меня бесят.
— Почему бы не вспоминать хорошие времена? — спросил он.
— Эти воспоминания мучают меня. Мы с родителями были очень близки. Они были моими лучшими друзьями. Сейчас моя мама даже не хочет возвращаться домой.
— У нее были проблемы с психикой до смерти твоего отца?
— Время от времени случались депрессии, но она справлялась с ними. После смерти отца у нее будто земля ушла из-под ног. Она не верит, что снова может быть счастливой. — На ее большие глаза навернулись слезы. — Если честно, то у меня очень часто такое же настроение.
— Но ты же не собираешься сдаваться на милость судьбы?
— Я думаю, что у меня сильный характер, — сказала она.
— Рад такое слышать.
— В этом доме и живет моя мама. Они с отцом купили его после свадьбы.
Доминик сделал шаг в ее сторону, желая снова обнять, но она отошла.
— Дом все еще под залогом? — он пригладил рукой волосы.
— Да. Кроме того, резко возросла плата за жилье, — она сглотнула. — Думаю, нам уже не выбраться из долгов.
Доминик молчал.
— У меня хорошее жалованье, но оплата залога, налоги, счета за больницу, бытовые расходы… Я наделала долгов на год вперед.
— И ты не сможешь отдать их до тех пор, пока не вернешь себе разработки твоего отца?
Она кивнула.
— Ты нашла то, что искала.
— Нашла, — выражение ее лица было каменным.
— Что там? — он подавил желание подойти к ней ближе.
— Я не читала документы, — она по-прежнему прижимала к груди портфель. — Я не хотела доставать их, пока ехала в поезде.
— Давай посмотрим, что в них, — тихо сказал он.
Белла широко раскрыла глаза:
— С какой стати я должна их тебе показывать?
— Я хочу тебе помочь, а не навредить.
Итак, предав Беллу, он решил теперь ей помогать? Ему стало не по себе. Белла хваталась за соломинку, пытаясь вытащить мать из психиатрической больницы. Его сердце сжалось от сострадания.
Белла открыла дверь, ведущую на террасу, и в гостиную ворвались успокаивающие ароматы летней ночи.
— Пойду раздобуду что-нибудь поесть.
— Снаружи? — удивленно спросил он.
Белла включила на террасе свет, и Доминик увидел ухоженный огород. Сойдя по ступенькам в темноту, она вскоре вернулась, неся томаты, сливы, кабачки, перец и лук. Доминик вызвался помочь ей отнести все это в кухню.
— Ты сама ухаживаешь за огородом? — он не смог скрыть изумления.
— Сейчас да. Этот огород — гордость моей мамы.
— Здесь есть чем гордиться, — он вдохнул аромат свежего перца. — Как долго твоя мать находится в больнице?
Белла избегала встречаться с ним взглядом.
— Пятнадцать месяцев. — Войдя в кухню, она завязала волосы в хвост, посмотрела на овощи и заявила: — Обычно из всего этого я готовлю овощное рагу.
— Звучит заманчиво. Ты поосторожней, ведь путь к сердцу любого мужчины лежит через желудок.
Белла хихикнула. Доминик почувствовал облегчение, увидев, что она постепенно успокаивается.
Когда ужин был готов и оба уселись за стол, Доминик поднял бокал с вином и произнес:
— За все то, что хорошо кончается!
— Что это значит? — ее рука с поднятым бокалом замерла.
Доминик нахмурился:
— Я надеюсь, что твоя мама скоро выздоровеет и вернется домой.
— Она вернется домой скоро, — Белла отпила вина.
— Хорошее вино. Твой отец коллекционировал вина? Я заметил много вин хороших марок в погребе.
— Думаю, да. Хотя я ни разу не спросила его об этом. Теперь мне точно никогда не узнать… — Она продолжала пить вино, стараясь забыть о прошлом. Внезапно ее охватил испуг. — Что еще интересного ты видел в погребе?
Он поднял брови:
— А что там может быть интересного? Я не слишком долго в нем был. Но если нужно что-то перенести или передвинуть, я всегда готов помочь.
— Там хранятся вещи моего отца: старое оборудование, компьютеры. Вероятно, они уже в нерабочем состоянии, но я не знаю, что с ними делать. Понимаю, что это хлам, но не могу себя заставить выбросить его.
— Если эти вещи никому не мешают, почему не оставить их на прежнем месте?
Белла промолчала. Она не хотела говорить Доминику о том, что, возможно, ей придется скоро отсюда переехать.
— Это лучшее, что можно себе представить, — отведав рагу, произнес Доминик. — Все с огорода и сразу на стол. Овощи по-прежнему сохранили аромат солнца.
— Может, луны?
Он помолчал.
— Ты права. Возможно, поэтому все так вкусно.
— Не дразнись. Конечно, угощение более чем скромное, но я ведь не ждала гостей.
— Я рад этому. Если бы у тебя был гость, я бы подрался с ним. — Доминик уплетал рагу за обе щеки, и Белла едва сдерживала смех. Она уже и не помнила, когда в последний раз у нее в гостях был мужчина. Все свое время она посвящала работе.
— Обед в твоей квартире был вкусным. — Она покраснела. — Жаль, что я так тогда и не притронулась к нему.
— Думаю, нам просто было не до него.
— Ты шел за мной, чтобы выяснить, где я живу? — вспомнила она о главном.
Он покачал головой:
— Я следил за тобой. Беспокоился, как бы ты не вляпалась в неприятности в таком платье.
— Это платье приносит мне несчастья. Нужно его сжечь.
— Нет, это будет просто преступлением. И потом, я же сейчас здесь и смогу защитить тебя.
— Тогда я точно в безопасности.
Доминик откинулся на спинку стула.
— Я приехал сюда не для того, чтобы заняться с тобой любовью, — его низкий голос вызвал в ее душе трепет. — Я могу до определенной степени сдерживаться.
Белла прерывисто вздохнула:
— Я все же прочла документы, пока ехала в поезде.
Он нахмурился и подался вперед:
— И что?
Белла пригладила волосы. Доминик невольно посмотрел на ее вздымающуюся грудь, потом на лицо. Белле казалось, что ее кожа горит.
— Таррант заплатил моему отцу сто тысяч долларов.
— Совсем немало, — Доминик отпил вина.
— И не Таррант стал инициатором покупки изобретения, — она умолкла и вздохнула. — Этого захотел мой отец, — в душе у нее затрепетало. — Он сделал это ради меня.
Доминик прищурился:
— Чтобы ты получила работу?
— Нет! В то время я еще училась в аспирантуре и не знала, чем именно займусь. Он сделал это для того, чтобы оплатить мое обучение в университете. В одном из писем, адресованных Тарранту, он говорил, что будет очень рад, если я начну взрослую жизнь без долгов. Он хотел, чтобы я осуществляла свою мечту, никому ничего не задолжав.
— Черт! — Доминик откинулся на спинку стула. — А ты решила вернуть себе его научное изобретение, которое он продал, чтобы предоставить тебе свободу.
Она моргнула и прикусила губу:
— Да.
— Теперь ты согласишься со мной, что твоя затея бесполезна?
— Не слишком вежливо задавать вопрос, ответ на который уже известен.
Он оперся локтями о стол:
— Вообще-то ты уже наслышана о моей невежливости. Это придает мне определенный шарм. И я правда хочу, чтобы ты согласилась с моей точкой зрения.
— Это не так просто.
Он пристально смотрел на нее, его глаза в тусклом освещении казались почти черными.
— Из-за твоей матери?
Белла кивнула:
— Она приходит в себя и проявляет хоть какой-то интерес к жизни только тогда, когда я говорю ей о работе отца. Если я перестану рассказывать ей об этом, она совсем уйдет в болезнь.
— Что с ней происходит? Когда это началось?
Белла обхватила себя руками. Ей внезапно стало холодно.
— После смерти отца мама будто отстранилась ото всего и ото всех, — она медленно вздохнула. — У меня была работа в Северной Калифорнии, связанная с нанотехнологиями. Я полностью погрузилась в нее и проводила в лаборатории по восемнадцать часов в сутки. Однажды мне позвонила соседка и сказала, что моя мать голодает, не отвечает на телефонные звонки и ведет себя как-то странно…
Белла вздрогнула и умолкла. Доминик терпеливо ждал продолжения.
— Я тут же поехала домой и обнаружила, что у мамы началось обезвоживание организма. Она могла умереть в любой момент. Из дома она не выходила три недели, — ее голос почти надломился. — Я вызвала доктора, потому что совсем не знала, как еще поступить. И ее сразу же госпитализировали.
По щекам Беллы потекли горячие слезы.
— Мне не следовало вызывать врача. Я не должна была позволять увозить ее в больницу, — она всхлипнула. — Что, если она оттуда никогда не выйдет?
Белла зажмурилась. Она очень стыдилась того, что сделала, — отдала свою мать в чужие руки, будто бродячую собаку, найденную во дворе. Тогда она очень торопилась вернуться в лабораторию, чтобы продолжать исследования. К тому же ей казалось, что через неделю или две матери станет лучше.
Доминик коснулся ее спины большой теплой ладонью:
— Эй! Ты ведь хотела как лучше. С ней все будет в порядке.
Белла пыталась не раскиснуть окончательно.
— Не говори о том, о чем не знаешь наверняка, — она старалась выровнять дыхание. — Спустя месяц после госпитализации она все еще была в больнице, улучшений не намечалось. Я уволилась с прежней работы и переехала сюда. Я сказала ей, что буду ждать ее здесь, в этом доме. Я была уверена, что это позволит ей быстрее выздороветь… — голос у нее дрогнул. — Ничего не помогло. Она продолжает твердить о том, что отец был бы жив, если бы не работал на Тарранта Хардкастла.
Лицо Доминика находилось в нескольких сантиметрах от лица Беллы. Выражение его было непонятным. Белла уставилась на столешницу.
— Однажды я громко заявила о том, что намерена подать в суд и вернуть изобретение папы. Я говорила об этом несерьезно, просто так, чтобы не молчать. Внезапно мама приподнялась и схватила меня за руку. В ее взгляде появилось понимание, какого не было несколько месяцев. Разве я могла не использовать эту попытку?
Белла так сильно сжимала пальцы в кулаки, что ногти впивались в ладони.
— Она очень хотела забрать документы отца у того, кого считала виновным в его смерти, — Белла посмотрела на Доминика, ожидая увидеть осуждение в его взгляде, но при тусклом освещении определить его реакцию было невозможно. — Я поступила так, как она желала.
Белла вздохнула, стараясь успокоиться.
— Теперь, прочтя письма папы…
— Ты поняла, что ошибалась.
Она уже намеревалась согласиться с Домиником, как вдруг ей в голову пришла внезапная мысль. А что, если эти письма подложны и написаны только затем, чтобы выставить «Хардкастл энтерпрайзиз» перед общественностью в выгодном свете?
Эту возможность нельзя отрицать. Таррант Хардкастл был прирожденным манипулятором общественного мнения.
— Что ты хочешь делать? — Доминик убрал влажную прядь волос с ее лица. Белла вздрогнула от его прикосновения.
— Я хочу, чтобы моя мама выздоровела и вернулась домой! — неожиданно резко произнесла она и спохватилась: — Извини, я не должна была орать на тебя. Я просто…
— Ты расстроена. Эй! В жизни всякое бывает.
— Ты считаешь меня сумасшедшей? — она смахнула слезы с лица и моргнула.
— Вовсе нет. Ты заботлива. — Доминик провел большим пальцем по ее щеке, вытирая слезы. — Я также считаю, что тебе нужно доесть приготовленное тобой первоклассное блюдо, а потом отправляться спать.
Доминик едва не проговорился, что хотел бы улечься вместе с ней в кровать. Однако Белла и так почувствовала его желание. Ей тоже хотелось, чтобы он обнял ее. И это несмотря на то, что Доминик — сын босса, а она — интриганка, лгунья, а теперь еще и воровка.
Доминик страстно жаждал близости с Беллой, но понимал, что не имеет права пользоваться тем, что сейчас она очень уязвима.
Он заставил себя отвести руку от ее волос.
Откашлявшись, Доминик поднялся на ноги.
Если он сейчас же не уедет отсюда, то не отвечает за себя.
— Мне нужно вызвать такси, — низким голосом сказал он.
Она широко раскрыла глаза:
— Ты можешь остаться.
— Я думаю, что для нас обоих будет лучше, если я уеду, — он пригладил волосы вспотевшей рукой и огляделся, отыскивая свой пиджак.
Белла встала, опершись ладонями о столешницу.
— Ты можешь переночевать на диване, — она скрестила руки на груди, дабы хоть как-то унять тягу к Доминику.
Он отвел от нее глаза и посмотрел на диван с цветастой обивкой.
— Я думаю, что вряд ли помещусь на нем.
Белла нахмурилась.
— Я понимаю тебя, — она медлила, прикусив чувственную нижнюю губу. — Ты можешь спать наверху, в спальне моих родителей. Она свободна. Хотя, о чем это я?
Белла не хотела, чтобы Доминик уезжал. Возможно, ей не хотелось оставаться в одиночестве после плохих новостей о здоровье матери.
— Конечно, — он продолжал стоять на одном месте, не зная, что делать дальше. Доминик не намеревался заниматься с Беллой сексом, несмотря на сильное желание. — Уже час ночи, я устал.
Он солгал, пытаясь возвести хоть какую-то преграду между собой и Беллой.
— Конечно, извини меня. Сегодня был трудный день. Я совсем потеряла счет времени. К тому же не выспалась, — она принялась собирать со стола тарелки, а затем понесла их в мойку.
— Чем ты занимаешься, когда мучает бессонница? — не сдержавшись, спросил он.
— Чаще всего читаю научную литературу. Нужно постоянно быть в курсе всех разработок в той области, в которой я работаю.
— Ты в самом деле всю себя отдаешь науке? А как же развлечения?
— Я умею развлекаться, — она посмотрела на него в упор.
— Каким образом? — выражение его лица смягчилось. Ему пришло в голову много идей о том, во что можно поиграть с Беллой.
Он посмотрел на ее длинные ноги, стройные лодыжки и красивые обнаженные ступни с ненакрашенными ногтями.
Можно поиграть с Беллой в «монополию». Когда она проиграет, то он получит в единоличное владение ее тело на все выходные.
Или, например, в шахматы…
— Мне бы лечь спать, — тихо сказал он и, потянувшись, ощутил внезапное возбуждение. К счастью, Белла не слишком внимательно сейчас смотрела на Доминика.
— Иди за мной, — сказала она.
Он не мог не заметить мягкое покачивание ее бедер, кода она поднималась по лестнице.
Доминик пытался не обращать внимания на очертания округлостей ее тела, пока она стелила ему постель.
Их взгляды встретились, и странное выражение ее лица заставило Доминика насторожиться.
— Мне кажется глупым спать по разным комнатам, когда мы уже… — она нервно облизнула губы.
Искушение сковало Доминика по рукам и ногам. Он сразу же представил их обнаженные вспотевшие тела на кровати.
Однако со дня их близости все изменилось. Доминик перестал быть союзником Беллы, предав ее.
— Я не смогу не прикасаться к тебе. Нам обоим не удастся заснуть.
И он был прав.
Увидев разочарование на ее лице, Доминик почувствовал себя виноватым. Он очень хотел обнять Беллу, утешить, сказать, что все наладится.
Но ведь она сама сказала однажды, что не нужно давать пустых обещаний. И теперь, после того как Доминик рассказал Тарранту о Белле, ее будущее остается под вопросом.
Белла лежала на кровати. Ее сердце учащенно билось и ныло.
Доминик не хотел прикасаться к ней, не желал видеть ее.
Он не в состоянии даже находиться с ней в одной комнате. Но разве можно его винить?
Хотя «Хардкастл энтерпрайзиз» было не идеальным для нее местом работы, но там Белла получала хорошую заработную плату. Наличие отличного оборудования и опытный персонал позволяли проводить необходимые исследования.
Да, но кроме того Белла, пользуясь доверием Тарранта, шпионила у него под носом. А еще посвятила в свои тайны его сына.
Не в силах лежать в кровати, Белла поднялась. Пока Доминик в ее доме, она точно не заснет. Его присутствие в соседней комнате — напоминание о том, что она не заслуживает близости с ним, ведь он ей не доверяет.
Белла открыла дверь, которая слишком громко скрипнула, и на цыпочках спустилась по лестнице, стараясь осторожнее ступать на скрипучие ступеньки.
Ей послышалось, будто Доминик повернулся на кровати. Он не спит? Или она разбудила его?
Интересно, одет ли он сейчас или на нем только темные плавки, которые он сорвала с него в день их близости. Она выругалась на себя за глупую мысль.
Неудивительно, что Доминик избегает ее. В прошлый раз она слишком поспешно бросилась в его объятия, ее переполняло чересчур сильное желание.
Выйдя в сад, Белла включила наружное освещение, закрыла дверь и присела на ступеньки между зарослями ночных фиалок.
Их сладкий аромат сводил с ума.
Дверь позади нее открылась, и она вскочила со ступеней, ее сердце учащенно забилось.
— Что ты… — одновременно сказали оба.
— Мне нужно было освежиться, — Белла заправила прядь волос за ухо и одернула длинную футболку.
Лунный свет давал ей возможность увидеть напряженное выражение его лица.
— Мне нужно уезжать. Я вспомнил, что недоделал кое-какие дела.
— Ночью? — съязвила она, не сдержавшись.
Доминик пригладил взъерошенные волосы.
— Я должен заняться ими утром. Я приехал сюда безо всего, а мой телефон не заряжен.
Итак, она не нужна Доминику. Он приехал за ней следом только потому, что хотел узнать, нашла ли она нужные документы. Теперь он знает, что есть подтверждение его правоты — Таррант ни в чем не виноват. Значит, больше иметь дела с Беллой ему незачем.
— Ты пойдешь на станцию? — она пыталась казаться спокойной и рассудительной. — До нее почти десять миль.
— Я не хотел будить тебя.
Белла заметила в его руке ключи от ее автомобиля.
— Ты решил взять мою машину? — удивилась она.
— Я оставил тебе деньги, чтобы ты вызвала утром такси до станции.
Она какое-то время рассерженно молчала.
— Мне не нужны твои деньги, я хорошо зарабатываю, и ты об этом знаешь. И раз уж я не сплю, то могу сама отвезти тебя, если ты так торопишься уехать отсюда.
— Ты не одета, — он посмотрел на ее мешковатую футболку. Белла не могла видеть выражение его взгляда, но все равно затрепетала — и тотчас же выругалась на себя за подобную реакцию.
— Я надену джинсы, — она повернулась к двери.
— Не нужно, — Доминик схватил ее за локоть.
Белла старалась не замечать, как часто бьется сердце. Заметив ее смущение, Доминик отпустил ее руку, будто она жгла ему ладонь.
Он покачал головой:
— Я лучше поеду один.
— Понимаю, — процедила она. Ясно, Доминик не хочет видеть ее рядом с собой.
— Тебе нужно поспать, — он отвернулся и направился к автомобилю, стоящему на дороге.
Белла зябко поежилась от охватившего ее чувства неловкости. Повернувшись, она побрела в дом. О чем она думала, предлагая ему остаться? То, что произошло между ними во время обеда, было наваждением, непредвиденным обстоятельством. Доминик не хотел быть рядом с ней. Он жаждал только оградить своего отца от ее затеи.
Как она вообще могла что-то затевать против умирающего человека?
Конечно, еще год назад Белла не знала о неизлечимой болезни Тарранта. Именно год назад она начала собирать информацию об исследованиях своего отца. Однако теперь-то ей известно о состоянии Тарранта. Но она настолько погрузилась в поиски доказательств, что забыла об изменившейся ситуации.
Теперь ей также известно, что отец сам решил продать свою разработку Тарранту, чтобы оплатить ее обучение.
Прислонившись к закрытой двери, Белла услышала звук заведенного двигателя автомобиля. В душе у нее заныло, она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Конечно, она заслуживает презрения Доминика.
Хуже всего то, что у нее не хватает духу, забыв о мести, покинуть «Хардкастл энтерпрайзиз». Ее подразделение долгое время занималось исследованиями, которые теперь уже подходят к концу. Если Белла уволится, то подведет своих работников. Кроме того, сроки запуска новой линии «Второе рождение» будут сорваны. И тогда усилия ее коллег пойдут прахом, а она навлечет на себя еще большие обвинения в подрыве репутации компании.
С этими мыслями Белла улеглась в кровать.
Как только Доминик вышел из комнаты, Таррант со стуком положил вилку на тарелку. Завтрак казался ему ничуть не вкуснее подошвы старого ботинка.
— Ну почему такой умный человек настолько… упрям?
— Потому что он очень похож на своего отца, — сказала Фиона, не отрываясь от журнала.
— Твой брат хочет, чтобы эта Мата Хари в лабораторном халате шпионила в компании. И все оттого, что ее мать находится в психиатрической больнице. Можете называть меня бессердечным…
— Ты и в самом деле бессердечный, — Фиона вскинула на него глаза. — Будь ты иным, позволил бы управлять компанией мне, а не разыскивал бы повсюду плоды своей бурной сексуальной жизни.
— Фиона! — Саманта поставила бокал на стол.
— Она права, — Таррант снисходительно улыбнулся своей единственной дочери. Во всяком случае, пока еще ни одна другая девушка не объявляла себя его наследницей. Хотя… что еще обнаружат нанятые им детективы? Недавно они нашли Тарранту очередного сына от бывшей любовницы, живущего в Аргентине.
Однако бизнес Таррант был готов доверить только Доминику. Жаль, что наследник проявляет мягкотелость в отношении женщины, решившей разрушить его империю. У Тарранта руки чесались от желания оторвать Белле Эндрюс башку.
— Я думаю, он влюблен в нее, — Фиона облизала кофейную ложечку.
— В Беллу Эндрюс… или Сорос, как там ее настоящая фамилия? — Таррант фыркнул. — Она неплохой ученый, иначе я не нанял бы ее, но ведь внешность у нее не слишком привлекательная.
— Папочка, не всем нравятся силиконовые груди и обесцвеченные волосы, — Фиона перевернула страницу журнала.
Таррант посмотрел на Саманту, которая притворилась, будто не слышит. Ему очень хотелось заявить, что грудь у его третьей жены натуральная. Но, сделав это, он попадется на удочку своей слишком наблюдательной дочери.
— Как ты считаешь, дорогая? — он взглянул на Саманту, которая молча поедала омлет. Когда речь заходила о ней, она имела потрясающее свойство пропускать сказанное мимо ушей, если критика ей не нравилась. Таррант восхищался подобным качеством, которым сам никогда не обладал.
— Я согласна с тем, что Доминик неравнодушен к Белле. Думаю, тебе не нужно ее увольнять. Ему нравится ее общество, неважно, признает он это или нет. Если ты уволишь ее, то можешь потерять и сына.
— Ты считаешь, что он уйдет из могущественной «Хардкастл энтерпрайзиз» ради малознакомой девчонки?
Саманта многозначительно посмотрела на него, заставляя слушать:
— Не забывай, что и вы с ним совсем недавно познакомились. Но он явно способен на сильные чувства и решительные поступки.
Таррант барабанил пальцами по столу:
— Я знаю, именно поэтому он мне так нравится.
— Будь осторожен, любимый, — Саманта коснулась его руки мягкими пальчиками, в ее взгляде, сквозило беспокойство. — Я знаю, как много он значит для тебя. Он сказал, что сможет решить эту проблему, так доверься ему. У тебя сейчас есть более важные дела.
— Да, — Таррант потер ладони. — Нужно подумать о вечеринке в стиле «Возвращение в "Клуб 54"». Вспомним старые добрые времена, пока я еще жив, — он усмехнулся, скатал салфетку в шар и бросил ее в Фиону. — Не забудь пригласить на вечеринку Беллу Сорос.
Белла снова покосилась на конверт из толстой посеребренной бумаги, на котором был написан от руки ее адрес.
Она обвела взглядом лабораторию. Неужели Таррант пригласил на вечеринку всех работников компании? Обычно среди его гостей известные личности и молодые дарования, но никогда — те, кто на него работает.
В приглашении указывалось, когда и где состоится вечеринка «Возвращение в "Клуб 54"», а также было приписано, что подтверждения о приезде не требуется. Якобы приглашающая сторона уверена в том, что Белла будет на вечеринке.
Приглашение было подписано Таррантом. Интересно, какое к этому отношение имеет Доминик.
Еще более странным оказалось то, что приглашение пришло с посыльным.
— Привет, Белла.
Услышав голос Доминика, она вздрогнула. Пора бы уж привыкнуть: после тех выходных, когда он уехал из ее дома, они постоянно встречались. Казалось, Доминик ходит за ней следом.
Он вел себя так, будто Белла была заключенной под стражу.
Иногда ей казалось, что за ней подсматривают даже тогда, когда она совсем одна. Ну, например, в душе или в кровати.
И вот теперь Доминик снова объявился рядом с ней.
— Мистер Хардкастл?
— Моя фамилия Ди Бари.
— Ты ее еще не сменил? — Белла продолжала сидеть к нему в профиль. Она пыталась собраться с духом, чтобы сказать Доминику все, что хотела.
— Я не собираюсь ее менять.
Белла повернулась к нему лицом, стараясь не обращать внимания на красивые черты лица и проницательный взгляд.
— А что будет, когда ты станешь во главе компании?
— Когда я стану во главе… — он прищурился. — Если я возглавлю «Хардкастл энтерпрайзиз», то переименую ее.
Она подняла бровь:
— Твой отец знает об этом?
— Он много чего знает.
В груди у нее екнуло. Несмотря на то что Доминик был невероятно вежлив, галантен и нежен, он в любое мгновение мог уничтожить ее карьеру.
И, скорее всего, он решил немного помучить Беллу своей могущественностью.
— Доминик, я тут кое-что получила сегодня утром. Это своего рода… проект соглашения… об условиях, на которых мою мать выпустят из больницы, — она сглотнула. — Ты что-нибудь знаешь об этом?
Он наклонил голову набок и невинно посмотрел на нее своими карими глазами.
— Откуда мне знать?
Белла огляделась, чтобы убедиться в том, что их никто не слышит:
— Ты единственный, кто знает, где находится моя мать.
— Вряд ли я единственный. У нее ведь есть соседи и друзья.
Белла оглядела лабораторию. Кумар склонился над электронным микроскопом. Сью проверяла на просвет пробирки с тестовыми образцами. Можно немного отложить начало совещания, чтобы поговорить с Домиником без посторонних.
Белла жестом предложила ему следовать за ней в комнату, где стоял ксерокс.
Оказавшись внутри, она закрыла дверь и достала из конверта документ, заверенный юридической фирмой в Майами.
— Неизвестный спонсор покроет все расходы, связанные с выпиской миссис Корнелии Сорос из больницы, а также уходом за ней на дому двумя опытными медсестрами. — Она пытливо посмотрела на Доминика.
Тот ответил ей ничего не выражающим взглядом.
Она протянула ему документ.
— Я не могу это принять.
— А мне ты зачем об этом говоришь? — выражение его лица было непроницаемым.
— Потому что это сделал ты. Кто еще?
— Вероятно, тот, кто хочет остаться неизвестным. Какая разница? Дареному коню в зубы не смотрят. Ты не считаешь, что твоей маме будет лучше дома?
— Ну да, но… — она распрямила плечи. — Я не могу это принять. Не могу быть твоим должником. Ты уже получил от меня все, что хотел, и можешь в любой момент погубить мою карьеру. Я не хочу, чтобы жизнь моей мамы зависела от твоего настроения.
Доминик нахмурился:
— Ты о чем?
— О нашей договоренности, — она сделала акцент на последнем слове.
Он пристально смотрел на нее какое-то время, потом до него дошло.
— Ты считаешь, что я буду требовать от тебя страстных сексуальных утех в обмен на медицинскую помощь твоей маме? — он рассмеялся.
Белла покраснела. Она и правда сглупила.
— Нет, но я не хочу принимать помощь.
— Тебя больше устроило бы, если бы ты получила нужную сумму через суд? — он поднял бровь.
— Нет! Я несу полную ответственность за все, что делаю. Сейчас я сама должна позаботиться о своей маме. Не хочу, чтобы ее швыряли туда-сюда, как щенка, потому что кому-то взбрело в голову учить меня жизни.
Доминик поджал губы.
— Я не намерен ничему тебя учить. Я просто хочу тебе помочь, — он подался вперед и свирепо посмотрел на нее. — Нет, все наоборот. Я не хочу тебе помогать, я намерен помочь твоей маме. Раз у меня имеется такая возможность, то не понимаю, из-за чего ты устраиваешь весь этот балаган.
Белла от удивления открыла рот.
Итак, Доминик признался в том, что неизвестный спонсор — это он.
Она заправила за ухо прядь волос:
— Я даже представить себе не могу, сколько стоит труд двух медсестер!
— К счастью, тебе не нужно это представлять. Медсестры достаточно квалифицированные и обходительные. Я навел о них справки.
— Зачем ты это делаешь? — она внимательно вглядывалась в его глаза.
— Потому что у меня имеется такая возможность. Зачем нужны деньги, если их не на что потратить?
Белла скрестила руки на груди. Зачем Доминику тратить деньги на чужого ему человека?
— Отчего бы не купить автомобиль последней модели?
— Он у меня уже есть, — уголки его губ тронула улыбка. — Вообще-то их у меня три.
— Оплатив возвращение домой моей мамы, ты станешь счастливее?
Доминик озадаченно уставился на нее:
— Счастливее? Я никак не пойму хода твоих мыслей. Надеюсь, твоя мама станет счастливее или по меньшей мере быстрее выздоровеет. Ты подписала документ?
Белла сглотнула:
— Подписала, но решила по почте не отправлять.
Доминик довольно улыбнулся:
— Значит, ты все же считаешь это хорошей идеей.
— Возвращение моей мамы домой? Да. Но я не могу принять от тебя помощь, — выпалила она.
— Это не помощь, а подарок. Тебе никогда раньше не дарили подарки?
— Такого рода — никогда, — сказала она.
— Но ведь автомобиль последней модели тебе явно понравился бы еще меньше, — он весело посмотрел на нее.
— Ты ничего мне не должен.
— Разве я говорил, что являюсь твоим должником?
— Значит, это не имеет никакого отношения к нашей договоренности?
Он внимательно взглянул на нее:
— Никакого.
— Я верну тебе долг.
— Лучше не надо. Это ведь подарок.
— Ты всегда такой упрямый?
— Всегда.
— Я знаю, что ты осуждаешь мое поведение, — сказала Белла. — Как только будет запущена линия косметики «Второе рождение», я уйду из компании.
— Зачем тебе уходить? Могу поспорить, твоя мама будет гордиться тем, что работа твоего отца легла в основу новой продукции.
Белла пожала плечами:
— Косметическая продукция еще не совершенна. Исследования, которые хотел провести отец, пока не завершены, но я горжусь тем, чего мы уже достигли.
— И правильно делаешь.
Она глубоко вздохнула:
— Линия «Второе рождение» запускается в продажу во вторник. Предстоит пышная презентация с участием СМИ. Линия будет реализовываться через фирму «Нордстромз» по всей стране, а несколько крупных клиник пластической хирургии уже сделали заказ. Так что я могу уволиться на следующей неделе, не подведя Тарранта, — Белла говорила так, будто хотела убедить в своей правоте себя и Доминика.
— Ты не можешь уволиться, — выпалил он.
Белла вздернула подбородок:
— Я думаю, тебе должно понравиться, что гнилое яблоко само выпадет из корзины.
Понравиться? Доминик не мог равнодушно находиться в одном доме с Беллой, не говоря уже о тесном помещении, где они сейчас были.
Он смотрел на нее, стараясь казаться сдержанным. И все же не выдержал. Потянулся к ней, и она уперлась ладонью в стеклянную поверхность ксерокса, чтобы сохранить равновесие.
— Тебе лучше остаться в компании. Так надо, — сказал он.
— Почему? — испуганно спросила она.
— Таррант сейчас болен и воспримет твое увольнение как бегство крысы с тонущего корабля.
— Вряд ли это назовешь бегством. Ученые постоянно меняют работу. Он может разозлиться только в том случае, если узнает… — она смотрела в его лицо. — Но ему ничего обо мне неизвестно.
Доминик смотрел на нее, прищурившись. Выражение его лица было ей непонятно.
Он разомкнул губы, будто намереваясь что-то сказать. В воздухе повисло напряжение.
Сердце Беллы забилось чаще.
— Он ведь не знает обо мне?
Неужели Доминик обо всем рассказал Тарранту?
Ее дыхание стало прерывистым, а сердце, казалось, выскочит из груди.
Доминик наблюдал за ней, подняв бровь. Затем внезапно схватил ее и принялся жадно целовать в губы.
Белла вздрогнула от охватившего ее облегчения и обвила Доминика за шею, не в состоянии думать ни о чем, кроме его объятий. Его губы и прикосновения были теплыми и такими… долгожданными.
Поцелуй Доминика говорил сам за себя. Он сохранит секрет Беллы.
Доминик коснулся губами ее щеки. Он целовал и осторожно покусывал ее шею до тех пор, пока Белла не издала страстный стон. Тело затрепетало под его ласками, когда он запустил руки под ее лабораторный халат, затем под юбку.
Дрожащими пальцами Белла коснулась пояса его брюк, затем расстегнула их и просунула в них руку: Она ощущала прикосновение пластикового корпуса ксерокса к своим обнаженным бедрам. Руки Доминика скользнули в ее трусики. Он обнял ладонями ее ягодицы, и она едва не задохнулась от переполняющего ее желания.
Подняв Беллу, Доминик усадил ее на край ксерокса, затем, наклонившись, жадно поцеловал в губы. Белла продолжала ласкать Доминика. Оба уже были на пределе. Однако внезапно все закончилось.
Белла услышала тихий, монотонный звук включенного ксерокса и резко открыла глаза. Ахнув, она соскочила с работающего ксерокса, будто ее ударило током.
— Что мы творим? — Белла запахнула халат, затем принялась натягивать на бедра спущенные трусики. — Дверь ведь не заперта!
Она протянула руку к листу бумаги, который вышел из копировальной машины, но Доминик первым выхватил его и поднял над головой.
Он лукаво смотрел на Беллу:
— Такую красоту я вставлю в рамочку.
Белла едва сдерживала невыносимое желание, но пыталась мыслить здраво.
— Отдай мне это, я разорву.
— Ни за что! — его глаза блестели. — Я запру дверь.
— Нельзя! В лаборатории остались сотрудники. Они услышат…
— Я думаю, что до конца дня не смогу находиться в таком состоянии, — он подмигнул ей.
— Лучше заправь рубашку.
— Не могу. Я сейчас сойду с ума. Что ты вытворяешь со мной, Белла!
Наконец ей удалось натянуть трусики. К счастью, стояла жара, поэтому Белла не надела колготки. Доминик точно порвал бы их в порыве страсти.
— Я пытаюсь привести тебя в чувство. Отдай мне этот лист!
Она потянулась к бумаге, но Доминик поднял руку. А ростом его природа не обделила. Он принялся внимательно рассматривать лист, на котором запечатлелись его большие руки, обхватившие округлые ягодицы Беллы.
— Вот это настоящее искусство! — резко произнес он.
— Кое-кто назовет это сексуальным домогательством, тем более, доказательство имеется. Мне кажется, что для нас обоих будет лучше, если мы порвем этот лист немедленно.
— Согласен. Таррант может разозлиться, узнав, что ты безжалостно соблазнила его первенца, довела до предела, а потом отказала ему.
— Я? Между прочим, ты сам пришел сюда за мной. Мне нужно работать. У меня нет времени на то, чтобы ради развлечения ксерокопировать свою задницу.
— Но ведь это забавно, согласись. Может, нам еще с какой-нибудь части тела снять копию? — он лукаво усмехался, держа лист вне пределов ее досягаемости.
— Я знаю некоторые части твоего тела, которым не помешал бы хороший пинок.
— Уже боюсь! Эй, а что это за серебристый конверт? Ты идешь на вечеринку?
— Конечно. В приглашении указано, что я должна быть обязательно. Так что выбора у меня нет.
Доминик многозначительно улыбнулся:
— Отлично.
Белла скрестила руки на груди, пряча внезапно напрягшиеся соски.
— Почему меня пригласили?
— Об этом знает только Таррант и его ближайшее окружение.
— Я думала, что ты теперь входишь в его ближайшее окружение, — сказала она.
— Таррант всего лишь хочет, чтобы я возглавил компанию. Меня насчет вечеринки не посвящали, кроме того, что она состоится.
Белла старалась не поддаваться на его уловки и заразительную улыбку.
Раздавшийся стук в дверь заставил обоих замереть на месте. С ужасом взглянув на лист бумаги в руке Доминика, Белла произнесла:
— Одну минуту!
Наклонившись к Доминику, она прошипела:
— Отдай мне это!
— Ни за что, — он подмигнул ей.
— Дверь не заперта! — прошептала Белла. — По крайней мере спрячь его.
Кто бы это мог стучаться к ним? Неужели кто-то заподозрил, что они с Домиником занимаются здесь не только ксерокопированием? Знают ли ее сотрудники о том, что у нее роман с сыном босса? Скорее всего, в компании Беллу обсуждают все кому не лень.
В дверь снова постучали.
Расправив лабораторный халат, Белла направилась к двери:
— Мне нужно проводить совещание. Я оставляю тебя одного.
Она открыла дверь, непринужденно улыбаясь:
— Это ты, Сью? Я как раз делала копии некоторых документов, — она слишком поздно поняла, что в руках у нее ничего нет. — Я оставила их в папке, заберу позже.
Сью посмотрела в комнату, и Белла, не удержавшись, оглянулась на Доминика. Каким-то образом злосчастный лист из его руки исчез. Пиджак Доминика был застегнут, к его внешнему виду придраться было невозможно.
— Сью, это Доминик… Ди Бари, — он ведь заявил о своем нежелании менять фамилию. — Он изучает положение дел в компании. Если я задержусь на совещании, покажи ему здесь все, что он захочет увидеть.
Одарив Доминика официальной улыбкой, Белла неторопливо прошла в лабораторию.
Однако ей все же удалось услышать последние слова Доминика:
— Встретимся на вечеринке.
Белла с беспокойством оглядывалась, идя по бархатной дорожке к ночному клубу, где проводилась вечеринка, организованная Таррантом. Повсюду было много журналистов, фотографы все время делали снимки.
После произошедшего в комнате с ксероксом Доминик ни разу не зашел в лабораторию и не позвонил Белле.
Она пыталась уверить себя, что, возможно, он занят на работе. Что до Беллы, то она все это время не сидела без дела. Мама возвратилась домой, поэтому Белле пришлось организовать приезд в дом еще и медсестер, нанятых Домиником.
Мама вроде бы начала выздоравливать. Она часами возилась в огороде и с аппетитом поедала предлагаемую ей пищу. Медсестры и доктор, который приходил дважды в неделю, уверяли Беллу, что вскоре матери станет намного лучше.
Жизнь Беллы настолько резко изменилась, что ее нервы оказались на пределе. Она в любое мгновение могла рассмеяться, а потом расплакаться.
Меньше всего ей сейчас хотелось встречаться с Домиником. Возможно, он выдал ее тайну, зато теперь мама находится дома. Его поступок глубоко тронул Беллу, но одновременно напугал.
Сейчас ее карьера зависела от благосклонности к ней Доминика.
Прерывисто вздохнув, Белла вошла в здание ночного клуба. Едва она оказалась в вестибюле, как к ней подскочила молодая жена Тарранта.
— Бог мой, Белла, ты выглядишь великолепно! А какое платье!
Белла была в золотистом винтажном платье, которое взяла у подруги Ризы.
Саманту облегал белый топ, обнажавший плечо, а в ушах красовались тонкие золотые серьги в виде обручей.
Белла очень удивилась столь дружественному приему. Ведь они с Самантой едва знали друг друга.
— Пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. — Саманта обняла худой загорелой рукой Беллу за талию и провела внутрь. Играла громкая ритмичная музыка. Белла огляделась, ожидая увидеть Доминика, но его нигде не было.
— Фиона! Ты знакома с Беллой из отдела косметики?
Саманта подозвала невысокую рыжеволосую девушку, одетую в облегающее темное платье. В ушах у нее были такие же серьги, как у Саманты.
— Привет, Белла, — Фиона протянула холодную руку. — Я слышала, ты разработала крутую штуковину, которая выходит в продажу на следующей неделе.
Фиона говорила обвиняющим тоном.
— Да, это линия «Второе рождение». Она создает иллюзию гладкости кожи.
— Как замечательно. Что бы мы делали без гладкой кожи? — проговорила Фиона насмешливо, но на ее похожем на фарфор личике не отражалась ни одна эмоция, а взгляд голубых глаз был холодным.
Белла была озадачена. Неужели Доминик рассказал о ней Фионе?
Ведь она — его сестра, хотя бы по отцу. Белла почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки.
— Эту вечеринку организовала Фиона, — Саманта нарушила напряженное молчание. — Она гений в этом. Даже наняла того диджея, который работал в клубе. Он привез виниловые пластинки, которые были в ходу тридцать лет назад.
— Саманта любит исторические реликвии. Одна из таких реликвий — мой отец, — Фиона подмигнула мачехе.
Саманта заставила себя непринужденно рассмеяться:
— У твоего отца душа подростка.
— Да, и от этого все его проблемы. Скольких его отпрысков мы увидим на сегодняшней вечеринке, Саманта?
— Кроме тебя — только Доминика. Я его еще не видела здесь, но он обещал приехать. — Саманта повернулась к Белле: — Я очень старалась связаться с остальными детьми Тарранта, но воображаю, как им было бы неловко оказаться здесь, узнав о том, кто их отец.
— Ерунда. Я не понимаю, почему им было бы неловко. — Фиона осмотрела толпу приглашенных, выражение ее лица было непроницаемым, словно у статуи.
Белле очень хотелось возненавидеть эту надменную рыжеволосую девицу, которая явно только и делала, что портила жизнь окружающим. Однако она понимала: бедная девочка считала себя единственной наследницей Тарранта, а тут стали появляться и другие отпрыски ее родителя.
Зачем Таррант ищет по всему миру своих детей? Разве ему недостаточно того, что у него есть Фиона? Белла знала, что подобный вопрос сама себе много раз задавала и дочь Тарранта.
Фиона была хорошенькой и совсем не похожей на тех женщин, которыми окружал себя ее отец. Ей явно нелегко было расти в жестоком мире бизнеса, видя, как безжалостен Таррант к своим партнерам и неразборчив в любовных делах.
Белла решила поддержать беседу.
— Клуб воссоздан замечательно. Выглядит даже лучше, чем в день открытия.
— Да. Мы воссоздали все так, как было, до последней детали. Не забыли даже изобразить на полу логотип: мужчина на фоне луны с дозой кокаина, — Фиона подняла тонкую бровь.
— Никакого кокаина там нет! — Саманта потрепала Беллу по руке. — Эту деталь прошлого мы решили опустить.
Дамы рассмеялись. Внезапно к ним подошел Доминик, и сердце Беллы забилось чаще.
Он поцеловал Фиону и Саманту в щеку — по одному разу, как заметила Белла, — а потом внезапно наклонился и смачно поцеловал мисс Эндрюс в губы.
Что он себе позволяет?
Саманта и Фиона казались шокированными. Жена Тарранта первой пришла в себя:
— Доминик, я разочарована. Почему ты не надел подходящий костюм и золотой медальон?
Он пожал плечами:
— Мой белый костюм-тройка сейчас в чистке.
Доминик был в темном деловом костюме и белой рубашке. Сегодня он выглядел еще привлекательнее и оттого опаснее.
Белле внезапно захотелось оказаться в его объятиях, и она сразу же пожалела о том, что поверх ее облегающего золотистого платья не накинут лабораторный халат.
Почему Доминик поцеловал ее в губы в присутствии Саманты и Фионы? Беллу одолевали любопытство и беспокойство.
Доминик взял ее за руку и поцеловал пальцы:
— Могу я пригласить тебя на танец?
Фиона и Саманта уставились на смущенную Беллу.
— Хм, конечно…
Они танцевали, почти вплотную прижавшись друг к другу. Доминик вдыхал аромат, исходящий от Беллы, касался ее мягкого тела, обтянутого тонкой тканью платья, и его голова шла кругом.
Белла выглядела обеспокоенной. Она огляделась, будто желая узнать, кто именно смотрит на них.
Доминик намеренно поцеловал ее на виду у Саманты и сестры. Ему почему-то хотелось открыто флиртовать с ней.
Теперь мать Беллы находится дома и выздоравливает, так что можно воспользоваться ситуацией и со спокойной душой побыть с предметом своего увлечения. Кроме того, Доминик хотел, чтобы Таррант видел его с Беллой. Пусть он и приходится ему отцом, но указывать, как поступать, не имеет права.
Таррант разъярился, когда узнал о проделках Беллы. Доминику стоило больших трудов убедить его оставить Беллу в покое. А тут еще Фиона оказалась на стороне Тарранта, заявив, что шпионку Беллу надо уволить.
Продемонстрировав окружающим свой интерес к Белле, Доминик предложил ей:
— Давай пойдем в кабинет на балконе.
Она напряглась:
— Я наслышана о том, чем заканчивались подобные посещения балконов.
— Да? — он искоса взглянул на нее. — Кто знает, может, и меня зачали на балконе.
— Доминик! — она неодобрительно посмотрела на него.
— А что я такого сказал? Если там происходит что-то в таком роде, то меня это устраивает. Если бы Таррант и моя мама вовремя не подсуетились, я бы сейчас не стоял и не глазел на эту золотистую ткань, облегающую твою… — он откинул голову назад и посмотрел на ягодицы Беллы.
— Ты невыносим!
Он вздохнул:
— Согласен. И не забудь, что у меня имеется копия твоих прелестей. Я буду использовать ее для шантажа.
Она сдвинула брови:
— Ты способен на такое?
— Несомненно.
— Доминик! — раздался сквозь грохот музыки голос Тарранта.
Доминик почувствовал, как напряглась Белла.
Таррант, расплываясь в улыбке, схватил Доминика за плечо смуглой худой рукой:
— Как тебе нравится моя идея воссоздания «Рая на Земле»?
— Похоже, когда я попаду в настоящий рай, он меня не удивит.
Таррант покачал головой:
— Ты так уверен, что попадешь именно в рай? Подозреваю, что мне придется пританцовывать в более жарком месте. В любом случае я скоро об этом узнаю.
— Не нужно так говорить, — запротестовал Доминик. — Ты переживешь нас всех.
Таррант повернулся к Белле, которая, казалось, съежилась под взглядом своего босса.
— Вот разве только Белла изобретет что-нибудь, позволяющее моим внутренним органам помолодеть. Кстати, я нанес на лицо крем из новой линии «Второе рождение». Что скажете?
Белла не сдержалась и внимательно всмотрелась в Тарранта:
— Выглядит отлично!
— Я уверен, что мой сын считает меня чокнутым. Не знаете, Доминик не проявлял интереса к продукции новой линии?
— Не знаю, — Белла насторожилась.
Доминик рассмеялся:
— Меня не интересует косметика. Меня заинтересовало бы нечто вроде плаща-невидимки, будь он у вас изобретен. Я мог бы найти ему массу интересных применений.
— Плащ-невидимка? — Таррант поднял брови. — Что происходит у вас в лаборатории, мисс… Эндрюс?
Белла побледнела:
— Мы все время занимаемся линией «Второе рождение». Боюсь, что изобретение плаща-невидимки в наши планы не входило! — Она говорила напряженно.
— Жаль. Есть много ситуаций, в которых хочется оказаться мухой на стене. У тебя такого не было, Доминик?
— Конечно, было.
Белла настороженно смотрела на обоих. Доминик явно наслаждался вечером. Таррант был вне себя от гордости, находясь рядом со своим преемником.
— Мы с Беллой собирались подняться на балкон, чтобы передохнуть немного, — сказал Доминик.
— В самом деле? — Таррант, казалось, хотел съязвить, но передумал. — Не пропадай надолго. Здесь есть те, кому я хочу тебя представить.
Доминик в ответ улыбнулся.
Когда Таррант ушел, он взял Беллу за руку, которая оказалась ледяной, и вывел на балкон.
— Что-то не так? — спросил он.
— Что ты вытворяешь? С какой стати ты наплел про плащ-невидимку?
— Разве его изобретением не занимался твой отец?
— Нет! Ну, вообще-то да, только я никогда тебе об этом не говорила, — она быстро заморгала.
— Я хорошо умею читать между строк. Ты должна придерживаться идеи насчет этого плаща-невидимки, если хочешь засудить Тарранта.
Она прищурилась:
— Может, хватит? Я ведь сказала, что увольняюсь.
— А я сказал, что ты остаешься.
Белла широко раскрыла глаза:
— Почему ты решил, что имеешь право…
— Вся на нервах, — он улыбнулся. — Ты считаешь меня упрямым? Разве я когда-нибудь тебя к чему-нибудь принуждал?
— Нет, но… — она поджала губы.
— Ты всю свою жизнь прожила как во сне. У тебя совсем нет опыта общения с реальным миром. Именно поэтому ты считаешь, что все истории обычно заканчиваются хорошо. Однако история, в которой ты намерена забрать у Тарранта изобретение своего отца, закончится плохо. Поверь мне на слово.
Белла подбоченилась:
— Ты считаешь меня избалованным, капризным ребенком?
— Хм, я как-то об этом не задумывался. Хотя тебя не помешало бы отшлепать.
Белла открыла рот от удивления. На какое-то мгновение Доминику показалось, что сейчас она влепит ему пощечину. Ее груд вздымалась, на лице заиграл румянец.
Какая же все-таки Белла красавица!
— Сколько в тебе огня! Тебе не нужно пи у кого просить, брать в долг или красть. Ты умна и молода и можешь делать что захочешь.
Белла процедила сквозь зубы:
— Прямо сейчас я хотела бы…
— Закончить то, что мы начали в комнате с ксероксом? — он наклонил голову набок и бесстыдно оглядел ее с головы до ног. — Тот листок навевает столько сладких воспоминаний!
— Ты животное!
— Согласен. Грустно, правда? Как ты думаешь, тебе удастся приручить меня?
Белла задышала чаще, а кровь Доминика забурлила от невыносимого желания.
— Свернуть бы тебе шею, — она прищурилась.
— Попробуй! Она достаточно толстая. Тебе даже не удастся обхватить ее руками. Хотя кто знает?
Резко выдохнув, Белла подскочила к Доминику. Она не понимала, что на нее нашло. Как только она схватила Доминика за горло, он крепко обхватил ее за талию и прижал к себе.
— Отпусти меня!
— Сначала ты меня отпусти, — резко сказал он, совсем потеряв голову.
Белла продолжала удерживать его за горло:
— Я все-таки смогла обхватить твою шею!
— Но придушить меня вряд ли тебе удастся.
Лицо Беллы находилось в нескольких сантиметрах от его щеки. Сладкий аромат ее кожи доводил Доминика до умопомрачения.
Ее губы изогнулись.
— Ты прав. Я все же цивилизованнее тебя!
— Ври больше! — его губы почти касались ее рта.
Они какое-то время продолжали удерживать друг друга, свирепо пожирая глазами.
Наконец Доминик осторожно коснулся губами ее рта, и она расслабила руки.
— Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Доминик, чувствуя, как полностью теряет над собой контроль.
— Отлично! — Белла посмотрела на него затуманенным взглядом и жадно поцеловала в губы.
Голова Доминика шла кругом, и все же в какой-то момент он решил, что сейчас не слишком подходящее время предаваться страсти.
Он отстранился от Беллы и перевел взгляд на играющую на полу светомузыку. Белла нахмурилась. Доминик попытался привести в порядок ее одежду, водрузив на место бретели платья.
Внезапно он заметил, что за ними наблюдают. Саманта… Третья жена Тарранта стояла в тени в нескольких метрах от них и, не отрываясь, смотрела в их сторону.
Доминик нахмурился. Зачем Саманта следит за ними? Пресса называла ее золотоискательницей, вышедшей замуж за старика, готовящегося отойти в мир иной. Однако судя по тому, что было известно Доминику, она всячески помогала Тарранту разыскивать его детей. А ведь эти дети могли покуситься на золото, ради которого Саманта якобы вышла за Тарранта замуж.
Саманта могла выглядеть избалованной светской львицей, но Доминик уже не раз видел, как яростно она защищает интересы своего больного мужа. Возможно, она подозревает, что Доминик играет чувствами своего отца?
Саманта не слишком обрадуется, узнав, что он находится в сговоре с Беллой. Ведь во время того завтрака, когда Таррант требовал увольнения Беллы, он яростно настаивал, чтобы она осталась.
— Доминик… — Саманта направилась в их сторону, ее высокие каблуки утопали в ворсе ковра. Она натянуто улыбнулась Белле. — Все отправились в буфет. Идите и вы и поешьте. Твоя сестра Фиона сама составляла меню и хочет услышать твое мнение. Ведь ты эксперт по продуктам, прежде таких специалистов в нашей семье не было.
— В
Он повернулся к Белле:
— Пойдем?
Она настороженно посмотрела на него и поправила платье:
— Ты иди, а мне нужно немного освежиться.
— Отличная идея! — взгляд Саманты прояснился. — Я пойду с тобой.
Белла моргнула, Саманта улыбнулась.
Доминик напрягся, задаваясь вопросом, что затеяла жена его отца.
Войдя в дамскую комнату, Саманта скрылась в кабинке. Белла плеснула на щеки холодной водой, затем вытерла их полотенцем. Однако это не помогло ей успокоиться. Сердце билось слишком быстро, а в душе все переворачивалось. Она не понимала, что происходит с Домиником и во что он решил ее втянуть.
Белла пришла на вечеринку, намереваясь вести себя сдержанно, вежливо и профессионально отстраненно. Однако, как назло, объявился Доминик, и все ее усилия пропали даром. Она не могла не таять в его объятиях. Сначала Белле казалось, что, как ученому человеку, ей удастся рационально объяснить происходящее с ней и попытаться взять себя в руки.
Но оказалось, что научным объяснениям поддаются только лабораторные исследования.
Вздохнув, Белла отвела прядь волос со лба — словно пыталась изгнать из мозга внезапные образы наночастиц, которые были повсюду: между ней и Домиником, в полотенце, например, и грозили полностью изменить структуру вещей.
— С тобой все в порядке?
— Ух! — Белла с трудом сглотнула, когда увидела стоящую рядом с собой у зеркала Саманту. — Немного жарко от танцев.
— Мне нравится новая пудра, которую ты разработала, — сказала Саманта. — От нее кожа становится такой гладкой.
— Ты тоже воспользовалась нашей продукцией? — будучи прирожденным профессионалом, Белла повернулась и уставилась на идеальную кожу Саманты.
— Да. Таррант попросил оценить ее. Ему нравится проверять на мне свои новые разработки, — она улыбнулась, будто это нисколько ее не затрудняло.
Белла моргнула и повернулась к зеркалу. Щеки ее, не защищенные косметикой, по-прежнему пылали.
— У тебя отличная кожа. Сомневаюсь, что тебе нужна эта пудра.
— Как сказать, — Саманта посмотрела на ее зеркальное отражение. — Когда любишь больного человека, теряешь очень много душевных сил.
В груди у Беллы что-то сжалось.
— Я знаю.
— Да? — Саманта повернулась и посмотрела на нее в упор.
Белла пыталась подобрать подходящие слова, но не могла. Речь шла о болезни ее отца, погружении мамы в сумрачный мир, из которого ее пытаются вытащить Доминик и доктора.
Она открыла рот, но не произнесла ни слова.
Саманта повернулась к зеркалу и накрасила губы.
— Трудно притворяться, что все хорошо, когда знаешь об обратном. Возможно, именно это тяжелее всего.
Белла снова промолчала. Она проклинала себя за то, что всегда смущалась, когда требовалось найти нужные слова в сложных житейских ситуациях.
— Таррант кажется здоровым человеком, — выдавила Белла — и упрекнула себя за неискренность.
— Внешность обманчива, — Саманта сомкнула губы, растирая помаду. Под ее пристальным взглядом Белла съежилась. — Он слабеет с каждым днем. Иногда мне кажется, что только желание найти достойного преемника заставляет его продолжать жить.
Белла сглотнула. Обе знали, кто является этим преемником.
В висках у Беллы застучало. Саманта пытается сообщить ей, чтобы она держалась подальше от Доминика? Наверное, считает ее неподходящей парой для наследника Хардкастла? И все из-за того, что она небогата и не обладает внешностью супермодели?
Белла разозлилась.
Саманта убрала губную помаду в белую сумочку и коснулась ладонью ее плеча. Пальцы у нее оказались ледяными. Белла едва сдержалась, чтобы не отпрянуть назад.
— Белла, можно поговорить с тобой откровенно, как женщина с женщиной?
— Хм, конечно, — Белла ощущала, как тяжело вздымается ее грудь. Ей стоило больших усилий не сбросить с себя ладонь Саманты.
— Доминик значит для Тарранта все, — Саманта смотрела на нее в упор. — Доминик — будущее, которого у Тарранта нет. Он — воплощение всех мечтаний моего мужа по поводу компании.
Белла кивнула, надеясь, что от нее не потребуется иного ответа.
— Доминик очень красивый мужчина. Он успешный бизнесмен и добился всего, что имеет, без помощи отца. Одно это обстоятельство делает его идеальным преемником Тарранта. Однако помимо всего прочего он показал себя вдумчивым, щедрым и благородным человеком.
У Беллы екнуло внутри. Она не могла поспорить с тем, что слышит. Если Доминик и сделал что-то постыдное, так это сохранял втайне от отца замысел Беллы.
— И, конечно же… — Саманта натянуто рассмеялась. — Он невероятно красив и обаятелен.
Она сжала плечо Беллы настолько сильно, что та едва не вскрикнула.
— А мне-то какое до всего этого дело? — выпалила Белла.
Если Саманта хочет, чтобы она держалась от Доминика подальше, то слишком размечталась.
— Всем вокруг понятно, что Доминик неравнодушен к тебе.
Белла нахмурилась. Саманта не могла не заметить несдержанного поведения Доминика сегодня вечером. Неужели она догадалась о том, что они были близки? Белла непроизвольно дернула плечом.
Саманта опомнилась и убрала руку.
— Боже! Извини, у меня это вышло непроизвольно. Иногда я забываюсь. Просто и для меня и для Тарранта очень важно, чтобы Доминик стал членом семьи и возглавил компанию. Если случится нечто, способное навредить репутации компании, я никогда не прощу себя за то, что не попыталась это предотвратить.
Саманта посмотрела на Беллу умоляюще.
— Я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, — Белле очень хотелось выбраться из дамской комнаты. Ее нервы были натянуты до предела.
Саманта вздохнула и откинула худой рукой свои белокурые волосы назад:
— Мне неприятно об этом говорить, но мой муж знает, что ты работаешь в компании, чтобы вернуть себе научные разработки своего отца.
Белла вся сжалась.
— Он хочет, чтобы ты уволилась.
Белле показалось, что ее сердце перестало биться, а кровь застыла в жилах.
Саманта быстро заморгала.
— А еще он хотел подать на тебя в суд, — она поджала аккуратно накрашенные губы. — Но Доминик убедил его не делать этого.
Мысли кружились в голове Беллы с бешеной скоростью. Она никак не могла сформулировать ответ на услышанное. Она была не вправе даже протестовать, заявляя, что ни в чем не виновата.
Любой протест окажется ложью.
Саманта продолжала:
— Я не хочу, чтобы все закончилось именно так. Ты сделала отличную работу несмотря на то, ради чего пришла в компанию. Я хотела бы стать посредником в вашем перемирии с Таррантом. Я знаю, что Таррант никогда не простит человека, предавшего интересы его любимой фирмы. Он пока уступает Доминику, но рано или поздно все равно уволит тебя. И тогда, чего я очень боюсь, Доминик также уйдет от Тарранта, в результате чего все будет потеряно.
Как Таррант узнал о затее Беллы?
— Ты по-прежнему работаешь в компании только по просьбе Доминика. Он обещал присмотреть за тобой, проследить, чтобы ты не причинила вреда компании.
Так вот почему Доминик повсюду следует за Беллой. Внезапно она поняла, отчего он так рьяно защищал ее перед Таррантом. Он делал это потому, что сам доложил своему отцу о ее затее.
Белле казалось, что ее сердце уже никогда не будет биться. Итак, Доминик обо всем рассказал семье Хардкастл.
— Ты согласишься отказаться от своего намерения подать на Тарранта в суд? — Саманта снова протянула руку, чтобы схватить Беллу за плечо, но вовремя спохватилась.
Белла только теперь поняла, что за весь разговор не произнесла почти ни слова.
Она вообще не знала, о чем теперь говорить.
Доминик предал ее.
Их договоренность оказалась обманом, насмешкой, шуткой. Белла отдавалась Доминику в обмен на его молчание, а он, воспользовавшись ситуацией, овладел ею и все равно ее предал.
Разве это справедливо?
Белла уставилась на Саманту, готовая расплакаться, или закричать, или разбить что-нибудь. Впрочем, ей хотелось сделать все это одновременно.
— Я думаю, что если ты подпишешь гарантийное письмо, в котором пообещаешь не предпринимать юридических попыток…
Мягкий голос Саманты будто проникал в каждую клеточку мозга.
— Извините, мне нужно идти, — Белла, едва сдерживаясь, прошла мимо Саманты и выскочила за дверь.
Они обо всем знали!
И все равно пригласили на эту вечеринку. Что за глупую игру они затеяли?
Хардкастлы обо всем знают!
И каков будет финал? Ее ждет публичное наказание?
Теперь непривычно заботливое отношение к ней Доминика предстало совсем в ином свете, приобрело зловещую окраску. Это был вызов, приглашение на дуэль, которое Доминик делал своему отцу.
А она еще стыдилась того, что заставила Доминика лгать собственному отцу! Надо было стыдиться того, что она сама себя выставила легковерной идиоткой.
Белла едва сдерживала слезы, пробираясь сквозь толпу гостей. Ее переполняли ярость, обида и страх.
Что теперь с ней будет?
— Белла!
Большая ладонь схватили ее за локоть, и она ощутила знакомый мужской запах. Всего несколько мгновений назад Белла считала этот запах возбуждающим и одновременно успокаивающим.
— Отпусти меня!
— Куда ты так торопишься?
Белла едва видела Доминика сквозь пелену слез.
— Подальше от тебя! — крикнула она.
Собственный ребяческий ответ смутил ее, но Белла продолжала вырываться из его рук. Она не хотела расплакаться, как ребенок, перед Домиником.
— Что такое? Что произошло?
— Ты отлично знаешь, что произошло. Саманта рассказала мне все. И что Таррант знает, зачем я работаю в его компании, и что он хочет уволить меня.
— Что?!
Доминик казался изумленным.
Неужели он ничего не знал?
Белла почувствовала надежду. Может, Таррант каким-то иным образом узнал о ее затее?
Она наконец перестала вырываться.
Возможно, Доминик бескорыстно защищает ее. Вина, которую ощутила Белла, оказалась еще неприятнее ярости.
На какое-то мгновение она позволила себе помечтать о крепких объятиях Доминика. Ей захотелось прижаться головой к его мускулистой груди, вдохнуть мускусный аромат кожи.
Но Доминик не прижимал ее к себе. Наоборот, он старался держать Беллу на безопасном расстоянии.
— Ты ведь ни о чем не рассказывал им? — дрожащим голосом спросила она, надеясь услышать положительный ответ.
Доминик нахмурился. Сердце Беллы упало, руки задрожали еще до того, как он начал говорить:
— Я обо всем им рассказал.
— Отпусти меня!
— Послушай…
— Послушать тебя? Я уже однажды сделала это и что получила? Ты предал меня.
Слова Беллы задели самолюбие Доминика, его взгляд потемнел.
— Ты не имеешь права сердиться на меня. Ты начала работать в «Хардкастл энтерпрайзиз», притворившись лояльной компании. Ты получала там заработную плату, имел доступ ко всем тайным корпоративным сведениям, которые с радостью заполучили бы конкуренты. И все это время ты действовала из личных побуждений. Я пытался защитить тебя. Я объяснил Тарранту, что сейчас ты расстроена несчастьями в семье и тебе нужно время, чтобы трезво оценить ситуацию. Я сказал ему, что мы все уладим. Я ведь пытаюсь тебе помочь.
— Помочь? Зачем ты ему обо всем рассказал? После того, что между нами… Я просто не понимаю! — она всхлипнула, чувствуя себя униженной.
Доминик пристально смотрел на нее. Затем нахмурился и произнес:
— Он ведь мой отец.
Слова Доминика показались Белле пощечиной.
Итак, все изменилось.
Впервые появившись в компании, Доминик проник в лабораторию, где работала Белла, явно не с благими намерениями, во всяком случае, с подозрением и опаской относясь к человеку, который объявил себя его отцом. Доминик и Белла заключили соглашение на основе взаимной неприязни к методам борьбы с конкурентами, присущим властному Тарранту.
Однако потом Доминик решил действовать по-своему.
— Я тебя понимаю, — процедила Белла сквозь зубы. — Семья важнее всего.
До нее не сразу дошло, что она повторила когда-то сказанные ей Домиником слова. Это было в тот вечер, когда он пытался задержать ее, а она торопилась увидеться с матерью.
Теперь его обещание сохранять ее затею в тайне оказалось ложью. Несмотря ни на что Доминик предпочел действовать в интересах собственной семьи.
Доминик опустил руки. Белла дрожала. Огоньки пульсирующей светомузыки слепили глаза. Невыносимый басовый ритм, казалось, разорвет ее тело.
Белла сделала шаг назад, внезапно испугавшись стоящего перед ней мужчины. Что еще он предпримет? Каким окажется очередной его шаг в этой ужасной игре?
— Ты обещал, что не выдашь меня.
— Я никогда ничего тебе не обещал, — его взгляд казался равнодушным, огни светомузыки ярко освещали решительные черты лица.
Белла страдальчески поморщилась. От грохота музыки у нее разболелась голова. Разве Доминик ничего ей не обещал? Неужели она оказалась настолько глупой, что приняла его поцелуи за подтверждение его лояльности?
Ей стало ужасно стыдно. Как она могла подумать, будто что-то значит для такого человека, как Доминик? Неужели она вообразила, что ее поцелуи воспринимаются им как нечто бесценное?
Ее поведение было нелогичным и глупым.
Только на середине зала Белла поняла, что прорывается сквозь толпу. Она ожидала, что Доминик вот-вот схватит ее и начнет что-то говорить на ухо.
Однако этого не произошло.
Белла пробиралась к выходу. Она до конца так и не поняла последствия того, что произошло сегодня вечером. Ее будущее и карьера теперь под большим вопросом.
Под громкую ритмичную музыку Белла протиснулась сквозь потные тела танцующих в вестибюль, а потом на улицу.
Прохладный вечерний ветер остудил ее голову.
Итак, работу она потеряла. Ее отношениям с Домиником, если, конечно, их так можно назвать, пришел конец. Все остальное, на что она так надеялась, — выздоровление матери, разработки отца, ее собственные исследовательские планы — под угрозой.
— С вами все в порядке?
Повернувшись, Белла увидела швейцара. Конечно, она выглядит ужасно в своем золотистом платье и с заплаканным лицом.
— Все в порядке, — она сдавленно всхлипнула, понимая, что ее слова нисколько не соответствуют ее состоянию.
— Я вызову вам такси, — высокий швейцар, одетый с головы до ног в черную кожу, при виде расстроенной Беллы ощутил себя беспомощным.
— В самом деле, все в порядке, — еще раз солгала Белла.
Она вытерла слезы дрожащими руками и побрела вдоль улицы. Пройдя первый квартал и почувствовав, что больше не может идти на высоких каблуках, Белла сняла туфли и направилась вдоль Шестой авеню босой.
Ее сверкающее платье привлекало внимание прохожих. Кто-то даже присвистнул при ее виде, но Белла не обращала на это особого внимания. Она продолжала быстро идти вперед, потом побежала.
Выхлопные газы автомобилей врывались в ее легкие, но она все бежала и бежала. Ей казалось, что в таком быстром темпе разочарование и сомнение скорее покинут ее, а на смену им придет спокойствие.
Она все могла вынести, но никак не хотела смириться с тем, что ей придется уйти из научной лаборатории компании Тарранта.
Доминик наклонился вперед, что-то говоря на ухо водителю такси. Он знал, что Белла живет в центре города, но не знал ее точного адреса. Восточная часть города или западная? Доминик пытался выяснить в компании, где именно находится квартира Беллы, но безуспешно.
— Поехали по Шестой авеню в северном направлении.
Если Белла идет пешком, Доминик быстро обнаружит ее, ибо далеко она уйти не могла. Он проклинал себя за то, что потратил зря время, напустившись на Саманту. Пойди он за Беллой сразу же, не пришлось бы гоняться за ней по ночным улицам городского центра.
Однако бледное, испуганное лицо Саманты и ее ледяные руки заставили его задержаться. Какого дьявола жена Тарранта повсюду сует свой нос, пытаясь якобы помочь, а на самом деле только создает проблемы?
Он поморщился, вспомнив собственные слова, брошенные Белле:
Конечно же, он пообещал Белле сохранять ее тайну. Возможно, не слишком распространялся на этот счет, но ведь их близость, его поведение, объятия, поцелуи говорили сами за себя. Дразня Беллу, шутя над ней, смеясь вместе с ней, он подавал ей надежду.
Да, он не доверял ей в том, что касалось Тарранта. Но ведь и сама она призналась, что изначально действовала исподтишка.
Однако ему-то Белла открылась, а он предал ее тайну.
Доминик чувствовал сожаление и нестерпимое желание обнять Беллу. Когда она скрылась от него в шумной толпе гостей, он ощутил себя так, будто ему вонзили нож в спину. Не мог ни вздохнуть, ни собраться с мыслями.
Саманта и Фиона увязались тогда за ним, при этом дочь Тарранта желчно сказала насчет Беллы:
— Она не посмеет вернуться!
Доминик предупреждал Беллу, что, если Таррант узнает о ее затее, ее карьера и спокойное существование окажутся под вопросом. У нее не было никаких оснований для того, чтобы начинать судебное дело против Тарранта. Однако Белла уже не могла остановиться.
И все из-за предательства Доминика. Он не понимал, отчего внезапно ему захотелось показать свою преданность отцу.
Проведя рукой по волосам, Доминик принялся еще внимательнее вглядываться в толпу прохожих на улице. Но если Белла едет в такси, он напрасно пытается разыскать ее.
При мысли о том, что потерял ее, Доминик почувствовал, как в груди у него заныло.
Он всегда так старательно прорабатывал деловую стратегию, пытаясь склонить людей к своей точке зрения, что привык к успеху. Вот и на этот раз был слишком уверен в том, что даже после всего произошедшего Белла захочет видеть его и оказаться в его объятиях.
Зачем только Доминик все это затеял и поставил жизни стольких людей с ног на голову? Переходящие улицу пешеходы остановили движение транспорта. Ему хотелось выбраться на улицу и бежать. Он нетерпеливо барабанил пальцами по стеклу окна, стучал ногой по полу, внимательно осматривая темные улицы, как вдруг…
Далеко впереди сверкнуло золотистое платье и исчезло за поворотом.
— Поворачивай направо! — приказал он шоферу.
Да, это была Белла. Она бежала вдоль тротуара.
— Останови! — Доминик бросил смятую купюру водителю и выпрыгнул из автомобиля на ходу. — Белла!
Она оглянулась и в панике посмотрела на него. Ее затравленный взгляд ударил его в самое сердце. Отвернувшись, Белла снова побежала прочь, но уже быстрее.
Внутри у него сжалось, когда он заметил, что она босой бежит по грязному тротуару. Она держала золотистые туфли в руке, а ее темные волосы развевались по ветру.
Доминик снова хотел окликнуть ее, но вместо этого решил просто догнать. Он налетел на бездомного, а также на какую-то парочку, державшуюся за руки.
Беллу было нелегко догнать, однако Доминик оказался проворнее. Он настиг Беллу в конце квартала, где ей пришлось остановиться у бордюра, чтобы пропустить несущийся на высокой скорости автомобиль. Подскочив к ней, Доминик схватил ее за талию в то мгновение, когда она уже собиралась шагнуть с тротуара.
Белла вскрикнула так, будто Доминик сильно ударил ее.
— Отпусти меня!
— Не отпущу, — он развернул ее к себе лицом. — Я не отпущу тебя.
Он говорил хриплым и прочувствованным голосом, крепко прижимая к себе Беллу.
— Ты ведь ничего мне не обещал, — она попыталась выровнять дыхание. — Я получила работу в компании благодаря своему притворству. Я в самом деле пришла в «Хардкастл энтерпрайзиз», чтобы засудить твоего отца. И теперь понимаю, что ошибалась, потому что мой отец добровольно продал свою разработку Тарранту, чтобы оплатить мое обучение. Ты правильно делаешь, что презираешь меня. Но поверь, я больше не стану крутиться у тебя перед глазами, — ее глаза сверкали от слез, она пыталась вырваться. — Отпусти меня!
Ее полные груди прижимались к его вспотевшей груди, вызывая в нем невыносимо страстное желание. Доминик не мог произнести и слова. Он хотел поцеловать Беллу. Ведь с помощью поцелуя ему удастся гораздо проще выразить ей свои истинные чувства.
— Я не могу, — с болью и смущением произнес он. — Не могу тебя отпустить.
— Почему? Неужели тебе мало того, что ты встал на сторону собственного отца и теперь действуешь против меня? Теперь ты хочешь еще меня и наказать?
— Нет, не хочу. Мне не следовало рассказывать о тебе отцу. Я должен был сохранить твою тайну. Прости меня.
После его слов в воздухе повисло молчание. Наконец Белла заговорила:
— Твои извинения не вернут мне работу. Впрочем, я ее и не заслуживаю. И не беспокойся, ты ничем не обязан ни мне, ни моей маме. Я благодарна тебе за все, что ты для нее сделал, но теперь мы с ней справимся без тебя.
Взгляд ее серых глаз был решительным. Она снова попыталась высвободиться из объятий Доминика, но он крепко держал ее. Он не мог и представить, что позволит Белле уйти. Ему хотелось прижать ее к своей груди еще крепче.
— Послушай меня, Белла, я был растерян из-за всего того, что на меня навалилось. У меня появился отец, о котором я столько времени мечтал и который ни разу не появился. Тридцать лет я с болью в душе ждал, что он объявится. А потом, когда это произошло, я встретил самую красивую, умную, волнующую и сексуальную женщину на свете…
Белла открыла рот от удивления. Доминик едва подавил желание поцеловать ее.
— Я максималист по натуре. У меня имеются определенные принципы. Я забочусь о своей семье, друзьях, работниках. В этом нет ничего сверхъестественного. — Он нахмурился: — Однако наступил момент, когда я перестал понимать, что плохо, а что хорошо. Я начал осознавать, что иногда жизнь преподносит ситуации, в которых нельзя ничего решать однозначно. Я понял, что и мой отец и ты по-своему правы, хотя и находитесь по разные стороны баррикад, стремясь к одной и той же цели. А еще…
Он глубоко вздохнул и потер ладонью лицо:
— А еще вы оба мне очень дороги.
Белла перестала вырываться, она смотрела на Доминика широко раскрытыми глазами.
Доминик старался не обращать внимания, что в процессе борьбы платье Беллы съехало набок и теперь открывало взору еще больше ее прелестей.
— Похоже, это как раз та история, которая заканчивается плохо, — бесцветным голосом сказала она.
— Но так не должно быть. Я смогу найти компромиссное решение, которое устроит всех. Я встану во главе «Хардкастл энтерпрайзиз», как того хочет Таррант, а ты будешь продолжать заниматься разработками отца и доводить их до ума!
Она быстро заморгала, и он услышал, как ее дыхание участилось.
— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Если честно, то последние два года моей жизни были похожи на кошмар.
Белла дрожала. Доминик прижал ее к себе.
— Ты в самом деле хочешь подать в суд на Тарранта?
— Нет, я не хочу ни с кем судиться. Просто хочу, чтобы моя жизнь вернулась в нормальное русло. — Казалось, что она сейчас расплачется.
— Так давай вернем ее в это русло. Оставь свою затею, и Таррант забудет о случившемся. Все уладится, и мы заживем как прежде.
— Тебе не кажется, что он через суд захочет расторгнуть со мной трудовой контракт? Ты говорил, что он может это сделать, — она внимательно смотрела в его лицо.
— Не захочет, если я его попрошу.
— Это из-за того, что он жаждет видеть тебя своим преемником?
— Да.
Белла не могла сдержать дрожь даже в крепких объятиях Доминика. Мысли беспорядочно кружились в ее голове. Неужели Доминик в самом деле решил защитить ее? Она прерывисто вздохнула. А что, если Таррант не согласится со своим сыном? Доминик рискует потерять из-за нее все.
Но ведь вряд ли он будет отказываться от многомиллиардной империи «Хардкастл энтерпрайзиз» ради помешанной на науке девицы — пусть даже она всякий раз готова отдаться ему, как только он прикоснется к ней.
Но факт остается фактом: Доминик предлагает ей помощь, он искал ее после вечеринки, желая спасти ситуацию.
— Ты в самом деле это сделаешь? Поговоришь с отцом и убедишь его хотя бы не устраивать шума из-за моего увольнения?
— Я не позволю тебе уволиться.
Подняв руку, он коснулся большим пальцем ее губы. Это был все тот же собственнический жест, едва не сведший ее с ума тогда в такси. Белла разомкнула губы, чувствуя, как желание охватывает тело с головы до ног.
Неужели она снова не сумеет противостоять своему влечению?
Белла напряглась, отчего непроизвольно еще сильнее прильнула чувствительной грудью к мускулистой груди Доминика.
— Что ты творишь со мной? Я ведь ученый, и мне не положено быть эмоциональной. Я изучаю явления природы, но не переживаю их.
На щеках Доминика появились ямочки.
— Вот в этом ты ошибаешься. Ты отзывчива и, судя по всему, очень эмоциональна, — он провел большим пальцем по ее щеке, отчего кожу стало покалывать. — Только вот одно мне непонятно. Зачем ты бегаешь по городу босиком?
Она прикусила губу.
— Так намного удобнее, чем в этом, — она подняла золотистые туфли, которые держала в руке.
— У меня есть предложение получше, — Доминик внезапно с легкостью подхватил Беллу на руки. Она едва успела сообразить, что происходит, как уже оказалась прижатой к его груди, касаясь щекой его лица.
— Не глупи. Ты не можешь нести меня!
— Почему не могу? Мы пойдем в другом направлении. В мою квартиру, — низким голосом произнес он, и в груди у нее сжалось. Повернувшись, Доминик зашагал вдоль Шестой авеню.
— Опусти меня.
— Ни за что.
Доминик продолжал идти. Белла видела, что он улыбается. Она понимала, что должна сердиться и протестовать, но не могла. Ей очень нравилось находиться в крепких объятиях Доминика.
— Я не тяжелая?
— Ты думаешь, я такой идиот, что отвечу тебе утвердительно?
Она хихикнула:
— Ты намерен нести меня через весь город? Нам придется пройти более сорока кварталов.
— Чем дольше, тем лучше. Мне это нравится, — он осторожно сжал ее бедро, отчего Беллу окатила волна желания.
Она коснулась ладонью его широкой груди, которая оказалась нисколько не напряжена от нелегкого груза, который приходилось ему нести. Белла равномерно покачивалась в такт его походке, чувствуя себя как никогда спокойно.
Люди пялились на них, но Белла их не винила. Не каждый день увидишь на Шестой авеню высокого красивого мужчину, несущего на руках женщину в золотистом платье. На Сорок четвертой улице около них остановился автобус. Доминик осторожно внес Беллу в салон, не позволив ей ступать на пол, говоря, что он грязный. Бережно, будто хрупкую вазу, он опустил ее на заднее сиденье.
— Все в порядке? — он обнял ее, присаживаясь рядом.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Мне кажется, я уже ничего не понимаю.
— Мне знакомо это освежающее чувство. Вот почему иногда нужно поддаваться своим желаниям.
— Я сейчас хочу слишком многого.
— Я тоже, — он посмотрел в ее глаза. — Меня просто переполняют желания.
Он смотрел на Беллу блестящими карими глазами. Она и не заметила, как их губы соприкоснулись. Доминик обнимал и ласкал ее тело под тонкой тканью золотистого платья. Белла льнула к нему, не в силах сдерживаться. Каждый раз рядом с Домиником она, помимо воли, проявляла страстность.
— Четырнадцатая улица! — раздался голос из динамика.
— Это наша остановка? — выдохнула Белла.
Оба поспешили к двери.
Доминик настоял на том, чтобы еще несколько кварталов пронести Беллу на руках. Войдя в дом, он легко и быстро поднялся с ней по лестнице.
— Теперь опусти меня, — взмолилась она, когда он перешагнул порог своей квартиры.
— Ни за что, — произнес он низким голосом ей на ухо. — Я тебе не доверяю. Ты можешь убежать от меня. Есть только одно место, куда я опушу тебя.
Кровать в спальне, оформленной в белом цвете, оказалась круглой. Это не удивило Беллу, ведь квартира, которую снимал Доминик, была выполнена в авангардном стиле. Доминик осторожно положил Беллу в центр кровати, потом выпрямился и пристально посмотрел на нее.
— Что?
— Мне нравится, как это платье струится по твоему телу.
Белла оглядела себя. Ее грудь оказалась настолько возбужденной, что казалось, сейчас вывалится из декольте.
— Мне дала его моя подруга Риза. Она сказала, что на вечеринку «Возвращение в «"Клуб 54"» я должна надеть именно его. Еще она говорила, что его сшил известный кутюрье, но я никогда не слышала о нем.
— Неважно, но я полностью согласен с выбором Ризы.
— Думаю, оно было сшито для более худой женщины, — Белла потянула вниз эластичную ткань платья.
— Мне кажется, оно идеально подходит тебе.
Под страстным взглядом Доминика кожу ее покалывало:
— Я смотрю, ты известный ценитель платьев.
— Но лучше разбираюсь в том, что находится под ними, — он присел на кровать и провел пальцем по краю платья. — Ты хоть догадываешься, что обладаешь самым роскошным телом, о каком только может мечтать женщина?
— Странно, но мне никто не говорил об этом прежде.
— Это потому, что ты вела жизнь затворницы.
— Два года назад я согласилась бы с тобой с сожалением, но после смерти отца мне нравилось быть в одиночестве.
— Мне жаль, что с тобой произошло столько неприятностей. Однако я рад, что после всего этого ты оказалась именно в моих руках, — он нежно коснулся ее колена, потом его пальцы поползли вверх, приподнимая подол платья.
Белла тоже нисколько не жалела, что оказалась рядом с Домиником. Хотя, конечно, ей не следовало так страстно бросаться ему на шею.
Кто знает, может, завтра утром Таррант устроит Доминику скандал из-за того, что тот сбежал с вечеринки и отправился за Беллой.
— Можно тебя поцеловать?
Белла улыбнулась. На этот раз ответ ему будет только утвердительный.
— Можешь, — сказала она.
Он целовал ее намеренно неторопливо, наслаждаясь своими ощущениями.
Отстранившись от Беллы, чьи припухшие губы остались разомкнутыми, он спросил:
— Можно я тебя раздену?
Она с гримасой посмотрела на свое платье:
— Мне кажется, это винтажное платье само не против поскорее от меня избавиться.
— Позволь мне, — на его губах играла едва заметная улыбка, когда он осторожно возился с застежкой. Белла могла поспорить, что заметила ямочки на щеках Доминика, когда струящаяся ткань складками сползла с ее груди.
— Ух ты!
Она не выдержала и рассмеялась, видя, с какой жадностью Доминик рассматривает ее обнаженное тело. Похоже, его галантности наступил конец.
— Ты похож на ребенка в магазине сладостей, — сказала она.
— Я так себя и чувствую. Можно мне лизнуть леденец?
— Угощайся!
Белла вздрогнула от предвкушения, когда Доминик приблизился губами к ее груди.
Она запустила пальцы в его густые черные волосы. Выражение его лица было настолько серьезно-почтительным, что Белла едва сдержала смех.
Под его нежными и уверенными поцелуями ее соски напряглись.
— Это вкуснее фруктовых леденцов, — хрипло сказал он.
— Кроме того, ты не навредишь своей зубной эмали.
Он лукаво улыбнулся, обнажая белые зубы.
— Точно. Однако иногда поедание леденцов на голодный желудок еще больше усиливает аппетит.
Он потянул пояс платья на себя. Узел легко развязался. Доминик поднял подол платья, открывая взору шелковые золотистые трусики.
— Все в одной цветовой гамме, — Доминик, казалось, был очарован разглядыванием ее нижнего белья.
— Я стараюсь, — Белла изнывала от истомы под его пристальным взглядом.
— Жаль, но мне придется их снять, — он посмотрел в ее глаза затуманенным взглядом. — Если ты, конечно, не против.
— Чувствуй себя как дома, — она приподняла бедра, и он снял с нее трусики.
Белла уже была возбуждена до предела. Теперь она лежала на круглой кровати полностью обнаженной и ощущала себя одалиской, запечатленной на какой-нибудь картине девятнадцатого века.
— На одном из нас слишком много одежды, — развязным тоном сказала она. — Мне кажется, нужно восстановить баланс.
— Вот это называется научным подходом к делу, — Доминик одним движением снял с себя рубашку. Белла ахнула, увидев его мускулистый торс, покрытый черными волосками, загорелые плечи и грудь.
А когда Доминик полностью обнажился, она вскрикнула от восторга и оперлась на локоть, чтобы лучше его рассмотреть.
— Ты уверена, что тебе не понадобится твой микроскоп, чтобы разглядеть все детальнее? — рассмеялся он.
— Разве похоже, что я так пристально рассматриваю?
— А то! Твое счастье, что я не застенчив.
Кровать прогнулась, когда Доминик опустился рядом с Беллой.
Все ее тело запылало. Она никогда прежде не видела его полностью обнаженным. Во всяком случае, тогда, когда ее мозг не был затуманен вожделением.
— Я думаю, микроскоп здесь не нужен, — выдавила она. — Обычно его используют для рассмотрения действительно мелких объектов.
— Да, меня можно назвать как угодно, но уж точно не мелким, — Доминик улыбнулся и стал большим пальцем ласкать ее живот, вызывая в теле все больше чувственных ощущений.
Приподняв обеими руками, он уложил Беллу в центр кровати и наклонил голову к ее бедрам.
Белла не сдержала крик, когда его язык проник внутрь. Он ласкал ее осторожно и неторопливо. Протяжно простонав, Белла вцепилась пальцами в его волосы, изгибаясь под умелыми и сводящими с ума ласками.
— У тебя либо отличная реакция, — тихо сказал он, — либо ты очень-очень страстная.
— И то и другое, — выдохнула она.
— Нужно этим срочно воспользоваться.
— Не торопись, — Белла безумно хотела продлить мучительное удовольствие, но в то же время довести и Доминика до исступления. — Ляг на спину.
Он поднял бровь и, улыбнувшись, перевернулся навзничь.
— Подчиняюсь твоему желанию.
— Отлично! — Белла не смогла скрыть восторг, рассматривая лежащего на кровати Доминика. У него было ухоженное, мускулистое и загорелое тело, резко контрастировавшее по цвету с белыми простынями.
Белла неторопливо покрывала поцелуями его торс, наслаждаясь мускусным запахом кожи, восхищаясь дорожкой из жестких черных волосков на животе. Доминик прерывисто дышал, изгибаясь от ее прикосновений.
Услышав его тихий стон, Белла подняла голову и увидела, что Доминик судорожно сминает пальцами простыню, а его красивое лицо искажено гримасой мучительно-сладкого восторга.
Приподняв Беллу, Доминик усадил ее на себя. Пристально глядя в ее глаза, он произнес:
— Я хочу заняться с тобой любовью.
Заняться
Белле хотелось надеяться, что для него эти выражения не означают одно и то же.
— Я тоже этого хочу.
Она покраснела, услышав свой откровенный ответ, но Доминик этого не заметил. Он уже закрыл глаза. Его густые черные ресницы щекотали ей щеки, пока он нежно ее целовал.
В их близости не было ничего поспешного, неистового или безрассудного. Все происходило неторопливо, по взаимному согласию и невероятно чувственно.
Итак, они занимались именно любовью.
Белла как никогда ощущала себя спокойно в жарких, сильных объятиях Доминика, под его нежными ласками. Своими прикосновениями он выражал все свои чувства к ней. Его вздохи, то, как он называл ее по имени во время бурной развязки, а также после, когда он расслабленно обнимал ее, говорили сами за себя.
— Мы все уладим, — горячо прошептал он ей на ухо. — Между тобой и Таррантом, между мной и Таррантом, между тобой и мной.
Белла затрепетала, услышав его слова насчет их обоих.
Его обещание отозвалось в каждом уголке ее души. Осмелится ли она поверить ему?
Голос Доминика был исполнен уверенности. Белла позволила себе надеяться, что так и будет. Будущее представилось ей невероятно счастливым, что отчасти испугало ее.
Доминик уже привнес изменения в ее жизнь. Эти изменения были такими же революционными, как и те исследования, которые она проводила в лаборатории компании. Белла не могла и вообразить, чем все закончится. Она никогда не ожидала, что в ее жизнь войдут такие умопомрачительные переживания.
Доминик все сильнее влюблялся в Беллу. Она ощущала это в его прикосновениях, голосе, а также в тех удивительных чувствах, которые в ответ рождались в ее душе.
Однако обоих мучили одинаковые сомнения. Доминик не мог отказаться от Тарранта Хардкастла, к которому питал сыновние чувства. Если ему придется выбирать между Таррантом и Беллой, то еще неизвестно, чем все закончится. Возможно, эта ночь любви окажется для него и Беллы последней.
Выйдя из лифта на этаже, где располагалось руководство компании, Доминик увидел Тарранта, стоящего у стола администратора. Он сжимал в руке газету.
— Что это такое, дьявол побери? — Таррант указал Доминику на газету. — Мне следовало сразу же раздавить ее, как клопа!
— Таррант, — Саманта взяла его под руку, — ты можешь чересчур разнервничаться. Ты ведь знаешь, каковы эти журналисты.
— Что происходит? — Доминик протянул руку, и Таррант отдал ему газету. Заголовок статьи гласил: «Тайная жизнь повелителя "Хардкастл энтерпрайзиз"». Доминик поморщился, но продолжил читать. Статейка явно была не из приятных.
— Что происходит? — взревел Таррант. — Твоя подружка сообщила журналистам о том, как я измывался над ее бедным, гениальным отцом, украв у него научную разработку. Только в статье не указано, что сама Белла теперь шантажирует моего недавно обретенного преемника, чтобы он хранил ее затею в тайне. Соблазнив его, занимаясь с ним сексом, она строит планы о том, когда лучше подать в суд на компанию.
Доминик пробежал глазами первую колонку статьи. Черт побери, Тарант не преувеличивает.
— Значит, я законченный эгоист? — Таррант ткнул пальцем в газету. — Клевета! В одном эти газетчики правы: без судебного разбирательства здесь не обойтись.
Доминик прочел последний абзац:
— Откуда у них эта информация? — Доминик посмотрел на отца. Белесые глаза Тарранта метали молнии, он был разъярен.
— И ты еще меня спрашиваешь?! Ты знаешь, откуда. Это постаралась Мата Хари в лабораторном халате, которую я по твоей просьбе оставил на твое попечение после того, как выяснил, что она хочет подать на меня в суд.
— Нет, — Доминик снова просмотрел статью. — Белла никогда бы на это не пошла.
— Ты не хочешь верить, но она способна на такой шаг. Кто еще мог решиться на подобное?
Доминик посмотрел на Саманту, которая настороженно пожала плечами.
— Мистер Хардкастл, — произнес стоящий позади Тарранта администратор, — вы приказали сообщить, когда приедет мисс Эндрюс. Сильвестр сказал, что она только что вошла в здание.
— Сейчас я доберусь до этой…
— Таррант! — Саманта ухватила его за рукав.
— Позволь мне поговорить с ней, — сказал Доминик. — Дай мне несколько минут, и я выясню, что ей известно по поводу статьи. Мне она лгать не будет.
— Зря надеешься, — сквозь зубы произнес Таррант.
— Пусть попытается, — умоляющим тоном сказала Саманта, потом повернулась к Доминику: — Мы будем в кабинете твоего отца. Когда все выяснишь, приведи туда Беллу.
Доминик спустился на лифте в лабораторию. Он приехал туда раньше Беллы и, выйдя из лифта, принялся ее ждать. Ему очень хотелось видеть Беллу, несмотря на создавшуюся непростую ситуацию.
Едва она появилась на этаже, у Доминика перехватило дыхание. Он старался не слишком заострять внимание на ее черном облегающем платье, которое она дополнила ниткой жемчуга.
— Ты это видела?
Улыбка пропала с ее лица.
— Что именно? — Белла взяла газету и прочла заголовок. — О боже… — Ее глаза расширились, она в ужасе посмотрела на Доминика: — Я подозреваю, что кто-то видел нас на вечеринке.
— Боюсь, что этот кто-то знает больше положенного, — он взял у нее газету и прочел вслух: — «Белла Сорос, дочь известного физика Белы Сороса, намеренно скрыла свою настоящую фамилию и проникла в «Хардкастл энтерпрайзиз», заняв там престижную должность. Она намеревалась отомстить тому, кто украл разработку ее отца и лишил его авторских прав…» — Он старался читать спокойным тоном.
Белла прижала руку к губам. От напряжения ее ненакрашенные ноготки порозовели.
— Кто им рассказал? — выдохнула она.
— Таррант считает, что это сделала ты.
— Нет! Зачем мне все это?! — она нахмурилась.
— Чтобы подготовить общественность к последующему судебному иску, который ты предъявишь компании. Статья выставляет Тарранта в дурном свете, а ты оказываешься героиней. Но хуже всего вот что… — Он продолжал читать: — «Недавно обретенный сын и потенциальный наследник Тарранта, Доминик Ди Бари, сблизился с очаровательной мисс Сорос…»
Доминик старался не обращать внимания на снимок, на котором он чувственно обнимал Беллу, одетую в золотистое платье. Подняв глаза, он увидел, что Белла покраснела.
— «По слухам, Ди Бари узнал о закулисной возне мисс Сорос и путем шантажа склонил ее к интимной связи».
Его голос немного напоминал рык, когда он читал последние строки. Доминику было трудно признать, что отчасти газетчики оказались правы.
Белла выхватила из его рук газету и просмотрела статью. Доминик не мог оторвать взгляд от ее черного платья: строгого покроя, с высоким воротом, длиной до колен. Оно очень чувственно подчеркивало фигуру Беллы.
— Я не имею к статье никакого отношения.
— Именно об этом я и пытался сказать Тарранту, но мне кажется, что он хочет сам узнать об этом из твоих уст.
Белла поджала соблазнительные розовые губки. Доминику очень хотелось поцеловать ее, и он выругал себя за несвоевременность желания. Возможно, он обыкновенный идиот, который верит всему, что слетает с этих сексуальных губ, неважно, правдиво это или нет.
— Ты можешь поклясться, что не причастна к этому?
— Клянусь! — ахнула она. — Неужели ты подумал, что я могла… — она сердито посмотрела на него. — Я никогда не пошла бы на такое.
Ее искреннее возмущение привело к тому, что Доминику еще сильнее захотелось обнять ее.
— Так я и сказал Тарранту. Пошли. Скажешь ему об этом сама.
Белла замерла на месте. Доминик был уверен, что она скорее прыгнет сейчас в Ниагарский водопад, нежели предстанет перед Таррантом.
— Что он со мной сделает? — ее голос дрогнул.
— Ничего. Ты ведь не совершила ничего предосудительного. Ты отлично справляешься работой. Как только скажешь ему, что отказалась от намерения подать на него в суд, он будет вынужден обо всем забыть, — Доминик прищурился. — Если ты, конечно, и вправду решила отказаться от судебного разбирательства.
— Я просто хочу мирно уйти из компании.
— Ты никуда отсюда не уйдешь. — Не дав ей возможности даже ответить, Доминик крепко обхватил за талию и нажал кнопку на панели лифта. Он почти слышал, как барабанит ее сердце.
— Как ты думаешь, кто за всем этим стоит? — она внимательно всматривалась в его лицо.
— Тот, кто хочет создать компании неприятности. Зная Тарранта Хардкастла, можно сказать, что он нажил себе тысячи врагов.
Двери лифта открылись. Белла медлила. Доминик почти вытолкнул ее наружу, потом взял под локоть, поняв, что она едва держит равновесие на высоченных каблуках. С какой стати женщины так одеваются на работу?
Белла покосилась на него, нахмурившись, и заметила, что он восхищенно разглядывает ее голые загорелые ноги.
Она поняла бровь:
— Эй, парень!
— Что? — он нахмурился в ответ. — Ты специально так разоделась, а теперь хочешь, чтобы я не обращал внимания?
Ее губ коснулась едва заметная улыбка, но она тут же посерьезнела:
— Я нервничаю.
— Успокойся.
Доминик провел ее мимо администратора по коридору. Он выглядел уверенным, и Белла начала убеждать себя, что ничего особенного не происходит. Таррант Хардкастл просто уволит ее, оставив без средств к существованию, а еще, возможно, посадит в тюрьму.
Она нервно сглотнула, когда Доминик постучал в дверь кабинета, сделанную из красного дерева.
— Входите! — рявкнул Таррант.
Доминик пропустил ее в кабинет первой. Белла попыталась казаться уверенной, но едва не споткнулась, когда Таррант уставился на нее своими знаменитыми водянистыми глазами. Взгляда его не выдерживали даже самые стойкие оппоненты.
— Я не имею никакого отношения к этой статье, — пробормотала Белла первое, что пришло ей на ум, чтобы прервать напряженное молчание, наступившее в огромном светлом кабинете.
Таррант вышел из-за письменного стола и направился к Белле по серому ковру:
— Разве написанное в статье не правда?
— Хм, — она медлила с ответом, боясь сказать что-нибудь не так, тем самым навредив Доминику.
— Конечно, это правда, — встрял Доминик, — но она отказалась от судебного разбирательства.
— Что ж, я не могу находиться с предателем под одной крышей. Я пытался это сделать, но не смог. Мисс Сорос будет выведена из этого здания, как только закончится совещание.
Белла заметила в углу кабинета какое-то движение. Впервые за все время она обратила внимание на Саманту, которая с беспокойством, не отрываясь, смотрела на Доминика.
Доминик тут же произнес:
— Если Белла уйдет отсюда, я последую за ней.
— Не глупи! — Таррант подошел к сыну и хлопнул его ладонями по плечам. — Ты быстро о ней забудешь. В мире полно красивых женщин. Жаль, что у меня не будет времени, чтобы познать их лучше.
Доминик нахмурился, и Таррант, очевидно, понял, что дал промашку:
— Я говорил ранее, что ты не похож на меня. И именно это меня в тебе восхищает.
— Белла — первоклассный ученый и является основой компании. Все ее действия были продиктованы желанием помочь своей семье. Если в тебе есть хоть капля сострадания, ты проявишь к ней снисходительность и станешь думать о будущем, а не о прошлом.
Таррант казался озадаченным.
— Будущее? — произнес он. — У меня нет будущего, вернее, не так его много. Но у тебя, мой мальчик, оно есть.
— Разве? — Доминик наклонил голову набок. — Если я и останусь здесь, то только на определенных условиях, — он сделал шаг в сторону Тарранта. Мощная фигура Доминика отбрасывала тень на щуплого старика. — Я рад, что узнал тебя. И благодарен тебе за то, что ты признал меня своим сыном. Однако я уже говорил, что ничем тебе не обязан.
Слова Доминика звучали решительно, спокойно, но Белла заметила, что он едва сдерживает эмоции. Скорее всего, Доминику нелегко сейчас бросать вызов своему отцу. Теперь ему приходится думать и о Тарранте, и о компании. Как поведет себя Доминик, если Таррант прикажет ему уйти?
Наступило продолжительное молчание. Повисшее в воздухе напряжение оказалось настолько сильным, что Белла принялась учащенно дышать. Она переступила с ноги на ногу, пытаясь сохранить равновесие на ковре с толстым ворсом. Какой окажется ее судьба через несколько секунд?
Тишину нарушил Таррант, хрипло рассмеявшись:
— А статейка все-таки правильная! Я так хочу, чтобы ты стал моим наследником, что не замечаю творящегося у меня под носом. Я даже стараюсь не обращать внимания на то, в каком свете меня выставляют газетчики Нью-Йорка.
— Итак, Белла остается, — резко и утвердительно сказал Доминик. Белла затаила дыхание, ожидая ответа Тарранта. — Именно она воплотила в реальность разработку своего отца, которую ты купил у него. Это принесло компании доход. Белла продолжит начатые ее отцом исследования, и это принесет пользу всем нам.
Таррант пристально посмотрел на Беллу. Она пыталась сохранять спокойствие.
— Зачем ты рисковала своей репутацией, карьерой, глупо надеясь вернуть себе разработку своего отца?
Белла заметила, как напрягся Доминик. Он явно хотел ответить на обидный выпад своего отца, но она подняла руку, побуждая его молчать.
Ей не терпелось сказать все до конца.
— Мой отец был необыкновенным человеком. Настоящим гением. Его идеи были настолько революционными, что большинство людей его не понимало. Но он по-прежнему оставался милым, добрым и любящим человеком, пусть даже и жил в своем мире, заполненном его идеями. Он считал их важными. Я хотела восстановить его авторские права ради своей матери, а также ради себя. Мне надо было удостовериться, что его идеи живы и воплощаются в реальность.
Белла выговорила все это на одном дыхании, и теперь судорожно глотала воздух. Таррант скрестил руки на груди:
— Что ж, я не думаю, что мой сын когда-нибудь будет отзываться обо мне столь же преданно. — Он посмотрел на Доминика, на лице которого не отражалось ни одной эмоции. — Хотя мне и не требуется ничье восхищение. Намного легче жить, когда все тебе безразличны и ты сам никому не нужен.
Таррант холодно посмотрел на Беллу, и она вздрогнула.
Выражение его лица было безжалостным.
Ну все, подумала Белла, сейчас он вышвырнет меня вон, а Доминику придется делать выбор между ним и мной.
При мысли о том, что Доминик все потеряет, сердце Беллы бешено забилось. Он лишится не только компании, но и расположения собственного отца. Доминик не заслуживает этого. Он рожден, чтобы управлять «Хардкастл энтерпрайзиз». Она не позволит, чтобы он пострадал из-за ее ошибки.
— Не давите на Доминика, прошу вас! Тем более что вам осталось так мало жить. Важен каждый день, — ее дыхание снова стало сбивчивым.
Наступило напряженное молчание. Все уставились на нее. Белла не осмеливалась посмотреть на Доминика. Казалось, все ждут развязки.
Она вздохнула:
— Я увольняюсь прямо сейчас. Делайте то, что должны.
Произнеся это, Белла направилась к двери. Она считала, что поступает правильно. Пора наконец всю ответственность взять на себя и избавить остальных от необходимости делать вынужденный выбор.
Пусть ей даже придется потерять Доминика.
Кто-то взял ее за плечо, заставляя остановиться.
Резко повернувшись, Белла увидела Доминика. Он будто приковывал ее к месту своим решительным взглядом. Стояла такая тишина, что было слышно тихое гудение светильных приборов. Все, что сейчас хотелось Белле, так это оказаться в крепких объятиях Доминика. Но по выражению его лица невозможно было понять, чего именно хочет он: поцеловать ее или вышвырнуть вон.
— Ты никуда отсюда не уйдешь, — тихо и решительно произнес Доминик. — Если придется уйти, то уйдем вместе.
Искренность в его тоне заставила сердце Беллы сжаться.
— Никто никуда не уходит. Я сейчас расплачусь. Вы решили доконать старика? — Таррант достал из ящичка сигару. — Я слишком стар и нездоров для подобного рода драм.
Он махнул сигарой в сторону Саманты, явно ожидая, что она принесет ему зажигалку.
Саманта наклонила голову набок и сдвинула брови.
— Мне плевать на то, что здесь запрещено курить! — сказал Таррант.
— А почему бы не пощадить легкие своего сына? — Саманта скрестила руки на груди. Она явно была упрямее, чем казалась.
Белла почувствовала себя виноватой, увидев, что Саманта пытается хоть как-то разрядить ситуацию.
— Я глубоко сожалею… Я не хотела никому причинять вреда. Просто пыталась помочь моей маме.
Таррант взмахнул рукой, будто отмахиваясь от невнятной болтовни Беллы.
— А то мы не знаем, дорогуша! — съязвил Таррант и бросил сигару на письменный стол. — Вы все лучше меня и скорее всего облагородите этот мир. Доминик уже доказал свои качества. Таким сыном будет гордиться любой отец. Я смотрю, он без ума от тебя, Белла. Раз он с таким упорством защищает тебя, значит, вы отличная пара.
Белла слушала Тарранта, задаваясь вопросом, действительно ли Доминик испытывает к ней столь сильные чувства. Неужели это возможно? Однако тот по-прежнему осторожно и твердо удерживал ее под руку. Таррант, скорее всего, прав.
Белла снова посмотрела на его сына. Выражение лица у того выдавало волнение.
Таррант кашлянул, не сводя взгляда с Доминика.
— Я хочу, чтобы Доминик сегодня же занял пост президента «Хардкастл энтерпрайзиз», — Таррант посмотрел на Беллу. — С тобой будет разбираться он сам. Если захочет, чтобы ты продолжала возглавлять исследовательское подразделение и изобретала свой плащ-невидимку на пятнадцатом этаже этого здания, флаг вам в руки.
Белла интуитивно почувствовала, что Доминик обрел второе дыхание. Он ободряюще сжал ей плечо.
— Я принимаю твое предложение, — решительно сказал он отцу, прижимая к себе Беллу. — Но прошу вас извинить нас — нам с Беллой нужно выйти на минутку.
Взяв Беллу за руку, Доминик потащил ее к двери с такой прытью, что она споткнулась. Доминику пришлось резко остановиться, чтобы поддержать ее. Он обхватил Беллу за талию, будто готовясь предотвратить все последующие недоразумения.
Как только за ними захлопнулась дверь, Доминик с жадностью припал к ее губам.
— Боже, я люблю тебя, Белла, — прошептал он у ее губ.
Белла глотнула воздух, боясь от нахлынувших эмоций потерять равновесие. Его слова эхом отозвались в ее теле, зазвенели в каждой клеточке. Доминик продолжал все настойчивее целовать ее.
Белла отстранилась от него только затем, чтобы перевести дыхание:
— И я тебя люблю.
Эти слова были произнесены ею столь эмоционально, что их можно было принять за всхлипывание. Доминик собственнически ласкал ее тело, волнуя ее все сильнее. Не сдержавшись, Белла запустила пальцы в его густые волосы, потом под пиджак. Наконец она потянулась к пуговицам на его рубашке.
Доминик продолжал сжимать своими большими ладонями ее ягодицы, талию, грудь. Дыхание его было жарким.
Внезапно Белла осознала, что они находятся у самой двери кабинета Тарранта.
— Нам нужно, нам нужно… — ей не удавалось сосредоточиться ни на одной мысли. Все, о чем она сейчас могла думать, так это о захватившей их страсти.
— Нам нужно пожениться, я тебя понял. И сделать это как можно скорее, — глухо проговорил Доминик, уткнувшись лицом ей в шею.
Белла не сдержала громкий смех:
— Я имела в виду, что нам нужно найти какую-нибудь комнату.
— Ага, и это тоже. — Похоже, Доминик мог сейчас думать только о ее теле. Он прижимал Беллу к себе все сильнее, целуя в шею, щеки, губы… — Но я хочу, чтобы ты стала моей женой, немедленно.
Его напор приводил ее в трепет, пугал и немного забавлял.
— Почему ты решил, что я выйду за тебя замуж?
Он замер и смущенно посмотрел на нее:
— Ты откажешься?
— Нет, но как ты можешь мне доверять после всего того, что произошло?
— Я могу доверить тебе свою жизнь прямо здесь и сейчас! Всякий раз ты говорила мне правду, не важно, приятной она была или нет. Ты заботливая, страстная и умная, а еще ты отлично мне подходишь. Поверь, я прекрасно в этом разбираюсь.
— Именно таким штучкам тебя обучали в школе бизнеса?
— Я не оканчивал никаких школ бизнеса. Всему, что я знаю, меня научила жизнь. И думаю, что мой отец, пусть и поздновато, но тоже кое-чему научился.
— Не уверена, что понравлюсь ему в качестве невестки.
— У него не будет выбора, так что он просто смирится, — Доминик улыбнулся, потом нахмурился. — Если ты, конечно, примешь мое предложение.
Он по-прежнему выглядел очень самоуверенным. Хотя… почему он должен сомневаться? Какая женщина, находясь в здравом уме и твердой памяти, откажется стать его женой?
Однако Белла была прежде всего ученым, а ученые, как известно, склонны все проверять.
— Может, нам для начала хотя бы недолго походить друг к другу на свидания?
— Ты решила рассмотреть меня под своим микроскопом и удостовериться, что я не тресну после приложения определенной нагрузки? — он весело посмотрел на нее.
Белла усмехнулась:
— Именно так.
— Я думаю, что это можно устроить. Для начала давай найдем комнату с ксероксом, — глаза Доминика заблестели. — И главное, с замком на двери.