Она совершила ошибку.
Джемайма сразу же это поняла, увидев сидевшую за приемной стойкой девушку. Да, название юридической фирмы «Кингсли и Брессингтон» могло кому-то показаться несколько старомодным, но внешность и одежда девушки говорили как раз об обратном.
Светло-коричневая блузка, чудесные украшения, стройная фигура, при взгляде на которую Джемайме стало завидно... Куда уж ей с ее скучным костюмчиком и старательно прилизанными волосами! К тому же Джемайма была совсем не уверена, что сможет явиться завтра в чем-то другом. Нет, у нее имелось кое-что помимо джинсов и маек, но вот с фигурой после рождения двоих детей дело обстояло похуже...
Джемайма окинула взглядом бесконечные белые стены, абстрактные полотна на них и живописные растения в больших кадках из нержавеющей стали. Какой черт занес ее в это моднющее заведение? Если б не боязнь подвести Аманду, она бы сию минуту развернулась и рванула к выходу. Нельзя.
В конце концов, это всего лишь временная работа, к тому же первая, так что не до капризов. Надо становиться на ноги, надо доказать себе и другим, что она тоже чего-то стоит!
Джемайма подергала золотую цепочку на шее. Не сдаваться и не ныть. И не сидеть сложа руки в надежде, что все уладится само собой. Надо быть сильной. Ради мальчиков.
Порывисто вздохнув, Джемайма стала ждать, когда девушка закончит свой телефонный разговор.
У нее получится. Получится. Что там Аманда говорила про навыки, которые не забываются? В конце концов, опыт работы в учительско-родительской ассоциации что-то да значит, не говоря уж о ее образовании и секретарских курсах...
— Извините, что заставила вас ждать. Чем могу вам помочь?
— Я Джемайма Чедвик. Из агентства по найму. На место временного секретаря Майлза Кингсли... Я хотела бы узнать...
— Вам к Саскии Лонгторн, — сообщила девушка. — Она занимается временными кадрами. Я сообщу ей, что вы пришли. Может, пока присядете?
— С-спасибо.
Джемайма опустилась на одно из кресел возле кофейного столика. Сиденья были такие низкие, что требовалось немало ловкости, чтобы сесть и подняться с них. Джемайма присела на краешек.
На это утро она назначила решительный поворот в своей жизни, новое начало, а временная работа должна была стать первым шагом. Но сейчас... вся ее решительность куда-то испарилась. У этих «Кингсли и Брессингтона» буквально все повергает ее в растерянность.
Аманда заявила ей, что сперва надо поработать в нескольких местах временно, а потом уже искать постоянную работу. Она посмотрит, что и как, и решит, где ей больше нравится. Тогда все казалось вполне разумным, но сейчас Джемайма все бы отдала, чтобы вновь оказаться дома с мальчиками.
Минута шла за минутой, Джемайма уже перестала ерзать и вздрагивать при каждом звуке.
— Джемайма Чедвик? Миссис Чедвик? — вырвал ее из задумчивости мужской голос.
— Да, это я. Я... — Она попыталась подняться. — Простите... Мне сказали подождать Саскию Лонгторн. Она занимается временными кадрами и...
— Как я понимаю, Саския задерживается. Ну а я проходил мимо... — Мужчина протянул руку. — Спасибо, что выручаете нас.
— С-спасибо вам.
Руки встретились в некоем подобии рукопожатия. Высокий, смуглый, симпатичный... даже очень... и прекрасно это сознающий. Одет дорого и изысканно — темно-серый костюм сидит словно влитой. А глаза... невероятно острые и красивые глаза.
— Я Майлз Кингсли. Вы будете работать со мной.
Сердце у Джемаймы подпрыгнуло и упало. Это совсем не то, чего она хотела. Всю дорогу сюда она молила Бога, чтобы этот Майлз Кингсли оказался добродушным толстячком, с которым будет легко работать.
По словам Аманды, еще ни одна из секретарш, работавших на Майлза, не жаловалась на него, напротив, говорили, что он человек спокойный и покладистый. Для женщины, начинающей работать после долгого перерыва, самая подходящая кандидатура.
Ничего «подходящего» Аманда пока не увидела — перед ней стоял тип лет тридцати с хвостиком, донельзя уверенный в себе.
— Я отведу вас на ваше рабочее место, а потом Саския освободится и все вам расскажет и покажет.
— Спасибо.
— Не за что.
И тут он улыбнулся. Обычная вежливость пополам с мужским стремлением обаять. Джемайма вцепилась в свою сумку. Нет, это уж слишком! Как это возможно, чтобы человек был... так самоуверен? И эта самоуверенность начисто лишает ее почвы под ногами. Может, прямо сейчас позвонить Аманде? Сказать, что эта работа ей не подходит?
Джемайма нахмурилась. Не будет ли это выглядеть жалко? Придется сообщить и матери, мальчикам...
А она хочет, чтобы они ею гордились. Они должны видеть, что она снова, так сказать, хозяйка своей судьбы.
Майлз подошел к стойке.
— Фелисити, минут пять не соединяйте меня ни с кем, хорошо? А Саскии скажите, что я забрал Джемайму с собой.
— Да, конечно.
— Сюда, — указал он.
Джемайма натянуто улыбнулась Фелисити и пошла следом за боссом.
— Вы давно на временных работах?
— Нет, не совсем. — Вообще не работала. Хотя, наверное, лучше об этом не говорить.
— Слева, — он показал рукой, — комната отдыха, там можно выпить кофе. Саския вам все покажет и познакомит со всеми. Мы все как одна дружная семья, и уверен, в случае необходимости вам придут на помощь.
Джемайма кивнула.
— Сюда. — Он посторонился, придерживая дверь. — Вы знаете, чем занимается наша компания?
— В общих чертах, — выдавила Джемайма. Аманда сказала лишь, что это «чудесное место».
Джемайма обвела глазами помещение. С улицы — обычное викторианское здание, но внутри... Внутри все переделали подчистую и вместили бог знает сколько всего. И все такое модерновое... Наверное, те, кто пользуется услугами компании «Кингсли и Брессингтон», любят, чтобы! все было стильное, современное и функциональное.
— Но вы занимались когда-нибудь пиаром?
Джемайма потрясла головой и заметила тонкую морщинку, образовавшуюся на лбу Майлза Кингсли.
— Наша деятельность отличается многосторонностью. Среди наших клиентов крупные корпорации, мы формируем их имидж и представляем в печати, как внутри страны, так и за рубежом.
Джемайма поежилась, стараясь побороть охватывающую ее панику. За шесть месяцев учебы на курсах ни слова не было сказано ни о чем подобном.
— Есть и индивидуальные клиенты, в основном из медиа. Многие впервые обращаются к нам, оказавшись в щекотливых обстоятельствах.
— Понятно. — Еще одна дверь и новый коридор.
— Самое главное в нашей работе — конфиденциальность, — продолжал Майлз.
О конфиденциальности на курсах говорилось. Приятно, что по крайней мере что-то она знает.
— Мне и в голову не придет передать кому-нибудь то, что я узнаю здесь. Это было бы полным отсутствием профессионализма.
— Отлично, — сказал Майлз, открывая дверь перед Джемаймой. — Да Аманда и не прислала бы вас к нам, будь иначе. Это ваш кабинет.
Джемайма ступила в комнату, назначение которой явно состояло в том, чтобы произвести впечатление. Все оттенки кремового и стол орехового дерева. На нем тонкий, как вафля, монитор, рядом кресло, обтянутое светло-кремовой кожей.
— Мы стараемся, чтобы нашим клиентам не приходилось ждать, но если такое случится, ваша задача — не дать им скучать, пока я не приму их. — Майлз повернулся и указал на несколько кресел вокруг стеклянного столика. — Угостите их чаем или кофе. Сделайте так, чтобы они чувствовали себя значительными людьми.
Джемайме впервые захотелось улыбнуться. Возможно, Аманда знала, что делает, направляя ее сюда. Если она что-то и умеет, так это внушить человеку чувство собственной значительности, недаром крутилась словно спутник вокруг мужа. Джемайма оглянулась на дверь и увидела на стене штук двадцать черно-белых фотографий с автографами и словами благодарности.
Майлз проследил за ее взглядом.
— Некоторые из наших клиентов, — заметил он. — Теперь вы понимаете, почему мы должны быть осторожны.
Джемайма прекрасно понимала. Ее улыбка стала шире, когда она узнала точеные черты актера, не сходившего с первых страниц глянцевых журналов все последние недели. Его «щекотливым обстоятельством» была предположительно стрип-танцовщица из Нортхэмптона.
Выходит, «Кингсли и Брессингтон» должны найти способ превратить черное в белое. Если Майлзу Кингсли удастся восстановить репутацию актера как образцового семьянина, то он просто гений.
Дверь открылась, и в комнату влетела сногсшибательная юная блондинка в безупречных черных брючках.
— Майлз, простите, пожалуйста. Мне позвонили, и я не могла отойти...
— Джемайма провела в приемной больше четверти часа, — перебил ее Майлз.
— Фелисити мне сказала. Пожалуйста извините.
— Ничего, — вмешалась Джемайма, неуверенная в том, у кого девушка просит прощения — у нее или у Майлза.
— Пойдемте со мной, я вам все покажу. Кстати, я Саския Лонгторн.
Она была на полпути к двери, когда ее настиг сухой голос Майлза:
— Может быть, Джемайма хочет снять пиджак? Положить сумку?
Босс стоял у стола и перелистывал большой черный ежедневник. Джемайма загляделась, когда он поднял глаза. Они ярко светились на фоне монотонно-бесцветной комнаты. Наверное, этим можно было объяснить, почему у нее дрогнуло сердце.
— Увидимся через несколько минут. — Майлз взял ежедневник и направился в широкой двустворчатой двери, ведшей, очевидно, в его собственный кабинет.
Только этого не хватало.
— Можете оставить пиджак и сумку здесь. — Саския вытащила из высокого шкафа плечики и протянула Джемайме. — Здесь их никто не тронет, но если хотите, можете запереть. Зоя всегда так делала...
— Я замещаю Зою? — спросила Джемайма.
— Ее мужа послали в Гонконг, всего-то на полтора месяца, так Майлз пришел в бешенство. Наконец-то нашел секретаршу, которая не собирается заводить детей, и тут — бац! — Зоя объявляет, что уезжает. — Саския повесила пиджак в шкаф. — Впрочем, Зоя хорошо работала, поэтому он решил сохранить за ней место. Мы недолго, — сказала Саския, распахивая дверь в коридор. — Он вас скоро затребует. Вообще-то вы должны были начать сегодня работу в полдесятого, из-за меня задерживаетесь.
— Джемайма, закажите сегодня на время ланча столик в «Орешнике», — сказал Майлз, открыв дверь своего кабинета.
Джемайма сунула сумку в шкаф и посмотрела на часы. Вообще-то ее еще не должно быть здесь, но с метро повезло, а мальчики сегодня слушались. И хорошо, что она пришла пораньше. Джемайма торопливо подошла к своему столу и записала: «Орешник».
— Я договорился о встрече с Ксанфой Уин и ее агентом в час. — Майлз положил папку Джемайме на стол. — Если не получится, сообщите Кристоферу Деланду.
— Хорошо.
Майлз осветил ее своей мегаваттной улыбкой, которая без сомнения могла растопить самое черствое сердце, но Джемайму только раздражала. Будь у нее выбор, она бы предпочла, чтобы он провел свою «обаяющую» атаку после десяти, когда она окончательно проснется. Да сперва и кофе выпить не помешало бы.
— Кстати, спасибо за то, что остались вчера вечером.
— Не за что, — буркнула Джемайма.
— Аманда не сказала мне, что вы прекрасно владеете французским, а это оказалось очень кстати. Филипп Армон в восторге от вашего произношения. Похоже, мы получаем их заказ. Спасибо вам.
Джемайма кивнула и сложила текущую документацию. Получилась устрашающей толщины кипа. Хоть бы он убрался в свой кабинет. Она выпьет, наконец, кофе и займется этой кучей. Она просто не может сегодня снова задерживаться.
— Как вы провели вечер, хорошо?
Джемайма недовольно взглянула на него. С работы она ушла в половине седьмого. Всю дорогу в метро простояла на ногах, дома послушала, как читает Сэм, потом искала футболку Бена, которая куда-то задевалась, потом прокрутила в машине белье... Интересно, как он себе представляет ее вечера? Воистину, Майлзы Кингсли понятия не имеют, как живут все остальные.
— Спасибо, хорошо, — сказала она.
— Кстати, я вспомнил... Пошлите цветы в «Эшворт» Эмме Лолер. Адрес вон в той коробке. У меня счет в цветочном магазине Уэлдона. Спросите Беки.
Джемайма вытащила визитку из коробки. Ей все еще не верилось, что он обратился к ней с такой просьбой. Можно подумать, сам не может послать букет своей девушке!
— Только не розы. Что-нибудь другое...
— Что другое?
Майлз улыбнулся.
— Что-нибудь нейтральное. Скажите Беки, что это конец прекрасной дружбы. Она поймет.
Только этого не хватало. Он что, вот так, как ни в чем не бывало, порывает с девушкой?
— А что написать?
Майлз взял папку.
— Как обычно. «Спасибо за приятный вечер, как-нибудь позвоню». — Он поставил кружку на стол Джемаймы. — Если у вас выдастся секунда, с удовольствием выпью еще кофе. Но это не к спеху.
Майлз устало потер рукой затылок и стал слушать, что тараторит полный паники голос на другом конце провода.
Если бы проклятая баба сделала так, как он ей советовал, в «Мировых новостях» не появилось бы ее фото. Она достаточно давно в бизнесе и должна была бы догадаться, что будет, если ее заснимут без макияжа, — так чего ж ей вздумалось выставиться в таком виде? Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы знать — поблизости непременно крутится парочка папарацци.
Майлз откинулся на стуле и произнес одними губами «кофе», глядя на Джемайму, которая принесла утреннюю почту.
Эта временная секретарша хоть когда-нибудь улыбается? Когда на нее ни посмотришь, всегда нахмуренная. Или это он на нее так действует? Нет, работает Джемайма хорошо, но уж очень не похожа на улыбчивую Зою. Уж поскорее бы та вернулась из своего Гонконга...
— Лори, — перебил он расстроенную женщину на другом конце провода, — мы ничего не можем поделать с фотографиями, которые уже опубликованы. Да-да, я помню про судебный запрет, который мы наложили на ваши фото топлес, сделанные, когда вам было двадцать лет, но сейчас ситуация иная, и я...
Женщина снова заговорила, и Майлз недовольно поморщился.
— Ситуация совершенно иная. Лори, вам надо просто на какое-то время затаиться. Подождите недельку, а они побегут на запах крови кого-нибудь другого...
Он посмотрел на вошедшую Джемайму. Одета уже не так официально, как в первое утро, но все равно, он давно уже не встречал женщины, которая так старила бы сама себя. Одевается лет на сорок-пятьдесят, а ведь она намного моложе. Ей где-нибудь между двадцатью пятью и тридцатью пятью. Майлз присмотрелся повнимательнее. Она была бы в сто раз привлекательнее, если не завязывала волосы в скучный пучок. Они же великолепного цвета. Натуральные рыжие волосы, такие редко встретишь. Майлз мечтательно улыбнулся.
— Лори, ну, самое большое две недели. — Он взял ручку и стал рисовать на листе бумаги квадраты, потом написал «Кейра» и украсил завитушками.
Джемайма поставила перед Майлзом кофе, он одними губами поблагодарил и отметил, что она никак не отреагировала. О себе новая секретарша ничего не рассказывала. Ни о муже, ни о детях. Кажется, она никуда и не ходит. Ответом на его вопрос, как она провела прошлый вечер, был лишь быстрый взгляд.
Судя по всему, он ей не нравится. Майлз частенько ловил на себе взгляд ее больших зеленых глаз, выражение которых не оставляет сомнений на этот счет. В них то ли презрение, то ли удивление. В общем, неизвестно, как вести себя с ней.
Майлз переключил внимание на Лори.
— Главное — не делайте никаких заявлений для печати. Вы поняли меня? Это очень важно.
Закончив разговор, Майлз стал просматривать почту. Ничего особенного не было, его взгляд остановился на имени, написанном на листке бумаги. Кейра. Кейра Рай-Стенфорд. Очень сексуальная женщина. Вчера вечером на ней было платье, которое держалось на тонюсенькой лямочке. Дерни разок и....
Майлз встал и подошел к двери.
— Джемайма...
Женщина оторвала взгляд от монитора.
— Да?
— Скажите, чтобы послали цветы Кейре Рай-Стенфорд в... в галерею Тилярда.
— Кейра Рай-Стенфорд? — В ее голосе как будто слышался упрек. — И что вы хотите послать?
Майлз представил себе Кейру. Кельтская красота и манящий взгляд голубых глаз. Эта женщина наверняка привыкла получать цветы. Значит, надо придумать что-то особенное.
Он улыбнулся.
— Одуванчики.
Ручка Джемаймы замерла над блокнотом.
— Одуванчики?
— Скажите, чтобы завернули в целлофан с большим бантом и доставили в галерею Тилярда.
— Но одуванчики...
— Поверьте мне, это срабатывает. Всякий раз. — Майлз подмигнул новой секретарше и пошел к своему кабинету.
Джемайма кончила писать и постучала ручкой по блокноту.
Майлз остановился.
— У вас проблемы?
Зеленые глаза Джемаймы вспыхнули, но голос прозвучал спокойно:
— Если какая-то проблема будет у флориста, я вам сообщу.
— Не будет. Беки для меня мир перевернет, — сказал Майлз, закрывая дверь своего кабинета.
По лицу секретарши можно подумать, будто он просит ее саму собрать проклятые одуванчики, а не просто позвонить в цветочный магазин, с которым у него договоренность. Да Беки только похихикает и все. Кейра получит охапку сорняка, завернутую в целлофан и обвязанную, как полагается, лентой. Отлично.
— Приходи сегодня, прошу тебя. Будет один хороший приятель Алистера, холостой.
Джемайма прикрыла глаза. Ну зачем она это делает? Зачем все это делают?
— Он тебе понравится.
— Я не собираюсь ни с кем связываться, — слабо засопротивлялась Джемайма. — Уже попробовала, и с меня достаточно.
— Если Рассел негодяй, так это еще не значит, что все мужчины такие.
Это ей известно. Да и Рассел никакой не негодяй. Будь он таковым, все было бы намного проще. Он прекрасный человек... только больше ее не любит. Ему очень жаль, но...
Не любит, и все. Просто и ясно. Было воскресенье, он сидел напротив нее в кухне и объяснял, что хочет пожить отдельно. Ему надо было подумать, что ему нужно в этой жизни. Ну и, конечно, в конце концов оказалось, что ему нужна блондинка-бухгалтерша из Чизвика по имени Стефани...
— Я не собираюсь ни с кем тебя сводить, честное слово. Он не твой тип, — весело тараторила Рейчел. — Мы просто подумали, как хорошо встретиться и посидеть вчетвером перед свадьбой. На этой неделе мальчики с Расселом, ведь так?
— Да.
— Ну вот! Какой смысл сидеть одной? Алистер все приготовит сам, можно не бояться, что отравимся.
— Мне принести что-нибудь? — спросила Джемайма, сдавшись.
— Только себя. Приходи пораньше. Так хочу тебе показать туфли, которые надену к платью! Пришлось взять еще один кредит, но они такие чудесные, да и замуж выходят только один раз... — Рейчел оборвала себя. — Черт, прости. Сама не понимаю, что несу.
Голос подруги звучал так покаянно, что Джемайма улыбнулась.
— Не глупи. Алистер хороший парень, я уверена, вы будете счастливы.
— Буду очень стараться. А сейчас и помыслить ни о чем не могу, кроме свадьбы. Все эти платья, букеты, меню... Прости. Я даже не спросила тебя, как твоя новая работы. Просто подлость с моей стороны!
— Да рассказывать особо не о чем. Всего и прошло-то две недели.
И я ненавижу эту работу. Это ужасно — целыми днями не видеть мальчиков. Ужасно, что моя жизнь складывается совсем не так, как я хотела. Но какой толк говорить об этом? Рейчел все равно не поймет.
— А девочки на работе хорошие?
«Девочки» — только так их и можно назвать. Джемайма вспомнила Саскию с ее плоским животиком, Люсинду с дорогим бриллиантовым обручальным кольцом, Фелисити с ее ногтями...
— Все очень дружелюбны.
— Но?.. — подхватила Рейчел. — Давай, продолжай. Я почувствовала это по твоему голосу. Как все на самом деле?
Увильнуть было невозможно.
— Все необычайно дружелюбны, — медленно проговорила Джемайма. — Только слишком молодые. Я себя чувствую почти старухой.
— Да тебе ведь только тридцать, — возразила Рейчел. — Кстати, и мне тоже! Тридцать лет, это что, разве старость?
Джемайма улыбнулась.
— А средний возраст этих девушек, на мой взгляд, лет двенадцать, ну, тринадцать. И, по-моему, во всем здании нет ни одной женщины без крутых бедер и кожи, которая не требует тонального крема. Я единственное исключение, и это слегка напрягает.
Рейчел хихикнула.
— Но тебе это не впервой. Жить с твоей сестрицей Верити то еще испытание. А как парень, на которого ты работаешь?
— Английский вариант Казановы. — Джемайма невольно улыбнулась. — Довольно мил. Очень выдержанный, по-моему, прекрасно знает свое дело и... несказанно самоуверен. Вчера поручил мне послать бедной женщине, которую встретил накануне на какой-то вечеринке, одуванчики. Говорит, это срабатывает... — Джемайма кинула взгляд на окно и увидела серебристый «БМВ» своего бывшего мужа. — Рейчел, мне надо идти, Рассел приехал. Увидимся вечером. — Она положила трубку. — Бен! Сэм! Отец приехал.
Джемайма посмотрела на часы. Он приехал на пять минут раньше и теперь будет сидеть в машине, пока не пробьет ровно десять. Это ее просто бесит. Почему бы ему не поступить как многие другие разведенные отцы и не исчезнуть из их жизни? Все было бы намного проще.
Как всегда, Джемайму кольнуло чувство стыда. Она не должна так думать. Это замечательно, что Рассел не бросил своих сыновей. Всегда появляется, когда обещает, платит все, что полагается, и вовремя. Это правда замечательно.
Джемайма привстала и швырнула подушку в кресло. Ничего замечательного.
— Бен! Сэм! — позвала она снова. — Бен! Ты меня слышишь? Отец приехал.
Появился насупленный Бен.
— Не хочу ехать. Все это ужасно.
— Я знаю, дорогой, — мягко проговорила Джемайма.
— Хочу на футбол. Все туда идут.
— Но отец так ждал встречи с вами...
Зазвенел дверной звонок. Джемайма взглянула на часы. Ровно десять. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Рассел такой... чертовски правильный. Она перевела взгляд на Бена, собирающего свой рюкзак.
— Вы весело проведете время. — Глупости она несет. Да и не в этом дело. Бену восемь лет, и ему хочется поиграть в футбол со своими друзьями. — Все будет хорошо.
Бен кивнул и повесил рюкзак на плечо.
— Мам, а ты что будешь делать?
— Я? — Что она будет делать без них? Немножко поплачет... Поскучает, как каждую неделю, когда мальчики уезжают с отцом. — Приведу в порядок ванную, а потом пойду в гости к Рейчел и Алистеру. Со мной все будет в порядке. — Она вымучила сияющую улыбку. — Это же ненадолго. Всего одна ночь — и вы снова дома.
Дверной звонок вякнул еще раз.
— Может, сходишь поторопишь Сэма?
Джемайма сосчитала до десяти и открыла дверь. Сколько бы она ни говорила себе, что готова к встрече с Расселом, увидев его, всякий раз чувствовала себя так, словно ее застали врасплох. За какие-то доли секунды в памяти успевали промелькнуть воспоминания о том, как Рассел впервые поцеловал ее, как сделал ей предложение, как плакал, когда родился Бен...
Бывший муж выглядел хорошо, Джемайме понравилась его новая стрижка.
— Бен пошел за Сэмом. Они готовы.
Рассел кивнул:
— Спешить некуда. — Молчание, потом: — Как дела?
— Хорошо.
Снова молчание.
— Это прекрасно. — Он вертел в руках ключи, виду него был слегка напуганный.
Он всегда такой, подумала Джемайма. Чего, интересно, он от нее ожидает? Что она заплачет? Закричит на него? Зря надеется. Она давно это пережила.
— А у тебя?
— Ну... я... у нас все хорошо. Стеф получила повышение...
— Чудесно.
— Теперь у нее под началом трое.
Джемайма кивнула. С чего это Рассел решил, что ее интересует повышение по службе женщины, ради которой он их бросил? Нет, быстро поправила она себя. Женщины, ради которой он ее бросил.
— Папа! — закричал Сэм, подбегая. — Папа приехал!
С Расселом произошла мгновенная перемена. Осветившая его лицо улыбка поразила Джемайму в самое сердце. Он наклонился и подхватил бегущего мальчика.
— Привет, сорванец!
— А у меня еще один зуб выпал. — Сэм обнажил в широкой улыбке пустое место между зубами.
Расселл встретился глазами с Джемаймой, та слабо улыбнулась.
— Желаю хорошо провести время. — Джемайма погладила Бена по волосам. — До завтра.
Она с грустью смотрела, как они идут к машине.
Майлз запер автомобиль и направился к викторианскому дому, в котором Алистер с Рейчел купили свою первую совместную квартиру. Неплохой дом. Высокие потолки, приличный район, да еще и небольшой садик за домом, вещь нынче крайне редкая.
Обычно он любил бывать здесь. Так приятно провести вечер с людьми, которые ничего от тебя не требуют и не ждут. В его напряженной жизни эта квартира словно тихий оазис.
Только вот...
Майлз поморщился. По правде говоря, он не ожидал ничего хорошего от сегодняшней посиделки. Разговоры о свадьбе — не самое приятное занятие на субботний вечер. Но ничего не попишешь.
Он поднялся по ступенькам и позвонил. Дверь открылась, возникла широко улыбающаяся Рейчел.
— Я подумала, это Джемайма, — сказала хозяйка, пропуская гостя. — И куда она запропастилась! Обещала приехать пораньше, посмотреть на мои туфли.
— Может, я на них посмотрю? — игриво спросил Майлз.
— Смотри у меня, веди себя прилично, а то получишь! — шутливо пригрозила Рейчел.
— Ради тебя — все что угодно, — весело проговорил он и наклонился, чтобы поцеловать ее в щечку.
— Алистер на кухне, что-то такое делает с уткой.
Рейчел захлопнула дверь за спиной Майлза, а он снял светло-коричневый кожаный пиджак и бросил на массивный дубовый стул.
— Итак, скажи-ка, понравится мне твоя подружка невесты или как?
— Вполне возможно, что и понравится, — с усмешкой ответила Рейчел, — только я сомневаюсь, будет ли это взаимно. Она женщина со вкусом, разборчивая.
Майлз улыбнулся и пошел на кухню, где Алистер что-то перемешивал в миске. Он, подняв голову, посмотрел на друга.
— О Джемайме говорили?
— Хочет знать, понравится ли она ему, — сказала Рейчел. Прозвенел звонок. — Это она. Чудесно.
Алистер проводил ее взглядом. Майлз огляделся и налил в бокал красного вина из бутылки.
— Как на работе? — спросил хозяин дома. — Я тут увидел Лори Дауни на целый разворот и подумал, что тебе приходится, наверное, туговато.
Майлз хмыкнул и сделал большой глоток.
— Неплохое винцо.
— Мы с Рейчел купили его в прошлом месяце в Кале. — В прихожей послышались женские голоса. — Вроде Джемайма наконец появилась.
Майлз облокотился на высокую кухонную стойку, чувствуя себя спокойнее, чем всю прошедшую неделю.
— Между прочим, мою временную секретаршу тоже зовут Джемайма. Ее послала ко мне Аманда.
— Ну и как она?
— Ничего.
Алистер улыбнулся.
— А точнее?
— Ну, работает она неплохо, только вот все время молчит. С девочками не общается. — Майлз взял стакан. — Одевается, как ее мать, наверное, и, судя по всему, считает, что я слишком много трачу на цветы.
— Я ее понимаю. Рейчел тоже так считает.
Голоса в прихожей стали громче. Майлз посмотрел, как Алистер аккуратно переливает соус в соусницу.
— Очко не в ее пользу. Ты уверен, что хочешь на ней жениться?
Алистер засмеялся.
— Самое привлекательное в Рейчел то, что она предпочла меня тебе. Что же до женитьбы... Знаешь, Джемайма до сих пор, по-моему, не отошла после тяжелого развода. Рассел оставил ее в доме, требующем ремонта, с двумя мальчишками. В общем, пришибленная.
— Выходит, мне даже пофлиртовать не удастся с подружкой невесты... — Майлз умолк, потому что дверь за его спиной открылась, и по лицу Алистера он понял — тот испугался, что их услышали. Майлзу стало неловко. Если он хорошо знает женщин — а он их знает, — то жениха Рейчел ждет хороший нагоняй.
— Майлз... — в голосе Рейчел явственно чувствовалось напряжение, — это Джемайма. Моя подружка невесты.
Майлз круто развернулся и почувствовал, как улыбка застывает на его губах. Рейчел стояла под руку с Джемаймой Чедвик!
Вдобавок ко всему это была совсем не та Джемайма Чедвик, которую он видел прежде. Ее рыжие волосы превратились в копну кудрей, а костюм — в очаровательное льняное платье. Виду нее был смущенный и такой сексуальный, что у него рефлекторно екнуло под ложечкой.
— Знакомься — Майлз Кингсли. Они с Алистером учились в одной школе и знакомы лет тридцать, наверно.
Майлз не мог выдавить из себя ни слова, даже простое «здравствуйте». Алистер поспешил вмешаться:
— Ну да. Класс мисс Хендерсон. Нам было по пять лет. Подготовительная школа. Чего тебе налить, Джемайма?
Молодая женщина прошла к комнату.
— Белого вина, если можно. Спасибо.
Джемайма Чедвик.
Здесь.
И выглядит совсем по-другому. И пахнет... розами. А эти рыжие кудри!..
Майлз поймал себя на том, что в голове крутятся какие-то обрывки мыслей. Невозможно было поверить в такую перемену. Женщина, покинувшая его офис вечером в пятницу, мало напоминала ту, что пришла сегодня.
На работе она казалась совершенно... бесцветной, почти незаметной, словно и не ждала, что на нее кто-то обратит внимание. Казалась «глубоко замужней», если можно так выразиться. Майлз скользнул взглядом по ее безымянному пальцу. Кольца нет.
Этого он раньше не замечал. Как и того, что у нее такие ноги...
Майлз глотнул вина, пытаясь припомнить, что говорил Алистеру про свою временную секретаршу. Слава богу, на Алистера можно положиться, он не выдаст его.
Черт! Это ж надо было такому случиться!
Какова была вероятность того, что именно Джемайма Чедвик окажется подружкой невесты? Один на миллион. Если, конечно, забыть о том, что она подруга Рейчел и что Аманда приходится Рейчел старшей сестрой. Черт побери!
Алистер одним глотком осушил свой стакан.
— Майлз говорит, у него работает временная секретарша, которую тоже зовут Джемайма.
Сердце Майлза подпрыгнуло.
— Какое совпадение, правда? А ведь имя довольно редкое, — продолжал Алистер.
— Я все слышала. — Джемайма уставилась своими пронзительными зелеными глазами на Майлза. — Одевается как ее мать.
Майлз дернул головой, словно его внезапно ударили по лицу. Ему и в голову не могло прийти, что Джемайма услышит, что он говорит о ней. За всю сознательную жизнь у Майлза лишь считаные разы случалось так, что ему хотелось провалиться сквозь землю. Вот и еще один такой случай.
— Джемайма, кстати, тоже недавно начала работать, — сказала Рейчел. — Надо же, могла попасть и к тебе!
Ну все, дело плохо. Майлз в отчаянии поискал глазами взгляд Джемаймы. В ее зеленых глазах промелькнуло сомнение, а потом она протянула ему руку:
— Очень приятно познакомиться с вами.
— И мне тоже, — с огромным облегчением пробормотал Майлз. — Джемайма...
— Чедвик.
Было так приятно увидеть смешинку, пляшущую в ее глазах.
— Джемайма Чедвик. — Майлз обхватил ее ладонь. Она правильно сделала. Пусть все думают, что они незнакомы, а при первой же возможности он извинится перед ней.
— Человек, на которого она работает, даже хуже, чем ты, — сказала Рейчел. — Представляешь, посылает женщинам одуванчики! То есть заставляет Джемайму посылать.
Майлз наблюдал, как Джемайма заливается краской. Ну вот, ей тоже досталось.
— Забавно, — сказал он, выпуская руку Джемаймы.
Та покраснела еще больше.
— По его словам, это всегда срабатывает, — выпалила она.
— Болван какой-то, — заключил Алистер. — Может, выйдем в сад? Прекрасный вечер, мы накрыли там.
Майлз направился к двери, уже и сам не понимая, что он чувствует. Справедливость требовала признать, что стыдиться следует скорее ему, а не Джемайме. То, что он говорил о ней Алистеру, не лезет ни в какие ворота... даже если б она и не слышала. К тому же Джемайма добросовестно выполняет свою работу.
Но чтобы такая привлекательная женщина, как Джемайма, приходя на работу, выглядела библиотечной крысой! Зачем она это делает? Нет, одевается она более или менее ничего, но вот волосы... Каким образом скучный пучок превратился в рыжее облако? Впрочем, что мечтать? Одинокая мамаша ему не подходит. Слишком тяжкое бремя, слишком большая ответственность.
Майлз сел напротив Джемаймы. Бесенок подтолкнул его спросить:
— Значит, вы на временной работе?
Джемайма бросила на него предостерегающий взгляд, Майлз сделал вид, что не заметил. Рейчел рядом, так что ей придется ответить.
— Да.
— Секретарша? — продолжал Майлз.
— Да.
— Вам нравится?
— Нет.
— А почему?
Глядя в упор на Майлза, Джемайма качнула головой, словно предупреждая о чем-то.
— Потому что это ее первая работа, — вмешалась Рейчел.
Первая работа. Это уже становится интересным. Майлз приподнял брови, с удивлением глядя, как Джемайма снова краснеет.
Алистер поднялся с бокалом в руке.
— Я уверен, ты действуешь совершенно правильно, Джемайма, — заговорил он. — Для тебя это важный шаг в жизни. Кстати, твои волосы сегодня выглядят просто потрясающе. Я давно не видел тебя с кудрями.
Рука Джемаймы инстинктивно потянулась к волосам. Майлз смотрел, как она накручивает на палец локон. Откуда ей знать, как это простое движение действует на него.
— Я не успела их выпрямить. Пришлось выбирать — выпрямлять или красить ванную. Ванная победила.
— Выглядит чудесно, — вновь похвалил Алистер.
Рейчел кивнула.
— Я это все время ей говорю, а она меня не слушает. Считает, что с прямыми волосами выглядит умнее.
— Очень красивый цвет, — сказал Майлз.
— Рыжий. — Джемайма взяла свой бокал. — Проклятие моей жизни.
Неужели она правда так думает? В это трудно поверить. Майлз посмотрел на ее пальцы, играющие ножкой бокала. Красивые пальцы. Короткие чистые ногти, никакого лака. Это напоминало о Джемайме Чедвик, которую он знал.
— Так, — произнес он. — Значит, это ваша первая работа...
— После развода. — Она посмотрела на Майлза, ее зеленые глаза несомненно угрожающе сверкнули. — Жаль, что она мне не нравится.
Его губы дрогнули.
— И почему же?
— Да босс попался очень... самодовольный. Я думаю, вы знаете людей такого сорта. Очень трудно относиться к ним серьезно.
Глаза у нее не просто зеленые — по краям радужки темно-коричневые крапинки. Две недели она в его офисе, а он не заметил. Спал он, что ли?
А она решила, что он самодовольный тип. Майлз улыбнулся. Возможно, он это заслужил. Если так...
— Вот наберетесь немного опыта, может быть, подумаете о том, чтобы работать у меня. Надо будет поговорить об этом с Амандой.
Джемайма прищурилась, а Майлз ждал, что она сделает дальше. Она помолчала, потом сказала:
— Вряд ли мне это будет интересно. Кстати, чем вы конкретно занимаетесь?
— Пиаром.
Джемайма сморщила нос:
— Разновидность профессиональной лжи, да?
— Джемайма! — потрясенно воскликнула Рейчел.
Майлз, хохоча, высоко поднял бокал. Первый раунд за дамой. Как странно! Он сделал глоток и поставил бокал на стол.
— Скажите-ка, Джемайма, — начал он и заметил, внутренне подсмеиваясь, что она напряглась, — откуда вы знаете Рейчел?
— Мы учились вместе в университете, — ответила за подругу Рейчел. — Познакомились на первом курсе, а на втором уже вместе снимали квартиру.
— И какая у вас специализация? — спросил Майлз.
— Английский и французский.
— У обеих, — добавила Рейчел. — Только у Джемаймы диплом с отличием, а у меня нет.
Это потянуло за собой вопрос: какого черта она работает за гроши временной секретаршей? Это его не касалось, конечно, но любопытство возобладало. И, честно говоря, не только оно.
— Тогда как же так вышло, что вы на временной работе? Мне казалось, диплом с отличием должен был открыть перед вами совсем другой путь.
— Она собиралась стать редактором. Но потом встретила Рассела и... — Рейчел пожала плечами, — все изменилось.
— То есть... вы отказались от всего ради любви?
Джемайма тряхнула своими великолепными волосами.
— Просто я родила сына, — твердо сказала она. — Впрочем, и отказываться-то было особо не от чего. Мне был всего двадцать один год, и я еще не успела... занять свою нишу.
— А теперь пытаетесь наверстать упущенное.
— Вовсе нет, — резко проговорила она. — Когда бросила работу, я была всего лишь помощником редактора в маленьком издательстве. Сейчас я временный секретарь. Разница небольшая.
Да уж, кажется, жизнь круто обошлась с Джемаймой Чедвик. Алистер сказал, что у нее был тяжелый развод, но Майлз что-то не видел развода, который не был бы тяжелым.
В его кругу было распространено мнение о бывших женах как об алчных созданиях, выжимающих словно губку своих бывших мужей. Наверное, это лишь одна сторона медали, подумал Майлз. Джемайма вот осталась ничего не умея и с двумя детьми на руках. Неудивительно, что она так сердита на всех и вся.
Вошел Алистер с большим блюдом, на котором лежал лосось.
— Попробуйте пока. Еще неизвестно, что там с уткой, так что лучше не ждать.
Рейчел встала, убрала со стола широкую вазу с цветами и стала озираться, не зная, куда ее девать.
— Как красиво! Сделай что-нибудь такое и на свадьбу, — сказала Джемайма, умышленно меняя тему разговора. — И эти свечечки... Все так романтично!
Рейчел оживилась.
— Я думала об этом. Мне кажется, они вполне подойдут... к средневековой обстановке.
Средневековая обстановка...
— А как же «Голливуд сороковых годов»?
— Может, мне что-нибудь объяснят, а то я ничего не понял? — подал голос Майлз.
— По-моему, тебе лучше и не пытаться, — сказал Алистер, кладя руку на спинку стула Рейчел.
Та улыбнулась ему.
— Нам удалось снять замок Менингтри. Кто-то отказался, и нас записали. Будет чудесно.
А сколько хлопот, подумала Джемайма. Замок Менингтри, наверное, самое романтичное место на свете для свадьбы, но трудно даже вообразить, сколько понадобится труда.
— А где этот замок? — поинтересовался Майлз.
— В Кенте, — ответила Джемайма.
— Там недалеко находится коттедж, который мы с Рейчел купили, — добавил Алистер.
— Представь себе только такие вот свечечки в каменных нишах! — Глаза Рейчел сияли восторгом. — Или большие, как в церкви. Это будет потрясающе.
А еще придется брать напрокат шатер, искать поставщика провизии, повара и флориста, чтобы украсить замок, подумала Джемайма. Она откинулась на спинку стула и постаралась придать своему лицу непроницаемое выражение, чтобы никто не заметил, что она чувствует.
Она сидела, слушая вполуха, как подруга расписывает средневековую свадьбу. Джемайме хотелось радоваться за Рейчел, но все казалось каким-то бессмысленным. Столько хлопот ради одного дня...
Нет, она эгоистка. Если у нее самой брак не получился, это еще не значит, что она имеет право считать бессмысленной радость своей подруги. Джемайма подняла глаза и встретилась взглядом с Майлзом. У нее возникло странное ощущение, будто он угадал, о чем она думает. Это, конечно, было невозможно, но... что-то такое светилось в его голубых глазах.
Джемайма уставилась в свою тарелку, испытывая некоторую неловкость. Может, ей это показалось? Хотя, возможно, они оба думают одинаково о пышных свадьбах. Вряд ли ему так уж интересно слушать, как Рейчел собирается декорировать шатер.
Она отважилась поднять глаза еще раз. Какой же Майлз все-таки красивый. А подбородок... особенно ямочка посередине. Это так мужественно выглядит!
Господи, о чем она думает? Джемайма выпрямилась. Не может быть мужественным человек, который осознает, насколько он неотразим. Ни одной женщине не захочется иметь мужчину, который проводит больше времени перед зеркалом, чем она сама.
Вообще-то она не права. Майлза нельзя назвать пустым хлыщом. Он просто очень красивый, вот и все. Игра природы. Он не виноват в этом.
— Джемайма?
Услышав свое имя, она вздрогнула. На нее смотрела Рейчел.
— У тебя такой отсутствующий вид. Ты о чем задумалась?
— Ну... — Джемайма растерялась. — Ну... я думала о твоем платье. Тебе не кажется, что уже поздно менять фасон?
Рейчел улыбнулась.
— Я тоже подумала об этом и позвонила модельерше сразу же, как только узнала про замок Менингтри. И она мгновенно все поняла. — Рейчел засмеялась. — Ой, я в таком восторге! Я буду выглядеть просто потрясающе!
— Как и моя утка, надеюсь. — Алистер начал собирать тарелки.
Рейчел взяла блюдо и последовала за Алистером на кухню, Джемайма осталась надине с Майлзом.
— Лгунья, — сказал он мягко.
Джемайма подняла глаза.
— Пардон?
Глаза Майлза хитро блестели.
— Вы думали совсем не о платье Рейчел.
Джемайма улыбнулась краешками губ.
— А что, это было заметно?
— А то!.. Вы грезили наяву. — Из кухни послышался взрыв смеха. Майлз оглянулся через плечо, потом снова повернулся к Джемайме и вполголоса проговорил: — Как вы думаете, она не попросит, чтобы я надел лосины и тунику?
— Если и так, — шепотом ответила Джемайма, — то это будет немногим хуже, чем то, во что она решит одеть меня.
Когда вошли Алистер и Рейчел, они оба смеялись.
— Что это вас так развеселило? — спросила Рейчел, водружая перед ними тарелки.
— Да так, ничего.
Майлз лукаво посмотрел на нее:
— А нам с Алистером случайно не придется надеть лосины?
— Ни за что! — запротестовал Алистер, ставя свой шедевр посередине стола. — У меня ноги неподходящие. А теперь... утиные грудки под ежевично-абрикосовым соусом.
— Обратите внимание на оформление блюда, — подхватила Рейчел, с улыбкой глядя на жениха. — Ему пришлось немало потрудиться.
Она обменялась с Алистером таким любящим взглядом, что Джемайма вдруг остро почувствовала свое одиночество.
Рейчел села.
— Знаешь, Алистер, по-моему, у тебя прекрасные ноги. Может, все-таки наденешь лосины?
Утиные грудки под ежевично-абрикосовым соусом прошли на ура. Джемайма чувствовала себя на удивление умиротворенной. Все-таки сидеть здесь гораздо лучше, чем приводить в порядок ванную, что она планировала на сегодняшний вечер. Почти забылись «небесно-голубые» следы, оставшиеся на новом полу, когда она нечаянно споткнулась о банку с краской. Удалось забыть даже, что Алистер назвал ее «пришибленной», а Майлз считает, что она одевается как ее мать.
Джемайма сидела, попивая кофе. Пришибленная? Неужели она в самом деле такая? Ей это не нравится. Вот уж не знала, что Алистер так о ней думает.
Хотя, может, все так и есть. Никто и не догадывается, что такое развод, пока сам не попробует. Кажется, словно... тебя физически разрывают пополам. Вся жизнь, которую она с такой любовью строила, в один миг разбилась вдребезги. Станешь тут «пришибленной».
— Мятную конфетку?
Джемайма подняла голову — Майлз протягивал ей тарелку с конфетами в золотой обертке. Она взяла одну.
— Рейчел, хотите конфетку?
— Спасибо.
Джемайма развернула конфету, рассеянно слушая неторопливый разговор. Майлз Кингсли, как оказалось, вполне свой парень. А на работе кажется... ну... совершенной карикатурой на образ плейбоя, какой у нее сложился в голове.
Казалось, его интересовала только охота. Победа. Словно он играл в какую-то запутанную игру собственного изобретения и, победив, сразу утрачивал интерес.
Как ни странно, все не так просто. Этот человек намного сложнее. Она хотела внушить себе, что он ей неприятен, и не могла. Может быть, на ее отношение к Майлзу подействовало то, что ей не нравится сама обстановка в «Кингсли и Брессингтон». А сегодня Майлз кажется ей милым.
Низкий смешок Майлза заставил ее поднять голову.
У него удивительные глаза. Такие сексуальные. Она почувствовала себя кроликом, попавшим под луч прожектора.
Алистер взял конфету.
— А у тебя какая будет свадьба, Майлз? Если будет.
— Вынужденная. Если будет.
— Будет-будет, — вмешалась Рейчел. — Найдется женщина, которая скрутит тебя, не успеешь и глазом моргнуть.
— Ну, разве что какая-нибудь спецназовка, — лениво проговорил Майлз. — Вообще-то у меня защита поставлена что надо.
Он не шутит, подумала Джемайма. Ему явно нравится его образ жизни, и пока находятся женщины, готовые жертвовать своим душевным спокойствием ради него, будет нравиться. Она взглянула на часы. Как поздно! Да и похолодало. Она обняла себя за плечи.
— Замерзла? — спросила Рейчел. — Может, пойдем в дом?
Джемайма покачала головой.
— Уже поздно. Мне пора. Почти одиннадцать, да и дорога займет полчаса.
— Но я же тебе еще не показала свои туфли! — запротестовала Рейчел.
— Ты не можешь уйти, пока она тебе их не покажет, — заключил Алистер. — Майлз, еще кофе?
Рейчел провела подругу в гостевую комнату и плотно закрыла дверь.
— Садись на кровать. — Она достала из шкафа коробку, положила рядом с Джемаймой и открыла.
Внутри лежали очень красивые туфли густо-кремового цвета на высоких каблуках. Не совсем средневековые, правда.
— А они удобные?
Рейчел рассмеялась.
— Не говори чепухи. Главное, они красивые.
В дверь постучали.
— Давайте выходите! — прокричал Алистер. — Майлз уходит.
— Идем! — Рейчел улыбнулась Джемайме. — Мне прямо не верится, что я выхожу замуж. А тебе? Я так боюсь!
Джемайма улыбнулась в ответ, но вздохнула с облегчением, когда подруга отвернулась и пошла к двери. Идя за своей сумочкой, она услышала, как Рейчел спрашивает Майлза:
— Ты правда должен идти?
— Пора.
— Я тоже иду, — сказала Джемайма, появляясь в дверях.
— Какие вы оба скучные, — проговорила Рейчел, прижимаясь боком к Алистеру.
Майлз взял свой кожаный пиджак и небрежно влез в него. Он был хорош и в черных джинсах с черной же рубашкой, а уж в пиджаке... Джемайма отвела глаза.
Ужасный человек, подумала она. Слишком хорош, чтобы быть реальным. Джемайма невольно огладила помявшееся льняное платье и тут же понадеялась, что он не заметил. Она подняла на него взгляд — его глаза лукаво блестели. Почему?
— Было приятно познакомиться с вами, Майлз, — торопливо сказала Джемайма.
Глаза Майлза заулыбались.
— Мне тоже. Неожиданно, но... приятно. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку.
Все это длилось какое-то мгновение, но Джемайме совсем не понравилось то, что она почувствовала.
Его рука была сильной и теплой, а поцелуй горел огнем у нее на щеке. Хорошо хоть она удержалась, чтобы не схватиться за щеку рукой. Джемайма быстро взглянула на Майлза — заметил он или нет?
— Спасибо за прекрасный вечер. — Майлз поцеловал Рейчел и похлопал по плечу Алистера.
Джемайма с трудом двинулась с места.
— Было весело. — Она поцеловала Алистера в щеку. — И ужин был прекрасный.
Алистер улыбнулся.
— Увидимся, — сказал Майлз, открывая дверь.
— Я тебе позвоню, — отозвался Алистер. Джемайма вышла следом за Майлзом. Дверь закрылась, и она стала копаться в сумочке, ища ключи от машины.
— Вы неплохо справились, — заметил Майлз. Джемайма подняла глаза. Он стоял в двух шагах от нее, и от его улыбки у нее дрогнуло сердце.
— Вы тоже.
— Только туфли мне не удалось посмотреть. Как они, подходят для средневековой свадьбы?
Джемайма прыснула.
— Ну, если крестьянки двенадцатого века ходили на восьмисантиметровых каблуках...
Майлз хмыкнул.
— Алистер до сих пор не может поверить своему счастью. — Он достал из кармана ключи. — Мне кажется, у них все будет хорошо. Они подходят друг другу.
— Мне тоже так кажется. Им хорошо вместе. Вы извините, что я рассказала про одуванчики. Не надо было...
— Вы просите у меня прощения? — Было видно, что он удивлен.— Кстати, сработало. В пятницу обедаем вместе. Кейра позвонила сразу же, как только их получила. — (Джемайма широко открыла глаза.) — Где вы поставили машину?
Джемайма не сразу поняла, о чем он говорит.
— Ох, тут недалеко.
— Я провожу вас.
— Ни к чему, я...
— Уже поздно, даже моя мама согласилась бы.
— Ваша мама? — Джемайма почему-то смутилась. При чем тут его мама?
Майлз улыбнулся.
— Вы что, не знаете?
Джемайма покачала головой.
— Моя мать — Хермиона Кингсли. Я думал, Рейчел сказала вам.
Джемайма на мгновение растерялась и вдруг вспомнила. Ну конечно, серьезная журналистка и законченная феминистка. И, наверное, самая известная мать-одиночка.
— Но тогда вы...
— Вот именно, — кивнул Майлз. — Социальный эксперимент, самый известный продукт банка спермы.
Джемайма не знала, как ей на это реагировать.
— Она считает, что этим нужно гордиться, и, как я думаю, с большой тщательностью выбирала донора.
— Это уж точно, — растерянно проговорила Джемайма. Майлз расхохотался.
— В общем, моя мать считает, что безопасность бывает порой даже важнее, чем высокие идеалы равенства.
Машина Джемаймы, потрепанный «вольво», действительно стояла в нескольких шагах от дома.
— Вот она, — смущенно сказала молодая женщина, представляя себе, что он думает об этой развалюхе.
— Послушайте... — Майлз вдруг посерьезнел. — Мне правда неловко... ну, что я говорил.
Джемайма обернулась.
— Ничего. Вы же не знали, что я стою в дверях.
— Нет, но... А что вы слышали из нашего с Алистером разговора?
Таким смущенным Джемайма его еще не видела. Это было забавно.
— Все. — Майлз простонал, а Джемайма засмеялась. — И одеваюсь я ну точно как моя мать...
— Сегодня вы выглядите замечательно, — перебил ее Майлз.
У Джемаймы екнуло под ложечкой. Смеяться сразу расхотелось. Он опасен. Она не знает правил игры, и это пугает.
— Не надо.
— Что?
— Вы не можете не флиртовать, да?
Майлз ничего не ответил, и Джемайме стало легче.
— Так о чем я? — заговорила она снова, стараясь восстановить непринужденный тон. — Ах да! Еще я услышала, что избегаю общения, молчу...
— Значит, вы все слышали, — Майлз сделал знак рукой, чтобы Джемайма не продолжала. — Вы уж простите меня. Я не должен был так говорить.
— Забудьте. Сама знаю, что не вписываюсь в образ вашей компании. Просто у меня дети, приходится...
— Все в порядке, — перебил ее Майлз. Он нахмурился. — А в понедельник вы придете?
— Естественно. Я обещала Аманде отработать весь срок. Кстати, в пятницу я разговаривала с ней, и она мне сказала, что вы мной очень довольны. Если, конечно, вы ей не соврали...
Джемайма открыла дверцу машины.
— Джемайма!
Она повернулась.
— Да?
— Почему вы не сказали Рейчел, что мы знакомы?
Джемайма улыбнулась.
— Потому же, почему и вы. Подумала, что слишком долго рассказывать. — Она села в машину. — И все-таки кто-то из нас должен позвонить Аманде, а то она случайно скажет что-нибудь Рейчел, и выйдет очень неудобно.
— Я позвоню.
— И что скажете?
— Не знаю. — Майлз положил руку на дверцу, не давая ее закрыть. — Но обычно правда лучше всего. Может, что-нибудь привру, но в общем скажу все как оно есть.
Джемайма засмеялась и сунула ключ в замок зажигания. Майлз воспринял это как знак и, убрав руку, отступил в сторону. Оставалось только надеяться, что сегодня тот случай, когда «вольво» заведется с одного раза.
Пожалуйста, заведись! — молила про себя Джемайма. Заведись!
Но не удивилась, когда мотор чихнул и умолк. Джемайма, закрыв глаза, взмолилась еще раз и попробовала снова.
— Проблемы?
Такова жизнь. Ее жизнь. Даже уехать с шиком не может. Джемайма вымученно улыбнулась и опустила стекло.
— Она у меня капризная, иногда не заводится сразу. Я немного подожду и попробую еще раз. А вы не ждите. Если что, я вызову такси.
— Попробуйте еще разок.
Судя по всему, он и не собирается уходить. Джемайма повернула ключ, в ответ — оглушающая тишина. Можно его попросить, конечно, чтобы подтолкнул сзади. Но представить себе, как этот щеголь будет толкать побитую древнюю машину... А вдруг и это не поможет и она встанет посреди дороги?
Нет, это просто ужасно, ужасно!
— По-моему, она и не собирается заводиться.
— Да...
От холода и волнения Джемайму пробила дрожь. Она посмотрела на окна квартиры Рейчел и Алистера.
— Хотите им позвонить? — спросил Майлз. Они оба понаблюдали, как закрываются шторы на окнах. Джемайма натужно улыбнулась.
— Нет, я лучше вызову по мобильнику такси, а с машиной разберусь утром.
— А где вы живете?
— В Хэрроу.
— Я вас подвезу.
Джемайма вскинула подбородок.
— Я... я не могу требовать от вас такой любезности.
— А вы и не требовали. — Майлз кивнул на зашторенные окна. — Они легли спать, и я не могу допустить, чтобы вы ожидали такси одна на улице.
Он вытащил из кармана ключи.
— У меня есть свой резон. Можете считать, что я просто хочу загладить свою вину. — Майлз повернулся и пошел к дому Алистера и Рейчел.
Зачем он это делает? Господи, как неудобно! Взглянув напоследок на свой «вольво», Джемайма пошла следом за Майлзом. Может, все-таки позвонить в техническую службу, пусть приедут и дотащат ее машину до дома? Но эвакуатора придется все равно ждать, а Майлз уйти наверняка откажется. Да и потом, звонить третий раз за полгода... Диспетчер взбесится, ведь ясно как день, что машину пора менять.
Ничего, подумала Джемайма, вот когда она начнет новую жизнь, такое будет полностью исключено. А сама она станет ослепительно элегантной, стройной, возможно, блондинкой...
— Вы идете?
— Иду.
Как Джемайма и предполагала, машина у Майлза оказалась прямо хоть на выставку. А еще она была старая, даже очень, чего Джемайма никак не ожидала.
— «Бристол-407» шестьдесят второго года, — сообщил Майлз.
Джемайма улыбнулась.
— Она старее даже, чем моя.
Майлз открыл дверцу.
— Только более послушнее.
Джемайма вдруг почувствовала, что вот-вот расхохочется. Да, с Майлзом не соскучишься, думала она, пока «Бристол-407» отъезжал от тротуара. Когда еще не было мальчиков, не было Рассела, до того, как жизнь убила в ней последний оптимизм, она, может быть, увлеклась бы им. С ним так интересно и кажется, что все на свете возможно.
Джемайма улыбнулась в темноте. Вряд ли Майлз обратил бы на нее внимание и десять лет назад. Он из тех мужчин, с которыми встречается ее сестра Верити. Хотя даже она надеется, что однажды кто-то ее полюбит по-настоящему. Странно, что Майлз зарекся жениться. Люди в большинстве своем надеются, что когда-то встретят свою половину. Джемайма посмотрела на его красивый профиль. Неужели ему не хочется, чтобы кто-то его любил и разделил с ним жизнь?
— Почему вы так плохо относитесь к браку? — неожиданно спросила Джемайма.
Майлз взглянул на нее и снова устремил взгляд на дорогу.
— А что, это заметно? Я всеми силами старался этого не показать.
Джемайма засмеялась.
— А я заметила.
Она поняла, что Майлз улыбается.
— А вы? — Он бросил быстрый взгляд на Джемайму.
Она вздохнула.
— А я... я «пришибленная».
— Это действительно так?
Да? Или нет? Никто не спрашивал ее об этом так прямо. И что ответить? Для всех она «бедная Джемайма», хромая уточка, которую надо жалеть.
— А вы сами как думаете?
— Увиливаете, — сказал он мягко, не отрываясь от дороги.
Джемайма порывисто вздохнула. Неужели она и вправду кажется пришибленной? Она же не опускает руки, более или менее справляется с обстоятельствами.
— Мне кажется, я еще не до конца пришла в себя.
Майлз с улыбкой посмотрел на Джемайму, и ей внезапно подумалось, что ее больше не волнует мнение окружающих людей. Воздух в теплом салоне автомобиля как будто стал разреженным, и у Джемаймы закружилась голова.
Он неотразим, шепнул внутренний голос. Она это заметила еще в первое утро, когда пришла в «Кингсли и Брессингтон». Майлз Кингсли совершенное олицетворение мужчины... и он совсем не для нее. Джемайма, вздохнув, принужденно улыбнулась.
— Я стараюсь поддержать Рейчел... но не могу заставить себя восторгаться конфетти и белыми лентами. Мне все это кажется таким мелким...
Майлз повернул голову и снова улыбнулся. В его улыбке не было жалости, одно только понимание. Словно хороший глоток виски, когда это очень нужно.
— И все-таки я чувствую себя виноватой, — продолжила Джемайма, торопливо отводя взгляд. — Рейчел была подружкой невесты на моей свадьбе и старалась не в пример мне.
— Рейчел, наверное, понимала, когда предложила вам быть подружкой невесты, что вам это будет тяжеловато.
— Думаю, да. Но все-таки лучше пусть я буду подружкой невесты, ведь на свадьбе будет и Рассел.
— Ваш бывший?
Джемайма кивнула.
— Алистер и Рейчел спросили меня, не буду ли я против, если они его пригласят. Рейчел знакома с ним еще с университета... — Джемайма перевела дыхание. — Вот он и придет... со Стефани.
— А вы не могли сказать, что против?
Джемайма делано невесело засмеялась.
— Могла, конечно, но тогда Рассел узнал бы, что мне не хочется, чтобы он приходил, а я этого не хочу. Да и все узнали бы и стали меня жалеть. — Она посмотрела на Майлза. — С меня достаточно. Слышать больше не желаю никаких намеков на «бедную Джемайму».
— Наверное, это тяжело — растить одной двух детей.
— Рассел помогает. Он хороший человек. — Ей стало противно. Она ненавидела, когда кто-то так говорил. Что хорошего в том, чтобы бросить свою семью? — И мальчиков очень любит.
Он бросил тебя, уязвил ее самолюбие внутренний голос. Рассел был доволен всем в своей жизни — кроме нее. Этого она Майлзу не скажет. Она никому не расскажет, как ей больно. Человек, который поклялся любить ее до гробовой доски, разбил ее сердце вдребезги.
— Ну так все же — почему вы так настроены против брака? Вы не сказали, — вновь заговорила Джемайма после некоторого молчания.
Майлз посмотрел на нее:
— Я не имею ничего против идеального брака, да только думаю, что идеал этот вряд ли достижим. Чтобы двое людей прожили в моногамном браке пятьдесят лет, а то и больше? — Майлз покачал головой.
— Но ведь живут же.
— Может быть. Я не встречал. — Он улыбнулся. — Люди меняются. Обстоятельства уж точно. Ко всему прочему, мы живем теперь намного дольше, и я не уверен, что это возможно — найти партнера, который будет подходить тебе всю жизнь.
Джемайма на мгновение задумалась. То, что он сказал, звучит разумно, но мрачно. Неужели он действительно так думает?
— Ну, может, не идеально, но все же... вы думаете, это невозможно — жить вместе, уступая друг другу? Если вы оба цените то, что вас объединяет... — Сама Джемайма верила в это. — И потом, а как же дети? Вам не кажется, что они нуждаются в обоих родителях?
Майлз хмыкнул.
— Вы нащупали слабое место в моей аргументации. У меня было во многих отношениях прекрасное детство. Материальная обеспеченность, хорошие школы... — Майлз умолк и повернулся к Джемайме. — Вы показывайте, куда ехать.
— Ох. Сейчас прямо, потом разворот — и мы почти приехали.
Майлз взглянул на Джемайму.
— Слабая точка в моей аргументации — та, что ребенком мамины приципы меня не слишком интересовали. — Он снова устремил взгляд на дорогу. — Все было прекрасно, но мне страшно хотелось иметь отца. Хотя мой случай, конечно, нетипичен.
— Это да, — согласилась Джемайма, размышляя о том, как это трудно было, наверное, расти с матерью, которая во всеуслышание объявила об обстоятельствах зачатия своего ребенка.
— Я вот думаю... — снова заговорил Майлз, закончив разворот. — Будь я зачат обычным путем...
— Да?
— Не думаю, чтобы меня так уж заботило семейное счастье моих родителей. Наверное, я чувствовал бы себя счастливым просто потому, что есть с кем поиграть в крикет и кому пойти на родительское собрание.
— Это разбивает в пух и прах ваши планы на жизнь.
— Только если у меня будут дети, а я не собираюсь их заводить. Мне все нравится как оно есть. Зачем менять?
Никаких детей. Никогда. Может, Майлз и прав в своих взглядах на современный образ жизни, но ей все-таки хочется верить, что можно прожить жизнь, любя одного-единственного человека.
— Третий дом по правой стороне.
— Этот?
— Да, с бордовой дверью.
Машина остановилась, и Джемайма смутилась оттого, что краска на двери облупилась, да и вообще вид у дома непрезентабельный.
— Спасибо, что подвезли, — пробормотала она.
— Не за что.
Джемайме вдруг показалось, что ей снова семнадцать и она возвращается домой со свидания. Она наклонилась за своей сумочкой, лихорадочно раздумывая, что делать дальше. Пригласить его на кофе? Или не надо? Как будет правильнее, если приятель твоей лучшей подруги вдобавок еще и твой босс?
Но он вроде сейчас не босс, довез ее до дома... И всегда может отказаться. Даже наверняка откажется.
Сделай глубокий вдох и спроси. Это же просто кофе.
Кончилось тем, что она выпалила:
— Хотите кофе?
Ну, пригласила она Майлза на чашку кофе. И что? Это вовсе ничего не значит. Простая вежливость.
Джемайма, стиснув зубы, ждала ответа. Конечно, он скажет «нет».
— Кофе — с удовольствием.
Джемайма от удивления вытаращила глаза.
— Х-хорошо.
— Меня вроде никто нигде не ждет. — Майлз улыбнулся.
От улыбки Майлза Джемайма забыла, что она мать двоих детей, что ее викторианский дом нуждается в новой кровле, что в ее спальне в углу у окна сырое пятно на потолке.
Она взяла сумочку и потянулась к дверной ручке.
— Минуточку. — Майлз выскочил из машины и подошел к дверце.
Джемайма и припомнить не могла, когда последний раз мужчина открывал для нее дверцу автомобиля.
— Спасибо, — сказала она.
— Жаль, что вам завтра придется снова ехать в город. Пропадет почти все воскресенье.
Джемайма пожала плечами.
— Ничего страшного.
Майлз сощурился, но ничего не сказал. Интересно, о чем он думает? Он наверняка и не представляет, как она одинока по выходным дням, когда мальчики уезжают с Расселом. В голове только одно: где они и чем занимаются. Дни кажутся бесконечными, хотя она ни минуты не сидит без дела.
Джемайма посмотрела на шелушащуюся краску входной двери. Надо будет заняться ею.
— Потихоньку ремонтирую, — осторожно пояснила она.
— Что?
— Д-дом, — пояснила Джемайма, ища ключи. — Правда, медленно идет.
— Наверное, это нелегко... Двое детей...
Джемайма посмотрела на Майлза. Действительно трудно, с двумя-то детьми. Но дело не только в этом. И не только в том, что не хватает денег. Не с кем посоветоваться, все приходится решать самой.
Дверь отворилась, и Джемайма ступила на выложенный минтоновской[1]* плиткой пол прихожей.
— Какой красивый пол, — заметил Майлз. — Вам повезло — нашли дом, где эта плитка сохранилась в таком прекрасном состоянии.
— Я знаю. Это была одна из причин, почему мы купили этот дом. Да еще начальная школа в конце улицы, — пояснила Джемайма.
— Мы?
— Рассел и я. Это было благородно с его стороны — оставить нам дом, — продолжила она жизнерадостным тоном. — Он не хотел, чтобы мальчики переезжали.
Ну что она несет? Майлзу это совсем не интересно.
— А крышу он будет ремонтировать?
Джемайма удивленно повернулась к Майлзу:
— Конечно нет! Все теперь полностью на мне.
Ей еще ни разу не задавали подобного вопроса. Удивительно, как он отличается от всех остальных — не восхищается «благородством» Рассела. Она уже устала быть благодарной человеку, который разрушил семью просто потому, что соскучился.
— И как далеко вы продвинулись в остальном? — спросил Майлз. Джемайма поморщилась и включила свет во всем холле.
— Смотрите сами.
Майлз ничего не сказал. И не надо. Джемайма и сама знала, сколько всего еще надо сделать.
— Работа идет, — сказала она бодро. — Кухня уже почти закончена, а еще я сделала наверху вторую ванную. Следующая на очереди крыша.
Если выиграю в лотерею, добавила она мысленно. Или снова попрошу денег у родителей.
Надоело. И зачем только она позвала его на кофе? Джемайма бросила взгляд на себя в зеркало и безнадежно провела рукой по волосам. Выглядит ужасно. Настоящая ведьма.
Они прошли на кухню. Кленовая встроенная мебель и темный рабочий стол. Глаза Джемаймы невольно обратились к тому, что выделялось — маленькой лужице посередине. Она посмотрела вверх: с темного пятна на потолке сорвалась капля.
— О...
— Черт, — договорил за нее Майлз.
— Что-то вроде, — согласилась Джемайма, бросая сумочку.
Она застыла на мгновение, не зная, что делать, потом бросилась в ванную и вернулась с красным пластиковым ведерком. Прекрасно. Просто замечательно. Сначала машина, теперь это. Ну почему с ней вечно что-то случается? Одна неудача за другой.
— Со всеми бывает, — заметил Майлз с действующей на нервы невозмутимостью. — Такова участь собственников недвижимости, но обычно все не так плохо, как кажется.
Джемайма поставила ведро на рабочий стол и огляделась в поисках тряпки, чтобы вытереть лужу.
— У меня все хуже и хуже, — пробормотала она. Майлз как будто не слышал, пристально глядя на пятно.
— У вас есть что-нибудь острое — проткнуть дырку? Надо спустить воду и тогда уже разбираться, в чем дело.
— Не поняла.
— По-моему, там скопилась вода. Если оставить все как есть, она растечется по всему потолку.
Растечется... Замечательно! Джемайма пошла в ванную и стала копаться в ящике с инструментами. Шило. Годится.
— Хотите, я это сделаю? — спросил Майлз, когда она вернулась.
— Нет, уж лучше я сама. — Джемайма скинула туфли и полезла на стол.
— Высоковато.
Его голос звучал так невозмутимо, что Джемайма даже посмотрела на него.
— Ваша мама гордилась бы вами, — сказала она. Майлз рассмеялся.
Джемайма, не обращая на него внимания, закрыла глаза и ткнула шилом в потолок. Пришлось поднажать, пока наконец не образовалась дырка. И почти сразу в ведро закапала вода. Джемайма, стиснув зубы, стала шилом расширять дырку.
— Достаточно.
— Потолок придется переклеивать. — Глядя на свою работу, Джемайма чувствовала, что сейчас расплачется. Ну вот, не хватает только слез! Тогда Майлз окончательно заключит, что она ходячая катастрофа.
Джемайма спрыгнула на пол и нервно потерла глаза. Что с ней такое? Обычно она не расстраивается так из-за неполадок в доме. Просто устала, вот и все.
— Капает уже не так сильно.
— Правда? — Джемайма с сомнением посмотрела на обезображенный потолок.
— Вряд ли там много воды. Когда вы оборудовали ванную наверху?
— Водопроводчик закончил работу позавчера.
— Наверное, он не закрутил как следует переходник. Позвоните ему в понедельник.
— А вы что, специалист? — пробурчала Джемайма, больше не в силах терпеть его самодовольное спокойствие. Каждый умеет советовать, как решить проблему другого.
— Hу не по сантехнике, но по ремонту домов точно. — Глаза Майлза блеснули, словно он догадался, что у нее на уме. — У меня сейчас шестой.
— Шестой — что?
— Дом, — пояснил он с улыбкой. — За десять лет. Так что насчет кофе?
Джемайма автоматически схватила чайник, наполнила его водой и включила, прежде чем спросить с любопытством:
— Вы правда ремонтируете дома? Я имею в виду — сами.
Улыбка на лице Майлза стала шире:
— А вы обо мне невысокого мнения, да, мисс Чедвик?
— Помимо события с одуванчиками, я вообще никак о вас не думала, — быстро ответила Джемайма и тут же пожалела об этом. Бедный парень довез ее до дома, стоял рядом, пока она устраняла очередную неполадку в ее жизни...
Она повернулась к Майлзу и обнаружила, что он смеется.
— Простите меня за грубость.
— Почему вам кажется таким удивительным, что я ремонтирую дома? Это бывает очень выгодным.
— Ну...
— Продолжайте, я выдержу.
Джемайма улыбнулась, признавая свое поражение.
— Глядя на вас, не подумаешь, что вы мастер на все руки. Я, например, просто не могу себе представить, что вы обдираете старые обои или кладете плитку.
Майлз вновь засмеялся:
— Я не такой уж неумеха, хотя последнее время предпочитаю платить, а не делать все самому.
— Хорошо иметь выбор.
— Я тоже так думаю, — согласился он с улыбкой, от которой у Джемаймы подпрыгнуло сердце.
Джемайма отвернулась и высыпала в кружку ложечку гранулированного кофе.
— Растворимый пойдет?
— О, вполне.
Ему даже удалось придать своему голосу такое звучание, словно он на самом деле так думает. В «Кингсли и Брессингтоне» был замечательный кофе — дорогой, свежий и вкусный. Джемайма дернула плечом, отгоняя эту мысль.
— Слышал.
Джемайма невольно улыбнулась. Ну как ему это удается? За один вечер из временного начальника, который ей совсем не нравился, ему удалось превратиться почти в друга...
Слегка подрагивающей рукой она протянула Майлзу кружку.
— Спасибо.
Что-то такое было в выражении его лица, что вгоняло ее в смущение. Что-то непонятное, от чего дыхание учащалось, а голос прерывался.
— Я... я тут подумала, — проговорила она, глядя на дымоход, — не убрать ли его и сделать одну большую столовую.
— Неплохая идея, только это будет очень дорого...
— О, не сейчас. Потом как-нибудь. Когда я найду что-нибудь получше, чем работа вашей секретаршей. — Джемайма умолкла и стала пить кофе, глядя поверх кружки на Майлза. В его глазах снова задрожал смех, и она почувствовала, как ее губы дрогнули в ответной улыбке. Это произошло само собой, почти без ее участия. С ним я как будто снова ожила, подумала Джемайма потрясенно. Ничего подобного с ней не было давно, наверное, целый год. Все время дела, дела, то одно, то другое. И почти постоянно она чувствовала усталость. А в этот вечер... С Майлзом...
Он встал и подошел к окну. Джемайме бросилось в глаза, как прекрасно на нем сидят фирменные джинсы. В деловом костюме это как-то не замечалось, а в джинсах было видно, какие мускулистые у него бедра и тугие ягодицы. Джемайма проглотила слюну.
Что с ней происходит? Ни разу в жизни она не смотрела на мужчину так, как смотрит сейчас на Майлза. Она была не из тех, кто вступает в случайные связи. Джемайма всегда думала о последствиях и взвешивала каждое свое решение. Вот такой она всегда была.
А Майлз совсем другой.
Даже если он обернется и заметит, как она... Джемайма улыбнулась при мысли о том, что может воспоследовать. Кошмар.
Она уткнулась в свою кружку, пряча лицо. У Майлза жуткая способность читать ее мысли, и он вполне может догадаться, о чем она думает. Майлз повернулся.
— Вы в самом деле разбираетесь в таких вещах? — спросила Джемайма.
Его губы скривились в иронической улыбке.
— Несостоявшийся дизайнер.
— Правда? — Джемайме подумалось, что этот человек не может потерпеть неудачу, за что бы он ни взялся. Странно, что он в чем-то все-таки ее потерпел. Прямо не верится.
— Я защитился по промышленному дизайну.
— Как же тогда вы занялись пиаром?
Майлз пожал плечами.
— Показалось, имеет смысл.
— Нет, правда, — уперлась Джемайма. — Мне хочется знать.
Майлз, как будто поколебавшись мгновение, снова пожал плечами.
Улыбка на его лице как будто увяла. Ясно, Майлз не привык к поражениям, и ему трудно об этом говорить.
— Нам было по двадцать два, и обоим не хватало опыта. Не говоря уж о том, что моя слава не способствовала доверию в дизайнерских кругах. — Его плечи поднялись и опустились. — В конце концов Дэн решил, что надо что-то есть, и ушел.
— А потом? — спросила она.
— А потом я продал душу дьяволу, — с улыбкой ответил он. — Мне подумалось, куда как не в пиар идти такому человеку, как я. Я ведь имел дело с масс-медиа еще будучи в материнской утробе.
Джемайма замялась в поисках слов.
— У вас неплохо получается.
Майлз рассмеялся.
— Профессиональная ложь?
Джемайма куснула губу.
— Простите.
— Да не за что. Я это заслуживаю.
— Это точно.
Майлз посмотрел на руки Джемаймы, сжимающие кружку. Какие красивые руки! И совсем ни к чему длинные ногти и яркий лак. Она выглядит свежей и... естественной. Майлз вдруг осознал, что уже давно не бывал с женщиной, которая не оделась специально, чтобы произвести на него впечатление. То есть даже не на него, а вообще на мужчин.
Обычно Майлз был в центре внимания. Он знал, что достаточно лишь пальцем шевельнуть, чтобы женщина приняла его приглашение на ужин. Но Джемайма...
Она вдруг улыбнулась.
— Вроде больше не течет. Не имеет смысла сидеть здесь. Пойдемте в гостиную. — Джемайма повернулась и, пройдя через холл, открыла дверь просторной гостиной. — Здесь тоже не слишком-то уютно. Всякий раз, когда я сижу здесь, только и думаю, как много еще нужно сделать.
Гостиная оказалась именно такой, как Майлз и ожидал. Потолок обклеен специальными плотными обоями, которые мало того что дороги, так еще и снимать их ужасно трудно, стены окрашены «под дерево». Довершал обстановку ковер в коричневых тонах с большими желтыми розами.
Джемайма проследила за его взглядом.
— Мой сын говорит, они похожи на кочаны капусты.
— Это все мелочи. Главное — сохранился камин.
— Да, — согласилась Джемайма, садясь. — Только с изразцами беда.
— Можно снять с них краску. Вот если б их скололи, была бы в самом деле беда. — Майлз сел на кушетку напротив. Он почти не знал Джемайму, как, впрочем, и Рассела, но почувствовал вдруг приступ гнева при мысли о том, в каком положении она оказалась. Из этого дома можно сделать конфетку, но он требует прорву денег.
Наверное, это тяжело — вдруг остаться одной. А она лишь тряхнула своими рыжими волосами и принялась за дело. Какое мужество... и как это ему нравится.
Майлз улыбнулся, вспомнив, какой она была — босая, с шилом в руках. Такая сексуальная, хотя сама этого не понимает. Что-то уж слишком часто он думает сегодня о ней...
Майлз потягивал кофе, глядя на Джемайму. У нее удивительная кожа — чистая, почти прозрачная, а на носу россыпь веснушек. Любая другая на ее месте замазала бы их каким-нибудь кремом, но только не Джемайма...
Она и понятия не имеет, как ему хочется ее поцеловать. Майлз улыбнулся. Его взгляд скользнул по каминной доске. Там стояли фотографии двух темноволосых мальчиков.
— Который из них кто? — спросил он.
— Бен старший, ему восемь. Сэму пять.
Майлз встал и подошел поближе. Надо постоянно напоминать себе, что Джемайма Чедвик — мать-одиночка, а это означает для нее самоограничение во всем. Если с одинокой женщиной можно поддерживать легкие отношения, то для нее это исключено.
Свобода — это прекрасно, но уж он-то знает, что это такое, когда в доме один мужчина сменяет другого. Он никогда не знал, какого «друга» мать приведет домой в следующую субботу.
Майлз не считал себя таким уж порядочным, но в одном был тверд: он ни разу не связывался с женщиной, у которой есть дети. Это было бы нечестно по отношению к ним.
Как бы ему ни хотелось, а Джемайма останется не целованной. Взгляд Майлза скользнул дальше по стоявшим на каминной доске снимкам. Группы улыбающихся людей. Наверное, ее родственники. А это?!
Майлз недоверчиво пригляделся, потом повернулся к Джемайме:
— Вы знакомы с Верити Хант?
Ему показалось или Джемайма действительно поежилась?
— Она моя сестра.
Верити Хант — сестра Джемаймы?! Майлз снова недоверчиво посмотрел на фотографию.
— Младшая, — добавила Джемайма. — Старшую зовут Имоджен. Она ветеринар, замужем, у нее трое детей, три пони, дом в Чешире и домработница-датчанка.
— Чудесно, — выдавил Майлз.
Он остановил взгляд на фотографии Имоджен с семьей. Из двух сестер она больше походила на Джемайму, но только у нее не было потрясающих рыжих волос.
Верити отличалась от обеих. У нее был вид озонной девчонки и блестящий водопад мелированных каштановых волос.
— А вы знакомы с Верити?
— Нет. — Майлз снова сел на кушетку. — Встречал ее пару раз на вечеринках, но не сказал бы, что знаю ее. А ее пиаром мы не занимаемся... как вы, должно быть, уже знаете.
Он не стал говорить, что, по его мнению, Верити не так хороша в жизни, как на фотографиях, что, кстати, не так уж редко встречается среди манекенщиц. У них прекрасное телосложение, и они фотогеничны, однако это необязательно означает красоту и в жизни.
И все же как тяжело, наверное, глядеть на обломки своей порушенной жизни, когда у сестер все идет прекрасно.
— Я подумала, что вы должны знать ее. Мы непохожи, да это ясно и без слов. Она добрая. Они обе добрые.
Если Верити Хант такая уж добрая, то почему не помогла починить крышу? Да и сестра, у которой три пони и домработница-датчанка, тоже вроде не бедствует.
Майлз посмотрел на Джемайму. Об этом он спрашивать ее не станет.
Зазвонил телефон.
Джемайма уставилась на часы. Ее лицо залила бледность.
— О господи, надеюсь, мальчики...
Майлз быстро допил кофе. Звонят наверняка не просто так, ведь время уже за полночь.
— Алло.
Повисла короткая пауза. Майлз поставил кружку и застыл, готовый откланяться или помочь — это как пойдет.
— Я была в гостях. — Снова пауза — она слушала, что ей говорят, потом: — Наверное, я отключила мобильник. Прости. Что случилось? Мальчики в порядке?
Нетрудно было догадаться, что Джемайма разговаривает с Расселом. Почему она извиняется перед ним? И за что? Это ее полное право — включать и выключать мобильный телефон, когда ей захочется.
Майлз поймал себя на том, что пытается представить себе Рассела Чедвика. Что за мужчину Джемайма выбрала себе в мужья? И что это за мужчина, в конце концов, который ушел от такой женщины, как Джемайма?
Майлз смотрел, как лицо Джемаймы искажается глубокой тревогой. Что-то случилось с сыновьями, с беспокойством подумал он, не отрывая глаз от Джемаймы. Костяшки ее пальцев побелели — с такой силой она сжала телефонную трубку, на лбу прочертились глубокие морщины.
Это было необъяснимо, но именно такой она показалась Майлзу еще красивее. Джемайма готова на все ради тех, кого любит. Это было написано у нее на лице. Майлз почему-то почувствовал себя обманутым. На всем белом свете не было ни единой души, которая любила бы его такой любовью. Уж точно не мать. Нет, Хермиона не была бесчувственной, но ее чувства не распространялись на сына. Бену с Сэмом повезло. Наверное, они этого не понимают и, может, никогда не поймут.
— Я не могу. Машина сломалась. — Джемайма взглянула на часы. — Может, удастся поймать такси...
— Куда нужно ехать? — спросил Майлз. Что бы там ни случилось, он не может сбежать и бросить ее одну. — Я могу помочь?
Джемайма растерянно посмотрела на Майлза.
— Майлз, я не... — Она оборвала себя на полуслове и стала слушать, что говорит бывший муж.
Майлз поднялся и застыл в ожидании.
— Это приятель, — сказала Джемайма в трубку. — Подожди минуту. — Она подняла полные тревоги глаза на Майлза. — Это Сэм, мой младшенький. Его вырвало, и он просится домой.
Майлз облегченно вздохнул. Значит, ничего серьезного, просто малышу больше нравится быть с мамой. Он знает это чувство. Только вот его мать постоянно была слишком занята, чтобы сидеть дома и нянчиться с ним. А Джемайма...
Было ясно — она землю перевернет, чтобы только ее сынишке было хорошо. Наверное, ей неудобно снова принимать его помощь, но Майлз был уверен, что она это сделает. Да и сам он чувствовал, как ни странно, что сделает для нее все.
Ему вдруг стало смешно. Во что он ввязывается? Кто-то наверху явно обладает острым чувством юмора, подумал он, когда в голове промелькнула мысль о том, что станется с его драгоценным автомобилем, если мальчишку вдруг вырвет прямо в салоне.
— Вы хотите поехать и забрать его? — спокойно спросил он.
— Бен спит, Рассел не хочет его будить.
— Скажите ему, что мы едем. — Майлз, не дожидаясь ответа, стал надевать пиджак.
— Рассел, я еду, — сказала Джемайма. — Скажи Сэму, я буду через пятнадцать минут. — Она положила трубку. — Вы правда подвезете? Мне так неудобно...
— Не тратьте зря время, — с улыбкой оборвал ее Майлз. Он не хочет ее благодарностей. Он просто хочет ей помочь, вот и все. Майлз увидел лишь клочок ее жизни и... это самое малое, что он может для нее сделать.
— Нет, я... Ладно, я лучше сбегаю прихвачу старую банку для мороженого, вдруг его стошнит в машине...
Она исчезла в кухне, а Майлз прочесал пальцами волосы. Старая банка для мороженого? Если рассказать Алистеру, чем закончился вечер, он не поверит. Впрочем, он ему и не расскажет.
Майлз остановился в холле.
— Я сбегаю, возьму одеяло с кровати Сэма. Секундочку. — Добежав почти до самого верха лестницы, Джемайма повернулась: — Черт побери! Я забыла банку на кухне. Вы не могли бы...
— Я принесу. Несите одеяло.
Майлз не мог припомнить случая, чтобы он провел вечер с женщиной, которая совершенно не думает о нем. Все ее внимание сосредоточено на сыне. И это вызывало у него восхищение.
Он пошел на кухню и взял банку для мороженого.
В прихожую Майлз вернулся одновременно с Джемаймой, державшей под мышкой свернутое одеяло.
— Она с крышкой, как раз то, что надо, — сказала Джемайма и внезапно улыбнулась.
Майлз почувствовал, что его губы расползаются в ответной улыбке.
— Знаете, я вам так благодарна...
Майлз легонько подтолкнул ее в спину.
— Пошли.
Какая она милая! Если бы кто-то сказал ему, что под утро он будет ехать из Хэрроу, чтобы забрать сынишку его секретарши, он бы не поверил. Майлз взглянул на Джемайму. И профиль у нее ничего.
Он ни за что не станет связывать свою жизнь с ней, у нее и так масса забот. Как она вообще находит время для себя? Бывает ли у нее хоть изредка момент, когда она может думать только о себе? Сомнительно, а так хотелось бы...
Джемайма бросила на него взгляд.
— Что?
Майлз уставился на дорогу.
— Куда теперь?
— Сейчас второй поворот налево, потом развязка и дальше прямо.
— Хорошо.
Несколько минут в машине царило молчание. Майлз сосредоточился на дороге, продолжая остро чувствовать присутствие Джемаймы. Время от времени она слегка шевелилась или убирала с лица волосы. Неслышные, незначительные движения, но Майлз почему-то ощущал каждое.
Он сглотнул, раздумывая, что бы такое сказать. Странно, где-то лет с тринадцати с ним ни разу не случалось, чтобы он не знал, что сказать представительнице противоположного пола.
— А почему Рассел сам не привез Сэма домой? — спросил он наконец.
— Бен спит, и он не хотел его будить. Разве я не сказала?
— Не помню. — Майлз нахмурился. Вроде бы ее бывший муж живет с какой-то женщиной. Ее зовут Стефани, кажется. Или он что-то путает? Вообще-то это не его дело, но хотелось бы знать.
— Он один живет? — осторожно спросил Майлз.
— С женщиной, они вместе купили квартиру. — Джемайма помедлила. — Она, по-моему, не очень любит детей.
— Тогда почему же она связалась с мужчиной, у которого целых двое? — удивился Майлз.
Джемайма улыбнулась.
— Видимо, рассчитывала, что он их бросит. Но тут она ошиблась: Рассел по-настоящему любит мальчиков.
Майлз хмыкнул.
— Тут налево.
— А она сегодня дома?
— Не знаю, не спрашивала. — Джемайма повернула голову. — Да и какая разница? Рассел все равно не оставит Бена с ней.
Интересно. Впрочем, это его не касается. Но с каким старанием она избегает резких слов, говоря о бывшем муже и его сожительнице. Такое встречается редко. Обычно люди не удерживаются от того, чтобы не полить бывшего супруга или супругу грязью.
Но Джемайма этого не делает. Уже второй раз за короткое время Майлзу подумалось, что Бену и Сэму очень повезло с матерью.
— Почти приехали, — сказала Джемайма. — Еще разок налево и все.
Да уж, Рассел Чедвик неплохо устроился, сердито подумал Майлз, глядя на элегантный фасад здания и сравнивая его с запущенным домом, в котором он бросил жену и детей. Этот тип заслуживает хорошей порки.
Джемайма вылезла из машины, как только они остановились.
— Я быстро.
Майлз смотрел, как она торопливо поднимается по ступеням, говорит что-то в домофон и исчезает за дверью. Он вышел и остановился, прислонившись к капоту. Холодно. Майлз поднял воротник пиджака и сунул руки в карманы.
Что он здесь делает? Субботний вечер... Хотя нет, уже воскресенье. Но вопрос остается. Какого черта он здесь делает? Он же никогда...
Дверь открылась, появилась Джемайма с маленьким рюкзаком. За ней шел мужчина с ребенком на руках. Майлз внутренне напрягся. Отец Сэма? Судя по всему, он самый. Они подошли ближе, Майлз открыл дверцу.
— Это Рассел, — сказала Джемайма, подойдя. — Сэм, садись сзади, а я сяду рядом с тобой.
Рассел поставил мальчика на землю, и тот полез в машину. Даже в полутьме было видно, что ребенок бледен и недоволен. Джемайма ободряюще улыбнулась сыну и, наклонившись, достала банку для мороженого. Рюкзачок она поставила на переднее сиденье.
Майлз переключил внимание на отца Сэма. Рассел Чедвик выглядел обыкновенным — среднего роста, среднего сложения, среднего «окраса». Майлз почувствовал непонятное облегчение. Бог знает почему.
— Извините, я должна была представить вас друг другу. Рассел, это Майлз Кингсли.
Майлз машинально протянул руку, твердо глядя в глаза Рассела Чедвика. В отличие от Джемаймы, которая, казалось, не думала ни о чем, кроме своего сына, уж ему-то было понятно, что этот Рассел думает об их с Джемаймой отношениях. Более того, Майлз был уверен, что Рассел недоволен этим.
— Майлз, — сказал Рассел, — как это мило с вашей стороны приехать за Сэмом.
Майлз почувствовал, что Рассел Чедвик ему нисколечко не нравится. Он вымученно улыбнулся.
— Джемайме достаточно было только попросить. Такая женщина, как она...
Глаза Рассела враждебно блеснули. Никто и никогда не вызывал еще у Майлза такой неприязни.
— Сэм не совсем здоров.
— Я знаю. Я был с Джемаймой, когда вы позвонили.
Рассел переступил с ноги на ногу.
— Я пытался дозвониться до нее раньше.
— Да, мы как раз только-только пришли, — сказал Майлз и непринужденно приобнял Джемайму за талию.
Это задумывалось им как наказание человеку, который так низко поступил с Джемаймой, как жест поддержки, но едва его пальцы легли на изящную талию, все вылетело у Майлза из головы.
Он не заметил бы ничего, даже если бы Рассел Чедвик рухнул замертво на тротуар. Бог с ним, с бывшим мужем. Пальцы Майлза чувствовали только одно — Джемайму. Она была теплой и мягкой.
Майлз ощущал тонкий запах ее духов, видел бьющуюся у нее на шее жилку. Длинная белая шея Джемаймы и темная медь ее волос подействовали на него оглушающе.
А потом она посмотрела на него — бледное лицо в обрамлении рыжего облака кудрей, приоткрытые губы, подрагивающая зелень глаз...
Это казалось естественным и неизбежным. Он должен был поцеловать ее. Он это знал, а искорки в ее зеленых глазах говорили о том, что она тоже это знает. Майлз медленно придвинулся к ней, и ее легкое «ох» утонуло между его губ.
Он и представить себе не мог, что все будет так удивительно. Ее губы были мягкие и податливые. Это просто поцелуй... Впрочем, неважно, думал Майлз. Она... О господи.
Какие-то тихие звуки донеслись до его ушей, непонятно было, то ли она стонет, то ли протестует. Потом ее руки уперлись в его плечи. Все в Майлзе было против, но он послушно отстранился, чтобы заглянуть в ее глаза.
— Сэм, — хрипло произнесла Джемайма. Понадобилось несколько мгновений, чтобы до Майлза дошло, что она говорит о своем сыне. Майлз неохотно отодвинулся. Без нее ему стало холодно.
— Лучше отвезти его домой.
— Д-да. — Джемайма слабо улыбнулась и пошла к машине. — Пока, Рассел, до завтра, — бросила она через плечо.
Отлично сделано. На Рассела произведено то самое впечатление, которое и хотел Майлз... но что он сам себе думает?
Это не игрушки. Он же обещал себе, что не станет связываться с матерью-одиночкой, а вместо этого?.. А ведь это захватывает. Он до сих пор чувствует прикосновение ее податливого тела и хочет большего...
Но этого не будет. Это не для него. Майлз обошел вокруг машины, сел и закрыл дверцу.
Он хотел помочь ей, а вместо этого все только запутал. Джемайма еще не отошла после развода, и ему совсем не хочется ее обижать. Ей и так крепко досталось.
Черт побери все! Как же он выпустил это из памяти? Не надо было разыгрывать глупое представление перед человеком, которого он, возможно, больше никогда не увидит.
— Майлз!
Он обернулся. Половина лица Джемаймы была в тени, но он понял, что она улыбается.
— Спасибо, — тихо сказала она. Одно-единственное слово, но и его хватило, чтобы смыть чувство вины. Майлз встретился взглядом с Джемаймой в зеркале заднего вида. Она поняла, зачем он ее поцеловал, и благодарна ему.
— Пожалуйста.
Джемайма повернулась и вяло махнула рукой Расселу, все еще стоявшему на тротуаре.
— Мне кажется, он не поверил своим глазам.
— Кто его знает, — сказал Майлз, глядя в боковое зеркало. Ему и самому показалось, что Рассел Чедвик ошеломлен. Видимо, негодяя только сейчас осенило, какую потрясающую женщину он бросил. Во всяком случае, Майлз на это надеялся.
Он рванул машину с места, Джемайма хихикнула. Она удивительная... и совсем не против. А он с удовольствием целовал бы ее, когда только она ни пожелает — при свидетелях и без них. Но не станет. Целовать Джемайму — большая глупость.
— Дорогу показывать? — спросила Джемайма, наклоняясь вперед.
Майлз качнул головой.
— Я помню. Как там Сэм?
— А вы кто? — послышался голосок. — Мама, а почему мы не в нашей машине?
— Наша сломалась, и мне пришлось оставить ее около дома Рейчел.
— А это кто?
Майлз посмотрел в зеркало заднего вида. На мгновение он встретился взглядом с Джемаймой. Она, как и он, наверняка задается вопросом, видел Сэм поцелуй или нет. Да уж, про ребенка-то он и забыл!
— Это Майлз, — послышался спокойный голос Джемаймы. — Он лучший друг Алистера и предложил помощь, когда папа позвонил и сказал, что ты не очень хорошо себя чувствуешь.
— Ага. — И после паузы: — У него такая маленькая машинка.
Майлз невольно слушал, как Джемайма рассказывает про классические автомобили и про людей, которые их любят.
Майлз посмотрел в зеркало. Слушать, как Джемайма описывает его страсть, было забавно, и у него было такое впечатление, что она делает это нарочно.
Жизненный опыт этой женщины давал мало поводов для веселья, но в душе она сохранила чувство юмора.
А еще Майлзу нравился ее голос. Она, наверное, и телефонный справочник могла бы прочесть так, что он звучал бы словно стихи Уордсворта. В нем была музыкальность.
Да и вообще, потрясенно подумал Майлз, она ему нравится. Очень нравится.
Майлз остановил машину около ее дома. До его ушей донеслось тихое бормотание Джемаймы:
— Мы приехали, малыш. — Джемайма вылезла на тротуар. — Ну что же, беды не случилось, — заметила она, кивая на банку для мороженого.
Майлз невольно улыбнулся.
— Я ничуть не расстроен.
— Я думаю. — Джемайма нерешительно улыбнулась. — Спасибо, Майлз. — Она замешкалась. — Уже совсем поздно, и я...
Майлз заставил ее умолкнуть, качнув головой и легко проведя пальцами по ее щеке. Наверное, не надо было этого делать. Это все ее глаза. Настоящие окна души, а душа у нее прекрасная. Она красивая. Как он этого не замечал на работе?
А он ее совсем не интересует. Это заметно по выражению ее глаз. Пока рядом был бывший муж, она могла позволить ему поцеловать себя, но сейчас... Ясно: нельзя.
Майлз сделал шаг назад.
— Сэм в тапочках? Может, я его отнесу?
— Я сама. — Она наклонилась. — Вылезай, Сэм. Пойдем спать.
Появился закутанный в пуховое одеяло Сэм, взлохмаченный, с большими блестящими глазами.
Сразу стало ясно, что Джемайме не под силу тащить и его, и одеяло.
— Оставь одеяло, мой маленький. Давай я тебя отнесу, а потом принесу одеяло.
Майлз посмотрел на Сэма.
— Ты не против, если я тебя понесу? А мама принесет твои вещи.
Глаза, выглядывавшие из одеяла, какой-то миг внимательно изучали его, потом тоненький голосок произнес:
— Я согласен.
Майлз наклонился и поднял мальчика. Джемайма бросила на них быстрый взгляд и взяла рюкзак.
— Спасибо, — сказала она, закрывая дверцу, и стала копаться в сумочке, ища ключ от дома. — Простите, надо было раньше найти. Я вас задерживаю...
Майлз покачал Сэма.
— Как твои дела? — спросил он, чувствуя, что надо что-то сказать.
— Уже лучше.
— Это хорошо.
Глаза мальчика уставились на него.
— Ненавижу болеть!
— Никто не любит. — Он перевел взгляд на Джемайму, которая торопливо отперла дверь. — Ну вот, — сказал он Сэму, опуская его на пол, затем вновь посмотрел на Джемайму. Что говорить?
Что можно сказать своей временной секретарше, чей маленький сын смотрит на вас, а тебе ужасно хочется ее поцеловать? Можно было сказать только одно. Майлз попятился.
— Ну все, я пошел. По-моему, ему надо побыстрее в кровать.
— Да. Прямо и не знаю, как бы я справилась без вас...
— Ничего страшного. — Майлз поднял руку в прощальном жесте и пошел к машине. Дверь закрылась, когда он был на полпути. Он оглянулся. Странный вечер. Очень странный.
И эта Джемайма Чедвик...
Нет, что ни говори, она очень интересная женщина. И как с ней быть дальше?
Утро понедельника грянуло быстрее, чем Джемайма ожидала. Она не успела и опомниться, как уже ехала в метро. Молодая женщина рассудила, что единственно разумный путь — это вести себя по-прежнему.
А поцелуй?
А про него лучше забыть.
Сэм, кажется, ничего не заметил. Во всяком случае, ничего не сказал, а ведь сказал бы непременно, если б увидел. Вот только сама она никак не могла перестать думать о нем. Джемайма улыбнулась. Это было... чудесно.
Может быть, это всего лишь потому, что ее никогда не целовал умелый человек? Как видно, и здесь умение не самое последнее дело. А что Майлз Кингсли умеет целоваться, это ясно. У Джемаймы все внутри замирало, когда она вспоминала поцелуй.
Майлз дал ей почувствовать себя желанной, красивой. Нет, она понимала, что это все иллюзия. Достаточно взглянуть на себя в зеркало. На самом деле она немножко пухловатая, родившая двух детей женщина.
Да и вообще все это ничего не означает. Майлз ничего к ней не испытывает. А поцеловал он ее только чтобы поддержать, ведь рядом был Рассел. Уже за одно это можно влюбиться в него! Джемайма снова улыбнулась. Может, это было и не совсем разумно, но зато как забавно было смотреть на Рассела! Даже от одной только мысли о том, что такой мужчина, как Майлз, может серьезно влюбиться в нее, по телу разливалась теплота. Ведь можно просто так подумать об этом, разве нет?
При приближении к зданию «Кингсли и Брессингтон» у Джемаймы екнуло сердце. Нет, она не настолько глупа, чтобы подумать — это потому что она сейчас увидится с Майлзом. Он совсем не тот, кто ей нужен, даже если... Вот именно — если.
Да нет, если она и чувствует себя необыкновенно бодрой, то это вовсе не из-за Майлза. Конечно, было бы хорошо прийти сегодня на работу в шикарном наряде, в чем-нибудь эдаком, что избавило бы ее от чувства «пришибленности». Но не может же она потратить свою первую зарплату на себя, когда Бену нужны новые ботинки.
Кроме того, надо кое-что отложить на летние каникулы.
Джемайма легонько вздохнула и открыла дверь, утешая себя тем, что успела сегодня хотя бы подкраситься. Нет, ничего такого, что мог бы заметить Майлз. Ей совсем не хочется, чтобы он подумал, будто она восприняла поцелуй всерьез и питает какие-то надежды. Она бы умерла от стыда.
Дверь в его кабинет, к счастью, оказалась закрыта. Джемайма открыла шкаф и положила в него сумочку.
— Ну и как он?
Джемайма подпрыгнула от неожиданности и круто развернулась. Небрежно прислонившись к двери, стоял улыбающийся Майлз.
— Простите, я не хотел вас пугать.
— Я не знала, что вы уже здесь, — пробормотала Джемайма.
— Я здесь с семи часов. Как себя чувствует Сэм?
— Прекрасно. — Ей даже самой было слышно, что ее голос звучит сдавленно. Ну конечно, у нее же так сдавило горло от волнения. Он выглядит еще привлекательнее, чем прежде. Особенно теперь, когда ты знаешь, как он целуется, проговорил беззвучный голос. И еще страшнее: теперь, когда он тебя поцеловал.
О черт!
Надо выбросить это из головы. Джемайма с трудом заставила себя не смотреть на губы Майлза и заговорила снова:
— Я думаю, Сэм просто переел пирожных, но вчера все было отлично.
Вот так-то лучше, подумала Джемайма, отворачиваясь, чтобы закрыть шкаф. Спокойной и собранной — такой она и должна быть.
— По правде говоря, я вас сегодня не ждал.
Джемайма застыла. Почему? Он что, испугался того, что она слишком горячо ответила на его поцелуй?
О господи! Только не это! Она что, как-то показала, что помнит о поцелуе? Да и Аманде она обещала проработать весь срок...
Майлз оторвал ее от панических мыслей.
— Просто я подумал, что Сэм не пойдет сегодня в школу и захочет, чтобы вы сидели с ним.
— Да он совершенно здоров.
— Правда?
— Правда. — Наверное, он меня жалеет. Джемайма терпеть не могла, когда ее жалели. Она просто устала от всеобщей жалости.
Наверное, Майлз каким-то образом догадался, о чем думает Джемайма, потому что быстро добавил:
— Если хотите, идите домой, я дам вам с собой пару пленок, вы расшифруете и пришлете мне по электронной почте.
Джемайма покачала головой.
— Вы очень добры, но Сэм совершенно здоров и пошел в школу. — Не стоит и говорить, что ее домашний компьютер, точно так же, как и машина, отказал.
— Ну вот и хорошо, — сказал Майлз, запуская пальцы в волосы. Джемайма завороженно смотрела, как его чувственные губы растягиваются в улыбке. — Я до сих пор с ужасом думаю, — медленно проговорил он, — что было бы, если бы пришлось воспользоваться банкой для мороженого...
Джемайма открыла было рот... но Майлз продолжил:
— ...пусть даже она и с крышкой.
Джемайма почувствовала, как к горлу подкатывает смех.
— Я совсем не это хотела сказать.
— Правда?
Его брови чуть-чуть приподнялись, но и этого оказалось достаточно, чтобы Джемайма рассмеялась.
— Ладно. Вы угадали, как раз это я и хотела сказать. Но крышка — это важно. Она не дает...
— Я понял.
Джемайма снова засмеялась и включила компьютер.
Майлз с минуту помедлил в нерешительности, потом спросил:
— Вы утром дозвонились до водопроводчика?
Джемайма покачала головой и набрала пароль.
— Я позвонила ему, оставила сообщение, потом позвоню еще раз.
— Если будут какие-то проблемы, могу дать телефон моего сантехника. Он толковый парень.
— Спасибо.
— А вообще лучше будет, если вы сначала свяжетесь с тем, кто у вас работал. Если он виноват, то все поправит бесплатно.
— Да, я знаю.
Майкл все не уходил, словно желая продолжать разговор. Было видно, что ему неловко, как, впрочем, и ей. Он снова взъерошил волосы.
— Наверное, я пойду...
Может, он беспокоится из-за перемены в их отношениях? Зря. Она не собирается пользоваться тем, что у них общие друзья.
— Пойду налью кофе, вы не против? А потом примусь за все это. — Джемайма показала на кипу папок и бумаг на своем столе. — Я не успела позавтракать.
— Вы так торопились?
Джемайма встала.
— Да у меня всегда все в спешке. А сегодня как-то особенно. — Джемайма задержалась в дверях. — А вам кофе принести?
— Хорошо бы. Спасибо. — Майлз скрылся за дверью своего кабинета. Что с ним такое? Невозможно поверить — он предложил оплатить день, который она проведет не на работе. Майлз запустил пятерню в волосы. Он вовсе не хотел это говорить, слова выскочили сами.
Джемайма изменилась, но еще хуже то, что изменился он сам. Его интересует Джемайма. И как следствие — ее сыновья. И ему ужасно хочется помочь ей.
Откуда все это? Проблемы Джемаймы — это только ее проблемы. Она взрослая женщина и вполне в состоянии сама найти сантехника. Майлз вздохнул.
Он не знал, чего ожидать от сегодняшнего утра. От Джемаймы и от себя. Как он будет чувствовать себя, работая с ней, видя ее...
Он сказал ей, что не ожидал увидеть ее на работе. Это была ложь. Он как раз ожидал ее. Даже на часы смотрел и прислушивался к звукам, пусть и бессознательно. Как только стукнула дверь, моментально вскочил на ноги.
Джемайма работает прекрасно, решил он. Если она обещала что-либо сделать, то только какая-то катастрофа может заставить ее нарушить слово. И все же... предложить временной секретарше оплатить прогул — это уже слишком.
Конечно, тяжело даже думать о том, как Сэм сидит с няней и скучает по маме, уж ему-то это хорошо знакомо. Стоило только вспомнить свое собственное детство, как перед глазами встало бледное личико Сэма, выглядывающее из одеяла.
И все-таки это не его дело. Джемайма Чедвик всего лишь подруга невесты Алистера, его временная секретарша, и ее жизнь его совершенно не касается.
К черту все! У Джемаймы двое детей. Это самое главное, почему нельзя и думать о том, чтобы завязать с ней какие-то отношения.
Надо постоянно помнить о том, как чувствуют себя дети, когда взрослые приводят домой нового партнера. Он сам, когда мать приводила очередного любовника, всякий раз впадал в отчаяние.
Но, несмотря ни на что, его тянет к Джемайме. Пусть ее волосы стянуты и завязаны на затылке так, чтобы не видно было, как они потрясающе красивы, его-то уже не обмануть. Под скучной будничной одеждой прячется тоже что-то интересное.
И еще он знает, как это — целовать ее...
Дверь открылась, и вошла Джемайма с чашкой кофе. Майлзу вспомнилось, как ее зеленые глаза удивленно раскрылись, она тихо ойкнула, а он придвинулся и закрыл ее губы своими. А потом почувствовал ее тело, такое мягкое и податливое...
Джемайма аккуратно поставила чашку на стол — а у Майлза пересохло в горле.
— Спасибо, — проговорил он сипло.
Он не мог бы с точностью сказать, чем этот поцелуй был такой уж особенный. За последние двадцать лет он целовал многих женщин, но был уверен, что ничего подобного до сих пор не испытывал. И ему хотелось поцеловать ее снова.
— Пожалуйста. Хотя кофе — плохая привычка.
Джемайма улыбнулась ему, и он почувствовал, что глупо улыбается тоже.
— Я знаю. Мне сказали, от него у меня желтеют зубы.
Губы Джемаймы задрожали от сдерживаемого смеха.
— Кто посмел вам такое сказать?
— Да есть такие, сами не понимают, что несут. — Майлз с радостью глядел на искорки, появившиеся в ее обычно серьезных глазах.
В Джемайме нет ничего искусственного, никакой манерности. Как ей это удается? И как он с самого начала не заметил, какая она красивая, несмотря на неприглядную одежду?
— Вообще-то это правда, что от кофе желтеют зубы. — Джемайма повернулась к двери. — Я где-то читала.
Она хихикнула и вышла за дверь. Странно, почему он решил, что она сухарь, когда впервые встретил ее. Несмотря на все разочарования и заботы, одно осталось в ней нетронутым — чувство юмора.
Спокойная, дисциплинированная, добросовестная — все это оставалось, но при этом имелась и скрытая сторона ее личности. Именно ее ему и хотелось больше всего узнать.
Но какой ценой? Особенно для Джемаймы. Нельзя забывать о том, что у нее и так достаточно забот, не хватало только, чтобы в ее жизнь вошел мужчина. И лишь затем, чтобы вскоре исчезнуть. А ведь на одно это он и способен.
Джемайма намазала тост маслом. Утро, по ее мнению, имело тот недостаток, что проходило очень быстро. Ей, чтобы встретить нормально новый день, нужно было выпить по крайней мере две чашки кофе. Джемайма улыбнулась. Лучше пусть Майлз об этом не знает.
— Бен! Сэм! — позвала Джемайма. — Давайте быстро, завтрак готов. Я сварила овсяную кашу. — Она прислушалась — наверху было тихо. — Сейчас бабушка придет!
Джемайма посмотрела на часы. Хоть бы мама поскорее пришла, тогда она как раз успеет на работу к девяти тридцати. Пролетела третья неделя работы у Кингсли, половина срока. Странно, за это время ее отношение к пиару сильно изменилось, а уж то, как с этой работой справляется Майлз, вызывало настоящее уважение. Наверное, она будет скучать, когда все кончится. И по Майлзу тоже, надо признаться, хотя в последнюю неделю они виделись гораздо реже, чем прежде. Он большую часть времени проводил в своем кабинете, периодически исчезая на долгие деловые обеды.
И все же она каждое утро с замиранием сердца входила в свой кабинет, надеясь увидеть Майлза. Пятиминутный разговор с ним — и день наполнялся смыслом. Наверное, это и к лучшему, что ее работа подходит к концу.
— Бен, ты меня слышишь?!
Зазвонил телефон. Джемайма сняла трубку.
— Подруга, как хорошо, что я тебя застала. — Голос Рейчел едва слышался, перебиваемый посторонними шумами.
— Ты где? — спросила Джемайма. — Такое впечатление, будто ты на стадионе.
— Я в аэропорту.
— В аэропорту? — удивилась Джемайма.
— Отец Алистера, у него кровотечение. Его мачеха позвонила, говорит, мы обязательно должны быть там… на всякий случай.
— Что, так серьезно?
— Вроде да. Он потерял много крови, но главное — врачи не понимают, в чем дело.
— А как Алистер?
— Решил срочно лететь в Канаду...
— О'кей. Понятно. Чем могу помочь? — спросила Джемайма.
К моменту окончания разговора Джемайма исписала целый лист разными поручениями — от просьбы к соседке брать почту и до заказа свадебного шатра.
— Сделаешь? — спросила Рейчел.
— Сделаю, — сказала Джемайма как можно увереннее.
— Алистер позвонил Майлзу и сообщил, что случилось, — сообщила Рейчел.
— Майлзу?
— Майлзу Кингсли, своему другу. Ты виделась с ним у нас.
— Ах да, — сказала Джемайма.
— Тебе дать его телефон?
Джемайма покорно записала номер компании «Кингсли и Брессингтон».
— О'кей, я с ним свяжусь.
В двери заскрежетал ключ — пришла мать Джемаймы.
— Секундочку... — Джемайма прикрыла трубку рукой. — Проходи на кухню, мама, я разговариваю по телефону. Позвони, как что-нибудь прояснится, хорошо? — Джемайма вырвала из блокнота листок и сунула в сумку. — Передавай привет Алистеру. — В ответ раздался треск, и Джемайма положила трубу.
— Что-то случилось? — спросила мать.
— Свекор Рейчел заболел. Я не знаю деталей, связь плохая, поняла только, что они с Алистером летят в Торонто. — Джемайма взглянула на часы и схватила с кухонной стойки сэндвичи. — Ничего, если я сегодня немножко опоздаю? Мне нужно кое-что сделать в квартире Рейчел.
— Конечно, дорогая, — сказала мать. — Ты давай поторопись, а то опоздаешь и на работу.
Джемайма поцеловала палец и коснулась им волос Бена — мол, я тебя целую.
— Пока, Сэм, — крикнула она уже дверях. — Я побежала.
Сэм подбежал к матери и быстро чмокнул ее в щеку.
— Бабушка на кухне?
Джемайма кивнула.
— Пока! — крикнула она, закрывая за собой дверь. Ответа не последовало. Мальчики были слишком заняты, обсуждая предстоящий день рождения Бена. Ему исполнялось девять.
Вот и на это надо тоже как-то выгадать время. Бену нужен подарок ко дню рождения, а она ну никак не может купить игровую приставку, о которой, как Джемайма знала, он мечтает. Джемайму резанула мысль, что и многое другое она не может дать своим сыновьям.
Рассел, конечно, может — и, может быть, купит. От этого становилось еще обиднее. Джемайма торопливо шла к входу в метро. Слава богу у нее есть работа. Все как-нибудь устроится. Если хорошенько ужаться, она, может быть, подарит ему то, чего он так ждет. Надо посмотреть, сколько стоит эта приставка.
Все в порядке, все нормально. Не считая, конечно, того, что надо наведаться в квартиру Рейчел и Алистера, найти время на то, чтобы взять напрокат шатер, дать заказ поставщику провизии, цветочнику и более или менее «средневековым» музыкантам.
Бедный Алистер. Всегда тяжело терять родителей, а уж перед своей свадьбой... Об этом и думать даже не хочется.
Где-то в глубине сумки зазвонил телефон. Джемайма нащупала мобильник и поднесла его к уху.
— Как я понял, нам предстоит организовать свадьбу, — проговорил Майлз ей в ухо.
— Откуда вы знаете мой номер?
— Алистер дал. Я обязан предложить свою помощь. Он считает, что это мой долг, хотя я принципиальный противник женитьбы и толк от меня сомнительный.
Джемайма улыбнулась.
— Он что, так и сказал?
— Примерно. Вы сейчас где?
— На Рейнерс-Лейн, у входа в метро. А что?
— Я подумал, может, вы заедете к Рейчел на квартиру и возьмете ее журналы и прочее. Тогда нам будет намного проще.
— Я вечером туда съезжу. — Джемайма вошла в метро. — Сейчас некогда, опоздаю на работу.
— Не волнуйтесь, я знаком с боссом. Он поймет.
Что такое есть в Майлзе, от чего ей все время хочется смеяться? Лишь несколько минут назад она озабоченно думала о том, сколько на нее всего свалилось из-за странных свадебных планов Рейчел, а он парой фраз ухитрился ее развеселить, и ситуация кажется не такой уж страшной.
— Но означает ли это, что я могу воспользоваться этим прямо сейчас? Припишите лишний часок в мой график...
— Вот уж нет. — По голосу Джемайма поняла, что он улыбается. — Зато я приглашаю вас на ланч, пока мы будем ходить по делам Рейчел. Как вы на это смотрите?.. — Связь оборвалась.
Ланч с Майлзом.
Как она на это смотрит?
У Майлза было такое ощущение, словно с ним поступили несправедливо. Нет, отец Алистера конечно же не хотел причинить ему неудобства, заболев, но факт оставался фактом — его тщательно соблюдавшийся план, как держаться на расстоянии от Джемаймы, пошел прахом. И что еще больше беспокоило его, так это собственная радость по этому поводу.
Разговор с Джемаймой он закончил, испытывая приятное предчувствие, и все лишь потому, что она согласилась принять его помощь в подготовке свадьбы. При том, что сам он ненавидит свадьбы. У него самого свадьбы не будет — никогда.
Итак...
Майлз не мог сказать, что он чувствует. Было ясно одно — он ужасно рад, что будет обедать вместе с Джемаймой. И еще он подозревал, что только и ждал чего-то такого, что позволило бы ему с легкой душой нарушить свое собственное решение держаться подальше от нее.
А вот это действительно лишено всякого смысла. В Джемайме нет ничего, что могло бы его привлекать. По сути дела, в ней как раз много такого, что должно его отвращать от нее.
Тогда почему же? Майлз налил себе кофе и вернулся за стол. Истина состоит в том, что он не знает, какова Джемайма на самом деле, — и очарован ею.
Внезапное открытие поразило его: люди, которых он не мог раскусить в первые же минуты знакомства, встречались ему крайне редко, а точнее — вообще ни разу. Джемайма до сих пор оставалась для него загадкой...
Есть какое-то несоответствие между тем, какой она являет себя миру, и той Джемаймой, которая, как Майлз подозревал, прячется под этой маской. Такое впечатление, что она маскируется нарочно, чувствуя себя таким образом в безопасности. Хочет быть незаметной. Чтобы ее не обидели? Но порой из-под маски выглядывает истинная Джемайма.
Именно ею Майлз и восхищается — если она, конечно, существует на самом деле. А ведь, возможно, ее и нет вовсе. А его интерес к ней продиктован чистым альтруизмом. Он заглянул в ее жизнь, и ему захотелось ей помочь. В этом нет ничего плохого.
Так что его тогда тревожит? Это будет просто ланч. Деловой ланч. Майлз улыбнулся. Значит, и бояться нечего.
Плохо лишь то, что к интерес к Джемайме больше не казался Майлзу чисто альструистическим. Это было что-то сугубо личное. И очень опасное — Майлз понял это, как только Джемайма оторвала взгляд от монитора и с улыбкой посмотрела на него.
Его губы сами мгновенно сложились в ответную улыбку. Все утро он провел в тревоге, но хватило одной-единственной улыбки, чтобы все стало на свои места.
— Вы готовы?
— Две секунды. — Джемайма вышла из-за стола и достала из шкафа сумочку. — Рейчел оставила столько поручений, что надо освежить список в памяти.
Майлз ничего не сказал — он смотрел, как простенькая юбка до колен натягивается на ее ягодицах при движении. Ноги у Джемаймы тоже красивые. Он их запомнил еще с того момента, когда она стояла на кухонном столе, протыкая дырку в потолке. Длинные-предлинные ноги...
Джемайма подняла руки, поправляя волосы. Майлз проглотил слюну, стараясь не глядеть, как на ее груди натянулась тонкая белая блузка.
— Ой!..
— Что?
Джемайма протянула руку — на ладони лежала сломанная заколка.
Темно-рыжие волосы упали по обеим сторонам лица, и Майлз почувствовал тяжесть в низу живота. Очень, очень опасно, прошептал голос у него в голове.
— С распущенными лучше, — сказал он отрывисто, поворачиваясь к двери.
— Совсем нет. Они выглядят ужасно. — Джемайма вздохнула. — Мне всегда хотелось иметь прямые и гладкие волосы.
Ну конечно, как у Верити Хант, ее сестры.
— Впрочем, это все неважно, правда?
— Если хотите знать мое мнение — ответил Майлз, придерживая дверь для Джемаймы, — я за кудри. Они очень сексуальные.
Майлз вздрогнул. Неужели он сказал это вслух?
— Сексуальные?
Пути назад не было. Майлз замешкался на мгновение, подыскивая слова, чтобы они не звучали пошлым комплиментом и, не дай бог, не обидели бы Джемайму.
— Просто я так считаю.
Джемайма секунду смотрела на Майлза, потом рассмеялась.
— Странные вы люди, мужчины.
— Без сомнения, — легко согласился Майлз. — Хотя то же самое можно сказать и о вас...
Зеленые глаза Джемаймы посмотрели на него вопросительно.
У подножия лестницы он наклонился и тихо проговорил:
— Подумайте сами, сколько времени вы будете экономить каждое утро, если не станете выпрямлять и стягивать свои волосы.
Джемайма хихикнула. Это царапнуло по его нервам.
— Вообще-то звучит убедительно.
Выйдя на улицу, Майлз ослабил галстук. Трудно дышать, впрочем, наверное, просто душно.
— Итак, — сказал он, стараясь говорить весело и непринужденно, — почему вы так ненавидите свои волосы?
— Потому что они рыжие. — Она подняла глаза и улыбнулась. — В основном из-за этого. Если ты рыжая, этого никак не спрячешь. Ты всегда выделяешься, куда бы ни пошла, что бы ни делала.
Джемайма засмеялась.
— Нет уж, пусть обращают внимание на других членов моей семьи. Вот Имоджен очень общительная, как наша мама. — Джемайма улыбнулась. — Ну а Верити любит быть в центре внимания.
— А вы?
— О, я предпочитаю оставаться в тени, — со смехом сказала Джемайма. — Не люблю, когда обо мне говорят и показывают на меня пальцем. Отец называл меня «помощницей и воспитательницей», я поэтому и профессию такую выбрала.
Майлзу подумалось, что описание очень ей подходит, но как сюда умещается ее тонкое чувство юмора?
— Называл?
— Он умер три года назад. Я его очень любила.
Майлз протянул руку к пакету, который несла Джемайма, и та, после секундного колебания, отдала его.
— Ого, тяжелый. Что Рейчел туда наложила?
— Там ее вырезки, бумаги... — Джемайма весело засмеялась. — И вдобавок куча журналов про свадьбы.
Майлз заглянул в пакет.
— Да уж, постаралась.
— Она оставила мне подробные инструкции. Надеюсь, болезнь Алистерова отца окажется не такой тяжелой, уж очень хочется, чтобы Рейчел поскорее вернулась и сама занялась своими причудами.
— Если учесть, что мы с вами не большие поклонники пышных церемоний, ее выбор не слишком-то удачен, правда? — заметил Майлз, поворачивая за угол и выходя на площадь.
Джемайма как будто не услышала его, все ее внимание было поглощено «живой статуей». Майлз с улыбкой смотрел, как молодая женщина удивленно заморгала, когда «викторианская леди» вдруг пошевелилась и уставилась на группу японских туристов.
— Удивительно, как они это делают? Как им удается так долго стоять не подвижно?
— Я бы не смог.
— А я и не стала бы. Это, наверное, скучно. — Джемайма подняла глаза на .Майлза. — Знаете, мальчикам бы здесь понравилось. Надо будет привести их сюда в выходные. Может, на день рождения Бена.
— Когда он?
— Вас что-то беспокоит? То, что он растет?
— Ну что вы! С чего вы так решили?
— Моей матери это не нравилось. Лишнее напоминание, что молодость уходит. — Он повел Джемайму к стеклянному зданию.
— Я об этом совсем не думаю. У каждого возраста есть свои плюсы. А почему вы решили, будто меня что-то беспокоит?
Майлз посмотрел на нее с улыбкой. Он не собирался говорить ей, что всю последнюю неделю исподтишка наблюдал за ней и немножко научился угадывать по выражению лица ее настроение. Он знал теперь, когда Джемайма набирает какой-то скучный текст, когда с трудом разбирает его почерк, а когда думает о чем-то своем.
И еще он замечал, когда она грустит. Вот как сейчас грусть накатила на нее внезапно.
Джемайма пожала плечами:
— Да нет, глупости. Свой день рождения Бен проведет с отцом. — Джемайма бодро улыбнулась, и от этой улыбки у Майлза что-то сжалось внутри. — Ничего страшного, но мне почему-то грустно. — Она закусила губу.
Майлз и сам удивился, как сильно слова Джемаймы подействовали на него. Вроде бы ничего особенного, в детстве у него самого мать по крайней мере три раза в дни его рождения находилась за границей, но вот поди ж ты!..
— А у Бена будут гости?
— Одноклассники пойдут с ним на боулинг. Бен очень его любит.
Пока официант принимал заказ, Майлз размышлял, что ей сказать.
— Так вы решили устроить что-то в другой день? — спросил наконец он. Меньше всего ему хотелось, чтобы она сейчас грустила. — Я бы на вашем месте поторопился и устроил что-нибудь эдакое заранее.
Джемайма подняла удивленные глаза на Майлза и засмеялась.
— А правда, что вам мешает? — продолжал Майлз. — Устройте в эти выходные. Прямо завтра.
Молодец Майлз, подумала Джемайма. Да-да, она завтра все и устроит. Джемайма задумалась. Прежде всего, было бы хорошо свозить Бена и Сэма в Лего-ленд[2], но машина вряд ли выдержит такую поездку. Тогда...
— Я могу привести их сюда. Бену наверняка понравится музей транспорта и уличные артисты.
— А как вы думаете, мальчикам интересно будет посмотреть, где вы работаете?
— Ну, наверное, да...
— Так почему бы вам их не привести? Кстати, я завтра буду на работе.
Майлз не уставал удивлять Джемайму. Молодая женщина немного растерянно посмотрела на него. День ото дня он раскрывался перед ней все больше. Она никогда еще не встречала такого человека!
Уверенный в себе, ужасно умный... красивый... и забавный. С ним она как будто и сама становится другой. Больше похожей на ту, какой хотела бы быть.
— Договорились, — сказала Джемайма, поправляя волосы. — И как мы поступим? Позвонить вам, когда мы придем?
— Наверное.
Официант принес напитки. Джемайма заказала свежевыжатый апельсиновый сок и сразу же припала губами к бокалу. Ей и в голову не приходило, что она будет встречаться с Майлзом за стенами компании, хотя... это же не свидание.
Но и деловым ланчем это тоже не назовешь.
— У вас есть номер моего мобильного?
Джемайма покачала головой.
— Рейчел дала мне номер компании. — Джемайма хохотнула. — Я притворилась, что записываю. — Она мгновение помедлила. — А вы сказали Аманде о том, что было в субботу?
— Сказал, — с улыбкой признался он.
— И что именно? Мне надо знать, чтобы мы говорили одинаково.
— Рассказал ей про одуванчики. Поскольку все считают, что это жуткая наглость, я подумал, пусть Аманда тоже меня поругает.
Джемайма закусила губу, с трудом удерживая смех.
— Ну и как, поругала?
— Единственное, что я могу сказать — ничего страшного вас не ждет.
— Прекрасно. — Джемайма таки рассмеялась. — Кстати, сегодня у вас свидание с одуванчиками, — сказала она, вдруг посерьезнев.
Радоваться и впрямь было нечему. Майлз в каком-то смысле оставался все таким же мужчиной, каким она считала его поначалу — тем, кто играл в свои игры с женщинами. Как будто очередной бедняжке безразлично, что на следующей неделе он пошлет цветы другой!
Может, и в самом деле безразлично? Может, только она относится ко всему так серьезно? Может, она старомодная? И скучная, какой считает ее Рассел?
— Надеюсь, вы сводите Кейру в какое-нибудь дорогое место. По-моему, она этого заслуживает после ваших одуванчиков. — Джемайма старалась говорить веселым тоном. Ее совершенно не касается, с кем встречается Майлз, и все-таки...
Джемайма глубоко вздохнула и улыбнулась.
— Не перейти ли нам к тому, ради чего пришли сюда? — Она поставила пакет на колени и вытащила папку. — Тут кошмар сколько всего! — Джемайма заглянула в пакет.
Майлз открыл папку.
— Что у нас тут? — Он разложил на столе рисунок, изображающий розовый шатер.
— Это не подходит, слишком игриво. Нам нужен «средневековый». Хотя, по-моему, проще взять обыкновенный шатер и добавить к нему что-нибудь в духе двенадцатого века, — серьезно проговорила она. — Я зашла в библиотеку и взяла книгу о том периоде. — Джемайма выложила книгу на стол.
— Какая вы сообразительная, — похвалил Майлз, перелистывая страницы.
— Поэтому-то я и прекрасная секретарша.
Майлз рассмеялся, чего и хотела Джемайма, и откинулся на стуле, глядя на нее. Молодой женщине стало неловко, и она почувствовала облегчение, когда он заговорил:
— Что вы намерены делать?
— Вы о чем?
— О вашей карьере. Вряд ли вы захотите все время работать секретаршей. Каковы ваши планы на будущее? Не поверю, если скажете, что у вас их нет.
Джемайма взглянула на него с улыбкой и снова занялась пакетом. Он повторяет почти слово в слово то, что говорят ей сестры. Верити — потому что у нее нет детей и она понятия не имеет, что это значит, а у Имоджен есть на кого опереться, ее муж — человек состоятельный.
— Все, что бы я ни делала, будет так или иначе компромиссом, — ответила она. — На первом месте останутся Бен с Сэмом. С этим ничего не поделаешь, если у тебя есть дети. Думаю, в конце концов я найду что-нибудь поближе к дому.
— Но что именно?
Джемайма несколько натянуто улыбнулась. Ей совсем не хотелось рассказывать ему обо всем.
— Это не имеет значения. Хочу зарабатывать достаточно, чтобы закончить ремонт и сделать кое-что для мальчиков. Я уже устала говорить им, мол, мне очень жаль, но нет денег на то или другое. В общем, ни о чем особенном я не мечтаю.
Майлзов задумчивости глядя на Джемайму, отдал ей книгу.
— Бен пойдет в университет только лет через десять. Вы не можете отказываться от себя все это время.
— Может быть. — То же самое она говорила и самой себе. Поэтому-то и связалась с Амандой. Поэтому и поступила на секретарские курсы.
Это был разумный компромисс, но в глубине души Джемайма понимала, что Майлз прав. Она хочет большего. Или хотя бы какой-то перспективы. Да, трудно быть членом семьи, где все чего-то добились в жизни. Но и постоянно пропускать школьные спортивные соревнования, в которых участвуют мальчики, и вечно опаздывать к ужину — это тоже не годится.
— Ну так что? — допытывался Майлз. — Каковы ваши планы'?
Джемайма взяла вилку.
— Я пока не решила. — Она посмотрела на Майлза и через силу улыбнулась. — Надеюсь на Аманду. Она очень озабочена тем, что я осталась без поддержки. Это оскорбляет ее принципы завзятой феминистки...
— Не дайте Аманде сбить вас с толку.
Джемайма подняла удивленные глаза.
— Я и не собиралась.
— Можно найти какой-то другой путь, — задумчиво проговорил Майлз и улыбнулся. — Чему вы удивляетесь?
— Ну... — Джемайма замешкалась, подбирая слова. — Ваша мама...
Майлз покачал головой.
— Хермиона — это Хермиона. У нее крайние взгляды, и я испробовал их на собственном опыте.
Да уж. Все, что он рассказал о своем детстве, вызывало у Джемаймы острое чувство жалости к нему.
— Вы всегда называли ее Хермиона? — с любопытством спросила она.
Майлз кивнул.
— Кроме тех случаев, когда она окончательно выводит меня из себя. Когда она в своей колонке пишет обо мне и моей жизни что-нибудь, что меня оскорбляет, я называю ее мамой. Это действует безотказно. Самым жестоким наказанием для нее станет, наверное, если я сделаю ее бабушкой. Хотя уверен, она и это обратит себе на пользу, если только я не женюсь на женщине с детьми.
— Я и представить не могу, как это я называла бы свою маму по имени. — На всем свете только Бен и Сэм могут называть ее мамой. Это особое слово. Разве не так?
— Хотите пармезан? — спросил Майлз.
— Мне нельзя.
— Почему?
Джемайма едва не испепелила его взглядом. Он ведь живет в окружении худых как щепка женщин. Неужели он не замечает разницу?
Глаза Майлза блеснули.
— А еще вы должны попробовать яблочно-ванильный торт, — сказал он вкрадчиво.
Какое-то время Джемайма ругала себя за слабоволие, но быстро забыла обо всем, стоило только попробовать торт. Вытирая губы салфеткой, она только вздохнула.
— Я никогда не похудею. Надо с этим смириться. Верити, например, никогда не ест десерт. Ну почему все, что вкусно, вредно? Верити вообще ест палочками. Говорит, так меньше съедаешь.
Майлз рассмеялся, откинувшись на спинку стула.
— Она много теряет. Бизнес, в котором она участвует, жестокая штука. Большинство моделей истощены. — В его глазах зажглись огоньки, и Джемайма приготовилась к чему-то эдакому. — Они хороши в одежде, а вот без нее...
Джемайма послала ему взгляд, который ее мать назвала «старомодным».
— А вы, конечно, проверили.
Улыбка на лице Майлза стала шире, а у Джемаймы екнуло сердце.
Как он это делает? Джемайма уже забыла, что это такое — флиртовать и смеяться без причины. По правде говоря, она вообще забыла, что такое веселье. Но сидя здесь под летним солнцем, среди шума и гама Ковент-Гарде на...
Майлз покончил с десертом и потянулся к блокноту.
— Как это скучно — ходить куда-то с женщиной, которая считает каждый кусок.
— Я считаю. Но дело в том, что я его все равно съедаю.
Майлз засмеялся.
— Хорошо хоть вы не заказали салат без майонеза или какой-то чудной набор морепродуктов, по которому все сходят с ума. Я это терпеть не могу.
— Но диету...
— Зачем?
Зачем? Джемайма призадумалась. Еще немного — и она станет толстой, вот зачем. Надо худеть.
Она не думала, что если похудеет, ее жизнь как-то изменится к лучшему. Да и семья тут ни при чем, что удивительно, учитывая, что сестра Джемаймы — супермодель. Все дело в Расселе. В голове у Джемаймы как будто вдруг зазвучал его голос. Он настаивал, чтобы она побыстрее сбросила вес после родов. Может, попросту придирался, уже не чувствуя себя счастливым с ней?
Джемайма передернула плечами, отбрасывая воспоминания. Ей было неприятно даже думать, как сильно Рассел подействовал на ее самооценку.
Майлз тем временем читал составленный ею список. Если бы кто-то сказал три недели назад, что она будет сидеть с Майлзом Кингсли в этом дорогом ресторане на Ковент-Гарден, она бы рассмеялась.
Но они здесь, и он вроде бы не скучает. Не посматривает то и дело на часы, как это делал Рассел, и не смотрит на нее так, словно с ней не о чем говорить, кроме как о пеленках и детсаде.
Может быть, дело было вовсе не в ней, а в Расселе?
Майлз поднял голову и наткнулся на ее внимательный взгляд.
— Лучше бы нам разделить его, — сказал он, показывая на длинный список.— Вы займетесь шатром, поставщиком провизии и поваром, а я музыкой и цветами. У меня тут есть кое-какие связи. — Майлз улыбнулся.
Джемайма, напротив, сделала серьезное лицо.
— Думаю, самое время позвонить Беки.
— Да у нее будет разрыв сердца, когда она услышит, что цветы — для свадьбы.
— Еще бы! Ведь вы наверняка обеспечиваете ей десятую часть прибыли. — Джемайма принялась засовывать вырезки и бумажки Рейчел в пакет. — А если не справитесь?
— Если не справлюсь, я перепоручу все вам, — с улыбкой ответил Майлз.
Майлз бросил пиджак на диван и сел, глядя на телефон, словно тот мог посоветовать ему, что делать дальше.
Закончился длинный и скучный вечер. Блеск и пустота — такой оказалась Кейра Рай-Стенфорд. Стройная, элегантная, сексуальная... Другой, наверное, был бы доволен.
Майлз потер шею. Господи, как же было скучно! Ланч с Джемаймой пролетел словно за пять минут, а ужин с Кейрой как будто тянулся не менее пяти часов. И Майлз не мог понять, в чем дело. Кейра свободная, независимая, состоятельная женщина, трезво смотрит на вещи. Джемайма — «пришибленная», на руках двое детей, а в голове — наивная вера в то, что все будет хорошо.
Интересно, одиннадцать часов не очень поздно.
Что?
Майлз нахмурился. Что такое он ей скажет? Что вернулся домой один?
Майлз задумался. Надо найти предлог для звонка. Взгляд остановился на исписанном листке, лежащем на кофейном столике. Майлз потянулся к телефону. Если она уже легла, то, наверное, отключила свой мобильный, вот он и оставит ей послание на утро.
Майлз набрал номер и удивился, услышав ее голос.
— Джемайма?
— Да, я.
— Вы не спите? — Ну что за глупый вопрос! Ну конечно же она не спит, если ответила.
— Майлз?
Она даже не узнала его голос! Чем дальше, тем лучше...
— Майлз Кингсли. — Он кашлянул, прочищая горло. Черт! Джемайме вовсе необязательно знать, что он нашел группу музыкантов, которые готовы играть на свадьбе. По крайней мере, не так срочно.
Просто ему хотелось услышать ее голос, вот и все.
— Я только что пришел и подумал, не позвонить ли вам до того, как...
Лечь спать. Глупость. Майлз взъерошил волосы, по дурацкой привычке гадая, в чем Джемайма ложится в постель. Тут же появилась и другая мысль — у нее веснушки по всему телу или где-то их нет?
— ...до того, как вы ляжете спать, — закончил Майлз.
— Я пока не ложусь. Глажу школьные формы на понедельник. Как прошло ваше одуванчиковое свидание?
Что ответить? На Кейре было платье, рассчитанное на то, чтобы мужчина подумал — а что, интересно, под ним? Она красива, эта Кейра, но его к ней ничуточки не тянуло. Он довез ее до дома и уехал.
— Нет, не рассказывайте, — продолжала Джемайма. — Я сама догадаюсь по тому, какие цветы вы пошлете ей в понедельник. Она знает, что у вас просто такой обычай? Кактус — значит, все кончено, две дюжины роз — значит, пора покупать фату.
В ее голосе искрился смех, и Майлз почувствовал, как мучившая его скука отступает. У Джемаймы такой сексуальный голос! Он успокаивает. Манит...
— Фату?
— На свадьбу.
— А-а. Вы знаете, я никогда никому не посылал кактус.
— Пока, — хихикнула Джемайма.
Майлз засмеялся, хотя в сердце как будто кольнуло. Ее что же, совсем не волнует, что он провел вечер с другой женщиной? И если так, то почему?
Он почти весь вечер думал о ней. Гадал, сказала ли она Бену и Сэму о поездке в город. Но больше всего о том, думает ли она о нем...
Меньше минуты разговора по телефону — и все стало ясно: она ни секунды не думала о нем.
— Кактус как-то не убеждает, — сказал он.
— А одуванчик убеждает? Господи, Майлз, вы встречаетесь не с теми женщинами.
Он и сам уже подумывал об этом. Интересно, что скажет Джемайма, если он пригласит ее на ужин? Прямо сейчас? Ответ прозвучал у него в ушах, словно он его услышал. Она откажется, наверняка.
И все же...
Майлз решил, что надо дать ей понять — он звонит ей по делу. И тут совсем ни при чем ее зеленые глаза и бледная кожа. Да и поцелуй, который он помнит прекрасно.
— На месте Кейры я бы не стал бежать за фатой, — сказал он. Как приятно ее целовать! Было бы еще приятнее, если бы она лежала рядом, теплая и сонная. Он бы подвинулся к ней, дотронулся...
— Значит, вечер не удался. Какое разочарование — после такого многообещающего начала.
— Во всяком случае, мне, наверное, было все-таки веселее, чем вам над свадебными журналами.
Джемайма хохотнула.
— Это точно. А вы знаете, мне, кажется, повезло с шатром.
— И как вы его нашли?
— Ну, я подумала, что у людей, которые провели этот уикенд в Менингтри, должно было что-то сохраниться. Пока вас не было в офисе после обеда, я все разузнала и договорилась с ними. Ну как вам? Я молодец?
— Молодец. — Иного он от нее и не ожидал.
— Он большой, белый, нам остается только придать ему средневековый вид, но это как раз такой шатер, который искали Алистер и Рейчел.
— Теперь вам остается найти поставщика и повара, который умеет зажаривать на вертеле целого поросенка, — сказал Майлз.
— А вы такого не знаете? — спросила Джемайма. Как хорошо быть дома! И говорить с Джемаймой...
— К сожалению, нет. Зато я подергал за все ниточки и пожертвовал огромные деньги Ормондской городской больнице, чтобы нанять музыкальный ансамбль, исполняющий музыку барокко.
— А при чем тут пожертвование Ормондской больнице?
— Да при том. — Майлз сбросил туфли и уселся поудобнее на диван. — Одна из скрипачек этого ансамбля — дочь педиатра, который, как оказалось, живет с сестрой Хью Фокстона. С этим Хью мы с Алистером учились в одной школе.
Мгновение в трубке молчали, потом послышалось:
— Вот это да!
Майлз рассмеялся.
— Впечатляет?
— Еще как.
Майлз вдруг сообразил, что говорить вроде бы больше не о чем, а Джемайму отпускать не хочется.
— Вы сказали мальчикам про завтра? — спросил он отрывисто.
— Еще нет. Решила, пусть это будет для них сюрприз, но уже приготовила еду, чтобы не тратить время утром.
Майлз представил себе сэндвичи, завернутые в бумагу, которые Джемайма каждый день приносила с собой на работу. Потом представил, как Джемайма с мальчиками ищут местечко, где их съесть. Будь у нее деньги, она просто сводила бы их в ресторан.
Но нет, ей приходится считать каждый шиллинг, а Рассел живет себе поживает да изредка дарит сыновьям подарки.
— Вы решили, что будете делать? — спросил он.
— Не совсем. Я подумала, посмотрю, чего мальчикам захочется. Может, они захотят просто побродить по магазинам.
Нет, подумал Майлз. Нужно что-то получше, чем ходить и смотреть, сколько что стоит. Он ей поможет.
— Джемайма...
— Да!
— Если вы пока ничего не запланировали на после обеда, я могу позвонить кое-кому и попросить об услуге.
— Майлз, я...
По ее голосу чувствовалось, что она колеблется.
— У меня идея. Расскажу о ней завтра.
— Вы не должны чувствовать себя...
Он прервал ее.
— Вы пока думайте о том, как найти повара, который умеет готовить на открытом огне, а я что-нибудь придумаю для Бена.
Пока заканчивать, решил Майлз. Нельзя забывать, что никакие отношения с Джемаймой невозможны. Только... только все труднее помнить об этом.
— Мам, ты правда здесь работаешь? — спросил Сэм, прижавшись лицом к стеклянной двери «Кингсли и Брессингтона».
— Да. Через минуту сам увидишь. — Джемайма оттащила сына и нервно поправила свои непослушные кудри. Надо было их хотя бы сколоть. Оставалось только надеяться, что Майлз не подумает, будто она для него старалась — он ведь назвал их «сексуальными»
Хотя, может, и для него. Точно для него. Только хорошо бы он так не подумал.
— Там кто-то идет, — сказал Бен. Сэм бросился вперед.
— Это Майлз! Я ездил на его машине, когда болел.
У Джемаймы екнуло под ложечкой, во рту стало сухо, а ладони мгновенно вспотели. Господи, помоги мне.
— Привет, — с трудом выдавила она, когда он открыл дверь.
— И вам всем привет.
Джемайму вдруг одолело такое смущение, какого она не испытывала никогда в жизни. Что он видит, когда смотрит на меня вот так?
— Итак, ты, значит, Бен, — сказал Майлз, переводя взгляд на старшего сына. — А с Сэмом мы уже знакомы.
— Я ездил на его машине, — вновь похвастался Сэм.
Джемайма положила руки на головы сыновей и повела их внутрь. Бен потрясенно озирался.
— Класс! — воскликнул он, глядя на открывшуюся перед ними лестницу. — Это даже круче, чем в офисе у папы.
Майлз поглядел на Джемайму поверх его головы и улыбнулся.
— Вы лучше посмотрите, где работает ваша мама. Это наверху.
Сэм сунул ладошку в руку матери, и они пошли к ее кабинету.
— Вот здесь я и работаю, — сказала Джемайма. Бен, как Джемайма и ожидала, тут же уставился на компьютер.
— А в нем есть игры?
Джемайма ответила на улыбку Майлза.
— Вряд ли. Мне некогда играть в игры.
— В моем есть, — вмешался Майлз. Он с усмешкой подошел к открытой двери своего кабинета. — Хотите посмотреть?
Бен и Сэм мгновенно позабыли про смущение.
Минуту спустя три головы сгрудились перед экраном. Майлз обернулся и улыбнулся Джемайме, и у той снова екнуло под ложечкой.
Она отступила в свой кабинет, перечисляя в уме все доводы, почему она больше ни за что не поверит ни одному мужчине. И особенно этому.
— Они сразу все сообразили, — сказал Майлз, подходя. — Нынешние дети, кажется, уже рождаются готовыми программистами.
Джемайма медленно сосчитала до десяти. Спокойствие. Просто сегодня выходной, поэтому все тут и выглядит так непривычно.
А Майлз помогает ей просто по доброте душевной.
— Чай? Кофе? — спросил Майлз. Он по обыкновению выглядел полностью уверенным в себе. В отличие от Джемаймы.
— Угу.
Майлз улыбнулся.
— Долгонько придется их ждать.
— Ох, простите, — спохватилась Джемайма. — Вы работаете? Я могу позвать их...
— Все в порядке. Я уже закончил работу на сегодня.
— Прямо и не верится, что у вас в компьютере есть игры — сказала она как бы невзначай. — Выходит, когда вы сидите у себя и я думаю, что вы работаете, вы на самом деле пытаетесь подняться на следующий уровень?
Майлз подмигнул, и сердце у Джемаймы подпрыгнуло.
— Чай или кофе?
Джемайма привычным с детства жестом потянула за кудряшку.
— Кофе, если можно.
— Кстати, красивая прическа, — заметил Майлз, отвернувшись к стойке. — Очень... сексуальная. Мне нравится.
Джемайма почувствовала, что краснеет. Что с ней происходит? А с ним?
— С-спасибо.
Неожиданно Майлз протянул руку и дотронулся до ее волос. Джемайма замерла, ее сердце билось уже где-то в горле, словно ему не хватало места в груди. Она не могла ни дышать, ни думать.
Стремительно промелькнуло воспоминание о поцелуе. Ей кажется или он в самом деле смотрит на нее так, словно хочет снова поцеловать?
Джемайма была испугана и взволнована. Ей и хотелось, чтобы он ее поцеловал, и не хотелось. Внутренняя борьба длилась столько, сколько Майлз смотрел на молодую женщину.
Потом он медленно опустил руку и отвернулся, занявшись кофе. Джемайму словно окатило холодной водой. Он нарочно отвернулся, он не захотел!
— Я утром получил сообщение по электронной почте от Алистера.
Джемайма с трудом проглотила комок в горле.
— И?..
— Если хотите, можете сами прочитать. — Майлз наполнил две чашки. — Кажется, все не так плохо, как думали врачи.
— Это... хорошо.
— Не знаю, написал ли Алистер и вам тоже...
— У меня компьютер не работает.
— А-а. — Майлз протянул Джемайме чашку с кофе.
— Спасибо.
— Я точно не знаю, что и как, — проговорил Майлз, — но отцу Алистера то ли уже сделали, то ли вот-вот сделают операцию по удалению небольшой опухоли. Впрочем, лучше прочтите письмо сами. — Из кабинета донесся радостный смех. — Веселятся, — заметил Майлз.
— Да.
Майлз поставил чашку на стеклянный столик.
— Я совсем забыл. У меня кое-что задумано на после обеда. Надеюсь, Бену понравится. Я плохо знаю девятилетних мальчишек.
— Кроме себя в этом возрасте, — уточнила Джемайма.
— Да, кроме себя, — повторил Майлз, ласково глядя на нее. Джемайма вконец смутилась.
Майлз протянул ей конверт.
— Что это?
— Откройте.
Вопросительно глядя на Майлза, Джемайма открыла конверт и вытащила какие-то билеты.
— Что это? — спросила Джемайма снова.
— Я оплатил кабину на обзорном колесе «Лондонский глаз»
— Да, я уже поняла, но...
— Это значит, что вся кабина в вашем распоряжении.
Джемайма заколебалась. Принимать подарок или не принимать? Билеты наверняка очень дорогие. Сколько Майлз заплатил за целую кабину?
Майлз замер, словно чувствуя ее нерешительность.
— У вас еще останется время на ланч.
— Спасибо. — Джемайма аккуратно сложила билеты и засунула в конверт.
— Жаль, что мы не подумали об этом раньше, Бен бы мог пригласить друзей. Кабина вмещает двадцать пять человек и...
— Майлз, — прервала его Джемайма. — Это чудесно... но сколько вы заплатили?
— Да ничего я не платил. Мне там кое-чем обязаны, вот и все.
— Но...
— Да и вообще это не для вас, а в честь дня рождения Бена. — Майлз отвел глаза с таким видом, словно это ерунда, что и говорить не о чем.
Джемайма терялась в догадках. Она уже ни в чем не была уверена. То, о чем она думала, было невозможно.
Но тут ей вспомнилось, как у него потемнели глаза и она почти уверилась, что он ее поцелует.
Что все это значит? Она понравилась такому человеку, как Майлз Кингсли? Это невозможно.
— Мама! — В дверях стоял Бен. — Там на компьютере такая картинка! Корабль!
Джемайма машинально повернулась к Майлзу.
— Это шведская сорокашестифутовая яхта, — объяснил тот Бену.
— Она ваша?
Майлз засмеялся.
— Хотелось бы. Может, когда-нибудь и куплю. А ты любишь плавать?
По лицу Бена пробежала тень.
— Любил, когда был маленький. У нас был парусник, но Стефани не любит плавать, и папа его продал.
— Может, покатаемся с тобой как-нибудь на моем ялике, а? Если твоя мама не против. — Майлз посмотрел на Джемайму.
Джемайма чуть было не расплакалась, но, посмотрев на сияющее лицо Бена, взяла себя в руки. Ей было непонятно, почему Майлз делает это для Бена, но она была уверена, что ему можно доверить сына. Откуда эта уверенность? Она взглянула на Майлза.
— Пойдете с нами сегодня? — Джемайма заколебалась, удивляясь своей смелости. — Я... я подумала, может, вы не заняты после обеда.
Господи, помоги.
Майлз нахмурился, и она заторопилась:
— Это просто стыд — втроем занимать кабину на двадцать пять человек.
— При одном условии.
Джемайма смотрела на него остановившимися глазами. На его губах появилась улыбка, и ей стало легче.
— Я угощаю вас ланчем.
Ланчем? Она думала о чем угодно, только не об этом.
— То есть вы пойдете с нами по билетам, которые сами купили для нас, — проговорила она медленно, — только если я разрешу вам угостить нас всех ланчем?
— Что-то вроде. Ну как, договорились?
— Вообще-то у нас с собой... — сэндвичи, закончила она про себя. Что с ней такое?
В уголках его глаз собрались морщинки, и Джемайме показалось, что она в очередной раз узнала Майлза чуточку лучше.
— Мы согласны.
Чего он хочет от нее? Они такие разные люди. Ей остается только догадываться, что у него на уме. А если она ошибается?
Жизненная философия Майлза совершенно не сочетается с ее взглядами. Она не может измениться, да и он, скорее всего, тоже. Но в такие моменты, как этот, подобные различия как будто теряли всякое значение.
Это настоящее сумасшествие. Майлз встречается с великолепными женщинами. Такими же красивыми, как Верити, уверенными в себе, как Имоджен, и успешными, как ее мать. Непостижимо!
Что может привлекать Майлза в такой.... заурядной женщине, как она?
— Мам, разве пицца с пепперони не самая лучшая? — спросил Бен, возвращая Джемайму к реальности. — Майлз говорит, вкуснее с говядиной и чили...
Майлз посмотрел на Джемайму и подмигнул.
— Или с ветчиной и ананасом.
— Мам, — в один голос сказали мальчики. — Скажи ему, что пепперони лучше.
Джемайма, улыбнувшись, откинулась на стуле. Она не могла припомнить, когда выводила мальчиков куда-нибудь поесть. Слишком дорого. Для нее это настоящее событие — посидеть в ресторане с сыновьями.
Да еще вместе с ними Майлз. Ведет себя свободно и непринужденно. Удивительно, ведь он редко общается с детьми и говорит, что не хочет иметь детей.
Майлз, оторвавшись от меню, посмотрел на Джемайму такими глазами, что ей показалось, будто она сейчас растает.
— Решение за вами, — сказал он. — Но вы должны знать: я затаю зло, если вы выберете не то, что я хочу.
Джемайма прыснула.
— А почему бы не избрать компромиссный вариант? — предложила она. — Попробуем по разному кусочку и дадим опенку — от единицы до десяти.
— Это как пирожное для пикника, — вставил Бен.
— А что это за пирожное такое? — поднял брови Майлз.
— Ну, — живо заговорил Бен, — каждый выбирает по пирожному и разрезает на три части...
— Получается чудесно, — вставил Сэм. — Каждый пробует все пирожные.
— О'кей, я согласен. Пусть будет как на пикнике. Кто что будет пить?
Бен посмотрел на мать. Майлз тоже взглянул на нее.
— Мы или будем есть, — смущенно заговорила Джемайма, — а запьем водой из-под крана, или возьмем что-то попить, но тогда есть не будем.
— План неплохой, — сказал Майлз, — но... такой случай... Как вы думаете?
Джемайма сглотнула.
— Ну... вы платите.
Когда официант принес высокую бутылку кока-колы, Бен чуть не запрыгал от радости.
— Это мой самый лучший день рождения! — воскликнул он.
— Не каждый день случается девять лет, — сказал Майлз. — У меня, например, это было только один раз.
Бен с Сэмом захихикали. Джемайма сидела, с улыбкой глядя на них. На них на всех. Ей стало так спокойно на душе! Впервые с тех пор, как ушел Рассел, она почувствовала, что кто-то разделил с ней ответственность за происходящее.
Да, все совсем по-другому, когда рядом Майлз. Лучше. Намного лучше.
Когда кабина стала подниматься, Сэм сунул ладошку в руку матери, Бен же застыл на месте, не отрываясь от стекла.
Странно, но Джемайма больше не воспринимала Майлза как своего босса. С того вечера, когда они ужинали у Рейчел и Алистера, их отношения безвозвратно изменились. Джемайма повернулась на скамье, глядя на Майлза. Душераздирающе красив, подумала она, и совсем не для меня. Но иногда он вдруг так посмотрит на нее, что ей приходит в голову...
Даже если б она после рождения Сэма ежедневно делала гимнастику, смогла бы она понравиться Майлзу? Впрочем, она все равно не согласилась бы на легкие отношения, я он...
Нет, она хочет иметь семью, в которой все любят друг друга и счастливы. Разве это плохо?
Сэм подбежал к брату, а Майлз сел рядом с Джемаймой.
— Ну как, правильно мы сделали? — Он обвел глазами кабину. — Как вам кажется, им нравится?
— Это чудесно! Они в восторге. Спасибо!
— А вам нравится?
Джемайма кивнула, внезапно засмущавшись.
— Пошли посмотрим. — Майлз протянул ей руку. Несмело, чувствуя, как бешено бьется сердце, Джемайма вложила руку в его ладонь. Молодая женщина старалась уверить себя, что ничего такого не происходит, но было ясно — она влюбилась в Майлза и влюбляется все больше и больше. Несмотря на холодящий душу страх снова потерпеть поражение, Джемайма все ближе подходила к той точке, от которой нет возврата.
Она не хотела влюбляться в него. Или хотела? Конечно, в тридцать лет, да еще с двумя детьми на руках смешно предаваться страсти. А если он ей не ответит, что тогда?
О чем он сейчас думает? Джемайма искоса посмотрела на Майлза, пытаясь прочесть его мысли. Нет, крайне маловероятно, чтобы он ответил на ее чувство. Но иногда он так смотрит на нее... От этого взгляда ее бросает то в жар, то в холод, а в душе восторг и страх.
А сейчас он держит ее за руку. Майлз подвел Джемайму к тому месту, откуда лучше всего видно Темзу. Вид был потрясающий, но молодую женщину занимало совсем другое — его пальцы, сжимающие ее ладонь.
Джемайма порывисто вздохнула.
— Как красиво! — проговорила она, думая о том, что он не спешит отпускать ее руку.
Ему что же, нравится?
— Вы здесь не были раньше?
Джемайма покачала головой.
— Я думала, это будет как в Вене, там тоже есть колесо обозрения, но здесь чувствуешь себя совсем по-другому... — Она умолкла, нахмурившись.
— Плохие воспоминания? — спросил Майлз.
— Да нет, воспоминания хорошие, но вспоминать тяжело.
— И забыть трудно?
— Такое не забывается, — резко сказала Джемайма. — Знаю, уже целый год прошел после развода и всем кажется, что я уже оправилась, но на самом деле это остается с тобой навсегда.
Джемайма сделала слабую попытку высвободить руку, но Майлз не отпустил.
— Вы... все еще любите его?
— Нет! — выпалила она и продолжила уже спокойнее: — Нет, не люблю, но любила. — Джемайма посмотрела в глаза Майлза, словно ища поддержки. — И... он отец моих детей. Я не могу вычеркнуть его из жизни.
Майлз поводил большим пальцем по ее ладони.
— Когда кто-то обманывает твое доверие, это навсегда остается с тобой. Вы думаете, все кончилось, а потом что-то случается, и вы... вспоминаете.
Джемайма опустила глаза.
— Рассел сделал мне предложение в Вене. — Не надо было это говорить. По крайней мере, Майлзу. К тому же, чтобы забыть несчастье, прежде всего надо никогда не говорить о нем.
Майлз нахмурился.
— Он сделал вам предложение на колесе обозрения?
— Нет, мы катались в коляске, запряженной парой гнедых. — Джемайма засмеялась. — Представляете, внезапно пошел дождь, и нам пришлось ждать, пока кучер натянет верх.
— Наверное, это был знак, — сказал Майлз и медленно-медленно погладил Джемайму по щеке. Молодая женщина затаила дыхание. — Мне хочется поцеловать вас, — добавил он так тихо, что она еле расслышала.
— П-правда?
— Вы красивая.
Джемайма отрицательно потрясла головой, а он улыбнулся.
— Вы что, не верите? Почему?
Джемайма могла бы пересказать Майлзу все то, что говорил ей Рассел, объясняя свое решение уйти от нее. Майлз, что же, не заметил, что она ни о ком не думает, кроме детей? Что она слишком предсказуемая и слишком серьезно смотрит на жизнь?
Майлз улыбаясь убрал с ее лба рыжий локон.
— Надо будет привести вас сюда еще раз. Знаете, как красив Лондон вечером, когда зажигаются огни!
Свидание? Он на это намекает? Неужели его действительно тянет к ней? Она это не выдумывает?
Джемайма подняла глаза, проверяя, смотрит ли на нее Майлз. Он смотрел, и между ними словно пробежал ток. Что-то произошло.
А он хотел поцеловать ее. Эта мысль не выходила у Джемаймы из головы. Майлз хотел ее поцеловать!
Ни одно его движение, ни одно слово, им сказанное, не ускользало от Джемаймы. Вот он положил руку на плечо Бена, выходя из кабины, точно так, как бы сделала она сама. Бен обычно не подпускает близко людей, с которыми плохо знаком. Но сейчас он поднял на него глаза и улыбнулся. Майлз и ведать не ведает, как много это означает.
Джемайма думала об этом, когда они шли к пирсу и высматривали катер, который должен был прокатить их по реке. Майлз случайно коснулся ее, она повернула голову. Он улыбнулся, и Джемайма не могла не улыбнуться в ответ. Ей показалось, она летит.
Дальше ей запомнились лишь обрывки событий. Вот Майлз говорит что-то, показывая на здания, мимо которых они проплывают, и мальчики засыпают его вопросами. Сэм, зевая, садится рядом с Майлзом, и тот обнимает его за плечи и придвигает поближе.
— Устал?
— Я никогда не устаю.
Джемайма бросает на них взгляд — ее сынишка прижимается к Майлзу. Как ему удалось так быстро приучить их к себе? Да и ее тоже.
Глаза Сэма медленно закрываются, Майлз смотрит на Джемайму.
— Устал, бедняга.
Джемайма кивает.
— Наверное, пора домой. Пока доедем, будет совсем поздно.
— Здесь недалеко до метро. Немыслимый день закончился.
Они подплыли к пирсу, Джемайма взяла свой рюкзак с нетронутыми сэндвичами. Майлз отобрал его.
— Я провожу вас до метро.
Джемайма ничего не сказала. Ей просто не верилось...
Неужели правда Майлз Кингсли...
— Смотрите, а Сэм ожил, — с улыбкой заметил Майлз.
У входа в метро Джемайма остановилась.
— Спасибо, — проговорила она смущенно, — за сегодняшний день. Это было...
Майлз остановил ее, мягко закрыв ей рот ладонью.
— Всегда пожалуйста. — Он повернулся к Бену: — С днем рождения. Спасибо, что разрешил мне отпраздновать вместе с тобой.
— А вы правда покатаете меня на паруснике? — спросил Бен.
— Если мама разрешит, — ответил Майлз, бросив быстрый взгляд на Джемайму. — Договорились?
Глаза Майлза такие же глубокие, как полночное небо, подумала Джемайма. А еще она поняла, что даже если кроме этого мгновения больше ничего не будет, все равно и этого достаточно.
Почти. С этой мыслью пришла и другая: уже слишком поздно сохранять осторожность. Она уже любит его. А если и дальше так будет продолжаться, быть беде.
Майлз положил трубку со смешанным чувством. Конечно, это прекрасно, что у отца Алистера все в порядке, опухоль благополучно удалили и голос друга звучал весело. Прекрасно также, что Рейчел летит домой. Это замечательно, что многие дела можно передоверить невесте. Тогда почему он как будто расстроен?
Ответ нашелся быстро: у него больше не будет повода пригласить Джемайму на ланч. Черт. Если мужчина не нравится женщине, с этим ничего не поделаешь.
За какой-то месяц Джемайма перевернула его жизнь. И это при том, что он ей не нравится, больше того, она его побаивается. Джемайме нужно «навсегда», а он такого сказать не может.
Он не готов поклясться Джемайме в том, на что не способен. Все, что он может предложить Джемайме, это начать, а дальше будет видно. Они станут жить вместе, пока им будет хорошо. Но мальчики... Ведь они к нему привыкнут, и что тогда?
Майлз открыл дверь и посмотрел на Джемайму.
— Я думала, вы уже ушли, — сказала она. — Вы опоздаете на встречу.
Ее рука поднялась к медным волосам, намотала на палец локон. Майлз внутренне улыбнулся — он уже знал, что это означает: Джемайме не по себе. Ему почему-то стало приятно.
— Звонил Алистер.
— Я... я знаю. Я говорила с Рейчел, и она рассказала мне про отца Алистера. Хорошая новость, правда? — весело проговорила Джемайма. Чересчур весело.
Майлз кивнул.
— Рейчел сообщила, когда прилетает?
— Точно не сказала. Собирается первым же удобным рейсом.
Значит, еще есть шанс. Бен с Сэмом у Рассела.
Завтра день рождения Бена, и Джемайме вряд ли захочется сидеть одной.
— Может, съездим завтра в Менингтри? — спросил он будничным тоном.
Джемайма наклонилась, чтобы достать папку из нижнего ящика стола.
— Очень жаль, но я обещала поехать к Рейчел, как только мальчики уедут.
— Хорошо, — с вымученной улыбкой сказал Майлз. Интуиция подсказывала ему, что давить нельзя, надо действовать осторожно, не торопясь. — Очень жаль, но я даже рад, что у вас есть планы на завтра.
Джемайма посмотрела нашего, кусая губы.
Может, это плод его воображения, но она как будто уже жалеет, что отказалась. Хочется думать именно так.
— Поздравьте Бена с днем рождения от меня.
— Да-да, обязательно.
Майлз открыл дверь.
— Приятных выходных.
— И вам тоже.
Майлз осторожно закрыл дверь за своей спиной. Ничего, на следующей неделе будет иначе. Он возьмет Бена с собой плавание, а потом они с Джемаймой и Сэмом пообедают в клубе.
Бен все схватывал на лету. Майлз увидел, как он без всякого предупреждения наклонился, когда парус качнуло. Сообразительный парень, такого приятно учить.
А еще приятнее сознавать, что на берегу ждет мать Бена. Майлз посмотрел туда и увидел ее — она сидела на скамье и наблюдала за ними, прикрыв глаза от солнца ладонью.
— Наверное, пора возвращаться, — сказал Майлз.
— Уже?
— В следующий раз поплаваем побольше, а сейчас есть хочется.
— Мама приготовила рулет из тунца. И еще у нас есть лимонные пирожные.
Чудесно. У него такое ощущение, словно это некая привилегия — попасть в их тесный семейный круг. Впрочем, кого он обманывает? Это и в самом деле привилегия. Возможность испробовать все положительные стороны семейной жизни, не отягощая себя отрицательными.
Майлз развернул парусник по ветру, и они поплыли к берегу. Джемайма тут же вскочила на ноги, приветствуя отважных моряков.
— Мам, — закричал Бен, — у меня получалось лучше, чем в прошлый раз. Ты видела?
Летний бриз подхватил волосы Джемаймы, она пригладила их ладонью.
— Видела.
Она взглянула на Майлза и улыбнулась такой ласковой улыбкой, что ему показалось, он сейчас взлетит.
Он ее любит. Майлз криво усмехнулся. Вот так открытие. Кажется, он никогда никого не любил. По крайней мере, ничего подобного он до сих пор не испытывал.
— У меня все готово, — сказала Джемайма. — Подходите вот туда, к столам. — Она показала на несколько столиков для пикника. — Хорошо?
Это не просто хорошо, подумал Майлз, это замечательно. Он изо всех сил старался не смотреть Джемайме вслед, не хотел, чтобы Бен заметил, куда обращен его взгляд!..
— А в следующее воскресенье поплывем? — спросил Бен.
Майлз покачал головой.
— Ты будешь с отцом, но через две недели пожалуй, если твоя мама разрешит.
По всему, перспектива плавать под парусом с девятилетним мальчишкой каждые две недели ну никак не должна была понравиться Майлзу. Он улыбнулся — эти воскресенье он не променял бы ни на что.
— Давай поспешим, я умираю с голода.
К тому времени, как они пришли, Джемайма уже накрыла на стол.
— Хотите кофе? — спросила она, поднимая фляжку.
Майлз сел на скамью напротив Джемаймы.
— Спасибо.
Она наполнила пластиковую кружку и протянула Майлзу, глядя на него с улыбкой, от которой у него зашлось сердце.
— Майлз, как вы думаете, собаки попадают в рай? — спросил сидящий рядом Сэм. — Миссис Рэндел говорит, собаки попадают, а золотые рыбки нет...
— Давай ешь, — сказала мальчику Джемайма, придвигая Майлзу тарелку. — Бен, съешь сначала рулет, потом примешься за чипсы.
Майлз сидел и наслаждался. Как же это приятно... чувствовать себя членом семьи. Джемайминой семьи. Как незаметно его стали интересовать все подробности жизни Джемаймы. И ее мальчиков.
Он любит ее робкую улыбку. Неожиданный смех в ее зеленых глазах. Любит, как она теребит локон, когда нервничает.
Вообще, он не мог припомнить, когда ему было так хорошо.
Рейчел села на табуретку у стойки в Джемайминой кухне и положила перед собой список дел, которые нужно было завершить, — до свадьбы осталось всего две недели.
— Итак, давай по порядку, — начала она. — После моего возвращения из Канады Майлз три раза брал Бена в плаванье на своей лодке.
— С сегодняшним днем четыре, — поправила ее Джемайма и засмеялась.
Рейчел осуждающе покачала головой.
— На маленькой лодочке?
— Я ничего не смыслю в лодках, Бен говорит, она называется «Цапля». По-моему, у Рассела был такой же ялик.
— И что, они плавают по озеру?
Джемайма улыбнулась.
— Ну, оно довольно большое.
— Я знаю одно — озера не для Майлза, он серьезный моряк, плавает во Францию. Ты же не станешь меня уверять, будто он плавает по озеру только потому, что ему нравится Бен, правда?
— Они друзья...
— Ну ты даешь, Джемайма! Ты хоть и разведенная, но не дурочка же.
Джемайма поставила свою чашку на стол.
— По-моему, я ему нравлюсь...
— Вот именно, ты ему нравишься, и еще как. Стоит только увидеть, как он смотрит на тебя!
Джемайма тряхнула головой.
— Глупости.
— Ладно.— А как ты думаешь, почему он познакомил тебя с этой литературной агентшей?
— Просто Эйлин перегружена работой, и ей нужен был кто-то, кто будет читать то, что она пробежала глазами, и писать внутренние рецензии. Майлз знал, что мне удобно работать дома. Тут ничего странного нет.
Рейчел закатила глаза.
— А тебе не кажется, что он просто хочет спать с тобой?
— Может быть, — согласилась Джемайма.
— Может быть?!
— Рейчел, ты чего от меня хочешь? — вскипела Джемайма. — Я не люблю интрижек. И никогда этим не занималась. Мне было восемнадцать, когда я встретила Рассела, и он единственный мужчина, с которым я спала. У меня двое детей, и я не собираюсь прыгать в постель к такому человеку, как Майлз. Я права?
— Но почему нет?
— Ты спрашиваешь? Да потому что такие вещи не по мне.
— Они не по тебе, потому что ты и знать на знаешь, что это, — проворчала Рейчел. — Да, Майлза долго не удержать, но зато с ним... весело.
— Весело, — повторила Джемайма.
— Я совсем не хочу, чтобы ты прыгала в постель к каждому, с кем тебе весело, но поверь мне — Майлз то самое, что тебе сейчас нужно. Он умен, красив.
Джемайма задумалась. И все-таки легкая связь не для нее. Секс не должен быть ради секса. Он должен что-то означать. Что плохого в том, что двое людей заключают союз на всю жизнь?
Самое главное — она любит Майлза. А он, как и Рейчел говорит, признает лишь временную связь...
— Мне такое веселье не нужно, — возразила Джемайма.
— Но тебе понравилось бы, — стояла на своем Рейчел.
— Не смеши. Ну посмотри на меня.
— Ну, смотрю.
— Я растолстела в двадцать один год, и у меня растяжки на животе. Представить себе не могу, как бы я раздевалась перед Майлзом.
— Ну, если ему это безразлично...
— А как я это узнаю? А потом уже будет поздно. Нет, этому не бывать!.. — Она насторожилась. — По-моему, они идут.
Зазвонил дверной звонок, Джемайма побежала открывать.
— А вот и мы! — сказал Майлз, входя.
— Мы тридцать девять раз чуть не перевернулись! Ужас!
Джемайма посмотрела в смеющиеся глаза Майлза.
— Тридцать девять раз?
— Для точного счета.
С Майлзом Джемайме всякий раз хотелось улыбаться. В холл выбежал Сэм.
— А мы красили шкаф в моей спальне.
— Правда? — Майлз потрогал волосы Джемаймы. — Дай-ка я угадаю. В голубой цвет?
— Небесно-голубой, — сказала Джемайма. — Краска осталась от ванной.
Майлз улыбнулся.
— Красиво.
— Ну-ка отойди от нее, Майлз, — сказала, выходя, Рейчел. — Люди смотрят.
— У нее краска на волосах.
— Понятно.
— В общем, сына я возвращаю в целости и сохранности, — заключил Майлз, убирая руку.
— Может, пойдем на кухню? — смущенно предложила Джемайма. — Кофе выпьете... или еще чего-нибудь, — добавила она.
Майлз взял Бена за руку и повел на кухню. Рейчел чмокнула Джемайму в щеку. — Что? Рейчел ухмыльнулась.
— Ничего. Абсолютно ничего.
Стоя в банкетном зале замка Менингтри, Майлз очень нервничал и не понимал почему.
Повсюду горели свечи, их мягкий свет создавал романтическую обстановку. Стены были украшены цветами, с нижней галереи доносилась музыка.
Просто не верилось, что все удалось организовать за такое короткое время. Для Рейчел наступил день ее мечты.
Майлз сунул руку в карман — проверить, там ли кольцо. Оно было там. За последние несколько минут он уже проверял раз шесть. Почему — непонятно. Он уже три раза был шафером, должен был бы сохранять спокойствие, но вот поди ж ты!..
В противоположность ему, Алистер нисколько не нервничал и весело болтал с гостями.
— Все в порядке? — спросил он, поглядев на Майлза.
— Разве это не я должен спрашивать?
Алистер улыбнулся. Майлз посмотрел на часы.
— Девочки запаздывают.
— Это их право... — Музыка вдруг переменилась. — Вот они. — Алистер повернулся, чтобы посмотреть на свою невесту, шествующую к нему по натертому до блеска полу.
Майлз круто развернулся, когда гости все разом встали на ноги, у него прервалось дыхание. Это ж надо, как он нервничает. С чего бы это? Можно подумать, это он женится!
Все мысли выскочили у него из головы, когда появилась Рейчел, но не она была причиной его растерянности, Джемайма. Она выглядела... умопомрачительно.
Майлз улыбнулся, чувствуя, как его переполняют гордость и любовь к ней. Она не говорила, но он и так знает, с каким страхом она ожидала эту свадьбу, ведь на нее собралось множество ее сокурсников по университету, и с большинством она увидится впервые после развода. Она гордая, его Джемайма.
Его.
Вот так он думал о ней теперь. Ее тревоги стали его тревогами.
Глядя на нее сейчас, никому, однако, и в голову не могло прийти, что ей чего-то не хватает. Она выглядела уверенной в себе и бесконечно привлекательной. А главное, ее медно-рыжие волосы были распущены! Майлз перевел взгляд на ее прямое красновато-коричневое платье, рукава которого были сшиты из какой-то прозрачной ткани. Она выглядела такой прекрасной, что у Майлза замерло сердце.
Он очарован ею, такой собранной, умной, сильной, красивой. Она постоянно удивляет его. По сути, Джемайма не походит ни на одну из женщин, с которыми он был знаком. Он любит бывать с ней. Ему нравится, как она прыскает со смеху, когда он говорит что-нибудь эдакое. Как она краснеет...
Ему никогда не скучно с ней, да и никогда и не будет. Никогда в жизни.
Никогда в жизни?
Майлз, пораженный этой мыслью, уставился на Джемайму. Как она спокойна. В руках букеты, взгляд устремлен на подругу. Ни разу не посмотрела на него. Почему?
— Кольцо!
Чуть не пропустил момент! Майлз извлек кольцо из кармана и отдал. За последние десять лет он не раз бывал на свадьбах, но впервые вслушался в слова брачного обета и понял, что это означает, когда Алистер надел кольцо на палец Рейчел. Он невольно перевел взгляд на Джемайму. Точно такую клятву она давала Расселу, намереваясь соблюдать ее. О чем она думает сейчас? Вспоминает свое собственное бракосочетание? Переживает?
Глядя на ее лицо, этого не скажешь. Никому и в голову не придет, что она чувствует что-то, кроме радости за свою подругу. Да, она хорошо справляется, но он немножко знает Джемайму и понимает, что ей это не так-то легко дается.
Взгляд Майлза снова скользнул туда, где рядом со своей Стефани сидел Рассел. Мужичок-то прогадал. Как можно было предпочесть эту ворчливую крашеную блондинку Джемайме?
Впрочем, и слава Богу, иначе Майлз никогда бы не узнал ее, не полюбил...
Он любит Джемайму.
Майлз улыбнулся сам себе. Ну конечно, он любит ее. И слова «до гробовой доски» совсем его не пугают. Но что она чувствует к нему? Смеет ли он думать, что она тоже любит его?
Обряд бракосочетания закончился. Майлз подошел к Джемайме, взял ее руку, положил на свою, и они пошли из зала. Молодая женщина подняла глаза и впервые улыбнулась ему.
— Я рада, что все кончилось, — прошептала она. — Хорошо прошло, да?
— Ну, если шатер не обвалится, можно будет вздохнуть спокойно.
Джемайма засмеялась:
— Вы что, конечно, не обвалится, иначе мне несдобровать. Если мне суждено когда-нибудь выйти замуж, у меня ничего такого не будет. Слишком хлопотно.
— Я это запомню.
Джемайма быстро взглянула на него и отвернулась, но Майлз успел что-то такое увидеть в ее глазах. Что это значит?
Джемайма оставила Майлза и стала помогать Рейчел с ее длинным шлейфом спускаться по лестнице.
Следующие три часа прошли как-то сумбурно. Вообще-то все шло по накатанной колее: бесчисленные фотоснимки на фоне замка, потом на мостике в стиле Тюдоров, потом свадебный обед из шести перемен.
Странно было лишь то, что Майлз словно наблюдал все со стороны, хотя принимал во всем самое непосредственное участие. Он чувствовал себя сторонним наблюдателем, ожидающим, когда же происходящее коснется и его тоже. А это происходило, лишь когда удавалось поговорить с Джемаймой.
Алистер с Рейчел остались довольны его речью шафера, но одобрение он искал в глазах Джемаймы. Ее легкая улыбка поддерживала его. Майлз был озабочен тем, как она себя чувствует, ему хотелось быть рядом с ней, но никак не получалось — вокруг нее все время толпились люди.
Наконец она сама нашла его.
— У меня ноги болят, — пожаловалась Джемайма, останавливаясь около Майлза. Она приподняла подол платья, показывая туфли с острыми носами.
— Ничего не поделаешь, двенадцатый век.
Джемайма прыснула.
— Гости скоро разъедутся. Машина Алистера готова?
— Все под контролем. — Майлз загляделся на пышные волосы, обрамляющие ее лицо. — Устали?
— Просто разбита. Лицо онемело от бесконечных улыбок.
Майлз со смехом взял ее за руку.
— Пойдем посидим пять минут где-нибудь. Молодые уедут не раньше чем через полчаса.
Джемайма мгновение поколебалась, но позволила Майлзу увести ее подальше от толпы, к озеру.
— Как здесь красиво, — заметила она. — Я сама не стала бы все это устраивать, но понимаю Рейчел. Здесь чувствуешь себя необыкновенно.
Майлз подошел поближе и остановился. Надо сказать ей о своих чувствах. Сейчас же.
— Я тебя люблю, — сказал он тихо, не глядя на Джемайму.
Она вздрогнула и повернулась.
— Я люблю тебя. — Майлз замялся, подыскивая слова, чтобы рассказать о том, что он пережил за последние три месяца. — Не знаю... Я никогда такого не испытывал...
У него никогда не было недостатка в словах, но сейчас он не находил их. Надо, чтобы она поняла...
— Я люблю тебя, — повторил он, крепко сжимая ее руки.
— Ты любишь меня?
— И хочу, чтобы ты была моей женой. До гробовой доски.
Ну вот, он произнес слова, которые не говорил никому и никогда. Будущее вместе с Джемаймой для него желаннее свободы. Он хочет провести с ней всю жизнь. И если она скажет «нет»...
Майлз смотрел на лицо Джемаймы, ища что-нибудь кроме удивления. И нашел — слезы в ее глазах.
— Майлз, я... я не могу.
Губы Майлза дрогнули, он поежился. Джемайма закрыла рот руками.
— Мне очень жаль, Майлз.
— Почему?
Она покачала головой.
— Ты говорил, что не веришь в брак.
— Знаю. Я действительно не верил. Я никогда ничего подобного не испытывал. Никогда никого не любил. А сегодня, слушая, как Алистер и Рейчел дают обет, вдруг понял — я тоже этого хочу. Хочу знать, что ты будешь со мной всю жизнь, будешь любить меня, поддерживать.
Джемайма рассеянно накручивала локон на палец.
— Выйдя за Рассела, я думала, это навсегда. Мне казалось, он человек надежный и по-настоящему меня любит.
Майлз хотел что-то сказать, но она не дала.
— Ты... вы недостаточно надежный человек. У меня двое детей...
— Знаю, я...
— А у меня не хватает храбрости. Я не могу допустить, чтобы их обидели... да и меня тоже. Стоит вам встретить кого-то покрасивее, поинтереснее, чем я...
— Джемайма, но я люблю тебя.
Он не отрываясь смотрел, как черты ее лица исказились и по щекам покатились слезы.
— Мне очень жаль, Майлз, правда.
И Джемайма пошла по тропинке вдоль берега. Майлз с минуту постоял, не в силах пошевелиться. Нет, он понимал, что может получить отказ, и все же...
Ничего, я подожду, решительно сказал себе Майлз. Постепенно он заставит ее полюбить его так сильно, чтобы отважиться рискнуть всем.
— Что случилось? — спросила Рейчел, увидев заплаканное лицо Джемаймы.
— Ничего. Совсем ничего. Прости.
— Тебя расстроил Рассел?
Джемайма потрясла головой.
— Майлз?
— Да ничего не случилось, правда. — Джемайма попыталась улыбнуться. — Не обращай внимания. Вы с Алистером скоро уезжаете?
— Да, — сказала Рейчел, озабоченно глядя на Джемайму. — Но если у тебя что-то не так, мы можем...
Джемайма обняла Рейчел.
— Я правда надеюсь, что вы будете очень счастливы. Просто я разволновалась, вот и все. Очень волнительный день.
Как ни странно, Рейчел поверила. Да и любого обманула бы ослепительная улыбка Джемаймы.
Но внутри у нее все словно рвалось на части. Она хотела лишь уединиться где-нибудь и дать волю слезам. Майлз любит ее. Знай она, что такое возможно, она подготовилась бы к подобному разговору. Но он мало того что любит — еще и хочет жениться...
Помахав на прощание Рейчел и Алистеру, Джемайма незаметно отошла к густому кустарнику и села на скамеечку. Не будь она так уверена когда-то в Расселе, сейчас была бы посмелее, но...
А она была слишком уверена. Пошла с ним к алтарю, всей душой веря человеку, который говорил ей, что сделает ее счастливой на всю жизнь.
И вот... Был дождливый воскресный день, когда Рассел сказал, что больше не хочет жить с ней, что она его больше не привлекает...
— Джемайма...
Она повернулась и увидела Рассела. Легок на помине!
— Могу я поговорить с тобой?
Джемайме было все равно — останется он или уйдет.
Рассел, наверное, принял ее молчание как знак согласия и сел рядом.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, кашлянув. Джемайма посмотрела на него с удивлением.
— Спасибо.
Рассел снова кашлянул. Чувствовалось, что он нервничает. Джемайма молчала.
— Стефани...
Не хватало еще сейчас слушать про Стефани! Какое ей до нее дело? Она не хочет ни видеть их с Расселом, ни слышать о них.
Снова это раздражающее покашливание.
— Стефани беременна.
— Правда?
— Четыре месяца.
— Поздравляю.
— Я...э...
Джемайма вопросительно взглянула на Рассела.
— Вы с Майлзом?..
Не хочет она больше ничего слушать. Ей надо как следует подумать. Есть ли у нее что-то с Майлзом или нет — Рассела это никак не касается.
— Прости, но я... — Рассел встал и снова уселся. — Джемма, если б можно было все изменить... Я все разрушил, понимаю. И пути назад нет... нет пути, да?
Какой путь назад? К ней?
— Так как?
Нет. Нет пути назад. Джемайма бросила взгляд на Рассела. Совсем не тот симпатичный, сильный мужчина, за которого она выходила замуж. Растерянный, испуганный. Ей стало жалко его.
Она потрогала его за руку.
— У тебя есть Стефани. Ты сам ее выбрал.
— Она не такая, как ты, Джемайма. Я... — Рассел горько усмехнулся, — скучаю по тебе. Это странно, правда?
Джемайма ничего не сказала. Глядя на Рассела, она поняла, что целых три года своей жизни потратила на тоску по чему-то гораздо большему, чем сидящий рядом мужчина.
— Мы хорошо жили.
— Да.
У Джемаймы было такое чувство, словно она разговаривает с одним из своих мальчиков, а не с мужчиной, с которым намеревалась прожить всю жизнь.
— И у нас чудесные сыновья. Но будущее у нас разное.
— Ты меня не любишь?
— Нет, не люблю.
— Майлзу повезло, — сказал Рассел, обнимая Джемайму. Та напряглась.
Послышались шаги.
— Извините, я... — раздался голос Майлза.
— Майлз! — Джемайма вырвалась из рук Рассела и устремила взгляд на Майлза. Он смотрел на нее пустыми глазами, из них как будто ушла жизнь. Господи, Майлз подумал...
— Я не знал, что ты с Расселом, — сказал он спокойно. — Извини. — Майлз развернулся и пошел прочь.
Господи, только не это!
Джемайма ошеломленно замерла. Никогда ни в чьем голосе она не слышала столько боли. Что делать? Джемайма знала одно — Майлз страдает, и она должна найти его.
— Рассел, я тороплюсь, — сказала она, вставая. — О мальчиках поговорим потом.
Она быстро пошла по тропинке. На поляне Майлза не было. Джемайма сняла туфли и припустила почти бегом по траве.
Начались судорожные поиски. Майлз как будто растворился в воздухе. Его не было ни в шатре, ни в замке, нигде.
Джемайма в растерянности остановилась на мостике. Наверное, он уехал домой.
Он обижен. Неужели она владеет такой силой, что смогла его обидеть? Вот именно что владеет, потому что он любит ее, а она испугалась и отказала ему. Джемайма пошла к взятой напрокат машине.
А она любит его. Не так, как любила Рассела. Это было... по-другому. Может, потому что она была моложе, но...
Она стала пугливее. Боится связывать себя с кем-то. Хотя нет, боится, что не переживет, если Майлз разлюбит ее.
Но глаза Майлза, когда он увидел ее в объятиях Рассела... Они перевернули все. Только одно осталось у нее в душе — найти его, поговорить с ним...
Дорога до Лондона показалась вечностью. Можно позвонить Майлзу. Хотя нет, надо увидеть его. И обязательно сегодня. Его адрес есть у нее в записной книжке, а книжка в сумке. Значит, надо сначала заехать домой.
— Джемайма! — удивленно воскликнула мать, увидев, как дочь бежит через гостиную. — Не ждала тебя так рано.
— Знаю. Я... — Джемайма бросилась к сумке и выхватила книжку. — Мальчики в порядке?
— Все хорошо. Они спят.
— Мама, я только что сделала ужасную ошибку, я... — Ее голос дрогнул, мать улыбнулась.
— Майлз? — спросила она ласково.
— Я должна поехать и увидеться с ним.
— Поезжай. Я побуду с мальчиками, можешь не торопиться.
Джемайма вылетела на улицу. Лишь приблизившись к дому Майлза, она почувствовала, что ее бьет нервная дрожь. Подобрав подол платья, Джемайма подошла к синей двери. Она позвонит. Надо позвонить.
Не давая себе задуматься о том, что она скажет или что Майлз скажет ей, Джемайма нажала на кнопку и стала ждать.
Тишина. Может, его нет дома. Может...
Дверь распахнулась.
Майлз выглядел ужасно. Джемайме и в голову не приходило, что он может быть таким... убитым.
Джемайма растерялась, не зная, как объяснить свое появление. Там, в замке, это казалось таким простым. Она любит его, а не Рассела, и хочет, чтобы он знал это.
Майлз стоял и молчал. Джемайма облизала губы:
— Я... Я пришла сказать тебе... Я... — Она снова умолкла, мысленно проклиная себя за то, что никак не может сказать все, что собиралась.
—Да?
— Я пришла сказать, что мне очень жаль, я...
Майлз попятился, словно она ударила его. Джемайма вошла, закрыв за собой дверь.
Никогда еще она не была так растеряна, как сейчас. Что, если Майлз сделал ей предложение, просто поддавшись минутному порыву?
Джемайма провела языком по губам.
— Майлз...
Он взял бокал с виски и отпил.
— Хочешь чего-нибудь? Вина? Чаю? Виски?
Очень трудно говорить, когда он так себя ведет.
— Майлз, — произнесла Джемайма, снова облизнув высохшие губы. — Я пришла сказать тебе, что...
— Что ты возвращаешься к Расселу? — Его голос звучал глухо, страдальческими Джемайма наконец решилась.
— Нет. — Она потрясла головой. — Нет, я пришла сказать, что люблю тебя.
Бокал со стуком опустился на стол, и Джемайма почувствовала, как ладони Майлза нежно обхватывают ее лицо.
— Скажи еще раз, — попросил он, глядя ей в глаза.
— Я люблю тебя, и...
Она не договорила, потому что Майлз страстно, отчаянно стал целовать ее. Хриплый голос повторял ее имя, Джемайма запустила пальцы в его темные волосы.
Все будет хорошо. И не просто хорошо, а немыслимо прекрасно.
Глаза Джемаймы были полны слез.
— Я думал, что потерял тебя.
Из его горла вырвался слабый стон, и он снова стал целовать ее. Его губы были теплые, от него пахло виски, и тело Джемаймы жарко отозвалось на его ласки. С ней никогда ничего подобного не происходило.
Майлз подался назад и провел пальцем по ее мокрой щеке.
— Ты соленая.
— А от тебя пахнет виски.
Он улыбнулся, от этой улыбки у Джемаймы закружилась голова.
— Я был очень расстроен.
Джемайма сделала глубокий вдох и спросила, глядя в блестящие голубые глаза:
— Ты женишься на мне?
Майлз медленно провел пальцем по ее губам.
— А ты хочешь этого? — спросил он.
— Так женишься?
— Попробуй мне помешать.
Джемайма стояла около церкви почти в панике. Что она собирается делать? Может, не надо?
Что, если Майлз через пять лет передумает? Что, если он однажды утром проснется и поймет, что больше не любит ее? А может, он уже понял, что ошибся, и уже жалеет, что пришел сюда?
— Ты готова? — спросила Рейчел.
— Я боюсь. Боюсь, что все это ошибка.
Рейчел взяла ее холодные руки в свои ладони.
— Ты выходишь за Майлза. Тебе нечего бояться.
Я выхожу за Майлза. Джемайма повторила про себя эти слова, и страх ушел.
— Я была свидетелем, как ты принимала не слишком умные решения. Не часто, но бывало. — Рейчел улыбнулась. — Так вот, нынешнее не такое.
Ну конечно не такое. Совершенно не такое.
Рейчел выпустила ее пальцы, Джемайма посмотрела на обручальное кольцо, подаренное Майлзом, но увидела не прекрасный бриллиант, а прекрасного человека, который надел кольцо ей на палец.
Она увидела, какие у него были глаза, когда он дарил кольцо. Это было одно из тех мгновений, которые остаются в памяти на всю жизнь. Майлз достал из кармана маленькую бархатную коробочку и сказал, что любит Джемайму.
Она немножко робела в тот день. Почему-то в душе ее таился страх, что если она позволит себе быть слишком счастливой, потом, когда она все потеряет, будет еще больнее. И Майлз это понял.
Джемайма взяла у Рейчел букет и улыбнулась.
— Я выхожу замуж за Майлза.
— И он любит тебя, — сказала Рейчел. — Очень любит. Все плохое у тебя позади.
Больше никаких бед. Эта мысль не выходила из головы на всем пути к алтарю.
Джемайма лишь смутно слышала музыку, возвестившую о появлении невесты, лица друзей и знакомых виделись ей как сквозь дымку. Только Майлза, ожидавшего его, она видела ясно. Рядом с ним стоял Бен.
Майлз повернулся к ней. Высокий, стройный, красивый... даже очень красивый... и принадлежит ей. Рейчел неправа. Плохие времена еще будут, но будут и счастливые...
И еще будет Майлз.
Ее Майлз. В радости и в горе. В болезни и здравии.
Она верит ему. Всей душой.
Это значит, что если Майлз клянется любить ее до конца дней, то так оно и будет, что бы ни сулило им будущее. Время сомнений ушло.
И когда Майлз надел кольцо Джемайме на палец, она была тиха и спокойна.
— ...объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою жену.
Джемайма заглянула в голубые глаза Майлза, и он прошептал:
— Я люблю вас, миссис Кингсли.
— Ты лучше поцелуй меня, — сказала она. Майлз обхватил ладонями ее лицо и поцеловал, и его губы сказали больше, чем брачный обет. А потом он погладил Бена по голове. Простой жест, но Джемайма никогда его не забудет.
И еще в ее памяти навсегда останется разрисованный цыганский фургон, запряженный одной лошадью, который выехал из-за угла к церкви.
Джемайма вопросительно взглянула на мужа.
— Ты хотела что-нибудь оригинальное, — сказал он, беря ее за руку. — Тебе нравится?
Джемайма почувствовала, как к горлу подкатили и смех, и слезы одновременно.
— Потрясающе. — Она коснулась его лица. — Я люблю тебя.
— Только меня, — сказал он с напускной строгостью. — И больше никого.
Джемайма кивнула и подняла руку:
— Клянусь.
— Я прослежу за этим, — проговорил Майлз, подводя ее к фургону. — И твое «что-нибудь голубенькое» мне очень нравится. Весьма сексуально.
Новобрачная ведь должна выглядеть сексуально, правда?
Джемайма провела рукой по своему простому, но элегантному голубому платью и подняла взгляд на Майлза.
— Ты еще не видел, что у меня под ним, — заговорщицки прошептала она. — Думаю, останешься доволен.
КОНЕЦ
Минтон, Томас (1765—1836) — английский гончар. В XIX веке его именем стали называть фарфор и керамику высшего качества
Развлекательный парк всемирно знаменитой фирмы Lego