Тревис Велан спустился с трапа самолета на частном аэродроме неподалеку от городка Ройал в сопровождении товарища по Техасскому клубу скотоводов шейха Дарина ибн Шакира. После утомительного перелета молодой человек мечтал о трех вещах: горячем душе, бутылке холодного пива и нескольких часах крепкого сна. Но даже этим простым желаниям не суждено сбыться.

Дэвид Сорренсон пригласил Тревиса и Дарина к себе на ранчо для празднования Нового года. Но тщательно сформулированное им приглашение так и не смогло ввести их в заблуждение. Дело было явно не в новогодней вечеринке.

— Он не намекнул, что случилось? — поинтересовался у компаньона Тревис, когда оба усаживались в машину.

— Не обмолвился ни единым словом.

— Должно быть, это что-то чертовски важное, если Дэвид не может подождать до встречи всех членов клуба в Оберсбурге. — Тревис свернул на дорогу, ведущую к ранчо Дэвида.

— Очень похоже на то, — кивнул Дарин.

Тревис удивленно взглянул на спутника, пораженный его необычайной разговорчивостью.

Обычно Дарин ограничивал общение с окружающими одним-двумя словами, да и то только в тех случаях, когда собеседник обращался непосредственно к нему. Дарин вообще предпочитал хранить молчание, и такое поведение представлялось многим довольно мрачным, как и черные костюмы, которые он носил.

Молодые люди сотрудничали уже два месяца, пытаясь найти убийцу, покушавшегося на членов королевской семьи Оберсбурга. И хотя за это время Тревис общался с таинственным шейхом больше, чем с остальными членами клуба, ему удалось узнать лишь то, что Дарин пьет кофе без молока, причем в огромных количествах.

Тревис зевнул и взглянул на часы на приборной панели. Если повезет, то в течение часа он узнает, что стряслось, уговорит кого-нибудь из парней отвезти Дарина домой и — о, счастье! — окажется в кровати до наступления Нового года. Конечно, по мнению большинства жителей Ройала, не так должен встречать праздник самый завидный жених города.

Он едва не расхохотался, думая о том, насколько далек от истины образ, созданный репортерами светской хроники. Только его младшая сестра, Кэрри, и лучший друг, Райан Эванс, знали правду. Тревис в глубине души оставался убежденным холостяком, славным парнем, предпочитающим строгому костюму джинсы и рубашку. А большинство субботних вечеров «завидный жених» проводил перед телевизором, запасшись диском со старым фильмом, попкорном и пивом. В полном одиночестве.

Едва Тревис вспомнил о любимом времяпрепровождении, как перед мысленным взором немедленно возник образ женщины, с которой он когда-то коротал вечера подобным образом. Интересно, что она делает в канун Нового года? Смотрит любимый фильм в объятиях другого мужчины?

Несмотря на то что их отношения с Натали канули в лету, при мысли о ней сердце молодого человека болезненно сжалось. Конечно, они совершенно не подходили друг другу. Натали Перез довольно доходчиво разъяснила Тревису этот факт.

Велан припарковался перед домом, и мужчины вышли из машины. Остановившись около входной двери, Тревис услышал музыку и смех, доносившиеся изнутри. Он нажал на кнопку звонка, пытаясь подавить зевок. Как только они с Дарином выяснят причину столь внезапного приглашения, он и на минуту здесь не задержится. И бог с ним, с холодным пивом! Он уже готов довольствоваться душем и крепким сном. В конце концов, что бы ни произошло, это вполне может подождать до завтрашнего утра.

Дверь распахнулась, и на пороге возник ухмыляющийся Дэвид Сорренсон.

— Легки на помине. Мы как раз делали ставки, когда же вы явитесь.

— Тебе тоже привет, Сорренсон, — усмехнулся Трев и вошел внутрь. Дарин последовал за спутником. — И кто же выиграл?

— Полагаю, что Кент, — Дэвид выудил из кармана рубашки клочок бумаги. — Точно. Алекс Кент поставил на промежуток между девятью и десятью.

— Познакомишь нас, Дэвид? — рядом с хозяином дома возникла привлекательная, миниатюрная блондинка.

Сорренсон обнял красотку за талию и жадно, точно солдат, возвратившийся с войны, прижался к ее губам.

Тревис и Дарин обменялись многозначительными взглядами. На обычно непроницаемом лице шейха мелькнуло некое подобие улыбки, приводя Велана в замешательство.

Что, черт возьми, происходит? Может, их полет проходил через Бермудский треугольник и Тревис попал в другое измерение?

Ну, сами посудите: Дарин подозрительно разговорчив в этот вечер. Дэвид, совершенно не стесняясь посторонних, оказывает маленькой блондинке довольно откровенные знаки внимания. И теперь, в довершение всего, выясняется, что угрюмый и всегда мрачный шейх умеет улыбаться!

— Знакомься, детка, это — Тревис Велан и шейх Дарин ибн Шакир. — Дэвид наконец прервал страстный поцелуй, но продолжал смотреть на блондинку, точно кот на сметану. — Тревис, Дарин, представляю вам мою жену, Мариссу.

— Жену?! — невольно переспросил Тревис.

— Точно, — кивнул Дэвид. — А в скором будущем, надеюсь, и мать моего ребенка.

Теперь Тревис не сомневался, что полет над Бермудским треугольником не прошел для него даром. Дэвид Сорренсон всегда утверждал, что он не создан для брака, не говоря уже о том, чтобы обзавестись потомством.

— Мои поздравления, — выдавил из себя Тревис, понимая, что пауза затянулась. — Что еще изменилось за время нашего отсутствия?

— Эндовер тоже женился. Буквально пару дней назад, — Дэвид явно наслаждался произведенным эффектом. — Сейчас он в свадебном путешествии по Европе.

— Вот как! — Тревис усмехнулся и изумленно покачал головой. — Ну и кто еще пополнил ряды счастливых молодоженов?

— Пока это все, — расхохотался Дэвид. — Но кто знает, может, ты или Дарин — следующие на очереди?

— Помилуй, — Тревис выставил руки в притворном ужасе. — Только не это. Ты же знаешь, я убежденный холостяк.

— Ну а ты, Дарин?

— Нет. — Металлические нотки в голосе шейха заставили Дэвида воздержаться от дальнейших расспросов.

Повисшее молчание нарушил Райан Эванс:

— Эй, Трев, ты обошелся мне сегодня в двадцать пять долларов. Если бы вы двое появились на час раньше, я бы сорвал неплохой куш.

— Привет, Рай, — Тревис заключил приятеля в объятья и похлопал по спине. — Что новенького кроме проигранного четвертака? Тебя еще не окольцевали?

— Не дождетесь, — презрительно фыркнул Эванс.

— Оставляю вас обсуждать эту занимательную тему, — рассмеялся Дэвид. — Пойду порадую Алекса и отдам ему выигрыш.

Едва хозяин дома и его жена отошли, Эванс выразительно махнул рукой в сторону барной стойки, пересекавшей холл.

— Пойдем, парни, неплохо бы промочить горло.

Тревис взял из рук бармена прохладную бутылку с янтарной жидкостью и с наслаждением отхлебнул. Дела явно шли на лад. Осталось только добраться до душа и растянуться на широченной кровати, которую он поставил в своей холостяцкой берлоге.

— Прежде чем перейдем к делу, я хочу знать, как Кэрри, — Тревис оглянулся по сторонам. — Кстати, она здесь?

— Твоя сестра? — Дарин сделал большой глоток кофе.

Тревис озабоченно кивнул.

— Уследить за ней практически невозможно.

Райан фыркнул и повернулся к шейху.

— Пока вы находились в Оберсбурге, Трев поручил мне нянчиться со своей ненаглядной младшей сестренкой. Но сегодня вечером у меня выходной, — он блаженно улыбнулся. — Кэрри с подружкой, Стефани Фирт, отправились на какой-то студенческий бал.

— Да, приятель, — расхохотался Тревис, — представляю, каково тебе пришлось. Но ты достойно выдержал испытание.

— Не могу сказать, что малышка Кэрри пришла в восторг, когда узнала, что должна передо мной отчитываться, — в карих глазах Райана запрыгали лукавые огоньки. — Но одно могу сказать: она так же чиста, как небосвод в день вашего отлета, — он отхлебнул пиво и кивнул Тревису: — Приятель, я так рад, что вы вернулись. Теперь эстафета в надежных руках. Кстати, думаю, тебе будет интересно узнать, что твоя сестренка положила глаз на нового доктора. Во всяком случае, она расспрашивает о нем всех вокруг.

— Как его зовут? Что ты о нем выяснил? У них уже были свидания? — Сразу помрачевший Тревис засыпал друга вопросами.

— Доктора зовут Натан Белден. Чтобы это выяснить, не надо быть сыщиком, — Райан зачерпнул с широкого блюда пригоршню соленых орешков. — Парень живет замкнуто, ни с кем не общается, на вечеринки не ходит. И это выводит нашу малышку из себя. Они пока не знакомы, но поверь мне, не по вине Кэрри.

— Мне совершенно все равно, общается этот тип с кем-нибудь или нет. Главное, чтобы он держался подальше от моей сестры!

— А сколько лет Кэрри? — поинтересовался Дарин.

— Двадцать четыре, — Тревис с вызовом посмотрел на Шакира. — Но она еще слишком молода и неопытна! Поэтому я не могу позволить какому-то докторишке запудрить ей мозги.

Шейх понимающе кивнул и повернулся к Эвансу:

— Зачем нас так срочно вызвали?

Райан помрачнел, его хорошее настроение немедленно испарилось.

— Дело дрянь, ребята. Случилось вот что. В начале ноября во время ежемесячного собрания клуба в зал ворвалась женщина в изорванной одежде, с кровоточащей раной на голове. В руках она несла новорожденную девочку.

Тревис замер, так и не донеся бутылку до рта. Затем внимательно посмотрел на друга.

— Перед тем как потерять сознание, она умоляла Дэвида «не отдавать им ребенка», — Райан поглотил очередную порцию арахиса.

— Им? Кого она имела в виду? — Темные глаза Дарина сверкнули над белоснежным краем чашки.

— Неизвестно. С тех пор у бедняжки амнезия, — хмурясь, Райан поставил на стойку пустую бутылку. — Но кто бы ни нанес ей удар, этот человек хорошо знал свое дело. Мы отвезли ее в больницу. Женщина целую неделю находилась без сознания, а когда наконец очнулась, даже не помнила, что у нее есть дочка.

— А что говорят врачи? — спросил Тревис.

— Невропатолог сказал, память может восстановиться внезапно или постепенно, — Райан сделал паузу. — Правда, остается риск, что она так никогда ничего и не вспомнит, — он обернулся и указал в сторону зала: — Кстати, она должна быть где-то здесь.

— А где ребенок? — Дарин сделал знак бармену и получил новую порцию ароматного кофе.

— Дэвид и Марисса приютили кроху, пока Джейн находилась в больнице. После выписки она сама настояла, чтобы девочка осталась с ними. Джейн считает, что так малышка будет в большей безопасности.

— Джейн? — удивленно переспросил Тревис.

— Да, Джейн Доу. Мы так зовем несчастную, — Райан снова повернулся к другу. — Некоторое время она жила у Тары Робертс, но затем туда стали приходить анонимные письма с угрозами. Кончилось тем, что дом Тары подожгли. Теперь Джейн и ребенок находятся здесь.

— То есть те, кто охотился за ней, узнали, что бедняжка выжила, и снова напали на след, — уточил Тревис.

Райан кивнул.

— Кто-то пытался похитить ребенка, пока Мариcca навещала Джейн в больнице. К счастью, новоиспеченная миссис Сорренсон смогла убежать. Теперь у нас есть приметы нападающего. — Эванс выразительно посмотрел на приятелей. — Правда, остается еще одна небольшая загвоздка. В тот вечер, когда Джейн впервые появилась, мы обнаружили в пеленках малышки пятьсот тысяч долларов. Сама Джейн не помнит, ни зачем ей понадобилась такая сумма, ни откуда взялись деньги.

Тревис присвистнул от удивления. Даже всегда сдержанный Дарин, забыв про свой кофе, пристально смотрел на Райана.

— Как она узнала о нас? — Тревис пододвинул пустую бутылку бармену и отрицательно покачал головой, когда тот протянул новую.

— В ее руке была визитка с адресом клуба, — Райан встал из-за стойки и жестом пригласил товарищей следовать за ним. — Пойдемте, я вас познакомлю.

— Откуда у нее визитка? — Тревис уцепился за возможность хоть что-то разузнать о потерпевшей.

— Неизвестно, — коротко бросил Райан и направился к кухне.

Тревис задавался вопросом, как они смогут помочь женщине. Если Джейн не помнит, кто она и откуда, и не знает, за что преследуют ее и ребенка, то вряд ли членам клуба удастся защитить несчастную. Но, в конце концов, помогать попавшим в трудное положение — главная задача членов организации.

Единство, правосудие и защита! — вот девиз клуба.

А, если кто и нуждается сейчас в защите и правосудии, так это Джейн Доу.

Натали почувствовала, как земля уходит из-под ног. Комната поплыла перед глазами, и молодая женщина крепко прижала к себе дочь, стараясь не упасть.

— Ей плохо, — голос Райана донесся откуда-то издалека.

Натали почувствовала, как кто-то взял у нее Отэм и в то же время сильные мужские руки подхватили ее саму и прижали к широкой груди.

— Все хорошо. Я тебя держу, — при звуках этого хорошо знакомого голоса Натали затрепетала.

В этот момент малышка выразила недовольство по поводу внезапного пробуждения во всю мощь своих крохотных легких.

— Мой… ребенок, — слова дались Натали с трудом.

— С девочкой все в порядке, — дыхание Тревиса приятно щекотало макушку, и по коже молодой женщины побежали мурашки. — Райан и Дарин позаботятся о ней, милая.

Потрясение от неожиданной встречи понемногу проходило, и Натали вновь обрела способность трезво мыслить.

— Поставь меня, пожалуйста, — голос предательски дрожал.

— Ты еще очень слаба, — нежно произнес Тревис, и Натали обдало жаром.

— Я вполне могу ходить сама.

— Будет лучше, если мы немного подождем, — настаивал Тревис.

— Что здесь происходит? — в кухню вошел Дэвид. — Я услышал крики Райана. Кому-то стало плохо?

— Натали едва не упала в обморок, — ответил Тревис. — Думаю, ей лучше прилечь. Кстати, где ее комната?

— Натали? — недоуменно переспросил Дэвид.

— Прямо по коридору, — за спиной мужа возникла Марисса.

Сейчас Натали хотелось, чтобы все ушли и оставили ее одну.

— Я… я в порядке. Честно. Просто немного разболелась голова.

Но Тревис не обратил внимания на ее слабый протест и последовал за Мариссой. В комнате он осторожно положил свою драгоценную ношу на кровать, а сам сел рядом и взял Натали за руку.

— Ты меня помнишь, Натали?

Молодая женщина, не отрываясь, смотрела на него, и перед глазами замелькали картины из прошлого.

Вот Тревис заезжает за ней в кафе, где она работала официанткой. Вот они смеются, едят попкорн и смотрят фильм в ее квартире. А вот Тревис нежно обнимает ее, когда они занимаются любовью…

При мысли об этом у Натали перехватило дыхание.

В тот же миг сердце болезненно сжалось, ощущая горечь предательства. Обида и злость, которые Натали так долго загоняла на самое дно памяти, вновь вырвались наружу. Любимый человек оказался совсем не тем, за кого себя выдавал.

Тревис представился ковбоем из западного Техаса, который приехал в Чикаго в поисках нового занятия. Но эта история оказалась далека от истины. Однажды он случайно оставил в квартире Натали удостоверение личности, и она узнала правду. Ее возлюбленный был успешным государственным обвинителем и мультимиллионером.

— Ты помнишь меня, милая? — мягко повторил Тревис и убрал с ее щеки прядь волос.

— Д-да, помню, — Натали закрыла глаза.

Не стоит обнадеживаться. Беспокойство, сквозившее в его пристальном взгляде, не что иное, как очередное притворство.

— А кто ты, помнишь? — продолжил расспросы Тревис.

— Конечно. Натали Перез.

— Ты помнишь, что с тобой произошло, милая? Зачем ты приехала в Техас? — В его голосе звучало столько нежности, что сердце молодой женщины затрепетало.

Она открыла глаза и взглянула на бывшего любовника.

— Я… — Натали призадумалась. Но как бы она ни старалась, молодой женщине не удалось вспомнить, что привело ее сюда. — Я не знаю. Но мне очень нужно было добраться до Ройала…

— Тревис, можно тебя на минуту? — вмешался Дэвид.

Он обернулся и увидел в дверях Дэвида, Дарина и Алекса Кента. Из-за спин встревоженно выглядывал Райан, покачивая на руках плачущего ребенка.

— Я сейчас вернусь, милая, — Тревис ласково улыбнулся Натали.

Он поднялся, уступая место Мариссе, и вышел в коридор.

Первым молчание нарушил Алекс Кент:

— Райан сказал, что ты знаком с… Джейн. Значит, ее настоящее имя Натали?

Трев кивнул.

— Мы познакомились в прошлом году в Чикаго, когда я работал над тем делом.

— По крайней мере, теперь понятно, откуда у нее взялась визитка, — Дэвид слегка повысил голос — ребенок по-прежнему громко плакал.

— Может, для начала вверим малышку кому-нибудь из женщин? — Райан выглядел растерянно. — Я не знаю, что делать. Она все время плачет.

— Что случилось, Мистер Знаток женских душ? — усмехнулся Алекс. — Не ты ли убеждал нас, что умеешь управляться с прекрасным полом, как никто другой? Помнится, ты хвастался, что любую можешь сделать счастливой.

— Да, но при условии, что ей уже исполнился двадцать один год, — лицо Райана пылало. — Но я понятия не имею, что делать с женщинами до этого момента. — Кроха внезапно умолкла, очевидно, набирая в легкие побольше воздуха, и завопила с утроенной силой. Эванс болезненно поморщился: — И честно говоря, не очень хочу учиться.

— Вот вы где! — за спиной мужчин возникла Марисса. — Дайте-ка мне малышку.

Едва миссис Сорренсон прижала ребенка к груди, как девочка немедленно затихла.

Тревис внимательно разглядывал дочь Натали. Малышка была очаровательна. Светло-русые волосы забавно топорщились на затылке. Вот она на мгновение нахмурила крошечный лобик, когда Марисса дала соску, но тут же на пухлых щечках появились прелестные ямочки.

— Кто эта женщина и как вы с ней познакомились? — Вопрос Дарина вернул Тревиса к реальности.

Он оглянулся и через открытую дверь увидел лежавшую на кровати женщину. Одиннадцать месяцев назад Натали Перез скрасила его двухмесячное пребывание в Чикаго…

Тревис никак не мог заснуть. К тому же сильно болела голова — очевидно, сказывалась усталость. Всего несколько часов назад он мечтал о бутылке холодного пива, горячем душе и уютной постели. По крайней мере ему удалось насладиться пивом и душем. Что ж, уже неплохо. Теперь была и постель, вот только сон никак не шел.

За окном уже светало. Тревис взглянул на часы, стоящие на прикроватном столике. Похоже, выспаться не придется, слишком о многом нужно было подумать этой ночью.

Он никак не мог понять, почему Натали не сообщила о своей беременности. По какой причине она решила вычеркнуть отца из жизни малышки? Конечно, они расстались не очень хорошо, но это еще не значит, что Тревис не будет любить собственную дочь.

При мысли о том, что, не попади Натали в переделку, он мог никогда не узнать о ребенке, Тревис похолодел.

Оставался еще один вопрос. Кто и по какой причине преследовал Натали и малышку? Гнев сменился тревогой. Никто не смеет причинить вред его дочери и ее матери!

Раздумывая над сложившейся ситуацией, Тревис решил повременить с возвращением на работу. В конце концов, из-за поездки в Оберсбург он и так отсутствовал два месяца. Еще пара недель уже ничего не решит.

Первое, что он сделает в понедельник утром, это позвонит помощнику и даст необходимые распоряжения на время своего отсутствия. Пока мерзавцы, угрожающие Натали и ребенку, не окажутся за решеткой, он не успокоится.

После принятия этого решения Тревис немного успокоился. Осталось только помочь Натали восстановить память. Тогда она сможет назвать имя негодяя, который ее преследует.

Раздался приглушенный детский плач. Несколько секунд спустя, открылась соседняя дверь, и Тревис услышал, как Натали успокаивает малышку. Он снова посмотрел на часы. Похоже, ребенку пора завтракать.

Тревис отбросил в сторону одеяло и поднялся. Натянул джинсы и спустился вниз. Судя по вчерашней реакции Натали на Флаффи, ей не очень понравится столкнуться с псом на кухне.

Пронзительный женский вопль, сопровождаемый детским плачем, подтвердил его наихудшие опасения. Когда Тревис наконец влетел на кухню, перед ним открылась необычная картина.

Натали, крепко держа ребенка, вжалась в дверцу холодильника. Флаффи стоял перед ними и грустно смотрел на перепуганную женщину. Услышав шаги, пес повернул к хозяину морду, словно спрашивая: «Чего она так кричит?»

— Флаффи, ко мне! — скомандовал Тревис. Пес немедленно повиновался и улегся у ног хозяина.

Затем Тревис подошел к застывшей от ужаса Натали и осторожно прижал ее и дочь к груди. Малышка тут же затихла. Чувствуя на своей обнаженной груди горячее дыхание, Тревис старался не думать о том, что его все еще волнует присутствие этой женщины.

— Все хорошо, милая. Флаффи никогда не причинит зла ни тебе, ни малютке. Он просто проявил к вам дружеский интерес.

— Что здесь творится? — раздалось ворчание Моза. Он возник на пороге кухни в одних только кальсонах и теперь угрюмо разглядывал неожиданных гостей из-под нахмуренных седых бровей. — Это что, ребенок?

— Натали, познакомься. Это Моз Барринджер, ковбой, который однажды решил, что его призвание — вести домашнее хозяйство. Моз, это Натали Перез и моя дочь, Отэм.

— Что ты сказал? — Блеклые голубые глаза старика удивленно расширились.

— Моя дочь, — спокойно повторил Тревис. — Можешь рассмотреть ее получше, если, конечно, сначала оденешься.

При мысли о том, что на нем надето, а точнее, не надето, Моз густо покраснел и, не говоря ни слова, энергично заковылял обратно в свою комнату.

— Вот он мне задаст! — усмехнулся Тревис.

— Что ты имеешь в виду? — Увидев, что Флаффи направился вслед за Мозом, Натали почувствовала себя гораздо спокойнее.

— Моз не простит мне, что я привлек твое внимание к его нижнему белью, — Тревис осторожно убрал с ее щеки длинную прядь шелковистых каштановых волос.

— Я так испугалась Флаффи, что даже не обратила внимания на его наряд, — покачала головой Натали. — Да и мне, в общем-то, все равно.

В этот момент малышка вновь заплакала, напоминая родителям о своем присутствии.

— Давай, я подержу ее, пока ты приготовишь детскую смесь, — предложил Тревис, неохотно выпуская Натали из объятий.

Он никогда в жизни не держал на руках младенцев и не умел с ними обращаться. Но сейчас, когда речь шла о его дочери, Тревис Велан собирался освоить эту науку, хочет того Натали или нет.

Молодая женщина несколько секунд смотрела на него, затем медленно кивнула и осторожно передала малышку. Потом подошла к холодильнику и тут же обернулась, словно проверяя, все ли в порядке с ребенком.

Тревис нахмурился. Натали вела себя так, словно он и девочка исчезнут, стоит ей отвести взгляд. Это открытие неприятно поразило его. Неужели она боится, что он лишит ее дочки, заберет ребенка себе?

— Я покормлю ее, а ты пока переоденься, — предложил Тревис, чтобы проверить свою догадку.

— В этом нет никакой необходимости, — Натали побледнела как мел. — Я перелью смесь в бутылочку и заберу наверх. Там и покормлю Отэм.

Реакция Натали привела Тревиса в ярость. Она действительно опасается, что он собирается отнять ребенка!

— Давай кое-что проясним, Натали… Конечно, мне не нравится, что ты скрыла от меня свою беременность. Я хочу принимать в жизни своей дочери самое непосредственное участие. Но это не значит, что я собираюсь отнять ее у тебя. Со временем мы договоримся обо всех условиях воспитания девочки.

Натали побледнела еще сильней. На мгновение Тревису показалось, что она сейчас лишится чувств. Он быстро подошел к молодой женщине и ласково потрепал ее по щеке.

— Я человек слова, милая. Доверься мне, и все будет в порядке.

Натали, не отрываясь, смотрела ему прямо в глаза. Тревису показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она медленно кивнула.

— Я быстро.

— Хорошо. — Тревис осторожно положил дочь на стол. Затем подтянул к себе стул и уселся рядом. — Покажи, что мне делать.

— Ничего сложного, — заверила его слегка успокоившаяся Натали.

— Я никогда не имел дела с маленькими детьми. За исключением собственной сестры, да и то много лет назад, — Тревис растерянно пожал плечами. — Но в восемь лет мальчишек больше интересует рыбалка, футбол, марки и тому подобно, — он поднял глаза на Натали. — Но я обязательно всему научусь.

Натали поставила бутылочку со смесью в микроволновку и обернулась.

— Я тоже не умела обращаться с младенцами. Я была единственным ребенком, — ее глаза широко распахнулись от изумления. — Господи, неужели я и это вспомнила?

— Со временем ты вспомнишь и все остальное, — ободряюще улыбнулся в ответ Тревис.

— Очень надеюсь, — Натали нахмурилась и закусила нижнюю губу, очевидно пытаясь воскресить в памяти что-нибудь еще. — Ужасное ощущение, когда не можешь вспомнить даже самые простые вещи.

— Полагаю, вы двое не откажетесь от чашки кофе и завтрака, — в кухню вошел Моз в сопровождении Флаффи. Теперь на нем были красная фланелевая рубашка, линялые джинсы и ботинки, которые, по предположению Тревиса, были старше своего владельца.

— Я только переоденусь и помогу вам, мистер Барринджер, — пообещала Натали.

Тревис заметил, как она настороженно покосилась на Флаффи, прежде чем подойти к микроволновке за бутылочкой.

— Не припомню, чтобы родители назвали меня «мистер», — угрюмо пробурчал старик. — Зови меня просто Моз.

— Ладно… Моз, — Натали выдавила несколько капель смеси на запястье, проверяя, не слишком ли горяча еда для младенца.

Когда она направилась к Тревису, у него перехватило дыхание. Яркие солнечные лучи насквозь пронизывали тонкую ткань ночной рубашки и халата, открывая очертания совершенной фигуры. Воспоминания о проведенных в Чикаго ночах, о том, как двигалось в его руках это великолепное тело, вихрем пронеслись в мозгу Тревиса. Его бросило в жар.

Неужели он все еще чувствовал влечение к этой женщине? Особенно после того, как она поступила?

Тревис судорожно сглотнул и перевел глаза на лицо Натали.

— Что… — он закашлялся, — мне делать?

— Просто вот так держи бутылочку, чтобы в соску не попал воздух, — Натали показала ему, как кормить малютку.

Его обдало нежным ароматом. Тревис почувствовал, как внизу живота поднималось сладкое томление. Атмосфера в кухне накалилась до предела. Стараясь ничем не выдать волнения, Тревис снова закашлялся.

— Это все? — едва выдавил он.

Натали кивнула и положила на его обнаженное плечо полотенце.

— Думаю, ты справишься без особых проблем. К моему возвращению она должна уже срыгнуть.

— И что я должен буду сделать? — запаниковал Тревис.

— Я покажу тебе чуть позже, — Натали повернулась и вышла из кухни.

Тревис смотрел ей вслед, завороженно следя за мягким покачиванием бедер. Как давно у него не было женщины! Сердце снова бешено заколотилось. После Натали он так ни с кем и не сошелся.

Отэм шумно зачмокала, отвлекая новоиспеченного отца от тяжелых размышлений. Вглядываясь в малышку, о существовании которой он даже не подозревал всего сутки назад, Тревис задавался вопросом, как же выглядела Натали во время беременности? Как она себя чувствовала?

Жаль, что его не было рядом.

— И сколько же этой малютке? — Моз напомнил о своем присутствии.

— Два месяца, — гордо ответил Трев.

— И ты, конечно же, можешь объяснить, почему не женился на ее матери? — На морщинистом лице Моза появилась неодобрительная гримаса.

— Я ничего не знал о ребенке до вчерашнего вечера. — Тон Моза задел самолюбие Тревиса.

Конечно, он мог бы посоветовать старику не совать нос в чужие дела, но сдержался. Как раз он, Тревис, как и его сестра Кэрри и были делом Моза. Моз всегда знал, что с ними происходит, и давал советы, если чувствовал, что брат и сестра нуждаются в нем.

— В мое время, если парень набедокурил, то он, не мешкая, вел девчонку под венец. И так поступали всегда, — Моз хлопнул дверцей кухонного шкафчика. — Я знал, я чувствовал, что твои шатания до добра не доведут.

Тревис потупил глаза и тяжело вздохнул. Спорить с Мозом, а тем более объяснять, что его «шатания» связаны с работой, было делом неблагодарным и бесполезным. Старик разошелся не на шутку, и, пока он не выговорится, никто не сможет вставить ни слова.

— И когда ты собираешься отвести крошку в церковь и загладить свою вину? — Моз с лязгом водрузил сковороду на плиту.

— Не знаю, — Трев наконец оторвался от созерцания собственных босых ног и поднял голову.

— И в чем причина? Я, например, не вижу никаких препятствий. Тревис Велан, ты обязан поступить как честный человек!

— С Натали произошел несчастный случай, — Тревис осторожно подбирал слова. Хотя жители Ройала знали, что могут обратиться к членам клуба в трудную минуту, но многие, в том числе и Моз, даже не подозревали, какими делами приходится заниматься Тревису и его товарищам. — У нее амнезия. Сейчас она пошла на поправку, но многого еще не помнит.

— Однако она помнит, что ты папаша этой прелестницы?

— Да.

— Этого вполне достаточно, — нахмурился Моз. — Судя по ее говору, красотка не из наших краев. И откуда же она? Почему не нашла тебя прежде, чем живот на нос полез?

— Натали из Чикаго, — Тревис знал, что скрывать какие-либо факты от Моза бесполезно. Старик теперь от него так просто не отстанет. — И я не знаю, почему она не сообщила, что носит моего ребенка.

— Чикаго? — Моз почесал в затылке. — И как же она добралась сюда? Одна, с младенцем на руках…

— Она не помнит.

— Когда она приехала?

Тревис глубоко вздохнул. Ничего не поделаешь. Придется выложить все начистоту, или Моз будет выуживать из него информацию по крупицам, пока не докопается до истины.

Быстро и кратко он пересказал все, что случилось. В конце рассказа Тревис добавил:

— Именно поэтому Натали и ребенок поживут некоторое время у нас.

— Если она приехала в ноябре, — задумчиво потянул старик, — а ты был до вчерашнего вечера в отъезде, то она определенно искала тебя.

— Это мы уже выяснили, — Тревис наблюдал, как Отэм жадно осушала бутылочку.

Похоже, перенесенные невзгоды никак не сказались на аппетите малышки.

— Значит, ты должен на ней жениться, — повторил Моз, вытаскивая из холодильника яйца и упаковку бекона. — Представь, если бы кто-то обрюхатил Кэрри и сделал ноги? Как бы ты себя чувствовал?

— Но это совсем другое дело! — запротестовал Тревис. — У нас все было не так.

— И в чем же разница? — презрительно фыркнул Моз. — Мне кажется, что крошка, которая сейчас переодевается наверху, примерно одного возраста с Кэрри.

— Натали на год старше, — быстро ответил Тревис, отлично понимая, что не убедил старика.

— Это сильно меняет дело, — усмехнулся Моз. Но при взгляде на малышку выражение его лица смягчилось. — А она хорошенькая! Когда твоя дочь подрастет, тебе придется палкой отгонять кавалеров.

Тревис удивленно уставился на Моза. Старик никогда не говорил комплиментов. Даже Кэрри, которую он просто боготворил, редко удостаивалась от него похвалы.

— Не волнуйся. Каждый прыщавый подросток, прежде чем приблизится к моей дочери, будет иметь дело со мной!

— Малышка поела? — в кухню торопливо вошла Натали.

Тревис снова был сражен ее красотой. Как тогда в Чикаго, когда он впервые увидел Натали в закусочной. Фиалковые глаза притягивали его, очаровывали, а длинные шелковистые волосы так и просили запустить в них пальцы…

Он помотал головой, прогоняя наваждение.

— Она выпила большую половину бутылочки. Правда, Моз?

— Где-то так, — старик покосился на розовый рожок со смесью, разрисованный танцующими зайчиками.

— Значит, сейчас она срыгнет, — Натали протянула руки к Отэм.

— Позволь мне, — Тревис хотел как можно скорее обучиться всем премудростям обращения с маленькими детьми.

Натали пристально посмотрела на бывшего любовника. С чего это он так старается, если обещал, что не станет отнимать у нее дочь?

Ей стало не по себе. Несмотря на все его обещания, она все еще не доверяла Тревису. А что, если она избежала одной опасности и сейчас угодила в новую ловушку?

— Ты в порядке, Натали? — нахмурился Тревис.

— Все… хорошо, — промямлила молодая женщина. — Уверен, что хочешь попробовать? Процедура не из приятных.

— Думаю, я справлюсь, — ухмыльнулся Тревис.

— Не говори потом, что я тебя не предупреждала. И держи Отэм на полотенце. Так меньше шансов испачкаться.

— Ее будет тошнить? — Тревис встревоженно посмотрел на Натали.

Если бы не опасение, что он хочет забрать у нее малышку, она бы расхохоталась.

— Не то чтобы тошнить, но что-то в этом роде. Обычное дело для маленьких детей.

— И как часто это происходит? — озабоченно спросил Тревис. — Ты консультировалась с врачом?

— Нет. Но знаю, что все младенцы срыгивают после еды. К тому же я не хочу встречаться с врачами. — Заметив удивленный взгляд Тревиса, она поспешно объяснила: — Не люблю докторов. Не могу вспомнить, почему, но даже мысль о медицинском обследовании мне неприятна.

— Ничего страшного, крошка, — Моз неуклюже похлопал Натали по плечу. — Я сам не очень-то доверяю этим докторишкам.

Когда старик снова занялся завтраком, Тревис внимательно посмотрел на Натали.

— Думаешь, отвращение к докторам может иметь отношение к тому, что случилось два месяца назад?

— Я не уверена, — Натали закусила нижнюю губу. — Знаю только, что не хочу иметь с ними ничего общего.

Отэм беспокойно заерзала на руках Тревиса, напоминая родителям о себе.

Натали помогла положить малышку на плечо. Глядя, как Тревис ласково поглаживает крохотную спинку, молодая женщина силилась вспомнить, что же вызвало у нее такую стойкую неприязнь к докторам. Казалось, она уже почти нащупала что-то в своей памяти, еще секунда — и загадка разъяснится. Но это ощущение моментально улетучилось.

— Как узнать, правильно я делаю или нет? — Сразу за вопросом Тревиса раздался булькающий звук.

— Вот тебе и ответ, — Натали вытерла краешком полотенца ротик Отэм.

Тревис брезгливо поморщился.

— Я тебя предупреждала, — Натали не удержалась от смеха.

— Я и не спорю.

Сердце Натали бешено заколотилось, когда она заглянула в карие глаза бывшего любовника. Одиннадцать месяцев назад Тревис был ее богом, а затем открылась вся правда. И время не смягчило боль от обмана.

— Думаю, нужно помочь Мозу, — в этот момент ей надо было находиться как можно дальше от Тревиса Велана.

— А мне что делать? — Тревис разглядывал полупустую бутылочку. — Она будет еще есть?

— Докорми Отэм, а потом она снова срыгнет, — осторожно косясь на Флаффи, расположившегося в паре метров от плиты, Натали глубоко вздохнула и пошла к Мозу. — А после того, как она поспит, я покажу тебе, как ее купать, и научу менять подгузник.

— Думаешь, у меня получится? — В голосе Тревиса звучали сомнения.

— Ты же сказал, что хочешь научиться ухаживать за младенцами, — Натали обернулась и посмотрела на Тревиса. — Без ванны и подгузников не обойтись.

— Ты права. — Тревис осторожно поднес бутылочку со смесью к ротику малышки. — Оказывается, быть отцом не так просто.

Натали улыбнулась.

— Что теперь?

Тревис растерянно смотрел на вопящую малышку. Он кое-как снял с нее ползунки, уложил на полотенце и теперь не знал, что делать дальше.

— Сними подгузник, — скомандовала из комнаты Натали. Тревис слышал, как она копается в сумке. — Я сейчас принесу новые ползунки и подгузник.

После того как он покормил Отэм, девочка снова срыгнула и почти сразу уснула. Тревис остался доволен собственными успехами. Но за завтраком Натали сообщила, что собирается продолжить курс молодого отца, едва ребенок проснется.

И вот теперь Тревис стоял посреди ванной комнаты в полной растерянности. Наука обращения с младенцами оказалась сложнее, чем он предполагал.

— А как ты сама узнаешь, что делать? — спросил Тревис, наблюдая за уверенными действиями Натали.

— Думаю, это материнский инстинкт, — Натали пожала плечами. — И конечно, опыт достигается методом проб и ошибок.

Когда она склонилась над Отэм, Тревис почувствовал аромат травяного шампуня и тепло нежного тела.

Господи, как он хотел эту женщину!

— Тревис, ты слышишь меня?

— Что? — Он был настолько поглощен собственными чувствами, что не слушал.

— Я сказала, нужно быть очень внимательным, тогда ты без труда поймешь, что делать, — терпеливо повторила Натали.

— Извини. Значит, отклеиваем концы… — Тревис едва сдержал стон, когда грудь Натали коснулась его руки. — И… снимаем подгузник.

Когда она рассказывала, как держать ребенка при купании, у Тревиса наверняка подскочило давление. Голос Натали, прикосновение ее рук сводили его с ума. И к моменту, когда он вытащил малютку из ванночки и завернул в полотенце, лоб покрывали капельки пота.

— Что дальше? — Тревис вытер взмокшее от напряжения лицо рукавом, в глубине души надеясь, что Натали откажется от его помощи и таким образом даст ему небольшую передышку. Находиться в такой близости от нее и не иметь возможности прикоснуться было настоящей пыткой.

Но вместо этого она вручила ему небольшой белый контейнер и объяснила, как пользоваться присыпкой.

— Она всегда плачет во время купания?

— Ты привыкнешь, — улыбнулась Натали. — Готов к первому уроку пеленания?

— Не уверен, — осторожно ответил Тревис. — Думаю, это не самая моя сильная сторона.

Серебристый смех Натали приятно щекотал его обостренные чувства.

— Ты сам хотел научиться ухаживать за младенцами.

Тревис лишь глубоко вздохнул. Натали улыбнулась и показала, как надеть подгузник. После нескольких минут отчаянной борьбы Тревису удалось облачить дочь в ползунки.

— Видишь, это совсем несложно, — усмехнулась Натали, глядя на его усилия.

— Да, — Тревис перевел взгляд на малышку. — Вот только бы она перестала плакать. А то мне кажется, что я сделал ей больно.

— Тревис, младенцы плачут по тысяче различных причин, — мягко произнесла Натали. — Это единственный пока способ, которым они могут высказаться. У Отэм ничего не болит. Просто она таким образом выражает свое недовольство.

От звуков ее бархатного голоса у Тревиса мурашки побежали по коже. Чтобы хоть как-то отвлечься, он подхватил на руки плачущую малышку.

— Ее слезы сводят меня с ума.

— Скоро ты начнешь разбираться в детском плаче, — Натали приводила ванную в порядок. — И тогда поймешь, что она пытается тебе сказать.

Тревис легонько покачал дочь и поразился, как быстро она успокоилась и уснула.

— Нужно положить ее в кроватку?

Кивая, Натали проследовала в спальню, где накануне он установил детскую кроватку. Тревис осторожно опустил девочку на фланелевую простыню, а Натали укрыла ее легким одеялом, подобрала небольшое устройство, напоминающее рацию, и жестом показала, что они должны покинуть комнату.

— С ней все будет в порядке? — спросил Тревис, едва они оказались в коридоре. — Мне кажется, она еще слишком маленькая, чтобы оставаться одной.

— Все хорошо, — Натали успокаивающе похлопала его по руке. — Видишь, я взяла с собой радионяню. Если Отэм проснется, мы сразу услышим.

Ее прикосновение обожгло Тревиса, и, прежде чем он успел осознать происходящее, Натали оказалась в его объятиях. Не в силах сдерживаться дальше, он прижался к ее губам.

Неожиданно она ответила на поцелуй. Вдохновленный успехом, Тревис с утроенной силой принялся исследовать нежный рот. Его руки осторожно заскользили по стройному телу, остановившись на заострившихся вершинках груди. Блаженный стон, вырвавшийся у Натали, и та сила, с которой она прижалась к нему, подтвердили, что он на верном пути.

Но уже в следующую секунду она оттолкнула Тревиса и отступила назад.

— Пожалуйста… не надо.

Понимая, что зашел слишком далеко, Тревис опустил руки. Он задумчиво потер шею, недоумевая, почему повел себя, словно пятнадцатилетний подросток.

— Прости. Не стоило так поступать.

— Не стоило… — медленно подтвердила Натали, вглядываясь в лицо Тревиса. — Хотя я и не помню, зачем приехала в Техас, одно знаю наверняка. Я не собиралась возобновлять то, что закончилось в Чикаго.

Тревис мог бы сказать, что она ответила на поцелуй, но сейчас, глядя, как Натали торопливо спускается по лестнице, он осознал, что в этом нет никакой необходимости. Она права — их отношения закончились в Чикаго. И если бы не неприятности, Натали Перез никогда не вернулась бы в его жизнь.

При мысли о том, что, попав в переделку, Натали отправилась на его поиски, на лице Тревиса появилась улыбка. Эта женщина может не доверять ему, может вычеркнуть из своей жизни, но она знает, что Тревис из-под земли достанет того, кто осмелится навредить ей или Отэм.

Он взглянул на часы. Еще не прошло и двенадцати часов со встречи Нового года, а ему уже преподнесли массу сюрпризов. Меньше суток назад Тревис обнаружил, что он отец очаровательной двухмесячной малышки. Выяснилось, что таинственная незнакомка, находящаяся под опекой Техасского клуба, была именно той женщиной, о которой он грезил почти каждую ночь. К тому же хотели они оба того или нет, но страсть, сжигавшая их в Чикаго, не ослабела…

Тревис тряхнул головой, прогоняя невеселые мысли. Если первые часы Нового года так богаты событиями, то остается только гадать, что еще готовит для него грядущий год.

— Тревис? — Натали остановилась в дверях кабинета и устало потерла виски. — Побудь, пожалуйста, часок с Отэм, а я пока вздремну.

— Конечно, — Тревис встал из-за стола. — Ты плохо себя чувствуешь?

— Очень сильно болит голова, — кивнула Натали. — Думаю, мне нужно немного поспать.

Тревис обошел письменный стол и приблизился к ней. На его смуглом лице появилось обеспокоенное выражение.

— И часто тебя мучают головные боли?

— Не помню, чтобы я жаловалась на них. Но на прошлой неделе голова болела почти каждый день.

Тревис обнял ее за плечи и повел к лестнице.

— Может, стоит проконсультироваться с твоим невропатологом?

— Нет! — Натали задрожала от одной мысли. — Я не хочу встречаться ни с доктором Макдуглом, ни с каким-либо другим врачом.

Тревиса поразила ее реакция, и он ласково погладил Натали по волосам.

— Хорошо, хорошо. Я просто предложил. Не хочешь, не надо.

— Мне очень жаль… Я не могу объяснить, но… Я очень боюсь докторов. И с каждым днем страх усиливается.

— Ты всегда их боялась, милая? — мягко спросил Тревис.

— Не уверена. Но думаю, что нет, — Натали напрягала память, силясь вспомнить хоть что-то. — Мне нравился педиатр, к которому меня водили родители. Но он больше походил на дедушку, чем на врача.

Она резко умолкла. Перед глазами возник образ красивого мужчины в белом халате. Он ласково улыбался, но глаза незнакомца оставались холодными и бездушными. Они смотрели насквозь, точно рентген. Однако видение тут же исчезло…

Дрожа всем телом, Натали крепче прижалась к Тревису.

— Я почти уверена, что страх перед врачами появился недавно.

— Это как-то связано с твоим приездом в Ройал? — Тревис легонько коснулся губами ее лба.

— Думаю, да, — его поцелуй приятно согрел кожу, и сосредоточиться стало очень трудно. Объятия Тревиса принесли Натали чувство защищенности и спокойствия. Она знала, что должна отстраниться, но в эту минуту не могла пересилить себя. — Но не могу сказать наверняка, — она тяжело вздохнула. — Ужасное ощущение. Кажется, я вот-вот вспомню, но воспоминания ускользают…

— Понимаю, милая, — он ласково похлопал ее по спине, затем отстранился и взял в ладони лицо Натали. — Давай поднимемся наверх, и ты вздремнешь. А я возьму Отэм к себе. Она составит мне компанию, пока я просматриваю счета.

— Если тебе понадобится моя помощь…

— Я знаю, где тебя найти, — в улыбке Тревиса было столько нежности, что у Натали подкосились ноги. — Поверь мне, если у меня что-то не получится, ты узнаешь об этом первая.

Несмотря на сильную головную боль, Натали не удержалась от смеха.

— Намекаешь на смену подгузников?

Тревис рассмеялся в ответ и обнял ее за талию.

— Да. Я могу покормить и искупать малышку, меня не раздражает ее плач. Но я скорее голый буду продираться через кактусы, чем решусь взяться за эти подгузники, — он распахнул дверь в спальню.

— А я-то полагала, что морским пехотинцам все по плечу! — Натали застыла с открытым ртом. — О господи! Я только что вспомнила, что сразу после школы ты служил в морской пехоте! В твои обязанности входило… — она нахмурилась, вспоминая, — собирать какую-то информацию…

— Правильно, — ободряюще сказал Тревис. — Я был в разведывательном батальоне. Еще что-нибудь помнишь?

— Кажется, ты в это время посещал курсы для колледжа, а после демобилизации воспользовался грантом для военнослужащих и получил высшее образование, — Натали закусила губу. — Но я не уверена…

— В чем?..

— Богатые люди не идут в армию, чтобы заработать на учебу…

— Я не всегда был богатым, — Тревиса неприятно поразили нотки осуждения, звучавшие в ее голосе. Решив выяснить все до конца, он опустился на кровать и усадил на колени Натали. — Чем тебе не нравятся состоятельные люди?

Она закусила нижнюю губу, силясь вспомнить.

— Богатые всегда используют других в своих целях, а потом вышвыривают, как ненужную вещь, — наконец произнесла Натали. — Мой отец много лет проработал в частной компании. Он был у самых истоков, помогал строить бизнес.

— И что произошло?

— Однажды приехал владелец фабрики, вызвал отца в кабинет и сказал, что он уволен. — Натали, не отрываясь, смотрела на стену, словно там было все это написано. — А когда папа спросил, за что его увольняют, ему ответили, что дешевле взять на его место новичка, чем выплачивать премии опытному, заслуженному сотруднику. И если отец доработает до пенсии, компания понесет дополнительные расходы на его содержание.

— Твой отец подал на них в суд?

Натали несколько секунд помолчала, затем покачала головой.

— Он не стал. Разговор состоялся наедине, у папы не было никаких доказательств. Мистер Мэрфи пошутил, что на деньги, сэкономленные на папиной пенсии, он вполне сможет купить себе загородный дом… — Натали закрыла глаза. — А всем остальным сотрудникам мистер Мэрфи сообщил, что папа допустил несколько грубых ошибок при закупке производственных материалов и из-за этого компания понесла большие убытки. Вот такой была официальная версия, по которой уволили моего отца…

Если бы только этот тип попался Тревису в суде! Уж он бы с ним разобрался!..

— И твой отец не настаивал на расследовании?

— Он был слишком подавлен, — Натали смахнула слезу. — А меньше чем через год папа умер…

Тревис прижал ее к себе.

— Этот Мэрфи поступал так же с другими сотрудниками?

— Да, и не раз. Но те люди не принимали увольнение так близко к сердцу. Для папы же фабрика была всем, он посвятил работе на ней всю жизнь. Особенно после маминой смерти. А после увольнения он остался один на один со своим горем.

— Ему пришлось нелегко, — мягко произнес Тревис.

Сейчас он уже ничем не мог помочь отцу Натали.

— Самое печальное, что папа, вероятно, продолжил бы работать до самой смерти. Он никогда не задумывался о пенсии. Поэтому компания бы ничего не потеряла, — ее голос сорвался, и Натали всхлипнула.

— Милая, не все богатые люди походят на этого Мэрфи.

Натали оттолкнула его от себя и резко встала. Когда она вновь повернулась, в ее глазах блестели слезы.

— Вы все одинаковые! И ты не исключение. — (Ее слова больно поразили Тревиса в самое сердце.) — Я доверяла тебе, а ты лгал мне после того, как мы стали близки. Ты даже не назвал своего настоящего имени.

Тревис поднялся и подошел к Натали.

— Милая, ты помнишь, что я сказал тебе в тот вечер?

— Я… не знаю, — она сделала шаг назад.

Он положил руки ей на плечи.

— Пора прекратить винить меня во всех смертных грехах. Я же объяснил тебе, что расследую одно дело и не могу открыть свое настоящее имя, чтобы не нарушить конспирацию.

— Но откуда мне знать, что ты сейчас не врешь? — В ее голосе звучало сомнение.

— Все, что я тебе сейчас скажу, могут подтвердить Моз, Кэрри или любой из членов клуба, — Тревис ободряюще улыбнулся. — А если их слов недостаточно, я покажу тебе мои банковские счета и свожу тебя в судебный департамент.

Натали внимательно смотрела на него. Эти несколько секунд показались Тревису целой вечностью. Наконец она кивнула.

Тревис глубоко вздохнул.

— Ты была совершенно права, когда говорила, что я служил в морской пехоте. Я уехал в учебный лагерь спустя несколько дней после того, как закончил школу. И я действительно окончил университет благодаря гранту.

— Но…

Тревис прижал палец к ее губам, не давая договорить.

— Ты обещала, что выслушаешь меня. Спустя приблизительно три месяца после того, как я вышел из учебного лагеря, мои родители погибли в автомобильной катастрофе.

— Ох, я так сожалею… — Натали осторожно погладила его по щеке. — Вам с Кэрри пришлось нелегко.

Тревис кивнул, чувствуя, как к горлу подступает комок. Прошло четырнадцать лет, но воспоминания о той давней трагедии все еще причиняли боль.

— Это был один из худших моментов в нашей жизни.

— До твоего возвращения из армии Кэрри жила с родственниками?

— У нас никого не осталось, а я должен был отслужить еще три с половиной года.

— С кем же она осталась?

— К счастью, родители Райана Эванса приняли Кэрри. Наш папа был управляющим на их ранчо, и они любили ее и заботились о ней, словно о собственной дочери.

— Я рада, что вам было к кому обратиться за помощью, — сказала Натали.

— Не знаю, что бы мы без них делали. Но я не собирался все время сидеть на их шее, планировал обеспечить будущее себе и Кэрри.

— Каким образом? — Целеустремленность, с которой он говорил, покорила Натали.

— Я сделал ставку на разведение скота. Конечно, пришлось нелегко, пришлось экономить каждый цент. Но спрос рос, и мне удалось сколотить неплохое состояние.

Она нахмурилась.

— Не думала, что сельское хозяйство приносит такой доход.

— Ничего сложного, если знаешь, что делаешь. Мои дела пошли на удивление хорошо, а с небольшой долей везения… — Тревис пожал плечами. — После армии я удачно вложил некоторую сумму в недвижимость. Так что теперь наше с Кэрри финансовое будущее обеспечено, — он осторожно коснулся щеки Натали. — Поверь мне, милая, я заработал свои деньги честно, и при этом никто не пострадал.

Натали размышляла над услышанным.

— Но почему ты не рассказал мне все в тот вечер?

— Я расследовал одно дело, и для того, чтобы собрать необходимую информацию, приходилось соблюдать строжайшую конспирацию. — Тревис взял Натали за руки и заглянул в глаза. — Но я старался быть с тобой предельно откровенным. Настолько, насколько позволяло мое задание, — он улыбнулся, и у нее перехватило дыхание. — И знаешь, почему?

Вместо ответа Натали покачала головой, не доверяя собственному голосу.

— Кроме того, что я не мог рассказать тебе всю правду, мне хотелось узнать твое истинное ко мне отношение. Я никогда не отрицал, что богат. Лишь не говорил тебе, чем занимаюсь. Единственное, в чем я не был до конца честен, так это причина моего приезда в Чикаго. Скрыл я и свое настоящее имя. — Прежде чем Натали ответила, он поцеловал ее в кончик носа и отстранился. — А сейчас отправляйся в постель. Тебе нужно вздремнуть.

— Но…

Тревис не дал ей договорить.

— Мы все обсудим позже, когда ты будешь лучше себя чувствовать.

Натали хотела было возразить, что голова ее совсем прошла, но, глядя, как Тревис перекладывает ребенка в переносную люльку, решила, что ей лучше побыть одной и все хорошенько обдумать. Неужели она все это время заблуждалась?

— Сладких снов, милая, — Тревис поцеловал ее в щеку. — Я разбужу тебя к ужину.

Тревис припарковал машину у клуба и посмотрел на часы. Он опаздывал, но ничего не мог поделать. У Натали снова разболелась голова, и ему пришлось сидеть с дочерью. Как бы Тревис ни был предан клубу и тому общему делу, которое они делали, Натали и Отэм сейчас для него намного важнее.

Он вошел в здание, которое Генри Лэнгли построил в 1910 году, когда основал Техасский клуб скотоводов, пересек элегантный холл. По пути кивнул нескольким старейшим членам, которые с комфортом расположились в кожаных креслах у стены, украшенной головами животных. Перед джентльменами на столике стоял полупустой графин с бренди и два стакана. Тревис мог поклясться, что эти двое пили за успешно выполненные в молодые годы задания.

Дойдя до двери в дальнем конце холла, Тревис оказался в небольшой комнате, предназначенной для совещаний. Здесь его поджидали Дэвид Сорренсон, Райан, Алекс Кент, шейх и Клинт Эндовер.

— Что случилось, Трев? — спросил Райан.

— Простите за опоздание. Мне нужно было выкупать ребенка. — Он заметил, как лица друзей расплылись в улыбке. — Что такое?

— Кажется, ты совсем освоился в роли отца, — ухмыльнулся Алекс.

Тревис пожал плечами и уселся в одно из стоящих полукругом кожаных кресел.

— Не говори о том, чего не знаешь, Кент.

Алекс шутливо замахал руками.

— Даже и не мечтай! Я не создан для отцовства.

— Джейн, то есть Натали, вспомнила что-нибудь? — спросил Клинт Эндовер.

Он только что возвратился из свадебного путешествия, и Тревис мог поклясться, что никогда не видел более счастливого человека.

Прежде чем он успел ответить, а также поздравить Клинта с бракосочетанием, появился официант.

— Добрый день, сэр. Как обычно или сегодня предпочтете что-нибудь покрепче?

— Пиво вполне подойдет, Джимми. Спасибо.

Официант так же беззвучно исчез.

Тревис перевел взгляд на друзей.

— Натали вспомнила, что во время беременности работала в родильном доме. Она жутко боится врачей.

— Она помнит название клиники или доктора, с которым работала? — подался вперед Дэвид Сорренсон.

— Пока нет, — Тревис подождал, пока Джимми поставит перед ним бокал с пивом и покинет комнату, и только затем продолжил: — И она все еще не знает, откуда в сумке для подгузников взялись пятьсот тысяч долларов…

— Память скоро восстановится, — предсказал Дарин, отхлебывая свой неизменный кофе.

— Я очень на это надеюсь, — Тревис потянулся к бокалу с пивом.

После того как они обсудили детали, которые вспомнила Натали, и дела, касающиеся расследования, Клинт встал с кресла.

— Думаю, нам следует быть начеку, если те мерзавцы, которые подожгли дом Тары, нападут на ранчо. И конечно, нужно ждать, пока Натали не вспомнит название клиники.

— Согласен, — Дэвид направился к дверям вслед за Клинтом. — Как только мы выясним название, можно взяться за хозяина больницы.

— Эй, куда это вы направились? — окликнул их Райан.

— Лично у меня медовый месяц, — ухмыльнулся Клинт. — Как ты думаешь, куда я иду?

— Я тоже лучше поеду к жене. Думаю, мы с ней займемся чем-нибудь поприятней, чем протирать штаны с вами, парни.

— Пойду посмотрю, что делается в холле, — Алекс присоединился к уходящим. — Может, кто-то из стариков составит мне компанию в бридж?

— Если понадобится моя помощь, я на ранчо у двоюродного брата, — сказал Дарин, догоняя Алекса в дверях.

Когда поднялся Райан, Тревис остановил друга.

— У тебя есть несколько минут?

— Конечно, — Райан настороженно посмотрел на приятеля. — Собираешься просить меня понянчиться с малюткой Кэрри?

— Я не расскажу ей, что ты до сих пор считаешь ее малюткой, — усмехнулся Тревис. — А то тебе не поздоровится.

— Я уже почти заработал язву, гоняясь за твоей сестренкой по всему городу. — Райан потер живот. — Едва Кэрри замечает меня поблизости, как сразу пускается наутек.

— Она уже встречалась с этим Белденом?

— Я бы знал. — Райан покачал головой. — Парень нигде, кроме клиники, не появляется. И это чрезвычайно злит Кэрри. Ей только удалось узнать, что темноволосый доктор высокого роста — холостяк. — Райан рассмеялся. — Между прочим, я тоже подхожу под эти параметры.

Однако в его голосе прозвучали едва уловимые горькие нотки, которые не ускользнули от Тревиса. Он задался вопросом — что происходит? Неужели Райан относится к Кэрри не только как к сестре лучшего друга?

— Если ты присмотришь за ней, пока я не решу проблему с Натали, я буду тебе чрезвычайно признателен.

— Боюсь, что наша малышка разделается с нами обоими раньше, чем мы докопаемся до истины.

— Ты же знаешь, что в другой ситуации я бы не стал просить, — искренне произнес Тревис. Он решился пустить в ход свой главный козырь: — У меня нехорошее предчувствие насчет этого парня.

Он не кривил душой. Нежелание Белдена общаться с окружающими настораживало. Такое поведение не характерно для врача, который собирается обзавестись собственной практикой. Особенно в таком небольшом городке, как Ройал, где все знали друг друга в лицо. Складывалось впечатление, что доктор или слишком высокого о себе мнения, или ему есть что скрывать.

— Перестань, Тревис. Ты же знаешь, что можешь рассчитывать на меня, — сдался Райан. — Но когда я вылечу язву, то пришлю тебе счет.

Тревис рассмеялся, и приятели направились к выходу.

Спустя час Тревис все еще беспокойно крутился в постели с боку на бок. Даже ледяной душ не смог погасить желание к женщине, спящей в комнате напротив. Все его тело горело от переполняющей его страсти, сводя Тревиса с ума. И он был готов поклясться чем угодно, что Натали Перез чувствует то же самое.

Но надо понять и принять нерешительность Натали. На нее и так за последнее время свалилось слишком многое: материнство, потеря памяти, неизвестная угроза. Занявшись любовью, они бы только еще больше все усложнили и запутали. Сначала надо во всем разобраться.

Испуганный крик Натали, донесшийся из приемника радионяни, обжег его и без того напряженные нервы.

— Нет! Вы не можете взять моего ребенка!

Холодея от ужаса, Тревис рывком поднялся на ноги и в одно мгновение очутился в спальне напротив.

— Все в порядке, — он осторожно откинул одеяло и прижал к себе дрожащую молодую женщину. Свободной рукой Тревис включил ночник, надеясь, что вместе с мраком растворится и ночной кошмар. — Это просто дурной сон…

— Посмотри… Отэм в… кроватке? — Слова давались Натали с трудом, она была близка к истерике.

Он безропотно выполнил ее просьбу, затем снова сел на край кровати и обнял молодую женщину.

— С ней все в порядке, милая. Отэм крепко спит. Это только сон. С вами здесь ничего не случится, обещаю.

— Тревис… господи… все было так реально! — всхлипнула Натали и крепко вцепилась ему в руку, словно опасаясь, что он уйдет.

Ее слезы обжигали плечо и горячим потоком стекали по обнаженной груди Тревиса. Видеть, как она плачет, было невыносимо, и он проклинал себя за беспомощность.

— Знаю, милая. — Все, что он мог, — это ласково поглаживать Натали по спине и убаюкивать, словно маленькую девочку.

Наконец она затихла, лишь изредка всхлипывая. Тогда Тревис решился:

— Расскажи, что тебе приснилось. Говорят, если дурной сон рассказать, он не сбудется.

— За мной бежали двое… я не знаю, кто они, — голос Натали дрожал. Она откинула волосы с лица и продолжила: — Я была на автобусной станции в Амарилло, и… — ее глаза внезапно широко раскрылись, и она обеими руками зажала себе рот, чтобы сдержать крик.

— Что с тобой, Натали? — Она его до смерти напугала.

Молодая женщина дрожала и была бледна как мел. Несколько мгновений она, не мигая, смотрела прямо перед собой, и Тревис мог поклясться, что Натали увидела нечто ужасное.

Он взял ее лицо в ладони и повернул к себе.

— Не молчи, Натали. Скажи, что случилось, милая?

Ее глаза, наполненные ужасом, остановились на его лице.

— Господи, Тревис… Это был… не сон. Все это… произошло на самом деле.

Тревис глубоко вздохнул, стараясь сохранять спокойствие. Его ярость может только еще больше испугать Натали. Но в этот момент ему больше всего хотелась найти негодяя и задушить его голыми руками.

— Давай обо всем по порядку, милая, — Тревис ласково похлопал ее по руке. — Попытайся вспомнить, что произошло на станции в Амарилло.

— Я держала Отэм, а кто-то попытался отнять ее, — Натали замолчала, переводя дыхание. — Я побежала к автобусам, когда меня ударили сзади по голове. Я упала, а в этот момент кто-то попытался забрать девочку. — Тревис почувствовал, как она напряглась. — Я не знаю, кто это был, но их было двое, — она еще немного подумала и добавила дрожащим голосом: — Знаешь, мне кажется, один из нападавших — женщина. Именно женщина пыталась отнять у меня дочь!

— Ты уверена? — Это могло оказаться существенной зацепкой.

— Да, уверена, — кивнула Натали.

— Попытайся вспомнить что-нибудь еще, милая. — Тревис молил Бога, чтобы к ней вернулась память. Важна была любая деталь: шрам, тембр голоса…

— Нет, — Натали покачала головой. — Я только знаю, что, когда на меня напали, какая-то женщина пыталась отобрать у меня дочь.

Тревис нахмурился.

— Но Дэвид, Клинт и Алекс сказали — у тебя был разбит лоб.

Натали потерла голову и кивнула.

— Думаю, я ударилась, когда меня сбили с ног.

— Ты помнишь, как убежала от них?

— Нет, — Натали раздосадованно покачала головой.

— Может, ты помнишь других пассажиров? Вдруг кто-то видел, как на тебя напали? Водитель, например?

— Не уверена, — Натали нахмурилась. — Автобус, около которого я упала, был пустым, а от моего автобуса меня отделяло еще несколько машин. — Слезы хлынули из глаз Натали. — Почему они на меня напали, Тревис? Зачем хотели забрать моего ребенка?

Тревис крепко прижал Натали к груди.

— Не знаю, милая, — он поцеловал ее лоб, — Но вы обе теперь в безопасности. Обещаю, что, пока я жив, вас никто и пальцем не тронет.

Он разжал объятия и стал подниматься. Натали судорожно вцепилась ему в руку.

— Я… не хочу оставаться одна, — она умоляюще смотрела на него. — Пожалуйста, побудь со мной еще немного.

Если бы она попросила звезду с неба, в эту минуту Тревис был готов достать и ее.

— Я никуда не собираюсь, милая.

Он, как ребенка, уложил Натали на кровать, накрыл одеялом, а сам прилег рядом, убаюкивая ее в своих объятиях. Она доверчиво положила голову на плечо Тревиса.

— Знаю, что веду себя глупо, но… — она все еще дрожала. — Я никак не могу избавиться от мысли, что кто-то хочет отнять у меня Отэм.

Тревис с трудом открыл глаза, стараясь сосредоточиться на словах Натали, а не на своих чувствах. Теплое нежное тело касалось его, женская рука лежала на его обнаженной груди.

— Не думай ни о чем плохом, милая, — еле слышно пробормотал Тревис.

— Я постараюсь, — сонно ответила Натали, успокаиваясь в его руках.

Сквозь тонкую ткань ночной рубашки он мог различить темнеющие вершинки ее сосков. Ровное дыхание обжигало грудь Тревиса, поднимая давление до небывалых высот. Он стиснул зубы, чтобы сдержать стон.

Тревис хотел Натали каждой клеточкой своего тела, но сейчас она так нуждалась в его заботе… Поэтому ему ничего не оставалось, как сдерживать свои желания. Не хватало только обмануть ее доверие!

Тревис поцеловал Натали в лоб.

Теперь, когда судьба предоставила ему второй шанс, он пойдет на все, чтобы больше не потерять эту женщину. И никому не позволит причинить вред ей или их дочери.

Ближе к вечеру Натали в сопровождении Флаффи прогуливалась от кухонной двери к неработающему фонтану в центре внутреннего дворика и обратно. Ей нравился этот дворик, со всех сторон окруженный домом, и квадрат голубого неба прямо над головой.

Неожиданно Флаффи навострил уши и понесся через откидную створку к кухонной двери, которую Тревис соорудил специально для него. Натали улыбнулась. Очевидно, пес решил проверить, как обстоят дела у Хуана и Билли, которые в загоне наблюдали за беременными кобылами.

Она села на один из кованых стульев в центре дворика, положила радионяню на стол и перевела глаза на большие глиняные горшки, окружавшие фонтан. Даже несмотря на то, что зимы в Техасе были довольно мягкими, горшки пустовали. Но весной все преобразится: забьет фонтан, а цветы порадуют глаз буйством красок. Натали отчетливо представила разноцветных бабочек, порхающих от растения к растению…

Молодая женщина закусила дрожащую нижнюю губу. А пробудет ли она на ранчо до весны, чтобы собственными глазами увидеть все это великолепие?

Этим утром Тревис пообещал, что они справятся со всеми трудностями. Но что он имел в виду: краткосрочную интрижку или отношения, которые продлятся всю жизнь?

Когда она разорвала их отношения в Чикаго, он слишком легко согласился с ее решением. Оставив Натали визитку с адресом клуба, Тревис вышел из ее дома и ее жизни. И Натали возненавидела его.

Прошло время — Тревис не давал о себе знать вплоть до того самого вечера в доме Сорренсонов…

После того, как он привез Натали и ребенка на свое ранчо, Натали обратила внимание на его поведение. Тревис вел себя так, словно они — самые дорогие люди в его жизни. Он взял продолжительный отпуск и все время проводил с ними, за исключением редких поездок в Ройал. И он приложил немало усилий, чтобы помочь Натали восстановить память.

И Натали поняла — она не переставала любить этого мужчину.

Она не сомневалась в том, что он очень любил дочь и станет для девочки замечательным отцом. Но любил ли Тревис ее так же сильно? Что случится, когда минует опасность и тайна ее преследователей будет открыта? Хочет ли он, чтобы Натали осталась на ранчо и стала частью его жизни?

Натали тяжело вздохнула. Она нисколько не сомневалась, что Тревис беспокоился за нее и желал ее, но молодая женщина хотела большего. Она нуждалась в его любви и не соглашалась на меньшее.

Ее невеселые размышления были прерваны громким лаем. Натали вскочила на ноги. Впервые она слышала, как Флаффи лает.

— Это наш песик? — Моз появился из кухни так быстро, насколько позволяла больная нога.

— Кажется, да, — реакция старика на собачий лай заставила Натали насторожиться.

Что-то шло не так, как должно было.

— Он никогда так не лает, если только на ранчо не появились незваные гости. — Моз словно прочел ее мысли и подтвердил самые худшие опасения Натали.

— Возможно, это просто койот, — в глубине души ей очень хотелось, чтобы ее предположение оказалось правдой.

Флаффи не успокаивался, заливаясь в надрывном лае, и Моз покачал головой.

— Кто бы это ни был, он все еще здесь, — старик ткнул пальцем в сторону двери. — А ну-ка, девочка, ступай в дом! А я тем временем возьму свой винчестер.

Сердце Натали бешено колотилось.

— Вы действительно считаете, что понадобится винтовка?

— Не знаю, девочка, — Моз пропустил ее в кухню и вошел следом. — Но так как Тревиса нет дома и учитывая, в какой переделке ты оказалась, я ничего не исключаю. — Старик запер дверь и погасил свет. — Сейчас ты пойдешь наверх и запрешься в спальне с малышкой. Погаси везде свет, тогда пришельцы не увидят, как ты передвигаешься по дому.

Едва договорив, Моз проворно поковылял за винтовкой, а Натали со всех ног бросилась к лестнице, не забывая по дороге щелкать выключателями.

Страх схватил молодую женщину в свои липкие объятия. Что, если люди, которые преследовали ее, нашли их убежище? А если Флаффи не удастся спугнуть непрошеных гостей?

Убедившись, что заперла дверь спальни, Натали первым делом бросилась к колыбели дочери. На ночном столике зазвонил телефон, но молодая женщина не обратила на него внимания. Нужно спасать маленькую дочь!

Осторожно, стараясь не разбудить Отэм, Натали дрожащими руками вынула ребенка из кроватки и бросилась в ванную, закрыв за собой дверь на щеколду.

Натали распахнула глаза, когда сильные мужские руки прижали ее к груди. Знакомый запах, ласковое касание губ, мягкий тембр голоса заставили все ее существо трепетать от желания. Тревис.

Она приникла к нему и улыбнулась.

— Малышка уже заснула?

— Да, — его губы коснулись чувствительного местечка за ухом. — И теперь я собираюсь позаботиться о ее матери.

Теплое дыхание Тревиса приятно щекотало кожу, и по телу Натали побежали мурашки.

— Да? И каким же образом?

Тревис откинулся назад и обжег Натали взглядом, заставляя ее затаить дыхание.

— Я собираюсь любить тебя до тех пор, пока наши тела опять не станут одним целым, — Тревис запечатлел на ее губах поцелуй, от которого Натали едва не лишилась чувств. — Ты уснешь и проснешься в моих объятиях, а потом я буду любить тебя снова и снова.

— Мне нравится твое предложение, — Натали пальчиком рисовала круги на его широкой груди.

— Думаю, практика тебе понравится еще больше, — многообещающе улыбнулся Тревис.

Страстный поцелуй согрел душу Натали, воззвал к жизни каждую клеточку ее тела. Она затаила дыхание, стараясь не упустить ни мгновения из этой дивной ночи.

Когда Тревис прижался к ней бедрами, давая понять, насколько велико его желание, страсть проснулась в Натали подобно цветку, открывающему свои нежные лепестки под ласковым весенним солнцем. Целуя тело женщины, в то же время он словно касался и ее души. И — о чудо! — старые раны затягивались под бальзамом нежных ласк, не оставляя и следа от прежних обид, переживаний и горя.

Тревис провел пальцем по отвороту халата и спустился в восхитительную ложбинку между грудями. Натали не успела заметить, как он развязал пояс, но в следующий момент ткань сползла вниз, открывая его распаленному взору всю красоту ее обнаженного тела. Молодая женщина не сопротивлялась. Все ее существо требовало ласк и поцелуев.

— Твоя кожа словно шелк, — Тревис медленно провел пальцем по дерзко вздымающемуся холмику груди.

Когда он достиг вершины, Натали словно пронзил электрический разряд. Она закусила губу, чтобы сдержать рвавшийся стон.

— Не сдерживайся, милая, — прошептал Тревис. — Я хочу знать, хочу слышать, что доставляю тебе наслаждение.

Он наклонился и коснулся набухшего бутона губами. От этой ласки Натали показалось, что по венам побежали потоки раскаленной лавы, а низ живота сладко заныл. Тревис дразнил и теребил ее соски, и она больше не могла сдерживать стон наслаждения.

— Так-то лучше, милая, — едва слышно пробормотал он. — Теперь я знаю, что ты чувствуешь.

Если бы голос повиновался ей, Натали ответила бы, что чувствует, как внутри нее бушует пламя. Но язык больше не подчинялся женщине, и с губ ее слетали лишь сладострастные стоны.

Поцелуи спускались все ниже. Натали замерла, когда чувственное исследование переместилось ниже пупка.

— Тревис…

— Все хорошо, Натали, — он поднял голову, и их взгляды встретились. — Я хочу, чтобы сегодня ты испытала неземное наслаждение. Ты готова к этому, милая?

Как она могла отказаться, когда Тревис смотрел с такой страстью, с таким желанием?

— Да.

Когда его губы достигли конечной цели путешествия, сердце Натали едва не вырвалось из груди.

Тревис почувствовал, как Натали задрожала в его руках, услышал, как она шепчет его имя. Ее тело изгибалось от каждого прикосновения.

Не прекращая ласкать самые потаенные уголки ее тела, Тревис накрыл рукой упругую грудь. Ему нравилось ощущать нежный бархат ее кожи и упругую плоть набухших сосков.

Натали вцепилась ему в плечи, ее тело напряглось до предела.

— Тревис, пожалуйста!

— Подожди, милая, — Тревис залюбовался, как раскраснелись от страсти щеки Натали.

Она распахнула бездонные фиалковые глаза, горящие желанием, и он стиснул зубы, стараясь сдержать себя.

— Ты восхитительна, милая.

— Я… больше не могу… ждать, — хриплый от страсти голос Натали заставил его сердце бешено колотиться в груди. — Люби меня.

Он поцеловал изящную шею и пульсирующую голубую жилку.

— Я этим и занимаюсь, милая.

— Нет, не так. Возьми меня. Пожалуйста!

Тревис не спеша провел ладонью по округлости бедра, перебрался к темным завиткам и коснулся разгоряченного лона.

— Я хочу, чтобы эта ночь стала незабываемой…

Ответом послужил стон, вырвавшийся из самых глубин ее души. Затем Натали остановила на нем затуманенный взгляд.

— Ты сводишь меня с ума, Тревис.

Улыбнувшись, он начал было говорить, как он любит ее, как хочет, чтобы они были вместе каждую ночь до конца жизни, но остановился. Если объясниться в любви вот так, в момент близости, Натали может решить, что он признался под влиянием момента, что им двигали не чувства, а страсть. А у нее не должно возникнуть ни малейших сомнений в его искренности.

Руки Натали скользнули вниз по его бедрам, и Тревис почувствовал, как здравый смысл покидает его.

— Подожди, милая, — слова давались ему с трудом. — Я обожаю твои ласки, но сейчас не самый лучший момент…

— Тогда люби меня!

Тревис дотянулся до небольшого пакетика, предусмотрительно положенного на тумбочку. Одним движением он расправил резиновое колечко и пригвоздил Натали к постели.

Не в силах передать словами, насколько она дорога ему, Тревис позволил своему телу рассказать, что он чувствует. Он двигался очень медленно, сцепив зубы и напоминая себе, что Натали занимается любовью всего второй раз после родов и следует быть осторожным.

Однако она придерживалась другого мнения на этот счет. Обвив руками его шею и обхватив бедра стройными ногами, молодая женщина поощряла двигаться быстрее и глубже.

Тревис едва не захлебнулся от нахлынувших чувств. Когда ему наконец удалось перевести дыхание, он улыбнулся Натали.

— Посмотри на меня, милая.

В ее взгляде было столько желания, что Тревис откинул прочь всякую осторожность. Он постепенно наращивал темп, врываясь внутрь с неукротимой яростью. И вскоре ее тело выгнулось навстречу, как тетива тугого лука.

Словно сквозь туман, Тревис наблюдал, как шторм страсти накрывал его возлюбленную. Его имя нежным стоном слетало с губ Натали. Не в силах справиться с охватившим ее наслаждением, она вцепилась в плечи Тревиса и увлекла за собой в водоворот.

Оглушительная волна блаженства захватила все его тело. И, устав сопротивляться, он позволил потоку унести себя к вершинам экстаза…

Когда через минуту Тревис нашел в себе силы открыть глаза, он лег на бок и улыбнулся женщине, которую любил каждой клеточкой своего существа.

— Как ты, милая?

— Великолепно, — ее глаза светились нежностью, от которой у Тревиса перехватило дыхание.

— Ты самая красивая, самая удивительная женщина из всех, кого я когда-либо встречал, — Тревис подтвердил свои слова поцелуем. — И я собираюсь потратить остаток ночи, чтобы доказать это.

— Думаю, тебе удастся.

Тревис почувствовал быстро нарастающее возбуждение и прижался к Натали, предоставляя ей первое доказательство. Желание загорелось в глубине ее потрясающих глаз.

— Мне все удается, милая.

— Я не сомневаюсь, — озорная улыбка осветила лицо Натали.

— На это и рассчитано, — Тревис взял в плен ее губы.

И до утра оба погрузились в волнующий мир удовольствий.

Сердце Тревиса бешено колотилось в груди. Осторожно прижимая Натали к груди, он поднимался по лестнице. Тревис без слов понял, что память вернулась к ней, и воспоминания оказались не из приятных.

— Телефон на конюшне не работает, — крикнул он Мозу через плечо. — Сходи туда и передай парням, чтобы во всем помогали ветеринару. Останься с ними и дождись полицию.

— К нам едет полиция? — старик выглядел обескураженным — Зачем?

— Билли и Хуан все объяснят.

Тревис отнес Натали в свою спальню. Она была чрезвычайно расстроена, и он боялся, что материнский испуг передастся и малышке. С двумя плачущими женщинами ему не справиться. К тому же Отэм мирно спала в своей кроватке, а Натали явно нуждалась в заботе.

— Все будет хорошо, милая, — Тревис опустился в одно из больших кресел, продолжая убаюкивать ее, словно ребенка. — Вы с Отэм в полной безопасности. Я никому не позволю причинить вам вред.

Рыдания немного утихли, но Натали все еще дрожала, точно лист на ветру.

— Мой Бог, Тревис, он… он собирался продать… Отэм… продать нашу дочь…

Ледяная рука ужаса сжала сердце Тревиса. Кто-то пытался украсть их малышку, чтобы продать?

Стараясь сохранять спокойствие, он сжал лицо Натали в ладонях. В ее глазах отразилось столько страдания, что он не мог это вынести.

— Милая, я очень прошу тебя успокоиться и рассказать обо всем с самого начала, — осторожно произнес он, стараясь ничем не выдать бушевавшую внутри ярость. — Назови имя врача.

— Доктор Роман Биркенфельд. — Натали задрожала еще сильней. — Я состояла у него на учете. Когда я пришла для ежемесячного обследования сразу после увольнения, то поинтересовалась, возможно ли платить за клинику до родов, небольшими взносами, — она на несколько секунд закрыла глаза, словно вновь переживая происходящее. — Узнав, что я лишилась работы, он предложил мне место в регистратуре. — Натали содрогнулась от ужаса. — Но очень скоро я поняла: в клинике что-то происходит.

— И что тебе удалось узнать, милая?

Тревис ненавидел себя за то, что вновь заставляет Натали переживать те ужасные события, но другого способа докопаться до истины не было. Чтобы передать негодяя в руки правосудия, членам клуба необходима информация.

— Число умирающих младенцев было ужасающим, — голос Натали дрожал. — За неделю из-за осложнений при родах погибли трое, и во всех случаях рожали матери-одиночки.

— А у замужних женщин гибли дети? — Тревис мало что знал в этой области, но рассказ Натали показался ему очень странным.

— Нет, — покачала головой Натали. — При мне — ни одного случая.

— Я считал, что в таких клиниках рожают только женщины, у которых беременность протекала без отклонений, — вслух рассуждал Тревис. — А в случае возникновения осложнений их доставляют в специальную больницу…

— Именно так и поступили с несколькими замужними дамами. — Натали на мгновение задумалась. — Я даже припоминаю, что одну или двух матерей-одиночек тоже отвезли в специальную больницу. Но у тех, чьи младенцы погибли, осложнения, предположительно, возникли в последнюю минуту, прямо во время родов.

— Предположительно? — нахмурился Тревис.

Она закусила дрожащую губу и кивнула.

— Женщинам сообщали, что их дети умерли, но на самом деле они рождались живые и здоровые.

— Ты уверена? — сердце Тревиса болезненно сжалось. — Что тогда случилось с младенцами?

— Доктор Биркенфельд… продал их, — тихо произнесла Натали.

Он должен был верить каждому ее слову, но разум отказывался принимать услышанное. Роженицам говорили, что они потеряли детей, а недобросовестный врач наживал на горе других состояние?!

— Как ты обо всем узнала, милая? — мягко спросил Тревис.

Не в силах больше оставаться на месте, Натали вскочила на ноги и принялась расхаживать по комнате.

— После того, как меня поразило количество гибнущих младенцев, я обнаружила, что в компьютерной базе около имени каждой женщины, потерявшей ребенка, стоит числовой код, — она зябко поежилась и обхватила плечи руками. — Я провела небольшое расследование и обнаружила засекреченные файлы, в которых указывался пол каждого младенца и фамилия пары, которая… купила его.

Мысль о том, что имя его дочери могло оказаться в одном из таких файлов, ошеломила Тревиса. Если бы сейчас столкнулся лицом к лицу с Биркенфельдом, он бы порвал мерзавца на части, невзирая на закон!

— Милая, а ты не знаешь, как Биркенфельду удавалось провернуть это?

Она кивнула.

— Непосредственно перед родами матери говорили, что возникли непредвиденные осложнения, и придется принять успокоительное, — слезы наполнили ее прекрасные глаза. — Поэтому женщина находилась без сознания и не знала, что произвела на свет живого ребенка. А когда она приходила в себя, ей сообщали, что малыш умер.

Тревис подошел к Натали и обнял ее.

— Почему ты не сообщила в полицию?

— Я хотела, но не успела, — Натали судорожно вцепилась в рубашку Тревиса. — Воды отошли прямо на работе. Я думаю, что Биркенфельд догадывался о моих подозрениях, потому что, когда я стала настаивать на помещении в специальную больницу, он ввел мне успокоительное. Когда я пришла в себя, то поняла, что ребенок уже появился на свет.

Все внутри Тревиса сжалось, когда он понял, через что пришлось пройти Натали.

— Он сказал тебе то же, что и остальным?

Кивая, она уткнулась лицом ему в грудь, и слезы прожгли рубашку насквозь.

— Когда медсестра сообщила ему, что я пришла в себя и хочу видеть своего ребенка, он пришел ко мне и сказал, что не смог спасти мою малышку.

— Но не мог же он принимать роды один! — Тревис крепко прижал Натали к груди. — Кто-нибудь еще из персонала знал, что происходит в клинике?

— В клинике работала еще одна медсестра, — Натали умолкла, словно припоминая что-то. — Ее звали Мэри Кэмпбелл, и я уверена, что она помогала ему. Ну, конечно! — Натали подняла глаза на Тревиса. — По-другому и быть не может, ведь она присутствовала при всех родах!

— Думаю, ты права, — согласился Тревис и осторожно убрал с ее лица прядь волос. — Милая, постарайся вспомнить, как тебе удалось бежать.

— Доктор сказал мне, что, так как я совершенно обезумела от горя и не имею достаточно средств для похорон ребенка, клиника обо всем позаботится и кремирует малыша, — она содрогнулась от одной только мысли об этом ужасе. — Уходя, Биркенфельд добавил, что пришлет сестру с новой порцией успокоительного… Я почти потеряла нашего ребенка, Тревис… — Натали задрожала с новой силой, и ему пришлось снова усадить ее к себе на колени.

— Но ты не теряла ее, Натали, — он вытер слезы, катившиеся по ее лицу. — Она здесь с нами, в своей кроватке. Никто не сможет забрать ее у нас.

— Ты не все знаешь, — Натали никак не могла унять дрожь. — Я убежала прежде, чем медсестра сделала мне укол, но нигде не могла найти Отэм.

— Тогда как… — сердце Тревиса остановилось.

— Я знала, что если они обнаружат меня, то введут мне лекарство, и я потеряю свою доченьку навсегда, — в ее взгляде появилась решимость. — Прежде чем вернулась медсестра, я быстро переоделась и спряталась в кладовке рядом с кабинетом доктора Биркенфельда. Они поискали меня всего несколько минут, затем я услышала, как он сказал Мэри, что времени практически не осталось. Он велел собрать ребенка и его вещи, пока сам будет звонить паре, которая… хочет купить Отэм. Биркенфельд сказал, что они сами привезут малышку новым родителям и заберут оставшуюся сумму. Тогда он сможет погасить ссуду.

— И ты последовала за ними, — закончил за нее Тревис.

Он ощутил почти физическую боль при мысли, какой опасности подвергалась Натали. Доктор и его помощница могли убить ее, чтобы замести следы. К тому же она была еще слишком слаба после родов.

Натали кивнула.

— Когда я нашла их в аэропорту, то дождалась, когда Мэри отправится с ребенком в дамскую комнату, чтобы перепеленать ее. Когда она наклонилась за новым подгузником, я толкнула ее изо всех сил, схватила девочку и сумку с вещами и бросилась бежать.

— И Биркенфельд не пытался тебя остановить? — недоверчиво переспросил Тревис.

— Он покупал билеты, — покачала головой Натали. — Я сумела затеряться в толпе пассажиров, которые уже получили багаж и теперь ловили такси.

— Значит, у тебя с собой было достаточно денег?

— Я выронила кошелек в туалете, — вздохнула Натали. — Пришлось просить одну милую пожилую пару, не согласятся ли они разделить со мной плату за проезд… — По ее горящему взгляду Тревис понял, как унизительно было для нее просить о таком одолжении. — Но они были так любезны, что даже заплатили таксисту, чтобы он довез меня до автобусной станции после того, как высадит их около гостиницы.

— Как же в таком случае ты заплатила за автобусный билет? — хмурясь, спросил Тревис.

Впервые за этот час она слабо улыбнулась.

— Я обнаружила в сумке с детскими вещами несколько сотен тысяч долларов! Правда, я не знаю, откуда они там взялись…

— Значит, ты сбежала от Биркенфельда за его собственные деньги, — усмехнулся Тревис.

Она кивнула.

— Наверное… Я никогда в жизни не брала ничего чужого, но эти деньги помогли мне спасти ребенка.

— Деньги все равно не принадлежат Биркенфельду. Уверен, он заработал их, продавая младенцев.

— Мне так жаль женщин, которые считают, что их малыши умерли, — Натали снова закусила губы, сдерживая слезы. — Если бы только я могла помочь им вернуть детей!

Тревис только кивал в ответ, не произнося ни слова. Пока он не мог ничего обещать Натали, но у него родилась идея, как вернуть безутешным матерям их украденных детей.

— Значит, на автобусной станции тебя преследовали доктор Роман Биркенфельд и медсестра Кэмпбелл?

— Я в этом абсолютно уверена, — задумчиво произнесла Натали. — Я видела их на станции, но подумала, что они не заметили меня. Однако я ошибалась…

— Ты помнишь еще что-нибудь, милая?

— Я помню, как боролась с Мэри, когда она пыталась отнять у меня малышку, — Натали подняла на Тревиса глаза. — Я не знаю, как оказалась в автобусе, но помню, что сжимала в кулаке твою визитку. Я понимала, что должна добраться до тебя, и тогда наш ребенок будет в полной безопасности.

Тревиса переполняли противоречивые эмоции. Несмотря на то что одиннадцать месяцев назад в Чикаго Натали выгнала Тревиса, она, не отдавая себе отчета, верила ему настолько, что решилась отдать самое дорогое!

Его сердце переполняла всепоглощающая любовь и нежность. Но там оставалось место и для еще одного чувства, не менее сильного. Тревис был охвачен яростью. Биркенфельд и его медсестра поплатятся за свои деяния! И чем быстрее, тем лучше.

Сейчас он ни за что на свете не оставил бы Натали и малютку по собственной воле, но обстоятельства требовали немедленной встречи членов клуба. А затем Тревис сможет посвятить вечер самой прекрасной и желанной женщине в мире и открыть ей свои чувства.

— Как выглядит доктор и его помощница? — подробные портреты очень помогли бы в поисках преступников.

— Мэри среднего роста, светловолосая, — Натали на мгновение задумалась. — Я точно не помню, но кажется, у нее голубые глаза. Доктор Биркенфельд высокий, худощавый мужчина, с каштановыми волосами, — Натали наклонила голову набок. — Ему где-то около тридцати пяти лет, и он довольно привлекателен. Но… — она вновь задрожала, — у него пустые глаза.

— Что ты имеешь в виду, милая?

— Трудно объяснить, но в них нет души. Ты обращал внимание, что, заглянув в глаза, можешь многое рассказать о характере человека?

Тревис кивнул.

— С доктором Биркенфельдом все по-другому. В его глазах ничего не отражается.

— Клянусь, он больше никогда к тебе не приблизится, — Тревис запечатлел на ее губах пылкий поцелуй. — Милая, мне нужно ненадолго уехать по делам.

Она прижала палец к его губам, не давая договорить.

— Я знаю, тебе нужно рассказать обо всем в клубе, — по ее щеке скатилась одинокая слеза, заставляя сердце Тревиса болезненно сжаться. — Доктора Биркенфельда нужно остановить, Тревис. Нельзя позволять ему и дальше разлучать матерей с детьми.

— Милая, — он нежно вытер ее слезинку. — Обещаю тебе, что дни этого негодяя сочтены.

Fluffy (англ.) — пушистый, мягкий.

Autumn (англ.) — осень.