Выдержка из письма Эмеральд Ларсон, владелицы и президента компании «Эмеральд Инкорпорейтед», своему личному помощнику Лютеру Фримонту:

«В конце недели мой внук Ник Дэниелс отправляется в штат Вайоминг, чтобы взять в свои руки управление компанией «Шугар Крик Кэтл». Имейте в виду, он будет не в восторге, когда узнает, что на его ранчо всем заправляет женщина, на которой он едва не женился тринадцать лет назад. Чтобы гарантировать успех моего замысла и избежать непредвиденных шагов с его стороны, я настоятельно прошу не отвечать на звонки Ника до моего особого распоряжения.

Как всегда полагаюсь на ваше благоразумие и здравый смысл,

Эмеральд Ларсон».

— Брось проволоку и отойди от грузовика.

Ник Дэниелс тяжело вздохнул и попытался справиться с внезапно охватившей его нервной дрожью. Прошло тринадцать лет с тех пор, как он последний раз слышал этот мягкий и нежный голос. Но и через сто лет Ник все равно узнал бы знакомые интонации — потому что в его снах они звучали как музыка, парализуя разум и тело, рождая желание и причиняя боль.

— Я сказала: положи и отойди от машины.

Услышав, как патрон с характерным щелчком отправился в ствол дробовика, Ник медленно опустил моток колючей проволоки в кузов своего нового грузовика и поднял руки, чтобы показать, что подчиняется приказу. А затем со злобной ухмылкой повернулся к той, из-за которой ему когда-то пришлось покинуть Вайоминг.

— Давненько не виделись, Шайенн.

Глаза девушки округлились. Дуло дробовика слегка вздрогнуло. Она явно не ожидала увидеть здесь Ника после стольких лет, но все же не потеряла контроль над собой.

— Не знаю, что ты задумал, Ник Дэниелс, но тебе лучше сесть в машину и убраться туда, откуда ты взялся. Иначе я вызову полицию.

Ник глубоко вздохнул и посмотрел на нее.

Черт возьми, Шайенн стала настоящей красавицей но сравнению с той шестнадцатилетней девчонкой, которую он помнил. Длинные каштановые волосы с золотистыми отблесками, бронзовая от загара кожа и зеленые, как изумруды, глаза, глядящие вызывающе и с достоинством.

Взгляд Ника опустился ниже. Розовый облегающий топ не только не скрывал, но и подчеркивал прекрасную форму и размер ее грудей. Ник перевел дух и опустил глаза еще ниже. Шайенн всегда потрясающе выглядела в джинсах, но эта пара поношенных синих брюк облегала ее бедра как вторая кожа, выставляя напоказ длинные, стройные ноги.

Ник повнимательнее посмотрел на дробовик в руках девушки, и его романтический настрой моментально улетучился. Он понял: Шайенн вот-вот выстрелит.

— Давай, звони шерифу. Насколько я помню, еще никому не запрещалось ставить забор на своей собственной земле.

— Это не твоя земля. Эта земля принадлежит компании «Шугар Крик Кэтл». А ты посягаешь на их собственность.

Ник покачал головой и сделал шаг ей навстречу.

— А вот и нет.

— Клянусь, я выстрелю. Ник, если ты сейчас же не остановишься.

— Это будет совсем не по-соседски, милая.

— Не называй меня так! — с этими словами Шайенн сняла дробовик с предохранителя.

По звенящим ноткам в ее голосе Ник понял, что нащупал слабое место. Он осторожно подошел еще ближе.

— Тебе нравилось, когда я называл тебя «милая».

Шайенн покачала головой.

— Все в прошлом. А сейчас садись в грузовик и проваливай, как сделал это тринадцать лет назад.

— Зачем? Здесь мой дом.

Ник благоразумно решил не упоминать под дулом дробовика о том, что к его тогдашнему исчезновению приложил руку отец Шайенн.

— Если помнишь, моя семья владела ранчо Шугар Крик более ста двадцати пяти лет.

— Если помнишь, ты уже давно отказался от прав на эту землю!

Нику показалась, что в голосе Шайенн прозвучали нотки сожаления.

— Вот здесь ты ошибаешься, — сделав еще один осторожный шаг, он оказался достаточно близко, чтобы попытаться дотянуться до оружия. — Я все еще владелец этой земли. Карты, деньги… — Ник резко подался вперед и, схватив дробовик одной рукой за ствол, выхватил его у Шайенн, а затем прижал сопротивляющуюся девушку к себе, — … и ствол, — закончил он.

— Отпусти меня! — она отчаянно пыталась вырваться.

— Только после того, как мы кое-что выясним. — Ощущение, вызванное прикосновением се упругого тела, было чрезвычайно возбуждающим, и Нику стоило большого труда, чтобы держать себя в руках. — Если уж направляешь оружие на человека, будь готова выстрелить, милая.

— Я была готова! — произнесла она, задыхаясь. Ник мог поклясться, что почувствовал, как по ее телу прошла дрожь.

Мотнув головой — скорее, чтобы прояснить ход мыслей, а не в ответ, — он наклонился к девушке и прошептал:

— Мы оба знаем: ты никогда не смогла бы выстрелить в меня, Шайенн.

— Верни мне ружье… и сам увидишь!

Ник не смог устоять и коснулся губами ее шеи.

— Только когда ты успокоишься.

Шайенн сильно изменилась с тех пор, когда он последний раз держал ее в объятиях. В шестнадцатилетнем возрасте Шайенн Холбрук уже обладала фигурой, при виде которой Ник моментально ощущал, что его гормоны начинают доминировать над предусмотрительностью и рассудком. Но тогда она была лишь подростком, а теперь… Ник проклинал себя последними словами, отчаянно пытаясь побороть охватившее его желание. Ведь он уже не восемнадцатилетний мальчишка, теперь он — солидный мужчина тридцати одного года от роду и должен уметь сдерживать чувства.

— Отпусти меня! — Шайенн часто задышала и сделала очередную попытку высвободиться. На этот раз Ник отпустил ее, но дробовик не отдал. Когда девушка потянулась за оружием, он отрицательно покачал головой.

— Пусть пока побудет у меня.

— Как хочешь. — Шайенн достала из чехольчика на поясе мобильный телефон. — Это не помешает мне позвонить шерифу Тернеру, который арестует тебя за вторжение в частные владения.

— Давай, звони.

Шайенн с удивлением посмотрела на Ника. Ее палец застыл над кнопкой вызова.

— Тебя не волнует, что тебя упрячут в камеру?

— А с какой стати? Я владею Шугар Крик, — Ник пожал плечами и закинул дробовик подальше в кузов грузовика. — Если уж говорить начистоту, это ты находишься на моей земле! — Мужчина едва не добавил, что судье Бертраму Холбруку и шерифу теперь придется очень потрудиться, чтобы попытаться выдворить его вновь.

— Я так не думаю! — Шайенн в нетерпении отбросила прядь волос с лица и посмотрела на Ника. — Компания «Эмеральд Инкорпорейтед» купила это ранчо после того, как вы с матерью уехали.

— Совершенно верно, — мужчина снял кожаные рукавицы, заткнул их за пояс джинсов и скрестил руки на груди. — Но откуда ты знаешь?

Шайенн поколебалась, затем глубоко вдохнула и вызывающе посмотрела Нику прямо в глаза.

— Я — управляющая ранчо Шугар Крик. Как думаешь, должна я знать, на кого работаю?

Ник не мог поверить своим ушам. Неужели отец Шайенн позволил своей дорогой доченьке работать? Да еще там, где она может запачкать ручки?

Ник был заинтригован.

Выходит, Эмеральд Ларсон упустила некоторые весьма важные детали, когда поведала Нику, что является его бабушкой и возвращает ему ранчо. Да, она так и сказала, и призналась также, что заставила мать Ника подписать документы, гарантирующие, что личность его отца останется секретом до тех пор, пока сама Эмеральд не посчитает нужным сообщить внуку правду. Наконец-то Ник понял, откуда взялись загадочные доброжелатели, предупредившие его о грозящем скором аресте, благодаря которым они с матерью успели бежать из Вайоминга под покровом ночи. Эмеральд сказала также, что наняла частного детектива, который следил за каждым шагом Ника чуть ли не с момента его рождения.

Но Эмеральд не упомянула о том, что Шайенн Холбрук работает здесь управляющей!

— Вероятно, сказанное мною станет для тебя сюрпризом, но я действительно владелец этой земли, — произнес Ник.

Шайенн побледнела и покачала головой:

— Я тебе не верю! На прошлой неделе мне звонил Лютер Фримонт, чтобы обсудить квартальный отчет, и ни словом не обмолвился о том, что «Эмеральд Инкорпорейтед» продает Шугар Крик!

Ник не удивился, услышав имя личного помощника Эмеральд. Она бесконечно доверяла этому человеку.

— Вот что я тебе скажу… — Ник взял дробовик и опустошил обойму, прежде чем отдать его Шайенн. Положив патроны в карман, он кивнул головой в сторону припаркованного неподалеку грузовика. — Почему бы тебе не вернуться на ранчо своего отца и не позвонить Лютеру?

— Я именно так и сделаю, — произнесла Шайенн, вызывающе вздернув подбородок.

— После того как узнаешь то, что должна, мы и поговорим, — Ник снова надел рукавицы и продолжил укреплять следующую секцию забора. — Завтра в девять утра жду тебя в своем офисе на ранчо.

— Зачем?

Шайенн совсем не обрадовалась тому, что им придется увидеться снова. Ник был уверен: она не поверила ни единому его слову.

— Нам надо обсудить условия твоего контракта, — он злорадно усмехнулся. — Хозяин ранчо и его управляющий должны работать сообща.

Шайенн несколько секунд молча смотрела на Ника, а потом повернулась к нему спиной и поплелась к своей машине.

Ник наблюдал, как волнующе покачиваются при ходьбе се бедра. От красоты Шайенн у него перехватывало дыхание, а по своей способности пробуждать в нем самые необузданные желания эта упрямица не могла сравниться ни с какой другой женщиной.

Но Ник хорошо помнил, что ее отец являлся очень влиятельным человеком. Судья Бертрам Холбрук отличался ужасным характером: он слыл желчным, злопамятным негодяем. Этот человек держал на мушке половину чиновников округа, остальная же половина до смерти боялась, когда он обратит внимание на них.

И если бы в свое время Холбруку удалось завершить задуманное, Ник до сих пор гнил бы в тюрьме только за то, что когда-то собирался жениться на его единственной дочери.

Ник был потрясен. Разве не забавно, что восемнадцатилетний мальчишка, которого судья Бертрам Холбрук попытался когда-то уничтожить, не только избежал тюрьмы, вырос, возмужал и вернул себе свои земли, но и стал владельцем ранчо самого судьи! Если бы произошедшее много лет назад не было бы так низко и отвратительно. Ник посмеялся бы от души, но одного взгляда на милое личико Шайенн ему хватило, чтобы понять: эта история не так проста, как кажется.

— В контракте написано лишь то, что я являюсь владельцем ранчо Флаин Эйч, а тебе осталось работать здесь еще четыре года, — отложив бумаги в сторону. Ник откинулся на спинку кресла. — Почему бы тебе не посвятить меня в детали?

Он не удивился бы, если бы Шайенн отказалась говорить об этом. Но когда девушка подняла глаза и гордо, с достоинством посмотрела на него. Ник невольно восхитился силой ее духа.

— У папы шесть лет назад случился удар. Его частично парализовало, и с тех пор он прикован к инвалидной коляске.

— Мне очень жаль.

Ник знал, как Шайенн любит своего отца. Должно быть, его болезнь стала для бедняжки тяжелым ударом. Да, Ник презирал Бертрама Холбрука, но он не хотел, чтобы кто-то страдал.

Шайенн потупила взгляд.

— Когда я бросила учиться, чтобы ухаживать за ним…

— Тебе пришлось оставить учебу? — Ник помнил: Шайенн всегда мечтала стать учителем, и тот факт, что ей пришлось оставить обучение, очень его расстроил.

— Мне осталось всего пара семестров, но папа нуждался во мне больше, чем я в том, чтобы получить диплом… — девушка равнодушно пожала плечами, но Ник видел, что это далось ей нелегко. — Да и все равно на последний год у меня не осталось денег.

Ник нахмурился. Бертрам Холбрук был одним из самых богатых и влиятельных людей в округе… По крайней мере, он заставлял всех в это верить.

— Наверняка…

— Нет! — Шайенн резко поднялась и подошла к окну. — Неужели я должна произнести все по буквам? Мы разорены. Единственное, что не дало нам стать бездомными, — это контракт, лежащий у тебя на столе.

Ник промолчал. Что касалось судьи, ему, конечно, было все равно, но Шайенн не должна расплачиваться за грехи своего бессовестного отца.

— Что же все-таки произошло? — спросил Ник, когда пришел в себя.

Шайенн передернула плечами, будто пыталась скинуть тяжелый груз.

— Папа неразумно вложил деньги в акции, а когда на бирже начался резкий спад, ему стало плохо, и он не смог ничего продать.

— Он купил акции интернет-компании? — спросил Ник. Ему вспомнился крах рынка Интернет-технологий, произошедший несколько лет назад.

Шайенн кивнула.

— А то, что осталось, не покроет даже месячный платеж за коммунальные услуги, — добавила она. — А когда врачи сказали, что отец больше не сможет работать, положение из плохого стало просто кошмарным.

— А страховка и пенсия? Ему же должны платить какие-то деньги, как платят чиновникам в других округах.

Что-то во всей этой истории смущало Ника. Либо судья был совсем никудышным финансистом, либо его жадность и жажда власти все же вышли ему боком. Ник подозревал, что именно последнее и погубило его.

Шайенн устало опустилась в кресло.

— Суммы страховки оказалось недостаточно для того, чтобы покрыть счет за лечение. К тому же папа снял все средства со своего пенсионного счета, чтобы купить побольше акций.

Уж у судьи-то должно было хватить здравого смысла, чтобы не вкладывать последние деньги, подумал Ник, но, вероятно, алчность одержала верх. Конечно, не исключено, что на белом свете живет человек еще более жадный до денег и власти, чем Бертрам Холбрук, но Ник такого еще не встречал.

— Ты ничего не знала?

— Нет… — Шайенн провела дрожащими пальцами по губам. — Папа никогда не обсуждал со мной финансовые дела. Он всегда говорил, что я не должна волноваться на этот счет.

Ник мог побиться об заклад, что судья держал дочь в неведении не только по поводу финансовых дел.

— Уверен, все это явилось для тебя полной неожиданностью.

Шайенн кивнула.

— Я совершенно не знала, что он замышляет. К счастью, компания «Эмеральд Инкорпорейтед» вышла на меня с предложением о покупке нашего ранчо Флаин Эйч. К тому моменту я решила, что уже ничего не осталось, кроме как объявить о банкротстве… — она покраснела. — А когда стало понятно, что сумма, полученная от продажи ранчо, все равно не покроет расходов на лечение и реабилитацию, мистер Фримонт сказал, что компания заплатит недостающую сумму, позволит нам остаться в своем доме и даже будет платить мне скромную зарплату, если я подпишу контракт, обязывающий меня отработать десять лет в качестве управляющего ранчо, которым с недавних пор владеет компания «Шугар Крик Кэтл». По истечении этого срока все наши долги аннулируются и я смогу уйти или изменить условия контракта.

Если раньше эта история только казалась Нику странной, то теперь он был уверен, что здесь что-то не так. Как ни крути, получалось, что Эмеральд узнала о проблемах семьи Холбрук и воспользовалась моментом, чтобы отомстить за то, как судья обошелся с Ником и его матерью.

К сожалению, оказалось, что вместо Бертрама Холбрука за его поступки расплачивается Шайенн.

— Не возражаешь, если я оставлю контракт у себя? Хочу ознакомиться с ним более подробно… — Ник взял лист бумаги со стола. Если существует какой-нибудь способ вытащить Шайенн из этой неприятной ситуации, я обязательно его найду, решил он. — Мне нужно знать, должна ли ты мне или компании Эмеральд.

Шайенн поднялась с кресла и пожала плечами.

— Конечно, ты вправе делать все, что считаешь нужным, ведь теперь я работаю на тебя, а не на «Эмеральд Инкорпорейтед».

— Куда-то торопишься?

Полипу Шайенн было видно, что она никак не может дождаться конца их встречи.

— Если тебе больше нечего сказать, я должна идти работать.

Нику хотелось поговорить еще о многом, но прежде он желал пообщаться с Эмеральд.

— Я посмотрю, как составлен контракт, и мы подробно обсудим его завтра днем, когда поедем вместе осматривать стада.

— Разве ты не можешь сделать это один? — Шайенн отчаянно не хотела провести с Ником еще один день.

Мужчина улыбнулся.

— Конечно, могу, но это совершенно стандартная процедура, когда управляющий показывает ранчо новому владельцу. К тому же я уверен, что у меня появятся некоторые вопросы.

Совершенно подавленная, осознавая неотвратимость очередной встречи с Ником, Шайенн поколебалась, затем кивнула.

— Хорошо, — у двери она обернулась, — приду завтра после обеда. Будь готов.

— Я запрягу пару лошадей.

— На машине быстрее.

— А я хочу проехаться верхом.

— Хорошо… босс! — Шайенн внимательно посмотрела на Ника, затем вышла, громко хлопнув дверью.

Мужчина с шумом втянул в себя воздух. Он едва дышал с того момента, как Шайенн вошла в комнату. Ник не мог поверить, что такое возможно, но сегодня она была еще прекрасней, чем обычно: бирюзовая футболка подчеркивала цвет ее глаз, а на ее длинные волосы падал яркий солнечный свет, заставляя их блестеть и сверкать золотыми искорками.

Лишь только Шайенн вошла в его кабинет, в груди Ника вспыхнуло пламя страсти. Ему пришлось бороться с напряжением, внезапно сковавшим все его тело. Впрочем, так было всегда, когда Ник видел Шайенн.

Впервые он встретил ее на танцах, на школьном вечере, и с тех пор не мог думать больше ни о ком, кроме Шайенн. Ник хотел, чтобы она стала его женой, и собирался провести остаток своей жизни, пытаясь доказать, что достоин ее.

Ник недоумевал, как он мог быть таким наивным. Он все вспоминал и вспоминал то лето…

Учеба подходила к концу, и их с Шайенн отношения развивались бурно — несмотря на то, что Бертрам Холбрук строго-настрого запрещал им даже видеться. Ни сам Ник, ни Шайенн не понимали причину такой неприязни. Они виделись украдкой на школьных вечерах, а каждую субботу днем встречались в городе. Они шли в кино, покупали билет сразу на два сеанса и устраивались на креслах в последнем ряду, где разговаривали и целовались, наслаждаясь каждой минутой этого драгоценного времени. Шайенн и Ник были так влюблены, что не мыслили жизни друг без друга.

Ник уже не помнил, кто из них первый предложил убежать и пожениться. И это не важно — они мечтали быть вместе и слышали от кого-то, что в соседнем округе за пару сотен долларов можно получить разрешение на брак, невзирая на возраст. Ник нашел работу па выходные и трудился в поте лица, пока не накопил сумму, достаточную для того, чтобы заплатить за разрешение и свадебную церемонию.

И вот одной жаркой августовской ночью Ник забрал Шайенн из дома ее подруги и они вместе поехали в маленькую церковь на границе округа, чтобы официально оформить свои чувства. Но когда священник уже готов был объявить их мужем и женой, появился судья Холбрук и его подручный, шериф Тернер. Они остановили церемонию.

Ник помассировал себе шею. Он все еще отчетливо помнил, как безутешно рыдала Шайенн, когда отец вел ее из церкви к машине.

Но все сложилось не так уж плохо. Жениться на своей школьной любви было лишь красивой мечтой восемнадцатилетнего мальчишки. Теперь же Ник стал зрелым мужчиной, и не важно, насколько соблазнительна Шайенн — он не опасался снова попасть под власть ее чар.

Да, отец Ника был весьма безответственным человеком, оставившим после себя трех детей от трех разных женщин, но никто не осмелится сказать, что Ник унаследовал от него такую же «легкость» в общении с прекрасным полом.

Взяв со стола контракт, Ник прочел его более детально. Там наверняка должна быть какая-то лазейка, которая освободит их с Шайенн от обязанности работать вместе.

Но найдя то, что искал, Ник помрачнел. В контракте черным по белому было написано, что в случае, если Шайенн покинет пост управляющего по любой причине, обязательства компании по погашению задолженностей ее семьи становятся недействительными, и все долги перед самой компанией «Эмеральд Инкорпорейтед» подлежат немедленному взысканию с Шайенн и ее отца.

Ник подумал, что должен был предвидеть: Эмеральд не оставит никаких лазеек. Ведь она не зря снискала себе репутацию человека с жестким, несгибаемым характером, став одной из самых богатых и успешных деловых женщин Америки.

Набирая номер телефона Эмеральд, Ник с трудом сдерживал гнев. Хоть он и не испытывал прежних чувств к Шайенн, ему не нравилось, что Эмеральд именно таким образом воспользовалась ее отчаянным положением.

Трубку поднял Лютер Фримонт.

— Мне очень жаль, мистер Дэниелс. Вашей бабушки сейчас нет на месте. Могу ли я что-нибудь передать ей?

Ник был уверен: Лютер говорит неправду. Возможно, Эмеральд сидит сейчас рядом и слушает их разговор.

— Может быть, вы поможете мне, Лютер. У меня есть пара вопросов по поводу трудового контракта Шайенн Холбрук с компанией «Шугар Крик Кэтл».

— Какие именно? — после небольшой паузы произнес Лютер.

— Мне нужна информация о зарплате мисс Холбрук, об оставшейся сумме ее долга перед «Эмеральд Инкорпорейтед». И еще… я хотел бы знать, работает она на меня или на «Эмеральд Инкорпорейтед».

Повисла еще более продолжительная пауза, свидетельствующая о том, что Лютер, скорее всего, обратился за помощью к самой Эмеральд.

— Я не могу предоставить такую информацию. Боюсь, вам придется обратиться непосредственно к миссис Ларсон.

Ник выругался.

— Передайте Эмеральд, чтобы она перезвонила мне как можно быстрее.

— Непременно передам. Могу ли я еще чем-нибудь помочь?

Ник не смог устоять, чтобы не поддразнить педантичного помощника бабушки.

— Вообще-то можете, Лютер.

— Слушаю.

— Вы разговариваете словно робот. Расслабьтесь, не будьте таким занудой.

— Непременно приму к сведению ваше пожелание, — с иронией произнес Лютер.

Перед тем как раздались короткие гудки, Ник отчетливо услышал женский смех на том конце провода.

Ник поцеловал Шайенн в губы. Ее сердце бешено забилось, но она старалась оставаться спокойной, пытаясь побороть охвативший ее жар желания. Шайенн не хотела чувствовать к Нику ничего, кроме презрения.

Этот человек разбил ей сердце, и кроме пустых обещаний и страданий она не получила от него ничего. Но, несмотря на все отчаянные попытки, Шайенн все же не могла остановить тепло, разливающееся по жилам. Все се существо охватило неодолимое желание продлить поцелуй.

Когда Нику было восемнадцать, его поцелуи казались невинными и преисполненными благоговения, присущего юношеской любви. Теперь он целовал Шайенн с напором и страстью, от которых у нее закружилась голова, а в коленях появилась предательская слабость.

Когда же Ник крепче прижал ее к себе — так, что Шайенн ощутила всю мощь его тела, — она больше не смогла противиться чувствам.

Волнующее прикосновение губ Ника лишило ее возможности дышать и стерло все воспоминания о прошлом — так же, как и мысли о настоящем и будущем. Все, чего сейчас хотела Шайенн, это полностью раствориться в сладком поцелуе.

Волна неодолимого желания сотрясла ее тело, невольно рождая в груди стон удовольствия.

Этот внезапный звук вернул Шайенн с небес на землю. Она отстранилась от Ника.

— Нет! Остановись!

Он немедленно отступил и посмотрел на Шайенн так, что ей стало не по себе.

— Я полагал, мы все прояснили, разве нет, милая?

Слова Ника и его улыбка подействовали на Шайенн словно ушат ледяной воды, и она тут же пришла в себя.

— Полагаю, да, — она взяла лошадь под уздцы и направилась в ту сторону, откуда они пришли. — Очень жаль разочаровывать тебя. Ник, получше взгляни фактам в лицо: в наших отношениях больше нет той искры, которая была раньше.

Шайенн не успела сделать и шага, как Ник остановил ее.

— И поэтому ты так льнула ко мне? Или поэтому ты недовольна, что я сегодня иду на свидание?

Долю секунды девушка молча смотрела на его пальцы на своем запястье, а затем высвободила руку.

— Я только лишь заметила, что ты опоздаешь, если мы поедем вместе, — она постаралась язвительно улыбнуться. — Ведь ты же волнуешься об этом, а не я.

— Как скажешь, Шайенн, — Ник ухмыльнулся и забрал у нее поводья. — Поехали. Мы теряем время.

Шайенн была совсем не в восторге от перспективы пройти пешком почти пять километров, но это все же было бы лучше, чем ехать с Ником, особенно после поцелуя.

— Поезжай. Я пойду пешком.

— Это не обсуждается.

Ник помог Шайенн взобраться в седло. Они проехали в молчании несколько километров. Шайенн упорно держалась за край седла вместо того, чтобы обхватить Ника за талию, что вполне бы его устроило.

О чем, черт возьми, я думал, когда заключил ее в свои объятия? — ругал себя Ник. Почему мне надо было заставлять Шайенн признать, что моя встреча с другой женщиной ей неприятна?

Он повел себя как неотесанный мужлан и преуспел только в одном: доказал, что похож на своего отца больше, чем ему хотелось бы думать.

Ник слышал об отце лишь то, что его тактикой в общении с женщинами был страстный напор. Оуэн Ларсон обезоруживал их своим шармом и соблазнял, только чтобы потешить свое самолюбие. И хотя Ник поцеловал Шайенн совсем не желая ее соблазнить или доказать свою мужскую состоятельность, он все же хотел произвести на нее впечатление и заставить признать, что он все еще не безразличен ей.

Они пересекли небольшую речку Шугар Крик, давшую название всей долине и ранчо Ника, и стали подниматься по противоположному берегу. Подъем был достаточно крут, и, чтобы удержаться в седле, Шайенн пришлось обнять Ника и прижаться к нему. Стоило Нику ощутить тепло ее тела и упругость грудей, как он чуть не задохнулся от внезапно нахлынувшего желания.

Ему казалось, что Шайенн уже давно не волнует его, как раньше, но тело само отреагировало так, что сидеть на лошади стало неудобно, если не сказать — опасно.

Ник решил, что благоразумней всего будет немного отодвинуться от Шайенн, и остановил лошадь.

— Прежде чем поедем дальше, надо дать животному немного отдохнуть.

— Хорошая мысль, — произнесла девушка, слезая с седла.

Ник напоил лошадей, стреножил их и присоединился к Шайенн, расположившейся в тени большого тополя. Чтобы смягчить напряженность ситуации, он решил заговорить на отвлеченные темы.

— Расскажи мне, что происходило здесь, пока меня не было.

— Ничего особенного… — она пожала плечами. — Твой друг Том Медвежонок сейчас делает карьеру в армии, в морской пехоте. Он женился на девушке из Северной Каролины, с которой познакомился, когда был в лагере Кэмп Лежен, и последнее, что я слышала, так это то, что у них уже четверо детей и скоро появиться пятый.

Ник рассмеялся.

— Вот так Медвежонок! Он всегда говорил, что планирует обзавестись большой семьей.

Шайенн улыбнулась.

— У его сестры Марлин восемь детей.

— А твои друзья? — поинтересовался Ник. — Салли Хэнли смогла наконец завлечь Дуга Карсона к алтарю?

— Да, но в итоге у них так и не сложилось. Они развелись через три года, и Салли вышла замуж за Джеральда Рэйнольдса. У них небольшой ресторан в городе.

Несколько минут они сидели молча. Ник размышлял о том, что рассказала Шайенн, и ему стало интересно, неужели она до сих пор не повстречала достойного мужчину.

Он со злостью отогнал от себя эти мысли. Личная жизнь Шайенн перестала его касаться много лет назад.

Поднявшись, Ник протянул девушке руку:

— Готова идти дальше?

Она кивнула и взяла его за руку. Их пальцы соприкоснулись, и Ника будто током ударило. Шайенн, должно быть, тоже почувствовала что-то похожее, потому что, как только встала, сразу же отдернула руку.

— Не только тебе надо вовремя быть дома, — произнесла она и посмотрела на часы.

— Долгожданное свидание? — язвительно поинтересовался Ник.

Шайенн криво улыбнулась.

— Вообше-то… да.

Улыбка сошла с лица Ника, и он почувствовал себя неуютно.

— Тогда нам следует поторопиться.

Он взял лошадей под уздцы и, посмотрев на Шайенн, отрывисто произнес:

— Когда увидишь сегодня своего красавчика, скажи ему, что завтра вечером будешь занята.

— Почему?

— Работа ждет.

Шайенн бросила на Ника испепеляющий взгляд.

— И что же такое я буду делать?

Обычно у наемных рабочих вечер субботы считался выходным, но по причинам, которые Ник даже самому себе не мог толком объяснить, он хотел, чтобы Шайенн провела это вечер с ним.

— Я решил взять тебя с собой на аукцион.

— Ты вчера поздно пришла, принцесса, — Бертрам Холбрук подкатил кресло-каталку к столу на кухне. — Аукцион закончился позднее, чем обычно?

Шайенн кивнула. Открыв холодильник, она достала оттуда пачку заменителя яичного белка и упаковку бекона.

— Было много лотов, — Шайенн не хотела рассказывать, что задержалась на ранчо Шугар Крик и кто именно ее задержал.

— Компания собирается увеличить поголовье? — поинтересовался судья.

Не в силах посмотреть отцу в глаза, Шайенн занялась приготовлением завтрака.

— Мне сказали, что мы распродадим наш скот и будем выращивать новую породу.

Судья нахмурился.

— А что не так с этой? Неужели «Блэк Ангус» уже недостаточно хорош для этих приверед?

— С нашими животными все в порядке, — Шайенн повернулась, чтобы положить хлеб в тостер. — Мы продолжим выращивать «Блэк Ангус». Но теперь наши животные будут содержаться в условиях, приближенных к естественным.

— Чтобы заменить все поголовье, потребуется целое состояние! И ради чего компания затеяла все это? — Бертрам покачал головой. — Мне кажется, было бы гораздо проще оставить этих и перестать давать им покупные корма.

— Все не так просто, папа, — Шайенн поставила на стол тарелки с едой, налила кофе и села за стол напротив отца. — К тому же я не в том положении, чтобы расспрашивать руководство о планах. Моя работа — это простое выполнение приказов, реализация планов.

— В том-то и проблема. Эти умники всегда что-то темнят, — произнес Бертрам с отвращением. — Сначала пойдут на поводу у новых веяний, а потом удивляются, почему у них нет никакой прибыли.

Шайенн пожала плечами.

— Вообще-то я думаю, что это хороший ход. Рынок натуральной продукции сейчас быстро развивается, и рост будет только продолжаться. Все больше людей хотят, чтобы еда, которую они потребляют, не содержала искусственных добавок и гормонов.

Бертрам улыбнулся.

— Веский аргумент, принцесса. Если ты уверена, что это хорошая идея, значит, все и правда будет хорошо.

Они приступили к трапезе. За завтраком Шайенн молча обдумывала, как лучше преподнести отцу новость о том, что Ник Дэниелс не только вернулся в здешние края, но и стал новым владельцем ранчо и компании «Шугар Крик Кэтл». Она понимала, что чем дольше она откладывает этот разговор, тем сложнее ей будет все рассказать потом.

Отец не обрадуется появлению Ника, и вдобавок его наверняка возмутит тот факт, что дочь не сказала ему об этом сразу. А так как у отца все еще частенько поднималось давление, Шайенн боялась, как бы у него не случился второй инсульт.

Задумавшись, она не услышала, о чем ее спрашивает отец.

— Прошу прощения, папа. Что ты сказал?

— Я спросил, видела ли ты вчера кого-нибудь из знакомых.

Чтобы не показать смущения, Шайенн встала и начала убирать со стола.

— Я не обратила внимания. Как обычно, все те же.

Бертрам помолчал, а затем тихо произнес:

— Прости меня, принцесса.

Шайенн обернулась.

— За что?

— Ты не должна так тяжело работать или ходить туда, куда не хочешь. — Печаль сквозила в каждом его слове, а в выцветших голубых глазах читалось такое сожаление, что у Шайенн защемило сердце. — Если бы со мной не случился удар, ты сейчас была бы учительницей, а не работала, выплачивая чужие долги.

Слезы подступили к глазам Шайенн, когда она подошла к отцу и опустилась на колени рядом с креслом-каталкой.

— О, папочка, пожалуйста, не вини себя. Ты не мог знать, что заболеешь. И работа на ранчо мне вовсе не в тягость! — она улыбнулась сквозь слезы. — Помнишь, что ты мне всегда говорил? Что я лучший ковбой, которого ты когда-либо видел.

Бертрам обнял Шайенн за плечи и прижал к себе.

— Ты — самое лучшее в моей жизни, принцесса. Не знаю, что бы я без тебя делал.

Шайенн обняла его в ответ.

— Не надо волноваться по пустякам. Я обо всем позабочусь.

Вечером Шайенн отправилась покормить лошадь и пони, Мистера Ниблса. Девушка подозревала, что у животных инфлюэнца, и поэтому заперла их в старой конюшне рядом с домом, подальше от других лошадей и коров, чтобы не допустить эпидемии.

Занимаясь делами, Шайенн не переставала думать о разговоре с отцом. Она пыталась быть откровенной… насколько это возможно. Но с каждым днем не лгать становилось все труднее, и это обстоятельства угнетало Шайенн.

Она вышла из конюшни, уселась на связку соломы и стала размышлять. Здоровье отца оставляло желать лучшего, и она не хотела усугублять положение. Но ей предстояло работать на Ника или «Эмеральд Инкорпорейтед» целых четыре года. Хранить подобную тайну на протяжении столь долгого времени не было никакой возможности.

Тяжело вздохнув, Шайенн пошла в дом. Сегодня отец чувствует себя нормально, и новость, возможно, не так сильно повлияет на него, особенно если Шайенн подчеркнет, что с Ником у нее не будет никаких отношений, кроме деловых. Единственная проблема состояла в том, что Шайенн сомневалась, кого же она хочет в этом убедить — отца или саму себя.

Шайенн вошла на кухню, и у нее перехватило дыхание — по выражению лица Бертрама она поняла, что он уже все знает.

— Ты очень разочаровала меня, принцесса. Почему не сказала, что мерзавец Дэниелс вернулся?

К своему удивлению, вместо раскаяния Шайенн испытала облегчение.

— Прости, папочка. Я не хотела расстраивать тебя и никак не могла выбрать подходящее время…

Бертрам печально покачал головой.

— Лучше бы я услышал это от тебя, чем от Шеффера.

— Он был вчера на аукционе? — спросила Шайенн.

— И сидел недалеко от вас, — кивнул в ответ судья. — Но это неважно. Что я хочу знать, так это почему Дэниелс вернулся… И почему ты была с ним. Этот тип сбежал отсюда ночью, как вор, и я не могу понять, что у тебя может быть с ним общего!

Шайенн очень не хотела рассказывать отцу остальные новости, но теперь у нее не осталось выбора. Он должен узнать правду.

— Ник — новый владелец компании «Шугар Крик Кэтл», папочка. Теперь он — мой начальник.

Бертрам молча смотрел на Шайенн, как ей показалось, целую вечность, а затем, к ее крайнему удивлению, совершенно спокойно спросил:

— Правда? Интересно, откуда у него взялись деньги? Он объяснил тебе, почему сбежал тринадцать лет назад?

Прежде чем Шайенн успела ответить отрицательно, раздался телефонный звонок. Она подняла трубку и услышала голос Ника.

— Шайенн, я знаю, сегодня у тебя выходной. Прости, что так получается, но надо, чтобы ты приехала ко мне прямо сейчас. — Тревога, сквозившая в его голосе, удивила девушку.

— Что случилось?

— У меня кобыла жеребится, и… кажется, что-то не так.

— Конечно, сейчас приеду. Ты звонил доктору Коннорсу? Он хороший ветеринар. Я обращаюсь к нему с тех пор, как доктор Хейвуд ушел на пенсию.

— Да, звонил, но он застрял на ранчо МакИнтайр, разбирается с коровами. Похоже на вспышку туберкулеза. Так что он не знает, когда сможет вырваться.

Шайенн не колебалась ни секунды. Жизнь животного в опасности, и действовать надо немедленно.

— Буду через пятнадцать минут или меньше.

Положив трубку, она повернулась к отцу.

— Я должна помочь Нику. У его кобылы тяжелые роды.

Бертрам кивнул.

— Иди, делай то, что должна, принцесса. Я как раз собирался пригласить старых друзей перекинуться в карты сегодня вечером.

Пока Шайенн собирала аптечку, Бертрам позвонил шерифу Тернеру и назначил время игры. Шайенн показалось немного странным, что отец так легко оставил тему Ника, если взять во внимание, что судья всегда его недолюбливал. Но ей некогда было думать об этом. Сейчас от нее зависела чужая жизнь.

Шайенн уже давно пережила разрыв с Ником и меньше всего думала о возобновлении их отношений. Но все же она поразилась тому, насколько сильный отклик вызвало в каждой клеточке ее тела его откровенное признание.

— Мне надо идти. Теперь ты и сам здесь прекрасно справишься.

Ник внимательно посмотрел на Шайенн, затем кивнул.

— Спасибо, что откликнулась. Я очень тебе признателен.

Шайенн была благодарна Нику за то, что он не стал давить на нее. Пожав плечами, она стала собирать аптечку.

— Не стоит. Это часть моей работы, — Шайенн пошла к выходу, и Ник последовал было за ней, но девушка покачала головой. — Не надо меня провожать. Я знаю дорогу.

Она не хотела, чтобы он заметил ее колебания, ее желание поддаться искушению, и заставила себя медленно и спокойно выйти из конюшни. Шайенн спиной чувствовала взгляд Ника. Уверенной походкой она подошла к своей машине, положила аптечку на сиденье, села за руль и повернула ключ зажигания.

По дороге домой Шайенн размышляла над предложением Ника. Однажды она уже была отвергнута им. Но нравилось ей это или нет, а ее тело жаждало ощутить прикосновение сладких губ Ника и его сильных рук. Шайенн желала своего бывшего возлюбленного так же сильно, как и он ее.

Машина медленно остановилась у обочины. Шайенн заглушила двигатель и вздохнула. Уже наступила ночь, тихая и беззвездная. Девушка вглядывалась в темноту. Она всегда старалась поступать правильно, пыталась быть такой, какой ее хотели видеть другие. Но сейчас она с удовольствием послала бы все к чертям. Шайенн впервые готова была сделать то, чего действительно желала сама.

Но сможет ли она принять предложение Ника, не опасаясь за свои чувства? Может ли женщина отдаться мужчине и при этом не привязаться к нему эмоционально? Хватит ли у нее духу хотя бы попытаться?

Размышляя об этом, Шайенн потеряла счет времени. Она снова завела машину и, чтобы не дать себе возможности передумать, погнала видавший виды «форд» на ранчо Шугар Крик.

То, на что Шайенн сейчас решилась, было самым сумасшедшим поступком в ее жизни. Когда она затормозила рядом с домом Ника, он все еще стоял на пороге конюшни. По огоньку в глазах мужчины Шайенн поняла: он знает причину ее возвращения.

Внезапно решимость оставила ее. Сидя в кабине, Шайенн с трепетом наблюдала за приближением Ника. Чем ближе он подходил, тем быстрее билось ее сердце, а когда Ник открыл дверь и взял Шайенн за руку, оно замерло.

Они молча дошли до двери дома и поднялись по ступеням крыльца. Когда же они вошли в фойе, Шайенн остановилась.

— Твоя экономка и ее муж…

— Живут в доме управляющего, чуть дальше вверх по дороге, — Ник осторожно провел ладонью по щеке девушки и ободряюще улыбнулся. — Мы здесь одни, Шайенн.

Поймав взгляд его голубых глаз, она вздрогнула. Ник снова взял ее за руку и повел за собой на второй этаж, где располагались спальни.

— Папочка, ты вчера не слышал ничего необычного после того, как я вернулась домой? — спросила Шайенн.

Бертрам оторвался от кроссворда и покачал головой.

— Нет, а что, принцесса?

— У меня все шины проколоты, — Шайенн подошла к телефону и набрала номер полицейского участка. — Похоже, злоумышленник использовал нож для колки льда.

Отец с негодованием отбросил кроссворд.

— Кто же в здравом уме посмеет заявиться в мой дом и сотворить такое?

Шайенн остановила его тираду, приложив палец к губам:

— Вилма, это Шайенн Холбрук. Ты не могла бы прислать патрульную машину на ранчо Флайн Эйч? Похоже, у нас тут объявились хулиганы.

— Шайенн, дорогая, с тобой и отцом все нормально? — обеспокоенно спросила женщина.

— С нами все хорошо. Но про свою машину я так сказать не могу, — Шайенн вздохнула. — Мои четыре покрышки теперь напоминают швейцарский сыр.

— Я прямо сейчас пришлю Гордона. Он примет заявление и составит протокол.

Шайенн вздрогнула при упоминании шерифа. Ей никогда не нравился Гордон Тернер, и она не хотела его видеть.

— В этом нет необходимости, Вилма. Пусть приедет кто-нибудь из патрульных офицеров.

— Боже мой, Шайенн! Ты хочешь, чтобы меня уволили? Раз все случилось на ранчо твоего отца, Гордон обязательно сам захочет заняться этим делом.

Было слышно, как Вилма говорит по рации. Через минуту она объявила:

— Шериф сказал, что будет у вас через двадцать минут.

Шайенн вздохнула, пробормотала слова благодарности и положила трубку.

— Гордон уже едет? — судья откинулся на спинку кресла.

Девушка кивнула.

— Вилма сказала, он будет здесь совсем скоро.

Бертрам махнул рукой в сторону двери.

— Помоги мне выехать на улицу. Хочу убедиться, что шериф знает, кого нужно расспросить об этом.

Шайенн выкатила коляску под навес и поставила ее на тормоз.

— Раньше такого никогда не было. Почему ты думаешь, что знаешь того, кто проколол колеса? Я, например, вообще не представляю, кто мог это сделать.

— Подумай сама, принцесса. Раньше подобного никогда не происходило… — судья сделал многозначительную паузу. — Но вот Ник Дэниелс возвращается к нам, и через пару дней у тебя проколоты все колеса. Разве я не говорил тебе, что от него одни неприятности?

Сраженная наповал его безумной догадкой, Шайенн медленно покачала головой.

— Нет, папочка, не может быть. Зачем это Нику?

— Возможно, он хочет, чтобы ты ушла с работы, — судья говорил уже более спокойно, но в его голосе звучала все та же железная уверенность.

— Если бы Ник не захотел, чтобы я продолжила работать, он прямо сказал бы об этом и аннулировал мой контракт с компанией «Шугар Крик Кэтл».

— Не уверен, — пробормотал Бертрам. — Этот парень был мерзавцем тринадцать лет назад, и могу побиться об заклад, что и сейчас он ничем не лучше. Черного кобеля не отмоешь добела.

Пока они ждали приезда шерифа, Шайенн гладила отца по руке, чтобы как-то успокоить. При всем желании она не могла рассказать ему, что Ник непричастен к повреждению покрышек, потому что несколькими часами ранее с нежностью любил ее.

— Как скажешь, папочка.

— Я говорю совершенно серьезно, Шайенн, — отец взял ее руку. — От этого Дэниелса всего можно ожидать.

Настойчивость отца и его горячность вывели девушку из себя.

— О чем ты говоришь, папа? Я не помню…

— Ты знаешь, я не могу распространяться о судебных делах, принцесса, — прервал ее Бертрам. — Но поверь мне, я утверждаю: этот парень всегда был мерзавцем и никогда не исправится.

Как только губы Ника коснулись губ Шайенн, ее действительно охватила паника. Но не прошло и нескольких мгновений, как она растаяла в его объятиях. Ничто не имело для Шайенн значения, когда Ник нежно прижимал ее к груди.

Когда же он заглянул ей в глаза, желание наполнило все ее существо. Девушка не могла вздохнуть.

— Я хочу тебя! — мягкий голос Ника затмил собой вселенную, и по спине Шайенн побежали мурашки. — Я хочу, чтобы наши тела слились воедино.

Шайенн знала, что играет в опасную игру, но ей захотелось окунуться в сладостный океан любви последний раз, чтобы потом хранить воспоминание об этом вечно. Сейчас она желала ощутить жар поцелуев Ника, силу и страсть мужчины, которого она не забудет никогда.

— Люби меня. Ник…

Аукцион закончился, и теперь Шайенн ждала Ника, который пошел получать деньги. Она была вне себя от волнения.

Они вместе работали весь день, загоняя животных в грузовики и распределяя их в партии для продажи. Потом вместе наблюдали за торгами. Никто из них не упомянул о сцене в ресторане, и Ник не спрашивал Шайенн о том, почему она тогда сбежала. Но девушка знала — все еще впереди.

Дорога до Шугар Крик занимала чуть больше часа, и у них будет время, чтобы поговорить. Шайенн подозревала, что эта поездка станет самой долгой в ее жизни.

— Готова? — Ник возник будто бы из ниоткуда.

От неожиданности девушка вздрогнула.

— Готова, как никогда.

Ник улыбнулся и похлопал по карману рубашки, в котором лежал чек. По дороге к машине он обнял Шайенн за плечи.

— Не хочешь остановиться где-нибудь перекусить?

Его рука вдруг показалась Шайенн необыкновенно тяжелой, и она почувствовала предательскую слабость.

— Н-нет. Мне надо домой.

Она не хотела оставаться с Ником ни на секунду дольше необходимого, потому что с каждым мгновением искушение передумать и изменить свое решение становилось все сильней.

— Ты сегодня очень много сделала. — Ник открыл пассажирскую дверь, затем нежно провел указательным пальцем по щеке Шайенн и произнес: — Уверен, что ты устала.

С огромным трудом Шайенн удержалась, чтобы не прильнуть к нему.

— Я привыкла. — Не обращая внимания на томительную боль в груди, она забралась в кабину. — Это моя обязанность.

Ник покачал головой.

— Больше нет. Забыла? Теперь ты работаешь в офисе.

Шайенн не собиралась спорить. Шесть лет она трудилась на открытом воздухе в любую погоду, и занятия лучше, чем перебирание бумажек в теплом и уютном офисе, она себе не представляла. А главное — она будет там одна.

Ник обошел машину спереди, сел за руль и повернулся к Шайенн. Посмотрев ему в глаза, девушка с ужасом поняла, что разговор, которого она боялась больше всего, начнется прямой сейчас.

— Твой отец неплохо выглядит, если учесть, что у него был инсульт.

Она кивнула.

— Я не могу заставить его показываться врачу так часто, как это нужно. Вообще, все нормально, только ходить он все еще не в состоянии.

Они некоторое время ехали молча, а потом Ник спросил:

— Что тебе рассказал отец о той ночи, когда мы с мамой уехали из штата?

Шайенн не ожидала такого вопроса. Она думала, Ник захочет знать, почему она разорвала их отношения.

— Папа ничего мне не говорил, пока ему не доложили, что вас на ранчо больше нет. А почему ты спрашиваешь?

— Я так и думал.

Шайенн смущенно взглянула на Ника.

— Что это значит?

Мужчина глубоко вздохнул. Шайенн чувствовала: он изо всех сил старается держать себя в руках.

— Прежде чем я расскажу, что на самом деле произошло той ночью, почему бы тебе в свою очередь не рассказать мне, что было после того, как отец увел тебя из церкви?

Шайенн подозревала, что Ник захочет поговорить о вчерашнем случае в ресторане, но никак не могла понять, почему он решил вновь ворошить случившееся тринадцать лет назад.

— Не понимаю, зачем копаться в прошлом, — произнесла она, качая головой. — Мой отец не дал нам пожениться, и ты уехал, даже не попрощавшись. Вот и все.

В тусклом свете приборной панели девушка видела, как на скулах Ника заходили желваки.

— Все было совсем не так просто, Шайенн.

Она пожала плечами.

— Теперь это уже не важно.

— Нет, важно!

Шайенн тяжело вздохнула, вспоминая события той ночи, когда она должна была стать женой Ника.

— После того как мой отец и шериф остановили нашу свадьбу, папа отвез меня домой, и все. Мы не разговаривали об этом, пока несколькими днями позже он не сказал мне, что вы с мамой уехали.

— Что именно он сказал?

Выбирать выражения не было никакого смысла. Ник и без того хорошо знал, как отец Шайенн к нему относится.

— Папа специально отметил, что если бы я что-нибудь для тебя значила, ты сказал бы мне, куда едешь… или хотя бы попрощался.

Крепкое ругательство, произнесенное Ником, заставило ее замолчать.

— Могу поклясться, он не соизволил рассказать тебе, почему мы уехали, не так ли?

— С какой стати? Отец знал о вашем отъезде не больше остальных.

От глухого смеха Ника у Шайенн по спине пробежал холодок.

— Вот тут ты не права, милая. Твой отец и шериф прекрасно знали, почему я покинул Вайоминг.

Шайенн стали раздражать намеки Ника на то, что судья имел какое-то отношение к его исчезновению.

— Что ж, если все, кроме меня, и так в курсе, почему бы тебе не раскрыть мне эту страшную тайну?

Прежде чем заговорить, Ник долго смотрел на дорогу.

— После того как твой отец и шериф посадили тебя в машину, я поехал домой и рассказал матери, что случилось. Она была недовольна нашим решением пожениться не меньше твоего отца, но совсем по другой причине. Мама сказала мне, что, зная Бертрама Холбрука, она уверена, что на этом еще ничего не закончено… — Ник многозначительно посмотрел на Шайенн, — и оказалась права.

Ледяной страх объял душу Шайенн. По взгляду Ника она поняла: он собирается сказать нечто ужасное и оскорбительное о ее отце.

— И что же такого сделал мой отец? — с трудом произнесла девушка.

Она заметила, как побелели костяшки пальцев Ника, когда он с силой сжал руль.

— Около полуночи маме позвонил неизвестный и сказал, что твой отец готовит обвинение, и утром шериф арестует меня за половую связь с лицом, не достигшим совершеннолетия.

Задыхаясь, Шайенн произнесла:

— Я не верю тебе! Мой отец никогда бы такого не сделал!

Ник съехал на обочину, заглушил двигатель и обернулся к Шайенн. В его глазах мерцали искорки гнева, а рот исказился в злой ухмылке.

— Не обманывай себя. Твой отец был властным судьей, который но каким-то причинам презирал меня и мою мать. А я хотел забрать его дочь, его единственную дочь, и жениться на ней.

— Но…

— У него был мотив и возможность выполнить задуманное. А ненависть придавала ему сил. — Ник смотрел Шайенн прямо в глаза. — Тебе придется это признать. Твой отец очень хотел, чтобы я гнил в тюрьме лучшие годы своей жизни.

Шайенн почувствовала себя совсем скверно.

— Если это правда, тогда почему ты не остался и не стал защищаться в суде?

— Подумай хорошенько, милая. Твой отец знает все тонкости судебного процесса. У него полно знакомых, которые стали бы ему помогать. — Ник печально улыбнулся. — Как, по-твоему, решение было бы справедливым?

У Шайенн закружилась голова. Если все это правда, получалось, что судья разрушил жизнь Ника. Но она просто не могла поверить, что ее отец способен на такую подлость и гнусность.

Ник взял Шайенн за руку.

— Ты должна мне поверить. Той ночью я думал только о тебе. Я ни за что не хотел уезжать без тебя, но, как сказала мама, у меня не было другого выбора. Либо бежать из штата, либо оказаться в тюрьме.

Слезы заблестели в глазах Шайенн.

— Почему же ты не позвонил… или хотя бы написал, что случилось?

— Я пытался связаться с тобой, но твой отец постарался, чтобы этого не случилось. — Ник нежно погладил Шайенн по щеке. — Я звонил целыми днями на протяжении месяца, милая. К телефону всегда подходил судья и не позволял мне говорить с тобой. Я оставлял сообщения на автоответчике, но, наверное, он стирал кассеты прежде, чем ты могла их прослушать. Я даже послал несколько писем, но, выходит, ты их так и не получила.

Шайенн кивнула и тихо произнесла:

— Нет.

Ник бережно держал ее в своих объятиях. Девушка была слишком потрясена его рассказом, и ей захотелось остаться одной, чтобы все осмыслить.

— Я… — она запнулась. — П-пожалуйста, отвези меня домой.

Ник понимал ее чувства. Он отстранился от Шайенн, поцеловал ее в лоб и завел машину.

Пока они молча ехали сквозь ночную тьму, Шайенн думала о том, что рассказал ей Ник. Человек, про которого он говорил, был полной противоположностью тому, кого знала и любила Шайенн. До этого момента она никогда не сомневалась, что отец желает ей только добра.

Но, хотя Шайенн и не желала верить словам Ника, она все больше убеждалась, что он говорит правду. В то время судья действительно имел власть и связи, чтобы провернуть подобное. А после вчерашнего вечера в ресторане, когда она сама убедилась в откровенной ненависти к Нику со его стороны, Шайенн не могла отрицать, что такое вполне могло случиться.

Но почему ее отец так возненавидел семью Дэниелс?

Шайенн не знала человека милее, чем мать Ника. Линда Дэниелс родила сына в непростое время, когда на матерей-одиночек смотрели косо, особенно в небольших городках. Но никому не было до этого ни какого дела… Никому другому, но не ее отцу.

Могло ли это стать причиной подобного отношения? Неужели судья презирал Ника только за то, что его мать не была замужем?

Но какой смысл… С чего ему так ревностно следить за законностью рождения и нравами одной отдельно взятой семьи, когда никто больше не обращал на это внимания?

Решив, что время простых ответов прошло, Шайенн обреченно откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Она не знала, кому и чему теперь верить.

Один из тех двоих, кого Шайенн любила всем сердцем, предал ее. И теперь не важно, был ли это отец или Ник. В любом случае ее сердце разбито.

Едва начало светать, Ник выехал на дорогу, ведущую к ранчо Колорадо, на котором растили животных в естественных условиях. Дорога предстояла дальняя, поэтому он отправился в путь, когда было еще темно. Но чем дальше Ник уезжал от Шайенн, тем больше думал о том, что ему совсем не хочется оставлять ее. Они уже провели тринадцать лет вдали друг от друга, и теперь каждая минута разлуки была для него непосильным испытанием. Ник не хотел больше ждать.

Он ударил по педали тормоза и развернул машину, решив заехать на ранчо Флаин Эйч и поговорить с судьей Холбруком. Ник хотел, чтобы Бертрам преодолел свою неприязнь к нему, а также собрался просить Шайенн наконец совершить с ним небольшое путешествие в ту самую церквушку на границе округа.

Только на этот раз я во что бы то ни стало сделаю Шайенн своей женой, подумал Ник.

Как только вдалеке показался дом Холбруков, Ник выругался. Дым черными кольцами вздымался над сеновалом за конюшней, а пламя бросало отблески даже на дорогу.

Ник на полной скорости подлетел к входу в конюшню и, резко повернув руль, затормозил так, что на скользком гравии машину занесло. Выпрыгнув из грузовика, он увидел, как Шайенн вбежала в горящее строение. Сердце Ника замерло.

Оглядевшись, он заметил судью, съезжающего с пандуса на своей каталке. Вдруг, к удивлению Ника, Бертрам Холбрук выпрыгнул из инвалидной коляски и довольно резво для парализованного побежал к нему навстречу, махая руками и крича:

— Вытащи ее оттуда!

Без дальнейших раздумий Ник вбежал в горящую конюшню за Шайенн. Схватив девушку за талию, он стал тащить ее к выходу.

— Какого черта ты делаешь?

Она вырвалась из его объятий.

— Здесь моя лошадь и пони!

— Уходи отсюда! Я сам справлюсь, — прокричал Ник, стараясь заглушить шум бушующего пламени. — Где они?

Она покачала головой.

— Пока я выведу одну, ты выведешь другую. — И, прежде чем мужчина смог что-то сделать, Шайенн побежала в глубь помещения — туда, где разгорался огонь.

Ник последовал за ней, открыл ближайшее стойло и схватил за повод маленького и толстого гнедого пони. Вытащив испуганное животное из стойла, Ник остановился. Он увидел, как Шайенн пытается поймать большую рыжую лошадь.

— Бери пони и выходи в боковую дверь, — заорал Ник, оттолкнув Шайенн, чтобы перепуганное животное в панике не затоптало ее.

Когда же ему удалось схватить повод, он вдруг почувствовал, как его левую руку прошила резкая боль. Ник понял, что разошлись швы, но постарался не обращать на это внимания. Пока он тащил за собой испуганную лошадь к выходу, едкий дым наполнил все помещение и мужчина начал задыхаться.

Вдруг где-то сбоку раздался громкий хруст, и горящие куски дерева упали рядом с ними. Лошадь резко дернулась в сторону. Превозмогая жгучую боль в руке, Ник из последних сил все-таки умудрился удержать се. Вознося Господу хвалу, что Шайенн с пони уже находятся снаружи, он сам вместе с лошадью поспешил убраться из конюшни, пока кровля не начала рушиться.

Добравшись наконец до бокового выхода. Ник отпустил повод и дал лошади свободно бежать. Выскочив вслед за ней, он тревожно огляделся в поисках Шайенн и увидел ее неподалеку. Тут от внезапно нахлынувшей боли колени Ника подогнулись, и он чуть не упал. К счастью, Шайенн вовремя подбежала к нему и помогла удержаться на ногах. Вместе они медленно пошли прочь от горящего здания.

— Ты… в порядке? — спросил мужчина в перерыве между приступами кашля.

Шайенн кивнула. Из ее глаз катились слезы, она обняла Ника и, прильнув к нему, произнесла:

— Я так испугалась, что могу потерять тебя…

Ника переполняли чувства. Забыв про боль в руке, он крепче прижал Шайенн к себе.

— Почему ты так испугалась, милая? — Мужчине казалось, что он знает ответ, но ему хотелось услышать это из ее уст.

— Потому что я…

Шайенн замолчала, когда на плечо Нику опустилась тяжелая рука шерифа.

— Теперь-то тебе уже не отвертеться, Дэниелс. На этот раз у меня есть доказательства.

Ник отстранился от Шайенн и обернулся.

— О чем вы, черт возьми, говорите, шериф?

Упитанный блюститель закона помахал перед носом Ника кожаной рукавицей.

— Это твое, не так ли?

Ник кивнул, разглядывая свою пропавшую рукавицу. Только слепой или полный кретин не понял бы, что его подставили.

Опять.

— Я так и думал! — самодовольно произнес шериф Тернер.

— Где вы ее нашли? — спокойно спросил Ник, подумав, что шериф скорее всего забрал рукавицу из его машины в тот день, когда приходил расспрашивать о случае с проколотыми колесами.

— Неважно. Улика найдена на месте пожара. Ты признался, что она твоя. — Тернер покачал головой. — Тебе надо было бы остановиться на мелких пакостях. Поджог — серьезное преступление, и за него придется ответить.

— Ник ничего не поджигал, — произнесла Шайенн.

Шериф Тернер пожал плечами.

— У меня есть доказательства, которые говорят об обратном. К тому же Дэниелс уехал со своего ранчо больше часа назад, а теперь вдруг объявился здесь, чтобы помочь.

Сжав зубы, Ник наблюдал за этой жалкой попыткой обвинения.

— А откуда вам известны такие подробности, если только вы не следили за моим домом, шериф?

— Я патрулировал окрестности, — ответил толстяк, но уже менее уверенно.

— Ночью? — Шайенн покачала головой. — Для этого есть патрульные полицейские.

Шериф покраснел.

— Ну-ка послушай меня, девочка…

— Перестань, Гордон. Все кончено.

— Бертрам, Дэниелс же у нас под колпаком, — произнес шериф Тернер и потянулся за наручниками, которые висели у него на поясе.

Шайенн удивленно смотрела, как к ним приближается ее отец. Судья шел прихрамывая, и хотя было видно, что уже давно не практиковался, все же он, очевидно, не утратил эту способность.

Шайенн побледнела. Она начала понимать: если отец солгал ей о том, что парализован ниже пояса, то наверняка был способен и на ту низость, о которой рассказывал Ник.

Будто почувствовав, что Шайенн сейчас нужна поддержка. Ник обнял ее за плечи.

— Почему… папочка? — запинаясь, произнесла Шайенн. — Как ты мог… быть частью… такого?..

Впервые в жизни она увидела, как ее отец опустил голову от стыда.

— Я…

— Следи за тем, что говоришь, Бертрам, — предупредил шериф.

— В чем дело, Тернер? — Ник крепче прижал Шайенн к себе. — Боишься, что судья выдаст тебя, как своего сообщника?

— Давай, продолжай, Дэниелс, и я прибавлю к обвинению в поджоге и вторжению на частную территорию еще и сопротивление аресту.

— Ни черта ты не сделаешь, — Ник шагнул навстречу шерифу. — Прежде чем затевать свои грязные делишки, надо было узнать, чью собственность вы поджигаете. Я владелец Флайн Эйч.

— Да ты спятил! — взревел Тернер. — Это ранчо всегда принадлежало семье Холбрук.

— Вот тут вы не правы, шериф. — Шайенн взглянула на отца. — Ты сам скажешь или лучше я?

Бертрам будто сразу постарел.

— Я потерял ранчо сразу после инсульта. Теперь Дэниелс владелец Флайн Эйч.

— И если тут кто и может предъявлять обвинения, так это я, — произнес Ник. Он был настроен весьма решительно.

Шайенн испугалась, что Ник захочет наказать ее отца. Она очень переживала, но не могла винить его за его такое желание.

Несмотря на прохладный утренний ветер, с красного лица шерифа Тернера пот катил градом. Взглянув на судью, шериф произнес:

— Если я отправлюсь в тюрьму, то только вместе с тобой, Бертрам.

Ник вплотную приблизился к Тернеру и заговорил:

— Только потому, что я знаю, как Шайенн будет страдать, если арестуют ее отца, я предлагаю сделку, шериф. Примите мои условия, только так вы с судьей сможете остаться на свободе.

Шериф Тернер неохотно кивнул.

— Я слушаю.

Ник указал на остатки пожарища.

— Это ваше последнее расследование. Вернитесь в полицейский участок и укажите в рапорте, что это было случайное возгорание, а затем немедленно откажитесь от должности шерифа округа.

— Послушай…

— Подумай получше, Тернер, — прервал его Ник. — Я слышал, что полицейским и судьям в тюрьме приходится нелегко.

У Шайенн перехватило дыхание. Никогда она так сильно не любила Ника, как сейчас. Даже после всего, что сделали с ним шериф и судья, Ник готов был замять дело, только чтобы не ранить ее.

— Вам лучше уйти, мистер Тернер, — произнесла Шайенн. Раздался звук приближающейся сирены. — Это, должно быть, пожарные. Думаю, они смогут позаботиться о том, что осталось от конюшни, пока вы будете заполнять рапорт и подписывать заявление об отставке.

Когда машина шерифа отъехала, Шайенн повернулась к отцу.

— Пойдем в дом. Ты должен все объяснить… мне и Нику.

Они расположились за столом на кухне. Ник сидел напротив судьи. Рука нестерпимо болела, но он не собирался ехать в больницу. Ему нужны были ответы на вопросы, которые мучили его почти всю жизнь.

Шайенн заметила свежее пятно крови, выступившее на рукаве прежде, чем Ник успел задать самый главный вопрос, что же судья все-таки имел против него.

— Ой, Ник, у тебя швы разошлись. Тебе нужно к врачу.

Мужчина покачал головой.

— Только после того, как твой отец все расскажет.

Несколько секунд Шайенн смотрела на него, затем тяжело вздохнула и повернулась к отцу.

— Почему, папа? Что Ник сделал, чтобы заслужить такое отношение с твоей стороны?

Разочарование, сквозившее в ее голосе, заставило сердце Ника болезненно сжаться. Он чувствовал боль Шайенн всей душой — сейчас, как и тогда, тринадцать лет назад. Но теперь он поклялся, что больше не позволит никому и ничему ранить ее чувства.

— Я не думал, что все зайдет так далеко, — устало произнес судья. Он понуро опустил голову и говорил, не поднимая глаз. — Я только собирался выставить тебя мерзавцем, но не хотел, чтобы кто-то пострадал.

— Вам повезло, что все и правда остались живы, — Ник пожал плечами. — Я, наверное, полжизни потерял, когда увидел, как Шайенн забежала в эту конюшню.

Бертрам впервые посмотрел Нику прямо в глаза, но теперь в его взгляде не было неприязни.

— Я не в силах отблагодарить тебя за то, что вытащил ее оттуда, Дэниелс. Не знаю, что бы я делал, если бы ты не появился.

— Кто поджег конюшню, ты или шериф? — спросила Шайенн.

— Гордон. Но такое развитие событий не планировалось… — судья смотрел прямо перед собой. — Все должно было выглядеть безобидно… Так же, как и с покрышками.

— Все равно, это не ответ на мой вопрос. Почему ты так невзлюбил Ника, папа? Почему ты презирал его семью?

Судья замолчал. После продолжительной паузы он поднял голову и посмотрел на Ника.

— Когда-то я больше всего в жизни хотел жениться на твоей матери. Она была моей возлюбленной еще в старших классах, и я все распланировал. После того, как я получил бы диплом юриста, я собирался жениться на Линде, открыть практику и растить детей.

Ник был поражен. Он пытался вспомнить, когда его мать говорила хоть что-нибудь о Бертраме Холбруке, но напрасно. Прежде чем Ник пришел в себя, судья продолжил:

— Все могло бы так и случиться, если бы не ее злополучная поездка за покупками в Денвер. — Бертрам устало покачал головой. — Тогда-то я и потерял Линду. Встретив твоего отца, она не захотела больше знать никого другого. Я предлагал ей выйти за меня замуж и был согласен растить тебя как своего сына, после того как этот развратник бросил ее в положении. Но она и слушать ничего не желала. Линда так и не назвала мне имя негодяя, укравшего ее сердце, но я все равно ненавидел его. Мне очень стыдно, что эта ненависть перешла и на тебя.

— Но как же мама? — дрожащим голосом спросила Шайенн. — Ты любил ее?

Одинокая слезинка скатилась по щеке старика.

— Да, принцесса. Я очень любил твою маму.

Слезы покатились из глаз Шайенн, и Ник подвинулся ближе, чтобы обнять ее.

— Тогда почему вы…

— Оглядываясь назад, на все эти годы… я раскаиваюсь в том, что совершал такие низкие вещи, — произнес Бертрам, запинаясь. — Но я ненавидел тебя, Ник, и твою мать и не мог спокойно думать о том, что ты станешь мужем моей любимой дочери.

Ник не знал, что ответить. С одной стороны, он был удивлен, что Бертрам Холбрук знает о его отце почти так же мало, как и он сам. Однажды Ник спрашивал свою мать об отце и о том, как она с ним познакомилась. В ответ Линда только улыбнулась и сказала, что придет время и он сам все узнает. Потом Ник смирился с ее молчанием и просто перестал расспрашивать. Теперь он знал: нежелание матери говорить об этом было связано с письменным обязательством, которое Эмеральд заставила ее подписать в обмен на получение части наследства семьи Ларсон.

— Вот почему ты так плохо относился к Нику, — всхлипнула Шайенн. — Но зачем же обманывать меня, притворяясь, что не можешь ходить? Разве ты не знал, как мне больно было видеть тебя в инвалидном кресле?

От этих слов Бертрам Холбрук, казалось, разом постарел.

— После того как со мной случился инсульт, я очень боялся, что потеряю тебя, принцесса. Я нажил себе немало врагов. Да и друзей у меня не так много. — Бертрам хотел взять Шайенн за руку, но та отшатнулась. — Ты всегда была для меня светом моей жизни, принцесса. С тех пор как умерла твоя мать, ты одна любила меня, и я больше всего боялся потерять тебя… — Слезы поползли по морщинистым щекам судьи. — В своем отчаянном желании не умереть одиноким стариком я только все испортил…

— Но ты же мой отец! Разве ты не понимал, что я всегда буду тебя любить? И что в моем сердце хватит места и для тебя, и для Ника?

Поняв, что Шайенн необходимо побеседовать с отцом наедине, Ник, поцеловав девушку в щеку, поднялся, чтобы уйти.

— Думаю, вам нужно побыть вдвоем. А я отправлюсь в клинику зашить рану.

Сердце Шайенн разрывалось на части. Ей хотелось поехать с Ником, но в то же время она понимала: необходимо остаться и поговорить с отцом.

— Ник улыбнулся ей и направился к выходу. — Приезжай ко мне днем с копией контракта. Нам нужно уладить некоторые моменты и обсудить, как они повлияют на твою работу на компанию «Шугар Крик Кэтл».

— Шайенн и судья еще не приехали? — спросил Ник, бросая взгляд на часы.

— Только что подъехали! — рассмеялся Хантер. — Я еще не видел, чтобы хоть один жених был так нетерпелив, как Калеб. Но клянусь, Ник, ты его в этом переплюнул!

— Просто я слишком долго ждал нашей с Шайенн свадьбы. — Ник похлопал по карману пиджака. — Кольцо у тебя или у Калеба?

— А я-то думал, что это я сильно нервничал, когда женился на Алиссии… — засмеялся Калеб, входя в комнату. — Если помнишь, ты отдал мне кольцо для Шайенн, когда мы только собирались сюда.

Церемония начиналась. Ник глубоко вздохнул и улыбнулся двум свидетелям.

— Я почувствую себя гораздо лучше, когда это кольцо окажется у нее на пальце.

Он вышел из комнаты, в которой они ожидали начала бракосочетания, и осмотрелся. Убранство церкви было скромным. Ник заметил только, что стены покрашены совсем недавно и между рядами лежит новая ковровая дорожка. В остальном эта церквушка ничуть не изменилась, оставшись такой же, какой он ее запомнил.

Решая, где проводить церемонию, они с Шайенн сразу выбрали ту маленькую церквушку, где когда-то давно попытались стать мужем и женой. Только на этот раз все будет по-другому. Теперь отец Шайенн, как и положено, подведет дочь к алтарю и сам передаст жениху.

Ник занял свое место рядом со священником, взглянул на гостей и поймал взгляд своей бабушки.

Вначале Эмеральд была разочарована, что на свадьбу пригласят только родных. Но когда услышала, что ей поручают всю подготовку, обрадовалась, словно ребенок — подаркам на Рождество. Ник не без улыбки подумал, что с этого момента жизнь Лютера Фримонта наверняка стала похожа на ад. Ведь Эмеральд сделала его посредником между ней и специалистами, нанятыми для подготовки церемонии.

Но вот торжественно заиграл орган, и все внимание Ника переключилось на двери церкви. Они распахнулись, и Бертрам Холбрук повел Шайенн к Нику. Когда отец и дочь подошли к алтарю, где стоял жених вместе со священником и свидетелями. Ник выступил вперед, и судья вложил руку Шайенн в его ладонь.

Глаза Бертрама увлажнились. Он поцеловал Шайенн в щеку, а затем повернулся к Нику и произнес:

— Заботься о моей принцессе, сын.

Судья пошел на свое место, а Ник смотрел к глаза самой красивой женщине на свете.

— Я люблю тебя, Шайенн. Ты готова?

Ее улыбка буквально осветила церковь. В ней было столько счастья, что у Ника перехватило дыхание.

— Я тоже люблю тебя, Ник и была готова стать твоей женой еще тринадцать лет назад.

— Тогда не станем больше ждать ни минуты, — произнес он и повернулся к священнику…