Сидней, Австралия

К тому моменту, когда приехала пожарная команда, нижний этаж здания был охвачен огнем. Вечернее небо ярко освещалось пламенем. На одной стороне крыша уже полностью прогорела. Воющая сирена пожарной машины была настолько громкой, что окончательно перепугала бегающих по улице людей. Водном из окон дома была видна горящая рождественская елка.

Чарли Коста спокойно окинул взглядом разбушевавшийся пожар. Сейчас эмоции ни к чему, следует четко выполнить свою работу.

— Уинтер, Коста, у вас пять-десять минут на осмотр горящего здания! — заорал капитан Леопард, обращаясь к Чарли и его напарнику Тоби. — Проверьте, не остались ли там люди. Нужно удержать монстра и не позволить ему перекинуться на соседние дома.

Монстром пожарные про себя называли огонь. Чарли вспомнил, что, впервые оказавшись в команде пожарных и услышав это название, вздрогнул. Однако теперь борьба с пламенем стала для него привычной работой.

— Ну что, за дело, Ураган, — обратился к Чарли его закадычный друг Тоби по кличке Великан.

— Пошли, — Чарли надел на лицо кислородную маску, и они оба направились в горящий дом.

— Кухня вся в огне, — произнес по рации Тоби, затем вошел в объятую дымом гостиную. — Похоже, не выключили духовку. Пламя проникло через верхний этаж. Я поднимаюсь выше. Ураган, а ты иди вниз.

— Нет! — завопил по рации Чарли, следуя вверх по лестнице за Тоби. — Если бы кто-нибудь был на нижнем этаже, уже выбрался бы наружу. Поднимемся вместе и поищем, не остались ли наверху дети.

Чарли ни за что не отпустил бы Тоби одного. Он боялся, что прогоревшие перекрытия не выдержат веса Великана.

В одной из комнат они обнаружили лежащую на иолу женщину. Тоби проверил ее состояние.

— Вызывай доктора. Она не дышит, а пульс едва прощупывается. Она умирает.

Чарли принялся освобождать проход от горящей мебели. Тоби, глубоко вдохнув, снял маску и принялся делать женщине искусственное дыхание. Потом он понял, что не поможет ей до тех пор, пока они не выберутся наружу. Однако в квартире могли находиться и ее дети. Следовало их отыскать.

Раздался оглушительный треск.

— Крыша падает!

— Пришлите на подмогу еще двоих парней! — завопил в рацию Чарли.

— Выбирайтесь оттуда немедленно! — заорал в ответ Леопард. — Это приказ!

Не слушая капитана, Чарли метнулся осматривать другие горящие помещения.

Оказавшись в заполненной дымом комнате, Чарли огляделся и понял, что это детская. Сняв маску, он завопил что было сил:

— Здесь кто-нибудь есть?!

Внезапно до него донесся тихий кашель.

— Привет, малыш, меня зовут Чарли, я пожарный. Сейчас я отнесу тебя к мамочке.

Снова послышался кашель, на этот раз из-под кровати. Приглядевшись, Чарли увидел темноволосую девочку лет трех.

— Все хорошо, дорогая, — сказал он, затем крикнул по рации: — Я спускаюсь к черному ходу. У меня ребенок!

— У вас сорок пять секунд! — заорал Леопард.

Девочка казалась бездыханной. Поступившись правилами, Чарли сорвал с себя кислородную маску и надел ей на лицо, затем метнулся к выходу.

Внезапно раздался взрыв, и под левой ногой Чарли провалился пол. Дом начинал рушиться.

— Мне нужна лестница на верхний этаж справа от пожарного выхода! У меня ребенок, и он без сознания! — услышал Чарли по рации крик Тоби, который тоже явно был без кислородной маски. Времени на размышления не было.

Чарли почти задыхался. Увидев, что девочка начала дышать, он снял с нее кислородную маску, сделал глубокий вдох, потом вернул ее на место и принялся осторожно пробираться к выходу. И тут он увидел охваченный огнем оконный проем.

— Давай ребенка мне! — раздался крик. Чарли поднялся на кровать, стоящую у окна, и передал ребенка одному из пожарных.

Кровать под его весом прогнулась. Чарли чувствовал, как огонь обжигает его волосы и кожу, ощущал запах собственной горящей плоти.

— Прыгай, парень!

Чарли не мог шевельнуться. Жар, боль и недостаток кислорода парализовали его. Схватившись за оконный проем, он приказал себе двигаться. Но только поднял одну ногу на подоконник, как кровать под второй ногой провалилась. Его качнуло назад, но он продолжал удерживаться пальцами за оконную раму.

— Помогите, — бессильно прошептал он. Спустя несколько мгновений пожарные вытащили его из горящего дома и положили на землю.

— Ты спас ее, Чарли, — произнес Леопард. — И малышка, и ты в безопасности.

Чарли принялся натужно кашлять.

— Где Тоби?

— Он в порядке. Он спас мальчика. Мы сделали все, что могли.

Чарли знал, что капитан всегда так говорит, когда случается непоправимое. Значит, эти дети остались без матери.

Чарли видел вспышки фотокамер. Слышал, как его называли героем, спасшим семью при пожаре, но не мог произнести ни слова. Он не совершил ничего особенного. Просто выполнял свой долг. Встав на колени, он снова закашлялся. Доктора тут же подскочили к нему, и спустя две минуты его уже везли в больницу. Теряя сознание, он думал о детях, утративших свою мать. Никакой он не герой, если не сумел спасти эту женщину.

Сидней, три месяца спустя

— Ну и что я там унаследовал? — Чарли улыбнулся сидящему за дубовым столом адвокату. — Давайте, Джек, расскажите, с какой стати вы созвали нас.

Сестра взяла Чарли за руку и крепко сжала ее:

— Мне кажется, Чарли, что сейчас не время шутить.

Он посмотрел на свою побледневшую сестру. Сейчас в самом деле лучше спокойно выслушать адвоката. Его сестра совсем недавно оправилась после болезни. Любой резкий поворот событий — и у нее снова будет рецидив.

— Ладно, мистер Дамианакис, перестаньте пугать мою сестру. Рассказывайте, зачем пригласили нас.

Адвокат, извиняясь, улыбнулся Лие и начал говорить:

— Я понимаю, что для вас обоих это окажется шоком. Для нас это также стало сюрпризом. После того как вы спасли детей при пожаре, — он одобрительно посмотрел на Чарли, — с нами связались представители консульства. Они распространили фотографии ваших дедушки и бабушки через Интернет. Вы, кстати, копия своего деда. После проведенных исследований было установлено, что документы вашего деда на момент прибытия в Австралию оказались не в порядке. Греческими властями зафиксировано, что настоящий Кириаку Чарлз Константинос, который родился в один день с вашим дедом, умер на Кипре в одна тысяча девятьсот сороковом году. Это произошло за восемь месяцев до прибытия вашего деда в Сидней.

— Это не доказывает, что мой дедуля не имел права получить гражданство, — начал спорить

Чарли. Он всегда что-то в таком роде подозревал. Не зря дедуля никогда не нанимался здесь ни на какую работу, предпочитая работать на самого себя. Чарли нахмурился, впервые понимая, что дедуля построил дом и кормил семью на уже имевшиеся у него по прибытии в Сидней деньги. Если он был сыном скромного каменщика и прежде работал плотником, откуда у него оказался первоначальный капитал?

— Нет, не доказывает, но это лишь начало, — мистер Дамианакис поерзал на стуле, понимая, что его клиенты начинают беспокоиться. — Вашего отца зовут Марандис Атанасиус, как и вашего прадеда, бывшего двенадцатым светлейшим герцогом. В свидетельстве о рождении вашего деда отмечены кое-какие аномалии, типа чуть скрюченного мизинца и второй группы крови с отрицательным резус-фактором. Такая группа крови и резус передавались по мужской линии рода Хелленикан. В роду Константинос обладателей такой группы крови и резуса не было.

Лия с силой ухватилась за руку Чарли, и тот пожалел, что рядом нет Тоби.

— Есть сведения по линии вашей бабушки-итальянки. Мы сделали запрос в Милан, получили оттуда ее девические фотографии и нашли ваше явное с ней сходство, мисс Коста. Именно тогда мы поняли, что идем в правильном направлении.

Чарли потер шею, кожа на которой заживала после пожара. После спасения детей журналисты постоянно преследовали его и Тоби. Чарли и Тоби навестили спасенных детей в больнице и попытались утешить их овдовевшего отца.

И сейчас Чарли не был настроен выслушивать какие-то россказни адвоката.

Вскочив на ноги, Чарли увлек Лию за собой.

— Должно быть, это шутка! У вас тридцать секунд, чтобы все нам объяснить, иначе мы уйдем.

— Я уверен на сто процентов, что никакой ошибки нет, сир, — мистер Дамианакис протянул Чарли какой-то документ и фотографию. — Это свидетельство о рождении светлейшего герцога, а это его фото в юности, сэр.

Чарли посмотрел на документ и фото, борясь со смущением. «Сэр»… Никогда прежде к нему так не обращались.

На фотографии он увидел своего дедулю. И правда, Он был очень похож на него внешне. Дедуля на снимке был в военной форме, хотя всегда ненавидел войны. На его груди красовались орденские ленты и медали. Под фотографией была надпись: «1939 год. Юному маркизу Джуноару восемнадцать, лет. Он выпускник Военной Академии Хелленикана. Рядом его родители: светлейший герцог и герцогиня Маласкос».

Свидетельство о рождении гласило: «Кириаку Чарлз Марандис, сын Его Превосходительства Атанасиуса, светлейшего герцога Маласкоса и светлейшей герцогини Елены Маласкос, урожденной леди Елены Дотрай, дочери графа…»

Буквы стали расплываться перед глазами Чарли. Все совпадало. Получалось, что Лия приходилась внучкой королевской няньке по имени Юля, ради которой дедуля бежал из страны и отрекся от титула.

Адвокат устало улыбнулся:

— Это кажется неправдоподобным, но все так, как вы подумали.

Лия прочла подпись под фотографией и запинаясь произнесла:

— Это не может быть дедуля. Наша фамилия Коста. Мы греки.

— Ваш дед взял себе фамилию Коста и указал, что по национальности является греком. Возможно, он не хотел привлекать к себе пристального внимания. После смерти своего отца он стал светлейшим герцогом Маласкосом, а вы, сир, после кончины своего отца стали маркизом Джуноаром. Однако за последние десять лет в стране произошли изменения, поэтому вы не являетесь обладателем титула маркиза и герцога…

«Сир» упорно молчал, и адвокат продолжал:

— Тем не менее по закону рода Хелленикан, будучи последним из наследников-мужчин, вы являетесь наследным принцем и будущим королем. А вы, — он улыбнулся Лие, — являетесь ее высочеством Джулией Марандис, наследной принцессой Хеллении. Ваш прадед оставил состояние, равное пятидесяти миллионам евро. Прошу вас, леди, успокойтесь, — адвокат подскочил к внезапно побледневшей Лис.

Она отпустила руку Чарли и упала на стул, едва дыша.

— Не обращайтесь так ко мне, — с ужасом произнесла она.

Голова Чарли шла кругом. Подойдя к окну, он увидел черный лимузин с дипломатическими номерами и сжал кулаки. Сказка, над которой он хотел посмеяться, превращалась в кошмарную явь.

— Ведь мой прадед лишил дедулю наследства из-за женитьбы на няньке Юле. Для чего мы вам теперь понадобились?

— Когда вашего деда лишили титула, он являлся девятым претендентом на трон. При этом существовало еще двадцать прямых потомков по линии Марандис. Последние тридцать лет были тяжелыми для семьи Хелленикан. В результате гражданской войны были убиты несколько членов вашей семьи. Двенадцать лет назад к власти хотел прийти мятежник по имени Оракис, который до сих пор пытается провозгласить себя королем. В результате этой войны погибли тысячи человек, разрушены города и деревни.

— Так отдайте трон этому Оракису! — рявкнул Чарли. — Тогда никому не придется умирать.

— Чарли, — тихо сказала Лия, — мистер Дамианакис ни в чем не виноват.

— Извините, — пробурчал Чарли. — Продолжайте!

— Два года назад наследный принц и его сын заболели менингитом и скончались, оставив единственной наследницей принцессу Жасмин. Законы Хеллении не позволяют женщине восходить на троп. Светлейший герцог Фалкандис также является потомком, но по женской линии. Поэтому король Ангелис начал разыскивать своего кузена, светлейшего герцога Маласкоса, и его потомков.

— Свихнуться можно, — пробормотал Чарли, и Лия захихикала.

— Мне кажется, все это происходит не с нами, Чарли.

Мистер Дамианакис снова заговорил:

— Если вам нужны еще доказательства, сэр, внизу ждет лимузин, который доставит вас к частному самолету в аэропорту Кингсфорд-Смит. На нем вы доберетесь до посольства государства Хелленикан в Канберре. Представитель королевской семьи леди Элени готова ответить на все ваши вопросы. Она вручит вам документы для того, чтобы вы могли немедленно прибыть в Хеллению. Его величество король Хеллении, ее высочество принцесса Жасмин и светлейший герцог Фалкандис ждут вашего приезда.

Чарли тряхнул головой, пытаясь собраться с мыслями.

— Чарли…

Обернувшись, он увидел свою мертвенно-бледную сестру.

— Лия! — он подбежал и опустился перед ней на колени, машинально проверяя ее пульс. — Что вы сказали ей?

Дамианакис нервно облизнулся:

— Вы не слышали?

— Я не стал бы переспрашивать, если бы слышал.

Дамианакис поерзал на стуле:

— Я должен предупредить вас, что король Ангелис уже подготовил браки для вас обоих. Это сделано для того, чтобы как можно скорее занять трон.

Наступила напряженная тишина. Подобного нарушения протокола еще никогда не было.

Никто прежде не разговаривал таким дерзким тоном с королем Ангелисом.

Вышедшая вперед Джулия решила спасти ситуацию.

Мило улыбнувшись, она пожала руку королю и присела в глубоком реверансе:

— Благодарю вас, ваше величество. Простите нас, но мы по-прежнему смущены тем, как резко изменились наши жизни. Мы не привыкли к подобному приему.

Жасмин успокоилась. Именно сейчас она поняла, что с Джулией, отличавшейся явно миролюбивым нравом, найдет общий язык.

Дедушка, казалось, тоже успокоился и снова улыбнулся:

— Что ж, по меньшей мере в самолете вам рассказали о том, что такое королевский протокол.

— Ага, приношу свои извинения за то, что тридцать шесть часов провел в кабинете адвоката, лимузинах, консульствах и самолетах, — буркнул Чарли. — Еще за то, что был вынужден оставить свой дом и подчиниться приказу короля, о котором понятия не имел. Нас достали обращениями типа «ваше высочество» и постоянными королевскими тайнами. Я не щенок, которого вы по своему желанию можете водить на поводке. И будет лучше, если вы это запомните… ваше величество.

Снова наступило молчание. Все ждали реакции короля. Если бы не протокол, Жасмин в ужасе закрыла бы глаза. Новый наследный принц Хеллении явно идиот, если не может выполнить простейшие инструкции и должным образом почтить короля.

Дедушка прищурился:

— Тебе придется кое-что запомнить, Кириасу. Мое слово — закон в Хеллении. Я могу заставить тебя вернуться к своей прежней жизни, лишив наследства. Не нужно публично унижать меня, мальчик, иначе ты об этом пожалеешь.

— С должным к вам уважением, ваше величество, — продолжал Чарли, — хочу сообщить, что мне нравилась моя прежняя жизнь. Возможно, вам лучше подыскать другого наследника, ваше величество, потому что из меня никакой герцог и принц не получится. И, кроме того, привезя меня сюда, вам не удастся мной манипулировать.

Жасмин едва не ахнула. Новый наследник престола нисколько не испугался короля, а, наоборот, продолжал вести себя невероятно дерзко. Он явно не идиот, а просто очень своенравен. Если Чарли удастся противостоять старой аристократии и держать свою линию, то тогда это сыграет Жасмин на руку.

Она принялась проигрывать в голове возможные сюжеты развития событий.

Вперед вышел один из сановников и произнес, обращаясь к Чарли и Джулии:

— Ваши королевские высочества, позвольте представить вам наследную принцессу Жасмин, а также светлейшего герцога Максимилиана Фалкандиса.

— Ваше высочество, — сделала реверанс Джулия, — ваше превосходительство…

Макс улыбнулся, но промолчал.

— Называйте меня по имени, — Жасмин поцеловала Джулию в щеку.

Джулия улыбнулась в ответ:

— У меня никогда не было ни кузенов, ни кузин, Жасмин, а я так о них мечтала. Мой брат слишком опекает меня, — она покосилась на Чарли, который едва заметно усмехнулся. — Друзья называют меня Лией.

Жасмин подумала, что у нее с Джулией есть много общего. У нее также не было родственников. Мать Жасмин умерла рано, поэтому девочка всегда хотела обрести верного друга.

— Возможно, мы будем как сестры, Лия.

— Я бы этого хотела, — Лия просияла так, будто Жасмин предлагала ей состояние.

Собравшись с духом, Жасмин повернулась к Чарли:

— Если не возражаете, я не стану называть вас кузеном, Чарли, — она протянула ему руку. — Я думаю, это ни к чему

К ее удивлению, новоявленный принц пожал ей руку и улыбнулся, потом намеренно заговорил с акцентом, растягивая слова:

— Вы, как я посмотрю, нагляделись старых киношек и теперь воплощаете их сюжеты в жизнь.

Жасмин, не сдержавшись, рассмеялась, но внезапно почувствовала, что у нее пересохло в горле. Улыбка настолько изменила лицо Чарли, что он показался ей совсем иным, нежели предстал ранее.

Впервые ее выдержка не пришла ей на помощь. Жасмин не знала, что говорить дальше.

— Не беспокойтесь, — прошептал ей Чарли, притворяясь, будто целует ее в щеку. — Я найду способ, как выйти из этой безумной ситуации.

Жасмин, моргнув, удивленно уставилась на него и открыла было рот, но не нашлась, что сказать. Что с ней происходит?

Усмешка Макса дала ей понять, что он заметил ее реакцию на новоявленного принца.

— Время чаепития, — объявил король и повернулся в сторону летнего дворца. Чарли посерьезнел и, кивнув с таким видом, будто требовалось его позволение, направился во дворец с Лией.

У входа он остановился, пропуская Лию и Жасмин вперед. Снова нарушение протокола! Жасмин теперь ниже Чарли по статусу, следовательно, должна входить за ним.

— Меня так воспитали — всегда пропускаю вперед дам и принцесс.

Итак, Чарли явно не намеревался принимать сложившиеся по традиции порядки. Скорее всего, ему не терпелось вернуться домой. Он нисколько не хотел изменять свой привычный уклад жизни.

Когда все вошли во дворец, Макс прошептал Жасмин:

— Похоже, наша жизнь станет разнообразнее. Ведь новый принц — пожарник.

Жасмин еле сдержала смех:

— Нам нужно благодарить небеса за подобное разнообразие. Как тебе Лия?

— Она прехорошенькая, обладает миролюбивым нравом и неплохими манерами. Из нее получится отличная жена.

— Интересно, почему у нее такой неотесанный брат? — прошептала Жасмин.

— Его дед был мятежником по натуре и отрекся от титула.

Они прошли в чайный зал.

— В отличие от него, — тихо продолжал Макс, — его сестра кроткая, как овечка.

Жасмин покачала головой. Она прочла досье на Чарли и Лию и могла с уверенность сказать, что сестра нового принца обладает отменной силой воли. Ведь, будь она кроткой овечкой, не поборола бы анорексию. Однако пусть Макс сам постепенно узнает черты характера своей будущей жены.

Дедушка жестом приказал всем рассаживаться за стол.

— Чаю! — приказал он слуге, который, поклонившись, удалился.

К удивлению Жасмин, Чарли уселся за стол рядом с ней. Он по-прежнему казался хмурым и сдержанным.

— На будущее, Кириасу: больше никаких выяснений семейных отношений при посторонних, — произнес король тоном, не терпящим возражений.

Чарли, развалившись на стуле, с вежливым интересом наблюдал за королем, как за необычным зверем в зоопарке.

— Вам давно не бросали вызов, ваше величество?

Дедушка уперся рукой в дубовую столешницу и нахмурился:

— Именно!

— Что ж, вы называете это выяснением отношений в семье, сир, но я не принадлежу вашей семье. Я встретил вас пять минут назад и являюсь гражданином Австралии…

Король улыбнулся, заставляя Чарли замолчать.

— Вообще-то ты гражданин Хеллении, Кириаку, — вежливо и сдержанно сказал он. — Ты потомок королевского рода и обязан подчиняться установленным законам и порядкам с того момента, как ступил на эту землю.

Наступила абсолютная тишина. Даже слуги как будто перестали дышать. Спустя минуту, которая показалась часом, король продолжил:

— Мое слово в Хеллении — закон. Ты будешь поступать так, как я скажу, и покинешь эту страну только с моего позволения. — Он с триумфом улыбнулся Чарли.

Побледневшая Джулия посмотрела на брата. Макс поднял брови.

Жасмин показалось, что она сейчас задохнется. Выдержав паузу, Чарли ответил королю, но без ожидаемой злобы:

— Нам не сообщили заранее законов Хеллении и обманным путем привезли в эту страну, что противоречит международным законам Женевской Конвенции в отношении прав человека. — Он улыбнулся побледневшему королю. — Вы недооценили меня, ваше величество. Вам не удастся силой удерживать меня здесь. Это относится и к моей сестре. Мы не являемся политическими заключенными. Если вы захотите сделать нас таковыми, я уверен, что международные СМИ с удовольствием осветят эту ситуацию.

Жасмин быстро поднялась на ноги и обратилась к Чарли:

— Могу я поговорить с вами, ваше высочество?

Чарли повернулся к ней и удивленно поднял бровь. Жасмин явно паниковала.

— Конечно, ваше высочество, я к вашим услугам, — он медленно поднялся из-за стола и протянул Жасмин руку.

Когда они вышли из чайного зала, четыре охранника, держась на приличествующем расстоянии, последовали за ними.

— Эти типы ходят за вами по пятам постоянно? — спросил Чарли.

— Двое из них ваши. Они защищают вас.

— Меня? Неужели вы намерены меня убить? Я должен вас опасаться?

Жасмин кивком приказала охранникам выйти и закрыла за ними дверь.

— Меня вам опасаться незачем, хотя я обладаю зеленым поясом по карате.

Чарли усмехнулся:

— Хотите посостязаться со мной в карате, принцесса?

— Гражданская война в стране закончилась всего десять лет назад. За время войны в Хеллении погибло два миллиона человек. Лорд Оракис намерен править в этой стране, а мы с вами стоим у него на пути. Три года назад король усилил охрану всех членов семьи. — Жасмин присела на стул. — Вам нужно кое-что знать.

— Огласите весь перечень! — с утрированной деловитостью произнес Чарли, усаживаясь напротив нее. — Придется попросить этих типов принести нам ужин и завтрак, пока мы закончим разговор. Ведь им все равно нечего делать.

Жасмин медлила. Похоже, Чарли совсем не интересует ситуация в стране.

— Жизнь здесь совсем иная… — начала она, и Чарли саркастично рассмеялся.

— Вне сомнения, вы привыкли к другому укладу жизни, — продолжала Жасмин. — Но вы больше не живете в Австралии.

— Спасибо за напоминание, детка. Если тебе удастся достать волшебную палочку, я с удовольствием вернусь домой и облегчу ваше существование, — он кивнул в сторону чайного зала. — Его разъяренное величество меньше всего хочет видеть меня наследником.

Несмотря на то, что Чарли говорил ироничным тоном, Жасмин услышала в его голосе усталость.

— Я пытаюсь помочь вам, но вы все усложняете, — стараясь сохранять хладнокровие, сказала она.

Внезапно взгляд темных глаз Чарли смягчился, и Жасмин почувствовала, что выдержка все-таки отказывает ей.

— Извините, принцесса, но мне отвратительна эта ситуация так же, как и вам. Какой из меня принц?

Чарли вырос вместе с сестрой совсем не в достатке. Он ходил в обычную школу, затем выучился на пожарного. С какой стати он должен менять свою жизнь и приспосабливаться под королевские порядки?

Дедушка совершил тактическую ошибку, приказав привезти его и Джулию в эту страну. Он не ожидал, что новоявленный принц окажется таким строптивым.

— Не возражаете? — Чарли указал на свой пиджак и галстук.

К его удивлению, Жасмин улыбнулась, и он снял пиджак и ослабил узел галстука, затем закатал рукава рубашки.

— А я сниму эти ужасные туфли на каблуках. Вы не представляете, как тяжело часами стоять на них.

Чарли усмехнулся:

— Я никому не проговорюсь об этом. Леди Элени рассказала нам с Лией о пожаре во дворце во время войны, — посерьезнел он. — И о том, что ваши отец и брат умерли почти сразу же после окончания войны. Неудивительно, что вы согласились на выгодный брак.

Жасмин удивленно посмотрела на него. Странно, что этот незнакомец проявляет к ней сочувствие.

— Я едва знала своего отца и брата. — Она с трудом подавила вздох и заставила себя улыбнуться. — В восьмилетнем возрасте меня отправили в школу в Женеву. Потом я училась в Лондоне, затем, став наследной принцессой, вернулась домой. Отец и брат Анджело были поглощены королевскими обязанностями. Я пробыла в этой стране год или два, когда они…

Внезапно у нее сдавило горло.

— Понятно, — тихо сказал Чарли.

Жасмин на краткий миг закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Чарли наклонился вперед и взял ее за руку.

— Мне было семнадцать лет, когда мы с Лией потеряли родителей. Три поколения жили вместе, это так здорово. Юля и дедуля… — он улыбнулся. — Иногда не мешает поплакать, принцесса. Когда мне совсем одиноко, я могу и поплакать.

Для Жасмин его слова звучали непривычно.

«Не смей плакать, Жасмин, — говорил ей отец на похоронах матери, когда девочке было всего семь лет. — Ты из рода Марандис. Мы сильные люди!»

Жасмин выпрямилась:

— Возможно, вы правы.

Внезапно Чарли посерьезнел:

— Извините, я снова нарушил протокол. Это еще одно подтверждение, что принц из меня никакой.

— Вы настоящий принц, — тихо сказала Жасмин. — Хотите вы того или нет, вы из рода Марандис, Чарли, и нам нужно обсудить…

— Хм, как приятно звучит в ваших устах мое имя, — он улыбнулся и мягко произнес, подражая Жасмин: — Чарли. У вас такой сексуальный голос. Мне нравится слушать вас, Жасмин.

По его взгляду Жасмин поняла, что Чарли нравится не только слушать ее, но и смотреть на нее.

Чарли произносил ее имя как-то необычно, отчего она внезапно вообразила себя героиней арабской сказки.

Чарли разговаривал с Жасмин не как с принцессой, а как с обыкновенной женщиной, и ей это очень нравилось. Она никогда не встречала подобных ему людей. Чарли даже не пытался скрывать своих эмоций, к чему так привыкла Жасмин. Судя потому, как он вел себя с ней, она действительно нравилась ему. Чарли давал это понять не только словесно, не обращая внимания на протокол.

— Учитывая то, что наша свадьба — обыкновенный фарс, я не намерен в этом участвовать. Вам не нужен человек, который никогда не станет принадлежать вашему кругу. В двадцать первом веке людей нельзя женить против их воли. Клянусь, я избавлю вас от необходимости выходить за меня замуж.

От этих слов у Жасмин почему-то стало тяжело на душе.

Чарли заметил, как вытянулось лицо Жасмин. Она явно расстроилась от его слов.

— Почему вы решили, что меня нужно отчего-то избавлять?

Он удивленно посмотрел на нее:

— Это же очевидно. Даже настоящей принцессе наверняка хочется иметь симпатичного принца-мужа, детей и дворец. Как говорится, и жили они долго и счастливо… Я нахожусь здесь по чистой случайности. Я всего лишь неотесанный пожарник, родился и вырос в Сиднее, не обучен хорошим манерам и никогда не обучусь. Я только усложню вам жизнь. Со мной нелегко.

Жасмин улыбнулась. Однако Чарли это не понравилось. Ее улыбка выводила его из равновесия.

— Дворец у меня уже есть, ваше высочество. Если мы поженимся, то будут и дети.

При мысли об этом Чарли стало не по себе.

— Этого недостаточно для такой женщины, как вы.

— Я не закончила, — тихо сказала она. — Я полагаю, что симпатичный принцу меня уже есть, хотя он и не хочет считать себя таковым. Если я обязана выйти замуж, то пусть лучше будет неотесанный пожарный, нежели послушный, как комнатная собачка, человек. У вас есть собственное мнение, идеалы и мечты, и я это уважаю.

Итак, Жасмин находит его привлекательным претендентом на роль ее мужа. Только этого ему не хватало.

— Я не хочу жениться, принцесса. Я никогда не стану настоящим принцем, как вы того желаете. Я только буду своим поведением привлекать внимание прессы.

Жасмин покачала головой и снова улыбнулась:

— Мы поможем вам привыкнуть к здешним правилам.

Он сдвинул брови.

— Я не стану ни к чему привыкать! И не вижу смысла находиться здесь, потому что хочу жить собственной жизнью. Мне не нужно пристальное внимание папарацци.

— Вы понимаете, что сможете уехать отсюда только вместе со своей сестрой?

Он пожал плечами:

— Я не понимаю, в чем проблема. Лие нравится жить в Сиднее.

— Вы когда-нибудь спрашивали Лию о том, чего она хочет от жизни? Или всегда принимали решения за нее?

— Я знаю, чего хочет Лия. Ей нравится жить со мной и Тоби. Она ведет дела и обучает детей.

Да, последнее время его сестра стала выглядеть намного счастливее. После неудачной попытки поступить в Австралийскую балетную школу, гибели родителей в автокатастрофе Лия заболела анорексией. Если бы Тоби не проявил терпение и такт, находясь с Лией в клинике день и ночь, она не выжила бы. Для Чарли Тоби был не просто лучшим другом, а почти братом. И одному лишь Тоби Лия поверяла все свои тайны.

Внезапно Чарли захотелось, чтобы Тоби был рядом с ним. Он ничего не сказал по поводу внезапного отъезда Чарли и Лии, молчаливо приняв все как должное.

Оказавшись в чужой стране, Чарли впервые после гибели родителей почувствовал себя очень одиноким. Возможно, еще и потому, что теперь они с Лией были далеко от Тоби.

— Значит, вы знаете, чего именно хочет ваша сестра, даже не спрашивая се об этом. Понятно, — изумленно произнесла Жасмин, и в ее орехового цвета глазах вспыхивали искорки. Чарли подумал, что она, наверное, самая красивая из принцесс Европы. Она напоминала ему Мону Лизу. И ведь эта женщина может стать моей, размышлял он. Внезапно идея остаться в чужой для него стране перестала его злить.

Но тут Чарли одернул себя, боясь, что такие размышления заведут его слишком далеко.

— Что тебе понятно? — грубовато переспросил он.

— Я понимаю, почему ты ссоришься с моим дедом. Вы оба очень авторитарны и считаете собственное мнение единственно правильным. Ты настоящий Марандис, хотя и не хочешь этого признать, — она одарила его ироничной улыбкой. — Значит, по-твоему, Лия не хочет становиться принцессой, жить во дворце, выходить замуж за симпатичного светлейшего герцога, унаследовать часть из пятидесятимиллионного состояния?

При упоминании о состоянии у Чарли по спине побежали мурашки. Что, если Лия в самом деле хочет жить в богатстве? Будучи разъяренным, Чарли об этом даже не задумался.

— Ты всегда принимаешь решения за Лию? Я слышала, что она организовала балетную школу. Ты что же, решаешь, какие спектакли ей ставить, проверяешь счета или помогаешь ей управлять школой?

— Конечно, нет! — рявкнул Чарли, понимая, что не имеет права ничего решать за Лию. Внезапно он улыбнулся, представив себе Лию принцессой. — Чего ты от меня хочешь?

— Я только хочу, чтобы ты попробовал здесь прижиться, а не уезжал сразу, — с надеждой сказала она. — И прошу, не нужно прикидываться моим рыцарем и спасать меня. Будь таким, какой ты есть на самом деле.

Чарли покраснел, осознавая, что Жасмин права. Работа пожарного наложила отпечаток на его характер. Его тянет всех и вся защищать.

— И?

— На карту поставлена не только твоя личная жизнь, независимость и гордость, Чарли. От твоего решения зависят судьбы людей, — она наклонилась вперед и с мольбой посмотрела на него. Из-за выреза шелковой блузки показался краешек лифчика.

Чарли задался вопросом, какова ее кожа на ощупь. Ему захотелось услышать, как она своим сексуальным голосом назовет его по имени, когда он разденет ее…

Он с трудом отмахнулся от своих фантазий. Жасмин — принцесса, близость с которой возможна только после свадьбы.

Единственная причина, по которой Чарли слушал Жасмин, состояла в том, что он не знал, чего хочет Лия.

— Так чьи судьбы от меня зависят? — спокойно переспросил он.

Жасмин нахмурилась и слегка наклонила голову набок.

— Хочешь знать, что ты унаследовал?

Сначала Чарли хотел ответить положительно, но потом осекся. Жасмин явно намеренно задала этот вопрос, рассчитывая проверить, алчен ли он.

— Не хочу, спасибо, — отрезал он. — Так чьим жизням угрожает опасность?

Жасмин заговорила с отчаянной решимостью:

— От тебя зависят жизни и будущее людей Хеллении, а также мир в стране.

Он удивленно поднял брови и насмешливо переспросил:

— От меня?

— Да, — она с мольбой посмотрела на него. — Дедушка отлично выглядит, но ему уже восемьдесят два года. У него было два инфаркта. Если он умрет, не назвав преемника, для Хеллении наступят катастрофическое время. Ты считаешь, что не годишься на роль принца, Чарли…

Ему стало жарко, когда он снова услышал, как Жасмин называет его по имени, а она продолжала хриплым от эмоций голосом:

— Однако не делай поспешных выводов, пока не узнаешь историю этой страны. После отъезда твоего деда наша страна оказалась в ужасном состоянии. Мы можем потерять власть, если не забудем о собственных желаниях.

Чарли и глазом не моргнул, но внутренне вздрогнул.

— Ты хочешь сказать, что готова заключить этот дурацкий брак?

— Это союз, — спокойно поправила она его. — Не паникуй, Чарли.

Он видел, что, несмотря на внешнее спокойствие. Жасмин вся напряжена.

— Я знаю, что ты ответственный человек, иначе не рисковал бы жизнью, спасая на пожаре девочку, а также десятки других людей.

Жасмин с волнением и мольбой смотрела в его глаза.

Не зная, что сказать, Чарли кивнул — и тут же пожалел об этом. Однако ее искренность требовала хотя бы какой-то реакции с его стороны.

— Нам нужна твоя долгосрочная помощь. В стране необходимо изменить законы, которым уже пятьсот лет. Тысячи людей потеряли близких и жилье во время гражданской войны. Многие наши подданные стали нищими. Если ты уедешь отсюда, они лишатся последней надежды на лучшее.

— Продолжай, — произнес Чарли, восхищенно любуясь Жасмин, несмотря на всю серьезность разговора. Она была такой хорошенькой в это мгновение…

— Я хочу, чтобы Хелления стала современной страной. Однако с существующими законами и в одиночку я не смогу этого сделать. Я потеряю последнюю возможность помочь своим подданным, если ты откажешься от титула. Семья Марандис пришла к власти в 1700 году — после того как был свергнут деспотичный король из рода Оракис. Ангелис Марандис был национальным героем, поэтому его попросили занять трон. Он не хотел становиться королем, но сделал это ради народа.

Чарли снова кивнул, чувствуя нежелательное для него единение со своим дальним предком. Принцесса вздохнула:

— Семья Оракис никогда не оставляла попытку вернуть власть. Они постоянно затевали гражданские войны. Во время Второй мировой войны, когда начались волнения в Греции, албанские повстанцы помогали одному из Оракисов бороться за власть… — Она умолкла, прикусив губу,

Чарли едва сдерживал желание утешить Жасмин в своих объятиях.

— Леди Элени рассказала нам в Канберре обо всех событиях.

Жасмин улыбнулась его неуклюжей попытке прекратить мучительный для нее разговор.

— Извини, что повторяю уже известные тебе факты, но ты должен понять, почему твое решение

так важно для страны. Маркус Оракис — диктатор и ретроград, уверовавший в свое право быть королем. Его отец в течение двадцати лет пытался заполучить власть в стране… — Ее взгляд искрился от эмоций. Чарли почувствовал восхищение се смелостью и бескорыстием в желании помочь своим подданным.

— Он не то чтобы опасен. Оракис просто не сможет ничего изменить. При нем Хелления будет жить как в семнадцатом веке. Он поставит во главе страны своих родственников и уничтожит любого, кто осмелится ему противиться, — она вздохнула. — Он из тех людей, которые начинают за здравие, а заканчивают за упокой. Сначала якобы борются за права народа, а потом становятся диктаторами.

Чарли снова кивнул.

Жасмин коснулась его плеча, и он почувствовал, что она дрожит.

— Как ты думаешь, твой дед вернулся бы в страну ради блага своих подданных? По-твоему, он не захотел бы, чтобы вы с Лией попробовали помочь людям?

Чарли понимал, что скоро уступит Жасмин. Она сейчас задела самые нежные струны его души, заговорив о дедуле. Дедуля, конечно же, вернулся бы в страну, если бы потребовалось спасать ее от краха. Жасмин считает, что просто обязана сделать все возможное для спасения своих подданных.

— Хватит, ваше высочество, — ледяным тоном произнес Чарли, понимая, что сейчас принимает очень важное решение, хотя и не хочет этого. — Я буду вести себя прилично. Ведь именно этого вы от меня ждете?

— От вас потребуется не только это, ваше высочество. Однако давайте будем все делать по порядку.

Чарли одобрительно подумал, что Жасмин — истинная принцесса, ответственный человек и добросердечная женщина.

— Пора поклониться Старому Дракону? — не без сожаления спросил он. Ему хотелось уступать королю, но надо держать слово. Он надел пиджак и галстук, а Жасмин туфли на высоких каблуках. — Видите, принцесса, я могу притвориться цивилизованным.

Жасмин улыбнулась, но в ее взгляде промелькнуло едва заметное недоверие.

Чарли с удовольствием протянул ей руку, радуясь возможности прикоснуться к ней.

Жасмин грациозно поднялась на ноги и оперлась на его локоть.

— Представь, что это игра, — предложила она. — Пока соглашайся со всем. Придя к власти, сможешь все изменить, начиная с законов и заканчивая размерами налогов.

Он поднял брови:

— Очень разумно, ваше высочество.

Она наклонила голову, но он увидел едва заметную улыбку и лукавый взгляд. Определенно в ней есть сходство с Моной Лизой.

Когда они подошли к двери, она открылась. Оглядевшись, Чарли увидел в каждом углу зала по камере наблюдения.

Итак, за каждым его шагом и словом здесь следят. Теперь вся его жизнь будет напоминать телешоу, хочет он того или нет.

— Я знаю, что такая жизнь нелегка, — прошептала ему на ухо Жасмин. — Но у меня есть один принцип. Никто и ничто, даже камера наблюдения, не может лишить меня достоинства, если я сама этого не захочу.

Чарли в очередной раз восхитился: никогда прежде он не встречал женщин, подобных ее королевскому высочеству принцессе Жасмин. Под маской сдержанности и вежливости скрывалась страстная и уникальная личность.

Чарли внезапно осознал, что очень хочет помочь ей добиться своего, стать героем в ее глазах. При мысли об этом его обуял страх. Он начинал увлекаться Жасмин. Подобных ей женщин невозможно забыть, а отказавшийся от них мужчина обречен вечно сожалеть об этом.

— Я никогда на это не соглашусь!

Итак, между Чарли и королем снова началась конфронтация.

Ранее он извинился за свое грубое поведение и выслушал старика с удивительным терпением, задавая умные вопросы, показывая свое желание принять участие в возрождении страны.

— Уже поползли слухи, Кириаку, — спокойно ответил король на отказ Чарли. — Мы должны официально объявить о твоем приезде в страну. Следует как можно скорее представить тебя СМИ и подданным.

Чарли поднял бровь:

— Я не буду ничего этого делать, сир, до тех пор, пока мне не сообщат, какой будет здесь личная жизнь моя и Лии. — Он произнес это с нескрываемым упрямством.

Жасмин, слушая их перепалку, задалась вопросом, не поторопилась с уговорами Чарли. Этот человек не станет послушной птичкой, радующейся жизни в золотой клетке.

— Сир, если позволите, — начала Лия, искренне глядя королю в глаза, — мы с Чарли уже обсудили положение дел в стране. Мы выслушали вас и поняли, почему наше решение настолько важно. Чарли никогда не уклонялся от своих обязанностей и никому не отказывал в помощи. Дедуля постоянно следил за событиями в стране. Мне кажется, что он знал о подобном развитии событий, поэтому воспитывал нас так, чтобы мы прежде всего думали не о себе, а о других.

Лия улыбнулась Чарли. Жасмин заметила на его лице ответную усмешку. Интересно, отчего светлейший герцог обучал своих внуков королевским премудростям, но сам не захотел вернуться в страну?

— Да, но он не захотел возвращаться к своим обязанностям, — тихо сказал Чарли, повторяя мысли Жасмин, что удивило ее.

— Возможно, он считал себя более недостойным находиться у власти или думал, что народ отвергнет его, — предположила Лия, и Чарли нахмурился.

Лия снова обратилась к королю:

— У нас еще очень много вопросов в отношении прошлого дедули. И нам нужно удостовериться, что мы справимся с нашими обязанностями. Такое подтверждение нужно и вам. Поэтому вы обязаны предоставить нам достаточно времени, чтобы мы приняли верное решение, устраивающее всех.

— Я никому ничего не обязан, девочка! — рявкнул король, но Лия и глазом не моргнула, продолжая кротко смотреть на старика.

Жасмин взглянула на Лию по-новому. Эта девочка отлично подходит на роль принцессы. За внешностью Спящей красавицы скрывается ответственная натура, которую полюбят и подданные, и пресса, и члены семьи.

— Ты права, Юлия, — спустя некоторое время с непривычной теплотой произнес король. — Мне нужно дать вам время, чтобы вы решили, сумеете ли справиться со своими обязанностями. Хотя я уверен, что ты точно справишься, Юлия, — он одарил Чарли ледяным взглядом. — Я согласен, что твоему брату необходимо время, чтобы поразмыслить, а также обучиться правилам приличия.

Жасмин задалась вопросом, отчего дедушка сделал такой поспешный вывод в отношении Лии.

— Хоть в чем-то мы договорились, — Чарли решил встать из-за стола. — Ваше величество, я ужасно тяжело переношу перелеты. Мне нужно прийти в себя, — он через силу улыбнулся. — Я уверен, что вы приказали приготовить для нас комнаты.

— Конечно, Кириаку, — дедушка также вынудил себя улыбнуться. — Жасмин проводит тебя, Юлия, в восточное крыло, ведь ты, наверное, также хочешь отдохнуть. А Макс проводит тебя, Кириаку, в западное крыло.

Впервые за все время Лия нахмурилась:

— Сир, я бы предпочла находиться рядом с Чарли.

Король уставился на нее через очки:

— Это невозможно.

Чарли обнял Лию за плечи.

— Вы ведь король, так сделайте это возможным, — с явной агрессией сказал он.

— Вы не понимаете. Веками во дворце мужчины и женщины в королевской семье живут порознь, если только они не супружеские пары. Народ ждет исполнения традиций.

Чарли прижал к себе Лию:

— Нет, это вы не понимаете. Мы с Лией пока еще не члены королевской семьи. Если вы нам не уступите, то мы откажемся от титулов.

— Не беспокойся, Чарли, — произнесла Лия, ткнув брата локтем в бок, и улыбнулась королю. — Мы редко с ним расставались, он мой единственный родственник.

Жасмин заметила, как Чарли помрачнел. Она снова восхитилась спокойствием и выдержкой Лии. Да, из этой девочки получится отличная принцесса.

— Дедушка, — заговорила Жасмин, — если я уступлю свои апартаменты Чарли, он сможет находиться рядом с Лией и об этом никто не узнает. Прислугу можно предупредить, чтобы не распускали сплетни, — она увидела ярость во взгляде короля и поняла, что позже он выскажется по поводу ее дерзости. — Я могу перебраться этажом выше.

— Спасибо за предложение, Жасмин, но я обойдусь, — Лия обрадованно посмотрела па нее. — Мне будет весело рядом с тобой.

Чарли промолчал, лишь улыбнувшись Жасмин.

— Значит, ты идешь со мной, Лия? — произнесла Жасмин, и Лия тут же взяла ее под руку, — с удовольствием. Мы можем попросить, чтобы нам принесли горячий шоколад и попкорн? Я очень хотела бы поговорить с тобой по душам, Жасмин.

Та улыбнулась в ответ, вспоминая сведения о прошлой болезни Лии — причине постоянного волнения Чарли.

— Сегодня с меня достаточно мужской компании. Пора немного перекусить и поболтать о нашем, девичьем.

Даже не глядя на Чарли, Жасмин чувствовала его напряжение. Она дивилась возможности ощущать состояние человека, никак не соприкасаясь с ним.

— Похоже, девочки решили поступить по-своему, — хохотнул король и поднялся на ноги. — Макс, проводи принца в его апартаменты. Возможно, Кириаку, выспавшись, ты захочешь продляться по дворцу, саду или городу. Здесь очень красиво. Автомобили с водителями к вашим услугам постоянно.

Впервые за все время Чарли искренне улыбнулся королю:

— Благодарю вас, ваше величество.

Жасмин, весело болтая с Лией о висевших на стенах портретах предков, вышла вместе с ней из зала. Мужчины последовали за ними. Жасмин надеялась, что никто не замечает, как сильно дрожат у нее ноги. Интересно, с какой стати после приезда Чарли в ее душе пробудились неведомые прежде желания?

Зачем пятерым сидеть за огромным столом, рассчитанным на двенадцать человек? Почему этот семейный ужин, как назвал его король, кажется репетицией правительственного приема?

Такие примерно вопросы задавал себе Чарли, сдерживая зевок, когда официанты подали пятое блюдо. Он выносил тягостное для него следование традициям только из-за Лии, которая впервые за долгое время с аппетитом поедала подаваемые яства.

Король донимал его приказами каждые тридцать секунд.

— Сядь прямо, Кириаку… Набирай на вилку поменьше еды, мальчик… Если ты ешь аккуратно, тебе не придется наклоняться над тарелкой… Следует доесть морковь… Не оставляй недоеденным салат… Еду нельзя смешивать в такой последовательности… Так едят простолюдины, а не принцы!

Чарли хотел возразить, что он простолюдин, но, вспомнив обещание, данное Жасмин, промолчал.

— Ты должен проявлять самообладание, — холодным тоном продолжал старик. — Король обязан высоко держать голову.

Чарли досчитал про себя до десяти, едва сдерживая гнев.

— Интересно, членов королевской семьи отправляют на гильотину, если они неправильно держат вилку? — насмешливо спросил он и подмигнул Лие, которая едва сдержала смех. Жасмин поджала губы, скрывая улыбку. Макс сидел, опустив голову, но его плечи подрагивали от смеха.

Король нахмурился:

— Я готов сделать скидку на твое незнание королевских обязанностей, Кириаку. Однако почему ты не можешь последовать примеру сестры, которая легко со всем справляется? И незачем острить по поводу инструкций, которые я должен тебе давать.

— Поверьте мне, ваше величество, потребность острить насущна. Если я не буду смеяться, то спрыгну с ближайшего балкона от скуки или объявлю голодовку и умру, — с трагическим видом ответил Чарли, отчего Жасмин, Лия и Макс снова едва сдержали смех. — Меня мутит уже после второго блюда с его странным цветом. Кстати, там, где я вырос, шербет или мороженое подают на десерт, а не после супа.

Король резко вздохнул:

— Дворцовый шеф-повар уверен, что тебе нравится его готовка.

Под этим он явно подразумевал нечто вроде: «Если тебе не нравится подобная еда, значит, у тебя вкус простолюдина».

Чарли поджал губы.

— Расскажи нам о жизни в Австралии, — тихо сказала Жасмин. — Должно быть, очень волнующе работать пожарным.

— Чем скорее он забудет свою прежнюю жизнь, тем лучше, — ледяным тоном отрезал король.

Чарли помрачнел.

— Если вы, ваше величество, поучая меня, удерживая меня здесь против воли, заставляя страдать от трехчасовых ужинов, считаете, что сможете вынудить, меня привыкнуть ко всему этому, то давайте мне при этом обезболивающее, дабы облегчить мое существование в Хеллении. Меня зовут Чарли Коста, я австралиец и не намерен есть, ходить и разговаривать, подражая вам. Поверьте, вы проиграете.

Во взгляде короля промелькнула угроза.

— Я не проигрываю, Кириаку. И с этих пор ты также не будешь терпеть неудач.

Чарли рассмеялся:

— Вам не победить меня, ваше величество. Я останусь таким, какой есть. Вы хотите, чтобы я стал Кириаку Марандисом, но я Чарли Коста, австралийский пожарный, и вам этого не изменить.

Наступило гробовое молчание.

Чарли неторопливо поднялся из-за стола:

— Если позволите, я покину вас, ибо меня мутит. Это, должно быть, из-за длительного перелета. Мне лучше выспаться.

Не успел король произнести и слова, как Жасмин вскочила на ноги. Она считала, что обязана сразу же восстановить мир между двумя противоборствующими сторонами. Жасмин не понимала, отчего дедушка так суров с Чарли.

— Все в порядке, Чарли, — сказала она. — Ты просто переутомился.

— Спасибо, Жасмин, — тихо произнесла Лия. — Мы с ним оба тяжело перенесли перелет. Если вы позволите…

— Конечно, моя дорогая, — король кивнул Лие. — Мне следовало догадаться об этом. Желаю вам хорошо выспаться.

Король одарил Чарли натянутой улыбкой:

— Спокойной ночи, Кириаку.

— Доброй ночи, сир, — уважительно, но непримиримо ответил Чарли.

Лия тихо вышла из зала в сопровождении вполголоса разговаривавшего с ней Макса.

Жасмин подумала, что ее кузен намеренно поступил так, чтобы она была вынуждена остаться в компании Чарли. Макс решил поиграть в свата?

— Я провожу тебя до твоей комнаты. Первые дни ты можешь плохо ориентироваться во дворце, — Жасмин говорила искренне, но отчего-то покраснела.

Выйдя в главный холл, она повернулась к молчаливым охранникам:

— Вы нам не нужны, мы остаемся во дворце.

Те поклонились и ретировались.

Чарли поднял брови:

— Ты можешь их прогнать?

Все еще смущаясь, она честно ответила ему:

— Могу, когда уверена, что мы в безопасности. Когда мы появляемся на людях, я отдаю им соответствующие указания.

— Да? А я, значит, не имею права отослать этих типов?

Жасмин печально вздохнула. Почему она уступает Чарли и рассказывает ему о том, о чем следует молчать?

— Ты сможешь управлять ими, когда займешь свое место, — спокойно ответила она, пытаясь казаться беспечной. — И когда обучишься распознавать опасность и знать, где можно находиться в одиночку без боязни.

— Я многие годы обучался этому, принцесса.

— До настоящего момента ты был знаком только с явной опасностью: огонь, рушащиеся крыши и тому подобное. Тебе не приходилось переживать гражданскую войну или находиться под прицелом снайпера, — Жасмин на краткий миг закрыла глаза.

— Здесь все так серьезно? Я имею в виду — для тебя? — тихо спросил он.

Вздрогнув, она обернулась, чтобы посмотреть в его лицо.

— Даже в мирных странах правители окружены охраной, Чарли. В любой стране, при всех политических режимах существуют противники правящей элиты. Мы живем в опасное время, когда оружие можно купить через Интернет, а многие не несут ответственности за свои поступки, — она едва заметно пожала плечами. — Говоря о королях, люди представляют себе богатство, лимузины, самолеты, тиары, взмахи рук восхищенной толпе подданных, проживание во дворце. Если бы все было именно так, нам бы жилось легче.

Произнеся это, Жасмин едва не отхлестала себя по щекам. Зачем она все это говорит? Неужели хочет, чтобы Чарли схватил Лию и поскорее сбежал из этой страны?

— Как единственный наследник ты должен появляться на людях, будучи защищенным пуленепробиваемым стеклом. Подобные меры мы были вынуждены принять после того, как…

У Жасмин сдавило горло от грустных воспоминаний.

— Извини, принцесса, — тепло произнес Чарли, — я не хотел напоминать тебе о твоей потере.

Он неуклюже взял ее за руку, пытаясь утешить. Жасмин ощутила неведомое прежде чувство и вздрогнула. Если она так реагирует на простое прикосновение, то явно очень скоро захочет оказаться в объятиях мускулистого Чарли.

— Спасибо, — сухо сказала она.

— Я знаю, как добраться до своей комнаты, принцесса. Благодарю за то, что проводила.

— Нам нужно поговорить.

Он поднял бровь:

— Не обижайся, принцесса, но я хочу спать. Мне кажется, что моя голова сейчас взорвется.

— Я понимаю, Чарли, но завтра начнется твое обучение королевскому этикету и протоколу.

Он недоверчиво рассмеялся:

— Здесь никто не понимает, что такое тяжелый перелет? Недавно я отработал четыре дня подряд, поспав всего три часа. Я выезжал на пять пожаров, два из которых оказались повышенной сложности. Двое моих лучших друзей-сослуживцев попали в больницу. Как ты думаешь, почему Лия защищает меня? Я устал, принцесса.

Ты думаешь, что устал, подумала Жасмин. А ты поживи хотя бы неделю в стране, раздираемой гражданскими войнами, когда казна пуста, умоляя различные фонды выделить стране кредит. Посмотрю я на тебя, как ты устанешь в этом случае!

Жасмин заставила себя успокоиться, понимая, что Чарли реагирует на усталость, как обыкновенный человек.

— Занятия начнутся, когда ты выспишься, — она улыбнулась. — Мы с дедушкой решили, что я в течение двух-трех недель буду твоим единственным наставником.

Чарли нахмурился.

— Решили соблазнять меня, ваше высочество, прикрываясь королевским протоколом? — растягивая слова, в ярости спросил он. — Вам нужно, чтобы Чарли непременно согласился остаться в этой стране?

Жасмин покраснела. Казалось, он подслушал ее недавний разговор с дедушкой.

«Он скорее всего ненавидит меня, — говорил ей король, — но тебе он импонирует, девочка. Поиграй с ним, только не позволяй прикасаться к себе. Пусть думает, что может обладать тобой…»

— Я должна подготовить тебя к встречам с иностранными дипломатами, а также обучить летному делу.

Чарли поднял нахмуренную бровь:

— Летному делу?

Она кивнула:

— Если ты решишь остаться, тебе придется брать уроки летного дела, а также обучаться плаванию с аквалангом.

— Потрудись объяснить, зачем мне все это надо.

— Как король ты станешь главнокомандующим армии. Для Хеллении необходима надежная оборона. Поэтому тебе нужно владеть основами армейского дела.

— И когда мне отправляться в армию?

— Ты будешь тренироваться три месяца перед своей коронацией.

Чарли простонал и покачал головой:

— Почему мне кажется, что я брежу? Подчиняться королевскому протоколу обязаны все члены королевской семьи?

— Дедушка ввел новые правила с целью повышения нашей безопасности. Я долго ненавидела его за это, совсем не чувствуя себя защищенной. Я казалась себе свихнувшейся.

— Нас дедуля ограждал от подобных вещей, особенно Лию…

— Я оставлю тебя, чтобы ты мог выспаться, — она ободряюще улыбнулась ему. — Тебя никто не будет беспокоить до тех пор, пока ты сам не спустишься к завтраку или обеду.

Чарли ответил ей улыбкой.

— Благодарю, принцесса. На этот раз ты кажешься мне человечнее.

— На сегодня с тебя достаточно неприятностей, — она протянула ему руку.

— Спасибо за понимание, — не обращая внимания на протянутую руку, он наклонился и поцеловал ее в щеку. Жасмин пожалела, что этот поцелуй не длился несколько часов.

Пожелав Чарли доброй ночи, Жасмин неторопливо пошла по холлу. Она твердила себе, что пора собраться с духом, ибо близится стычка с королем.

Жасмин спустилась по лестнице и вошла в столовую.

— Что происходит, дедушка? Зачем ты нападаешь на Чарли? С какой стати ты всего через несколько часов после знакомства отталкиваешь от себя единственную надежду на будущее, которое может появиться у нас и наших подданных?

Десять дней спустя

После часа занятий с Лией, которая с восторгом относилась к изучению королевских обязанностей и отлично танцевала, Жасмин вернулась к урокам с Чарли.

— Я могу сам позаниматься чистописанием, принцесса, — проворчал он, и она решила хотя бы на таких занятиях оставлять его в покое.

Однако урок чистописания давался Чарли явно нелегко. Ему приходилось восседать на стуле с высокой спинкой, держась прямо. При этом он был левшой и изо всех сил старался выводить буквы изящно, как того требовал дедушка. Чарли напоминал себе статую, а рука, которой он писал, не слушалась его.

Он со стоическим терпением выносил все предъявляемые к нему требования.

— Расправь плечи, Чарли, твоя подпись должна быть четкой и элегантной, как у всех Марандисов… Ты не пожарный, а его королевское высочество, принц Кириаку… Ходи медленнее, деловитее и свободнее, проявляя всю свою внутреннюю силу… Ты должен держать спину прямой, появляясь на людях, встречаясь с официальными представителями или давая интервью… Твой подбородок должен быть приподнят на полдюйма, а не на дюйм. Именно полдюйма придают твоему виду королевскую горделивость, а не заносчивое равнодушие.

Помимо ежедневного чтения австралийских газет Чарли перечитывал классическую литературу, был в курсе европейских новостей, событий в Хеллении и Греции, а также каждый день изучал французский, немецкий и итальянский языки по часу соответственно.

Чарли начинало пугать его молчаливое терпение. Он переставал узнавать самого себя.

Подобный стиль жизни мог кого угодно свести с ума. Дедушка приказал Чарли заниматься по девять-десять часов ежедневно в течение месяца, объясняя это тем, что Кириаку должен знать свои обязанности досконально.

Жасмин когда-то ненавидела уроки, которые преподавали ей согласно королевскому протоколу. Она выдерживала только четырехчасовые занятия трижды в неделю. Причем на обучение у нее ушло несколько лет. Жасмин сожалела, что вынуждена заставлять Чарли совершенствоваться в таком жестком режиме.

Занятия Лии проходили намного легче, ибо обязанностей у нее, по сравнению с Чарли, оказывалось меньше.

Жасмин удивлялась, видя, что Чарли терпит выпавшие на его долю испытания. Она привыкла видеть вокруг себя сдержанных людей, но Чарли по натуре был совсем иным. Чего стоило ему усмирять свой взрывной темперамент, можно было только догадываться.

Жасмин никогда прежде не встречала подобных ему людей, преданных сестре и семье. Она сравнивала Чарли с королем, и это сравнение оказывалось не в пользу последнего.

— На сегодня достаточно, — как-то сказала Жасмин, видя, что костяшки пальцев Чарли уже побелели от напряжения.

Он посмотрел на нее и нахмурился:

— Чай пить еще рано.

Она подавила улыбку. Чарли начинает приобретать привычки дедушки: работу можно прервать только на обед или чаепитие.

— Твою руку свело судорогой, — осторожно заметила она. — И не спорь со мной, прошу. Мне как учителю решать, когда прекратить занятия. Давай прогуляемся в саду или займемся спортом.

— Не сбивай меня, принцесса, — натянутым тоном произнес Чарли. — У меня полно работы, а времени мало.

Она покачала головой:

— Не нужно все доводить до совершенства, Чарли. Дедушка хочет, чтобы ты стал его подобием, но сейчас на дворе двадцать первый век.

— Ты считаешь, что мой стиль жизни сгодится? — сухо спросил он. — Наследный принц может пить пиво после работы, питаться мясным пирогом и чипсами по понедельникам, а по пятницам — рыбой и чипсами?

— Ты крепкий орешек, — она улыбнулась. — Хотя нам не помешают изменения.

— Проблема в том, принцесса, что я не могу притворяться тем, кем никогда не стану, даже если кое-кто поверит, что мне нравится моя новая жизнь. Я не гожусь на роль принца.

— Кто так решил? — внезапно она заволновалась, что было непривычно. — Ты наследник, а измениться должен только в основном внешне.

Произнеся это, Жасмин, к своему ужасу, поняла, что не хочет, чтобы Чарли изменял свои привычки и характер.

— Мы оба знаем, что король прав. Я обязан вникнуть в политическую жизнь Хеллении. Если я изменюсь только внешне, но не заручусь уважением правителей других стран и дипломатов…

— Перестань цитировать дедушку! — выпалила Жасмин. — Он не имеет права так относиться к тебе. Я ни разу не слышала, чтобы он разговаривал с членом королевской семьи подобным…

— Непочтительным, граничащим с презрением тоном? — закончил он за нее. — Мне как с гуся вода, принцесса. Самое главное для меня — это кое-чему научиться у него, а уж как он свои знания мне преподносит — менее важно.

Жасмин уставилась на него:

— Разве ты не обижаешься на него?

Чарли пожал плечами:

— Он явно не хочет меня обидеть, потому что поступает так ради блага Хеллении. В любом случае для меня это отличная практика общения. Если я не смогу проявлять хладнокровие, то не получу одобрения и уважения. Если не смогу парировать в споре, то как стану общаться с прессой и людьми? — Увидев озабоченность на лице Жасмин, он улыбнулся. — Или ты думаешь, мне нужно просто пропускать мимо ушей мнение людей, до которых мне нет дела?

— Ты должен проявлять осторожность, чтобы не давать повода для инсинуаций, которые могут навредить твоей репутации. Такие истории навлекут неприятности на твоих подданных, а они уже достаточно настрадались.

Он посерьезнел:

— В этом и состоит главная обязанность короля, принцесса.

— Ты прав, — она отвернулась, не в силах противостоять его мужскому обаянию. Ее непреодолимо влекло к Чарли. — Ты обучался всего десять дней, а мы — годами. Я вынуждена повториться: дедушка чрезмерно резок с тобой, а ты слишком требователен к себе. Ты отлично со всем справляешься.

— Если это так, почему ты не смотришь мне в глаза, говоря об этом?

Жасмин, покраснев, повернулась к нему лицом:

— Ты мой первый ученик, Чарли, поэтому, когда я смотрю на тебя…

— Что происходит, когда ты смотришь на меня? — он подался вперед, и Жасмин обдало жаром его тела.

Его пристальный взгляд был гипнотическим.

— Когда я смотрю на тебя, то забываю, о чем должна сказать.

Его взгляд потемнел. Он коснулся пальцем ее щеки.

— Ты еще ни разу ни кем не увлекалась? — прошептал он. — Бедняжку принцессу не обучили, как противиться желанию.

От одного его прикосновения Жасмин содрогнулась всем телом. Ее охватил неведомый прежде трепет.

— Да, — шепотом ответила она. — То есть нет…

— Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, принцесса, то неотесанному простолюдину из Сиднея придется тебя поцеловать.

— Ты не простолюдин, и, возможно, я хочу, чтобы ты меня поцеловал. — Она не могла противиться влечению, которое возникло между ними.

Чарли посмотрел на ее губы.

— Впервые в жизни я чувствую себя поджигателем, — пробормотал он, приближаясь к ней. — Боюсь, один поцелуй может привести к необратимому взрыву.

— Чарли, — выдохнула она, закрыла глаза и прильнула к нему.

Внезапно со стороны кабинета раздался тихий кашель. Они отстранились друг от друга.

— Ваши высочества, король срочно требует вас к себе.

— Что еще? — рявкнул Чарли с явным раздражением.

Жасмин сдержала улыбку.

Слуга, испугавшись, попятился из кабинета, так и не ответив.

— Пошли, принцесса. — Чарли быстро вышел из кабинета, но сразу же замедлил шаг, заметив, что Жасмин едва поспевает за ним в туфлях на высоких каблуках. — Извини.

Дедушка полулежал в глубоком кресле в уединенном читальном зале и дремал. Услышав шаги, он вздрогнул.

— С какой стати?!.. — рявкнул король, явно желая скрыть смущение от того, что немного прикорнул.

— Вы сами вызывали нас, сир, — с холодной почтительностью ответил Чарли, держа Жасмин за руку. — Нам сказали, что вы хотите немедленно видеть нас.

Жасмин с сожалением отметила, что Чарли по-прежнему холоден с дедушкой, в то время как Лия уже называет короля «дедушка Ангелис» и обнимает его, приветствуя и желая доброй ночи.

На лице дедушки появилось лукавое выражение. Жасмин задалась вопросом, что затевает этот старый лис.

— Понятно, — произнес король. — Только я отчего-то этого не помню.

— Слуга вошел и сообщил, что ты вызываешь нас, как только увидел, что мы слишком сблизились, — не сдержавшись, выпалила Жасмин.

Чарли удивленно посмотрел на нее, а потом разразился смехом, выпуская ее руку из своей ладони.

Дедушка выпрямился в кресле и ледяным тоном спросил:

— Что здесь смешного, Кириаку?

Чарли продолжал хохотать:

— Вы заставили меня пересечь полмира, чтобы я женился на ней, а теперь запрещаете ее целовать? Вероятно, я упустил что-то очень важное.

Дедушка нахмурился. Жасмин заговорила первой:

— Ты нарушил обещание, дедушка. Ты обещал, что не станешь вмешиваться в течение месяца.

Король поднял брови:

— Разве я вмешивался в процесс обучения?

— Нет, если не считать составленного тобой списка требований и подосланных следить за нами слуг, — сердито парировала Жасмин. — Ты обещал!

Дедушка надменно воззрился на нее:

— Ты принцесса, Жасмин, и тебе не пристало вести себя как простолюдинке.

— То есть она не должна увлекаться простолюдином? — вмешался Чарли, пренебрежительно растягивая слова, явно чтобы позлить короля. — Мне казалось, что я приехал сюда, чтобы жениться на ней. Хотя я вырос простолюдином и, если поранюсь, из моей рапы потечет совсем не голубая кровь. Насколько мне известно, я обыкновенный пожарник, обремененный титулованными предками, так?

Чарли улыбнулся Жасмин, и она еле сдержала улыбку. Хотя она была в ярости, ее веселил и трогал тон Чарли. Только он знал, как улучшить ей настроение. Так весело и интересно Жасмин было только с Максом.

— Прикажи слугам перестать следить за нами, дедушка, и позволь нам с Чарли самим выяснять наши отношения. И прекрати враждовать с Чарли. Создается впечатление, что ты намеренно это делаешь, желая заставить его уехать отсюда. Он не похож на своего деда. Единственным его наставником являюсь я, а не ты. Я прошу тебя сдержать обещание и не вмешиваться в наши с ним дела.

Дедушка как-то странно воззрился на нее, и Жасмин немного испугалась. Затем король и Чарли переглянулись так, будто вели какую-то тайную игру.

Рассердившись, Жасмин поджала губы и махнула рукой, повернувшись, чтобы уйти.

— Поступайте как хотите! Похоже, вам обоим нравится плести интриги. Прошу вас принять мои извинения за то, что вторглась в сферу ваших интересов.

И она величаво вышла из зала. Она никому не позволит одержать над собой верх. И этим двоим придется это себе уяснить.

Чарли резко сел в кровати, очнувшись от сна, в котором Жасмин флиртовала с ним. Она теперь постоянно присутствовала в его голове. Исходящий от нее аромат роз и ванили повсюду преследовал Чарли.

Выйдя на балкон, он посмотрел на освещаемое луной ночное небо, а потом заметил в саду Жасмин, прогуливавшуюся недалеко от балкона его апартаментов. На ней были простое голубое летнее платье и сандалии на низком каблуке. Волосы свободно струились по спине.

Итак, Жасмин тоже страдает от бессонницы. Почему же она до сих пор к нему не пришла, как обещала?

Будто почувствовав его присутствие, она подняла голову и посмотрела на него, затем едва заметно подалась в его сторону. Чарли сразу заметил позади нее охранников и вспомнил, что один находится на его балконе.

Чарли махнул ей рукой, будто в знак приветствия, а Жасмин надменно кивнула ему. Он с учащенно забившимся сердцем наблюдал, как она уходит. Затем вернулся в свою комнату, закрыл двери и принялся ждать.

Он просидел в темноте своей комнаты почти пятнадцать минут, когда услышал тихий щелчок и перед ним появилась Жасмин.

— Пошли со мной, — прошептала она, ее глаза сияли. Она махнула ему рукой, зовя за собой в тайный проход.

Не в силах противиться, Чарли пошел за ней. Они шли по тоннелю, держась за руки. Жасмин, поднявшись на цыпочки, прошептала Чарли на ухо:

— Здесь повсюду световые датчики и те, которые реагируют на движение. Мы не должны делать резких движений или шуметь, иначе нас обнаружат.

Чарли вздрогнул от нестерпимого желания. Прикосновение ее руки, шепот сводили его с ума. Он крепче сжал ее руку, затем склонился к ней, касаясь щекой щеки, и прошептал:

— Постараюсь вести себя тихо.

Он почувствовал, как она вздрогнула от его прикосновения.

Удивительно, насколько он доверяет Жасмин. Даже не задумывается над тем, что она может оказаться его врагом. Ведь она представитель той жизни, от которой он хотел сбежать. Однако ему не хотелось никуда убегать именно из-за Жасмин. Рядом с ней не нужно притворяться, можно быть самим собой.

Чарли наскочил на Жасмин, когда она повернула в проход налево.

Он только было открыл рот, чтобы извиниться, как она коснулась его губ пальцем, приказывая молчать.

От этого легкого прикосновения у него закружилась голова. Протянув руку, он коснулся ее талии. Это был не требовательный, а просящий жест.

Жасмин тихо вздохнула и осторожно приблизилась к нему. Именно такой реакции Чарли ждал. Он наклонился к ней и поцеловал в губы, а она запустила пальцы в его волосы, лаская их. Затем оба беззвучно рассмеялись, соприкоснулись носами и одновременно прошептали:

— Пойдем наружу.

Жасмин снова взяла Чарли за руку, и внезапно это ее движение показалось ему чем-то само собой разумеющимся. Он был счастлив просто находиться рядом с ней, касаться ее.

— Пещера впереди, — тихо сказала Жасмин.

Проход стал ниже. Наклоняясь, они прошли вперед и оказались в пещере, освещаемой лунным светом. В стенах се были ниши. Чарли видел на стенах ритуальные знаки. Внезапно ему показалось, что он вернулся в древние времена, к своим предкам.

Он вдохнул запах суглинка. Жасмин, отодвинув листья папоротника и виноградные лозы, вывела его из пещеры. Вокруг них стоял темный лес, от которого веяло прохладой. Все еще держа ее за руку, он произнес:

— Я почему-то всегда был уверен, что в свою спальню ты меня не позовешь.

Жасмин тихо и чувственно рассмеялась.

— Тебе понадобилась бы веревочная лестница, — она подняла на него глаза и загадочно улыбнулась. — Здесь нас никто не видит, а мы можем открыто смотреть друг на друга.

— Уже хорошо, — он улыбнулся и осторожно притянул ее к себе, не желая торопиться.

Чарли не знал, каковыми окажутся их поцелуи, но никак не думал, что, целуя Жасмин, ощутит мягкое, нереальное, невинное единение их душ.

Наслаждаясь вкусом ее губ, чувствуя прикосновения прохладных пальцев к своей коже, Чарли казался себе невинным юнцом, дрожащим от желания. Подобные ощущения одолевали его тогда, когда он впервые целовался с девушкой на лестнице у ее дома. Тогда Чарли чувствовал себя так, будто достал для нее с неба Луну, при этом в любой момент ожидая, что появится ее отец и пристрелит его.

Видел бы его сейчас Тоби. Вот смеху-то было бы. Однако он все никак не мог прервать поцелуй.

— Нам нужно поговорить, Чарли, — тихо сказала Жасмин у его губ, когда прошла, казалось, целая вечность, похожая на миг.

— Да, — он снова припал к ее губам. — Сейчас…

Он понимал, что ведет себя глупо, но ничего не мог с собой поделать.

— Чарли…

— Жасмин… — он коснулся лбом ее лба, борясь с желанием снова поцеловать ее. — Говори, мой цветочек.

Он понятия не имел, почему так назвал ее, но это определение очень подходило ей. Возможно, это связано с ее именем. А может быть, потому что она, подобно хрупким полевым цветам, также с надеждой и верой боролась за жизнь.

Жасмин высвободилась из его объятий, подошла к выходу из пещеры и присела на камень, глядя на свои руки.

— Я не могла прийти раньше. Дедушка…

— Я так и думал, — тихо сказал Чарли. — Что за безумие? Он хочет нас поженить, но настаивает, чтобы брак походил на сделку.

— Именно такой брак был у него с моей бабушкой, — она вздохнула.

Чарли нахмурился:

— Разве?

— Он считает, что обязанности превыше всего, Чарли.

— Он любил Юлию.

— И никак не мог забыть. У него было много любовниц, но ни одна из них… — она пожала плечами. — Говорят, что мужчины в роду Марандис однолюбы. Поэтому дедушка посвятил всю свою жизнь делу, а твой дедуля обрел семейное счастье. Неудивительно, что дедушка считает себя обязанным самоотверженно служить своим подданным.

— Неудивительно, что и от меня он требует того же. Я приехал сюда и сразу же начал насмехаться надо всем, что ему дорого. — Чарли подошел к Жасмин. Что-то в ее позе говорило ему о том, что сейчас она не настроена целоваться. Чарли присел рядом с ней на камень. — Я выстою, Жасмин, хотя он намерен раздавить меня. Этот старикан обладает большей энергией, чем я предполагал. — Он усмехнулся: — Не удивлюсь, узнав, что он и дедуля были и друзьями, и противниками.

Жасмин вздохнула и кивнула:

— Ты прав. Ему нравится противоборство. Но сегодня вечером у него снова болело сердце, а губы посинели.

Дедуля быстро отправился в мир иной из-за болезни сердца. Чарли понимал, что и в случае с королем все может случиться внезапно.

— Сколько, по-твоему, у нас есть времени до того, как пресса пронюхает о его болезни и о том, что я здесь?

Жасмин слегка отодвинулась от Чарли, усевшись на самый край камня.

— Несколько дней. Кто-нибудь из дворца обязательно проболтается, несмотря на подписку о неразглашении тайны. Чарли… — Она закрыла глаза и заговорила с болью в голосе: — Я должна знать, что ты решишь.

Чарли нахмурился и отвернулся, разглядывая тени, которые создавал лунный свет.

— Откуда мне знать наверняка, принцесса?

Жасмин поднялась на ноги и подошла к зарослям папоротника и терновника. Она прикасалась к ним так, будто была слепой и искала дорогу.

— Мы должны быть готовы.

— К чему, Жасмин? Я все время торчу в одной комнате с тобой, пока ты обучаешь меня правильно ходить, разговаривать, сидеть, стоять, писать, носить костюм, стоимость которого равняется моей месячной зарплате, а я хочу только одного: заняться с тобой любовью.

Жасмин едва не задохнулась:

— Я… Чар…

Он прочел ее мысли. Несмотря на сдержанность, она желала этого так же, как и он.

— От меня требуют принять на себя обязанности, но не говорят, какими именно они будут.

Жасмин, уколовшись о терновую колючку, ахнула и засунула палец себе в рот. Чарли пожалел, что не он поранился. Тогда бы Жасмин коснулась его раны своими теплыми губами.

— Ты снова прав, — тихо сказала она. — Тебе нужно знать политическую, социальную и экономическую ситуацию в стране…

— Мне нужно знать, смогу ли вынести груз забот, возложенных сейчас на твоего дедушку… Иначе я могу привести монархию к краху. Ведь именно это больше всего беспокоит старикана, так? Он опасается, что я окажусь подобием дедули?

Жасмин со вздохом кивнула. Чарли не замечал, что его пальцы сжаты в кулаки, до тех пор, пока не уперся ими в камень.

— Мне кажется, датчане верно поступили, когда, взяв к себе во дворец австралийскую аборигенку, несколько лет обучали ее всем премудростям королевской жизни и наблюдали, выдержит ли она.

— Им повезло — в их стране конституционная монархия, — тихо сказала Жасмин. — Хелления таковой не является, а в Дании нет повстанца, подобного Оракису, который только и ждет, когда ты… вернее, мы…

Она прикусила губу.

— Мне кажется, ты хотела упомянуть о возможном проигрыше.

Жасмин повернулась к нему. В темноте ее взгляд казался добрым и обеспокоенным.

— Я верю в удачу, Чарли.

— По меньшей мере один из нас настроен решительно, — резко произнес он, но она поняла, что эта резкость обращена не к ней.

Жасмин подошла и снова присела рядом с Чарли.

— Хуже ошибок может быть только нежелание попытаться что-то изменить.

Он повернулся, чтобы посмотреть в ее лицо.

— Ты оказалась единственной, кто сказал, что от меня зависят судьбы восьми миллионов человек.

— Нет, я сказала, что они зависят от твоего решения.

— Какая разница?

— Никакой. Любое твое решение повлияет на людей Хеллении. Твои ошибки также скажутся на их судьбах, но народ простит тебя, Чарли. Неужели ты не понимаешь? — ее голос стал хриплым от страстного желания его убедить. — Мы оба будем в ответе за принятые решения.

Чарли отрывисто, иронично рассмеялся:

— Ты всегда способна принять нужное решение в любой ситуации, и за это народ страны любит тебя. Со мной все наоборот.

Жасмин замерла, будто услышала нечто, неизвестное ей прежде. Она сжала пальцы одной руки в кулак, другой крепко обхватила руку Чарли.

— Будь твое мнение обо мне правдой, я нашла бы слова, чтобы рассказать и тебе, каким ты мне представляешься, — тихо произнесла она.

Чарли почувствовал страстное желание услышать эти слова, но сейчас было не подходящее время для такого выяснения. Пока еще Чарли с трудом разбирался в собственных чувствах.

— Когда ты хочешь, можешь быть достаточно красноречивой.

Жасмин вздохнула, поигрывая его пальцами. Она понятия не имела, что творят ее прикосновения с Чарли.

— Мы оба будем отвечать за ошибки при управлении страной. Однако лучше пытаться спасти обездоленных людей и совершать при этом ошибки, нежели не делать ничего.

Эти слова задели Чарли за живое.

— Я должен сам разобраться в нуждах народа этой страны, — отрезал он. — Иначе я буду казаться себе слепцом на минном поле.

Она кивнула:

— Давай пока приостановим обучение. У нас есть более важные дела.

Он улыбнулся:

— За нами постоянно следят, так что придется нелегко.

Жасмин явно успокоилась и отпустила его руку.

— Завтра я встречаюсь с лордом Ведали. Это испанский посол, с которым нужно обсудить торговые дела. Я хочу, чтобы ты присутствовал на нашей встрече. К слову, я думаю, тебе удастся самому задать тон переговорам. Лорд собран и умен, так что на его решения можно положиться.

Чарли улыбнулся, тронутый доверием Жасмин:

— Я буду стараться.

Она просияла так, будто он подарил ей алмаз:

— Спасибо. Тогда встречаемся завтра в десять.

— Я думаю, уже сегодня, принцесса, — он посмотрел на часы.

— Можешь радоваться, ты поймал меня на ошибке, — ответила она с улыбкой. — Видишь, я тоже не совершенство.

Он рассмеялся:

— Ты совершенна на девяносто девять процентов.

Вместо того чтобы рассмеяться его шутке, Жасмин нахмурилась:

— Ты склонен все доводить до совершенства и считаешь себя неудачником, если не добиваешься отличного результата с первого раза.

Внезапно Чарли вспомнил те случаи, в которых винил себя за свои просчеты: не сразу заметил болезнь Лии, не успел проститься с матерью…

Успокойся. Сейчас не время предаваться унынию.

Он поднялся на ноги и зевнул:

— Пора спать, раз завтра предстоит официальная встреча. Если не высплюсь, то буду плохо соображать.

Нa обратном пути он шел впереди Жасмин, хотя та пыталась протестовать.

— Если я отстану от вас, ваше высочество, то меня потянет выбраться из дворца.

Жасмин очень тихо ответила:

— Если ты не веришь в свои способности управлять Хелленией, Чарли, я буду верить в это за нас обоих.

Чарли промолчал.

Когда молчание затянулось. Жасмин, потянув его за руку, заставила остановиться. Его сердце учащенно забилось, когда, поднявшись на цыпочки, она прошептала ему на ухо:

— Ты многого не знаешь о стране, но хочешь поступать правильно для ее блага. Я думаю, мы оба переживем трудные времена. Несмотря на почти стопроцентное совершенство, Чарли, я тоже иногда делаю ошибки.

Услышав, как нежно она произносит его имя, Чарли с трудом заставил себя не терять благоразумия.

Оставшийся путь во дворец они проделали молча.

Идя вместе с Жасмин по разрушенной деревне, Чарли проклинал себя за то, что плотно позавтракал. Его мутило. Он посмотрел на Жасмин, которая совсем не была похожа на принцессу, неся на руках больного ребенка и со слезами на глазах отвечая на приветствия людей.

Повсюду царили разруха и хаос. По пепелищу бродили вдовы, беспризорники и старики, потерявшие в гражданской войне свои дома и семьи.

Глядя на все это, Чарли удивлялся тому, что хотел отказаться от возможности помочь этим людям. Он посмотрел на Жасмин, по-прежнему державшую на руках ребенка. Она не обращала внимания на то, что его мокрые и грязные пеленки могут испачкать ее дизайнерский костюм. Жасмин расспрашивала людей об их нуждах, рассказывала о том, что уже сделано ради них, выражала искреннее сочувствие. Она совсем не замечала вспышек фотокамер и отказывалась отвечать на вопросы о своем любимом стиле одежды и любовных отношениях.

Кто-то потянул Чарли за брючину, и он посмотрел вниз. Перед ним стояла девочка с аккуратно заплетенными косичками, одетая в тесное для нее платье и изношенные сандалии.

Улыбнувшись, девочка протянула Чарли ладошку.

Она ожидала, что он даст ей денег, как делала Жасмин. Охранники в это время раздавали нуждающимся муку, масло, фрукты, овощи и товары первой необходимости.

— Действуй как остальные, иначе журналисты заподозрят неладное, — прошептала ему Жасмин.

Только теперь Чарли понял, зачем она настояла на том, чтобы он надел темный костюм и солнцезащитные очки. В этом одеянии он был похож на охранника и не мог привлечь пристального внимания прессы.

Чарли протянул девочке несколько монет. Затем принялся вместе с остальными раздавать деньги и продукты питания. Когда подъехали несколько грузовиков, жители деревни ликующе закричали. Им привезли строительные материалы на восстановление домов и теплую одежду.

Подавая Жасмин руку, когда она усаживалась в автомобиль, Чарли заметил, что его снимают. Если эти фотографии попадут в австралийские газеты, то его анонимности наступит конец.

Он понял, что пора принимать окончательное решение. Однако после сегодняшнего посещения деревни это сделать не так-то тяжело. Ему очень хотелось помочь народу Хеллении.

Тем не менее Чарли никак не мог смириться с тем, что новый уклад жизни не позволит ему свободно общаться с друзьями, сидеть с ними в пабе. Нацепить на себя королевские регалии — довольно накладная цена за возможность помогать людям.

При этом, видя самоотверженность Жасмин, он корил себя за эгоизм.

— Этот снимок может мне навредить, — сказал он, когда автомобиль тронулся с места, а Жасмин, откинувшись на спинку сиденья, вздохнула.

— Возможно, через пару дней всем будет известно, кто ты такой. Приготовься к этому.

— Ты знала заранее, что так и будет, — немного подумав, произнес он.

Глаза Жасмин были по-прежнему красными от слез и бессонной ночи, половину которой она провела в лесу с Чарли.

— Я не отрицала такой возможности.

— Так ты решила заставить меня быстрее принять решение, принцесса? — с меньшей, чем две недели назад, язвительностью спросил он.

Жасмин даже не посмотрела в его сторону.

— Тебе не нужно было подавать мне руку, когда я усаживалась в автомобиль. Мог бы держаться подальше от меня, — она устало потерла рукой глаза.

Посмотрев на ее бледное лицо, Чарли обнял ее и притянул к себе. Жасмин положила ему голову на плечо и устало вздохнула.

— Так лучше? — тихо спросил он.

— Намного.

— Сегодня ты была молодцом, принцесса.

— И ты. Я знала, что у тебя получится, — она почти засыпала. — Деньги лучше раздать этим людям, нежели класть их на счет в швейцарском банке.

Чарли моргнул, и внезапно его осенило.

— Чьи деньги ты раздавала, Жасмин?

— Мне нравится, как ты зовешь меня по имени, — она едва заметно улыбнулась. — Я кажусь себе красивой, когда слышу его.

Чарли улыбнулся. Несмотря на статус, наедине с ним Жасмин оставалась обыкновенной женщиной. Сейчас она казалась в его объятиях намного женственнее, ребячество покинуло ее.

— Чьи деньги ты раздавала, Жасмин?

Она прикрыла ладонью зевок:

— Не беспокойтесь, ваше вредное высочество, я не разбазаривала казну. У нас с дедушкой есть личный счет в банке, который мы открыли после последнего покушения на нас, организованного Оракисом. Это наши личные деньги, которые мы используем в дело, когда иссякают средства в государственном фонде. — Говоря это, Жасмин сияла туфли и подняла ноги на сиденье, по-прежнему держа голову на груди Чарли. Ее дыхание было медленным и ровным.

Чарли подумал, что, скорее всего, сделал неверное заключение по поводу короля. Ведь этот старикан и Жасмин тратили на нужды подданных собственные деньги.

Уснувшая Жасмин была похожа на доверчивого котенка. Чарли наблюдал за тем, как она спит. В его груди пробуждалась теплота и восхищение. Он никогда прежде не испытывал ничего подобного в отношении женщины. Ему нравилось развлекаться с ними, заниматься любовью, флиртовать. Несколько раз Чарли был влюблен, но ни разу не захотел остепениться. Он предпочитал кратковременные романы без всяких обязательств.

Теперь же все изменилось. Незачем выяснять, подходит он Жасмин или нет, она — его будущее. Рядом с этой потрясающей женщиной Чарли найдет способ возродить страну.

Жасмин слегка поерзала на месте, и Чарли крепче прижал ее к себе, убаюкивая.

Она вздохнула и уткнулась носом ему в грудь.

День выдался трудным и насыщенным эмоциями. Чарли еще предстояло общение с королем, во время которого он должен был поделиться с ним своими впечатлениями о положении дел в стране. Чарли закрыл глаза, мечтая о том, как возродится нация Хеллении, и чувствуя тепло доверчиво прижавшейся к нему спящей женщины.

Внезапно ниоткуда рядом с автомобилем появился мотоциклист, в руке у него была цифровая фотокамера….

Чарли и Жасмин смотрели на дымящееся подобие пирога с явным удивлением и отвращением.

— Разве так он должен выглядеть? — с сомнением спросила Жасмин.

Чарли состроил гримасу сожаления:

— У Лии и Тоби пирог всегда получается, но у них больше практики, я полагаю.

— То есть мы устроили здесь такой беспорядок зря! — Она всплеснула руками, оглядывая разбросанную яичную скорлупу, рассыпанные какао, сахар и муку, пролитое молоко.

— Вовсе нет! — он решительно схватил ложку и зачерпнул ею начинку с темного пирога. — Получите крем, принцесса.

— Итак, ты снова не называешь меня по имени, — она сердито взглянула на него. — Чем я прогневила тебя на этот раз?

Он уставился на нее, не в силах сдержать улыбку.

— Ничем. Хотя у тебя волосы взлохмачены, футболка обсыпана мукой, а на щеке прилипло тесто.

— Да? — она принялась вытирать лицо.

Чарли рассмеялся:

— Вообще-то ты почти все лицо перепачкала тестом. Хотя, но правде, это сделал я.

Он перепачкал лицо Жасмин тестом, пока целовал.

— Ты на себя посмотри! — ответила она, указывая ему на зеркало, висящее в коридоре рядом с кухней. — Рубашка у тебя наполовину расстегнута, на лице и в волосах мука, а еще тесто прилипло на…

— Где? — прошептал он у ее уха, восхищенно глядя на ее покрасневшее лицо.

Жасмин была босиком, в старой футболке и шелковых брюках от спортивного костюма. Волосы, старательно подобранные в пучок, были перепачканы шоколадом и мукой. Короче, она выглядела очаровательной.

Почему раньше Чарли и предположить не мог, что будет прикасаться к ней? Ведь теперь ему хотелось все время обнимать и целовать Жасмин.

— На груди… и на животе. Вот тут, — она провела пальцем по его перепачканной на груди рубашке.

— У тебя на футболке на той же высоте есть отметина из теста, — он подошел к ней ближе и притянул к себе. — Интересно, кто из нас кого перепачкал? Наш последний поцелуй был…

— Крем! — перебила она его и вырвалась из его обьятий. Зачерпнув ложкой начинку, Жасмин отправила ее в рот. — Хм, вообще-то вкусно. — Она просияла. — Это мой первый пирог!

Но Чарли не хотел никакого пирога. Сейчас он желал только одного: обладать стоящей перед ним женщиной.

— Я лучше попробую на вкус тебя, — он наклонился и слизал остатки крема с ее губ. — Вкусно.

Он снова поцеловал ее в губы, распаляясь все сильнее.

— Чарли, — шептала она между поцелуями. — Что же ты делаешь со мной?

— Мой цветочек, — шептал он в ответ, — я не могу оторваться от тебя. Я постоянно думаю о тебе. Я хочу быть с тобой. Я так хочу заняться с тобой любовью, Жасмин, что боюсь взорваться.

— Я тоже, Чарли, — она целовала его в шею, и он вздрогнул, сходя с ума от желания.

— Пошли отсюда, — прошептал он, касаясь ладонью ее груди, чувствуя ее трепет.

— Куда мы пойдем, Чарли?

И внезапно он вернулся в реальность. Им некуда было идти. За ними постоянно следили.

Тихо выругавшись, Чарли вздохнул.

— Извини, мой цветочек, — он прижал ее к себе, гладя по голове. — Мне не нужно было допускать, чтобы все зашло так далеко.

Прерывисто дыша от нестерпимого желания, Жасмин кивнула у его груди:

— Жаль, что наши жизни так усложнены, Чарли.

— То, что ценно, добывается большим трудом.

Она улыбнулась так, будто он сказал нечто поразительно красивое. Сердце Чарли забилось так часто, что стало трудно дышать.

— Ты думаешь, это относится к нам? Наши отношения ценны?

— Я думаю, что могли бы быть ценны, Жасмин, — не в силах сдерживаться, он снова поцеловал ее. — Если бы только не было препятствий.

Жасмин внезапно отстранилась от него, блеск в ее глазах исчез. Она повернулась к раковине.

— Крем на пироге растаял, его уже нельзя есть, — она повернулась и натянуто улыбнулась Чарли. — Убирать ты умеешь так же профессионально, как и печь пирог?

Чарли почувствовал себя неуютно, увидев, что Жасмин напряглась и избегает его взгляда.

— Ты считаешь меня лжецом?

Помолчав немного, она хрипло ответила:

— Не считаю. Перед тем как ты начнешь обучать меня уборке, мне нужно снова расплакаться на твоей груди? Или умолять тебя остаться и ради меня возложить на себя королевские обязанности?

— Не нужно.

Она кивнула, будто ожидая подобного ответа:

— Тогда покончим с этим. Мы хорошо повеселились, теперь пора наводить порядок.

У Чарли возникло чувство, будто Жасмин говорит не о грязной посуде. Взяв пирог, он выбросил его в мусорное ведро.

— Я ополосну тарелки, а потом поставлю их в посудомоечную машину. Если хочешь, вытри кухонный стол и убери продукты на место, — произнес он.

Жасмин кивнула, и Чарли вручил ей чистую тряпку и бутылку с антибактериальным средством, которое нашел на полке. Она молча принялась за работу, решив не показывать свою обиду.

Чарли подумал, что, если она обиделась на него, значит, неравнодушна к нему. Внезапно он принялся ругать себя за то, что совсем позабыл о том, что за женщина перед ним. Жасмин была невинна и ничего не знала о так называемых премудростях отношений без взаимных обязательств.

— Я отправляюсь спать, — сказала она, когда они закончили уборку. — Спасибо за то, что сопровождал меня сегодня в поездке в деревню, позволил прикорнуть на твоей груди… за урок готовки, — ее лицо осветила мимолетная улыбка.

Она смотрела на него так, будто он был невидимым.

Чарли больше не мог этого выносить. Он схватил ее за руку, когда она проходила мимо него:

— Жасмин!

Она не стала игриво вырываться, как делали все знакомые ему женщины, а просто повернулась и посмотрела на него, едва заметно улыбаясь.

— Черт побери, принцесса, извини меня! — буркнул он. — Я здесь две недели, но больше не вынесу такой жизни.

Он выругался, чувствуя себя редкостным негодяем.

— Ты так совершенна, а я из совсем другого мира.

— Прекрати! — она все-таки вырвалась из его рук. — Ты считаешь, что не вынесешь такой жизни? А я все время заставляю себя такую жизнь терпеть! Я училась в интернатах, престижных университетах, изучала предметы, знание которых, как мне казалось, никогда мне не понадобится. Мне не позволяли плакать на похоронах собственной матери, а ведь я была семилетним ребенком! Мне запретили плакать на похоронах отца и брата, ибо повсюду были представители СМИ. Мне нельзя ругаться и повышать голос, говорить что-то не к месту. Сейчас я наследная принцесса — и работаю по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки. Я должна всегда отлично выглядеть, хотя иногда приходится спать всего четыре часа. Чарли, мне тоже не нравится такая жизнь!

Чарли вздрогнул, увидев, как по ее лицу потекли слезы.

— Но если я не буду делать эту работу, кто появится на моем месте? Ты можешь винить меня за то, что я понадеялась, будто ты разделишь со мной обязанности по управлению страной. Но сейчас ты зашел слишком далеко в своих сомнениях, и я ненавижу тебя за это!

Чарли был ошеломлен ее откровениями. Он считал Жасмин неким гармоническим совершенством, а на самом деле она тяготилась жизнью во дворце. И все же Чарли продолжал восхищаться ею. Ведь теперь он знал, что она не просто рафинированная принцесса, но и умеющий чувствовать и сопереживать человек.

Вот только ответить ей Чарли было нечего.

— Слава богу, она подвержена обычным человеческим страстям, — пробормотал он.

Она посмотрела на него так, будто он свихнулся:

— Это все, что ты можешь сказать? Ты разве не слышал — я ненавижу тебя?!

— Я хочу высушить твои слезы поцелуями, — выпалил он и от смущения закрыл глаза. — Извини, я не знаю, что сказать. Могу только поблагодарить тебя за то, что доверила мне свои секреты, мой цветочек.

— Я не ваш цветочек, мистер Коста. Я вам не принадлежу.

Ее слова прозвучали холодно и отстраненно. Открыв глаза, Чарли увидел, что она отворила дверь, чтобы выйти из кухни.

— Жасмин!

Она обернулась. Внезапно Чарли произнес первое, что пришло ему на ум, — он отчаянно пытался остановить ее:

— Я не хочу, чтобы ты разочаровывалась во мне. Мне предстоит принять очень трудное решение. Но я не могу остаться в этой стране только из-за того, что меня влечет к тебе.

— Дело не во мне, Чарли, — она пристально посмотрела в его глаза. — Ты перестал верить в себя. Я подозреваю, что это произошло тогда, когда заболела Лия.

Чарли был ошеломлен. Откуда она узнала, что его не было рядом с Лией, когда та нуждалась в нем больше всего?

Ее слова будто парализовали его.

— Я не разочаруюсь в тебе, Чарли, потому что верю в тебя. Я знаю, что у тебя получится все, к чему ты отнесешься с душой. Убеждена, что ты справишься. Если ты уедешь, я буду знать, что Хелления потеряла лучшего из возможных королей.

Произнеся это, Жасмин вышла из кухни. Но ее страстное признание в том, что она всецело верит в Чарли, витало в воздухе.

Жасмин знала все самые отвратительные недостатки Чарли, но по-прежнему верила в него.

Выскочив из кухни, Чарли поймал Жасмин на лестнице.

— Все не так, — резко сказал он, ненавидя себя и ее за то, что должен сейчас сделать признание, которого страшился одиннадцать лет. Он никогда не делился этим ни с дедулей, ни с Юлией. Чарли не говорил об этом даже Тоби в те вечера, когда они напивались.

Взгляд Жасмин по непонятной для Чарли причине смягчился.

— Объясни мне, Чарли, почему ты так уверен, что разочаруешь меня и моих подданных.

— Ты считаешь, что я такой образцовый человек, потому что спас при пожаре ребенка…

— Ты спас еще пятьдесят три человека, — тихо сказала она, ее глаза заблестели.

— Да, но я ненавижу себя за то, что заболела Лия! — рявкнул он. — Моя сестра таяла на глазах, отказываясь принимать пищу, а я этого просто не замечал!

— Это произошло через год после гибели твоих родителей? Ты тогда только начинал работать пожарником.

Чарли отмахнулся от ее слов. Они не извиняют его.

— Ты знаешь, как я тогда поступил? Она моя сестра, единственный родной мне человек. Я тогда вообще не знал, что делать. Мое место занял Тоби. Он нянчился с ней день и ночь, постоянно находясь в клинике. Я ненавидел свою сестру за то, что она может умереть и оставить меня одного!

А теперь и Жасмин призналась, что ненавидит его за проявляемый эгоизм. Если она сейчас откажется иметь с ним какие-то дела, то он не станет винить ее за это.

— Теперь ты понимаешь, почему я сказала тебе о своей ненависти, — ее голос звучал настолько нежно, был таким сочувствующим, что Чарли стало тошно.

Он не мог смотреть в ее сторону.

— Возможно, но мы знакомы всего две недели. Если я уеду, ты можешь ненавидеть меня до конца своих дней. Лия — моя сестра, а я ненавидел ее до тех пор, пока она не вышла из клиники!

Чарли не верил в то, что наконец обо всем рассказал.

Долгое время царило молчание, потом Жасмин с пониманием заговорила:

— Разве Лию ты ненавидел, Чарли? Тебя обуревал страх оттого, что твоя красивая, умная, милая сестра умрет и оставит тебя одного в этом мире. Тогда тебе было восемнадцать лет, и ты бежал куда глаза глядят. А теперь, встав перед выбором, снова считаешь, что обязан убежать. Твой дедуля однажды также сбежал… Наверное, в тебе говорят его гены. Мужчины в вашем роду не привыкли брать на себя ответственность.

Казалось, что Жасмин открыла потайную дверцу в душе Чарли. Его гнев мгновенно улетучился. Как ей удалось разобраться в хитросплетении его проблем за столь короткое время?

— Ты не все знаешь, — сказал Чарли, решив рассказать все до конца, даже если после этого Жасмин перестанет верить в него. — В ту ночь, когда погибли мои родители, я должен был забрать их с вечеринки. Я пообещал приехать за ними, но в тот вечер у меня было назначено свидание с девушкой, о которой я грезил несколько месяцев. Я отключил телефон, потому что не хотел, чтобы нас отвлекали. Я решил, что если отец будет выпившим, то они доберутся домой на такси.

Чарли умолк и закрыл глаза, не в состоянии продолжать рассказ. Он дрожал при мысли о том, что придется снова возрождать в памяти события прежних лет.

— Чарли…

— Не трогай меня, — он резко открыл глаза, почувствовав касание ее рук. Он недостоин ее прикосновений.

Она опустила руки и тихо произнесла:

— Тогда продолжай:

— Не дождавшись меня, родители в самом деле поехали на такси, и в их машину врезался автомобиль с пьяным водителем за рулем. Они умирали несколько часов, Жасмин. Несколько часов! Мой телефон был выключен, поэтому Тоби, Лия, дедуля и Юлия отправились к ним в больницу без меня. Их смерть доконала моих близких. Юлия заболела и умерла через два года. Дедуля стал похож на тень. А Лия… — он посмотрел на Жасмин, ожидая увидеть в ее взгляде отвращение и ненависть, — перестала есть.

Спустя минуту Жасмин спросила:

— Ты все же приезжал к родителям в больницу?

Он вздохнул и отвернулся:

— Я успел только услышать, как, умирая, отец сказал, что я ни в чем не виноват. Он попросил меня позаботиться о семье. Мама к тому времени уже умерла.

Произнеся это, Чарли больше не смог сдерживать эмоции и разрыдался.

Жасмин обняла его, побуждая присесть на ступени лестницы. Она шептала ему слова утешения, успокаивая, как могла. Жасмин понимала, что все эти годы Чарли спасал жизни других людей, виня себя в смерти самых близких ему родственников. Он одиннадцать лет бежал от всего, что сулило ему постоянство, считая, что не заслуживает ничего хорошего в жизни.

— Так вот почему ты не хотел находиться рядом с Лией в клинике, — наконец прошептала она, целуя его в лоб. — Ты боялся, что навредишь ей. И ты не ненавидел, а слишком любил ее.

Понимая очевидное, которое отказывался признавать все это время, Чарли кивнул.

Он слишком устал, чтобы задавать сейчас Жасмин какие-то вопросы. Было ясно, что она не испытывает к нему неприязни. Однако все равно непонятно, почему она до сих пор рядом с ним, заботится о нем и утешает его. Ведь даже он сам не может простить себя.

— Пойдем, — тихо сказала Жасмин. Сколько они просидели на лестнице, Чарли не знал, ибо потерял счет времени. Она поднялась на ноги, потом наклонилась и прошептала ему на ухо: — Не знаю, как у тебя, а у меня затекла задница. Она у меня не настолько толстая, чтобы выдерживать долгое сидение на жестком.

Он сдавленно рассмеялся:

— Где ты научилась таким словечкам?

Она улыбнулась и горделиво посмотрела на него.

— Мне дали разностороннее образование, забыл? — Жасмин театрально зевнула во весь рот, отчего Чарли снова чуть не рассмеялся. Улыбнувшись, она потянула его за руку, заставляя встать.

Когда они подошли к его апартаментам, Жасмин открыла дверь и повернулась к двум охранникам.

- Не смейте сообщать о том, что видели, моему дедушке. Вы не знаете, что произошло в кухне, на лестнице или где-то еще. Случившееся сегодня ночью останется известным только нам четверым, иначе вы будете жалеть до конца своих дней. Вам понятно?

Несмотря на владевшее им оцепенение, Чарли поднял бровь. Жасмин не переставала его удивлять. Она была рождена, чтобы стать королевой.

— Понятно, ваше высочество, — ответили охранники и поклонились.

Жасмин включила освещение и по-королевски вступила в апартаменты Чарли.

Зачарованный ею Чарли вошел следом за ней и закрыл дверь.

Жасмин задернула шторы, затем подошла на цыпочках к Чарли и нежно поцеловала его в губы. Затем сняла с себя футболку, предлагая себя.

Чарли показалось, что его сердце взорвется. Он смотрел на Жасмин, стоявшую перед ним в брюках от спортивного костюма и кружевном лифчике, и понимал, что сейчас она совсем не жалеет его, а просто хочет быть рядом.

Он заставил себя улыбнуться:

— Ты красива, мой цветочек, и я очень тебя хочу, но сегодня… — он отвернулся, чтобы она не видела его лживого взгляда. Лгал он ради самой Жасмин, не смея воспользоваться тем, что она ему предлагала. — После всех своих признаний я не думаю, что смогу… Я никому не рассказывал об этом одиннадцать лет, Жасмин.

Его голос надломился. Чарли страстно желал обладать Жасмин, но запретил себе даже прикасаться к ней — ради нее самой.

— Какая же я дура, — она надела футболку и, подойдя и обхватив Чарли за талию, положила голову ему на плечо. — Можно я останусь до тех пор, пока ты не уснешь?

Чарли кивнул и заставил себя зевнуть, притворившись очень уставшим.

Его мать или Юлия пришли бы в ужас, увидев, что он ложится спать полностью одетым. Однако сейчас раздеваться слишком рискованно. Егo любимая принцесса находится рядом и одаривает его чересчур нежными взглядами. Чарли призвал на помощь небеса, чтобы они оба сохранили благоразумие.

Жасмин прилегла на кровать рядом с Чарли и обняла его. Не осмеливаясь протестовать, он заставил себя лежать спокойно. Одно неловкое движение — и она ощутит прикосновение его возбужденной плоти. Женщина его мечты лежала рядом с ним в одной кровати, а он не знал, как поступить, ибо считал себя недостойным се.

В конце концов Чарли успокоился и не заметил, как стал засыпать.

— Я думаю, что женился бы на тебе, не будь ты принцессой, — пробормотал он.

Жасмин рассмеялась:

— Я думаю, что ты в любом случае женишься на мне, мой король.

И, уже почти засыпая, Чарли отчего-то поверил, что все произойдет именно так, как сказала Жасмин.

Чарли вошел в трапезный зал вместе с обеспокоенной сестрой и сразу же увидел заголовки лежавших на столе утренних газет:

«Волшебное возвращение: потерянные принц и принцесса найдены!»

«Герой, выигравший корону: как сменить костюм пожарного на королевский мундир. Сможет ли австралиец спасти Хеллению от последствий войны и завоевать сердце принцессы?»

— Твоих рук дело, — буркнул король, поедая вареное яйцо с тостом и попивая чай. Рядом с ним за столом сидел Макс. Король страдальчески посмотрел на Чарли. — Неужели надо обязательно начинать день с неприятностей? Я стар, и мое сердце однажды не вынесет таких потрясений.

Чарли взял одну из газет и помахал ею перед носом короля:

— Теперь обо мне известно всему миру!

Король небрежно пожал плечами, производя впечатление человека, всегда поступающего так, как ему хочется.

— Это было неизбежно, Кириаку.

— Но это произошло не без чьей-то помощи!

— Ты прав, — король улыбнулся. — Ты сам помог газетчикам. Ты подал Жасмин руку, когда она усаживалась в автомобиль, одаривал ее любовными взглядами, обнимал ее спящую в автомобиле. Ты сам раздул этот пожар.

Чарли изумленно уставился на короля:

— Что вы сказали?

Король усмехнулся:

— Это было очень романтично. Однако, если ты хотел оставаться инкогнито для прессы, так глупо поступать было нельзя. Проезжавший мимо на мотоцикле журналист сделал снимок и начал искать о тебе информацию. У него это не заняло много времени. Я слышал, что за статью ему заплатили полмиллиона долларов.

— Не слишком-то радуйтесь! — рявкнул Чарли, которого выводило из равновесия самодовольное лицо короля. — Я по-прежнему могу отказаться от титула.

— Дедушка Ангелис, — мягко произнесла Лия, — все это очень расстроило нас. Мы так старались делать, как ты велел, а теперь нам кажется, будто ты предал нас. Ты можешь рассказать нам, что произошло?

Лицо старика смягчилось, как было всегда, когда он общался с Лией.

— Я никогда вас не предавал, Юлия. Мы узнали обо всем только тогда, когда два дня назад начали поступать телефонные звонки с просьбами подтверждения информации. Когда нам показали фотографии и рассказали о готовящихся статьях, нам пришлось все подтвердить. Мы объявили, кто вы, и заявили о вашем статусе для того, чтобы вам не досаждали журналисты со всего мира.

— Кто такие «мы»? — тихо и угрожающе спросил Чарли. — Это было два дня назад?

— Дедушка имеет в виду себя и меня.

Услышав эти слова, Чарли повернулся и увидел женщину, которая недавно почти всю ночь провела в его кровати.

— Ты сделала это два дня назад, Жасмин?

— Да, я, — спокойно сказала Жасмин.

Чарли сжал челюсти:

— Ты даже не предупредила меня.

— Не предупредила, — в ее взгляде не было сожаления.

— А мне позволено узнать, ваше королевское высочество, почему мы с Лией пребывали в неведении по поводу того, что творится у нас за спиной? — с горечью спросил он.

Жасмин обеспокоенно посмотрела на Лию:

— Лия, если бы мы могли предупредить вас… Извини. Ваша история рано или поздно стала бы достоянием общественности, а Чарли…

— Конечно, вы не позволили бы мне самостоятельно принимать решение, — произнес Чарли. — Ведь принц-недоучка мог бы подпортить репутацию королевской семьи.

Жасмин виновато посмотрела на Чарли:

— Мы решили, что ты еще не готов к общению с представителями СМИ, Чарли.

Он помахал газетой у нее перед носом:

— Что бы вы там ни решили, обо мне уже известно всем. Итак, если я сочту, что не готов принять титул, то откажусь от него. Этим тотчас воспользуется Оракис, чтобы занять мое место. Возможно, пока мы здесь рассуждаем, он уже созвал совещание своих министров.

Жасмин побелела как полотно, и Чарли сразу забыл про свой гнев. Уронив газету на пол, он обхватил Жасмин за плечи. От этого прикосновения и осознания ее предательства он снова почувствовал закипавшую в груди ярость. Тем не менее он подвел Жасмин к стулу и усадил на него.

— Похоже, вы сейчас упадете в обморок, принцесса.

Она умоляюще посмотрела в его глаза.

— Ты согласишься принять титул? — едва слышно спросила она

— Ты предала меня! — процедил он в ответ. — Ты целовала меня, спала в моей кровати, уже предав меня!

— Что она сделала?! — взревел король.

Не обращая внимания на дедушку, Жасмин кивнула:

— Я ничего, не планировала. Та ночь была так хороша… — Она вздохнула. — Поверь, мне жаль, что все так получилось, Чарли. Но у меня не было выбора.

— Теперь у вас точно нет выбора! — крикнул король. — Если ты вступил с ней в связь, то женишься на ней, Кириаку, и примешь титул!

Чарли не обращал внимания на слова короля.

— Мне тоже очень жаль, принцесса, — сказал он и повернулся к королю, который из-за гнева казался еще более дряхлым. — Когда мне нужно будет объявить о своем решении?

Король схватился морщинистыми руками за край столешницы.

— Пресса, народ и Оракис ожидают объявления твоего решения через день или два. Если объявления не последует, то это означает, что ты все равно принял титул. Если ты готов объявить о своем решении, то должен подготовить достойную речь на случай согласия или отказа. В случае согласия ты объявишь о своей свадьбе сразу же. Слухи о вашей связи уже распространились. Монархии нужны наследники. Если только один из них уже не был зачат, — закончил он язвительным тоном.

Чарли резко кивнул королю.

— Нам с Лией нужно о многом подумать. Мы должны побыть в покое и наедине.

Лия что-то пролепетала Чарли, запинаясь. К ней подошел Макс и принялся тихо утешать, но она по-прежнему смотрела на брата.

— Я должен встретиться со своим лучшим другом, сир, — заявил Чарли королю.

— Ты имеешь в виду Уинтера? — бесстрастно поинтересовался король. — Мы осведомлены о нем. Он отвечает всем журналистам, которые спрашивают о вас с Лией, отказом комментировать любую информацию.

Лия подняла глаза на короля.

— Я не стану торопиться, принимая решение выйти замуж и рожать детей от почти незнакомого мне человека, — тихо, но возмущенно сказала она. — Мы не можем пойти на столь ответственный шаг, не поговорив с Тоби, который почти член нашей семьи. Привезите Тоби сюда, или мы с Чарли поедем домой, чтобы повидаться с ним.

Король вздрогнул, услышав отстраненный, почти ледяной тон Лии, которая на протяжении этих двух недель была с ним приветлива. Спустя минуту он приказал слуге принести телефон.

— Мы не можем разговаривать с нашим другом по телефону. Информацией могут завладеть посторонние, — сказал Чарли.

— Этот парень помогал Лис излечиться от анорексии, — тихо произнес король, размышляя. — Он, очевидно, сумеет быть осторожным.

Чарли и Лия кивнули.

— Вызовите Женевьеву! — приказал король. Когда в зал вошла элегантная дама средних лет, он произнес: — Свяжитесь с посольством в Канберре. Пусть Тоби Уинтер — лучший друг принца и принцессы — как можно скорее прилетит в страну, но инкогнито. Если возникнут проблемы, ссылайтесь на меня.

— Слушаюсь, ваше величество, — Женевьева направилась к двери, на ходу набирая телефонный номер.

Чарли думал, что Лия подбежит к королю и обнимет его в знак благодарности, но она не сдвинулась с места.

— Спасибо, — сказала Лия. — Тоби — единственный родной нам человек. Если бы не он, я не выздоровела бы…

Взгляд старика наполнился нежностью.

— Поверь мне, Юлия, какое бы решение ни приняли, вы с Чарли никогда не будете одиноки снова. У вас всегда будем мы.

Чарли почувствовал за спиной какое-то движение и, обернувшись, увидел, как Жасмин размеренным шагом идет к двери. Это означало, что она больше не в силах спокойно выносить происходящее.

Чарли, не задумываясь, вышел вслед ней и взял ее за руку.

— В чем дело? Что еще произошло? — он усмехнулся.

— Не спрашивай, прошу, — она с мольбой посмотрела на него большими карими глазами. — Я не могу тебе сказать.

Жасмин дрожала, изо всех сил пытаясь это скрыть.

— Иди сюда, — обеспокоенно прошептал Чарли, обнимая ее. — Рассказывай, мой цветочек.

— Не могу. Это будет несправедливо.

— В отношении кого?

— Тебя, — прошептала она. — На тебя и так уже оказывается слишком много давления.

Несмотря на недавний гнев, Чарли погладил Жасмин по голове, и женщина вздрогнула.

— Почему это несправедливо в отношении меня?

Она посмотрела на него сквозь слезы.

— Ты мог бы ненавидеть меня, но не станешь этого делать, ибо благороден. Я не могу так поступить с тобой. — Внезапно поднявшись на цыпочки. Жасмин страстно поцеловала Чарли в губы, а потом резко отстранилась от него. — Я не буду плакать, не буду.

И она размеренным шагом направилась к лестнице. Когда Чарли попытался следовать за ней, она подняла руку, прося не ходить следом.

Переполненный разочарованием, злостью, печалью и сожалением, Чарли вернулся в зал. Макс тихо разговаривал с Лией, на лице которой снова появилось выражение отстраненности. Она опять замыкалась в себе. Чарли сделал шаг в сторону Лии, но она подняла глаза и покачала головой. Он понял, что она не хочет его жалости. Что ж, завтра Тоби приедет в страну и все уладится.

Чарли подошел к королю:

— Объясните, почему Жасмин так боится того, что я откажусь от титула?

Король долгое время молча вглядывался Чарли в лицо.

— Она чего-то недоговаривает, опасаясь, что это повлияет па мое решение. Я должен знать, сир!

— Твой отказ от титула лично на тебя не повлияет никак. От твоего отказа пострадает Жасмин, — неторопливо произнес король. — Это и пугает ее.

К Чарли подошла Лия:

— Расскажи нам обо всем, дедушка Ангелис, нам обоим не безразлична Жасмин. Мы должны принять решение, выгодное для всех.

Спустя мгновение король кивнул:

— Ты по обыкновению права, моя дорогая. — Он, как и Жасмин несколько минут назад, печально посмотрел на Чарли: — Если ты откажешься от титула, после моей смерти к власти придет Оракис. Он объединит две королевские династии, как того хочет народ, и тогда Жасмин должна будет стать его женой и матерью его детей.

Сильнейшая злоба обуяла Чарли. Нет, он не позволит Оракису заполучить Жасмин! И помешать этому смутьяну можно только одним способом.

— Убирайтесь от меня прочь! — рявкнул Чарли охранникам, выйдя из зала. — Я не принц, пока еще.

Он понимал, что не имеет права отказаться от титула. Ни у него, ни у Жасмин нет выбора. Однако он по-прежнему не был уверен в своих силах. Вряд ли ему удастся возродить страну после разрушительной войны.

Наверняка он разочарует всех. Тем не менее невозможно оставить Жасмин на милость Оракису.

Жасмин настолько благородна, что отказалась далее убеждать Чарли принять титул. Она скорее отдастся Оракису, нежели будет заставлять Чарли взойти на трон.

Прогуливаясь по лесу позади дворца, Чарли понимал, что выбора у него не осталось. Следует защитить и Жасмин, и ее подданных. Ведь за последние полгода у короля случился третий инфаркт. Значит, больше нельзя терять ни дня.

На следующее утро

Когда прибыл гость из Австралии, члены королевской семьи не встречали его у входа во дворец, а ждали в отдельном зале. Тоби встречали Чарли и Лия — в своей повседневной одежде.

Жасмин наблюдала в окно за тем, как из «роллс-ройса» вышел высокий мускулистый человек с кожей бронзового оттенка, русыми волосами и ярко-голубыми глазами. Он был красив, и Жасмин подумала, что Тоби Уинтер явно пользуется большой популярностью у женщин.

Он бесстрастное взирал на встречавших его старых друзей. На какое-то мгновение Жасмин показалось, что Тоби смотрит на них враждебно. Но вот наконец Лия подбежала к нему, и он, просияв, обнял ее.

Немного помедлив, Чарли неторопливо подошел к Тоби. Тот что-то сказал, и Чарли улыбнулся. Мужчины обнялись, и Чарли хлопнул Тоби по спине.

Со стороны эти трое казались дружной семьей.

Жасмин прикусила губу, чувствуя растущее в душе беспокойство.

— Не волнуйся, — тихо сказал стоящий рядом Макс, — ты ему понравишься, Жасмин. Тебя все любят.

Жасмин посмотрела на Макса, и в ее взгляде отражался страх. После ее вчерашнего ухода из зала Чарли ни разу не заговорил с ней. Он избегал общаться с кем бы то ни было, за исключением Лии.

— А если нет? Он ведь лучший друг Чарли. Вдруг он уговорит его вернуться домой?

— Тогда мы с тобой сбежим на Майорку и поженимся без благословения. Мы найдем способ убедить народ в том, что я гожусь на роль короля. Все, что нам останется, так это быстренько обзавестись наследником, — он поддел пальцем ее подбородок, заставляя смотреть в его глаза. — Я понимаю, что меня не сравнить с Чарли. Но ты же не думаешь, что я оставлю тебя Оракису?

При этих словах Жасмин почувствовала себя спокойнее.

— Ты лучший друг, какой только может быть у женщины, — она улыбнулась ему, но ее взгляд был озабоченным. Она понимала, что приход Оракиса к власти может стать неизбежным, ибо ряды его сторонников растут.

— Мое предложение останется в силе, если только пожарный откажется от титула. Но я заметил, как он смотрит на тебя. Он запал на тебя Жасмин, — Макс улыбнулся, увидев, что она покраснела. — И после его приезда ты изменилась. Стала более живой и начала думать не только о своих обязанностях. Ты ведь влюбилась в него, верно?

Жасмин отвернулась. Она не хотела говорить об этом. Еe слова любви должен слышать только Чарли, если, конечно, он захочет этого.

Макс сжал ее плечо:

— Просто помни, что у тебя есть друг.

Повернувшись, Жасмин пожала ему руку.

— Я знаю об этом, Макс.

Она наблюдала в окно, как Тоби о чем-то шутит, веселя своих друзей. Чарли украдкой указал ему на собравшихся журналистов, и тот кивнул. Все трое направились во дворец.

Дедушка по-прежнему лежал в кровати. После последнего сердечного приступа доктора посоветовали ему соблюдать постельный режим еще не менее недели. Возможно, королю уже не оправиться от болезни. Жасмин подумала, что должна убедить Тоби в том, насколько важным для страны будет решение Чарли и Лии остаться.

Глядя на Тоби Уинтера, Жасмин понимала, что уговорить его будет нелегко. Этот человек по характеру, скорее всего, такой же упрямец, как и Чарли, хотя на вид кажется мягче.

— Теперь в Хеллении есть наследный принц? Почему король не вышел к нам? Брат и сестра еще не приняли решения? Каковым, по-вашему, будет решение принца?

Вопросам не было конца.

— Я не вправе отвечать за него, — сказала Жасмин.

— Он вам нравится, принцесса? — прокричала одна из журналисток. — Австралийское воспитание не помешает ему занять трон?

— Без комментариев, — Жасмин поджала губы.

— Но он вам нравится? — не унималась девица.

Еще несколько журналистов осаждали Лию, которая с ужасом воспринимала эту пресс-конференцию.

Наконец Чарли подошел к Жасмин, и та с явным облегчением улыбнулась ему. Он мельком взглянул на сестру. Лия ему кивнула и махнула рукой, мол, начинай. Чарли почувствовал, что у него прибавилось сил. Обе женщины, которых он обожал, были рядом с ним.

Повернувшись к журналистам, Чарли заговорил на греческом диалекте, распространенном в Хеллении. Этому наречию его обучил дедуля.

— Доброе утро, дамы и господа! Меня зовут Кириаку Чарлз Марандис. Я прихожусь внуком тринадцатому светлейшему герцогу Маласкосу и сыном Атанасиусу Маркусу Джуноару. Я родился и вырос в Австралии, — он улыбнулся, заметив, как все вокруг смолкли. — Я готов ответить на ваши вопросы, касающиеся моего пребывания здесь.

Жасмин тихо ахнула и схватила его за руку. Чарли повторил свою речь по-английски и попросил:

— Прошу вас не все сразу. Задавайте вопросы, поднимая руку…

Сразу же привстал один из журналистов.

— Тот, что в сером костюме и красном галстуке, — прошептала Чарли Жасмин, и он кивнул.

— Так вы решили принять титул наследного принца?

— Да, — кивнул Чарли и приглашающе посмотрел на другого журналиста, словесный портрет которого шепотом дала ему Жасмин.

— Значит, скоро состоится свадьба?

— Да, если принцесса согласится.

Жасмин закрыла рукой микрофон, в который он говорил, и нерешительно посмотрела на него:

— Ты уверен, Чарли?

— Я только что сообщил об этом всему миру, мой цветочек.

Жасмин просияла, явно чувствуя небывалое облегчение.

— Сейчас, мне кажется, самое время поцеловаться, — тихо произнес Чарли. Жасмин едва заметно кивнула, и он, наклонившись, припал к ее губам.

Журналисты без малого обезумели. Фотокамеры щелкали беспрерывно. Затем снова последовали вопросы к Чарли:

— Как вы относитесь к тому, что вас считают неподходящим претендентом на трон? У вас в роду были простолюдины из Италии и Греции, а еще вы не знакомы с ситуацией в стране.

Чарли сразу понял, что этот вопрос задал сторонник Оракиса.

— У меня были бабушка-итальянка и мать-гречанка, чем я очень горжусь. Моя бабушка была нежной, любящей женщиной, которая отказалась от положения в высшем обществе ради любви к моему дедушке. Если моя мать и была простолюдинкой, то это нисколько не умаляет ее достоинств. Эти люди окружали меня в детстве добротой и вниманием и проявляли бескорыстие к другим людям. Именно благодаря им я стал тем, кем являюсь.

— Говорят, король не появился на пресс-конференции потому, что недолюбливает вас и не одобряет вашу кандидатуру на роль будущего монарха.

Чарли вздрогнул и ответил первое, что пришло на ум:

— Король нездоров.

— Доктора прописали моему дедушке постельный режим, — тихо сказала в микрофон Жасмин.

Последовало еще несколько вопросов по поводу здоровья короля. Затем в конце зала поднялся мужчина:

— Так это в самом деле правда, что король недолюбливает вас, принц Кириаку?

— Я думаю, мы все понимаем, что если бы король Ангел и с не одобрял моего присутствия здесь, то отправил бы меня в Австралию первым же рейсом самолета. И тогда вам пришлось бы общаться не со мной, а с лордом Оракисом. И дело не в том, какая кровь течет в жилах человека. Мне кажется, есть много людей, которые, будучи простолюдинами, отлично справляются со своими обязанностями, занимая высокие посты в правительстве. Я надеюсь, что смогу кое в чем помочь народу Хеллении, — он посмотрел на Жасмин и улыбнулся. — Уверен, что рядом с такой неординарной женщиной, как принцесса Жасмин, буду редко ошибаться.

Журналисты снова возликовали.

— Принцесса Жасмин! — раздался густой бас. — Мужчина рядом с вами — обычный пожарный и много раз нарушал королевский протокол. Не важно, как он держится сейчас, известно, что король Ангелис разочаровался в нем с самого начала. Почему вы постоянно прикрываете все ошибки этого человека?

Жасмин слушала, наклонившись к микрофону.

— Вы закончили? — ледяным тоном спросила она журналиста, и тот кивнул. — Так вот, я объявляю перед всеми вами, что выбираю этого мужчину себе в мужья независимо от того, примет он титул или откажется от него. Я рассмотрела бы кандидатуру лорда Оракиса на роль моего супруга, если бы он, как принц Кириаку, спас на пожаре пятьдесят четыре человека и пересек весь земной шар, чтобы помочь страдающему народу Хеллении.

Журналисты стали переговариваться громче.

— Но это не единственная причина, по которой я сейчас нахожусь рядом со своим женихом, — она горделиво оглядела зал, улыбаясь. — Мне все равно, кем является этот человек, потому что я люблю его таким, каков он есть. Я уверена в его способности помочь моим подданным.

Жасмин поцеловала Чарли, и тот замер, от неожиданности покрывшись холодным потом. Ему казалось, что его сердце остановилось.

Он не знал, что ответить.

— И как вам такое, принц Кириаку? — крикнул кто-то, когда Жасмин прервала поцелуй. — Вы влюблены в принцессу?

Чарли не мог оторвать взгляда от Жасмин.

— Чарли? — прошептала она, и выражение ее лица снова стало сдержанным.

Откашлявшись, он повернулся к микрофону.

— Извините. Мне кажется, что моя невеста свела меня с ума. Поцелуй этой женщины жарче любого пламени, с которым мне приходилось иметь дело.

Все рассмеялись. Тоби поднял вверх большие пальцы, с одобрением улыбаясь Чарли.

Жасмин осторожно высвободила руку из его ладони. Мельком взглянув на Лию, Чарли увидел, что она выглядит испуганной. Получается, он опять дал маху!

— Я не привык обсуждать на людях свои личные дела, — тихо сказал Чарли в микрофон. — Слова признания нужно произносить без посторонних. Однако могу сказать, что я посвящаю свое будущее Хеллении, ее народу и моей супруге. Мы вместе с супругой сделаем все от нас зависящее, чтобы возродить эту страну.

Чарли хотел снова поцеловать Жасмин, но что-то в ее взгляде удержало его. Он оглядел пресс-центр и увидел, что подосланный Оракисом журналист выходит за дверь с мрачным выражением лица. Тоби улыбался и кивал ему, а Лия смотрела на Жасмин многозначительным взглядом, словно бы понятным только им обеим.

Чарли все-таки быстро поцеловал Жасмин в губы, дав журналистам возможность сделать еще

несколько снимков. Губы Жасмин были холодными, но снимки, к счастью, этого не отразят.

Он понимал, что ловко провел представителей прессы, но вот свою будущую жену и сестру ему одурачить не удалось.

Опять он изо всех сил старался превзойти самого себя — и подвел Жасмин, наговорив лишнего. О каком пламени может идти речь? Увы, слишком разные они люди.

Жасмин облегченно вздохнула, оказавшись наконец одна в своих апартаментах.

Она ни о чем не жалела, ни на кого больше не сердилась. Совсем недавно она обнажила душу перед всем миром. Через четырнадцать минут ей предстоит спуститься к ужину и снова встретиться с Чарли.

Внезапно дверь распахнулась и на пороге появился он сам. Его грудь тяжело вздымалась, глаза были черными от ярости.

— Убирайся отсюда! — рявкнул он охраннику, и тот попятился.

Жасмин сидела на кровати, от усталости не в силах пошевелиться. Чарли со стуком захлопнул дверь и направился к ней.

Она почему-то с облегчением отметила, что к нему вернулся прежний нрав пожарного, но решила не проявлять к нему никакого снисхождения, а просто ждать, что он выкинет на этот раз.

— Неужели я должен извиняться перед тобой, Жасмин? Я ведь говорил правду.

Она моргнула, удивляясь его спокойному тону:

— Понятно.

— У меня полно забот. Я должен изучать протокол, политику, религию, как ходить, говорить, кланяться и улыбаться, запоминать титулы и родословные. На следующей неделе я начинаю обучаться летному и водолазному делу. За несколько месяцев должен освоить то, что ты изучала несколько лет. Я обязан стать тем принцем, который нужен Хеллении, но не смогу приказывать своим чувствам.

— Понятно.

Ее миролюбивый тон, казалось, лишь смущает его. Он принялся мерить шагами комнату.

— Приезд Тоби только все усложнил. Тоби мне как брат, и он страдает. Он приехал сюда не только чтобы помочь мне. Он здесь ради Лии. Он находился рядом с нами все эти одиннадцать лет.

— Конечно. — Жасмин казалась себе идиоткой, отвечая так односложно.

Он прищурился, пытливо глядя на нее:

— Я избавил тебя от Оракиса, согласился стать твоим принцем. Чего еще ты хочешь от меня?

— Ничего, — тихо ответила она.

Чарли, будто не слыша ее, продолжал:

— Я клянусь, что буду верен тебе. Жасмин. Я стану лучшим из мужей на этом свете.

— Не сомневаюсь.

— Я не знаю, как управлять страной, но уверен в своей способности быть отличным мужем. У меня перед глазами был пример моего деда и отца. Я справлюсь.

— Я верю тебе.

— Но это все, за что я могу поручиться, — он смотрел на нее горящим взглядом. — Ты понимаешь меня? Я стану твоим принцем. Я буду стараться достойно управлять страной, когда взойду на трон. Я стану верным и преданным супругом, хорошим отцом нашим детям. Это все, Жасмин.

— Понимаю.

Жасмин осознавала, что ждет от Чарли слишком многого. За эти две недели он сделал все, чтобы соответствовать титулу, но требовать от него любви?..

— Все в порядке, Чарли, — тихо сказала она. — Я понимаю тебя и благодарю за то, что сегодня ты, выручил меня перед журналистами, защитил честь Хеллении и мою гордость.

Он переступил с ноги на ногу, будто слова Жасмин смутили его еще больше.

— Ты правда мне нравишься, но я не…

— Я сказала, что все в порядке, — перебила она, не в силах слышать из его уст очевидное. — Незачем объяснять. У каждого из нас своя роль в этой жизни. Сначала мы будем принцем и принцессой, потом королем и королевой, затем отцом и матерью. Я свыклась с ролью принцессы, ибо с самого рождения обучена держать эмоции под контролем. Больше я не устрою тебе ни одной сцены. Мы поженимся и будем добрыми друзьями, — вздернув подбородок, Жасмин улыбнулась ему. — А теперь извини, мне нужно переодеться к ужину.

Жасмин прошла в гардеробную комнату, даже не оглянувшись на Чарли. Если бы он увидел выражение ее лица, то сразу же догадался бы о том, что она лжет. И эта ложь была ради него.

Четыре дня спустя на праздновании сорок пятой годовщины правления короля Ангелиса

Чарли и Тоби восседали за стойкой бара в танцевальном зале дворца, попивая пиво и ожидая приглашения к торжественному ужину.

На празднование годовщины приехали около пятисот представителей знати со всего света.

Чарли наблюдал, как Жасмин грациозно прохаживается по залу. Лучше бы она сейчас находилась рядом с ним, а не ворковала с парнем из газеты «Обозрение».

— Почему здесь нет бильярда? — недовольно буркнул Чарли.

— Не помешало бы поставить пару-тройку бильярдных столов и разместить несколько мишеней для дартса, — проворчал Тоби, наблюдая, как к Лие подошел Макс. Лия весь вечер была окружена всякими заморскими поклонниками.

Поговорив с журналистом, Жасмин приблизилась к королю и стала помогать ему отвечать на вопросы гостей. Старик должен будет вернуться в постель, как только закончится ужин.

— Этой чертовой страной и восемью миллионами ее жителей я управлять могу, — пробормотал Чарли. — А вот сказать женщине о своих чувствах, не получив при этом пощечины, не имею права.

Тоби пожал плечами и посмотрел на Лию, которая, взяв Макса под руку, принялась мило с ним болтать и улыбаться.

— Нас такими сотворил Бог. Мы больше и сильнее, а женщины чувствительнее. Они всегда одерживают над нами верх. — Тоби допил пиво.

Чарли вот уже в третий раз пытался встретиться с Жасмин взглядом, пялясь на нее, но она намеренно отворачивалась. Всем своим видом она заявляла о нежелании видеть его рядом с собой.

— Скажи, что я такого неправильного сделал? — спросил Чарли, ставя бокал с пивом на стол так резко, что его содержимое выплеснулось наружу. — Я сказал ей о своих чувствах, Великан. Разве не этого она хотела?

Тоби снова пожал плечами:

— Не спрашивай. Я понятия не имею…

Чарли стряхнул капли пива с рукава, потом выхватил из рук вытиравшего стойку бармена тряпку:

— Я напачкал, я и уберу. — Вытерев стойку, он вернул тряпку официанту, проворчав: — Извини.

Пожилой бармен растянул губы в улыбке:

— Все отлично, ваше высочество. Осмелюсь предположить, что вы достойны управлять Хелленией. Королевской семье очень повезло с вами.

Чарли нахмурился, почему-то тронутый этими словами:

— Отчего ты так решил?

Пожилой мужчина улыбнулся:

— В Хсллении нужно проводить реформы, сир. Вы появились здесь после окончания войны. Вы сделали то, что, по нашим чаяниям, должна была сделать принцесса Жасмин, будь она мужчиной. Во дворце наконец появился решительный человек.

…будь она мужчиной…

Эти слова снова и снова эхом отзывались в мозгу Чарли.

Он чувствовал, что ему предстоит принять какое-то очень важное и продуманное решение.

Во время ужина Чарли наблюдал за Жасмин. Она заботилась о слабом здоровьем короле, при этом нисколько не попирая его достоинство. Чарли смотрел, как она общается со слугами, которые подходили к ней с вопросами. Он видел, как внимательно она слушает собеседников, вовремя вставляя нужное слово, тихо повторяя чье-то высказывание королю, если он его не расслышал.

К Жасмин подошла Лия и что-то сказала ей. Жасмин тихо распорядилась, чтобы одному из захмелевших сановников больше не предлагали вина. Обе женщины отлично справлялись с обязанностями вместе. Они понимали друг друга с полуслова, обеспечивая успех празднеству. Однако именно Жасмин организовала это торжество.

Жасмин доверяли все, начиная с короля, дипломатов, слуг, простых людей и заканчивая представителями прессы. Она всегда действовала в интересах других людей.

Чарли наконец понял, как обязан поступить.

— А теперь я приглашаю на танцпол невесту и жениха, чтобы они исполнили традиционный свадебный вальс. Принц Кириаку самолично выбрал мелодию для этого танца и хочет подарить ее своей невесте, — Тоби, который исполнял роль шафера и церемониймейстера, улыбнулся и взмахнул рукой.

Чарли поднялся на ноги, взял Жасмин за руку, поцеловал ее, а затем вывел на отполированный танцпол.

— Наконец-то ты моя, — тихо сказал он ей на ухо. Сердце Жасмин учащенно забилось при одном взгляде в его глаза. — Ты заслуживаешь лучшего из принцев, мой цветочек. Но раз уж ты влюбилась в меня, то я подарю тебе самую лучшую из брачных ночей. Ждать осталось не долго.

Однако Чарли не сразу повел Жасмин в вальсе. Он преклонил перед ней колено, чем заставил оркестр умолкнуть, и снял с удивленной Жасмин туфли на высоких каблуках.

Подмигнув ей, он бросил туфли Тоби, который поймал их на лету.

— Но, Чарли…

— Журналистов здесь больше нет.

— А как же остальные? — она смутилась.

Чарли улыбнулся ей:

— Ты впервые за всю историю страны предложила совместное управление, не побоявшись возражений. Неужели ты боишься шокировать нескольких старых царедворцев на собственной свадьбе? Думаешь, они отменят коронацию?

Жасмин невольно рассмеялась.

Коронация должна была состояться через шесть недель после свадьбы. Неделю назад дедушка сообщил Чарли и Жасмин о своем желании сложить с себя полномочия из-за слабого здоровья. Поцеловав Жасмин в щеку, он сообщил, что с согласия палаты лордов в пятисотлетнем законе были сделаны изменения. Теперь в Хеллении допускается совместное управление страной. К Чарли король стал снисходительнее и начал обращаться к нему по имени, чем очень удивил принца. Чарли подмигнул ей:

— Я ведь знаю, что ты хочешь их удивить.

Жасмин прикусила губу.

— Ты знаешь, что я иногда ненавижу тебя?

Чарли потерся щекой о ее щеку.

— Ты будущая королева, Жасмин, но сегодняшний вечер принадлежит только нам.

Он улыбнулся ей, и она растаяла. Приподняв Жасмин, Чарли поставил ее босыми ногами на свои обутые в лакированные туфли ноги.

— Если мы будем танцевать именно так, то я не собьюсь, — он нежно поцеловал ее.

Оркестр заиграл красивую мелодию, и молодожены, забыв о протоколе, прижавшись друг к другу, принялись танцевать. От радости на глаза Жасмин навернулись слезы.

— Если бы ты не была такой прекрасной, меня давно бы уже здесь не было, — Чарли коснулся лбом ее лба. — Я не могу уехать отсюда не только из-за возложенных на меня обязанностей, но и из-за тебя.

— Ты растрогал меня до слез, — прошептала она. Впрочем, слезы радости лились из ее глаз все сегодняшнее утро.

Жасмин вспомнила, как сегодня утром получила от Чарли букет роз, к которому была приколота записка и маленький эдельвейс. Записка гласила: «Спасибо за то, что ты есть. Будь благословен мой новый дом». Оказалось, что эдельвейс был выписан Чарли из Австрии специально для Жасмин.

Она шла к алтарю под руку с дедушкой, который опирался на трость. Позади него молчаливо шел

Тоби, готовый в любой момент поддержать короля.

Венчание было выполнено по всем традициям и оказалось очень красивым. Король, глядя на молодоженов, улыбался, а его глаза были затуманены слезами.

Чарли отвлек Жасмин от счастливых воспоминаний, незаметно указав ей на шафера и подружку невесты. Жасмин ахнула.

Тоби и Лия танцевали в той же манере, что и молодожены, — прижавшись друг к другу и обмениваясь поцелуями.

Чарли вздохнул:

— Похоже, придется как-то улаживать их судьбы.

— После коронации, — согласилась Жасмин.

— После нашего медового месяца, — уточнил он и многозначительно посмотрел в ее глаза. Увидев, что в их сторону направляется Макс, Чарли проворчал: — Сюда идет наш мучитель. Похоже, нам придется на время забыть о танцах и вспомнить о делах.

Жасмин, тихо и чувственно рассмеявшись, нежно погладила Чарли по щеке:

— Ровно через девяносто минут прилетит вертолет и заберет нас отсюда. И тогда уже никто не сможет нам помешать. Наконец-то ты будешь всецело моим, Чарли Марандис.

В предвкушении брачной ночи они страстно посмотрели друг на друга и растворились в неторопливом, многообещающем поцелуе.

Сегодня им можно забыть о королевских обязанностях. Сегодня они — обыкновенные влюбленные.