Олбукерке, Нью-Мексико

Коннор забронировал столик на двоих в самом известном и дорогом ресторане отеля «Беллажио». На стенах висели картины Пикассо, столики украшали вазы с цветами. Шестеро официантов стояли в сторонке в ожидании заказа.

— Просто фантастика, — сказала Анна, когда они прошли в укромный уголок.

Коннор не видел причины говорить ей, что шеф-повар ресторана был удостоен огромного количества наград.

— Надеюсь, ты голодна, — сказал он вместо этого.

Она улыбнулась.

— Умираю с голоду. Но меню слишком сложное. Большинство названий мне ни о чем не говорит.

— Что, если я сделаю заказ для нас обоих?

Анна кивнула.

За ужином ее оказалось проще разговорить, но Коннор постоянно терял нить беседы, потому что умирал от желания снова к ней прикоснуться.

Наконец, не в силах больше сдерживаться, он протянул руку и погладил Анну по волосам. К его удивлению, она прижалась щекой к его ладони. Когда ее губы нежно коснулись его пальцев, его сердце наполнилось чувствами, которых он не испытывал уже два года.

Анна внезапно посерьезнела.

— Никогда мне не лги, — произнесла она. — Мой бойфренд был лжецом. Мне следовало сразу насторожиться.

— Да. — Коннор неловко улыбнулся.

Он снова пожалел о том, что все это время не ходил на свидания. Сейчас было слишком поздно. Он снова хотел поцеловать Анну. Но не в ресторане. Там, где они смогут остаться наедине.

Когда он начал ее целовать у двери его номера, она впервые за вечер напряглась.

— Мы не будем делать то, чего ты не хочешь, — сказал он.

— Этого я и боюсь. — Приподнявшись, Анна коснулась губами его губ.

Всего пара поцелуев — и он снова возбужден. Коннор попросил ее остановиться.

— Я хочу спать в твоих объятиях полностью одетая и с включенным светом, — сказала Анна.

— Ты дразнишь меня, правда?

— Нет. Я хочу быть с тобой… но… на большее я не готова.

— Хорошо, — простонал Коннор.

Он долго лежал без сна, сжимая ее в объятиях и сгорая от желания. Уже почти рассвело, когда она повернулась и поцеловала его в щеку.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Думаю, может ли человек измениться. Действительно ли в жизни все возможно, как ты сказал? Если так, то, возможно, однажды у меня получится стать дипломированным учителем. Возможно, я встречу порядочного мужчину. Возможно, мне следовало бы тебе доверять.

— Дорогая, ты можешь быть тем, кем хочешь, и иметь все, что только пожелаешь.

По крайней мере, это не было ложью. В конце концов, она была наследницей. Пропавшей наследницей империи «Золотые шпоры». В Техасе ее ждут влиятельные родственники, которые смогут дать ей жизнь, которую она заслуживает.

— Покажи мне, — прошептала она. — Я хочу научиться тебе доверять.

Когда ее губы скользнули по его горлу, а глаза потемнели от желания, он понял, что сейчас хочет лишь одного — заняться с ней любовью.

Об остальном он позаботится позже.

Хьюстон, Техас

Тэйлор орала как резаная.

За громкими криками следовали протяжные стенания. От этих жалобных звуков у Коннора сжималось сердце.

Что с ней не так? Он видел, как умирали люди, но страдания маленького беззащитного существа приводили его в больший ужас.

— Где, черт побери, женщина, которой я отдал малышку?

— Жозетт? Где-то рядом. Я в этом уверена. — Анна склонилась над кроваткой и откинула одеяло с личика Тэйлор.

В комнату ворвалась Жозетт со шваброй в руке. Ее пухлое лицо было бледным.

— Я только что вышла. La petite, она в порядке?

— Она плачет, не видите, что ли? — проворчал Коннор, раздраженный столь глупым вопросом.

— Тэйлор натянула одеяло на глаза и не могла его снять, — объяснила Анна. — Правда, моя маленькая? — нежно прошептала она ребенку.

— И это все? — спросил Коннор, почувствовав себя полным идиотом, когда Жозетт улыбнулась. Он вместе с Анной подошел к розовой кроватке, полной погремушек и разноцветных игрушек.

Лицо Тэйлор было красным. Слава богу, она начала успокаиваться, и душераздирающие вопли прекратились. На ее щеке блестела одинокая слезинка.

Тогда он впервые заметил на стене свою фотографию рядом с фотографией Анны. Значит, вот почему Тэйлор не испугалась его, словно уже где-то видела.

— Дорогая, все хорошо, — мягко произнесла Анна. — Ты в безопасности.

Прежде чем уложить Тэйлор в кроватку, Жозетт переодела ее. Сейчас на ней был розовый комбинезон с желтыми жирафами. Малышка посмотрела на Коннора своими голубыми глазами и заулыбалась.

— Еще раз привет, — сказал он, наклоняясь.

Услышав его голос, Тэйлор залепетала на своем детском языке и засучила ручками. Когда она перевернулась на живот и подползла к нему, он широко улыбнулся ей. Тогда она села и захлопала в ладоши. Он тоже захлопал, весело подмигивая ей.

Тэйлор радостно засмеялась.

Как могла одна-единственная улыбка, демонстрирующая первый прорезавшийся зуб, так глубоко тронуть его сердце? А эти ямочки… Прямо как у него. В детстве его постоянно из-за них дразнили.

Когда он положил ладонь малышке на затылок, Анна вскрикнула, но затем отошла в сторону. Он ловко взял девочку на руки и прижал к своему плечу.

В Афганистане у него был большой опыт общения с маленькими детьми. Только те малыши были голодными, а их матери до смерти напуганными. Они не были такими пухлыми и розовощекими, и от них не пахло детской присыпкой и шампунем. И они не пробудили в нем отцовских чувств, как Тэйлор. Он так обрадовался, обнаружив, что Анна хорошая мать.

Анна пристально наблюдала за тем, как он нянчится с их ребенком. Ее глаза как-то странно светились.

— Тэйлор. — Коннор нежно потрепал малышку по щеке. — Ты такая же красивая, как твоя мама. — Слова сорвались с его губ прежде, чем он осознал, что сказал.

Он снова перевел взгляд на Анну. Ее губы слегка подрагивали.

— Я… я каждый день показывала ей фотографии и говорила: «Это мама и папа», — произнесла Анна.

— Готов поспорить, ты расстроилась, узнав, что не сможешь полностью от меня избавиться.

Она так сильно побледнела, что он пожалел о своей резкости. К горлу подступил комок.

Тогда Коннор снова переключил внимание на Тэйлор. По крайней мере, в своих чувствах к ней он не сомневался. Он был от нее без ума.

Как часто он говорил своим сослуживцам, что все малыши на одно лицо?

Он ошибался. Тэйлор была самой красивой малышкой на свете.

— Она родилась примерно девять месяцев назад? — тихо произнес он. — Ты мне даже не сообщила.

— Я… я думала, что ты опасен.

— Меня не было рядом, когда она научилась держать головку, когда у нее прорезался первый зуб. Кто мне вернет все эти месяцы? Я даже предположить не мог… — Его переполняла ярость, но внезапный прилив нежности к дочери оказался сильнее.

— Когда у меня случилась задержка, я подсчитала дни после того, как ушла от тебя, — сказала она.

При воспоминании о том, как он проснулся в одиночестве и обнаружил, что она исчезла вместе с его вещами, ярость вернулась. Он несколько раз перечитывал записку, напечатанную на компьютере, который она унесла. Затем, смяв листок, он в чем мать родила выскочил в коридор, но вовремя опомнился.

Я любила тебя. Доверяла тебе. А ты меня обманул. Между нами все кончено.

Коннор помнил каждое слово той проклятой записки.

— И когда ты, черт побери, собиралась рассказать мне о ней? — Он старался говорить спокойно, чтобы не напугать Тэйлор.

— Никогда. Решила, что нам будет лучше без тебя.

— Ну конечно. — Он хотел выругаться, но в этот момент Тэйлор коснулась своими крошечными пальчиками его щеки.

— Па… па… агу.

Его дочка была настоящим чудом. Рядом с ней было трудно злиться на ее мать. И все же он попытался.

— Нет, вам определенно без меня не лучше.

В потертых джинсах, старом синем свитере и ботинках со стертыми каблуками Анна выглядела так же уныло, как дом, в котором жила. Было очевидно, что у нее не остается ни цента на себя.

— Ты действительно хочешь, чтобы Тэйлор жила в таких условиях?

Анна гордо вскинула подбородок.

— Я работаю… то есть работала. У нас есть все необходимое.

— Сомневаюсь, что твоего крошечного жалованья хватало на все. Тебе платили наличными? Ты работала неофициально, но так тебе было проще оставаться в тени, не так ли?

Анна опустила глаза.

— Я боялась, что вы с Дуайтом меня найдете.

— Я никогда не работал на этого мерзавца.

Коннор оглядел комнату. Особняк видал лучшие дни. Краска облупилась и пожелтела, старые обои выцвели и кое-где начали отклеиваться. Красные ковры, покрывавшие большую часть пола, местами вытерлись. Кроватка Тэйлор была поцарапанной и расшатанной, розовая простыня на ней — такой тонкой, что сквозь нее просвечивался матрас. В углу комнаты стояло кресло-качалка с дырами в обивке.

Он вспомнил, что в аэропорту у Анны была с собой только спортивная сумка. Шел снег, но у нее даже не было куртки. В Вегасе он, вопреки ее воле, купил ей новый гардероб, включая шубу из лисьего меха. Сбежав, она оставила все вещи, которые он отправил в Хьюстон и хранил до сих пор, даже несмотря на то, что больше не хотел ее видеть.

Поскольку Анна постоянно была в бегах, она не хотела привлекать к себе внимание и не нуждалась в красивых вещах.

Коннор остановился возле ее комода. Когда ее глаза расширились в тревоге, он выдвинул верхний ящик.

— Нет! — воскликнула она.

Увидев пачку банкнот и водительские права с ее фотографией на имя Сью Оукли, гражданки Луизианы, он мрачно ухмыльнулся. Под деньгами лежала карточка социального страхования на это же имя.

— Опять новое имя? Готов поспорить, ты дорого за него заплатила. Фальшивые документы не так легко достать, правда?

Анна не ответила. Когда Коннор взял оба документа, чтобы засунуть себе в карман, она попыталась их отобрать.

— Что ты делаешь? Они мои. Ты не можешь их забрать! — возмутилась она.

— Я уже это сделал. — Все еще держа Тэйлор, он пристально посмотрел на Анну. — Знаешь, кое-что не давало мне покоя все эти месяцы. Я помню, как светились твои глаза, когда ты сказала, что хотела бы стать учительницей.

Анна сглотнула.

— Это была ложь?

Она покачала головой.

— Сейчас, когда мне нужно растить дочь, боюсь, это невыполнимо.

— Правильно. Ты никогда не сможешь осуществить свою мечту, если будешь постоянно кочевать с одного места на другое, получать жалованье наличными словно нелегальный иммигрант и жить под чужим именем. Тебе не приходило в голову, что если ты не поменяешь образ жизни, Тэйлор не ждет ничего хорошего в будущем?

Ее худое лицо стало белее мела.

Отвернувшись, он крепче прижал Тэйлор к груди. Неужели его дочери суждено постоянно менять имена, города, школы и расти без отца?

Нет, он этого не допустит.

— У тебя есть родные в Техасе. Я работал на них, — признался он.

— Что? У меня нет родных. — Ее глаза ярко загорелись на бледном лице.

— Есть. Ты… э-э… пропала, когда была ребенком. С тех пор твоя сестра и приемный отец тебя ищут. Позднее к поискам присоединилась семья твоего биологического отца.

— Не делай этого. Больше не лги. Прекрати мной манипулировать.

— Да, я лжец. — Он вдохнул. — Ладно, давай пока не будем о них говорить. Но Тэйлор нуждается в семье.

— Я ее семья!

— Думаешь, этого достаточно? Ты хочешь всю жизнь быть одна?

Анна уставилась на него глазами, полными ярости. Он не мог ее винить. Он действительно скрывал от нее правду.

— У меня не было отца, — сказал Коннор, решив подойти к этому с другой стороны. — Я знаю, что такое мотаться по стране и чувствовать себя никем в чужих городах. Мой брат Лео соблазнил соседскую девчонку, и она забеременела. Босс нашей матери выкинул нас со своего ранчо, потому что эта девчонка была подружкой его сына. Мне тогда было пятнадцать. Наша мать умерла несколько месяцев спустя. Лео приходилось работать в нескольких местах одновременно, чтобы оплачивать учебу в колледже и покупать нам еду.

Он вдруг остановился. Анне не было до него никакого дела. Почему он докучает ей историей своей жизни? Почему хочет сказать, как трудно всякий раз было обзаводиться друзьями в новой школе? Почему пытается объяснить, по какой причине связался с дурной компанией? Ей, наверное, безразлично, что он мог бы плохо кончить, не уговори его Лео пойти на военную службу.

— Чему ты сможешь научить свою дочь, если все, что ты умеешь, это убегать и прятаться? Готов поспорить, в один прекрасный день ты сбежишь от нее так же, как сбежала от меня.

— Нет! Я никогда этого не сделаю!

— А если с тобой, не дай Бог, что-нибудь случится?

— Не случится.

— Ты не можешь знать наверняка, — сказал он. — Быть матерью-одиночкой тяжело даже при более благоприятных обстоятельствах.

— Я бы никогда не оставила Тэйлор.

— Тэйлор нужно больше, чем ты способна ей дать.

Он коснулся рукой щеки малышки, и она принялась сосать его мизинец. Его снова захлестнула волна нежности.

— Она голодна? — спросил он.

— Немедленно верни мне мои документы.

Покачав головой, Коннор повторил вопрос:

— Она голодна?

— Возможно. Но она заинтересовалась тобой и на время отвлеклась.

— Ты кормишь ее грудью?

Он и не подозревал, насколько интимным может быть этот вопрос, пока их взгляды не встретились и та его часть, которая боролась с привязанностью к ней, не потерпела поражение.

У него защемило сердце.

Если не считать полную грудь, она была худой. Худее, чем в Вегасе. Ее лицо было изможденным.

Неудивительно. Ей приходилось разрываться между пожилой женщиной и ребенком. Она нуждалась в его помощи больше, чем была готова признать.

Он представил ее сидящей в потрепанном кресле с Тэйлор на коленях. Если она согласится поехать с ним, он даст их дочери все необходимое. То, чего не было у него самого.

Анна закрыла глаза. Наверное, больше не могла выносить его взгляд.

— Анна, я не позволю тебе снова исчезнуть и разлучить меня с дочерью. Поставь себя на мое место. Что бы ты чувствовала, если бы поступили так же с тобой? Что, если бы я ее забрал? Каково было бы тебе?

Всхлипывая, Анна вырвала у него Тэйлор.

— Даже не смей об этом думать! — По ее щекам покатились слезы.

Ему было больно на это смотреть, однако она не отрицала, что собиралась сделать. Его снова охватил гнев.

Он не был готов отпустить их с Тэйлор. По крайней мере, до тех пор, пока не будут решены важные вопросы. Как, например, ее возвращение к родным и получение им права опеки над Тэйлор.

Ее желание убежать и спрятаться от него приводило его в ярость, лишало контроля над собой.

— Забудь о разводе, — прошептал он, едва сдерживаясь. — Поехали со мной домой. Мы сможем вместе все уладить.

Анна крепче прижала к себе Тэйлор. Девочка захныкала, и у Коннора сжалось сердце.

— Нет, — тихо ответила Анна. — Я не могу. Пожалуйста…

— Да. Ты можешь. Ты должна. — Он подошел ближе. — Думаешь, я не вижу, что ты едва сводишь концы с концами? Посмотри, в какой дыре ты живешь. У меня есть хороший дом, деньги и связи. Я могу дать Тэйлор нормальную жизнь. У тебя будет время заняться собой. Ты сможешь пойти в колледж.

— Я не хочу жить с тобой.

Он достал ее фальшивую страховую карточку.

— Предпочитаешь сесть за решетку?

— Я не сделала ничего плохого.

— Ты работала под фальшивым именем, а это нарушение закона. Что, если я сдам тебя полиции?

— Ты не посмеешь!

У Анны подкосились ноги, и она рухнула в кресло.

— Не испытывай мое терпение. Что, если я передам властям твои фальшивые документы? Ты не задумывалась, что мисс Оукли может существовать на самом деле? Что эти документы могли у нее украсть? Я сам пострадал от того, что какой-то мошенник нашел мой бумажник, который ты выбросила в мусорный контейнер, и купил на мое имя машину.

— Прошу тебя…

— Что, если я сообщу властям, что твои работодатели платили тебе наличными? У тебя будут проблемы, если ты не сообщала о своих доходах. У твоих нанимателей тоже. Им придется нанимать адвокатов, которые потребуют больше денег, чем ты заработала за все время.

— Но они всего лишь пытались мне помочь.

— По закону все работающие граждане обязаны платить налоги, не знала?

— Я никому не причиняю вреда. Просто делаю то, что мне приходится. Чтобы выжить.

— Ну да. Тебе пришлось украсть моего ребенка. Пришлось жить и работать под чужим именем. Поверь мне, судьи все это уже слышали.

— Но ведь ты знаешь, что меня преследовал Дуайт! Ты все переворачиваешь с ног на голову! Ты бы не посмел меня сдать!

— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Оукли. — Опустившись на колени, он коснулся головы Тэйлор, затем посмотрел на Анну. Его тон смягчился. — Я бы пошел на что угодно, чтобы вернуть своего ребенка. Я могу позволить себе услуги лучших адвокатов и с их помощью стать единственным опекуном Тэйлор. Возможно, нам придется объявить тебя недееспособной.

— Но я здорова!

— Когда дело касается закона, это не тебе решать. Вот что я хочу тебе сказать, дорогая. В этой стране за деньги можно купить все. У меня их много, а у тебя нет.

— Я тебя ненавижу и буду ненавидеть всегда.

— Но это не удержит тебя от того, чтобы поехать со мной, правда? — Он надел шляпу. — Только в этом случае я не выдам твои маленькие грязные секреты. Кроме того, я обещаю сделать все от меня зависящее, чтобы защитить тебя от Дуайта, если он снова будет тебя донимать.

Анна сердито посмотрела на него. Ее лицо было бледным, губы сжались. Коннор не хотел знать, о чем она сейчас думает. Он был рад ее молчанию. Оно означало, что ее аргументы иссякли.

— Итак, после того, как покормишь нашу дочь, можешь начинать собирать вещи. Сегодня вечером мы вылетаем в Хьюстон, где будем жить как муж и жена.

— Мне не нравится, когда меня заставляют.

— Мне тоже много чего не нравится в этой ситуации. Завтра мы поговорим о людях, которые наняли меня, чтобы я тебя разыскал. О твоей семье.

Анна содрогнулась.

— И еще, дорогая, постарайся быть повежливее со мной на людях.

Она закрыла глаза.

— Я не верю ни во что из этого.

— Я знаю, тебе многое нужно осознать. Прошу тебя, хотя бы кивни, если согласна на мои условия.

Коннор почти потерял надежду, когда ее подбородок слегка опустился.

Наконец-то. Ему эта ситуация была так же неприятна, как и ей. Но она отобрала у него его ребенка, и его ярости не было предела.

— Когда я просил тебя быть со мной повежливее, я не шутил, — сказал Коннор, входя вместе с Анной в спальню.

— Здесь никого нет, кроме нас, — прошептала она. — Ты ведь не будешь заставлять меня притворяться, когда мы одни?

— Ты предпочла бы жить как два заклятых врага?

— В этой ситуации для меня нет ничего, что я могла бы предпочесть. — Анна сложила руки на своей полной груди, словно пытаясь защититься от его пристального взгляда. — Я не буду с тобой спать, — добавила она, глядя на огромную кровать со светлыми атласными простынями и множеством подушек.

Они стояли в спальне Коннора в его особняке, находящемся в одном из престижных районов Хьюстона. Впрочем, его дом, над отделкой которого работал лучший дизайнер в городе, кажется, не произвел на нее впечатления.

Черт побери, после того, как они уложили Тэйлор спать и поднялись наверх, ее единственным комментарием по поводу дома было то, что он не подходит для ребенка.

— Мы позаботимся об этом, когда Тэйлор подрастет, — ответил Коннор.

— Я хочу, чтобы у меня была отдельная комната, — заявила Анна, отходя от его кровати. — Я не собираюсь с тобой спать.

Коннор метнулся в сторону, преградив ей путь к отступлению.

— Ты моя жена, поэтому останешься здесь и будешь делать то, что я тебе скажу.

— Значит, ты пещерный человек, а я твоя самка?

— Я такого не говорил. Впрочем, если это тебя заводит, я готов…

— Я не верю, что ты можешь быть настолько жесток. Что будешь принуждать меня к сексу.

Ее нелепое обвинение вывело его из себя. Это она украла его ребенка.

— А что, если это ты меня вынудила? Ты когда-нибудь думала, каково мне?

Анна закусила губу. Очевидно, она не думала. Ей не было до него никакого дела.

Раздраженный, он скользнул взглядом по ее фигуре. Она вздохнула и покраснела.

— Если ты имеешь в виду секс, можешь не беспокоиться, дорогая, — сказал он. — Я не в настроении. По крайней мере, не сегодня.

Лжец. Ее близость сводила его с ума. Наверное, всему виной было длительное воздержание.

— Я собираюсь делить с тобой постель только потому, что не доверяю тебе настолько, чтобы выпустить из поля зрения, — добавил он. — И поскольку у этой спальни нет двери, которую я мог бы запереть, я хочу, чтобы ты была рядом со мной всю ночь.

— Значит, мы твои пленники? Ты нас похитил?

Слово похитил задело его за живое. Его сердце бешено заколотилось. Очевидно, Анна совсем не помнила, что с ней произошло в детстве.

Он глубоко вдохнул.

Сквозь стеклянную стену был виден задний двор с зелеными лужайками, яркими клумбами и прямоугольным бассейном. Коннор нажал на кнопку, и легкие шифоновые занавески закрылись.

— Из-за моей дочери я тоже твой пленник, — спокойно произнес он. — Ты ее мать, но у меня тоже есть права. Если ты захочешь уйти, я подам на тебя в суд. Уверен, дело об опеке над Тэйлор будет решено в мою пользу. Можешь заявить в полицию. Если хочешь, я могу сделать это за тебя. — Он достал свой мобильный телефон. — Мне есть что рассказать копам. — Не сводя глаз с ее лица, он принялся нажимать миниатюрные клавиши.

— Нет! — Анна бросилась на него и дрожащей рукой выхватила телефон. — Не смей им звонить! Я сделаю все, что ты хочешь. Даже… в общем, все, что угодно.

Коннор вспомнил об их ночах в Вегасе, которые так и не смог забыть, как ни старался.

— Ты в этом уверена? — Он снова окинул ее взглядом, притворяясь, что обдумывает ее предложение. — Все, что угодно?

Анна резко побледнела. Он был уверен, что она сейчас вспоминает то же, что и он.

Глядя на кровать, она произнесла дрожащими губами:

— Я уверена.

— Забудь об этом, — прорычал он. — Я не собираюсь тобой пользоваться.

Анна посмотрела на лестницу.

— Мне нужно проверить, как там Тэйлор.

— Я говорил тебе в самолете, что мои люди поместили в детской монитор. Второй находится здесь. Тэйлор крепко спит.

— Монитор не то же самое, что мать.

— Возможно, ты права.

— Но я всегда это делаю.

— Потому что живешь одна.

— Она в незнакомом доме, в незнакомой кровати. Я должна убедиться, что с ней все в порядке. Пожалуйста.

Беспокойство в ее глазах убедило его. Как бы он на нее ни злился, в глубине души ему всегда хотелось ее защитить.

— Хорошо. Но мы пойдем вместе.

Тэйлор крепко спала, в чем у него не было никаких сомнений. Все же, когда Анна настояла на том, чтобы несколько минут побыть с дочкой, он не смог ей отказать. Он стоял рядом с ней, любуясь ее нежной улыбкой, с которой она поглаживала ребенка, вдыхая ее божественный аромат.

Проклятье.

Потеря Линды была для него таким тяжелым ударом, что он избегал женщин. Пока не встретил Анну. Он влюбился в нее как мальчишка, переступил границу дозволенного, и ситуация вышла из-под контроля.

— Я говорил, что с ней все в порядке, — прошептал он, поправляя одеяльце Тэйлор.

— Но она такая маленькая.

— Да. Именно поэтому малыши нуждаются в обоих родителях. Ты больше не одинока. Возможно, совсем скоро ты поймешь, что здесь тебе нечего бояться.

— Разве что тебя, — ответила Анна, прожигая его взглядом.

Снова придя в ярость, Коннор схватил ее за руку и потащил в их спальню.

— Что заставляет тебя думать, что я могу причинить тебе боль?

— То, что ты меня выследил и заставил приехать сюда.

— Если бы я не приехал, Лео прислал бы чужого человека. Так было бы лучше, а, черт побери?

— Любой человек был бы предпочтительнее тебя! — бросила она, побежав вниз по лестнице.

Несмотря на свой гнев, Коннор молча последовал за ней.

Едва он переступил порог их спальни, как зазвонил его мобильный телефон. Это был Лео.

— Я должен ответить, — сказал он Анне.

— Но уже очень поздно. Кто может тебе звонить в это время?

— Лео, подожди секунду. — Накрыв ладонью трубку, Коннор посмотрел на Анну. — Это мой брат. Почему бы тебе пока не раздеться и не сходить в душ?

— У тебя на глазах?

Подойдя ближе, он снова вдохнул легкий аромат ее кожи.

— Что здесь такого? Мы женаты.

Бросив на него ледяной взгляд, она отвернулась. Коннор устало опустился на кровать.

— Ты ее привез? — спросил Лео.

— Да.

— Как много ты уже ей рассказал?

— Пока не очень. Для одного дня с нее и так достаточно потрясений. С нас обоих.

Коннор краем глаза заметил, что Анна остановилась в другом конце комнаты и прислушалась.

— Эбби не терпится ее увидеть. Когда мы можем собраться?

— Вам удобно завтра днем?

— Разумеется, Теренс не сможет так быстро приехать, но я сейчас же ему позвоню.

Теренс был талантливым журналистом и приемным отцом Эбби и Бекки. Но в этой истории все было не так просто. Девочки были плодами любви одного из известнейших людей в Техасе — покойного Сезара Кемпбела. До недавнего времени он управлял ранчо «Золотые шпоры». Их биологической матерью была Электра Скотт, всемирно знаменитая фотожурналистка. Она была мертва, так же как их приемная мать.

— Чего он хотел? — спросила Анна, когда Коннор прервал соединение.

— Как я уж говорил, Лео работает на твоих родных. Они хотят с тобой познакомиться. Я предложил ему собраться завтра днем.

— Мои родные? — пробормотала она, доставая дрожащими руками свою косметичку.

— Ты устала. Давай поговорим об этом завтра.

Коннор улыбнулся, но Анна оставалась серьезной.

— Не знаю, как ты, а я бы с удовольствием принял душ. Но дамы в первую очередь.

Подойдя к ней, он положил руку ей на талию и легонько подтолкнул ее в сторону ванной комнаты. Затем, словно зачарованный, уставился на ее плавно покачивающиеся бедра, стиснув зубы с такой силой, что заболели челюсти.

Поселить ее в своей спальне было плохой идеей.

Анна остановилась у лестницы, спускающейся к небольшой комнатке со стеклянными стенами.

— Там нет штор. Как же соседи? — спросила она, вглядываясь в темноту.

— Окна ванной выходят в сад, — ответил Коннор, после чего спустился вниз, чтобы показать ей, как все устроено. — Когда повернешь кран в стене, вода польется на тебя с потолка как дождь. Большинство моих знакомых в восторге от этой идеи. Проект в свое время был удостоен награды. — Он снял с вешалки два полотенца и протянул ей.

— Заставишь меня раздеваться перед тобой или позволишь мне побыть одной?

— Ты моя жена. Тебе решать.

— Тогда уходи, — прошептала она.

Какая неожиданность. Она его прогнала.

Коннор нисколько не удивился тому, что она целую вечность торчала в ванной. Очевидно, пыталась прийти в себя после их разговора и тянула время, прежде чем лечь с ним в постель.

Заглянув еще раз к Тэйлор, он пропустил стаканчик, после чего лег в постель и стал ждать Анну.

Ликер ему мало помог. К тому времени, когда она вышла из ванной в его фланелевом халате, он был мрачнее тучи.

— У Тэйлор все в порядке, — сказал он. — Я к ней заходил. Даже поцеловал ее теплый лобик.

— Правда? — Глаза Анны выражали удивление и благодарность. Неужели она ожидала, что он будет плохим, невнимательным отцом?

При виде ее мокрых взъерошенных волос его внезапно охватило желание. Интересно, было ли у нее что-нибудь под халатом? Вряд ли ему удастся это узнать. Ложась в постель, она с тревогой посмотрела на него и плотнее запахнула на груди халат.

— Спокойной ночи, — отрывисто произнес он. — Как я уже говорил, я сегодня не в настроении.

В ее взгляде промелькнуло недоверие. Он тоже себе не доверял.

— Спи крепко, — пробормотал он, хотя ему не давал покоя ее соблазнительный аромат.

Анна кивнула, после чего отвернулась и выключила лампу. Коннор долго не мог заснуть. Разве это было возможно, когда ее красивое теплое тело находилось мучительно близко? Когда ее лицо было так прекрасно в свете луны?

Несколько часов он пролежал без сна, наблюдая за игрой теней на потолке. Вдруг Анна вскрикнула и потянулась к нему. Забыв о своем гневе и разочаровании, Коннор приподнялся и прижал ее к себе.

— Все хорошо, малышка.

Не слыша его, она хныкала как ребенок в его объятиях. Ее светлые волосы разметались по подушке, пышная грудь вздымалась и опускалась под безразмерной белой футболкой. Очевидно, ей стало жарко, и она сняла халат под одеялом.

В Вегасе ей снились кошмары. Пару раз он всю ночь баюкал ее в своих объятиях. Хотя сейчас она металась во сне, это не было похоже на кошмар.

Закрыв глаза, Коннор начал считать про себя, чтобы уснуть. Не успел он дойти до сотни, как она снова закричала.

— Все хорошо, дорогая. С тобой я, Коннор.

Анна содрогнулась.

— Тише, все хорошо.

Неожиданно ее глаза распахнулись, и она обнаружила, что он навис над ней. Напрягшись, она закричала еще громче и оттолкнула его.

— Что ты делаешь на моей половине кровати? Не прикасайся ко мне!

На самом деле это она находилась на его половине кровати, но он был не настолько глуп, чтобы спорить.

— Тебе приснился кошмар.

— Это не твое дело.

— Да, да, конечно. — Он поднял руки. — Давай заключим перемирие.

Анна с минуту молчала. Затем, сердито глядя на него, передвинулась на свою половину кровати и откинула волосы с глаз.

— Прости. Я не сразу поняла, где я.

— Все нормально.

— Я сомневаюсь.

— Но я ведь ничего с тобой сделал.

— В этот раз не сделал.

Коннору не нравилось, когда ему напоминали о том, как он напортачил в Вегасе. Будь он с ней откровеннее, возможно, она вела бы себя более разумно. Больше бы ему доверяла. Захотела бы встретиться со своей семьей. Теперь она его боялась. Считала таким же, как Дуайт. Разве он мог ее в этом винить?

— И кто преследовал тебя на этот раз?

Анна долго молчала. Неужели злодеем в ее кошмаре был он?

— Медведи, — наконец призналась она.

Коннор испытал чувство облегчения.

— Сколько их было?

— Пять или шесть огромных медведей. Я была в лесу. Бежала в темноте. Я не могла их видеть, но знала, что они там были.

— Куда ты бежала?

— Я пыталась вернуться… Я не знаю. Заблудилась. Затем внезапно увидела свет и высокую белую стену. Открылась калитка, и красивая женщина в белом протянула ко мне руки. Но как быстро я ни старалась бежать, я оставалась на месте и так и не смогла до нее добраться.

— Подобные сны бывают у всех. Попробуй снова уснуть. Ты в безопасности.

Анна уставилась в его глаза.

— Правда?

— Никаких медведей. Обещаю.

— Мне нужно убедиться, что Тэйлор в порядке.

— Конечно. Пойдем вместе.

Убедившись, что Тэйлор спит, они быстро вернулись и легли каждый на свою половину кровати. Чтобы не пугать Анну, Коннор передвинулся на край и повернулся к ней спиной.

— Коннор? — неожиданно позвала она.

— Ммм?

— Это я оказалась на твоей половине кровати. Ты меня просто успокаивал. Прости, я была так груба с тобой.

— Все хорошо. Спи, — пробормотал он.

— Но…

Зашуршали простыни, и он снова ощутил ее тепло. Она была так близко, что ее дыхание согревало его кожу. Что она задумала?

Он замер в ожидании. Когда ее горячие пальцы коснулись его кожи, он напрягся. Затем она начала поглаживать его спину. Определенно она не стала бы к нему прикасаться, если бы не хотела.

— Ты сказал, что твой брат работает на моих родных, что это они меня искали, — прошептала Анна.

— Это не может подождать до утра?

— Я не могу перестать думать об этом сне.

— Он похож на твои прежние кошмары, не так ли? Возможно, просто не такой страшный.

— Да, возможно, потому что рядом был ты.

Наконец-то она сказала ему что-то хорошее.

— Я не помню своих родных. Вообще ничего не помню до восьми или девяти лет. Меня всегда интересовало, почему. Мои родные знают, что со мной произошло?

— Завтра, — пробормотал он. — Как я уже говорил, все это слишком сложно, чтобы обсуждать сейчас.

— Первое, что я помню, это высокие белые стены монастыря Святого Кристофера. У меня была кровь на одежде и большой порез на руке, который сестра Кейт забинтовала после того, как нашла меня. Думаю, меня кто-то преследовал.

— Медведи?

— Вряд ли. Монастырь Святого Кристофера находится на юге Луизианы. Всех медведей там перебили первые поселенцы много лет назад.

— Луизиана? — переспросил Коннор.

— Я там выросла. Мне было лет восемь-девять, когда однажды ночью меня нашли монахини у стен монастыря. С помощью католической благотворительной организации они стали разыскивать моих родных. У них ничего не вышло. Тогда они попытались подобрать мне приемную семью. Никто не захотел иметь дело с застенчивой девочкой и ее кошмарами, поэтому сестра Кейт взяла меня обратно. Я ездила на автобусе в школу. Она была милях в десяти от монастыря. У других детей были матери, отцы, братья и сестры, а у меня только сестра Кейт и отец Келлик. Другие дети говорили мне, что мои родители, наверное, плохие люди.

— Ты им верила?

— Иногда. Я почти об этом не думала. Не хотела. В монастыре я чувствовала себя в безопасности, и этого мне было достаточно. Все мое время занимала учеба.

— Что произошло с сестрой Кейт?

— Она умерла вскоре после того, как я окончила среднюю школу. Инфаркт. Я нашла ее бездыханной в саду. Она всегда была для меня незыблемым оплотом. Внезапно я почувствовала себя так, словно почва ушла у меня из-под ног. С той ночи мои кошмары стали еще страшнее. Я просыпалась в криках, думая, что меня схватят и куда-нибудь увезут. Вскоре после похорон сестры Кейт я устроилась на работу в Монтане. Мне хотелось как можно дальше уехать из Луизианы.

— И с тех пор рядом с тобой не было близкого человека?

Анна долго не отвечала.

— До Дуайта, моего первого босса, я не позволяла себе привязываться к другим людям. Позднее я ходила к психологу, и он сказал, что я просто боялась их потерять. В монастыре я была чужой. От меня было слишком много проблем. Я совсем не была религиозной, поэтому между мной и остальными, кроме сестры Кейт, существовала огромная дистанция. Она была со мной терпелива. «У каждого из нас есть свое призвание, — говорила она. — Ты найдешь свое».

— Неужели в школе у тебя никогда не было лучшей подруги?

— Однажды я пригласила к себе подругу. В монастыре нельзя было громко разговаривать, беспокоить монахинь и подходить к домикам для гостей. Мы с подругой заглянули в один из домиков, и гость пожаловался на нас. Моя подруга придумала историю о том, что произошло с ней в монастыре. Было проведено расследование. После этого мне больше нельзя было никого приглашать. С тех пор моими единственными друзьями были бездомные кошки и собаки, о которых сестра Кейт разрешала мне заботиться. Другие сестры в основном были замкнутыми. Таким образом, я привыкла все держать в себе. Я человек самодостаточный.

— И все же тебе, наверное, было одиноко.

Неожиданно она теснее прижалась к нему сзади, повторяя положение его тела. Так они часто лежали в Вегасе после того, как занимались любовью.

Но это был не Вегас.

— Я так испугалась тех медведей… Как хорошо, что ты… — Она провела кончиком пальца по поясу его пижамных брюк.

— Что ты делаешь? Ты же не можешь сближаться с людьми, забыла?

Когда ее пальцы скользнули ему под пояс, он откинул простыню и встал с кровати.

— Я сейчас приду.

Он был возбужден до предела, но не собирался показывать это Анне. Она не хотела его. Просто дразнила.

Покинув спальню, он направился в ванную и, включив душ, встал под холодные струи.

— Коннор.

Услышав ее голос, он обернулся.

— Оставь меня одного.

Свет луны проникал сквозь высокие стеклянные стены. Обнаженная, Анна поднялась по ступенькам и открыла кран с горячей водой.

— Возвращайся в постель, черт побери, — прошептал Коннор, не в силах отвести взгляд от ее восхитительной груди.

— Я не могу уснуть, — ответила Анна.

От ее низкого голоса по его телу пробежала дрожь.

— Не хочу, — добавила она, встретившись с ним взглядом, после чего спустилась вниз и присоединилась к нему под теплыми струями.

Это уловка. Не поддавайся на нее.

Капельки воды на ее теле поблескивали в лунном свете подобно россыпи бриллиантов, делая ее похожей на лесную нимфу.

Черт побери, у него не было никаких шансов.

— Возвращайся в постель. Ты ведь не хочешь…

— Да, ты мне лгал, но я хочу…

Отчаянно застонав, Коннор раскрыл объятия, и она бросилась в них. Нежно проведя рукой по ее шее, он слегка приподнял ее подбородок и заглянул ей в глаза. Они потемнели от желания, которое по силе не уступало его собственному.

Полтора года назад она сбежала от него. Кто знает, почему она так вела себя сейчас? Впрочем, в данную минуту ему было все равно.

— Обхвати меня ногами, — прошептал он.

Анна подпрыгнула, и он поймал ее. Ее сердце так же сильно стучало, как его. Может, завтра она снова его возненавидит. А может, и нет.

Когда его набухшая плоть коснулась нежной складки между ее бедер, Анна томно вздохнула.

— Почему ты мне лгал, Коннор?

Позже. Он прижал кончик пальца к ее губам.

— Тише. Не сейчас.

В следующую секунду он наклонился и поцеловал ее. В ответ она жадно раскрыла губы, и ее язык ворвался в глубь его рта. С каждой секундой желание становилось все сильнее.

Повернувшись, Коннор прижал Анну к высокой стене.

— Ты уверена? — прошептал он. — Ты не играешь со мной?

Анна покачала головой.

— Пожалуйста, — прошептала она, выгибаясь дугой ему навстречу. — Пожалуйста…

Тогда он внял ее мольбе и стремительно вошел в нее.

Она была упругой, влажной и теплой. Настоящее блаженство. С тех пор как она сбежала, ему не хватало ее… не хватало этого. Он ускорился, взмывая все выше к вершинам наслаждения.

При свете луны под струями воды их переплетенные тела разговаривали на языке, понятном им обоим. В эти удивительные мгновения их не разделял ни ее страх, ни его гнев. Прильнув к нему, Анна шептала ему на ухо слова любви. Он чувствовал, что она всецело принадлежала ему. Что бы она ни натворила в прошлом, он больше не хотел с ней расставаться.

— Анна… Анна… Бекки… Будь моей. — Он говорил так тихо, что его слова были едва различимы. — Я защищу тебя, клянусь.

Затем он отнес ее на кровать, где они снова занялись любовью, после чего Анна крепко заснула в его объятиях.

Он все еще злился на нее за то, что она скрывала от него Тэйлор. Им еще нужно было обсудить множество нерешенных вопросов. Ему не нравилось, что он так быстро сдался, но ее близость опьянила его.

Он не хотел возвращаться к реальности. Завтра еще слишком рано для решения проблем.

Анна зажмурилась от яркого солнечного света. Поняв, что лежит в объятиях Коннора, она довольно улыбнулась. Рядом с ним было так тепло и уютно, что она была готова отложить встречу со своими таинственными родными.

Ей никогда не нравилось знакомиться с новыми людьми, но она решила пока об этом не думать. Гораздо приятнее было любоваться широкими плечами мужчины, лежащего рядом.

Сначала ей показалось, что она находится в заснеженном Вегасе в номере отеля «Белладжио». Только когда солнечные лучи, проникающие в окно, начали обжигать кожу и она прислушалась к треску цикад, к ней вернулось ощущение реальности. Коннор держал ее в плену в своем роскошном особняке.

Как она могла его соблазнить прошлой ночью после того, что он с ней сделал? Ответ ей был известен. Кошмарный сон вывел ее из равновесия, заставил чувствовать себя ранимой и одинокой, а близость Коннора всегда давала ей ощущение защищенности. Прошлой ночью для нее не имело значения, что их брак был основан на его лжи и его глупых мечтах. Он был нежным и страстным, и это было чудесно.

Анна долго лежала рядом с ним, думая о том, есть ли у них шанс все начать сначала.

Наконец она поднялась с постели и, надев халат, поднялась в детскую.

Тэйлор крепко спала. Видимо, ей было хорошо в новой кроватке и новом доме.

Убедившись, что малышка в порядке, Анна решила быстро осмотреть дом, пока Коннор не проснулся.

Во встроенном шкафу комнаты для гостей, находящейся рядом с детской, она обнаружила наряды, которые он купил для нее в Вегасе. Зарывшись лицом в мягкий мех шубы, она вспомнила, какой красивой и элегантной чувствовала себя в ней в день свадьбы.

Увидев на полу коробку с надписью «Бекки», она наклонилась и открыла ее. Каково же было ее удивление, когда она увидела внутри дорогие сердцу вещицы, собранные ею во время двух самых счастливых недель в ее жизни. Почему Коннор хранил их?

Дрожащей рукой она коснулась спичечных коробков из ресторанов, в которых они ужинали, бокалов, из которых пили шампанское в первую ночь, и путеводителей о плотине Гувера и Долине Смерти, купленных ею во время экскурсий.

Вдруг ее пальцы наткнулись на что-то мягкое на дне коробки. Затаив дыхание, она достала две черные бархатные коробочки. Открыв их, она обнаружила там обручальные кольца.

Бриллианты на ее кольце сверкали на солнце. При воспоминании о том, как ей нравилось ими любоваться, у нее засосало под ложечкой. Когда он надел ей на палец это кольцо, она почувствовала себя как никогда счастливой, сильной и смелой.

Как быстро все изменилось.

Тяжело вздохнув, она закрыла коробочки и положила под путеводители, затем поднялась и закрыла дверцы шкафа.

Сделав над собой усилие, чтобы не заплакать, Анна продолжила свою экскурсию по дому Коннора. С высокими окнами, белыми стенами и суперсовременным интерьером в минималистском стиле он был похож на дом ее мечты. Вот только этой мечте не суждено осуществиться, потому что они с Тэйлор вряд ли задержатся здесь надолго. И все же она успела представить себе смеющуюся маленькую девочку на качелях в задней части сада на оборудованной для нее детской площадке.

Нет, ей нельзя влюбляться в этот дом. Они с Коннором обязательно придут к компромиссу, и он отпустит их с Тэйлор.

Она быстро прошла в кухню и открыла холодильник. Кроме трех упаковок мексиканского пива, дюжины яиц и фунта бекона на белых пластиковых полках ничего не было. Очевидно, он не любил или не умел готовить.

Похоже, он пользовался услугами домработницы. На кухне, как и в комнатах, царил идеальный порядок. Исключение составлял его кабинет на третьем этаже. На столе возвышалась гора из всевозможных папок и конвертов. Очевидно, домработнице сюда входить не разрешалось.

На полке на стене стояли семейные фотографии. Среди них был выцветший снимок двух маленьких мальчиков в стетсонах верхом на лошадях. В одном из них, со светлыми волосами и ямочками на щеках, она сразу же узнала Коннора. Другой, покрупнее и с темными волосами, несомненно был его старший брат Лео. Рядом была черно-белая фотография, изображающая братьев рядом с полной бедно одетой женщиной, скорее всего, их матерью.

Почему при виде старых фотографий ее всегда охватывало чувство потери?

На следующем фото была светловолосая женщина, темноволосый мужчина и маленький мальчик, очень похожий на своего отца. Все трое были в черных ковбойских шляпах.

Уставившись на женщину, Анна провела кончиками пальцев по своему лицу.

Женщина была похожа на нее как две капли воды. К горлу подступил комок.

Уставившись в лучистые ореховые глаза, такие же, как ее собственные, Анна тяжело сглотнула. Ее пальцы крепко вцепились в рамку фотографии. Она испытывала замешательство, чувство потери и непонятное волнение.

Внезапно Анна почувствовала связь с этой женщиной. Они словно были частью друг друга.

Наверное, они родственницы.

Внезапно в ее сознании промелькнул образ двух маленьких девочек с косичками и в одинаковых красных шортах, гоняющихся за дикой индейкой. Видение так же быстро исчезло, как и появилось.

Закрыв глаза, Анна прижала дрожащую руку к виску и попыталась вспомнить хоть что-нибудь из своего забытого прошлого. Но в ее памяти по-прежнему зияла огромная дыра.

Открыв глаза, она уставилась на фотографию. Женщина была ее ровесницей. Они сестры? Близнецы?

Перед ее внутренним взором снова появились две девочки. На этот раз верхом на лошади.

Фотография в книге Коннора в Вегасе.

Почему-то она была абсолютно уверена, что это видение не было никак связано с фотографией. Оно было частью ее давно забытого прошлого. Одной из девочек на лошади была она.

Сердце Анны бешено заколотилось. Если эта женщина ее сестра, как она могла ее забыть? По какой причине из ее памяти стерлись первые годы ее жизни? Что произошло с ней, с ее семьей? Как она оказалась в лесу у монастыря Святого Кристофера?

Она вспомнила цитату со страницы Коннора в Интернете. «Моя цель — помочь семьям, которые не смогли бы воссоединиться без помощи частного детектива. Я не могу гарантировать счастливый исход, но по крайней мере могу сказать им правду».

Правду. Анна задрожала. Кто она?

Бекки. Коннор назвал ее так в аэропорту и в их брачную ночь. Это ее настоящее имя?

Возвращая фотографию на место, она краем глаза заметила посреди стола папку с черной надписью «Ребекка Коллинз».

Волоски на ее загривке встали дыбом, когда она перечитала имя.

Ребекка Коллинз.

Бекки. Уменьшительное имя вызывало у нее странные волнующие эмоции, которым она не могла дать название.

Не переставая дрожать, Анна опустилась в кресло Коннора и открыла папку. Большинство страниц было с потрепанными уголками. Должно быть, Коннор часто их просматривал в поисках того, что могло бы указать ему на ее местонахождение. Она листала страницы, пока не дошла до заголовка «Эбигейл Коллинз Сторм». К правому верхнему уголку страницы был приколот снимок, идентичный тому, что она видела на полке.

— Эбигейл, — прошептала Анна. — Эбби! Эбби!

Уменьшительное имя вырвалось само. Оно было ей так же знакомо, как имя Бекки.

Дата и запись на первой странице говорили о том, что Коннор расспрашивал Эбигейл об исчезновении ее сестры-близнеца незадолго до его появления в аэропорту Олбукерке.

Сестра-близнец Эбби?

Должно быть, это я.

Взгляд Анны снова упал на фотографию. Сходство было таким поразительным, что у нее пересохло во рту. Коннор сказал, что он работал на ее семью. Хотя бы на этот раз он ей не лгал.

Сделав глубокий вдох, она принялась читать рассказ Эбби.

Что делать с Анной?

Сидя за столом в своем кабинете, Коннор задумчиво смотрел в окно на безукоризненно подстриженный газон, спускающийся вниз к тротуару. По противоположной стороне улицы ехал рыжеволосый мальчик на блестящем синем мотоцикле под присмотром матери.

Коннор плохо знал своих соседей, но замечал, как муж и жена смотрят друг на друга, как обращаются с ребенком.

Если он хочет постоянно присутствовать в жизни Тэйлор, ему придется найти общий язык с Анной. Ему не нравилось, что она его избегала после того, как он рассказал ей о ее семье.

Черт побери. Ему не удавалось собраться с мыслями. Возможно, если он совершит небольшую пробежку, подышит свежим воздухом, он что-нибудь придумает.

Постучав пальцами по столу, он позвонил Сэму Гуэрре и попросил его присмотреть за Анной и Тэйлор в его отсутствие.

Когда Коннор вернулся с прогулки, во время которой купил на уличной распродаже детские качели, то был так же далек от решения проблемы, как и до своего ухода.

Поднимаясь наверх, он услышал голос Анны в детской. Она меняла дочке подгузник и пела. Тэйлор что-то лепетала на своем языке. Заглянув в приоткрытую дверь, Коннор застыл на месте, словно зачарованный. Его сердце бешено заколотилось. Нет, он не может проиграть эту битву.

В течение долгого времени он любовался Анной. Несмотря на ее потертые джинсы и старый желтый свитер, ему не составило труда представить себе изящное сексуальное тело, которое он ласкал в душе прошлой ночью. И все же ему следовало обновить ее гардероб.

Сейчас она была похожа не на дерзкую обольстительницу, а на робкую школьницу. После потрясения, пережитого в детстве, ей было трудно общаться с новыми людьми. Преследование Дуайта и его собственная ложь в Вегасе только усложнили ситуацию. Он прекрасно понимал, почему она ему не доверяла.

И что он, черт побери, мог тут поделать? Коннор не видел выхода из сложившейся ситуации. Он знал лишь одно: он должен удержать ее во что бы то ни стало.

Он пошевелился, и цепи качелей загремели. Анна резко обернулась. Ее лицо тут же залила краска.

— Ты приставил ко мне того же головореза, который приезжал за мной в Санта-Фе? Боишься, что я снова сбегу.

— Сэм — лучший из моих сотрудников. Ты должна быть польщена тем, что я так высоко тебя ценю.

— Настолько, что держишь меня в плену?

— Чего ты добивалась прошлой ночью? Хотела усыпить мою бдительность, чтобы утром попытаться сбежать?

— Ты читаешь меня как открытую книгу. — Анна хлопнула в ладоши. — Наверное, в школе для сыщиков ты был отличником.

Коннор с трудом сдержал свой гнев.

— Послушай, я прислал сюда Сэма не для того, чтобы он за тобой следил. Я не хотел, чтобы ты тревожилась из-за Дуайта и чудовищ из твоих кошмаров. Я хотел, чтобы ты чувствовала себя здесь в безопасности. Чтобы у тебя не возникало желания сбежать.

— Ты ведь знаешь, что это невозможно.

— Смирись с этим, Анна, — мягко произнес он. — Я решил, что моя дочь будет жить рядом со мной, а это означает, что ты тоже мне нужна.

— И как долго я буду тебе нужна?

— Пока не знаю.

Анна раскрыла рот, словно хотела возразить, но остановилась.

— Во время прогулки я звонил Лео. Он привезет Эбби и Сезара в два часа. Джоан Кемпбелл тоже постарается приехать. Между прочим, она твоя мачеха.

— Я… я не могу с ними встретиться. По крайней мере, не сегодня. Пожалуйста…

Положив качели на пол, он в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние.

— Ты пережила весь этот кошмар. Не смей себя недооценивать. Ты смелее, чем тебе кажется.

— Нет, я не смогу так жить. Все это слишком… Ты… наш брак… моя семья.

— Но я не допущу, чтобы Тэйлор росла в одиночестве, как ты!

— Этого не будет. У нее будет мать! Я!

— Этого недостаточно. Один родитель — это неполная семья. Тэйлор нужны мы оба и другие родственники. Хочешь ты этого или нет, но ради нее ты должна дать своим родным шанс.

Анна долго смотрела на него сверкающими от гнева глазами. В то же время он чувствовал, как уязвима она была. Возможно, именно поэтому он сдался.

— Послушай, я поторопился. Мне не следовало так на тебя давить. Черт побери, уже десять. Я умираю с голоду. Пойдем завтракать?

К его удивлению, Анна кивнула.

— Я голодная как волк, — призналась она.

Наверное, она тоже устала спорить.

— Как насчет того, чтобы заключить перемирие, пока я буду готовить свое фирменное блюдо?

— Яичницу с беконом?

— Как ты догадалась?

— Заглянула в твой холодильник. Неужели ты даже яблоки не покупаешь?

— Ты была на кухне?

— Да, перед тем как подняться в твой кабинет.

Мысль о том, что она слонялась по его дому как по своему собственному, была не из приятных. Но как его жена она имела на это полное право.

— Этому дому не хватает женской руки, — сказал он.

— У тебя есть домработница.

— Это не одно и то же.

При воспоминании о том, какое удовольствие она доставляла ему прошлой ночью в душе, у него засосало под ложечкой. Анна нахмурилась и слегка покраснела. Это навело его на мысль, что она думала о том же.

На кухне он принялся взбивать яйца, а она резать бекон.

— Я тоже не отличаюсь кулинарными способностями, — призналась она. — Обычно готовлю на завтрак сандвичи.

Коннор не знал, что на это ответить, и они продолжали готовить молча. Когда они сели за стол и приступили к завтраку, тишину нарушало лишь звяканье столовых приборов о фарфоровые тарелки.

Время от времени Анна украдкой смотрела в его сторону, но как только он встречался с ней взглядом, отводила глаза.

Коннор расправил плечи. Ну почему с ней так трудно?

Закончив есть, он сказал:

— До нашей встречи с твоими родными мне нужно съездить с офис.

— А Сэм Гуэрра? Он поедет с тобой?

— Он останется.

Ее брови сдвинулись.

— Чтобы защитить тебя от медведей, — мягко добавил Коннор, пытаясь обратить все в шутку.

— И как долго, по-твоему, мы сможем так жить? — отрезала она.

— Как я уже говорил, я не знаю. Мне вся эта ситуация нравится не больше, чем тебе. — Он отодвинул свой стул. — Но пока нам обоим придется приспосабливаться. Я не смог бы сосредоточиться на работе, не будь я уверен, что вы с Тэйлор по-прежнему останетесь здесь, когда я вернусь.

— И что будет, когда ты вернешься?

— Пока не знаю, но обещаю решать проблемы по мере их поступления. — Он бросил салфетку на стол. — Отдыхай. Я скоро вернусь.

— Я не очень расстроюсь, если ты вообще не вернешься.

Коннору с трудом удалось сдержаться.

— Странно слышать от тебя такое после вчерашней ночи. Я уж думал, ты решила начать все сначала.

— Прошлая ночь не была началом чего-то нового. С нашим браком покончено. Я сказала тебе об этом полтора года назад.

— Но по закону мы все еще женаты.

— Чего ты от меня хочешь?

— Много чего. Для начала я бы не отказался от маленькой мести тебе за то, что ты разлучила меня с Тэйлор. Ты превратила мою жизнь в ад.

Анна резко вдохнула.

— Ты провела рядом с ней девять месяцев. У тебя была возможность ее узнать. Я тоже этого хочу. Кроме того, подумай о своих родных. Ты часть семьи и должна думать о других людях.

Она долго молчала, словно загипнотизированная его взглядом. Глядя на ее губы, Коннор добавил:

— Если ты захочешь продолжить начатое прошлой ночью, я буду только рад.

— Можешь даже не надеяться!

— Как забавно звучит. У меня создалось такое впечатление, что прошлой ночью ты не смогла передо мной устоять. Это ты меня соблазнила, забыла?

— Ты наглый, самодовольный, упрямый…

Коннор перебил ее:

— Я знаю, еще рано и мне не следует тебя искушать, но, черт побери, ты так сексуальна, что я не могу удержаться.

Едва отдавая себе отчет в том, что делает, он схватил Анну за запястья и притянул к себе. Ее аромат был таким манящим. Когда она начала вырываться, ее волосы выбились из шелковой ленты и рассыпались по его рукам.

— Полегче, дорогая, — произнес он хриплым от желания голосом.

Когда Анна ударила его по лодыжке, он усилил хватку и, запустив руку в ее густые волосы, прижался губами к ее горлу.

— Ты понятия не имеешь, как сильно я тебя хочу, — пробормотал он, покрывая поцелуями изгиб ее шеи. — Я не хочу спорить. Я хочу любить тебя. — Его губы скользнули по ее плечу. — Дорогая, ты хочешь знать, что я сделал бы, не будь поблизости Сэма?

— Нет! — Она неистово замотала головой.

Тогда он схватил ее за волосы и нежно прошептал ей на ухо:

— Я бы сделал так, чтобы ты умоляла меня овладеть тобой прямо на кухонном столе.

— Да что ты о себе возомнил, дикарь! Забыл, что я пряталась от тебя полтора года?

Его губы дернулись, но в улыбке не было веселья.

Тяжело дыша, она подняла руку, чтобы дать ему пощечину, но Коннор успел ее перехватить.

— Да, я помню, — ответил он, целуя ее запястье, после чего опустил ее руку и прижал к своему паху. — И я не переставал тебя хотеть после того, как ты исчезла.

Их взгляды встретились.

— Если бы ты меня действительно не хотела, твое сердце не билось бы так часто. Когда ты на меня смотришь, у тебя горят глаза. Будешь это отрицать?

Стиснув руки в кулаки, она толкнула его в грудь. В ответ он схватил ее за плечи и так сильно тряхнул, что ее тело задрожало.

— Я ненавижу тебя за то, что ты делаешь со мной, — прошептала Анна, выгибаясь дугой. — Ненавижу себя за эту слабость.

Она перестала сопротивляться, и Коннор продолжил покрывать поцелуями ее шею и плечо.

— Ты не слабая. Я тоже тебя хочу. Что в этом плохого? Мы муж и жена.

— Ненадолго.

— Тем более у нас есть все причины получить друг от друга как можно больше, — пробормотал он.

Ее руки обвили его шею.

— Ты скучала по мне хоть немного, когда сбежала?

— Нет…

— А вот я никак не мог тебя забыть.

— Каждую ночь, лежа в постели, я клялась себе, что возненавижу тебя, — призналась она.

— Это хорошо, что ты тоже обо мне думала.

— Нет.

— Послушай, у нас есть ребенок. Мы должны постараться сохранить наш брак ради Тэйлор.

— Нет, у нас ничего не выйдет, — прошептала Анна, по-прежнему глядя на его губы.

— Ты права. Если ты будешь пессимисткой, у нас действительно ничего не выйдет. Попытайся увидеть в этом положительные стороны.

— Нет.

— Почему бы тебе не дать нам обоим еще один шанс? Люди могут меняться. Даже ты. Ты не должна всю жизнь прятаться. Сейчас ты мать. Ты хочешь, чтобы твоя дочь росла замкнутой и всего боялась? Не ее похитили, тебя! Ради нее тебе следует справиться со своими страхами.

Покачав головой, Анна коснулась губами его губ, тем самым говоря «нет» и в то же время «да».

Коннора снова захлестнула волна желания. Он знал, что если сейчас же не остановится, то овладеет ею прямо здесь.

— Черт бы тебя побрал, — сказал он, отстраняясь. — Ты сводишь меня с ума.

После завтрака Коннор уехал в офис, дав Анне небольшую передышку. Постирав одежду Тэйлор, она села читать газету.

Возможность иметь время для чтения была настоящей роскошью. Когда она работала на миссис Кир, ей редко выдавалась свободная минута. Как жена богатого человека она могла бы иметь большие привилегии.

Даже думать об этом не смей.

Услышав шум мотора, она замерла на месте. Ворота гаража поднялись с грохотом, и мгновение спустя на лестнице раздались шаги Коннора.

Отложив газету, Анна бросилась в детскую и, затаив дыхание, стала ждать. Но вместо того, чтобы разыскивать ее, он позвал Сэма и попросил его выйти во двор.

Сгорая от любопытства, она подошла к окну. Коннор сидел на толстом суку пеканового дерева и держал в руках цепи красно-синих детских качелей, давая указания Сэму, который устанавливал высоту сиденья.

Скоро качели были прикреплены, и Анна вопреки своей воле залюбовалась Коннором, ловко спускающимся вниз. Затем он встал напротив качелей, несколько раз их толкнул и одобрительно кивнул Гуэрре.

Ну почему Коннор так красив, так сексуален? Она чувствовала себя семнадцатилетней девчонкой, влюбившейся в первый раз. Ей хотелось открыть окно, крикнуть ему, спуститься вниз, похвалить его за проделанную работу. Возможно, он обнимет и поцелует ее, а затем…

Нет! Тяжело вздохнув, Анна зажмурилась. Но это не помогло. Она представляла себе, как он теплым вечером после работы качает смеющуюся Тэйлор, в то время как сама она сидит в гамаке с чашкой чая и наблюдает за ними. Ее фантазия рисовала множество подобных вечеров. Она видела Тэйлор, читающую отцу первые слова из букваря; Коннора, наблюдающего поверх газеты за тем, как мать с дочерью соревнуются, чье пасхальное яйцо крепче; Коннора, дающего Тэйлор первые уроки плавания.

Ее глаза распахнулись. Пора перестать мечтать о несбыточном. Коннор лжец, а она полная идиотка. У них нет будущего.

— Черт бы его побрал, — прошептала она, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.

Было уже почти четыре, когда Анна наконец встала, привела себя в порядок и вышла из комнаты. Заглянув к Тэйлор, которая мирно спала в своей кроватке, она постучала в дверь кабинета Коннора.

— Коннор?

— Входи.

Она вошла. Коннор что-то читал с экрана компьютера.

— Надеюсь, я тебе не помешала.

— Я уже заканчивал, — ответил он. — Ну что, теперь лучше?

— Мне жаль, что так получилось.

— Все нормально. — Его тон был мягким.

— Я всех разочаровала.

— Тебе пришлось многое пережить. Мы перенесли встречу на следующую неделю. Устроим праздничный ужин на ранчо. Эбби обещала мне помочь выбрать поставщика провизии. Я только что ей звонил. Она уже обо всем договорилась. Тебе не придется ничего делать.

— Разве что приехать, — пробормотала она, чувствуя новый приступ тревоги. Что бы ни говорил Коннор, ей с трудом верилось, что ее кто-то мог понять.

— Они уже тебя любят, — с улыбкой сказал Коннор.

Она тяжело сглотнула.

— На следующей неделе приезжает твой отец Теренс. В данный момент он в Колумбии, делает репортаж о какой-то террористической группе, прячущейся в джунглях. С тех пор как тебя похитили, он будто специально ищет смерти. Эбби думала, что с появлением внука он образумится, но даже маленькому Сезару не удалось развеять его тоску.

У Анны сдавило грудь. Она хотела заплакать, но не могла.

— Я… я не знаю, что сказать. Не представляю, как мое появление может ему помочь. Я не смогу его утешить. Я… я не умею любить.

Его лицо было мрачным.

— Но ты же любишь Тэйлор, не так ли?

— Она моя дочка. Детей любить легко.

— Это хорошее начало. Тэйлор твоя дочка, а ты дочка Теренса. Представь себе, что было бы, если бы Тэйлор похитили и ты бы оказалась на его месте.

— Нет! — воскликнула Анна. — Не могли бы мы поговорить о чем-нибудь кроме моей семьи? — Она судорожно вдохнула.

— Например?

— Например, о том, чем ты занимался, пока я была в спальне.

— Готовился к вечеринке. Думал о нас. Кстати, я навел справки о твоем бывшем бойфренде Кроуфорде. Ты будешь рада узнать, что он смирился и продолжил жить дальше. У него теперь жена и ребенок. Они живут в Сиэтле. Он больше не будет тебя преследовать.

К ее горлу подступил комок.

— Спасибо, что выяснил. Что сказал мне.

— Я просмотрел программы подготовки учителей в различных учебных заведениях. По-моему, предложение Хьюстонского университета весьма заманчиво. Вот, взгляни.

Увидев на экране компьютера веб-страницу университета, Анна напряглась.

Когда она подошла ближе, Коннор откинулся на спинку кресла, словно чувствовал себя неловко в ее присутствии.

— Прости меня за то, что я грубо с тобой сегодня обошелся на кухне. Наверное, ты поэтому была не в лучшем настроении, когда встречалась с родными. — Его плечи были напряжены, глаза опущены, лицо слегка покраснело.

Что он чувствовал на самом деле? — гадала Анна.

— Ты здесь ни при чем, — сказала она.

Он так сильно сжал компьютерную мышь, что костяшки его загорелых пальцев побелели.

— Я накормил Тэйлор. Она спит.

— Спасибо. У тебя хорошо получается. — Она замолчала, не зная, что сказать дальше. — Я видела, как ты вешал качели. Было очень мило с твоей стороны их купить.

— Мило? — Его тон внезапно стал резким и холодным. — Тэйлор и моя дочь тоже, хотя ты, кажется, хочешь об этом забыть.

— Нет, я не хочу об этом забывать. Я не хотела тебя обидеть. Просто пыталась сказать спасибо, — ответила Анна и неловко замолчала.

Тишину в кабинете нарушало лишь жужжание компьютера.

— Зачем тебе понадобилось изучать университетские программы? — спросила она, не в силах ее выносить.

Коннор посмотрел на нее.

— Что ты собираешься делать в оставшуюся часть жизни? Убегать? Прятаться? Убирать номера в отеле? Заботиться о немощных старушках? Сводить концы с концами?

— Я…

— Ты говорила, что хочешь стать учительницей. Этого не произойдет, если ты не поставишь себе цель и не начнешь строить планы.

— Это всего лишь глупая мечта.

— Нет, если мы вместе поработаем над тем, чтобы сделать ее реальностью. — Это прозвучало так естественно, словно он действительно верил, что они смогут стать нормальной семьей. — Взгляни на это, — сказал он. — Хьюстонский университет также предлагает онлайн-обучение. Тебе даже не пришлось бы расставаться с Тэйлор.

— Обучение стоит больших денег. Мне пришлось бы много работать.

— Я бы с радостью дал тебе денег.

— Но обучение длится четыре года. Это значит…

— Что мы будем жить как муж и жена.

— Четыре года?

— Или еще дольше. Что в этом ужасного? — Он встретился с ней взглядом. — Я бы много работал, чтобы обеспечить Тэйлор надежное счастливое будущее.

Анна резко вдохнула.

— Но почему ты хочешь мне помочь?

— Потому что верю, что твои мечты важны не только для тебя, но и для нас с Тэйлор. Если они так и останутся нереализованными, ты не сможешь быть счастливой матерью. А если ты будешь стараться и получишь заветный диплом, то, возможно, вдохновишь Тэйлор последовать твоему примеру. Я бы хотел этого. Еще я хотел бы, чтобы ты поборола свои страхи и стала независимой и уверенной в себе. Разве ты не обрела бы уверенность в себе, будь у тебя карьера, которой бы ты гордилась?

Его рассуждения были логичными.

— Я хочу, чтобы Тэйлор тобой гордилась. Она любит тебя сейчас, но когда станет старше, поверь мне, ты будешь рада иметь достижения, которыми она сможет восхищаться.

— Я не знаю.

— Разумеется, тебе понадобится поддержка. Если мы останемся мужем и женой, у тебя будут твои родные и я. У Тэйлор будет заботливый отец. Ты сможешь все это иметь, Анна, если позволишь себе.

Могла ли она? А как насчет любви? Он о ней не упоминал. У Анны сдавило грудь. Хотела ли она его любви?

Подойдя к окну, она коснулась пальцами стекла. У нее за спиной Коннор выдвинул из-за стола свое кресло.

— Тебе больше не придется быть одной, — прошептал он, положив руки ей на плечи.

Ее сердце учащенно забилось. Она сделала глубокий вдох, но это ей не помогло.

— Почему ты не позволяешь мне взять на себя часть твоих проблем? Помочь осуществиться твоим несбыточным мечтам? Кто знает, возможно, однажды мы сделаем друг друга счастливыми. — Он развернул ее лицом к себе и посмотрел ей в глаза. — У нас есть дочь. Думаю, ради нее нам стоит постараться сохранить наш брак.

— Восемнадцать месяцев я убеждала себя, что ненавижу тебя. Мне трудно остановиться.

— Поверь мне, я тоже считал себя полным идиотом, потому что никак не мог тебя забыть. Почему бы нам обоим не оставить это в прошлом?

Он был так близко, что она боялась перед ним не устоять.

Что, если она согласится? Что, если поверит, что он всегда будет рядом?

— Почему ты вышла за меня замуж, Анна?

— Я… я…

— Почему?

Пока он прожигал ее взглядом, ее раздирали противоречивые чувства. Надежда. Страх. Сомнение. И что-то еще, сильное, светлое и радостное.

— Жаль, что я тогда обнаружила твой обман, — сказала она, зачарованная его голубыми глазами.

— Тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, тебя напугало вовсе не это? Что ты сбежала бы, даже если я бы не солгал? Ты подпустила меня слишком близко, не так ли?

— Нет… Нет!

— Похитители так сильно тебя напугали, что ты стерла их из памяти. Ты вырвалась и выжила. Смыслом твоей жизни долгие годы было выживание. Тебе этого было достаточно. До встречи со мной. До рождения Тэйлор. Теперь тебе нужно больше.

Анна потупилась.

— Ты не знаешь, что такое быть маленьким, слабым и одиноким. Ты всегда был сильным и смелым.

— Моя мать умерла, когда я был совсем юным. У меня не было друзей.

— У тебя был Лео.

— В Афганистане я видел много человеческих смертей. Моя бывшая жена умерла у меня на руках.

— Но ты был рядом с ней. В Афганистане ты был героем. Уверена, ты спас много маленьких детей. Рядом со мной никого не было. Я очень хотела, чтобы мои родные за мной пришли. Я была одна в целом мире.

— Они пытались тебя найти.

— Но не смогли.

— Зато тебя нашел я, Анна. Возможно, тебе пора перестать бояться любви.

Его глубокий голос успокаивал и соблазнял, но она продолжала упорствовать.

— Ты не можешь мне указывать, что мне делать и что чувствовать! Если я себе позволю снова тебе поверить, полюбить тебя, а ты уйдешь, что у меня останется?

— Этого не произойдет.

— Ты не можешь этого знать, — сказала Анна. — Несчастье может случиться в любой момент.

— Да, может! Никто от этого не застрахован. Именно поэтому мы и должны ценить то хорошее, что нам дается. Думаю, если мы с тобой постараемся, то сможем стать счастливыми. А это сделает счастливой Тэйлор. Думаю, ты тоже в это веришь, и это тебя пугает. Но если ты не будешь прилагать усилия, наша попытка создать семью будет обречена с самого начала.

— В таком случае мы обречены, — сказала Анна. — Потому что мне не нужен ни ты, ни этот брак, как я уже неоднократно тебе говорила.

До конца дня Коннор избегал Анну. Он заказал пиццу и съел ее в одиночестве. Только когда Анна убедилась, что он поднялся к себе в кабинет, она проскользнула на кухню и сделала себе сандвич. Ложась вечером в постель, она случайно поймала его холодный взгляд. Он не улыбнулся, не обнял ее, не извинился.

Она тоже не стала извиняться. С чего ей это делать, когда это он ей лгал? Полночи она тихо лежала рядом с ним, дуясь на него и в то же время ненавидя себя за то, что так его разозлила.

Затем она заснула, но и здесь Коннор не оставил ее в покое. В ее сне они были во дворе его дома и он качал ее на качелях. С ветвей деревьев спускались цветочные гирлянды, Коннор улыбался ей, говорил нежные слова. Ее переполняло счастье.

Проснувшись рядом с ним следующим утром, она почувствовала его тепло, и ее губы растянулись в улыбке. Он лежал к ней спиной. Она долго любовалась его широкими плечами, больше всего на свете желая прикоснуться к нему.

Последнее, чего ожидала Анна, это что он повернется к ней лицом, прижмет к себе и поцелует, как если бы ему тоже снились приятные сны. Как если бы они вовсе и не ссорились.

Ее охватила радость.

— Что, если нам заключить еще одно перемирие и немного покататься по городу? — спросил он, прижимаясь губами к ее виску. — Возьмем с собой Тэйлор.

— Но куда мы поедем? — осторожно спросила Анна. Она чувствовала себя неловко, однако больше не хотела с ним ссориться.

Поднявшись с постели, она надела халат.

— Сначала позавтракаем, затем купим тебе машину и мобильный телефон. Новая одежда тебе тоже не помешала бы.

Она хотела возразить, но вспомнила свой сон и передумала. Коннор пытался быть с ней любезным, и ей это понравилось. Было бы чудесно провести с ним день.

— Хорошо, — согласилась она, слыша, как часто стучит ее сердце.

Ранчо «Маленькая шпора», Техас

Громко хлопнув дверью, Анна выбежала в широкую галерею, окружавшую большой белый фермерский дом в испанском стиле. Приложив ладонь ко лбу, чтобы защитить глаза от слепящего солнца, Анна осмотрела лужайку в поисках Коннора и Тэйлор. На голубом одеяле лежал только стетсон Коннора и несколько игрушек Тэйлор. Обыскав сад и не найдя их, она позвала Коннора. На дальнем конце веранды скрипнула половица.

— Сюда, — лениво протянул Коннор. — Мы с Тэйлор читаем.

Анна поднялась на веранду.

Одетый в белую рубашку, облегающую его мускулистый торс, и джинсы, Коннор сидел на больших качелях с Тэйлор на коленях и яркой детской книжкой в руке. Малышка сучила ручками, но веки у нее слипались.

Анна улыбнулась ему.

— Похоже, ты ее утомил.

— По крайней мере, она довольна. А как дела у тебя?

— Я в порядке, — ответила Анна. — Мне просто нужен свежий воздух. Я решила посмотреть, как вы тут, и немного прогуляться до приезда… э-э… наших гостей. Собраться с духом.

— На солнце очень жарко. Будь осторожнее.

— Я не растаю, — отшутилась она.

— Не уходи далеко.

— Спасибо, что присмотрел за Тэйлор. Она любит с тобой играть.

— А я люблю, когда она мне улыбается. Она настоящая красавица. — Он с нежностью посмотрел на спящую малышку. — Я представить себе боюсь, сколько у нее будет ухажеров, когда она вырастет.

При мысли об их неопределенном будущем внутри у Анны все сжалось.

— Желаю хорошо прогуляться.

Ей расхотелось уходить, но все же она спустилась по ступенькам и пошла по гравиевой дорожке к воротам. Открыв их, она побрела по узкой дороге под раскидистыми ветвями дубов, растущих вдоль нее.

Увидев под одним из деревьев скамейку, Анна опустилась на нее. Наблюдая за коровами, пасущимися на лугу за забором, она забыла о времени.

Топот копыт вернул ее к реальности. Она подпрыгнула на месте, когда из-за деревьев выехала верхом на вороной лошади стройная молодая женщина с развевающимися на ветру светлыми волосами.

Эбби.

Затаив дыхание, Анна поднялась со скамейки. Футах в десяти от забора Эбби спешилась и, взяв лошадь под уздцы, пошла навстречу сестре.

Анне хотелось броситься к ней, но ее что-то удерживало.

— Бекки? Тебе лучше? Я с нетерпением ждала этого вечера.

Мы как чужие, но так быть не должно. Когда-то мы, наверное, были очень близки.

Лошадь фыркнула.

Неожиданно на Анну обрушился поток давно забытых воспоминаний. Перед ее внутренним взором пронеслась целая галерея образов. Она увидела двух одинаковых девочек с косичками, ехавших на точно такой же лошади по пыльной дороге. Вспомнила, как они стояли рядом у края бассейна и, зажав нос, одновременно прыгнули. Как они помогали матери готовить печенье для Санта-Клауса.

Вдруг девочки, несущие поднос с печеньем, исчезли. Анна обнаружила, что стоит под дубом и смотрит на чужую и все же такую знакомую женщину, которая словно была ее отражением в зеркале.

Ей столько всего хотелось рассказать сестре, но…

— Эбби…

У Анны перехватило дыхание.

Так много лет потеряно. Слишком много. Когда-то они были очень близки, делились друг с другом всем. Ничто не могло возместить их потерю. Анне казалось, будто она заперла на замок всю свою любовь к Эбби и выбросила ключ.

Ее сердце переполняла печаль. Все эти годы она чувствовала себя одинокой и всеми забытой, не зная, что у нее есть сестра-близнец. Но сейчас Эбби была здесь и, кажется, хотела возобновить отношения.

Самое малое, что она могла сделать, это попытаться найти общий язык с сестрой.

— Тебе лучше? — повторила Эбби.

Анна кивнула.

— Мне очень нравится на ранчо. Здесь спокойно.

— Да, мы тоже любим здесь бывать. Когда Сезар и Тэйлор подрастут, они будут вместе гулять по просторам, как мы когда-то. Дети ненавидят торчать в четырех стенах.

Анна улыбнулась.

— Думаю, я лучше пойду разогревать ужин.

— Да, конечно. Скоро увидимся, — прошептала Эбби. — Можешь заходить к нам в любое время.

В любое время? Неужели такие отношения возможны? Неужели еще можно их возобновить?

С этой обнадеживающей мыслью Анна повернулась и легко побежала к дому с красной крышей.

Когда она вошла в ворота, Коннор, разговаривавший по мобильному телефону, спрыгнул с качелей.

— Я перезвоню. — Закрыв телефон, он подбежал к ней. — Дорогая…

Анна уклонилась и прошла бы мимо, не встань он напротив двери.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

— Да.

Он положил руки ей плечи.

— Что-нибудь случилось?

— Я только что видела Эбби. Она каталась на лошади. Я неожиданно вспомнила наше детство. Как мы вместе плавали, ездили верхом… Воспоминания были отчетливыми, словно все происходило вчера. Тогда мы были очень привязаны друг к другу. Затем я снова увидела ее взрослой и поняла, что совсем ее не знаю. Это так больно.

— Вы сделали первый шаг. Ужин будет еще одним.

— Я… я бы хотела отложить ужин.

— Почему?

— Он кажется таким же вынужденным, как и наш брак.

— Ты правда так думаешь? Или просто говоришь для того, чтобы защитить себя? Ведь всякий раз, когда мы касаемся друг друга или занимаемся любовью, слова не нужны. Итак, почему ты это сказала?

— Не знаю. Это не имеет значения.

— Для меня имеет, черт побери! Нас с тобой связывает нечто особенное. Что касается твоих родных, ты должна обязательно с ними встретиться, готова ты или нет. Когда ты их увидишь в следующий раз, тебе будет легче.

— Я не могу.

— Я мог бы рассказать тебе кучу ужасных историй про «не могу». Я видел, как люди умирали из-за «не могу».

Коннор прижал ее руку к своим губам.

— Я буду рядом. — Он крепко ее обнял.

— Я могу все потерять в один момент, — прошептала Анна. — Я больше не могу рисковать.

— Разве жизнь… любовь не стоят того, чтобы рисковать? Что мы с Тэйлор — это твой второй шанс?

— Просто держи меня, — прошептала она. — Не отпускай.

— Анна, мне очень жаль, что я тебе лгал в Вегасе. Это я виноват, что все так вышло.

Анна подумала о работе в Джорджии. Затем Коннор начал гладить ее по волосам, и она еще крепче прижалась к нему.

Коннор всей душой желал, чтобы вечер прошел удачно. Но едва он успел открыть дверь, как Теренс и Эбби налетели на Анну, которая неподвижно стояла как истукан, прижимая к груди Тэйлор. Затем Сезар потопал исследовать комнату, и Лео последовал за ним.

— Мне нравится твое платье, — весело сказала Эбби Анне.

— Да, ты отлично выглядишь, — согласился Теренс, не глядя на Анну.

— Мы поверить не могли, когда узнали, что Коннор нашел тебя. И Тэйлор, — сказала Эбби. — Кстати, она очень красивая.

Когда Эбби потрогала подол платьица Тэйлор, малышка закрыла глаза и зарылась лицом в шею матери.

— Иногда она стесняется чужих людей, — сказала Анна. — Думает, если закроет глаза, они исчезнут.

— Мы тебе не чужие, дорогая, — произнесла Эбби. — Мы встречались на прошлой неделе. Я твоя тетя Эбби.

— Как насчет напитков? — предложил Коннор, надеясь, что спиртное поможет разрядить обстановку.

Никто не ответил. Тогда он взял Анну за локоть и повел в гостиную, в которой уже были Лео и Сезар. Остальным ничего не оставалось, как последовать за ними.

Это была большая ошибка. Возможно, просторная комната с кожаными диванами и массивной бронзовой люстрой подходила для больших компаний, но не для маленькой группки людей, испытывающих напряжение.

— Что будете пить, дамы? — весело спросил Коннор.

— Воду, — пробормотала Анна, не глядя на него.

— Я тоже, — сказала Эбби.

— Со льдом, — произнесла Анна с потерянным видом.

— Да, много льда, — добавила Эбби с деланной веселостью.

Они и так словно замороженные. Зачем им лед? — подумал Коннор.

Взяв свой напиток, Анна села на один конец огромного дивана, а Эбби на другой. Поставив стакан на столик, Анна опустила Тэйлор на пол. Посмотрев на племянницу, Эбби натянуто улыбнулась.

— Она уже такая большая. Сколько у нее зубов?

— Один. — Анна отвела взгляд. — Но скоро будет второй.

Похоже, Эбби не знала, что ей на это ответить. Обе сестры чувствовали себя не в своей тарелке.

Чтобы они привыкли друг к другу, понадобится много любви и терпения.

Неожиданно в окно над лестницей проник яркий солнечный луч, и хрустальная фигурка коровы на кофейном столике засверкала разноцветными огнями.

Все дети раньше умеют бегать, чем ходить? Или только его племянник носится так, будто внутри у него маленький моторчик? Побежит ли Тэйлор за ним? Коннор хотел, чтобы они подружились и вместе играли.

— Нет, молодой человек! Это не игрушка! — Бросившись на помощь, Эбби успела на долю секунды опередить сына. — Нет! — приказала она, протягивая фигурку Анне.

Сезар заорал, топая ножкой.

Коннор с трудом удержался от улыбки.

— Он пошел в своего упрямого папашу.

— Или в своего не менее упрямого дядюшку, — ответил Лео.

Сезар заорал еще громче.

— Нет, сэр, со мной этот номер не пройдет, — сердито сказала Эбби.

Сезар выпятил нижнюю губу. К счастью, его гримаса насмешила Тэйлор. Она захихикала и захлопала в ладоши. Тогда он заулыбался во весь рот и тоже принялся хлопать. Обида была забыта.

— Скоро вам придется делать дом безопасным для детей, — сказала Эбби.

Коннор кивнул.

Анна нахмурилась и отвернулась.

— Эй, ты заметил, что я обнес новым забором северное пастбище? — спросил Лео.

В кармане у Коннора неожиданно завибрировал мобильный телефон, но он решил перезвонить позже.

— Я спросил, что ты думаешь о новом заборе, — напомнил Лео.

— Прости… э-э… спасибо. Сколько я тебе должен? — спросил Коннор.

— Наш сосед заплатил половину, значит, четверть. Я сообщу тебе подробнее по электронной почте.

— Отлично.

Почему Анна ничего не говорит? Почему просто сидит и перебирает складки юбки?

Она не сбежала. Уже прогресс.

Заметив, что он за ней наблюдает, Анна сложила руки на коленях.

Коннор поднялся.

— Кому-нибудь еще налить?

Теренс и Лео дружно кивнули. В то время как женщины не притронулись к воде, они втроем уже пропустили по стакану скотча.

Открыв мобильный телефон, Коннор обнаружил, что ему звонил Гуэрра, и связался с ним. Когда он закончил разговаривать, Лео спросил его:

— Как ты думаешь, где Дрейк? — У нас мало зацепок.

— Его родные, должно быть, сходят с ума… прямо как мы, — сказал Теренс. — Я это испытал на собственной шкуре. Ты чувствуешь себя беспомощным и все время думаешь об этом, где бы ни находился.

На пол со звоном упал стакан.

— Простите, — прошептала Анна.

— Все в порядке, — сказал Коннор, подходя к ней. — Что с тобой?

— Воспоминания… Они возвращаются… После моей встречи с Эбби…

Эбби тихо подошла и подняла стакан.

— Вы, наверное, хотите знать, что со мной произошло? — тихо произнесла Анна.

Все замерли.

— Я не знаю. Помню только белый фургон… Я была ужасно напугана… мне хотелось спрятаться… Я чувствовала себя потерянной и забытой. Никому не нужной.

— Боже мой! — воскликнул Теренс.

— Все кончилось. Ты снова с нами. Тебе ничего не угрожает, — мягко сказала Эбби.

Поставив стакан на стол, Теренс подошел к Анне.

— Ты нужна, Бекки. Ты не забыта, — произнес он. — Думаю, я тоже прятался. Возможно, теперь, когда я знаю, что ты жива, я могу перестать.

Коннор сделал шаг назад, чтобы отец и дочь могли побыть вместе.

Теренс медленно заключил Анну в объятия. Ее руки оставались неподвижными, но она не отстранилась. Отец начал неловко поглаживать ее по волосам.

— От тебя все так же пахнет, — робко произнесла Анна.

— Сигареты, — пробормотал он. — Никак не могу бросить.

— Я помню тебя благодаря аромату табака. Ни за что не бросай.

— Обещаю, только мой доктор не должен об этом узнать.

— Папочка! — возразила Эбби. — Ты обещал мне и доктору, что снова попытаешься бросить. — В ее голосе слышались дразнящие нотки.

— Две дочери говорят мне прямо противоположные вещи, — сказал Теренс. — Похоже, ничего не изменилось. Ты помнишь, как вы раньше спорили друг с другом по любому поводу?

Анна улыбнулась.

— Если Эбби получала лучшую оценку за контрольную, чем я, я рассказывала тебе о чем-то, что она сделала не так.

— А она затем ябедничала на тебя.

Эбби рассмеялась.

Неожиданно Анна поднялась и, извинившись, покинула комнату.

Желая убедиться, что у нее все в порядке, Коннор прошел вслед за ней в их спальню.

— Как ты?

— Очень тяжело вспоминать, как я жила со своими родными, и при этом чувствовать себя чужой.

— Ты отлично держалась.

— Правда? Ты сам-то в это веришь?

Приподняв ее подбородок, он заглянул ей в глаза.

— Я просто пытаюсь тебе показать, что ты сможешь начать новую жизнь с ними. Со мной. С Тэйлор. Мы все очень за тебя переживаем.

— Правда? Неужели ты сам никогда не чувствовал себя загнанным в угол?

Когда его лицо помрачнело и он повернулся, чтобы уйти, она пожалела о своих резких словах. Но взять их обратно было уже невозможно.

Оставшуюся часть вечера Коннор был с ней предупредителен, но отказывался смотреть ей в глаза. Она чувствовала, как он отдаляется и теряет надежду.

Ей не хотелось, чтобы он был несчастен по ее вине. Как ей все исправить?

Похоже, этот вечер никогда не кончится, думала Анна, стоя у входной двери рядом с Коннором. Почему ее отец не может попрощаться и уйти как остальные?

— До свидания, — прошептала она, шире распахивая дверь в надежде, что Теренс поймет намек.

Но он по-прежнему стоял на месте и не сводил с нее глаз.

— Прошу прощения, но у меня болит голова, — сказала она и направилась в спальню. Ей не хотелось быть грубой, но она чувствовала, что вот-вот лопнет от напряжения.

— Ужин прошел лучше, чем я ожидал, — сказал Коннор, присоединившись к ней несколькими минутами позже. — Сначала обстановка была немного напряженной, но…

Проглотив таблетку, Анна кивнула.

— Я не хочу об этом говорить.

Повернувшись к нему спиной, она встала перед зеркалом и начала расстегивать замочек цепочки. Но ее пальцы дрожали, и у нее ничего не получалось.

— Тебе помочь? — спросил Коннор.

Ну почему он так внимателен? Сейчас ей совсем этого не хотелось. Поэтому когда от его прикосновения по ее телу пробежал электрический разряд, она это проигнорировала. Он быстро расстегнул цепочку и положил на туалетный столик.

— Ты все время молчишь, — заметил он.

— Правда? Прости. Может, сегодня больше не будем ни о чем говорить? Я так устала.

Он кивнул, и Анна была ему благодарна. Весь вечер она испытывала напряжение, боясь не оправдать ожидания Коннора и своих родных. Единственное, чего ей сейчас хотелось, это побыть одной в тишине. Не то чтобы ей не понравились Эбби и Теренс. Напротив, они были очень добры и внимательны к ней. Ее тянуло к ним. Но они надеялись обрести в ней пропавшую сестру и дочь, а она не чувствовала родственной связи с ними.

Наверное, прошло слишком много времени и их воссоединение было уже невозможно. В таком случае для всех них, включая Коннора, будет лучше, если она уедет.

Ей хотелось лечь в постель и забыться сном. Возможно, утром она придумает, что делать дальше.

Когда теплые губы Коннора коснулись ее виска, по ее телу пробежал электрический разряд.

— Я же сказала, что у меня правда болит голова, — сказала она, отстраняясь.

Его голубые глаза потемнели.

— В таком случае я ненадолго тебя оставлю. Сделаю несколько звонков.

— По делу о похищении? — Она содрогнулась.

Коннор кивнул.

— Да, думаю, это не займет много времени. Не возражаешь, если я тебя оставлю?

— Нет, — ответила она.

— Если хочешь, я могу переночевать в комнате для гостей. Так я не потревожу тебя, когда буду ложиться.

Внезапно Анна почувствовала себя отвергнутой и ненужной. Это было безумие. Ведь он давал ей то, чего она хотела всего минуту назад. Возможность побыть одной.

Идиотка! Зачем отрицать, что на самом деле ей хотелось провести всю ночь в его объятиях. Кто знает, как долго еще продлится их брак.

— Ты всегда такой внимательный, — сказала она.

— Я знаю, что ты очень устала. Я загляну к Тэйлор вместо тебя.

— Хорошо, — прошептала она, пытаясь скрыть свое отчаяние.

Он улыбнулся ей своей ослепительной белозубой улыбкой, которую она так любила. Желание, которое за ней скрывалось, делало ее выбор еще более мучительным.

Коннор хотел ее, а она сказала ему, что предпочла бы спать сегодня в одиночестве. Когда он повернулся и направился к выходу, она едва удержалась от того, чтобы не позвать его назад.

— Не уходи, — еле слышно прошептала она.

Коннор организовал отличный ужин в ее честь. Он весь вечер был рядом и заполнял неловкие паузы в разговоре своей непринужденной болтовней. Пообещал, что утром поможет ей навести порядок на кухне.

У нее сжалось сердце.

Возможно, утром у нее будет достаточно сил, чтобы принять правильное решение.

Три дня спустя

Хьюстон, Техас

Ранчо «Золотые шпоры»

День труда