Эта мартовская ночь была великолепной и ясной. Иенсен долго смотрел на сверкающее звездами небо и неожиданно почувствовал себя ободренным. Эта должность ночного сторожа, которую он получил благодаря своему увечью, была для него просто большой удачей. Кроме того, была среда и только что пробило 7 часов 30 минут, значит, скоро можно было ожидать появления здесь Дорис…

Чего же можно было еще желать? О чем думал этот старый Чарли, оставляя одну свою слишком молодую и слишком красивую жену? Каждый вечер, в среду, он отправлялся к друзьям в клуб.

7 часов 30 минут! Настало время первого обхода. Его работа заключалась в том, чтобы старательно обойти все здания: мастерские, склады и конторы, пробить свою обходную карточку у каждых из двенадцати часов, расположенных на фабрике, и все это в три приема в течение ночи.

Первые часы находились у входа в холл, где стояли большие прессы «ротари». В течение двенадцати лет до того происшествия с мотоциклом, которое ему стоило руки, он занимался обслуживанием этих гигантских машин. Он обожал свою работу и любил проводить время в холле, почти загипнотизированный этим глухим и ритмичным шумом монстров, способных выплевывать более тысячи листов бумаги в час.

К несчастью, чтобы обслуживать эти механизмы, нужно было иметь две руки. Иенсен до сих пор проклинал нелепый случай, лишивший его такой радости. При этом он совершенно не вспоминал о бедной маленькой Весс, которая сидела в тот день позади него на мотоцикле и которая так и не поправилась от своих ранений.

Весс была лишь женщиной среди многих других, в то время как работа была основным занятием в его жизни. Как он переживал, когда ему пришлось оставить свое место и перейти на другое. Правда, новая должность имела большое преимущество в том, что оставляла ему свободным день.

В конце концов он привык к этой работе, примирению способствовало также то, что он встретил Дорис.

Она тоже работала в типографии, точнее в светокопии, и встретились они у кассы, в день получки. Смутно они знали друг друга давно: Дорис была школьной подругой Весс, в чем не было ничего удивительного, так как в Корби было всего две школы.

В пятницу, в день получки, Иенсен и Дорис обменялись несколькими, ничего не значащими фразами.

Молодая женщина со смехом спросила его, не чувствует ли он себя слишком одиноким ночью на фабрике, а он ответил таким же шутливым тоном:

— Зависит лишь от вас изменить это. Приходите как-нибудь вечерком помогать мне прогонять привидения!

— А! Если это зависит только от меня…

— Хотелось бы знать, что может вам помешать?

— Еще существует Чарли, кажется, вы забыли о нем.

— Мне, кажется, говорили, что он проводит большую часть свободного времени, играя в карты с друзьями.

— Да-а! Это почти все, на что он способен, — проговорила она с горечью.

— В таком случае, я спрашиваю вас, какое зло вы можете причинить тем, что придете составить компанию бедному одинокому человеку? У меня есть маленькая комната в помещении конторы, в которой мы могли бы спокойно поболтать и выпить стакан вина. Вас это не прельщает?

— Кто знает?..

Она ушла, ничего ему не пообещав, но в следующую пятницу, около восьми часов, он увидел ее, медленно идущую навстречу ему: она была немного смущена.

В восторге от такой удачи, Иенсен поспешил ободрить ее, и с той поры они стали регулярно встречаться.

Он рассматривал эту связь, как очень приятное времяпрепровождение, и старался не обращать внимания на матримониальные иллюзии своей подруги. Он хорошо знал, что она готова была бросить своего безмятежного мужа, чтобы выйти за него замуж.

Но почему же, боже мой, он должен пойти на это, когда ему так спокойно и хорошо живется.

Так рассуждал ночной сторож типографии «Ричардсон и компания» в Корби, делая свой первый обход. Он не торопился, к чему это? Опыт говорил ему, что тридцати минут ему будет как раз достаточно, чтобы сделать полный обход всех зданий. Это давало возможность Дорис придти и ожидать его с нетерпением, которое потом усиливало пылкость их встреч.

Единственной серьезной опасностью был бы пожар. В больших складах, наполненных бумагой и картоном, малейшая искра могла вызвать пожар, из-за чего и требовалась ночная охрана.

Ограбления не могло быть, учитывая специфику производства. Все это Иенсен знал с тех пор, как занял этот пост. Как-то забрели двое бродяг, которые пытались найти защиту от холода в морозную ночь. Несмотря на их мольбы, ему пришлось прогнать их из-за страха перед пожаром, так как они курили.

Дорис Блек прекрасно знала, что делает глупость, встречаясь подобным образом с Джеком Иенсеном: но это было сильнее ее, и она уступила своему чувству.

Сколько раз, находясь одна в маленьком коттедже, в котором жила после своего замужества, она ругала себя за свое поведение. Но было ли это только ее ошибкой?

И так ли уж это удивительно, если в двадцать девять лет выходишь замуж за человека на тридцать четыре года старше себя. И если не имеешь с ним ничего общего. Родители и друзья предупреждали ее, но она так боялась остаться старой девой! Больше того, надо признаться, что Чарли Блек, несмотря на свой возраст, был красивым мужчиной, и когда он попросил ее руки, у нее не было никаких колебаний.

К тому же он был шикарный тип: щедрый, веселый и жизнерадостный; она могла бы быть с ним очень счастливой, если бы он хоть немного больше уделял ей внимания.

Чарли предупреждал ее перед женитьбой, что он не может и не желает утешиться после смерти своей первой жены, которую обожал.

Все, чего он хотел, женившись — это чтобы у него был человек, который занимался бы его хозяйством и который охотно бы слушал его воспоминания о трех сыновьях, которые родились от его первой жены и теперь жили в разных концах света.

Дорис думала, что сможет удовольствоваться этим, пока не встретилась с ночным сторожем.

Это был красивый малый, несмотря на свое увечье, и он был ее возраста. У них оказались одинаковые желания, вкусы и взгляды!

Она очень быстро влюбилась в него. И хотя Иенсен был не из постоянных по натуре, ей казалось, что он также держался за нее.

Теперь ей хотелось только одного: покинуть Чарли и устроить свою жизнь со своим любовником.

В этот вечер она решила все наконец выяснить. Она прижмет Иенсена к стене и спросит о его намерениях. Ему придется ответить ей.

Конечно, он может просто отказаться жениться на ней. В таком случае ей придется порвать с ним, а это было ей очень трудно сделать, так как она все больше любила его. Жизнь, которую она вела, ужасала ее. Она не могла продолжать жить так, украдкой видясь с Иенсеном и обманывая Чарли, которого глубоко уважала.

7 часов 15 минут! Настало время идти в типографию.

Чарли уже давно отправился к своим друзьям. Он играл с ними в карты до самого закрытия клуба. Это было единственное удовольствие, которое он себе позволял, и он никогда бы не отказался от него.

Дорис взяла свой велосипед и остановилась, как обычно, у своей подруги Мей.

Хорошая девушка эта Мей, верная. Несмотря на отвращение ко лжи, она кончила тем, что согласилась составить алиби для своей подруги на случай, если Чарли захочет убедиться, где находится его жена, когда он оставляет ее одну в доме.

Мей предложила ей выпить чашку чая. Ее дети уже спали, а муж смотрел телевизор в соседней комнате. Она еще раз попыталась образумить свою подругу. Она была очень огорчена тем, как Дорис губила свою жизнь. Дорис знала, как Мей высоко ставила Чарли, он такой хороший человек и просто непростительно так поступать с ним! Огорчать его? Да, Дорис не хотела делать этого. Но какой выход, что ей делать?! Продолжать жить во лжи она больше не могла, она должна будет просить Чарли освободить ее.

Думая об этом, Дорис крутила педали. Что же ей все-таки делать? Рисковать тем, что он узнает о ее неверности или самой сказать ему об этом?

Такими были мысли Дорис Блек, когда она в этот вечер подъезжала к фабрике «Ричардсон и компания», чтобы встретиться со своим любовником. Она ехала быстро и была вынуждена замедлить ход велосипеда, чтобы не приехать слишком рано.

Она уже различала темную массу здания на краю дороги.

В этот момент она заметила машину, стоявшую немного в стороне от больших ворот. Кто это мог быть? Приятель Джека? Неожиданный приезд одного из хозяев, мистера Ричардсона?

Она остановилась и слезла с велосипеда. В этот момент двое мужчин вышли из машины и подошли к ограде фабрики. Неожиданно она интуитивно поняла, что они представляют опасность для Иенсена.

Она спрятала свой велосипед за кустами на дороге, которая вела к ферме Соли, и побежала к фабрике с криком:

— Осторожнее, Джек! Воры! Воры!

Третий человек, которого она не заметила, побежал в ее направлении. Она кинулась к своему велосипеду, вскочила на него. Человек догнал ее, и она тяжело упала на землю. Несмотря на все ее усилия освободиться, нападающий сжимал со страшной силой ее горло.

Она стала задыхаться. Огненное облако заволокло ее, страшная боль проникла в мозг, и она упала в темноту.

— Ты уверен, что все будет хорошо? — спросила Джанет Вест, утром в четверг, на последней неделе марта.

— Да.

— Я пыталась ничего не забыть, но это не просто. Во всяком случае, если тебе понадобится что-нибудь, обратись к миссис Кларк или миссис Велинг: они будут рады тебе услужить.

Роджер Вест рассмеялся.

— Не устраивай себе столько забот: раз в доме есть виски, все будет хорошо.

— Я позаботилась об этом. Ты на самом деле думаешь, что я могу уехать раньше тебя, мой дорогой?

— Не строй из себя маленькую девочку. Да, ты можешь уехать. Я присоединюсь к тебе в субботу утром. Постарайся ни о чем не думать в течение этих двух дней. Займись своим братом. Если ты будешь продолжать так, ты, пожалуй, еще предложишь мне оставить здесь кого-либо из наших сыновей, чтобы он занимался мной.

— Признаться, я думала об этом. Я знаю, это абсурдно, но у меня предчувствие, что в последний момент у тебя что-нибудь случится и ты не сможешь приехать в Бедфорд.

— Я этого не думаю, но на этот случай существует телефон, и я немедленно сообщу тебе об этом. Прошу тебя, перестань же беспокоиться из-за ничего и проведи время со своим братом. Ты же говорила мне, что Ральф приезжает из Соединенных Штатов сюда один раз в пять лет, и ты должна скакать от радости, что увидишь его.

— Конечно, я очень рада, если бы я только была уверена, что ты…

— Я буду в субботу, обещаю тебе. В котором часу отходит твой поезд?

— В час десять минут. Мальчики присоединятся ко мне на станции Естен, и мы приедем в Бедфорд через два часа. Скажи мне, Роджер, почему ты не возьмешь два дня отпуска, чтобы пожить со мной? У тебя же осталось много дней из неиспользованного отпуска?

— Нет, мне слишком многое еще надо сделать, если я хочу, чтобы на следующей неделе я смог справиться с делами. Совершенно необходимо, чтобы сегодня я еще поработал.

— Останься, по крайней мере, хотя бы утром со мной. Ведь есть же кто-нибудь в Ярде, кто смог бы заменить тебя до полудня?

— Меня удивляет и поражает, как жены детективов не могут понять, что преступление совершается не по расписанию. Уверяю тебя, мне необходимо пойти поработать. Я постараюсь, если будет возможность, уехать из Лондона в конце дня в пятницу, тогда у нас будет один выигранный вечер, но обещать тебе этого твердо я не могу.

Несмотря на просьбы жены, Вест несколько минут спустя уехал на машине в Хамбер Снип.

Через полчаса он прибыл к себе в кабинет, где его помощник сортировал почту.

— Доброе утро. Что нового?

— Ничего особенного. Несколько незначительных дорожных происшествий. Задержано трое бродяг, два налета, три драки.

— Мертвая зыбь, будем надеяться, что так будет и впредь. Таким образом я смогу доставить своей жене удовольствие и завтра в три часа сяду на поезд в Бедфорд.

— Вы хитрец. Я, если хочу доставить удовольствие моей жене, должен работать двадцать четыре часа в субботу и семь дней подряд.

Оба мужчины расхохотались, потом Роджер Вест просмотрел почту и досье, которыми занимался накануне.

— Какая удача, что нам удалось задержать Спархана. Надеюсь, что на этот раз он легко не выкарабкается. Старина, не узнаете ли вы, в котором часу он завтра предстанет перед коронером?

Пока Вест изучал заполнявшие стол бумаги, его помощник сделал все необходимое и доложил своему начальнику.

— Дело Спархана назначено на 11 часов 30 минут, но так как с утра уже имеется одно опоздание, нужно ожидать, что это дело пройдет не раньше полудня.

— Понятно.

Зазвонил телефон. Роджер снял трубку.

— Хэлло, говорит Вест. Откуда? Корби?

— На границе Эссекса и Суффолка.

— Понимаю. Но какой дьявол меня знает там?

— Откуда я могу знать. Ведь мне неизвестно, какие мрачные тайны хранит ваша интимная жизнь.

— Кто это? — спросил Вест.

— Суперинтендант Тентенден.

— Да, я знаю, кто это.

— Хэлло?

— Это вы, Тентенден? Как поживаете? что нового после этого дела Кольстера?

— Здесь все идет хорошо, благодарю вас за помощь.

— Чем могу быть вам полезен?

Пока Тентенден все объяснял своим медленным глуховатым голосом с явно выраженным северным акцентом, Роджер представил его себе — солидный и спокойный…

— …я надеюсь, что вы не будете на меня в претензии за то, что я делюсь с вами своими неприятностями, мистер Вест, — говорил суперинтендант. — Как только это случилось, я сразу же подумал о вас. Это дело выходит за пределы наших возможностей. Нужна помощь. Вы тот человек, который мне нужен, если, конечно, вы свободны. Это лишь вопрос одного-двух дней, и мне бы очень хотелось, чтобы вы занялись этим делом.

— В чем фактически дело?

— В убийстве. Судя по началу следствия, я боюсь, что мы неправильно начали его. Очень трудно действовать, когда ты всех знаешь и со многими дружишь. Я тут слишком многих знаю в этой местности. Со многими из них я протирал штаны на школьной скамье. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Да, — ответил Вест.

Слушая Тентендена, он, наконец, обнаружил Корби на карте и увидел, что он находится примерно в девяноста милях от Бедфорда, где его ждала Джанет в конце недели. Весьма возможно, что он смог бы немедленно выехать туда.

Тентенден из Корби продолжал:

— Естественно, я здесь не начальник, мистер Вест, но я хорошо знаю его, чтобы быть уверенным, что он меня поддержит, как только узнает ситуацию. Он не будет колебаться ни секунды, если я ему предложу обратиться в Скотланд-Ярд. Вот почему я предварительно позвонил вам, чтобы убедиться в вашем согласии.

Роджер охладил его:

— Это не так просто, как кажется: все зависит от комиссара. Это он выбирает детектива.

— Мы сразу предложили ему: или это будете вы или никто.

— Как вы можете так говорить? Мы все работаем в одной системе, мы все здесь равны, и вы это прекрасно знаете.

— Все, что я знаю, это то, что вы проделали прекрасную работу, когда пришли ко мне на помощь в деле Ирвича. Потом это было следствие на автомобильном заводе. Вы не можете отрицать, Роджер, что вы, хотите вы этого или не хотите, специалист по преступлениям на больших промышленных предприятиях и фабриках. Типография, где произошло это преступление, располагает тысячью рабочими, и необходим человек, который смог бы избежать ненужных осложнений. Вот причина, по которой я сам не могу с этим справиться один. Если бы вы знали местных жителей, вы бы знали, что они могут замкнуться, как устрицы, если не суметь к ним подойти. Если мы пригласим детектива из полиции Эссекса, мы тоже ничего не узнаем. Если я один буду перед ними, они мне ничего не скажут, но если вмешаетесь вы, ваша репутация сделает их сговорчивыми.

Роджер не смог удержаться от смеха.

— Достаточно болтовни, старина. Решено, я займусь этим делом, если мне поручат его. У вас есть подозрения в отношении кого-нибудь?

— Я рассмотрел одну или две возможности, но определенного ничего нет. Итак, когда вы приедете?

— Я теперь свободен.

— Я немедленно повидаюсь со своим боссом, и он сразу же позвонит вам. Так что приготовьтесь скоро выехать, хорошо?

— Я предпочел бы, чтобы вы тем временем ввели меня немного в курс дела, чтобы я хотя бы немного подготовился к нему.

— Понятно. Сейчас я могу вам сказать, что означенная фабрика — это типография Ричардсона и компании, что жертва — ночной сторож, бедный малый, который потерял руку три года назад во время несчастного дорожного происшествия. Его оглушили. Насколько можно пока судить, причиной нападения на него вряд ли была кража, так как ничего не пропало.

После обычной вежливой фразы Роджер повесил трубку и, повернувшись, встретился взглядом со своим помощником.

— Бедный Красавчик! Вы, который так мечтали быть спокойным и свободным до завтрашнего дня, чтобы присоединиться к своей жене: это ведь теперь сорвано, да?

— Подумайте, прежде чем говорить об этом, мой друг. Бросьте-ка взгляд на карту. Корби находится совсем неподалеку от Бедфорда и я, может быть, там окажусь даже раньше, чем надеялся. А пока можно пойти повидать коронера по делу Спархана.

В комиссариате на Бой-стрит, судья решил отправить дело на дополнительное следствие и отложил его слушание на восемь дней.

Роджер вернулся в Скотланд-Ярд. Все так — ему поручено дело в Корби.

Харди, так звали начальство, встретил его со свойственной ему грубоватой приветливостью. Его все очень боялись, потому что он всегда прямо высказывал свое неудовольствие, но Роджеру Весту никогда не приходилось жаловаться на него.

— Вы приехали с Бой-стрит?

— Да, — ответил Вест.

— Удовлетворены?

— Все отложено на восемь дней.

— Этого следовало ожидать. В настоящий момент я хочу вам предложить другое дело, но дело ваше — согласиться или отказаться. Вы пахали, как негр, последние месяцы и я прекрасно понимаю, что вы имеете право хотя бы передохнуть в ожидании решения коронера по делу Спархана. Я только что разговаривал по телефону с Корби. Там произошло преступление, и они просят о помощи. Я не знаю в точности, что там случилось, но шеф-констебль просит прислать персонально вас, потому что следствие должно быть произведено на большой фабрике. Вот вы и оказались большим специалистом в делах, происходящих в индустрии.

— Это дело меня интересует, я склонен согласиться поехать туда и заняться им при условии, что вы не будете возражать, чтобы я отправился в Бедфорд на уик-энд. Кажется, я вам уже говорил о брате моей жены, который обосновался в Соединенных Штатах. Он не был в Англии в течение пяти лет, и мне хотелось бы повидать его.

— С этим я совершенно согласен. Займитесь же этим делом. Возьмите с собой Пратта и Саттерли. Пратт уже занимался делом на складе бумаги в прошлом году, а что касается Саттерли — то он удачно поработал в Кингстоне, на большой типографии, где была история с шантажом, если я не ошибаюсь. Вы хотите взять их?

— Да, спасибо. Пусть едут поездом и встречают меня в Корби. Я поеду в машине с Броуном. Могу я просить вас известить полицию Корби о моем прибытии?

— Да, я оповещу центральный комиссариат Колчестера, который сделает все необходимое. Желаю удачи. Каждый день посылайте мне рапорт и особенно не рискуйте. У вас есть манера рисковать своей шкурой, постарайтесь быть осторожнее.

Корби был хорошенький небольшой городок, расположенный в зеленеющей долине, окруженный холмами и очень близко от моря.

Его красные черепичные крыши, потемневшие от времени и покрытые зеленым мхом, окружали старую колокольню из серого камня.

Главная улица Корби была окаймлена деревьями. На одной ее стороне помещалась ратуша, на другой — основные здания местности: таверна «Розы и Короны», солидный большой дом, выстроенный более четырех веков назад, в обширном дворе которого в давние времена раздавались удары кнута и слышались радостные выкрики путешественников в дилижансах.

Сегодня двор был молчалив. Только старый пруд, окруженный различными цветами, пытался его оживить кваканьем лягушек.

За исключением этой большой артерии, на которой гордо размещалось несколько учреждений, и среди них муниципалитет, другие улицы оставались узкими и кривыми, какими они, должно быть, были в давние времена. Они продолжали карабкаться на холмы, на которых когда-то возвышались замки их хозяев, а теперь не осталось ничего.

Это впечатление запущенности еще более усиливалось бесчисленными жалкими домишками. Создавалось впечатление, что в Корби оказываешься на несколько веков назад, и это несмотря на некоторое количество новейших магазинов, на присутствие телевизионных антенн на крышах домов, и на по-современному распланированный парк.

Тентенден встретил вновь прибывших в большом зале таверны. Трое мужчин пожали друг другу руки и это был довольно интересный спектакль, эти трое мужчин.

Самый маленький из них был Броун ростом метр девяносто. Он так же, как и Тентенден, был тяжело скроен. Роджер Вест, очень стройный, казался на десять лет моложе, хотя был в их возрасте.

Несколько седых прядей пробивались в его светлых волосах, а лицо с энергичными, красивыми чертами лица оправдывало его прозвище — «Красавчик», которого его удостоили в Ярде.

Вскоре зала таверны заполнилась до отказа.

Вест не смог скрыть своего удивления.

— Можно подумать, что вы объявили всем о нашем прибытии! Это очень жаль, трудно хорошо работать в таких условиях.

Тентенден пожал плечами.

— Что вы хотите, Вест? Когда обладаешь такой репутацией, как ваша, совершенно нормально ожидать подобной встречи. Каждый из здесь присутствующих вас знает и хочет посмотреть, на кого вы в самом деле похожи.

— Скажите уж просто, что я любопытный зверь.

Все засмеялись.

— В некотором роде. Вы должны были в этом убедиться.

— Будем все же надеяться, что это не помещает нам в нашем следствии.

— Разумеется нет. Мы устроим заслон из полиции, чтобы отогнать любопытных.

— Не мешало бы.

— Это правда, что вы собираетесь сегодня же вечером отправиться на фабрику «Ричардсон и компания»?

— Конечно. Чем меньше мы будем терять времени, тем будет лучше. Что вы на это скажете?

— Что я скажу?.. То, что нам тогда надо торопиться, так как фабрика закрывается в пять часов. Но когда у них срочная работа, некоторые мастерские работают до шести часов вечера.

— В таком случае, едем немедленно.

Три колосса втиснулись, как могли, в старый «Ровер» комиссара города. Пока он вел машину, Тентенден сообщил некоторые нужные сведения.

— Фабрика находится на расстоянии двух с половиной километров от Корби. Она расположена в стороне от шоссе и к ней ведет частная дорога, на которой находятся павильоны, принадлежащие фирме и снимаемые служащими.

— Работа у них хорошая? — неожиданно спросил Вест.

Тентенден казался удивленным:

— Вот вопрос, которого я не ожидал, Красавчик. По правде говоря, такой вопрос мог быть задан лишь человеком совершенно чужим в этой местности. Такая мысль никому не придет в голову в Корби. Корби очаровательный уголок, и здесь хорошо живется. Но чтобы жить, нужно работать, а это и есть слабое место. Здесь мало фабрик. Только эта типография способна использовать большое количество служащих, мужчин и женщин. У людей здесь нет выбора, и они счастливы, что у них есть эта работа.

— А что это за фабрика?

— Она была создана около двухсот пятидесяти лет назад. В те времена множество французов, бельгийцев и голландцев, преследуемые за религию, пересекли Ла-Манш, чтобы иметь возможность издавать здесь свои еретические книги, которые строго запрещались на континенте. Они расположились в этой местности. Мало помалу, они все исчезли. Дом «Ричардсон и компания» это последний оставшийся в живых.

Навстречу им попалась машина-фургончик, едущая на большой скорости.

— Это Том Казинс, — пояснил Тентенден. — Славный малый, но если он будет продолжать ездить так быстро, то плохо кончит. Придется мне сказать ему два слова.

Внезапно Вест сделал знак замедлить ход.

— Так вот эта фабрика? У нее много зданий. Мне хочется посмотреть на весь ансамбль. Как вы думаете, я смогу влезть на верхушку одной из этих больших и высоких труб?

— Разумеется. Могу вам сказать, что мистер Ричардсон ничего не будет иметь против. Но у меня есть кое-что получше. Вы видите с правой стороны элеватор? Он доминирует над всеми трубами и подняться туда намного легче. Это там Вэн Орли хранит свое зерно.

Он указал пальцем на сооружение из красных кирпичей, высокое и узкое, которое возвышалось позади фабрики, немного правее ее. Вест внимательно рассматривал здание.

— Согласен. Пошли?

Его оба компаньона казались внезапно смущенными.

— Вам кажется, что мое присутствие будет необходимо? — спросил Тентенден с явным замешательством.

Что касается Броуна, то он казался просто огорченным.

— Честно говоря, я не чувствую себя способным забраться туда.

— В таком случае, я полезу один.

— Будьте осторожны, — проворчал инспектор Броун.

Не теряя больше времени, Вест начал подниматься на элеватор, возвышавшийся метров на тридцать над землей.

Сильные порывы ветра не облегчали ему подъема, и каждую минуту он мог быть сброшенным в пустоту.

Кроме этого, существовал еще тяжелый и едкий запах от брожения растительности, который щипал горло и затруднял дыхание.

Наконец он достиг платформы, остановился там и сделал приветственный жест рукой своим компаньонам, которые не спускали с него глаз.

Один взгляд на весь ансамбль фабричного предприятия дал ему больше, чем несколько часов изучения по карте. По правую руку он заметил с дюжину строений, низких и вытянутых в длину, с треугольными крышами-фонарями, с левой стороны три монументальных печи и здания контор.

Он внимательно осмотрел все так же, как и расположение местности, потом обошел кругом платформы и стал спускаться.

На полпути, в глубине силосной башни, ему показалось, он увидел что-то, что не смог сразу определить: кусок бумаги или ткани…

Едва он успел заметить это, еще не придавая особенного значения тому, что увидел, как его внимание было привлечено большим трактором, приближавшимся к башне и подъехавшим к ней в тот момент, когда он ступил на землю.

Небольшой человек с хитрым выражением лица сошел с трактора и протянул руку Тентендену.

— Во что ты играешь, Артур? Может, ты решил забраться туда, чтобы избавиться от пуза? Или ты собираешься воспользоваться моей башней, чтобы инспектировать своих новобранцев? Если это так, то…

Тентенден остановил его жестом.

— Добрый вечер, Сэм. Это инспектор Вест из Скотланд-Ярда, который только что совершил это восхождение, чтобы осмотреть окрестности.

— Это менее дорого, чем если бы он воспользовался самолетом, но тем не менее, все равно будет стоить ему кружки пива в следующий раз, когда мы встретимся в таверне.

— Очень охотно, — сказал Вест.

Тентенден продолжал представлять всех друг другу.

— Сэм, это инспектор Броун, который тоже приехал из Скотланд-Ярда. Господа, я вам представляю Сэма Соли, владельца фермы, которую вы видите с правой стороны с большим количеством земли вокруг.

Они пожали друг другу руки.

— Грязная история это убийство ночного сторожа, — сказал фермер. — Должен вам признаться, мистер Вест, я больше люблю свою работу, чем вашу. Я бы не хотел быть на вашем месте. У вас есть след?

— Нет еще, я лишь с полчаса как приехал в Корби.

— Вы меня удивляете! Я считал, что в Скотланд-Ярде все ваши проблемы вы решаете одним щелчком пальцев.

Соли расхохотался.

— Ладно, я теперь сделаю то же, что и вы, мистер Вест. Я поупражняю свои мускулы и посмотрю, как чувствует себя мой товар. До скорого, господа.

Фермер стал карабкаться по железным ступеням еще более быстро, чем Роджер. Что касается последнего, то он вернулся к машине вместе со своими компаньонами.

Тихо подъезжая к фабрике, они заметили разбитое стекло на перекрестке, который образовался пересечением дороги, ведущей к фабрике, с дорогой на ферму Сэма Соли. Немного дальше были видны следы шин, а еще чуть дальше, наполовину спрятанные в траве осколки мотоциклетной лампы, а также насос.

Заинтересованный Вест попросил Тентендена остановиться, все трос вышли из машины и внимательно осмотрели местность.

Следы шин внезапно прерывались, рядом они обнаружили следы женской обуви и мужского ботинка. Трава была примята, как будто тут происходила драка.

Броун повернулся к своему шефу.

— Можно сказать, что сюда приходила женщина и не так давно. Я не удивлюсь, если узнаю, что тут произошел несчастный случай.

— Да-а, — проворчал Тентенден, — и наверняка надо было сильно удариться, чтобы разбить такую фару на мягкой земле.

Он поднял несколько сломанных веток.

— Что меня удивляет, так это то, что она, будучи на велосипеде, поехала по дороге, а не по асфальту.

— Может быть, она хотела проехать незамеченной.

— Я не знаю, что такое мы обнаружили и имеет ли это отношение к нашему следствию, но пока это не выяснено, я хотел бы, чтобы ваши люди, сэр, оцепили это место, дабы никто не смог уничтожить эти следы.

— Это будет сделано. Что бы там ни было, но мне бы хотелось, чтобы вы называли меня просто по имени, Артуром.

— Согласен, Артур.

Они вернулись к машине, когда Сэм Соли с платформы башни стал сильно жестикулировать. Он что-то кричал.

— Чего он хочет? — спросил Броун.

— Самое лучшее будет приблизиться к нему, чтобы узнать это.

Роджер Вест сложил трубочкой руки и крикнул в свою очередь, когда они приблизились к башне.

— Что такое?

Сэм Соли нагнулся, насколько было возможно, и завопил в ответ:

— Идите сюда и посмотрите: тут женщина… в глубине.

— Я поднимусь, — сказал Вест. — Артур, сделайте все необходимое, чтобы весь сектор был под охраной. Чем меньше тут будет народа, тем будет лучше работать. Нужно также попросить сюда пожарных с большой лестницей.

Тентенден кивнул головой.

— Нет, старина, хотя такое восхождение совсем не в моем вкусе, но это мне следует подняться сейчас наверх. Отправимся вместе оба, а Броун тем временем сможет все организовать и прикажет вызвать пожарных.

Броун казался колеблющимся.

— А от чьего имени я буду отдавать распоряжения?

— Не сомневайтесь. Все мои люди теперь вас уже хорошо знают, и они должны слушаться и выполнять все ваши приказания в случае необходимости.

Пока местный детектив стал мучительно, насилуя себя, подниматься наверх, Вест отвел своего помощника в сторону:

— Проделайте все, как можно скорее, и сразу же возвращайтесь, Перси. Передайте ваши распоряжения из фабрики по телефону и в ожидании, пока комиссариат пришлет вам подкрепление, попросите у дирекции фабрики предоставить в ваше распоряжение несколько человек, чтобы создать заградительный кордон и не дать возможности толпе проникнуть, куда не следует.

— Согласен, Красавчик! Почему он так стремится подняться наверх? — спросил Броун, глядя на импозантную массу суперинтенданта Тентендена, с трудом карабкающегося по железным скобам.

— Это естественно. Он не хочет, чтобы его упрекали в невыполнении его служебных обязанностей.

— Может быть, он также опасается конкуренции? — задумчиво проговорил инспектор Броун.

Пока Броун направлялся к фабрике, Вест присоединился к Тентендену и к Сэму Соли на платформе башни.

Фермер поднял крышку и все увидели то, что лежало поверх зерна. Это была женщина в темном пальто. Она не шевелилась, и ее поза давала возможность предположить, что она мертва.

Это темное пальто что-то напомнило Весту. Что это могло быть?.. Да! Кусочек ткани или бумаги, который он только что заметил внизу. Наверное, он от пальто этой женщины.

— Кто это может быть? — спросил Вест.

— Я ничего не знаю, — сказал Сэм Соли. — Как она могла попасть сюда?.. Это безусловно не самоубийство, так как в этом случае крышка была бы сдвинута.

— Правильное замечание. А вот живой она попала сюда или мертвой? Это еще нужно определить: что верно, так это то, что ее убили. Никакой мысли вам не приходит в голову в отношении ее личности, Артур?

Тентенден не мог оторвать взгляд от женщины и ответил, не поднимая головы:

— Я не знаю, что вам ответить, Роджер… Мне кажется, что это Дорис Блек, но я не могу в этом поклясться. Ее муж один из моих самых старых друзей. Он женился на девушке, которая настолько моложе его… что это прямо неприлично… Эта женщина очень похожа на нее, но, возможно, я ошибаюсь.

Сэм Соли тоже нагнулся, чтобы лучше рассмотреть труп.

— Да, мне кажется, ты прав, Артур. Убитая очень похожа на Дорис Блек.

Полицейская машина подъехала к подножию башни, за ней подкатили карета скорой помощи и пожарники с лестницей.

Со своего наблюдательного пункта трое мужчин видели, как образовался кордон из полицейских, и как раз вовремя. Неизвестно каким образом оповещенные мужчины и женщины бежали со всех ног к месту трагедии.

Вест и его компаньоны спустились и присоединились к полицейским, предоставив специалистам заниматься своим делом. Сэм Соли вернулся на свои поля, а Вест и Тентенден прошли на фабрику как раз в тот момент, когда сирена возвестила об окончании работы. Оба детектива оказались внезапно в толпе и вынуждены были пробивать себе дорогу локтями к зданию конторы.

Директор, мистер Ричардсон, находился в очень взволнованном состоянии. Это был высокий мужчина, тонкий, стройный силуэт которого странно контрастировал с бледным лицом, напряженным и подергивающимся нервным тиком. Глаза его прятались за толстыми стеклами очков, в волосах была видна седина.

Роджер Вест был очень поражен его словами, а также нервозностью, которая видимо сильно терзала его.

— А! Суперинтендант, наконец-то вы! Я жду вас несколько часов. Большинство наших рабочих уже ушли, осталось лишь незначительное количество занятых на срочных работах. У нас столько работы в настоящее время! Хотелось бы мне знать, сумеем ли мы выполнить ее в назначенный срок. Мы сейчас издаем колоссальное количество школьных пособий для Африки. Все должно быть отправлено на следующей неделе! Можно сойти с ума!

Тентенден выслушал эту тираду, не моргнув глазом. Он собирался ответить, но директор в это время повернулся к Весту:

— Я полагаю, что вы и есть тот самый детектив из Скотланд-Ярда, которого нам прислали?

— Да, это он, — ответил суперинтендант Тентенден. — Мистер Вест, я представляю вам мистера Сиднея Ричардсона, который дал свое согласие на ваше посещение фабрики.

— Очень любезно с вашей стороны.

— Это совершенно естественно, более того, я хочу, чтобы вы знали, мистер Вест, что я нахожусь в вашем полном распоряжении так же, как и мой персонал, на все время вашего следствия.

— Я принимаю это и благодарю вас.

— Бедный Иенсен! Ужасная смерть, вы не находите?

— Все преступления таковы, — безразличном тоном сказал Вест.

— Да, конечно, но тем не менее в этом случае удивительно то, что убили его ни за что.

— Как ни за что? Что вы хотите этим сказать?

— Это же очень просто! Я понял бы, если бы, убив ночного сторожа, потом ограбили фабрику. Но ничего не было взято в эту ночь.

— Нужно будет найти истинную причину этой смерти.

— Да, я надеюсь, что с помощью суперинтенданта Тентендена вы обнаружите виновного, мистер Вест. Как вы полагаете, скоро ли нам будет позволено пользоваться помещением, в котором был убит Иенсен?

— Мы сделаем все, что в наших возможностях.

— Спасибо, так как должен вам признаться, нам очень трудно обходиться без этого помещения. В нем обычно производится выдача зарплаты и этот день как раз завтра. Конечно, мы сможем перенести расчетную машину в другое служебное помещение, но нам придется тогда переносить и этажерки с досье. Все помещения ведь так заполнены!

Вест слегка наклонил голову.

— Мы сделаем все, что сможем.

Быстрый осмотр помещений не дал ничего существенного. Он увидел походную кровать, сложенную в углу, стены, на которых многочисленные полки были заполнены картотеками, стол, около которого было обозначено мелом место, где упал Иенсен, и еще коричневые пятна крови.

Местная полиция хорошо знала свою работу. Всюду были видны следы ее действий: немного серого порошка там, где можно было надеяться получить отпечатки пальцев, пометки мелом и несколько конвертов, прилепленных к стенам, в которых должно было содержаться все, что было найдено в этом помещении: волосы, пыль и прочее.

Тентенден проследил за взглядом своего коллеги и счел нужным дать ему несколько дополнительных объяснений.

— Жатва была невелика. Мы нашли только несколько волос на кровати, которые, между прочим, мы еще не рассматривали. За исключением этого, несколько окурков, крошки и с дюжину отпечатков пальцев.

Эти слова, казалось, разбудили любопытство директора, который быстро повернулся к Весту:

— Я слышал, что вы собираетесь взять отпечатки пальцев у всего персонала. Должен признаться, что нахожу это странным.

— Это ваше мнение?

— Да, но…

— Тем не менее, это единственная возможность обнаружить, что среди дюжины отпечатков, оставленных здесь, находится один, которого тут быть не должно. Кроме того — это поможет нам выиграть время, не говоря уже о том, что таков закон криминалистики. Вы полагаете, что кто-нибудь откажется от этой формальности?

— Нет, я не то хотел сказать, но я просто задаю себе вопрос, необходимо ли это?

— Да, я в этом твердо уверен.

— В таком случае мне остается лишь откланяться. Когда вы собираетесь это проделать? Завтра?

— Почему ждать так долго? Мы сможем начать сегодня вечером.

— Я не думаю, что это будет возможно. Уже 5 часов 20 минут. Самое большее через десять минут те немногие, которые еще остались здесь, уйдут.

— Сколько в точности человек?

— Трудно сказать. А вы в самом деле собираетесь взять отпечатки пальцев у всех?

Роджер Вест понял, почему суперинтендант Тентенден так настаивал, чтобы кто-нибудь из Скотланд-Ярда занялся этим делом. Он, местный житель, должен был столкнуться с определенным неудовольствием мистера Ричардсона.

Вест запасся терпением:

— Я повторяю вам, сэр, что имею намерение и право — взять отпечатки пальцев у всех служащих. Это совершенно обязательно, и будет проделано.

Сидней Ричардсон кивнул головой с совершенно безнадежным видом.

— Невероятно. Это нарушит работу в мастерских, а мы и так запаздываем с заказом. Мы так торопимся.

— Подумайте немного о бедном Иенсене, который больше никогда не будет торопиться.

Ричардсон замолчал, потом сказал тихо:

— Да, вы правы. И мы должны во всем помогать вам.

— Вот это лучше, намного лучше, — с улыбкой проговорил Роджер Вест. — Я был уверен, что мы сговоримся. Спасибо за помощь. С нашей стороны, мистер Ричардсон, можете быть уверенным, что мы сделаем все, чтобы вы избежали неприятностей. Теперь, когда все выяснено, я думаю, что брать отпечатки пальцев сегодня уже действительно поздно. Мы организуем это завтра в первые часы. А в настоящий момент Тентенден и я удовольствуемся тем, что бросим беглый взгляд на мастерские. Мне лично хотелось бы представить себе все обходы, которые совершал Иенсен.

Ричардсон казался повеселевшим, и Вест невольно подумал, почему бы это.

— Идите за мной, я все покажу вам.

По дороге, Тентенден внезапно спросил у Ричардсона:

— У вас сегодня было много отсутствующих?

— К счастью, очень мало. У нас так много дел.

— А кто шеф персонала?

— Я совмещаю эту должность с должностью директора фабрики.

— Да, у вас лично, как видно, нет нехватки в работе?

— Я очень загружен! Чтобы ответить на ваш вопрос, Тентенден, скажу, что было шесть отсутствующих: два начальника мастерских, один рабочий, чтец и две женщины, служащие в переплетных.

— Имена этих женщин?

— Нелли Вильсон и Дорис Блек. У вас есть определенная причина задавать этот вопрос, суперинтендант?

— Нет… не специальная.

«Боже мой, как наш Артур умеет лгать», — подумал Вест, который воспользовался возможностью и задал вопрос:

— Ваша фабрика, на первый взгляд, кажется огромной. Как случилось, что у вас был только один сторож для ее ночной охраны?

— Вопрос по существу, мистер Вест! Я должен признаться, что ваша репутация полностью оправдывается. Да, у нас только один ночной сторож и этого совершенно достаточно, уверяю вас. Ничто в нашем деле не может привлечь грабителей. Мы никогда не держим здесь денег. Каждый вечер наш кассир относит свою кассу в банк и каждое утро приносит ее, когда приходит на работу. Фактически ночной сторож был нам нужен только лишь из соображений пожарной безопасности. Огонь, это единственная опасная для нас вещь.

— Понимаю.

Обходя все помещения по маршруту Иенсена, они опрашивали каждого начальника мастерской. В ответ на их вопросы они отвечали, что все находится в полном порядке и было в точности так, когда они начали работать утром.

Когда они вернулись в помещение конторы, Тентендена ожидал полицейский.

— Что случилось, Джемс? — спросил его суперинтендант.

— Я подумал, что будет лучше, если я сразу извещу вас о личности второй жертвы.

— Вторая жертва? — воскликнул Ричардсон пронзительным голосом.

Тентенден повернулся к нему и кивнул головой.

— Да, да, вторая жертва. Есть необходимость, чтобы мистер Вест и я прошли в мастерскую конструкций и ремонта.

— Конечно. Кого вы хотите видеть?

— Чарли Блека.

— Чарли?

— Да. Он имеет к этому прямое отношение, так как вторая жертва, это его жена, Дорис.

— Дорис? Почему она? Я знал ее совсем ребенком, она поступила на фабрику сразу по окончании школы.

В то время как Ричардсон оставался пригвожденным к месту и без конца повторял имя молодой женщины, Тентенден увлек своего товарища к Блеку.

Это был мужчина шестидесяти лет, прекрасной наружности, с вьющимися седыми волосами, которые обрамляли его загорелое лицо. Он казался неспокойным.

Приближаясь к нему, Вест заметил его красные глаза. Можно было подумать, что он плакал.

— Ничего не говорите ему сейчас, Артур, — неожиданно попросил Вест. — Я хочу сначала допросить его.

У Чарли Блека было озабоченное лицо. Он бросил беспокойный взгляд на трех мужчин, приближающихся к нему. Так как Ричардсон в последний момент решил сопровождать детективов, он первым взял слово:

— Добрый вечер, Чарли. Мистер Вест из Скотланд-Ярда приехал помогать Тентендену в ведении расследования.

— Очень тяжелая история, — констатировал Блек мрачным тоном.

— Действительно, и наша задача состоит в том, чтобы помогать этим господам. Малейшая деталь может оказаться важной. Они будут расспрашивать всех.

— Это естественно!

Вест кивнул головой и сказал, немного иронически:

— Что меня поражает с первой минуты моего приезда сюда, это доброе желание всех помочь. Так что я сразу же и возьму вас в оборот, мистер Блек. Вы можете нам сказать, не заметили ли вы что-нибудь не в порядке сегодня утром в вашей мастерской?

— Нет, все было, как обычно, за исключением доски, отмечающей присутствие сторожа. Второй обход Иенсена не был отмечен.

— И по причине?

— Бедный парень был уже мертв.

— Так что, кроме этого, ничего больше ненормального?

— Нет, ровно ничего, так как я не думаю, что вы сочтете, как нечто важное, очередную неисправность максикота? Это становится привычным. Сегодня утром пришлось остановить работу на два часа.

— Этот несчастный максикот становится для нас дьявольски дорогим, — пробормотал Ричардсон. — Нужно немедля купить новый.

По-прежнему ведомые директором, оба полицейских направились теперь в склады, где методически накапливалось огромное количество бумаги, картона, перевозить который могли лишь передвижные краны, расположенные с каждой стороны помещения.

После быстрого осмотра они вернулись к зданию конторы в тот момент, когда вой сирены известил об окончании дополнительных работ. Почти одновременно несколько дюжин рабочих, мужчин и женщин вышли из мастерских и направились к проходной, чтобы отметить карточку присутствия.

Сидней Ричардсон определенно торопился покинуть своих компаньонов.

— Могу ли я для вас что-нибудь сделать? — спросил он вибрирующим голосом. — Если нет, я хотел бы…

— Я обещаю вам не занимать вашего времени, мистер Ричардсон, но я хотел бы быть уверенным в том, что никакого ущерба не было нанесено фабрике прошлой ночью.

— Но я вам сказал, что у нас ничего не было украдено.

— Я говорю не только о краже.

— Я вас не понимаю, мистер Вест. Заверяю, что мы не нашли ничего ненормального сегодня утром, придя на работу.

— Вы мне это уже говорили, и я вам верю на слово. Между тем я заметил, что неисправность максикота вас удивила. Не могло ли еще что-нибудь ускользнуть от вас?

Сидней Ричардсон рассмеялся.

— Это максикот вас беспокоит?

— Да, признаюсь. Я хотел бы, чтобы проверили, действительно ли сегодня утром он был неисправен по причине слишком интенсивного его использования.

— Это, к сожалению, слишком очевидно! У нас есть другой максикот, гораздо более мощный, но он уже несколько недель не работает. Учитывая его большой возраст, это извинительно. Тем не менее, для нас это было тяжелым ударом, и с тех пор мы вынуждены использовать более легкий материал для работ. Но что вы хотите, мистер Вест? У нас просят несколько недель отсрочки, чтобы подсунуть нам тождественный. Мы не может ждать, и нам нужно использовать то, что мы имеем, даже если время от времени он бывает неисправным.

Ричардсон не скрывал своего раздражения настойчивостью детектива.

— Тем не менее, проверьте все, — настаивал Вест. — Мы теперь совершенно определенно знаем, что один или два человека входили сюда сегодня ночью. Они убили ночного сторожа, но как будто ничего не взяли. Нужно попытаться узнать причину их присутствия здесь. Кто, по вашему мнению, смог бы объяснить мне причину неисправности максикота?

— Самый квалифицированный — Маллой. Это он заведует мастерской. К сожалению, его сейчас нет. Я видел, как он уехал на машине вместе со своим помощником.

— Нам не повезло. А кто, кроме него?

— Блек, конечно, потому что он занимается обслуживанием всех наших машин и устройств. Но он, по-видимому, уже отправился домой. Хотите знать его домашний адрес?

— Он мне известен, — сказал Тентенден.

— Ах, да, вы же друзья.

Ричардсон усмехнулся.

— В таком случае, может быть, я могу вернуться к своим делам?

— Да, мы тоже уходим. Спасибо за помощь, мистер Ричардсон, — сказал Вест. — Да, я забыл сказать: наши люди останутся здесь на всю ночь. Они хорошо прочешут все, чтобы найти следы убийц Иенсена. И так как они будут здесь, я полагаю, бесполезно вам назначать кого-нибудь ночным сторожем, по крайней мере, до завтра.

— Очень хорошо. Я как раз просил двух наших рабочих подежурить, но поскольку в этом нет необходимости, я отпущу их домой. Они, вероятно, будут в восторге, так как провести здесь ночь после того, что случилось, им страшно не улыбалось.

Дверь отворилась, и секретарша позвала Ричардсона.

— Сэр Ланселот ждет вас у телефона.

Директор ударил себя по лбу.

— Где была моя голова? Я совсем забыл о нем. Сэр Ланселот мой компаньон и так как он был очень взволнован этим происшествием, я сказал ему, чтобы он позвонил мне вечером. Он безусловно спросит, что мы выяснили. Что я должен ответить ему?

— Правду. Мы ничего еще не знаем.

Другая молодая женщина, высокая, тонкая, типично английского типа, с персиковым цветом кожи и фарфоровыми голубыми глазами… глазами, которые до странности были похожи на глаза Ричардсона, подошла к группе.

— Отец! Я еду домой. Мне тебя подождать?

— Нет, Роз, возвращайся одна, у меня еще огромное количество дел. Предупреди мать, что я запоздаю. Не ждите меня к обеду.

Она вышла из комнаты, кивнув головой обоим мужчинам. Сидней Ричардсон также кивнул им и направился к телефону.

— Это дочь Ричардсона? — поинтересовался Вест.

— Да, — ответил Тентенден. — Она красива, не правда ли? И очень мила к тому же. Все в этом краю обожают ее.

— Почему она так обеспокоена?

— Обеспокоена? Она? Я ничего не заметил.

Между тем Роджер Вест отгадал правильно. Роз Ричардсон очень беспокоилась о своем отце. Она упрекала себя в том, что раньше не заметила в нем перемену, которая произошла с ним после забастовки. Правда, у нее было и оправдание: она была еще очень молода, занята учебой. Потом она ездила во Францию, где вела жизнь молодой девушки, у которой есть деньги и нет никаких обязанностей: она играла в теннис, каталась верхом, много танцевала.

Но однажды она была поражена мрачным и нервным состоянием отца. Она поделилась своим беспокойством с матерью, которая со свойственным ей спокойствием сказала:

— Твой отец беспокойного темперамента. Я всегда знала его таким. Он считает себя ответственным за забастовку, которая нанесла большой ущерб типографии, и ничто не убедит его в противном.

— Но, мама, ведь это была всеобщая забастовка. Не могла же единственная типография в Корби избегнуть ее во всей Великобритании.

— Действительно, но что ты хочешь? Таков характер твоего отца и каждый раз, когда случается какая-нибудь неприятность, он считает, что мог ее избежать. Если ты себе ногу повредишь, поднимаясь в гору, он будет упрекать себя, что позволил тебе пойти туда. Если дом охватит огнем, он будет считать себя виновным, потому что оставил в нем спички. Так всегда бывает с ним. И особенно, когда дело касается этой проклятой фабрики. Последняя забастовка нанесла ему сильный удар. Он считал, что при тех обстоятельствах, в которых находятся местные рабочие, у них не было оснований для забастовки. В сущности, они это сделали из солидарности с другими, но твой отец воспринял это как личную обиду.

— Как бы мне хотелось сделать для него что-нибудь. У него такой грустный вид.

— Ты это можешь сделать, Роз. Ты знаешь, как он будет счастлив, если ты будешь работать рядом с ним. Разве он не просил тебя об этом, несколько лет назад? Почему бы теперь тебе не сделать этого? Если у него есть определенная причина быть несчастным и грустным, ты скорее там обнаружишь ее.

— Это неплохая идея.

Сказано, сделано. На следующее утро Роз стала секретаршей своего отца, чем очень обрадовала его.

С той поры она не переставала наблюдать за ним и старалась помогать ему во всем. Она видела, что он мало спал, несмотря на многочисленные снотворные порошки, прописанные ему доктором Арнольдом.

Дрожание его рук, нервные судороги лица, однако, не прекратились. А у него было все, чтобы быть счастливым: прекрасное положение — без беспокойства за завтрашний день, что было очень важным для здешних мест; жена, на которой он женился по любви и которая никогда не обманывала его; дочь, которую он обожал и которая радовала его; прекрасный дом, немного в стороне от Корби: в двух шагах от моря, расположенный между холмов с превосходным видом; ни малейшей заботы о деньгах.

Возвращаясь домой, Роз продолжала задавать себе вопросы о заботах отца.

Ее мать тоже была в тревоге.

— Как прошел день?

— Насколько мог хорошо, учитывая ситуацию. Отец казался не слишком нервным. Не более, чем обычно. Конечно, я знаю, что он не перестает думать о преступлении. К тому же там была полиция, которая не дала бы возможности забыть об этом. Было уже достаточно тревожно, когда суперинтендант Тентенден был один в этом деле, но теперь, когда там находится инспектор из Скотланд-Ярда, это совершенно ужасно, тем более, что не знаю по какой причине, но папа страшно боится…

— Боится, он? Ты воображаешь себе, Бог знает что, дочь моя. Отчего ему бояться детектива?

— Я бы дорого дала, чтобы знать. Но я слишком хорошо знаю папу, чтобы не понимать этого. Он боится этого мистера Веста, тогда как смерть бедного Иенсена оставила его равнодушным. Может быть, он просто очень мало знал его?

— Но достаточно для того, чтобы поручить ему эту должность, несмотря на его увечье.

Миссис Ричардсон казалась крайне утомленной. Ей было за сорок и она, казалось, все еще не опомнилась от удивления, что вышла замуж за Сиднея Ричардсона.

Правда, это произошло не без препятствий. Дочь ремесленника из Корби, она была секретаршей у деда Сиднея Ричардсона. Когда Сидней решил жениться на ней, вся семья была против. Ему даже угрожали, что лишат его наследства, чтобы только помешать такому мезальянсу!

Он долго держался один против всех и, наконец, глава семьи Ричардсонов — этот ужасный дед — кончил тем, что признал свою новую внучку. Но несмотря на это, она всегда оставалась не совсем своей в семье и полностью была под властью мужа.

— Мне нужно убедить его заговорить, он должен, обязательно должен поделиться со мной своими горестями.

Но она совершенно не была уверена в успехе.

— Я тебя умоляю, мамочка, попробуй поговорить с ним, когда он вернется домой. Чтобы вам было спокойнее говорить обоим, я пойду и проведу вечер у Люси. Но только не сдавайся сразу.

Выходя из фабрики, Вест и Тентенден видели, как отъезжала Роз на своей маленькой красной машине. Она так рванула с места, что суперинтендант не смог сдержать своего недовольства.

— Мне приходится ее часто урезонивать. Хотя она и Роз Ричардсон, но, как и все, должна соблюдать дорожные правила.

Увидев легкую улыбку на губах своего коллеги, он добавил почти против своей воли:

— Да, я знаю, о чем вы думаете. Мы живем здесь, как в средние века.

— Признаюсь, это несколько неожиданно.

— Что вы хотите? В течение нескольких поколений фабрика единственное оставшееся от прошлого, и совершенно понятно, что семью, которой принадлежит это дело, стали рассматривать, как неких сюзеренов.

Он вздохнул.

— Да, так же, как и Ки. Фактически Ланселот Ки — главный акционер типографии. Он немного старше Ричардсона и вложил в дело более миллиона фунтов стерлингов. Это дядя Сиднея — настоящий хозяин всего.

— Значит, Ричардсон и Ки могут мчаться по дорогам, сломя голову по этой местности, и никто не имеет права сделать им замечание. Я просто боюсь спросить, что же произойдет, если случится серьезное дорожное происшествие?

— Я понимаю, как вы воспринимаете все это, Красавчик? Но маленькая Роз так мила. До сих пор с ней не случалось, к счастью, ничего неожиданного, хотя она и привыкла ездить слишком быстро. А когда кто-нибудь из полиции видит это, ей просто делают замечание.

— Мне очень хочется поступить, как она, чтобы посмотреть, что же получится? Как вы думаете, имею ли я тоже право на отеческую улыбку местного дежурного полицейского?

Тентенден рассеялся.

— Нет, конечно, нет.

— Вернемся к нашим дорогим сюзеренам. Расскажите мне немного о семье Ки. Какую, в точности, роль они играют на фабрике?

— Это довольно любопытно. Несмотря на то, что Ки располагает основными акциями фабрики, он предоставил руководство ею своему племяннику, Сиднею Ричардсону, а сам удовольствовался тем, что открыл филиал фабрики в Лондоне, вместе с одним из своих сыновей, Питером.

— Он тоже печатает продукцию?

— Нет, он организовал очень активную сеть продажи. В особенности его сын Питер этим занимается.

— Какого сорта он человек?

— Кто, отец или сын?

— Начнем с отца.

— Никто здесь хорошо его не знает. Это человек очень выдержанный, довольно надменный, полный предрассудков о чести.

— А Питер?

— Должен признаться, что нахожу его мало симпатичным, судя по тому, что мне известно о нем. Это очень работящий человек, очень самовольный, который в двадцать восемь лет кажется на десять лет старше. Это идол семьи.

— Расскажите мне и об остальных членах семьи.

— Миссис Ки больше нет. Что касается Питера, то у него есть старший брат.

— Кажется, я догадываюсь, что ваши симпатии на его стороне.

— Вы догадались правильно. Да, признаюсь, что я предпочитаю его остальным Ки. Между тем, это что-то вроде паршивой овцы в стаде.

— Расскажите подробнее.

— Он работал здесь на фабрике и помогал Сиднею Ричардсону до той поры, пока не задумал жениться на Роз. Они составляли прекрасную пару, малышка, казалось, была очень привязана к нему. К несчастью, Сидней отказался дать свое согласие.

— Почему?

— Он ненавидел Поля. Я думаю, что он не мог ему простить его чувство юмора. И неожиданно объявил, что Поль недостаточно серьезен, что он ведет слишком рассеянный образ жизни без особых возможностей к тому.

— А где правда?

— Я не думаю, чтобы это было правдой, но, может быть, и не было совершенной ложью, так как после ужасного спора Поль наделал много глупостей. Он стал пить, и его находили мертвецки пьяным в разных местах. Потом он стал ходить в подозрительные бары, у него происходили отвратительные истории с женщинами, он много проиграл на бегах. Короче, семья устроила совет и его просто убрали с фабрики.

Вест выслушал рассказ своего коллеги с большим вниманием и интересом, после чего наступило долгое молчание.

Но вскоре Вест нарушил его.

— Мне кажется, вы хорошо знаете Чарли Блека. Вы можете себе представить причину, по которой Блек не заявил об исчезновении своей жены?

Тентенден с несчастным видом пожал плечами.

— Нет, я не нахожу никакого объяснения.

Оба детектива приблизились к тому месту, где немного времени тому назад они обнаружили разбитую фару и насос от велосипеда.

Инспектор Броун полностью развернул свою работу под удивленными взглядами местных агентов. Он достал весь набор своих инструментов и одновременно давал распоряжения.

Суперинтендант Тентенден отвел Веста в сторону:

— Я не думаю, чтобы наше присутствие было здесь необходимо. Я отдал распоряжение всем не произносить имени Дорис Блек, но вы знаете, как это происходит в меленьких местечках. Все очень быстро узнают все. Так что если в самом деле вы имеете намерение атаковать неожиданно, я советую вам не терять времени даром и отправиться повидать Чарли сейчас же.

Роджер Вест признал справедливость предложения инспектора:

— Согласен: лучше всего нам будет удалиться отсюда так, чтобы нас никто не заметил.

Они пересекли Корби, возбуждая любопытство прохожих и вскоре подошли к номеру 17 на Парк Террас.

Чарли сам сразу же открыл им дверь и не высказал никакого удивления при виде их. Он провел их в довольно большую комнату, обставленную вышедшей из моды мебелью. Тем не менее здесь было очень уютно, хотя вещи и были поношенные. Целая серия серебряных кубков украшала камин.

Он указал им на стулья, и все уселись. Суперинтендант Тентенден взял на себя инициативу начать разговор.

— Мистер Вест попросил меня сопровождать его к тебе, чтобы задать несколько вопросов относительно неисправности, о которой мы недавно говорили.

— О максикоте?

— Да.

— Что вы хотите знать, мистер Вест?

— Пользуетесь ли вы этой машиной регулярно?

— Да. Раз в неделю, примерно, в обычное время, но гораздо чаще в случае срочной работы.

— Когда ею пользовались в последний раз?

— Во вторник.

— Она была на ходу?

— Да.

— Вы можете это утверждать?

— Да, и абсолютно официально.

— Тогда, по вашему мнению, почему она оказалась в неисправности сегодня утром? — спросил Вест.

— Из-за болта, который удерживает лезвие. Он был недостаточно хорошо закреплен: вот почему резка была с дефектом. Я полагаю, вам известно, как действует максикот?

— Да, я уже имел возможность видеть, как он работает.

— Тогда я не открою вам ничего нового, сказав, что в таком инструменте все должно идеально находиться на своих местах. Это точный инструмент. Один миллиметр смещения, и все — он испорчен. Вместо того, чтобы аккуратно разрезать страницы книги, машина буквально рвет их.

— А во вторник вы заметили, что этот болт не держится?

— Нет, но это должно было случиться в один из дней.

— Значит, проверку во вторник вы произвели сами?

— Да, мистер Вест, я всегда лично провожу ее. Эта машина очень опасна, если она не налажена. Если гильотина упадет на секунду раньше или позже, или, если один из болтов ослабнет, она может отрезать палец, или даже руку так быстро, что человек не успеет опомниться. Это и есть причина, по которой Маллой каждое утро проверяет ее состояние, прежде чем начать на ней работать. Если он замечает малейшую неисправность, он сразу же вызывает меня. Вот что и произошло сегодня утром. Это нас здорово задержало, конечно, но мы не могли действовать иначе.

— В котором часу сегодня утром он известил вас?

— После восьми часов.

Он, казалось, колебался, потом с легким пожатием плеч продолжал:

— Из-за несчастного совпадения я сегодня пришел с опозданием. Я… я провел очень плохую ночь, заснул лишь под утро, не услышал звонок будильника. Только около девяти часов я смог подойти к максикоту. Если бы я был там вовремя, неприятность была бы ликвидирована раньше. Это по моей вине машина так долго не могла быть использована, я признаюсь в этом.

— Ты опоздал! — воскликнул Тентенден с изумленным видом. — Скажи мне, с тобой это случается часто?

— Нет, конечно.

— А нельзя ли узнать, что заставило вас провести такую бессонную ночь, мистер Блек? — спросил Вест.

И так как старший мастер не ответил на этот вопрос, Тентенден поспешил заставить его ответить.

— Разве нельзя узнать об этом, Чарли?

Последний с усталым видом закрыл глаза, глубоко вздохнул, потом ответил едва слышным голосом:

— Хорошо, хорошо, я вам все скажу, хотя предпочел бы оставить это про себя. Моя жена не ночевала дома. За последнее время я заметил, что она переменилась… я должен был спросить ее… Теперь я боюсь, что будет уже слишком поздно спрашивать у нее объяснений и что она покинула меня ради другого, который моложе меня.

— У вас есть подозрения? — спросил Роджер Вест.

— Нет, но я думал всю ночь и пришел к убеждению, что в ее жизни есть кто-то другой.

После небольшого молчания Блек продолжал безжизненным тоном:

— Она намного моложе меня, и я должен признаться, что никогда не говорил с ней о том, что могло ее интересовать. Так мало помалу, я вернулся к своим холостяцким привычкам. Каждый вторник и субботу, а иногда и в другие дни, я отправлялся в таверну на встречу с друзьями. Мы играли в карты и выпивали по стаканчику или два. В это время Дорис скучала одна в доме. Я это хорошо понял. Потом она взяла в привычку в свою очередь проводить вечер вне дома с одной из своих подруг, с очень хорошей женщиной. Я не видел в этом ничего плохого, наоборот, я был рад — это давало мне возможность проводить вечера с друзьями. Затем, постепенно, я увидел, как изменилась моя маленькая Дорис. Она становилась менее приветливой, более озабоченной. А теперь я узнал, что вечера, проведенные у подруги, были лишь фальшивым алиби.

— Но было время, когда вы не были уверены в этом?

— Да, как я вам уже сказал, она изменилась не сразу. У нее иногда была странная манера смотреть на меня, когда она думала, что я этого не вижу. Потом этот странный запах табака, который она приносила с собой. Я не курю, она тоже. Отсюда вывести заключение очень легко — всего один шаг. Теперь, вероятно, она меня бросила… она без сомнения отправилась к этому курильщику.

Суперинтендант Тентенден обратился к Весту.

— Роджер, я хотел бы сказать вам два слова наедине.

«Ты, — подумал Роджер Вест, — ты пытаешься вставить мне палки в колеса, потому что растроган рассказом твоего друга Чарли. Но ничего не выйдет, я пойду до конца, хочешь ты этого или нет.»

Он громко ответил:

— Одну секунду, Артур, если не возражаете. Сначала я хочу задать еще несколько вопросов мистеру Блеку.

Он отлично понимал, что Тентенден дружит с Чарли и потому попытается избавить его от огорчений, но он, Вест, не собирается входить в эти подробности. Он должен воспользоваться тем, что некоторые факты еще не были известны, и действовать в своей обычной решительной манере.

Чарли безусловно мог быть убийцей своей жены. Он сам рассказал им о причине, а в таких случаях нельзя пренебрегать ничем, чтобы обнаружить мотив.

Тентенден казался очень огорченным ответом своего коллеги и сразу же взял официальный тон:

— К вашим услугам, — ответил он.

Вест обратился к Блеку:

— Теперь я хотел бы услышать, вы знаете человека, к которому отправлялась ваша жена каждый раз, когда вы отсутствовали?

— Я вам уже, кажется, ответил… Нет, я не знаю, о ком идет речь.

— Позвольте мне усомниться в этом.

— Я не могу вас убедить, мистер Вест, но вы ошибаетесь. Если бы я знал, кто это, то клянусь вам, не стал бы дожидаться сегодняшнего дня, а стал бы сам действовать. Я помешал бы моей маленькой Дорис уйти к нему. Прежде всего в этом моя вина: я не дал ей понять, до какой степени я люблю ее. У нас огромная разница в возрасте, и я забыл о ее интересах. Теперь она меня покинула, и все кончено.

— Имя этого мужчины?

— Я вам сказал правду, я его не знаю.

— Я в это не верю.

— Я вас предупреждаю, полицейский вы или нет, но я не допущу, чтобы меня называли лжецом. Потом, даже если бы я его знал, по какому праву вы требуете, чтобы я вам его назвал? Я не думаю, что это дело полиции, если моя жена покинула меня.

— Это верно, при условии, что с этим человеком ничего не случилось.

— Что… что вы хотите сказать?

Его лицо выражало удивление и страх.

— Я вижу, что вы меня поняли. Теперь вы мне назовете имя любовника вашей жены, не так ли?

— Пусть Бог будет мне свидетелем и пусть он меня накажет, если я вам лгу, мистер Вест. Я действительно не знаю его. А ты, Артур?

Суперинтендант явно страдал, видя мучения своего друга. Он попытался еще раз вмешаться:

— Мистер Вест. Мне крайне необходимо поговорить с вами. Я настаиваю на этом, а также прошу вас.

— А я настаиваю на том, чтобы вы дали мне возможность вести дело так, как я считаю нужным.

Тентенден вздрогнул, услышав такой резкий ответ. Он покраснел до корней волос и, ни слова не сказав, покинул комнату.

Блек смотрел, как уходит его друг, потом недоуменно взглянул на Веста.

Несмотря на все свои усилия, детектив ничего не смог вытянуть из него.

Наконец, он решил присоединиться к Тентендену на площадке.

— Что такое срочное вы хотели мне сказать, Артур?

— Теперь известна причина смерти Дорис. Она была задушена.

Суперинтендант пытался дважды прервать допрос по очень незначительной причине, но теперь не время было говорить об этом, поэтому Роджер, не обращая внимания и не делая акцента на том, что он понял, в чем дело, спросил:

— Где находится тело?

— В одном из помещений комиссариата, которое служит моргом. Доктор Овен вместе с врачом из Корби производит вскрытие.

— Когда будут результаты?

— Не ранее чем через полчаса, но…

— Полчаса? Это вполне подойдет. Но что с вами, Артур? Вы, кажется, расстроены?

— Так оно и есть. Я не могу больше присутствовать при том, каким зверским образом вы расправляетесь с бедным Чарли.

Роджер собрал все свое хладнокровие, чтобы сохранить спокойствие.

— Может быть, я был резок, хотя я этого не думаю. Но мне не пришлось бы трясти его таким образом, если бы вы сразу рассказали мне о связи Дорис с Иенсеном.

— Грязное белье промывается обычно только в семье.

— Вы знаете так же хорошо, как и я, что нельзя скрывать даже незначительные факты во время следствия.

— Наверно, я был неправ. Но я вам нужен был не для того, чтобы обнаружить горшок с розами.

Роджеру хотелось рассердиться, но он взял себя в руки, пытаясь поставить себя на место своего коллеги.

Он продолжал со своим обычным спокойствием:

— Учитывая создавшуюся ситуацию, Блек может оказаться убийцей.

— Но…

— Через полчаса я отведу его в морг, чтобы он опознал тело своей жены.

— Роджер, послушайте меня!

— Я прекрасно знаю, что вы мне скажете, но уверяю вас, что нужно предоставить мне действовать, как я считаю нужным. Его реакция может быть очень многозначительной.

— Вы действуете так, как будто он виновен… А вы подумали о том, что будет, если окажется, что он невиновен? Какой это будет удар для него?

— Думайте лучше о том, что чувствовали Дорис и Иенсен.

— Да, конечно, это вы тут распоряжаетесь, — пролепетал суперинтендант с несчастным видом.

— Я напоминаю вам, что нахожусь здесь, по вашей просьбе. Что меня поразило по приезде в Корби, так это то, как вы тут все друг друга знаете, как высоко цените. И потому что вы очень сознательный человек, вы и хотели, чтобы кто-нибудь со стороны помог вам. Вы были правы, вы сделали свое дело честного полицейского, теперь моя очередь сделать все возможное. Так что я снова отправлюсь допрашивать вашего друга Чарли. И не сможет ли один из ваших людей стенографировать его ответы?

Четверть часа спустя, Чарли Блек, бледный и расстроенный, отвечал на вопросы, задаваемые Вестом, по поводу максикота, личности любовника его жены и сомнений, которые у него возникли в отношении Дорис. После упорного сопротивления допрашиваемого Вест решил обострить положение:

— Теперь вы будете сопровождать меня в морг. Я хочу, чтобы вы сделали одно опознание.

Сотни людей собрались около маленького домика Блека, когда из него вышел Вест в сопровождении Чарли.

Таинственная смерть Дорис безусловно ошеломила многих.

Симпатии, выраженные бормотанием теплых слов, слышались в толпе. Небольшого роста мужчина даже бросился к Блеку, когда тот садился в полицейскую машину в сопровождении Веста и Тентендена.

— Не огорчайтесь, Чарли, — кричал он. — Все люди знают, что ты невиновен. Ты слишком хорошо известен, чтобы тебя можно было заподозрить в подобной вещи.

— О чем это он говорит? — удивленно спросил Блек.

Их окружили полицейские, и Блек сел в машину, не сумев услышать продолжения.

Морг находился позади комиссариата полиции. Туда и ввели Чарли.

На центральном столе, покрытое покрывалом, угадывалось тело. Роджер приподнял покрывало. Дорис, казалось, спокойно спала.

— Вы узнаете…

Он не смог закончить свою фразу. Блек секунд десять смотрел на лицо жены, потом взмахнул руками и упал на пол.

Тентенден бросил на своего коллегу взгляд, полный упрека и злобы.

— Господи боже мой?! Вы зашли слишком далеко, Вест. Он потерял сознание и теперь принадлежит врачам, которым нужно будет оградить его от ваших нападок.

Вест не смог скрыть своего недовольства.

— Должен ли я все время повторять вам, еще и еще раз, что именно по вашей просьбе я приехал сюда. Теперь, когда я здесь, это моя обязанность сделать все возможное, чтобы прояснить дело и узнать правду. Я совершенно определенно должен знать, как мне держаться с Блеком.

— В чем я вас упрекаю, так в том, что вы смотрите на него как на виновного. Если это так, то дело судьи обвинить его, а не ваше. Я пойду поищу врача.

— Чтобы он дал ему снотворное и чтобы я ничего не смог из него вытянуть?

— Он убит горем, устал и измучен уже своей бессонной ночью.

— Он скажет нам все, что знает.

— Но…

— Достаточно, Артур. Я понимаю, что ваша привязанность к этому человеку диктует вам ваши чувства, но я не могу считаться с этим. Я не могу терять здесь время зря на успокоение ваших чувств. А пока мы здесь, не скажете ли вы мне, кого вы еще собираетесь защищать? Кто, по-вашему, должен еще избегнуть допроса в этом последнем бастионе феодализма? Ки? Ричардсон? Кто же еще?

Суперинтендант Тентенден сжал кулаки, не отвечая. Вест молча смотрел на него несколько секунд, потом пожал плечами.

— Когда Блек придет в себя, я намерен снова допросить его. Согласны вы или нет? Хотите при этом присутствовать?

— Разумеется, нет.

Потом, посмотрев Весту прямо в глаза, не скрывая своего гнева, он вышел, ни слова не сказав больше.

Роджер, оставшись наедине с Блеком, внимательно посмотрел на него. Это осунувшееся лицо, внезапно постаревшее, вызывало сострадание. А если Тентенден прав?

Вест не был неумолимым человеком. Вместе с тем было возможно, что Блейк был виновен, так что ничто не должно оставаться без внимания.

Старый мастер открыл глаза, оглянулся вокруг. Роджер предоставил ему несколько минут, чтобы собраться с силами.

— Теперь вам лучше, мистер Блек?

Чарли слабо кивнул головой.

— Скажите мне теперь, с какого времени вы знали, что ваша жена ходит к Иенсену на фабрику.

Блек бросил на него агонизирующий взгляд, и рыдания потрясли его грудь.

Осмотрев Блека, доктор Арнольд, единственный практикующий врач в Корби, решил отправить его в госпиталь. Полиция, таким образом, имела возможность наблюдать за ним днем и ночью, и там он получал необходимые заботы персонала. После страшного удара нельзя было оставлять его одного.

Вызвали санитарную карету, и она увезла Блека от толпы любопытных, среди которых Весту показалось, что он узнал тех, кто окружал домик старого мастера несколько минут назад.

Вест и Тентенден вернулись в контору комиссариата, где встретились с полицейским врачом Овеном. У Веста уже раньше было несколько случаев совместной с ним работы, и взгляд врача радостно засветился, когда он узнал его,

— Да ведь, это Красавчик! Счастлив видеть вас, мой друг. В последний раз мы встречались по делу Олда Бейли, вы помните?

— Конечно!

— Повсюду только и говорят о ваших успехах. Мне всегда хотелось знать — это просто везение или любовь к преодолению препятствий?

Роджер рассмеялся.

— Скорее последнее, но поверьте, дорогой доктор, мне не всегда везет и не всегда удается наложить руку на виновного.

— Это не то, что говорит и думает публика. Но как бы там ни было, я надеюсь, что в данном случае вы будете на высоте своей репутации.

— Да, я, конечно, постараюсь сделать все, что от меня зависит.

— Со своей стороны, я подам рапорт, и надеюсь, что через час смогу передать его вам. Это вас устроит?

— Чем скорее, тем лучше.

Доктор Овен быстрыми шагами удалился из помещения, а Вест дружески ударил по плечу суперинтенданта Тентендена, который начинал понемногу оттаивать.

— Артур, друг мой, не согласитесь ли вы сопровождать меня на фабрику? Мне хотелось бы узнать, что дали поиски?

— Согласен, — ответил Тентенден, все еще с обидой в голосе. Потом, собрав все свое мужество, он посмотрел Весту прямо в глаза и сказал:

— Боюсь, что я вел себя немного неуравновешенно. Надеюсь, вы не обиделись на меня. Мы можем после посещения фабрики, если вы не возражаете, отправиться ко мнею Моя жена приготовила, чем закусить, и ожидает вас, а также Броуна. Надеюсь, что вы примете это приглашение так же просто, как оно было сделано.

— С большим удовольствием, спасибо.

Атмосфера немного разрядилась.

Ситуация в помещениях предприятия «Ричардсон и компания» ничем не изменилась после посещения Веста и Тентендена, за исключением установки прожекторов, которые создали освещенную зону в том месте, где были обнаружены следы шин и осколки стекла.

Все найденное в этих местах, было подобрано: старая трубка, заржавленное велосипедное колесо, пустые пачки от сигарет, несколько мелких монет, кухонный нож с испорченной ручкой и даже детский башмак.

Все это было разложено на листках бумаги и старательно записано.

Инспектор Броун, который руководил операцией с самого начала, был совершенно измучен. С дюжину человек продолжали поиски под его наблюдением.

— Будет трудно доказать, прогуливался ли здесь Чарли Блек вчера вечером или нет, — проговорил Тентенден.

— Если только мы сможем доказать, что он приходил сюда прошлой ночью, он окажется в опасном положении. Мы уже теперь уверены, что следы, найденные около ограды, принадлежат Дорис Блек. Она доехала на велосипеде до этого места, потом по причине, которая нам пока неизвестна, сошла с велосипеда, чтобы спрятаться за кусты. Там на нее и напали. Но кто напал, вот проблема.

— Кажется, вы не уделяете должного внимания подозрительной машине.

— Нет, напротив, но надо сначала ее найти и узнать, кто находился в ней.

— Вот именно. А у вас под рукой такой подходящий тип, как Чарли.

— Не расстраивайтесь так, Артур, ничего еще не сказано, и я вам клянусь, что мое единственное желание, это найти виновного, кто бы тот ни был, а не топить невинного. Вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы верить мне.

— Вы правы, Роджер!

Потом, переменив тему разговора, Тентенден обратился к Броуну:

— Не голодны ли вы случайно?

Инспектор выпрямился и посмотрел на него.

— Это шутка? Если это так, то я должен вам сказать, что не понимаю ее.

— Я говорю серьезно.

— В таком случае знайте, у меня такое ощущение, что я несколько недель ничего не ел и не глотал. Я задаю себе вопрос, не воздух ли деревни так действует на меня, я еще никогда не был так голоден.

— А вы, Роджер?

— Не пугая вас ощущениями Броуна, должен сказать, мой аппетит таков, что способен испугать хозяйку дома.

— Не волнуйтесь за Маргарет, она привыкла к большим едокам.

Действительно миссис Маргарет Тентенден была удивлена аппетитом гостей. Она приготовила заранее добавочные блюда и приняла всех с очаровательным радушием.

Эти Тентендены составляли курьезную пару: он, довольно тяжелый, как внешне, так и по уму, настоящий тип провинциального суперинтенданта, честного, но пленника своих принципов.

Она, высокая, очень элегантная, причесанная и подкрашенная с большим искусством, женщина, которую легко представить себе в высшем лондонском свете. Тем не менее, они казались очень счастливыми оба, и нежный взгляд Маргарет, устремленный на Артура, дал понять Весту, что внешние признаки обманчивы.

Миссис Тентенден сумела окружить своего мужа обстановкой элегантной и рафинированной.

Обед был удачным и прошел очень оживленно. После обеда она скромно удалилась.

— Вы пройдите в гостиную покурить, пока я здесь немного уберу. Потом, я прошу меня извинить, мне совершенно необходимо по общественным делам — Бог знает, когда они окончатся.

Трое детективов комфортабельно устроились в гостиной. Перед каждым стоял стакан с виски, которым они собирались угоститься.

К несчастью, телефонный звонок нарушил их приятное времяпровождение. Тентенден прошел к телефону и скоро вернулся.

— Мне позвонили из госпиталя: Блек пытался покончить с собой. Он выбросился из окна своей комнаты на третьем этаже и остался жив лишь благодаря одежде, которая зацепилась за какой-то крючок.

— Он ранен?

— Нет.

— Он пытался покончить с собой, — задумчиво пробормотал Вест. — Но можно принять такой акт и за признание вины.

— Так вы не отступитесь от своего, — проворчал суперинтендант, внезапно став вновь агрессивным.

— Не знаете ли вы, нашли велосипед Дорис Блек?

— Нет, пока нет.

Вест с усталым видом потер глаза, потом обратился к своему помощнику:

— Старина Броун, я очень огорчен, что приходится прервать ваш отдых, но совершенно необходимо узнать, не обнаружили ли чего-нибудь нового около силосной башни. Идите, убедитесь сами и заодно узнайте, в каком состоянии находится Блек.

Броун, заинтригованный враждебностью суперинтенданта, сразу же встал: ему не особенно хотелось присутствовать при возможном объяснении двух детективов.

Броун угадал верно, и как только он вышел из комнаты, Вест решил раз и навсегда устранить непонимание между ним и Тентенденом.

Обращаясь к суперинтенданту, он сказал:

— Так больше продолжаться не может, Артур. Вы думаете, что я решил вынудить Блека к самоубийству, но вы ошибаетесь. В этом повинна его жена, и вы это понимаете так же, как и я, ведь правда? Если вы так упорно настаивали, чтобы кто-нибудь из Скотланд-Ярда приехал проводить следствие в Корби, то только потому, что сомневались в последствиях ваших собственных действий, если кто-нибудь из ваших знакомых станет подозреваемым.

Тентенден пожал плечами, потом вздохнул и сказал:

— Да, вы попали в точку. Я признаюсь, мысль о том, что Чарли Блек может оказаться виновным, для меня невыносима. Я всю жизнь знаю его, мы протирали вместе с ним штаны на школьной парте, Он даже однажды спас мне жизнь, вытащив меня из реки. Говоря это, я настаиваю на своем мнении, что вы обращаетесь с ним жестоко и даже грубо.

— Возможно, вы правы. Я буду рад публично признать свою вину, если он не виновен. Но я повторяю вам, что если бы вы мне рассказали его историю в самом начале следствия, я не был бы вынужден выпытывать у него правду таким образом.

— Может быть. Что вы хотите, чтобы я теперь сделал? Рассказать все вам?

— Да, пожалуйста.

— Чарли был влюблен в Дорис в течение ряда лет, но никому об этом,не говорил, даже своим самым близким друзьям, к которым принадлежу и я. Его первый брак был очень удачным и он, без сомнения, боялся проделать новый эксперимент. Но все же он решился: Дорис Миллер, это была ее девичья фамилия, сразу же согласилась стать его женой. Но я скоро понял, что он не очень подходил к своей молодой жене. Он испытывал к ней чувство обожания, но не решался ее трогать. А у меня создалось впечатление, что это ее мало устраивало. Приблизительно три месяца назад, я не знаю по какой причине, она увлеклась Иенсеном. Каждый раз, когда Чарли отправлялся играть в карты в таверну, она ходила к Иенсену на фабрику. Несмотря на предосторожности, которые она предпринимала, ее все равно увидели, и два или три языка немедленно рассказали мне об этой новости. Из страха, чтобы Чарли ничего не узнал, я отправился к Сиднею Ричардсону. Я рассчитывал, что он запретит своему ночному сторожу принимать посетителей во время работы.

Он помолчал, потом продолжил:

— Но Ричардсон не сделал этого, чему я был очень поражен.

— Это объясняет его поведение, когда он узнал о смерти Дорис Блек.

— Без сомнения.

— И вам не кажется это удивительным?

— Да. Но это вообще странный человек. Он очень изменился со времени последней забастовки. Когда вся страна уже перестала работать, он был так наивен, что верил, его рабочие не последуют приказам своего синдиката только ради того, чтобы доставить ему удовольствие. Когда же он был поставлен перед свершившимся фактом, то собрал всех старых мастеров и начальников, чтобы просить их обратиться к рабочим. Один из них был особенно уважаем рабочими: он, единственный, еще мог повлиять на них.

— Я догадываюсь… Чарли Блек?

— Точно. Для этого существует несколько причин: прежде всего он один из самых старых здесь. Потом это человек порядочный и честный, и все его очень уважают.

Роджер Вест, не дрогнув, выслушал этот укор и только кивнул головой.

— Между тем на этот раз его не послушались?

— Нет, это было не так. Ричардсон попросил Чарли Блека повлиять на своих товарищей, но тот категорически отказался. Это ничего бы не изменило. Но после этого Ричардсон посчитал его ответственным за забастовку и затаил против него зло и, мне кажется, что из чувства мести он не запретил Иенсену принимать на фабрике Дорис Блек.

Не успел Вест сказать что-либо, как снова зазвонил телефон.

Тентенден протянул трубку своему коллеге.

— Это вас.

— Хэлло? Это вы, Броун? Что нового?

— Нашли велосипед Дорис Блек под большими ветками около башни. Также обнаружены следы Блека очень близко от этого места.

— Хорошо, больше ничего?

— У нас есть еще рапорт доктора Овена.

Полицейский врач был формален: Дорис Блек была задушена после ожесточенного сопротивления.

Что касается Иенсена, то страшный удар по черепу, который он получил, сломал его шейные позвонки, после чего последовала немедленная смерть.

Нигде не было видно подозрительных отпечатков пальцев. Те, которые были обнаружены на велосипеде Дорис, принадлежали либо ей, либо ее мужу.

Так как Броун обнаружил поблизости от чащи, где была атакована молодая женщина, следы шагов, которые без сомнения принадлежали Чарли Блеку, его положение усложнялось.

Поиски машины, следы шин которой были обнаружены там же, не дали результатов.

— Мой бедный Артур, — сказал Роджер Вест, вздохнув, — я очень опасаюсь, что ваш друг Чарли все же окажется виновным, несмотря ни на что.

— Я понимаю, — ответил Тентенден упавшим голосом. — Между тем, эта машина…

— Мы начнем все с самого начала, все проверим. Договоримся так: если к завтрашнему полудню ничего другого не найдем, нам останется лишь предъявить ему официальное обвинение.

— Согласен.

Тентенден надеялся на чудо, но чуда не случилось. Нужно было обвинить Блека. Он не пытался оправдываться, он только повторял, что невиновен.

Дело, таким образом, казалось законченным, и Роджер приготовился отправиться в Бедфорд к своей жене.

Случайно он узнал, что Ричардсон решил провести свой уик-энд в Лондоне. Так как это показалось ему странным, он попросил последить за ним и известить его, если случится что-либо необычное.

Броун проводил его до машины. Он казался озабоченным.

— Какая муха вас укусила, Броун? — спросил Вест.

— Вероятно, это не имеет никакого отношения к расследуемым преступлениям, но я только что около фабрики видел Рагга. Вы помните его?

— Рагг? Нет, это имя мне ничего не говорит.

— Не так давно он был приговорен к двум годам за мошенничество на бегах. Не помню теперь почему, но я занимался этой историей. Тогда он работал не один. Он был помощником двух зловещих пройдох. Я помню их имена: Картер и Тат. Оба выпутались почти без всякого возмездия. Помнится, это вызвало всеобщее осуждение. Как бы там ни было, но за короткое следствие я узнал, что Рагг, Тат и Картер неразлучны. Когда видишь одного, можно быть уверенным, что и остальные тут. Нет никаких оснований предполагать, что положение изменилось, и если Рагг находится здесь, то мы должны отыскать и тех двоих.

— Возьмите на заметку. Это может оказаться важным. Ничего другого?

— Есть и другое. Ричардсон активно занимается Ассоциацией помощи бывшим заключенным, другими словами АПБЗ. Кажется, он регулярно принимает их на работу на свою фабрику.

— Проверьте список персонала и если обнаружите что-либо подозрительное в отношении бывших заключенных, выясните все про них. Попытайтесь поточнее узнать, что Рагг делал в ночь преступления.

— Понятно.

— Произведите осторожное расследование и постарайтесь узнать, не видели ли тут в последнее время также Картера и Тата

Пока Роджер Вест ехал по направлению к Бедфорду, он не мог не думать о всех подробностях следствия. В глубине души обвинение Чарли Блека не удовлетворяло его.

А если суперинтендант Тентенден был прав с самого начала, утверждая, что он достаточно хорошо знал своего друга детства, чтобы не сомневаться, что он не мог совершить преступления?

В сущности факты свидетельствовали против Чарли Блека, но были недостаточны для судей. И когда стало известно, что Ричардсон таил к нему ненависть и что он имел обыкновение принимать на фабрику немало подозрительных людей, с небольшим воображением можно было себе представить… Нет! Все же это было неправдоподобно.

Вест поспешил рассмотреть другую гипотезу, стараясь настроиться на приятный уик-энд в Бедфорде, но как только он достиг окрестностей Бедфорда, тут же вошел в почтовое отделение и позвонил в Корби Броуну.

Последний не скрыл своего удивления.

— Что с вами, Красавчик? Что за сумасшествие думать об этой истории, когда вам наконец-то представилась возможность отдохнуть два дня спокойно! Это же ненормально!

— Может быть, это и так, но то, что вы мне сказали про трио, меня беспокоит. Мне бы очень хотелось, чтобы вы выяснили, не располагает ли кто-нибудь из бывших заключенных машиной и если это так, не его ли шины оставили следы.

— Согласен, я сделаю все необходимое.

Успокоив таким образом свою совесть, Роджер Вест наконец присоединился к Джанет и своим двум сыновьям: Мартину, по прозвищу Скуппи, и Ричарду.

Он нашел их в многочисленной компании, так как в честь приезда брата Джанет, отсутствовавшего пять лет, и его совсем молоденькой супруги, на которой он только что женился, в Кентукки, вся семья собралась вместе, и двадцать семь персон не отличались меланхолией. Вест быстро забыл про Корби и Блека, Дорис и Иенсена — все отошло на задний план.

Но вечером, ложась в постель, он снова стал беспокоиться. Он упрекал себя, что слишком упростил дело, не взял, как собирался с самого начала, отпечатки пальцев у всех работников фабрики.

Это, конечно, могло ни к чему и не привести, но могло дать и новое в случае, если один из отпечатков оказался бы известным полиции. Выяснилось бы, входил ли кто-нибудь из посторонних на фабрику.

Джанет достаточно хорошо знала своего мужа, чтобы не понять, что он озабочен.

— Тебя что-то беспокоит, Роджер? А мне показалось, что я по радио слышала, преступник задержан, не так ли?

— Не так все просто, дорогая. Все, кажется, доказывает, что Блек виновен и, по правилам, я не должен больше думать об этом, но увы… У меня такое ощущение, что я поскорее сбыл с рук дело, чтобы приехать и провести с тобой уикэнд.

— О, ты и твоя совесть! При всех обстоятельствах ты ничего не сможешь сделать раньше завтрашнего дня?

— Конечно, нет.

— Подумай, ведь это в первый раз за десять лет, что ты поставил меня выше своей работы. Скажи себе, что если бы ты не приехал сюда, у тебя совесть была бы беспокойна из-за меня.

Он очень не скоро заснул и встал очень рано.

В смежной комнате громко храпел шурин. Роджер бесшумно встал, спустился в нижний этаж и позвонил по телефону Броуну. Ничего нового не было.

— Перестаньте из-за ничего ломать себе голову, Красавчик! Здесь все спокойно, Блек терпеливо переносит свое несчастье, и ваш друг Артур начинает признавать, что мог ошибиться в отношении своего друга.

— А вы что-нибудь узнали о бывших заключенных, служащих у Ричардсона?

— Нет, я ничего нового не знаю. Рагг не состоит в списках служащих, это точно проверено. Но мне удалось обнаружить его следы. В настоящий момент он находится в этой местности. Кажется, он играл в карты в таверне в ночь преступления, но мне нужно будет еще лично убедиться в этом. Что же касается бывших заключенных, которые имеются в списке служащих, они, кажется, все стали порядочными людьми. Они все тут переженились и их не в чем упрекнуть.

Вест повесил трубку, немного успокоившись, и вскоре так был закружен родственниками, что не имел ни одной секунды на размышление. Он лег очень поздно и был разбужен своим сыном Ричардом чуть не затемно.

— Пап! Это твой помощник из Ярда! Кажется, очень важно,

Это был Харди, приехавший в это воскресное утро в Скотланд-Ярд, как впрочем и большинство других детективов.

— Огорчен, что вынужден был вас разбудить, Вест, но Броун ввел меня в курс того, что произошло в Корби. Дело закончено, не так ли?

— В принципе, да, — немного неуверенно ответил Вест.

— В таком случае я хочу, чтобы вы вернулись прямо сюда в Ярд вместо того, чтобы поехать в Корби. Есть новости в деле Спархема. Защита пытается сыграть с нами шутку, и я хочу вас известить об этом уже сегодня, чтобы вы настроились на соответствующий лад.

— Спасибо.

После нескольких обычных фраз Вест повесил трубку и задумался относительно обвинения Блека. Это окончательно? Он во всяком случае так думал.

На следующее утро он привез всю свою семью домой и тотчас же отправился в Скотланд-Ярд. Около полудня ему позвонил Броун, оставшийся на месте для дополнительных расследований.

Алиби Рагга было не блестящим, но еще надо было все тщательно проверить.

Роз была так занята все утро, что только в полдень узнала о диверсии. Ее отца не было в кабинете, и она испытала глубокое чувство возмущения при мысли о том, что должен он был переживать.

Она узнала, что он немедленно отправился на место, и прошла в мастерскую набора.

Все работы были приостановлены, и рабочие оживленно обсуждали случившееся. Но отца она не нашла здесь. Старший мастер сказал ей, что он отправился в литейную. Она собралась пойти к нему, когда мастер спросил ее:

— Вы можете уделить мне минуту, мисс Роз?

— Конечно же. А в чем дело?

— Вы можете сказать мне, что я вмешиваюсь в то, что меня не касается, но я очень беспокоюсь за вашего отца, мисс Роз. В течение последних месяцев он стал очень нервным, как будто его что-то страшно угнетает, и только что, когда пришлось сообщить ему о том, что здесь произошло, он едва не лишился чувств.

— Да, он сейчас совсем не в себе, но я не знаю, что с ним. А вы представляете себе, что может его до такой степени беспокоить, Бард?

— Нет, к сожалению. Разумеется, он человек беспокойный по своему характеру. Я всегда его таким знал, но это очень усилилось после забастовки. Надеюсь, вы не сердитесь на меня, что я так откровенно говорю с вами, мисс Роз. Но видите ли, мы старые рабочие очень любим вашего отца и нас огорчает видеть его таким. Может быть, ему надо полечиться?

— Он не хочет и слышать об этом, к несчастью. Спасибо, Бард, ваша любовь меня очень трогает. Может быть, вы сумеете объяснить более молодым на фабрике, что если мой отец порой и бывает резок, то это теперь не совсем уже его вина.

— Я пытался, но они не хотят ничего слушать.

Затем Роз Ричардсон отправилась в литейную, где отливали матрицы. Едкий запах расплавленного металла защипал ей горло. Здесь машины также не работали. Рабочие обступили Сиднея Ричардсона, который вне себя вопил, потрясая кулаками:

— Вы все никуда не годитесь. Тем хуже для вас. Я все равно узнаю, кто виноват, и тогда я его схвачу. Я заставлю его заплатить за то, что он уничтожил целую неделю работы.

Рид, старший мастер этой мастерской, делал все возможное, чтобы помешать рабочим ответить тем же тоном.

Вмешалась Роз.

— Отец, тебя зовут к телефону. Дядя Ланс срочно зовет тебя.

Потом она повернулась к Риду:

— Оповестили полицию?

— Да, мисс Роз. Мистер Тентенден должен приехать с минуты на минуту.

— Отлично.

Она положила руку на плечо отца и увлекла его наружу. Выйдя во двор, он чуть не упал, и тяжело оперся на руку девушки. Она была поражена его бледностью.

— Папа, если ты будешь продолжать говорить с людьми таким образом, у тебя в конце концов будет неприятность.

Он ничего не ответил.

— Это естественно, что они не понимают, когда с ними говорят так, как ты. Они не обязаны знать, что ты болен.

— Болен? Кто это здесь болен?

— Ты! И ты прекрасно это знаешь. Я очень сожалею, что не заметила этого раньше.

— Ты говоришь ужасные глупости.

— Нет и нет. Ты болен, и это случилось не вчера, к несчастью. У тебя есть огорчения, которые ты скрываешь от нас с мамой.

— Ты надоедаешь мне, Роз. Нет ничего такого, что может меня тревожить, и я не болен, но я хочу, чтобы меня оставили в покое. Эта манера, в которой ты со мной говоришь, как будто я впал в детство, мне действует на нервы. Теперь поговорим о другом. Что от меня хочет Ланс?

— Ничего. Это был предлог, чтобы увести тебя из мастерской. Ты не отдаешь себе отчета в том, что Рид страшными усилиями сдерживал своих рабочих: без него ты не отделался бы так просто.

— Что ты понимаешь? Я знаю, как нужно обращаться с людьми, я делаю это в продолжение двадцати лет и не собираюсь получать уроки от кого бы то ни было, тем более от тебя. Запомни это!

— Если я вмешиваюсь, то потому, что ты вынуждаешь меня к этому. Нужно, чтобы ты понял, что тебе нужно отдохнуть. Вернись домой. Поверь мне, завтра ты почувствуешь себя лучше.

— Мне отдыхать… мне отдыхать… ты сошла с ума! Неужели ты думаешь, что я смогу отдыхать сегодня, когда уничтожена неделя работы, когда наше обязательство не может быть выполнено! Мне отдыхать! Я вижу, что фабрика для тебя — ничто. Ты просто приходишь сюда провести время. Почему…

Он зашатался, и Роз поддержала его. Но он быстро оправился и спокойно продолжал:

— К сожалению, я слишком погорячился, Роз. Забудь то, что я тебе говорил.

Сидней Ричардсон, несмотря на мольбы своей дочери, категорически отказался идти отдыхать и вернулся в свой кабинет. Роз собиралась последовать за ним, когда увидела Броуна и Тентендена.

— Добрый день, мисс Роз, — сказал суперинтендант. — Очень огорчен, узнав, что у вас опять неприятности. Надеюсь, что это не очень тяжело для фабрики?

— К несчастью тяжело. Отцу, действительно, не хватало только этого!

— Да, действительно. Если не возражаете, мы пройдем на то место.

Она попрощалась с ними и пошла повидать. Гордона, одного из самых старых рабочих фабрики. Так как по своему возрасту он уже не мог работать в мастерской, ему поручили охранять фабрику в рабочее время.

— Гордон, вы в деле дольше, чем мой отец, и вы его хорошо знаете. Вы заметили, насколько он изменился за последнее время?

— Действительно, мисс Роз, я очень огорчен за него.

— Можно подумать, что его гложет какая-то забота. За несколько недель он еще более похудел, он нервничает и ничего не хочет нам сказать. Мама страшно беспокоится и я тоже. Мы задаем себе вопрос: что его может до такой степени беспокоить? А вас, которого я знаю столько лет, я могу спросить: вы знаете, что с ним?

— Нет, к несчастью не знаю, мисс Роз. Все, что я могу сказать вам… все началось с забастовки. Мистер Сидней стал нервным и резким с рабочими и служащими. Особенно с нами, стариками. Он просил меня обратиться к молодым, но вы знаете, что я не способен сказать публично и двух слов. Тогда он обратился к Чарли Блеку. Тот прямо отказался идти против синдиката. У меня такое ощущение, что ваш отец этого никогда ему не простит.

Роз Ричардсон не узнала больше ничего, чем в начале своего расследования. Теперь она была уверена, что у ее отца имеется тайная причина быть неспокойным, но все, кого она расспрашивала, были не способны указать ее.

Каждый вторник Роз Ричардсон проводила вечер в своем клубе. Она играла там в теннис, выпивала стакан вина, беседовала со своими друзьями, иногда танцевала, строила планы относительно будущего большого праздника в Корби.

Как и в каждом году, нынче должна была быть поставлена пьеса в театре, выбор которой всегда вызывал много споров.

В этот женский клуб регулярно ходила и Маргарет Тентенден. Роза ее знала по виду и даже подумывала о том, чтобы подойти к ней и узнать мнение полиции о случившемся, но из-за своей робости отказалась от этого. Неожиданно Маргарет Тентенден сама подошла к ней.

— Моя милая Роз, я много думала о вас за последние дни. Я хочу, чтобы вы знали, что я готова помочь вам и сделаю все, что будет в моих силах.

— Я очень благодарна вам, миссис, но я не вижу, что вы можете сделать.

— Подумайте хорошенько и поймете, что я буду очень счастлива быть вам полезной.

Такое доброжелательное и сердечное отношение тронуло молодую девушку, и она с более легким сердцем села в свою машину, чтобы ехать домой.

Едва она выехала на небольшую дорогу, ведущую к дому родителей, как увидела двух мужчин, выскочивших из кустов и преградивших ей дорогу.

Чтобы не задавить их, ей пришлось резко затормозить, и мотор заглох. Она пыталась завести его, но безрезультатно. Ее испуг еще усилился, когда она увидела, что оба мужчины были в масках. Они сразу же подошли к ней и открыли с обеих сторон дверцы.

— Сидите спокойно, — глухим голосом сказал один из них.

Он устроился рядом с ней на сидении и, схватив ее руки, завел их за спину, а ее заставил лечь на пол у своих ног. Другой нападающий сел на ее место и взялся за руль. Несмотря на все усилия, она не могла освободиться. Она стала звать на помощь, но ей быстро всунули в рот кляп.

Несмотря на то, что она ничего не могла видеть, Роз поняла, что они сделали разворот. Молодая девушка вновь попробовала освободиться, но получила сильный удар, что на мгновение прервало ее дыхание. Во время борьбы ей удалось слегка приподняться, и она внезапно увидела мрачную массу силосной башни Соли с левой стороны. Силосную башню, в которой нашли Дорис! Ею овладела паника. Что делать?

После небольшого замедленного движения, машина набрала скорость. Так как Роз хорошо знала свой край, она поняла, что они направляются к верху холмов. Это была единственная дорога, которая позволяла такую быструю езду.

Внезапно сердце ее забилось сильнее: какая-то машина ехала следом за ними, и она стала надеяться, что их обгонят.

Ее ожидания скоро оправдались, но не так, как она ожидала: обе машины вскоре замедлили ход, потом остановились — одна позади другой.

Человек, который держал ее в неудобном положении, не двинулся с места, а только опустил стекло, чтобы лучше слышать. Тот, который сидел за рулем, встал и направился к шоферу другой машины.

— Итак? Ты смог заставить ее говорить? — спросил голос.

— А к чему? Лучше всего заставить ее замолчать раз и навсегда.

— Подумай. Это не то, что было условлено. Ты только должен был убедиться, что она ничего не знает.

— Согласен, но совершенно очевидно, что как только она освободится, тотчас же отправится к Тентендену. Нет, спасибо, это опасно. Мы будем спокойны лишь тогда, когда она не сможет ничего сказать.

— Но ты прекрасно знаешь, что если дотронуться до нее, то он не…

— Он будет делать все, что мы захотим. В том положении, в котором он находится, у него нет выбора. Но скажи мне, что это на тебя нашло? Я видел тебя более благоразумным.

— Да-а… в сущности, ты, может быть, и прав. К тому же мы рискуем, что она сможет узнать наши голоса.

В пятницу утром Весту сообщили об исчезновении Роз Ричардсон. Он быстро закончил текущие дела и в середине дня был уже в Корби.

Инспектор Броун, который не покидал местности, ввел его в курс событий очень быстро. Тентенден казался обрадованным его приезду.

— Больше ничего не известно? — спросил Вест.

— Нет, к несчастью, — вздохнул Тентенден.

Броун, которого присутствие шефа словно воскресило, имел мужество пошутить.

— Только не спрашивайте его о том, не осматривал ли он силосную башню. Мы уже получили двадцать пять звонков, советующих это сделать.

— Людям здесь действительно больше нечего делать, как заниматься глупыми советами.

Артур Тентенден пожал плечами с убитым видом. У него были ввалившиеся глаза и усталый вид. Тяжелое испытание для него.

— А машина девушки?

— Невозможно обнаружить.

— Ни малейшего следа?

— Нет, один или два, но они мало что дают.

— Все же расскажите.

— Были обнаружены следы шин ее машины на небольшом участке дороги, которая ведет к Ричардсонам. Они походили на те, которые были найдены около фабрики после смерти Иенсена и Дорис Блек. Что доказывает, — это проделали одни и те же люди. Но так как по-прежнему неизвестно, о ком может идти речь, мы не намного продвинулись. Были также найдены следы шагов.

— Вы, конечно, сфотографировали их?

— Разумеется. Но особенно не радуйтесь. Речь идет о резиновых сапогах самой распространенной модели и размером также самом распространенном.

Броун покачал головой.

— Да-а! Говорю вам, что в этом будет очень трудно разобраться. Бесполезно говорить, что мы немедленно отправились к известному Раггу по этому поводу. Но нас постигла неудача: это был его размер, но мы нигде не нашли резиновых сапог.

— А вы проверили, как он провел свое время вчера?

— Этим сейчас как раз мои люди и занимаются.

— И больше ничего? — продолжал Вест.

Он был не в состоянии скрыть свое разочарование.

Тентенден сделал безнадежный жест.

— Нет, ничего. Нужно тем не менее отметить, что машина Роз была замечена Томом Казинсом прошлой ночью.

— Том Казинс?

— Да, это один из шоферов фабрики. Он возвращался на своем грузовике после того, как отвез последний груз. Он уверяет, что встретился с этой машиной: она шла по направлению к ферме Соли. Он даже удивился, что она ехала с дальним светом фар и не выключила их, как полагается по правилам при встрече.

— Мне кажется, она не слишком придерживалась правил движения.

— Нет, конечно, но когда он повстречался с машиной, к своему большому удивлению увидел, что за рулем была не Роз Ричардсон, а мужчина. Само собой разумеется, это произошло слишком быстро, но он уверен, что то был мужчина.

— Но, судя по его словам, он должен был быть ослеплен фарами машины.

— Точно.

— Его свидетельствование, мне кажется, нуждается в подтверждении, но оно все-таки о чем-то говорит, поэтому мы должны довольствоваться тем, что он видел. А что водитель был один в машине Ричардсон?

— Том не смог этого сказать. Единственное, в чем он уверен, так это то, что не Роз сидела за рулем.

— В котором это было часу?

— Примерно в 10 часов 30 минут. В подтверждение его слов, агенты, которые несли охрану перед фабрикой, тоже уверяют, что видели машину, приближающуюся к фабрике в это время, которая потом повернула под прямым углом, чтобы выехать на городскую дорогу, по направлению холмов.

— Отлично. А где производятся в настоящий момент поиски?

— Суперинтендант Колчестера направил к нам необходимое подкрепление. Благодаря этой помощи, мы проверили каждый карьер, каждый грот, каждую рощу. Мы проверили всю местность и все реки.

— Надеюсь, что это даст результат. Роз Ричардсон очень красивая девушка. Нельзя ли рассмотреть гипотезу в этом плане?

— Об этом уже думали, но за ней не знают никакого флирта. Я расспрашивал всех молодых людей, которые каким-либо образом приближались к ней в последнее время, будь то на теннисном корте, или других местах. Ни малейшей идиллии. Может быть, она не смогла забыть Поля Ки?

— А если это она с ним уехала?

— Это меня бы удивило. Уже больше года прошло с тех пор, как отец запретил ей видеться с ним, и она больше с ним не встречалась.

— Какое послушание! Я восхищаюсь родителями, которые умеют заставить слушаться своих детей.

— Сразу видно, что вы не знаете Сиднея Ричардсона!

— Но вы и на самом деле ведь не думаете, что двое влюбленных встречались тайком?

— Это меня удивило бы. Я полагаю, что ее отец потребовал, чтобы она дала честное слово не встречаться с Полем Ки, и она его, конечно же, сдержала.

— Тем не менее, это надо будет проверить. Броун, друг мой, позвоните в Скотланд-Ярд и попросите, чтобы проверили, у себя ли молодой Поль Ки, а также один ли он.

— Артур, расскажите мне теперь о крови, обнаруженной на молотке, использованном для диверсии.

— Она принадлежит к той же группе крови, что у Иенсена: более того, там было обнаружено несколько волосков.

— Также принадлежащих Иенсену?

— Да.

— Значит, это действительно орудие убийства? А ваш друг Блек? Что с ним?

— Я не видел его с тех пор, как его отправили в Колчестер. Кажется, он отказывается от пищи. Он остается неподвижным в своей камере и только повторяет, что невиновен. Учитывая ситуацию, я почти доволен, что он в тюрьме: по крайней мере его не смогут обвинить в похищении Роз, не так ли? Более того…

Звонок телефона прервал его. Он снял трубку.

— Да. Согласен.

Он повернулся к Весту:

— Мне заявили о приходе Сиднея Ричардсона. Кажется, он в плохом состоянии и будет лучше, если вы…

Они услышали шум поспешных шагов в коридоре, потом дверь резко распахнулась. Появился Сидней Ричардсон, растерянный и бледный. Он сделал шаг к Тентендену, потом овладел собой, повернулся к Весту:

— Итак? Вы нашли мою дочь?

— Послушайте, Ричардсон… — начал суперинтендант.

— Нет, не вы. Это к нему я адресуюсь. Итак? Каков ваш ответ?

Роджер Вест заставил себя говорить спокойно:

— Нет, мы еще не нашли ее.

— Тогда что вы тут делаете, задницами протираете стулья вместо того, чтобы отправиться на ее поиски?

Но в этот момент в кабинет вошел Броун и сказал Ричардсону сухим тоном:

— Вся полиция округа занята поисками, мистер Ричардсон.

— Все это лишь слова. Я настаиваю на своем вопросе, почему вы предпочитаете сидеть здесь вместо того, чтобы заняться поисками?

Он схватил Веста за отвороты его пиджака. Детектив резким движением освободился.

В дверях появилась женщина, она умоляюще проговорила:

— Послушай, Сидней, успокойся. К чему приведет все это?

Потом она обратилась к суперинтенданту Тентендену:

— Артур, я прошу вас простить его. Он сам не свой.

— Мы это знаем, миссис Ричардсон.

Директор фабрики, казалось, потерял весь свой запал. Он еще более сгорбился и усталым жестом провел по лбу.

— Роз, моя дорогая девочка, необходимо, чтобы вы ее нашли и немедленно, а то будет слишком поздно.

— Я уверена, что эти господа сделают все возможное.

— Да, миссис, — ответил Тентенден, — будьте уверены, что как только мы узнаем что-либо о ней, мы немедленно известим вас об этом.

Вест прервал его жестом.

— Мы выиграем много времени, если мистер Ричардсон, наконец, скажет нам все, что ему известно.

Тон инспектора Веста был так холоден, что его слова упали, как обвинение. Потом он продолжал:

— Каждая минута может быть фатальной для мисс Роз, и если, к несчастью, мы приедем слишком поздно, чтобы спасти ее, мистер Ричардсон сможет объяснить это лишь своим нежеланием сотрудничать с нами.

Ричардсон казался задетым за живое. Он выпрямился и уставился на Веста.

— Мне не в чем упрекнуть себя. Вы не имеете никаких оснований говорить так. Вы знали, что она находится в опасности и оставили ее без охраны.

— Нет, мы ничего не знали о том, что она рискует быть похищенной. А вы? Вы это знали?

Тот не ответил, и Роджер стал настаивать.

— Я вам задал вопрос, мистер.

— Откуда я мог это знать.

— Вы можете нам сказать, что сделало вас таким беспокойным с некоторого времени?

— Но к чему, наконец, приведут эти вопросы? — спросила миссис Ричардсон.

— Это вашего мужа я спрашиваю, миссис.

Сидней на мгновение закрыл глаза. Его лоб был покрыт потом. Наконец, от открыл глаза, его взгляд выражал высшую степень напряжения.

— Мистер Вест, вы здесь для того, чтобы найти нашу дочь, а не для того, чтобы вмешиваться в мою частную жизнь.

— Я не нуждаюсь в ваших советах и знаю, что мне надо делать. Должен ли я вам напомнить, что уже убиты двое? Ваша дочь исчезла и, Бог знает, что с ней случилось. На фабрике диверсия. Я совершенно уверен, что вы отлично знаете, из-за чего все это случилось. Почему вы молчите?

В комнате наступило молчание — тяжелое и напряженное.

Ричардсон, шатаясь, подошел к стене, как будто он нуждался в опоре. Все взгляды были устремлены на него. Напряжение становилось невыносимым. Вдруг Ричардсон открыл рот, чтобы отвечать… Раздался телефонный звонок.

Тентенден пулей бросился к аппарату.

— Хэлло? Да… Что? Где это?

Каждый догадался, что есть новости, Тентенден повесил трубку и заявил:

— Машина вашей дочери обнаружена на Бракен Хилл. Двое наших людей увидели ее у подножья скалы.

— А Роз? — испуганно спросила мать.

— Ничего не известно. Никто еще не смог приблизиться к машине, так как ни одна дорога не ведет в то место. Нужно будет попросить специалистов спуститься туда при помощи канатов и крюков.

— Бракен Хилл, говорите вы? Пошли, — сказал Ричардсон жене. — Нам нужно отправиться туда немедленно.

После их ухода Тентенден посмотрел на Веста с подавленным видом.

— Нам лучше, не теряя времени, последовать за ними. Он находится в таком невменяемом состоянии, что способен натворить Бог знает что.

— Да, тем более, что мы сможем быть полезными там.

— Мне подвести вас или вы сядете в свою машину?

— Я достаточно водил машину сегодня и поеду вместе с вами, если вы меня приглашаете.

Броун сопровождал их и по дороге рассказал о том, что Ярд выяснил в отношении Поля Ки.

— Он на этой неделе не выезжал из Лондона, и Роз не виделась с ним. Известно лишь, что он собирается приехать к отцу и младшему брату. Настоящее нашествие в наш край! Действительно, понадобилось исчезновение Роз, чтобы он появился тут.

Ведя машину к Бракен Хилл, Тентенден счел нужным обратить внимание на топографию местности:

— Вы увидите, что эта скала очень отвесная и высокая. Местность действительно зловещая, притягивающая самоубийц. В прошлом году туда приехало пятеро, чтобы покончить с жизнью. Тут нет риска неудачи, нужно лишь набрать большую скорость для разгона и готово. Скала возвышается более чем на сорок метров и во время прилива море окружает ее.

Они перегнали грузовик, водитель которого сделал им знак.

— Это молодой Кузинс, — сказал Тентенден. — Его часто тут встречаешь.

— Это он видел прошлой ночью машину?

— Точно.

— А какое было море вчера вечером около 10 часов 30 минут?

— Высоким, а почему вы спрашиваете?

— А скалы сорок метров высотой?

— Да, я вам уже сказал об этом.

— Упав с такой высоты вниз на скалы, машина, безусловно, должна разбиться.

— Без сомнения.

— Если малышка находилась внутри, то очень мало надежды обнаружить ее живой.

— Увы!

На вершине скалы была толпа народу: машина пожарных, с дюжину автомобилей и более тридцати персон граждан, не считая большого количества полицейских.

Роджер Вест сразу же заметил Сэма Соли, потом Ричардсона, страшно возбужденного — жена пыталась успокоить его.

— Пустите меня… пустите меня, я хочу спуститься… это моя дочь, и я хочу…

К нему подошел маленький мужчина — это был доктор Арнольд, единственный практикующий врач в этой местности.

Он пытался урезонить его:

— Немного хладнокровия, черт возьми. Перестаньте же горячиться, Сидней, и облегчите нам дело, вместо того, чтобы усложнять его.

Помощник Тентендена, симпатичный малый, темноволосый, с живыми глазами, приблизился к вновь прибывшим:

— Итак, Салмон, что нового?

— К несчастью, ничего, мистер Тентенден. Добрый вечер, мистер Вест, здравствуйте, Броун. Идите сюда, следом за мной, вот отсюда можно лучше оценить ситуацию.

Они подошли к краю скалы и увидели совсем внизу маленькую красную машину. Она казалась странно зажатой между двумя большими уступами, которые помешали ей покрыться водой во время ночного прилива. Внизу море колыхалось, с шумом вливалось в гроты, образовавшиеся от постоянной эрозии.

Трое полицейских пытались добраться до машины, но они еще были очень далеко от нее, так как им приходилось полностью огибать скалу.

Вест вздохнул:

— Им не добраться до нее.

— Нет, хотя я вам клянусь, что они сделают максимум для этого. Они взяли с собой передатчик и нас известят, если им удастся подойти к машине.

— Да-а… После такого падения, я полагаю, Роз Ричардсон, если она находилась внутри машины, вряд ли находится в хорошем состоянии, это невозможно. В таких обстоятельствах каждая минута имеет огромное значение. У меня есть желание спуститься прямо отсюда на канате.

— Такова была и наша первая мысль, и пожарные даже принесли все необходимое. К сожалению, наши люди не обучены специально скалолазанию и было бы слишком много риска посылать их туда.

— Я понимаю.

— Тем не менее, ваша мысль прекрасна, мистер Вест, — продолжал Салмон, — и если вы на самом деле решитесь спуститься туда, я буду вас сопровождать. Я достаточно тренирован для того, чтобы подобное путешествие не пугало меня.

— Решено, спустимся вместе.

Оба мужчины взяли канаты, принесенные пожарными, и стали специальным образом закреплять их, когда появилась новая машина. Из нее вышли трое мужчин, которых Вест не знал. Но Салмон, знавший вновь прибывших, не смог сдержать своего удивления.

— Вот это да! Поль Ки! Прошло очень много времени, как его видели здесь! Вот Ричардсон состроит рожу.

— А кто двое других?

— Его отец и младший брат.

Броун подошел к Весту и взял его за руку, так как собирался отговорить его спускаться вниз.

— Красавчик! В какое опасное предприятие вы снова пускаетесь! Вы всегда слишком усердствуете. Подумайте хорошенько! Подумайте о своей семье и предоставьте здешним людям выпутываться самим. Прошу вас, не спускайтесь вниз сами. Я хорошо обследовал скалу, и я вам клянусь, что она опасна. Камень подточен и рискует обвалиться при малейшем шаге. Похоже на то, что здесь часто бывают ливни. Представьте себе, что это произойдет как раз во время вашего спуска. У вас не будет никаких шансов спастись.

Вест осторожно освободился от захвата своего помощника и приветливо ему улыбнулся.

— Какой вы пессимист, Броун. Не расстраивайтесь, пока для этого нет причин, и лучше заставьте всех отступить от края, в особенности от машины. Ведь здесь нет ни малейшего парапета, который мог бы помешать им последовать примеру этой машины в случае, если кто-нибудь забудет поставить свой автомобиль на тормоз!

Внезапно, несмотря на уговоры авторитетного доктора Арнольда, Сидней Ричардсон снова закатил истерику и решил предпринять спуск, чтобы присоединиться к спасателям.

Роджер Вест, который следил взглядом за всем происходящим, сразу увидел его возбуждение и сделал замечание Броуну, который на это лишь пожал плечами:

— Пусть сломает себе шею, если ему так хочется. Это опасный сумасшедший и нет никакой возможности заставить его быть благоразумным.

— Послушайте, Броун, у вас нет сердца… и кроме того, это наш основной свидетель!

Неожиданно Ричардсон испустил вопль и потерял равновесие.

Неосторожные действия Ричардсона замедляли оказание помощи.

Нужно было мобилизовать несколько человек, чтобы они отправились на выступ, куда Ричардсон имел благоразумие прыгнуть в момент, когда потерял равновесие.

Роджер Вест следил несколько минут взглядом за тем, как поднимали Ричардсона, потом успокоившись относительно своего «свидетеля», решил, что настало время спуститься вниз в лощину самому.

Салмон, более молодой и тренированный, был отправлен разведчиком.

Ему вручили передатчик, чтобы он мог сноситься с людьми, сгруппированными на карнизе, связку ключей от машин на случай, если Роз находится внутри машины и пакет для оказания первой помощи, а также необходимые приспособления для определения отпечатков пальцев.

Крепко обвязанный и надежно закрепленный, молодой полицейский в несколько минут достиг маленькой красной машины.

Каждый наверху скалы следил за его спуском с бьющимся сердцем и ожидал результата при гробовом молчании всех.

Внезапно в радиоприемнике Роджера Веста раздался треск. Все затаили дыхание:

— Хэлло, хэлло, вы меня слышите? — спросил голос Салмона.

— Да, — ответил Вест, — что вы видите в машине?

— Мисс Ричардсон.

— В каком состоянии?

— Подождите секунду… Она без сознания. Но ее сердце бьется, только очень слабо. Что я должен сделать?

Вест передал приемник доктору Арнольду.

— Говорит доктор Арнольд. Вы меня слышите, Салмон?

— Да, доктор, я вас прекрасно слышу.

— Опишите мне мисс Роз.

— Она невероятно бледна, веки у нее потемнели и посинели. Она без сознания. Ей заклеили рот при помощи лейкопластыря. Я боюсь поранить ее, снимая пластырь.

— Я полагаю, что у вас есть эфир в вашей-сумочке.

— Да, действительно. Я понял. Я использую его, чтобы осторожно отклеить пластырь.

— Приступайте.

Наступило молчание, потом Салмон сказал:

— Ну вот, я это сделал, доктор. У меня впечатление, что она теперь дышит легче.

— Это естественно. Вам остается определить, не страдает ли она от какого-нибудь ранения. А также убедиться, нет ли у нее внутреннего кровоизлияния. Полагаю, что не нужно вам говорить, как это сделать. Вы регулярно слушали мои лекции по оказанию первой помощи. Освежите свои знания, надеюсь, что вы не все забыли.

— Нет, не беспокойтесь, доктор. По моему мнению, у мисс Роз нет никаких ран и внутреннего кровоизлияния.

— Отлично. В таком случае, попробуйте как можно осторожнее вынуть ее из машины и отнести ее к берегу моря. Мы пришлем моторную лодку, чтобы отвезти ее в госпиталь.

Салмон, следуя инструкциями врача, стал вынимать девушку из машины. В тот момент, когда он собирался отнести Роз к берегу моря, трое агентов, которые обходили скалу, присоединились к нему и стали активно помогать.

Вест в свою очередь обвязался канатом и приготовился к спуску.

Бросив последний взгляд вокруг себя, он увидел, что все автомобили по просьбе Броуна отъехали от края скалы. Только трое — Ки, Сэм Соли и двое журналистов еще не отодвинули своих машин от опасной зоны.

Один из репортеров подошел к Весту.

— Какая демонстрация силы, а! Во сколько же может обойтись подобная операция? Я уверен, что эта цифра заинтересует налогоплательщиков!

Это было сказано тоном, которого Вест не переносил. Но он заставил себя спокойно ответить:

— Я предоставляю вам возможность подсчитать это.

— Ничего не известно, что случилось с мисс Ричардсон?

— Нет еще.

— Это похоже на попытку убийства, не так ли?

— Возможно.

Не желая слушать дальше, Роджер Вест быстро предпринял спуск и присоединился к Салмону в тот момент, когда, вызванная по радио, моторная лодка подплыла к скале, чтобы забрать мисс Роз.

Салмон рассматривал сидение машины при помощи лупы. Все обнаруженное он немедленно раскладывал на листе бумаги и старательно описывал.

Вест в свою очередь стал рассматривать другую сторону машины, начав с руля. Он тщательно посыпал его тальком и на черном эбеновом руле ясно отпечатались следы пальцев. Он старательно снял их, потом занялся коробкой скоростей.

— Будущее покажет. Пока я довольствуюсь тем, что фотографирую все, что нахожу. Нужно попросить, чтобы как можно быстрее сняли руль, а также и доску приборов, надо обследовать их в лаборатории.

— Может быть, они смогут…

Вдруг Салмон замолчал и прислушался.

Вест поднял голову и успел увидеть передние колеса, потом всю машину, летящую в пустоту, по траектории, которая неумолимо должна была закончиться в том месте, где находился Салмон. Последний также понял это, Вест слышал, как он прошептал:

— Боже мой!

— Спасайтесь, Салмон! — завопил Вест, бросаясь в свою очередь в сторону.

В своем падении огромная машина ударилась об один из выступов скалы, который увлекла за собой, потом рикошетом другой.

Роджер мчался, как мог быстрее, и вовремя успел добежать до углубления в скале.

Послышался страшный шум и грохот, потом наступила мертвая тишина. Вест покинул свое убежище и вернулся к красной машине.

Падающая машина упала прямо на нее вместе с куском скалы, тоннами земли и камней.

В этот момент Роджер понял, что Салмон не подает признаков жизни.

Роджер понял, что произошло. Он находился справа от маленькой машины, то есть со стороны моря, и потому мог вовремя убежать. Не то было с Салмоном, который стоял у скалы. Обвал, вызванный падением машины, обрушился на него.

Роджер Вест приблизился к покореженным машинам, с отчаянием ища Салмона. Вдруг он увидел руку, торчащую из насыпи. Он схватил ее, чувствуя, как рука сжала его пальцы и попытался вытащить ее.

Напрасно он смотрел кругом в поисках какого-нибудь инструмента, который помог бы ему поскорее сдвинуть эту кучу песка и камней.

Ему пришлось действовать собственными руками и ногтями. Зловещие скрипы раздавались все время. Огромная машина, накрывшая маленький красный автомобиль Роз, была старой моделью «Остина».

Она сейчас находилась в положении неустойчивого равновесия и требовалось небольшое движение или толчок, чтобы она свалилась на то место, откуда торчала рука Салмона.

Вест старательно рыл, в отчаянии от своей беспомощности. Треск раздавался над самой его головой, и каждый раз, когда он поднимал голову, старый «Остин», казалось, приближался к нему: он сползал очень медленно, но ничто не могло остановить этого.

Бедный Салмон! Какая ужасная его агония!

Несмотря на все свои усилия, Вест почти не продвигался вперед. Он не только рыл землю, но должен был отбрасывать ее подальше, чтобы она снова не сыпалась на него.

Наконец, ему удалось отрыть макушку головы Салмона, потом лоб, глаза и ноздри. Его веки были опущены и ноздри полны песку. Когда голова была полностью освобождена, ему показалось, что он увидел легкое конвульсивное движение на высоте адамова яблока.

Значит, еще была надежда его спасти при условии, что его вовремя отроют и сделают искусственное дыхание. К несчастью, старый «Остин» продолжал опасно раскачиваться над ним. Понимая, что первым делом надо было удержать автомобиль, он подобрал несколько больших камней, чтобы застопорить его.

Потом он вернулся к Салмону и попытался привести его в чувство. Камни оседали под тяжестью «Остина» и треск снова возобновился. Если бы не Салмон и Роджер Вест был бы тут один, он сделал бы единственно разумную вещь: побежал бы и спрятался под укрытием, но в данной ситуации это было невозможно.

Ведь не мог же он покинуть Салмона. А если тот мертв?

В течение последних минут он не подавал никаких признаков жизни. А что, если Роджер рисковал жизнью, чтобы спасти мертвого? Вест подумал о Джанет и сыновьях.

«Остин» неумолимо продолжал скользить, но Вест все продолжал откапывать Салмона, хотя почти безрезультатно.

Внезапно откуда-то поблизости раздался крик. Роджер поднял голову, но никого не увидел.

— Эй! Есть кто-нибудь внизу?

— Здесь инспектор Вест. Я у машины.

— Вы ранены?

— Нет, но Салмон наполовину погребен.

— Вы не можете вынести его оттуда?

— Здесь только я один — и если бы я только мог, я давно сделал бы это.

— Здесь около меня есть люди. Скажите, что нужно сделать, я спущусь и помогу вам.

— Согласен. Нужно, чтобы несколько человек с лопатами спустились сюда для того, чтобы откопать Салмона, а заодно закрепить машину и не дать ей упасть.

— Понял, сделаем все необходимое. Я иду к вам. Держитесь.

В ожидании Вест продолжал рыть землю руками вокруг Салмона, который не подавал ни малейшего признака жизни.

Снова раздался голос, теперь уже над самой головой Веста.

— Черт возьми! Вы правы. Нельзя терять ни минуты!

Наступило молчание, потом голос проговорил:

— Если бы нам удалось снять эту землю, можно было бы эту старую рухлядь прижать к стене и избежать обвала. Как ваш товарищ?

— Я смог лишь освободить его голову. Вначале он слегка шевелился, но теперь не подает признаков жизни.

Голос приблизился, и Вест увидел, что то был Питер Ки, младший сын сэра Ланселота. Он казался очень спокойным и решительным.

Его присутствие немного оживило Веста, и они вдвоем принялись за работу. Им понадобилось добрых двадцать минут, чтобы укрепить «Остин», тут они увидели, что обвал нашел еще одну жертву в лице одного из полицейских, который участвовал в спасении Роз Ричардсон и который как раз находился на пути падения машины.

Требуемая помощь, наконец, прибыла, и Салмон был окончательно освобожден. Его положили на плоский выступ скалы и стали делать искусственное дыхание.

Наступала ночь.

Роджер внезапно почувствовал себя на исходе сил: его руки были в крови, ногти все обломаны, спина дьявольски болела. Он понял, что ему необходимо перестать напрягаться, если он не хочет, чтобы нервы сыграли с ним шутку.

— Известно, как себя чувствует мисс Роз Ричардсон?

— Нет. Сейчас ее, вероятно, уже привезли в госпиталь. Если бы они ее убили, я…

Он сжал кулаки и продолжал глухим голосом:

— Мистер Вест, я знаю, что вы делаете все возможное, но тем не менее, я умоляю вас, задержите виновных! Салмон был моим другом. Констебль, который потерял здесь жизнь, дежурил около школы в Корби, когда я был еще мальчишкой. Это он переводил меня через дорогу, когда мне хотелось пойти купить себе мороженое. Это был прекрасный человек. Маленькая Роз была очаровательная девушка. Один только факт, что кто-то покушался на ее жизнь, говорит, что мы имеем дело с сумасшедшим. Что же еще может случиться?

— Мне кажется, что если бы все говорили правду, худшего можно было бы избежать.

Говоря это, Роджер Вест чувствовал, что падает от усталости. На мгновение ему даже показалось, что его спина никогда не разогнется, а ноги не смогут нести тяжесть тела. И подумать только, что еще придется взбираться на скалу.

— Как этот «Остин» мог свалиться сверху? Кому он принадлежит?

— Это машина Сэма Соли. Это ненормальный старый дьявол. Он не нашел ничего лучшего, как поставить машину около пропасти. Он клянется, что поставил машину на ручной тормоз, и я ему верю, но, к несчастью, он не сообразил выключить скорость или хотя бы подложить камень под колесо. Любой мог отпустить тормоз. Но по какой причине, я вас спрашиваю?

— Просто-напросто, чтобы помешать нам снять отпечатки пальцев и обнаружить какие-нибудь следы на красной машине.

Пока они разговаривали, к ним подплыла лодка, и моряк крикнул:

— У меня тут лодка для того, чтобы отвезти вас в Кембл, инспектор.

Роджер Вест не заставил себя дважды уговаривать.

Лодке понадобилось три четверти часа, чтобы достигнуть Кембла, ближайшего городка.

Приняв ванну и переодевшись в чистый костюм, Вест отправился в городскую полицию, где его ожидал Кларк, суперинтендант Кембла, а также Тентенден.

Последний почувствовал огромное облегчение, когда увидел Роджера Веста в хорошем состоянии.

— Можно сказать, что вы меня здорово напугали, Красавчик!

— Вы были не одиноки, поверьте. А как Салмон?

Тентенден сделал беспомощный жест.

— Мертв. Его не смогли вернуть к жизни.

— А констебль?

— Там не было никакой надежды. Увы!

Вест подумал о Салмоне, таком решительном, полным энтузиазма, когда он спускался в лощину, и вздохнул.

— Почему, к дьяволу, нам на голову свалилась эта машина? — спросил он.

— До сих пор неизвестно, но не потому, что мы не спрашивали всех. К тому же ваш коллега Броун находился там и следил за тем, чтобы никого не пропускали близко к обрыву. Когда он увидел, что случилось, я испугался, что он нас всех отправит вслед за вами. Он не реагировал бы сильнее, если бы вы были его братом по крови.

— Это меня не удивляет, мы все друг за друга.

— Что бы там ни было, но все было проверено. Соли поставил машину на ручной тормоз, и есть два свидетеля, которые видели это, но он оставил стекло опущенным, чтобы потом не садиться в душную машину. Больше он не подходил к ней. Я первый могу засвидетельствовать это, так как он не переставал смотреть на то, что делается внизу.

— Кто же мог подойти и снять тормоз?

— Многие из людей, среди которых был мистер Ки и его два сына, мистер Ричардсон и его жена, трое журналистов и двое наших людей, не считая чужих.

— Трудно будет отыскать злоумышленника среди такого большого количества людей.

Суперинтендант Кембла, Кларк, видимо, смущенный присутствием Веста, покашлял и решился вступить в разговор:

— Вы можете мне сказать, что я вмешиваюсь не в свое дело, о котором мне почти ничего неизвестно, но разве причина инцидента не может быть другой?

— Что вы хотите этим сказать?

— Вы ищете того, кто мог снять машину с тормоза и отправить ее вниз. А нельзя ли рассмотреть этот случай под тем углом зрения, что тормоз мог сам ослабиться, а это очень часто случается, и машина упала таким образом без помощи человека?

— Да-а, — протянул Вест скептически, — это возможно. Но есть и другая причина.

— Какая же?

— Вы отлично знаете местность. Могли бы вы мне сказать, что с высоты утеса можно было видеть, где Роз Ричардсон находилась в тот момент.

— Что вы говорите… — начал Тентенден, потом спохватился:

— Нет, нет. За исключением нас с доктором Арнольдом, стоявших на выдающемся вперед выступе, никто из присутствующих не мог видеть, где она в точности находилась в тот момент, когда упал «Остин».

— Значит, можно предположить, что узнав, что Роз Ричардсон осталась жива после своего падения, тот, который желал ей смерти, попытался снова убить ее раньше, чем ее вынут из машины.

— Действительно, и так может быть, — согласился Кларк.

— Теперь совершенно необходимо узнать, в каком состоянии находится Роз!

Тентенден хлопнул себя по лбу.

— Где моя голова? Я забыл вам сказать, что у нее нет серьезных повреждений. На всякий случай ее подержат в госпитале до завтрашнего дня.

— Вот, по крайней мере, хорошая новость. Если хотите знать мое мнение, вы должны тщательно охранять девушку. Ее уже пытались дважды убить и не исключена возможность новой попытки.

Тентенден сразу встал.

— Кларк, не позвоните ли вы в госпиталь, чтобы там предприняли все меры. Я отправлюсь туда.

Кларк тоже встал.

— Согласен. А что касается обеда, то я позвонил в «Клит-отель», чтобы там оставили для нас столик. Это вас устраивает?

— Вполне.

В «Клит-отеле» обеденный зал ресторана был очаровательно старомоден.

Метрдотель разрывался между двумя столиками, за которыми обедали сыновья Ки, Вест, Кларк и Тентенден.

Совершенно против своего ожидания, Роджер с большим трудом заставлял себя глотать каждый кусок. Причиной этому было переживание в лощине.

Он не мог отогнать воспоминания об окровавленном лице Салмона и он беспокоился о Роз, которой угрожала большая опасность.

С большим облегчением он встретил окончание обеда, превосходным качествам которого его товарищи отдали должное.

Они собирались встать, когда к ним подошли братья Ки.

— Я рад видеть вас в хорошей форме, мистер Вест, — сказал Питер. — Я хотел бы представить вам своего брата Поля.

Поль слегка усмехнулся.

— Счастлив приветствовать героя. Я с восхищением следил за вашими усилиями освободить Салмона. Бедный малый! Ему действительно не повезло.

— Да, не повезло.

— Вы считаете, что скоро сможете задержать виновного?

— Надеюсь.

— Я вижу, мистер Вест, что вы не имеете желания открывать свои карты.

Вмешался его брат.

— Послушайте, Поль, совершенно естественно, что мистер Вест скромен и не потакает твоему любопытству. Вместе с тем, инспектор, я хотел бы тоже задать вам вопрос.

— Слушаю.

— С какого времени, по вашему мнению, происходит саботаж на фабрике?

— А что вы сами думаете по этому поводу, мистер Ки?

— Трудно сказать. Задолго до последней неисправности максикота. Мне кажется, что список неисправностей намного возрос с какого-то времени.

— Это точно, у меня есть перечень машин, у которых были неисправности за последнее время, — сказал Роджер.

— Поздравляю, — со смехом проговорил Поль, — вы не теряли даром времени.

Питер недовольно пожал плечами и продолжал:

— Можно сказать, что многие неисправности происходили от того, что некоторые части устарели и требуют быстрой замены. Но если так считать, то можно и многое упустить. Как вам кажется, не ускользнуло ли что-либо от вашего внимания, мистер Вест?

— Ты прав, Питер, задавая эти вопросы, но не забывай, что эти господа из полиции устали.

Насмешка Поля пропала даром, никто не обратил на нее никакого внимания. Питер, немного погодя, продолжал:

— Я хотел бы поговорить о мистере Сиднее Ричардсоне.

— Да? Вот как?

Суперинтендант Тентенден казался очень удивленным.

— Мне кажется, я понял, что мистер Питер Ки хотел сказать… совершенно очевидно, что кто-то старается сделать большое зло нашему дому и одним из таких способов добиться этого, было испортить отношения между директором и рабочими. Вооружить мистера Ричардсона против рабочих было очень просто, заставив его поверить, что кто-то из них занимается саботажем.

— Хорошо сказано, мистер Вест, — сказал Поль. — Вы теперь достаточно хорошо знаете предприятие Ричардсона и Ки, чтобы понять, что основное направление зависит от Сиднея. Мой отец с успехом занимается коммерческой стороной и находится в курсе всех технических новшеств, а мой брат осуществляет связь между фабрикой и клиентами. Вместе с тем уберите Сиднея, и вся организация развалится. Я, у которого есть причины не любить его, часто мечтал, чтобы он исчез. Вместе с тем я никогда не думал, что он будет таким неуравновешенным и будет способствовать разрушению фабрики, которая является его единственным стимулом в жизни. Это совершенно необъяснимо! Если бы я был на вашем месте, суперинтендант, я бы поискал того, у кого есть интерес терзать таким образом Сиднея Ричардсона.

Когда оба брата Ки отошли, Роджер Вест спросил:

— Как это произошло, что Поль покинул Корби?

Тентенден пожал плечами.

— Никто не рассказывал мне об этом. Но тем не менее я знал эту новость от секретаря Ричардсона, которая была подругой моей жены. Несчастная умерла недавно от рака. Она нам рассказала, что после того, как Полю отказали в руке Роз, он стал делать глупости. Он стал пить и даже увез с собой на уик-энд дочь одного из крупных клиентов без разрешения ее отца. Это вызвало взрыв. Старый Ки вышвырнул его за дверь.

— И как он это воспринял?

— Откуда я могу это знать. Он делает вид, что все принимает в шутку. Ведь вы его слышали только что.

— Да, действительно. В таком случае, у него есть основательная причина желать зла «дому» в целом, и Сиднею Ричардсону в частности!

— Но ведь вы не собираетесь заподозрить его?

— Почему нет, Артур? Нужно будет незамедлительно позвонить в Скотланд-Ярд, чтобы там провели подробное расследование о троих Ки.

— Что? Даже отца и Питера.

— Даже их.

Вернулся Кларк.

— Я только что узнал кое-что, что может оказаться очень важным.

— Что же?

— Один из моих людей утверждает, что он заметил на скале в момент инцидента одного подозрительного парня. Но он не видел, чтобы тот делал что-либо недозволенное. Тем не менее, это страшно мерзкий тип. Не так давно он был замешан в деле допинга с лошадьми. Это очень плохо окончилось, произошло сведение счетов, в результате чего двое людей были серьезно ранены. Тата сочли виновным и приговорили к заключению на шесть месяцев. Можно сказать, что ему повезло, так как он заслуживал пять лет.

Вест не скрыл своего интереса.

— Значит, Тат находился около машины в момент инцидента? Вот это интересно. Мой помощник Броун сказал мне, что со своей стороны он заметил в Корби Рагга, в день смерти Дорис Блек.

— Значит, вы знаете Рагга?

— Да, и Картера. Это трио не может не заставить о себе говорить, когда находится где-либо.

— Да, в самом деле.

— Хорошо, я также попрошу Скотланд-Ярд осведомиться и на их счет. Совершенно необходимо узнать, располагает ли один из них машиной, похожей на ту, которую мы разыскиваем, а также, что они делали в последнюю ночь и затем в ночь убийства Дорис Блек и Иенсена.

Суперинтендант Тентенден и Роджер Вест прибыли в Корби лишь около десяти часов вечера. Все, кто имел хоть отдаленное отношение к полиции, были глубоко опечалены смертью Салмона.

В главной конторе Броун печатал на машинке: рукава рубашки были засучены, галстук ослаблен, и сигарета свисала с губ.

— Ну, можно сказать, что вам повезло, Красавчик! — проговорил он растроганным голосом. — Прежде чем продолжать работу с вами, я хочу знать, собираетесь ли вы совершать новые попытки к самоубийству, как сегодня?

Вест расхохотался.

— Долго будете жить, узнаете, старина! А в ожидании я хотел бы, чтобы мне принесли ручку ручного тормоза из машины Соли.

— Неужели вы так наивны, что думаете, тот мерзавец забыл надеть перчатки? Во всяком случае, я предугадал, что вы попросите меня об этом и с минуты на минуту ожидаю не только рукоятку ручного тормоза, но и руль. С другой стороны, бесполезно вам говорить, что все возможные отпечатки, которые были обнаружены на машине, проявлены и сфотографированы.

— Это хорошо.

— Что вы ожидаете от этой анкеты о Ки?

— Каким образом вы в курсе этого?

— Я только что разговаривал с Ярдом. Я хотел, чтобы они выяснили для меня все о Рагге, Тате и Картере.

— Большие умы встречаются!

— И что?

— Рагг живет в меблированной квартире на Парк Бересе. Его оба сообщника живут неподалеку от него. Представьте себе, что они исчезли все трое, как по волшебству. Скотти немедленно выписал ордер на их арест. Это он спросил меня, что вы хотите в точности знать о Ки. К несчастью, вы всегда действуете один, и я не мог ему ответить.

— Сказать мне такое, Броун! Но кто вас привлекает ко всем следствиям, которые я веду, как этого не делает ни один инспектор-шеф в Ярде!

Они оба рассмеялись, потом Роджер Вест продолжал:

— Если мы убедимся, что здесь оперирует это зловещее трио, нам остается лишь выяснить, кто их оплачивает, Может быть, Поль Ки? У него есть причины мстить предприятию.

— Вы, кажется, забыли, что он влюблен в Роз Ричардсон и что он будет последним, желающим ее уничтожения, — заметил Тентенден.

— Одно очко в вашу пользу. Расскажите мне об отношениях между Сэмом Соли и Ричардсоном.

— Как это? Значит, вы в курсе дела, Красавчик?

— Я не в курсе. Я задал вам этот вопрос, не зная, к чему он приведет. Мне повезло, вот и все.

— Это, вероятно, то, что называют нюхом.

Тентенден вздохнул, потом заговорил мрачным тоном:

— Вот потому-то я и попросил, чтобы вы приехали в Корби, Красавчик. Бессознательно я знал, что как только начнут копаться в происходящем здесь, это будет весьма неприятное зрелище. И я хотел, чтобы эта работа была проделана другими. Да, действительно, Соли и Ричардсон чего-то не поделили с дюжину лет тому назад. Фабрика нуждалась в расширении и, учитывая топографию местности, это расширение могло произойти лишь с востока, а это значит за счет земли Соли. Несмотря на то, что дело рассматривалось в муниципалитете, Соли категорически отказался расстаться хотя бы с пядью земли, которую его семья эксплуатировала в течение шести поколений. К несчастью для него, его вынудили это сделать, и ничего в этом удивительного нет. Сидней влиятельный член муниципального совета.

— Я представляю себе ярость Соли.

— Да, и она не уменьшилась с годами.

— Значит, если подытожить, то мы имеем две персоны, которые могут желать зла фабрике: Соли и Поль Ки.

Тентенден пожал плечами.

— Роджер, друг мой, вы очень далеки от истины. Предприятие Ричардсона и Ки, совершенно не популярно среди других владельцев типографий, и я уверяю вас, что если с ними случится несчастье, это никого не опечалит.

Вест внезапно решил пойти повидаться с Соли. Последний не сдержал своего неудовольствия, увидев его приближение.

— Опять вопросы! Если бы вы знали, как все эти события мешают моей работе.

Роджер перебил его, улыбаясь:

— Я обещаю вам, что не задержу вас больше, чем это будет для меня нужно.

— Надеюсь.

— Вы кого-нибудь видели шатающимся около вашей машины перед тем, как она свалилась вниз?

Фермер поскреб себе затылок. Он явно колебался.

— Да-а… но для того чтобы сказать, что это он отпустил тормоз… хотя я его хорошо видел, он оставался довольно долго около моей машины. Забавный маленький человек с такой маленькой головой, если вы понимаете, что я хочу сказать. И это не первый раз, что я его видел в нашем краю. Он часто сидит за рулем «Форда».

— Вы не знаете, он живет в Корби?

— Нет, не знаю, но несколько дней назад я видел, как он «по-стопу» взял парня, который, кажется, вышел с фабрики.

— А как выглядел тот тип?

— Я не обратил на него особенного внимания. Мне кажется, что он небольшого роста, очень тонкий и особенно очень темный.

— Спасибо.

Именно так можно было описать Рагга. Кажется, Вест обнаружил солидный след!

У Ричардсона инспектор был принят не лучше, чем у фермера Соли.

Миссис Ричардсон категорически отказала ему, когда он попросил позволения поговорить с ее мужем.

— Это совершенно невозможно, мистер Вест. Вернувшись из Корби, куда привезли нашу девочку, Сидней был в таком состоянии, что доктор Арнольд заставил его принять снотворное. Разбудить его сейчас, значит еще более ухудшить его состояние. Не настаивайте, инспектор, прошу вас.

— Очень жаль, мадам, но совершенно необходимо, чтобы я поговорил с ним.

— В таком случае, сначала позвоните по телефону доктору Арнольду и спросите у него разрешения. Сомневаюсь, что вы его получите.

— А через сколько времени он должен проснуться?

— Завтра утром. И я заставлю его остаться целый день дома. Вы тогда сможете его повидать.

— Я уверен, что ваш муж, если захочет, сможет нам помочь. Вы думаете, он это сделает после хорошего отдыха?

— Если честно, то нет.

— Даже если он понимает, что опасность продолжает угрожать мисс Роз?

— Я не могу ответить за него. Почему вы не зададите этот вопрос сэру Ланселоту Ки? Он провел с Сиднеем довольно много времени сегодня вечером. Может быть, у него есть какие-либо соображения?

— Каждая минута дорога, Миссис Ричардсон. Четыре человека, из них двое полицейских, уже мертвы: ваша дочь обязана жизнью чуду. Дело, которым руководит ваш муж, угрожает развалиться. Не кажется ли вам, что все это стоит того, чтобы немного утомить мистера Ричардсона?

— Доктор Арнольд советовал…

— Я решил, несмотря на ваш запрет, немедленно поговорить с вашим мужем.

— В таком случае я немедленно вызову доктора Арнольда, чтобы он сделал, что найдет нужным, и позвонил вашему начальству.

Роджер равнодушно пожал плечами. Предположив, что спальни обычно находятся на первом этаже, он направился туда.

Ему не составляло большого труда найти Ричардсона. Последний, с сильно побледневшим лицом, тяжело дышал. Вест взял его руку. Она была ледяной, и пульс едва прослушивался.

Детектив бросился на лестничную площадку.

— Миссис Ричардсон! Вашему мужу стало хуже. Попросите доктора немедленно приехать сюда. Потом принесите мне все одеяла, а также горячей воды.

У доктора Арнольда не было ни секунды колебаний, когда он увидел Сиднея Ричардсона. Он обратился к Весту:

— Нужна карета скорой помощи и побыстрей. Можете вы позвонить в госпиталь, чтобы ее прислали сюда. Скажите им также, чтобы они тем временем приготовили все самое необходимое на случай отравления.

Пока он делал все необходимое, Вест воспользовался случаем и позвонил в полицию, чтобы попросить Броуна и Тентендена присоединиться к нему. Разговаривая по телефону, Вест слышал жалобный голос миссис Ричардсон, которая спрашивала:

— Как вы его находите, доктор?

— Очень плохим, я не могу этого от вас скрывать. Надеюсь, что нам удастся его спасти.

— Бедный Сидней! Боже мой! Это было больше того, что он мог вынести. Я должна была не сомневаться тогда, когда он говорил мне и Роз, что если дела пойдут еще хуже, он сразу же покончит с ними.

— Послушайте, Мэри… — начал врач.

— Что он хотел этим сказать? — спросил Вест.

Доктор Арнольд собрался уже запротестовать, потом спохватился и не стал возражать. Миссис Ричардсон вздохнула.

— Мадам, я уже вам сказал, что рассматриваю положение вашей дочери как очень опасное. Если с ней произойдет несчастье, вы будете жалеть, что отказались мне помочь.

— Да, Мэри, мистер Вест прав. Вы должны ему сказать все, что вам известно.

Она вытерла глаза.

— За последнее время он получил несколько угрожающих писем, но он заставил меня обещать ему, что я никому об этом не скажу.

— А чем ему угрожали?

— Проведением всевозможных диверсий на фабрике.

— А вы видели эти письма?

— Нет. Сидней отказывался дать мне их прочесть. К тому же, угроза не всегда приходила в письменном виде. Я знаю, что он также получал их и по телефону. И довольно часто.

— Он вам рассказывал об этом, или же вы сами обнаружили?

— Он мне сказал про это.

— Сколько же всего он получил писем?

— Не знаю.

— Он их сохранил?

— Нет, не думаю, он, по-моему их сразу же сжигал. Как-то однажды, уже совсем в отчаянии, я стала шарить у него в карманах и ничего не нашла.

— Почему вы не сказали об этом доктору Арнольду или сэру Ланселоту, или хотя бы Тентендену?

— Сидней просил меня хранить это в тайне, а я никогда его не ослушивалась. К тому же я видела, как он несчастен и готова была сделать, что угодно, только чтобы доставить ему удовольствие.

Приехали за Сиднеем Ричарсоном и с большими предосторожностями понесли его в карету. Врач посоветовал его жене отправиться вместе с ним.

В тот момент, когда врач собирался уехать, Вест подошел к нему.

— Можете ли вы мне уделить минуту, доктор?

— Да, но говорите скорей, мистер Вест. Пациент очень слаб.

— Я буду короток. Лекарство, которое вы дали мистеру Ричардсону — единственный виновник его состояния?

— Что вы вообразили? Разумеется, нет. Снотворное, которое я ему дал, совершенно безвредно. К несчастью, он, видимо, решил немного успокоить свои нервы и усилил дозу. Он опорожнил тюбик с лекарством, которое обычно принимал по одной штуке.

— Значит, он сознательно покушался на свою жизнь?

— Я не полицейский, инспектор. Все, что я знаю, это то, что существует очень мало шансов, что мы спасем его.

Тентенден и Броун приехали, когда машина доктора Арнольда исчезла вместе с санитарной каретой.

— Какая история, — сказал суперинтендент, нахмурившись. — Никогда бы не подумал, что Сидней дойдет до этого. Надеюсь, его спасут.

— Врач не такой оптимист. А в Бракен Хилле что нового?

— Удалось освободить машину мисс Роз. К несчастью, скала продолжает обваливаться, и море грозит унести все с минуты на минуту.

— Скажите вашим людям, чтобы они соблюдали осторожность, у нас и так слишком много жертв!

Затем Роджер Вест ввел обоих детективов в курс относительно угроз, получаемых Ричардсоном.

— Его жена утверждает, что все началось после забастовки. Я начинаю думать, что эта проклятая забастовка отличный предлог. На нее можно свалить все.

— Тем не менее, именно с этого времени он и переменился.

— Миссис Ричардсон утверждает, что повсюду искала письма, которые он получал, но не нашла. Попробуем поискать мы.

Вест проснулся и подскочил. Что-то тревожило его. Оказывается, дверь его комнаты открыта. Он посмотрел в том направлении и увидел Мегги вместе с доктором Арнольдом.

— Добрый день, — сказала Мегги, — я бы очень хотела дать вам подольше отдохнуть, но доктор Арнольд помешал мне. Он категорически настаивал, чтобы немедленно повидать вас. Артур принимает ванну, он сейчас придет.

Вест кивнул.

Она повернулась к кровати, где Броун продолжал спать и засмеялась:

— В добрый час! Вот человек, у которого спокойные нервы.

— Что нового, доктор? — спросил Вест.

— Я закончил вскрытие Сиднея Ричардсона. Его смерть явилась следствием принятия массы снотворного, которое он обычно употреблял. Ваша служба сняла отпечатки пальцев на стакане и на тюбике с использованными пилюлями: они все его и только его. Что касается Розы, то она в нормальном состоянии, и вы сможете допросить ее, когда захотите.

После ухода врача и миссис Тентенден, в дверях появился молодой агент. Роджер Вест некоторое время смотрел на него, спрашивая себя, где, к дьяволу, он мог его видеть?

Правда, за последнее время он перевидал немало людей в полицейской форме, но этот казался очень знакомым.

— Вы принесли новости, констебль?

— Да, мистер Вест. Суперинтендант Кларк из Кембла поручил мне передать вам, обязательно только в собственные руки, этот конверт. Я очень огорчен, что пришел слишком рано и прошу прощения…

— Не имеет значения. Вы можете сделать все необходимое, чтобы мистер Тентенден и я могли через час повидать мисс Ричардсон? Она знает, что ее отец мертв?

— Да, доктор Арнольд сказал ей об этом.

— Хорошо.

Оставшись один, Вест разорвал конверт от Кларка. Он содержал рапорт, подробное описание происшедшей прошлой ночью на скале драмы. В рубрике «ручной тормоз», он прочел:

«…тормоз, типа револьвера, в хорошем состоянии, рычаг действует. Мог быть снят только рукой, иначе были бы обнаружены другие следы. Единственные отпечатки пальцев принадлежат владельцу, Сэму Соли. Они местами размазаны следами, какие оставляют руки в перчатках. Они расположены таким образом, что очень возможно, человек нагнулся через окно, чтобы отпустить тормоз…»

— Что это вы читаете? — спросил Броун, который только что проснулся.

Роджер повернул голову и увидел, что помощник трет глаза с сонным видом.

— Рапорт суперинтенданта Кларка. Он пишет, что единственные отпечатки пальцев на тормозе принадлежат Сэму Соли.

— Вот миссис Тентенден будет довольна! Какая необыкновенная женщина, вы не находите, Красавчик? Знаете, я спрашивал себя, что она могла найти такого привлекательного у Артура. Она кажется во всем выше его.

Вест предпочел переменить тему разговора и вслух прочитал рапорт. Броун внимательно выслушал его.

— Вы помните это дело в прошлом месяце в Путни Хилл? Подозревали мужа в том, что он повредил ручной тормоз в машине своей жены, чтобы отправить ее вниз с высокого холма? Я тогда присутствовал на расследовании эксперта. Это было неприятное и потрясающее дело. Но кончилось тем, что оправдали этого типа, так как было доказано, что если бы это он тронул тормоз, он неизменно оставил бы следы нажатия со стороны машины. Но тормоз был отпущен персоной, находящейся внутри машины. Здесь же наоборот — есть следы на дверце. Вот старый Сэм Соли и в плохой ситуации! Интересно узнать, что он теперь скажет? Когда мы пойдем допрашивать его?

— У нас для этого есть еще много времени, Броун. Я первым делом собираюсь навестить Роз Ричардсон. Врач разрешил визит.

Молодая девушка встретила их с обычной приветливостью. Но красные глаза выдавали ее горе, и она с трудом сдержала слезы, когда увидела детективов.

— Бесполезно говорить, насколько мы огорчены тем, что случилось с вашим отцом, мисс Роз. И мы бы очень хотели оставить вас в покое в такое время, поверьте нам. Если мы здесь, то только потому, что иначе нельзя.

— Я в этом уверена, инспектор, и я благодарю вас за эту деликатность.

— Мы будем насколько возможно коротки. Можете вы нам сказать, сколько человек напало на вас?

— Двое.

— Вы сможете их узнать?

— Боюсь, что нет. На их лицах были темные маски.

— А что вы можете нам сказать относительно того, что поможет нам опознать их?

— К несчастью, очень немногое. Они молоды, это определенно. Один их них очень маленького роста и тонкий.

И она подробно рассказала, что с ней случилось, начиная с отъезда из клуба, ничего не пропуская. Она также повторила то, что сказал шофер другой машины.

— Этот человек, о котором они говорили и который по их словам находится в полной их власти — вы не представляете, о ком идет речь? — спросил ее Вест.

Она немного поколебалась, потом ответила:

— Нет, не знаю.

— А вы смогли бы узнать их голоса, как вы думаете?

— Да, возможно, но мне было не очень хорошо слышно, потому что шум от мотора очень мешал слушать.

Она снова поколебалась, потом продолжала дрожащим голосом:

— Вместе с тем одна деталь поразила меня, но я боюсь, что для вашего следствия это не интересно.

— Говорите. Мы сами решим это.

— Это относительно той машины, которая догнала нас и остановилась как раз перед нами. Водитель знал моих похитителей. На секунду я увидела заднее стекло этой машины и хотя не могу поклясться, но мне все же показалось, что я узнала большую пластиковую рыбу, которая служит амулетом Сэму Соли.

— У вас создалось впечатление, что это была его машина?

— Да, действительно, но это не он вел машину, так как я бы узнала его голос, такой хриплый. Водитель, обратившийся к двум парням, которые меня похитили, был немного моложе. Больше того, у него не было местного акцента.

— Вот, наконец, след, даже если и не очень значительный. Это уже кое-что.

— Да? Мне бы хотелось больше помочь вам, но это все, что я знаю.

— Вы знали, что ваш отец получил несколько угрожающих писем?

— Угрожающих писем? Нет, не знала, хотя и опасалась чего-нибудь в этом роде. Я все сделала, чтобы обнаружить, что же его до такой степени терзало. Позавчера и вчера еще я спрашивала старших мастеров в типографии. Мне даже пришла нелепая мысль по этому поводу.

— Какая же?

— Вы, наверное, сочтете меня глупой, когда я вам это скажу, но я все же предпочитаю сказать. Я подумала, что не из-за этих ли вопросов, которые я задавала все эти дни, меня похитили?

— Вы думаете, кто-то опасался, что вы могли узнать что-то важное и компрометирующее?

— Да, но это не так, я ничего не узнала. Я вспоминаю людей, с которыми говорила, и помню то, что они мне сказали. Вообще-то ничего, все было напрасно.

— Можете вы нам сказать или лучше дать список людей, к которым вы обращались за эти два дня. Напишите, что они вам ответили и о чем вы их спрашивали?

— Хорошо, это возможно.

— Спасибо, я буду рассчитывать на вас в этом деле. Да, прошу, напишите о насилии, которое совершили над вами, и были ли они смущены или нет.

— Понятно. Но к несчастью, я не смогу это сделать немедленно, потому что мой кузен Поль сейчас придет ко мне.

— Он проводит вас домой?

— Да.

— А сэр Ланселот проведет вечер с вами?

— Я думаю, да. Должна признаться, что не имею мужества остаться сегодня вечером наедине с мамой после того, что случилось. Питер и Поль также согласились остаться у нас. Когда я подумаю, что если бы они были здесь вчера вечером…

Она замолчала, и глаза ее наполнились слезами.

Подойдя к мастерской, где была произведена последняя диверсия, оба детектива услышали голос Питера Ки, с горечью говорившего:

— Миллионы! Это обойдется нам в несколько миллионов фунтов. В самом деле пора прекратить эти шутки, в противном случае нам придется закрыть фабрику и пустить половину жителей этой местности по миру.

Поль Ки, который сразу заметил обоих детективов, подошел к ним и тем же саркастическим тоном, который, казалось, стал его второй натурой, заметил насмешливо:

— Послушайте его, как он нервничает! Как будто это может что-нибудь изменить. Но он никак не может удержаться: я всегда это замечал за ним, даже когда он был еще ребенком.

Роджер Вест жестом отстранил его и направился к группе, где Питер вне себя от возбуждения продолжал ораторствовать. По пути он заметил сэра Ланселота и остановился возле него.

— Что же в точности произошло? — спросил Вест.

Прежде чем мистер Ланселот успел ответить, молодой Питер Ки набросился на обоих полицейских:

— И подумать только, что вы должны были сторожить местность! Невольно напрашивается вопрос, чему служит полиция?

— Но никто не вышел и не вошел сюда без специального разрешения, — резким тоном возразил Тентенден.

— Ну да, да, обратное меня бы удивило. Я знал, что вы будете говорить, будто вы тут ни при чем, и ничего здесь не произошло, и весь этот разгром существует лишь в нашем сумасшедшем воображении, не так ли? И также по вине нашего фантастического воображения мы теряем заказ, самый значительный и важный из всех, которые фабрика получала за последние годы. Контракт на пять лет.

Он внезапно замолчал, задохнувшись. Роджер Вест был удивлен, насколько эта неприятность нарушила нервную систему молодого человека, который еще накануне показал образец настоящего мужества, придя к нему на помощь у подножья скалы.

— Скажите же вы мне, наконец, что и как произошло? — спокойно спросил Вест.

— Я не вижу…

— Послушай, Пит! Немного спокойствия…

Сэр Ланселот неожиданно решил умерить ярость своего сына. Он продолжал, адресуясь к Весту:

— Как мы только что говорили, мистер Вест, двери все время были на запоре, а ворота охранялись одним из моих лучших сторожей. К тому же, никто не получал специального разрешения на вход. И несмотря на это, прошлой ночью…

Он внезапно замолчал, как будто волнение помешало ему продолжать, потом взял наугад из стопки одну книгу и, открыв ее, протянул Весту.

— Бросьте на нее взгляд, инспектор, и вы поймете, в чем заключается катастрофа.

Роджер взял протянутую ему книгу, быстро просмотрел, и ему больше не понадобилось никаких дополнительных объяснений.

Слова, которые он читал, были бессмысленными, фразы оборванными как попало, все это делало текст не читаемым.

— А как такое могло случиться?

— Я вам это покажу.

Сэр Ланселот увлек обоих детективов в глубину мастерской, к огромным машинам.

— Здесь была обнаружена диверсия. Ответственный заметил это, прочитав текст, вышедший из машины. Может быть, вам известно, что каждая страница расположена в раме. Когда страница закончена, этот кадр помещается в форму. Они содержат тридцать две страницы, и все это печатается с большой скоростью! Примерно десять тысяч страниц в час. Потом эти тридцать две страницы сшиваются в книгу.

— Ваши объяснения очень ясны и, если я правильно понял, нужно было, чтобы кто-нибудь вскрыл эти формы и перемешал буквы, дабы сделать текст невозможным к употреблению.

— Правильно.

— Но это ведь мог сделать только знающий человек.

— Действительно, нужно быть мастером для этого.

— А вы уверены, что это было сделано прошлой ночью?

— Мы так предполагаем, но не можем быть в этом полностью уверены.

Вест с задумчивым видом потер лицо.

— Как это можно проверить?

— Боюсь, что это будет невозможно.

— Это очень важно для вас?

— Да, мы сейчас находимся в процессе выяснения испорченного, чтобы определить наши потери.

— Это очень и очень неприятно.

— Как только что сказал мой сын, это означает для нас невозместимую потерю. В действительности, раньше чем старый мастер заметил вредительство, многие тысячи экземпляров уже были напечатаны, что нам обойдется в крупную сумму. Это по-настоящему крупная потеря: испорченная бумага, не считая других расходов.

Он на минуту замолчал и задумался.

— Мы бегло просмотрели почти все кадры: почти каждая страница испорчена. Это означает, что вся работа, которая была затрачена на эти страницы, просто пустая потеря времени.

Он опять помолчал:

— Я предпочитаю не подсчитывать сумму потерь, пока все еще не просмотрено, но могу вам уже сейчас сказать, что она превышает десять тысяч фунтов. Больше того, у нас сейчас нет нужного материала для замены испорченного. Не имея возможности выполнить вовремя заказ, нам остается лишь просто отказаться от него. И, учитывая теперешний кризис, я не уверен, что наше предприятие когда-либо сможет оправиться от подобного удара.

— У вас не существует страхования на такие случаи?

— Разумеется, да. В наше время можно застраховать все, с условием оплаты страховых взносов, что не всегда является рентабельным. К несчастью, я не знаю, как Сидней относился к этому. Боюсь, что он отказался от страховки. Признаюсь, что и я на его месте не стал бы страховать.

— Понимаю.

— Больше того, отказавшись от такого заказа, мы сможем завтра же очутиться без работы, что вынудит нас уволить часть нашего персонала.

— Все это очень важно, — согласился Роджер Вест.

— Вот потому я и прошу вас не сердиться на чересчур резкие слова моего сына Питера. Я тоже имею к вам претензию, вспомните, что это по вашему совету мы оставили фабрику без ночного сторожа.

Вест повернулся к Тентендену:

— Кто был здесь прошлой ночью в охране?

— Инспектор-детектив Медмент. Он сейчас не на работе, но я могу послать за ним.

— Пошлите. Как только мы его спросим, мы будем знать, кто входил сюда этой ночью.

— Да. Он не замедлит появиться, а также и констебли, которые осуществляли охрану под его руководством.

— Шесть! Их было шестеро! — бормотал Питер Ки, — и они не могли помешать этому саботажу? И подумать, что мы оплачиваем «это»!

В этот момент внимание всех было отвлечено приходом группы людей, в количестве семи человек.

Это были агенты, атлетически сложенные мужчины, которые несли охрану фабрики прошлой ночью.

Медмент, их шеф, подошел к Тентендену,

— Здравствуйте, Медмент, — сказал суперинтендант, — мистер Вест хочет задать вам несколько вопросов.

Детектив вопросительно посмотрел на Роджера Веста:

— Медмент, в котором часу вы приступили к охране прошлой ночью?

— В пять часов.

— После того, как все покинули фабрику, кто-то входил в эту мастерскую, чтобы нанести неисправимый вред. Вы его видели? Вы знали об этом?

— Мне только что сказали об этом.

— Это вас удивило?

— Да, должен признаться.

— А кто-нибудь из посторонних подходил к воротам, имея специальное разрешение на вход?

— Нет, никто не подходил, инспектор.

— А кто-нибудь из фабричных приходил сюда после ухода остальных?

— Да.

— Почему же вы его пропустили?

— Потому что у меня был приказ сделать это.

— Вот как? Кого же он касался?

— Мистера Сиднея Ричардсона.

Потом все пошло очень быстро. Роджер Вест, Артур Тентенден, Броун и Медмент собрались на совещание вместе с тремя Ки, которые внезапно потеряли все свое превосходство.

Несколько телефонных звонков, несколько обысков и три часа размышлений поставили все на свои места.

Наконец, Роджер Вест резюмировал ситуацию:

— В сущности, когда мы опознали трио, состоящее из Рагга, Картера и Тата, то есть в самом начале следствия, мы уже коснулись главного. Мы шли правильным путем. К несчастью, это было не так просто и нужно было еще узнать, кто же дергал за веревку и платил этим людям деньги, чтобы они действовали, так как эти люди вульгарные мошенники, исполняющие за плату чужую волю, больше ничего. Они теперь задержаны, и нам не составило никакого труда, чтобы объяснить случившееся. Мы теперь знаем, что Сидней Ричардсон нанял их, чтобы они осуществили целую серию диверсий внутри фабрики.

Сэр Ланселот кивнул головой с огорченным видом:

— Я никогда бы не мог подумать подобное о Сиднее. Эта фабрика была для него дороже всего на свете.

— Я в этом не сомневаюсь, но я предполагаю, что последняя забастовка и ее грустные последствия для предприятия серьезно расшатали его нервную систему. Его ум был наполнен единственной навязчивой идеей: отомстить точно не зная кому и отчего, в общем, слепая месть.

— Нужно признаться, что с некоторого времени он вел себя очень странно, но мы все это относили за счет переутомления.

— Его жена и дочь тоже думали так.

— Как бы то ни было, он нанял этих трех мошенников, чтобы заказ был аннулирован, что в свою очередь должно было тяжело отразиться на рабочих. Иенсен и Дорис Блек появились в неподходящий момент, и это стоило им жизни. Эти два убийства привлекли внимание к Блеку, которого Ричардсон ненавидел и желал ему зла.

Питер Ки, оставивший свой высокомерный вид, казался удивленным.

— Я не понимаю, почему же он ждал так долго, чтобы отомстить, если это стало его навязчивой идеей.

— Я разговаривал по телефону с одним из наших врачей-психиатров. Он уверяет, что это обычное явление в подобных случаях, и когда такой тип внезапно решается перейти к акции, это всегда связано с насилием и жестокостью.

— Это отвратительно. Я думаю о его жене.

— Мы допросим ее вскорости. В настоящий момент я продолжу свои соображения, которые изложу в моем рапорте. Также из-за своей ненависти к Чарли Блеку Сидней Ричардсон решил закрыть глаза на связь его жены Дорис с Иенсеном. Никакой другой руководитель предприятия не позволил бы подобное нарушение дисциплины.

— Это как раз то, что вы предполагали, Роджер, — пробормотал Тентенден.

— Да. Тем не менее было трудно, чтобы не сказать невозможно, подозревать его только из-за этого случая. Тат в своем заявлении упоминал о следствии, которое проводила Роз Ричардсон накануне и даже в день своего похищения. Перед упорством молодой девушки, желающей добиться определения истинной причины поведения и состояния ее отца, бандиты спасовали, так как боялись, чтобы в своих розысках она не обнаружила что-нибудь компрометирующее их, и решили устранить ее. Разумеется, что они ответят за покушение на убийство. Во всяком случае, похищение дочери лишило Сиднея Ричардсона остатка разума. Он приехал сюда, перемешал набор и вернулся к себе, чтобы покончить с собой.

— Когда подумаешь о всех этих подозрениях в отношении Блека и Соли, и кое-кого из других…

— Тат и его банда все сделали для этого. Они несколько раз забирали машину фермера, а тот даже не подозревал об этом. Вот почему Роз узнала машину во время ее похищения. Вчера на скале это Рагг отпустил тормоза.

— Надеюсь, что он дорого заплатит за свои действия, которые стоили жизни двум людям, — проговорил Тентенден с ненавистью в глазах.

— Да, правосудие должно свершиться.

Сэр Ланселот казался расстроенным и в то же время удовлетворенным, когда пробормотал:

— Благодарение Богу, Сидней мертв. Правосудие свершилось.

Поль, который потерял весь свой сарказм, кивнул отрицательно головой:

— Нет, я придерживаюсь иного мнения, отец, было бы справедливее, если бы он предстал перед судом. Он прямо или косвенно, но ответственен за четыре смерти.

— Да, это правда, не считая Роз, которая спаслась просто чудом.

— Совершенно верно. Тем не менее, мистер Вест, остается один пункт, который по-прежнему неясен: вы, кажется, сказали, что с самого начала поведение Сиднея вам показалось подозрительном. Почему же в таком случае вы не последили за ним? Он наделал бы меньше бед.

— Может быть… Как я вам сказал, он не показался мне человеком рассудительным, особенно по отношению к Иенсену, но от этого до подозрения его в убийстве, во время которого у него каждый раз было превосходное алиби, было слишком большое расстояние. Во всяком случае, если бы миссис Ричардсон показала себя более лояльной и готовой помочь нам, если бы даже ваша кузина Роз была бы более доверчивой и также хотела бы нам помочь, мы безусловно смогли бы избежать того, что случилось.

Сэр Ланселот вздохнул:

— Нельзя винить Мэри. Это преданная жена и ее роль была не из легких. Я должен ей отдать должное.

Поль пожал плечами.

— Давно пора! Когда я подумаю о том, что наша семья рассматривала союз Сиднея и Мэри как постыдный мезальянс. Снобы! Вот кто мы такие, без исключения — все! Я надеюсь, что ее больше не станут беспокоить расспросами. Бедная женщина!

— Нет, я так не думаю. Мы можем обвинить ее в том, что она не сказала нам, что ее муж вернулся на фабрику после прибытия из Кембла вчера вечером. Это не выход из положения — всегда уступать тому, кого любишь, и не огорчать его.

Вест решил покончить с разговорами, и в компании Броуна и Тентендена пошел к своей машине.

При входе на фабрику столпились рабочие. Они слушали с молчаливым вниманием то, что, взобравшись на ящик, говорил один из них.

— Всегда расплачиваются одни и те же, поверьте мне. Кто оплатит сумасшествие Ричардсона? Дирекция? Персонал? Разумеется, нет. Вы и я, безусловно, так как они воспользуются первой возможностью, чтобы уволить многих. Итак, объединяемся и если они посмеют сократить кого-либо из нас, объявляем забастовку до тех пор, пока они не откажутся от этого. Один за всех и все за одного, а наш синдикат поддержит вас.

Полицейские влезли в машину. На них никто не обратил внимания.

— А Блек? Разве это справедливо, что его до сих под держат под стражей? — неожиданно спросил Тентенден.

— Что мы можем сделать, кроме того, как ожидать завтрашнего дня, когда коронер объявит ему, что он свободен. Но ничто вам не мешает тем временем поехать к нему и рассказать ему обо всем. Что касается меня, то я должен составить рапорт относительно Рагга и его компаньонов.

— Моя жена сделает хорошую гримасу, когда я расскажу ей, что Соли, несмотря на все ее подозрения, тут ни при чем. Что ее шестое чувство на этот раз подвело ее.

— Насколько я ее теперь знаю, она может вам не поверить, Артур. Если бы я был на вашем месте, я бы не стал говорить ей этого.

— Пожалуй, это верно. Теперь все должно вернуться к исходному положению, хотя, если верить типу, который разглагольствовал при входе на фабрику, осуществить это будет не так просто, как кажется. Если у отца Ки достаточно здравого смысла, он доверит фабрику своему сыну Полю. Несмотря на его иронию, часто неуместную и неприятную, мне кажется, что он способен взять в руки ситуацию.

— А мне мой разум говорит, что, как только Роз узнает, что творится среди персонала, она немедленно приедет. У этой малышки голова на плечах, и она сможет уговорить своего дядю оставить весь персонал.

Когда они приехали в контору Тентендена, констебль, который поразил Веста тем, что напоминал ему кого-то, рапортовал:

— Мы получили послание из Скотланд-Ярда. Картер кончил тем, что сделал полное признание. Все трое будут привезены сюда завтра утром в первом часу.

— Спасибо, Гарри, теперь поскорей уезжайте. Ваша мать и невестка нуждаются в вас. Передайте им мои соболезнования и не покидайте их до похорон вашего брата.

— Спасибо, сэр! — потом, повернувшись к Весту, он сказал: — Мистер Вест, я не могу дольше ждать, чтобы поблагодарить вас за то, что вы рисковали жизнью, пытаясь спасти моего брата. От имени всех моих близких, я благодарю вас.

Сказав это, Гарри Салмон низко поклонился и, щелкнув каблуками, исчез.

Неделей позже Роджер и Джанет получили письмо от Мегги Тентенден, приглашающее их приехать провести несколько дней в Корби вместе с детьми.

Предложение было таким заманчивым, что они, не колеблясь, приняли приглашение. Тентенден еще раньше договорился с Роз Ричардсон, и они смогли всей семьей посетить фабрику.

Проходя через ворота, первое, что увидел Роджер, была добрая улыбка Гордона, сторожа.

В директорском кабинете их встретили Роз и Поль, и, высказав им свое удовольствие от встречи с ними, повели их по мастерским.

Чарли Блек, полный свежих сил, устанавливал новую машину.

— Как это вам удалось выполнить заказ вовремя? — спросил Вест, когда ему сообщили эту новость.

Роз Ричардсон счастливо засмеялась и взяла за руку своего кузена.

— Поль все устроил… как обычно.