Субкультурщиками уже никого не удивишь, тем более на улицах Москвы. Явление обыденное и привычное. Молодежь не знает, чем себя занять, и изо всех сил пытается выделиться. Наверное, они лучше других чувствуют надвигающиеся перемены. Эмо, скины, сурвайверы и паркурщики — неформалы всех мастей — всем плевать. Каждый живет по своим правилам, у каждого свой закон. Цель одна — выделиться.

У взрослых свои игры. Они заняты выживанием, борьбой за копейку и офисными дрязгами. Этим уже не помочь — попали в колею. Они махнули рукой на подростков. Вырастут — перебесятся.

Пир во время чумы. Последние минуты спокойной жизни. Никто не думал, что вопрос выживания во многом будет зависеть от этих самых подростков.

А они тем временем сильно изменились.

Командир группы нервничал. До конца оставалось всего несколько минут, но тревога не унималась. И Печать уже восьмая, и заклинание отработано до мелочей, а на душе все равно неспокойно. Причина была веской — на операцию не смог приехать координатор. В последний момент возникла проблема, требующая его непосредственного вмешательства, и это совпадение сильно действовало капитану на нервы. Ради подстраховки он даже вызвал вторую группу, но струна в душе не ослабевала, продолжая звенеть от напряжения.

— Бер, не дергайся. Все тип-топ, пройдет как по маслу, — успокаивал друга заместитель, как мог.

— Вернемся — успокоюсь. Сам знаешь, что будет, если облажаемся. Как там операторы? Уже заканчивают?

— Пять минут. Заняли центр парка. Трое следят за векторами, остальные держат Салеха, — нарочито бодро отчитался сверх. — Группы прикрытия расставлены по периметру. Не мастера, конечно, но справятся с чем угодно. Сам знаешь, второй уровень — опытные бойцы. Да они ввосьмером Форт Нокс раскатают по кирпичику. Отдали лучших, несмотря на нехватку кадров. Скоро закругляемся.

Помолчав, он добавил:

— Не дрейфь, Бер.

На что капитан рассеянно кивнул. Слишком много жути он повидал за последний год, чтобы говорить с такой уверенностью. Операция серьезная, помимо его парней в подготовке участвовал весь тринадцатый отдел. Последнюю неделю аналитики почти не спали — высчитывали оптимальное место. Сеть должна закрывать как можно большую территорию, в идеале — накладываться на соседние, уже закрытые участки. Работали не покладая рук — слишком много параметров пришлось учитывать. И вдруг такая нестыковка — срочно отозвали координатора и его «банду». А переносить ритуал нельзя, потому что завтра начнется следующий цикл. Другое время, токи энергии сменят направление, и придется все пересчитывать.

«Нельзя переносить, нельзя…» — уговаривал себя командир, а тело уже подрагивало в предчувствии схватки.

— Миша, давай двигай по периметру, шугани бойцов. Накрути им хвосты, пусть смотрят в оба. Неспокойно мне.

— Сделаю.

Тревога добралась и до зама. Посерьезнел наконец.

Но сделать они уже ничего не успели. Из наушника раздались оглушительный треск статики, шипение и щелчки. Резким движением капитан сорвал передатчик и уставился на своего помощника. Михаил зеркально повторил его действия. Сверх виртуозно ругнулся, ничуть не стесняясь в выражениях. Дураку понятно, если навороченная техника сработала одновременно — это неспроста. Связь отрубили всем, не помогла даже хваленая защита.

Хуже того, стелясь по земле, в сторону группы двигался странный туман. Сгустившись за несколько секунд до состояния облака, он начал медленно сжимать людей в тисках. Белесая муть сужала видимость, и вдобавок от нее отчетливо несло тухлятиной. Даже отточенный тренировками разум сверха не мог пробиться сквозь эту завесу.

— «Глушилка», и очень мощная. Собирай наших, отходим к Печати.

В голосе командира отсутствовал даже намек на панику. Сейчас, когда предчувствие наконец оправдалось, можно приступать к работе. Нет сомнений, что пришли за ними. И уже не важно, кто именно напал на группу. Этим завтра будет заниматься весь отдел, включая координатора и Власова. Если чутье не подвело, то для его парней завтра не наступит.

Как бы то ни было, но обороняться в центре парка будет удобней. Опытный маг поднимал вокруг себя щиты с такой скоростью, что воздух звенел от чуждой ему силы. Времени на рассуждения больше не было. Проснулся боевой азарт, и на губах заиграла хищная улыбка. Боец приготовился продать жизнь подороже.

За спиной Бера остался зам. Молодой парнишка слегка развел руки — и между его ладоней затрепетали лепестки пламени. Повинуясь легким движениям пальцев, они начали сворачиваться в огненный клубок. Маг присел и, резко вскинувшись, направился за своим другом. С басовитым гудением заклинание прорезало кроны деревьев и взорвалось в небе, собирая группу со всего парка. В эту самую минуту реальность над Москвой едва заметно шевельнулась. Салех успел в последнюю секунду. Печать встала на место.

С тихим щелчком последний винт встал на место. Полночи провозившись с соседской «девяткой», я уже готовился взять молоток и раскрошить все, что под руку попадется. Включая злополучный автомобиль. Уверен, за последний час от икоты скончался весь персонал отечественного автопрома. От руководителей до уборщиков. А у меня появилась стойкая уверенность, что наши машины проектировались с одной целью: ввести в заблуждение вероятного противника и морально задавить его превосходством славянского интеллекта. Чтобы чинить их, нужны годы практики в гинекологии и механике.

— Твою мать!

Гаечный ключ улетел в темноту гаражной ямы как апофеоз плохого настроения.

— Ну и черт с тобой! Не полезу!

Прекрасно понимаю, что во мне говорит злость, а поделать ничего не могу. Еще месяц назад я не мог нарадоваться той же «девятке». Но сегодня все валится из рук. Кисть болит все сильнее, а отложить работу нельзя — пообещал сделать к утру. Время поджимало, но чем больше торопился, тем хуже получалось. Ругаться я перестал минут десять назад, и это было плохим знаком. Многочисленные знакомые в таких случаях пытались всеми силами переключить мое внимание, прекрасно зная, чем грозит такое молчание. Я медленно закипал.

Нельзя сказать, что я неуравновешен. Нет. Просто монотонные неудачи легко и непринужденно выводят меня из душевного равновесия. Больше всего на свете не люблю две вещи: нравоучения и эти самые монотонные неудачи. Наверное, каждому хоть раз в жизни попадался болтик, не желающий лезть в резьбу. Вот хоть убей. Обычно я ненадолго отвлекаюсь, а спустя некоторое время возвращаюсь к работе. Сегодняшнее утро не задалось.

Да и с чего бы ему отличаться от предыдущих? Матери уже второй месяц задерживают зарплату. Фирма планирует серьезные сокращения, и люди боятся требовать заработанное. Потому что деньги можно получить вместе с трудовой книжкой и увольнением. Не слишком по закону, но кого это волнует? Прекрасно зная финансовое положение своих работников, директор предприятия не боялся исков. Времени и денег, чтобы бегать по судам, у людей не было.

Отец умер, когда я был еще маленьким, и мама в одиночку тянула нас с сестренкой. Не то чтобы мы жили очень бедно, нет. Нормально жили, не хуже и не лучше других. Просто во мне проснулось то самое мужское стремление обеспечивать семью. Правда, мама протестует. Говорит, что моя задача — выучиться. Глупости! Разве одно другому мешает? Я же вижу, как она устает.

Так уж получилось, что по наследству мне достался пустой гараж. Немного усилий, и из него получилась неплохая станция техобслуживания. Вот уже второй год я разбираю и собираю машины для половины двора. В отличие от некоторых деляг стараюсь не обманывать, а это сильно сказывается на цене. Причем скорость и качество работы — не хуже, чем у профессионалов. Пришлось подучиться. Автомобилисты, приезжая с круглыми от нулей глазами, обычно слышат от меня цифры вдвое, а то и вдесятеро меньше. В зависимости от наглости владельцев СТО.

Работа на самом деле несложная, возиться с железом мне нравится. Особенно после того, как стало получаться. Усилий пришлось вложить уйму. С некоторых пор я стал завсегдатаем на автомобильных форумах, да и комната завалена макулатурой на эту тему. Сестра, правда, ворчит, но уже меньше. Один раз дело дошло до скандала, и мне пришлось рявкнуть. Взял за ухо и вдумчиво разъяснил, для чего я это делаю. Юля даже не стала мне мстить. Страшно и коварно, как умеют только младшие сестры. Значит, поняла. Позже завалов только прибавилось. Ради интереса я решил поковыряться в иномарках, и, что странно, — мне понравилось.

Первый год было очень тяжело, не хватало языковой базы. Древние английские и немецкие словари, доставшиеся по наследству от родителей, не слишком помогали. Специфических терминов в них не было, и, если бы не Интернет, мне пришлось бы туго. Но, перефразируя древних: жизнь заставит, не так раскорячишься. Справился. Наверное, выручила юношеская упертость и максимализм. Постепенно накопился достаточный объем знаний, а те подкрепились богатой практикой. Теперь недостатка в заказах не было. Одна проблема — учеба в университете и периодический калым отнимали у меня большую часть свободного времени. Оно, конечно, было, но какое-то неравномерное, без всякого расписания. То там, то здесь.

Хуже другое, месяц назад меня угораздило сломать правую руку. Зажило как на собаке, но без руки нет работы, а значит, и денег. Матери зарплату задерживают, я бездельничаю — неудачное совпадение. В результате все отложенное на черный день ушло в семью. Последнюю заначку отдал на прошлой неделе. Из-за этого пришлось снять гипс раньше срока и осторожно взяться за работу. Авось не сломается. Главное, чтобы Юлька не проболталась, а то скандала не миновать. Рука уже почти и не болит, только слушается плохо и ноет, если перетрудить. Потерплю.

По крайней мере, так я думал вчера, когда брался за соседскую «девятку». Полночи провозился. Терпимо. Если бы не этот болт — и вовсе было бы хорошо. Ад начался уже под утро: то одно, то другое. Болт меня доконал. Вроде и резьба не сорвана, а нормально не садится. Закрутил на голых нервах, еще пара минут, и точно бы сорвался. Как в тот раз.

Год назад, на день десантника, мне показалось, что Юльку обидели. Дальше помню с чужих слов, в голове слегка помутилось. Черный еще долго надо мной издевался. Говорит, в атаку я бросился, ревя, как раненый бизон. Правда, в его голосе все же мелькало уважение, потому что справиться со мной не могли трое мужиков. Нет, я не раскидал их как щенков. Просто поднимался с земли и бросался вперед, снова и снова. Ударов я в тот момент не чувствовал, а боль пришла позже.

В течение пяти минут бывшие спецназовцы отбивались от моих неумелых нападений. Надо отдать им должное, парни попались нормальные. Не покалечили, просто пытались зафиксировать. Хотя у них не очень хорошо получалось. Я вырывался из любых захватов и неплохо держал удар. В тот раз все закончилось благополучно, совместными усилиями меня угомонили. Правда, для этого пришлось окунуть в фонтан, а уж холодная вода быстро привела меня в чувство.

Один из прибежавших на помощь даже оставил мне визитную карточку «Русбоя». Есть у нас такой клуб для рукопашников. Приглашал заходить в любое время. Сказал, смеясь, что такому вспыльчивому юноше стоит поучиться контролю. Я, кстати, так и не понял, что со мной произошло. Никогда раньше меня так не накрывало. А вот после мне не раз приходилось сдерживать гнев, как будто та драка что-то во мне изменила.

Карточку пришлось отдать Сергею. Друг загорелся большим спортом, а у меня все равно времени не было. Я как раз занялся машинами. Сходили вместе, поговорили с владельцем клуба — тем самым десантником из парка. Теперь Сергей не вылезает с соревнований и отборочных туров. Призовые места берет. Игорь Сергеевич на него не нарадуется.

— Ну как, Санек, все в порядке? — Жизнерадостный голос хозяина «девятки» прервал сеанс воспоминаний, что не добавило мне хороших эмоций.

Как можно быть таким веселым в такую рань? Хотя это мне, чтобы все успеть, пришлось вставать ночью и корячиться под машиной. Одно утешение — сделал в срок. Но руку дергает так, что аж зубы скрипят. Болит от непривычной нагрузки, никакой массаж не помогает.

Стараясь не показывать раздражения, я ответил:

— Нормально, дядь Паш. Автозапуск поставил. Еще в бензонасосе мембрану поменял, вон на столе лежит. Старая совсем. Рассохлась и забивала все подряд. С карбюратором все в ажуре.

Сосед в порыве чувств чуть не кинулся обниматься. Ну-ну, у меня спецовка в масле, и сам грязный как негр. Обними такого, одежду можно смело на тряпки пускать, не отстираешь.

— Сань, ты человечище! Замучил он меня, чуть не каждый месяц чищу. Ядрен батон!

Тачку я выкатил наружу, и минут пять хозяин машины носился туда-сюда, разбираясь с новой игрушкой. Открывал с пульта багажник, ставил на сигнализацию, смотрел, как стеклоподъемники синхронно закрывают окна. Одним словом — развлекался как ребенок. За работу я не переживал, делал на совесть.

Опершись спиной о дверь гаража, я рассеянно водил взглядом по сторонам. Во-первых, так уснуть сложней, а во-вторых — ветерок обдувает. Благодать. Еще бы не это чувство, будто в глаза песка сыпанули, — и вовсе было бы хорошо. Рассматривать Георгича мне было неинтересно. Вместо этого мое внимание привлекла большая черная птица. Нахохлившийся ворон с интересом наблюдал за суетящимся человеком. Казалось, он тоже искренне недоумевает, как можно просыпаться в такую рань? Зевнув, я поймал себя на мысли, что завидую ему самой черной завистью.

Меня разбудил звук открывающейся двери. Сознание включилось толчком. Голова работала ясно, и даже привычные сонные мушки куда-то подевались. Я чудесно выспался и великолепно себя чувствовал.

В палату вошла миловидная девушка лет двадцати. Белый халат выгодно подчеркивал красивую фигуру. Правильные черты лица, короткая прическа и чуть пухлые губы — симпатичная. Наверное, медсестра. Увидев меня, она приятно улыбнулась и подошла к кровати.

— Доброе утро, Саша, как ты себя чувствуешь? — Девушка с ходу перешла на «ты». Я так не могу, в период знакомства приходится «выкать».

— Отлично, спасибо. Скажите… — Я попытался приподняться, чтобы лечь повыше, и не смог пошевелиться. Подергался — безрезультатно. Меня надежно закрепили ремнями так, что шевелить я мог только головой. — Скажите, почему я связан?

— Вчера вечером нам позвонил твой тренер. Саша, ты помнишь, что произошло возле клуба?

Памяти потребовалось всего несколько секунд, чтобы восстановить события вчерашней ночи. Странно, но особого всплеска эмоций я не испытал. Хотя точно помню, как своими кулаками превратил голову человека в кровавую кашу. Сознание просто поместило этот факт в стопку несоответствий: непробиваемый пузырь вокруг Худого, невидимая гадость, которой он кидался, и невероятная, запредельная скоротечность схватки.

Облизнув пересохшие губы, я произнес:

— Игорь Сергеевич не мой тренер. Да, я помню, КАК я убил этого человека, если вы об этом.

— Прекрасно. — Девушка перешла на шепот, как бы размышляя вслух. — Эмоциональная заторможенность — последствия «миксера». Погибший смешал воспоминания, но парень смог полностью восстановиться. Удивительно пластичное сознание, собрать свою личность заново в условиях инициации…

— Простите, — я перебил задумавшуюся девушку, — как вас зовут?

— Ой, совсем забыла. Женя. — Она чуть не протянула мне руку, но вовремя остановилась и начала поправлять ворот халата.

Кажется, мне удалось ее смутить.

— Женя, скажите, пожалуйста, почему я связан?

— Я боялась, что ты навредишь себе или окружающим. — Она подмигнула. — Оборотни в период инициации немного агрессивны.

Я рассмеялся. В свое время мне пришлось пересмотреть кучу фильмов ужасов, Юля их очень любит, а в одиночку смотреть боится. И оборотнем я себя чувствовал меньше всего. Не было никакой тяги к сырому мясу, и в лохматую образину я точно не превращался. Свои доводы я и привел медсестре, правда, в шутливой манере. Женя юмор не оценила.

— Тяга к сырому мясу появится, когда сильно проголодаешься. Восемнадцать лет в тебя вбивали, что людей кушать нельзя, мгновенно это не исправит даже инициация. А чтобы ты не сомневался… — Девушка сбросила шерстяное одеяло, которым я был укрыт, и возражения замерли на моем языке. Смысл возражать, если все и так ясно? Темно-серые чешуйки начинались от самой шеи. Различаясь размерами и формой, они покрывали все мое тело. На мне были надеты штаны, но, судя по ступням, под ними тоже все чешуйчатое. Пропорции тела — абсолютно нормальные. Я чуть не заработал косоглазие, пытаясь рассмотреть кончик своего носа. Лицо пока оставалось человеческим.

— Женечка, это что, навсегда? Я теперь оборотень? Это же черт знает что, а не оборотень! — Очень надеюсь, что в моем голосе не было панических ноток. Или, по крайней мере, их было не слишком много. — Я что, теперь — недоящерица?!

— Успокойся. В отличие от магов, у оборотней инициация проходит в несколько этапов. Тело, потом сознание, опять тело, опять сознание. И продолжаться это может очень долго. В конечном итоге ты сможешь принимать не только человеческий и звериный облик, но и промежуточный. Не переживай, не ты первый, не ты последний. Все будет хорошо, но придется поработать. А сейчас надо поспать. Ты перевозбудился, а это опасно.

— Да не хочу…

Не слушая возражений, Женя провела ладошкой по моему лицу, ненадолго задержав пальцы в районе лба. Тело начало стремительно тяжелеть, мышцы расслаблялись одна за другой. Паники не было. Я понимал, что мне хотят помочь, но собственная беспомощность раздражала. Сопротивляться становилось все сложней, и я не заметил тот момент, когда окончательно провалился в сон.

Девушка кивнула и, укутав заснувшего пациента, выскользнула из палаты.

Владимир Николаевич в третий раз просматривал запись с камер наблюдения. Настроение у генерал-лейтенанта было препаршивое. Сутки назад из Ростова вернулся Граф и привез свою долбаную папку. Только начал приходить в себя, теперь еще вот это. Нервы уже ни к черту. Кому-то наверху взбрело в голову, что управлять тринадцатым отделом должен проверенный человек, без всяких магических штучек. И боевого генерала засунули в этот сумасшедший дом. Лучше бы сразу пристрелили.

Власов достал из сейфа початую бутылку коньяка. Допинг, конечно, слабенький, но нервы уже на пределе. Может, хоть немного сонливость разгонит. Опрокинув в себя грамм пятьдесят, Владимир Николаевич развернулся к Графу:

— Петр, ты же мне сам говорил, что парень перспективный. Ну и где его теперь ловить?

— За ним Золушка отправилась. И Волков. — Граф почесал кончик носа. — Первая смена облика самая тяжелая. Далеко уйти не должен.

— Не должен или не уйдет?

— Не должен. Парень пробился через стену полигона. Не мне вам рассказывать, какая там защита.

Генерал скосил глаза на экран ноутбука, где трехметровый ящер как раз вспарывал когтями листовое железо. На то, чтобы вспороть тридцатисантиметровую сталь, оборотню понадобилось не больше десяти секунд.

— Ты же говорил, что эти стены удержат любого. Парнишка даже…

— Еще я говорил, что парень — перспективный, — перебил Власова координатор. — Судя по отчету Золушки, он неосознанно подвешивает резак на кромки когтей. Двушку или трешку. Скорей, трешку, слишком быстро пробился. Сознание зверя работает на инстинктах. Если Александр очнется, то повторить сможет очень не скоро. Но вот в таком состоянии…

— А если не очнется? — Власов перебил координатора.

— Поймаем и убьем. Без вариантов. Такая зверушка в ста километрах от Москвы… Если он доберется до города — будут большие проблемы.

— Ладно, возьми на контроль. В город его не пускать. — Власов тяжело вздохнул. — Что по «Блокаде»?

— Осталось две Печати, вы же знаете, вся проблема в операторах. Питерских подключить не получилось, город их отторгает. Уже при настройке вектора пляшут. Так что звать гостей бесполезно, провести ритуал может только коренной москвич. Есть один на примете, но сил впритык. Вытянет или нет — бабушка надвое сказала.

— Петр, время поджимает. На меня давят.

— Владимир Николаевич, рисковать пока бессмысленно. Второго оператора все равно нет. Если с Ящером выгорит — отдам парня.

— Хорошо. Что с «крестами»?

— Я разговаривал с архиереем, договоренность в силе. Церковь обещала помочь. — На лице Графа не дрогнул ни один мускул, но Власов недаром работал с ним больше года.

— Я тоже не в восторге от них. Но аналитики единогласно утверждают, без их поддержки потерь будет больше.

— Когда они дожмут кровососов, примутся за нас, — ответил координатор.

— Значит, надо сделать так, чтобы не дожали. Не мне тебя учить. Ладно, это лирика, давай дальше.

— Армейцы работают по графику, Сердюков порядок гарантирует. Я к нему ездил, они на макете половину Москвы блокпостами утыкали. Наработок против беспорядков у них выше крыши. Я ему Игоря отдал, они там вместе черкают — последний лоск наводят. Серебром его обеспечили, над защитой работаем. Все, конечно, не успеем, но офицеров и бэтээры прикроем. В крайнем случае, пересидят до подхода вертолетов.

— Что по метрополитену?

— Поставлю своих. Сердюковцы там бойню устроят, огнестрел в подземке — это не выход.

— «Глушилки»?

Вместо ответа Граф достал из кармана простое серебряное колечко с белым камешком.

— Образец ушел в серию. Но срабатывает максимум три раза, емкость невелика. Добежать до патруля хватит, а там поставят временную блокировку и скажут, куда обращаться. Пункты раздачи по всей Москве. Но колец мало, сколько успеем — столько успеем. Ребята и так почти не спят.

Власов потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. В отличие от своих подчиненных, он был простым человеком. Если организм сверхов перестраивался и трех-четырех часов сна им вполне хватало, то генералу с каждым днем становилось все сложней выдерживать заданный темп. В прошлом месяце он отпраздновал пятидесятилетие, и возраст давал о себе знать. Держать под контролем всю страну было практически нереально, но он пока справлялся. Знал бы кто, чего это ему стоило.

— По жертвоприношениям новостей нет?

Координатор отрицательно покачал головой.

— Понятно. Кофе будешь?

— Нет. Домой поеду, отдохну. Третий день не сплю.

— Ладно, займись тогда Ящером и ищи второго. Из-под земли мне его достань! Печати нужны, иначе не выстоим.

— Сделаю, Владимир Николаевич. Всего доброго.

— Давай. До завтра.

Из глубин веков до нас дошли знания о том, что серебро губительно для оборотней. Попадая в кровь, оно почти полностью останавливает бешеную регенерацию этих опасных существ. Нанесенные им раны затягиваются дольше, легко становясь смертельными. И если сильнейшие представители еще могут сопротивляться влиянию серебра, то молодняк ждет мучительная смерть.

Чистый алхимический металл смертелен не только для перевертышей, он — яд для любого измененного магией организма. Вампиры также страдают от его прикосновений. Попавшие внутрь частицы серебра запускают медленное разложение тканей.

Сотни лет назад алхимики открыли разрушительную силу вещества под названием Argentum. Усиливая целительные заклинания, оно ломает все остальные, легко проникая сквозь магические щиты там, где пасует даже мощное современное оружие.

Только лучшие из лучших могут противостоять его воздействию. Много веков назад именно этот металл стал оружием возмездия против наделенных силой созданий.

К сожалению, Дмитрий не был сильным магом. Более того, он был вампиром. Нежитью. Убегая от разъяренного перевертыша, Дима, как мог, петлял в тенях и закрывался от пуль, но отработал по нему настоящий профи.

Даже раненный, Волков стрелял как в тире — в десяточку, и, если б не закончившиеся патроны, прикончил бы кровососа. Дмитрию повезло. Хоть это и забрало последние силы, но половину очереди он увел в сторону. Больше не смог, ведь, несмотря на талант, парень был еще птенцом.

Двигая к городу, вампир скрипел зубами от боли, его тело словно окунули в расплавленный металл. Лишь добравшись до пригорода Москвы, он смог подкрепиться случайным прохожим. Выбирать было некогда — убил первого попавшегося. Наконец подкрепившееся тело начало отторгать ненавистный металл. К несчастью, кровь уже разнесла заразу, и, чтобы переработать остатки, требовалось время, а его не было.

Хозяин не любил ждать.

Пришедший издалека зов так скрутил Дмитрия, что на теле выступил кровавый пот. Неприятный даже для нормального состояния, мысленный посыл едва не прикончил молодого вампира. Похоже, мастер рассердился. Начав с верхушки стаи и не получив ответа, до последнего члена банды зов дошел, изрядно усиленный раздражением. Хуже всего было то, что мобильные телефоны в разговорах с вампирами маг не воспринимал. Может, перестраховывался, а может — считал ниже своего достоинства использовать технические новинки. Такое отношение Дима не без основания считал блажью, но предусмотрительно держал язык за зубами. Терять вечную жизнь из-за таких пустяков ему не хотелось.

Хозяин в его жизни появился недавно. Все началось два месяца назад, когда стаю прижали церковники. Во время охоты их лидера нашпиговали серебром, а затем сожгли из огнемета. Соседи едва не передрались за право отправить выживших на солнце, слишком многим они успели насолить.

Это нормально. Нежить не без основания считается самым опасным хищником каменных джунглей. Хитрым, живучим и беспринципным. Вампиры охотятся и живут стаями, по три — пять особей. Вместе загоняют добычу, вместе защищают территорию. В каждой группе есть вожак, который отчитывается перед князьями — Советом вампиров.

Вожаки регулярно меняются, младшее поколение нередко показывает зубы и свергает главаря. На вершине всегда самый сильный и хитрый сородич. Нередки стычки между гнездами, когда стаи сражаются за территорию. Выжившие забирают самый большой и вкусный кусок пирога. Проигравших обычно не остается, хотя отличившихся могут и принять в семью. Верность — не самое распространенное понятие в вампирском обществе.

И Хозяин об этом знал прекрасно. Скрыв лицо за маской, он взял гнездо под свою протекцию, но установил весьма жестокие рамки. Ограничив свободу, маг фактически превратил нежить в рабов. Заклинания контроля не давали стае бунтовать, а малейшее непослушание каралось весьма однообразно. Смертью.

Впрочем, полученные от мастера знания помогли выстоять. Никто не знал, что у стаи появился учитель, и многих возросшая эффективность молодняка неприятно удивила. Большинство — посмертно.

Для редких встреч Хозяин снимал небольшую квартиру на окраине Москвы. Долгое время вампиры пытались выяснить личность своего рабовладельца, но ничего не получалось. Сильный маг, казалось, не замечал их попыток, играючи ломая все хитроумные планы. Слишком разными были весовые категории.

Дмитрий не без основания считал, что такого человека лучше не сердить. Уже через двадцать минут он звонил в обитую дерматином дверь. Чего это стоило, можно только догадываться, но кровавый пот покрывал вампира с головы до ног. Просочившись внутрь квартиры, он склонился в поклоне. Тело протестовало, но парень, скрипнув зубами, превозмог себя. Опасаясь за свою дальнейшую судьбу, он решил проявить максимум покорности. Как ни крути, задание стая провалила. Когда вампир убегал, цель еще дышала, а гаданиями на кофейной гуще Хозяин не занимается. Приказ был предельно прост — добыть голову куратора полигона Ольги Крестовой (оперативный псевдоним — Золушка).

— Рассказывай.

Вампир поежился от тихого, искаженного до полной неузнаваемости голоса. Хозяин продолжал скрывать черты лица, прячась за маской заклинания.

— Ну же! — поторопил маг.

— Все шло по плану, — начал рассказывать Дмитрий, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Переодетые упыри заставили их остановиться, а затем выманили на дорогу. Как вы и предсказывали, огнестрельное оружие оказалось малоэффективно.

От неуклюжей лести Хозяин только отмахнулся.

— Дальше.

— После гибели слуг в дело вступили мы. Первым ударом старший вырубил оборотня, но ответный Ольгин удар его убил. Мы ее недооценили.

— Поиграть вздумали?

— Решение старших, — открестился вампир. — Я был вынужден подчиниться. Мы бы справились, но вмешался третий. Бой затянулся, и Волков пришел в себя. Мне пришлось бежать.

— Что за третий?

— Я его не знаю. Может, оборотень, но странный. Весь в чешуе, похож на ящера. Я не видел, как он Игорька уделал, но старший его плетьми рубил, и прах с него соскальзывал. Если бы с первого удара кончили мишку — все бы срослось, а так он вылез в самый неподходящий момент. В одиночку у меня шансов не было, — Дмитрий скорчил унылую физиономию.

— Что с Ольгой?

— Когда я уходил — была жива, но это ненадолго. Мы хорошо постарались. — Одно вампир точно знал, врать мастеру — смертельная ошибка.

Помедлив немного, маг шепнул заклятие. Вытянутые вперед ладони сложились лодочкой, и вампира выгнуло дугой. С окровавленной одежды одна за другой начали срываться алые капли. Они повисали в воздухе перед мастером, собираясь в шарики. Наконец вся жидкость разделилась на три сферы. Обмакнув мизинец в первую, маг слизнул капельку.

— Человек. В следующий раз жри аккуратней!

За тьмой не было видно выражения лица, но недовольство явно звучало в голосе. Не поднимаясь с колен, вампир только ниже опустил голову. Он прекрасно понимал, что в этот момент решается его судьба.

Повторив операцию со второй порцией, темная фигура удовлетворенно откинулась в кресле и взмахом руки развеяла сгустки.

— Мертва!

Помолчав, он уже спокойным тоном поинтересовался:

— Как ты себя чувствуешь? Кровь нужна?

— Серебро еще действует, но мне уже легче. Спасибо. Я потом поохочусь.

— Ты мне нужен в хорошей форме. И быстро. Возьми в холодильнике бутыль и приведи себя в порядок. Марш отсюда, мне надо позвонить.

Вздох облегчения прозвучал практически на грани слышимости. Низко поклонившись, вампир выскочил на кухню — оспаривать приказы не рекомендовалось. Хищную улыбку Хозяина скрыла маска.

— Говоришь, заклинания с него соскальзывали? Похоже, Граф добыл себе ключника. — Выждав минуту, он достал мобильный телефон и набрал номер. — Сестренка, для тебя есть работа. Жду завтра, после заката. — Тот, кого называли Хозяином, не торопясь зашел на кухню. — И пришли сюда кого-нибудь. Пусть приберутся.

Широко открытые глаза Дмитрия невидяще уставились в потолок. Кровь из разбитой бутылки залила половину кухни. Принятый вампиром раствор серебра убивал гораздо быстрее, чем пуля.

Утро началось с завтрака в семейном кругу. Мама давно собиралась поговорить по душам и наконец ей это удалось. В последнее время мы редко виделись. Я приходил поздно, а утром она спешила на работу и не будила уставшего сына. Но сегодня я проснулся даже раньше сестры. Организм перестроился, и необходимость спать по восемь часов отпала. Юля спала в обнимку с книжкой — зачиталась допоздна.

Настроение — восхитительное! Энергия настолько переполняла тело, что пришлось одеться и выйти на улицу. Получасовая пробежка сделала свое дело — пропало неумное желание передвигаться прыжками. Чтобы почувствовать усталость, пришлось выкладываться на полную катушку, иначе нагрузка не ощущалась. Надо будет сделать утяжелители на ноги, чтобы народ не смущать. А то бегаю с такой скоростью, что к концу тренировки люди начали оборачиваться. Зато поработал ударно — футболка насквозь мокрая. Одежда отправилась в стирку, а я впервые за три года принял холодный душ.

Физические упражнения не только взбодрили, но и пробудили чувство голода. Заскочив на кухню, приготовил себе огромную яичницу с кусками колбасы. Кофе заваривал по особому рецепту, со специями. Аромат такой, что голова кружится.

На запах явилась заспанная сестренка. Впервые в жизни я почувствовал такое удовлетворение сменой ролей в утреннем спектакле. Определенно, в нынешней ситуации есть свои плюсы.

Посмотрев на ее измученный вид, отдал свой кофе — издеваться над поверженной не хотелось. Женя заедет только через час, времени на вторую турку хватит с запасом. Прихлебывая ароматный напиток, лохматое чудо приходило в себя. Когда чашка показала дно, Юля настолько оклемалась, что потребовала порцию яичницы. Пришлось опять становиться к плите. Наученный горьким опытом, приготовил вдвое больше. И как знал! Через пять минут из спальни появилась мама, без слов утащив вторую чашку. Кажется, я остался без кофе.

— Саш, ты чего в последнее время дома почти не ночуешь?

Готовить маме не пришлось, и освободилось время на душевный разговор. Что называется, сам вырыл себе могилу. Хотя с паникой я поспешил — все прошло удачно. Рассказ о том, как пару месяцев назад я чинил машину одному денежному мешку, удался на славу. Мол, удивленный моими навыками чиновник пристроил меня на работу — казенные автомобили обслуживать. Доказательством послужили банковская карточка и удостоверение-пропуск. Впечатленная гербом Российской Федерации и звучным названием, мама отстала. Не каждый сын в восемнадцать лет работает в министерстве, пусть и в качестве инженера-механика.

— Юля говорит, у тебя девушка появилась? — Мама чуть прикрыла глаза, вспоминая. — Невысокая, с короткой стрижкой, одевается со вкусом, ездит на дорогой машине. Красивая.

— Полевая разведка уже доложила? — Прожигать взглядом было некого — почувствовав сгущающиеся тучи, сестра сбежала в комнату.

— Ну а как же иначе? — улыбнулась мама и добавила с чужими интонациями в голосе: — А вдруг она братика плохому научит?

— Женя — моя коллега. Ведущий профессионал, к тому же правда красивая. Думаю, я далеко не в начале списка.

— Сынок, сынок! Тебе бы уверенности побольше.

— Ма-а-ам… — протянул я.

— Знаю, знаю. Я в твою личную жизнь не лезу. Ты у меня взрослый, сам разберешься.

— Ма, я тебя люблю. — Чмокнул в щеку и побежал одеваться.

Нехорошо заставлять женщину ждать. Не свидание, но все же.

На этот раз Женя приехала на подержанной «восьмерке» с государственными номерами.

— Привет! — издалека крикнула девушка и кинула мне ключи. — Лови, безлошадное!

— Я поведу?

— Раз машина твоя, то и за руль тебе садиться.

Мое сердце запнулось. Мечта иметь свои колеса была далекой и недостижимой, но я давно с этим смирился, прекрасно понимая, что с нашим финансовым положением за руль сяду еще не скоро. Да что там говорить, у меня даже руки задрожали. Конечно, «восьмерка» — это не иномарка, но и далеко не худший вариант. Тем более что ее внутренности я знал как свои пять пальцев. Если что — подлатаю.

— Ну, Василек, ну спасибо! — Я прижал руку к сердцу. — Царский подарок.

— Меня благодарить не надо. Это от начальства, пока на свою не заработаешь. Наши механики довели ее до ума, но если что-то не понравится — ковыряйся на здоровье. Говорят, ты мастер.

— Да какое там. Так себе — могу кое-что.

— Ладно, не прибедняйся, чешуйчатый. Садись давай, показывай, на что способен.

И я показал. Машина слушалась руля беспрекословно. Несмотря на некоторую внешнюю потертость, начинка в ней явно нулевая. И неродная. По крайней мере, с нафаршированной «Хондой» я потягался на равных.

— Ну в принципе неплохо. Думала, будет хуже, — подвела итог девушка, когда я парковался. Она щелкнула по козырьку над водительским сиденьем: — Документы не забудь.

— Уважаемые граждане России, дорогие друзья! Сегодня я обращаюсь к каждому из вас. В этот самый момент каждый президент каждой страны на Земле выступает с обращением к своему народу. Прежде всего, я хочу поблагодарить вас за то, что мы вместе сумели преодолеть множество трудностей, а значит — будем двигаться вперед, создавать сильное и современное государство.

Последние годы были не самыми простыми в жизни нашей страны. Это очень символично, ведь в этом году нашей Великой Победе исполнилось шестьдесят пять лет. И мы должны быть достойны этой даты. Очень символично, что именно в этот год наша жизнь вступает в новую эпоху.

Старинное китайское проклятие гласит: «Чтоб тебе жить в эпоху перемен». Это в корне неверно. Эпоха перемен — это новый шанс, и мы не должны упустить его. Успех наших действий зависит от каждого россиянина, от того, что каждый из нас сделает для своей страны. Но прежде всего это событие — проверка на прочность. Сегодня изменяются основы, сама суть нашего общества. Не знаю, что ждет нас впереди, но уверен, что наш народ с честью выдержит…

Я щелкнул пультом, выключая телевизор. По всем каналам передают одно и тоже: выступление президента России, главы НАТО, шишек из Евросоюза и других «отцов» современной демократии. Наш по крайней мере не принялся нести чушь. Выступил с речью и передал слово людям Власова. Сам генерал на трибуну не поднимался, хотя несколько раз мелькал в кадре.

Уже сутки я валялся в палате с ощущением, что про меня забыли. На улицах Москвы творилось черт знает что, и я не удивлюсь, если меня действительно потеряли. Смотреть телевизор уже надоело, развлекательных передач не было. По всем каналам крутили монологи политиков и диалоги аналитиков. И те и другие попахивали откровенной ересью. Неполной недели вращения в магической тусовке хватило, чтобы понять: телевизионщики совершенно не в курсе ситуации. Хотя свое дело они выполняли на отлично — успокаивали гражданское население.

На общем фоне сильно выделялись краткие вставки аналитиков тринадцатого отдела. Симпатичная девушка в белоснежной униформе лаконично зачитывала набор стандартных действий при обнаружении дара у себя или окружающих. Все рекомендации в итоге сводились к одному: чтобы не пострадать — немедленно обращайтесь к нашим специалистам. В одиночку вам не справиться.

Запись крутили с завидным постоянством.

— Нудистика, — прокомментировал я. — Шестой раз смотрю… или седьмой.

Откинувшись на подушку, я пытался разобраться, как бы сам поступил в подобной ситуации. На собственной шкуре опробовав методы «чертей», я прекрасно понимал, что мой случай очень индивидуальный. Массовое его применение грозит отделу большими проблемами. Да и спецслужба-13 имеет косвенное отношение к новообразованному министерству, репутация которого будет белее белого. Прикидывая так и эдак, я решил, что неофитам ничего не грозит.

«Облизывать их будут. Холить и лелеять», — проскочила завистливая мыслишка.

Такая несправедливость вызывала яркий внутренний протест. Откинувшись на подушку, я раздраженно щелкнул «ленивчиком», выключая телевизор. Соседи по палате возмущенно загомонили.

— Ладно-ладно, смотрите свою оперу. Пойду пока прогуляюсь.

Хорошая, кстати, идея. Стоит развеяться, а то живот такие рулады выводит, что мужики коситься начали. Оправившись от повреждений, организм настоятельно советовал подкрепиться. Голодный оборотень — не самый хороший собеседник.

Меня немного подлатали — вернулось зрение, и я уже мог худо-бедно передвигаться. Хотя общая слабость никуда не делась. Постоянно хотелось есть, а ощущения в теле были как после гриппа — ручки-ножки еле шевелятся. С кормежкой было совсем хреново. Все мои вещи остались возле кладбища — ни тебе денег, ни телефона. Знакомая ситуация. Поэтому в столовую идти бессмысленно. Пожилой мужчина, который меня осматривал, выглядел так, будто не спал третьи сутки. Спрашивать у него про обед язык не повернулся. Операция с упокоением кладбищ только закончилась, и раненые все еще прибывали. Распоряжением Власова нам отдали ближайшие больницы, потому как спецлазарет отдела был просто не в состоянии принять такое количество людей. Персонал зашивался. Нас сортировали уже тут, в приемном отделении. Физические повреждения забирали местные, а за магические брались прибывающие целители.

Дело в том, что раненых латали прямо на кладбище и лишь затем отправляли сюда. Маги работали наспех, топорно, лишь бы выиграть еще немного времени. И когда операция закончилась, их отправили в больницы доделывать начатое. Каково же было удивление, когда выяснилось, что местный хирург в одиночку вытащил с того света десяток безнадежных. Причем безнадежных с нашей точки зрения.

История Коваленко вообще насквозь удивительна. Инициация обрушилась на него прямо за операционным столом. И двадцать три года практики сделали свое дело. Хирург от бога, теперь он вполне мог потягаться даже с Женей-Васильком. В больнице о нем говорили все.

Приезжали репортеры столичного телеканала — эпизод с доктором Коваленко покажут в вечерних новостях. Логично, сейчас людям нужен положительный настрой, чтобы не началась новая охота на ведьм. А что может быть лучше слогана «Маг спасает безнадежно больного»? Не сомневаюсь, что они и лекарство от рака приплетут. Идеологи в правительстве свою работу знают, телевизор все утро забивает голову лозунгами.

Особенно мне понравились записи с улиц. Зрителям явно показали — правительство не сидит сложа руки в ожидании, что все решится само собой. Даже из моей палаты слышен гул пропеллеров — воздушное пространство над столицей кишит вертолетами. Город закрыли мелкой сеткой блокпостов, а по телевизору чуть ли не в каждом кадре мелькают армейцы. Бравые вояки с оружием в руках внушают уважение. Магия магией, а отношение к вооруженным людям в форме за один день не изменится.

Бросается в глаза обилие фигур в рясах. В отличие от магов, церковники не отличаются юным возрастом. Степенные дяденьки с массивными крестами на груди не бездействуют — общаются с немногочисленными прохожими, успокаивают.

Интервью с одним из «крестов» показали в прямом эфире. Дюжий мужчина непринужденно спрыгнул с брони бэтээра. Шириной плеч он легко мог поспорить с любым десантником. Да и в ответ на подколки репортера его массивный кулак нередко сжимал крест, словно оружие. Что-то мне подсказывает — святоша не раз держал в руках автомат и прекрасно знает, как им пользоваться. Но даже наглость телевизионщика не пробила спокойную уверенность священника в своей правоте. Он очень грамотно осаживал своего оппонента и к концу разговора даже завоевал уважение собеседника. Мое мнение о православной церкви изменилось в лучшую сторону. Ее последователь мастерски владел словом, а его речь внушала уверенность в завтрашнем дне. Простые и доступные слова выгодно отличались от пафосных лозунгов.

«Не допустим! Встретим грудью!» — такого бреда не было.

Не удивлюсь, если после репортажа народ толпой бросится в церковь. Надеюсь, там готовы встретить, объяснить и успокоить. Сейчас даже чернорясые лучше, чем хаос и паника.

Второй эпизод, который запал мне в душу, — разговор со взбалмошной теткой. Визгливая женщина в неопрятной одежде размахивала руками и постоянно тыкала пальцем в камеру. Думаю, хотя бы раз в жизни каждый пересекался с таким типом людей. Они наступают на ноги, толкают, лезут без очереди, и, что хуже всего, они лучше всех знают, кому и как стоит жить. Она вцепилась в репортера как клещ, перекрыв тому все пути к отступлению. Начав с гетто, к концу разговора тетка уже откровенно пропагандировала концлагеря. То, что основная часть магов — молодые юноши и девушки, казалось, только распаляло ее карательные планы. Думаю, она не сомневалась, что после ее выступления жители Москвы вооружатся и выйдут на улицу гонять сверхов. К счастью, фанатичный блеск ее глаз подсказал журналисту правильный ход. Вместо того чтобы успокаивать ее, он начал соглашаться. Ободренная поддержкой, женщина начала нести откровенную ересь.

— Скажите, а у вас есть дети? — спросил журналист.

— Конечно! Две девочки, и я не потерплю, чтобы эти ублюдки даже на километр к ним приблизились!

— То есть вы готовы выйти на улицу и начать действовать?

— Да! Ради моих девочек! — Женщина не заметила западню, парень очень грамотно подвел ее к ответу.

— И вас не пугают костры инквизиции и гибель тысяч людей?

— Молодой человек, есть такая поговорка: лес рубят — щепки летят! Магам, колдунам и ведьмам не место в Москве!

От ее наставительного тона меня передернуло.

— А если ваши девочки окажутся ведьмами? Вы их тоже на костер отправите?

Женщина замялась. Воспользовавшись ее смятением, парень развил наступление и дожал тетку, разбив ее доводы в пух и прах. Даже откровенный мат, которым его обложили перед бегством, сыграл положительную роль. Общее впечатление от репортажа было хорошим, акценты расставлены правильно. Классическое доказательство от противного, на месте скандалистки не захочет оказаться ни один здравомыслящий человек. Позориться никто не любит.

— Прикинь, согнали нас в окружение к Черкизовскому, а из поддержки только святоши. И тут эти твари полезли.

Навстречу мне открылась дверь, и в палату вошли двое. Пухленький гражданский и армеец из силовиков нашего отдела. Мои соседи по палате выходили покурить. Каким образом вояке удалось протащить сигареты мимо бдительных медсестер, я не знаю. Может, сразил обаятельной улыбкой.

Когда меня прикатили в палату, гражданский был тут. Уже второй месяц лежал с какой-то тривиальной болячкой. Неудивительно, что на меня сразу обрушился град вопросов. Минут за пятнадцать до этого в Москве запустили сирену гражданской обороны, а с экранов телевизоров прозвучало обращение к жителям с просьбой не покидать квартир в ближайшее время. То, что в город ввели войска, естественно, осталось за кадром.

Не знаю, с чего мой сосед вообразил, что я знаю больше него, но прилип он как банный лист. Пришлось отделываться общими фразами. Я уже был на грани, когда на каталке прикатили Леху. Рубаха-парень не давал никаких подписок о неразглашении и тут же завалил нас новостями с передовой. Врать не буду, мне было интересно. Армеец тоже сражался с нежитью, хотя расклад у них был гораздо хуже. Благодаря своей скорости зомби прорывались даже к магам. У простых солдат шансов было гораздо меньше.

— Калаш ее не берет. Шустрая скотина и бронирована не хуже танка. Нас, конечно, серебром затарили, только фигня это все. Все, что слабее ПКМа, их через раз пробивает и через три попадает. — Леха рассказывал свою историю уже в который раз, но интерес слушателя не ослабевал.

— А священники-то вам зачем? Отпевать, что ли? — попытался съязвить гражданский.

— Неправ ты, Игорек, ой, как неправ! — мигом посерьезнел военный. — Они многим сегодня жизнь спасли. Ни в жизнь бы не поверил, но факт. И молитвы и святая вода в их руках отлично работают. Там, где церковников не было, потери гораздо выше. У трупов зубы, конечно, мощные, только и у нас броня по высшему классу. Прокусят, но жить будешь. Это если батюшка рядом стоит и заразу из тела выгонит. Если нет, две минуты — и ты в Вальхалле, валькирий за задницу щупаешь. Не самое плохое занятие, конечно, но я еще пожить хочу. И свечку в церкви обязательно поставлю.

Алексей поправил повязку на плече и плюхнулся на кровать. Судя по рассказу, во время боя на кладбище его повалили на землю и чуть не сожрали. Хорошо, товарищи причесали всю кучу из пулемета. Не думал, что такое возможно, но есть, оказывается, мастера. Вообще, если Леха не приврал, последние полгода их знатно гоняли. Отрабатывали действия против сверхов, оборотней и вампиров. Проводили совместные тренировки с «инквизиторами». И бойцы церкви проявили себя на высшем уровне, даже на учениях бились фанатично. Это маги работают мелкими группами, и чем маг опытней — тем меньше группа. В идеале он и вовсе действует в одиночку. А армейцев натаскивают на командную работу. И натаскивают хорошо.

О методах Леха не распространялся, но пару раз его удалось поймать на противоречиях. Нежить я видел, неподготовленную пехоту она бы в клочья порвала. И даже не в скорости дело. От нее так ужасом тянет, что ни о какой слаженности действий и разговора быть не может. Любой взвод превратится в кучу одиночек, которых тут же растащат на закуски. А еще от парня доносился едва ощутимый привкус магии.

— Смотрю, у вас все серьезно, — подпустил я в голос ироничных ноток. — Любимый город может спать спокойно!

Армеец снова поправил бинты. Гордится ранением. Впрочем, заслуженно. Одно дело — сражаться при поддержке кучи сверхов, и совсем другое — встретить нежить голыми руками. Как ни крути, а маги по своим возможностям превосходят неупокоенных на порядки. Если вспомнить бой, то получится, что за несколько минут восемь сверхов упокоили полсотни трупов. И никого из нас даже не поцарапали! А у ребят статистика другая. В ближнем бою они гибнут.

— Зря смеешься! Тебя бы туда. — Армеец словно прочел мои мысли. — На моих глазах пацан из второго взвода себя гранатой подорвал, когда его жрать начали. Молодой совсем, его прямо из БМП выдернули. Найти бы тварь, которая это затеяла, своими руками бы удавил.

Я только собирался извиниться, когда открылась дверь и в палату заглянула Василек. Не сулящий ничего хорошего взгляд обежал помещение и замер на мне.

— Та-а-ак! Нашлась пропажа. Третий час морги и больницы обзваниваю, ты сообщить не мог?

— Привет, Жень, а я телефон потерял… опять.

С тоскливой мыслью, что погулять мне уже не светит, я опустился на соседнюю койку. Пару часов сна я урвал, но толку от него было немного. Думал, проснусь полностью здоровым, но состояние улучшилось ненамного. Рана все еще давала о себе знать, и время от времени по телу пробегала холодная дрожь. Поэтому Женькины претензии в основном пропускал мимо ушей. Все закончилось хорошо, чего еще надо?!

— Саш, в городе черт-те что творится. У нас одна шестая состава выбыла, а мне, вместо того чтобы работать, пришлось тебя полночи разыскивать.

Черт, да ведь она же не в курсе! Приготовившись к очередной порции упреков, я произнес тихим голосом:

— Не терялся я. Меня на кладбище забрали.

— В смысле? — Девушка тряхнула головой и уставилась на меня в изумлении. — Ты сюда с кладбища попал?

— Да. Там некомплект был в группе, я решил помочь.

— Саша, ты идиот? Без году неделя в отделе, а уже в каждой бочке затычка! Ты какого черта из офиса уехал? Я тебя в следующий раз наручниками к батарее пристегну!

Женя распалялась и орала все громче. То, что она находится в больнице, ее нисколько не смущало. Мне ругаться не хотелось, поэтому я просто смотрел в окно.

— Ты меня слышишь вообще?

— Слышу.

— И я слышу, — раздался голос за ее спиной.

В дверях стоял Коста. Определенно в палате становилось тесновато. Тем более что разгневанная Евгения занимала места втрое против обычного. По крайней мере, я к ней приблизиться не решался. Натуральная валькирия. Хотя гнев ее красит. Алексей на пару с пухленьким соседом, глаз с нее не сводят.

— Привет, Коста! — поздоровалась Василек, медленно выдыхая. — Как твое ничего?

— Ничего. Новичка потерял. Ты чего кричишь?

— Да завелся у меня Рэмба. — Для наглядности она ткнула в меня пальцем. — Рвется, понимаешь, подвиги совершать.

— Опа, Ящер! — делано удивился кореец. — А я тебя ищу. Держи свое барахло.

Он протянул мне пакет. Одежда, конечно, мятая, но всяко лучше больничных тряпок. Не знаю, кто эти безразмерные пижамы шьет, но за такое надо руки отрывать. Штаны постоянно поддергивать приходится, чтобы задницей не сверкать. Заодно стало понятно, почему мама не смогла дозвониться на мобильный. Похоже, какой-то осел на него наступил.

— За телефон извини, я на него уселся, — добавил маг. И повернулся к Жене: — Зря кричишь, парень двух моих бойцов с того света вытянул. И колдуна уработал в одиночку.

— Так это ты… — Сузившиеся глаза Евгении воткнулись в корейца.

— Ладно-ладно, я понял, — поспешно произнес Коста. — Пойду я, пожалуй. Санек, потом поговорим.

Последние слова он прокричал уже из-за двери. У моих соседей уши подергивались от любопытства. Не знаю, как насчет Алексея, а гражданскому, похоже, за счастье оказаться в центре событий. Представляю, во что превратится моя жизнь, если Женя сейчас развернется и уйдет следом за корейцем. Вопросами замучают! Надо отсюда выбираться.

— Жень, ты меня прости. Я не хотел тебя подставить, все случайно получилось. Меня Коста так шустро в оборот взял, что я сам не заметил, как в машине оказался.

— Этот может. Хороший боевик, но сволочь редкая.

— Уху. — Прости, Коста, но своя шкура ближе к телу. — Может, ты меня просканируешь, да поедем в офис?

От Женькиной ладони веяло приятной прохладой и свежестью. В ответ на короткое прикосновение по телу пробежала волна дрожи, сгоняя усталость и заряжая бодростью. Даже сердце словно пробудилось ото сна и начало работать на полную мощность. Захотелось съесть что-нибудь мясное. Размером со слона.

— Нормально у тебя все, — подытожила Женя. — Коваленко поработал?

— Да.

Мне пришлось спрятаться за ширмой. Переодеваться в присутствии девушки — дурной тон. Тем более что нижнее белье осталось на кладбище. До вечера придется так походить, больничных трусов мне не выдали.

— Хороший специалист, я с ним уже говорила. Жаль, не хочет к нам идти, не любит спецслужбы. Надо Графу настучать, пусть разбирается.

— Я готов. Подкинешь в отдел? У меня там машина осталась.

— Поехали, а то опять куда-нибудь встрянешь.

Быстренько распрощавшись со всеми, мы вышли из палаты.

Я думал, что после ночных событий жизнь в городе замрет на несколько дней, но не тут-то было. Как говорится, война войной, а обед по расписанию. На первый взгляд ничего не изменилось, даже количество людей на улицах не уменьшилось. И пробки на дорогах все такие же.

Правда, развлечений все же прибавилось. Вертеть головой по сторонам стало гораздо интересней. Пока мы стояли на перекрестке, я наблюдал, как группа молодежи обступила священника и доводила его вопросами. Стоявший неподалеку вооруженный патруль их ни капли не смущал. Плохими новостями наш народ не запугать, а подергать тигра за хвост им только в радость. В челюсть могут дать, невзирая на последствия, будь ты хоть трижды архимаг. Тем более что святой отец был совсем не против такого внимания.

По дороге купил себе новый телефон. Попутно выяснилось, что свои плюсы есть даже в такое время. Все консультанты столпились у телевизоров в отделе бытовой техники и не надоедали. В эфире как раз шли новости с подробностями ночных боев. Хорошенькая девушка вела репортаж с места событий, и недостаток фактов она с лихвой компенсировала бурным воображением. До выяснения обстоятельств кладбища закрыли для посещений, и сейчас там работали наши эксперты тринадцатого отдела.

В общем, с телефоном разобрался быстро и без посторонней помощи. Выбирать времени не было, поэтому взял самую простенькую модель. Зато на вид — крепкий, а с моей работой только таким и пользоваться. Жаль только, что не бронированный.

В офисе тоже ничего интересного не происходило. Все разъехались, и тишина стояла гробовая. Василек усадила меня за отчет, а сама быстренько сбежала. Пришлось напрягать память. Благо, вчерашние события не успели потеряться в ворохе впечатлений. Не каждый день меня пытаются сожрать голодные мертвяки. Хотя с такой работой, думаю, я скоро привыкну.

Справился быстро. Тем более что я понятия не имею, как оформлять документы, и постарался описать события максимально сухо и лаконично. В стиле — «пришел, увидел, победил».

Прибежавшую было Женю опять куда-то вызвали, а я быстро заскучал и ушел бродить по зданию. Правда, пришлось оставить записку, что буду на связи и явлюсь по первому зову, а то в следующий раз меня точно прикуют к батарее.

Сначала наведался в столовую — подкрепиться и послушать новости. Удачное, надо сказать, решение. За соседним столиком сидела группа молодых парней. Мое внимание привлекли их нашивки — обведенный кругом знак вопроса. Оказалось — наши аналитики. Признаться, мои предположения не оправдались. Я думал, сидят где-то там оракулоподобные дядьки и в клубах забористой травы выдают на-гора предсказания. Ничего подобного, в отдел собрали молодых технарей и старых, умудренных опытом логиков. Большей частью неодаренных. Зато в технике разбираются на высочайшем уровне, и если верить услышанному — компьютеры у них не слабее военных. Цифрами ребята сыпали очень густо. Оно и неудивительно, если в отдел стекается информация со всей страны. Такие вот неопророки. Пока слушал, даже зауважал.

В отличие от телевизионных, новости из первых рук не были такими радужными. Проблем было много, и все — серьезней некуда. Парни увлеченно обсуждали ночные события, и я хорошенько «погрел» уши. Сперва разговор шел о каких-то «глушилках». Из контекста стало понятно, что это компактные, замыкающие силу артефакты, которые должны выдаваться в специальных пунктах. Артефакт не только подавлял первые всплески магии, инициация носителя превращала его в своеобразный маячок.

Такое устройство сильно облегчило бы работу «чертям», если бы не одно «но». Вчерашний бой сорвал все сроки, и сделать их просто не успели. А теперь неизвестно, сделают ли вообще.

Под разговор о «глушилках» я и сам не заметил, как съел все заказанное. Сидеть за пустым столом не хотелось, чтобы не создалось впечатления, что я подслушиваю. Не знаю, как тут с секретностью — в столовой работу обсуждают не таясь, но решил подстраховаться. Сходил за десертом и апельсиновым соком.

Когда вернулся, компания как раз собиралась ловить шпионов. Я чуть не дернулся к выходу, но вовремя понял, что речь не обо мне. Обсуждали своевременность теракта. Координатор и лучшие бойцы остались в городе, но даже так сил едва хватило. Нет, потерь среди магов почти не было, и наш случай оказался исключением. Ребята сработали на отлично. Ходили даже слухи, что нескольких инициаторов удалось взять живыми. Проблема в том, что отделу не хватило людей. Слишком многих отправили в Европу на усмирение вулкана. В городе остались лучшие, но быть в четырех местах одновременно не смогли даже они. Графу пришлось затыкать прорыв армейцами, и хотя парни справились, потерь было неожиданно много. Целители и святые отцы работали ночь напролет. Заодно я выяснил, что молитвы могут исцелять. Хуже заклинаний, но даже так они спасли многих. И продолжали спасать.

Потом пришел какой-то начальник, и всем влетело за отдых в рабочее время. Преисполненные решимости вкалывать до самого заката, парни ретировались. Хотя даже начальственный втык не помешал им завернуть оставшиеся бутерброды и рассовать по карманам. Такая запасливость вызвала у меня улыбку — парни были все как один худые и даже во время обеда говорили только о работе. Не удивлюсь, если некоторые из них тут и ночуют. Энтузиасты!

— Ящер! Здравствуй, мой чешуйчатый друг, — сзади раздался голос Косты. — Чем занимаешься?

— Привет. Да ничем, скучаю. Василек куда-то умотала. Брожу вот, жду, когда рабочий день закончится.

Кореец посмотрел на меня, прищурившись. И без того узкие глаза превратились в едва заметные щелочки, а на лице расцвела хитрая улыбка.

— Развлечься хочешь?

— В смысле? — подозрительно переспросил я.

Откровенно говоря, кладбищенская авантюра понравилась мне, невзирая на опасность. Я почувствовал себя полезным. Но это не повод совать голову в петлю дважды в день. Судьба может не оценить такой шутки.

— Новичков из яслей подогнали, хочу им краш-тест устроить. Мне как раз бойца не хватает. Пойдешь?

— Что за тест?

— Блин, ну что ж ты такой осторожный, аж противно. — Рука Косты опустилась мне на плечо и развернула в сторону лифта. — Не боись, все путем будет. Идем!

— Что произошло? — С ходу переключиться на участливый тон не получилось, в голосе еще звучали характерные рычащие нотки.

— Увезите меня, — задыхаясь от быстрого бега, тараторила девушка. — Они. Гонятся. За мной. Гонятся.

— Саш, что с ней? — Из машины вылезла сестра.

Напряженный слух уловил приближающийся топот. Бежали минимум двое, неслись, ломая кусты и не разбирая дороги. Устраивать разборки с неизвестными при сестре не хотелось. Слишком много вопросов может возникнуть. Надо срочно уезжать.

— В машину. Обе.

Но быстро уехать не получилось. Незнакомка вцепилась в меня мертвой хваткой, не переставая молить о помощи. Глаза пустые, от паники ничего не соображает. Хотя Юля была не лучше — тоже смотрит непонимающе и в машину не торопится. Похоже, в темноте не разглядела пятен крови и испытывала только легкое любопытство.

— Да помогу, помогу! В машину садись! Скорее!

С усилием разжав пальцы, пихнул незнакомку на заднее сиденье. Та слегка ударилась головой, но даже не заметила этого. Уже захлопывая дверь, я понял, что опоздал. Приближающиеся шаги стихли. Доверяя инстинктам, я неторопливо обернулся. Так и есть, метрах в десяти перед машиной на дороге стояли трое.

— Юль, сядь в машину и двери запри.

Что-то в моем тоне заставило сестру молча выполнить сказанное.

Страха не было. После сегодняшней тренировки в катакомбах я прекрасно понимал, что три уголовника опасности не представляют. Голова работала четко, и варианты развития событий мелькали как в кино, чуть ли не картинками. Уезжать поздно. Я не настолько хорош за рулем, чтобы успеть за две секунды разогнать машину. Если бы двигатель не заглох при резком торможении, можно было бы рискнуть, а так — дохлый номер.

— Даже завести не успею, — закончил я мысль вслух.

Плохо. Все-таки нервничаю, раз начал сам с собой разговаривать. Некогда в себе копаться, думай быстрей!

Тем временем парни начали приближаться. Миром дело не решить, слишком деловито они обхватывают машину полукольцом. Средний недаром руку в кармане держит. Готов поспорить, что у него там не сигареты. Троица была из породы уличных шакалов. Особенно выделялся первый: нагло выставленная челюсть, кепка и расхлябанная походочка. Не хватает только распальцовки. Девчонке повезло, что смогла вырваться и убежать. Мысль о подсадной утке я отмел сразу, слишком натурально испугана. И запах крови — настоящий. Это не игра.

В предчувствии драки зачесалась кожа. Перевоплощение пришлось давить, скрипя зубами. Тело лучше меня разбиралось, как эффективней убивать и защищаться, изо всех сил стремясь принять форму ящера. К сожалению, это не тот случай. Обратиться на глазах у сестры — не самая лучшая идея. Понимаю, что рано или поздно семья узнает мой секрет, только я буду стараться оттянуть этот момент изо всех сил. Как представлю разговор с домашними — хоть из дому убегай.

Несколько секунд боролся с собой, пока наконец инстинкты не сдались. Словно компенсируя недостаток боевой мощи, от сердца побежала волна жара. Меня качнуло с такой силой, что пришлось ухватиться за распахнутую дверь. Наверное, сходные чувства люди испытывают во сне. Потому что только так человек может летать, бегать по воде и подтягиваться всю ночь напролет. Всплеск адреналина смыл последние сомнения — драки не избежать.

— Братаны! Гляньте-ка, пацанчик ща сознание потеряет. — Компания противно заржала. — Чуть в обморок не упал от страха. Не ссы, клоун, мы тя не тронем. Машину с девочками оставь и гуляй себе.

От этих слов стало еще хуже, и в груди негромко зарокотало. До парней было далеко, и моего рычания они не услышали, а вот от сестры ощутимо пахнуло удивлением. Потом разберусь. Сейчас хотелось ломать и крушить все, что попадется под руку. Рвущееся в бой тело само помогло справиться с неуверенностью. Из последних сил постарался сдержаться.

— Шшли бы… вы… отсюда. — Зверь давал о себе знать.

Ярость заставляла говорить рублеными фразами, а речь все больше напоминала шипение.

— Не, ну если настаиваешь, мы и тобой попользуемся. Типа, три на три. Типа, удачно совпало, — осклабился главный.

Все! Я больше не мог сдерживаться. Водительская дверь хлопнула, отсекая девчонок от предстоящей бойни. Пальцы нащупали в кармане брелок и нажали на кнопку. Хорошая привычка — ключи вынимаю почти на автопилоте. Центральный замок сработал и запер двери. Этого хватит, чтобы до девчонок не добрались. К машине они подойдут, только если я сдохну. А я умирать не собираюсь.

— Слышь, фраер! Думаешь, мы не достанем это нежное мясо из твоей консервы. Ну ты…

Дослушивать я не стал. В два скользящих шага оказываюсь перед наглецом и наношу короткий удар открытой ладонью. Движения скованные, боюсь переборщить с непривычки. Но ему хватает. Грудная клетка с негромким хрустом поддается — и бандита отбрасывает назад, разворачивая в воздухе. Все же перестарался. Ударившись об асфальт, тело неподвижно замирает. Живой ли?

Неважно. Оправдываться буду потом. Сейчас есть проблемы поважнее. Боковым зрение замечаю резкое движение. Левый прыжком идет на сближение, а второй исчезает из поля зрения. За спину заходит! Чувствуется сноровка — двигаются грамотно, как стая. И удары нападающий наносит умело — снизу вверх, закрывая лезвие телом. Сначала — отвлекающий в голову и тут же клинком в живот. Развернувшись, чудом успеваю остановить нож в сантиметрах от тела.

«Шустрая тварь, чуть не пырнул. — Мысль исчезает, не успев оформиться. И возникает другая, хищная и жестокая: — Никаких сантиментов! Око за око!»

Если бы не скорость — уже лежал бы с ножом в боку. Случись такое неделю назад, и все — готовьте домовину. Запоздалый страх иглой вонзается в сердце. И эта вспышка заканчивается для моего противника плачевно. Пока рука скользит к открытому горлу, вторая сжимает запястье. Изо всех сил, до характерного хруста. Испуганной птицей под ладонью дергается кадык. Опять переборщил — как-то он нехорошо булькнул.

«Никаких сантиментов», — твержу как заклинание.

Осознание собственной силы будит что-то темное и сладкое глубоко внутри. Звериная ярость взметнулась в сознании как пламя. Перепуганные глаза и одуряющий аромат чужого страха срывают покров с инстинктов. Низкое рычание вырывается из груди. Ладонь, не останавливаясь, скользит дальше, я нежно обхватываю парня за шею и дергаю на себя. Молниеносный удар в переносицу — и брызги крови во все стороны. Удовлетворенно оттолкнув потерявшего сознание, медленно разворачиваюсь. Ужас в глазах последнего уголовника будоражит. Будит глубинный, доисторический голод. Во мне пробуждается жажда запретного металлического привкуса, хруста костей на зубах.

— Поиграем? — Губы сами расплываются в нехорошей улыбке.

Помимо воли из горла рвется голодное урчание, короткий рывок и — добыча в страхе срывается с места. То, что надо! Дичь напугана и бежит, не разбирая дороги. Я не нападаю, убить сейчас — слишком просто. Хочу поиграть. Загнать, почувствовать волны страха. Страха настолько сильного, что сознание не выдерживает и человек перестает шевелиться. Настолько острого, что отнимаются руки и ноги. Загнать его в тупик, пустить кровь и наслаждаться чудесным вкусом крови и свежего мяса. Отрывать теплые, парные куски и заглатывать целиком. Возникшая в голове картинка возбудила почти сексуальное наслаждение.

По телу пошла волна изменений, но в этот раз я не старался сдержать ее. Наоборот! Я всей сутью стремился ускорить этот процесс. Голод заполнил мое естество. Быстрее! С треском порвалась рубашка: разошлись швы на плечах, и открылась длинная прореха на спине. Выворачивая суставы, изогнуло тело, меня начало клонить к земле. И все это время я не отрывно смотрел в спину убегающему. Предвкушение было таким острым! Твари, посмевшие напасть, умрут. Боже, какое удовольствие! Чистое, незамутненное наслаждение — убить, уничтожить, разорвать и сожрать своего врага. От этой мысли рот наполнился слюной.

— Саша! — раздался сзади панический вопль.

Я совсем забыл про сестру! Ощущения — словно меня окатили ледяной водой. Поворачиваюсь спиной к машине и изо всех сил стараюсь прекратить обращение. Боль бросает на колени, в глазах темнеет, и начинает бухать в ушах. Мышцы закручивает в жгуты — словно судорога от холодной воды, только по всему телу. Хочется выть, но горло отказывает, его тоже сковал спазм. Пальцы вонзаются в асфальт и крошат его, как песок. Но усилия стоят того. Раскрученный маховик превращения медленно останавливается. Становится очень жарко, и мгновенно пробивает потом. Лохмотья рубашки прилипают по всему телу. Опершись на руки, я со свистом втягиваю прохладный воздух. Легкие горят огнем.

Черт, это же надо было так подставиться. Главное, чтобы ко мне не рванула, тело еще корежит. Чешуя торчит повсюду, половина наружу лезет, вторая, наоборот, внутрь прячется. Под одеждой не видно, но, если подойти, возникает куча вопросов. Поднимаю руку и несколько раз машу, мол, со мной все в порядке. Откашлявшись, кричу, стараясь, чтобы голос звучал хоть немного похоже:

— Я в норме. Сейчас.

Получается плохо. Во рту пересохло, и вместо нормальной речи из горла вылетает хриплое карканье. Но вроде сработало, сестра осталась у машины — шагов не слышно. Ноги ощутимо дрожат в коленях. Только оттолкнувшись руками, получается подняться. Прямо иду с большим трудом, но удержаться от соблазна все равно не могу. По пути к машине пинаю одного из нападавших. Затухающая ярость требует выхода. Носок ботинка вонзается в бессознательное тело и опрокидывает его на спину. Повезло ему, если бы не свидетели — прыгнул бы с размаху. Уж очень яркое желание — взглянуть, как изо рта фонтаном бьет кровь.

— Твою мать! Что со мной?! — пересохшие губы исторгают переполненный ужасом шепот. — Откуда во мне ЭТО?!

Граф сидел в кабинете у начальства и с нетерпением поглядывал на часы. Опаздывают.

Не зря говорят, что понедельник — день тяжелый. Только в присутствии Власова координатор мог позволить себе снять маску «стального» командира и расслабиться. Мало кто догадывался, чего стоило молодому, в сущности, парню поддерживать репутацию несгибаемого и непотопляемого.

С минуты на минуту должны подъехать представители церкви, а мысли крутятся вокруг этого оборотня. Выдержит или нет? Нет! Сейчас необходимо сосредоточиться на церковниках. Вампиры — ключевой вопрос, и архиерей Павел наконец поставил его ребром. Хотя святоши и так проявили редкое терпение, но после того, как подключился аппарат президента, выбора не осталось. На очередном заседании глава государства мельком поинтересовался, как обстоят дела с упырями. Власову просто не оставили другого выбора, и Москву начали готовить к полномасштабной операции по уничтожению паразитов. Своим авторитетом церковь сразу отбросила мирный вариант решения проблемы.

— Расслабься, Петр. Рано или поздно это должно было произойти.

— Вы о чем? — Фраза Власова выдернула его из дебрей размышлений.

— Приедет церковник. Поторгуемся по срокам, обсудим детали — ничего страшного. Мы и так долго с Никифором мурыжили, пора с его сворой заканчивать. У них руки по локоть в крови. По заслугам получат.

— Да я не об этом переживаю. Сегодня Стальнова проверяют. Там все мутно, он же оборотень. Если все нормально пройдет — к завтрашнему вечеру можно Печать ставить. Расчеты под него уже готовы. Нервничаю.

— Вот и замечательно, останется один участок. Ты говорил, у тебя есть подходящий человек?

— Нет. Паникует он сильно. Трус. Я за ним понаблюдал во время операции на кладбище.

— Что, совсем никак?

— Даже хуже, чем я думал. Категорически против, он мне людей пожжет. Чертова восьмая Печать, столько погибших.

— По этому вопросу новостей нет? Кто напал?

— Пока нет, сработали мастерски. Не могу понять, от кого информация ушла? Все проверили. Раз Печать стоит, значит, ключник жив. Надо заговаривать архиерею зубы и тянуть время. Войну лучше начинать, когда город будет заперт. Не раньше.

— Угу, — рассеянно буркнул Власов. — Ты это президенту скажи.

Селектор пиликнул, прерывая разговор.

— Владимир Николаевич, приехал архиерей Павел с секретарем. Будут через две минуты.

— Ну пропускай, куда ж их девать-то. — Генерал тяжело вздохнул и разорвал связь. — На пенсию хочу. Устал.

Граф только кивнул. Последнее время в городе постоянно что-то происходило. Начали пропадать патрули, прошлой ночью сразу три группы не вышли на связь. Восемь сверхов! И это когда каждый маг на особом счету.

— Володь, отзывай группу из Исландии, — неожиданно для самого себя произнес Граф.

Ответить Власов не успел, открылась дверь, и в кабинет вошли двое. Толстый священник с массивным золотым крестом и маленькими хитрыми глазками. Вслед за архиереем в кабинет проскользнула невысокая фигура. Одетая подчеркнуто скромно, женщина склонила голову и молча пристроилась за своим спутником. Серая мышка, глазу не за что зацепиться. Контраст впечатлял. Длинная белая ряса святого отца делала его похожим на экзотического борова.

Натянув на лицо дружелюбную улыбку, генерал произнес:

— Отец Павел, рад вас видеть.

— Взаимно, Владимир Николаевич, взаимно. — Мужчины пожали друг другу руки.

После того как все расселись, гость представил свою спутницу:

— Вот, Эльвира, знакомься. Генерал-лейтенант Власов и его правая рука Петр Иванович Быков. Правда, в наших бумагах он чаще проходит под псевдонимом Граф. А это, господа, мой консультант по вопросам магии. Специально прихватил, чтобы вы меня за нос не водили.

Каркающий смех священника разнесся по кабинету. Испытывающий понятное раздражение Граф постарался скривиться как можно незаметней. Отношения между координатором и православной церковью были, мягко говоря, напряженными. Во времена зарождения спецслужбы «кресты» вставили достаточно палок в колеса тринадцатого отдела. С молчаливого одобрения архиерея.

Чтобы отвлечься от дурных воспоминаний, Граф решил провести время с пользой. Свернув собственные чувства в тонкий, острый как иголка щуп, он попытался прощупать девушку. Каково же было его удивление, когда сканирующее заклинание уперлось в активную защиту. По нервным окончаниям прошла легкая, но очень неприятная зыбь.

Ответные действия со стороны послушницы не заставили себя ждать. Ее манера плетения сильно отличалась от привычной координатору. Щит Графа завибрировал, отражая множество мелких заклинаний. Едва уловимыми касаниями они ощупывали мага десятками невидимых пальчиков. Женщина оказалась не только мощным, но и умелым магом с нестандартной техникой. Легким поклоном Граф показал, что оценил чужое мастерство.

— Не знал, что церковь вербует магов, — произнес он в сторону архиерея.

— Эльвира — исключение. Вся ее родня погибла в аварии. Девочка спаслась, открыв в себе дар, и решила посвятить себя Богу. Выгонять ее мы посчитали грехом. Именно благодаря ее усилиям церковь так легко пошла на переговоры с тринадцатым отделом. Перед нашими глазами был достойным пример. И пока мы не разочаровались. Ни в вас, ни в ней.

— Предлагаю заканчивать с дифирамбами и перейти к делу, — вмешался в разговор Власов.

— Вы правы, мы пришли не за этим.

Приняв из рук Эльвиры крохотный диск, священник передал его генералу со словами:

— Здесь основные пункты нашего договора и информация, которую нам удалось собрать о вампирах. Нам известна почти вся верхушка Клана. Пирамида власти, лежки, численность стай. Легенды, источники дохода и многое другое. Полгода кропотливой работы. Если подключить ваших людей, то мы справимся за световой день. Остальных можно добивать в индивидуальном порядке.

Власов взял диск, но не спешил вставлять его в ноутбук. Помолчав, он произнес:

— Отец Павел, вас никогда не удивляло, что я затягивал эту операцию всеми возможными средствами? — Власов вопросительно посмотрел на собеседника и, не дождавшись ответа, продолжил: — Поверьте, не потому, что испытываю к вампирам трепетные чувства. В данный момент…

— Мы знаем о ритуале, — перебил Власова архиерей.

За маской недалекого толстяка проступила властная натура хитрого и циничного политика. Всего одно мгновение в кабинете сидел не боров, а аллигатор, стальные челюсти которого перемололи не одного конкурента на пути к власти.

— И знаем, чего вам не хватает. Именно поэтому я взял с собой Эльвиру. Она замкнет собой последнюю Печать. Я верно говорю, сестра?

Взгляды двух мужчин прилипли к девушке. Ничуть не смущенная таким вниманием, она кротко склонила голову.

— На все воля Божья.

— Мам, все, я убежал!

Уже на лестничной площадке меня догнал крик сестры:

— Цветы не забудь, лапоть!

Вредина, но про цветы напомнила вовремя. До встречи с Леной оставалось минут сорок, как раз успею купить букет. Мы договорились встретиться у ночного клуба. Танцы. Бррр! Сам я не любитель, но раз девушка хочет, почему нет? Припарковавшись у ларька, выбрал высокую ярко-красную розу. Покупать больше — бессмысленное пижонство, а цветок красивый. Должен понравиться.

Уже вручая его, я понял, что не прогадал. Алый бутон выгодно подчеркивал ее воздушное белое платье.

— Красивая. Спасибо. — Лена привстала на цыпочки и обожгла мою щеку поцелуем.

— Это ты красивая. Осторожно, шипы острые. — Я продемонстрировал указательный палец с набухающей каплей крови. — Опасный цветок…

— Для опасной девушки, — улыбаясь, закончила она.

Вернув улыбку, я подхватил ее за талию, и мы прошли в клуб. Фейс-контроль только взглядом скользнул по нашим фигурам.

Внутри было шумно. Нет, не так. Внутри было ШУМНО. Меня оглушило буквально с первой секунды. Большой зал заполнен молодежью. Дергаются в такт музыке, пьют, орут и размахивают руками. Помимо воли из груди вырывается тяжелый вздох. Никогда не понимал этого развлечения. Уж лучше еще разок к вампирам заглянуть. Там, по крайней мере, понятно, что к чему.

Лена, кстати, действует очень уверенно. Взяв за руку, она, не раздумывая, поволокла меня на второй этаж. За это — спасибо, народу тут поменьше. И барная стойка практически пуста, все внизу собрались. В попытке заглушить нарастающее раздражение я заказал пару коктейлей.

Разговор не клеился. К тому же моя спутница явно хотела потанцевать, а у меня с этим большие проблемы. Не люблю, не умею и откровенно этого стесняюсь, а оттого злюсь еще больше. Чувствую себя не в своей тарелке, даже спиртное не помогает. Хотя коктейль обжигает так, словно в напитке сплошной спирт.

Спустя пару минут возле столика нарисовался какой-то недоумок. Настроение, и так не радужное, упало ниже плинтуса. Видать, заметил, что я веду себя как последний неудачник, а рядом красивая девушка. Развязный и непуганый. За соседним столиком друзья сидят, ржут. Этим уже все равно, как развлекаться: меня бить или с девушкой общаться. Бить даже предпочтительней. Зубы скрипнули помимо воли. Подраться я и сам не прочь. Еще немного — и всех четверых наизнанку выверну.

— Девушка, позвольте пригласить вас на танец. — И голос у него противный, гнусавый, от алкоголя слегка заплетается.

— Она уже танцует. Со мной. — Раздражение наконец вырвалось наружу.

Мой взгляд буквально отшвырнул парня назад. Троица было дернулась к нашему столику, но, видя, что их товарищ не спешит обострять ситуацию, замерла.

— Лен, потанцуем?

— С удовольствием!

Танцор из меня неуклюжий, проверено годами. Сестра не устает подкалывать при любом удобном случае. Но сегодня злость победила природную робость. Хотя движения у меня скорей агрессивные, нежели ритмичные. Злоба все не проходит, завел меня молокосос.

Плечи расправились, и рубашка предупреждающе затрещала. Подбородок опустился, закрывая уязвимое горло. Сжимаются кулаки. Не торопясь, я начинаю двигаться в попытке поймать ритм. В голове мелькают сцены воображаемой разборки. Вот рука хватает наглеца за шкирку и выкидывает со второго этажа в толпу. Хищная улыбка выползает в ответ на его пронзительный крик. Бутылка разбивается о голову второго, ненужную «розочку» отбрасываю в сторону. Хватит и своих сил. Ладони обхватывают хрупкие шеи остальных и легонько встряхивают. Чистое, незамутненное удовольствие. Удлинившийся язык скользит по пересохшим губам. Кажется, я немного переборщил, внутри заворочался хищный зверь. Алчный взгляд ловит фигуру моей спутницы.

А Елена продолжает порхать вокруг. Легкое платье взлетает, обнажая крутые бедра. В свете стробоскопа создается впечатление, что она исчезает и появляется. Ее движения будят что-то глубинное. Похожее на голод, но гораздо более сексуальное. Помимо воли рука выстреливает вперед в попытке ухватить это воздушное создание. В голове колотится желание сграбастать, облапить и подмять. Но девушка словно ожидает чего-то подобного. Мгновение, и она уже в нескольких шагах. Словно играет мной. Взметнувшийся подол открывает стройные ноги уже за гранью всех приличий.

Игра. Опасная и желанная.

— Давай поиграем! — рычу я.

Музыка гасит звериные нотки моего голоса, но мне уже все равно. Запреты сорваны. Человеческое сознание направляет звериную суть, сейчас правят инстинкты. Я чувствую, что у этой игры есть свои неписаные правила. Елену необходимо поймать, но двигаться я должен в ритме толпы. Хотя желание рвануть вперед, сметая все на своем пути, очень соблазнительно. Нет. Это слишком просто. Ритм подхватывает меня. Ноги толчком подбрасывают тело вверх, и оказавшегося на пути мужчину сносит в сторону. И все равно я не успеваю, кончики пальцев скользят по ткани платья и срываются. Почти! Но девушка неуловима, она утекает в толпу, словно вода.

Второй раунд. Легкое движение плеча, и мешающий мне катится в сторону. Не стой на пути! В голове бухает, возбуждение погони охватывает с головы до ног, и я снова бросаюсь вперед. Такие танцы мне нравятся. Это — мое.

Снова из горла рвется хищный рев. Людям вокруг все равно, и мне не приходится скрывать свою суть. Я не знаю, сколько это продолжается. Мне это не интересно. Не знаю, на кого я похож. Те, кто меня видит, спешат убраться с дороги. Зверь окончательно берет верх. Скорость движений увеличивается многократно. Сейчас ни один человек не способен соперничать со мной. Тем не менее Лена ускользает. Опять. Одежда трещит, мышцы изменяются на ходу, увеличивая скорость. Я вижу только ее, а в голове бьется только одна мысль: «Врешь! Не уйдешь!»

Правила игры забыты. Музыка исчезает, пропадает ритм. Есть только она. Прыжок — и трепещущая добыча оказывается в моих объятиях. Губы впиваются поцелуем в податливый рот. Пальцы обхватывают тонкую талию, сминая воздушное платье, а отросшие когти оставляют на нем рваные прорехи. Удлинившиеся клыки оглушительно клацают о ее зубы. Взглядом ловлю ее взгляд. В ее глазах та же поволока, что и у меня. Внутри девушки сидит нечто созвучное Ящеру, такое же хищное и опасное. Краем сознания отмечаю, что людей вокруг нет. В своей погоне я загнал ее в безлюдный коридор. Или она заманила? Уже не важно!

Длинный раздвоенный язык выстреливает, словно жало, оставляя на ее щеке кровавую полосу. Ответное движение молниеносно. Острые зубы мелькают, словно молния, и вонзаются в мою шею. Боль слегка отрезвляет. Благо, держу Елену на вытянутых руках, и отодвинуть от себя не составляет труда. Обхватившие мою спину ладони бессильно царапают чешуйчатую броню, пытаясь дотянуться до шеи. Простому человеку, даже спортсмену, против вампира не выстоять. Сомнет в кровавый ком. Но оборотень сильнее.

В глазах вампирши плещет безумие голода. Такое знакомое. Отражение того чувства, что скрутило меня в переулке. Жажда плоти, крови… и секса.

Только оборотень может понять вампира. Хотя бы попытаться. Человеку это не дано, слишком глубоко он зарыл своего зверя в пески социума.

— Лена. Уймись! — Пальцы скользнули вверх, перехватывая поудобней. Ткань цепляется, задирая платье и обнажая плоский живот. Вид прекрасный, но сейчас не до того. Девушка не прекращает тянуться к моему горлу. — Уймись, говорю!

Руки заняты, даже пощечин не надавать. Черт, что же делать? Не успев додумать, встряхиваю ее, как куклу. Мотнувшаяся голова девушки с размаху ударяется о белый кафель. Осторожно не получается, адреналин еще пляшет в крови. Дикий танец не прошел даром, силу не соизмеришь. Зато Лена перестает рваться ко мне, и в ее глазах появляются проблески мыслей.

— Очнулась?

— Отпусти.

— Угу. Разбежалась. Чтобы ты опять бросилась?

Вместо ответа Лена впивается взглядом в мои глаза. Вокруг резко темнеет, и в поле зрения остаются только ее зрачки. Черные, вытянутые, как у кошки. Из темноты доносится голос:

— Отпусти. Меня. Немедленно.

Свои руки я успеваю остановить в последний момент. Если бы не предыдущая встряска — ничего бы у меня не вышло, а так я подсознательно ожидал какого-то фокуса. И все равно у нее едва не получилось. Оттолкнувшись от стены, вампирша рванула в сторону, выскальзывая из моей хватки. Практически на ощупь удается перехватить ее за горло. Упускать нельзя! Рука пошла по кругу, гася инерцию разгона, и с размаху впечатала в противоположную стену. Раздался всхлип, и Лена обмякла.

В себя пришли одновременно. Я головой трясу, вампирша прокашливается.

— Еще раз попытаешься, я тебе сделаю больно. — Подтверждая свои намерения, несильно ударяю о стену.

— Тебе не говорили, что нельзя бить женщин?

— Ты сейчас не женщина. Вампир. Враг. — Говорю больше для себя.

На душе осадок. Мерзко, но по-другому нельзя. И все равно пакостно.

— Я тебе не враг. Это случай.

— Врешь. Та троица для тебя завтрак. Чистая подстава. — Сказал и только потом осознал — так и есть. — Зачем?

— Случайность.

Лена на глазах приходила в себя и успокаивалась. Это плохо, но я ничего не могу поделать. Не так воспитан, и она это понимает. Где-то я прокололся. В бессильной ярости сдавливаю ее горло, тот максимум, на который я способен.

— Врешь. Говори правду!

— Брось, Саша. Зачем мне врать? — Опровергая сказанное, в голосе раздаются ироничные нотки. Черт, она же ни капли не боится. — Да и что ты мне сделаешь? Побьешь? Мне не будет больно, я просто отключу боль. Убьешь? Так у тебя кишка тонка. Ты еще человек, несмотря на свою чешую. А-а-а! Знаю! Ты меня изнасилуешь?

Тонкие, изящные пальчики приподнимают подол платья. Белое кружевное белье вспыхивает в темноте, словно луч прожектора. Белизна магнитом притягивает взгляд. Манит и отвлекает. А платье поднимается все выше, провоцируя на сумасшествие. В горле застрял мучительный ком.

— Прекрати!

— Глупый мальчик! — Елена словно не слышит меня. — После этого танца я тебя сама изнасилую. Ты понимаешь нас. Столько хищной грации, столько силы. В тебе есть что-то от сородича. Ты почти такой же, Саша. Хищник. Только пока молодой. В тебе слишком много от человека, но это ненадолго.

— Не тебе судить. — Я вздрогнул, и она это заметила.

— Я тебя не сужу. Просто у тебя нет выбора. Поверь мне, я это знаю. Может быть, даже слишком хорошо.

— Да пошла ты. — Отшвырнув девушку, я рванул к выходу. — Знает она.

Она не преследует меня, я чувствую. Просто стоит и смотрит. Молча. Это хорошо. Если бы она засмеялась, я бы не сдержался.

Иду к машине, а в голове проскакивают последние события. Маги. Тут отличился Граф. Втянул меня в эту кутерьму с Печатями. До сих пор не знаю, чем все закончится. Оборотни. Здесь лидирует Волков — засунул в клетку, под пулеметы. Теперь вампиры. Психованная девка чуть не перегрызла мне шею. Прошло всего десять дней, а сколько раз меня убить пытались? Пять, десять? И что дальше? Одаренные, избранные, отбракованные. Нелюдь!

— Ка-а-азлы вы все! — ругнулся я, выворачивая руль. — Хватит с меня. Домой и спать. Наплясался.

Колеса взвизгнули, и машина сорвалась с места. На асфальте перед клубом остались только длинные черные следы от горелой резины.

Ночью я спал как убитый. Вчерашние события вымотали меня до предела, но на кладбище все равно нужно ехать. Похороны специально отложили, чтобы большая часть магов вернулась в город. Золушку любили и уважали. Странно, всего неделя прошла, а я уже почти забыл эту молодую, веселую девушку. Обилие впечатлений сделало свое дело. Возможно, будь мы знакомы чуть подольше, все было бы по-другому. И все же попрощаться надо. Нет-нет, а проскальзывает в памяти сцена ее смерти. Трасса, где мы втроем бились с вампирами. Поеду. Потому что так нужно, не могу иначе.

Небольшое кладбище производило хорошее впечатление. В городе жара, а здесь много деревьев. Густые кроны создают приятный полумрак и прохладу. Какое-то оно уютное, что ли. Нечасто бываю на подобных мероприятиях. Я даже на похороны отца не пошел, хотя там скорее личное. Не заслужил он.

— Ничего так, уютненько, — шепнул я Волкову.

Майор безучастно кивнул. Вот кому сейчас туго приходится. Даже лицом посерел, бедолага.

— Держись, Паша.

Ну а что я еще могу сказать? Как будто ему от этого легче. Это я на злости в свое время выехал. А мать с сестрой убивались по отцу еще очень долго. И никакие слова в то время не помогали. Абсолютно. Только время вылечило. И мою злость и обиду, и их горе. Полгода прошло со дня его смерти, когда я впервые съездил на могилу. И десять минут ревел, как ребенок, навзрыд. Захлебываясь слезами, бормоча извинения вперемешку с упреками и обвинениями. Потом стало легче, словно камень с души свалился. Спокойно и легко. И вспоминаю его с грустью и любовью. Глупый ты, папка.

— Держись, Павел, держись, — тихонько повторил я.

Процессия двигалась по тихим аллеям. Гроб несли на руках несколько представительных молодцев в строгих костюмах. Устроили шоу. Да каждый второй в этой толпе легко может поднять грузовик и зашвырнуть на орбиту. Хотя это я придираюсь. Нервы шалят. И не у меня одного. Женщины плачут, не скрывая слез, у мужиков лица поголовно каменные. Не знаю, как Граф умудрился их сдержать. Даже отголоски эмоций заставляли меня сжимать кулаки с такой силой, что ногти впивались чуть ли не до крови. У магов появились серьезные счеты к кровососам. Только сейчас я понял, насколько они велики.

Люди стараются сдерживаться, закрываются, но мне хватает и тех капель, что просачиваются сквозь защиту. Новоприобретенное зрение улавливает повисшую над кладбищем серую хмарь. Внушительное облако негативных эмоций: грусть, ярость, боль и ненависть.

Я не слишком хорошо знал Золушку, да и по натуре не стремлюсь в первый ряд. Люди выстроились длинной очередью. Одни подходили, клали руку и что-то шептали. Другие почти не останавливались, но таких было меньшинство. Ольгина мама вообще не смогла подняться с колен. Ее подхватили под руки и увели. Кажется, Власов с Графом. Тяжелое зрелище.

Минут десять я наблюдал за этим неторопливым действом. Чужие эмоции очень давили, прощание — не самый легкий момент церемонии. В попытке отвлечься я начал крутить головой по сторонам. Спасибо тебе, старый динозавр. Если бы не обострившаяся чувствительность, все бы пошло по другому сценарию.

Мы с Волковым стояли на пригорке, с которого открывался хороший обзор на процессию магов. Чуть позади стояла Женя, думая о чем-то своем. Павел попрощался с Ольгой в числе первых и отошел. Не знаю, как он оказался рядом со мной. Может, почувствовал родственную душу, а может — просто случайность. Тем не менее мы стояли чуть в стороне от сослуживцев. Волков не отрываясь смотрел на гроб, а я бездумно шарил взглядом по окрестностям. Мысли бродили самые обычные, уже и не помню, о чем я рассуждал.

Тревога пришла из ниоткуда. Но чувство опасности было таким насыщенным, что я замер, как перед прыжком. Даже дышать перестал. Почувствовав неладное, Волков оторвался от своего горя и вопросительно уставился на меня.

— Не знаю. Что-то не то. — Я начал целенаправленно выискивать эту шероховатость. Мелочь, так насторожившую меня. Где же оно? Не это, и не это. Вот! С трех сторон к нам приближались похоронные процессии. Все бы ничего, но они двигались словно во сне. Молча, без единого всхлипа. То, что молчат мужчины, еще куда ни шло, но женщины и дети? Нонсенс! Этого не может быть.

— Паш, они все молчат, — я осторожно качнул подбородком в сторону первой группы. — Вон там еще одни. Кажется, это за нами.

Надо отдать должное, Волкову понадобилось всего несколько мгновений, чтобы прийти в себя и оценить ситуацию. Но именно этих секунд нам и не хватило. Все три группы остановились, взяв нас в полукольцо.

— Тревога! — взревел Павел, запуская трансформацию.

Его вопль, словно стартовый пистолет, запустил дальнейшую цепь событий. Тяжелые крышки гробов отлетели в сторону, и на свет начали появляться уже знакомые мне тубусы. Пока мужчины доставали оружие, женщины и дети, постепенно набирая скорость, рванули к нам. У меня не укладывался в голове идиотизм ситуации. Нападать на толпу в две-три сотни магов это каким же идиотом надо быть? Против нас выставили в общей сложности человек пятьдесят. И только когда все закончилось, до меня дошло. Планировал акцию кто угодно, только не дурак. Наша процессия растянулась длинной цепочкой. Люди растеряны, каждый замкнулся в себе, в своем горе. Маги, а не бездушные, бесчувственные машины. Перестроиться мгновенно не смогли даже они.

Нападавшие не теряли времени даром. Женщины и дети, словно клинья, вонзились в процессию, рассекая ее на неравные части. Кто в здравом уме без раздумий убьет ребенка? Никто! Но у всего есть своя цена. Спустя мгновения земля содрогнулась от серии взрывов. Начиненные взрывчаткой смертники разбросали магов в разные стороны, как котят. Хотя многие, предупрежденные воплем майора, успели поставить защиту, раненых и убитых хватало. Хуже того, всеобщая паника позволила нападавшим спокойно прицелиться. Залп тридцати с лишним гранатометов проломил защиту и перемолол магов в труху. Серебряной начинки там хватало.

У нас тоже забот хватало. Один из нападавших выбрал нашу группку в качестве мишени. Растерявшись, я запустил преображение слишком поздно и сейчас наблюдал за приближающейся огненной змеей. Страха не было, слишком быстро все произошло. С отстраненным интересом я смотрел, как летающая смерть набирает скорость. В глазах на мгновение потемнело, болезненный укол сделал мир черно-белым. Опять. Только вместо хвоста пламени за ракетой оставалась толстая, ярко-красная нить. Всеми своими силами я потянулся к ней и дернул в сторону, словно струну гитары. Глупая железяка летела прямо на меня, а мне так хотелось жить. Что может быть лучшим стимулом для вскрытия любых внутренних резервов?

Не знаю, что я там использовал. Мне все уши прожужжали, что оборотни не способны влиять на реальность вне своего тела. И тем не менее ракета вильнула. Оставляя за собой тяжелый, чадный шлейф, она уткнулась в землю. Взрыв прозвучал в десяти метрах от нас. Меня подбросило, протащило по воздуху и шваркнуло о гранитное надгробие. По чешуе гулко пробарабанил серебряный дождь.

— Успел, — облегченный вздох вырвался из груди.

Поднявшись на колени, я окинул взглядом окрестности. Дым, гарь, тяжелый запах, окровавленные куски нападавших и фигурки магов, растерянно оглядывающиеся в этом хаосе. Многие до сих пор не понимали, что произошло. Но даже нескольких опомнившихся сверхов хватило, чтобы уничтожить нападавших. На месте группы, из которой в меня произвели выстрел, красовалась глубокая яма. Враги использовали свои несколько секунд с впечатляющей эффективностью. Кладбище представляло собой печальное зрелище. Расколотые памятники, воронки на месте взрывов, серебряная шрапнель, застрявшая в деревьях и граните. Мирная, пасторальная картинка в мгновение ока превратилась в зону боевых действий.

— Экстремально похоронили, — подвела итоги Василек.

В отличие от нас с Волковым, она успела нырнуть за каменную статую и отделалась легким испугом. В сторону побоища девушка старательно не смотрела. Опытная. Меня буквально вывернуло наизнанку, стоило мне взглянуть туда. Никакие просмотры кинофильмов не защитят человеческую психику от подобного зрелища. Даже самые кровавые триллеры. Поднимаясь с колен, я машинально вытирал рот. Остатки желчи прожигали пищевод, а в голове крутилась навязчивая мысль:

«Такими темпами в Москве скоро не останется ни одного целого кладбища».

Весь кинозал был залит кровью. Картина настолько неестественная, что я старательно отводил взгляд в сторону. Мутило. Фигуры людей застыли, словно в стоп-кадре. Бледные. Обескровленные. Полчаса прошло, а с кресел все еще срываются вязкие капли. Чертова тьма не дает крови свернуться. Пол расположен под уклоном, и перед экраном образовалось небольшое озеро. Мутное, с тягучей пленкой.

— Тварь! — Я шептал как заведенный.

Меня душила ярость, и я продолжал пинать убитого вампира. Желание спуститься было просто нестерпимым. И плевать, что Граф запретил действовать без команды. Не это меня останавливало. Ломиться туда в таком состоянии — значит сдохнуть. Глупо и бессмысленно.

А глупостей я уже совершил достаточно, зашвырнув мобильный телефон в середину кровавого озера. Надеялся разбить его неподвижность. Она пугала меня до чертиков. Было в ней что-то неправильное.

В любом случае, звонить мне больше некому. Графа я предупредил. Пришла пора действовать. Голый, бледный, покрытый спекшейся кровью вампира, я представлял собой жалкое зрелище. Отпихнув ногой истерзанное тело, я попытался вернуться в форму ящера, но расшатанные нервы меня подвели. Пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Сладковатый запах крови дурманил голову, но скрыться от него было невозможно. Все здание провоняло насквозь. Передышка помогла. До безмятежного спокойствия было далеко, но тело неохотно выполнило приказ. Я начал перекидываться.

Нужно спуститься, дождаться штурма и ударить в спину. С большим трудом удавалось мыслить связно. От ненависти трясло как в лихорадке. Хорошо, что Павел остался в подвале и не видит всего этого. Ручаюсь, он бы не сдержался.

Мы ведь даже не подозревали, во что вляпались. Просто шли по следу. Охотились на вампиров. Кто ж знал, что, пройдя подземными туннелями, упыри проломили кирпичную кладку и проникли в кинотеатр.

Мой приступ был первым звоночком. Аура тьмы до последнего прикрывала нежить от наших оракулов. Люди Графа засекли кладбищенские ритуалы почти сразу, а здешнюю вакханалию проворонили. Такое чувство, будто кто-то заранее проверял наши способности и во второй раз не сплоховал. Я не вижу иных объяснений. ЭТО мы должны были почувствовать. Внутри кинотеатра зрел гнойник, взращенный сотнями жизней. Я догадывался, что полсотни кровососов — это ужас, но нормальному человеку даже в кошмаре не приснится то, с чем я столкнулся.

План Волкова был прост: выяснить, что затевает нежить, раздобыть телефон и сообщить нашим. Медведю не пробраться через здание, битком набитое тварями. Слишком большой, слишком заметный. Волков поспорил, но согласился, что пришел мой черед действовать. Камуфляж помог незаметно пробраться на второй этаж. Если бы я знал, что меня ждет, — послал бы всех и остался в подвале.

Потому что только сейчас я понял — это все. Вся моя предыдущая жизнь перечеркнута. И сразу стала понятна тоска, мелькающая в глазах у старших. У Графа, у покойной Золушки, даже у Волкова с Женей. Уверен, каждый из них проходил через подобное. Пусть не через кинотеатр, битком набитый покойниками, но что-то похожее было у каждого. Поэтому они и работают в тринадцатом отделе.

Встряхнувшись, я постарался отбросить назойливые воспоминания, но картинка настойчиво лезла в голову. Началось все полчаса назад, когда я проник на первый этаж. Почти все ублюдки столпились внизу, прилипнув к окнам. Их внимание целиком сосредоточилось на прибывающих армейцах.

— Гы. Смотрите, парни. — Их голоса доносились из воспоминаний как реальные. — «Черти» прибыли. Вот это телка. Я б ее пососал. Конфетка!

И гогот остальных. Ненавижу!

В оцепление с каждой секундой вливается все больше народу, но вампиры словно не замечают угрозы. Тогда я не понимал, что они просто одурели от выпитой крови. Сила пьянила, толкая их на безумные поступки. Но, даже не зная причин, я видел: зайди солнце, скройся хоть на мгновение, и в ту же секунду начнется бойня. Вампиры ждали штурма, предвкушали его. Понимали, что не выживут, но не собирались отступать.

Увлеченные зрелищем, они не заметили, как по винтовой лестнице скользнула легкая тень. Царящая в здании тьма вампирам совершенно не мешала. Проскользнуть мимо них удалось буквально чудом.

Я не заметил в вестибюле ни одного человека. Ни живого, ни мертвого. Только нежить. Тогда я еще наивно полагал, что пленников согнали куда-нибудь. Заперли. Как же я ошибался! Первый убитый встретился сразу за поворотом. Молодой парень в шортах и белой футболке лежал на животе. Длинные худые ноги смешно разъехались в стороны. Словно он растянулся, поскользнувшись на скользком полу. Только мне почему-то было не до смеха. Пустой, мертвый взгляд и неестественно вывернутая шея говорили об одном: этот человек уже не поднимется.

И все же мертвых было слишком мало для такого развлекательного комплекса. На втором этаже царила пугающая тишина. Только снизу доносились обрывки разговоров. Если вампиры взяли заложников, то крики должны раздаваться. Верно? Криков не было. Дурные мысли я старательно гнал из головы. Чувствовал, что все погано, но отказывался верить. Отказывался, даже когда заглянул в первый зал.

Вампиры?! Нелюдь! Так нельзя. Нельзя, и все тут. Они же были людьми. Не когда-то, а еще совсем недавно, максимум полтора года назад. У них были родители, друзья и знакомые. Нельзя за такой короткий срок пасть так низко. Но застывший в горле ком подтверждал обратное. Им вполне хватило времени, чтобы стать тем, кем они являются, — живыми трупами.

«Вампир должен лежать в гробу» — так говорил Коста.

Именно эту фразу я повторял как заведенный, пока пробирался на третий этаж. В кинотеатре было шесть залов. В сумме — больше тысячи посетителей. И в каждом последующем картина лишь незначительно отличалась от предыдущего. Мертвые люди, клубящаяся тьма и озеро крови перед экраном.

Только в последнем помещении меня ждал приятный сюрприз. На невысокой сцене перед листом экрана сидела нежить. Особь мужского пола. Когда-то опрятная одежда настолько залита кровью, что я так и не смог понять, во что он одет. Эта тварь вцепилась зубами в горло мертвому человеку и сюрпала. Никакого романтизма, никакой эстетики. Ходячий труп жрал. Мерзко и отвратительно. Он так увлекся процессом, что даже не заметил меня.

Сложно не заметить двухметрового ящера, который, особо не скрываясь, двигается к тебе. У тебя получилось. Спасибо тебе, нежить. Своей смертью ты спас мне жизнь. Если бы я не оторвался, разрывая тебя на клочки, моя психика бы не выдержала. Так или иначе, я бы спустился вниз, к твоим сородичам.

Вампир сослужил мне еще одну службу. Его телефон пришелся как нельзя кстати. Под страхом смерти я бы не рискнул приблизиться к убитым зрителям. Мне пришлось перекинуться в человека, чтобы позвонить.

— Да? Кто это?

Голос Графа показался пустым и безжизненным. Впрочем, думаю, мой звучал не лучше:

— Это Саша Ящер. Я в кинотеатре, внутри около сорока вампиров. Может, чуть больше. Не уверен. Люди мертвы. Все, Граф. Все мертвы! Только я и Волков. Да, в подвале. Я запомню. Десять минут. Хорошо. Не буду. Я неясно сказал? Не буду отсиживаться. Плевать. — Я фактически орал в трубку. — И на Печати, и на ключи. Плевать. Хватит с меня клеток. Пару секунд я вам выиграю. И тебе удачи, Граф.

Я бросил телефон в лужу крови и несколько секунд наблюдал за кругами.

— Почему же ты не сворачиваешься? — Вопрос не давал мне покоя.

Десять минут до штурма. Из кинозала я вышел уже в форме ящера. Мне повезло, мои вопли не долетели до первого этажа. Помогла хорошая звукоизоляция. Укрывшись камуфляжем, я осторожно заполз на стену. Хрупкие панели едва держались под моим весом, но иного выхода не было. Забраться на потолок можно только по ним. Если я рухну вниз, то мой план провалится, но вампиров я отвлеку в любом случае. Надеюсь, все пойдет по плану.

Злополучный кинотеатр оформили в стиле космического корабля: металлические конструкции, футуризм и специальная форма на персонале. Космодесант и стюардессы. По задумке дизайнера, главный зал должен был поражать воображение, и поэтому строили его с размахом — убрав перекрытия второго и третьего этажей. Очень просторный, в высоту он и вовсе достигал метров сорока. Чтобы пространство не казалось пустым, в центре зала подвесили макет огромной летающей тарелки. Она выглядела очень массивно даже с первого этажа, а вблизи и вовсе внушала трепет. Махина!

Крыша и фасад здания были выполнены в популярном стиле зеркальных окон. Поэтому мой силуэт на стальных перекрытиях скрывала лишь тьма. Проблема в том, что нежити она совершенно не мешала, укрывая меня только от внешнего наблюдения. Даже моя мимикрия вряд ли скроет от пристального взгляда. Вся надежда на то, что люди не привыкли смотреть вверх.

К тому же конструкция угрожающе скрипела и раскачивалась под моим весом. Не думаю, что чешуя спасет от падения с такой высоты. Если металлическая балка рухнет вниз, вампирам придется несладко. Только мне уже будет все равно. Эта самая летающая тарелка с равным удовольствием размажет и меня. Оставалось только молиться. Ползти и молиться.

До крайних креплений оставалось всего ничего, когда подо мной раздался отчетливый скрежет. Замерев, я перестал дышать. Взгляд, нацеленный на основание макета, заметался по сторонам. Чтобы остановить панику, пришлось зажмуриться. Медленно тянулись секунды, пока я не убедился, что конструкция выдержала. Но вот двигаться вперед я себя не мог заставить. Понимаю, что всему виной страх, а сделать ничего не могу. Хотя почему не могу? Челюсти сжались с такой силой, что во рту появился медный привкус. Боль яркая, зато мысли перестали трепыхаться.

Развернуться на узком перекрытии невозможно, только прыжком на соседнее. Даже если балка не рухнет, скрежета будет столько, что сюрприз не удастся. Назад ползти бесполезно — больше шансов свалиться прямо на головы вампирам. Да и времени нет. Внутренние часы говорят, до начала штурма осталась от силы пара минут. Не успеть.

— Финальный рывок, Саша, — как заговоренный твердил я одно и то же, перебирая лапами.

В глазах, словно в перекрестии прицела, застыло крепление тарелки. Основной трос из переплетенных стальных пластин удерживал махину в воздухе. Еще с десяток потоньше крепили конструкцию по периметру. Ясно одно, в одиночку им тарелку не удержать. «Рвануть основной. Главное — рвануть основной», — крутилась неотвязная мысль.

Три метра до крепления. Два…

Теперь держитесь, твари!

Резкий выдох — и увенчанная антрацитовыми когтями лапа рассекает трос. Басовитое гудение расплетающегося, словно пружина, плетения звучит музыкой для моих ушей. С тяжелым, надсадным стоном тарелка начинает медленно крениться вниз. Не выдерживая нагрузки, один за другим начинают лопаться дополнительные канаты. По сравнению с главным монстром их голоса едва слышны. Его жужжание больше напоминает гул лопастей вертолета. Да и внешне похож — раскручивается на более мелкие с той же скоростью.

Завораживающее зрелище. Медленно падающий космический корабль с вентилятором троса в основании. Хотя насчет медленно — это я погорячился. Даже вампиры с их хваленой реакцией не успели отреагировать. Некоторые засмотрелись на зрелище, некоторые впали в ступор. Не меньше десятка просто размазало в кашу. Лишь один вышел из-под удара длинным прыжком. Хороший день. С чувством нездорового удовольствия я наблюдал за картиной общего разрушения. Хаос!

Падение такого предмета можно сопоставить с небольшим землетрясением. Стойку администратора сплющило легко, как пластиковый стаканчик. Пара сидевших на ней вампиров сейчас медленно вытекали из-под тарелки. Многих сбило с ног. Да что там говорить, меня самого едва не стряхнуло с перекрытия. Кинотеатр вздрогнул, словно в испуге. Я смог удержаться наверху, только вцепившись всеми лапами. Пришлось обвить хвостом перекладину. Вот когда я впервые оценил по достоинству этот полезный «девайс».

Ударной волной вышибло половину окон, и осколки посыпались вниз, прямо на головы вампиров. К сожалению, мои действия никак не повлияли на окутавшую здание тьму. Она все так же продолжала гасить солнечный свет. Но даже этого хватило, чтобы все замерли. Стоп-кадр. Только обрывки тросов, будто живые, извиваются по земле.

«Картина Репина «Не ждали», — мелькнула мысль.

Я кожей ощущал, как взгляды немертвых берут меня на прицел. И мое яростное шипение эхом разнеслось в полуразрушенном здании.

Первым очнулся тот, что прыжком выскочил из-под падающей тарелки. Видимо, самый хладнокровный. Вампир ухватил кусок стальной арматуры и, вырвав его из конструкции, метнул в меня. Меткая тварь двигалась с такой скоростью, что я едва успел увернуться. Со свистом пролетев почти сорок метров, обломок мелькнул перед глазами и до половины вошел в перекладину. Чтобы уйти от удара, пришлось прыгать наугад. Не раздумывая. Поэтому следующий снаряд я проворонил. К счастью, зацепили в воздухе и по касательной. До своей цели я все же допрыгнул и повис, вцепившись когтями в стену.

Издавая азартные крики, остальные вампиры подключились к увлекательному занятию. В мою сторону летело все, что попадалось им под руку. Несколько раз, обдавая холодом, мимо проносились чужие заклинания.

Если бы я не успел добраться до стены, меня бы точно сбили. Таких кульбитов я и в кино не видел. Но даже сейчас уворачиваться было очень тяжело. Меня выручали скорость, ловкость и возможность передвигаться по вертикальным поверхностям. И все же этот тир обходился очень недешево. Пару раз меня зацепило. Смотреть было некогда, но от запаха собственной крови ярость пульсировала огнем. Доносящиеся снизу азартные выкрики тоже не добавляли рассудку ясности. В тот момент я больше всего мечтал вцепиться в одного из них зубами.

— Граф. Зараза. Где вы? Давай быстрей. — Короткие мысли мелькали в перерывах между рывками. — Сдохну же!

Чтобы укрыться в кинотеатре, требовалось спуститься на полтора этажа. К сожалению, это понимал не только я. Появляющиеся тут и там багровые кляксы методично отжимали меня в сторону. При взгляде на эту мерзость мне становилось не по себе. Среди вампиров попался минимум один хладнокровный, который не принимал участие в забаве, а целеустремленно загонял меня в угол. И первым делом эта тварь отрезала мне пути к отступлению. Отрезал фасад и второй этаж. Спуск замедлился. Начался подъем туда, где шансы на выживание стремились к нулю.

Скачки со смертью продолжались гораздо дольше оставшейся минуты, а люди Графа все не появлялись. Ошибка в расчетах поставила меня в критическое положение. Выхода не было. Я не мог прыгать между стенами. Стоит оторвать все четыре лапы, и земное притяжение тут же утянет меня вниз. Приходилось безостановочно маневрировать, цепляясь когтями за бетон.

Вампиры очень быстро пристрелялись, перекрыли все пути. Рассчитывая отвлечь их, я заигрался и теперь пожинал плоды самоуверенности. Выход оставался только один. Хрупкий, ненадежный, но другого попросту не было. Пришлось рискнуть.

Густо разбросанные пятна заклятий загоняли меня все выше, но одна небольшая прореха в импровизированном минном поле все же оставалась. Весьма уязвимая, но она все же давала шанс на спасение.

Забравшись повыше и перепрыгнув на остатки крепления, можно было выбраться из западни. Подобный фокус я уже видел в парке, когда собака разгонялась по дереву вверх и, оттолкнувшись лапами от ствола, выстреливала в сторону. Что-то подобное предстоит совершить и мне. С той лишь разницей, что если я промахнусь, то лететь буду долго, а приземление выйдет жестковатым.

Набрав скорость, я прыгнул на висящую в воздухе конструкцию. Контакт? Есть контакт! Подвешенная тросами балка маятником качнулась под моим весом. Сначала в одну сторону, а затем в другую. Не теряя ни секунды, я использовал набранную инерцию для прыжка. Нельзя дать вампирам очухаться, иначе меня «лопнут», словно воздушный шарик.

Слишком поздно я почувствовал неладное. Запас удачи, отпущенный на сегодняшний день, наконец закончился. Не раз выручавшие меня когти слишком глубоко засели в металле и «смазали» прыжок. В результате я летел на два-три метра ниже. Точно в большое, жадно сверкающее пятно.

Я даже охнуть не успел, как клякса метнулась навстречу. Подобно ловчей сети, она мгновенно спеленала меня, облепив с головы до ног. Падая, я барахтался, будто муха в паутине. С каждой секундой края стягивались все сильнее. Они прижимали лапы, не давая возможности остановить падение. Я не мог даже зацепиться когтями.

Удар о землю выбил из меня дух. Ребра отчетливо хрустнули, а по телу пробежала волна острой боли. Глаза застила кровавая пелена — чертово заклинание проникало всюду. Хотя чешуя и не давала ему забраться внутрь, ситуация складывалась паршивая. Вампиров я не видел, но это только вопрос времени. То, что я выжил после падения, можно считать чудом, которое нежить быстро исправит. Надо выбираться отсюда.

Сказать — легче, чем сделать. Единственное, что я мог, — кататься по полу. Даже дышать с каждым мгновением становилось все тяжелее. Остальные движения надежно блокировались, сил не хватало даже на то, чтобы вырвать из плена лапу. Уверен, дальше будет легче. Нет. Не выходит. Скачки по стенам не прошли даром, за две-три минуты превратив меня в загнанную лошадь.

С невнятным ревом я рванул изо всех сил, но единственным результатом был очередной приступ боли. Сеть затянулась еще туже. К тому же извернувшись, я ударил виском о каменный блок. Точно об угол. Сознание чуть не взорвалось. Боль и собственная беспомощность пробудили ярость, сравнимую с мощью лесного пожара. Во мне бушевало пламя. Глубокий вдох наполнил грудь воздухом с отчетливым привкусом тухлятины. Легко высвободив правую лапу, я оперся о землю. Не выдерживая, одна за другой лопались нити заклинания. Сопротивление слабело с каждой секундой. Мотнув головой, я наконец открыл глаза. Щелчком вернулись слух и зрение. Паутинка заклинания догорала прямо на броне. Пластик в радиусе трех метров съежился и почернел от высокой температуры.

Проморгавшись, я понял, почему до сих пор жив. Случай, очередное везение. Вместо того чтобы рухнуть на первый этаж, я упал на балкончик второго этажа. Прокатился по полу, пробив стеклянное ограждение и смяв металлические опоры. Чувствую, еще немного — и тут будет не протолкнуться от нежити. Мое низкое, протяжное шипение барабаном ударило в перепонки. Чешуя вздыбилась на загривке, сделав меня похожим на ощетинившегося ежа. Хотя я сомневаюсь, что в природе существуют ежи такого размера.

Медленно тянулись секунды, а нападавших все не было. В кинотеатре повисла напряженная тишина, не было слышно даже азартных выкриков. Неведение просто убивало. Правду говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти.

Подбадривая себя, я осторожно подполз к искореженному ограждению. Мысль о том, что не стоит выглядывать там, где вломился, безнадежно запоздала. Удивительно, но мое появление осталось незамеченным. Вампиры прятались.

С балкона открывался отличный вид на разрушенный зал, но, кроме нежити, я никого не видел. От кого они прячутся? Не похоже на штурм, и тем не менее все вампиры расположились так, будто прятались от снайперов. Фонтан, стойка, колонны. Даже упавшая моими стараниями тарелка служила укрытием.

Все встало на свои места, когда на сцене появился новый участник. Заляпанный кровью упырь появился из бокового коридора. Предупреждающие крики остановили его, но было слишком поздно. Краем глаза я заметил резкое движение, и зрение толчком перешло на новый уровень. Теперь понятно, откуда взялись несколько обугленных трупов.

Мои усилия не прошли даром. Штурм начался!

Тонкие лучики света пронизывали зал, будто вязальные спицы. Несмотря на клубящуюся в помещении тьму, они внушали подсознательную тревогу. Готов поклясться, что это не наша работа. Налет чужеродности, словно заклинания построены на других принципах. Не иначе как «кресты» подключились.

Напрасно я недооценивал церковников. Реагируя на движение, светящиеся полосы собрались на теле вампира в яркий пучок. Скорость просто невероятная. В моей голове возникла картинка, в которой бедолага дольками рассыпается на полу, заливая все вокруг не принадлежащей ему кровью. Подозреваю, эта штука действует именно так. Но не в этот раз. Тьма сильно ослабила удар, и вампир остался жив. Вопящую фигуру отшвырнуло в глубь зала и, кувыркая, вбило под сцену. Из-за угла высунулась чья-то рука и вытянула обугленного из-под обстрела. Утихающие крики и ругань раздавались еще некоторое время. Наконец затихли и они. Следом, недолго пошарив вокруг, один за другим начали гаснуть прожектора церковников.

А я сидел наверху и радовался, что про меня забыли. В глазах нежити церковь выглядела гораздо страшнее одинокого раненого оборотня. Следующие события наглядно показали, что интуиция вампиров не подвела. Штурм перешел в активную фазу.

Разбив вдребезги единственное целое окно, в здание влетел продолговатый предмет. Звонко цокнув о кафель, трубка, крутясь, улетела в центр зала. Шарахнуло так, словно в двух шагах от меня ударила молния. Расстояние защитило от взрывной волны, но последствия ощущались даже на втором этаже. Сбоило все: зрение, слух, даже обоняние и осязание. Про ауры я и не говорю, способность различать магию в цвете пропала мгновенно.

— Ни хрена себе. — Я тряс головой, пытаясь прийти в себя. Собственный голос казался далеким, как будто доносился из глубокого колодца.

Нежить удара почти не почувствовала. Защищенные тьмой вампиры восстановились почти мгновенно. Врывающихся в здание спецназовцев встречали уже знакомыми плетьми. Первой, как всегда, гибла пехота. Своими телами солдаты отводили удары от магов и священников. Один, трое, шестеро. Темные полосы рассекали людей, беспрепятственно проходя насквозь. Армейцы гибли мгновенно, их хваленые амулеты не срабатывали.

И все же их смерть не была напрасной. Восемь павших выиграли достаточно времени, чтобы в бой вступила тяжелая артиллерия. В воздухе что-то мелькнуло, и стоявшего в полный рост немертвого отшвырнуло назад. Тяжелое лезвие пришпилило его к стене, словно бабочку. Труп еще некоторое время сучил ногами, пока не затих.

Смерть сородича окончательно взбесила вампиров. Последствия шумовой гранаты полностью прошли, и они бросились в атаку. Казалось, здание содрогнулось до основания от кровожадного рева. Стоявших на пути людей смяли походя. Бронежилеты, автоматы, наложенная магами защита — ничего не помогло. Втоптали, вмяли в искореженный пол. И хотя этот рывок не прошел безнаказанно, инициативу немертвые перехватили. Ценой гибели они сократили дистанцию до комфортной. Ближний бой — их стихия.

Как быстро ни развивались события, но я горжусь тем, что успел поучаствовать. Толком не проморгавшись, я начал действовать одновременно со своими. И пока увлекшаяся нежить, как в тире, расстреливала армейцев, я успел немного сократить их поголовье. Первого удалось размазать прямо со стены. Набравшая разгон тонна живого веса легко превратила невысокого вампира в фарш. Эффективность собственных когтей не прекращает поражать. Да и камуфляж, как оказалось, — великая вещь. В горячке боя он позволял скрадывать даже молниеносное передвижение. Способности хамелеона выручали, и следующую жертву я записал на их счет. Меня просто не заметили. Подкравшись, взмахом хвоста опрокидываю вампира на спину, и сверху вниз — удар в голову. Все, отплясался.

На этом моя удача закончилась. Удар плети прошелся вдоль тела, обжигая не хуже каленого железа. Благо, тело само дернулось в сторону от резкого движения, и кнут прошел по касательной. Некоторое время пришлось потанцевать между колонн и завалов. Пристрелялся, зараза. По мне вмазало еще дважды, причем второй раз — весьма чувствительно. Увлекшись, вампир проворонил начало атаки. Я вышел на финишную прямую и, разогнавшись как следует, прыжком смял атакующего. Ситуация напомнила мне первый день моих злоключений. Тот же пузырь, что защищал Худого, был и на вампире. Светился чуть интенсивней, но ощущения те же. В этот раз мне удалось продавить защиту даже быстрее. Благодаря своим злоключениям я прибавил в способностях. По крайней мере, когда мы докатились до стены, я шустро юркнул в укрытие, а изломанное тело кровососа осталось неподвижно.

Ударил, убежал. Отличная стратегия!

Два-три вдоха — этого достаточно, чтобы немного прийти в себя. Я снова оглядываю окрестности. Схватка будоражит, доставляя истинное удовольствие. Тем более что за время моей игры с вампиром ситуация кардинально изменилась.

Нежить напрасно рассчитывала вырезать магов в ближнем бою, Граф отправил на штурм сильнейших, и соотношение потерь это явно доказывало. Двадцать пять — тридцать немертвых против четырех сверхов. Раненых хватает, но, по сути, расклад отличный. Побоище, учиненное штурмовой группой, окончательно преобразило некогда фешенебельный кинотеатр. Сейчас здесь можно снимать фильмы о конце света. Декорации — лучше не придумаешь, ничего не надо менять. Разруха, мертвые тела, кровь. И бурлящая тьма.

— Эй. Не стреляйте. Это Ящер, — издал я громкое шипение в сторону настороженно зыркающих магов. — Выхожу. Не зажарьте случайно.

Приятный сюрприз — голосовые связки начали работать нормально даже в облике зверя. Изредка проскакивают шипящие. Практика помогает или я прогрессирую?

— Выходи. Только медленно, — раздался от входа голос Косты.

— Слышь! Еще лапы на затылок, ага? — Нервы шалят, адреналин ищет выхода.

Взяв себя в руки, я медленно выхожу из своего укрытия. Будь у меня возможность, я бы и впрямь сложил лапы на затылок. От греха. Выжить в такой передряге и подохнуть на финише — нет уж, лучше подстраховаться.

Дойдя до середины зала под настороженными взглядами, почти без сил опускаюсь на останки фонтана. Вода! Пью, не обращая внимания на привкус. Только сейчас понял, что давно мучаюсь от жажды. Отходняк. Мысли текут вяло. Сил не осталось даже на то, чтобы принять человеческий облик.

В то время как штурмовики обшаривали зал, ко мне подошел Коста.

— Надоело это… без одежды. — Бессвязно сформулировал, но кореец вроде понял.

Он вообще понятливый. Штанину ему рассекли, и разрез слегка кровоточил. Впрочем, на свою хромоту Коста внимания не обращал.

Напряжение схватки наконец отпустило, и из моей груди вырвался короткий смешок, спустя секунду вылившийся в истеричный хохот.

— Ты чего?

— Начало штурма… вспомнил. — Я едва мог говорить. Натуральная истерика. — Последнее стекло… и вдребезги. Шумелкой… магической.

— А-а-а! — улыбнулся Коста. — Это я жахнул, глаза мозолило.

Очередной приступ смеха вызвал приступ головной боли. В глазах резко потемнело, уши заложило, как на взлетающем самолете. Только сморгнув несколько раз, я рассмотрел вскочившего Косту. Кореец спешно поднимал щиты.

— В центр! Круговая оборона! К бою!

Громогласная команда разнеслась по залу. Настороженно озираясь, маги начали отходить к фонтану, занимая круговую оборону.

Все только начиналось.

Тьма пришла в движение. Приливы и отливы наждаком проходили сквозь тела людей. Незащищенные солдаты падали на колени, их опустошенные амулеты были не в силах противостоять дыханию тьмы. Неодаренные не могли сопротивляться и начали терять сознание один за другим. Даже щиты магов начали истончаться, компенсируя растущее давление.

— Вытаскивайте людей, у нас мало времени, — донесся от разрушенного входа голос координатора.

Граф входит в здание вместе со своей группой. Пространство вокруг него изгибалось, отторгая тьму. Воздух звенел от магии. Нечто похожее происходило и с его спутниками. Ключники. Если в ход идут такие козыри, значит, ситуация более чем серьезная. Сам координатор решил проверить себя на прочность. Мои губы искривила саркастическая усмешка. В последнее время мое отношение к начальнику сильно изменилось. Его привычка использовать людей не внушала ни уважения, ни доверия. Интересно будет взглянуть на него в деле.

— Ящера уведите отсюда.

Распоряжение оказалось настолько созвучно моим мыслям, что я зашипел. Приблизившиеся маги отскочили на пару шагов. Взмах бронированного хвоста оказался весомым аргументом.

— Никуда не пойду!

Я сглотнул. Выдержать взгляд координатора оказалось нелегко, но я справился. Мне помогли, зверь взглянул на него моими глазами.

«Я останусь! Не позорься перед коллегами! Ты не выведешь меня!»

Я собрал все, что накипело во мне за последние дни, и швырнул в его сторону. Субординация, карьера и деньги казались ничего не значащими мелочами. Эту кашу я расхлебаю до конца. Граф пожал плечами и отвернулся, поле боя осталось за мной.

Маги выносили потерявших сознание людей. Тьма пульсировала все активней. Она медленно вращалась, словно мы все оказались в эпицентре урагана. Давление нарастало, а вращение ускорялось. Обрывки бумаги, металл, обломки пластика — все это лежало неподвижно, а людям приходилось прилагать все больше усилий, чтобы оставаться на месте. Гигантская воронка затягивала внутрь себя всю органику. Трупы вампиров рассыпались в прах один за другим и исчезали во тьме. Потерявшего сознание армейца рывком выдернуло из рук мага и со свистом утащило куда-то наверх. Мгновения хватило, чтобы он скрылся из виду. Дернувшийся следом сверх едва не разделил его судьбу. Удержали товарищи.

Сомневаюсь, что там, в глубине, можно выжить в одиночку. Никакая защита не выдержит мощь разбушевавшейся стихии. Я всем телом вцепился в пол, растекшись по нему, словно тесто. Но даже при моей силе удержаться было непросто.

Тьма продолжала вращаться, пытаясь утянуть еще кого-нибудь. Наконец давление ослабло, и воронка изогнулась в глубину кинотеатра. Слегка гуляющее основание оторвалось от пола, и вихрь рванул от нас. Я сердцем чувствовал, как он рыщет в поисках пищи. Ему нужна органика, и сотни тел как нельзя лучше напитают этот ужас. Давящий гул затих вдали. Мы остались одни.

— Граф, — заорал я, скидывая оцепенение, — там наверху тела. Оно жрет.

— Я знаю, — сухо прозвучало в ответ.

Повернувшись к Косте, он скомандовал:

— Церковников сюда. Живо, у нас мало времени.

Мы стояли в центре зала и ждали нападения. Другого выхода не было. Воевать в переплетении коридоров казалось чистым безумием. Двадцать четыре мага, семеро священников и один уставший ящер. В глазах уже рябило от разноцветицы, щиты сверхов накладывались друг на друга, создавая эффект северного сияния. Реальность дрожала от концентрированной силы. Только увидев наяву, я смог по достоинству оценить возможности магов. Их силы не просто суммировались. Я отчетливо видел, что от поддержки товарищей каждый из них только выигрывал. Сила увеличивалась пропорционально вливающимся в кольцо адептам. Даже служители церкви вносили свой вклад в общее дело. Их сила была звонкой и холодной, как замороженная родниковая вода. Она бодрила.

Меня не обучали этой технике, но я тоже был сверхом. Случай с отклоненной ракетой доказывал это, и плевать, что говорит Граф. Я не хуже других! Всеми чувствами я вслушивался в каждого вливающегося в кольцо. Запоминал все: движения мышц, мимику лица, выражение глаз и нюансы запахов. Малейшие изменения в их аурах падали в копилку моих знаний. Словно нищий, я брал от каждого что-то новое. Чуть-чуть, совсем немного.

Я учился.

У меня должно получиться! Я не хуже других! Оборотень! Ящер! Еще десять минут назад в этом зале валялось больше десятка моих трофеев. Такого результата не добился никто из этих хваленых ключников! Я их сделаю!

Усилием воли я отстранился от зарождающейся ярости. Она дает силу, но не ясность мысли. Прости, родная, сейчас ты мне не нужна. Даю тебе слово, я еще позову тебя. Твоя сила понадобится чуть позже.

Последний маг влился в общий котел, отдавая себя без остатка. Ну что же, пора и мне. Я постарался расслабиться. Что-то подобное я уже видел, когда проходил подготовку к ритуалу. На полигоне. Тогда силу гнали через меня, но суть одна. Я уже был одним из них, осталось лишь поменять вектор. Не брать, но отдавать. Я мысленно погладил ощетинившегося зверя по такой мягкой и податливой чешуе. Надо, мой друг, надо. Поверь мне! Ты — часть меня, ты не можешь не понимать.

От каждого тянулся жгут силы. Тугой клубок переплетался над головой Графа, создавая дрожащую на периферии зрения радугу. Я совершенно отчетливо видел, как щупальца магов рождаются в области солнечного сплетения. Тонкие, толстые, пульсирующие и тягучие — самые разнообразные, они паутиной связывали всех в единое целое. Некоторое время я пытался вытолкнуть нечто подобное из себя, но моя грудная клетка оставалась глуха к этим потугам.

— Я — Ящер! У меня получится! — шептал я, как мантру.

Именно она помогла понять мою ошибку. Я не маг. Оборотень.

Мой взгляд вонзился в ближайшую человеческую фигуру. Выручай, родимый. Глаза, словно рентген, снимали с него слой за слоем. Проникали все глубже, рассматривали структуру. Уверен, что у меня получится, должно получиться. Аналогия должна быть. Я напряг зрение еще сильней. Щиты — долой. Мне не интересна твоя защита. Мышцы, кожа, кости — долой. Анатомию я прогуливал даже в школе. Кровеносная система — туда же. Стоп! Перед глазами мелькнуло что-то небесно-голубое. Именно того оттенка, что и жгут силы одаренного. Но вернуть назад только систему циркуляции силы не получалось. Намертво скреплена с кровеносной, из-за чего я постоянно захватывал то одно то другое. Не хватало умения, зрение дергалось в разных диапазонах. Детализация хромала. Что-то я делаю не так.

— Думай, Саша, думай! Ты же технарь.

Черт, все верно. У меня же есть деталь головоломки — торчащий наружу отросток, надо лишь проследить за ним. Дело сразу пошло на лад, сантиметр за сантиметром перед моим взором открывалась топографическая карта человеческого тела. Точнее, его энергетической составляющей. Полноводные реки пульсирующей энергии разветвлялись на более мелкие, пересекались между собой, образовывали озера и водовороты. На этот раз я легко нашел то, что искал. Каждый капиллярчик, каждый ручеек рано или поздно впадал в центральный узел, который располагался в районе груди. Вот оно, магическое сердце человека. И найти его у себя будет не сложно, даже если оно располагается в другом месте. Потому что его пульсация полностью совпадает с сердцебиением. Сейчас, наблюдая картину в целом, я это ясно вижу.

Сморгнув несколько раз, я избавился от назойливой картинки чужих внутренностей. Для того чтобы просканировать себя, глаза не нужны. Пусть отдыхают. В отличие от мага, моя карта внутренних органов возникла мгновенно. Никаких постепенных проявлений, словно кто-то повернул рубильник. И ковыряться оказалось гораздо проще, почти то же самое делала Женя-Василек. Только она не ограничивалась наблюдением, а активно вмешивалась. Теперь я могу сделать это в одиночку и гораздо эффективней. Главное — ничего не испортить. Помнится, в прошлый раз я очень активно лез к спинному мозгу.

За что получил и нагоняй от мастер-лекаря.

— А вместо сердца — пламенный мотор. Вот это сюрприз!

Восклицание вырвалось само собой. Шок от увиденного вогнал меня в ступор, я даже дышать перестал. Мой взгляд метался по грудной клетке. Два сердца! Растерянность смела концентрацию, и картинка погасла. Теперь понятно, почему у меня ничего не получалось. Я не там искал. Мало того что источников было два, так они еще и располагались в моих сердцах, под защитой ребер. В самых защищенных местах, где даже чешуя вдвое толще.

Сосредоточившись в очередной раз, я мягко погладил бьющиеся в такт сердца. Удивительное ощущение покоя и умиротворения. Все правильно, так и должно быть. Воображаемая ладонь осторожно зачерпнула из правого озера. Живой огонь просочился между пальцами, напоследок легонько укусив.

— Вот паршивец, — улыбнулся я.

Меня не покидало ощущение, что он живой. Играет со мной, радуясь, словно щенок. Не думая, без малейших сомнений, я окунул руки в самую сердцевину пламени. Чувство непередаваемого удовольствия захлестнуло с головой. Откуда-то издалека до меня донеслось звенящее урчание. Черт возьми, это же из моей груди. Это я урчу. Крохотный чешуйчатый котенок за тонну весом. В тот момент мне было плевать на реакцию окружающих. Вот чего я жаждал все это время. Вот к чему тянулся. Это пламя — часть меня. Как же мне тебя не хватало!

— Поиграем? — шепнул я ему.

Уверен, никто, кроме него, не услышит этот разговор. Он промолчал, только обвил мои ладони и рванул наружу. Два переплетающихся между собой жгута скользнули из моей груди и устремились к фигуре Графа. Резкое движение заставило координатора вздрогнуть. Не ожидал от оборотня? Поток, что шел от меня, был не меньше, чем у остальных ключников. На моем лице возник хищный оскал, в этот момент я очень гордился собой.

— Давай покажем им, на что способны оборотни. Хорошо, малыш?

Две ревущие воронки возникли в моей груди, едва не разорвав пополам. Пламя гудело настолько отчетливо, что казалось реальным. Пришлось приструнить разыгравшуюся часть меня. Если я утрачу осторожность, стихия легко может сжечь всех. Вместе с хозяином. А я понятия не имею, как управлять процессом. Пришлось действовать на инстинкте, привязав его к физическим действиям. Выдох — толкаю силу по пуповине, вдох — остужаю себя, даю передышку. Вдох — выдох, вдох — выдох. Дыши, Саша, дыши. Получилось на удивление органично, легко отслеживать, и постоянное вмешательство не требуется. Я лишь подмигнул в ответ на одобрительный взгляд корейца. Знай наших.

Сейчас я был уверен на все сто, что никакая тьма нам не страшна. Мощь этого кольца не проломить никому. Прикрывший группу щит сливался из капель нашей силы. Я с удовольствием наблюдал в нем проблески моего жара. Мы ждали.

Занесенное копье подрагивало вверху, готовясь пронзить любого врага. Если монолит брони внушал уважение, то эта штука внушала трепет. Никто из находящихся в зале не выдержит ее удар. Какая-то часть меня тянулась к этой силе, жаждала обладать ею. Шершавый язык выстрелил вверх, в попытке дотянуться. Ощутить ее вкус, консистенцию, запах. Нечто подобное испытывает ночная бабочка, летящая в огонь. Даже ощущение приближающейся гибели не в силах оттолкнуть ее.

А гибель уже приближалась. Каждый из нас ощущал ее поступь. Тьма нажралась и спускалась к нам. Густые, маслянистые щупальца дыма появились из проемов. Стелясь по земле, не в силах подняться выше, эта гадость ползла к нам. Медленно и неотвратимо.

— Спрут! — осенило меня.

Она похожа на спрута. Есть нечто похожее в этом осторожном ощупывании. Голодном. Я ошибся, тьма все еще голодна. И сомневаюсь, что кто-либо в состоянии удовлетворить ее запросы. Ненасытная тварь.

— Иди к нам! — Я манил ее изо всех сил. Сосредоточившись на дыхании, я мог только уговаривать ее. — Не сворачивай.

Одно из щупалец достигло щита и отдернулось. Разводы побежали во все стороны, отдаваясь болью в каждом из нас. Пуповина силы ослабила чужие ощущения, но до конца не убрала. Побочный эффект заставил меня скрипнуть зубами.

— Иди сюда, тварь! — Мою мысль озвучил Коста.

Голос корейца звенел от ярости. Не думал, что в нем есть место для этого чувства. На удивление хладнокровная личность, но в тихом омуте — черти водятся.

Может, это совпадение, но мне кажется, что она услышала нас. Клубящиеся отростки одновременно рванули вперед, сливаясь в единое целое. Вонзившись, подобно штопору, тьма принялась расшатывать, вкручиваться вглубь. От ее вращения наша защита ходила ходуном. Нескольких магов бросило на колени, двое просто потеряли сознание. Мне было легче, я уже давно распластался по полу. Лежал с закрытыми глазами, лишь время от времени подергиваясь от боли.

Копье дрожит от напряжения, защита прогибается под напором, а координатор бездействует. Ждет, когда появится основная часть? Не хочет бить в щупальце? Бесполезно. У этой твари есть инстинкт самосохранения. Зачатки разума. Или ей управляют. Не знаю. В любом случае свои уязвимые места она держит под защитой, предпочитая бить издалека. Изматывающее противостояние длится всего несколько минут, но они тянутся вечностью.

— Граф, защита трещит по швам. Она не выйдет. Бей. — Голос корейца разносится по разрушенному залу.

Капли пота заливают лица магов. Держимся из последних сил.

— Нельзя. — Граф спокоен. — Ждем. Терпите.

Вся моя работа в дыхании. Вдох. Выдох. Порция за порцией, сила отправляется по кишке в сторону кольца. Сил все меньше, выдавливают по капле. От щупальца во все стороны идут волны гниения, но и ему приходится тяжко. Оно постепенно истончается, стачивается. Никакого изящества. Сила силу ломит. Бей, Граф, бей. Мы сейчас все подохнем!

С лица координатора пропали все краски. Бледный, как сама смерть, он прикрывает глаза. Поднимаю взгляд — так и есть. Копье, приняв форму серпа, отвесно падает вниз. Набрав разгон, оно с силой вонзается в истерзанный пол, отсекая тьму у самого основания. Во все стороны летит бетонная крошка. Стальная балка переламывается, будто спичка, и несколько плит проваливаются в подвал. Черные кляксы разлетаются во все стороны, прожигая металл, словно бумагу. Дым и едкая вонь распространяются по залу, а в глубине здания раздается визг, по сравнению с которым скрип пенопласта звучит прекрасной мелодией.

Ошметки ядовитой тьмы проедают в нашей защите огромную дыру. Граф ударил в последнюю секунду, когда все держалось на честном слове. Не теряя ни секунды, оставшиеся на ногах начинают затыкать дыру крохами своей силы. Отдают последнее, но этого мало. Из проема выдвигается второе щупальце, не меньше первого. Какая-то часть меня дрожит от страха и шепчет:

— Беги. Ей не угнаться за тобой. Беги. Оставь их.

Паника так притягательна, что на секунду я сбиваюсь с дыхания. От спазма очередная порция магии застревает в жгуте, вызывая почти физическую боль. Это отрезвляет, помогает прогнать страх. Запихать его глубже. Потом, все потом. Дыши, Саша. Дыши. От злости на самого себя источники разгораются сильней. Но этого мало. Крохи. Я слишком устал. Да и остальные не лучше, держатся на одной воле.

— Ну что, помираем с музыкой? — Кореец. Веселый псих.

— Нет, — раздался за моей спиной холодный голос. — Сила Господа нам поможет.

Церковники. Про них забыли. Их негромкие молитвы уже давно воспринимались как звуковой мусор. Вот почему Граф ждал до последнего. Единственный из всех, он помнил про резерв. Я перевел взгляд вовремя и успел заметить, как священники перекрестились. Как будто свежая волна прошла по залу, смывая гниль и запах падали. Сила потока была соразмерна нашей, каждый из этой семерки был равен ключнику. Овеществленная молитва дробила тьму, отрывала кусок за куском и измельчала в труху. От визга звенело в ушах. Изо всех щелей в нашу сторону рвалась чернота. Шутки кончились.

Граф метал заклинания без остановки, точно вакуумные бомбы, они откусывали кусок за куском. Кореец лепил заплатки, затыкая прорехи в защите. Остальные маги толкали силу к этим двоим. С каждым разом все меньше и меньше. Если бы не «кресты», нас бы смяли в мгновение ока. Мы держались на зубовном скрежете, перемалывали врага и держались. Не дай бог, эта чертовщина вырвется в город.

— Держите ее!

Вопль Графа выдернул меня из транса. Я уже давно не воспринимал ничего вокруг, только иногда шипел мантру, заставляя себя дышать.

Тьма бежала. Одна ее часть продолжала давить на останки щита, в то время как остальная медленно втягивалась в подвал. Мы сами пробили ей путь для бегства. Крики координатора пропали втуне. Сил уже не было. Ни у кого. Даже церковники взмокли, рясы — хоть выжимай. Последние маслянистые клочки втянулись в яму.

Голос координатора прогремел в тишине:

— Коста, передай вниз. Пусть пропустят. Шансов у них нет.

Ливиан неслась по канализации. Татуировка тянула вперед, не давая передохнуть. Любое промедление, даже тень мысли о непокорности тотчас наказывались. После неудачи с оборотнем сестра заподозрила вампиршу в мягкотелости и решила простимулировать. Близкая развязка разбудила в ней параноика. В ту же ночь густая вязь символов на шее девушки обрела другое, более страшное значение. Рисунок стал рабским ошейником.

— Чокнутая тварь, — шепнула вампирша и скривилась от боли.

Горло сдавило так, что будь на ее месте простой человек — упал бы замертво. Заклинание не дремало, наказывая даже за такие мелочи. Мотнув головой, девушка рванула вперед. В ее памяти назойливо всплывали события вчерашнего дня.

Нет, Елена вполне отдавала себе отчет, что мальчик ей интересен, но не более. Даже реакция на его танец уже поблекла в воспоминаниях, и не в последнюю очередь благодаря коварному украшению. Чтобы не сломаться, приходилось контролировать себя в мелочах. Слова, действия, мысли — причиной боли могло служить что угодно.

Предательство неожиданно сильно ударило по очерствевшей, уже год как мертвой душе. Сестренка развязала в Москве настоящую бойню. И все ради власти. В безумной погоне за силой она перешла черту. Даже немертвая не ожидала такой жестокости от той, что оставалась человеком. Идти к цели, сметая все на своем пути. Как так можно? Именно этот вопрос Лена задала сестре.

— Только так и можно. — Холодный ответ ужаснул своей логичной беспощадностью.

И Елена впервые в жизни отказалась играть по ее правилам. Игра. Именно так она воспринимала реальность после обращения. Чужие смерть и страдания — только игра. Им не больно, они не умирают. Притворяются. Понарошку. Именно так на свет появилась Ливиан. К сожалению, реальность оказалась страшнее самой ужасной игры. Уничтожение миллионов жителей — это слишком. Даже ради такой цели. Это не убийство, это почти геноцид.

— Мы заигрались, Эль. Так нельзя. Не надо, сестренка. Я не буду помогать тебе. — И неживой смех, пробуждающий заклинание-ошейник.

— Я знала, что ты меня предашь. У тебя нет выбора. Ты сделаешь то, что я прикажу.

— Лучше умру.

— Врешь. Ты будешь цепляться за жизнь всеми силами. Выцарапываться. Не забывай, я тебя очень хорошо знаю, Лив. Ты все сделаешь. Кроме тебя — некому. И может быть, только может быть, я тебя пощажу. За то, что ты меня почти предала.

В первый раз заклинание проявило себя именно после этих слов. Бросок вампира был быстрее мысли, но не смог опередить ошейник. Голова взорвалась болью, и девушка покатилась по земле. Кожу рассекло по всему телу, землю заливало кровью.

— Гордись, сестренка. Ты первая испытываешь на себе мою новую игрушку.

— Монстр.

Надсадный хрип, вспышка боли — и потеря сознания. Опустившись на колени, сестра ласково погладила ее по лицу со словами:

— Кто бы говорил, Ливиан. Кто бы говорил.

Воспоминание заставило вампиршу издать низкое, протяжное шипение. Уже сутки украшение сопровождает каждую мысль, каждое действие своим хищным вниманием. Все попытки сорвать его упираются в стену боли. Поделка оказалась шедевром. Хищным и коварным. Время от времени рисунок напоминал о своем присутствии короткими приступами. Словно удары кнута, они подгоняли девушку.

Впрочем, сейчас явно не тот случай. Рюкзак жжет спину так, что бежать быстрее Лена просто не могла. Небольшой сверток выглядел безобидно, но на деле являлся страшным оружием. Внутри покоились три невзрачных кокона. Личинки, полученные в мертвом кинотеатре из рук Крыши. Прах Эль — не единственный ужас, выпущенный сегодня на волю.

Только два человека в мире знали, на что способен этот рюкзак. Вампир и монстр, создавший заклинание, по сложности сопоставимое с Печатями всем известного Графа. Лена прекрасно знала, что сестра никогда не полагается на удачу. Мастер-координатор ошибок не прощает, и лишних козырей в игре с этим противником не бывает. Особенно когда ставки так высоки.

Опасное соседство пугало до дрожи. Казалось, от страха у девушки выросли крылья, и переплетения труб проносились со скоростью спортивного автомобиля. Если бы вампирша могла, то страшный груз давно остался бы позади. Инстинкты нежити бунтовали против подобного соседства, тело хотело жить. Все что угодно, лишь бы убраться подальше. И горе тому, кто окажется рядом.

До первой точки оставалось всего ничего, когда девушка отчетливо почувствовала толчок в спину. Эль очень красочно описала, что произойдет, если личинки раскроются раньше срока. Расчет был верен, но что-то пошло не так, и паразиты вылупились до заката. Тьма, тепло и влага канализации создали для них великолепные условия, превратив рюкзак в своеобразный инкубатор. Мысли Елены заметались в поисках решения. Единственная подходящая пища — ее тело. И хотя новорожденные твари не способны сами добыть пропитание, шансов не будет. Ошейник раба просто не позволит сопротивляться. Свяжет по рукам и ногам, превратив в безвольный деликатес.

Эль все правильно рассчитала. Смерть гонца не изменит ничего. Поглотив силу вампирши, зверушки без труда найдут себе следующую жертву.

Тонкие усики прокололи ткань рюкзака и скользнули по ауре Елены. Склизкие, мерзкие и очень опасные. Пробив кожу, они мгновенно присосались к энергоканалам нежити. Мелкими глоточками жизнь потянулась к одному из паразитов. Началась финальная стадия. Счет пошел на секунды. Энергия немертвого — это не самая питательная пища, но если другой поблизости не найдется, то устроит и такая.

Девушка неслась вперед все быстрей, и все же она безнадежно опаздывала. Мысль о том, что ее сожрут заживо, вязала по рукам и ногам. Если бы не ошейник, Елена давно бы сдалась, но боль подстегивала, заставляя метаться в поисках решения.

Лена лихорадочно тасовала варианты и отбрасывала их один за другим. Чертово солнце закрывало выход на поверхность. Прорываться сквозь утыканный блокпостами город смерти подобно, но даже серебро лучше смерти в желудках червей. Да что там говорить, даже сгореть на солнце было бы приятней.

Солнце! Девушка встала как вкопанная, даже прикосновения щупалец на секунду перестали казаться ужасными. Вот он, выход. Елена решительно свернула в сторону ближайшего выхода, на бегу укутываясь заклинаниями. Солнце выжигало все, но сила, свернутая в спирали заклятий, горела дольше. Вампиры, в меру своих способностей, искали возможность если не победить, то хотя бы обмануть своего врага. Чем старше и сильнее становилась нежить, тем дольше она могла сопротивляться свету, а Ливиан недаром считалась одной из сильнейших в роде. Сила обрушилась на сестер в момент катастрофы, которую одна из них не пережила. Унесла жизнь родителей и озлобила девочек, сотворив чудовищ в прекрасных оболочках. Сильных, хитрых и очень живучих. Ливиан решила рискнуть.

Повинуясь жестам вампирши, упругая волна ударила вверх, разрывая чугунную крышку люка в клочья. Закутанная во тьму фигура выскользнула из провала и рванула к ближайшему зданию. Заходящее солнце скрывалось за тучами, но его палящие лучи все равно прожигали до костей. Тело словно погрузилось в расплавленный свинец. Кожа горела, на глазах покрываясь волдырями. Не помогали ни кожаная одежда, ни глубокий капюшон — свет проникал всюду. И все же девушка была счастлива.

Отчетливый скрич, раздавшийся из мешка за спиной, прозвучал сладкой музыкой. Тонкие усики паразита плавились, подобно воску. Даже сквозь ткань Лив чувствовала, что личинка начала окукливаться, стремясь укрыться от жадного солнца. Перемены пришлись ей не по вкусу.

Два квартала. До нужного дома оставалось еще целых два квартала. Девушка неслась изо всех сил, скользя между освещенными участками. Стараясь держаться от них подальше, она ныряла в прохладную тень, восстанавливала защиту и бежала дальше. Время утекало, как песок сквозь пальцы. Если проснется вторая куколка, то они начнут жрать друг друга, а это грозит вампирше смертью. Уже сейчас заклинание активно протестует против такого обращения с ценным грузом. Стоит лучам коснуться рюкзака, как оно начинает сжимать горло. Усиливает хватку до тех пор, пока шея не начинает трещать. Эль четко предупредила, что гибель куколок — это и ее гибель.

Вырвав с мясом панель кодового замка, Лена влетела в подъезд. Заскочив в лифт, девушка нажала кнопку верхнего этажа. Сомкнувшиеся двери отсекли последние лучи, принося долгожданное облегчение. И пробуждая куколок.

Обратившись в слух, девушка напряженно сканировала этажи в поисках жертвы. Ей предстояло убить постороннего человека, но такие действия уже давно не вызывали никаких эмоций. Образ мышления хищника отличается от человеческого, он гораздо крепче и холодней. Ради выживания и пропитания вампир, не задумываясь, переступит через любого. Голод заставит хищника убить даже члена семьи, а нежить — самый опасный зверь на планете.

И все же Елена старалась держать себя в руках. Не давала исчезнуть последним каплям своей человечности. В отличие от многих своих соплеменников, давно погрузившихся в пучину безумия, она не одобряла творящегося в городе. Будь ее воля, Лена давно убралась бы отсюда. Подальше от предстоящего ужаса. И уж тем более держалась бы подальше от этих чертовых личинок. Москве предстояло пережить ночь хаоса, после которой на вампиров будет охотиться каждый. Стоит погаснуть последним лучам, и столица заплачет кровавыми слезами. Дымовая завеса плана Эль.

Стоп, вот оно. Прерывая размышления, палец вампирши ткнул в кнопку. Двери лифта открылись на седьмом этаже. Протяжно втянув воздух, хищница повернулась к массивной железной двери. Перегар и храп — то, что нужно. Заклинание обратило дорогой замок в труху, пропуская в квартиру непрошеную гостью. Приготовившись к солнечному удару, девушка облегченно выдохнула. Тяжелые шторы не пропускали свет в квартиру. Острый запах вел Лену лучше, чем путеводная нить. План сработал. Заставленная пустыми бутылками гостиная и жирное тело хозяина квартиры — явные тому доказательства. Полуголый мужик казался пьяным до такой степени, что уже вряд ли проснется. Особенно, если сделать его сон более глубоким. Девушка провела вдоль тела рукой, и заклинание-анестетик сорвалось с кончиков пальцев. Ударом когтей Лена обнажила дряблое тело, разорвав халат. Человек даже не пошевелился, когда из царапин выступила кровь. Ароматная, с привкусом дорогого коньяка. Из груди Елены вырвался тяжелый вздох. Ее силы были на исходе, но перекусить сейчас не удастся. Личинка все отчетливей барахтается за спиной, а значит — времени все меньше. Ошейник подгоняет. Обернув ладонь в кокон силы, девушка запустила руку в рюкзак. Хищные присоски мгновенно вонзились в защиту, стремительно высасывая последние крохи энергии. Уже не церемонясь, вампирша швырнула склизкую глисту на распростертое тело. Мгновения хватило паразиту, чтобы скрыться в плоти. Мерзкие, хлюпающие звуки сопровождали нежить до выхода из квартиры. Даже тренированная психика зверя не выдерживала этого сюрпанья. Лену воротило от сделанного, но останавливаться она не собиралась. Главное — выжить! Тем более что времени на угрызения не осталось. Запах крови разбудил следующую тварь. Марафон со смертью продолжался.

На протяжении всего ритуала координатор не сводил с Эльвиры восхищенного взгляда. Готовность вмешаться в любой момент читалась в его глазах, но женщина действовала безупречно. Наблюдая за ее движениями, координатор признавался себе, что более профессиональной работы он еще не встречал. Протеже церкви управляла магами, как опытный дирижер управляет своим оркестром. Выполняя ее команды, операторы действовали единым организмом. Граф еще не встречал настолько одаренных магически. В какой-то степени женщина превзошла даже его. Она чувствовала силу каждого, точно направляя ее в нужное русло.

Тем горше было сознавать тот факт, что послушница оказалась предателем. Смертельное заклинание дрожало на кончиках пальцев в ожидании момента истины. Стоит последней Печати встать на место, как женщина постарается убить всех вокруг. В этом Граф ни минуты не сомневался. Именно она заварила кашу, которую сейчас расхлебывают по всему городу.

Понятно, что ритуал с Печатями — это ключ ко всему. Это аксиома. Истина, не требующая доказательств. Информацию о запретном искали многие, но безрезультатно. Работа Власова — отлавливать «любопытных», и высочайший уровень квалификации генерала надежно хранил секреты тринадцатого отдела. В вопросы безопасности Граф не совался никогда.

И кто мог знать, что у святош есть собственные маги такого уровня? Верхушка церкви изначально была настроена к сверхам крайне негативно. Слишком часто инициация сопровождается смертями. Многими смертями. Выходит, что тринадцатый отдел собственноручно выдал врагу все секреты. Два месяца понадобилось, чтобы собранная Эльвирой команда вычислила место и, вырезав охрану, взяла ключника в плен. Женщине было мало сухой теории, она нуждалась в подопытном кролике. И Граф сам отдал ей Салеха. Не предусмотрел! Не догадался! Удача, что Печати требуют живого ключника, иначе пленник давно был бы мертв.

Утро. Бессонная ночь, полная размышлений, дала о себе знать. Мешки под глазами, потухший взгляд и заострившееся лицо — в облике координатора начало проглядывать что-то хищное. Тяжелое решение не прошло даром.

— Держись, Петр. Так или иначе, но сегодня все закончится, — сказал он своему отражению в зеркале.

Взгляд мага затвердел, и по стеклу зазмеились трещины.

И все же Граф был полон сомнений. Никто не мог знать об истинном значении ритуала. Чтобы расколоть заклинание, надо иметь особый склад ума и талант от бога. Спустя шесть часов координатор понял, что был слишком самоуверен. Эльвира действовала как человек, прекрасно знающий всю подноготную. Она непринужденно обходила подводные камни, словно замечая их. Там, где координатор брел на ощупь, Эльвира двигалась легко и непринужденно. Из всех ключников лишь двое могли поспорить с такой соперницей. Сам Граф и этот странный оборотень — Ящер. Первый — опытом, а второй — голой силой. Ловкостью плетения Эльвира превосходила обоих.

Девушка оказалась смертельно опасным противником, но отменять ритуал нельзя — этого не поймет никто. Ни президент, ни церковь, ни генерал-лейтенант Власов, который ни о чем не догадывается. Осторожный начальник мог все отменить, а тянуть с Печатями нельзя. Граф ощущал это всем сердцем и пошел ва-банк, ни секунды не сомневаясь, что сможет справиться с Эльвирой. Удерживать смертельное заклинание на привязи в течение пяти часов было невероятно тяжело, но координатор не обращал внимания на усталость. До цели было рукой подать, а она, как известно, оправдывает любые средства.

Саша еще только полз к поляне, а Василек уже принялась за дело. Отвлекаться было некогда. Пальцы девушки извивались, словно змеи, сплетая воедино жесты и вербальную магию. Тот случай, когда лишнего не бывает. Девушка выкладывалась по полной, а в голове медленно отсчитывались секунды. В запасе не больше двух минут. Дольше Ящер просто не продержится. Хотя не факт, что выдержит и столько.

— Должен, — успокаивала себя девушка. — Шустрый парнишка.

Успокаивала и не верила. Смерч потрясал воображение. В отличие от Александра, Женя прекрасно видела всю заложенную в него мощь. Как раз тот случай, когда опыт решает все. Потенциал заклинания огромен. В теории, напитавшись людскими жизнями, оно способно взломать даже Печати.

Именно для подобной мерзости и создали сеть над городами. Защита от локального апокалипсиса куда страшней ядерного взрыва. Потому что бомба просто выжигает все на своем пути, а эта мерзость — инструмент. Высасывает чужие жизни и накапливает в себе. Слишком много сходного оказалось между смерчем и сетью Печатей. Лекарство породило болезнь. Женя с ужасом отмечала схожие куски в обоих плетениях. Тот же принцип. Только смерч под завязку напитан кровавой магией вампиров, той самой, что сейчас вплетается в Печати. Сеть «чертей» не способна вытянуть из города все. Новая будет гораздо страшней. Она не оставит в столице ни единого живого организма. Пылесосом вытянет жизнь отовсюду. И отдаст единственной ключнице, породив мага совершенно нового уровня. Или уже Бога?

— Вот сучка! — восхищенно протянула Женя.

Чужая хитрость ее восхитила. Грязное, мерзкое переплетение безумного гения. Ежедневная тренировка позволила Васильку плести несколько заклинаний одновременно. Без участия сознания. Мысли проносились со скоростью спортивного болида:

— Чуть-чуть не успели. Еще пару щитов в клубок. Еще. Браслет туда же — вскрыть и добавить еще несколько плетений. Дармовая сила. Ну и кто так плетет? Дебилы-тестеры. И мы не лучше. Все слили этой стерве. Сами. Своими руками могилу вырыли. Вскрывать куколок надо одновременно. Как консервы. А церковники? Недоумки! Пригрели змею на груди. Неоинквизиция, твою мать.

Внутренний диалог только набирал обороты, когда от поляны донесся оглушительный рев. Мгновения хватило, чтобы оценить обстановку и вынести вердикт.

— Идиот! — припечатала Женя.

Картина и вправду впечатляла. Подавшись вперед всем телом, Ящер словно вызывал врага на бой. Удивительно, но физическое воздействие нашло свое отражение и на магическом плане. Волна силы ударила в вихрь тараном, срывая его с места. Парень лихо обращается с магией, вынужденно признала мастер-лекарь, — ничего общего с обычными оборотнями.

— Не мышонок, не лягушка, а неведома зверушка, — не удержавшись, процитировала девушка. Исковерканная за год психика уже не могла без черного юмора. — Выживет — точно препарирую.

И, больше не отвлекаясь, с головой ушла в работу. Словно у опытной пряхи, ее пальцы мелькали, собирая воедино ткань заклинаний. Защитные, атакующие — Женя увязывала их в невероятную гирлянду. Ни один здравомыслящий маг не стал бы городить подобное. Слишком велики шансы подорвать себя. Слишком много факторов приходилось учитывать. Ключница рисковала. Пожалуй, лишь у нее и могло получиться. Даже Граф спасовал бы в такой ситуации. Мастер расчетов и вычислений, он не потянул бы такую импровизацию. Женя смогла. Тренированное тысячами операций сознание сумело увязать все в единую конструкцию. Девушка много раз оказывалась в ситуациях, когда от принятых на интуиции решений зависела чья-то жизнь. Сейчас ей пригодился весь опыт, все хладнокровие до последней капли. Одна минута и пятьдесят шесть секунд.

— Рекорд. — Девушка подняла голову, выдохнула и отпустила заклятие на свободу.

Дрожащие пальцы прошлись по лицу, вытирая струйки липкого пота. Взгляд не отрывался от куколок с магами. Все внимание было сосредоточено на них. Даже раздавшийся в отдалении полукрик-полустон сознание отметило лишь мельком — помочь Саше в одиночку девушка не могла.

— Ну же!

И как бы в ответ на беззвучные молитвы прах начал осыпаться с шаров. Никаких спецэффектов, никакого звукового сопровождения. Все искусство Жени было направлено на эффективность, в ущерб эффектности. Когда решают секунды, становится не до фаерболов и взрывов. Лекарь предпочитала точечные, микроскопически выверенные удары. Она будто бы работала скальпелем. Как в бытность студенткой медфака.

А картина на поляне изменялась стремительно. Магов выбрасывало из ячеек словно катапультой. Одного за другим. Сотканный из света щит защищал их от оставшихся в воздухе крупиц темного заклинания. Выигрывал несколько мгновений, давая прийти в себя. Шлейф праха отнюдь не был безвредным и все так же стремился убить непрошеных гостей. Если бы не вмешательство Евгении, то в живых остался бы только каждый второй. В лучшем случае. Слишком неожиданным оказалось освобождение. Но продуманное до мелочей заклинание сработало на «отлично».

Маги медленно просыпались от спячки, помогая выбраться соседям, а Василек не отрывала взгляда от колдуньи, боясь пропустить начало атаки. Эль бездействовала. Все та же неподвижная фигура с медленно раскачивающимися руками. Только в отсутствие воронки заметить движение стало сложней.

— Ну и ладушки. — Распрямившись, девушка зашагала в сторону координатора.

Единственный из всех, тот стоял и ничего не делал. Пустой взгляд мужчины шарил по окрестностям, не останавливаясь ни на секунду. Не слишком воспитанный человек сказал бы, что координатор… впрочем, неважно, что сказал бы невоспитанный человек. Женя определила более точно — шок. И лекарство выбрала соответствующее. Хорошенько размахнувшись, залепила пощечину.

— Очнись. — Второй удар не заставил себя ждать. — Действуй.

Резкие, отрывистые команды гвоздями впивались в сознание, заставляя его работать.

— Граф, что происходит?

— Она присосалась к главным контурам. Все бесполезно, — потерянно шепнул Граф и отшатнулся от очередной пощечины.

На щеке медленно разгорался багровый след от пятерни. Размах у Василька был что надо, да и прием отработан.

— Соберись. Там Сашка сдох ради тебя и твоего выводка. Работай, тварь! — Голос Евгении взорвался от ярости, апатия начальника вывела ее из себя.

Воздух на поляне потрескивал от избытка магии. Колдунья изгибала потоки, отчего растрепанные волосы девушки шевелились как живые. Изорванное платье и пылающие глаза дополняли картину. В древние времена ее, безусловно, отправили бы на костер.

— Давайте пробовать, — пожал плечами Граф.

Было видно, что пощечины почти не действовали. Вместо деятельного, активного начальства перед сверхами стоял сломленный человек. В успех он уже не верил.

— Замкните круг, нагнетайте давление. В любом случае все решится одним ударом. Хотя я и так знаю результат.

— Гад ты! — Евгения понизила голос, чтобы занявшиеся делом маги не слышали. — Заварил и в кусты?

— Ты не понимаешь. Я сам все это готовил. У нее сил больше, чем у всех магов планеты вместе взятых. Она вывернула мою систему наизнанку. — Мужчина тыкал в застывшую фигуру в такт словам. Изо рта вылетали капельки слюны, но всегда опрятный Граф не обращал на это внимания. — Сеть невозможно удержать без постоянного контроля! Я хотел завязать ее на себя и стабилизировать. Этой на контроль плевать. Она вытянет все и пойдет дальше.

— Псих! Ничье тело такого не выдержит. — Девушка не собиралась выбирать выражения.

— Это и не требуется. Хранителю тело не нужно, я бы стал частью города.

— Ты самоубийца. Это понятно. А она?

— Не знаю. — Координатор покачал головой и повторил: — Не знаю. У ее заклятий другие принципы. Я не изучал магию вампиров так глубоко. Там все заемное. — Лихорадочно рассуждая, маг провел ладонями по голове, взъерошивая волосы. — Может получиться. Я собирался брать по чуть-чуть, а она забирает все. Посмотри на нее. Должно порвать пополам, а никаких признаков.

— Сколько осталось времени?

— Я не знаю. Час, два… какая разница? Откалибрует процесс и займется нами. По сути, она уже бессмертная. Сила завязана на тело, но вскрыть такую защиту мы не сможем. Надорвемся. Осушив Москву, она станет…

— Богом, — раздался за их спинами женский голос. — Все верно, Граф. Я рада, что ты очнулся. Было бы обидно не пообщаться напоследок. В конце концов, я откусила от твоего пирога.

— Каюк, — подвела итоги Женя, и маги синхронно обернулись.

Окровавленное тело ведьмы висело в воздухе в расслабленной позе. Уже в эту секунду ее силы хватало, чтобы неосознанно нарушать законы гравитации. А уверенный, спокойный взгляд говорил об одном — это только начало.

Кабинет Власова. Двенадцать часов спустя

— Дальше. Говорите, чтоб вам пусто было. Почему я из вас клещами все вытягиваю? Что с сетью? Где Граф? Что с пацаном? Четко, внятно, по полочкам!

Генерал-лейтенант уже битых десять минут пытался вытрясти из подчиненных хоть какую-то информацию. Те мялись, но выдавать на-гора неподтвержденные данные не торопились. Раздавшийся стук в дверь спас магов от очередной порции начальственного гнева.

— Кого там черти принесли? — рявкнул Власов.

— Владимир Николаевич, можно?

Не дожидаясь разрешения, в кабинет вошла Женя-Василек. Небрежным жестом поправив сбившуюся челку, она произнесла:

— Я только что от аналитиков. Закончили последние расчеты. Ознакомьтесь. — Девушка протянула папку.

— Читала? Вот и рассказывай. У меня от их писанины скоро глаза вылезут. Крючкотворы. Только нормальным, человеческим языком. Без дурацких формул и уравнений.

— Как скажете. Самое главное — сеть устояла. О повреждениях говорить рано, но тестовые замеры показывают, что отклонения минимальны. Вмешательство Эльвиры стоило жизней полсотни магов, пары тысяч армейцев, двух десятков горожан. Тысяч, — уточнила девушка. — В основном людей со слабым здоровьем. Также погиб координатор.

— Граф точно умер? — Опытный генерал видел, как замялась на последней фразе Евгения, и не преминул уточнить.

— Не точно. Если судить по последнему разговору, Быков собирался провернуть то же, что и колдунья. Только без массовых смертей. Видеозаписи дают возможность предполагать, что он добился желаемого.

— Жень, брось этот казенный язык. Как будто я не знаю, когда ты на него переходишь. Я ж тебя как облупленную… Ты что думаешь? Мысли, мнения, предположения?

— Сложно, Владимир Николаевич.

— А ты попытайся.

— Граф ушел в сеть. Вероятней всего, вместе с колдуньей. Новая сущность, а-ля хранитель города. Или хранители, но тогда нам придется туго. Если Ящер удержал Эльвиру — все проще. Хотя Быков оказался тем еще козлом.

— Жень, я тебя прошу. Ладно, передай мозгоклюям — пусть работают. Мне нужна уверенность.

— Хорошо, Владимир Николаевич.

— По вампирам сводки есть? Как там личинки поживают?

— Кордон устоял. Хотя большую часть армейцев потеряли именно там. Эти твари оказались совершенно безмозглыми — одни инстинкты: жрать и размножаться. Увидел — напал, никаких хитростей. Двенадцати часов карантина, я считаю, вполне хватит, чтобы с уверенностью утверждать, что погибли все. Поисковые группы отправлю сразу, как только высвободятся ресурсы. Людей не хватает, даже с учетом вернувшихся из Исландии.

— Вампиры? — задал следующий вопрос Власов.

— Бегут из города. Лидеры сворачивают удочки и расползаются по норам. Боюсь, нас ждет партизанская война. Многие из них хотели бы вернуть положение вооруженного нейтралитета, но после кинотеатра это невозможно. Кадры с комментариями разошлись по планете как горячие пирожки. Журналюги смакуют подробности, а народ выходит на тропу войны. Вот отдельная сводка с цифрами, так будет проще разобраться. Мое мнение — проблема временно отошла на второй план. Кровососы затаятся, пока не залижут раны и не восстановят численность.

— Отлично. Что-то я еще хотел уточнить. А! Что там с парнем этим? Ящером.

— Кома, — помолчав, уточнила девушка. — Медики разводят руками.

— Какие медики? Ты же сама — мастер-лекарь. С каких пор тебя интересует чужое мнение?

Девушка пожала плечами. Уточнять, что в груди у парня вместо одного сердца бьется три, она не спешила. В конце концов шутка про препарирование должна остаться только шуткой. Если начальство узнает, чем тянет от последнего источника, то Александру грозит немедленная эвтаназия. Тьма проникла в саму суть парнишки, но Евгения недаром была лучшей в своем роде. Унюхать эту мерзость она смогла. Осталось только вытащить ее наружу. И уничтожить. Кулачки Жени-Василька в который раз за день сжались до белизны. Отдавать парня без боя она не собиралась.