<p>Фрея Хиклинг</p> <p>Роковая ошибка</p>

Обычно в стенах компании «Хайтек Инфор-мейшн» было тихо, но перед ланчем начиналась суета — срочно дописывались справки, визировались документы, спешно завершались совещания.

Услышав, как кто-то окликнул ее, спешившая по коридору Патриция обернулась и увидела вечно смеющееся лицо Роба Кинга, вице-президента компании, курировавшего их сектор. Она приветливо улыбнулась. Ослабив на секунду внимание, она тут же с кем-то столкнулась. И в следующее мгновение почувствовала на своих тонких плечах чьи-то сильные руки.

— Простите.

Патриция скользнула взглядом вверх и встретилась с темными глазами незнакомого мужчины, в которых легкое недовольство сочеталось с веселым любопытством.

— Извините, — пробурчала Патриция, раздраженная не только насмешливым взглядом незнакомца, но и своей неловкостью. — Я не заметила вас.

— Это моя вина, — вмешался подошедший Роб. — Я отвлек тебя, Пэт. Ты еще незнакома с Хедриком?

— Нет.

— Ну что ж, — Роб засмеялся, — самое время познакомить вас, поскольку вы буквально налетели друг на друга по моей милости. Рик, это Патриция Лонгсдейл, наш гений по части проверки информации. Пэт, познакомься, это Хедрик Мейсен. Он работает по нашему контракту с «Эванс энд Дэниеле».

— Здравствуйте, мистер Мейсен, — сказала Патриция, прикрывая свое смущение официальной вежливостью.

— Можно просто Рик.

В его манере чувствовалась легкая фамильярность, а рукопожатие было уверенным и дружелюбным. Патриция обратила внимание на строгие линии его лица, темные брови, волевой подбородок. От высокой спортивной фигуры Хедри-ка Мейсена исходила грозная мужская сила.

— Фирма, совладельцем которой Рик является, сотрудничает с нашим юридическим отделом, — пояснил Роб, привычным жестом поправляя очки на носу. — Мы стараемся предоставить ему все условия для работы, поскольку он согласился лично заняться этим контрактом. Нечасто совладелец фирмы засучивает рукава и лично прорабатывает все детали контракта.

— Мне это нравится, — признался Рик, не сводя глаз с Патриции. — Дает возможность выбраться из стен офиса. Кроме того, работа идет быстрее и качественнее, когда есть личный контакт.

Его лицо трудно забыть, подумала Патриция. Под маской светской любезности угадывалась твердая решимость и неуемная энергия, граничащая с безрассудством. Это было лицо человека, который уже давно был настолько уверен в себе, что в жизни для него, казалось, не существовало непреодолимых препятствий. Неудивительно, что, несмотря на возраст — ему можно было дать не более тридцати пяти, — он являлся совладельцем солидной юридической фирмы.

— Договорами я, увы, не занимаюсь, — сказала Патриция, чувствуя легкое волнение в крови под его пристальным ласкающим взглядом. — Тем не менее, добро пожаловать в «Хайтек Информейшн». Надеюсь, ваше сотрудничество с нами будет плодотворным.

— В этом я уверен. — Судя по улыбке, Хедрик даже не считал нужным скрывать свое более чем благосклонное отношение к Патриции. — Мы наверняка еще не раз встретимся. Или, правильнее сказать, столкнемся.

— В следующий раз я буду смотреть, куда иду, — с нервным смешком заверила Патриция.

— Мне было бы интересно побольше узнать о вашей исследовательской работе, — сказал Рик. — Это поможет мне лучше понять внутреннюю структуру вашей компании.

— Заходите к нам в любое удобное для вас время, — пригласила она. — Лайза или я с радостью проведем для вас экскурсию по нашему отделу, но, боюсь, вам будет скучно.

— Ловлю вас на слове, — сказал Хедрик. — Но, я уверен, что скучать на вашей экскурсии не буду.

— Ну... тогда до свидания, — неуверенно пробормотала Патриция, чувствуя, что ее ноги будто приросли к полу. — Приятно было познакомиться.

— До встречи, — ответил он низким завораживающим голосом.

Когда Патриция отошла от мужчин, она услышала, как Роб заговорил с Риком Мейсеном о делах. Но ее не покидало ощущение, что этот красавец провожает ее взглядом. Ей пришло в голову, что она бежит от него, чтобы укрыться в безопасности своей комнаты, словно испуганный зверек, встретивший на пути голодного хищника.

Стряхнув с себя усилием воли наваждение, Патриция распахнула дверь и торопливо подошла к своему рабочему столу. Неприятные события этого утра отняли у нее много времени, а ее ждали срочная работа и сотрудники, работавшие под ее началом. Надо было не мешкая приниматься за дело.

Кларк Дайсон резко отодвинул кресло, в котором сидел за своим рабочим столом, и раздраженно посмотрел на стоявшую перед ним молодую женщину.

— Вы только все усложняете, Патриция, — негромко произнес он. — И в первую очередь для себя самой.

Голос Дайсона звучал мягко и вкрадчиво, но в нем слышалась угроза, отчего у Патриции по спине пробежали мурашки.

Он медленно качался в кресле из стороны в сторону, и пружины тихо постанывали. Его взгляд скользил по волнистым каштановом волосам молодой женщины. В офисе было тихо, слышалось лишь приглушенное стрекотание пишущих машинок.

Побледневшая Патриция потеряла дар речи от его оскорбительного предложения. Она стояла перед Дайсоном, который буквально раздевал ее своими цепкими нахальными глазами, и ее трясло от ярости.

— Я... я не могу в это поверить, — проговорила она наконец срывающимся голосом. — Я работаю здесь уже четыре года, и за все это время не получила ни одного замечания от руководства. Наоборот, меня постоянно хвалили. И вот явились вы и, не пробыв здесь и полугода...

— Но я ведь здесь, — произнес Дайсон тем же масленым тоном, его холодные серые глаза самоуверенно блеснули. — Так что вам придется смириться с этим фактом. Я пытаюсь втолковать вам это уже на протяжении нескольких недель, но вы меня не слушаете. — Он вздохнул с притворным раздражением. — И видите, к чему привело ваше упрямство?

Патриция удивленно посмотрела на него. Редкие седые волосы Дайсона были аккуратно зачесаны так, чтобы прикрыть наметившуюся лысину. Одет он был, как обычно, в дорогой костюм- «тройку», строгие безупречные линии которого немного скрывали слегка пополневшую талию. Кларк Дайсон был воплощением самодовольного благополучия. Его загорелое лицо и упругая кожа свидетельствовали о том, что он проводил немало времени в тренажерных залах и в оздоровительных комплексах, пытаясь удержаться на уровне среднего возраста.

В тот день, когда он сменил Дэвида Бойда на посту заведующего научно-исследовательским сектором компании «Хайтек Информейшн», Патриция посмотрела в его холодные глаза и пришла к выводу, что он, возможно, будет требовательным боссом. Но в последнее время она осознала, насколько глубоко заблуждалась на его счет. В первый же вечер Дайсон пригласил ее на ужин почти диктаторским тоном, и после этого она стала побаиваться его. Развязка наступила неизбежно.

— Ну, Патриция? Я жду, что вы можете сказать мне.

Его нижняя губа иронически изогнулась, в то время как сверлящие глаза скользнули по ее тонким плечам, затем переместились на грудь, которую облегала шелковая блузка. Далее Дайсон с откровенной наглостью направил свой взгляд на бедра молодой женщины, после чего снова посмотрел в ее изумрудные глаза.

— То, что я прошу у вас, очень просто, — растягивая слова, пропел он, — но от этого будет зависеть, как сложатся наши с вами рабочие отношения. Поверьте, в этом нет ничего необычного, вам не придется проводить бессонные ночи. Но, как я уже не раз говорил вам, это необходимо. — Дайсон пробуравил ее взглядом и мрачно повторил: — Необходимо. Вы, кажется, не понимаете значение этого слова.

— Необходимо, — не выдержав, гневно вскричала Патриция, — чтобы я спала с вами только потому, что работаю под вашим руководством в этой компании?!

— Не надо приписывать мне того, чего я не говорил, — улыбнувшись одними губами, поправил ее Дайсон. — Речь идет лишь о более тесных личных отношениях, которые положительно повлияют на наше с вами рабочее сотрудничество. Вы восприняли мое предложение слишком буквально.

— Вы напрасно думаете, что я ничего не понимаю. Я прекрасно знаю, что вы имеете в виду но об этом не может быть и речи, так что вы зря тратите на меня свое красноречие, — отрезала Патриция, с трудом пряча отвращение к этому человеку.

— Послушайте, — продолжал он уговоры, — вам все это может казаться странным, непривычным, потому что вы, как я понимаю, вели довольно замкнутый образ жизни. Но вам все-таки придется осознать одну простую истину. — Дайсон сделал короткую паузу; как бы взвешивая слова, которые собирался произнести. — Это совершенно нормальное явление, так устроен мир, и вам надо соблюдать правила игры или уйти со сцены. Сейчас я говорю вполне серьезно, — добавил он сурово.

Патриция почувствовала, как под его изучающим взглядом вспыхнуло ее лицо.

— Я... мне нужна эта работа... — тихо промолвила она, теряя первоначальную смелость. — Я не могу заниматься поисками другой работы в данный момент, мне нужно оплачивать счета за обучение моей сестры в университете. Кроме меня, у нее никого нет. Я не могу, позволить, чтобы меня уволили только из-за того, что вы...

Дайсон улыбнулся, его глаза похотливо заблестели.

— Я об этом и говорю. Вы не в том положении, чтобы быть сверхщепетильной. Как вы сами правильно заметили, сейчас не время бросаться работой. Почему же вы не хотите выполнить мою просьбу и тем самым подвергаете себя риску быть выброшенной на улицу? Если бы вы с самого начала вели себя благоразумно, то не оказались бы в такой ситуации и вам не о чем было бы беспокоиться. — Голос Дайсона зазвучал еще более вкрадчиво. — Думайте о том, что я достаточно привлекательный мужчина, и вам сразу станет легче, — посоветовал он и встал из-за стола. — Мне кажется, что на меня даже приятно посмотреть, не так ли? — Он подошел к Патриции и провел указательным пальцем по ее щеке.

Съёжившись от омерзения, она уставилась невидящим взглядом на картину, висевшую над его письменным столом.

— Неужели мысль о том, что между нами могут быть более тесные отношения, кажется вам ужасной? — Палец Дайсона медленно скользнул к ее плечу и вниз, к груди. — Немного нежности, человеческого тепла...

Патриция содрогнулась, когда ей в нос ударил тяжелый запах его одеколона. Дайсон схватил ее за талию и прошептал, касаясь губами ямки на шее:

— Это ведь не так страшно, да? Мы здесь одни, почему бы вам не расслабиться и не получить удовольствие хотя бы раз?

— Уберите руки! — выкрикнула Патриция.

— Своим глупым упрямством вы делаете себе только хуже, — мягко прожурчал его голос. — Не будьте дурочкой, я могу сделать вас счастливой.

Не в силах более выносить близость этого омерзительного типа, Патриция отступила на шаг, ее взгляд по-прежнему был зафиксирован на картине.

— Ну же, — продолжал наступать Дайсон, — дайте мне, что я прошу, и у вас не будет никаких проблем в жизни. — И он потянулся губами к ее рту.

— Нет! — вскрикнула Патриция, потеряв самообладание.

Она увидела свою руку, внесенную для удара, и подумала, что это зрительная галлюцинация. Но звонкая пощечина, которую она влепила Дайсону, была вполне реальной. Как и жжение в правой ладони Патриции.

Дайсон, не ожидавший такого отпора, отпрянул, его рыбьи глаза округлились от изумления. Его обескураженный вид и разливающееся по левой щеке ярко-красное пятно доставили Патриции удовольствие, ненадолго отодвинувшее на второй план панику. Она настороженно следила за Дайсоном, который вернулся за стол.

— Вам не следовало этого делать, — сказал он, с трудом сдерживая ярость. — Вы совершили большую ошибку, леди.

— Вы сами толкнули меня на это, — тихо проронила Патриция, мысленно прощаясь с работой. — Я... я не могу дать вам то, что вы хотите. Это не в моем характере. Вы не имели права...

— Вы опоздали со своими объяснениями, — мрачно изрек Дайсон. — Боюсь, что вы лишили себя шанса, который у вас еще оставался, чтобы как-то решить эту... проблему.

Патриция побледнела как полотно.

— Что вы имеете в виду?

— Все очень просто, мисс Лонгсдейл. — Дайсон язвительно ухмыльнулся. — Ваши дни в компании сочтены. Я бы даже сказал, что вы можете считать себя уволенной. Очень жаль. Вам так нравилась эта работа, и вас ценили здесь. Меня всегда удивляло, с какой легкостью некоторые люди разрушают то, что им очень дорого.

— Я напишу на вас докладную, — пригрозила Патриция, лихорадочно соображая, каким образом может противостоять ему. — Сексуальное домогательство преследуется законом. Меня в компании хорошо знают, и к моим словам отнесутся серьезно.

Дайсон усмехнулся и покачал головой.

— Вы заблуждаетесь. Когда речь идет о ценном сотруднике, руководство всегда выступает на его стороне. А я отношусь именно к этой категории, поэтому я для компании гораздо важнее, чем вы. Я уверен, что вы слышали, какие усилия предпринимала «Хайтек Информейшн» для того, чтобы переманить меня. Они нуждаются во мне и в моих способностях. Но, даже если на ваши обвинения и обратят внимание, вы все равно потеряете работу. Скандалисты никому не нужны.

— Ничего, я рискну.

— Воля ваша. — Дайсон засмеялся. — Жалуйтесь Гарри Дженкинсу, английской королеве, хоть самому Господу Богу. Вас внимательно выслушают, возможно, даже посочувствуют, и вы подумаете, что руководство поверило вам. Но в итоге вам предложат не поднимать шума или написать заявление об уходе по собственному желанию. И если вы попытаетесь продолжать свою борьбу, то все равно проиграете. Но я не советовал бы вам делать это, — с угрозой добавил он.

— Почему? — осведомилась Патриция, ее ненависть и презрение к этому человеку пересилили страх.

— В любом случае вы не будете работать в этой компании. Но, если вы настолько глупы, что захотите нанести мне какой-нибудь вред, я накажу вас за это, и моя месть обойдется вам очень дорого. Мне ничего не стоит сделать так, что вы не сможете устроиться на работу по специальности. Нигде и никогда. — Дайсон самодовольно улыбнулся. — Вы меня поняли?

— Мне кажется, вы переоцениваете свое влияние, — резко сказала Патриция.

— На вашем месте, леди, я не стал бы проверять это, — предупредил он.

Бледная от злости и унижения, Патриция долгим взглядом смотрела на мужчину, сидевшего за столом. Его холодные, почти бесцветные глаза напоминали ей опасные, лишенные всякого выражения глаза змеи.

— Мне бы хотелось знать, сэр, почему вы считаете себя вправе коверкать жизнь людям, которые не сделали вам ничего плохого, только из-за того, что вам приспичило удовлетворить свою жалкую дешевую похоть.

Глаза Дайсона загорелись бешеным огнем.

— Вон отсюда! — прорычал он. — Советую вам собрать вещи, вас скоро вышвырнут отсюда!

Патриция тихо закрыла за собой дверь — она не хотела, чтобы коллеги догадались о том, что произошло в этом кабинете. Кларк Дайсон остался один. Какое-то время он сидел с озабоченным видом, потом потянулся к телефону.

В глазах, смотревших на Патрицию из зеркала дамской комнаты, застыло загнанное выражение. Даже зрачки, обычно сияющие удивительным изумрудным светом, потускнели под тяжестью эмоций. Ее бледно-розовые щеки казались мертвенно-бледными при ярком искусственном освещении, и на их фоне золотисто-каштановые волосы выглядели очень темными.

В дамской комнате, к счастью, никого не было. Патриция уставилась на свое отражение и попыталась оценить ситуацию, в которой оказалась.

Успокойся, приказала она себе. Ничего еще не случилось.

Она была уверена, что Кларк Дайсон блефует. Но, если он все же попытается добиться ее увольнения, она просто расскажет все, как было. Четыре года ее безупречной работы в компании перевесят чашу весов с голословными утверждениями руководителя, который здесь без году неделя.

Стыдно, конечно, будет говорить о том, к чему он принуждал ее, но она преодолеет смущение и выведет мерзавца на чистую воду.

Грустно улыбнувшись, Патриция подумала о том, что под ее сдержанной, деловой внешностью скрывается непредсказуемая и даже рискованная личность. Пощечина, которой она наградила Дайсона, была неожиданной не только для ее обидчика, но и для нее самой. За время работы в компании Патриция привыкла держать эмоции при себе, помня о том, что на ее попечении находится младшая сестра.

В зеркале отражалась ее восхитительная фигурка, плавные линии которой подчеркивались, блузкой из тонкого шелка. Патриция производила впечатление здоровой женщины, полной жизненных сил. Кларк Дайсон, не подозревавший о таких чертах натуры Патриции, как гордость и независимость, своим гнусным предложением невольно спровоцировал столь бурную ответную реакцию.

— Патриция, — услышала она вдруг за своей спиной, — ты в порядке?

Увидев в зеркале коренастую фигуру Лайзы Перкинс, Патриция поняла, что, видимо, слишком глубоко погрузилась в свои мысли, если не слышала, как та вошла в дамскую комнату. Ярко-карие глаза Лайзы, обычно светившиеся озорством и юмором, сейчас смотрели озабоченно. Подруга обняла Патрицию за плечи, и Патриция благодарно улыбнулась.

— Я не видела, как ты вошла. Должно быть, задумалась.

— Что от тебя хотел Дайсон? — спросила Лайза.

— Ничего особенного. Как обычно. — Патриция покраснела, ее смущение и напряженная поза не вязались с небрежным тоном.

— Он чем-то расстроил тебя, да?

— Конкретно ничем, — солгала Патриция, не желая говорить на эту тему. — С какой стати я должна расстраиваться?

— Послушай, — Лайза сдвинула брови, — не хочу лезть тебе в душу, но в последнее время я заметила, как ты нервничаешь каждый раз, когда Дайсон заглядывает к нам в комнату. Между прочим, я собиралась поговорить с тобой о нем. Дайсон очень опасный человек.

— Наверное, ты права, — согласилась Патриция. — Но я не боюсь его.

— В таком случае, ты смелая женщина. — Лайза нахмурилась. — В нашем секторе многое изменилось с тех пор, как появился Дайсон. Есть немало сотрудников, которые боятся его.

— Почему? — спросила Патриция, но, взглянув на встревоженное лицо подруги, поняла, о чем та думает.

— Знаешь, — предложила Лайза, — давай пообедаем вместе и обсудим это. Мне кажется, нам есть что сказать друг другу по этому поводу и, возможно, что-то предпринять в отношении него.

Патриция колебалась. Она не хотела посвящать подругу в отвратительный разговор, который произошел у нее с Дайсоном, но, с другой стороны, ей необходимо было поделиться своей проблемой с кем-то, кому она могла поверять.

— Хорошо, — решилась она, наконец, подумав, что, если Дайсон приведет свою угрозу в исполнение, ей потребуется союзник.

— Ты не должна оставлять это без внимания, — настойчиво внушала Лайза, понизив голос до шепота, чтобы не услышали люди, сидевшие в кафе за соседними столиками. — Я права, Джоанна?

Джоанна Норрис кивнула, с сочувствием посмотрев на Патрицию своими бледно-голубыми глазами.

— Лайза правильно говорит, Пэт. Если его не остановить, он окончательно обнаглеет.

Патриция грустно улыбнулась, выражая подругам благодарность за поддержку. Лайза и Джоанна устроились на работу в «Хайтек Информейшн» раньше нее и, когда она появилась в отделе, сразу приняли ее в свою тесную дружную компанию. Они очень помогли ей советами в первые месяцы работы, поэтому период адаптации на новом месте прошел для нее легко и интересно. После того, как Патрицию повысили в должности и она стала их начальницей, подруги не только не завидовали ей, но стали помогать еще больше.

В отличие от пухленькой озорной Лайзы, Джоанна была высокой и стройной. Будучи застенчивой, она, тем не менее, обладала способностью вызывать в людях все хорошее, что у них было.

Джоанна дотронулась до руки Патриции, словно пытаясь разделить с ней боль, причиненную домогательствами Кларка Дайсона.

— Я не уверена, что могу что-то сделать в этой ситуации. — Патриция тяжело вздохнула. — Если Дайсон захочет отомстить мне, он найдет какой-нибудь повод для того, чтобы меня уволили. Что он придумает или когда это произойдет, я не знаю.

— Послушай, — сказала Лайза, — главное, что ты вела себя с ним правильно. Тебе нечего стыдиться. Неприятно, конечно, что этот похотливый козел угрожал тебе, но ты ведь не поддалась на его провокации. Теперь ты должна сделать следующий шаг — написать на него докладную, иначе он и дальше будет безнаказанно терроризировать всех женщин нашего сектора. Подумай об этом, Пэт.

— А если они не поверят мне? — задумчиво проронила Патриция. — Дайсон уверен, что руководство примет его сторону, потому что он очень ценный сотрудник.

— Ты должна попробовать, — настойчиво внушала ей Лайза. — Не такая он важная птица, какой пытается себя представить. Тебя уважают здесь, как никого другого, поэтому, думаю, руководство тебе поверит, даже если у них не хватит духу уволить его.

— С кем мне лучше поговорить? — неуверенно спросила Патриция.

— К президенту компании идти нет смысла, он не знает тебя. Можно попытаться поговорить с Гарри Дженкинсом, он заведует отделом кадров. Проблема взаимоотношений сотрудников касается его в первую очередь. Или с Робом Кингом, он хороший малый и отнесется к тебе с пониманием. Кроме того, он знает, как ты работаешь.

— Но это будет неофициальная жалоба, — возразила Патриция. — Роб курирует наш сектор, думаю, он не сможет помочь мне.

— Пожалуй, ты права, — согласилась Лайза, бросив вопросительный взгляд на Джоанну. Та неуверенно кивнула. — Начни тогда с Дженкинса. И не затягивай с этим, позвони ему после обеда и скажи, что тебе надо поговорить с ним. Если ты скажешь ему, что Дайсон ищет причину, чтобы тебя уволили, он будет знать, по крайней мере, что происходит.

Патриция тяжело вздохнула, ее пугала перспектива разговора на щекотливую тему с Дженкинсом, которого она едва знала. Но она понимала, что Лайза предложила разумный вариант. Гарри Дженкинс имел репутацию требовательного, но справедливого человека. И все же она не без дрожи в коленях подумала о том, что в словах Кларка Дайсона могла быть доля правды и в борьбе с ним она уже проиграла.

— Хорошо, — решительно сказала Патриция. — Даже если этот разговор ничего нам не даст — и в первую очередь мне, — вреда от него тоже никакого не будет. Дайсон пообещал, что я не смогу нигде устроиться на работу, если пожалуюсь на него.

— Тем более ты должна сходить к Дженкинсу! — заявила Лайза. — Если его предупредить, он сможет воспрепятствовать козням Дайсона. В конце концов, кто поручится, что этот развратник ничего не предпримет против тебя даже в том случае, если ты будешь молчать как рыба? Поэтому тебе надо иметь сторонника в руководстве. Правда, Джоанна?

Та робко кивнула. Патриция заметила, что с самого начала их разговора Джоанна вела себя застенчивее и тише обычного, ничего не говорила и смотрела на подруг со страдальческим выражением.

— Мне надо идти, — словно не слыша вопроса Лайзы, сказала Джоанна. — Я должна сделать один звонок до окончания перерыва. Встретимся в отделе, хорошо? — Она мягко сжала руку Патриции. — Все уладится, Пэт, вот увидишь.

Глядя на хрупкую фигурку Джоанны, которая шла к выходу между столами, Патриция почувствовала шевельнувшуюся в сердце жалость. Джоанна была нежным, добрым созданием, и если бы с ней случилось нечто подобное...

Догадка молнией пронзила ее. Патриция повернулась к Лайзе и прочла в ее карих глазах подтверждение своему предположению.

— Ты хочешь сказать?..

— Да, Дайсон проделывает с ней то же самое, что сейчас творит с тобой. Джоанна такая мягкая, беззащитная... она не может противостоять ему. Ей нужна эта работа. С его стороны это самое настоящее преступление!

Патриция пришла в ужас от жестокости Кларка Дайсона, который способен запугивать даже такую слабую безответную женщину, как Джоанна.

— Она поэтому и ушла, — продолжала Лайза. — Я знаю, она хотела, чтобы я сказала тебе об этом. Теперь понимаешь, Пэт, насколько для нее важно, чтобы ты поговорила с Гарри Дженкинсом? Ты сделаешь доброе дело не только для себя, но и для нее. — Лайза вдруг рассмеялась. — А может быть, и для меня. Я не красавица в отличие от тебя и Джоанны, поэтому Дайсон не лезет ко мне. Но, если его не остановить, дойдет очередь и до меня, знаю я таких типов, — мрачно сказала она. — Его интересует не столько секс, сколько возможность проявить свою власть. Он получает удовольствие, терроризируя женщин своими угрозами. Постель имеет для него второстепенное значение.

— Ладно, я поговорю с Дженкинсом до конца рабочего дня, — пообещала Патриция. — Позвоню ему и договорюсь о встрече.

— Молодец, Пэт! Он выслушает тебя, не беспокойся.

— Не знаю, выслушает или нет, — нахмурившись, сказала Патриция, — но, во всяком случае, он узнает, какие мерзости происходят у него под носом.

Лайза одобрительно кивнула, но в ее глазах было больше сочувствия, чем надежды.

Патриция возвращалась с ланча одна, потому что общительная Лайза встретила кого-то из своих многочисленных знакомых и осталась выпить чашечку кофе. Патриция брела, почти не замечая прохожих, спешащих по своим делам. Ее голова была занята событиями, которые грозили потерей работы, доставлявшей ей удовольствие и приличный заработок в течение последних четырех лет. Патриция перебирала варианты, как выложит потрясенному Гарри Дженкинсу шокирующую правду о руководителе одного из важнейших секторов компании.

С одной стороны, поведение Кларка Дайсона представлялось абсурдным и почти нелепым. В газетах часто писали о сексуальных домогательствах, но, когда сталкиваешься в жизни с высокомерным стареющим облеченным властью ловеласом, ситуация выглядит жалкой и смешной. Кларк Дайсон заслуженно получил звонкую пощечину. И, хотя Патриция понимала, что ей будет неловко говорить на щекотливую тему с Дженкинсом, сделать это необходимо.

С другой стороны — Патрицию бросило в дрожь от этой мысли, — если она все-таки потеряет работу, для нее это станет катастрофой. Потеря заработка даже на короткое время пробьет брешь в ее не Бог весть каком хорошем финансовом положении, благодаря которому Патриция может содержать себя и оплачивать обучение Кони.

Когда Патриция переехала в Лондон пять лет назад, жизнь была гораздо проще, потому что она должна была заботиться только о себе. Она только что окончила университет и занималась поисками интересной работы. Семья ее — отец, мать и Кони, которая еще училась в школе, — благополучно жила в Шеффилде.

Внезапно жизнь счастливой семьи Лонгедейл резко изменилась — у отца случился обширный инфаркт, а мать тяжело заболела. Патрицию до сих пор преследовали воспоминания о том, как родители, превозмогая боль, улыбались своим дочерям. Она уже тогда осознавала, хотя и гнала от себя эти мысли, что ей предстоит пережить безвременную потерю обоих родителей. Росли счета за лечение, семейный адвокат, с которым ей приходилось теперь часто встречаться, выражал беспокойство по поводу плачевного состояния банковского счета Лонгсдейлов. Патриция понимала, что должна подготовить Кони к тому, что они скоро осиротеют.

Она как в воду глядела — не прошло и года, как отец с матерью один за другим сошли в могилу. Для обеих девушек началась совсем другая, самостоятельная жизнь.

Кони, хорошо окончив школу, поступила в университет. Сестры часто перезванивались, смерть родителей сблизила их.

Жизнь в столице требовала больших расходов, но неплохая зарплата, которую получала Патриция, позволяла если не роскошествовать, то хотя бы сводить концы с концами. Через два года Кони должна окончить университет, и тогда Патриция сможет с гордостью сказать, что желание их родителей относительно младшей дочери выполнено.

Но теперь все ее планы могли рухнуть из-за мести Кларка Дайсона. Кони уже начала подрабатывать, но ей не следует увеличивать нагрузку, поскольку это отрицательно скажется на учебе. Если Патриция потеряет место в «Хайтек Информейшн», ей придется очень быстро найти другую работу, причем зарплата должна быть примерно такой же.

Это не должно случиться, решительно подумала Патриция, когда лифт остановился на этаже, где она работала. Я не позволю Дайсону разрушить нашу с Кони жизнь. Как бы Джен-кинс ни отнесся к моим словам, я постараюсь убедить его в том, что говорю правду.

— Я же сказал вам, что мы снова столкнемся! — вывел ее из задумчивости низкий мужской голос.

Патриция подняла глаза и увидела перед собой Хедрика Мейсена.

— Мистер Мейсен! — удивленно воскликнула она. — Я не видела вас. Опять задумалась. Сегодня какой-то сумасшедший день.

— Рик, — поправил он, глядя на нее проникновенным взглядом.

— Да, конечно, — пробормотала Патриция, смущенно улыбнувшись, — Рик.

Он вернул ей теплую дружелюбную улыбку и признался:

— По правде говоря, я надеялся, что еще раз встречу вас сегодня. Вы можете оказать мне одну любезность? Если вы не против, разумеется.

— Пожалуйста, если это в моих силах, — с улыбкой ответила Патриция и добавила: — В чем я сомневаюсь. Я здесь мелкая сошка.

— Мне не совсем понятно, как в вашей компании обрабатывается поступающая информация, — объяснил он, пропустив мимо ушей ее ремарку. — Думаю, вы именно тот человек, который хорошо знает всю эту кухню.

— Вы переоцениваете мои способности, — смеясь, заметила Патриция, стараясь не выказать волнения, которое охватывало ее в присутствии Рика.

Она впервые обратила внимание на его черные волнистые волосы, с небрежной элегантностью зачесанные назад. Густая шевелюра хорошо сочеталась с игривой энергией, которая каким-то таинственным образом гармонировала с его мужественным, решительным обликом.

— Хотите ознакомиться с моей работой прямо сейчас? — спросила Патриция.

— Нет, не буду отвлекать вас от дел, тем более что у вас сегодня, как вы сказали, напряженный день. Как насчет ужина?

— Я не знаю... это так неожиданно... — пролепетала растерявшаяся Патриция. — Вы уверены, что не хотите поговорить с кем-нибудь из руководства компании?

— Абсолютно, — заверил Рик, явно забавляясь ее смущением. — В восемь часов подходит?

— В самом деле, мистер...

— Рик, — снова подсказал он, улыбаясь.

— Пусть будет Рик, — сказала Патриция. Его напористость уже действовала ей на нервы, но в не меньшей степени она была раздражена реакцией своего тела на его мужские флюиды. — Я действительно занята сегодня вечером.

Она подумала о предстоящем разговоре с Гарри Дженкинсом и решила, что ей надо морально подготовиться к нему. Рик Мейсен, в присутствии которого ее бросало в жар, вряд ли сможет помочь ей сконцентрироваться перед встречей с кадровиком.

— Тогда завтра? — продолжал он настаивать. — Вы очень поможете мне. Завтра вы свободны?

— Да. Но вы все-таки уверены?..

— Повторяю, — перебил он, — я совершенно уверен в этом, Пэт. Можно, я буду называть вас так?

Она растерянно кивнула.

— Я очень благодарна вам за то, что вы пригласили меня...

— Тогда договорились, — быстро сказал Рик. — Завтра в восемь.

— Хорошо, — сдалась Патриция. — Сейчас я вам дам свой адрес.

Она полезла в сумочку за блокнотом, чувствуя на себе теплый ласкающий взгляд Рика. Торопливо написав свой домашний адрес, она вырвала листок и протянула Рику. Он взял его, улыбнулся и ушел. Патриция отправилась на свое рабочее место.

У нее голова шла кругом от событий сегодняшнего утра. Вслед за угрозами подлого Дайсона лишить ее работы откуда ни возьмись появляется красивый Рик Мейсен и приглашает ее на ужин, даже не скрывая, что она ему понравилась. Патриция тоже не осталась к нему равнодушной, поэтому и не смогла придумать никакой подходящей причины, чтобы отказаться от приглашения.

Может, к завтрашнему дню действительно все уладится и она сможет расслабиться. Если, конечно, разговор с Дженкинсом закончится для нее положительно.

Сделав глубокий вдох, Патриция сняла телефонную трубку с намерением позвонить секретарше начальника отдела кадров и записаться на прием. Она не успела набрать до конца номер, как ее взгляд случайно упал на записку, лежавшую на пишущей машинке.

«Зайдите, пожалуйста, ко мне в кабинет завтра в десять часов утра». И размашистая подпись Дженкинса.

Патриция долго сидела, уставившись на лист бумаги. В последний раз она встречалась с Гарри несколько месяцев назад, когда принимали на работу нового сотрудника в ее отдел. За четыре года работы в компании Патриция впервые получила официальный вызов в кабинет к начальнику отдела кадров.

Внезапно в ее памяти возникли холодные глаза Кларка Дайсона. Возможно, она слишком легкомысленно отнеслась к его угрозе, опрометчиво решив, что он блефует.

Гарри Дженкинс всегда напоминал Патриции добропорядочного англичанина, отца солидного семейства. Седеющие волосы, мягкие черты лица и слегка округлившийся живот рисовали в ее воображении воскресные дни, шумных детей на зеленой лужайке перед домом и Гарри, сидящего перед телевизором, по которому показывают футбол. И действительно, его врожденное дружелюбие граничило с застенчивой робостью, когда ему приходилось отдавать распоряжения своим помощникам и секретарям. Патриции казалось, что мягкий взгляд его светло-голубых глаз как бы говорил, что Дженкинс с большим удовольствием сидел бы на берегу какой-нибудь речушки или пруда с удочкой или в кресле-качалке на веранде своего дома и наблюдал за тем, как играют его дети. Тем не менее, работу свою Гарри знал хорошо и исполнял обязанности добросовестно. Когда возникали кризисные ситуации, связанные с тем или иным сотрудником, он всегда находил оптимальный выход из трудного положения.

Но в это утро, когда Гарри предложил Патриции сесть на стул, стоявший у его рабочего стола, привычной извиняющейся улыбки на его губах не было и в помине. Выражение лица у него было такое, будто его мучила сильная зубная боль. Он сел в свое вращающееся кресло и откашлялся, явно ощущая неловкость.

— Патриция, вы имели когда-нибудь отношение к материалам с грифом «Совершенно секретно»?

— Нет, — ответила Патриция, недоумевая, какое отношение имеет к ней закрытая информация. — За четыре года моей работы наш отдел ни разу не имел дело с подобными материалами. Если я не ошибаюсь, секретной информацией занимается отдел мистера Сайерса. Почему вы спрашиваете меня об этом?

— Вы абсолютно уверены, что никогда не занимались секретной информацией? — повторил Гарри, нервно поведя плечами.

— Абсолютно, — твердо ответила Патриция.

— Понимаете, — он вздохнул, — я оказался в весьма затруднительном, даже в очень неприятном положении. Копии некоторых материалов с грифом «совершенно секретно» были обнаружены в одном из ящиков вашего рабочего стола. Поэтому мне хотелось бы знать, — он снова откашлялся, — как они там оказались.

— Этого не может быть! Для работы мне эти материалы совершенно не нужны, и, самое главное, у меня нет допуска. Они никак не могла оказаться в моем столе, если только не попали туда по ошибке.

Я опоздала, подумала Патриция, когда до нее начал доходить смысл того, что говорил Гарри Дженкинс:

— Патриция, поймите, мне крайне неприятно говорить вам это, но прошу вас выслушать, — Он поёрзал на стуле. — Как вы знаете, «Хайтек Информейшн» занимается обработкой важной информации. Передавая нам эту информацию для анализа, наши клиенты уверены, что она будет держаться в тайне. Иначе говоря, они доверяют нам. Изучив полученные данные, мы даем им советы, исходя из значимости информации. Краеугольным камнем нашей работы является конфиденциальность, иначе наша компания давно развалилась бы. — Гарри отвел взгляд от Патриции и стал смотреть в окно. — Одним из наших самых важных клиентов является правительство Великобритании. Нам часто приходится иметь дело с совершенно секретной информацией государственной важности, поэтому некоторые наши сотрудники должны проходить проверку для получения допуска к такого рода материалам. И, если обнаруживается, что тот или иной сотрудник, не получивший допуска, брал такие документы, его немедленно увольняют. Это может показаться негуманным, но правило соблюдается неукоснительно, так как на карту поставлена репутация компании. — Гарри посмотрел на папку с документами, лежавшую перед ним. — Шрифт на этих копиях полностью совпадает со шрифтом вашей пишущей машинки, а ключ от ящика вашего письменного стола есть только у вас.

Патриция кивнула, понимая, что уже не сможет доказать свою невиновность.

— Я вынужден вас уволить, Патриция, — заключил Гарри не свойственным ему суровым тоном. — Думаю, вы это сами понимаете. Но нам очень важно знать, почему вы это сделали, зачем вам понадобились эти материалы. Возможно, вас кто-то попросил?

Патриция глубоко вздохнула. Кларк Дайсон проник в ее комнату, когда там никого не было, отпечатал на ее машинке эти материалы и затем принес их Гарри Дженкинсу, заявив, что нашел их случайно в ее столе. Но как он открыл стол? Наверное, сумел подобрать ключ.

— Можно узнать, кто обнаружил их в ящике моего стола и принес вам? — спросила она, желая получить подтверждение своим предположениям.

— Этого я не могу вам сказать. — Гарри нахмурился. — Я обязан защитить этого человека от возможной мести. Кроме того, не имеет значения, кто нашел их там, главное, что они там были. Так вы скажете мне, зачем вам понадобились эти материалы?

Патрицию поразило, с какой быстротой Дайсон провернул свою аферу. У нее не было никаких твердых доказательств, что она не только не брала документы, но даже ни разу не видела их.

— Я их не брала, — ответила Патриция, — потому что они мне совершенно не нужны. Здесь какая-то ошибка или... или я не знаю, как они попали в мой стол.

Гарри устало вздохнул, другого он и не ожидал услышать.

— Значит, вы не хотите сказать мне, кто вовлек вас в эту неприятную историю?

— Никто меня никуда не вовлекал, — рассердившись, огрызнулась Патриция. — Я в глаза не видела эти документы.

— Так мы ни к чему не придем. — Гарри обреченно вздохнул.

Она попыталась сообразить, как вывести Дайсона на чистую воду, но ничего путного в голову не приходило. Он поэтому и действовал стремительно, что понимал: если Патриция опередит его и заявит руководству о его сексуальном домогательстве, ей будет легче доказать, что он подставил ее из мести. Теперь же, когда он сделал свое черное дело, ее объяснение будет восприниматься как отчаянная попытка спасти свою шкуру.

— Извините, но я вряд ли смогу помочь вам, — сказала Патриция. — Я проработала здесь четыре года без единого замечания. Я ничего не знаю о документах, которые лежат в этой папке. Кроме своей безупречной репутации я больше ничего не могу предложить вам в свое оправдание, но то, что я вам сказала, — чистая правда. Я этого не делала.

Гарри смотрел на нее и недоумевал, почему она так упорствует.

— Патриция, — сказал он, наконец, — я вынужден вас уволить. Вы понимаете, конечно, что это неизбежно. Но, учитывая вашу великолепную характеристику, а также мое личное уважение к вам, я немного отступлю от правила. Возможно, я потом пожалею об этом, но я не могу уволить вас с волчьим билетом. В вашем личном деле будет записано, что вы уволены из-за психологической несовместимости с коллегами. О действительной причине не будет сказано ни слова, иначе вам придется менять профессию.

Патриция молча кивнула. Она была слишком зла и обижена, чтобы благодарить Дженкинса за великодушие, но в душе она все же была признательна ему.

— Прежде чем мы расстанемся с вами, — добавил он, — я, памятуя о вашей отличной работе в компании, хочу дать вам последний шанс признаться, что за всем этим стоит. Я готов выслушать все, что вы сочтете нужным сказать мне.

Патриция сидела как на иголках на массивном стуле, обтянутом черной кожей. Какой смысл говорить что бы то ни было? Кларк Дайсон оказался дьявольски хитрым, он не оставил ей ни одной лазейки.

Но тут она вспомнила о Джоанне, Лайзе и о других женщинах, которые в один прекрасный день могли разделить ее участь.

— Мистер Дженкинс, — сказала Патриция, — я понимаю, что уже поздно говорить что-то в свою защиту, кроме того, в компании меня знают достаточно хорошо, чтобы поверить в абсурдность этого обвинения. Но я все-таки выскажу свое мнение для того, чтобы вы были в курсе дела, хотя мне очень неприятно и даже стыдно говорить на эту тему. Один из наших руководителей попросил меня сделать непристойную вещь. К делам компании это не имело никакого отношения. Я отказалась, тогда мне было сказано, что мои дни в «Хайтек Информейшн» сочтены. И, как видите, меня увольняют.

— Какой руководитель? На какую непристойность он толкал вас? — В озабоченных глазах Гарри читалось недоверие, но и внезапно возникший интерес.

— Мне не хотелось бы называть фамилию этого человека, потому что вы скорее поверите ему, чем мне, и я все равно буду уволена. Но вам, тем не менее, следует разобраться. — Она перевела дыхание. — Непристойность... связана с тем, что я женщина.

Гарри Дженкинс поджал губы, снова посмотрел в окно и брезгливо проронил:

— Вы имеете в виду сексуальное домогательство. Но отказываетесь назвать имя виновника.

Патриция покраснела.

— Я предпочла бы не делать этого.

— Когда это произошло? — спросил Гарри.

— Вы имеете в виду?..

— Я хочу знать, когда вам было сказано, что вы потеряете работу, если не согласитесь на это неприличное предложение?

— Вчера. Я собиралась попросить вас принять меня сразу после этого, но, когда я уже набирала номер вашего секретаря, мне на глаза попалась ваша записка. Все э-э-э... это... продолжалось какое-то время, а вчера дошло до открытой угрозы.

Гарри посмотрел на лежащую перед ним папку.

— Патриция, никому не нравится, когда на работе случаются такие отвратительные вещи. Мы знаем, что, к сожалению, это не такое уж редкое явление, но мы не хотим допускать даже мысли о том, что подобное возможно в стенах нашей компании.

— Для меня это тоже было шоком, — печально призналась она.

— Вы не поняли меня! — с легким раздражением сказал Дженкинс. — Ваш рассказ неубедителен, потому что прозвучал после того, как секретные материалы были обнаружены в вашем столе.

— Я знаю, я уже...

— И еще, — недовольным тоном прервал он Патрицию. — Эту папку вынули из ящика вашего стола неделю назад, до так называемой угрозы в ваш адрес. Сотрудник, который принес ее мне, колебался несколько дней — из уважения к вам, могу добавить, — прежде чем решился заявить. Как вы объясните это?

Патриция признала, что Дайсон придумал хорошую легенду на случай, если она окажется несговорчивой. Молодая женщина не исключала того, что он имеет аналогичные «доказательства» против всех своих потенциальных жертв. Нелегко бороться с таким извращенным и коварным умом.

— Ну так как? — нетерпеливо спросил Дженкинс.

— Я не могу объяснить это, — ответила Патриция. — Я только знаю, что в течение четырех лет не имела на работе никаких проблем. А потом началась эта история, и, когда я отказалась сделать то, на что меня толкали, мне сказали, что я потеряю работу. Так и произошло.

Несмотря на то, что Гарри был явно раздражен ее нежеланием признать свою вину, он, казалось, со вниманием выслушал ее последние слова.

— Назовите фамилию, Патриция, это может иметь значение для решения проблемы, — сказал он, наконец, с видимым усилием.

Патриция испытывала бессильную ярость и стыд оттого, что ничего не может изменить, ей было противно произносить даже имя подонка.

— Вы сами сказали, что я должен разобраться с этим делом, — подтолкнул ее кадровик. — Его имя...

Перед мысленном взором Патриции возникло беззащитное лицо Джоанны, и она резко сказала:

— Кларк Дайсон. И, для вашего сведения, мистер Дженкинс, я не единственная его жертва.

Патриция только начала произносить имя Дайсона, как Гарри затряс головой. Он сердито сдвинул брови, поджал губы, словно пытался остановить ее и вычеркнуть из своей памяти то, что она успела сказать.

— Это уже слишком, Патриция, — укорил он. — Кларк Дайсон является очень ценным сотрудником для нашей компании. Нам с большим трудом удалось переманить его из очень крупной фирмы. У него безупречная характеристика, и никто ни разу даже отдаленно не обвинял его в чем-то подобном.

Патриция пожала плечами.

— Мне это неизвестно. Я лишь знаю, что мои проблемы начались с его приходом в компанию. И, как я уже сказала, я не единственная, кто...

— Достаточно, — оборвал ее Дженкинс. — Итак, у меня нет выбора в данной ситуации, поэтому я должен выполнить свой служебный долг. Но, как я и обещал, в вашем личном деле не будет записи об этом инциденте. Так что мне остается только пожелать вам удачи в вашей дальнейшей жизни.

— Спасибо, — только и ответила Патриция. Поспешность, с которой Гарри подвел черту под их разговором, свидетельствовала о том, что он не поверил ей. Или не захотел поверить. Он был связан по рукам и ногам правилами, существующими в компании, и оба знали это. Кларк Дайсон победил, и Патриция была вынуждена признать свое поражение.

— Патриция, — остановил ее Дженкинс, — я действительно очень сожалею о случившемся.

— Я тоже, — сказала она, взявшись за ручку двери.

— Если я могу помочь вам в чем-то...

Он встал из-за стола — мягкий, почти домашний силуэт его фигуры и помятый костюм не вязались с суровым выражением лица.

— Я не пропаду, — гордо ответила Патриция, — но в компании есть женщины, которые нуждаются в вашей защите, мистер Дженкинс. Так что подумайте, сэр, что вы можете сделать для них, — сказала она на прощание и вышла из кабинета.

Гарри устало опустился в кресло. Самое неприятное в его работе было то, что ему приходилось увольнять людей. Это противоречило его доброй натуре, поэтому в такие моменты у него всегда портилось настроение.

Как она могла пойти на такое? — удивленно спрашивал себя Гарри. Меньше всего он ожидал чудовищного проступка именно от Патриции Лонгсдейл, на которой держалась работа целого отдела. Именно поэтому два года назад ее повысили до должности руководителя отдела. Безупречная репутация, конечно, ставила под сомнение ее виновность, но доказательства были налицо.

— Никогда не знаешь, что движет людьми, когда они совершают тот или иной поступок, — вздохнув, пробормотал Гарри. — Она всегда казалась серьезной, ответственной и вот пожалуйста — выдумала эту историю с Кларком Дайсоном. И ради чего? — Он нажал на кнопку интеркома. — И такая интересная женщина. Жаль, что я больше не увижу ее здесь.

— Да, сэр? — прозвучал в динамике голос его секретарши.

Гарри уставился в пространство. Если он чему и научился за время работы, так это предвидеть всякие неожиданности. Надо во что бы то ни стало затыкать все дыры и распределять ответственность поровну. Ни в коем случае нельзя оставаться наедине с возникшей проблемой.

— Сэр? — услышал он недоуменный голос секретарши.

Какого черта, подумал он сердито, надо прикрыть свою задницу на всякий случай.

— Пригласите ко мне Кларка Дайсона, — распорядился Гарри.

Патриция сидела в своей тесной кухоньке, прислушиваясь к полуденным звукам, проникавшим в ее квартиру через закрытые окна. Она впервые находилась дома в середине рабочего дня с тех пор, как въехала в это жилище. Непривычные ощущения, незнакомые лица дневных пассажиров в автобусе, которым она ездила на работу, вызывали у нее беспокойство, и Патриция из всех сил старалась не поддаваться панике. К тому же тягостный разговор с Гарри Дженкинсом оставил в ее душе осадок, но она взяла себя в руки и решила, не мешкая, заняться поисками работы.

Пролистав купленные по дороге домой газеты и, отметив заинтересовавшие ее объявления, Патриция решила сначала перекусить, а затем приступить к обзвону компаний. Впереди ее ждала серия утомительных собеседований.

Она пока не хотела сообщать Кони о своем увольнении. Сестра расстроится и, конечно, начнет настаивать на том, что сама может оплачивать свое образование. Но Патриция знала, что если Кони будет работать целый день, то о серьезной учебе можно забыть. Какое-то время они еще смогут продержаться. На днях она должна получить выходное пособие, которого хватит, чтобы заплатить за квартиру и за обучение Кони месяца за два. А если ей удастся найти работу с прежней зарплатой, то они с сестрой переживут этот сложный период, не ломая привычного образа жизни.

Спасибо еще, что Гарри Дженкинс проявил известную мягкость, подумала Патриция. Если бы он решил занести в ее личное дело нелепое обвинение Кларка Дайсона, у нее не было бы ни малейшего шанса найти серьезную работу с приличной зарплатой. Но, даже если ей повезет и такая работа отыщется, она вряд ли сразу получит высокий оклад.

Надо не падать духом и надеяться на лучшее, сказала себе Патриция. Когда она и Кони остались без родителей, в первые недели ей казалось, что она не сможет заработать достаточно денег, чтобы содержать себя и сестру. Патриция приложила все свои силы, чтобы справиться с трудной ситуацией. То же самое она сделает и сейчас.

Патриция вдруг вспомнила, почему оказалась в такой ситуации, и ее охватила злость. Она представила, как Кларк Дайсон сидит в своем кабинете и продолжает работать, как ни в чем не бывало. В то время как она, которую уволили благодаря его грязной интриге, в отчаянии просматривает газетные объявления, надеясь найти подходящую работу, чтобы они с сестрой не оказались на улице. Патрицию приводила в бешенство мысль о том, что этот самодовольный подлец совершил черное дело и не понес никакого наказания. Ему, возможно, даже в голову не приходило, что он чуть не сломал ей карьеру. Он, очевидно, сожалел только о том, что своими угрозами не смог принудить ее к постели. А сейчас, наверное, сидит в своем крутящемся кресле за рабочим столом и намечает следующую жертву. Или, может, решает возобновить преследование старой жертвы. Например, Джоанны.

Содрогнувшись от отвращения, Патриция выбросила из головы мысли о Дайсоне и об его извращенной похотливости. Он вышел сухим из воды и продолжает сеять зло вокруг себя. Она подумала, что чем дальше будет находиться от него, тем лучше для нее.

У Патриции не хватило духу рассказать Лайзе и Джоанне о причине своего увольнения перед тем, как она навсегда покинула компанию. Они вели себя с ней очень мягко и ни о чем не спрашивали, хотя она читала в глазах подруг немые вопросы. Патриция сказала им только, что случилось неизбежное и что ей нужно время, чтобы все обдумать.

Но о чем думать? Гарри Дженкинс имел достаточно информации, чтобы начать расследование, которое может разоблачить Дайсона и оправдать ее, Патрицию. Но она помнила, с каким раздражением и недовольством кадровик выслушивал ее объяснение, и поэтому была уверена, что он ничего не станет предпринимать для того, чтобы установить истину.

Патриция даже подумывала, не подать ли ей в суд на Дайсона. Если «Хайтек Информейшн» будет вынуждена доказывать в суде правомочность ее увольнения, ее невиновность, возможно, станет очевидной. Нетрудно будет понять, что за ее злоключениями стоит Кларк Дайсон, даже если всю грязную работу сделав за него кто-то другой.

С другой стороны, рассудила Патриция, Дайсон, конечно, предвидел, что она может предпринять такой шаг. Доверие к ней как к истцу будет подорвано тем, что в ее столе были обнаружены секретные документы, к которым у нее не было допуска. Чтобы доказать, что она не преступница, а жертва, вначале ей придется убедить суд, что она не воровка. Но у нее не было ни времени, ни денег, чтобы затевать тяжбу с неизвестным концом. Патриция знала, что судебное разбирательство по делу о сексуальном домогательстве — сложный, спорный процесс, в котором пострадавшая сторона очень редко может рассчитывать на успех.

Сейчас, сказала себе Патриция, у меня должна быть одна забота: быстро найти работу и забыть о прошлом. Наверное, есть средство, при помощи которого можно покончить со злом, которое творит Кларк Дайсон, — при условии, конечно, что до его появления подобных инцидентов в «Хайтек Информейшн» не случалось. Но кто возместит ущерб, который он нанес своим жертвам? То, что произошло, исправить уже нельзя, поэтому теперь надо думать только о будущем.

Тишина в квартире становилась невыносимой. Патриция, быстро съев бутерброд, начала звонить в компании, расположенные в центральной части Лондона. Выяснив обстановку, она написала несколько заявлений с просьбой о приеме на работу и отправилась в Сити.

По дороге она обдумывала, что ей говорить на собеседованиях. В первую очередь ее, конечно, спросят, почему она ушла из «Хайтек Информейшн». Поскольку Гарри Дженкинс указал психологическую несовместимость в качестве причины ее увольнения, она может, к примеру, сказать, что ей очень нравилось работав в «Хайтек», но она не сработалась с новым руководителем сектора. Патриция надеялась, что отраженные в ее личном деле факты — регулярное повышение зарплаты, продвижение по службе и великолепная рабочая характеристика помогут ей быстро устроиться на хорошее место. Она также рассчитывала на то, что Гарри Дженкинс, отвечая на запросы ее потенциальных работодателей, даст положительную оценку ее профессиональным качествам.

Четыре часа спустя Патриция снова ехала на автобусе — на этот раз в компании пассажиров, озабоченные лица которых были ей более привычны. Начинался час пик, и именно в это время она возвращалась с работы. Сегодня Патриция успела попасть только на два собеседования.

Как она и ожидала, ее рабочая характеристика произвела сильное впечатление на кадровиков, но они предлагали ей зарплату ниже той, на которую она рассчитывала. Правда, пру этом они говорили, что с ее способностями она быстро продвинется по службе. В конце собеседования Патриции сказали, что «в любом случае» после уик-энда с ней свяжутся.

Это значит, что они не позвонят, если решат не брать меня на работу, рассудила Патриция, выходя на своей остановке. Тот, кто сказал, что поиски работы — самый тяжелый труд, был абсолютно прав. Незнакомые офисы, заполнение длинных анкет и проводящие собеседование, на лицах которых написано, что острой необходимости в услугах тех, кто отчаянно нуждается в работе, нет, — все это изрядно вымотало ее.

Вернувшись домой, Патриция еще раз просмотрела объявления в газетах и наметила последовательность своих завтрашних визитов. Она выпила чашку чаю и какое-то время сидела, уставившись на скромную мебель и прислушиваясь к звукам городского шума. Жизнь, кипевшая за окном, усиливала щемящее чувство одиночества Патриции. Люди спешили с работы, садились в автобусы, спускались в метро, заходили в кафе, покупали новую одежду... Жизнь огромного города пульсировала благодаря людям, которые работали в нем. А она, Патриция, сидела в квартире, где постоянно скапливается пыль и подтекает кран в ванной, и от этого ее тоска становилась еще невыносимее.

Чтобы как-то взбодрить себя, Патриция решила позвонить Кони. У нее потеплело на душе, когда она подумала, что сейчас услышит родной голос. Пожалуй, было бы неплохо пригласить сестру сегодня на ужин.

Патриция уже взялась за трубку, когда у нее подобно вспышке молнии сверкнула мысль. Она совершенно забыла, что сегодня вечером будет не одна!

— Рик Мейсен, — прошептала Патриция, кляня свою рассеянность. — Он должен заехать за мной в восемь часов!

Она бросилась в ванную. У нее было достаточно времени, чтобы привести себя в порядок, но мысль о том, что она едва не забыла об ужине с Риком, заставляла ее двигаться проворнее. Однако суетливость до добра не доводит — в результате Патриция переоценила свой запас времени, потому что, едва она оделась и причесалась, как в дверь позвонили.

Патриция взглянула на себя в зеркало в последний раз и направилась к двери. Шелковое бледно-зеленое платье, переливающееся в неярком свете лампы, великолепно гармонировало с матовой кожей ее лица, на котором выделялись поразительно зеленые глаза.

Патриция подумала, не слишком ли откровенно для первой личной встречи с таким прямолинейным, решительным человеком, как Рик Мейсен, облегает ее фигуру тонкая ткань. Но она тут же призналась себе, что он понравился ей с первого взгляда и поэтому она хочет предстать перед ним во всем блеске. Кроме того, последние два дня были настолько мрачными и тяжелыми для нее, что она хотела взять реванш хотя бы внешним видом. Она открыла дверь.

На пороге стоял Рик. Патриции снова бросилась в глаза его статная внушительная фигура. Под дорогой шерстяной тканью темного делового костюма скрывались крепкие узкие бедра и широкие плечи. Его можно было принять за спортсмена.

— Вы все-таки нашли меня, — с улыбкой приветствовала его Патриция.

— Это было нетрудно, я вырос недалеко от этого района.

В полумраке лестничной площадки она не могла рассмотреть выражения его черных глаз.

— Входите, пожалуйста, — спохватилась Патриция и посторонилась.

Рик решительно переступил порог квартиры.

— Что-то подсказало мне, что вы можете быть в зеленом, — сказал он. Патриция только сейчас заметила у него в руке небольшую коробочку из цветочного магазина. — Давайте посмотрим, насколько это подходит сюда, — добавил он, достав из коробочки очаровательную белую орхидею с зеленовато-голубыми вкраплениями. — Разрешите?

— О, зачем вы... она слишком красивая, — стала отказываться Патриция, но Рик уже прикрепил цветок к ее платью своими длинными ловкими пальцами.

Патриция почувствовала чистый мужской запах Рика и затрепетала от восторга.

— Ну вот, мне кажется, вам очень идет. Пэт, вы выглядите божественно.

Он не скрывал своего восхищения, и она еще раз убедилась, что Рик Мейсен не любит ходить вокруг да около, предпочитая прямой путь.

— Спасибо за комплемент, — пробормотала Патриция, стараясь не думать о прикосновении его пальцев, от которого ее пронзило током. — Боюсь, я выгляжу слишком расфуфыренной для нашего с вами скромного ужина.

— Наоборот, — с улыбкой возразил Рик, — вы будете сегодня самой красивой клиенткой в «Элеганс». Вам нравится французская кухня?

— Очень, но в этом ресторане я ни разу не была. Мой бюджет позволяет мне лишь проезжать мимо него на автобусе.

— Замечательно, — пробормотал Рик, окинув ее оценивающим взглядом.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросила Патриция, слегка покраснев.

— Спасибо, с удовольствием.

— Присаживайтесь, — предложила она и прошла за стойку, отгораживающую комнату от кухоньки.

Рик неторопливо огляделся и заметил своим низким чарующим голосом:

— У вас здесь очень мило.

Патриция положила в стаканы лед и открыла бутылку с виски, которую держала специально для гостей.

— Спасибо, — бросила она через плечо. — Ничего особенного, но мне нравится этот район, к тому же автобусная остановка находится почти напротив моего подъезда.

— Вижу, вы серьезно относитесь к своей работе, — сказал Рик, заметив на кофейном столике специализированные журналы.

Патриция поставила на столик стаканы с виски и, небрежно переложив журналы на диван, пожала плечами. Ей не хотелось говорить, что она потеряла работу, благодаря которой пересеклись их пути.

— Мне это интересно, — ограничилась она лаконичным.

— Вы всегда хотели работать в этой области?

— Вообще-то я специализировалась в экономике, — сказала Патриция. — Исследовательская работа вначале была лишь увлечением, а потом, когда я переехала в Лондон и стала искать работу, мне подвернулось место в «Хайтек Информейшн». А вы всегда мечтали стать адвокатом? — перевела она разговор в другое русло.

— Да, всегда хотел заниматься юриспруденцией. После окончания университета пошел работать в прокуратуру, чтобы набраться опыта в области уголовного права, и так получилось, что проработал там восемь лет. А потом перешел в фирму и вскоре стал ее совладельцем.

— Значит, вы сменили уголовное право на гражданское? — уточнила Патриция.

— Нет. Я занимаюсь контрактом в «Хайтек» потому, что Джеффри Хант в данный момент занят. Но обычно все криминальные дела фирмы лежат на мне. Я поддерживаю связь со своими друзьями в городской прокуратуре и, кроме того, часто встречаюсь с ними в судах, правда, теперь мы уже по разные стороны баррикад. — Рик улыбнулся, и Патриция заметила на его подбородке небольшой шрам. — Смотрите на это? — Он ухмыльнулся, дотронувшись пальцем до крошечного рубца. — Один из сувениров, который я получил на прежней работе.

— А что произошло? — не удержалась от любопытства Патриция.

— Некоторые из нас довольно тесно сотрудничали с детективами во время слежки и иногда даже участвовали в задержании. Это я получил, — Рик снова дотронулся до шрама, — когда один из объектов при аресте решил показать свою силу. Хотя я получил ранение по собственной глупости — следовало оставаться в тени, предоставив действовать полицейским. Но нас было мало, и мы должны были взять их с поличным.

— Ну и как? Преступников арестовали?

— О да. — Рик криво усмехнулся. — Но через пару дней они снова оказались на свободе. Это была основная причина, по которой я ушел из прокуратуры. Мы брали с поличным много правонарушителей, но судебная система не приспособлена к борьбе с организованной преступностью. Главари, вернее их адвокаты, всегда могут найти лазейки, через которые их подопечные легко выходят на свободу еще до судебного процесса. Поэтому я решил заняться частной практикой.

— Вас удовлетворяет эта работа?

— Вполне. Я с удовольствием занимаюсь юриспруденцией, — просто ответил Рик. — Это довольно сложная область, в которой много неясностей, двусмысленных толкований, сомнительных моментов. Но я нередко помогаю тем, кто попал в беду. А как вы? — резко сменил он тему. — Вас удовлетворяет ваша работа? — Черные глаза Рика смотрели на нее с дразнящей напряженностью.

Внезапно Патриция осознала, что больше не может скрывать правду. Ведь причина, по которой он пригласил ее на ужин, отпала с потерей ею работы.

— Да... удовлетворяла.

— Что вы имеете в виду? — Рик нахмурился.

— Я понимаю, это может показаться вам странным, — она вымучила улыбку, — но сегодня я ушла из «Хайтек Информейшн». Я больше не работаю там.

— Вы шутите! — недоверчиво•воскликнул Рик, однако в его глазах вспыхнуло настороженное любопытство.

— Хотелось бы. — Патриция вздохнула. — Дело в том, мистер... Рик, что теперь я не представляю для вас никакой ценности как источник информации. Мне, конечно, следовало найти способ сообщить вам об этом раньше, чтобы вы не тратили время на поездку сюда. Но я была так занята сегодня... — Патриция умолкла, почувствовав, что сейчас расплачется.

— Что случилось?

— Мне не хотелось бы говорить об этом. Давайте будем считать, что произошло недоразумение, поэтому я занимаюсь сейчас поисками новой работы.

— В этом мире действительно все движется с сумасшедшей скоростью, — с улыбкой заметил Рик. — Если бы я не налетел на вас в коридоре «Хайтек» и не пригласил сегодня на ужин, я мог вообще никогда не встретиться с вами. Можно сказать, что я сделал это в последнее мгновение.

Патриция ни на секунду не усомнилась, что он с пониманием отнесся к тому, что она не предупредила его о своем уходе из компании. Но ей была невыносима двусмысленная ситуация, в которой она оказалась. Рик молча наблюдал за ней, словно пытался понять, о чем она думает.

— Так что, как видите, — пробормотала Патриция, избегая его взгляда, — наша встреча потеряла всякий смысл. Если вы хотите отменить ужин...

Рик засмеялся.

— Я сказала что-то смешное? — рассердилась она.

— Нет-нет, ничего смешного, — заверил Рик. — Я смеюсь над тем, как мне повезло. Если бы не случайная встреча в коридоре, я даже не подозревал бы о вашем существовании. Но я сижу в вашей квартире и восхищаюсь красивой женщиной, к платью которой приколота моя орхидея. А через полчаса все мужчины в «Элеганс» будут завидовать мне черной завистью.

Патриции залилась краской.

— Значит, вы все-таки решили пойти на ужин со мной?

— Пэт, думаю, нам не стоит притворяться друг перед другом, — с улыбкой сказал Рик. — Я пригласил вас провести со мной вечер не для того, чтобы обсуждать то, что я могу сам легко выяснить в «Хайтек Информейшн». И я уверен, что вы знаете об этом. Я хотел снова увидеть вас.

Патриция робко взглянула в его умные, проницательные глаза. На красивом лице Рика отражался живой мужской интерес, который он и не думал скрывать. Патриция представила на мгновение, как он склоняется к ней, как его сильные руки крепко обнимают ее и он тянется губами к ее рту. Но она быстро прогнала видение. Что толку мечтать о сексуальных чарах мужчины, который может исчезнуть из ее жизни так же быстро, как и появился в ней?

— Я рискнул надеяться, что это желание взаимное, — продолжал Рик. — Возможно, я ошибся, что для адвоката непростительно.

— Уверена, вы прекрасный адвокат.

— Больше ничего не надо говорить. — Рик засмеялся и поднял свой бокал. — Выпьем за начало красивого знакомства?

Патриция присоединилась к нему, одновременно пытаясь справиться с неразберихой, которая происходила у нее в голове и в сердце. Не далее как сегодня днем она торопливо шагала по улицам Сити, надеясь найти работу взамен той, что потеряла не по своей вине. А сейчас у нее было ощущение, что мир — это калейдоскоп, который достаточно повернуть один раз, чтобы все изменилось на сто восемьдесят градусов. «Хайтек Информейшн» и все ее проблемы затмил мощный мужской магнетизм Рика Мейсена. Он напоминал Патриции тренированного спортсмена, готового к любому движению, которое могла потребовать от него игра. Патриция не могла притворяться, будто на нее не действует его мужская аура, потому что тело предало ее и уже посылало отчаянные сигналы в мозг.

Рик помог ей надеть пальто, и от легкого прикосновения его сильных рук по спине Патриции пробежала восхитительная дрожь. Рик Мейсен поистине был мужчиной, которой делал что хотел. Он, несомненно, привык преодолевать любое препятствие, которое стояло между ним и его желаниями. Патриция подумала, что ей следует держать с ним ухо востро.

Интимный полумрак кабинета, куда их проводил метрдотель, вряд ли был рассчитан на то, чтобы неотразимый господин Мейсен не так сильно притягивал к себе свою спутницу. Его уверенная манера поведения уже не в первый раз вызвала у Патриции восхищение.

— Вы когда-нибудь пробовали дегустационное меню в подобных ресторанах? — спросил Рик.

— Я никогда не бывала в таких местах, — смеясь, напомнила Патриция.

— Надеюсь, вам понравится. Блюдо состоит из множества мелких закусок, оно позволяет шеф-повару блеснуть перед клиентами своим искусством. Как, попробуем?

Патриция радостно кивнула.

— И легкое белое вино, — добавил Рик. — Тогда в наших желудках останется место для десерта, который здесь является настоящим произведением искусства.

— Не знаю, выдержит ли моя талия такую нагрузку, — пошутила Патриция, — но ради мсье повара я сделаю исключение.

— Вы смелая женщина! — в тон ей сказал Рик, но его блестевшие во мраке глаза скользнули по Патриции чувственным взглядом.

Патриция была потрясена разнообразием сложных блюд, которые приносил официант. Пока они наслаждались очередным произведением кулинарного искусства, официант стоял в почтительном отдалении и приближался только затем, чтобы подлить вина в их бокалы. Патриция с удивлением открывала для себя новые кушанья, и одновременно с этим она узнавала что-то новое о Рике Мейсене. Он рассказывал о себе очень просто, немного отстранение и даже с юмором. Было совершенно ясно, что, благодаря своим незаурядным способностям, он давно реализовал свои амбиции, — в нем не было ни самомнения, ни скрытого недовольства от невыполненных желаний. По словам Рика, его отец был удачливым бизнесменом средней руки до тех пор, пока послевоенный спад не вынудил его продать свое дело.

— Отец был умным человеком, но так восторгался своей продукцией, что забыл о накладных расходах и о налогах в той сложной ситуации. Экономический спад застал его врасплох, и он не смог расплатиться с долгами. Кончилось тем, что до конца своей жизни он работал на своих конкурентов, которым был вынужден продать свою фирму. Печальная участь для амбициозного человека, каким был мой отец. — Рик удрученно покачал головой. — Но эта грустная история не прошла и для меня даром, я получил хороший урок на всю жизнь. После разорения отца я дал себе слово: чем бы я ни занимался, прежде чем принять какое-нибудь решение по какому-нибудь вопросу, я должен досконально его изучить. Юриспруденция как раз является той областью, которая позволяет мне быть в курсе дела.

Патриция удивленно вскинула брови, и Рик пояснил:

— Юридическое дело — это исследовательская работа. Адвокат, если он не даром ест свой хлеб, никогда не задает вопросов в суде, если заранее не знает на них ответов. Он должен осознавать, что его свидетели так же непредсказуемы, как и свидетели противной стороны, и могут скрывать от него множество неприятных, но нередко решающих фактов. И, если адвокат не научится прикрывать свои тылы до начала процесса, он будет проигрывать дела которые по всем показателям должен выигрывать. — Рик засмеялся. — Не знаю, почему я рассказываю вам все это. Вы сами занимаетесь исследовательской работой и наверняка знаете о таких подводных камнях.

Я тоже думала, что знаю, подумала Патриция уныло, скрыв свои невеселые мысли за вежливой улыбкой.

Сидевший напротив нее мужчина был уверен в себе, он привык к тому, что его усилия всегда приносят ему победу. Ему была чужда роль жертвы. И все же сочувственный тон Рика свидетельствовал о том, что он способен понять тех, кто стал жертвой несправедливости, и всегда придет им на помощь.

— В нашей фирме меня называют «всезнающий Мейсен», — со смехом сказал Рик. — Я настолько скрупулезно прорабатываю все детали, когда веду дело, что наши сотрудники даже боятся работать со мной!

— Но они, наверное, бывают счастливы, когда их усилия помогают вам выиграть дело, — уверенно предположила Патриция.

— Я хочу, чтобы они гордились этим, — согласился Рик. — Мы в равной степени отвечаем за тот или иной исход дела. Некоторые считают, что вспомогательная работа не влияет на результат, а я пытаюсь убедить их, что любая информация, которую им удается добыть, может склонить чашу весов к победе. Молодые способные адвокаты быстро познают эту пауку. От них может зависеть даже жизнь клиента.

— Теперь, если мне понадобится адвокат, я буду знать, куда обратиться, — смеясь, сказала Патриция.

И подумала, что в ее случае даже талантов Рика Мейсена может оказаться недостаточно, чтобы решить проблему, — и это при условии, что она была бы в состоянии оплатить услуги его фирмы, наверняка недешевые.

— Надеюсь, мне не придется ждать так долго, чтобы снова увидеть вас, — галантно отозвался Рик, и его бархатистый голос окутал Патрицию своим мягким, обволакивающим тембром.

И опять она почувствовала на себе удивительную силу его взгляда. Он будто проникал в самую сердцевину ее существа, нежно ласкал своим теплом и успокаивал, вместе с тем будоража ее чувства. Строгий во всем, что касалось его работы, Рик Мейсен открыто и весьма естественно демонстрировал свое восхищение Патрицией.

Он внимательно слушал ее, когда она рассказывала ему о своем прошлом, о безвременной кончине родителей, о том, что она продолжает заботиться о своей младшей сестре. Как ни странно, но Рик, казалось, воспринял как само собой разумеющееся, что Патриция сумела справиться с тяжелой ситуацией, в которой оказались она и Кони. Он словно знал ее уже достаточно хорошо, чтобы не сомневаться в ее способности справиться с любыми трудностями. Рик не расспрашивал о причине, по которой Патриция ушла из «Хайтек Информейшн», очевидно решив подождать, пока она сама не скажет ему об этом.

— У меня есть предложение, — объявил он, когда они пили крепкий кофе, завершавший изысканный ужин. — Давайте пройдемся. Может, нам удастся немного потерять в весе, который мы здесь набрали.

— Блестящая идея! — рассмеявшись, поддержала его Патриция. — Ужин был настолько великолепным, что завтра я сяду на диету!

Они вышли на улицу, в вечернюю прохладу осени. Рик взял Патрицию под руку.

— Вам нравится живопись? — неожиданно спросил Рик.

— Очень. Я часто хожу в Национальную галерею. У меня даже есть любимые залы. Когда я чувствую себя уставшей или подавленной, то сажусь на скамью в одном из этих залов и смотрю на картины. И, знаете, настроение заметно улучшается.

— Вам нравится современная живопись? Французские импрессионисты?

— Как вы угадали?

— Во-первых, эти картины действительно создают хорошее настроение, а во-вторых, я знаю, что в этом музее очень уютные скамьи, — с улыбкой ответил Рик.

Патриция кивнула, в очередной раз поразившись его интуиции. Создавалось впечатление, что он тесно общался с ней не один месяц, а может быть, и год, хотя на самом деле они знакомы ничтожно малое количество времени. Невидимые флюиды, перетекавшие от его сильной ладони к ее руке, усиливали это ощущение. Рик не задавал никаких наводящих вопросов, не расспрашивал подробно о ее жизни, но как-то незаметно и очень легко Патриция сама раскрывалась перед ним. Ощущение близости, которое Патриция испытывала по отношению к Рику, но пыталась заглушить, оживало вместе с ее чувственной реакцией на прикосновение его руки. Молодая женщина понимала, что вслед за опьяняющей лаской его голоса и взгляда могут последовать поцелуи и объятия, и мысленно предупреждала себя, что еще недостаточно хорошо знает этого человека.

Но, оказалось, что самоувещевания уже не имели смысла. Когда Рик и Патриция добрели до ее дома, улица была пустынной. Не говоря ни слова, Рик притянул Патрицию к себе и поцеловал так глубоко и интимно, что у нее перехватило дыхание. Потом его губы нежно блуждали по ее губам, но даже от их легких прикосновений ее тело затопила горячая волна пробудившегося желания.

Взаимное влечение, зародившееся с первой минуты их знакомства, окутывало их чувственным туманом. Рику не надо было принуждать ее к объятиям, тело Патриции само знало, что ему нужно. Молодая женщина ощущала головокружительный мужской запах, который сводил ее с ума, ей хотелось раствориться в красивом сильном теле Рика, слиться с ним воедино.

— У тебя очень мягкая кожа, Пэт, — прошептал он и, прихватив губами мочку уха, провел по ней кончиком языка.

Почувствовав сильнейший прилив желания, Патриция прикрыла глаза и отдалась во власть жарких мужских объятий. Она была шокирована тем, что легко пошла на интимный контакт с практически незнакомым мужчиной, который возник на ее пути в драматический период ее жизни. Но тяга к нему была такой сильной, что Патриция вопреки доводам разума безудержно отдавалась страсти, от которой вибрировала каждая клетка ее тела.

Жар его объятий, всепоглощающий и властный, говорил о том, что Рик не боялся никаких преград, которые могли разлучить его с ней. Казалось, он знал о ней все, что ему нужно было знать, и главное — что Патриция разделяет его страсть и тоже хочет его.

Словно в подтверждение его мыслей Патриция, когда он разжал объятия, продолжала нежно прижиматься к нему, утомленная всплеском эмоций. Рик спрятал лицо в ее густых волосах.

— Меня волнует только одно, — услышала она его приглушенный голос, — если тебя больше не будет в «Хайтек Информейшн», как я смогу находиться там с утра до вечера, пока буду работать над контрактом? Мне будет очень тоскливо без тебя.

Патриция с болью подумала, что ее ждет несравнимо более трудное время — отчаянные поиски работы. Рик обнял ее за плечи, и она, ощутив тепло его рук сквозь легкую ткань пальто, почувствовала, как ее проблемы удивительным образом отодвинулись куда-то далеко.

— С другой стороны, — прошептал Рик, — они ведь не могут заставить меня работать по ночам, а?

— Не могут. — Патриция улыбнулась и провела ладонями по его белоснежной сорочке. - Лично мне приходилось работать по ночам, но я ведь никогда не была совладельцем юридической фирмы.

— Что ты теперь будешь делать?

— Найду другую работу, — со вздохом ответила она. — И как можно быстрее.

— Значит, ты будешь очень занята, но, надеюсь, не настолько, чтобы не иметь возможности узнать меня немного ближе, — тихо сказал Рик и, обняв, привлек к себе.

Патриция молча кивнула, у нее прервалось дыхание от вновь нахлынувших чувств.

— Знаешь что, — добавил он, — в эти выходные я должен уехать из города по делам, но в воскресенье вернусь. Когда ты была в последний раз в Королевском ботаническом саду?

— Ой, даже не помню...

— Прекрасно! — обрадовался Рик. — Давай я заеду за тобой часа в два? Идет? Мы побродим по саду, потом поужинаем в одном из уютных кафе, можем даже послушать хорошего гитариста, моего знакомого.

— Звучит заманчиво, — с улыбкой ответила Патриция.

— Итак, в два часа? — прошептали его губы у самого ее уха.

— Буду с нетерпением ждать.

Где-то в подсознании прозвучал предупредительный сигнал: ближайшие дни скорее всего потребуют от нее железной самодисциплины и концентрации всех сил. Фактор времени был для Патриции решающим, потому что, если она не найдет работу в течение двух недель, им с сестрой придется очень туго. Патриция понимала, что ей не следует отвлекаться на посторонние веши. Но в данное мгновение, когда ее обнимали крепкие мужские руки, у нее было ощущение, будто она находится в эпицентре эмоционального урагана, который несколько минут назад чуть было не унес ее с собой. И она выбросила из головы все неприятные мысли.

В эту божественную минуту Патриция могла лишь расслабиться в приятной тени сильной воли Рика Мейсена. Будущее само позаботится о себе. Этот вечер принадлежит ей.

Мужчина вынул из пишущей машинки лист бумаги и пробежал глазами текст.

«В добавление к тому, что было нарушено правило использования секретных материалов, что явилось причиной немедленного увольнения, должен с сожалением сообщить, что эта сотрудница предложила непристойные личные услуги в обмен на то, чтобы ее оставили в компании или не заносили это нарушение в ее личное дело. Мне очень жаль, что я не смог выяснить причины, толкнувшие ее на должностное преступление. Мне не удалось также установить фамилию лица или лиц, для передачи которым эти материалы предназначались. Гарри Дженкипс».

Теперь следует дождаться, когда коридоры компании «Хайтек Информейшн» опустеют, пробраться в приемную Дженкинса и подменить приготовленные секретаршей к отправке конверты с ответами на запросы по поводу Патриции Лонгсдейл. В течение последующей недели операцию придется повторять ежевечерне, пока поток запросов не иссякнет.

Теперь она узнает мои возможности и поймет, насколько глупо было с ее стороны испытывать мое терпение. Пусть теперь ломает голову, почему никто не берет ее на работу! Поделом ей! Она прольет еще немало слез, безуспешно обивая пороги компаний. И только я, один я буду знать, что за всем этим стоит, мстительно подумал Кларк Дайсон.

Она занималась поисками работы почти две недели. Патриция уже стала привыкать к новому образу жизни, когда она день напролет на ногах, но изнурительная беготня до сих пор не дала ни одного положительного результата. Возможно, Патриция и отчаялась бы, однако серые будни скрашивали свидания с Риком Мейсеном. Она видела его красивое мужественное лицо, слышала низкий бархатистый голос, и ей казалось, что она попадает в зависимость от его чар с каждым жестом и словом.

Поцелуй, который завершил их первый совместно проведенный вечер в «Элеганс», доказывал, что интерес Рика к ней был непростым и что он прекрасно знал, какие чувства сумел разжечь в ней.

Патриция ощущала, как ее все крепче связывают с этим красивым загадочным мужчиной узы доверия и близости. Ее будущее было в тумане, но, что бы оно в себе ни таило, Рик Мейсен, казалось, был полон решимости изменить его. Патриция не видела ни одной причины, которая могла бы заставить ее сопротивляться этому. Она, правда, чувствовала, что ей надо бороться со своим предательским желанием, которое воспламеняло ее и толкало в объятия Рика при каждом удобном случае. Женская гордость подсказывала ей, что она должна узнать его получше, прежде чем строить планы в отношении совместного будущего.

А время между тем поджимало. Патриция во что бы то ни стало должна была найти работу, прежде чем закончатся деньги, заработанные в «Хайтек Информейшн». С мрачным упорством она осаждала всевозможные фирмы и компании. Безрезультатно. Периодически ее охватывала паника, но на следующее утро Патриция собирала волю в кулак, тщательно одевалась, причесывалась, делала макияж и отправлялась на очередное собеседование.

Она не могла понять, почему ее хлопоты тщетны. На рынке труда полно вакансий по ее специальности, а у нее университетский диплом, прекрасная рабочая характеристика, опыт работы на руководящей должности. Любая компания, где Патриция проходила собеседование, могла легко найти применение ее способностям. И то, что ее высокая квалификация до сих пор оставалась невостребованной, вызывало у нее искреннее недоумение. Если только ложное обвинение Кларка Дайсона каким-то образом не дошло до тех компаний, которые запрашивали в «Хайтек Информейшн» характеристику на нее. Но как подобное могло случиться? Гарри Дженкинс обещал не делать отметку об этом инциденте в ее личном деле. Патриция решительно отмела предположение, что Гарри обманул ее.

К концу первой недели бесплодного обивания порогов остатки оптимизма Патриции растаяли без следа. Видимо, ей придется в ближайшие дни сообщить сестре о своих неприятностях, а затем заставить себя сходить на биржу труда. Патриция надеялась, что, несмотря на сомнительные обстоятельства ее увольнения, ей удастся получить пособие по безработице.

Если у нее еще не случилось нервного срыва, то только потому, что в ее душе наряду с болью, вызванной жизненными неурядицами, жило чувство другого порядка. Чувство к Рику Мейсену. Каждый раз, когда она слышала в телефонной трубке его голос, ей стоило большого труда не вскрикнуть от радости. А их прогулки по городу, во время которых они заглядывали в кафе или в музеи, казались Патриции настолько прекрасными, будто происходили в какой-то другой жизни.

Хотя нервы Патриции были напряжены до предела из-за неудач с работой, которые преследовали ее подобно злому року, в глубине ее существа зрело тайное желание. Когда она заметила это, то поняла, что Рик не выходит у нее из головы ни днем, ни ночью. В ее воображении он нежно притягивал ее к себе, заключал в объятия, и она чувствовала, как из нее уходит боль. Неужели я влюбляюсь? — изумленно спрашивала себя молодая женщина. Нет, этого не может быть. Я почти не знаю Рика Мейсона. Он просто часть сумасшедшего водоворота событий, который внезапно изменил мою жизнь, и больше ничего. Позже, гораздо позже, когда я решу проблему с работой, можно будет подумать и о любви. Но только не сейчас.

Но не думать об этом Патриция не могла. И она уже стала опасаться, что там, где дело касалось Рика Мейсена, ее рассудок всегда будет уступать место чувствам.

В Национальной галерее стояла привычная тишина. Патриция опустилась на скамейку перед своим любимым полотном. То там, то здесь появлялись студенты художественных школ и, глядя сосредоточенно на полотна, делали в своих блокнотах зарисовки или короткие записи. В противоположном углу просторного зала перед большой картиной прямо на полу разместилась группа школьников, с открытыми ртами внимавших рассказу симпатичной учительницы. Несколько одиноких фигур сидели на скамьях, полностью погрузившись в свои мысли. Интересно, они тоже пришли сюда, потому что им больше некуда идти? — подумала Патриция, глядя на их отрешенные лица.

Ей всегда казалось, что картины в красивых рамах напоминают животных, укрощенных клетками. Каждое полотно — это живой загадочный мир, стремящийся проникнуть в мозг и в душу посетителя, выдернуть его из привычной обстановки и поместить в удивительный пейзаж, населенный людьми, животными, деревьями и цветами. Но сегодня все было иначе. У Патриции возникло ощущение, что сегодня даже картины пронизаны гнетущим настроением, которое владело ею с самого утра.

Зажатые в свои рамы, они смотрели со стен словно узники из-за тюремных решеток. Даже самые жизнерадостные полотна сегодня казались Патриции печальными.

Патриция посмотрела на часы — приближалось время второго, последнего в этот день, собеседования. Она встала со скамьи и направилась к выходу. Патриция ощущала спокойствие, поддерживая себя мыслью о том, что независимо от результатов сегодняшних собеседований вечером к ней обязательно придет Рик. Он обещал быть у нее в половине седьмого и намекнул, что готовит ей сюрприз.

Заклиная держать себя в руках и не поддаваться панике, молодая женщина вошла в кабинет начальника отдела кадров. Очередное собеседование проходило по хорошо знакомому ей сценарию. Мистер Гилмор произнес слова, которые Патриция слышала в течение последних двух недель по несколько раз на дню.

— Должен сказать, мисс Лонгсдейл, что ваш послужной список весьма впечатляет. Весьма. Но мы должны побеседовать еще с несколькими кандидатами, прежде чем принять окончательное решение, — таково правило. В любом случае, мы сообщим вам...

Сердечно поблагодарив за беседу, Патриция вышла из кабинета мистера Гилмора с чувством облегчения. Рабочая неделя закончилась. Впереди ее ждали два дня отдыха.

Патриция жаждала поскорее принять горячий душ, чтобы смыть следы сегодняшних неудач дня к приходу Рика. Она вошла в подъезд и открыла почтовый ящик. Там лежал фирменный конверт «Хайтек Информейшн».

Мое выходное пособие, подумала Патриция. Поставлена последняя точка. Того, чем я обладаю на данный момент, должно хватить нам с Кони максимум на три недели. Что я буду делать, если не найду работу, ума не приложу.

После душа Патриция почувствовала себя бодрее. Она закуталась в банный халат, села перед зеркалом и, сделав легкий макияж, начала расчесывать блестящие каштановые волосы, которые ложились мягкими волнами на плечи. К удивлению Патриции, на нее из зеркала смотрело лицо жизнерадостной, здоровой молодой женщины. В ее зеленых глазах и в порозовевших щеках было что-то праздничное и веселое. Она призналась себе, что звонок Рика помог ей не зацикливаться на сегодняшних неудачах с поиском работы. В этом огромном, безразличном к чужой беде городе нашелся человек, который уважал ее, восхищался ею и своим неотразимым обаянием отвлекал от мучительных жизненных проблем.

Патриция надела красивое платье из тонкой ткани, которое подчеркивало женственные линии ее фигуры. Ей вдруг пришло в голову, что в этом наряде она выглядит слишком соблазнительной. Но с этим Патриция уже ничего не могла поделать — ее чувственность пробуждалась при одной мысли о Рике. В этот трудный период своей жизни она нуждалась в Рике Мейсене, и, чем бы ни обернулась для нее эта сексуальность, она готова была пойти на риск, лишь бы не потерять его.

Ее размышления прервал громкий стук. Когда Патриция распахнула входную дверь, она поняла, почему Рик не смог позвонить, — его руки были заняты пакетами.

— Леди, это вы заказывали продукты? — игриво спросил он.

— Рик, что это?!

— Обещанный сюрприз. И наш ужин. Мне кажется, я еще не успел поведать тебе о своих кулинарных способностях, так что тебе предстоит узнать о них сегодня.

Рик снял куртку и остался в темных брюках, облегавших сильные бедра, и в красивом свитере. Он улыбнулся, и на Патрицию повеяло пьяняще-свежим осенним воздухом.

— Мне следовало предупредить тебя, чтобы ты не одевалась специально для сегодняшнего вечера, — сказал Рик. — Но, признаюсь, я думал о том, что ты будешь выглядеть на миллион фунтов стерлингов, и не ошибся.

— Да ничего особенного, — небрежно отозвалась Патриция, хотя сердце ее подпрыгнуло от счастья, когда Рик окинул ее с ног до головы восхищенным взглядом.

— Чуть не забыл! — спохватился он и заглянул в один из пакетов. — Это мы должны сделать в первую очередь. Если ты достанешь фужеры, мы выпьем, пока оно холодное и приятное. — Рик вытащил бутылку шампанского, которая успела запотеть в теплом помещении, и начал снимать фольгу с горлышка. — Ты что стоишь, словно приросла к полу? — с шутливой строгостью прикрикнул он на Патрицию.

Она действительно замерла на месте — больше от восхищения его красотой и силой, чем от удивления.

— Очнись, Пэт, не каждую пятницу мы отмечаем конец недели шампанским!

Рик ловко ослабил проволоку, и пробка вышла из бутылки с мягким хлопком. Патриция подставила свой фужер под струю пенящегося напитка.

— Теперь, — торжественно объявил он, чокнувшись с ней, — мы организуем для очаровательной леди первоклассный вечер после тяжелой трудовой недели. Так... что у нас там имеется...

Словно волшебник, колдующий над чудодейственным горшочком, Рик начал доставать из пакетов всевозможные деликатесы и выкладывать их на стойку.

— Начнем с икры, — бормотал он себе под нос, — потом у нас будет коктейль из морских продуктов, ничего экзотического — креветки, лобстер. Мы же не хотим перебить себе аппетит, правда? Потом... ах да, салат «Цезарь». Много зеленого салата, чуть меньше анчоусов и легкий перечный соус. А куда делись бифштексы? Вот они, оказывается, где.

Рик обернулся и критически осмотрел маленькую духовку.

— Так я и предполагал. На такой старушке мясо как следует не пожаришь. Придется готовить на сковороде с перцем и с белым вином. Что осталось? — Рик заглянул в пакет. — Ну, конечно, совсем забыл об артишоках! Еще немного картофеля и шпинат. Закончим мы наш ужин моим коронным блюдом — профитролями в шоколадном соусе. — Он взглянул на Патрицию. — Для него мы должны оставить побольше места в желудках. Ну как, тебя устраивает такое меню?

Она была растрогана почти до слез его заботой и добрым юмором, с которым он преподнес свой сюрприз, поэтому в ответ смогла лишь улыбнуться. Рик приблизился к ней.

— Но сначала поцелуй для шеф-повара. Для вдохновения.

Он обнял ее, и Патриция почувствовала, как ее окутала мягкая шерсть его свитера. Поцелуй Рика был нежным и в то же время откровенно интимным, он быстро раздул пламя, дремавшее в Патриции. От желания, которое пронизывало все ее тело, у нее ослабели ноги, и она склонила голову на плечо Рика, находя поддержку и успокоение в его силе.

— Все, больше не будем отвлекаться, — отстранившись, объявил он и поцеловал ее в лоб. — А то я увлекусь, и мы останемся без ужина.

Патриция с изумлением наблюдала, с какой легкостью он двигается по ее кухоньке, и как быстро находит на полках то, что ему нужно. Рик играючи, сыпя веселыми, остроумными шутками, приготовил роскошный ужин. Патриция не переставала восхищаться его многочисленными талантами и уверенностью. Она вдруг почувствовала легкий укол ревности, когда подумала о том, скольких женщин он баловал своим вниманием до того, как встретил ее.

Ужин был похож на волшебный сон, окутанный теплой аурой Рика, которая создавалась его ласкающим взглядом и мягким юмором. Зная, какой трудной для Патриции была прошедшая неделя, он развлекал ее как мог, чтобы она могла забыть о своих проблемах хотя бы в этот вечер. И Патриция была благодарна ему за это.

Кофе они пили, сидя на диване.

— Ты фантастический кулинар, — похвалила его Патриция. — Спасибо тебе за великолепный ужин.

— Мне помогали, — ответил Рик с улыбкой. — Любому шефу требуется вдохновение. Пэт, позволю себе заметить, ты с каждым разом выглядишь все прекраснее.

Рик наклонился и поцеловал ее. Как и в предыдущий раз, тело Патриции запылало словно в огне. Жар разливался по всем ее клеткам, и она чувствовала, что слабеет от удовольствия.

— Представляю, как ты вымоталась за эту неделю, — прошептал Рик. — Положи голову мне на колени.

Патриция покорно подчинилась и сразу почувствовала, как Рик запустил свои длинные сильные пальцы в ее густые каштановые волосы. Он массировал ее затылок, затем переходил к шее и плечам и снова возвращался к затылку.

— Божественно, — промычала Патриция, закрыв глаза от удовольствия. — Смотри, у тебя все брюки будут в моих волосах, как от кошки.

— Не думай об этом, — услышала она его низкий голос. — Просто расслабься.

Постепенно, слой за слоем, он снимал с нее напряжение, и у Патриции появилось ощущение, что ее измотанные нервы растворяются в какой-то теплой, невероятно нежной жидкости. Она лежала неподвижно, чувствуя себя защищенной присутствием Рика.

— Как я понимаю, работы еще нет.

— Нет, — пробормотала Патриция.

— Ни одного предложения для гениального исследователя? Кажется, так тебя отрекомендовал Роб? Я не могу в это поверить.

— Сейчас предложение опережает спрос. — Патриция вздохнула. — Придется подождать немного.

— Беспокоишься о сестре? На твоем месте я не волновался бы. Все уладится в свое время.

Время, подумала Патриция, этого-то как раз у меня и нет.

— Будем надеяться, — сказала она.

И снова упругие, массирующие пальцы Рика отодвинули ее тревоги в небытие. Ее тело будто само расположилось так, чтобы Рику удобно было ласкать его. Никогда еще прикосновение одной живой плоти к другой не оказывало такого исцеляющего воздействия. Вдох, слетевший с губ Патриции, был похож на довольное урчание.

— Ты права, — прошептал Рик. — Ты похожа на кошку. На большую гладкую кошку, лежащую у меня на коленях.

— Ммм... — Патриция улыбнулась, уткнувшись губами в его бедро.

Погруженная в блаженную негу, она даже не заметила момент, когда ее охватило безумное желание, которое в секунду смело все остальные чувства. Уверенные движения знающих, опытных пальцев Рика, которые лишь мгновение назад блуждали по ее уставшим мышцам, снимая с них напряжение, сейчас интимно исследовали тело Патриции, вызывая в самых глубоких тайниках ее существа жажду физической любви.

— Они плохо обошлись с тобой? — тихо спросил Рик.

— Ммм... — промычала Патриция, испытывая полнейшее удовлетворение. Близость Рика.

Мейсена мешала ей сосредоточиться на вещах, которые не имели непосредственного отношения к ее блаженному состоянию.

— Кто?

— «Хайтек Информейшн».

— «Хайтек» для меня уже в прошлом, — пробормотала она, не желая вовлекать его в свои проблемы. — Я уже о них забыла.

— Значит, они действительно плохо с тобой обошлись, — уверенно заключил Рик.

Его слова, полные мягкого сочувствия, были созвучны с неземными прикосновениями его рук к нежному телу Патриции.

— Это не имеет значения, — сказала она. — Я могу постоять за себя.

— Я знаю. Пэт, ты сильная женщина, да?

— Когда обстоятельства заставляют.

Патриция почувствовала, как Рик осторожно поднял ее со своих колен. Последовавший страстный поцелуй вызвал у нее сильнейший приступ желания. Пальцы Рика, казалось, прожигали тонкую ткань платья Патриции до самой кожи.

Он долго держал ее в своих объятиях, прижавшись к ней губами в интимном поцелуе. Напрягшееся лицо Рика говорило о том, как трудно ему удерживать страсть в узде. Ткань на лифе платья Патриции натянулась, и через нее проступили твердые бутоны сосков. Рука Рика обхватила упругое полушарие груди и сжала его. Это прикосновение тотчас отозвалось в Патриции острым наслаждением. Она прижалась к Рику.

— О черт, я хочу тебя, Пэт.

Его низкий, хрипловатый голос вызвал у нее головокружение. Рик снова овладел ее ртом, и она утонула в его страстном, обжигающем поцелуе. Патриция знала, что он хочет взять ее сейчас, и, наверное, отдалась бы ему, но Рик каким-то образом укротил свою страсть и разжал объятия. Патриция была благодарна ему за сдержанность и одновременно потрясена внезапным взрывом его мужской силы.

— Я больше не могу выносить это, — почти простонал Рик. — Выходи за меня замуж, Пэт.

Ее притупившееся сознание моментально ожило. Патриция было подумала, что ослышалась, но, к ее удивлению, Рик смотрел на нее серьезно, и она поняла, что слух не обманул ее.

— Ты не поторопился? — с улыбкой спросила она. — Ты же совсем не знаешь меня.

— Знаю, — просто ответил Рик. — Знаю достаточно для того, чтобы понять, что хочу тебя и что ты нужна мне. Большего знать мне не надо.

Патриция вынуждена была признать — пока мысленно, что такое же чувство испытывает к нему.

— Однако ты очень быстро принимаешь решения, — заметила она.

— Вот здесь ты ошибаешься, — возразил Рик. — Я думал об этом несколько дней и ночей, но это было излишне. На самом деле, речь идет о годах, Пэт. Я знал многих женщин, но ждал тебя. И вот ты явилась — чуткая, красивая и независимая — такая, какой я всегда представлял тебя. Мне больше не о чем думать. Мой мозг все решил за меня, когда я разговаривал с тобой в первый раз.

Патриция была потрясена его желанием не меньше, чем ликованием, которое разливалось в ее груди.

Рик провел ладонью по ее волосам и улыбнулся.

— Конечно, как я однажды уже говорил тебе, адвокат должен быть осмотрительным. Я понимаю, что появился в твоей жизни в трудной период. Возможно, тебе нужно время, чтобы все обдумать.

Патриция была польщена его вниманием, но чувствовала, что ее прежняя жизнь ушла в прошлое, вытесненная восторженными эмоциями, овладевшими ее умом и сердцем. Притягательная мужественность Рика, его ласкающий голос, который окутывал ее в данную минуту своим бархатистым тембром, находились в полном согласии с ее внутренним миром и настроением. Патриции было так хорошо и комфортно с Риком, что отказываться от него, лишать себя радости принадлежать ему было бы не только неразумно, но и глупо с ее стороны.

— Но мне почему-то кажется, что я не поторопился со своим предложением, — сказал Рик, с поразительной точностью угадав ее мысли.

Патриция молча кивнула. Она еще не могла до конца осознать, что происходит. Человек, с существовании которого она не подозревала еще каких-то две недели назад, открывал ей дверь в совершенно другую жизнь. Патриции вдруг пришло в голову, что в последние годы она меньше всего думала о своей личной жизни, а в основном о работе, об оплате учебы Кони и о тому подобном. Эта устоявшаяся рутина осталась в прошлом, как и озабоченная женщина, которая вела эту жизнь. Перед ней неожиданно открылась дорога к счастью, и в глубине души Патриция уже готова была пойти по ней. Она хотела связать свою судьбу с Риком Мейсеном, интуиция подсказывала ей, ijto он заслуживает ее доверия.

Она уже знала, что не сможет сказать ему «нет». Отказ от него был бы равносилен отказу от самой себя, она уже была связана с Риком Мейсеном силами, которым не могла противостоять.

— Скажи «да», Пэт.

Его мягкий настойчивый голос, как всегда, проник ей в самое сердце и подтолкнул ее к словам признания, которые уже дрожали на ее губах, готовые слететь с них в радостном порыве.

— Рик...

В гостиной резко зазвонил телефон. Рик, напряженно всматривавшийся в лицо Патриции в ожидании ответа, неохотно переместил взгляд на аппарат.

— Думаю, тебе следует ответить, Пэт. Кто бы это ни был, надеюсь, у него серьезная причина для того, чтобы прервать нас в такой ответственный момент.

— Это, должно быть, Кони, — пробормотала Патриция, вставая с дивана и направляясь к телефону. — Кроме нее, некому звонить в столь поздний час. — У нее дрожала рука, когда она снимала трубку. — Алло? — сказала Патриция, бросив взгляд на Рика.

— Здравствуйте, Патриция, — услышала она низкий мужской голос. — Помните меня?

Патриция быстро повернулась к Рику спиной.

— В чем дело? — спросила она, лихорадочно подыскивая слова, чтобы Рик не понял, с кем она говорит.

— Значит, помните, — удовлетворенно заключил Кларк Дайсон. — Меня нелегко забыть, не так ли? — Он ненадолго замолчал, оценивая очевидно, какой эффект произвели на нее его слова. — Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос. Очень важный — в первую очередь для вас, Патриция. Может, встретимся за ланчем завтра?

— Об этом не может быть и речи, — холодно ответила она.

Неужели ему мало того, что он уже сделал с ней? Что ему еще нужно? Какие еще гадости он припас для нее?

— Почему? — с притворным недоумением проговорил Дайсон. — Вы ведь не работаете? — Он ехидно засмеялся, и у Патриции по спине пробежал холодок. — Я имею в виду, — добавил он с коварной непосредственностью, — что завтра суббота, не так ли? А по субботам люди не работают. — Дайсон снова сделал паузу, и Патриция поняла, к чему он клонит. — Может, у вас проблемы с поисками работы?

Чувствуя присутствие Рика за своей спиной, Патриция сдерживалась, чтобы не произнести грубых слов, которые вертелись у нее на языке Дайсон довольно хихикнул в трубку.

— Послушайте, Патриция, неужели вы не понимаете, что я могу помочь вам? Без меня вы будете искать работу до конца своих дней. Кроме меня, у вас никого нет. Что скажете? Небольшой ланч, за которым мы все и обсудим. Это будет разговор между двумя цивилизованными людьми. Иначе...

— Где? — коротко спросила Патриция, содрогнувшись при мысли, что ей снова придется увидеть ненавистную физиономию.

Она молча выслушала его, положила трубку, заставила себя успокоиться и только после этого повернулась к Рику.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего особенного. — Патриция через силу улыбнулась, разрываясь между желанием забыть о Кларке Дайсоне и необходимостью объяснять его звонок. — Это связано с работой, — добавила она неуверенно. — По поводу собеседования.

На лице Рика не дрогнул ни один мускул, но во взгляде Патриция уловила сочувствие.

— Иди сюда, Пэт.

Она пересекла гостиную и попала в его раскрытые объятия. Молодая женщина не могла скрыть своего расстройства, но и о его причине тоже не хотела говорить Рику. Поэтому она лишь молча прижалась к его широкой груди.

— Бедная моя Пэт, — прошептал Рик. — Они действительно измучили тебя.

Патриция кивнула, испугавшись его острой интуиции. Рик был очень близок к правде.

— Нас бесцеремонно прервали. — Он улыбнулся. — Что за люди! Не дают человеку сделать предложение женщине в спокойной обстановке.

Патриция наконец улыбнулась. Она находила поддержку в его мягком добром юморе и в объятиях его рук, которые были сильными и надежными.

— А может, оно и к лучшему, — сказал Рик, прижавшись щекой к щеке Патриции. — Такие вопросы в самом деле не решаются за одну минуту. Мне хотелось бы дать тебе немного времени, чтобы ты могла обдумать мое предложение.

Вместо ответа Патриция доверчиво потерлась о его щеку. Рик не знал этого, но его предложение имело особое значение для нее. Она встретится с Кларком Дайсоном в последний раз, чтобы выяснить, насколько он опасен для нее. После этого она забудет о нем навсегда. Он портил ей кровь в течение почти двух недель, лишая ее возможности устроиться на новую работу. Патриция не могла повернуть время вспять, но могла, по крайней мере, узнать, чем еще он может навредить ей. Должен же быть способ борьбы с ним, а если из этого ничего не выйдет, надо будет просто забыть о нем.

Чем бы ни закончился завтра ее разговор с Дайсоном, он не омрачит светлое будущее, которое открылось перед ней несколько минут назад. Кларк Дайсон был всего лишь препятствием, скоро он уйдет с ее дороги и навсегда исчезнет из ее жизни.

Патриция ощущала на себе сильные руки любимого, от которых по ее телу разливалось приятное тепло. С ним она чувствовала себя в безопасности. Она черпала свое мужество в силе его личности, и это позволяло ей с оптимизмом смотреть в завтрашний день. Какое счастье, подумала Патриция, что он встретился на моем пути в это трудное время!

Она очень надеялась, что Рик Мейсен навсегда изменит ее жизнь, поэтому спокойно грелась в его объятиях.

Но Патриция не видела, с какой бешеной скоростью вращаются колесики в его проницательном мозгу.

— Садитесь, Патриция.

Кларк Дайсон поднялся со своего места, и метрдотель отодвинул столик, чтобы Патриция могла пройти к дивану, на котором сидел Дайсон. Молодая женщина поняла, что ей придется сидеть с ним рядом, вместо того чтобы находиться в безопасном отдалении по другую сторону стола.

— Выпьете? — спросил Дайсон.

В ту же секунду рядом с ней появился официант. Патриция растерянно молчала.

— Принесите ей то, что пью я, — велел Дайсон. — И еще одну порцию для меня.

Официант удалился, и, пока он не вернулся, Дайсон не начинал разговор. Допив вино из первого бокала, он взял второй и рассеянно повертел в руке.

— Люблю выпить рюмку хорошего крепкого напитка в середине дня. Здесь делают великолепный сухой «мартини». Попробуйте, Патриция, не пожалеете.

Горький резкий вкус показался ей особенно неприятным, потому что она ничего не ела с утра. Патриция ощущала внутри такой холод, сто не воспринимала приятную обстановку ресторана.

— Я рад, что вы смогли встретиться со мной, — продолжал как ни в чем не бывало Дайсон. — В такой великолепный день ничего не может быть лучше, чем выбраться из дому и посидеть в ресторане с красивой женщиной. — Он откинулся на мягкую спинку дивана. — Вы любите золотую осень?

Патриция упорно молчала, ведя борьбу с эмоциями, которые бушевали внутри нее. Она не хотела ни разговаривать с ним, ни отвечать на его вопросы, чтобы не помогать Дайсону в его гнусной игре. Но ей надо было выяснить, что он затевает против нее.

— Я была бы благодарна вам, если бы вы перешли к делу, ради которого пригласили меня сюда, — холодно сказала она.

— Бог мой, Патриция! — воскликнул Дайсон, прикинувшись огорченным. — Куда вы торопитесь?! Дайте мужчине возможность хоть немного насладиться вашим обществом в такой чудесный день! Это очень хороший ресторан. Давайте поговорим, расслабимся и приятно проведем время.

Патриция уставилась на свой бокал с «мартини».

— Давайте поскорее покончим с этим.

— Патриция, вы разочаровываете меня, — проворчал Дайсон. — Как вы нетерпеливы! Можно даже подумать, что вы не хотите находиться здесь! — театрально воскликнул он. — Очень прискорбно, потому что от этой встречи может зависеть ваше будущее. Вы должны быть благодарны мне за то, что я пригласил вас сюда. Да, — Дайсон вздохнул, — это могло бы стать началом прекрасных отношений.

— Это даже не смешно, — тихо проронила Патриция.

К ним подошел официант.

— Я ничего не буду... — начала Патриция, зная, что ей кусок не полезет в горло в присутствии Кларка Дайсона.

— Принесите нам обоим по форели, Ник, — велел Дайсон. — И бутылку вашего замечательного рислинга.

— Да, сэр. — Официант с достоинством удалился.

— Они готовят здесь великолепную форель, — пояснил Дайсон. — Уверен, что она вам понравится. Так на чем мы с вами остановились? Ах да, на цели нашей встречи. — Он сделал серьезную мину. — Я человек миролюбивый, Патриция, и дружелюбный. Не выношу неприятностей. Мой девиз — живи и давай жить другим. Это помогало мне в прошлом и, надеюсь, будет хорошо служить в будущем. — Дайсон искоса взглянул на Патрицию, которая сидела, по-прежнему безучастно уставившись на бокал. — Я очень озабочен и расстроен тем, что между нами произошла размолвка, — продолжал он как ни в чем не бывало. — Когда я впервые увидел вас полгода назад в «Хайтек Инфор-мейшн», то сказал себе: какая восхитительная женщина! Она не только красива, но и обладает чувством собственного достоинства. Любой мужчина сочтет за честь водить дружбу с такой замечательной личностью. Да, несомненно, мужчина был бы очень рад такому знакомству. Не хочу выглядеть самонадеянным, но мне показалось, что я увидел в ваших глазах намек, совсем крошечный, на взаимность. Не отрицайте этого, Патриция. Мое чутье не обманывает меня. — Он широко улыбнулся. — Стыдиться здесь, разумеется, нечего. Почему два человека, работающих в одной компании, не могут проявить друг к другу дружеский интерес?

Интересно, долго он собирается морочить мне голову? — раздраженно подумала Патриция. Лайза была права, он получает удовольствие, играя со своими жертвами как кошка с мышкой.

— И все шло замечательно, пока между нами не произошло это маленькое... — Дайсон запнулся, — недоразумение. Очень досадная вещь, должен сказать. Я искренне верю, что, если бы вы не сделали поспешных выводов и дали мне возможность объясниться, доказать вам свое благородство, наши проблемы с вами исчезли бы в ту же секунду.

Патриция подумала, что Дайсон успеет высосать из нее последние жизненные соки, прежде чем скажет, что ему от нее надо.

— Это и заставило меня пойти на крайние меры. Я просто не мог допустить, чтобы вы ушли рассерженной. Я чувствовал и до сих пор чувствую, что наши отношения заслуживают того, чтобы дать им еще один шанс. Патриция, я действительно восхищаюсь вами и хочу выразить свое восхищение, сделав все возможное, чтобы вы были счастливы. Все, что мне нужно от вас, это минимум участия.

Ободренный ее молчанием, очевидно принятым им за благосклонность, Дайсон с видом собственника похлопал Патрицию по руке. Подавив гримасу брезгливости, она сцепила пальцы и опустила руки на колени.

— Что такого в том, что я прошу вас изменить свое мнение, которое любой назвал бы поспешным и необдуманным? Ей-богу, Патриция, вы чересчур остро все восприняли. Мне лишь хотелось, чтобы мы дали друг другу немного человеческого тепла, это скрасило бы томительные часы нашего пребывания на работе. Мне не стыдно признаться, что я не тот человек, который легко сдается. Обычно я получаю то, что хочу.

Официант принес вино.

— Спасибо, Ник, — поблагодарил Дайсон, пригубив рислинг. — Попробуйте, Патриция. — Он толкнул высокий бокал к ней. — Это вино высокого качества. О чем я говорил? — пробормотал он себе под нос. — А! Я считаю, что вы были слишком щепетильны в отношении всего этого. Я разумный человек и никогда не держу зла. Поэтому я простил вам ту маленькую... вспышку в моем кабинете. Но вы ведь понимаете, что я не могу позволить, чтобы наши отношения закончились преждевременно и на такой неприятной ноте. Вот почему я вынужден был сделать то, что сделал.

— Нельзя ли конкретнее? — нетерпеливо попросила Патриция.

Дайсон хмыкнул.

— Мне не хотелось бы выдавать свои секреты. Скажем так, я использовал свои аналитические способности. — Он снова хмыкнул. — Но, понимаете, Патриция, у меня не было выбора. Вы лишили меня его, — заявил он с видом оскорбленной невинности. — Разве я мог допустить, чтобы вы ушли удрученной, с горечью в душе? Я решил возместить нанесенный вам ущерб.

— Ущерб, который нанесли вы, — резким тоном уточнила Патриция.

— Нет, моя дорогая, — язвительно парировал Дайсон, — это вы нанесли ущерб своим упрямым, несговорчивым характером. Честное слово, я не понимаю, как вы можете отказываться от любви человека, который уважает вас. Вы что, собираетесь прожить жизнь в полном одиночестве? Человек — не остров, он не может существовать сам по себе.

— Если я правильно поняла вас, — Патриция старалась не показывать своих эмоций, — вы скомпрометировали меня перед работодателями, с которыми я встречалась после того, как ушла из «Хайтек Информейшн». А Гарри Дженкинс знает об этом?

— Разумеется, нет, — почти с обидой ответил Дайсон. — Это касается только нас двоих — меня и вас.

— Значит, я не смогу найти работу, — заключила она, поразившись злобности этого человека.

— Ну что вы, Патриция! Все можно легко изменить. Достаточно одного телефонного звонка, и вы получите работу, достойную ваших уникальных... талантов.

— И что я должна для этого сделать? Лечь с вами в постель?

— Патриция, — зашептал Дайсон, не слишком правдоподобно изображая, что шокирован, — почему вы сразу думаете о непристойных вещах? Я что, какой-нибудь монстр? У меня тоже есть чувства, к вашему сведению. Я только хочу, чтобы между нами установились теплые дружеские отношения. Если вы это поймете и сделаете, как я прошу, то у вас завтра же будет великолепная работа и надежный друг. Неужели вы не понимаете, что я вам предлагаю?

Его монолог прервало появление официанта. Он поставил перед Патрицией тарелку с филе форели в белом соусе, украшенным искусно нарезанными овощами.

— Честно говоря, я не понимаю, — с вздохом проговорил Дайсон, когда официант ушел, — почему вы упорствуете. Вы молодая женщина, которой просто необходимо иметь надежного друга. Вы уже совершили одну серьезную ошибку и дорого заплатили за нее. Если вы надеетесь найти хорошее место, вам понадобится поддержка кого-то, кто занимает высокое положение. Я знаю, что продолжение образования вашей сестрой оказалось под угрозой. Кому нужна ваша глупая гордость? Подумайте лучше о своей сестре и о том, что ей придется бросить университет. Я нужен вам, а вы нужны мне. Вы можете это понять? Нам не обойтись друг без друга.

Внезапно кусок рыбы, лежавший перед ней на тарелке, показался Патриции ужасно одиноким и совсем неаппетитным. Она прекрасно понимала, чего добивается от нее Дайсон. Подобно любому хищнику он стягивал кольцо вокруг своей жертвы, рассчитывая на то, что страх сделает ее более легкой добычей. Патриция не сомневалась, что у него были возможности вселить в нее — а также в других женщин — страх.

— Так что, как видите, все очень просто, — сказал Дайсон. — Со мной вы будете в безопасности и, осмелюсь заверить, счастливы. Я могу показать вам, что такое настоящая жизнь. Теперь вы знаете, что я слов на ветер не бросаю. Без меня же на вас можно будет поставить крест. Не знаю, как еще вам объяснить, чтобы вы поняли. Так что вы ответите мне?

Все то время, пока Дайсон разглагольствовал, Патриция держалась мужественно, сохраняя спокойствие и выдержку. Но тут вдруг сникла, поняв, что ей не справиться с этим подлецом. Она могла бы, конечно, пойти к Гарри Дженкинсу и рассказать ему о коварстве Дайсона, но Дайсон все равно найдет способ уничтожить ее. Он действительно обладал слишком большой властью и влиянием, поэтому бороться с ним бесполезно.

Патриция подумала, что можно попытаться найти работу, не упоминая о том, что она работала в «Хайтек Информейшн». А если у нее и из этого ничего не выйдет? Что, если Дайсон будет по-прежнему преследовать ее в силу порочности своей натуры и делать так, что она будет терять любую работу, которую ей удастся найти? И, коль скоро у него есть номер ее домашнего телефона, он может звонить, когда ему будет нечего делать, и терроризировать ее своими угрозами.

— Я жду, Патриция, — поторопил Дайсон, довольный тем, что ему удалось сломить ее сопротивление. — Жду вашего решения, — строго добавил он. — Выбирайте: либо я, либо... ничего. Оставив рыбу нетронутой, Патриция аккуратно сложила салфетку и положила на сиденье рядом с собой. Не догадываясь о том, какие мысли бродят у нее в голове, Дайсон улыбнулся, когда молодая женщина взяла в руку большой бокал вина.

Хищники знают: когда их жертвы убегают в испуге, они оставляют свои бока неприкрытыми. Но иногда намеченная жертва резко останавливается и поворачивается к преследователю. Это настолько сбивает с толку сильного хищника, что он отказывается от почти готового «обеда» и отправляется на поиски более податливой добычи.

Кларк Дайсон действительно может навредить мне, рассудила Патриция. Но чего ему никогда не удастся добиться, так это подчинить меня своей воле, даже если он будет преследовать меня своими угрозами до бесконечности. Этого я ему не позволю.

— Насколько я понимаю, — проговорил Дайсон, промокнув губы салфеткой, — выбора у вас нет.

Патриция протянула к нему руку с бокалом. Дайсон восхищенно смотрел на тонкие гибкие пальцы молодой женщины — он решил, что она подает ему знак, что согласна с ним. Даже, когда бокал начал крениться книзу, он продолжат сидеть неподвижно, держа салфетку у губ. И, только когда холодная жидкость пропитала брюки его дорогого костюма, вслед за булькающим звуком выплеснутого вина он осознал, что произошло.

Подняв глаза от залитых вином колен, шокированный Дайсон увидел, как Патриция твердой рукой поставила перед собой на стол пустой бокал. Она встала с дивана, и подоспевший официант бросился отодвигать стол, чтобы она могла выйти.

— До свидания, мистер Дайсон, — попрощалась Патриция и твердой походкой направилась к выходу.

— Ты еще пожалеешь об этом! — услышала она за спиной злобное шипение.

Не оборачиваясь, молодая женщина ослепительно улыбнулась и вышла из зала.

На улице дул резкий ветер. Патриция подняла воротник плаща и ускорила шаг. Проходя мимо какого-то кафе, она в нерешительности замешкалась. Была уже почти середина дня, а у нее во рту, кроме глотка «мартини», с утра маковой росинки не было. Впрочем, Патриция находилась сейчас в таком возбуждении, что вряд ли смогла бы заставить себя проглотить хоть кусочек.

Зябко ёжась от сильных порывов ветра, Патриция свернула на одну улицу, потом на другую. Скоро начнет смеркаться, зажгутся фонари, и люди, надев вечерние туалеты, отправятся на ужин в рестораны. Восторженные туристы, любовники, которые встречаются в номерах роскошных отелей, или бизнесмены, приехавшие в Лондон по делам...

Всего неделю назад она шла по этим самым улицам под руку с Риком, который с присущим ему юмором рассказывал ей о своем родном городе. Его жизнеутверждающая самоуверенность была настолько заразительной, что, находясь рядом с ним, невозможно было не почувствовать на себе ее мощного положительного воздействия. Перед Риком Лондон расстилался словно гигантский пульсирующий организм, который ждет, когда чтобы его покорили. Если Рик Мейсен когда-нибудь и терпел поражение или неудачу, то он давно уже забыл, что это такое. Он обладал таким твердым, настойчивым характером и так вдумчиво и скрупулезно подходил к решению каждого вопроса, что был застрахован от любых неожиданностей, которые случаются в бизнесе.

Патриция улыбнулась при мысли, что Рик одобрил бы ее поведение в ресторане. Он от души расхохотался бы, узнав, как она «подмочила» гнусные надежды Кларка Дайсона. Ей оставалось лишь сожалеть о том, что она никогда не рискнет рассказать ему об этой постыдной истории. Но минута решительного подъема, который Патриция испытала, плеснув на Дайсона холодное вино, уже прошла, и теперь ей предстояло расплачиваться за свой смелый поступок. О работе по специальности можно забыть. Надо срочно искать что-то в другой области, иначе им с Кони не на что будет жить.

Странно, но Патриция почему-то не чувствовала паники. У нее было такое ощущение, что вся эта сцена с пролитым вином, вызвавшая у Кларка Дайсона настоящий шок, от которого исказилось его надменное лицо, каким-то образом подействовала на нее успокаивающе. Она вложила в свой отчаянный жест всю ненависть к этому человеку и вместе с вином выплеснула на него накопившееся нервное напряжение. Она совершила поступок, вместо того чтобы безропотно, как побитая собака, уйти из ресторана.

Патриция решила, что в понедельник отвезет заявление на пособие по безработице, а потом снова начнет просматривать объявления о вакансиях. Она надеялась, что ей удастся найти работу, где от нее не потребуют характеристики с прежнего места. Патриция еще раз поклялась себе, что любой ценой доведет Кони до окончания университета. Это был ее долг не только перед младшей сестрой, но и перед умершими родителями.

Кони и так лишена многих радостей жизни.

Она никогда не испытает того пьянящего чувства, когда накануне Рождества покидаешь общежитие университета, садишься на поезд или в автобус и едешь домой, где тебя с нетерпением ждут родные. Ты входишь в праздничный дом, они забирают твою дорожную сумку и относят ее в твою детскую комнату, а потом за чаем с домашним пирогом начинают расспрашивать о твоей учебе... Кони никогда не узнает, какое чувство тебя охватывает, когда ты видишь улыбающиеся лица близких, пришедших на станцию проводить тебя, когда они машут вслед уходящему поезду и с трудом сдерживают слезы, расставаясь с тобой до следующих каникул. Лишившись отца и матери, Кони теперь могла ездить на каникулы только к родителям своих университетских друзей.

Но диплом о высшем образовании она получит без всяких академических отпусков, твердо повторила себе Патриция. Ни при каких обстоятельствах я не позволю Кони работать продавщицей или официанткой во вред учебе.

Патриция так глубоко ушла в свои мысли, что незаметно для себя преодолела довольно большое расстояние, и когда, наконец, обратила внимание на шумную ватагу детей, игравших на лужайке небольшого сквера, то поняла, что находится недалеко от своего дома. Несмотря на длительную пешую прогулку, Патриция почти не ощущала усталости, потому что, разделавшись с Дайсоном, пребывала в приподнятом настроении.

Ей оставалось пройти еще один зеленый квартал, и она окажется в квартире, которую сняла пять лет назад, потому что от нее было удобно ездить на автобусе до «Хайтек Информейшн». Патриция не знала, где будет находиться место ее следующей работы. Возможно, ей придется ездить на другом маршруте, и остановка автобуса будет располагаться гораздо дальше от ее дома. А может быть, она вынуждена будет переехать в более дешевый район Лондона. Но эти детали ее не беспокоили. Патриция знала, что, где бы она ни жила, это место все равно будет ее домом. И, где бы она ни работала, это будет ее профессией на данный период времени. Жизнь может быть трудной, но жить можно при любых обстоятельствах.

— Приятный день для прогулок, не так ли?

Патриция вздрогнула, услышав низкий глубокий голос. Она уже подходила к подъезду своего дома. Подняв голову, она увидела Рика, который стоял, прислонившись к дверце своей машины. Яркие лучи осеннего солнца золотили его темные волосы. Он был одет в темно-серые брюки и в ветровку. Патриции показалось, что в этой одежде Рик выглядит невероятно красивым на фоне городского пейзажа.

— Да, день действительно чудесный, — улыбнувшись, ответила она, не сумев скрыть своего удивления. — Боюсь, правда, что я мало внимания обращала на погоду. Должно быть, думала о чем-то другом.

— Снова голова в тумане? — пошутил Рик. — Надеюсь, ты ни на кого не налетела на улице.

— Нет, если не считать мужчины, который стоит передо мной, — с улыбкой ответила Патриция, подходя к нему.

— Рад это слышать. А то я чувствовал бы себя обманутым, если бы на моем месте оказался кто-то другой.

Рик протянул ей руки, и она взялась за них, чувствуя, как замирает ее сердце от проникающего взгляда его черных глаз, искрившихся юмором. Патриция чувствовала, как ее озябшие пальцы отогреваются в его теплых ладонях.

— Ты окоченела, — заметил Рик, не зная о том, что внутри нее уже бушует пламя от его прикосновения. — Будь осторожна с лондонской погодой, она может здорово ущипнуть тебя даже в такой прекрасный осенний день, как этот. Если не обращать на нее внимания, — поддразнил он ее.

— Я постараюсь быть очень внимательной, — в тон ему ответила Патриция.

— Я уже начинаю думать, что тебе нужен человек, который может приглядывать за тобой, — сказал Рик, проведя большими пальцами рук по ее запястьям. — Врезаешься в незнакомых мужчин в коридорах, выходишь на улицу в холодную погоду легко одетой... За тобой нужен глаз да глаз.

— Возможно, ты и прав. — Патриция подумала о своих неудачах с попытками найти новую работу. — Возможно, мне надо...

Она замолчала, потому что Рик поправил прядь ее волос, выбитую порывом ветра, и с необычайной нежностью провел тыльной стороной руки по ее щеке. Патриция прикрыла глаза от удовольствия и замерла, прикованная к тротуару пленительной силой его близости.

— Я думала, ты работаешь сегодня.

— Работал, — уточнил он. — Но уже освободился.

— Ты, кажется, говорил, что твои партнеры...

— Очень заняты? — подсказал Рик. — Да, работы у нас сейчас много. Вообще-то ее никогда не бывает мало. Я смотрел в окно на это великолепное солнце, и мне вдруг пришла в голову блестящая мысль. Я решил посоветоваться с тобой, прежде чем осуществить ее.

— В самом деле? — игриво спросила Патриция, надеясь, что шутливый тон поможет ей скрыть прилив желания.

— Идея заключается в следующем. Я знаю одно красивое озеро недалеко от Лондона. Оно окружено лесом, где много пешеходных тропинок, по озеру можно кататься на лодке, рыбачить или просто отдыхать и наслаждаться красивой природой.

Рик приблизил к ней лицо, его черные глаза таинственно блестели. Он выпустил руки Патриции и обнял ее за талию.

— И, к счастью, недалеко от озера стоит гостиница, — продолжил он. — Старинное уютное здание с очаровательными гостиными, с широкими удобными кроватями, покрытыми ватными стегаными одеялами, со старыми выцветшими пейзажами на стенах и с огромным камином в столовой. Телевизора нет. Летом там бывает много народу, но сейчас отель практически пуст. Владелец отеля и его жена — мои друзья. Они с удовольствием занимаются своим бизнесом и вообще очень приятные, интересные люди. Совсем неназойливые. Они радушно встретят нас и затем будут заниматься своими делами, чтобы не мешать нашему отдыху. Продолжать?

Патриция молча кивнула — она заворожено слушала рассказ о сельской идиллии.

— Все очень просто. — Рик улыбнулся. — Мы с тобой заедем в пару мест здесь, в Лондоне, чтобы приготовиться к поездке, а затем отправимся за город на моей машине. Приедем на место затемно. Но дрова в камине уже будут гореть, свет в холле будет включен, а нас будет ждать глинтвейн, чтобы мы смогли согреться после утомительной дороги. А завтра утром Кэтти приготовит нам свой фирменный завтрак, после чего мы отправимся на озеро. Ты не успеешь сделать и нескольких шагов, как почувствуешь себя совершенно другим человеком, — городскую усталость словно рукой снимет.

— Ты нарисовал потрясающую картину отдыха. — Патриция вздохнула и мысленно стала перечислять причины, по которым для нее это недоступно.

— Это еще не все. Мои партнеры по фирме передо мной в большом долгу, поэтому они вряд ли станут возражать, если мы немного продлим наш уик-энд. Ты временно не работаешь, поэтому у тебя не будет проблем, а я получу передышку, в которой нуждаюсь уже давно. Я уже и не помню, когда брал отпуск в последний раз, — не люблю отдыхать в одиночестве. Благодаря твоему обществу, думаю, меня не очень будут интересовать красоты природы, озеро или старинный отель. Все свои силы я направлю на то, чтобы быть самым счастливым мужчиной в мире. Правда, — добавил Рик, разыгрывая озабоченность, — все это зависит в определенной степени от твоей сестры. Она сейчас в Лондоне?

— Думаю, да. Но при чем здесь Кони?

— Ну-у... — губы Рика медленно растянулись в широкой улыбке, — ты же не захочешь выйти замуж, не сказав об этом своей сестре? Она просто обидится, если ты не пригласишь ее сегодня на свое бракосочетание. Ты согласна со мной?

Патриция настолько растерялась, что потеряла дар речи.

— Судья Клифорд — мой старый приятель, — с невозмутимым спокойствием продолжал Рик. — Он проведет для нас скромную церемонию бракосочетания. Я достану какого-нибудь свидетеля, мы заедем за Кони, потом, когда будем выезжать из Лондона, отвезем ее обратно. Мы с тобой побудем на природе, вернемся на следующей неделе, перевезем твои вещи ко мне и счастливо заживем.

— Рик, я...

— И через некоторое время, — перебил он, — мы съедем с моей квартиры и поселимся в собственном доме. Нам ведь потребуется больше места, чтобы завести семью. Сколько детей ты хотела бы иметь, Пэт? Ты предпочитаешь мальчиков или девочек? Лично мне все равно...

Он притянул Патрицию к себе. Она почувствовала жар его желания, который в сочетании с силой его воли представлял весьма убедительную комбинацию.

— Ты уже все продумал, — прошептала она, уткнувшись лицом в его грудь.

— Думаю, что да, — согласился Рик. — Мы поможем Кони окончить университет, деньги не проблема, да и сумма не так уж велика. А за это она поможет нам нянчить наших детей. Возможно, ты захочешь вернуться к работе, но тебе потребуется декретный отпуск. Да, Пэт, мне кажется, что я все обдумал. Этот план кажется мне вполне реальным. При одном условии.

— При каком? — спросила Патриция, заглядывая в его бесстрастные глаза.

— Ты меня любишь?

Облегченно вздохнув, она произнесла слова, которые уже давно готовы были сорваться с ее губ:

— Люблю.

— Я тоже люблю тебя, — прошептал Рик, прижимая ее к себе. — Тогда, может, не будем откладывать неизбежное?

Вместо ответа Патриция прижалась к нему всем телом. Жуткий звонок, который помешал ей ответить на предложение Рика вчера вечером, был не более чем короткой отсрочкой того, что было предопределено в тот момент, когда она столкнулась в коридоре с Риком Мейсоном.

— Ты уверен, что хочешь связать себя с человеком, у которого нет ни работы, ни перспективы? — с улыбкой спросила Патриция.

— О, работа у тебя будет, и очень много, — ответил Рик, громко рассмеявшись. — Ты будешь полностью занята мною. А твое будущее станет нашим будущим.

Его радостная уверенность передалась ей. И Патриция поняла, что это происходило на протяжении всего их короткого знакомства. Хотя она боролась в одиночку со своими проблемами, ее не покидало ощущение, что Рик каким-то образом тоже участвовал в этом, поддерживая ее на расстоянии. Она бегала по городу, тщетно пытаясь найти работу, решилась проучить негодяя Дайсона, и на все это ей давал силы яркий образ мужчины, который вошел в ее жизнь совсем недавно.

Возможно, она смотрела сейчас на все это с высоты светлого будущего, которое ее ожидало с Риком Мейсеном. Может быть, она справлялась с трудностями именно потому, что знала: ее одинокое существование скоро закончится и у нее начнется новая жизнь.

— Что ты мне ответишь? — спросил Рик. — Нам надо лишь подняться в квартиру, позвонить твоей сестре и собрать сумку. И будущее станет нашим.

Патриция почувствовала, как поворачивается и идет к своему подъезду. Крепкая рука Рика лежала на ее плече и словно маяк указывала дорогу — только вперед. Она знала, что уже принадлежит ему.

Рик взял у нее ключ и вставил в замочную скважину. Тяжелая дверь легко распахнулась.

— Вставай, лентяйка!

Положив руки на бедра, Рик наклонился над Патрицией. На его губах играла веселая ухмылка.

— Ммм... еще минуточку, — промурлыкала Патриция. — Мне здесь так хорошо...

Под ней зашуршали сухие листья, на них было очень уютно, и отчаянно не хотелось вставать и продолжать пешую прогулку.

— Давай, глупышка, — стал уговаривать ее Рик, опускаясь рядом с ней на колени. — У нас с тобой всего четыре дня, поэтому мы должны двигаться. Мы еще далеко не все осмотрели.

— Угу. — Патриция улыбнулась, но глаза не открыла. — Иди ко мне. — Она схватила его за плечи, нагнула к себе и нежно поцеловала в губы. — Для меня этого достаточно.

— Я тебя понимаю, — согласился с ней Рик возвращая поцелуй.

Рик провел рукой по ее жакету, скользнул ладонью под мягкую замшу, прошелся по груди и остановился около щеки Патриции. Несколько секунд он нежно гладил ее, глядя на роскошные каштановые волосы, разметавшиеся по сухим листьям. Казалось, что они вобрали в себя всю красоту осеннего леса, как будто Патриция сама была лесной нимфой.

Патриция смотрела Рику в глаза со спокойствием, которого он не замечал за ней со дня их знакомства. Он улыбнулся чему-то. Она рассеянно играла пуговицей его куртки, а ее глаза светились каким-то странным, загадочным удовлетворением.

— Даю пенни за твои мысли, — сказал Рик проведя указательным пальцем по нежной коже ее шеи.

— Я люблю тебя, — тихо промолвила Патриция.

Рик улыбнулся, и в следующее мгновение его лицо исказила мучительная гримаса.

— А я думаю о том, сколько времени мне понадобилось, чтобы найти тебя и услышать как ты произносишь эти слова, — задумчиво проронил он. — Надо же, пять лет жить в одном городе и ничего не знать друг о друге, пока ты наконец не налетела на меня в буквальном смысле этого слова!

— Я люблю тебя, — повторила Патриция. — Ты можешь слушать это, сколько захочешь. Я люблю тебя, люблю, люблю.

Ее глаза светились такой радостью, что Рик не удержался и снова поцеловал ее. Патриция обняла его и, не думая о том, что здесь неожиданно может кто-то появиться, прижалась к нему, выражая всю силу своей любви. В следующий момент Рик уже скользил губами по ее нежной шее и прижимался прохладной щекой к ее шеке. Зажатая между его теплым телом и ложем из сухих листьев, Патриция чувствовала, как ее окутывает умиротворение.

Над ними свисали ветви гигантского дуба, желто-красные листья которого освещались лучами яркого солнца. Лес был наполнен бодрящими запахами осени. Им повезло с погодой, и они совершали длительные прогулки по лесу, дышали его живительным воздухом, и Патриция ощущала, как ее тело освобождается от накопившейся усталости, а голова — от тяжелых воспоминаний.

После того как она согласилась выйти за него замуж, Рик тут же позвонил судье Клиффорду и договорился о регистрации их брака прямо у него в офисе. Патриция, чувствуя, как ее возбуждение растет с каждой минутой, позвонила Кони и в двух словах объяснила ей ситуацию. События развивались настолько стремительно, что это было больше похоже на приятный сон, чем на реальную жизнь.

Во время церемонии бракосочетания судья Клиффорд старался придать своему лицу строгое выражение, к чему его обязывала серьезность данного мероприятия.

— Мистер Мейсен, — лукаво произнес он, обращаясь к Рику, — вы можете назвать суду хотя бы одну причину, по которой вы заслуживаете стать мужем этой красивой женщины?

Рядом с новобрачными стояла Кони, ее глаза светились лукавством довольной свахи. На эту короткую церемонию приехали и несколько коллег Рика, они привезли шампанское и свадебные подарки, купленные на скорую руку. Все радостно улыбались и весело шутили.

— Я так рада за тебя, Пэт, — сказала Кони, целуя сестру. — Ты сделала правильный выбор.

Патриция не успела и глазом моргнуть, как стала миссис Хедрик Мейсен. А через несколько минут они с Риком уже ехали в его машине за город. Наступали сумерки. Рик включил фары, которые выхватывали из темноты отдельные островки леса, стоявшего вдоль автострады. Новобрачные обсуждали свои планы на ближайшие дни и на будущее. Непривычные внутренняя раскрепощеность и душевный покой, которые Патриция испытывала в последние дни благодаря Рику, перешли в ощущение стабильности и радостного ожидания в теплой атмосфере салона машины.

Ей казалось, что наконец-то в ее жизни все наладилось. Потрясенная внезапным изменением в своей судьбе, бросившей ее из мрака полного отчаяния в атмосферу сумасшедшего счастья, Патриция держалась за Рика, как за яркую путеводную звезду, которая освещала ее дорогу в будущее. Когда в день приезда они сидели в отеле за поздним ужином, она поймала себя на том, что смотрит на Рика жадными глазами, и даже покраснела от смущения. Дав чаевые сонному коридорному, Рик с нежной улыбкой обернулся к Патриции.

— Ну, миссис Мейсен?

— Миссис Мейсен, — повторила Патриция, уже лежавшая в кровати.

— Наконец-то, — прошептал Рик, заключив ее в свои крепкие объятия.

Патриция почувствовала, как последние остатки невзгод навсегда уходят в прошлое. Теперь, свободная от дурных мыслей, она могла полностью раскрыться перед ним и, не сдерживая своих чувств, отдаться любви. Это было ни с чем не сравнимое ощущение неразрывной связи с Риком, уверенности, что теперь она навсегда принадлежит ему. По телу Патриции разлилась приятная нега.

После бурного любовного экстаза, который она воспринимала как очередной волшебный сон, когда страсть утихла, а пульс и дыхание пришли в норму, Патриция уснула в объятиях мужа.

Сейчас, когда она лежала на прохладной земле, согреваемая его теплом, она ощущала легкое волнение в крови, которое заметно усилилось после его поцелуя.

— Давай вернемся, — прошептал Рик. — Прогулку продолжим позже.

Патриция молча кивнула. Он легко поднялся с земли и, взяв Патрицию за обе руки, нежно потянул к себе. Обнявшись, они направились в сторону отеля. Сквозь кроны деревьев проглядывало пронзительно-яркое солнце, оно словно радовалось праздничному настроению молодой пары, свободной от всех забот и волнений. Бодрящая свежесть окружающей природы гармонично сочеталась с пламенем, которым были охвачены их тела.

— Пэт, — произнес вдруг Рик неожиданно серьезно, — мы говорили с тобой уже о многих вещах, но ты так ни разу не сказала мне, почему ушла из «Хайтек Информейшн». Я не спрашивал об этом ни Гарри Дженкинса, ни кого-либо еще, надеясь, что рано или поздно ты сама все расскажешь. Хочешь поговорить об этом сейчас?

Встревоженная вопросом, Патриция еще теснее прижалась к Рику.

— Нет, сейчас я хочу быть с тобой.

— Ты уверена?

— Все это не очень важно и, кроме того, уже в прошлом. Теперь, когда мы вместе...

— Хорошо, — с улыбкой согласился Рик. — Главное, чтобы тебя это больше не беспокоило. Но ты запомни, теперь мы муж и жена, и ты должна делиться со мной всем, в том числе и невзгодами. Если они обошлись с тобой плохо, можешь пожаловаться мне, если хочешь.

Патриция рассмеялась.

— О, я не собираюсь ни на кого жаловаться. Я работала там четыре года с большим удовольствием, а потом ситуация изменилась. И в этом виновата не компания. Просто так получилось.

Патриции было неприятно, что приходится начинать новую жизнь с обмана — скрывать от мужа свои неприятности, связанные с «Хайтек Информейшн». Но сейчас она не хотела омрачать безоблачное счастье воспоминаниями о той отвратительной истории и особенно о Кларке Дайсоне. К тому же она знала, как разозлится Рик, когда узнает, что Дайсон пытался соблазнить ее при помощи шантажа и угроз. Он примет глубоко к сердцу нанесенное ей оскорбление и наверняка захочет наказать Дайсона, а сейчас не время для мести. Одному Богу известно, что Рик, принимая во внимание его решительный, твердый характер, сделает с подонком.

Но Патриция не могла забыть слова Лайзы о том, что надо что-то сделать, чтобы остановить Дайсона, хотя бы ради других женщин, его потенциальных жертв. И Патриция решила, что, когда закончится медовый месяц, спокойно обсудит с Риком эту ситуацию. Он будет действовать более обдуманно, когда узнает, что для нее уже не существует непосредственной угрозы со стороны Дайсона. Патриция не сомневалась, что умный и изобретательный Рик найдет способ справиться с Дайсоном.

Они вместе решат, что делать. А сейчас нет смысла портить замечательный отдых — первый в их совместной жизни — разговорами на мрачную тему. В данный момент Патриция хотела наслаждаться своим счастьем. Она будет черпать силы в любви и постарается забыть о самых ужасных моментах своей жизни.

Патриция, сама того не замечая, нетерпеливо постукивала ногой по полу, пока Рик поворачивал ключ в дверном замке. Приглушенно скрипнув, дверь отворилась, и они вошли в свой номер. Комнаты были залиты ярким дневным светом, но Рик сразу опустил шторы, и все погрузилось в полумрак. Патрицией овладело странное волнение, когда она, закрыв глаза, прислушивалась к звукам, которые производил передвигающийся по комнате Рик Между ними, словно по уговору, установилось молчание, наполненное осознанием того, что должно произойти.

Замшевый жакет Патриции лежал на стуле, и она уже сбросила туфли. Она стояла на ковре босая, ощущая чувствительной кожей шелковую ткань блузки, тугие джинсы. Их объятия на свежем воздухе вызвали у нее новый прилив желания, и Патриция знала, что через несколько мгновений ее нетерпеливое тело снова будет обнаженным, оно пропитает своей чувственностью тихую атмосферу комнаты и растворится в огне страсти, слившись с телом Рика.

В это остановившееся мгновение каждая ее клетка, каждый нерв были напряжены до предела. Под ее одеждой кипели чувства, требуя освобождения, которое было уже рядом. И в этом заключался секрет удовольствия, которое дразнило и возбуждало Патрицию. Ей казалось, что в самой комнате, и в мягких звуках, и в тихих уголках, была неуловимая нагота. Она ощущала, как вибрирует ее упругая кожа, дышащая этим воздухом. И каждое его дуновение, нежно касавшееся ее рук, ног, ее щеки, являлось осмысленной лаской.

Рик уже приближался к ней. Патриция замерла в напряженном ожидании в эти последние доли секунды, отделявшие ее от его прикосновения. Она едва сдерживалась, чтобы не броситься ему навстречу. Рик остановился, сохраняя небольшую дистанцию между ними, и нежно коснулся губами ее рта. Они долго стояли так, соединенные только этим чувственным, теплым поцелуем. И, хотя сердце Патриции рвалось наружу, она сумела удержать себя на месте.

Казалось, что время остановилось. Наконец Рик коснулся ее своим сильным обнаженным телом, его руки скользнули по бедрам Патриции. Можно было подумать, что его забавляет и даже приятно возбуждает то, что она одета. Однако, почувствовав, как Патриция дрожит от вожделения, он понял, что она на пределе и ее надо срочно раздеть.

Неуловимым движением Рик ослабил пояс на ее джинсах, расстегнул пуговицы на блузке, скользнул ладонью по спине, но застежку на бюстгальтере не тронул. Он ласкал Патрицию, и под его пальцами постепенно обнажалось ее тело. Завораживающая нежность и полумрак гостиничного номера разжигали в обоих страсть и доводили до умопомрачающего экстаза.

Когда Патриция очнулась, она была уже полностью обнаженной. Рик прижимался к ней всем телом. Он поднял ее как пушинку и осторожно опустил на стеганое одеяло. Патриции казалось, что та глубокая интимность, с которой он овладевал ею, сведет ее с ума. В самой сердцевине своего женского естества Патриция ощущала трепет, который усиливался при одном взгляде на Рика и разливался в море страсти, когда его губы и руки доводили ее до экстаза.

И сейчас, когда их движения стали нетерпеливыми, а влажные тела сплелись в один жаркий клубок, Патриция забыла об осторожности и полностью отдалась Рику. Предыдущей ночью она впервые испытала сумасшедшую радость физической близости с ним, сегодня — узнала, что значит принадлежать ему, быть частью его самого.

Когда страсть утихла, Патриция лежала в его объятиях, умиротворенная и спокойная. Pука Рика покоилась на ее груди. Неудивительно, подумала она, что интимная близость считается познаванием человека. Теперь Рик знал ее, потому что проник в ее сердце и почувствовал, что Патриция до краев заполнена любовью к нему. И она верила, что Рик никогда не злоупотребит властью, которую ему дало это знание.

Вспоминая его тактичный вопрос по поводу ее ухода из «Хайтек Информейшн», она ждала дня, когда расскажет ему правду. Как ей станет легко, когда она сбросит с плеч тяжелый груз этой истории! Но сейчас Патриция наслаждалась ощущением неразрывной связи с Риком, осознанием того, что она уже не одна и что одиночество ей отныне не грозит.

— Пенни за твои мысли, — прошептал Рик.

Патрицию внезапно охватил безумный восторг. Она встала на колени и, прижавшись губами к уху Рика, сказала:

— Я люблю тебя. Давай пенни.

Но наградой ей был ответный поцелуй.

Рик, должно быть, ощущал, что Патриция безгранично доверяет ему. Казалось, им достаточно было коснуться друг друга рукой или обменяться взглядами, как обоим все становилось понятно. Они соединили свои судьбы по любви, и каждый их жест означал, что они зависят друг от друга и пойдут на любые жертвы, чтобы сохранить свое счастье. Они постоянно доказывали друг другу свою любовь словами, улыбками и полнейшим слиянием в постели.

Четыре дня пролетели как сон. Все это время, словно по заказу, стояла великолепная погода. Куда бы они ни ходили, везде их встречали деревья, одетые в праздничный осенний наряд, их красочные листья мягко шелестели, словно переговариваясь с ветром, который ласкал их. Буйство осенних красок служило поэтическим фоном чувствам счастливых молодоженов.

Их возвращение в Лондон не сопровождалось той оживленной беседой, которую они вели на пути к озеру. Время от времени они прерывали молчание веселой репликой, смехом или ласковым прикосновением. Они ощущали столь полное удовлетворение и взаимопонимание, что им не нужно было много говорить.

Квартира Рика находилась в многоэтажном доме. Патриция почему-то такой ее и представляла: современная удобная мебель, столешницы из стекла и ослепительно белые стены, которые отражали сугубо мужской характер хозяина и отрицательное отношение ко всякого рода безделушкам. Рик отодвинул шторы, и взору Патриции открылся потрясающий вид на Темзу.

— Рик, какая прелесть! — воскликнула она.

— Ну как, ты выдержишь здесь?

— С тобой я выдержу везде, — ответила она с улыбкой.

Он провел ее по квартире и остановился около большой гардеробной в спальне.

— Здесь достаточно места для твоей одежды?

— Разумеется. У меня столько и не наберется. Зарплата не позволяла иметь большой гардероб.

— Это мы исправим. — Рик улыбнулся. — Я хочу, чтобы у тебя был туалет на каждый оттенок твоего настроения. Если ты только согласишься снимать эти наряды время от времени, — добавил он, обнимая ее.

Они договорились, что завтра Патриция съездит домой на такси за своими вещами, пока Рик будет на работе. Она привезет свои вещи, разложит их по местам, освоится в своем новом жилище и решит, стоит ли ей продолжать поиски работы.

— Медовый месяц еще не закончился, — напомнил Рик, — так что наш праздник продолжается. Будем жить одним днем, — добавил он и вдруг крепко обнял Патрицию.

— Как поживает наш новобрачный? — весело спросила секретарша, когда Рик вошел в офис на следующее утро.

— Лучше не бывает, Рут. Как вы тут без меня?

— Так себе, — со вздохом ответила она.

— Где Джеффри?

— Он с Валдесом и еще с двумя адвокатами Они хотят, чтобы вы встретились с ними. Это по поводу дела об убийстве.

— Убийство? — Рик изобразил удивление. — В Лондоне? Я не верю в это.

— Ваша почта на столе! — крикнула Рут, когда он уже входил в свой кабинет.

Рик открыл окно, чтобы впустить свежий воздух, и подошел к столу. Он бегло просмотрел конверты, папки, бумаги, мучительно пытаясь вспомнить, в каком состоянии оставил свои дела перед отъездом на озеро.

А это что такое? — удивился Рик, открыв конверт с логотипом «Хайтек Информейшн». Ах да! Он улыбнулся. Обеспокоенный тем, что Патриция не может найти работу, он попросил Рут сделать запрос в «Хайтек Информейшн» под предлогом, что Патриция обратилась в его фирму. В суматохе, связанной с бракосочетанием и с медовым месяцем, Рик совсем забыл о своей просьбе. Конверт вообще-то можно теперь выбросить, не вскрывая, поскольку проблема трудоустройства Патриции утратила актуальность, но Рику захотелось узнать, не обошлась ли эта компания несправедливо с его женой и что думает о Патриции ее бывший босс.

Через минуту Рик сел за свой стол и еще раз внимательно прочел то, что было написано в копии личного дела его жены.

— Этого не может быть... — прошептал он и начал читать дело в третий раз.

Наконец Рик отложил бумагу, встал и начал ходить из угла в угол. Патриция воровка? Неблагонадежная... У него это просто не укладывалось в голове. И она предлагала себя в обмен на то, чтобы в компании закрыли глаза на ее делишки? Нет, поверить в это невозможно.

Они, очевидно, имели в виду не Патрицию Лонгсдейл, теперь Патрицию Мейсен, а кого-то другого.

Она, правда, была жутко расстроена чем то в последние две недели. Ее явно что-то сильно беспокоило. Теперь понятно, почему она не могла найти работу, имея такую запись в своем личном деле. Обвинение просто чудовищное! За какой проступок Патрицию столь сурово наказали? Очевидно, произошла какая-то ошибка, они с кем-то спутали ее.

Рик быстро подошел к столу и снова взял в руки убийственный документ. Нет, никакой ошибки, речь именно о Патриции. О его Патриции.

Он пребывал в полном недоумении. Сейчас мне понятно, почему она не хотела говорить на эту тему, подумал он, глядя в окно. Она, должно быть, догадывалась, что происходит. Иначе как объяснить ее отчаяние, угнетенное состояние, болезненное нежелание говорить о своем уходе из компании? Но почему она не сказала мне об этом? Что скрывала? Если она не совершала преступления, которое ей вменяют в вину, то должна быть какая-то причина, по которой ее жестоко оклеветали. Если она невиновна, конечно...

Опытный адвокат, Рик попробовал представить обстоятельства, которые привели Патрицию к бесславному увольнению. Каждая строчка выдвинутого против нее обвинения пронизана такой злобой, что можно только удивляться, что обошлось без вмешательства полиции или секретной службы. Если только работодатели не были твердо уверены в вине сотрудницы...

Но здесь все изложено предельно ясно и четко, нет даже намека на какие-то сомнения. Кто мог написать это? Допустим, Патриция виновна, хотя в это и трудно поверить. Зачем она пошла на это? Боялась чего-то? Ее шантажировали? И кто толкнул ее на проступок? Может, эти люди — или человек — разозлились, когда ей не удалось сделать то, о чем ее просили?

Рик вспомнил странный телефонный разговор, свидетелем которого стал, когда находился у Патриции в гостях. Патриция, помнится, сильно расстроилась. Что она тогда сказала? «Об этом не может быть и речи». И затем: «Где? » Патриция явно не хотела, чтобы Рик слышал, с кем и о чем она разговаривает. Если бы речь шла о работе, которую она искала, Патриция не находилась бы в удрученном состоянии после того телефонного звонка.

Итак, по какой-то причине она находилась в отчаянном положении и ей не к кому было обратиться за помощью. Она знала о записи в своем личном деле и знала, что не найдет работу. К тому же на ее попечении младшая сестра...

И что она делает в этой ситуации? — продолжал размышлять Рик, тяжело опускаясь в кресло. Она выходит замуж за меня. Это произошло на следующий день после таинственного телефонного звонка. Я был уверен, что она попросит время на обдумывание столь серьезного шага, и приготовился ждать. Но, когда она сразу ответила «да», я решил, что ею движет любовь, поэтому она не раздумывая, с готовностью согласилась стать моей женой. Но, возможно, на брак со мной ее толкнуло отчаяние.

Рик попробовал совместить образ Патриции, которую он знал, с образом женщины, который вырисовывался из обвинительного документа, лежащего перед ним на столе. Патриция была образцом честности, достоинства и гордости. В ответе «Хайтек» на запрос шла речь о сотруднике, который совершил противоправное действие. Ради чего? Ради денег? По политическим мотивам? Или и то, и другое?

А предложение сексуальных услуг... На такое способна только омерзительная личность, или это результат слепой преданности какому-то делу. Но все это никак не вязалось с образом Патриции.

Рик вдруг представил, что она использовала его, вышла за него замуж по каким-то скрытым мотивам. Он не хотел, не мог поверить в это, но сама мысль причиняла ему боль.

Я должен выяснить все у нее самой, решил Рик. Одно дело, когда я не лез к ней с расспросами, зная только, что у нее трудности с устройством на новую работу. Но теперь, получив вопиющий документ, я уже не могу молчать. Патриция наверняка все объяснит мне. Нет смысла возмущаться, пока я не выслушал ее.

Но, несмотря на решение сохранять спокойствие, Рик чувствовал, как в душе накапливается злость. Что бы Патриция ни сказала в свое оправдание, она выходила за него замуж, намеренно умолчав об этой неприятной истории. Она просто решила, что он не достоин ее доверия.

Если она невиновна, что ей скрывать? Она, конечно, рассказала бы ему все! Рик стоял посреди своего кабинета и чувствовал, что ему все труднее и труднее убедить себя в невиновности Патриции, несмотря на то что грехи, которые ей приписывались, абсолютно не вязались с ее образом. Очевидно, она невольно допустила какую-то ошибку и из-за этого попала в историю.

Тем не менее, чем больше Рик обдумывал то, что прочел о Патриции, ее привычный образ отступал на задний план, постепенно уменьшался и становился чужим и непонятным. Он в ужасе думал о том, с какой поспешностью женился на женщине, о которой почти ничего не знал. Может, она вышла за него замуж из каких-то корыстных соображений, которые скрыла от него? Кто знает? Не исключено, что в ее жизни, в характере было нечто такое, о чем она предпочла умолчать.

«Я хочу тебя, и ты нужна мне, — настойчиво повторял Рик, уговаривая ее выйти за него замуж. — Больше я ничего не хочу знать». Какими пустыми казались ему сейчас эти слова!

Рик вспомнил о своих размышлениях по поводу мужчин, которые могли быть в жизни Патриции. Она необычайно красивая, такие женщины не обделены вниманием противоположного пола. В этой истории должен быть замешан мужчина — знакомый, босс... все равно кто.

Он вспомнил, что, когда Патриция довольно резко по тону и скупо по содержанию разговаривала с кем-то по телефону, у него тогда создалось впечатление, что ее собеседник — мужчина. Рик почувствовал это интуитивно. «Где? » — спросила она и повернулась к нему, Рику, спиной.

Ко всем его переживаниям добавились еще и муки ревности. Рик представил, как Патриция лежит в постели с другим мужчиной, и стиснул зубы. Перед его мысленным взором возникла картина, как она пытается соблазнить своего босса, загнанная в угол предъявленными им доказательствами ее неблагонадежности. Ее похотливые позы, сладострастное выражение лица... Нет, невыносимо даже думать об этом!..

— Она все объяснит, — сказал Рик в пустоту кабинета. — Не надо торопиться с выводами. Но, клянусь, она расскажет мне, что все это значит, или я...

Внезапно ему в голову пришла ужасная мысль. У Патриции есть сестра, за обучение которой в университете надо платить. Допустим, она совершила проступок ради денег. Далее Рик предположил, что Патриция не выполнила то, о чем ее просили, и они — или он — не заплатили ей. Она не может найти работу или другой источник доходов, чтобы сестра могла продолжать учебу. Рик снова вспомнил, как уговаривал ее стать его женой. «Мы поможем Кони закончить университет, — сказал он. — Деньги не проблема». Совершенно очевидно, что Патриция поймала его на слове.

Не далее как вчера вечером он настоял на том, чтобы немедленно оплатить текущие счета Кони. Он хотел, чтобы голова его любимой жены была свободна от любых финансовых проблем. Он со смехом отмел сетования Патриции по поводу ее некредитоспособности и небрежно отозвался о том, что люди придают деньгам излишнюю значимость.

— Если хочешь расплатиться со мной, подойди сюда, — широко улыбнувшись, предложил Рик.

Ее восхитительный нежный поцелуй показался ему слишком большой платой за ту ничтожную сумму, которую он перечислил на счет университета. Но для Патриции, находящейся на грани отчаяния, это были, конечно, огромные деньги.

Каким я был наивным, сокрушенно подумал Рик. Всезнающий Мейсон! Я вовремя подвернулся Патриции со своей сумасшедшей любовью. Успешный адвокат, я оказался для нее прекрасным выходом из тяжелой ситуации, в которую она попала. Как ей повезло, что я шел по коридору «Хайтек Информейшн» в самый подходящий для нее момент! А через две недели она уже стала моей женой...

Два полярных образа Патриции, стоявшие у него перед глазами, постепенно перестали соперничать друг с другом. Теперь Рик видел только одну женщину, ту, которая совершила противоправный, а возможно, и аморальный поступок ради своей сестры, поправила свои дела за счет поспешного брака с мужчиной, который горел желанием жениться на ней как можно быстрее.

Не торопись, одернул себя Рик. Возьми себя в руки. Существует объяснение всему этому, и ты выяснишь какое.

Но мысли о Патриции продолжали преследовать его. Рик злился на себя, на Патрицию, на всю эту историю, которая неожиданно перевернула его жизнь вверх дном.

Он швырнул письмо в ящик стола и сердито задвинул его.

Сегодня у Патриции был счастливый день полный приятных забот. Она хорошо выспалась, выпила кофе с Риком и отправилась на свою старую квартиру. Простенькая обстановка, которая в течение пяти лет была свидетелем ее одиночества, имела уже заброшенный вид. На всем лежала печать прошлого, в котором жил человек ныне уже не существующий: Патриция Лонгсдейл, одинокая, работающая женщина. Патриция ходила по квартире и собирала вещи, которые хотела взять в новый дом. Все остальное скоро канет в небытие, так как квартира будет сдана другому жильцу.

Патриция испытывала пьянящее чувство, смешанное с детским восторгом ощущения праздника. Даже солнце, заглядывавшее в окна старой квартиры, казалось ей более ярким, словно оно сияло с высоты того места, где начиналась ее новая жизнь. Заполнив чемоданы и две картонных коробки, Патриция помогла водителю такси снести вещи вниз. Как странно было ехать в такси по своей старой улице! Город казался ей необычайно красивым, бурлящим столичной жизнью, и Патриция, проезжая мимо известных достопримечательностей, ощущала восторженность туриста.

Развесив вещи в гардеробной, примыкающей к спальне, Патриция принялась осваивать кухню Рика. Холодильник был почти пуст, зато полки буфета ломились от всевозможных специй, необходимых для приготовления изысканных блюд. Патриция сварила себе чашечку крепкого кофе, села перед окном в кресло и стала составлять список продуктов, которые собиралась купить. Она хотела приготовить на ужин что-нибудь особенное, чтобы порадовать мужа в их первый домашний вечер супружеской жизни.

Несколько мгновений Патриция смотрела на чудесную панораму города, открывавшуюся из окна, наслаждаясь новизной обстановки. Она действительно будет здесь жить, в этой квартире, с красивым мужчиной, который поразил ее в самое сердце, как только она увидела его. Патриция до сих пор не могла поверить, что это не сон. Опасаясь, что может сглазить свое счастье, если будет слишком много думать о нем, Патриция наконец отправилась в ближайший супермаркет, где купила все необходимое.

Она заканчивала приготовление ужина, когда услышала, как в дверном замке поворачивается ключ.

— Добро пожаловать домой! — с улыбкой приветствовала Патриция мужа.

Рик положил руку на ее плечо, ткнулся губами в щеку и бросил кейс на стул.

— Трудный день? — посочувствовала Патриция, догадываясь, сколько у него накопилось дел за время отсутствия.

— Да, очень, — буркнул Рик.

— Хочешь выпить чего-нибудь? — спросила она, чувствуя, как ее приподнятое настроение уступает место, непонятному беспокойству.

— Я сам приготовлю.

Рик ушел на кухню, и Патриция услышала, как он бросает в бокал кусочки льда.

— На ужин у нас нечто особенное! — крикнула Патриция из гостиной.

Ответа не последовало. Вскоре Рик появился с бокалом в руке и, не говоря ни слова, прошел в спальню. Через минуты две, которые показались Патриции вечностью, одетый в домашние брюки и в пуловер, он вернулся в гостиную и со вздохом опустился в кресло, стоявшее напротив того, в котором сидела Патриция. Лицо Рика выражало страдание.

— Ты выглядишь уставшим, — мягко заметила она. — Накопилось много работы, пока нас не было?

Рик хмыкнул.

— Никогда не знаешь, что тебя ждет, стоит отвернуться на секунду.

— Ты имеешь в виду то трудное дело, о котором говорил на прошлой неделе?

— Они все трудные, — не глядя на нее, заметил Рик. — А самое трудное, — добавил он, метнув на нее многозначительный взгляд, — это заставить людей говорить правду. Все стараются что-то скрыть.

В комнате снова повисла тишина. Рик допил виски и пошел на кухню за второй порцией. Патриция, привыкшая к его неизменной жизнерадостности, впервые видела, чтобы у Рика так круто менялось настроение. Она подумала, что еще слишком мало знает его, чтобы разбираться в оттенках его состояния. С другой стороны, он вел себя слишком непонятно и даже угрожающе, чтобы это можно было списать на плохое настроение или на усталость. Что-то было не так.

Рик снова сел в кресло и пристально посмотрел на Патрицию.

— Что-нибудь случилось, Рик? — не выдержала она холодного молчания. — Ты не похож на себя.

— Многие люди не похожи на себя, как выяснилось, — резко сказал он с плохо скрываемой злостью. — На вид одно, а внутри совсем другое.

— Что ты имеешь в виду?

. — Ты думаешь, что знаешь человека, понимаешь ситуацию... а потом вдруг выясняется, что ты был не в курсе реальных фактов, потому что человек выдавал себя за другого, чтобы обмануть тебя. Не очень приятно оставаться в дураках, Пэт.

— Ничего не понимаю... О чем ты говоришь? Почему не скажешь прямо, в чем дело? Зачем ходить кругами?

Рик резко встал и схватил со стула свой кейс.

— Если бы не случайность, я продолжал бы ходить кругами, как ты выразилась, до конца жизни.

— Рик, — взмолилась Патриция, напуганная его сердитым тоном, — скажи ради Бога, в чем дело?

— В этом! — Он бросил конверт ей на колени. — Прочти и объясни, если сможешь.

Патриция осторожно открыла конверт — логотип «Хайтек Информейшн» подсказал ей, что случилось что-то страшное. Но только по мере того, как она читала текст, до нее доходил весь ужасный смысл содержания документа. Патриция похолодела, осознав масштабы подлости Кларка Дайсона. Одно дело — знать, что она не могла найти работу, потому что он сделал что-то, чтобы навредить ей, и совсем другое — держать в руках официальный документ, в котором он чернит ее имя и убивает ее как личность. Патриции казалось, будто вся «Хайтек Информейшн» участвует в злобной интриге Дайсона, чтобы распространить о ней гнусную ложь среди работодателей, к которым она обращалась.

Она ощущала дурноту, но перечитывала снова и снова страшный текст, словно не могла поверить собственным глазам. Краем уха Патриция услышала стук льда о стекло — Рик делал себе очередную порцию виски. Представляю, что он думает обо мне! — мелькнуло у нее в голове.

Ее эмоции, казалось, ушли глубоко в подсознание. Патриция ощущала холодный озноб, она даже не заметила, как по ее щекам покатились слезы. Голос Рика донесся до нее словно издалека:

— Теперь понятно, что я имею в виду? — В его жестком голосе проскальзывали торжествующие нотки. — Никогда не знаешь, что может открыться в человеке, которого, как тебе казалось, ты знаешь достаточно хорошо.

— Где ты это взял? — услышала Патриция свой слабый шепот.

— Какое это имеет значение? — насмешливо осведомился он.

— Нет, я хотела сказать... хотела... — Патриция не могла справиться со словами, которые хаотично слетали с ее губ. — Это неправда. — выговорила она наконец. — Неправда.

Рик долго молчал, наблюдая за ней.

— Что тогда правда? Что является правдой, Пэт, черт возьми?! Ты так долго лгала мне, скрывала от меня важные факты, что сейчас, думаю, самое время сказать хотя бы одну правдивую вещь.

— Я не лгала тебе, — слабо возразила она.

— Приехали! — Он горько рассмеялся. — Когда мы впервые встретились, ты утверждала, что плохо знаешь структуру своей компании. Даже назвала себя мелкой сошкой. Ты явно недооценивала свою компетентность, голубушка.

— Я не обманывала тебя, — сказала Патриция, прекрасно понимая, что письмо опровергало ее слова.

— Но это было только начало. — Небрежным движением плеч Рик отмел ее утверждение. — Ты сочла подходящим сказать мне, что ушла из «Хайтек Информейшн», потому что «так получилось», как ты выразилась. Мне и в голову не пришло, что эта простая фраза таит зловещий смысл. Я решил, что дело было в несовместимости, или в разногласиях по поводу зарплаты, или в чем-то в этом роде. Ты хочешь сказать, что это тоже правда?

Патриция покачала головой.

— Нет, это неправда.

— Прекрасно. — Рик не скрывал иронии. — По крайней мере, мы сделали шаг в правильном направлении. Куда мы отправимся теперь? Так... Я видел твою сестру, поэтому уверен, что она существует. Иначе говоря, ты не придумала ее, как все остальное. И чек, который я отправил сегодня утром по почте за ее учебу, тоже был вполне реальным. Как только университет получит его, я буду спокоен на этот счет. А твои родители? Они действительно умерли? И ты в самом деле из Шеффилда?

— Не будь таким жестоким, Рик, пожалуйста! — По щекам Патриции текли слезы, в глазах плескался панический ужас. — Я никогда не лгала тебе. Просто я не могла... говорить о том, что произошло.

— Тебе придется, Пэт, — угрожающе произнес Рик. — И немедленно.

Патриция словно онемела, она не могла сообразить, с чего ей начать. На нее давила зловещая тень Кларка Дайсона, коварству которого позавидовал бы дьявол. Добившись ее увольнения и лишив ее возможности найти другую работу, он смог встать между ней и мужем, которого она любила. Патриция подумала, что объяснять Рику что-либо так же бесполезно, как доказывать работодателям, что ее личное дело наполовину сфабриковано. Письмо-то было официальным. За ним стояла целая компания. Как она могла голословно отрицать то, что написано черным по белому?

— Я жду, — проронил Рик с ехидной усмешкой.

— Хорошо, я попытаюсь объяснить, — печально сказала Патриция.

Мысль о Кларке Дайсоне вызвала у нее приступ тошноты. Зло, которое вылилось на страницы ее личного дела, отравило и ее тело. Патриция ощущала себя грязной и оскверненной, как будто в эту минуту Дайсон протягивал к ней свои мерзкие лапы. По сути, так оно и было. Разве он не нашел способ влезть в ее семью и превратить любящего Патрицию супруга в обиженного обвинителя, который сейчас смотрел на нее глазами, лишенными всякого доверия?

— Все это от начала до конца — ложь, — уверенно сказала Патриция. — Я не знаю, как он... как это получилось. В «Хайтек Информейшн» знают, что это неправда.

— Знают! — передразнил ее Рик. — Знают, что запись, которую они сделали в твоем личном деле, является ложью? Ты что, смеешься, Пэт?

— Я имела в виду, — уточнила она, — что они обещали не писать этого в личном деле, хотя и были вынуждены... уволить меня. — Патриция приложила пальцы ко лбу, пытаясь привести в порядок свои мысли.

— Ну так в письме именно об этом и говорится, — насмешливо сказал Рик. — Что ты пыталась уговорить их не придавать огласке этот факт. Что-то у тебя концы с концами не сходятся, Пэт.

— Пожалуйста, дай мне закончить...

Но Патриция не могла найти слов, чтобы описать то, что сделал с ней Дайсон. Ее парализовали стыд и неверие окружающих, хотя она и понимала, что ее спасение в правде. Но как она могла оправдаться, когда Дайсон сплел вокруг нее сложную и убедительную паутину лжи?

— Я скажу тебе то, что сказала вице-президенту компании, когда все это началось. — Патриция сильно побледнела от напряжения. — Я в глаза не видела папку с документами, которую они якобы обнаружили в моем столе. Я никогда не брала ее из закрытого отдела, к которому у меня нет доступа. Это... это дело рук одного человека. Это он все сделал. А что касается попытки... соблазнить... — Глаза Патриции снова наполнились слезами, и она мучительно всхлипнула. — Это ложь! Жуткая, наглая ложь!

— Какой человек? — спросил Рик. — О чем ты говоришь? Под этим документом стоит подпись вице-президента. Ты хочешь сказать, что он подставил тебя?

— Нет. — Патриция потрясла головой. — Другой человек. Из «Хайтек Информейшн». Он пытался заставить меня сделать одну... непристойную вещь. Когда я отказалась, он пригрозил, что я потеряю работу, и на следующий день меня уволили — из-за этой истории с секретными материалами. Я знала, что за этим стоит он, но сделать ничего не могла. Мистер Дженкинс не поверил мне, однако обещал не записывать в мое личное дело истинную причину увольнения, чтобы я могла найти другую работу. Но с работой ничего не вышло и... и теперь понятно почему. Все это сделал тот человек. Он даже сказал мне...

— Какой человек? — настойчиво спросил Рик. — И что за непристойная вещь? Что ты имеешь в виду, говоря «он сказал мне»? Как мог Дженкинс не знать об этом письме, если под ним стоит его подпись? Я опять ничего не понимаю. Советую тебе рассказать более связную историю. Или правдивый рассказ трудно придумать спонтанно? Да, Пэт?

Патриция вдруг подумала, как все-таки противно быть жертвой, добычей, ощущать полную беспомощность. Тебя загоняют в ловушку, приковывают к месту пронизывающим взглядом и требуют, чтобы ты подчинилась, исполнила чью-то волю, или ты будешь наказана... Внезапно Патриция почувствовала, как в ней поднимается гнев и сметает вселяющее ужас чувство вины. Сколько времени будет продолжаться эта рабская зависимость?! Как долго она будет склоняться перед высокомерными взглядами жестоких, властных мужчин?!

— Я жду, Пэт.

На какое-то мгновение низкий голос Рика вызвал в ее памяти Кларка Дайсона, который произносил те же слова, сидя в своем кабинете: «Я жду, Патриция... »

Она посмотрела на Рика. Даже всепоглощающая любовь не сумела избавить ее от неожиданного ощущения: Рик, как и Дайсон, и Дженкинс, как и те вежливые, но требовательные кадровики, которые проводили с ней собеседования, занят своими важными мужскими проблемами. Сейчас он с видом оскорбленного мужского достоинства направлял всю свою энергию на то, чтобы обвинить ее. Его гордость задета тем, что он не обладает каждой песчинкой информации о ее личной жизни. Он только обвиняет ее, не давая себе труда выслушать или понять!

— Я не говорила тебе об этом, — твердо сказала Патриция, — потому что это было слишком ужасно, и неприятно, и... несправедливо. Возможно, я была не права, но мне хотелось забыть об этом. Все обвинения — ложные. Они состряпаны руководителем, который как мужчина имеет зуб на меня. Я точно знаю, что это письмо написал он, как и то, что он выдумал первое обвинение.

— Кто? — Глаза Рика сверкнули. — Кто это сделал? Что он имел против тебя? О какой непристойности ты говорила?

Патриция, измученная допросом, покачала головой. Она больше не могла терпеть унижения от той лжи, которая ее окружала. И, хотя она понимала, что ее обида на Рика не совсем оправданна, она чувствовала, что ее отчаянные, бесплодные попытки защитить себя должны когда-то прекратиться.

— Он хотел, чтобы я спала с ним, — сказала Патриция наконец, ощутив какое-то странное безразличие. — Я отказалась, и он отомстил мне.

— Кто? — грозным голосом спросил Рик.

— Я назвала Гарри Дженкинсу его имя и предложила разобраться с этой историей. Но я не вижу причин, чтобы сказать тебе, кто этот человек. Строго говоря, это тебя не касается. Теперь это уже дело компании. Если они позволят ему выйти сухим из воды после этого... — Она взглянула на письмо и пожала плечами. — Я уже не имею к ним никакого отношения.

— Но ко мне ты имеешь отношение. Во всяком случае, еще имеешь. Если ты хочешь, чтобы я поверил в эту историю, которая, кстати, с каждой новой деталью становится все менее правдоподобной, советую тебе чистосердечно признаться во всем. И начать с фамилии мужчины, который, по твоим словам, является твоим обвинителем.

Рик сидел в напряженной позе, готовый к любым действиям. Патриция даже не хотела думать о том, что он мог сделать, если бы она назвала Дайсона. Она опять напомнила себе, что знает Рика недостаточно хорошо, чтобы предугадать, на какие крайности он может пойти в состоянии аффекта.

Кроме того, подумала Патриция, надо учитывать еще один важный момент: Рик мой муж, а наказание Кларка Дайсона — все же дело «Хайтек Информейшн».

— Нет, — она покачала головой, — я сказала тебе всю правду. Тебе не нужно его имя, Рик, и ты не должен влезать в это. Не знаю, как у тебя оказалось это письмо, но...

— Я попросил своего секретаря сделать запрос в «Хайтек», — перебил он. — Еще до нашего брака. Я знал, что у тебя проблемы с работой, и, поскольку ты ничего не говорила, решил сам выяснить, в чем дело.

— Понимаю! — раздраженно сказала Патриция. — Как будто недостаточно, что за моей спиной распространяются бумаги, порочащие мое имя, теперь я узнаю, что мой собственный муж следит за мной! Ты не имел права этого делать.

— Действие закона приостановлено, — иронично заметил Рик, — поскольку женщина, на которой я собирался жениться, не могла довериться мне и сказать, что у нее серьезные неприятности. Думаю, я мог бы помочь тебе.

— Никто не мог помочь мне, — уверенно возразила Патриция. — Он все спланировал так, что меня должны были обвинить в неблагонадежности до того, как я успею пожаловаться на его сексуальные домогательства. У меня не было способа убедить начальство, что я говорю правду.

— Он бы у тебя был, — не согласился Рик, — если ты действительно говорила правду. Ты могла бы в судебном порядке заставить их доказать твою вину. И, когда появилась эта запись в твоем личном деле, о чем, как ты сейчас утверждаешь, ты знала, ты могла бы предъявить ее как прямое доказательство клеветы. Одно это убедило бы судью, что ты являешься жертвой злобной интриги. И «Хайтек Информейшн» обязана была бы принять тебя обратно на работу — независимо от того, кому они верили. Но ты ничего этого не сделала, и в результате произошли две вещи.

— Какие? — прошептала Патриция, усомнившаяся в правильности своих действий.

— Во-первых, ты потеряла работу и сломала себе карьеру, потому что с таким личным делом тебя никто не примет на работу. И, во-вторых, — мрачно добавил он, — ты вышла за меня замуж.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду:..

— Все просто, любовь моя. Ты лгала раньше, и ты лжешь сейчас. Я имею в виду, что уже не верю тебе.

— Рик! — вскрикнула она. — Ты не можешь говорить это серьезно! Я не обманывала тебя, я ни в чем не виновата!

— Но все твое поведение свидетельствует об обратном. Ты вела себя как человек, которого уличили в незаконных действиях, после чего он переместился на более благодатную почву.

— Ты это о чем?

Патриции уже казалось, что она видит кошмарный сон, который никогда не закончится. В глазах ее мужа было то же выражение спокойного неверия, которое было у Гарри Дженкинса, когда она сказала ему о Дайсоне. Он не верит мне! — в отчаянии подумала молодая женщина.

— О том, — сказал Рик, — что ты потеряла работу, новую не могла найти, а надо было платить за учебу сестры. И тут, на твое счастье, появляется состоятельный поклонник, который клюет на твои неотразимые женские чары. Доверчивый парень, который желает не больше не меньше как жениться на тебе и избавить тебя от всех проблем. И ты пошла по пути наименьшего сопротивления.

— Я не верю своим ушам, — пролепетала Патриция упавшим голосом. — Ты считаешь, что я использовала тебя? Вышла за тебя замуж по расчету?

— Так получается. — Рик развел руками. — Твой сомнительный рассказ о таинственном злодее, который манипулирует отделом кадров крупной компании ради осуществления своих мстительных планов, смахивает на фантастику. Если бы это было правдой, ты обратилась бы за помощью к адвокату. А я в это время был рядом, я адвокат.

— Но я едва знала тебя тогда, — объяснила Патриция. — Мне не хотелось впутывать тебя в свои личные проблемы.

— Но ты знала меня достаточно хорошо, чтобы выйти за меня замуж, не так ли? — торжествующе заключил Рик. — Ты вышла замуж за человека, которому не могла доверить личные проблемы. Вывод напрашивается сам собой — ты использовала меня как дойную корову.

— Ты передергиваешь! — возмутилась Патриция. — Возможно, я была не права и мне следовало обратиться к адвокату. Но мне казалось, что я не смогу доказать свою невиновность. Когда Дженкинс уволил меня, несмотря на мою безупречную характеристику, я поняла, что у меня нет шансов выиграть. Поэтому я предпочла забыть об этой истории.

— Выйдя за меня замуж.

— Нет! — Патриция выдержала холодный взгляд его черных глаз. — Я искала работу с утра до вечера. Потом я узнала, что у меня ничего не выйдет, и...

— И вышла за меня замуж.

— Нет, Рик, ты ошибаешься. Я была в отчаянии, мне было стыдно и противно от всей этой истории, я не могла даже говорить об этом. Но замуж за тебя я вышла по очень простой причине: я полюбила тебя. Ты должен верить мне.

— Как я могу верить тебе, если ты не доверилась мне в трудную минуту?

— Но я не обманываю тебя! — горячо уверяла Патриция. — Все, что я сказала тебе, — чистая правда.

— Как думаешь, что произойдет, если я покажу это письмо Гарри Дженкинсу? — сменил тему Рик.

— Он удивится, потому что он этого не писал, — уверенно ответила Патриция. — Если, конечно, он сдержал слово не заносить в мое личное дело случай с секретными документами. Но он по-прежнему будет считать, что я заслужила увольнение.

— Ошибаешься. Если бы я показал ему это, он сразу увидел бы злой умысел, и тебя восстановили бы на работе в пять минут.

— Я бы не вернулась туда, — заявила Патриция, — потому что условия там остались прежними. Кстати, я думаю, что изначально Дженкинс верил мне, он знал, что я надежный сотрудник, заслуживающий доверия. Но это не имело значения. Как сказал тот человек, даже если мне поверят, я все равно буду уволена.

— Сначала ты говорила, что Дженкинс не поверил тебе, теперь утверждаешь, что поверил. — В проницательных глазах Рика мелькнул настороженный интерес, но к нему примешивалось прежнее недоверие.

— Потому что в любом случае это не имеет значения. — Патриция вздохнула. — Он сказал, что в компании существует правило — увольнять любого, кого хотя бы подозревают в неблагонадежности. Кроме того, человек, который... стал причиной всего этого, занимает ответственный пост. Он нужен компании больше, чем я, поэтому независимо от того, кто прав, а кто виноват, поверили ему, а не мне. Так что пусть забирают себе мою работу, мне все равно.

— Твои доводы опять не очень убедительны. Ты говоришь, что тебя не волнует, что с тобой обошлись несправедливо и разрушили твою карьеру. По твоим словам, ты хочешь забыть об этом. Ради чего, Пэт? Ради брака с мужчиной, которого ты лишила своего доверия, но который достаточно обеспечен, чтобы позаботиться о твоей сестре?

— Ты уже заговорил прокурорским тоном, — упрекнула его Патриция. — Я твоя жена, а не преступница.

— Из этого, — Рик кивнул на письмо, лежавшее на кофейном столике, — не видно.

— Короче говоря, ты мне не веришь, — сдавленным голосом произнесла она.

— Нет оснований, — спокойно подтвердил Рик. — Ты не вызываешь доверия. Замуж за меня вышла под ложным предлогом, не пыталась с помощью закона защитить себя от, как ты считаешь, несправедливости и скрывала правду вместо того, чтобы говорить о ней. Это тебе скажет любой адвокат, Пэт. А как муж я тебе скажу следующее: ты отказала мне в доверии, поэтому я сделаю то же самое.

Патриция горько рассмеялась.

— Великолепно! Я совершила непростительную ошибку, став жертвой. И мой собственный муж, который выяснял за моей спиной, в чем состоят мои злоключения, не верит мне. Думай что хочешь, Рик, с меня достаточно.

Он встал.

— С меня тоже. Хотя ты и не заслуживаешь этого, я дам тебе последний шанс. Назови имя той непонятной личности, которая якобы устроила весь этот сыр-бор.

— Почему я должна думать, что в данном случае ты поверишь мне? — осведомилась Патриция, взбешенная его инквизиторским тоном.

— Твои сомнения оправданны, — согласился он.

— Рик! — горячо воскликнула она, осознав вдруг возможные последствия их ссоры. — Я люблю тебя. А не говорила я тебе об этой истории, потому что это было слишком тяжело. Все происходило в тот момент, когда я познакомилась с тобой. Я влюбилась в тебя, поэтому решила забыть об этой ужасной истории. Поверь мне, прошу тебя. Я собиралась рассказать тебе все через какое-то время...

— Да, — с ядовитой иронией заметил Рик, — но только после того, как ты удачно вышла замуж и все твои счета были оплачены.

Глубоко уязвленная его обидными словами, Патриция все-таки попыталась убедить его в том, что он не прав.

— Я молчала не ради себя.

— А ради кого? Ради меня? Извини, Пэт, это несерьезно. Мне жаль тебя, жаль нас обоих.

Рик ринулся в прихожую и распахнул дверь. Патриция, раздираемая противоречивыми чувствами, среди которых преобладали любовь и надежда, хотела окликнуть его, вернуть, но ей мешала горькая обида на то, что Рик не верит ей. В те короткие мгновения, что Рик мешкал на пороге, он, должно быть, почувствовал настроение Патриции, потому что вдруг резко хлопнул дверью и исчез.

После ухода Рика она выбросила в мусорное ведро праздничный ужин, к которому они так и не притронулись, и некоторое время бесцельно бродила по комнатам. Она еще не успела обжиться в этой квартире, поэтому легко могла съехать хоть сейчас. Надо только уложить вещи в чемоданы, положить в коробки книги и безделушки и вызвать такси. И она будет спать в своей постели на другом конце города, а, когда Рик вернется домой, он будет знать, что она согласилась с данной им оценкой их брака. Если он хотел снова стать свободным — ради Бога.

Рик мог вернуться в любой момент, и Патриции казалось, что будет как-то неловко, если он застанет ее за упаковкой чемоданов. Он может разозлиться и даже попытаться остановить ее. Патриция также боялась, что взвинченный до предела Рик мог совершить какую-нибудь глупость — напиться, например, или влипнуть в неприятную историю. Она должна быть здесь на случай, если ему потребуется ее помощь.

Но прежде всего она сама не могла бросить его, хотя именно он, хлопнув дверью, ушел из дому. Молодая женщина молила Бога, что бы Рик вернулся, надеялась, что он не откажется от нее так быстро. Ей тяжело было думать, что брак, который еще вчера казался безоблачным и счастливым, может внезапно завершиться.

Патриция долго не могла заснуть, но в конце концов ее истощенная нервная система сдалась и она забылась беспокойным сном, в котором реальность тесно переплеталась с фантазиями. Ей снилась гладкая поверхность озера, в котором отражались яркие осенние листья, она снова находилась в номере отеля, и Рик нежно обнимал ее. Высокий, сильный и полный жизни, он был неотразимым в своей мужской красоте. И он улыбался...

Она не слышала, как открылась входная дверь, как Рик вошел в спальню и разделся. Когда он лег на кровать, Патриция, не просыпаясь, довольно промурлыкала что-то. Даже когда Рик дотронулся рукой до ее щеки и нежно провел ладонью по волосам, она не проснулась. Но его прикосновения, пройдя через извилистые коридоры сознания, вызвали мгновенную реакцию ее тела. В этот сладостный момент спящий мозг Патриции соединился невидимыми импульсами с разбуженным телом, словно время действительно повернуло вспять. Ее желание росло на фоне шелеста сухих листьев. Ее окутывало тепло Рика, и Патриция чувствовала, как они сливаются в единое целое.

Снова и снова в запутанных картинах ее сна пальцы Рика расстегивали молнию на ее джинсах, пуговицы на блузке, нащупывали застежку на бюстгальтере, и одежда падала на пол. Его рука приближалась к ее груди и накрывала твердый сосок. Она лежала обнаженная, словно в первый раз, и чувствовала, как подрагивает ее кожа от тихого, теплого воздуха полутемной комнаты. Рик прижимался к ней всем телом, и она ощущала его нежную силу.

В этом чувственном сне, пронизанном реальностью, его руки и губы снова и снова доводили Патрицию до полного изнеможения. Она с радостью принимала Рика, его дразнящие ласки возбуждали в ней неистовое желание, которое перерастало в экстаз.

Медленно, урывками, Патриция пробудилась от сна. Она вспомнила события вечера и в отчаянии прижалась к Рику, желание которого усиливалось с каждой секундой. Его руки заскользили по ее телу, и, прежде чем Патриция сообразила, что происходит, ее захватила страсть. С силой, рожденной из желания и любви, наполненной страхом, она порывисто обняла Рика и прижала к своей груди. Этим судорожным жестом она будто хотела сказать, что, несмотря ни на что, их по-прежнему связывает близость и дает надежду на то, что разногласия между ними можно уладить и спасти их будущее;

После сильнейшего эмоционального взрыва на Патрицию снизошло умиротворение. Рик был рядом, теплый и близкий, его дыхание был ровным и глубоким. У нее мелькнула мысль, что он вернулся к ней, несмотря на серьезную размолвку. Патриция ухватилась за эту крошечную надежду и спокойно уснула.

В последующие дни Рик уже не злился, но в его поведении появилась странная неприятная отчужденность. Рик был неизменно учтив и даже внимателен к Патриции, но держался отстраненно, когда скупо отвечал на ее вопросы и спрашивал о том, как она провела день.

Он явно полагал, что Патриция должна доказать свою невиновность, а также объяснить, почему скрыла факты, касающиеся ее уволь нения с работы. Рик не мог простить ей, что она не доверилась ему, и прятал свои чувства за маской холодной любезности. Он как бы давал Патриции понять, что если она не доверится ему, то может рассчитывать лишь на общество приятного сдержанного незнакомца, с которым делит квартиру.

Патриция понимала это, но предпочла бы ссориться с Риком с утра до вечера, лишь бы не видеть его почтительного безразличия. Проходили дни, и Патриция вдруг обнаружила, что она тоже может быть гордой, упрямой и требовательной. Рассудив, что ей не за что винить себя, она мысленно упрекала Рика за то, что он с ходу, не пожелав разобраться, не поверил ей. Мало того: втайне от нее добыв пасквиль Дайсона, он предпочел поверить ему, а не ей, своей жене.

Чего он ждет от меня? — раздраженно спрашивала себя Патриция. Если он верит клевете, изложенной в письме, и тому, что я вышла за него замуж по расчету, мне вряд ли удастся убедить его, что он ошибается. Потеряв веру е меня, он будет верить тому, чему ему захочется верить, что бы я ни делала.

Патриция периодически вспоминала о своих подругах, продолжавших работать в «Хай-тек Информейшн», и однажды решилась на шаг, от которого мало что ждала. Она положила документ, полученный Риком, в конверт и, сопроводив его своим письмом, отправила Гарри Дженкинсу. Патриция писала, что не собирается восстанавливаться на прежней работе, но просит Гарри заняться Кларком Дайсоном, чтобы оградить от его произвола и клеветы других женщин, работающих в компании.

Ей казалось, что этот поступок докажет Рику, что она не бездействовала, а сделала попытку защитить себя от ложных обвинений. Если случится невероятное и компания начнет расследование, ее доброе имя будет восстановлено. Если же Гарри оставит ее письмо без внимания, Рику придется согласиться с ее утверждением, что с инертностью и равнодушием компании бороться бесполезно.

Прошла неделя, но ответа не последовало. Патриция поняла, что для нее лучше забыть обо всем, связанном с «Хайтек Информейшн». Какой смысл вести битву, которая давно проиграна? На прежнюю работу она не собиралась возвращаться, ей лишь хотелось вернуть доверие своего мужа. Но выпрашивать у него го, что она и так заслуживала, Патриция не собиралась. Пусть Рик добровольно пересмотрит свои поспешные выводы. Если она была не права в том, что утаила от него свои проблемы, то он слишком быстро лишил ее своей поддержки. Молодая женщина считала, что, прежде чем требовать от нее новых объяснений, он должен хотя бы извиниться перед ней за грубость.

Ситуация оставалась тупиковой. Брак, на который и Рик, и Патриция возлагали большие надежды, превратился в совместное существование двух посторонних людей, которые изредка перебрасывались незначительными фразами, а в основном молчали. Ночью же, под покровом темноты, скрывавшей недоверие и обиды, Рик своими ласками вызывал к жизни ту внутреннюю связь, которая пряталась за холодной учтивостью в дневное время.

Таким образом, в их отношениях установился определенный порядок. Вежливые чужаки днем, Рик и Патриция были страстными любовниками ночью. Каждый раз, когда они были близки и нежные прикосновения Рика опаляли ее своим жаром, Патриция лелеяла надежду, что интимное слияние положит конец разладу, омрачавшему их жизнь.

Но все оставалось по-прежнему. Как бы рано она ни просыпалась, Рика уже не было. Он как будто специально убегал от нее. Патриция чувствовала себя страшно одинокой. Вечера для нее были особенно мучительными. Ложась спать, молодая женщина металась между растущим отчаянием и тайным ожиданием того, что ночью она снова будет принадлежать Рику.

Проходили дни, недели. Ночная любовь Рика приобрела множество значимых оттенков. Из-за отсутствия настоящего общения все чувства и эмоции, которые сопровождают любой брак, находили свое выражение в разнообразных оттенках ласк, поцелуев, движениях тела. Иногда Рик занимался любовью намеренно грубо, как бы упрекая и наказывая Патрицию, в другой раз был нежным и ласковым, словно сожалел о том, что по-прежнему привязан к ней.

Патриция отвечала по-разному. Когда с ее губ срывался сладкий стон, она впивалась руками в Рика и пыталась прижать его к себе еще крепче, будто хотела уничтожить барьер, стоявший между ними. Каждый раз, когда ей казалось, что он сообщает ей о своем желании продолжить их отношения, Патриция при помощи ласк и бессвязных междометий умоляла его остаться с ней.

Получалось, что сохранение их брака как жизнеспособного полностью зависело от интимных отношений. Патриция не могла даже предположить, что чувственное желание может быть таким разнообразным и восхитительным. И все же ее страсть к Рику была не настолько сильной, чтобы растопить лед его недоверия, доставлявшего ей страдания. С каждой бурно проведенной ночью Патриция узнавала Рика немного больше, она уже интуитивно чувствовала его настроение, что ему нравилось, а что причиняло боль. Но начинался новый день, Рик снова замыкался в себе, и любовь Патриции не могла пробить брешь в стене отчужденности.

Однажды утром Патриция обнаружила на кухонном столе записку, в которой он сообщал, что оплатил обучение Кони до конца года. В постскриптуме говорилось, что сегодня он задержится на работе допоздна.

Скрытый смысл этой записки был предельно ясен — Рик продолжал верить в то, что она вышла за него замуж из корысти. Патриция не сомневалась, что он будет платить за обучение ее сестры до тех пор, пока она живет в его квартире и делит с ним постель. Больше Рику ничего от нее не требовалось. А для того, что бы он мог оплачивать счета Кони, он должен работать, поэтому она, Патриция, не имеет права жаловаться, если он пропадал на работе до ночи.

Мой муж, очевидно, полагает, что свою часть брачного союза, который он считает сделкой, он выполняет, размышляла молодая женщина, а я, как жена, отказавшая ему в доверии, вообще должна помалкивать.

Рик часто звонил ей и жизнерадостным тоном сообщал, чтобы она не ждала его к ужину Время шло. Патриция уже с трудом выносила свое одиночество, но терпела из упрямства и гордости. Сколько можно находиться в таком унизительном положении? — спрашивала она себя. Патриция не собиралась до бесконечности играть роль покорной жены, которую игнорирует муж.

Постепенно Патриция пришла к мысли с разводе. Это было печально, но неизбежно. Тут же встал вопрос о работе. Она должна позаботиться о своей будущей жизни, и, кроме того, она не хотела принимать от Рика подачки е виде оплаты счетов за учебу Кони. Пусть пока платит, а она, когда устроится на работу, вернет ему все сполна. После развода она сможет трезво посмотреть на свой неудавшийся брак Кони окончит университет ценой ее страданий и одиночества.

Пусть Рик продолжает считать ее корыстной уже не надеясь, что их брак можно спасти, Патриция снова занялась поисками работы.

— Патриция, ма шер, вы еще обслуживаете их? — Жан Бувье, выглянувший из кухни в обеденный зал, возмущенно пыхтел крепкой французской сигаретой. — Почему они не уходят? Пришли в шесть, а сейчас уже десять. Пусть допивают свое вино и отправляются домой!

— Успокойтесь, Жан, — смеясь, сказала Патриция. — Они скоро уйдут, дайте им насладиться кофе.

— Вы слишком добры, шери, — проворчал Жан. — Вы просто святая. Но я знаю, что вас дома ждет муж. И у меня еще есть дела на сегодняшний вечер.

Патриция слушала его с улыбкой. Жан беспрестанно поносил клиентов своего ресторана с безопасного расстояния кухни. Но, как только мсье Бувье входил в зал, он моментально превращался в образец галльской галантности.

— Мсье, мадам, — приветствовал он посетителей, — добро пожаловать в «Элеганс». Может, хотите что-нибудь выпить перед ужином?

Однако когда он проходил мимо Патриции, направляясь в бар или на кухню, его профессиональная улыбка исчезала и он раздраженно вкатывал глаза к потолку.

— Индюки несчастные! — бушевал Жан. — «Элеганс» дорогой ресторан, а наши клиенты — неотесанная деревенщина, неспособная отличить камамбер от пожарного крана. Вы от природы приветливая, дорогая Патриция. У меня так не получается. Не понимаю, как вы их выносите. Ваше безграничное терпение помогает вам получать потрясающие чаевые. Не подумайте, что я завидую, вы честно зарабатываете их, если учесть, с кем вам приходится иметь дело.

Наконец последние посетители покинули ресторан, и Патриция принялась убирать со стола.

— Патриция, — раздался зычный голос из бара, — оставьте это Биллу, он уберет. Мне надо поговорить с вами. — Филипп Рено с ласковой улыбкой протянул ей обе руки.

Молодая женщина улыбнулась.

— Вообще-то я договорилась встретиться со старой подругой, мсье.

— О, это чудесно! — воскликнул Филипп. — Но мне жаль вашего бедного мужа. С тех пор, как вы стали работать у нас в вечернее время, он, должно быть, чувствует себя холостяком.

— Он спокойно к этому относится, — с легкой грустью возразила Патриция.

— Я только хотел сказать вам перед тем, как; вы уйдете, что я очень доволен вашей работой, ма шер. Нелегко быть единственной женщиной официанткой там, где преобладают одни мужчины. Но у вас это получается просто великолепно. Даже мсье Бувье так считает, а мы с ним за всю жизнь еще ни разу ни в чем не соглашались. — Филипп пожал плечами, вспомнив о своем партнере, без которого не мог обойтись. — На самом деле, это он посоветовал мне поговорить с вами. Дело в том, что с вашим приходом атмосфера в ресторане изменилась в лучшую сторону, вы задали здесь определенный тон, что очень хорошо для бизнеса. Мы с Жаном подумали, что в роли старшей официантки вы принесете еще больше пользы. Что вы на это скажете, шери?

Молодая женщина молчала.

— О, я понимаю, что вас тревожит! — Филипп понимающе улыбнулся. — Вы лишитесь чаевых, да? Пусть вас это не беспокоит. Мы с Филиппом думаем назначить вам очень высокую зарплату. Столы вы уже не будете убирать, конечно.

— Вы очень добры, мсье! — радостно ответила Патриция. — Я буду счастлива работать там, где смогу принести вам наибольшую пользу.

— Значит, договорились! — Филипп просиял. — А теперь бегите, мы еще завтра поговорим об этом. Доброй ночи, ма пети.

По дороге домой Патриция думала о том, что мсье Рено сделал ей хорошее предложение, — работа старшей официантки, возможно, будет немного полегче.

Со временем Патриция привыкла к работе в ресторане, она ей даже стала нравиться. Бувье и Рено, правда, не без сомнений, решили взять ее на работу, несмотря на отсутствие опыта. Патриция не представила никаких характеристик, заявив, что ее семья испытывает сейчас финансовые затруднения, поэтому она вынуждена работать.

Ее работодатели лишь пожали плечами — их больше беспокоило, что у нее нет опыта работы в ресторане. Но, в любом случае, они предпочитали сами обучать Патрицию тонкостям профессии официантки. Эти два француза постоянно подкалывали друг друга, но к Патриции относились с одинаковой любовью и нежностью, а в первые недели отечески опекали ее.

Они были удивлены и пришли в восторг, когда обнаружили, что Патриция обладает врожденным тактом и чутьем. Она относилась к людям с мягким ненавязчивым дружелюбием и через какое-то время заметила: число постоянных клиентов, которые тепло здоровались с ней, значительно увеличилось. Немалую роль играли и внешние данные, конечно. Патриция не раз замечала, как какой-нибудь довольный клиент нахваливал ее одному из боссов.

После длительного бездействия работа была ей в радость, она даже чувствовать себя стала совсем по-другому. Кроме того, напряженная работа в «Элеганс» помогала Патриции отвлечься от грустных мыслей о своем замужестве. Она возвращалась домой каждый вечер, ощущая удовлетворение, которое смягчало боль, сопровождавшую ее личную жизнь.

Рик спокойно воспринят новость, что его жена устроилась на работу. Ему, очевидно, было безразлично, как Патриция проводит время. Однако брак с Хедриком Мейсеном продолжал преподносить сюрпризы. В редкие моменты хорошего расположения духа Рик ненавязчиво, с рассчитанной небрежностью подталкивал Патрицию к разговору о ее новой работе и о ее симпатягах боссах.

— Кто заведует кассой в «Элеганс»? — спросил однажды Рик.

— Мадам Рено. А почему ты спросил?

— Я так и подумал. Во Франции, независимо от уровня заведения, кассу ведет женщина. Мужчины убирают столы, любезничают с клиентами и готовят еду, но, когда дело доходит до франков, тут командует женщина.

— О, мадам Рено именно так и ведет себя! — Патриция рассмеялась. — Когда ее нет рядом, Филипп сущий тиран, но, как только она появляется, превращается в игрушечную собачонку.

— Может, французы и правы, — проронил Рик. — Большинство бизнесменов, с которыми мне приходилось иметь дело, устраивали такую неразбериху со своими счетами, что им приходилось платить своим бухгалтерам больше, чем кредиторам.

— Тебе, возможно, будет приятно узнать, что, когда мадам Рено болеет, ее обязанности выполняю я.

— Не может быть! — Рик удивленно взглянул на жену.

— Да! А после обеда я отвожу в банк выручку ресторана.

— Кто бы мог подумать... — с улыбкой протянул Рик. — Недавно работаешь, и уже такие ответственные поручения... Ты не боишься, что кто-нибудь нападет на тебя и отнимет деньги?

— Если это случится, — решительно заявила Патриция, — я ударю его по голове мешком с деньгами.

— Не сомневаюсь. С твоим характером ты одолеешь любого.

Он замолчал. Воспоминание о когда-то восхищавшей его независимой натуре Патриции, по-видимому, не вязалось с его теперешним недоверием к ней. Патриция не без удовольствия сообщила Рику, что ее работодатели без оглядки полагаются на нее. В то же время она чувствовала, что, задавая ей простые на первый взгляд вопросы, Рик пытался выяснить, чем она живет. Патриции это казалось нормальным — ведь официально он оставался ее мужем. С другой стороны, она не исключала, что он старался узнать, не скрывает ли она от него какие-нибудь факты своей личной жизни.

Однажды вечером у Патриции был выходной, и ей пришлось сопровождать Рика на вечеринку, которую устроил у себя дома по случаю юбилея один из его друзей. Рику, наверное, было неудобно, что коллеги не видели его жену со дня бракосочетания, поэтому он и решил пойти с Патрицией. Она не возражала, поскольку не хотела из-за пустяка обострять и без того натянутые отношения. Благодаря работе Патриция уже не так остро чувствовала свое одиночество, а вернувшаяся уверенность в себе придавала ей мужества, когда она думала о предстоящем разводе.

— Надень мое любимое платье, — попросил Рик, когда Патриция задумалась перед открытым гардеробом, выбирая подходящий наряд.

— Нет, — Патриция бросила взгляд на шелковое платье на тонких бретельках с глубоким вырезом, — оно слишком...

— Сексуальное? — ухмыльнувшись, подсказал Рик.

— Ммм... да. Оно не подходит для данного случая.

— А я думаю, что подходит, — возразил он. — Я хочу показать тебя во всем блеске.

— В твоих устах это звучит, по меньшей мере, странно, — грустно заметила она.

— А что здесь странного?

— У меня сложилось впечатление, что тебя не распирает от гордости за меня, — съязвила Патриция.

— Ага, — протянул Рик, обхватив ее руками сзади. — Ты нарушаешь первую заповедь адвоката: ничего не предполагай, никогда не пытайся угадать чьи-то мысли, если не имеешь на руках фактов. Забыла?

Патриция промолчала. Она ощущала спиной его теплое сильное тело, и это мешало ей сосредоточиться.

— У меня есть много причин, чтобы гордиться тобой, — прошептал Рик у ее уха. — И не последнее место среди них занимает вид этих длинных ножек в разрезе облегающего платья. Почему я не могу поделиться удовольствием со своими заработавшимися коллегами? Я не буду ревновать.

Патриция снова не ответила. Она находилась во власти губ и рук Рика, которые скользили по ее бедрам. Если бы он действительно гордился мною, то нашел бы для этого более серьезные причины, чем мои формы, мелькнуло у нее в голове.

— Думаю, хозяева не заметят, если мы опоздаем немного, — промурлыкал Рик. — Я думаю уже не о платье, а о том, что его заполнит. Нам необязательно ехать прямо сейчас.

— Нет, мы не можем опаздывать, — неуверенно возразила Патриция. — Это будет неуважением к человеку, с которым ты проработал много лет.

— Когда он увидит тебя, сразу поймет, почему я опоздал.

— Благодарю. — Патриция с большой неохотой высвободилась из его объятий. — Я не хочу ставить тебя в неудобное положение перед твоими друзьями.

— Этого не случится, — заверил Рик, скользя чувственным взглядом по ее стройной фигурке, прикрытой банным халатом.

Но в неудобном положении оказалась Патриция, потому что, как только хозяин квартиры проводил их в огромную гостиную, Рик напрочь забыл о жене. Патриция никого из присутствовавших не знала, и ей было трудно поддерживать беседу, не говоря уже о том, что она была бесконечно далека от затрагиваемых тем. Для Патриции вечер тянулся медленно. Она с приклеившейся к губам улыбкой бродила по гостиной, изредка перекидываясь с кем-нибудь ничего не значащими фразами.

Несколько пар уже уехали домой. Патриция, которой надоело слоняться из угла в угол, тоже решила поторопить мужа. Но Рик даже слышать об этом не хотел — он чувствовал себя великолепно среди своих друзей. Патриция не слышала со времени их медового месяца, чтобы он так заразительно смеялся, и она еще острее ощутила его отчужденность.

Рик сидел на диване в окружении молодых людей. Среди них была поразительно красивая блондинка, которую, как услышала Патриция, называли Дайаной. Облегающее платье подчеркивало впечатляющие достоинства ее фигуры, а в ясных голубых глазах светился ум. Она чувствовала себя свободно среди коллег-мужчин и заразительно смеялась их шуткам. Дайана, конечно, знала, что, где бы она ни появилась, люди обращают на нее внимание. У Патриции создалось впечатление, что ослепительная красавица получает от этого большое удовольствие.

Продолжая веселиться, Рик не заметил, как вошла Патриция. Кто-то отпустил шутку, он добавил остроумную ремарку, и все громко рассмеялись. Патриция увидела, как Дайана положила свою узкую ладонь на руку ее мужа, но ей показалось, что этот жест скорее собственнический, чем дружеский.

— Она красивая, — заметила Патриция, когда они возвращались домой.

— Кто, Дайана? Да, пожалуй, — рассеянно отозвался Рик. — Она великолепный адвокат, очень энергичный и настойчивый. Я не сомневаюсь, что в недалеком будущем она станет прокурором.

Энергичная во многих отношениях, ехидно отметила про себя Патриция, но не стала говорить мужу, что эта умница флиртовала с ним. Рик вел машину, занятый своими мыслями, и Патриция поняла, что он опять отдалился от нее. Вздохнув, она с грустью подумала, что теперь, когда их брак разваливается на глазах, не имеет значения, что Риком интересуются другие женщины.

Рик, как обычно, задерживался на работе, поэтому Патриция приняла предложение Лайзы встретиться в баре и обменяться новостями. Подруги не виделись с тех пор, как Патриция вышла замуж, поэтому изрядно соскучились друг по другу.

— Пэт! — воскликнула Лайза. — Как ты?! Целую вечность не виделись!

— Если честно, то в данный момент дрожу от холода, — ответила Патриция, обхватив себя руками.

Тогда, давай, садись, сейчас выпьем чего-нибудь горяченького, — с улыбкой сказала Лайза.

— Как Джоанна? — спросила Патриция, когда они устроились в отдельной кабине.

— А, все то же самое!

— О Господи... — в ужасе прошептала Патриция. — Знаешь, я чувствую себя такой малодушной, как подумаю, что Джоанна страдает от этого...

— Не думай об этом, — посоветовала Лайза. — Ты сделала что могла, а чем все закончилось? Тебе не за что себя винить.

— Нет, есть, — возразила Патриция. — Вместо того чтобы бороться с Дайсоном законными методами и предать гласности его подлые интриги, я сделала все, чтобы эта грязная история не вышла наружу. И в результате он спокойно работает и продолжает творить мерзости... Это возмутительно!

— Перестань корить себя, Пэт. Ты уже отошла от всего этого и живешь своей жизнью. Не забывай, ты жертва, а не преступница.

Патриция скептически улыбнулась. В последние недели она настолько привыкла чувствовать себя виноватой, что ей уже трудно было вспомнить о своей невиновности.

— Тебе, кстати, известно, что Джоанна пыталась помочь тебе? — спросила Лайза. — После того как тебя уволили, она ходила к Дженкинсу, но, судя по всему, из этого тоже ничего не вышло.

Патриция покачала головой, думая, что Лайза даже не догадывается о масштабах вреда, нанесенного Кларком Дайсоном.

— До меня он, правда, еще не добрался, — с ироничной улыбкой заметила Лайза. — Пусть только попробует! Я сделаю что-нибудь такое, что он запомнит меня на всю жизнь. Рассеку ему губу или разобью в кровь нос. — Она сделала паузу, пока официант ставил на стол стаканы с глинтвейном. — В последнее время мы почти не видим его рожу. В компании появилась новая сотрудница, и он, наверное, переключил все свое внимание на нее. Ты неважно выглядишь, Пэт, — сказала вдруг Лайза, обратив внимание на бледное лицо подруги. — Болела?

— Да нет, устала, наверное. На работе приходится много крутиться.

— Как твоя семейная жизнь?

— Все нормально, — уклончиво ответила Патриция.

— Мне до сих пор не верится. Я видела его, когда он приходил в «Хайтек Информейшн». Я даже не знала, что мужчина может быть настолько красивым! Я так рада за тебя, Пэт! Ты заслуживаешь такого мужа. И, главное, он появился в нужный момент.

— Да, наверное, — согласилась Патриция, подумав, насколько абсурдно звучат эти слова.

Она не стала говорить Лайзе, что ее неприятности в «Хайтек» перекинулись на то, что казалось идеальным браком. Если бы Рик появился в ее жизни в любое другое время, то они избежали бы тех проблем, которые имеют, сейчас. Но, на свою беду, она познакомилась с ним именно в «Хайтек Информейшн».

— Ты меня, конечно, прости, Пэт, но выглядишь ты очень несчастной. — Лайза бросила на подругу озабоченный взгляд. — У тебя действительно все в порядке?

— Не волнуйся, Лиз, ничего ужасного ой мной не происходит. Я просто пытаюсь приспособиться к новой ситуации. Последние два месяца были очень... напряженными.

— Да, брак — это не просто, — согласилась Лайза. — Хотя мне трудно судить об этом, — добавила она, хитро подмигнув, — поскольку мне еще никто не делал предложения.

Патриция с улыбкой слушала подругу. Друзья Лайзы спокойно относились к ее подтруниванию над собой, потому что отсутствие сексапильности с лихвой компенсировалось неугомонностью. В ее шутках в собственный адрес чувствовались достоинство и самоуважение.

— Думаю, — осторожно заметила Лайза, — что такой сильный, решительный парень, как Рик, может быть очень требовательным.

Патриция кивнула, подумав, что подруга и не подозревает, насколько близка к истине.

— Моя мама говорит, что мужчине надо позволять делать то, что он хочет, или по крайней мере, позволять ему так думать, — смеясь, сказала Лайза. — Иначе жить с ним будет невыносимо. Будь терпеливой, учила меня мама, и он сам сделает то, что тебе нужно. Мой отец, правда, всегда был невыносимым и до сих пор такой.

— Может, если бы твоя мама не вела себя так умно, он был бы еще невыносимее, — с улыбкой заметила Патриция.

— Возможно, ты и права. Но я никогда не смогла бы быть такой дипломатичной, как она. Если я когда-нибудь выйду замуж, то наверняка буду иметь кучу семейных проблем, потому что вместо того, чтобы промолчать, буду высказываться.

— Ерунда, ты будешь прекрасной женой, — заверила Патриция, подумав, что в ее случае все как раз наоборот. Рик не мог ей простить именно ее молчания.

— Слушай, Пэт, — доверительным тоном сказала Лайза, — ты можешь сказать дилетанту, на что это похоже? Я имею в виду — приспособиться к жизни с мужчиной?

— И ты еще утверждаешь, что у тебя нет способностей к дипломатии! — Патриция рассмеялась. — Я буду откровенна с тобой, Лиз. Рик прекрасный человек, и я люблю его. Но тем не менее у нас с ним не все гладко. Иногда я думаю, что в этом моя вина, а иногда вообще не знаю, что думать.

— Это невозможно, Пэт, — возразила Лайза. — Я хорошо тебя знаю, ты просто не способна испортить что-то хорошее.

— Я тоже так думала. — Патриция вздохнула. — Пока не началась вся та неприятная история. И самое ужасное, что она не имеет к нам... к нашему браку никакого отношения. Я думаю, что подхожу Рику, но мы никак не можем... — Она покачала головой. — Понимаю, что выражаюсь очень туманно, но мне трудно говорить об этом.

— Не надо ничего говорить, — успокоила ее Лайза. — Я не хотела лезть в твою семейную жизнь. — Она засмеялась. — Вернее мне было интересно узнать, как ты живешь, но это, конечно, не мое дело. Ты думай о том, что вы все еще вместе и связаны брачными узами.

Надолго ли? — тоскливо подумала Патриция, стараясь не выказывать при подруге свое упадническое настроение.

— Не мне, конечно, давать тебе советы, — продолжала Лайза, — но ты потерпи, Пэт. Со временем все уладится. Не принимай поспешных решений. Я видела, как Рик смотрел на тебя в «Хайтек Информейшн». Если какой-нибудь мужчина посмотрит на меня такими глазами, я умру на месте от потрясения. Он испытывает к тебе очень глубокие чувства.

Патриция, благодарная подруге за ее теплое участие, сжала руку Лайзы в знак признательности. Она лишь сожалела, что не могла принять к сердцу ее ободряющие слова, — они с Риком слишком отдалились друг от друга.

— Надеюсь, что ты права, — сказала Патриция. — Может, все и образуется.

— Пэт, помни, если тебе потребуется поддержка или что-то еще, ты знаешь, где меня искать. Договорились?

— Спасибо.

Патриция была бы счастлива, если бы Лайза оказалась права. Ведь они с Риком еще не развелись...

Вдруг Лайза, сидевшая лицом к входу в бар, перестала улыбаться и прошептала:

— Пэт, не оборачивайся. Мне кажется, Рик только что вошел в бар. Он не один. Странно... — Лайза недоуменно нахмурилась.

Патриция все же обернулась и увидела, как Рик помогает женщине снять пальто около кабинки, находившейся рядом с входом. Его спутница стояла спиной к ней, но Патриция узнала ее по чудесным светлым волосам. Взгляд на зеркало, висевшее за спиной Лайзы, подтвердил ее подозрение. Рик пришел с Дайаной.

Патриция запаниковала.

— Мне пора, — быстро проговорила она, надевая пальто.

— Пэт... — Глаза Лайзы были полны сочувствия.

— Ничего страшного, — Патриция вымученно улыбнулась подруге. — Это не то, о чем ты могла подумать. Они работают вместе. Но я не хочу, чтобы они меня здесь увидели. Звони, ладно?

Лайза улыбнулась, но выражение ее лица по-прежнему оставалось растерянным.

— Береги себя, — сказала она. — И тоже звони.

Патриция покинула бар через запасной выход и пешком, несмотря на промозглую погоду, отправилась домой. Бедная Лайза! Она, разумеется, предположила худшее. Боже, как стыдно! Рик действительно работал с Дайаной по какому-то делу, и ничего особенного не было в том, что он пригласил коллегу выпить бокал вина, перед тем как попрощаться. Но взгляд, которым Дайана смотрела на него на вчерашней вечеринке, говорил о том, что она к нему неравнодушна.

Дайана наверняка знает, что Рик проводит много времени на работе и почти не бывает дома. Она могла догадаться, что у него проблемы с женой, и, проявляя к Рику максимум дружеского внимания, ждала, когда он снова станет свободным.

Патриция подумала, что, если бы не запасный выход, ей пришлось бы поздороваться с ними, представить Лайзу и вступить в разговор. Она не выдержала бы такого напряжения, и все увидели бы ее смятение.

Дайана, вне всякого сомнения, очень сексуальная и привлекательная молодая женщина. Патриция вспомнила, каким живым блеском сияли ее глаза на вечеринке. И в данную минуту она сидит с Риком в уютной кабине, болтает с ним о работе, а может, еще о каких-то вещах, которые интересны им обоим.

Итак, я сбежала, сердито подытожила Патриция, когда уже приближалась к дому. Бездействие, навязанное ей историей, которая началась в «Хайтек», уже стояло у нее поперек горла. Несмотря на то что она не побоялась подлого Дайсона, преодолев стыд, поговорила с Дженкинсом и даже с Риком, Патриция почему-то все время оказывалась в роли стыдливой жертвы. Ей надоело скрывать неловкую правду, избегать конфронтации и оглядываться на других.

Я должна вернуть себе независимость, даже если это грозит мне одиночеством, решила Патриция.

Ей удалось скопить приличную сумму денег из тех, что она зарабатывала в ресторане. Скоро она сможет полностью обеспечивать себя материально, а в ближайшем будущем, если продолжит откладывать хотя бы половину зарплаты, сумеет вернуть Рику деньги за обучение Кони. И тогда можно будет думать о будущем. О будущем без особых проблем, без ощущения вины... И, возможно, без любви. Но человек может привыкнуть жить без многих вещей.

Патриция вышла из-под горячего душа и надела банный халат. Она стояла перед зеркалом в ванной комнате и расчесывала волосы, когда услышала, как поворачивается ключ в двери. Вскоре до нее донеслись приглушенные звуки, обычно сопровождавшие приход Рика с работы: двери шкафа в прихожей открылась и закрылась, кусочки льда звякнули о стекло стакана, из гостиной полились нежные звуки классической музыки. Как всегда, Рик не потрудился даже поздороваться.

Чаша терпения Патриции переполнилась. Это должно прекратиться! — сказала она себе. Мне надоело видеть в зеркале выражение постоянной боли на своем лице. Патриция отложила расческу и решительно направилась в гостиную.

Рик, закрыв глаза, сидел в кресле. Патриция нервно опустилась на диван напротив.

— Я могу поговорить с тобой?

— О, привет, — любезно произнес Рик, не открывая глаз. — Я думал, что ты уже легла.

Патриция помолчала немного. Она с горечью подумала, что, если бы не заговорила первой, Рик не обратил бы на нее никакого внимания. Наконец он открыл глаза и вопросительно посмотрел на нее.

— Что тебя беспокоит?

— Мы, — коротко ответила Патриция.

— Что значит, «мы»?

— Я имею в виду, что «нас» больше нет.

— Не понимаю. — Рик раздраженно вздохнул и снова закрыл глаза.

— Думаю, тебе лучше открыть глаза, Рик, — сердито сказала Патриция.

— Хорошо-хорошо. Что ты хочешь, Пэт? Я устал.

— Я тоже. Устала от дурацкой ситуации, в которой мы находимся.

Наступило молчание. Оба взвешивали значение ее слов. К этому объяснению они шли почти два месяца.

— Что ты предлагаешь? — спросил Рик с нарочитым спокойствием.

Патриция сделала глубокий вдох.

— Развод. И немедленно.

Рик снова погрузился в молчание. Хотя Патриция была рада, что высказала наконец то, что у нее давно было на уме, произнесенное слово напугало ее. Она знала, что развод оставит в ее душе неизгладимые шрамы.

— Появился кто-то другой? — спросил Рик, открыв глаза. — Я имел в виду, кто будет заботиться о счетах твоей сестры?

Патриция усмехнулась: ну и самомнение!

— Я сама позабочусь о ней, спасибо. А что касается кого-то другого, то люди, живущие в стеклянном доме, не должны бросаться камнями.

— Что это значит?

— То, что в моей жизни никого другого нет. Ты можешь сказать то же самое о себе? — спросила она дрожащим от гнева голосом.

Рик непонимающе уставился на нее.

— О чем ты говоришь, черт возьми?! — сердито воскликнул он.

— О женщине, с которой я видела тебя сегодня вечером. И не пытайся отрицать это, — добавила Патриция, испугавшись его взгляда.

Его губы искривились в ехидной улыбке.

— Следишь за мной, любовь моя?

— И не думала! — фыркнула Патриция. — Если бы я занималась этим, то, возможно, давно обнаружила бы много неприятных вещей. Я встречалась с Лайзой Перкинс в баре сегодня вечером, и ты был там.

Рик нахмурился.

— Я действительно не понимаю тебя, Пэт Ты говоришь о Дайане?

— О ком же еще?

Рик иронично улыбнулся.

— На тебя, видимо, действует твоя работа или не знаю что. Между мной и Дайаной Берджес ничего нет. Мы работаем вместе, и все.

— Возможно, это ты так считаешь, но она думает иначе. Если, конечно, ты говоришь правду, — добавила Патриция.

— Не говори со мной о правде, Пэт! — прорычал Рик. — Ты не знала бы, что это такое, если бы даже споткнулась о нее!

— Не увиливай от вопроса! — выкрикнула она.

— Бог мой! — Рик горько рассмеялся. — Ты действительно полна сюрпризов. Никогда не знаешь, что от тебя ждать. Я и не предполагал, что ты такая ревнивая.

Патриция погрузилась в тягостное молчание. Почему меня должны волновать его отношения с Дайаной Берджес? — удивленно спрашивала она себя. Распад нашего брака не имеет ничего общего с неверностью Рика. Очевидно, где-то в глубине моего сознания сохраняется чувство собственницы по отношению к мужчине, с которым я живу.

— Но поскольку для меня это ничего не значит, — продолжал Рик, — я могу удовлетворить твое маниакальное любопытство. Дело в том, что в данный момент я работаю над одним трудным и довольно захватывающим делом, и в этой связи мне приходится контактировать с Дайаной. Иногда я угощаю ее в конце рабочего дня. Бар, в котором ты видела нас, находится рядом с моей конторой и с местом ее работы. Мы часто бываем там.

— Какое это имеет значение? — скептически проронила Патриция.

— Понимаю, — сказал Рик с той же ехидной улыбкой на губах. — Я забыл, кем являюсь. Каждый адвокат знает, что ревнивая натура во всем видит негативную сторону. Пэт, ревность — это самая настоящая болезнь, и она лечится.

— Не заговаривай мне зубы! — огрызнулась она. — Я видела, как она смотрела на тебя!

— Женщины! — Рик саркастически вздохнул.

— На твоем месте я не связывала бы мое мнение с моим полом, — угрожающе проговорила Патриция, взбешенная его снисходительным тоном. — Я, по крайней мере, не запрашивала личное дело Дайаны, чтобы проверить ее прошлое!

Рик пожал плечами.

— Ты безнадежна. Какая тебе разница, в конце концов? Мне нравится посидеть в компании Дайаны. Она умная, приятная женщина, с хорошим чувством юмора. Кроме того, я чувствую себя одиноким. Тебя никогда не бывает дома по вечерам из-за твоей работы. Почему я не могу развлечься немного?

— Забавно слышать это из твоих уст, — с горечью сказала Патриция. — Если уж кого не бывает дома, так это тебя. Моя работа — это мое единственное развлечение.

— А если говорить о личных делах, — добавил Рик, проигнорировав ее слова, — то проверка, о которой ты говорила, показала бы, что Дайане нечего скрывать. Могу сказать о ней только одно: она на редкость прямолинейна.

— Молодец, чувствуется, что она подходит тебе, — парировала Патриция. — Может, тебе стоит постоянно встречаться с ней после того, как мы разведемся.

— Не думаю, — растягивая слова, произнес Рик. — Дайана имеет голову на плечах, но она слишком откровенна. Высказывает все напрямую. Не умеет скрывать своих чувств. Нет, Пэт, она не мой тип. Мне нравятся женщины немного загадочные, с небольшой тайной.

— Ты обманываешь себя, Рик, — резко сказала Патриция. — Тайна, которую ты, очевидно, приписываешь мне, является плодом твоего воображения. Я давно рассказала тебе всю правду о себе. Если ты хочешь увидеть человека, который получает удовольствие оттого, что во всем видит плохое, посмотри в зеркало.

— Я не согласен с этим, — с легкостью возразил Рик. — Мне кажется, каждый, кто соприкасается с тобой, чувствует твое отвращение к правде. Например, твои боссы в ресторане знают о том, что ты работала в «Хайтек Информейшн»? А твоя подруга Лайза в курсе, что ты работаешь не по специальности? Ну и конечно, я. Если бы я не был адвокатом и не умел складывать два и два, я никогда не догадался бы, что ты отправила письмо своему старому знакомому Гарри Дженкинсу.

— Значит, ты продолжаешь в том же духе! — возмутилась Патриция. — Шпионишь за мной!

— Ни в коем случае! — насмешливо ответил Рик. — Просто использую то, что я уже знаю, чтобы понять, что происходит за моей спиной. В конце концов, я привык к тому, что ты ничего не рассказываешь мне о своих делах.

— А зачем? Что бы я ни сказала, ты все равно не поверишь мне.

— С тобой трудно не согласиться.

Патриция отвела взгляд. Жестокие слова.

Рика вызывали у нее боль и гнев.

— За последнее время, — сказала она, справившись наконец с эмоциями, — ты ни разу не простил меня за то, чего я даже не совершала. В тебе нет ни капли сострадания, Рик.

— Я бы этого не сказал, — произнес он тем же насмешливо-дружелюбным тоном. — Я очень сострадаю тебе, Пэт. Просто я имею с тобой единственно приемлемые отношения. Можно даже сказать, что я являюсь идеальным мужем для тебя. Хороший адвокат никогда не принимает на веру то, что ему говорят. Он исходит из того, что каждому человеку есть что скрывать. Поскольку к тебе это относится вдвойне, я предполагаю, что ты всегда что-то не договариваешь.

— Прекрасно! — снова вспылила Патриция. — Я рада, что хоть на что-то гожусь, пусть даже для отточки твоего профессионального мастерства.

— Делая тебе предложение, — продолжал Рик, не обращая внимания на ее эмоции, — я сказал, что ты женщина, за которой надо присматривать. Как в воду смотрел.

— Думаю, что уже могу обойтись без твоей опеки! — бросила ему в лицо Патриция. — Я устала от тебя, от твоих упреков и от твоего молчания. После меня можешь найти себе другую загадочную женщину, если именно это тебя возбуждает.

— Спасибо за благословение, — с насмешливой иронией поблагодарил Рик. — Но о разводе я и слышать не хочу. Не сейчас, во всяком случае.

— Почему? — удивилась Патриция. — Ты сам признаешь, что наш брак был ошибкой.

— Не уверен. Время покажет. Без доверия тоже можно неплохо жить. Я потерял веру в тебя, но осталось это, прелесть моя. — Рик резко встал с кресла. — Ты все еще мой тип женщины.

Он начал приближаться к ней, его глаза сверкали озорным блеском. Патриция вдруг вспомнила, что на ней, кроме халата, ничего нет. Она вскочила в надежде убежать, но не успела. Рик одним прыжком очутился за ее спиной и быстро обнял ее.

— Ты красивая, — прошептал он ей на ухо. — И по-своему очень сексуальная. — Его руки стискивали ее стальными обручами, и он грубо прижимался животом к ее ягодицам. — Зачем думать о разводе? — вкрадчиво и сладострастно мурлыкал Рик, лаская ее бедра. — Нам ведь с тобой хорошо в постели, да? И о твоей сестре заботятся, не так ли? Мне же нужна только одна вещь от тебя, так ведь?

Его вопросы были похожи на маленькие, презрительные пощечины, которые он наносил ее гордости, хотя в тот же самый момент его руки и губы разжигали в Патриции желание.

— Ты получаешь от нашего брака не так уж мало, ты согласна? — шептал Рик, скользя губами по ее шее. — У тебя есть работа, независимость, возможность уединиться. А когда приходит полночь, — добавил он, накрыв ладонями ее торчавшие соски, — я доставляю тебе большое удовольствие.

Патриция хотела закричать, расцарапать ему лицо, но тело предало ее, уже отвечая на прикосновения Рика. Довольный тем, что сумел возбудить Патрицию вопреки ее желанию Рик громко рассмеялся.

— Сделка есть сделка, любовь моя, — мягко сказал он. — Почему бы тебе не расслабиться и не воспользоваться ее плодами?

Из глубин памяти Патриции эхом прокатились безжалостные слова Кларка Дайсона и слились со словами Рика. Это была та же жестокость, та же радость от возможности использовать ее, обладать ее телом.

Внезапно, с быстротой молнии, совершенно неожиданно для Рика, Патриция резко развернулась в его руках и со всей силы ударила его по лицу. Его черные глаза полыхнули угрожающим огнем, но в следующее мгновение, придя в восхищение от ее агрессивности, Рик прижал Патрицию к себе еще крепче.

Он впился в ее рот грубым поцелуем, и Патриция, почувствовав невероятное наслаждение, содрогнулась от ужаса. Его руки скользнули под халат, к горячему телу, и вскоре — Патриция не поняла, как это произошло, — она оказалась лежащей на ковре совершенно обнаженной. У нее было ощущение, что она насекомое, вокруг которого паук плетет свою смертоносную паутину. Все это время Рик удерживал ее глубоким чувственным поцелуем, который не прерывал ни на секунду.

Патриция даже не заметила, когда он разделся. Его бесцеремонное, надменное сладострастие унижало ее, низводило до уровня уличной девки. У нее было ощущение, что Рик валяет ее в грязи и при этом смеется. А самое ужасное заключалось в том, что Рик, упиваясь своей победой над ее немощным сопротивлением, чувствовал и знал, какой прочной цепью она привязана к нему, как велика его власть над ней.

Рик провел губами по ее атласному животу, и Патриция невольно выгнулась. Он прижал ее к полу — как живую куклу, как неодушевленный предмет, в который он вдохнул чувственную жизнь своим прикосновением. Когда Рик уверенно накрыл ее своим возбужденным телом, Патриция решила холодностью испортить ему удовольствие. Но ее усилия оказались тщетными — Рик слишком хорошо знал, как доставить ей удовольствие.

Она перестала сопротивляться и смирилась с ролью проститутки, постельной игрушки Рика. Внутренний голос шептал ей: наслаждайся, утони в чувственной трясине унижения, пощекочи себе нервы новизной этого ощущения, восторгом секса без любви. Может, моя уступчивость накажет его, мелькнуло у нее в голове, он будет знать, что я тоже могу получать удовольствие от его тела, не прося или не получая нежности.

Но ее мысли рассеялись как дым, когда Патрицию подхватил дикий вихрь восторга и она перестала владеть собой. Она забыла о своем унижении, лишь чувствовала жар тела Рика и его сильные руки, в которых ей хотелось раствориться. Внезапно их экстаз достиг наивысшей точки, произошел взрыв энергии, которая вылилась в ощущение невероятного блаженства.

Патриция стояла перед зеркалом и расчесывала спутавшиеся волосы. Она только что приняла душ, тщательно смыв со своего тела следы насилия Рика. Из зеркала на нее смотрели измученные, уставшие глаза. Патриция чувствовала себя разбитой и поверженной. В прикосновениях Рика не было даже намека на любовь.

Патриция увидела бледность на своих щеках, на которую обратила внимание Лайза в баре. И только она знала настоящую причину тех изменений, которые произошли внутри нее совсем недавно. Завтра должны быть готовы результаты анализов. Патриция не знала, что будет делать, если окажется, что она беременна.

Но какой смысл беспокоиться о будущем? Ведь ничего не изменится. Время для нее вдруг остановилось, поглотив прошлое и будущее. Осталось только несчастливое настоящее, которое распространялось, заполняя собой все пространство, мешая дышать. О том, чтобы исправить вред, нанесенный их отношениям трехнедельным тягостным молчанием, нечего было и думать. Патриция уже сама не верила Рику.

Оставалось лишь плыть по течению и терпеть. Пусть наслаждается ее телом, она тоже будет получать от секса удовольствие.

Или уйду от него, подумала Патриция, которую бросало из одной крайности в другую. Буду жить одна, как раньше, и работать в «Элегансе». И воспитывать своего... его ребенка. Получится ли у меня?

— Миссис Мейсен?

— Да, это я.

— Подождите минуту, кажется, ваш анализ готов.

Патриция сидела в гостиной и напряженно смотрела в окно, ожидая ответа. Она бросила взгляд на ковер и содрогнулась. Вчера здесь Рик овладел ею — грубо, без любви. А сейчас ей предстоит узнать, зародилась ли в ней новая жизнь. Молодая женщина терзалась между болью за свой несчастливый брак и радостью за будущее материнство. Как можно рожать ребенка, когда собственная жизнь находится в подвешенном состоянии? Ребенок нуждается в защите, которую ему могут дать только родители. Но, если между отцом и матерью нет прочных отношений, ребенок будет расти почти сиротой.

Есть лишь один выход. Родитель-одиночка лучше, чем два родителя, которые живут как кошка с собакой...

— Миссис Мейсен, вы слушаете?

— Да.

— Результат вашего анализа положительный.

Патриция молчала, пытаясь осознать реального факта, о котором ей только что сообщили.

— Надеюсь, вы счастливы? — дружелюбно спросила медсестра.

— Да... да-да, конечно, — заверила Патриция. — Огромное вам спасибо.

Она с величайшей осторожностью положила трубку, словно боялась нарушить невидимое равновесие в природе в этот важнейший момент своей жизни, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Ребенок! Она будет матерью. В этот короткий радостный момент мысли о хрупкой крошечной жизни, находившейся внутри нее, вытеснили все остальное из ее головы. Как бы ей ни было тяжело в последние недели и даже годы, сейчас всего несколько месяцев отделяли Патрицию от той волшебной минуты, когда она произведет на свет живое существо. Самостоятельную личность со своей судьбой, но наделенную чертами своих родителей. На кого будет похож малютка? Будет это мальчик или девочка? Какой у него будет голос? Чем он будет интересоваться?

Она встала, прошлась по квартире и почувствовала, как ее снова одолевает отчаяние. Рик потерял всякое уважение к ней, обращается с ней, как с наложницей. Патриция поёжилась, припомнив, что он сказал ей те же ненавистные слова, которые она услышала от Кларка Дайсона. Она никогда не думала, что Рик способен на такую холодную жестокость.

Патриция терпела молчаливое противостояние, отравлявшее их брак, робко надеясь, что со временем они уладят все свои недоразумения. Но Рик четко дал ей понять, что не собирается и не хочет менять своего отношения к ней. Он был уверен, что Патриция вышла за него замуж по расчету, и, исходя из этого, строил свой брак с ней. И то, что он легко принимал их совместную жизнь без любви и доверия, лишало Патрицию последней надежды на создание счастливой семьи.

Одно дело думать о разводе, потому что ее жизнь с Риком не сложилась, и совсем другое — сохранять несчастливый брак, в котором будет воспитываться ребенок. Патриция уже не могла принимать во внимание заявление Рика о том, что он не хочет даже думать о разводе. Беременность заставляла ее действовать в интересах будущего ребенка.

Молодая женщина решила, что в первую очередь ей надо уйти от мужа, и как можно быстрее. Затем подать на развод и, собрав оставшиеся силы, начать новую жизнь. Патриция задумалась на мгновение о трагической судьбе своего брака, который вначале казался безоблачно счастливым. Но глубоко внутри она ощущала неразрывную связь с Риком. Какие бы горькие чувства он ни вызывал у нее, она никогда не забудет пьянящий восторг и безграничное доверие, испытанные ею в первые дни их знакомства. Патрицию поражало, что все ее несчастья произошли оттого, что она умолчала о своих проблемах.

Но это тем не менее случилось, и прошлое не вернуть. Рик, очевидно, с самого начала относился к ней без особого доверия, иначе не смог бы разувериться в ней так быстро. Возможно, и ее собственная гордость, помешавшая Патриции переубедить его, свидетельствовала о том, что она тоже относилась к нему с долей недоверия.

Как бы там ни было, теперь бесполезно рассуждать, кто из них больше виноват в развале брака. Главное, что они не сумели сохранить его. Патриция утешала себя тем, что у нее на всю жизнь останется память о бурном романе с Хедриком Мейсеном — ребенок, которого она носит сейчас в своем чреве. Это у нее никто не сможет отнять.

Нет?

Внезапно Патрицию охватил безотчетный страх. Ей будут нужны деньги, чтобы растить ребенка. Но что станет с ее работой в «Элеганс»? Сколько времени она сможет проработать там до того, как ей придется уволиться? Разрешит ли ей Бувье уйти в декретный отпуск, а потом вернуться на прежнее место? Или они с Рено решат, что ей лучше уволиться?

Где она найдет другую работу? Упоминать о работе в «Хайтек Информейшн» Патриция не могла. Рестораторы, возможно, дадут ей рекомендацию, но заработает ли она на такой работе: достаточно денег, чтобы растить ребенка?

А что будет с Кони? Если она, Патриция, разведется с Риком, ей снова придется взять на себя оплату университетских счетов. Где заработать столько денег, чтобы содержать ребенка и сестру? Есть, конечно, еще один вариант — согласиться на алименты, которые Рик должен будет выплачивать на своего ребенка.

Патрицию охватила злость, когда она подумала о грозившей ей опасности. В случае развода Рик может потребовать опеки над своим сыном или дочерью. Он адвокат и сумеет доказать, что она не способна воспитывать ребенка.

В голове Патриции возникали мысли одна страшнее другой. Рик скажет, что она вышла за него замуж обманным путем, поэтому не может быть хорошей матерью. Он нарисует портрет лживой, коварной женщины, которая вступила в брак по расчету и скрыла от него правду о себе. Уже не владея собой, Патриция представила, как он в качестве доказательства предъявляет в суде ее личное дело с клеветнической записью Дайсона и вопрошает судью: Ваша честь, разве можно считать эту женщину благонадежной? Женщину, которая предлагала свои сексуальные услуги в обмен на то, что бы ее не наказывали за совершенное должностное преступление? Положив в дорожную сумку минимум личных вещей, Патриция набрала номер «Хайтек Информейшн».

— Лайза Перкинс.

— Привет, — неуверенно произнесла Патриция. — Это я.

— Пэт! Как поживаешь?!

— Нормально. Послушай, Лиз, я тебя не очень стесню, если поживу у тебя дня два? Можно даже один.

— Ну что ты, я буду только рада! — бодро ответила Лайза. — С тобой все в порядке? У тебя расстроенный голос.

— Все в порядке, — солгала Патриция, потрясенная тем, что ее тревожное состояние чувствуется даже на расстоянии. — Мне просто нужно уехать из дому ненадолго. Рик и я... в общем, у нас не все ладится. Мне надо подумать, а здесь это невозможно.

— Ты только не волнуйся, Пэт. Так, дай сообразить... Ты хочешь встретиться со мной около работы или предпочитаешь прямо сейчас поехать ко мне?

— Пожалуй, я лучше поеду к тебе, — ответила Патриция, которой было противно даже вспоминать о «Хайтек», не говоря уже о том, чтобы появиться там.

— Тогда я позвоню консьержу, чтобы он впустил тебя. Но только обещай, что дождешься меня. Судя по твоему голосу, ты не в том состоянии, чтобы разгуливать в одиночку по моему не очень спокойному району. Хорошо?

— Ладно. — Патриция засмеялась, тронутая чрезмерной заботой подруги. — До встречи. Спасибо тебе, Лиз.

До района, в котором жила Лайза, можно было добраться общественным транспортом, но это было крайне неудобно — надо было делать две пересадки. Патриция решила взять такси. По дороге она попросила остановиться у банка и сняла со своего счета деньги на текущие расходы. Миновав многочисленные светофоры и пробки, машина наконец остановилась у старого жилого дома.

Консьерж уже ждал Патрицию и даже настоял на том, чтобы помочь ей донести сумку на третий этаж. Он, видимо, так обрадовался появлению человека, с которым можно поговорить, что успел высказать свое мнение о политико-экономических проблемах страны за те две минуты, что они поднимались наверх. Улыбнувшись, Патриция поблагодарила его за помощь и закрыла за ним дверь.

Чувствуя усталость, она села посреди комнаты и окинула взглядом знакомый интерьер. На диване, стоявшем напротив тумбочки с телевизором, лежала корзинка с вязаньем, на письменном столе стояли фотографии родных Лайзы, По всей комнате были разбросаны детективные романы, которыми увлекалась подруга. И посреди всего этого, на ковре, подобно инородному телу стояла дорожная сумка Патриции, поверх которой лежало ее пальто.

Какая квартира, какая меблированная комната ждет ее после развода с Риком? В каком доме будет жить ее новорожденный малыш е следующее лето? В какой клинике она произведет его на свет? Где она будет покупать ему одежду? Устав от всех этих вопросов, Патриция поставила корзину с вязаньем на пол, легла на диван и уставилась в потолок. Одно ясно: где бы она ни оказалась, она будет не одна, с ней будет ее ребенок. И какая бы борьба ни ждала ее впереди, скоро она будет кормить своего ребенка, покупать ему игрушки, играть с ним...

Мальчик или девочка? — мечтательно подумала Патриция. Маленькие ручонки будут хватать меня за волосы, за нос. Малютка будет агукать, а чаще плакать, потому что новорожденные могут сообщать родителям о своих потребностях только криком. Я буду ходить с ним по комнате и укачивать на руках. Я поеду в универсам и куплю ему первый в жизни зимний комбинезончик...

Патриция предавалась сонным мечтаниям, когда в дверь тихо постучали. Она испуганно села на кушетке, пытаясь сообразить, кто бы это мог быть. Может, Лайза вернулась домой раньше времени? Но у нее должен быть ключ от двери.

Вспомнив слова подруги о ее беспокойном районе, Патриция осторожно повернула ручку, слегка приоткрыла дверь и заглянула через щель на лестничную площадку. На нее в упор смотрела пара черных глаз. Над высоким лбом висела копна волнистых волос, растрепавшихся на, холодном осеннем ветру. Взгляд был озабоченным и вместе с тем загадочно нежным.

Патриция невольно отступила. Рик быстро вошел в квартиру и захлопнул за собой дверь. Патриция продолжала отступать, пока не плюхнулась на диван. Неожиданное появление Рика внушило ей страх. Рик с невозмутимым спокойствием надвигался на нее. Как ни странно, взгляд его был дружелюбным и даже озорным,

— Ты ведь не сбежала от меня, нет? — спросил он с улыбкой.

— Нет, — коротко ответила Патриция, ж понимая, что он хочет. — Откуда ты узнал, где я? Почему ты не на работе?

— Я работаю, — ответил Рик. — Только что закончил одно дело и теперь общаюсь с людьми, которые непосредственно с ним связаны.

— Не понимаю, — пробормотала Патриция, освобождая ему место на диване. — Откуда ты узнал, что я здесь?

— Так получилось, что я стоял рядом с Лайзой, когда ты позвонила ей. Понимаешь, Пэт, забавная штука — у тебя от «Хайтек Информейшн» были одни неприятности, а у меня с этой компанией связаны самые лучшие события в жизни. Сначала я натыкаюсь на красивую женщину, которая становится моей женой, затем мне снова везет и я нахожусь там в тот момент, когда она звонит подруге в поисках места для ночлега.

— Лайза не должна была тебе говорить, — сердито пробурчала Патриция. — Я хотела... Мне нужно побыть одной, Рик.

— Я тебя понимаю. Какая женщина не захочет побыть вдали от мужа, у которого не хватило ума, чтобы поверить ей? Особенно после того, как этот дурачок устраивал ей адскую жизнь на протяжении нескольких недель из-за своей идиотской, упрямой гордости?

— Рик, о чем ты говоришь? — выведенная из равновесия его дружелюбием, Патриция не могла избавиться от подозрительности, которая укоренилась в ее сознании за время размолвки. — Я не понимаю тебя.

— Я пытаюсь сказать, Пэт, что с тех пор, как встретил тебя, стал самым счастливым человеком в мире и чертовски упрямым, чтобы оценить это. Если ты выслушаешь меня, я постараюсь убедить тебя в том, что я очень плохой.

— Если ты говоришь о минувшей ночи, — холодно сказала Патриция, — то можешь не стараться. То, что произошло, еще не конец света. Я ушла из дому не из-за одной ссоры, а потому что...

— Я знаю, — перебил ее Рик, — знаю, Пэт. Думаю, ты могла уйти от меня давно, и я счастлив, что ты этого не сделала. Значит, у тебя еще сохранились ко мне какие-то чувства. Если еще не поздно, может, ты согласишься попробовать еще раз со мной... с нами.

— Ничего не изменилось, — осторожно сказала Патриция, решив выяснить, почему Рик вдруг резко изменился по отношению к ней.

— Здесь ты ошибаешься, — с улыбкой поправил он ее. — Все изменилось, в том числе и я. Ты не поверишь, как много может измениться за одно только утро. Например, — он ухмыльнулся, — в «Хайтек Информейшн» есть тип по имени Кларк Дайсон, который сегодня остался без работы. Я уверен, что подобное ему не могло привидеться даже в кошмарном сне.

Патриция невольно привстала, когда Рик произнес имя человека, о котором, она была уверена, никогда не слышал.

— Кларк Дайсон? — в смятении повторила она. — Как ты...

— У тебя, — Рик улыбнулся с самодовольством кота, съевшего канарейку, — появился неожиданный друг, которого ты можешь поблагодарить за то, что мистер Дайсон получил приказ о своем увольнении.

Патриция покачала головой, ошеломленная новостью, которую сообщил Рик.

— Леди по имени Дайана Берджес. — Рик широко улыбнулся.

Патриция уставилась на него в недоумении в ее растерянных глазах появились первые проблески доверия.

— Дайана? Что ты имеешь в виду? Что произошло?

— Прежде, чем я продолжу, — смеясь, сказал Рик и взял ее за руку, — обещай мне, что будешь сидеть тихо и слушать. Извини, но прежде я должен сказать тебе одну вещь: думаю, твоя ошибка заключалась в том, что ты хотела решить свои проблемы в одиночку, вместо того чтобы спросить себя, кто твои настоящие друзья. Ну а теперь ты готова выслушать меня?

Патриция неуверенно кивнула.

— На самом деле, Пэт, я не могу так уж сильно винить тебя за скрытность, которая явилась причиной твоих невзгод. Я не чудовище, хотя, возможно, напоминал его все это время. Я знаю, что такое сексуальное домогательство и что оно может сделать с человеком. Для жертвы это является таким шоком, что она предпочитает забыть об этом любой ценой. Но молчание, утаивание правды от тех, кого любишь, обходится очень дорого.

— Что ты сделал? Как выяснил?..

— От тебя, как ты знаешь, я не получил никакой помощи. Мне потребовалось какое-то время, чтобы прийти в себя после того, как я прочел ту чертову запись в твоем личном деле, и, поскольку ты не хотела назвать мне имя Дайсона, мне пришлось провести маленькое расследование. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, почему ты молчала: боялась, что я сотру негодяя в порошок. И ты не зря опасалась. Я был так зол на того, кто это сделал, что не мог сдержаться и выплеснул весь свой гнев на тебя. Мне следовало сообразить, что ты сама рассказала бы мне все в свое время, но вместо этого я с ходу обвинил тебя в недоверии ко мне. Пэт, прости меня за эту ошибку.

Пока Рик говорил, его напряженное лицо постепенно разгладилось, стало мягче, и Патриция уже узнавала в нем того умного, вдумчивого, неотразимо обаятельного мужчину, в которого влюбилась в первый же день знакомства.

— Но, — Рик тяжело вздохнул, — вся эта история была настолько вопиющей, что, признаюсь, у меня возникли сомнения насчет твоей полной невиновности. Я даже не прошу у тебя прощения за это, потому что такое простить невозможно. Я не поверил тебе, поскольку в тот момент был взбешен тем, что ты не доверилась мне и не рассказала об этом случае.

— Дело было не в доверии, — возразила Патриция. — Это был... стыд, неловкость и... не знаю что еще. Я, конечно, должна была сказать тебе об этом, но в то время я не знала, что именно сделал Дайсон.

— Сейчас я понимаю это, Пэт, но тогда... Я ведь такой же упрямый, как и ты, поэтому должен был сам разобраться во всем. После нашей ссоры из-за этой записи в твоем личном деле я не мог забыть твои слова о том, почему ты не привлекла «Хайтек» к суду за клевету. Чтобы восстановить справедливость — разумеется, при условии, что ты невиновна, — нужно было прижать типа, который подставил тебя. Но вначале я должен был узнать, кто он. Я позвонил особе, в квартире которой мы сейчас находимся, и она рассказала мне о Кларке Дайсоне, о тебе, о Джоанне, о Гарри Дженкинсе. Она не знала деталей о тех секретных материалах, которые ты якобы взяла, но зато прекрасно знала, почему тебя на самом деле уволили. — Рик улыбнулся и провел ладонью по ее щеке. — Мне приходилось постоянно сдерживать свои мужские инстинкты, а это было нелегко. Но у меня был опыт в такого рода делах, поэтому я разработал план, чтобы выяснить, что скрывается за этой записью. В сущности, это было просто — старый трюк, который известен многим. Дайана Берджес, которая, как я тебе говорил, не мой тип женщины, но которая настоящий профессионал и привлекательная особа, устроилась на работу в «Хайтек», в твой бывший отдел. Это произошло после моего короткого разговора с мистером Дженкинсом.

Рик положил указательный палец под подбородок Патриции и поднял ее лицо к себе.

— Бедная Пэт, — произнес он с грустным юмором, — тебе, действительно, не везло с мужчинами в последнее время. Гарри Дженкинс — хороший парень, и он чувствовал себя жутко виноватым за то, что ему пришлось уволить тебя. Он подозревал, что во всей этой истории не все чисто, но не потрудился разобраться. Когда я показал ему ответ на запрос о тебе, подписанный им, его чуть удар не хватил. Он, разумеется, сразу понял, какую ошибку совершил.

— Он поэтому не ответил на мое письмо? — догадалась Патриция. — Я ему этого никогда не прощу.

— Дженкинс не мог ничего сказать тебе, — объяснил Рик, — потому что наша операция проводилась в обстановке полной секретности. А за остальное — и в первую очередь за то, что он не поверил тебе, а также за то, что не стал, разбираться с Дайсоном, тебе тоже следует простить его, если у тебя не каменное сердце. Думаю, Гарри был напуган до смерти всей этой историей. Но после того как он увидел поддельный ответ на запрос о тебе и поговорил со мной, ему ничего не оставалось делать, как согласиться на наш план. Итак, Дайана под вымышленной фамилией, одетая в свой самый сексуальный туалет, отправилась на работу в «Хайтек». Прошло несколько дней, и случилось неизбежное. Дайсон прижал ее в укромном углу и сказал: «Или ужин со мной, или берегись». Дайана вежливо отказалась. На следующий день повторилось то же самое, только теперь он пригрозил увольнением, если она не уступит. Изобразив испуг, Дайана согласилась. За ужином Дайсон выложил свои карты на стол: хорошие личные отношения — ключ к хорошим рабочим отношениям. Знакомая песенка?

Патриция кивнула. Она вспыхнула, когда вспомнила, что ей пришлось вынести от Дайсона.

— Это, естественно, еще не конец. «Мисс Соммерс», она же Дайана, героически сопротивлялась угрозам Дайсона. Так продолжалось несколько недель, во время которых мы с тобой, как два упрямых осла, третировали друг друга. — Сделав паузу, Рик сказал: — За это я извинюсь перед тобой позже. Я вел себя как свинья и никогда не прощу себе этого.

— Рик, если бы я только знала, что ты пытаешься помочь мне! — с сожалением воскликнула Патриция. — Почему ты ничего не сказал мне? Почему мы должны были жить так, как мы жили?

Рик вздохнул.

— По нескольким причинам. Надо было думать о прикрытии Дайаны, у нас еще не было твердых доказательств твоей невиновности. Дайсон не оставил никаких следов ни в случае с секретными материалами, ни с подделкой ответа на запрос. Но основную роль в этом, прости меня, Пэт, сыграла, конечно, наша ссора, которая вышла за пределы разумного. Я продолжал злиться на тебя за то, что ты утаила от меня важные факты, и не собирался щадить тебя, пока не добуду улик против Дайсона. Когда ты, не сказав мне, послала письмо Дженкинсу, я подумал, что ты решила и дальше не посвящать меня в свои личные дела. И последнее, — Рик нахмурился, — твоя работа в «Элеганс». Я понял, что, как только ты соберешь достаточно денег, ты уйдешь от меня. Я прав, Пэт?

Патриция досадливо кивнула.

— Боюсь, что да.

Вспомнив эти тяжелые дни, Патриция подумала, что дала Рику достаточно поводов для опасений. Она вспомнила ночи, когда он занимался с ней любовью так, словно пытался что-то понять. Она была эмоционально настолько издергана, что не замечала сигналов любви и преданности, которые передавали ей ласки Рика, несмотря на его раздражение.

— Идем дальше, — сказал Рик. — Дайсон использовал все свои приемы, чтобы заставить «мисс Соммерс» дать ему то, что он хочет. Он весьма красноречив, прирожденный шантажист. Но он не знал, что каждая его отточенная фраза попадает в микрофон, спрятанный в одежде Дайаны, и записывается на магнитофон в офисе, расположенном напротив «Хайтек». — Рик засмеялся. — Я провел немало веселых вечеров на работе, когда задерживался допоздна. В общем, «мисс Соммерс» продолжала сопротивляться натиску, при этом не очень стараясь очаровывать Дайсона, чтобы ее, точнее нас, не обвинили потом в том, что Дайсона заманили в ловушку. Наконец он прибег к тактике, которую использовал против тебя. «Все, мисс Соммерс, в «Хайтек» вам больше не работать. Я сделаю так, что вас уволят и, что бы вы ни говорили, вам никто не поверит». И так далее. — Рик покачал головой. — Дайсон определенно не дурак, он не стал использовать против нее тот способ, с помощью которого оклеветал тебя, — это было бы слишком заметно. В данном случае он поступил проще — решил, что мисс Соммерс украдет письмо из его папки. Сегодня утром Дайсон пришел в кабинет к Гарри Дженкинсу, держа в руке так называемое украденное письмо, и заявил, что нашел его в столе мисс Соммерс. Дженкинс, не говоря ни слова, вручил ему приказ о его увольнении. Позже Гарри сказал мне, что надо было видеть лицо этого прохвоста. Он потребовал объяснить ему, в чем дело, разумеется. Гарри включил магнитофонную запись разговора, где старина Дайсон объясняет бедной мисс Соммерс, что, поскольку она оказалась несговорчивой, он сделает так, что ее уволят. — Рик коротко рассмеялся. — Дайсон, конечно, стал говорить, что она плохой работник и коварная соблазнительница, которая подставила его. Гарри сказал ему, кем, на самом деле, являлась «мисс Соммерс», затем вынул из стола показания Джоанны, которая написала, что Дайсон сделал с ней. И под конец он вручил этому Казанове копию ответа на запрос о тебе. Здесь Дайсону уже нечем было крыть. Могу добавить, что против Дайсона возбуждено дело по статье о сексуальном домогательстве.

— Не могу поверить в это, — прошептала Патриция.

— Что мы поймали его?

— Я была уверена, что он всегда будет выходить сухим из воды.

— Все возможно, когда люди действуют сообща, — с улыбкой сказал Рик. — Когда доверяют друг другу. Мы с тобой заплатили очень дорого за этот урок.

— Рик, даже не знаю, что сказать, — растерянно пролепетала Патриция. — Я с самого начала говорила мистеру Дженкинсу правду, но меня все равно уволили. Если бы я сказала тебе все тогда...

— Но ты меня почти не знала, да? — Улыбнувшись, Рик покачал головой. — Я много думал об этом, Пэт, и, кажется, понял, почему ты так поступила. У тебя были основания считать, что система не защищает женщин, попавших в такие ситуации, поэтому ты отказалась от бесполезной борьбы. Даже Дайане и мне, профессиональным юристам, пришлось нажать на «Хайтек Информейшн», чтобы заставить их признать свою ошибку. А ты не юрист, поэтому твое поведение вполне оправданно. Но мне надо благодарить судьбу, что ты, почти не зная меня, согласилась выйти за меня замуж. — Рик обнял ее за плечи. — Хотя, думаю, было немало случаев, когда ты сожалела об этом.

— Нет, я сожалела лишь о том, что происходило между нами, но считала, что мы не должны расставаться. И я никогда не считала наш брак ошибкой.

— А у меня было чувство, что ты не совсем разуверилась во мне. — Рик улыбнулся. — У тебя было много оснований уйти от меня, но ты не ушла. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Патриция взглянула на свои отношения с Риком под углом того, что он сказал ей. Их непродолжительный брак прошел через серьезные испытания и не развалился.

— Я не навсегда ушла от тебя, Рик, — сказала она. — Мне нужно было время, чтобы подумать в спокойной обстановке.

— Да, было о чем подумать, — согласился он. — Надеюсь, ты не сердишься на Лайзу за то, что она сказала мне, где тебя искать. Кстати, она рассказала мне о вчерашнем недоразумении. Ты, видимо, была так расстроена, увидев меня в баре с Дайаной, что не заметила, насколько была потрясена твоя подруга. Она ведь знала Дайану как «мисс Соммерс», работавшую в «Хайтек», и поэтому ничего не могла понять, увидев нас вместе. Но Лайза умница, быстро сообразила, что к чему.

Патриция вздохнула.

— Все это произошло так неожиданно, что даже трудно поверить в это...

— Но это правда, Пэт. Все позади. Тебе пришлось пройти через унижение и оскорбления, и мне очень жаль, что я не смог помочь тебе в это трудное время. — Рик поцеловал ее в лоб с невероятной нежностью. — Я влюбился в тебя как сумасшедший в ту минуту, когда ты столкнулась со мной в коридоре «Хайтек», — признался он. — И я, должно быть, испугался силы своих чувств. Я привык распоряжаться собой и жизнью, а тут вдруг понял, что не смогу жить без тебя. Я пытался спрятаться от этого, но это было самообманом, потому что я люблю тебя, Пэт.

Наконец-то после многих недель отчаяния Патриция ощутила знакомое тепло, о котором уже почти забыла. Сможет ли она снова почувствовать себя как дома в объятиях Рика?

— Я рада, что ты не отказался от меня.

— Взаимно, — с улыбкой ответил Рик. — Хотя, признаться, я немного волновался сегодня. Но теперь все в прошлом, и я надеюсь, что мы снова сможем доверять друг другу. Кларк Дайсон лишился работы, а Гарри Дженкинс ждет твоего звонка. Он хочет, чтобы ты вернулась и возглавила сектор. Он также надеется, что ты примешь его извинения. Ну как?

Патриция подняла на Рика глаза, светившиеся счастьем.

— Мне потребуется декретный отпуск.

Рик изумленно смотрел на нее, пока до него не дошел смысл ее слов.

— Ты имеешь в виду?..

Патриция кивнула.

— Скоро в семье Мейсен появится еще один человек. Возможно, он будет таким же упрямым, как и его родители!

— Когда ты узнала об этом? — спросил Рик.

— Сегодня. Поэтому я и уехала из дому. Я была в отчаянии и не знала, что мне делать. Теперь мне все ясно.

Патриция нежно поцеловала мужа, и он снова обнял ее.

— Пэт, поедем домой. А то я могу сидеть здесь до бесконечности и говорить о том, как я тебя люблю. У тебя был тяжелый день, и ты нуждаешься в отдыхе.

— Да, поедем. Но мне совсем не хочется отдыхать.

Она почувствовала его губы на своих губах. В его поцелуе, казалось, заключалось обещание счастливой жизни, которую им предстояло прожить вместе. И Патриция крепко прижалась к мужу, потому что знала: прошлое уже никогда не омрачит их ясное будущее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.