Австралийский миллиардер Итан Карвелл вычеркнул Мию Стюарт из своей жизни семь лет назад. Но случай свел их снова. Миа беременна, причем утверждает, что отец ее ребенка — покойный брат Итана. Сам Итан Карвелл уверен, что Миа наконец — то показала свое истинное лицо, она хочет заполучить деньги его семьи.
Не поднимай глаз.
Не поднимай глаз!
Снова и снова Мия повторяла эти три слова, зная, что только так сможет пережить этот ужасный день. Усилием воли она попыталась сконцентрироваться на том, что говорил священник. Ее руки дрожали так, что читать было невозможно. Впрочем, даже от одного взгляда на фотографию Ричарда слезы застилали глаза, а грудь изнутри разрывал крик. Так закончилась прекрасная жизнь. Все остальное было бессмысленно.
Сегодня все было бессмысленно. Ничто в строгом убранстве церкви, в суровых лицах людей не имело отношения к тому, каким был Ричард. С одной стороны расположились его верные друзья, мечтатели, так называемые путешественники по жизни, которым обычно достаются места только в последних рядах. Семья же Карвелл и ее окружение расположились впереди. Все в черных костюмах, они изнемогали от непривычной жары.
Она наблюдала за церковной службой, крепко сжав губы, испытывая гнев по отношению к семье Карвелл, к этому бесчувственному воплощению финансовой мощи.
Даже фотография Ричарда, выбранная ими, не соответствовала тому образу Ричарда, что запечатлелся в ее памяти. Строгая деревянная рамка, а на самой фотографии Ричард — в костюме и галстуке, а не в мятых шортах и футболке, которые он носит не снимая.
Носил.
Эта мысль отозвалась жгучей болью во всем теле. Она обхватила живот, чувствуя жизнь внутри, и приказала себе успокоиться, чтобы не навредить ребенку, которого носила.
Ребенку Ричарда.
Когда все поднялись со своих мест, Мия еле держалась на ногах. А надо дотерпеть до конца церемонии, чтобы не привлекать к себе внимания.
Глядя в пол, пока мимо проходила траурная процессия, она почувствовала ужасный запах ладана, исходящий от кадила священника. Тот самый запах, который она запомнила на похоронах ее отца, два года тому назад. Как только в церкви воцарилась тишина, Мия медленно подняла глаза. Ее взгляд был прикован не к гробу, а к темной фигуре, следовавшей позади, к облику, что населял ее сновидения вот уже семь лет, к тому, кто когда-то любил ее. Мия увидела глаза, которые, было время, смотрели на нее с обожанием.
Итан.
Она увидела лишь его надменный профиль, когда он прошел вместе с мрачной процессией и занял место в первых рядах. Он пристально смотрел прямо перед собой, пока священник приветствовал всех собравшихся здесь в этот печальный день.
Она не сводила с него глаз, в сотый раз отмечая, насколько он отличается от своего младшего брата. Ричард, светлокожий, с золотисто каштановыми волосами, такой ранимый и хрупкий, был абсолютной противоположностью этому уверенному импозантному брюнету, на голову выше всех стоящих рядом. Выражение лица Итана оставалось бесстрастным и тогда, когда все запели псалом. Лишь крепко сжатые губы да белые от напряжения костяшки пальцев, так заметные на фоне его безупречного черного костюма, выдавали его чувства.
Только теперь, когда голоса заполнили собой все пространство церкви, псалом стал обретать для нее смысл. Каждое слово, казалось, оседало на руинах ее души, как пыль. Только теперь она прочувствовала, начала понимать его: волшебство любви, не подверженное времени, обещание вечного покоя. И пока слова парили в воздухе, в этот нескончаемый миг жизни, Миа думала и мечтала только об одном: лишь бы человек, что стоял впереди, далекий и отчужденный, перестал быть столь значимым для нее.
Мия знала, что сегодня будет тяжелый день, но не только из-за прощания с Ричардом. Все последние слова она сказала ему уже давно. Она растратила большую часть своего горя, когда день за днем рак разрушал тело Ричарда, будто варвары разбивали прекрасную статую. Вначале стала давать осечки его память, затем последовало нарушение основных функций организма. Мия еще могла справиться с собой, пока угасало его блестящее чувство юмора, когда он с трудом пытался закончить фразу, но, когда одним ужасным утром его глаза не узнали ее, это оказалось выше ее сил. Ричард не улыбнулся, когда она вошла в его залитую солнечным светом палату, и в тот момент Мия поняла, что для Ричарда, ее дорогого, милого Ричарда все кончено. Мия попрощалась с ним тогда, именно в то утро.
Сегодняшний день был лишь формальностью — заключительной частью трагического финала.
А теперь вот она увидела Итана. Мия надеялась, что та боль, которую она испытывала все эти семь лет, после того, как Итан жестоко отверг ее, утихла, что ее чувства к нему умерли и что встреча через столько лет позволит им сблизиться.
Но, как только Итан встал со скамейки и прошел к алтарю, у Мии перехватило дыхание, совсем как тогда, когда она увидела его в первый раз.
Сейчас Итан показался ей выше ростом и шире в плечах. Его волосы, все такие же черные, были немного короче, чем семь лет назад. Прошедшие годы обошлись с ним явно благосклонно. Двадцатитрехлетний юноша превратился в настоящего мужчину.
Но, не только Мия была сражена его мужественной красотой, все собравшиеся притихли, и смотрели на него, и были готовы внимать каждому его слову. И не только потому, что Ричард был его братом и его фамилия тоже была Карвелл, а потому, что одно лишь присутствие этого мужчины обязывало всех относиться к нему с уважением.
Взгляд Итана скользнул вниз, и он начал читать. Уверенный в себе, он произносил речь проникновенным голосом. Каждое его слово будто вонзалось стрелой в кровоточащее сердце Мии. Для нее оказалось сущей пыткой видеть то, что уже никогда не сможет принадлежать ей. Мия с трудом отвела взгляд от этого прекрасного мужчины, стараясь думать лишь о том, как он поступил с ней. Ее колени задрожали, когда его низкий, размеренный голос проник в ее сознание. Слезы хлынули из глаз, когда речь подошла к тому, чего Итан определенно не смог ей дать.
— Тем временем нам остается вера и надежда. — Его голос дрогнул и оборвался. Он кашлянул, а люди нервно заерзали, когда пауза затянулась. Итан заставил себя продолжить. — Вера и надежда, — с трудом повторил он, и снова повисло молчание, но на этот раз дольше, чем нужно.
Мия поймала себя на том, что губами проговаривает последнее слово, с горечью вспоминая ту надежду, что когда-то была у нее и будущего ребенка. Надежду на счастье, которое она хотела разделить с Ричардом. Но, по мере того, как затягивалась пауза, ее мысли снова вернулись к знакомой, наполненной болью тропе. Тропе к Итану, по которой она следовала так долго. Невзирая на страдания, которые причинил ей Итан, Мия пожалела его. Ее сердце открылось навстречу этому сильному, гордому человеку, который сейчас запинался в нерешительности. Ей не доставляло радости смотреть, как он страдает.
Взгляд Итана скользнул по залу, и, впервые за семь лет, их глаза встретились. И в следующий миг они как будто остались в церкви вдвоем, и все эти годы, лежавшие на их плечах тяжким грузом, внезапно растворились. Мия словно опять оказалась в его объятиях, и отблеск былых страстей отразился во взгляде Итана. В естественном желании поддержать его, Мия незаметно кивнула, показав глазами, что он все делает правильно. Как родители на школьном представлении, она заставила его продолжить. И это сработало. Итан, не отрывая от нее взгляда, закончил речь:
— Вера, надежда и любовь… И самое величайшее из них — это любовь.
Теперь намеренно избегая ее взгляда, он прошел обратно на место. Для Мии остаток службы прошел как в тумане. Ее слезы высохли, когда все, наконец вышли на улицу. Она жадно вдыхала влажный утренний воздух, моргая от яркого солнечного света. Гравий дорожки хрустел у нее под ногами. Все по очереди жали Карвеллам руки. Карвеллы собирались в крематорий — частный, снятый ими на весь день. Следуя своему обычному принципу «только для своих», Карвеллы отгородились от друзей, не говоря уже о знакомых. Им и в голову не могло прийти, что в последние несколько месяцев Мия провела с Ричардом больше времени, чем они все, вместе взятые. Нравится это кому-нибудь или нет, но Мия была теперь членом их семьи. Заметно округлившийся живот под ее черным платьем означал, что она имеет все права присоединиться к ним.
Но она этого не сделала.
Бормоча слова соболезнования, Мия пожала бесконечное количество рук. Затем собралась с духом и поцеловала мать Ричарда, заглянув в холодные голубые глаза.
— Мисс Стюарт. — Эти два слова с трудом слетели с губ миссис Карвелл.
— Мне очень жаль, — ответила Мия, желая, чтобы скорее прошла ее очередь и все закончилось, но Хью Карвелл в это время обстоятельно беседовал с одним господином в черном костюме. Мия поняла, что ей придется побыть с матерью Ричарда еще какое-то время.
— Это благо, — произнесла Розалин хорошо поставленным голосом. — Ричард очень страдал.
Вежливость требовала пробормотать слова согласия, но Мия не смогла этого сделать. С чего бы этой женщине знать о страданиях Ричарда? Как у нее вообще хватило наглости об этом говорить? Несмотря на то, что Мия звонила и просила ее прийти, миссис Карвелл за последние несколько недель провела с собственным сыном едва ли час. Она лишь забегала в больницу на минуточку, прежде чем исчезнуть снова.
И в чем же благо?
В чем же оно, когда молодой мужчина двадцати восьми лет умер?
Сделав глубокий вдох, Мия постаралась успокоиться и подавить зарождающуюся внутри ярость. Убедив себя в том, что Розалин Карвелл все же скорбит и не Мии ее судить, она облегченно вздохнула, когда, наконец очередь продвинулась. Хью вежливо пригласил ее в пятизвездочный отель на поминки, которые состоятся после кремации. Он даже не узнал Мию, не вспомнил, что именно ее отца он безжалостно выкинул с работы семь лет назад.
Неожиданно ее рука вдруг очутились в руках у Итана. Ей не нужно было поднимать глаз, чтобы убедиться, что это именно его рука. Стоя рядом, Мия чувствовала силу, исходившую от него.
— Мия, — произнес он тихо. Она чувствовала, как его взгляд упирается прямо ей в макушку. Сама же она не отрывала глаз от земли. — Спасибо, что ты пришла. Я знаю, Ричард был бы рад…
— Откуда? — Она посмотрела прямо ему в глаза. — Откуда ты знаешь, что Ричард был бы рад, когда ты с ним почти не разговаривал?
Мия не собиралась ничего выяснять. Не хватало только скандала на похоронах! Она просто хотела, чтобы все закончилось поскорей. Зачем же сейчас она напрашивается на неприятности? Зачем вызывающе смотрит в лицо человеку, который не только разбил ее сердце, но и разрушил жизнь ее отца? Почему она не ушла, сохранив последнюю крупицу собственного достоинства, а выставляет свою боль напоказ? Почему она подвергает сомнению его любовь к брату?
Итан отвел глаза, не в силах выдержать взгляда двух сверкающих драгоценных камней, которые всегда притягивали его. Эти два голубых озера, однажды забравших его сердце. И, сам того не желая, Итан невольно вспомнил их первую встречу, когда Мия покорила его одной лишь улыбкой.
…Он вошел в массивные стеклянные двери, и официантка подвела Итана к столику на балконе, где сидела она. Ее золотистая кожа светилась в лучах вечернего солнца. Глаза были скрыты за темными очками, в которых отражался океан. Тонкое льняное платье цвета зелени, под которым угадывалось изысканное нижнее белье, облегало ее стройную фигуру, на ногах были серебристые босоножки. Каждую деталь Итан успел рассмотреть за секунду. И лишь затем его взгляд упал на золотые волосы девушки — густые, роскошные, они были собраны в тугой пучок на затылке. Тонкая изящная шея и соблазнительно танцующие серебряные сережки в ушах дополняли картину. Даже если бы официантка отвела его к другому столику, Итан обязательно бы подошел, чтобы познакомиться с этой невероятно привлекательной женщиной. Но, по счастливому стечению обстоятельств, официантка вела его именно к ней.
— Мия Стюарт. — Она улыбнулась и протянула ему изящную руку, а Итану пришлось напомнить себе, что сегодня его привели сюда лишь дела.
Дела, твердо напомнил себе Итан, заставляя себя пожать ее руку. Ричард пропал, и эта дама наверняка знает, почему.
Ниточки расследования привели Итана к ней. Мия Стюарт — современная женщина прогрессивных взглядов, хиппи в душе, художница и подруга Ричарда.
Мия Стюарт — дочь управляющего отелем «Кэрнс». Управляющего, за которым тайно ведется наблюдение. Некоторые из его денежных переводов привлекли внимание Итана еще в сиднейском офисе, о чем он сообщил отцу. Если бы подозрения Итана подтвердились, то Коннор Стюарт не только сразу же покинул бы свой пост — его запястье украсили бы уже не золотые часы в награду за службу, а полицейские наручники.
— Меня зовут Итан. — Протягивая руку, он с трудом смог сохранить интонацию безразличия и улыбнуться дежурной улыбкой. Мия пожала ему руку, сняв другой рукой свои солнечные очки. — Спасибо, что согласились встретиться.
— Как же я могла не согласиться? — Она пожала плечами. — Все это звучит очень загадочно. Ричард исчез, и вы полагаете, что я знаю о его местонахождении. Вы меня заинтриговали.
— Это я заинтригован, — ответил Итан спокойно. — Вы же его девушка, но понятия не имеете, где он…
— Вы все неправильно поняли.
— Я так не думаю… — начал Итан, но Мия перебила его:
— Вы понимаете, мы с Ричардом всего лишь друзья.
Теперь она была без очков, и он увидел ее глаза цвета морской волны, окаймленные густыми темными ресницами. Эти глаза были божественны, как небеса, глубокие, как океан, блиставший перед ними. И у Итана, впервые за последние десять лет, проступил румянец на лице от одного лишь взгляда обворожительной и пленительной женщины.
Именно в этот момент Мия Стюарт завладела его сердцем…
— Я знаю, что вы с Ричардом были близки. — Его рука все еще не отпускала ее руку, а темно карие глаза внимательно смотрели на нее. Голос Итана был спокоен, не осталось и следа от растерянности, охватившей его в церкви. — Я знаю, что последние недели были сущей пыткой, да и сегодня тебе очень непросто! Он посмотрел вниз, и Мия почувствовала, как кровь приливает к лицу. Краска залила бледные щеки, а сердце забилось с бешеной скоростью, когда она почувствовала на своем теле его пристальный взгляд. Воздух обжег ей легкие, когда Итан посмотрел на оформившуюся выпуклость ее живота под черным платьем. Мию словно обжег взгляд его темных глаз, когда он скользнул взглядом по ее рукам — очевидно, в поисках обручального кольца. — Ты и твой друг придете на поминки после кремации?
— Я пришла одна.
Итан кивнул. В его взгляде ничего невозможно было прочесть. Как будто он носил черные очки, скрывающие все эмоции.
— Наверное, нам надо поговорить…
— Я думаю, что здесь особо не о чем разговаривать, не так ли?
— Я говорю о Ричарде. — Показалось, что впервые Итан чувствует себя неудобно, но он тут же взял себя в руки. — Я имею в виду поминки. Ведь важно отдать дань памяти, скорбеть…
— Я сделаю это по-своему, — опять перебила его Мия. И ей уж точно не нужно разрешение Карвеллов, чтобы скорбеть.
А сейчас лучше уйти.
Высвободив руку, Мия пошла дальше, сдерживая слезы. Ее рука все еще дрожала от его прикосновения.
У дверей она остановилась, молча наблюдая, как гроб погрузили в катафалк. Она увидела, как слезы заблестели в глазах Итана. Его губы скривились от невыносимой боли, когда он нес брата в последний путь на своих плечах. Только когда траурная процессия, наконец отправилась в скорбный путь, эмоции взяли верх.
Обхватив живот руками, Мия поняла, что ее ребенок уже никогда не увидит своего отца. Перед глазами у нее заплясали серебряные пятна, земля пошатнулась под ногами, и Мия рухнула в траву, только и успев услышать взволнованные крики приближающихся людей.
Горе, мучительная боль, прошлое и настоящее — все смешалось, все навалилось на нее в одну секунду. Но самое худшее было то, что она ощутила сегодня, увидев Итана. Ведь она ненавидела его за то, что он заставил их с отцом пережить. Но когда Мия вновь встретила Итана, ощутила его прикосновение, услышала его голос и заглянула ему в глаза, она поняла, что он так и остался в ее сердце. Чувства после стольких лет оказались столь же сильными. Та рана, что он нанес ей, так и не зажила.
Мия услышала вой сирен, а затем почувствовала, как ей на лицо надели кислородную маску. Холодная тьма сомкнулась вокруг, когда дверцы машины «скорой помощи» закрылись, и машина с ревом помчалась в больницу.
Но все это было уже не важно. Ничто не имело значения по сравнению с той мукой, в какую превратится с этого момента ее жизнь.
Потому что она все еще любила Итана Карвелла.
— Мы все-таки подержим вас здесь. — Врач просмотрел результаты тестов. — По крайней мере, еще пару дней, до тех пор, пока ваше кровяное давление не снизится.
— Это совершенно не нужно, — процедила сквозь зубы Мия, желая только, чтобы все от нее отстали. Она хотела домой. — Дома мне будет лучше.
— А если не будет? — Врач холодно взглянул на нее поверх очков. — Вы живете вдали от людей, мисс Стюарт, в двух часах езды от города, в горах. Ваше право рисковать собственным здоровьем, но не забывайте, что вы на седьмом месяце беременности. Спорить о нескольких днях…
— А кто спорит?
Слава богу, они сняли тонометр с ее руки. Потому что, если и до этого давление было высокое, то когда в палату вошел Итан Карвелл, Мия была уверена, столбик тонометра просто бы зашкалил. Аромат парфюма Итана смешался с больничным запахом. В кратких словах врача, обращенных к нему, зазвучала учтивость:
— Я объяснял вашей жене, сэр…
— Она не моя жена, — поправил его Итан, и взгляд доктора быстро скользнул к бумагам, что были у него в руках.
— Что ж, тогда вашей знакомой. Я пытался объяснить, что необходимо остаться в больнице еще на несколько дней, ради здоровья ребенка…
— Она также и не моя знакомая, — произнес Итан с легким раздражением. — Она мой друг.
— А вот и нет! — резко парировала Мия. — Слово «знакомая» наиболее подходящее в этой ситуации.
— Вспыльчивая особа, не правда ли? — Итан взглянул на врача и улыбнулся. — В чем конкретно проблема, доктор?
И двое мужчин, повернувшись к ней спиной, продолжили обсуждать ее самочувствие, как будто самой Мии в палате не было.
— У нее высокое давление, к тому же при поступлении организм был слегка обезвожен. Да и вес ниже нормы. Мы собираемся подержать ее здесь несколько дней, чтобы убедиться, что беременность протекает нормально.
Мия хотела было возразить, но остановилась, когда Итан спокойным и размеренным голосом поддержал ее предложение:
— А что, если она вернется сюда завтра на осмотр? Ведь ее дом будет лучшим местом для отдыха?..
— Вообще-то да. Но, так как она живет в уединенном месте, об этом не может быть и речи. Ей нужно отдыхать, а не водить машину по извилистому горному серпантину. И если что-нибудь пойдет не так, помочь уже будет не так просто.
— Вполне справедливо, — кивнул Итан. — Не волнуйтесь, доктор, я ее уговорю.
— Ничего подобного! — Мии удалось хоть что-то сказать.
Вспомнив, наконец, что Мия является его пациенткой, врач обратился непосредственно к ней:
— Я жду звонка от вашего терапевта с медицинской картой наблюдения за вами. А пока я хочу, чтобы вы лежали и отдыхали. И возможно, ваш… знакомый сможет внушить вам несколько здравых мыслей.
— Сделаю все, что в моих силах!
Оставшись наедине с Итаном, Мия немного успокоилась. Ни с того ни с сего она смущенно уставилась на свои руки, отказываясь поднимать глаза. Мия не собиралась заговаривать первой, но, когда стало ясно, что у Итана выдержки гораздо больше, она сдалась.
— Что ты здесь делаешь?
— Самому хотелось бы знать, — саркастически ответил Итан. — Я уже должен был быть где-то на полпути к донышку бутылки виски, рассказывая истории о нашем с Ричардом счастливом детстве… — Он замолчал, и если бы Мия посмотрела на него, то увидела бы, что выражение его лица немного смягчилось. — Когда я вернулся в отель, то узнал, что какая-то женщина на похоронах упала в обморок. Как говорили, она была блондинка и вдобавок беременна. Это несколько облегчило поиск.
— Тебе не нужно было приходить…
— Я знаю, — признался Итан, — но я волновался за тебя.
— Волноваться за меня уже немного поздно, Итан! — Она не смогла скрыть горечи. — Прошло семь лет. Ты мог бы поволноваться, когда ушел, вернее, улетел от меня, даже не взглянув напоследок. Надо было волноваться тогда, когда ты устроил так, что моего отца выкинули с работы…
— Его не выкинули, — возразил Итан. — Я хорошо помню, что подписывал чек…
— Его выкинули! — перебила его Мия дрожащим от волнения голосом. Она вспомнила напряженное лицо отца, когда он упал в кресло в тот день, сказав Мии, что после двадцати лет безупречной работы Карвеллы обвинили его в воровстве. — И еще хуже то, что он должен был быть благодарен, что вы не обратились в полицию…
— Он мошенничал, Мия… — ледяным голосом произнес Итан, окончательно давая понять, что уж в этом вопросе не потерпит никаких возражений.
Мия в полном изнеможении откинулась на подушку. Итан посмотрел на ее выпуклый живот под белым покрывалом и смягчился.
— Я просто хотел удостовериться, что с тобой все хорошо…
— Так и есть.
— А вот врач считает по-другому, — заметил Итан. — Он полагает, что все совсем не хорошо.
— Это не твоя проблема. — Голос у Мии непроизвольно дрогнул. — Это тебя абсолютно не касается.
— И слава богу, — пробормотал Итан, зло улыбнувшись. — Я так понимаю, ты хочешь, чтобы я ушел?
Мия кивнула, не решаясь заговорить. Меньше всего она хотела, чтобы Итан ушел, но так будет лучше, значительно лучше.
— Тогда я позову остальных посетителей, хорошо?
— Остальных посетителей? — Она в замешательстве уставилась на него, одновременно поняв, что попала в ловушку.
— Я бы тоже удивился, — произнес Итан с ноткой триумфа. — Что-то за дверью не видно очереди из волнующихся за твое здоровье, с нетерпением ждущих, чтобы отвезти тебя домой. Кстати, а как насчет отца ребенка?..
Лоб у Мии покрылся каплями пота. Она почувствовала, как ледяные ручейки заструились у нее между грудей. Итан смотрел на нее в упор. Ее бледные щеки вспыхнули, и, проведя языком по сухим губам, Мия ответила, с трудом подобрав слова:
— Он больше не со мной.
Итан шумно выдохнул.
— Еще один знакомый, я полагаю…
— Гораздо больше этого. — Она смотрела на него сверкающими от боли глазами, с трудом сдерживаясь, чтобы все не рассказать.
— Итак, Мия, ты сама собираешься ехать домой?
— Конечно. Все нормально.
— Ну, уж позволь мне не поверить! — Итан взял ее карту, и Мия отметила, что он внимательно просмотрел ее, совсем как врач. Обычный человек пробегает глазами по медицинской карте, пытаясь расшифровать незнакомые слова, но Итан Карвелл, черт его возьми, держал карту и читал ее так уверенно и со знанием дела, будто и правда был врачом. — Здесь написано, что у тебя недостаток в весе, обезвоживание организма и кровяное давление гораздо выше нормы.
— Конечно, выше! Последние несколько месяцев я фактически провела за рулем, каждый день навещая Ричарда, к тому же пытаясь управляться с галереей…
— Галереей?
— Моей старой студией. Той самой, что мой отец…
— Той самой, где мы… — Он замолчал, когда осознал опасность продолжения этой темы. О том, что они впервые занялись любовью именно в этой студии, сейчас лучше не вспоминать.
— Теперь это галерея, — объяснила Мия. — А причина, по которой мое давление выше нормы, не только в том, что я запустила дела, не смогла найти времени, чтобы написать несколько картин, которые мне заказали. Главная причина в том, что я совсем недавно потеряла друга… — Ее голос дрогнул. — И в довершение всего, я сейчас не на пляже валяюсь…
Слезы хлынули из глаз, ужасные, совсем неожиданные и так ненужные сейчас, когда Итан здесь. Мия не хотела, чтобы он видел, как она плачет, но остановиться не могла.
То, что она после стольких лет сегодня увидела Итана, оказалось последней каплей переживаний в этом адском котле, и все напряжение, невыносимое напряжение, что не давало ей раскиснуть, вдруг вырвалось из ее усталого тела вместе с рыданиями. Итан тут же подошел и обнял ее. Именно в его объятиях Мия и мечтала оказаться. Пусть это неправильно и наверняка все только усложнит, но Итан был нужен ей здесь и сейчас. Только бы эти сильные руки не отпускали ее! Только бы передали ей частицу той силы, какой обладал Итан Карвелл! Даже если это продлится лишь миг, она позволила себе роскошь побыть у него в объятиях, прижавшись к его груди.
— Заметь, я не делаю вид, что разбираюсь в искусстве, — произнес Итан успокаивающе, и я знаю, что по сравнению с Ричардом мало для тебя значу… — Она вдыхала его запах, насыщаясь его энергией. Никто не заменит ей Ричарда, но Итан для нее был всем и всегда будет. Чувства взяли верх, и он сказал то, что, возможно, при других обстоятельствах никогда бы не произнес: — Но если надо отогнать твою машину домой, то я тот, кто тебе нужен…
Шутка прозвучала настолько неожиданно, что Мия немного растерялась.
— Не держи это в себе, Мия. — Ее волосы закрывали подбородок Итана, ее щека покоилась у него на груди. Она слышала каждый его вдох и ощущала биение его сердца. Его неуловимый запах, который в течение семи лет она вспоминала с такой тоской, наполнил ее грудь. Итан единственный, кто был ей нужен, и, может быть, Мия могла сейчас сказать ему это?..
— Мисс Стюарт? — В самый неподходящий момент вернулся врач. Мия напряглась всем телом, но Итан все еще обнимал ее… и она снова расслабилась. — Я только что говорил с вашим врачом, и он кое что мне сообщил. Очень сожалею. Я не знал, что сегодня вы похоронили отца вашего ребенка…
Мия почувствовала, как руки Итана напряглись. Его дыхание замерло, когда он отстранился от нее. Когда же Итан укладывал ее обратно на подушку, по его лицу невозможно было угадать, как он отреагировал на эту новость.
— Что ж, при данных обстоятельствах… — Врач и не догадывался, что за бомбу он бросил. Не обращая внимания на напряженность, которая повисла в палате, он продолжил: —… дома вам будет действительно лучше. Но я все же хочу, чтобы мы завершили начатое. Мы убедились, что баланс жидкости в организме восстановлен, но вы должны будете завтра подъехать сюда или к вашему врачу, чтобы проконтролировать давление.
— Спасибо, — хрипло произнесла Мия, с ужасом ожидая реакции со стороны Итана.
— Кто-то все же должен отвезти вас домой.
— Я отвезу. — Голос Итана был абсолютно спокоен. — Сколько времени понадобится, чтобы все здесь закончить?
— Примерно час.
— Дай мне твои ключи. — Не дожидаясь ее ответа, Итан взял сумочку с тумбочки и поставил ее рядом с Мией. — Пойду подгоню машину. — Он взглянул на нее из-под насупившихся бровей. — По крайней мере, тебе не нужно будет волноваться хотя бы об этом.
— Но ты же не знаешь, какая у меня машина, — растерянно произнесла Мия, но Итан просто взял ключи, не удостоив ее ответом. Весь яд достался несчастному врачу.
— Я вернусь через час, доктор. К вашему сведению, она пережила серьезное потрясение и не может отвечать за свои действия в полной мере. Так что я настоятельно советую вам убедиться, что ваша личная медицинская страховка полностью оплачена — на тот случай, если к моменту моего возвращения ее здесь не окажется…
Под его суровым взглядом доктор предпочел поспешно ретироваться. Итан стоял, молча глядя на нее. Мия, комкая в руках покрывало, смотрела в пол, чувствуя, как гнев и недоверие зарождаются в нем, как презрение читается в его глазах, хотя она так и не решилась посмотреть в них.
— Милая моя Мия, — наконец произнес он. Слова звучали, словно удары хлыста. — Ты просто мошенница, Мия! Своей свежеиспеченной историей ты можешь одурачить кого угодно: врачей, своих друзей, всех чертей в аду и даже парочку журналистов. Но на дворе двадцать первый век, Мия! Тебе так просто не удастся сделать Ричарда отцом твоего ребенка только потому, что у него солидный счет в банке.
— Я и не пытаюсь… — Наконец-то она осмелилась взглянуть на него. — Это мой ребенок, Итан. На самом деле, я и не надеялась, что ты или твоя семья узнаете об этом. Я вообще тебя сюда не звала. Зачем ты явился?
— Все это не имеет значения, — произнес Итан угрожающе тихо, медленно покачав головой. — Если это действительно ребенок Ричарда, то, как мы могли не узнать об этом? Почему он ничего нам не сказал? — А когда Мия промолчала в ответ, он продолжил, столь же безжалостно: — И если это ребенок моего брата, то тогда почему об этом не сказано ни слова в его завещании?
— Потому, что не было времени и потому, что я очень не хотела, чтобы вы знали об этом. Я не собираюсь отрекаться от Ричарда. И не собираюсь притворяться, что это не его ребенок, для того чтобы вам стало легче. Но, к твоему сведению, я всегда хотела растить этого малыша одна, так как мы планировали…
— Что? — Итан с недоверием посмотрел на нее.
— Я собиралась вырастить ребенка одна, вне зависимости от-того, что случится с Ричардом. Я рассчитывала только на себя…
— Действительно, какой нормальной женщине нужен мужчина? — язвительно заметил он. — Какой, к черту, смысл в том, чтобы испортить ребенка заботой успешного мужчины? Это что, Мия, одно из жизненных правил хиппи, которые ты внушила Ричарду? Решила успеть вскочить в уходящий поезд… — он покачал головой. — Тебе ни за что не удастся меня обмануть, Мия Стюарт. Ведь ты спланировала все вплоть до мелочей, не так ли? Это была твоя последняя попытка заполучить доступ к деньгам Карвеллов. — Она хотела возразить, но Итан опередил ее: — Признай это, Мия. — Теперь его необычайно бледное лицо в искусственном свете больничных ламп выглядело свирепо. — Признай это, потому что я готов ко всем твоим уловкам.
— Что это значит? — Инстинктивно Мия обняла руками живот и подтянула к себе колени, защищая то единственное на земле, что принадлежало только ей. — Ты не испугаешь меня, Итан. И как ни трудно тебе будет поверить, твои доходы меня не волнуют. От Карвеллов мне не нужно и цента. — Она безрадостно усмехнулась. — Я не хочу, чтобы кто-то из вас был рядом. Но и отрицать отцовство Ричарда не собираюсь. Я не буду лгать, что отец кто-то другой, только для того, чтобы упростить себе жизнь. Это ребенок Ричарда, и мне никогда не будет стыдно за это.
Что-то в ее голосе тронуло Итана. Что-то в ее гордой позе, в гневно пылающих глазах остановило его от резкого возражения. Он взглянул на ее живот и закрыл глаза. Мия с ужасом подумала, что он готов вот-вот сорваться, что маска непроницаемого Итана Карвелла сейчас спадет, но он быстро взял себя в руки. Итан открыл глаза, посмотрел на нее и повторил вопрос, на который она все еще не ответила.
— Так почему же мы ничего не знали? — Его голос был хриплым, и Итан кашлянул. Он смотрел на Мию, но теперь его взгляд был не столь уверенным. — Если то, что ты говоришь, правда, тогда какого черта Ричард и словом не обмолвился?! Ни в одном разговоре он даже ни разу не упомянул о том, что ты для него не просто друг…
— Ни в одном телефонном разговоре? — злобно спросила Мия. — Или, может быть, ему надо было написать об этом в одном из электронных писем, которыми вы регулярно обменивались? — Увидев боль у него в глазах, Мия поняла, что зашла слишком далеко. День похорон Ричарда — едва ли лучшее время, чтобы напоминать о пропасти между братьями, о разрыве в их отношениях, которым не давали угаснуть лишь поздравительные открытки к Рождеству и дню рождения. — Мне жаль, что все так вышло, — после долгой паузы произнесла Мия.
— Без сомнения, — передернул плечами Итан.
— Но мы действительно очень хотели этого малыша…
— Да перестань! — Его голос был пропитан сарказмом. Малыш был таким «желанным», что никто из семьи даже не знал об этом. — Вы так хотели ребенка, что мы даже не знали, что Ричард встречается с тобой. Он и словом не обмолвился, пока был жив…
— Он не должен был умереть! — Мучительная боль отзывалась в каждом слове. Ее искаженный голос заставил его замолчать и замереть. — Он не должен был умереть, — снова повторила она.
— У него был рак, Мия. Врачи дали ему полтора, от силы два года. Так о чем же он думал, когда решил завести ребенка? Зачем, черт возьми, ему понадобилось зачинать новую жизнь, в которой ему самому уже не будет места? Никак не сходится.
— Мы не все живем по твоим правилам, Итан Карвелл, постоянно взвешивая все «за» и «против», проверяя все на прочность и долговечность. Ричард знал, что может никогда не увидеть, как его ребенок вырастет, и я тоже это знала, но мы были готовы к этому…
— Вы действительно это обсуждали? — В его голосе звучало абсолютное недоверие. Итан отдалялся от нее, несмотря на все старания Мии сблизиться, достигнуть понимания.
— Мы говорили об этом постоянно, Итан. Постоянно.
— Значит, это не было случайностью, ошибкой одной ночи…
— Это был желанный ребенок, Итан.
— Да уж, могу побиться об заклад. Именно этого ты ждала все эти годы, не так ли, Мия?
— Итан, пожалуйста, ты не понимаешь…
— Разве нет? — резко произнес Итан. — Прибереги свои слезы, Мия. Ты получила все, что хотела.
— В каком смысле?..
— Ты не смогла заполучить фамилию Карвелл, но использовала умирающего, растерянного человека для того, чтобы хоть как-то подобраться поближе к семейным ценностям. Но ты не ту семью выбрала, Мия. Если ты хотя бы на секунду подумала, что мои родители такие же простаки, каким, очевидно, был Ричард, то сильно ошиблась, дорогая… — Его губы растянулись в презрительной улыбке. — Они так свяжут тебя по рукам и ногам с помощью тысячи разных юридических уловок, что ты дождешься пенсии раньше, чем получишь хотя бы один цент за свои старания.
— Негодяй!
— Нет. — Итан покачал головой, его глаза гневно сверкали, лицо напряглось, а жаркое дыхание обдавало ее щеки. Он протянул к ней руку и дотронулся до ее живота, на мгновение закрыв глаза, как будто ему было физически больно прикасаться к ней, чувствовать жизнь внутри нее. — Так вот до чего ты дошла! Этот малыш для тебя всего лишь средство заработать.
— Деньги здесь совершенно ни при чем.
— Вот и прекрасно, — саркастически заметил Итан, — потому что тебе придется очень долго ждать, пока мои родители зайдут посмотреть на внучка или внучку. Может, тогда младенец и растопит их ледяные сердца…
— Мне не нужны деньги Карвеллов, — процедила Мия. — У меня своя жизнь, свой дом и работа, которой я горжусь. Я сама прекрасно справлюсь.
Итак, все закончено. Она видит сегодня Итана в последний раз. Вот сейчас он уйдет… Но Итан продолжал стоять и смотреть на нее.
— Ты продолжишь жить своей жизнью, а я своей, — Мия вздрогнула, почувствовав тщетность этих слов. Она поняла, что теперь Итан не сможет просто оставить ее, зная, что она вынашивает ребенка его брата. — Я не жду, что ты поймешь что-то о наших с Ричардом отношениях. Я только хочу, чтобы ты мне верил: к деньгам это не имеет никакого отношения. Он не должен был умереть… — Слезы до краев наполнили эти два бирюзовых озера, и цвет их был таким ярким, что напомнил Итану прекрасную страну и его дом. Ему даже, на какую-то долю секунды, показалось, что он снова вернулся туда.
Туда, в тропический рай Кэрнса, где цветущие деревья тянутся к небу, утопающему в океане. В причудливый, пленительный мир Мии…
Итан внезапно ощутил, как внутри него зарождается странное чувство. Его тело охватила физическая боль, и понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это желание. Сильнейшее желание, острая тоска по благоуханному, тихому, райскому местечку, которое он нашел тогда. Его наполнила тоска по тому времени, когда они были заняты только друг другом. Когда все время проводили в объятиях и, мир казался таким прекрасным. На всем белом свете не существовало ничего, что он не смог бы для нее сделать. Итану мучительно захотелось подойти к Мие, утереть слезы, обнять и успокоить ее.
Но он не мог.
Не мог позволить себе снова поддаться ее обаянию, снова стать зависимым. Он должен оставаться твердым и равнодушным к ее чарам. Он должен забыть про чувства и мыслить трезво.
— Но Ричард умер, — произнес наконец Итан. — Он умер, Мия, и если ты говоришь правду, если это его ребенок, то тогда нам очень о многом придется поговорить!
Она почувствовала, что внезапно все стало невообразимо сложным и запутанным. Холодок прошел у нее по спине. В этот момент ей пришлось признаться самой себе, что этот день совсем не приблизил развязку. Все только начиналось.
— Жди здесь, — приказал Итан, опуская ключи от ее машины в карман. — Я возьму твою машину. И не вздумай сбежать на такси. Поверь, я тебя найду.
Ей надо срочно бежать.
Попросить, чтобы сняли капельницу, собрать свои вещи, прыгнуть в такси и укатить отсюда. Итан Карвелл здесь не распоряжается. Не в его компетенции приказывать ей.
Мия опустила боковину койки, взяла комочек ваты, приготовившись выдернуть из себя эту проклятую иголку из капельницы. Она уйдет именно сейчас!
Но время шло, Мия подняла боковину обратно и откинулась на подушки. Она полностью проиграла. Надо признать, что она просто обманывала себя.
Итан Карвелл был для нее всем.
Таковым он стал для нее с того самого дня, когда вошел в тот ресторан семь лет тому назад. Этот мужчина не только сделал ее женщиной, но и изменил ее взгляды на будущее, раскрасил ее мир в яркие цвета, вдохнул в нее новую жизнь, использовал и… оставил на краю обрыва.
Конечно, она могла бы сейчас уйти, но это было бы лишь физическим действием. Ее разум, душа и сердце всегда оставались с ним. Ей нужна была лишь возможность расставить все точки над «i», так же, впрочем, как и Итану.
Нужно сказать ему, как сильно он обидел ее. Нужно время, прежде чем она прочтет самую трудную главу своей жизни и двинется дальше.
А она должна быть прочитана, напомнила себе Мия.
Она почувствовала присутствие Итана прежде, чем увидела его.
Напряжение в палате достигло предела, когда убрали капельницу, а сестра помогла Мии снять халат и попробовала надеть на ее дрожащее тело черное платье.
— Дальше я сам…
Он стоял у двери, неотрывно глядя на нее, пока врач и сестра покидали палату.
— Спасибо, я и сама могу одеться.
Но гордости нет места в тесных стенах больницы. Трясущиеся руки и его пристальный взгляд сделали практически невозможным выполнение простейшей задачи. Она просто сорвала уже надетый чулок, даже и не пытаясь надеть второй, сунула босые ноги в туфли и неохотно подала ему руку, спускаясь с койки.
— Ты все взяла?
— Все, кроме гордости. — Гневный взгляд взметнулся вверх. — Как ты смеешь приказывать, чтобы я оставалась, пока ты не вернешься? Какое право ты имеешь так говорить обо мне с врачами, как будто я помешанная? Я хотела уйти.
— Но не ушла, — подметил Итан, не обратив никакого внимания на ее эмоциональный взрыв. — Повернись, у тебя молния не застегнута.
Если бы Мия не была на седьмом месяце беременности, она застегнула бы ее сама одним легким движением. Сейчас она не могла проделать такую сложную процедуру, какую ей пришлось выполнить сегодня утром: натянуть платье на талию задом наперед, застегнуть проклятую молнию, а потом перевернуть платье обратно. Вместо этого она стояла неподвижно, сгорая от стыда. Итан пожал плечами и, обойдя Мию, не церемонясь, поднял ее волосы на макушку и положил ее руку сверху, чтобы придержать их.
— Заела. — Она чувствовала его дыхание на своей шее, чувствовала, как его теплые пальцы пытаются совладать с коварной молнией, которая нашла самое неподходящее время, чтобы сломаться. Конечно, это не было одеждой для беременных, это обычное платье, и, может быть, Мия испытывала судьбу, надев его сегодня, но она никак не предвидела такой результат.
Итан прикоснулся к ее позвоночнику и как будто проник внутрь, тронул ее где-то глубоко внутри. Все тело, вопреки ее рассудку, трепетало, пока он медленно двигал молнию вверх, между ее острых лопаток, положив одну руку на ее оголенное плечо и отодвинув в сторону лямку лифа. Закрыв глаза и поддерживая волосы дрожащими руками, она почувствовала, как он дошел до крошечного замка. Мия едва могла дышать.
— Все отлично. — Она резко отошла и посмотрела на Итана. Невозмутимое выражение его лица лишь усиливало ее напряжение. — Могу я теперь идти домой?
— Конечно.
— Ты взял мою машину? — спросила Мия, и Итан кивнул.
— А откуда ты узнал, какая она? — Она прищурилась, внимательно наблюдая за его лицом, ожидая увидеть тень смущения, неловкость, но Итан оставался недвижим и лишь слегка пожал плечами, прежде чем ответить.
— Я следил за тобой.
— Следил за мной? — Потрясенная этой новостью, Мия гневно подошла вплотную к Итану, но он не отступил, остался на месте.
— Что значит, ты следил за мной? И как долго, позвольте узнать?
— Несколько недель. — Итан пожал плечами. — Несмотря на твою обличительную речь, фактом является то, что я регулярно навещал брата. И если быть точным, то каждый день, ближе к самому концу…
— Но ты же живешь в Сиднее, вся твоя семья сейчас в Сиднее…
— Совершенно верно. Поскольку тебе хотелось списать нас со счетов, тем самым, подтверждая свою теорию, что все Карвеллы черствые и бессердечные, хочу поставить тебя перед фактом, что с того момента, как у Ричарда определили неизлечимую стадию, я прилетал к нему каждую неделю. А это, знаешь ли, нельзя назвать прогулкой. Когда конец уже был близок, когда время летело слишком быстро, я переехал в одно из моих здешних владений, чтобы проводить с ним больше времени.
Принять это было слишком трудно. Тщетно ее разум попытался осмыслить, что Итан был здесь, что он следил за ней последние несколько недель и был с Ричардом в больнице. Мия снова и снова открывала и закрывала рот. Сотни вопросов крутились у нее на языке, а она была не в силах определиться, какой именно хочет задать.
Итан заговорил сам.
— Я избегал тебя, Мия, — произнес он резко. — Сказать по правде, не мог представить себе ничего более худшего, чем оказаться с тобой в одной комнате: выяснение отношений у постели умирающего не в моем стиле. Несмотря на всю дрянь, которую ты наверняка читала обо мне в газетах, у меня все же есть какие-то принципы.
— Нет, Итан, их нет, — теперь уверенно и спокойно заговорила Мия, вызывающе глядя прямо на него. — Я читала все о твоих мультимиллионных сделках. Ты, как стервятник, кружишь над отелями, которые находятся в трудном финансовом положении, а потом скупаешь их за бесценок.
— Это бизнес. — Итан пожал плечами.
— Возможно, — уступила Мия, — но жестокий бизнес. А как насчет женщин, Итан? Как насчет женщин, которых ты затаскиваешь в свою постель только для того, чтобы выбросить на следующее утро?
— Я не приверженец отношений на одну ночь, — отрезал Итан. — Если бы ты повнимательнее читала газеты, ты бы поняла, что мои отношения с женщинами длятся немного дольше.
— Дольше, но не намного. — Мия презрительно усмехнулась. — Неделю, месяц самое большое.
— И что с того? — безразлично спросил Итан. — Зато я не лгу, Мия. Я не даю никому никаких обещаний, и если бы ты поговорила с любой из моих бывших знакомых, могу гарантировать, что ни одна не пожалела о том, что было у нее со мной, вне зависимости от продолжительности наших отношений.
— Так вот, Итан, есть одна женщина, которая жалеет об этом. Ты видишь перед собой ту, которая жалеет, что была одним из твоих увлечений, которая хотела бы вернуть время назад и стереть все до единого воспоминания о времени, проведенном с тобой.
— Ты лжешь. — Он медленно провел пальцем по ее щеке, вниз по шее, остановившись там, где бился ее пульс. Охваченная ненавистью и вожделением, Мия, не мигая, смотрела на него, смотрела на человека, который, казалось, читал ее самые сокровенные мысли. Она смотрела на мужчину, которого она старалась забыть, а он жестко продолжал: — Ты живешь, чтобы помнить это, Мия. Я не забыл, как ты извивалась в моих объятиях, как выкрикивала мое имя. Так что не говори мне о том, будто хочешь, чтобы ничего этого не было. Не пытайся притворяться, что я не лучший любовник, который у тебя когда-либо был…
— У вас все нормально? — Доктор стоял в дверях, озабоченно глядя на них.
— Все хорошо, — спокойно ответил Итан, бесцеремонно взяв ее холодную руку. — Просто я собираюсь отвезти мисс Стюарт домой.
Холодный ночной воздух обдувал ее пылающее лицо и обнаженные ноги, когда она шла рядом с ним. Жгучая ненависть переполняла ее.
Мия так до конца и не поняла, почему он бросил все, что у них было, ушел от нее без всякого объяснения, не оставив ни следа.
Она позволит ему отвезти ее домой, решила Мия. Двух часов езды должно хватить для того, чтобы получить ответы на все оставшиеся у нее вопросы. А потом она вызовет ему такси.
Итан Карвелл может себе это позволить.
— Где моя машина? — взглянув на роскошное спортивное авто с открытыми дверцами, спросила Мия и огляделась по сторонам. — Ты же сказал, что подогнал мою машину.
— Что я и сделал, — произнес Итан.
— Так, где же она тогда?
— Стоит у моего дома и распугивает соседей, — ответил Итан. — Ты же не думаешь, что я дал бы тебе самой уехать домой после того, что сказал врач?
— Конечно, нет. Я думала, что ты отвезешь меня…
— Сейчас и поедем, — отрезал Итан.
— Я имела в виду, ко мне домой… — она запнулась, когда Итан невесело усмехнулся.
— Что? Ты действительно думала, что я отвезу тебя в твою лачугу в горах? Извини, дорогая, но я просто не расположен провести два часа за рулем. Мне, между прочим, сейчас необходим стакан чего-нибудь покрепче и горячая ванна. А, я абсолютно уверен, ничего из вышеупомянутого у тебя нет. — Он поднял руку вверх, чтобы предупредить ее возражения. — Дешевое вино и тепленькая вода, подогреваемая солнечной энергией, не совсем то, к чему я привык… — Итан прищурился, глядя на нее в упор. На его лице было выражение мрачной решимости, и Мия знала, что возражать бесполезно. Она знала, что Итан давно все решил за нее. — Давай проясним одну вещь, Мия. Ты вольна рисковать своим собственным здоровьем и, как только родится ребенок, можешь хоть выпрыгнуть из самолета без парашюта. Мне все равно. Но если ты думаешь, что я отпущу тебя в твои горы жить так называемой богемной жизнью, ожидая, когда к тебе в руки приплывут деньги, то сильно ошибаешься. Этот ребенок заслуживает гораздо большего, чем то, что ты можешь ему дать. И он получит все, на что имеет право, а я, уж поверь, приложу для этого все усилия. А теперь садись в машину!
Несмотря на всю наглость этого заявления и на свое абсолютное несогласие, Мия в глубине души немного успокоилась. Два часа езды, пусть даже и в спортивной машине, тоже не были для нее такой уж необходимостью. Внезапно на нее навалилась усталость, накопленная за весь день. Тело молило об отдыхе, и это пересилило желание задавать вопросы. Только чувство того, что Итан был рядом, немного ее успокаивало, пока они мчались по ночной дороге вдоль океана.
Они остановились, вышли из машины, и у них под ногами захрустели гладкие белые камешки на дорожке, ведущей к дому.
Почему она была столь наивна, думая, что они направятся в небольшую квартирку в какой-нибудь из многочисленных высоток? Здание, в которое они сейчас заходили, не имело и намека на простоту или тесноту. Громадный одноэтажный дом расположился на самом краю утеса. Мии даже показалось, что она сможет дотянуться рукой до бушующего внизу океана.
— Я покажу тебе дом… — начал Итан, но Мия покачала головой.
— Мне не нужна экскурсия, Итан. Я просто хочу знать, где буду спать. Завтра утром я поеду в больницу мерить давление, а потом я отсюда уйду. — Итан хотел возразить, но Мия опередила его: — Я знаю, что нам надо поговорить. В конце концов, я знаю, зачем я здесь, но боюсь, придется подождать до утра.
— А что, если это не может ждать? — спросил Итан. — Что, если мне нужны ответы сейчас?
— Тогда тебе просто придется проявить немного терпения, — твердо ответила Мия. — Я думаю сейчас только о малыше. Если ты не забыл, то первую половину дня я провела на похоронах, а вторую на больничной койке, подключенная к капельнице и мониторам. Для одного дня более чем достаточно. — Она стояла посреди огромной гостиной. Усталость взяла над ней верх, каждое слово давалось с огромным трудом. Утомление пропитало тело насквозь, веки налились свинцом, и ей захотелось закрыть глаза, завершить этот изматывающий день. Она хотела, чтобы наступило утро совершенно нового дня. — Мне сейчас это просто не под силу, Итан.
— Вполне справедливо, — уже мягче произнес он. — Но, прежде чем ты отправишься спать, ты должна хоть что-нибудь поесть.
— Я хочу спать… Мне дали несколько бутербродов в больнице.
— Которые так и остались в целлофане, когда мы ушли, — заметил Итан. — Если ты действительно думаешь о ребенке, тебе надо поесть.
Она неохотно согласилась. Итан отодвинул массивную стеклянную дверь и вышел на балкон. После минутного колебания она последовала за ним, закусив губу. Потрясающий вид, открывшийся перед ее усталым взором, настолько был схож с тем, который открылся им, когда они впервые встретились, что ее глазам стало больно. Огромный бассейн сверкал перед ними на самом краю утеса. Благодаря удачной задумке архитектора, казалось, что он сливается с океаном.
Итан подвел ее к столу, пододвинул тяжелый кованый стул и подождал, пока она села.
— Постарайся расслабиться, я недолго. Сумрак позволил свободно наблюдать за Итаном. Он снял пиджак, с нетерпением освободился от галстука, закатал рукава белоснежной рубашки и отправился на кухню.
Он действительно вернулся быстро, поставил перед ней тарелку с омлетом и большой стакан сока. Сел за стол напротив. В воздухе повисло молчание. Он задумчиво смотрел на воду, а потом повернулся к Мии, и ее передышка на этом завершилась, так как снова продолжился допрос.
— Ты слишком худая, — произнес он для начала, как будто его мнение имело хоть маломальское значение, будто он имел право на такое замечание. — Могу поспорить, что ты теперь вегетарианка.
— Что?
— Наверное, мяса не ешь, — ухмыльнулся Итан.
— Ты просто неподражаем, — вздохнула Мия. — Ты действительно думаешь, что знаешь меня, ведь так? Считаешь, раз я принадлежу к миру искусства, раз я решила стать матерью одиночкой, то ты можешь смеяться надо мной. Что ж, к твоему сведению, я не вегетарианка, не участвую в маршах мира, не курю опиум…
— Мия, мне не нужно твое резюме, — раздраженно ответил Итан. — Я лишь отметил, что ты худая.
— Я знаю, — согласилась Мия, ковыряя омлет вилкой. — Но, если не брать в расчет сегодняшний день, я питаюсь вполне прилично. Просто…
— Просто что?
— Последние несколько недель мне пришлось слишком понервничать. Я старалась не бросать дела и навещала каждый день Ричарда.
— И как шли дела? — спросил Итан, внимательно глядя на нее.
— Хорошо. — Мия была рада, что разговор зашел об этом. — Мне надо было написать картины для одного клиента из Японии, а теперь из-за всего этого галерея недосчитается крупной суммы…
— Ты теперь больше не работаешь… там? — В его голосе послышалась легкая неуверенность. — Я имею в виду студию.
— Она слишком мала. — Мия отправила в рот довольно большой, изрядно поджаренный кусок омлета. — Вот почему я уехала из Кэрнса. Не могла снимать большую студию поблизости. Так что я купила дом в горах, правда, изрядно обветшавший, зато с конюшней. Теперь это мое рабочее место. Там очень просторно. — Она не упомянула о том, что студия хранила слишком много воспоминаний и работать в ней стало практически невозможно, так как ее разум все время возвращался к воспоминаниям. — Но я сохранила старую студию.
— Почему?
— С ней многое связано…
— Что именно? — Было темно, и Мии показалось, что на его щеках выступил румянец. И то, что Итан Карвелл почувствовал себя неловко, доставило ей некое странное удовольствие.
— Со студией было нелегко расстаться, если учесть, что ее купил мой отец. — Мия не обманывала. Это было одной из причин, по которой она не продала студию.
Время, которое они провели там вместе, их первая ночь и все те волнующие ночи и дни, что последовали за этим, вот что оказалось главным и решающим в ее желании оставить студию. Воспоминания, причиняющие боль, но слишком для нее дорогие, чтобы отказаться от них. Но этого она не собиралась говорить Итану.
— Мой новый дом очень старый, с побитыми стеклами, но район вполне приличный. Рядом есть парочка кафе, несколько магазинов, а самое главное у меня теперь есть своя галерея, где я могу выставлять работы. А это заставляет многих считать, что я поразительно талантлива, хотя на самом деле мне просто поразительно повезло.
— Ты талантлива. — Итан произнес эти слова четко и кратко. Никаких попыток приукрасить что-либо, никаких комплиментов, только правда. Такая оценка значила для Мии больше, чем любая статья в газете, любые восторженные отзывы о ее работах. — То есть ты теперь в студии не работаешь? — Он заметил ее хмурый вид и пожал плечами. — Я проезжал там пару недель назад и захотел зайти. Меня встретил весьма серьезный молодой человек с бородой, похожий на проповедника, под стать его сандалиям. Он сказал, что работает там и что мастер появляется иногда.
Мия кивнула, не поддаваясь на его насмешки.
— Я наняла пару студентов — художников, они следят за студией.
— Дешевая рабочая сила?
— Мы не все бизнесмены, Итан. Я наняла этих ребят, так как лучше пусть мои работы продает тот, кто действительно понимает, сколько сил и времени потрачено на них.
— Извини. — Он неприятно ухмыльнулся, еще больше раздражая ее.
— К твоему сведению, я плачу им полноценную зарплату. Более того, у них есть возможность выставлять собственные работы. Таким образом, они не только познают деловую часть, но и сами зарабатывают и рекламируют свой талант.
— Потрясающе!
Ее вилка замерла на полпути от тарелки. Итан, казалось, смеялся над ней, но его взгляд оставался серьезным. Он кивнул ей, чтобы она продолжала, но после некоторого раздумья Мия отложила вилку.
— Молодым художникам, очень трудно пробиться. Им не только необходимо, чтобы их заметили, но и чтобы люди имели возможность купить их прекрасные, оригинальные работы по доступной цене. Для них это очень важно.
— Талант и общественное признание…
— Да, — закончила Мия. Итан втянул ее в этот разговор, притворившись заинтересованным, и выставил ее полной дурой. И что бы теперь она ни говорила, это будет просто глупой болтовней. — Я пойду спать.
Отодвинув тарелку, она сложила салфетку и поднялась из-за стола.
— Но ты не закончила свой ужин.
— Ужин! — Мия скептически вздохнула. — Ты называешь это ужином? — Она понимала, что ведет себя немного по-детски и что сейчас в этом нет смысла, но просто не могла остановиться. — Итан Карвелл, ты даже яйца сварить не можешь.
— Это омлет.
— Тогда не можешь пожарить омлет!
— У меня есть другие таланты.
— Ты невыносим, — буркнула в ответ Мия. — Просто невыносим. Я иду спать.
— Вторая комната налево, — ответил Итан, даже не пошевелившись, но как только она встала, схватил ее за руку и развернул лицом к себе. Его высокомерный взгляд стал просто суровым, а пальцы жгли ей руку, сжимая ее мертвой хваткой. — Поговорим об этом завтра.
— Хорошо. — Она попыталась освободиться, но он не отпускал ее.
— Это действительно ребенок моего брата?
Она холодно кивнула. Итан поднял другую руку, и беззвучный вопрос застыл в его глазах. Она с неохотой разрешила дотронуться до своего живота. Мия закрыла глаза, чувствуя его горячую ладонь, чувствуя, как под его рукой зашевелился ребенок. И вдруг она ощутила себя такой одинокой. Мия жалела о том, чего у нее отныне не будет. Она тосковала по другу, который не поможет ей пережить те минуты волнений, которые обязательно наступят.
Полная луна изливала на нее пепельный свет. Звезды мерцали на небе, и теперь, где-то там с ними, был Ричард. Ей так не хватало его! Не только из-за дружеских или нежных чувств, а из-за ребенка, из-за того, что он никогда не увидит своего отца.
— Заботься о нем, Мия.
— Обязательно.
— Я имею в виду, заботься о себе ради него.
Она кивнула в знак понимания. Итан нехотя отпустил ее, и Мии тут же захотелось снова ощутить теплоту и силу его прикосновения. Ей уже не хватало этой романтичной атмосферы и даже его мертвой хватки.
— Уже поздно, — сказала она, ее голос слегка дрожал.
Итан не ответил. Она не ждала, что он встанет и откроет перед ней балконную дверь.
— Мия? — Что-то в его голосе остановило ее, и она обернулась. Она привыкла видеть Итана всегда собранным и уверенным в себе, но сейчас он, как никогда, выглядел таким растерянным, что ей захотелось заплакать. — Ты думаешь, он знал? Понимал ли он все?..
— О ребенке? — спросила Мия, но Итан покачал головой.
— Он знал, что его любят? — Взгляд Итана искал ее глаза. — После того, как я уехал из Кэрнса, мы почти не общались. Он вернулся, когда я уехал… — Итан на секунду замолчал, а затем продолжил: — Все изменилось в наших отношениях, я так и не понял, почему. Я все время приходил к нему в больницу, но не помню, говорил ли я ему, что действительно люблю его… — Он глухо рассмеялся. — Наверное, нет.
— Он был любим, — прошептала Мия. — И я уверена, Ричард знал это. Ему сейчас хорошо, Итан, поверь. Хотя он был слишком молод, чтобы умирать. Он сейчас свободен от всей той боли…
Она нашла свою комнату и опустилась на прохладную ткань простыни, наблюдая, как волны с шумом накатываются на берег, а луна идет по небу своей тропой и мир продолжает жить так, как и прежде. И хотя Мия думала, что все кончено, что ее горе зародилось гораздо раньше, чем умер ее дорогой друг, теперь-то она знала, что ошибалась. Эти молчаливые слезы, что скользнули по ее щекам, не были слезами о малыше, не были слезами об Итане, что переживал сейчас свое горе в одиночестве, даже не были слезами о потерянной любви и дружбе.
Это были слезы по Ричарду. По доброму и нежному человеку.
— Ты уверена в этом? — Голос Ричарда будто зашептал где-то рядом, когда она вспомнила их давний разговор. — Ты действительно понимаешь, на что идешь, Мия?
— Конечно, понимаю.
Как наивна она была! Как наивно было полагать, что обещание, данное друг другу тогда, не повлияет на всю ее дальнейшую жизнь.
— Никто и никогда не должен узнать настоящую причину, Мия! — Обычно нежный голос Ричарда был решительным, как никогда. — Мы оба должны пообещать друг другу, что, что бы ни случилось, какую бы цену нам ни пришлось заплатить, мы никогда не откроем причину твоей беременности. Это было бы нечестно по отношению к малышу. Если правда раскроется, это будет выглядеть так расчетливо, так нелицеприятно…
— Никто и никогда не узнает. Я клянусь тебе, Ричард, ни за что никому не открою, что этот ребенок был зачат по другой причине, а не по любви.
По причине другой любви… Другой любви, которую многие люди никогда не смогут понять.
Ричард был прав, что заставил ее дать обещание, потому что сейчас было бы так просто рассказать Итану правду, так просто оправдать себя. Но какой ценой для ребенка?
Мия смотрела в темноту, не мигая, и слезы падали ей на локоны. Она чувствовала, как шевелится внутри нее малыш.
Ричарда больше нет.
Эта тайна принадлежит теперь только ей.
— Врач пришел. — Итан посмотрел на Мию и бросил на кровать одну из своих рубашек. — Можешь надеть ее.
Мия испуганно уставилась на него и на секунду даже подумала, что все еще видит сон, где Итан Карвелл был с ней в прекрасной светлой комнате, которую она едва рассмотрела вчера ночью. Темные полы из эвкалиптового дерева прекрасно контрастировали с белыми стенами, на которых не было ни единой картины. Огромная прозрачная стена была единственным художественным приемом оформления, и самым удачным — за ней раскинулся бесконечный океан. Но взгляд Мии не задержался на пейзаже, а тут же вернулся к Итану.
Он искупался, волосы еще были мокрые. Черные ресницы слиплись от воды. На шее у него висело полотенце. Второе полотенце было обернуто вокруг бедер — вот и вся его одежда.
Черная полоска шелковистых волос на плоском, загорелом животе спускалась ниже, за полотенце, дразня ее воображение. И если бы она не так сильно ненавидела его и эта история между ними была бы не так отвратительна…
— Какой доктор? — Мия села на кровати. На тумбочке стояли часы, на которых было уже почти одиннадцать. — Мне надо через пять минут быть в больнице!
— Забудь про больницу, — ответил Итан. — Гарт Вилсон — один из ведущих акушеров Кэрнса, как говорит жена моего управляющего, так что приходится признать, у меня тоже есть заготовленные ходы. Я проверил все его весьма впечатляющие бумаги и попросил его посмотреть тебя.
— Что? — Мия встала бы, выпрыгнула из кровати и вытянулась бы во весь свой рост, но так как на ней были всего лишь трусики, ей ничего не оставалось, как сидеть, обмотавшись простыней. — Мне совершенно не нужно, чтобы ты решал все от моего имени. А теперь извини, но я должна позвонить в больницу и договориться на более позднее время.
— Я же сказал, забудь про больницу. — Итан покачал головой. — Забудь ты о бесконечно сменяющих друг друга врачах. Тебе нужен постоянный уход…
— С каких это пор ты стал таким экспертом по женскому здоровью? Я больше слушать не хочу о частных акушерах. В этом абсолютно нет никакой нужды.
— Да? Я бы сказал, что сейчас это просто необходимо. — Неожиданно Итан присел к ней на край кровати и продолжил почти ласково: — Мия, ты похудела, у тебя давление заоблачное, и ты вчера упала в обморок из-за обезвоживания…
— Я все это уже объяснила, — попыталась спорить Мия, но Итан оставался непреклонен.
— Ты забыла поесть, Мия. Да, были похороны Ричарда, да, твои мысли были заняты другими вещами, но ты не можешь все списать на вчерашний день. Я знаю, что вес беременных должен увеличиваться.
— А откуда ты знаешь, что он не увеличился? — парировала Мия. — Я просто всегда была худой.
— Нет, не всегда. — Покачав головой, он провел рукой по мятому шелку простыни и взял ее за ногу. Она попыталась отдернуть ногу, но Итан крепко держал ее. — Я видел тебя всякую, Мия.
Он помнил. Каждый день, каждую ночь, он не мог ее забыть. И глядя сейчас на нее, чувствуя через ткань ее тепло, Итан мысленно перенесся назад, к тому моменту, когда это все началось.
…Вспышка яркого света, и на пленке фотоаппарата навсегда запечатлелся миг, когда они сидели за столиком ресторана. Реальность постепенно исчезала, и они уносились в страну, предназначенную только для них. Они чувствовали себя так, будто были вместе уже тысячу лет, разговаривали, смеялись, сопереживали.
А потом они побрели прочь от гудящего пляжа, от света фонарей. Они шли по темным улицам, дома сменяли друг друга, становясь все менее привлекательными. По пути они наткнулись на пьяного, спавшего прямо перед подъездом, и наконец, добравшись до какой-то уродливой металлической двери, остановились перед ней.
— Это моя студия.
Мия набрала код. Пока дверь открывалась, Итан уже собрался отвезти ее в какое-нибудь роскошное местечко, ведь она была достойна именно роскоши, но, когда он вошел и Мия включила свет, Итан понял, что они оказались в нужном месте.
Все стены, каждый угол помещения были продолжением этой восхитительной женщины. Повсюду в беспорядке разместилось множество ее работ, и каждая из них была так же пленительна и вдохновенна, как и Мия.
— Это все твои работы? — произнес Итан, разглядывая картины и пыльные полки с маленькими фигурками.
— Я леплю. — Она слегка кивнула. — Еще рисую.
— Они прекрасны.
— Но не идеальны. В этом году я поступаю в университет. Буду изучать искусство…
— Разве тебе это нужно?
Она утвердительно кивнула.
— Мне нужно знать больше о технологии. Сейчас я работаю, как подсказывают мне чувства, и пока удачных работ гораздо больше, чем промахов, но кто знает…
Она подошла к лестнице, что вела вдоль задней стены, и стала карабкаться наверх. Самое разумное, что Итан мог сделать, это повернуться и отойти, но вместо этого он последовал за ней, в темноту. Когда он поднялся на чердак, некоторое время ушло на то, чтобы его глаза привыкли к темноте.
— Включи свет.
— Здесь нет света, — произнесла Мия нежно, — только свет из бухты. Обычно я здесь не ночую, только если заработаюсь допоздна. Тогда звоню отцу и предупреждаю, что остаюсь здесь.
Он смотрел на нее, разум взывал к его лучшим чувствам, а большая белая кровать так и притягивала к себе.
— Прости, — она виновато пожала плечами. — Здесь везде беспорядок. Не надо мне было приводить тебя сюда. Сюда никто никогда не поднимался. Не знаю, о чем я только думала… — В ее голосе он услышал растерянность, и опьяняющая эйфория, вызванная желанием, растаяла на глазах. — Ты думаешь, я какая — то… — Она запнулась. — Как я говорила, сюда наверх никогда никто не приходил.
— Никто?
Она покачала головой. Лунный свет серебром разлился по ее светлым волосам.
— Никто. — Во рту у нее пересохло. — Тогда, в ресторане, если я была слишком резкой…
— Все нормально, — произнес он. — Ты прекрасна. — Он никогда раньше не говорил этого женщине. Обычно Итан сам получал комплименты такого рода, но с этой девушкой откровенность давалась ему особенно легко. — Скажи мне, Мия, чего ты хочешь?
Ее веки на миг опустились, взгляд был прикован к нему. Лунный свет играл, мерцая, на ее серьгах. Мия с трудом сглотнула.
— Я хочу, чтобы ты любил меня.
Она посмотрела на Итана и нервно засмеялась, как будто не могла поверить в то, что только что произнесла.
— Продолжай, — произнес он хрипло, его дыхание участилось.
— Я хочу, чтобы ты показал мне, как это делать…
— Ты никогда раньше не занималась любовью?
Она кивнула, щеки залил румянец. Итан почувствовал ее смущение. Он хотел избавить Мию от этого, хотел уложить ее на эту огромную постель и исполнить ее желание, больше не задавая вопросов. Но…
— А как же Ричард?
— Итан, мы только друзья, и все.
И он поверил.
— Мы с Ричардом просто хорошие друзья, не больше… — Мия слегка пожала плечами. Ее груди соблазнительно приподнялись, и соски проступили сквозь тонкую ткань платья. Итан обуздал желание пересечь комнату и заставить ее замолчать, закрыв ее рот крепким поцелуем. Ведь он сам задал вопрос, и теперь все, что ему оставалось делать, — это слушать ответ. — Итан, я от тебя ничего не требую. Через несколько месяцев я уезжаю учиться. Ты, когда найдешь Ричарда, вернешься в Сидней. Я знаю, что мы из разных миров…
Она так и не закончила. В одно мгновение он оказался рядом с ней, его губы захватили ее коралловые уста, самые сладостные из всех, что когда-либо касались его губ, и остатки благоразумия потонули в волнах вожделения. Держа трепещущее тело, он целовал Мию с такой жгучей страстью, на которую он и представить себе не мог, что был способен. Одной рукой Итан распустил ее волосы, и они заструились вниз серебряным потоком. Другой рукой он расстегнул молнию на платье и помог прохладной ткани соскользнуть с ее плеч. Сила возбуждения перешла разумные границы и причиняла Итану уже физическую боль. Мия стояла перед ним почти обнаженная. Жемчужины ее небольших округлых грудей, нежных и упругих, светились перламутром на загорелом теле. Итан опустил ее шелковые трусики, обнажив вожделенную плоть. От предвкушения он готов был взорваться.
Она стояла перед ним, доверчивая и беззащитная. Он мог сразу же овладеть ею, этим божественным, восхитительным созданием. Но Итан держался до последнего, стараясь контролировать себя, нежно лаская горячей ладонью ее мягкие груди. В то время, как другая рука, освободив ее тело от последней одежды, проделала свой путь по животу и легко прошла по шелку ее светлых волос. Итан чувствовал, как все ее тело трепещет от этих прикосновений. Он ласкал Мию до тех пор, пока нервные вздохи, слетавшие с ее губ, не превратились в сладострастные стоны. Если бы на ее месте оказалась другая, Итан не раздумывая, тут же овладел бы ею, уступив своему собственному желанию. Но для Мии он хотел большего, намного большего. И вместо удовлетворения своих собственных желаний Итан сконцентрировался на ней.
Как бабочка, собирая нектар из бутона прекрасного цветка, Итан был вознагражден за свои старания. Мия была настолько восхитительной и зовущей, что он буквально вонзился в нее. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Итан желал, чтобы миг потрясающего блаженства длился вечно.
Обычно Итан ненавидел все разговоры после секса. Как правило, он отворачивался и, глядя в темноту, мечтал лишь о том, чтобы женщина просто молчала.
Но только не сегодня.
Итан повернулся к Мие. И ни единого намека на сожаление или стыд не было в его глазах.
— Спасибо, Итан.
Ленивая улыбка заиграла на его лице.
— За что?
— Что любил меня, что…
— Я еще не закончил. — Мия волновала его. Итан чувствовал, что ее голос, ее аромат снова пробуждают в нем желание. И в эту минуту Итан понял, что она не имеет никакого отношения к махинациям своего отца. Теперь он знал, что она не замешана и в исчезновении Ричарда. — Вообще-то мы только начали…
Итан не шутил.
В тот миг он готов был пообещать ей что угодно, подарить весь мир, если она позволит. Если бы только Ричард не вернулся…
— Итан, — слабый шепот Мии возвратил его в реальность. — Нельзя сравнивать, какая я сейчас и какой была тогда…
Мия не хотела ничего вспоминать. Она не хотела встречаться с призраками прошлого. Не хотела, чтобы воспоминания хоть как-то повлияли на решения, которые ей надо принять сегодня.
— Итан, мне было восемнадцать…
Открыв глаза, он укоризненно посмотрел на нее.
— Я и не сравнивал. — Его слова были полны презрения. — Я не сравнивал. — Он повторил их снова, как будто это могло скрыть очевидное. — Я имел в виду, что видел тебя, когда ты приходила в больницу последние несколько недель. Не более того. Не более того! — снова произнес он, только на этот раз громче. — Ты должна показаться врачу ради ребенка, — произнес он уже тише. — Тебе нужен настоящий уход.
Она кивнула.
— Хорошо, я согласна, но я тебя предупреждаю, Итан, что это моя беременность и мой ребенок. Я не позволю, чтобы ты вмешивался, — добавила она твердым голосом.
— Давай посмотрим, что скажет нам доктор, хорошо? — Итан поднялся с кровати.
— Никаких, «нам», Итан. — (Его рука застыла на ручке двери. Он обернулся, и в его глазах она заметила тень горечи.) — Я пойду на осмотр, а потом сама приму решение.
Он едва заметно кивнул.
— Мия, внимательно выслушай то, что скажет врач.
— Ты сегодня уж слишком добр. — Дверь почти закрылась за ним, но Мия хотела, чтобы последнее слово осталось за ней.
И все же, несмотря на твердое намерение не поддаться чарам дорогого частного акушера, которого для нее так бесцеремонно выбрал Итан, Мия тут же поняла, почему Гарт Вилсон имел такой успех у своих пациенток. В отличие от весьма непродолжительных осмотров в местной больнице, Гарт моментально расположил Мию к себе тем, что, не торопясь, выслушал ее, прежде чем осмотреть. Но и на этом его прием не закончился. Присев на край кровати, он рассказал ей обо всех возможных вариантах и поведал ей свои соображения по поводу естественных родов.
— Я хотела бы, конечно, рожать дома… — Мия запнулась, — но…
— Учитывая ваше повышенное давление, это, возможно, не самый лучший вариант. — Гарт тепло улыбнулся. — Оптимальный выход, это родильный дом: опытный персонал всегда готов оказать необходимую помощь… — Он участливо посмотрел на Мию. — Что-нибудь еще? Вы хотите мне еще что-то сказать?
— Да, но… — Она запнулась. — Я надеюсь, что это останется между нами. Я имею в виду, Итан не должен…
Гарт поднял вверх руку.
— То, что вы мне скажете, останется здесь. — Он слегка постучал по своей голове. — Так что вас беспокоит, Мия?
— Ничего. — Она покачала головой, но тут же, пытаясь побороть слезы, призналась: — Меня все беспокоит. Даже если бы была возможность рожать дома, я все равно должна родить ребенка в медицинском учреждении. У меня должны брать пуповинную кровь…
— Брать пуповинную кровь? Чтобы пожертвовать ее в банк крови?
Мия еле кивнула.
— У отца ребенка был рак.
— Итан не отец ребенка? — Гарт нахмурился, но быстро взял себя в руки. — О, простите, просто он проявляет такое участие…
— Это ребенок его брата, поэтому он так беспокоится. Ричард скончался на прошлой неделе, вчера мы кремировали его…
— Мне очень жаль, Мия. — Гарт выглядел потрясенным. Он в недоумении смотрел на нее, удивленный таким спокойствием с ее стороны. — Вы, должно быть, все еще под влиянием шока…
— Это вполне естественно.
— Пусть так. — Гарт сочувственно посмотрел на нее. — Потерять вашего… партнера в такое неподходящее время…
— Я прошу вас! — Дрожащей рукой Мия заставила его замолчать, пытаясь сохранить самообладание. Симпатия Гарта сейчас была нужна ей меньше всего. Никто не понимал их отношений с Ричардом. И это было следствием их решения — та самая плата за данное друг другу обещание. Все, чего она хотела от Гарта, это исполнения его профессиональных обязанностей, и больше ничего. — Я все же хочу, чтобы кровь была использована. Поэтому я бы хотела пожертвовать ее в банк переливания крови. Мы с Ричардом говорили об этом. Мы вместе решили… — Мия замолчала. Она была готова раскрыть одни лишь факты. — Вы сможете это устроить, Гарт?
— Конечно. — Гарт кивнул, похлопав ее по руке. Он был все еще поражен ее хладнокровием. — Я займусь всем этим. Только нужно будет подписать целую гору бумаг, сделать несколько анализов крови ближе к концу беременности и еще потом, несколькими месяцами позже…
— А Итан не узнает?
— Нет, если вы не захотите. — Он продолжал хмуриться. — Вы хотели мне сказать еще что-нибудь, Мия? Это все?
— Все. — В ее глазах заблестели слезы. Их тайна была слишком тяжела для ее усталых плеч. Но Мия поборола желание плакать, она гордо подняла голову и ответила: — Больше ничего. — Ведь она дала клятву.
Гарт пробыл у Мии целый час.
— Ну что? — Итан вошел как раз тогда, когда Мия, ничего не подозревая, вышла из ванны, оставив там рубашку Итана мирно висеть на крючке. Она взвизгнула и нырнула обратно в ванную комнату за полотенцем. Через несколько секунд Мия вышла снова. По нетерпеливой позе Итана можно было догадаться, что он хочет получить от нее некоторые ответы.
Он был одет в костюм, его волосы аккуратно уложены, а галстук висел на шее, еще не завязанный в узел. Выглядел он так же сексуально, как и час назад, когда был лишь в одном полотенце.
— Что он сказал?
— Кто?
Он прищурился и вздохнул.
— Сейчас не время для шуток, Мия. У меня через полчаса встреча, и я хочу знать, что происходит, прежде чем уйду. Мы поговорим как следует после, а пока, пожалуйста, быстро расскажи мне, что сказал врач.
— Я думала, что закон о неразглашении личной информации все еще действует.
Итан шумно выдохнул, его лицо скривилось. Он пытался совладать с собой, зная, что если разозлит Мию, то не узнает вообще ничего.
— Мия, — проговорил Итан мягко, но было видно, что это давалось ему с огромным трудом, — могла бы ты оказать мне любезность и поведать о том, что сказал тебе врач?
— Что у меня все еще высокое давление.
— И?..
— Что мне надо отдыхать.
— И?..
— Что все остальное в порядке.
— Мия, Гарт пробыл здесь почти час. Совершенно очевидно, что он сказал что-то еще…
— Послушай, Итан. — Она рассердилась. Проведя рукой по растрепанным волосам, уставшая от его дотошных расспросов, Мия отчаянно пыталась взять паузу. Он мог бы пойти на свою проклятую встречу и дать ей возможность поразмыслить над непростой ситуацией, в которой она оказалась. Один неверный шаг, один промах, и вся та пирамида лжи, что они с Ричардом воздвигли, начнет рассыпаться. — Прошло семь лет с тех пор, как мы виделись последний раз. Ты не можешь ожидать от меня, что я так сразу начну тебе все рассказывать.
— Почему нет? — спросил он без притворства.
— После того, как ты поступил со мной, ты приходишь и просишь, чтобы я рассказала тебе все подробности, как будто у тебя на это есть право, данное Богом. У тебя хватает наглости думать, что я быстренько выложу тебе абсолютно все, только потому, что ты спешишь на какую-то встречу.
— После того, как я поступил с тобой? — Пропустив ее последние слова мимо ушей, Итан пересек комнату, загородив вход в ванную. Его широкие плечи почти перекрыли дверной проем. — По-моему, это у тебя наглости не занимать. И как ты можешь так явно искажать факты? Как будто тебя тогда обманули! Скажи-ка, Мия, это что же такое я натворил? Когда именно, по-твоему, с тобой обошлись нехорошо? — С каждым словом его голос повышался, ссора, которую она искала и в то же время пыталась избежать, была почти неминуема.
— Ты спал со мной, Итан. Те две недели, что мы провели вместе, значили для меня очень многое. Ты говорил, что очень любишь меня, хотел быть со мной, но все это время ты использовал меня. Все это время ты строил план, как отделаться от моего отца, использовал меня, чтобы отыскать Ричарда, и, что самое ужасное, я поддалась на все твои уловки.
— Это я поддался! — прогремел Итан. — Я, как идиот, верил всем твоим россказням!
— Я никогда не лгала тебе, — воскликнула Мия, но Итан только покачал головой. — Ты обманул меня. Ричард вернулся, а ты уехал. А через два дня выгнал моего отца с работы. Ты выжал меня до последней капли, оставив ни с чем.
— Ни с чем? — Слова раздавались, словно удары плети. — Ни с чем?
— Итан, пожалуйста, я бы хотела принять душ. — Ее голос был абсолютно спокоен. — И если ты мне не позволишь этого сделать, то я, черт возьми, оденусь, вызову такси и поеду к себе домой прямо сейчас.
К ее удивлению, он отошел, но ровно настолько, чтобы пропустить ее.
— Я сейчас собираюсь принять душ, Итан…
— Даже не думай, черт возьми! — рявкнул он в ответ. — Если ты считаешь, что можешь сказать такое, а потом просто уйти, то ты сильно ошибаешься. Я оставил тебе больше, чем ты оставила мне. Я обращался с тобой гораздо лучше, чем ты того заслуживала, Мия Стюарт. Если бы не я, то ты сейчас была бы на улице, а не работала в какой-то нелепой галерее, называя себя художником. А выходное пособие, которое наша семья дала твоему отцу, было несоизмеримо больше того, чего он действительно заслуживал!
Мия проскользнула мимо, их взгляды встретились. Она прошипела:
— Оставь моего отца в покое, Итан, или я клянусь, что…
— Что? Давай, Мия, что ты можешь сказать? Мы оба знаем, что я обращался с тобой лучше, чем ты того заслуживала. Я мог бросить тебя и твою семью на растерзание, но вместо этого убедил своего отца, чтобы он не обращался в полицию, я практически умолял заплатить твоему отцу, а не просто выгнать его!
— Выгнать его! — Мия с презрением смотрела на этого ненавистного человека. — За что? За то, что его дочь трахалась с боссом? — Хотя эти слова слетели именно с ее губ, она сама была шокирована их грубостью. Но это Итан вынудил ее говорить так. Именно он превратил их прекрасные отношения в грязное услаждение плоти.
— Скорее, трахала семью Карвеллов! — Лицо Итана было белым, как кафельная плитка в ванной. В темных глазах бурлила ярость. — Трахалась даже не с одним, а с двумя братьями…
— Что?!
— Ты спала с нами обоими! — Она покачала головой, открыла рот, чтобы возразить, но Итан перебил ее: — Не надо строить из себя саму невинность, Мия. Да, я приехал обратно, к родителям домой, когда узнал, что вернулся Ричард. Я не собирался бросать тебя, я хотел сказать им… — Итан ударил кулаком по притолоке. Он был готов ко всему, во что мог ввязаться Ричард, и хотел немного успокоить всех.
И… он любил ее.
— Что ты собирался им сказать? — Мия вернула его в настоящее.
Он холодно посмотрел на нее, медленно качая головой, не в силах поверить, что был таким наивным.
— Перестраховалась от проигрыша, не так ли? — Он невесело рассмеялся. — Не смогла завлечь в постель Ричарда, так прикинула, что, может, это выйдет с его старшим братом?
— Я не понимаю, о чем ты говоришь…
— Он сам рассказал об этом, Мия! Я слышал, как Ричард говорил моим родителям, что был с тобой. Поэтому и пропал. Вот почему он бежал из города, как будто за ним гнался сам дьявол. Он испугался, что ты забеременела, что поймала его в ловушку.
— Ты омерзительный тип!
— Нет, это ты мерзкая! — прорычал Итан. — Ты использовала меня, спала со мной, думая только о том, как бы забеременеть, потому что знала, что твой отец вот-вот попадет в тюрьму. Вы оба, ты и твой отец, пытались вытянуть из нас все до последнего цента. Твой отец был профессиональный мошенник, Мия, ты знаешь это так же хорошо, как и я. Мистер Стюарт растрачивал деньги компании быстрее, чем мог это скрыть. А мы доверяли ему, Мия, доверяли ему достаточно, чтобы не следить за ним. И какой ценой это обернулось для нас? Его махинации стоили Карвеллам сотни тысяч долларов…
— Он спас драгоценных Карвеллов! Он спас вас всех от раскрытия фактов, о которых вы и слышать не хотели! — Она произнесла эти слова прежде, чем успела подумать, что сделала.
Ящик Пандоры открылся, и даже если Мия могла снова захлопнуть его, вернуть все назад, она уже не была уверена, что хочет этого. Когда она услышала, как поливают грязью честное имя ее отца, как Итан Карвелл позорит память о прекрасном, добром человеке, которым был ее отец, Мия не смогла больше терпеть. Ярость и гнев кипели в ней. Пусть Итан получит свое! Она на мгновение ощутила сладостный вкус победы, когда ее слова достигли цели, пошатнули пьедестал Карвеллов. — Он спас вас от раскрытия нелестных фактов!
— Продолжай. — Его голос был спокоен, на лице невозможно было прочесть никаких эмоций. Но что-то подсказывало Мии, что Итан далеко не так спокоен, как кажется. — Не начинай того, чего не можешь закончить…
— О, я могу это закончить, Итан! — Затянув покрепче полотенце на груди, она вызывающе взглянула на него. — Я могу закончить это прямо здесь и сейчас, пока ты действительно хочешь это услышать. — Едва заметный кивок головы послужил ей знаком продолжать. Она облизнула сухие губы и продолжила тихо: — Мой отец не растрачивал деньги компании, в чем поспешила обвинить его твоя семья.
— У меня все еще хранятся финансовые документы, — ответил Итан. — Твой отец уводил деньги со счетов. Приходится признать, делал он это хорошо. Он скрывал пути увода достаточно профессионально, но, в конце концов я отследил их.
— Ты все не так понял, — покачала головой Мия.
— Если хочешь, я могу показать тебе документы. Твой отец…
— Мне не нужны документы… — перебила его Мия. — Мой отец не обкрадывал компанию…
— Ради бога, Мия! — взмолился Итан, — так мы ни к чему не придем. Ты знаешь правду. Я знаю правду. Зачем продолжать притворяться? Почему бы просто не признать, что ты использовала меня? Почему просто не признать, что твой отец…
— Это Ричард…
— Ричард? — Лицо Итана исказилось в гневе. Он смотрел на нее, потрясенный сказанным. — Вот как низко ты пала, Мия? Обвинять усопшего…
— Умер не один Ричард, — прервала его Мия. — Мой отец отправился в могилу, зная, что вы все считаете, будто это он украл деньги. Мой отец хранил секрет пять долгих лет, и в конце концов это его и убило. Так что не смей осуждать его, не смей называть его мошенником! В отличие от твоей семьи, моему отцу было не все равно. Он знал, что если великий Хью Карвелл узнает, что у его сына финансовые затруднения, то отправит Ричарда в преисподнюю. Единственное преступление, которое совершил мой отец, это то, что он попытался скрыть траты Ричарда.
— Что само по себе преступление, — заметил Итан, но теперь его голос звучал не так уверенно. Вспоминая ту ситуацию, он пытался переосмыслить ее с учетом новой информации. — У Ричарда были проблемы с деньгами?
Мия нерешительно кивнула, лихорадочно соображая, сколько именно ей следует рассказать.
— У Ричарда в то время были очень серьезные проблемы с деньгами. Очень, — добавила она, кусая губу.
На память пришло то ужасное время. Страдание в глазах ее друга, когда он признался и открыл эту отвратительную правду. То же неприкрытое страдание Мия видела сейчас во взгляде Итана, и она не смогла сорвать еще один покров, рассказать ему, как ужасно все было на самом деле. Она не смогла рассказать ему о так называемых друзьях, которые шантажировали Ричарда, об омерзительных видеозаписях, возможно не существовавших. Но одно лишь упоминание об этих пленках заставило Ричарда залезть в серьезные долги. Недоговаривая, она оберегала не только чувства Итана. Рассказав все о тогдашнем положении Ричарда, Мия могла подвести Итана к развенчанию ее собственного замысла.
— Ричард попал в неприятности, когда вернулся. Это было сразу после того, как выгнали моего отца. И как только ты уехал, я выяснила, что происходило.
— Тогда почему?.. — Итан совсем был сбит с толку. — Почему твой отец не сказал правду, когда мы обвинили его? Почему он, вместо того чтобы все взять на себя, не сказал нам, что происходит?
— Потому что, как ты деликатно заметил, скрытие увода денег уже само по себе преступление. Конечно, он надеялся, что, когда откроется правда, Хью поймет его мотивы…
— А если правда так и не стала бы известна?
Мия долго смотрела на него, прежде чем ответить.
— Когда стало известно о долгах, отец ожидал, что будет серьезный разговор, но вместо этого он получил расчет с сопроводительной бумажкой, напичканной непонятными юридическими терминами. — Поборов чувство унижения, Мия заставила себя посмотреть на него. — Но я все поняла, Итан. Особенно разницу между настоящими и вымышленными отношениями. Я считаю, что это было направлено против меня. Разве не так, Итан?
— Это была чертовски хорошая сделка, — ответил Итан, но уверенность уже покинула его голос. — Ты можешь не верить, Мия, но, несмотря на твой отвратительный поступок, я все-таки продолжал бороться за тебя. Мы могли оставить тебя ни с чем, сдать в полицию…
— Иногда я хочу, чтобы тогда так и случилось… — сказала Мия тихо. — Прошло много времени, прежде чем я смогла простить Ричарда за то, что он втянул моего отца в эту историю. — Она на секунду закрыла глаза. — Но правда ранила бы нас всех. — Она глухо рассмеялась. — Что случилось с человеком, который поддерживал меня, говорил, что верит мне? Что же в результате?
— Он повзрослел, — произнес Итан угрюмо. — Однажды он пришел домой и узнал, что прекрасная женщина, которую, как думал, он хорошо знал, женщина, которую держал в своих объятиях и любил, которой отдавал все, чтобы быть с ней, вела такую же игру с его братом. Мне не было бы никакого дела до махинаций твоего отца, Мия. Я оставался бы с тобой до конца, невзирая на последствия…
— Тогда почему ты ушел? — взмолилась Мия. — Сейчас ты говоришь мне, что справился бы с этим. Но все-таки ты бросил меня, Итан. Почему?
— Потому что некоторые поступки слишком омерзительны, чтобы прощать их… — Итан увидел, как она нахмурилась, и это привело его в бешенство. — Когда Ричард вернулся, я поехал домой к родителям. Я готов был рассказать, что люблю тебя, я готов был стоять за тебя, вне зависимости оттого, что они говорили бы по поводу твоего отца… — Он тяжело вздохнул. — Но я случайно услышал, как Ричард рассказывает родителям, что, может быть, ты забеременела от него.
— От Ричарда? Да как вообще я могла забеременеть от Ричарда?!
Неприкрытое удивление в ее словах еще больше разозлило его.
— Тебе что, нужен урок биологии, Мия? Черт, я знаю, тебе только исполнилось восемнадцать, но я прекрасно помню, что в то время, когда мы были вместе, ты точно знала разницу между мужчиной и женщиной.
— Я никогда не спала с Ричардом! — Мия прикрыла рукой рот, словно пытаясь удержать слова, только что слетевшие с ее губ. Жадно хватая воздух, она будто пыталась вдохнуть их, вернуть обратно эту ужасную правду. Но Итан набросился на нее, как голодный лев на добычу, разрывая в клочья.
— Ты никогда не спала с Ричардом? — Итан подошел к ней, так что его дыхание обжигало ей лицо. — Прости, возможно, это звучит цинично, Мия, но здесь требуется кое-что прояснить. Семь лет назад Ричард испугался, что ты поймала его в ловушку. Он убежал от тебя, как от дьявола. Он думал, что ты забеременела от него. Семь лет спустя, ты заявляешь, что никогда не спала с ним. Так что давай… — Он схватил ее за плечо. — Просвети меня. Что же, черт возьми, между вами произошло? Это ребенок Ричарда или нет?
Пульс колотился у нее в висках. Мия отчаянно пыталась вырваться из паутины, окутавшей ее с ног до головы. Она знала, что ее ответ, следующие несколько слов, будут тем грузом, с каким ей придется прожить всю оставшуюся жизнь.
— Это действительно ребенок Ричарда. — Во рту у нее совсем пересохло.
Итан сверлил ее взглядом, отмечая каждое движение мышц на ее лице.
— Ты ведь знаешь, что есть тесты? Когда он родится, будет лишь делом времени…
— Мне не нужны тесты… — Их яростные взгляды встретились. — Мне не нужны тесты, чтобы подтвердить то, что находится здесь, — гордо произнесла она, положив руку на живот. — Я могу только сказать: неважно, что говорил Ричард. Я не спала с ним тогда, Итан. Все, что я могу сказать тебе, это только то, что ты был моим первым любовником, ты был моим…
— Дураком! — бросил Итан, как будто швырнул гранату, в которой содержались унижение, боль и сожаление. Семь лет накопившейся боли гораздо разрушительней по силе, чем любой атомный заряд. — Я тот дурак, который слушает сейчас твои нелепые вымыслы. Я был твоим дураком, Мия. Я поверил тебе той ночью, когда ты сказала, что я был первым, кто упал к тебе в постель. И это после того, как ты переспала с моим братом! — Итан почти кричал. — Боже мой, Мия, насколько сильно ты хотела меня унизить? Что должен был натворить человек, чтобы ты так обошлась с ним? Ричард мой брат. Ты перепрыгнула из его постели в мою…
— Нет! — С величайшим достоинством она покачала головой и гордо воззрилась на него. — Нет, Итан, ты ошибаешься. Не важно, что он говорил, и не важно, чему ты веришь, ты должен знать следующее: та первая ночь… — Она заколебалась, стараясь вернуть себе самообладание. — Когда мы встретились, когда мы… — она запнулась на секунду, пытаясь перенести разговор из этого предательски опасного русла. — Ричард и я, тогда мы были друзьями. Не больше и не меньше. Я не могла забеременеть от Ричарда, потому что я не спала с ним.
Что-то в ее позе и взгляде подсказало ему, что Мия говорит правду.
— Тогда зачем он?.. — Впервые Итан не нашел слов, его глаза умоляли помочь ему, но Мия стояла молча. — Я не понимаю, Мия…
— Твои родители очевидно, знали, что у него неприятности, — произнесла она тихо, — знали, что Ричарда что-то тревожит, и, конечно же, ждали объяснений? — (Итан кивнул.) — Возможно, это было все, что он тогда мог придумать. Когда его загнали в угол, это было единственным объяснением, которое пришло ему в голову в той ситуации…
— Он упоминал твоего отца… — Итан прищурился, вспоминая весь разговор. В его мозгу отчетливо всплыл образ брата и страх в его голосе. — Он пытался рассказать им, в какой переплет попал, пытался объяснить…
— Но не смог! — закончила Мия за него. — Не смог заставить себя открыть им всю правду. Не смог рассказать твоему отцу, что действительно его беспокоит. Он запаниковал и сказал первое, что пришло ему в голову. Может, даже то, что твой отец хотел бы услышать, что от него забеременела какая-то девка. К моему несчастью, он решил использовать меня, — просто подытожила Мия.
— Я должен был ему помочь, — Итан издал то ли вздох отчаянья, то ли всхлип. — Почему же он не пришел ко мне, когда ему были нужны деньги?
Мия посмотрела на него. Она была готова все ему рассказать, но сдержалась. Раскрыв правду о Ричарде, она невольно откроет и свою тайну. Дрожащими руками Мия обхватила живот, как бы защищая его. Она мечтала только о том, чтобы разговор окончился, чтобы пришел конец этому допросу.
— О некоторых вещах лучше не упоминать, Итан.
— Мия, пожалуйста, — начал было Итан, но она покачала головой.
— Я не могу, Итан. Ты хочешь знать, что сказал врач? Так вот: я должна отдыхать, мне нельзя волноваться, надо пить лекарства от давления, а ворошить прошлое — это не принесет пользы никому.
— Может, и наоборот.
— Итан, мне нужно побыть одной некоторое время, чтобы подумать. Иди на свою встречу, делай, что должен. А я сейчас пойду приму душ.
Но Итан не сдвинулся ни на миллиметр.
Хорошо, решила Мия, раз у Итана Карвелла не хватает порядочности, чтобы уйти, пусть он остается, черт с ним! Она открыла воду, не снимая с себя полотенца, мечтая, чтобы он понял намек и вышел, но у Итана были явно другие намерения.
— Я не уйду, пока ты мне все не расскажешь, Мия.
Итан говорил, стараясь перекрыть шум воды. Он был настроен решительно, впрочем, как и сама Мия. Сняв полотенце, она бросила на него демонстративный взгляд. Совершенно не краснея, шагнула в кабинку, довольная тем фактом, что из-за дорогого костюма и ботинок из итальянской кожи Итан будет держаться подальше от горячей воды. Раздался гневный крик, но Мия и бровью не повела, вместо страха ее охватило странное веселье.
Раз Итан хочет быть в курсе всех ее дел, что ж, пусть наблюдает за ее семимесячной беременностью воочию! Втирая шампунь в волосы, она закрыла глаза, стараясь делать все неторопливо. Но Итан так просто не сдавался. Она ошеломленно открыла глаза, когда он, подойдя к ней и не обращая внимания на льющуюся из душа воду, взял ее за плечи и заставил повернуться.
— Тебе сюда нельзя! — закричала Мия.
— Я уже здесь, — прорычал Итан, одной рукой держа ее за плечо, другой приподнимая ее голову за подбородок и заставляя посмотреть на него. — Тебе лучше рассказать все, что ты знаешь, черт возьми!
— Я не могу.
— Ты расскажешь! — проревел он.
— Я ничего не вижу, Итан.
Внезапно ярость оставила его, вопросы, казавшиеся такими важными еще секунду назад, словно растворились в парах горячей воды. Итан усмехнулся и, достав носовой платок, стер мыльную пену с ее глаз. Вся нелепость ситуации, наконец дошла до них. Мужчина в костюме и беременная женщина нагишом стояли рядом в душе под струями горячей воды.
— Ричард солгал? — спросил Итан, и она кивнула, заметив, как сожаление отразилось на его мрачном лице. — Я дал тебе уйти…
— Нет, не дал, — напомнила она с болью в голосе. — Ты бросил меня, Итан. Ты не отвечал на мои звонки и письма. Ты оставил меня гадать, что же я сделала или сказала такого, что заслужила столь ужасное обращение. А ведь все могло бы быть так прекрасно, Итан! Мы были бы вместе и в ту трудную минуту разобрались бы с проблемами Ричарда сообща. Но вместо этого ты оставил меня с этим один на один…
— Прости меня.
Этих двух слов было недостаточно, они не могли искупить семь лет пытки. Но в них было столько сожаления, столько искренности, что Мия им поверила.
Струи горячей воды с шумом падали на них и на кафельный пол. Все обиды и страхи прошлого отошли в сторону, когда Итан медленно окинул взглядом ее тело. Сейчас, скользя взглядом по Мии, Итан решил, что тот, кто утверждает, будто беременность не сексуальна, просто ничего не смыслит в женщинах. Он никогда не видел более соблазнительного и женственного тела. Ее небольшие, упругие груди, которые он ласкал так давно, превратились в большие спелые плоды с горделиво выступающими розовыми сосками. Вода струилась между ними, провожая его взгляд ниже, к обнаженной округлости ее живота. Итан потянулся, чтобы прикоснуться к ее бархатной коже…
— У тебя встреча, — деликатно напомнила ему Мия.
— Была, — поправил ее Итан. — Не могу же я отправиться на нее в таком виде…
— Я уверена, у тебя еще много костюмов, — проговорила Мия, играя лацканами его пиджака.
Итан наклонился к ней, и она в блаженстве закрыла глаза. Сколько она мечтала, чтобы его губы снова прикоснулись к ней! Обняв Мию за талию, Итан приблизил ее к себе. Набухшие груди соприкоснулись с его широкой грудью, и ее опьяняющее тело ощутило на себе его могучую эрекцию, когда она еще плотнее прижалась к нему округлым животом.
Сладкие, волнующие воспоминания закружились, смешиваясь с новыми ощущениями, родившимися здесь и сейчас. Наслаждаясь полузабытым вкусом его горячих губ, она ощущала, как ее тело переполняет вожделение. Неистовая страсть, так долго спавшая в ней, вновь проснулась.
Внезапно Итан остановился и оттолкнул ее с отвращением. Будто пробудившись от кошмара, он с трудом пытался понять, что же произошло. Его мышцы содрогались, разум конфликтовал с его телом. Страсть, охватившая их, затмила собой все, но отрезвляющая вспышка реальности была слишком яркой, чтобы не заметить ее.
— Ты… — Вода хлестала его по лицу, стекая вниз по подбородку, словно слезы. В движении его рук, пальцев было некое замешательство. Боль слышалась в каждом слове. — Ты сводишь меня с ума. — Она чувствовала, как каждый вдох отдается судорогой. — Когда я с тобой, мне легко оступиться… С тобой, черт возьми, так просто отказаться от всего…
— От чего отказаться?
— От долга, преданности. Ты, Мия, позоришь меня…
— Как это?
— Ты заставляешь меня желать тебя!
Она поняла, что все кончено, когда его руки отпустили ее. Итан шагнул назад, но Мия все еще не могла признать свое поражение.
— Я тоже желаю тебя, Итан. — Дрожа, она потянулась к нему. — Я думала о тебе. Я хотела тебя все эти семь лет. Семь лет, — горько проговорила она. — Сможем ли мы найти верный путь, чтобы преодолеть все, оставить все в прошлом?
Итан почувствовал, как зашевелился ребенок. Ребенок его брата был причиной того, что они встретились, но именно он мешал им быть вместе.
Ребенок его брата развивался внутри женщины, которую он любил. Его брат был с ней, любил ее, преклонялся перед ней…
— Для нас двоих уже слишком поздно, Мия.
— Может, нет? — прошептала Мия. — Итан…
— Слишком поздно, — перебил он. — Это ребенок Ричарда, и я знаю… — Он с горечью закрыл глаза, прежде чем продолжить: — Я никогда не смогу забыть об этом.
— То, что это ребенок Ричарда, или то, что Ричард и я?.. — Мия умолкла. Она поняла, что направила разговор в опасное русло.
— Имеет ли это значение? — Он покачал головой, задержав взгляд на ней чуть дольше. — Я просто не могу…
Несмотря на горячий душ, ей было холодно без него. Отвернувшись, Мия тщетно попыталась не смотреть, как он снимает промокшую одежду и обматывает полотенце вокруг своего божественного тела. Дверь за ним наконец закрылась, и Мия осталась одна. Дрожа, стояла она под струящейся водой, зная, что эта пытка не закончится никогда, что через некоторое время увидит его снова.
И Мия задала себе вопрос: как ей быть с этим?
Как она сможет смотреть ему в глаза и не открыть тайну, которую теперь знает только она одна?
Когда Мия нерешительно вышла во внутренний дворик, она сразу увидела Итана. На нем были темно синие джинсы и черный свитер. Его волосы, еще немного влажные, спадали на лоб. На Мии были трусы боксеры и огромная футболка — вещи Итана, которые он предусмотрительно оставил для нее на кровати.
— Спасибо за это. — Она подергала белую ткань футболки. — По-моему, живот еще немного раздался по сравнению со вчерашним днем. Не хотела бы я снова лезть в то черное платье.
Последовала длинная пауза. Итан наполнил соком два высоких бокала, пододвинул к ней блюдо со сладостями.
— Нет, спасибо… — начала было Мия, но потом, вспомнив вчерашний разговор, нехотя взяла шоколадный круассан и откусила кусочек сладкого теста с горьковатым шоколадом внутри.
— Вкусно? — спросил Итан.
— Очень. Ты обязательно должен сказать мне, где ты их купил, чтобы я смогла взять пакетик таких же, когда поеду домой.
Итан на секунду прищурился, но промолчал. Лишь сделав большой глоток, заговорил:
— Мия, мы можем поговорить? Я имею в виду, можем мы попытаться поговорить без ссор?
— Я сомневаюсь. — Она невесело усмехнулась, провела пальцем по ободку бокала, закрыла глаза и кивнула. — Но можем попытаться.
— Я понимаю, как это произошло. — Он тяжело вздохнул. — Я помню этот разговор. Мой отец был в бешенстве той ночью, когда вернулся Ричард, чуть ли с ума не сходил. Он намеревался добраться до самой сути, а это значило, что у Ричарда не было ни единого шанса выстоять. Вот почему Ричарду пришлось лгать.
— С твоими родителями всегда так? — спросила Мия, пытаясь увести разговор в сторону. — Ричард отказывался говорить, когда я пыталась расспросить его о детстве.
— И неспроста, — произнес Итан мрачно, задерживая на ней взгляд. — Мия, если бы Ричард был жив, ты все равно стала бы растить ребенка одна?
Она нерешительно кивнула.
— Мы договорились, что Ричард будет играть важную роль в воспитании нашего ребенка, но я все равно собиралась быть матерью одиночкой.
— Я не имею права судить тебя, Мия. Просто по какой-то странной причине я всегда был уверен, что двое родителей лучше одного. — Она хотела подняться, чтобы закончить разговор, но он поймал ее за руку, и после минутного колебания Мия уступила. — Ты будешь прекрасной матерью, Мия. — Итан увидел, как ее щеки зарделись, и продолжил: — Я бы все отдал, чтобы расти как твой ребенок, пусть с одной матерью, без отца. Это лучше, чем жить с моими родителями! — Он глубоко вздохнул. — Я не удивлен, что Ричард замыкался в себе, когда ты расспрашивала его о детстве. Мои родители самые черствые люди, которых только можно встретить. Поверь, я не преувеличиваю. Я даже думаю, что они занимались сексом всего один, максимум два раза…
— Ты же не занимаешься сексом только для того, чтобы делать детей. — Ее губы сложились в ироничную улыбку, которая тут же исчезла, когда Мия заметила боль в его глазах.
— Ни одного поцелуя, ни одного объятия. Няни, одна за другой, проходили маршем мимо нас. Но, как только мы запоминали их имена, а они узнавали, что мы любим есть на завтрак, наши родители уже полагали, что мы «слишком привязались», и их увольняли. Какое облегчение наступило, когда мы наконец-то пошли в школу-пансион.
— Зачем тогда они родили детей? Все выглядит так, будто они даже не хотели видеть вас рядом!
— Они и не хотели детей. — Теперь в голосе Итана звучало отчаяние. — Они хотели наследников. Вот кем мы были. А когда стало ясно, что Ричард не передумает и не смирится с ролью, уготованной нам в семейном гостиничном бизнесе, его отшили, даже и глазом не моргнув. Вот такие люди мои родители, к сожалению…
— Но вы работаете вместе, — заметила Мия. — Ты же решил остаться… Расскажи мне все, Итан. Ведь это ты настаивал на разговоре. Почему ты остался? Если они на самом деле такие, тогда почему ты до сих пор работаешь с ними?
— Они устроили Ричарду такой ад, готовы были от него совсем отказаться…
— Поэтому ты остался? Чтобы они не отказались от тебя?
— Нет. — Он медленно покачал головой, а затем одним глотком осушил бокал. — Поверь мне, Мия, я бы с радостью ушел, я бы с превеликим желанием умыл бы руки…
— Они ведь твоя семья, — произнесла Мия, потрясенная жестокостью его слов, но Итан и бровью не повел.
— Они мои родители, — произнес он равнодушно. — Вот кем они для меня являются, не больше и не меньше. Я работал в семейной компании, чтобы они оставили Ричарда в покое… Если бы я ушел, то все было бы кончено. Но я бы выжил, — произнес он со своей обычной самонадеянностью. — Черт, я бы даже преуспел! Но не Ричард. — Итан покачал головой. — Он был бы как породистый котенок, выброшенный на улицу. И пяти минут бы не прожил. Когда они переехали в Сидней, то уже готовы были окончательно вычеркнуть его из своей жизни.
— Но тут вмешался ты?
Он кивнул.
— Я убедился, что Ричард по крайней мере получал приличные деньги от них, вплоть до своей смерти. Это дало ему возможность осуществить его мечту — поступить в школу искусств. Но если бы не я, он бы спал на полу в твоей хижине…
Мия сидела в молчании, боясь даже пошевелиться, нарушить это волшебное состояние откровения. Было просто невероятно наблюдать, как холодный и замкнутый человек открывает душу.
— Ты сама была свидетелем, как ужасно они обошлись с твоим отцом. Но поверь, все могло бы быть гораздо, гораздо хуже… Я отчаянно боролся, чтобы твоему отцу хотя бы заплатили нормальное выходное пособие…
— Скорее, плату за молчание, — возразила Мия, но Итан лишь пожал плечами.
— Называй, как хочешь, но твоему отцу пришлось бы плохо, если бы его судьбу решали только мои родители. Я даже не сомневаюсь, что они бы сдали в полицию родного сына, если бы узнали правду. Их Бог — деньги, Мия. Простые смертные, даже собственные дети, не стоят их внимания. Теперь-то я могу диктовать свои условия. Я хорош в своем деле, хорош настолько, что нужен им. И я единственный, кто может их остановить, если они начинают заходить слишком далеко.
Слезы наполнили глаза Мии, когда она полностью осознала всю сущность его родителей, ощутила одиночество и жестокость того мира, который Карвеллы создали для своих детей. А затем она улыбнулась Итану. Он с благодарностью принял ее улыбку, а затем сменил тему:
— Ты мне теперь расскажешь, что сказал врач?
— Теперь уж точно придется. У меня давление все еще высокое.
— Это чем-нибудь грозит?
— Он пока не уверен. Сказал, что нужно более детальное обследование. Вероятнее всего, причиной явился стресс, потому что существует возможность того, что…
— Что ребенок в опасности?
— Мы оба в опасности. Доктор озабочен тем, что у меня ранняя стадия токсикоза в результате нарушения обмена веществ. — Она заметила растерянность в его глазах. — Это может вызвать осложнения…
— Тебе нельзя домой, Мия, — произнес Итан мягко, но за каждым словом была железная уверенность. — Теперь тебе нельзя быть одной.
— Но я не могу оставаться здесь.
— Из-за того, что произошло между нами? — (Мия кивнула.) — А если я пообещаю тебе, что такое больше не повторится? Если скажу, что сегодня утром я понял, как многое ушло безвозвратно? Как бы я ни относился к тебе, Мия, у нас слишком многое осталось в прошлом, а теперь нам надо вместе смотреть в будущее.
— Ты, правда, так думаешь?
— Это ребенок Ричарда, — произнес Итан хрипло. Как объяснить Мии, что он уже примирился с этим, он даже рад и счастлив, что частичка Ричарда будет продолжать жизнь. Ребенок, в венах которого течет кровь брата, продолжит его род. — Я просто не могу притворяться…
Он замолчал.
— Все хорошо, — шепотом проговорила Мия. — Я сама справлюсь.
— Тебе не обязательно быть одной, — возразил Итан. — То, что для нас двоих все кончено, не означает того, что я не могу быть рядом с тобой и твоим малышом… Останься, — попросил он нежно. — По крайней мере, ради ребенка. Я постараюсь тебе не мешать, насколько смогу. А то, что случилось сегодня утром, больше не повторится. Сейчас неподходящее время, чтобы жить одной, Мия, особенно вдалеке от людей.
— Мне нужно работать, — запротестовала она. — Итан, у меня контракт. Мне нужно закончить картины, которые я даже еще не начала. Если я не закончу их до рождения малыша…
— Ты действительно думаешь, что сможешь работать? Ты действительно считаешь, что после всего, что произошло, сможешь дома писать картины?
— Мне придется. — Мия сделала большой глоток. Хотя она сама с трудом верила, что сможет работать. Гарт напугал ее своей обходительностью. Ей стало страшно, но не за себя, а за ребенка. Итан был прав, женщине в ее положении не следовало оставаться одной в горах.
— Позволь мне помочь, — настаивал Итан. — Послушай, я знаю, Ричард не упомянул ребенка в завещании, но уверен, что, если бы у него было больше времени, он бы сделал это. Все еще окончательно не улажено, у него осталась кое-какая собственность, которую сейчас распродают, и его страховка. Я уверен, мы сможем…
— Мне не нужны деньги Ричарда. — Она смотрела ему в глаза. — Итан, все это не из-за денег. Тебе трудно понять, но деньги никогда не служили для меня мотивом.
— Я верю тебе, Мия, но взгляни на вещи реально!
— Я и так смотрю реально. Мои дела идут успешно. Я легко могу обеспечить себя. Я плачу за дом, а галерея окупает сама себя. Меня вполне все устраивает.
— Ты все еще выплачиваешь кредит за дом? — Итан проницательно посмотрел на Мию. — По-моему, ты говорила, что это какая-то лачуга. Как насчет дома твоего отца? Наверняка деньги, вырученные за него, покрыли бы кредит. Она промолчала, но он не унимался. — Или ты оставила его как собственность для инвестиций?
— Я его не продавала и не оставляла, — произнесла она с надрывом, и Итан нахмурился. — Мой отец встретил женщину, он снова женился…
— Когда он умер, дом отошел ей? — недоверчиво спросил Итан.
— Ее зовут Салли, Итан, и дом ей не отошел, она просто продолжает жить там, где они были вместе с моим отцом.
— Но, ради всего святого, они же не были женаты долго! Без всякого сомнения, ты должна была унаследовать…
— Я и так унаследовала довольно много, — перебила его Мия. — Мой отец оставил мне в наследство гораздо больше, чем деньги. Салли любила отца, а он любил ее. Любовь — это не какое-то математическое уравнение, где количество часов, проведенных вместе, умножается на силу любви. Салли сделала моего отца счастливым в его последние годы, и я бесконечно благодарна ей за это.
— Пусть так, но…
— Сколько времени уходит на то, чтобы найти любовь, Итан? Два года, два месяца, — она печально усмехнулась, — две недели? Разве их любовь менее ценна только потому, что они не успели отметить круглую дату?
Итан ничего не ответил, только долго смотрел на нее.
— Останься, — наконец произнес он. — Сегодня днем я съезжу к тебе домой и привезу твои вещи.
— А как же моя работа?
— Ты можешь работать прямо здесь, — он обвел рукой дворик. — Над двориком есть крыша, и если пойдет дождь, можно легко закрыть стеклянные двери…
— А ты представляешь, что станет с твоей дорогой импортной плиткой, когда я появлюсь тут со своей глиной и красками?
— Похоже, скоро это узнаю. — Он насмешливо посмотрел на нее.
— Это неразумно. — Мия чуть улыбнулась. — Все это неразумно, Итан. Мне надо отдыхать, нельзя волноваться, а жить рядом с тобой…
Она покачала головой.
— Между нами все кончено, Мия, — произнес он без эмоций. Глаза, что восхищались ею, теперь смотрели отчужденно. — Все кончилось семь лет назад, и то, что случилось сегодня утром… — Итан не выглядел смущенным и говорил, будто подводил итоги совещания. Мии даже показалось, что где-то позади него сидит секретарь и старательно все записывает, а сам Итан шелестит бумагами за рабочим столом. — Конечно, печально, что это случилось, но тому способствовало некоторое количество определенных обстоятельств. Причину происшедшего сегодня утром можно отнести к следующим факторам: мы оба были расстроены и находились под впечатлением событий предыдущего дня. Смерть Ричарда потрясла нас до глубины души. — Он посмотрел на нее в ожидании одобрительного жеста, но, поскольку Мия оставалась неподвижной, продолжил: — Отрицать факт взаимной симпатии было бы неправдой. Соответственно та самая симпатия вместе с повышенным эмоциональным фоном плюс тесное пространство и тот факт, что ты была раздета…
— Тебе надо лекции читать, Итан. Остается лишь взять указку…
Итан очень внимательно посмотрел на нее.
— В чем дело, Мия?
— Ни в чем, а в ком. Дело в тебе, — ответила она довольно грубо. — Почему бы тебе не принести сюда ноутбук и не устроить пресс — конференцию?
— Мия, я понятия не имею, о чем ты говоришь…
— Я говорю о тебе и о твоих чертовых определенных обстоятельствах! — выпалила она. — Я говорю о твоей манере превращать все и вся в холодные факты, когда суть дела в том…
— Суть дела в том, — перебил ее Итан, и в его голосе зазвучали нотки предостережения, которые Мия уловила, несмотря на раздражение и злобу, которые кипели в ней, — что речь идет не о тебе или мне. Речь идет о том, что будет лучше всего для ребенка. — Он дал ей возможность вникнуть в его слова, наблюдая, как ее раздражение улетучилось, сменившись печалью. — А лучше всего для ребенка будет, если ты останешься здесь, где всегда сможешь получить медицинскую помощь. Может, я действительно подытожил все довольно нелепо. Не в этом суть. Главное — повторения утренней сцены больше не будет. Между нами двоими больше ничего никогда не будет. Вот так!
Это действительно было так и должно было быть так.
Их время прошло.
Мия почувствовала, как в животе зашевелился младенец, и руками инстинктивно помассировала живот. В ней зародилась новая жизнь, которая сейчас гораздо важнее ее собственной. В ней живет маленький человек, который заслуживал самого лучшего, что она могла ему дать.
Не важно, чего это будет стоить ей самой.
— Останься, ради ребенка, — опять произнес Итан.
И Мия согласно кивнула.
Подъезжая на взятом напрокат грузовичке к дому Мии, Итан напрягся, ожидая увидеть что-то невзрачное, убогое, и в удивлении заморгал, остановив машину.
То, что он видел перед собой, ему нравилось.
Огромный старинный квинслендский дом, стоящий на опорах, гордо высился среди гор. Он совершенно не был похож на ту маленькую лачугу, какую представлял себе Итан. Поднимаясь по лестнице, он не заметил вокруг ни страдающих голодных художников, ни облезлых кошек в поисках объедков. Он открыл сетчатую дверь и медленно повернул ключ в замке.
Мия знала, что Итан будет здесь, и на его приезд сюда было получено ее разрешение, но, тем не менее его не покидало чувство, будто он вторгся в дом тайно. Итан чувствовал даже некоторое возбуждение, рассматривая внутреннее убранство здания — ее дома, где каждая вещь хранила в себе образ Мии, каждая подушка, каждая трепещущая занавеска на окне была словно продолжением женщины, которую он знал. Он заглянул в мир женщины, которую оттолкнул от себя тогда, семь лет назад. Ее нежный запах ощущался везде, и Итан глубоко вдыхал тот чувственный аромат, которого ему так не хватало все эти годы.
В мучительном сожалении он закрыл глаза. Итан почувствовал жгучий стыд, даже отвращение к самому себе, когда вспомнил всех тех женщин, рядом с которыми просыпался по утрам. И внезапно к нему пришло понимание того, что он искал так долго. Брешь в собственной жизни, которую он отчаянно пытался закрыть хотя бы на время, всего лишь попытка упрятать боль глубже. Он хотел обладать кем-то и самому быть частью его и при этом не искать выгоды. То же самое, как заплатить за весь обед только из-за десерта. Но все заканчивалось разочарованием и опустошенностью, когда очередной женщиной в его объятиях оказывалась не Мия. Так, что же, черт возьми, он сейчас делает? Взгляд упал на фотографию его брата, и Итан остановился. Голубые глаза смотрели на него с фото, одной рукой Ричард обнимал Мию, улыбки сияли на их лицах, но все же не было ощущения, что они любят друг друга.
Он ничего не понимал.
Итан полез в карман и достал бумажник. Он смотрел на выцветшую фотографию, которую носил с собой все семь лет, после того, как разрушился его мир.
И Мия, и он были так молоды, так беззаботны! Итан почти ощущал напряжение, охватившее их той ночью, видел вожделение во взглядах, видел непреодолимое желание, исходившее от них.
— Мия, — произнес он вслух и почувствовал ее рядом. Итан готов был услышать ее голос. Было такое ощущение, что она сейчас выйдет из спальни со своей таинственной улыбкой на губах. Вопросительный взгляд кошачьих глаз в ответ на необычайную нежность в его голосе. Покачав головой, он запихнул бумажник обратно в карман, изгнал опасные мысли из головы и, достав внушительный список вещей, который написала Мия, приготовился потрудиться.
Дни складывались в недели, но, к счастью, мучение оттого, что Итан был рядом, длилось не вечно. Случались и редкие перерывы, которые помогали смягчить ее боль. Теперь напряженное молчание все чаще разрывалось веселым смехом. Мия частенько лежала в футболке, завязанной узлом на животе, у бассейна, греясь на солнце. Закрыв глаза, она дремала, с блаженством ощущая, как его лучи ласкают ее тело. А Итан работал на компьютере по другую сторону бассейна. В такие моменты Мия была в гармонии с окружающим миром. Она могла уноситься вдаль, думать о ребенке, или просто не думать ни о чем.
— Держи.
Открыв глаза, она какое-то время не могла сориентироваться, и Итан терпеливо ждал, пока Мия нащупала солнечные очки и приподнялась в шезлонге, стараясь снова притвориться, что не спала. Отдав ей ледяной бокал, он подождал, пока она сделала глоток, а затем неуверенно присел на край шезлонга.
— Я думаю, что тебе надо попить и намазаться кремом от загара. Спать на солнце вредно.
— Я не спала. — Заметив в его взгляде сомнение, она продолжила более настойчивым тоном: — Не спала я! Просто лежала и обдумывала работу, которой собираюсь заняться сегодня после обеда.
— Правда?
— Да! — Мия чувствовала вину с того момента, как Итан привез ее вещи и подготовил для нее рабочее место, она еще ни к чему не притронулась. — Картины так просто не пишутся, Итан. Какой бы хаотичной тебе ни казалась эта работа, она требует долгой подготовки, так что я не спала, а… — она на секунду задумалась, — разрабатывала художественный план, — закончила Мия с ноткой триумфа, довольная тем, какие подходящие подобрала слова.
Даже на Итана это произвело впечатление.
— Скажи мне, Мия, ты всегда пускаешь слюни, когда разрабатываешь художественный план?
Она должна была бы покраснеть, дать ему пощечину или умереть от стыда, но вместо этого засмеялась и продолжала смеяться до колик в животе, и даже Итан присоединился к ней.
— Ты немного загорела, — произнес Итан, и смех стих, сменившись сияющей улыбкой, когда Итан окинул ее взглядом с ног до головы. — Раньше ты была такой бледной…
Раньше. До того, как Итан снова вошел в ее жизнь.
— У меня не было времени, чтобы загорать. Я ездила к Ричарду в больницу. Ну и работа… Обычно она захватывает меня полностью. Когда я закрываюсь в мастерской и работаю, то могу даже целый день не выходить оттуда.
— Хотел бы я, чтобы моя работа была такой захватывающей, — произнес Итан.
— И на секунду тебе не поверю, — ответила Мия. — Бомба взорвется, а ты даже не шелохнешься. Я видела, как ты работаешь… — Она умолкла, ругая себя за то, что сказала слишком много, но Итан, казалось, не заметил ее внезапной растерянности.
— Так, как же так получается? Если твоя работа такая захватывающая, тогда почему ты сейчас ею не занимаешься? — Итан указал рукой в сторону целой горы кистей и инструментов, которые он привез из ее мастерской. Мия виновато посмотрела на нее. — Я думал, тебя сроки поджимают.
— Так и есть, — Мия нервно закусила губу. Она очень не хотела, чтобы Итан напоминал ей о том, о чем она старалась не думать. Срок сдачи уже близок, а сдавать пока нечего. — Просто я…
— Просто что? — спросил Итан. — В чем именно проблема? Если ты надеешься услышать мое мнение, то вооружи меня хотя бы какими-нибудь фактами.
— Не все можно объяснить фактами, Итан. Видишь ли, нет вдохновения. Вот в чем проблема. Мне нужно написать пять небольших картин маслом для этого японского…
— Я думал, что ты только лепишь на продажу.
— И пишу тоже. Проблема в том, что я не знаю, с чего начать.
— Но, ты же наверняка говорила с заказчиком, и есть какие-то наметки, с чего можно начать работу. Ты знаешь, что примерно он хочет получить?
— Мы с господином Кошомо много говорили на эту тему. Он просто хотел видеть на картинах красоту Квинслендского побережья, различные виды, в разных ракурсах…
— А ты уже определилась, какими будут эти «ракурсы»?
— Конечно. — Мия кивнула. — Вообще-то четыре картины уже готовы. Осталось написать только одну… Спасибо за то, что выслушал меня и попытался понять, но дело в том, что ты ничем не сможешь мне в этом помочь. Я просто должна терпеливо и с надеждой ждать, пока…
— Придет вдохновение? — спросил Итан, и Мия улыбнулась, оценивая старания Итана Карвелла понять то, что невозможно было описать или увидеть, вычесть или разделить. — Скажи мне, когда оно придет.
— Поверь, ты сам увидишь. Я пойду, пройдусь. — Мия поднялась, сунула ноги в босоножки и направилась в дом.
— В такую жару? — Итан шел за ней, и Мия ускорила шаг. Она злилась на себя за то, что рассказала ему слишком много. — К тому же обедать пора.
— Я пойду туда, где прохладно. — Мия раздраженно передернула плечами. — Может, даже устрою пикник. Здесь рядом прекрасный лес…
— Что ты делаешь? — Мия с негодованием смотрела, как Итан открывает холодильник.
— Собираю что-нибудь съестное… — он окинул взглядом содержимое холодильника. — Правда, здесь недостаточно продуктов для добротного пикника. Я позвоню в супермаркет, пусть приготовят нам корзину. А по пути мы заберем ее.
— Мы?
— Конечно. — Он наградил ее скептическим взглядом. — Ты же не думала идти в лес одна, в твоем — то положении?
— Беременные женщины вообще-то свободно ходят, Итан. Я же не совсем беспомощная.
— Я никогда не говорил, что ты беспомощная. — Он покровительственно улыбнулся. — Но большинство беременных женщин не разгуливают по лесам в одиночестве. Они знают, что в здешних лесах не действует телефонная связь и, кроме того, эти прогулки отнимают много сил. — Взяв телефон, он победно улыбнулся, а Мия продолжала стоять, открыв рот. — Как насчет курицы с манго?
— Курицы с манго?
Он даже не стал ждал ее ответа, а бросил несколько коротких фраз в телефонную трубку. Мия пошла в спальню переодеваться.
Итан уже стоял у двери и в нетерпении постукивал ногой по полу. Едва заметная торжественная улыбка тронула уголки ее губ.
— Я готова.
Итан безуспешно пытался совладать с собой. Открыв рот, он смотрел на ее живот, едва прикрытый тончайшей полупрозрачной тканью сиреневой блузы. Ее стройные ноги были почти полностью обнажены, если не считать немыслимо коротких джинсовых шорт.
— Конечно, если бы ты привез мне синие джинсы и белую рубашку с голубым бантом, я смогла бы одеться соответственно…
— Этого не было в списке, — пробурчал Итан.
Получасовое путешествие с остановкой у супермаркета, даже в роскошной машине с кондиционером, не улучшило настроение, не смогло ослабить узел напряженности, который Итан завязал одним лишь своим присутствием. Но, как только они углубились на пару метров в тенистый девственный лес, Мия почувствовала, как напряжение моментально исчезло. Она глубоко дышала влажным воздухом, полным ароматов. Вдали слышался шум водопада, и ей вдруг стало хорошо, возможно впервые с момента похорон, когда она увидела Итана в церкви. Жестокое австралийское солнце в этом благословенном оазисе стало лишь неясным воспоминанием. Беспощадные лучи запутывались в огромном зеленом балдахине из листьев. Влажная растительность беззвучно принимала их шаги, когда они медленно продвигались по извилистым тропам, иногда останавливаясь, чтобы послушать птиц. Это был небольшой лес, но у них создалось впечатление, что они попали в джунгли.
— Мне нравится здесь. — Запрокинув голову, Мия смотрела вверх, на верхушки огромных деревьев.
— Вот этому больше тысячи лет. — Итан подошел к огромному дереву с переплетенными корнями, хлопнул рукой по стволу и повернулся. На его лице заиграла улыбка. — Я приезжал сюда, когда учился в школе. Мы делали проект экосистемы тропического леса. Я получил за него «отлично», но это совершенно не порадовало моих родителей: «Какую, к черту, связь природа имеет со всем остальным?»
— Так и сказали?
— Смысл был такой, — ответил Итан печально. Мия поняла, что задела за живое, и быстро сменила тему:
— Значит, ты был отличником?
Впервые он улыбнулся по-настоящему. В его взгляде не было ни насмешки, ни злобы, ни недоверия. Щеки у Мии запылали, когда Итан подошел к ней.
— Я просто не могу себе представить, как ты возишься на кухне с веточками и пластилином, создавая свой проект.
— А я и не возился на кухне. Я сделал его в классе.
Мия мысленно отругала себя за свою нечуткость.
— Прости. — Она схватила его за руку, когда Итан собрался идти. — Я такая идиотка, забыла, что ты был в школе — пансионе.
— Не извиняйся. — Обернувшись, он слегка улыбнулся. — И, пожалуйста, не жалей меня. — Он ускорил шаг, что было единственным проявлением того, что ему не очень приятно об этом говорить. — Поверь мне, когда начинался новый учебный год, я не цеплялся в слезах за мамину юбку, крича, что не хочу возвращаться в школу. Скажи мне, если я иду слишком быстро. — Он задержался на некоторое время, чтобы она смогла восстановить дыхание. — На самом деле все было совсем наоборот — я не мог дождаться, когда снова окажусь в школе. Я с нетерпением ждал начала занятий и терпеть не мог каникул. Знаешь, все в природе связано, а здесь, в Квинсленде, уж точно. Ты даже чихнуть не сможешь, не повлияв на окружающую среду, не говоря уже о постройке отеля. Как оказалось, этот маленький проект принес большую пользу.
— Я никогда не думала, что ты такой друг природы. — Она нервно рассмеялась.
Итан посмотрел по сторонам, оставив смущенную Мию совершенно сбитой с толку.
— Мы приехали на целый день. Я помню, что переходили через мост… — Он прищурился, оглядывая лес в поисках ориентира. — Кажется, нам туда…
— Хорошо. — Мия решительно зашагала. — А как давно ты здесь был в последний раз?
— Лет двадцать назад.
Мия встала как вкопанная, а Итан продолжил идти.
— И больше никогда сюда не приходил?
— Никогда. — Он слегка пожал плечами. — Что очень жаль, ведь я многим обязан этому месту. Осторожно, — крикнул он, когда Мия споткнулась.
— Ты обязан этому месту? — спросила она в замешательстве. — Как ты можешь быть обязан лесу?
— Я покажу тебе, — просто ответил он. — Все эти годы не прошли даром, Мия. Ведь теперь это моя земля. Отсюда вплоть до белых пляжей Кораллового моря. По крайней мере, так говорится в брошюре, присланной мне агентом по продаже земель. Я купил ее пару лет назад, намереваясь построить курорт…
— Не может быть! — вскричала Мия. — Ты бы все тут уничтожил.
— Возможно, — признался Итан. — Хотя если сделать все как следует… — Он на секунду остановился, рассматривая райскую красоту, которую создала природа. — Ты бы, конечно, не хотела, чтобы здесь был курорт…
— Конечно, нет! Это было бы ужасно. Как ты можешь все тут уничтожить?
— Я и не собираюсь, — раздраженно ответил он. — Да будет тебе известно, чтобы ценить красоту, не обязательно, как всякие хиппи, питаться одной чечевицей.
— Я ненавижу чечевицу, — возразила Мия, но Итан лишь рассмеялся.
— Ты прекрасно поняла, о чем я. То, что я не ношу значок зеленых и пользуюсь дезодорантом, не означает, что я обычный потребитель, когда дело касается окружающей среды. Просто было бы здорово разделить это с…
— Чепуха, — Мия не дала ему договорить. — Ты просто нашел легкий способ получить кучу денег. Не сомневаюсь, ты бы построил парочку шатких деревянных домиков, поставил бы туда несколько плетеных стульев и брал с богачей за этот «эксклюзив» целое состояние!
— А я-то думал, что среди нас только один циник. Думай, как хочешь, но факт в том, что я все равно заработаю на этом кучу денег. Мне не надо ничего здесь строить. Мне было видение, я полагаю… — Итан слегка улыбнулся. — Я думаю, на меня снизошло вдохновение.
— Правда? — Она заморгала, приятно удивленная тем, что узнала его с другой, доселе неизвестной стороны. — Так что же это было за видение?
Он надолго замолчал, а потом тихо и задумчиво заговорил, взвешивая каждое слово:
— Курорт был бы рядом с пляжем, вдаваясь одной стороной в лес. Но когда я говорю «курорт», я имею в виду спокойное место, где можно расслабиться, уйти от всего, действительно забыть про мирскую суету. Никаких лодочных прогулок, никаких посадочных площадок для вертолетов. Их и так рядом предостаточно. Это просто было бы местом для отдыха, чудесным местом.
— Звучит прелестно, — вздохнула Мия, перестав протестовать. — Так почему же ты так не сделал?
Он тихо рассмеялся.
— Потому что это не окупится.
— Деньги? — ухмыльнулась она.
— И время. Чтобы сделать все правильно, к проекту нужно отнестись с любовью. Может, когда-нибудь потом. Ей показалось, что Итан разговаривает больше с самим собой. — Мне просто надо, наконец решиться. Теперь, когда Ричард… — Он замолчал, но Мия продолжила его мысль:
— Теперь, когда Ричарда больше нет, тебе не обязательно оставаться в семейном бизнесе. Тебе не нужно больше его опекать, Итан. У каждого своя дорога, — мягко произнесла она. — Ты дал Ричарду возможность пройти собственный путь, Итан. Может, теперь настало время воплотить свои мечты в реальность.
Они ступили на маленький подвесной мост. Итан нес тяжелую корзину с продуктами и еще умудрялся придерживать ее за локоть, когда она аккуратно переступала по перекладинам, держась за веревочные перила.
В ней росло разочарование. Судя по всему, она опять неправильно истолковала его действия. Присутствие Итана не было продиктовано желанием быть с ней, а просто естественным инстинктом защитить свое потомство. Ребенок внутри нее был частью Итана, в его венах текла кровь Карвеллов, и сам Итан пойдет на все, чтобы защитить его.
— Как насчет этого местечка? — Итан разложил покрывало, и она с радостью опустилась на него, тяжело дыша. — Держи. — Он протянул ей бутылку, и Мия сделала большой глоток прохладной воды. Она наблюдала, как он открыл корзину, положил различные деликатесы на блюдо и протянул его Мии. — Тебе надо бы это нарисовать. — Он указал рукой на потрясающий вид, открывавшийся перед ними. — Господин Кошомо будет поражен.
— Я уже это нарисовала, — вздохнула Мия. — Я приходила сюда пару месяцев назад. Это был первый рисунок из серии. Я была вон там. — Она махнула рукой в сторону небольшой поляны. — Ранним вечером, когда солнце садится, его лучи падают на верхушки деревьев. Получается, как будто бы они покрыты золотом. Это так красиво…
Итан слушал ее, но его мысли сейчас занимал не тот прекрасный момент, про который рассказывала Мия, а образ ее самой, оставшейся с мольбертом наедине с природой. Он почти, что видел напряженную сосредоточенность в ее голубых глазах, видел, как она в усердии проводит языком по губам. И вдруг его будто ударили в пах. Неистовое желание наполнило его, вырываясь наружу. Итан не мог поверить, что Мия не заметит и не почувствует это.
— Я тебя утомляю, — произнесла Мия извиняющимся тоном, когда Итан перевернулся на живот и уставился с отсутствующим видом куда-то вдаль.
— Значит, осталась всего одна картина…
— Всего одна. — Рукой она лениво вырывала и собирала травинки в небольшие кучки. — Подводный пейзаж. Это будет коралловый риф. Я почти вижу ее, мысленно. Я знаю, что надо просто собраться и написать ее. Я знаю, стоит только начать и работа пойдет… — Мия покачала головой, она злилась на себя. — Прости, что я опять говорю об этом.
— Расскажи. Возможно, это поможет.
— Не поможет. — Мия откинулась на мягкий лесной ковер, посмотрела на небо в узоре из листьев. Это был намеренный ход — она не хотела смотреть на Итана, не хотела, чтобы он видел панику в ее глазах. Мия не хотела, чтобы Итан почувствовал тот ужас, что не дает ей заснуть по ночам.
— Тогда давай пройдемся. — Итан стал собирать все в корзину, потянул за покрывало. Мия была благодарна ему за смену темы разговора, но совсем не была готова отправиться в путь прямо сейчас.
— Давай отдохнем, — попросила она. Слегка прикрыв глаза, она все так же лежала на покрывале и улыбнулась, когда он растерянно поставил корзину и неуклюже сел.
— Отдохнем?
— Вздремнем. — Сонная улыбка играла у Мии на губах, дрема уже овладевала ею.
— Но сейчас четыре часа.
— Ты разве никогда не отдыхал днем? — промурлыкала она. — Просто так?
— Только не в середине дня.
— Попробуй, — просто предложила она, закрывая глаза и медленно вдыхая восхитительные ароматы леса. Шум водопада вдалеке убаюкивал ее. Но когда Итан неловко улегся рядом, Мия почувствовала, что он очень напряжен. Но так же медленно, как садилось солнце, его дыхание постепенно успокоилось, и напряжение ушло. Улыбнувшись про себя, Мия подумала, что она первая женщина в мире, которая услышала тихие нотки умиротворения в таком сексуальном дыхании Итана.
— Я тут подумал, — заговорил Итан несколькими часами позже, когда Мия, уставилась в экран телевизора, притворившись, что поглощена просмотром. Она приготовила немного попкорна. Конечно, Итан тут же заявил, что терпеть его не может и поэтому отправляется в душ. Теперь она сидела на диване, а Итан расположился рядом с ней. Из одежды на нем были только черные трусы, от него исходил потрясающий запах свежести. Он сидел, положив длинные мускулистые ноги на журнальный столик. — Возможно, тебе нужен день отдыха?
— А вот это мне нужно меньше всего, — вздохнула Мия, даже не поворачиваясь, делая вид, что смотрит кино. Она лениво запустила руку в миску с попкорном, но сразу же отставила ее в сторону, огорченно вспомнив, что и так уже съела достаточно. — В последнее время у меня даже слишком много выходных.
— Я имел в виду, день вне дома. — Она чувствовала, как Итан смотрит на нее, но продолжала смотреть прямо перед собой, смущенная его пристальным взглядом. — Тебе надо стать путешественницей на один день. Мы можем прогуляться, притворившись, что мы приезжие.
— И что это даст? Итан, я прожила здесь всю свою жизнь. Я тут каждый закоулок знаю, и осмотр местных достопримечательностей ничего не изменит.
— Да это просто вариант, — пожал плечами Итан. — Прости, конечно, что вмешиваюсь. Ты прекрасный художник, и этого вполне достаточно. — Он все еще смотрел на нее, и Мия почувствовала, что краснеет. — Ты можешь никуда и не ездить, а лежать в шезлонге. Тебе лучше знать, что делать. Я уверен, что, в конце концов, все будет хорошо.
Кино кончилось, по крайней мере, шли титры. Она ни слова не помнила из фильма, полностью поглощенная ощущением Итана рядом с собой.
— Я думаю, мне надо немного выпить.
— Видимо, тебе действительно это нужно.
— Нужно, — Итан спрыгнул с дивана и налил себе большой стакан бренди. — Когда не выпью, то плохо сплю. А ты чего-нибудь хочешь?
— Ничего, — со вздохом ответила Мия, поднимаясь с дивана и направляясь на кухню. Она хотела стакан молока, и это было единственным, что она могла себе позволить. О бренди оставалось только мечтать. — А что ты хотел, когда предложил путешествие на один день?
— Поплыть на лодке. Но не моей, — добавил он, как будто предполагалось, что у каждого мужчины обязательно есть большая яхта. — Это специальная прогулочная лодка с прозрачным дном. Она отходит от причала каждый день в восемь утра на Остров ящериц. Мы там можем понырять с трубками… — Он замолчал и, не дождавшись ответа, добавил: — Я поговорил об этом с врачом. — Все еще не поворачиваясь, он почувствовал, что она нахмурилась. — Не злись, я не лез в твою драгоценную личную жизнь, а просто подумал, что будет лучше, если прежде, чем предложить тебе что-то, посоветуюсь с ним.
— И что сказал Гарт?
— Что никаких проблем нет и на самом деле, это даже пойдет тебе на пользу. Давление у тебя упало, ты набираешь вес, и никаких причин, чтобы никуда не выходить, у тебя нет. До рифа всего сорок пять минут хода, и Гарт сказал, что будет даже лучше, если мы поедем организованно, с группой, а не одни.
В комнате наступило молчание. Мия будто бы балансировала на краю скалы. Позади нее рай относительно безопасного дома Итана, а его предложение, это опрометчивый прыжок вниз.
Да, это будет опрометчивый поступок, Мия знала. Как праздно бы ни звучало его предложение, оно было наполнено опасностью. Она заметила перемену в его настроении после прогулки в лес. Сексуальное желание, которое копилось все последние недели, казалось, уже невозможно было сдерживать. Ощущение близости друг друга обострилось до предела. Котел с кипящими эмоциями, который они умудрялись держать под присмотром с первого дня, теперь начал испускать зловещее шипение. Мия была уверена, что если она сделает этот опасный шаг, то вся шаткая конструкция обрушится под ними, швырнет их в неизведанное. И не останется ничего, на что можно будет твердо опереться.
— Звучит заманчиво.
Ее голос прозвучал чуть выше, чем обычно, как будто она запыхалась. Итан встал и подошел к ней.
— Когда?
Итан снова вторгся в ее личное пространство. Было бы так просто сделать еще один шаг и упасть в его объятия. Мия была уверена, что его руки подхватят ее, спасут. Но она знала и о том, что прохладным, свежим утром, с первыми лучами солнца те же самые руки могут снова оттолкнуть ее. Но сейчас эти чувства были настолько сильны, что разрывали ее грудь, сдавливали горло. С каждым вдохом она все сильнее ощущала его запах, который лишал ее здравого смысла, побуждая сделать тот самый шаг.
— Когда? — спросил он снова.
— Когда угодно, — ответила она необычно высоким голосом. Мия отпрянула, но, когда Итан поднял руку и провел кончиком большого пальца по ее губам, остановилась.
— У тебя усики от молока.
Может быть, они и правда были, а может, он это придумал, но ощущать его прикосновения было для Мии невыносимым. А когда Итан убрал руку и его вероломное вторжение, казалось, закончилось, внутри у нее взорвался весь накопленный заряд эмоций. Ведь Итан был сейчас так близко, и страстное желание разгорелось в ней с неимоверной силой.
— Я забронировал нам места на завтра.
Ей надо было бы возразить, упрекнуть Итана за его самонадеянность. Какой наглостью с его стороны было думать, что она так просто согласится…
Но проще было уйти.
Скользнуть в ледяной белый шелк простыней, которые остудят ее пылающее лицо. Лечь на подушку, закрыть глаза и отбросить все мысли прочь. Не искать скрытый смысл в его прикосновении, а просто закрыть глаза и молиться о новом, лучшем дне.
— Ну?
Наблюдая через прозрачное дно лодки, как коралловый риф проплывает внизу, а рыбки снуют прямо под ногами, Мия подумала, что сидит на огромном экране плоского телевизора.
— Что «ну», Итан? — Он сидел на маленькой скамейке рядом с ней, вежливо, но эффективно сдерживая пять десятков энергичных туристов, недовольно требующих тоже получить возможность узреть морские красоты. — Ты, правда думаешь, что это так просто? Сорок пять минут болтанки в лодке, и на меня снизойдет вдохновение?
Он слегка пожал плечами, уже совершенно заскучав. Мия вздохнула, поборов желание посмотреть на часы, стрелка на которых наверняка еще даже не добралась до девяти. Она хотела, чтобы следующие восемь часов прошли быстрее, чтобы она скорее оказалась в том безопасном месте, которое постепенно становилось ее домом. Ехать сюда было глупой затеей. Конечно, только не с практической точки зрения — в этом Итан был прав, черт его возьми!
Она слушала взволнованную болтовню людей. Ветер играл ее волосами. Солнце дробилось на поверхности океана на крошечные мерцающие искры, а лодка, прорезая глянцевую поверхность воды, словно парила над ней, оставляя за собой след белоснежной пены. Темные тона в ее душе за последние несколько недель уже сменились на более светлые. Синее небо, изумрудный океан, соленый привкус которого она ощущала на губах, тепло солнца, лучи которого целовали ее лицо, — все это она будто видела и ощущала впервые. Но накал ее чувств не ослабел со вчерашнего дня ни на йоту, и теперь, стоило ей случайно коснуться Итана, когда лодка покачивалась на волнах, это рождало электрический разряд, проходивший сквозь нее. Ее тело было настороже, готовое ко всему…
— Мы скоро остановимся. — Итан зевнул, даже не позаботившись прикрыть рот рукой. — Может, тогда и поплаваем…
— Что ты сказал? Я не собираюсь купаться! — Она покачала головой. — Итан, ради всего святого, я на восьмом месяце. Да я и купальник даже не взяла…
— Не беспокойся на этот счет. — Ни капли не смутившись, Итан порылся в сумке и достал оттуда красный купальник, до боли знакомый Мии. — Вот. Взял специально для тебя.
— Это? — С пылающими щеками, Мия прореагировала на красную материю, как разъяренный бык. — Это я носила год назад, когда была стройной и красивой. И потом, его же не было в моем списке.
— Как хочешь. — Лодка замедлила ход, а возбужденные голоса туристов зазвучали еще громче, когда Итан стянул футболку, скинул кроссовки и одним движением сбросил с себя шорты. — Лично я намереваюсь наплавать аппетит для обеда и бесплатного бокала вина.
— Я же беременная, Итан! — прокричала Мия, пока он возился с маской.
— Значит, мне достанется и второй бокал, — произнес он, а затем, как олимпийский пловец, ухнул спиной в воду, оставив ее изнемогать на жаре. Вынырнул он с убийственной улыбкой на лице.
— Только не уговаривай меня, — простонала Мия. — Вода холодная?
— Вообще-то нет. Как в ванне. — Его глаза блестели, словно кусочки темного стекла, а улыбка была просто невероятной. — Ну, так ты идешь?
Она ничего не ответила, наступив на горло своей гордости. Все же Мия решила поддаться искушению. Она с трудом натянула ненавистный купальник и, пока спускалась по деревянному трапу к воде, почувствовала себя самой толстой и совсем непривлекательной. Безжалостные руки Итана помогли ей оказаться в прозрачной голубой воде, и Мия нырнула…
— Выбирай, — придерживая Мию за то, что до недавнего времени было талией, Итан весело смотрел на нее. — Либо мы возвращаемся на лодку через час, либо мы оставляем эту толкотню и плывем на остров. На нем есть небольшой отель, можем перекусить там…
— В такой одежде?
— Если захочешь, они для нас быстренько что-нибудь организуют, вроде пикника. — Он пожал плечами. Его руки все еще покоились у нее на талии. В ярком солнечном свете глаза Итана казались светлее. Мию разрывали на части страх и желание. Она очень хотела оказаться на лодке, в безопасности, но так же точно желала провести больше времени с этим мужчиной. Она хотела отведать запретный плод, что он предлагал ей. Подразнить себя еще чуть-чуть.
— Пикник — это потрясающе. — Она провел языком по губам. — Тебе придется вернуться, чтобы сказать капитану…
— Я уже сказал.
Он уплыл прежде, чем она успела хоть как-то отреагировать. Надев маску и нырнув, Итан оставил на поверхности воды едва заметное волнение. После некоторого замешательства она последовала за ним, сделав глубокий вдох. Мия во все глаза смотрела по сторонам, и вдруг ее взору открылся риф. Хотя она видела его раньше, ей и в голову не могло прийти, что под зеркальной поверхностью голубой воды может оказаться другой мир. Призрачный мир ярких красок, трепещущий, завораживающий. Здесь были рыбки, маленькие и большие, которые сновали и степенно перемещались в толще воды. Некоторые из этих подводных обитателей были настолько бесстрашны, что Мия могла дотронуться до них, почувствовать, как сквозь ее пальцы скользит живая бархатная ткань. А маленькие желтые рыбешки оказались настолько милыми, что исполнили вокруг нее волшебный танец осенних листьев.
Итан наблюдал за ней. Его развитые легкие позволяли ему оставаться под водой гораздо дольше, и он смотрел из глубины, как она поднимается на поверхность. Мия была прекрасней, чем любое морское создание. Завитки ее длинных волос разгладил океан, и теперь за ней струился золотой поток. Ее грудь едва была прикрыта маленькими красными треугольниками, а выпуклый живот достойно завершал эту волшебную картину.
Но вот Мия вынырнула, оттолкнувшись по-лягушачьи, и на мгновение Итану открылся возбуждающий вид округлостей ее бедер. Желание охватило его. Вынырнув, он жадно глотнул воздух. Итан тяжело дышал, но причиной тому было отнюдь не плавание, а эта улыбающаяся женщина, которая ждала его на поверхности. Ее глаза были одного цвета с океаном, а волосы струились по поверхности воды. Она напоминала русалку, какое-то волшебное существо, и Итану до безумия захотелось обнять ее, сорвать этот купальник и овладеть ею. Его эрекция была столь сильна, а страсть настолько завладела его разумом, что ему стало нехорошо. Мия пыталась отдышаться, и она положила руку ему на плечо. Ее грудь то вздымалась, то опускалась, и это возбуждало его еще сильней. Бархатная кожа уже потемнела под ярким австралийским солнцем, на руках появились веснушки.
— Готов снова?
Итан не был готов. Он хотел остаться, посмаковать этот момент чуть-чуть подольше. Остановить и сохранить это время на будущее. Запомнить эту красоту. Он хотел запомнить ее всю — эти золотистые пятнышки веснушек, изящные дуги бровей, длинные ресницы. Ее чувственный рот был таким волнующим, таким влажным, что Итан захотел испить из него. Солнце играло в капельках воды на ее коже, а детская улыбка контрастировала с ее таким женственным и зовущим телом. Она вынашивала ребенка другого мужчины, ребенка его брата, и Итан смирился с этим. Он уже почувствовал связь с ребенком, который бросил вызов его собственным амбициям. Итан уже хотел взять малыша на руки, оберегать и баюкать его. Но ведь когда-то был и Ричард, который прикасался к ней, был с ней, любил Мию…
Сможет ли он смириться и с этим?
Двусмысленность ситуации пугала его. Вначале он полностью отвергал даже мысли о Мии, не мог думать о ней как о любовнице. Но потом правила, которые он сам определил для себя, одно за другим начали отпадать — они казались уже такими незначительными, и вот тогда Итан стал обдумывать будущую жизнь с Мией.
Он не понимал лишь одного. Как она могла желать их двоих? Он не мог ошибаться — Мия желала его, Итан знал это. Тот поцелуй в душе лишь подтвердил то, что он и так знал. Но, как она смогла так быстро отойти от такой ужасной потери? Ее горе по отцу ребенка, по ее возлюбленному, ее реакция на это была странной. Да, ей не хватало Ричарда. Итан слышал, как она плачет по ночам, видел, как ее глаза наполняют слезы и тоска, когда разговор заходит о нем или когда что-нибудь напомнит ей о Ричарде, будь то песня или фильм. Он не сомневался, что она тоскует по Ричарду.
И он не понимал, почему она испытывает это нескрываемое желание к нему, Итану. Он просто не понимал.
Тем временем она ускользнула из его рук. Нырнула, оставив только след на воде. И тогда вдруг он ощутил, что чувствовала Мия семь лет назад, когда он просто убрал ее из своей жизни, бросил, ничего не объясняя, совсем одну, без всякой помощи.
— Я хочу рисовать.
Они едва подошли к входной двери. По пути во внутренний дворик Мия оставляла за собой на холодных мраморных плитках следы из песка. Ее голова была полна идей, цвета, страсти. Она была готова начать писать картину и собиралась сделать это сейчас, ни минутой позже.
— Сейчас? — В голосе Итана сквозило недоумение. — Мия, сейчас одиннадцать вечера, а ушли мы в семь утра. Тебе обязательно надо отдохнуть, немного поспать…
— Я не смогу заснуть. Итан, я как будто спала несколько недель кряду. Ты был прав, я должна была приехать сюда, нырнуть, снова увидеть красоту рифа. Это был лучший день…
Каждый момент их однодневного путешествия — великолепие рифа и девственный уединенный пляж, где они устроили пикник, — был моментом пробуждения Мии. Ею овладело вдохновение. Ее разум и чувства были полны ярких красок того мира, который показал ей Итан, и она должна была перенести все это в образы, видимые только ей.
— Наконец-то все сошлось. Теперь все здесь! — Она легонько постучала себя по голове, но Итан был непреклонен.
— Это все будет там и утром, Мия… — начал было он, но Мия, не слушая, вытащила пыльный холст, поставила табурет и уставилась на свою работу, которую начала еще неделю назад. Но на этот раз в ее глазах пылал огонь.
— Мия! Ты можешь сделать это завтра.
— Завтра этого может уже не быть. — Она умоляющим взглядом посмотрела на него. — Итан, это не то, что я могу оставить на столе, а завтра вернуться и продолжить. Это не куча цифр, которые лучше разбирать утром, на свежую голову. Я имею дело с тем, от чего наутро может не остаться и следа. Я должна взять это, пока оно здесь, должна… — Она замолчала, поняв, что бесполезно объяснять закоренелому бизнесмену, что такое вдохновение. Но когда Итан кивнул, направился на кухню, налил два больших бокала и молча протянул один из них Мии, она улыбнулась и поблагодарила его взглядом за понимание. Образы, таившиеся так долго глубоко внутри, обрели в ее воображении небывалую силу и четкость.
Итан ничего не понимал в искусстве, но, наблюдая за Мией, за четкими движениями кисти, он был просто восхищен тем, как у него на глазах рождается мир, создаваемый силой ее таланта.
С каждым взмахом ее кисти изображение все больше напоминало то, что они видели в тот день. Никакая фотография не смогла бы так запечатлеть красоту, как эти сноровистые гибкие пальцы. Ее работа почти полностью захватила внимание Итана.
Почти.
Она дразнила его взгляд. Красная ткань бикини не скрывала ее упругие ягодицы, когда она приподнималась с табурета, подаваясь вперед, или меняла положение, тем самым, возбуждая его еще больше. Ее кожа сияла: морская соль и солнце потрудились на славу. Наконец она подняла руки, сняла футболку и швырнула ее на пол, продолжая творить.
— Я пойду в душ, — произнес он.
Мия не ответила. Похоже, она даже и не заметила, что он ушел.
— Ты плачешь?
— Это слезы счастья. — Два мерцающих самоцвета блеснули в ответ, ослепив его своей красотой. — Я все закончила. — Мия повернулась к своей работе. Итан подошел и встал за ее спиной. Он смотрел на холст, но перед глазами у него все плыло. Его мозг был настолько переполнен мыслями и эмоциями, что готов был взорваться. Может, через некоторое время он и поймет, что значит порыв вдохновения. Что от красоты, того волшебства и ощущения чуда, которые присутствуют здесь и сейчас, утром уже может не остаться ничего.
Итан хотел быть рядом с ней. Совершенно отчетливо он понимал, что не сможет без Мии. И так же отчетливо, как Мия слышала шум океана, Итан услышал ее голос.
Может, настало время воплотить свои мечты в реальность, Итан…
Она была мечтой. Она была мечтой Итана, ночной гостьей его снов. Она заполняла собой каждый миллиметр его пространства, и отрицать это теперь было выше его сил.
Он был готов любить ее, не задавая вопросов. Был готов любить ее, если она только позволит. Он бы отбросил все сомнения, мешавшие ему, потому что больше ничего не мог с собой поделать.
Пододвинув табурет ближе, он сел рядом и обнял ее за плечи. Вдвоем они заворожено смотрели на подводный мир, созданный ее руками, снова переживая чувство свободы и радости. Итан слушал ее частое дыхание. Желание нарастало с каждой минутой, вожделение закипало в них, вырываясь наружу, и казалось, что ее кожа сливается с его кожей, что они становятся единым целым. Ее шея ждала поцелуя, бьющийся пульс в ложбинке звал его губы прикоснуться к нему. Почти почувствовав этот ритм на своем языке, вдыхая аромат ее волос, струящихся по его щекам, Итан закрыл глаза, сожалея о том, от чего он отказался когда-то. Он корил себя за те неверные решения, которые принял, за то, что бросил ее, не найдя в себе сил полностью поверить в волшебство, произошедшее с ним той ночью.
Его рука сама собой скользнула вниз, за тонкую материю, без опасений, без сомнений, целенаправленно. Сейчас или никогда. Итан ощутил ее сосок под своими пальцами, почувствовал, как гулко забилось ее сердце, когда он нежно сжал его указательным и большим пальцами. Он прижал Мию к себе. Она откинулась назад, и Итан наклонился и прикоснулся прохладными губами к горячей, пропитанной солнцем коже там, где пульсировала жизнь.
— Я не могу, Итан, — едва слышно проговорила она и в каждом слове звучала боль. — Я не смогу так: проснуться утром и увидеть сожаление в твоих глазах…
— Ты не увидишь его, Мия. Больше нет. Я жил с этим чувством семь лет и сейчас не хочу потерять тебя второй раз. Я не позволю своей гордости снова встать у нас на пути. Я не могу так дальше жить, не могу быть с тобой рядом, зная, что ты не моя. Моя, до кончиков волос.
— Ты уверен? — Она взяла его руку, пытаясь остановить Итана, но жар его ладони у нее на груди разжег в Мии пожар страсти. Она боролась, отчаянно желая быть поверженной, отдаться чувствам, которые пробудил в ней Итан, раз и навсегда избавиться от страданий, одиночества и напряженности, пропитавших каждую клеточку тела. И все же она боялась, до ужаса боялась открыть свои чувства и снова оказаться отвергнутой. — Ты точно сможешь смириться с тем, что это ребенок Ричарда?..
— Дело не в смирении, — произнес Итан взволнованно. — Теперь я уверен, Мия. Все дело в принятии фактов. Вначале я не знал, смогу ли я принять это, я не был уверен, что смогу принять тот факт, что ты и Ричард… — Итан на мгновение замолчал, чувства нахлынули на него, и ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы успокоиться. — С того дня, как я попросил тебя сюда переехать, с того момента, как я увидел тебя, я желал тебя, Мия. Я хотел тебя до безумия, и ты так же хорошо это знаешь, как и я. Но хотеть — это одно, а превратить желаемое в действительное — совсем другое. Я не мог просто жить с тобой, как и не мог просто спать с тобой. Вот почему я ждал. Ты должна была стать полностью моей, Мия.
— А ты должен был стать полностью моим, Итан. — Ее голос задрожал, когда она вспомнила, как он отверг ее. Вспомнила жалкое завершение таких красивых отношений и все те годы, которые Итан украл у них двоих. — Ты должен пообещать мне, рассказать все, о чем ты думаешь и что чувствуешь.
— Я обещаю.
— Ты не дал мне шанса защищаться, выкинул прочь семь лет, которые мы могли бы провести вместе. И сделал это, только из-за своего недоверия. Ты даже не мог себе представить, что может быть и другая сторона дела. Что Ричард может говорить неправду. Твоя проклятая гордость не позволила поговорить со мной об этом…
— Теперь я это знаю.
И такое неподдельное откровение звучало в его словах, столько боли и любви было в его голосе, что этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ее. Возможно, у них все получится. Она кивнула, соглашаясь, закрыла глаза и отпустила руку, что сдерживала Итана, и прильнула к нему.
— Утром все останется так же, — прошептал Итан, и на этот раз она поверила ему.
Мия с благоговением ощущала объятия сильных рук Итана, которые больше никогда не дадут ей упасть, защитят ее. И в эту минуту она поняла, что, наконец может сказать ему правду.
Ричард бы все понял и не винил бы ее.
— Итан, насчет Ричарда…
— Не надо. — Он пристально посмотрел на нее. — Не сейчас, Мия. Мы только обрели друг друга снова. На то, чтобы разобраться во всем, у нас остается еще целая жизнь. Как я уже говорил, утром все будет так же, как и теперь.
Все так и было.
Семь лет Мия любила Итана, мечтая о том, чтобы просыпаться рядом с ним по утрам. Чувствовать, как он лежит за спиной, подогнув ноги, и его колени касаются ее ног. Она мечтала лежать у него на плече и, чтобы одной рукой Итан закрывал ее грудь, положив другую на живот, словно даже во сне боясь отпустить ее.
Высвободившись из объятий, невзирая на вялый протест Итана, Мия повернулась к нему. За все это время она никогда не видела Итана таким расслабленным. Суровая маска сошла с его лица, и взгляду Мии впервые предстала его неподдельная красота. Она внимательно разглядывала его глазами художника, замечая каждый волосок, каждую линию точеных скул, крепкую челюсть с темным налетом щетины, очертания которой выглядели мягче теперь, когда он спал. Ее взгляд спускался ниже, совершенно не стесненный строгим взором Итана, и она даже замерла от волнения. Лучи раннего солнца, пробившиеся сквозь открытые ставни, легли ему на грудь. Ей до боли захотелось откинуть прочь простыню, которой он был укрыт, и, к своему глубочайшему удовлетворению, она поняла, что наконец-то может это сделать.
Она была в постели с любимым мужчиной.
В конце концов, после стольких лет боли и желания она смогла отдаться своим чувствам без всяких оговорок. Взглянуть Итану в глаза, не боясь открыть всю величину своей страсти, потому что он чувствовал то же.
Ее рука смело откинула мятую ткань. Итан медленно открыл глаза и посмотрел на нее. Его взгляд заставил Мию почувствовать себя такой желанной, такой любимой, такой защищенной.
— Доброе утро. — В его темных глазах застыла нежность. — Чем сегодня займешься?
— В девять надо встретиться с доктором. А ты?
— В половине десятого у меня видео-совещание с управляющим курорта в Сиднее, а в одиннадцать встреча с адвокатом.
— Прости.
— За что?
— Что отрываю тебя от работы…
— Вот и хорошо. — Он улыбнулся. — Боже мой, Мия, сколько себя помню, я работал больше чем по десять часов в день. Я вполне заслуживаю провести какое-то время вне офиса. Да и дома я очень часто работал. За себя и за Ричарда…
Он замолчал.
Воспоминания о Ричарде снова вставали между ними, и уверенность, охватившая ее вчерашней ночью, стала только крепче. Мия, без сомнения, знала, что должна рассказать Итану всю правду и нарушить клятву, данную Ричарду. Ведь для того, чтобы действительно двигаться дальше, в их отношениях необходима честность. Она потребовала этого от Итана, и он вправе требовать того же от нее.
— Я должна тебе что-то сказать, Итан, — произнесла она мягко. Слова давались ей с трудом, во рту пересохло. — Что-то, что ты должен знать.
— О чем? — Итан прищурился. Он слегка поглаживал ее живот, улыбаясь, когда младенец, толкаясь внутри, толкал его в ладонь.
— О ребенке, о Ричарде и обо мне…
Он моментально отдернул руку, Мия в отчаянии попыталась продолжить, но Итан опередил ее:
— Прошу тебя, Мия. — Сев на кровати, он провел рукой по своим непослушным волосам и потряс головой, будто освобождаясь от видения. — Я не могу. Я знаю, это ребенок Ричарда. Я все понимаю, даже принимаю, но я просто не готов…
Мия бросила взгляд на часы. Было уже больше восьми. Что же, значит, сейчас не время для этого разговора. Для него нужна более спокойная обстановка, чем утро буднего дня.
— Тогда сегодня вечером. Мы можем поговорить сегодня вечером? — Не дождавшись ответа, Мия продолжала настаивать: — Итан, ты должен об этом знать, я должна поделиться этим с тобой. Теперь не время секретов.
Он слегка кивнул, и в его глазах Мия успела заметить тень страха.
— Мы поговорим сегодня вечером, — подытожила она, слезая с кровати и направляясь в душ.
Близость развязки придала ей сил. Она была рада, что после стольких лет между ними больше не будет лжи.
— Я бы очень хотел сегодня побыть с тобой, — произнес Итан, когда она вышла из ванной. — Не хочу оставлять тебя одну.
— Я не одна. — Мия одарила Итана нежным поцелуем, чуть дольше задержавшись в его объятиях. — Теперь не одна.
Наверное, было лучше, что Итан не мог пойти с ней. Из-за пустячной боли в спине, за которую Гарт принялся немедленно, получасовой прием у него затянулся далеко за полдень. И все это время Мию всячески ощупывали, простукивали и просматривали с помощью различных мониторов, без всякой видимой пользы. А весьма уклончивый ответ Гарта наверняка бы оставил Итана в замешательстве.
— Похоже, все в порядке, — наконец произнес Гарт, разглядывая весьма объемистые результаты тестов.
— Я же говорила, что это просто от усталости. Ведь для родов слишком рано?
— Не совсем. — Гарт снисходительно улыбнулся. — До вашего положенного срока осталось всего пять недель, Мия, а некоторые детишки любят устроить шумное появление. Как я уже сказал, по результатам все выглядит прекрасно, но все же я бы чувствовал себя гораздо спокойней, если бы вы не отходили далеко. Хорошо? А сейчас самое время заполнить все эти бумажки. Я приготовил все, чтобы взять анализ пуповинной крови.
Она снова поблагодарила небеса, что Итана сейчас с ней нет. Врачебный кабинет, пусть даже и такой роскошный, все-таки не лучшее место для того, чтобы узнать ее тайну, а с одного взгляда на кипу бумаг, которую Гарт любезно пододвинул Мии, Итану все стало бы ясно, или по крайней мере, это заставило бы его крепко призадуматься.
— Вы же делали это раньше. Я имею в виду, не обычный анализ, а взятие пуповинной крови? — в который раз спросила Мия, и Гарт утвердительно кивнул.
— Конечно. Но должен признать, что не так часто, как хотелось бы. К сожалению, многие женщины и не думают сдавать этот анализ, что очень печально. Ведь с помощью этой простой процедуры открываются поразительные возможности. Самое главное, чтобы проба хранилась с соблюдением необходимых условий, до того момента как попадет в лабораторию. — Он сочувственно улыбнулся. — Я знаю, это не то, на что вы рассчитывали. Из того малого, что вы рассказали, я могу заключить, что вы надеялись спасти жизнь Ричарду с помощью этой процедуры, но, если все пойдет хорошо, ваш дар может спасти жизнь кому-то другому, возможно ребенку…
— Прошу вас, Гарт. — Слова, пусть и произнесенные с добрыми намерениями, не помогали. То, что сказал Гарт, наводило на мысль, с которой она и Ричард были категорически не согласны. И может, потому, что Мия решила сегодня все рассказать Итану, она смогла наконец-то все объяснить врачу. — Для нас с Ричардом это никогда не было просто процедурой. Ребенок не был просто запасной частью, Гарт. Все это было не для того, чтобы у Ричарда был подходящий донор. К тому времени, как мы практически договорились, нам стало ясно, что для Ричарда уже слишком поздно, но это перестало иметь значение. — Рукой она держалась за живот. — Я хотела этого ребенка, Гарт. И даже если он не смог спасти Ричарда, я рада, что мы так сделали, что Ричард оставил после себя бесценное наследство. Он был так рад и так гордился…
— И вы должны гордиться, — мягко произнес Гарт. — И Итан тоже. — Увидев, как испуганно расширились ее глаза, Гарт вздохнул. — Вы ничего ему еще не сказали, не так ли?
Мия покачала головой.
— Он любит вас, он должен знать. — Мия встревожено подняла глаза, и Гарт утвердительно кивнул. — Я не слепой, Мия. Вы созданы друг для друга. Итан, может, и держится слишком независимо, но он любит вас до умопомрачения.
Она помассировала виски. Сеть лжи, сплетенная Мией, наконец, накрыла ее саму.
— Ричард и я поклялись, что никогда не раскроем истинную причину моей беременности. Никогда не раскроем, что ребенок был зачат искусственно. Мы хотели, чтобы малыш знал, что только любовь стала причиной его появления на свет.
— Итан должен знать, Мия. — Гарт был непреклонен. — Некоторые клятвы должны быть нарушены, и это именно тот случай. Это хорошая новость, Мия, — повторил снова Гарт, и Мия кивнула. — Она только упростит вашу ситуацию. Вы должны ему рассказать.
— Я скажу. — Мия решительно кивнула. — Сегодня вечером. Я все ему расскажу.
— Что ж, тогда положите шампанское в холодильник. — Гарт улыбнулся. — Только один бокал. Вам обязательно надо это отпраздновать.
Ричард бы понял. Теперь Мия это знала.
Ричард бы понял, почему Мии пришлось нарушить их клятву. Это не было оправданием или раскаянием. Богу было угодно, чтобы Итан сблизился с ребенком, который скоро станет частью его жизни.
Слова Гарта лишь подтвердили то, что она знала и так: Итан должен знать.
Дрожь волнения прокатилась по ее телу, кода Мия вошла в дом. Она устроилась, положив отекшие ноги на стол.
Больше никакой лжи, никакой полуправды. Только твердая уверенность в их взаимной любви и предвкушение радостного совместного будущего.
Положив бутылку шампанского в холодильник, Мия решила, что сегодня вечером может позволить себе поднять один бокал за прекрасное, замечательное будущее вместе с Итаном. Но сейчас не время расслабляться и погружаться в призрачные мечтания. Она хотела, чтобы все, от начала и до конца, было идеальным, даже еда. Ресторан, где они впервые встретились, и цветы, море цветов.
Конечно, у Итана нет вазы… И даже подсвечника.
Но она вполне обойдется несколькими банками из-под краски, расплавит в них воск. Ее руки дрожали от нетерпения, когда она готовила ужин, накрывала стол. И день, который, казалось, так и будет продолжаться вечно, подошел к вечеру. Стрелки на часах неумолимо побежали вперед, заставив ее поторопиться в душ. Руки тряслись с такой силой, что Мия едва смогла накрасить глаза и застегнуть молнию на белоснежном платье.
Все готово.
Разглядывая свое отражение в зеркале, она поборола нервную дрожь, услышав глухой звук двигателя его спортивной машины. Рассеянно накручивая на палец золотой локон, Мия слушала приближающиеся шаги.
Она готова рассказать ему то, что он заслуживает знать.
Держась одной рукой за живот, а другой за подбородок, Мия шагнула навстречу, когда услышала, как ключ поворачивается в замочной скважине. Нетерпение наполняло ее, страсть овладела ее разумом, когда дверь, наконец открыась. Красота Итана всегда поражала ее. Темный костюм, даже в такой влажный вечер, выглядел, как только что выглаженный. Лишь слегка ослабленный галстук являлся единственным напоминанием о сумасшедшей жаре. В приглушенном свете она не могла видеть выражение его лица. Мия вышла из полутьмы. Нервная улыбка играла у нее на губах. Она желала, чтобы он обнял ее, ей было нужно только его прикосновение.
Но Итан не обнял ее.
Как в фильме про ограбление банка, Мия почувствовала, как между ними опустилась решетка, даже прежде чем Итан заговорил. От него исходила явная враждебность.
— Итан? — Мия с тревогой обратилась к нему. Она ждала ответа. Ей нужно было услышать его голос. Мия хотела, чтобы это ужасное молчание закончилось, чтобы мужчина, обнимавший ее сегодня утром, снова оказался с ней, но Итан не проронил ни слова. Войдя в гостиную, он бросил уничтожающий взгляд на накрытый стол, сбросил пиджак, налил себе бренди и выпил бокал одним залпом, даже не взглянув на Мию. — Итан! — произнесла она более настойчиво, сделав шаг в его сторону. Она желала увидеть его лицо, узнать, что же стало причиной такой резкой перемены его настроения. Мия хотела преодолеть тот барьер, который, казалось, снова разделил их. — Что случилось?
— Это ты мне скажи, Мия. — Слова звучали как выстрелы, а его угрюмый взгляд был полон недоверия. На смену ее любимому пришел осмотрительный и осторожный тип. Мия хотела, чтобы он все ей объяснил. Она хотела узнать, что же такое произошло, но Итан опередил ее, нарушив молчание вопросом: — Так о чем же ты хотела со мной поговорить сегодня вечером? Ты сказала, что у тебя есть для меня важная новость.
— Да, есть. — Она дрожала. Ее мозг отказывался работать четко, и речь, которую она приготовила, тщательно подбирая слова, превратилась в набор бессмысленных фраз. — Была, — поправилась она, невольно стуча зубами.
— Тогда говори, — произнес он злобно, наливая себе еще, затем передумал и буквально швырнул бокал на стол, так, что почти все вылилось на скатерть. Внутри у него все бурлило от негодования, и Мия знала, что не сможет сейчас с ним говорить. Это не должно было произойти вот так!
— Это не просто, — начала она робко. — Это не то, что…
— Это не то, что просто рассказать? — перебил ее Итан, и она нерешительно кивнула. — Тогда, позволь, я помогу тебе, Мия. — Он пошел к ней, в его глазах сверкала злоба, и Мия почувствовала, как холодные пальцы страха впились ей в сердце.
— Итан, перестань, ты пугаешь меня!
— Оставь красивые слова, Мия! — рявкнул Итан. — Ты прекрасно знаешь, что я не причиню тебе боль. — Он остановился, тяжело дыша. Сердце Мии было готово выпрыгнуть из груди. Лицо Итана исказилось в припадке ярости, и он заговорил с таким презрением, что Мия в страхе попятилась. — Ты знаешь, где я был? Знаешь, почему я пришел так поздно? — Он не ждал ответа. — Я просидел весь день в офисе адвоката, выслушивая его объяснения, почему дом Ричарда продается так долго. Оказывается, бывший любовник Ричарда добивается своей доли. Он утверждает, что прожил с ним пять лет, что вместе с Ричардом платил за дом, и теперь требует выплатить ему часть денег. — Итан внимательно следил за ее реакцией. Мия продолжала стоять, бледная, не двигаясь, лишь сережки поблескивали в полутьме. — Похоже, ты не удивлена.
— Нет. — Ее голос был хриплым, во рту у нее совсем пересохло. Она с трудом продолжила: — Полагаю, у Майкла есть полное право претендовать на это.
— Так ты его знаешь?
— Конечно, знаю. Он был возлюбленным Ричарда. — Ее страдальческий взгляд встретился с его взглядом. — Итан, мне очень жаль, что ты узнал все таким образом. Прости, что у меня не хватило смелости рассказать о Ричарде раньше. Он хотел, чтобы ты знал. Ричард очень хотел все тебе рассказать, но не смог…
— Почему? — Темные глаза блеснули в темноте, а рот скривился. — Он думал, что я не смогу понять?
— Но ведь так могло быть, — взмолилась Мия. — Возможно, ты бы и понял, но, Итан, твои родители никогда бы не простили его. Даже и через миллион лет. А Ричард не хотел ставить тебя в неловкое положение. Он сказал мне, как однажды попытался им все рассказать, как твой отец… — Она схватилась руками за лицо, пытаясь взять себя в руки. — Так вот, тогда он сказал, что переспал со мной. Он сказал, что проще было солгать, сказать им то, что они хотели услышать.
— Так, значит, он никогда не спал с тобой, так?
— Я же говорила тебе, Итан! Ричард все это выдумал, и теперь ты знаешь, почему… — ответила Мия и замолчала, когда Итан подошел ближе. В тусклом свете свечей его лицо было белым, под глазами лежали тени, а каждый мускул содрогался. Итан, с трудом сдерживая гнев, тихо заговорил. Мия подумала, что лучше бы он закричал, чтобы дать выход чувствам, потому, что его тихая ярость была ужасна.
— Он никогда не спал с тобой, — снова повторил Итан, нарочито медленно, пристально глядя на нее. Он посмотрел на ее живот и мучительно закрыл глаза, как будто правда для него была просто невыносимой. — Что ты собиралась мне сегодня сказать, Мия? Что ты не уверена на сто процентов? Что, может быть, это вовсе и не ребенок Ричарда? Ты решила подстраховаться, на всякий случай…
— На случай чего?
— На случай, если бы я все узнал потом. Если бы потребовал провести анализ ДНК или ребенок заболел и я бы выяснил, что Ричард не мог быть и никогда не был отцом ребенка. А теперь скажи еще, что отец ребенка кто-то другой. Значит, вот как ты все придумала, Мия? Вот как ты хотела заманить меня в ловушку? Занимаясь со мной любовью, ты ждала, пока я полюблю тебя так, что буду согласен на все, буду согласен любить ребенка чужого мужика, как своего, как родного…
— Ты сволочь… — отчеканила она с такой силой, что даже Итан опешил. В ее глазах сверкали молнии, она вся дрожала от такой вопиющей несправедливости. — Как ты смеешь говорить такое! Ты негодяй, Итан Карвелл, потому что снова и снова ранишь меня, причиняешь мне боль, а я не заслуживаю этого…
— Это ты лжешь, Мия! — Подойдя вплотную, он схватил ее за руки. — Он был геем, черт побери, Мия, а ты заставила меня поверить, что он твой любовник. Ты попыталась списать отцовство на него! Это ты причиняешь боль…
— Нет! — Она попыталась высвободиться, но Итан держал ее крепко. Мия, ослепленная яростью, пнула его ногой, пытаясь освободиться, и Итан сдался, отпустив ее. Мия стояла перед ним, смотрела на этого совершенно чужого человека, и слезы катились из ее глаз. — Тебя так трудно любить, Итан. С тобой так трудно быть открытой и честной. Ты так уверен, что все только и ждут, как обмануть тебя. Ты так уверен, что мир вокруг тебя враждебен, когда истина так проста и невинна. Я любила Ричарда, я хотела от него ребенка, но я никогда не спала с ним, ни разу. Но это его ребенок, Итан…
— Только не надо, — прогремел он. — Это же полный бред!
— Это абсолютно логично, Итан. Если бы ты, прежде чем сходить с ума, подумал как следует, ты бы понял, что сам ответил на свой вопрос. В малыше течет кровь Карвеллов. Он был единственной надеждой Ричарда выжить! Пошевели мозгами, Итан, ведь ты же у нас один рациональный мыслитель! У твоего брата был рак. А пробы крови всех членов семьи показали, что никто не подходит на роль донора, ты же сам говорил об этом. На дворе двадцать первый век, и, чтобы завести ребенка, не обязательно с кем-то переспать…
Ничего не видя из-за слез, она повернулась, вбежала в ванную и задвинула защелку, не обращая внимания на удары в дверь. Итан просил впустить его, а Мия плакала навзрыд.
— Мия, выслушай меня…
— Я уже слышала достаточно, Итан, и больше не желаю оправдываться перед тобой.
— Я не знал! — в отчаянии кричал Итан. — Когда я услышал, что Ричард гей, что же, черт возьми, я мог еще подумать?!
— Ты должен был спросить у меня. — Мия сидела на полу, а Итан продолжал колотить в дверь. — Ты должен был поговорить со мной, прежде чем идти на поводу у своих мерзких домыслов.
— Мия, прошу тебя!
— Нет! — твердо отрезала она. — Я не хочу так. Я больше не могу так жить, не могу жить в ожидании следующего удара, следующего потока обвинений. Уходи, Итан!
— Впусти меня, Мия. — Дверь сотрясалась под могучими ударами его плеча, заглушая громогласные крики: — Впусти меня.
— Я не могу, Итан. Я не могу впустить тебя, — с болью проговорила она, и слова, кажется, дошли до него. Мия почувствовала, как Итан тяжело опустился по ту сторону двери. — Я больше не могу пустить тебя в свою жизнь, чтобы ты снова не причинил мне боль.
— Больше так не будет, теперь я знаю…
— Теперь я сдала экзамен? — произнесла в ответ Мия. — Теперь, когда я дала тебе удовлетворительный ответ? Ты слышал о презумпции невиновности, Итан? Вот так и должно все быть, а не наоборот. Я собиралась тебе все рассказать сегодня. Я считала, что ты должен это знать. Но ты не стал меня слушать, а сейчас пришел, опять подумав обо мне плохо. Ты, такой честный, умный и справедливый, решил вытянуть из меня правду, отнял у меня возможность все объяснить…
Мия встала с пола, рыдая, всхлипывая и судорожно хватая воздух ртом. Она только сейчас обратила внимание, что живот стал твердым. У нее перехватило дыхание. Мия схватилась за живот рукой, ощупывая тугой узел мышц.
— Мия? — Теперь его голос звучал умоляюще. — Пожалуйста, дай мне войти.
Она не ответила, только стояла в темноте, мечтая о том, чтобы все это скорее закончилось, чтобы тело снова повиновалось ей. Но, как только она решила, что все позади, боль снова вернулась, еще более сильная, чем прежде. Мия согнулась пополам, а из горла вырвался сдавленный крик, когда она все поняла.
— Мия?
Итан как будто почувствовал, что происходит что-то неладное.
— Ребенок! — Открыв дверь, она увидела его ошеломленное, испуганное лицо и панику в глазах.
— Не может быть… — Он запустил руку в свою шевелюру и закрыл глаза. — Слишком рано.
— Сейчас, Итан. — Она снова вскрикнула и скорчилась от боли, когда началась следующая схватка. — Позвони Гарту в больницу, вызови машину…
Итан сделал все, что просили. Он помог Мии спуститься и аккуратно усадил ее в свою машину. Итан произносил короткие, четкие фразы по телефону, но по пульсирующей жилке на его скулах Мия догадывалась, что он был так же напуган, как и она.
— Это все из-за меня. — Итан посмотрел на нее. Он вцепился в руль так, что его пальцы побелели. — Я ничего не должен был говорить, не должен был обвинять тебя…
— Никто не виноват. — С каждым разом боль становилась все сильней. Мия вцепилась в ручку двери, пытаясь удержаться на сиденье. — У меня были боли в спине и несколько схваток сегодня утром. Гарт сказал, что есть возможность…
— И ты мне не сказала…
Мия печально усмехнулась.
— А ты мне предоставил возможность, Итан?
Перед ними замаячили спасительные огни главного входа больницы. Какое облегчение, что они успели! У дверей их ждали врачи с креслом — каталкой. Передав Мию в знающие руки, Итан снова сел в машину.
— Я только отгоню ее. — Он протянул к ней руку. — Я буду с тобой…
— Нет! — Мия твердо посмотрела на него, и ее рука дернулась вверх. Она попыталась изобразить подобие твердого отказа, но коварное тело совсем не слушалось ее. — Езжай домой, Итан.
— Езжай домой? — В его взгляде отразилось замешательство. Итан не мог поверить ее словам. Но сейчас она не могла и не хотела с ним спорить или пытаться что-то объяснять. — Какого черта мне сейчас ехать домой?
— Езжай домой, Итан! — Слезы хлынули из ее глаз, но не потому, что ей было больно. Она плакала из-за этого мужчины, такого сложного, прекрасного мужчины, который снова и снова игнорировал ее чувства, снова и снова сомневался в ее искренности. — Я позвоню, когда все закончится.
— Мне нужно быть с тобой, Мия. — Ее повезли к лифту. Итан бежал позади и едва успел пролезть в закрывающиеся двери. — Если мы когда-нибудь собираемся быть вместе, то сейчас, когда я так нужен тебе, я точно должен быть с тобой.
— Но ты мне не нужен, Итан.
Двери открылись. Пока ее везли по коридорам, перед глазами у Мии все расплылось. Внезапно из ниоткуда возникло лицо Гарта, что придало Мии немного уверенности.
— Завозите ее. — Голос Гарта был спокоен, а движения четкие. — Будет лучше, если вы уйдете, Итан.
— Ни за что. — Он гордо покачал головой, и Мия пожалела его. Ей стало жаль этого сильного одинокого мужчину, внезапно попавшего в ловушку собственного недоверия.
— Мы можем остаться на секунду одни, Гарт? — спросила она, на удивление спокойно. Ее просьба заставила Гарта вопросительно взглянуть на нее, и ответом был легкий кивок. — Пожалуйста, всего на секунду.
Как только они остались одни, Мия посмотрела на Итана. Она смотрела на мужчину, которого любила. Как никогда, она хотела, чтобы он был сейчас рядом с ней, но, как ни тяжело было просить его уйти, еще тяжелее было позволить ему остаться…
До следующего раза.
— Я люблю тебя Итан, — нежно произнесла она. — Я люблю тебя и всегда любила. Но ты не можешь понять одного, ты мне не нужен. Я жила своей жизнью и не ждала, когда ты соизволишь вернуться ко мне. Я не строила планы, как тебя вернуть или как удержать рядом. Правда в том, что я жила так, как считала нужным. Принимая решения, я всегда рассчитывала на себя, и только на себя!
— Но сегодня утром…
— Сегодня утром все было прекрасно. — Она на мгновение закрыла глаза, возвращая в памяти те самые минуты, а затем твердо продолжила: — Сегодняшнее утро — пример того, как все могло бы быть, но, Итан, я не умею любить так. Я заслужила, чтобы меня любили по-настоящему и доверяли мне.
— Я так и люблю тебя!
Она покачала головой.
— Ты словно хочешь во всем доказать мне свою правоту. Как будто ждешь, что я открою свою истинную натуру… — Она перевела дух. — Когда-нибудь я сделаю ошибку, о чем буду сожалеть. И что тогда, Итан? Сегодня я смогла найти оправдания, сегодня тебе жаль, что ты причинил мне боль, потому что не прав оказался именно ты. А что будет, если я, в свою очередь, сделаю ошибку? Что тогда станет с твоей настоящей любовью ко мне?
— Мия, не надо…
— Прошу тебя. — Она подняла дрожащую руку. Мия больше не могла терпеть боль, больше не могла позволить ему перебивать ее. — Итан, если ты по-настоящему любишь меня, ты поедешь домой. Ты будешь уважать мои желания и уйдешь.
— Нет! — проговорил он, взяв ее за руку. Схватки снова терзали ее тело, и Итан подозвал медсестру, чтобы та отвезла Мию к врачам. — Я больше никогда не оставлю тебя, Мия, но я дам тебе свободу, если тебе нужно именно это. — Она хотела возразить, но Итан покачал головой. — Я буду здесь, Мия, — сказал он, указав на приемную. — Я не буду заходить, буду сидеть тихо, но если ты передумаешь, если ты… — Он не договорил, только гордо кивнул, когда вошел Гарт и, взявшись за кресло, увез Мию прочь.
Итан тоже это чувствовал. Каждый ее крик, каждый стон отдавался у него в душе. Итан чувствовал ее боль как свою, еще более сильную оттого, что был ее причиной. Он сам виноват, что лишился ее доверия. Итан очень хотел оказаться сейчас с Мией. Ему нужно было быть там, держать ее за руку, помогать ей, но Итан ждал в приемной.
Впервые его сдержала не гордость, а уважение к Мии.
Меряя шагами комнату, Итан чувствовал, что готов взорваться. Нелепые оправдания его поведения приходили ему в голову. Но Итан отбросил их прочь, к тому же было слишком поздно. Опустившись на стул, он обхватил руками голову, с болью осознавая, что же он натворил. Мия, как доверчивый ребенок, простила его. Она любила и снова доверилась ему. И как он отплатил ей за это?
Внутри у него все перевернулось, кулаки сжались у висков, каждый душераздирающий крик, доносящийся из родильной палаты, терзал его все больше, раздражая рану, которую он нанес себе сам.
— Итан? — Слабый окрик заставил его резко поднять голову. Он открыл глаза, каждый нерв его был натянут, словно струна. Ему послышалось, ему точно послышалось. — Итан? — Теперь он точно знал, что не ослышался. На этот раз ее крик эхом прокатился вниз по лестнице, заставив его вскочить на ноги. Несколько мгновений Итан стоял в нерешительности. Его первым порывом было бежать туда, оказаться рядом с ней, но Итан сдержался.
— Я полагаю, вас хотят видеть. — В дверном проеме возник Гарт, его слова прозвучали неприветливо.
— Я думал, что, может быть, она меня проклинает… — Он провел нетвердой рукой по подбородку, несколько раз вдохнул, чтобы успокоиться, и кивнул. — Я могу войти?
— Пока да. — Гарт поймал Итана за рукав, когда тот было направился в родильную палату, и сурово посмотрел на него. — Но если она попросит вас уйти — вы уйдете. — Итан кивнул, но Гарт продолжил: — И если я попрошу вас уйти — вы уйдете. Ей сейчас нельзя волноваться.
Итан чувствовал себя так ужасно, что почти согласился, но смирение он берег только для Мии. Все, что ему было нужно, — это ее общество. И за это он отчаянно сражался.
— Я уйду, только если Мия попросит. — Гарт собрался возразить, но Итан опередил его, пренебрежительно окинув взглядом его футболку и джинсы. — Разве на вас не должен быть халат или что-то в этом роде? И где ваша маска?
— Это естественный родильный дом, — резко ответил Гарт. — Наша методика — создать для женщин условия, максимально приближенные к домашним. Тем самым расходы на спецодежду и оборудование сводятся к минимуму.
— Боже мой! — присвистнул Итан. — И за такую ерунду я плачу? А если что-нибудь пойдет не так?
— Роды — естественный процесс.
У него не было времени на споры, только не сейчас, когда она звала его.
— Послушайте, Гарт, просто делайте свою работу! — рассердился Итан. — Вы ведь не забыли, что я плачу вам, и притом немало?
Итан остановился в дверях, всматриваясь в комнату. Несколько секунд ушло на то, чтобы глаза привыкли к полутьме. Вокруг раздавалось щебетание птиц, а его ноздри наполнил незнакомый аромат благовоний. Когда он вошел внутрь, две акушерки, продолжая массировать спину Мии, смерили его недобрым взглядом. Они убрали волосы с ее мокрого лба и успокаивали Мию так, как, Итан думал, должен был делать только он.
— Ей больно? — Итан перевел взгляд на врача, подошедшего сзади. Мия издала утробный стон, закатила глаза, зубы ее сжались.
— Она молодец, — произнес Гарт покровительственно.
Итан совсем не желал сейчас слушать сторонние оценки.
— Дайте ей что-нибудь… — попросил Итан, но ответила ему Мия.
— Я хочу, чтобы все прошло естественно, — простонала она.
— Естественно для садистов. — Он запустил руку в свою шевелюру, снова браня себя на чем свет стоит. Все, что он обещал сделать, все слова, что он хотел ей сказать, если только она позовет его, испарились у него из головы. Он никогда так не боялся и не переживал, как сейчас!
Все знали, что делать, у всех было свое место, кроме него.
— Тебе же больно!
— О, это не боль. — Их взгляды встретились. Ее затуманенный взор, казалось, говорил о том, через что он заставил ее пройти. — Это ничто по сравнению с той болью, что ты причинил мне.
— Я знаю.
Повисла мучительная пауза. Итан хотел, чтобы все ушли, оставили их одних, но никто никуда уходить не собирался.
— Прости меня, — наконец произнес он, понимая, как нелепо звучат эти слова. Он поклялся самому себе, что сделает все для того, чтобы заслужить ее прощение, как только все это закончится и они останутся вдвоем. Но у Мии были другие планы.
— Если я позволю тебе остаться, Итан, если я позволю тебе стать частью этого… — Она выпрямилась, боль отпустила ее до следующего раза. Кивнув акушерке, чтобы та опустила ее, Мия оправила огромную футболку, пытаясь удостовериться, что выглядит достойно. — Семь лет назад ты ушел от меня, даже не обернувшись, даже не дав…
— Я каждый день думал о тебе!
— Ты лжешь, — огрызнулась Мия.
— Нет… — Итан полез во внутренний карман пиджака, достал оттуда бумажник, открыл его и поднес к ее лицу. Он наблюдал за ней, пока она рассматривала фотографию. Там они были вместе, в ресторане, где встретились впервые, такие юные, счастливые и беззаботные. Слезы навернулись ей на глаза, когда она рассматривала лицо, увидеть которое мечтала все эти долгие годы. Лицо человека, повстречавшегося ей в один прекрасный миг, когда мир вокруг был так чудесен.
— Когда ты ее забрал?
— Когда уезжал в Сидней, — ответил он, немного удивленный ее реакцией. — С тех пор ты всегда у меня около сердца и в сердце, Мия.
— Тогда почему?.. — Она замолчала и согнулась в новом приступе боли.
Акушерки подошли, помогая ей справиться с очередной волной схваток. Итан едва сдержался, чтобы не выругаться вслух.
— Это что еще за чертовщина? — рассвирепел Итан, когда комнату наполнило надоедливое чириканье. Он подошел и выключил проигрыватель, единственную вещь в комнате, с которой знал, как обращаться.
— Это расслабляющие звуки леса. — Акушерка бросила на него негодующий взгляд.
— Скорее, это звуки пытки, — пробурчал Итан.
— Это помогает мне сконцентрироваться, — простонала Мия, но Итан покачал головой и подошел к ней. В его движениях было столько решимости, что даже акушерки отступили. Взяв ее за руки, он успокоил ее и не отпускал, пока боль не утихла.
— Сконцентрируйся на этом, — нежно сказал он, глядя прямо на нее, не двигаясь, даже не моргая.
И вдруг их стало только двое, остальной мир потерял свою осязаемость. Она слушала, как иногда его голос дает осечку, видела, как двигаются его губы.
— Ты была права, Мия. Я ждал, что ты докажешь мою правоту. Выжидал, что ты упадешь с пьедестала, на который я тебя поставил, и ты спрашиваешь, почему? Почему же я тебе не верил? Почему я думал, что любовь может быть такой простой? Потому что… — последовала пауза, и Мия увидела ужасающую пропасть отчаяния в его глазах. Она едва не протянула к нему руки, чтобы остановить, не дать ему шагнуть в эту пропасть отвратительной правды, но Мия должна была это услышать, чтобы понять. Возможно, произнести это признание было важнее самому Итану, чем ей, — … я не знал любви. Я никогда не любил, не испытывал этого чувства. Но я не переживал по этому поводу, не мог переживать о том, чего не знал. — Он говорил без жалости к себе. — А потом появилась ты, прекраснейшее, милейшее создание, которое я когда-либо видел в жизни. И ты вошла в мой мир и в мое сердце. Я будто бы всю жизнь потратил на то, чтобы дождаться тебя. Я не мог поверить, что все так просто, что все сложилось как нельзя лучше, что ты полюбила и счастлива.
Слезы катились по ее щекам. Это были гневные слезы. Но Мия гневалась не на поведение Итана, а на то, что ему пришлось пережить. На его одинокое детство, на его родителей и их мелочную любовь к деньгам. Но Мия была и горда за него, потому что он смог признать свои ошибки, смог открыть свое сердце, разделить с ней свою боль, невзирая на то, что в комнате они были не одни.
— Я должна была тебе рассказать раньше, но мы с Ричардом… — начала она, но боль не дала ей договорить. — Ты должен пустить меня к себе, Итан, должен прийти ко мне со своими чувствами и мыслями, поговорить со мной, прежде чем идти на поводу у собственных домыслов.
— Я знаю.
Мия подумала, что все скоро закончится, но земля снова пошатнулась под ней, мышцы живота резко сократились. Необходимый природный инстинкт взял верх, делая ее сильной, заставив ее действовать. Ситуация требовала моментального решения, ведь если Итан сейчас останется, если разделит с ней эти бесценные мгновения, то узы, связывающие их, будет уже невозможно порвать.
— Тогда скажи мне… — Мия вызывающе посмотрела на него, и на ее глянцевом от пота лице появилось выражение крайней решимости.
— Сказать тебе что?
— Что ты думаешь, что чувствуешь. Я должна знать, Итан.
— Я люблю тебя. — Итан озадаченно воззрился на нее, когда в ответ она отрицательно покачала головой, сжимая руками живот. — И в следующий раз, когда что-нибудь произойдет, я сначала поговорю с тобой…
— Нет, не то, Итан. Я должна знать, что у тебя здесь. — Мия легко ударила его в грудь. Глазами она молила понять ее. — Я должна знать, что ты чувствуешь. Я не могу жить, подстраиваясь под твое переменчивое настроение и все время догадываться, что происходит у тебя в голове. Мне нужно, чтобы ты впустил меня…
Он не знал, чего она хочет, не мог постичь того, что ей было нужно. Итан лишь открывал и закрывал рот, судорожно пытаясь найти подходящие слова. И вдруг туман будто рассеялся.
— Я хочу воспитывать малыша, как своего собственного. — Этот мужчина, никогда не теряющий присутствие духа, сейчас буквально дрожал, когда Мия наконец взглянула ему в глаза. — Я хочу стать ему настоящим отцом, но я также хочу, чтобы он знал правду…
— Может, это будет она, — поправила его Мия.
— Она — это тоже здорово, — ответил Итан. — Я только хочу быть с тобой, восполнить то, что мы потеряли за все это время, за все то время, что я…
— И?.. — Ее голос был по-прежнему тверд. Это звучало как приказ, требующий немедленного исполнения. Как будто ребенок, заждавшись, решил безотлагательно появиться на свет. — Итан, ты разве не должен сказать что-то еще? Есть еще слова, которые мне действительно нужно услышать сейчас.
Он растерянно закивал, взглянул на акушерку, ища помощи.
— Я думаю, что Мии сейчас нужен некий стимул, Итан, — намекнул Гарт. — Наверное, сейчас самое время сказать ей то, что она хочет услышать, что поможет ей в эти нелегкие минуты.
— А, это… — на губах у Итана заиграла легкая улыбка, когда акушерки с интересом посмотрели на него. Он подошел к Мии и взял ее за плечи своими сильными руками. Мужчина, причинивший ей столько страданий, но и бесконечно любящий ее. Итан обнял Мию, нежно прошептав что-то ей на ухо. Именно его прикосновения, его объятия, просто его присутствие были сейчас нужны Мии.
Только Итан мог заставить ее улыбнуться и даже рассмеяться в такой важный момент ее жизни.
— Поторапливайся, дорогая, а то шампанское согреется.
Держа в руках бесценный подарок, Итан разглядывал маленький розовый бутончик рта, озорные голубые с оттенком зеленого глаза, которые гневно смотрели на него, и зло сжатые кулачки. Она требовала еще покормить ее, а сердце Итана переполнялось от нежности. Как же можно не любить вот это?
Протянув руки, Мия взяла рассерженный сверток и, улыбаясь, стала кормить свою малышку, боясь поверить в то, что происходит. Мия подняла глаза, и дыхание застыло у нее в груди. Она все еще не могла поверить и в то, что Итан тоже был рядом.
Он выглядел совсем уставшим, вокруг глаз легли черные круги, костюм изрядно помялся, а дорогой шелковый галстук куда-то пропал. Но он был с ней, и в его взгляде было столько любви, что теперь это было навсегда.
— У нее волосы Ричарда. — Его сильные пальцы пригладили светлые локоны, а на лице отразилась целая гамма чувств.
— Ты был не прав, когда сказал, что тебя никто не любил, — произнесла Мия нежно, глядя на малышку. Теперь все наконец-то стало так, как должно быть. Наступил мир и покой. — Ричард очень тебя любил.
— Ты когда-нибудь говорила ему о нас, о той ночи? — спросил тихо Итан.
Мия кивнула.
— Через пару недель после этого, — ответила она. — Папа потерял работу, и все было так запутано, что Ричард приехал поддержать меня. Мне действительно нужно было выговориться, хотя это не помогло. — Она тихо рассмеялась. — Теперь я понимаю, почему Ричард чувствовал себя так неловко. Тогда я думала, что это потому, что ты его брат, но сейчас, оглядываясь назад, я предполагаю, что он чувствовал себя виноватым из-за того, что непреднамеренно стал причиной нашего разрыва. Может, потому он и старался избегать тебя. Может, потому и не хотел встречаться с тобой, в глубине души зная, какую боль тебе причинил. Какую сильную боль он причинил нам обоим.
— Ему, должно быть, тяжело было хранить все в душе столько лет, — тихо произнес Итан.
— Возможно, но таким был его выбор. — Она нежно провела пальцем по щеке девочки. — Возможно, где-то в глубине души он знал, что ребенок соединит нас, что рано или поздно ты узнаешь, что он отец и…
Итан медленно кивнул. Неисповедимы пути Господни, и иногда так трудно обрести то, что искал так долго. Итан, гладя на это невинное лицо, знал, что так и должно быть. Теперь он знал, что иногда так трудно постичь то, что дарует тебе любовь, но этим подарком Итан будет дорожить.
— Надо позвонить твоим родителям, — с тревогой произнесла Мия. — Наверное, ты должен им сказать, что теперь они бабушка и дедушка?
— Господи, нет! — Он испуганно взглянул на нее. — Я не звоню им дважды в день.
— Дважды?
Он достал свой ежедневник из кармана и бросил на диван.
— Выбери день, и я позвоню им. Убьем сразу двух зайцев.
— Выбрать день?
— Для свадьбы.
Густой румянец залил ее щеки.
— Итан, тебе не обязательно жениться. То, что я говорила там…
— Ты говорила серьезно, — язвительно произнес Итан. — Но если бы ты не выбрала столь варварский способ родов… в сотый раз он задрал рукав футболки и гордо продемонстрировал Мии царапины от ее ногтей у себя на плече, — тогда ты могла бы свалить это на действие каких-нибудь лекарств. Но поскольку все происходило естественным способом, у тебя нет никаких оправданий. Я хорошо помню, что…
— Перестань! — Она закрыла лицо руками, стыдясь того, как у нее хватило наглости требовать свадьбы в родильной плате. — Пожалуйста, не напоминай мне, это было ужасно…
— Это было прекрасно. — На его лице заиграла улыбка. — Так что тебе только остается выбрать день. А место я уже выбрал.
— Как, ты уже выбрал, правда? Я думала, что теперь мы будем говорить, советоваться…
— Тогда получается, что не остается места для романтики. — Итан поднял бровь. — И для сюрпризов.
— Ну ладно, — проворчала она. — Где же это потрясающее и романтичное место?
— Это наш лес, — улыбнулся Итан. — Наш лес, где мы построим наш дом, самый экологичный дом. Мы создадим наш собственный уголочек рая, где днем будем воспитывать кучу счастливых и толстых детей, а ночью делать новых. Но, конечно, если у тебя есть идеи получше…
— Нет! — Она прервала его заманчивое повествование, и что-то подсказало ему, что сейчас надо быть серьезнее. — Я хотела сказать, что у меня нет идеи получше. Все просто великолепно.
Мия посмотрела на него, Итан подошел и заключил в свои объятия двух самых дорогих для него женщин на свете.
— Ты придумала для нее имя?
Мия кивнула.
— Хоуп[1] — Мия взглянула на него, стараясь угадать его реакцию, и улыбнулась, когда Итан нежно повторил имя.
На этот раз он не запнулся, как тогда в церкви. Потому что это сложное слово становится простым, когда с тобой любовь.
КОНЕЦ
Внимание!
Данный текст предназначен только для ознакомления. После ознакомления его следует незамедлительно удалить. Сохраняя этот текст, Вы несете ответственность, предусмотренную действующим законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме ознакомления запрещено. Публикация этого текста не преследует никакой коммерческой выгоды. Данный текст является рекламой соответствующих бумажных изданий. Все права на исходный материал принадлежат соответствующим организациям и частным лицам
Надежда (англ.).