Мы с Митяем — друзья. Куда он — туда и я. Вместе в школу ходим, на одной парте сидим. Вместе с уроков сбегаем, вместе двойки получаем. С этими двойками просто чудеса какие-то. Если меня спросят на первом уроке и я двойку получу, Митяй уже бледнеет: значит, и он сегодня обязательно двойку схватит. Или наоборот: сначала он получит двойку, затем — я.

Спросили мы однажды нашего вожатого Толю, как с научной точки зрения объяснить такое совпадение, а он смеётся: «Закон природы — что посеешь, то и пожнёшь».

Ничего себе закон! Хорошо Толе смеяться, он через год школу кончает, а ведь мы только в пятом классе! Сколько за это время еще успеешь двоек наполучать — ужас!

Недавно Светка Мартынова — есть у нас в классе такая задавака и ехидная очень девчонка — говорит: «Я слыхала, что специально для двоечников будут создаваться пятнадцатилетние школы. Рыжов и Чумаков (это мы, значит, с Митяем) первые кандидаты».

Но мы с Митяем твёрдо решили: как-нибудь уж восемь классов потерпим, а потом пойдём в морское училище. Светка пусть сама пятнадцать лет учится, если хочет…

Сегодня несчастливый день. На первом же уроке Митяй двойку получил. У меня сразу душа в пятки ушла: теперь моя очередь!

И точно, едва Митяй сел, раскрыл дневник и стал своей двойкой любоваться, как Елена Васильевна говорит:

— Рыжов! Иди к доске.

А чего идти, если мы с Митяем вчера в футбол играли до самого ужина. Всё думали: вот сейчас кончим и побежим уроки делать. Ну а где тут кончишь…

— Тоже не сделал? — спрашивает меня Елена Васильевна.

Я только вздыхаю тяжело.

— Чего ты вздыхаешь? — рассердилась Елена Васильевна. — Как не стыдно быть такими лентяями! Бери мел. Будешь решать задачу у доски.

Задачка неинтересная, про грузовик какой-то. Нужно узнать, с какой скоростью ехал из города «А» в город «Б». Подумаешь, проблема…

Стал я решать, составил уравнение, скорость обозначил сразу иксом. Решал, решал, всю доску исписал.

Получилось у меня, что скорость у грузовика была 290 километров. Будь здоров!

Вытираю я руки и думаю: «Молодец, Рыжов, решил-таки».

А Елена Васильевна вдруг спрашивает:

— Как же у тебя, Рыжов, грузовик словно самолёт стал двигаться? Или он тоже по воздуху летал?

Тут все ребята как засмеются. Ну, ясное дело — сидеть-то скучно, вот и рады. Я бы на их месте тоже засмеялся, хотя ничего смешного нет. Короче говоря, получил я опять двойку.

На перемене мне Митяй говорит:

— Слушай, что я придумал. Мы с тобой теперь круглыми отличниками будем.

— Да ну? Вот здорово! А как?

— Давай заключим конвенцию.

— Какую такую конвенцию? — удивился я.

— Ну, это значит соглашение такое. Договор, что ли…

Митяй оглянулся, убедился, что нас никто не подслушивает и говорит шёпотом:

— Задачки будем по очереди решать. Понял? Сегодня — ты, завтра — я. А утром списывать друг у друга. Зачем нам одну и ту же задачку два раза решать? Нужно экономить своё время.

Хорошо Митяй придумал. И как это мне раньше такая простая мысль в голову не приходила?

— Ладно, — отвечаю я ему. — Попробуем. Только сегодня уж ты решай, а завтра — я.

Так и договорились.

После обеда я, как всегда, вышел на улицу. Думаю: всё в порядке. Задачку мне Митяй решит, устные уроки я на переменке посмотрю.

Вдруг вижу: Митяй во двор спускается.

— Ты что же, — спрашиваю его, — не решаешь задачку? Конвенцию нарушаешь? У кого я завтра утром списывать буду? У Светки, что ли?

А он рукой машет:

— Не беспокойся, задачка лёгкая, я её только что смотрел. Немного поиграю и пойду, быстро решу. Утром получишь.

Ну, а тут начался футбольный матч с соседним двором, нам стало не до задачек. Только когда уже стемнело, Митяй пошёл домой задачку делать, а я остался доигрывать.

На следующее утро он мне ещё в коридоре кричит:

— Готово! Иди! За полчаса всё вчера сделал!

Вот, думаю, какая ему лёгкая задачка попалась. А у меня наверняка трудная сегодня будет. Надо было лучше мне вчера делать, а ему — сегодня. Но поди знай.

Стал я списывать. Какая-то тоже неинтересная — про яблоки. Сколько на каждой яблоне яблок растёт? Оказывается, по семь тысяч штук! А я и не знал, что так много.

Начался урок, и Елена Васильевна первым делом спрашивает:

— Рыжов, решил задачку?

— Решил, Елена Васильевна! — отвечаю я и подаю ей тетрадь.

Она читает, а я стою и думаю: «Отлично Митяй всё-таки придумал. Надо будет и другие уроки по очереди делать. Хорошая это штука — конвенция». А Елена Васильевна вздохнула и говорит:

— Когда ты, Рыжов, за ум возьмёшься? Ведь скоро уже конец четверти. Простой задачки решить не можешь. Стыдно! Накрутил такого, что и не разберёшь… — И отдала мне тетрадку.

Вот так фокус! Вся задачка перечёркнута красным карандашом и внизу стоит… жирная единица! Такого у меня ещё не бывало.

— Ну, — говорю Митяю, — спасибо. Мне такая конвенция не нужна! Чтобы я из-за тебя ещё единицы получал.

А Митяй сидит бледный, меня не слушает и повторяет:

— Сейчас моя очередь. Сейчас меня вызовут. И точно, Елена Васильевна спрашивает:

— А ты, Чумаков, решил задачку?

— Нет, Елена Васильевна, не решил, не получилось, — отвечает ей Митяй, глазом не моргнув.

— Ну, давай будем вместе решать, а ты, Рыжов, смотри.

Ох и не хотелось, видно, Митяю к доске идти: он как-то даже сгорбился, волосы в разные стороны торчат, спина, как всегда, в известке.

Гляжу я ему вслед и думаю: «Вот ведь хитрый какой. Правильно сделал, что не показал свою тетрадку Елене Васильевне, а то она увидела бы две одинаково решённые задачки и стала допытываться: «Кто у кого списал?»

Митяй у доски такое стал выделывать, что Елена Васильевна, несмотря на его жалкий вид, не выдержала и прогнала на место. Так ему и надо! Если бы он не вылез со своей дурацкой конвенцией, я, может быть, сам бы эту задачку правильно решил и пятерку получил. А из-за него сорвалось.

— Ребята, — сказал Толя, наш вожатый, на большой перемене, — сегодня собираемся в три часа у школы. Придёт автобус, отправитесь в колхоз давать концерт. Поедете без меня, тут рядом, а вы уже большие. Только уговор — во всём Костю слушаться. Вас там встретят и назад отправят.

— Вот здорово! — обрадовался Митяй. — Уроки учить не надо будет.

— Почему это не надо? — удивился я.

— А когда же?

— Когда приедем.

— Ну ещё чего, и концерт, и уроки… Нет, уроки я сегодня учить не буду. Если завтра спросят, скажу — отдыхал после концерта…

— Ну и нахватаешь опять двоек…

Концерт у нас получился очень хороший. Митяй играл на аккордеоне, ему долго хлопали.

Впрочем, хлопали всем. И Светке, которая пела «Ноченьку», и Ваське Пиджакову, который делал гимнастические упражнения, и даже Петьке-профессору — он играл на скрипке.

Мне тоже хлопали. Я пел песню про Чапаева.

А когда концерт кончился, мы сели в автобус и поехали домой.

Ехали, ехали и вдруг — трах-тарарах! Как грохнет что-то. Все так и подскочили.

— Слезай, приехали! — крикнул Митяй. — Шина лопнула!

И верно, шофёр остановил автобус, вылез и стал пинать все колеса по очереди. Вид у него был мрачный.

— Вот что, ребята, — сказал он нам. — Загорать здесь будем. Запасной камеры у меня нет. Придётся из города помощь вызывать…

— А мы на поезде поедем. Нам ждать нельзя, ещё уроки учить надо! — объявил Митяй и стал натягивать на плечи ремни аккордеона.

— Верно! Верно! — поддержали его все.

— Конечно, поедем, — солидно сказал Костя, наш староста класса.

Станция была совсем рядом. Мы уже подошли к ней, как вдруг Светка остановилась.

— Ребята, — сказала она почему-то шёпотом и вытаращила глаза. — А деньги на билеты?

Мы переглянулись. Действительно, а деньги? Стали выворачивать карманы, но у всех набралось не больше тридцати копеек.

— Вот так так, — говорит Петька. — Зачем только мы пошли сюда! Сидели бы в автобусе!

— Ну и иди, сиди там до утра! — крикнул я. — А мы поедем домой.

— Без денег не повезут, — вздохнула Светка. Раздался гудок, и вдали показался поезд. Народу было немного. До города рукой подать — километров пятнадцать-двадцать.

Но нам от этого было не легче. Мы стояли грустные и не знали, что делать.

— Садитесь, ребята! — вдруг закричал Митяй. — Я придумал, как без денег доехать. — И он бегом бросился к самому последнему вагону. Конечно, все побежали за ним.

— Ты думаешь, контролёры — уже прошли, да? — вполголоса спросил я Митяя.

— Нет, — тоже тихонько ответил он мне, — я другое придумал…

Как только поезд тронулся, Митяй сразу облегченно вздохнул и улыбнулся.

— Рано заулыбался, — сказала ему ехидная Светка. — Сейчас контролёр придёт, он нам задаст!

И вот надо же: только сказала — открывается дверь, входит контролёр и громко говорит:

— Граждане пассажиры! Приготовьте ваши билеты!

У меня сразу всё внутри сжалось и замерло. Сейчас нас, как зайцев, будут за шиворот вытаскивать из вагона. Позор на всю школу. Уж лучше бы до утра в автобусе сидеть.

— Ребята, спокойно, — говорит Митяй и как ни в чём не бывало вынимает аккордеон и начинает играть «Вальс-фантазию» Глинки.

Все пассажиры сразу обернулись к нам, слушают, многие поближе подошли. Контролёр тоже слушает, даже проверять билеты перестал.

А Митяй играет и мне подмигивает.

Я ему тоже подмигиваю: мол, всё в порядке вроде, играй дальше.

Митяй мне опять подмигивает и что-то шепчет, а что — не слышно.

Сижу я перед ним, подмигиваю, как дурак, и ничего понять не могу, что ему от меня надо.

Так мы минут пять подмигивали друг другу, и вдруг я догадался:

— Ребята, — шепчу всем, — готовьтесь, сейчас тоже выступать будем!

Митяй играть кончил, и Светка стала про свою «Ноченьку» петь, а потом Петька на скрипке запиликал. Васька собрался уже было гимнастические упражнения делать, начал раздеваться, как вдруг тепловоз загудел. Приехали!

Все сразу стали собираться.

— Вот и доехали! — сказал очень довольный Митяй, когда мы шли по платформе, — и контролёра этого перехитрили.

— Ребята, эй, ребята! — раздался чей-то голос, и мы, все как по команде, оглянулись. Контролёр стоял на подножке вагона, улыбался и махал нам рукой.

— Спасибо за концерт! — кричал он. — Приходите ещё! Приходите!

— Придём! — крикнул ему Митяй и тоже рукой махнул.

— Ну и сирена ты! — сказала Митяю ехидная Светка, когда мы уже шли по улице.

— Какая такая «сирена»? — удивился Митяй.

— Книги читать надо, а не мячик гонять. Сирена — это такая русалка, которая своим пением зачаровывала моряков…

— Сама ты «сирена» несчастная! — вдруг рассердился Митяй. — Как стукну по затылку — будешь знать!

Светка, конечно, от него отошла подальше и показала, как всегда, язык.

Мы с Митяем чуть навсегда не поссорились. Он первый начал. Из-за него я и двойку по истории получил.

А было так. Меня вызвали. Отвечал я хорошо, и вообще я историю люблю. «Ну, — думаю, — порядок, пятёрку получу».

И вдруг мне Нина Родионовна задаёт вопрос:

— Скажи, Рыжов, чьим вождём был Спартак?

Я даже растерялся. Стою, смотрю на неё. Про Спартака мы давно проходили. Что делать? Может, Митяй знает?

Посмотрел я на него, а он губами шевелит. Прислушался: «спартанцев» — слышу.

— Спартак был вождь спартанцев, Нина Родионовна! — громко выпалил я.

Все как засмеются!

— Ты в этом уверен? — спрашивает меня Нина Родионовна и тоже улыбается.

Я смотрю на Митяя, а он головой кивает: верно, мол!

— Да, Нина Родионовна!

— Тише, ребята! — Нина Родионовна подняла руку. — А скажи, Рыжов, спартакиады — спортивные соревнования — тоже названы в честь Спартака?

Я опять смотрю на Митяя. А он головой кивает.

— Да, Нина Родионовна, — говорю я, — в честь Спартака.

— А почему же? — спрашивает она серьёзно. — Разве он был спортсмен?

Митяй снова головой кивает. Я и отвечаю:

— Он был самый лучший спортсмен в те времена…

— А в каком же виде спорта?

— Это когда его войско с горы спускалось… — говорю.

— Это что же значит, альпинист, что ли?

Митяй почему-то глаза закрыл, а головой снова кивает.

— Точно, альпинист, Нина Родионовна.

Тут и началось. Весь класс хохотал так, что, наверное, на всю школу было слышно. Смотрю: и Митяй тоже хохочет, даже на парту грудью лёг. И Нина Родионовна смеётся.

Долго все смеялись, а я, как дурак, стоял возле доски и смотрел на них.

Потом Нина Родионовна вдруг стала грустная и говорит мне так негромко:

— Потряс ты меня знаниями по истории, Рыжов. Стыдно! Спартак был вождём гладиаторов. Он жил в Древнем Риме. А спартанцы — жители Спарты. Понял?

И отдала мне дневник. А там вместо пятёрки — двойка. Это перед самым-то концом четверти!

Сел я за парту, чуть не реву от злости, а Митяй смеётся.

— Что же ты, — говорю ему, — головой кивал? Из-за тебя всё!

— Ой, не могу! Больно уж смешно было, — отвечает он.

Ему смешно… Рассердился я на него очень. А тут ещё меня дразнить стали, спрашивали, какой разряд был у Спартака и завоёвывал ли он первенство в Олимпийских играх.

— Я с тобой больше дружить не буду, раз ты так поступаешь, — говорю я Митяю. — Вот возьму и пересяду от тебя!

Митяй сразу смеяться перестал.

— Да что ты, — говорит. — Не обижайся. Я же пошутил. Ну давай в следующий раз ты мне тоже нарочно что-нибудь не так подскажешь.

— А что, — отвечаю, — и подскажу. И двойку схватишь тоже. Будешь тогда знать, как врать.

А на большой перемене новая неприятность. Подошёл к нам Костя и говорит:

— Ваше поведение будем обсуждать на совете отряда!

Совсем убитые возращались мы из школы. Не думали, не гадали, что всё так получится.

Вот сегодня у нас урок был так урок!

— Ребята, — сказала нам Мария Петровна, — закройте учебники, спрячьте тетради. Сегодня мы будем мечтать!

— Как это так — мечтать? — сразу выскочил Петька-профессор.

— Пусть каждый из вас помечтает о будущем, — продолжала Мария Петровна, — попытается представить, какое оно, а потом расскажет всем…

Мы с Митяем переглянулись. Интересно! Сели мы поудобнее и стали мечтать.

Я сразу представил, как лечу в ракете на Марс и встречаюсь там с марсианами. У меня даже дух захватило.

Только я домечтался до того, что мы с марсианами на их ракете собираемся лететь дальше — на Венеру, как Мария Петровна говорит:

— Ну, вы уже давно мечтаете. Теперь давайте рассказывать. Кто первый?

Конечно, Петька-профессор сразу вперёд вылез.

Он всегда задаётся, любит рассказывать о чём-нибудь таком, чего никто и не слыхал. Хвастался, будто читает подряд все тома энциклопедии. Врёт, наверное. Мы однажды с Митяем тоже пробовали читать энциклопедию, так больше двух страниц не осилили. Скука смертельная!..

— Самая маленькая птичка колибри, — начал Петька громко, — за 10 секунд пролетает 500 метров. Это 180 километров в час! Леопард бегает со скоростью сто четыре — сто двенадцать километров в час, лев — восемьдесят, заяц — пятьдесят пять, волк — сорок пять…

— Подожди, Костылев, — перебила его Мария Петровна. — Ты что-то не о том начал…

— О том, о том, Мария Петровна! Я сейчас перейду… — заторопился Петька. — Но быстрее всех, конечно, летают наши, советские, ракеты. Я мечтаю построить такую ракету, чтобы на ней слетать и на Марс, и на Венеру, и на все другие планеты…

У меня даже сердце ёкнуло. Ну и Петька! Мои мечты рассказывает! А о чём же я теперь говорить буду?

Кончил Петька, и Мария Петровна вызвала ехидную Светку.

Светка затараторила:

— Я мечтаю о том времени, когда стану таким врачом, что смогу вылечивать все болезни. А когда у кого-нибудь так заболит рука или нога, что её нужно будет отрезать, я смогу пришить новую, которая будет ещё лучше старой…

— А голову тоже можно будет тогда поменять? — спросил кто-то из ребят.

— Кое-кому неплохо и сейчас её заменить, — нашлась Светка и продолжала: — Каждый, кто захочет, сможет быть артистом, играть в театре или сниматься в кино…

Все засмеялись, и даже Мария Петровна улыбнулась.

И вдруг Митяй говорит, да так громко:

— Какие-то ерундовые у тебя мечты, Светка. Когда все в кино сниматься будут, то кто же картины смотреть станет?

— А ты, Дима, что придумал? — спросила его Мария Петровна. — Расскажи нам.

Митяй встал, нахмурился и так серьёзно-серьёзно стал рассказывать:

— Жизнь в будущем будет очень хорошая. Во-первых, в магазинах всё бесплатно. Зашёл и бери себе, что хочешь. Хочешь фотоаппарат «Киев» или даже кинокамеру — бери. Мотоцикл? Пожалуйста, даже автомобиль можно взять. Везде на улицах и в каждой школе будут киоски, в которых круглые сутки будут раздавать шоколадные конфеты и всякое мороженое…

Тут все, конечно, засмеялись. А Митяй спокойно продолжает:

— Учиться будет тогда совсем легко. В школу ходить не надо. У каждого дома телевизор. Лежишь на диване и по телевизору урок смотришь. А надоест — включишь футбольный матч…

— А задачки как решать?

— Ну, задачки — это совсем ерунда, — улыбнулся Митяй. — У каждого будет своя электронная счётная машина. Она за одну минуту может десять задачников перерешать.

Тут опять все засмеялись, а Мария Петровна и говорит:

— Допустим, счётная машина за тебя все задачки решит. А дальше что? Ты же ничего знать не будешь? Как ты работать станешь?

— Работать?! Тогда совсем всё не так будет. Придёшь на работу, сядешь в мягкое кресло и только знай кнопки нажимай…

Ой, какой в классе шум поднялся! Все кричат, с парт вскочили, со всех сторон только и слышно:

— А жевать за тебя тоже машина будет?

— Со скуки умрёшь с твоими кнопками!

— А ходить ты станешь, или тебя возить будут? Тогда Мария Петровна подняла руку и, когда все немного успокоились, сказала:

— Ты, Чумаков, неправильно представляешь себе будущее. Тебе кажется, что это царство лодырей и бездельников, которые станут лежать да кнопки нажимать. Так никогда не будет. Лучше и не мечтай.

Митяй сел, и ребята стали рассказывать о своих мечтах. Много интересного они напридумывали — и погодой управляли, искусственный дождь вызывали, и машины, чтобы под землёй путешествовать, изобретали, и на другие планеты летали.

А когда этот необычный урок кончился, Светка остановилась возле нашей парты и презрительно говорит Митяю:

— Эх ты, лентяй, кнопочный фантазёр! Засмеялась и ушла.

Я не выдержал и говорю:

— Ты, верно, Митяй, что-то загнул. Скучная уж больно у тебя в будущем жизнь получается…

А Митяй нисколько не обиделся и спокойно так отвечает:

— Может, и не так будет. Я не спорю. Доживем — увидим. Кнопки эти, конечно, ерунда. Это я нарочно сказал, чтобы ребят подзавести. А вот если бы у тебя сейчас дома электронная счётная машина стояла, которая все задачи решала, или бы мотоциклы даром раздавали…

— Да, — вздохнул я, — это всё было бы здорово…

Сегодня мама меня спросила:

— Как у тебя дела с математикой? После той двойки больше не спрашивали?

— Нет, — говорю я тихо, — не спрашивали. Видно, у меня так двойка в четверти и будет…

— Хорошего мало, — печально сказала мама. — Почему же это так получается, дорогой мой сын?

— Это всё из-за Митяя, — вздохнул я. — Его почему-то всегда первого спрашивают, а он никогда уроков не знает…

— Ну и что же?

— А как он двойку получит, так и я тоже следом за ним схвачу…

— Это почему же? — удивилась мама.

— Загадка природы! Никто этого объяснить не может… Какую отметку Митяй получит, такую и я…

— Глупости всё это, а не загадка природы! — рассердилась мама. — Вот останетесь с Митяем на второй год, будете знать…

Тут я, конечно, замолчал, ничего говорить не стал, чтобы маму не сердить.

— Сегодня ты на улицу не пойдёшь до тех пор, пока все уроки не выучишь.

Спорить с мамой я не стал. На собственном опыте знаю, что бесполезно. Просто сел за стол учить уроки.

Задачка была трудная, но интересная, про спутник. Я увлёкся и довольно-таки скоро решил её. И ответ сошёлся.

— Мама! Мама! — закричал я. — Я уже задачку, решил!

— Ну и хорошо, — ответила мама. — Дальше делай. Я скоро приду, проверю.

Начал я писать упражнение по русскому языку, потом учить правило и так, незаметно для самого себя, сделал все уроки.

— Молодец, — сказала мама. — Если бы ты всегда! Так занимался, был бы отличником. Теперь иди гулять. Завтра обязательно получишь пятёрку.

— Всё от Митяя зависит… — вздохнул я. Мама только засмеялась.

— Где ты был? — закричал на меня Митяй, едва я вышел во двор. — Здесь нам без тебя столько голов набили.

— Уроки учил, всё сделал, — ответил я.

— Вот хорошо! — обрадовался Митяй. — И задачку решил?

— Решил.

— Молодец! Завтра приходи пораньше, я у тебя спишу. Елена Васильевна меня обязательно завтра спросит.

И мы побежали к ребятам.

Митяй, конечно, проспал. Я пришёл пораньше, сидел-сидел, ждал-ждал, потом даже в коридор вышел, но его не было. Наконец, перед самым звонком, явился.

— Давай скорее задачку, — зашептал он. — Успею ещё!

— Ничего не успеешь, соня несчастный! — рассердился я.

А вид у Митяя и правда был какой-то заспанный, локоть куртки белый. Когда он только успевает стенки; обтирать?

В класс вошла Мария Петровна, Митяй чуть не залез под парту, чтобы его не видно было.

Но Мария Петровна его, конечно, сразу нашла:

— Чумаков! Ты что там прячешься? Иди к доске. Через минуту Митяй с очередной двойкой уныло садился на своё место.

— Ну и ладно, — прошептал он мне. — До конца четверти ещё есть время, исправлю…

— Рыжов, — вызвала Мария Петровна.

У меня сразу сердце упало. Вот сейчас и я двойку получу вслед за Митяем. Взял я домашнюю тетрадку, дневник и пошёл.

— Упражнение ты сделал хорошо, — похвалила меня Мария Петровна и улыбнулась. — Теперь бери мел и пиши.

Предложение на доске я написал и разобрал тоже верно.

— Молодец, Рыжов! — сказала Мария Петровна. — Вот, Чумаков, смотри…

Я сел на место и взглянул в дневник. Там стояла пятёрка! Ну и мама — просто волшебница!

Рядом раздался тяжёлый вздох. Я взглянул на Митяя. Он сидел грустный-грустный.

— Ничего, — шепнул я ему. — Сегодня сразу после обеда пойдём ко мне и будем вместе заниматься. Это совсем недолго и легко. Тогда завтра ты тоже пятёрку получишь.

Собирали мы раз с Митяем металлолом. Забрели на окраину города. Неожиданно мимо нас быстро пронёсся грузовик, полный берёзовых дров.

Промчался, и слышим мы сзади крик. Обернулись — грузовик уже скрылся за углом, а со всех сторон бегут к перекрёстку прохожие.

И мы, конечно, тоже побежали. Смотрим — лежит на дороге женщина.

Ну, тут милиция приехала, «скорая помощь». Милиционер всех спрашивает — кто видел, какая машина была. А никто ничего толком не знает. Одни говорят — грузовая, другие — «Москвич». Я уже вперёд было полез, чтобы всё рассказать, но Митяй меня за руку — дёрг!

— Чего тебе? — обернулся я.

— Иди-ка сюда, — говорит он.

Отошли мы в сторону, и Митяй зашептал:

— Никто ничего не видел. Одни мы знаем. Сами грузовик этот найдём. Представляешь? Про нас в газете напишут!

Подумал я немного и спрашиваю:

— А как мы найдём его?

— Очень просто, — говорит Митяй. — Он дрова берёзовые вёз. Это раз! Две последние цифры номера я запомнил — восемьдесят пять. Это два! Будем ходить по дворам и найдём…

— Дворов-то сколько… Когда мы все обойдём? Через год?

— Ты не обратил внимания, что машина шла не в город, а из города? В деревню никто дрова не повезёт, это ясно. Значит, где-то в этом районе, на этих улицах. Не так-то уж много здесь домов…

В школу мы не пошли. Так прямо с портфелями и стали ходить по дворам.

В первом, куда зашли, дрова были уже расколоты и сложены аккуратными поленницами. И мы сразу ушли.

— Вот видишь, — сказал Митяй. — Даже меньше трёх минут.

Во втором и третьем дворах неколотых дров тоже не было.

Зато в четвёртом, как только мы открыли калитку, нам сразу бросилась в глаза сваленная посредине двора большая куча берёзовых поленьев.

— Есть! — обрадовался Митяй и зачем-то достал карманный фонарик. — Вот они!

Мы подошли к дровам. Митяй зажёг фонарик и стал рассматривать поленья, как будто на них было написано, когда их привезли.

— Зачем это ты? — спрашиваю. — И так светло.

— Так надо, — важно сказал Митяй и спрятал фонарик. — Теперь идём к хозяевам.

Постучались мы в дверь и вошли. За столом сидит старушка. Митяй её и спрашивает:

— Бабушка! Вам дрова давно привезли?

— Ох, сыночек, давно уже. Больше месяца, — отвечает старушка. — Да вот никак не найду, кто бы распилил их мне. Не возьмётесь ли?

— Нет, бабушка. Нам некогда сейчас. — Митяй даже попятился. — Это к вам тимуровцы придут, они сделают…

И мы выскочили на улицу.

Для ускорения мы не стали заходить во дворы, а только заглядывали. Откроем калитку, заглянем — и дальше. Дело у нас пошло ещё быстрее. Почти всю улицу прошли, а дров всё нет и нет.

И вот наконец Митяй приоткрыл калитку одного двора и сразу замахал мне обеими руками.

Я подбежал к нему и вижу: посредине двора лежат метровые берёзовые чурбаки.

— Порядок, — прошептал Митяй, и мы вошли. Митяй достал свой фонарик и только приготовился его зажечь, как вдруг откуда ни возьмись набросился на нас пёс. Огромный, чёрный, с белыми пятнами. Кидается на нас, лает на всю улицу. Смотрю, Митяй побледнел.

— Тихо, — шепчу я ему. — Не шевелись! Укусит! Сейчас кто-нибудь придёт!

Стоим мы так минут пять, а то и больше, — никто не идёт. Псина эта всё лает и кидается на нас. И как только ей самой не надоест.

— А вдруг до вечера никто не придёт, — говорит мне Митяй. — Что делать будем?

Наконец скрипнула дверь, и на крыльце показался здоровенный дядя.

Пёс сразу замолчал, стоит и смотрит на него — ждёт команды.

— Чего шляетесь? Что нужно? — закричал на нас дядька.

Митяй шагнул вперёд и робко так говорит:

— Нам надо узнать, когда дрова эти привезли…

— А больше вам ничего не надо? Марш отсюда, я вас…

И дядька стал спускаться с крыльца.

Мы, понятно, ждать его не стали и скорее ходу. Псина противная — за нами, чуть-чуть меня за ногу не цапнула, пока мы до ворот бежали.

Отдышались немного, Митяй и говорит:

— Этот дом мы возьмём на заметку. Очень там подозрительный тип живёт. Придётся сюда ещё раз сходить…

— Ну уж, — говорю я, — спасибо. Иди в следующий раз сам. Пёс там будь здоров какой. Чуть у меня ногу не откусил.

— Ах так! — рассердился Митяй. — Испугался? Тоже мне, сыщик! Ну и не ходи. Я и один могу всё сделать.

— Ну ладно, ладно, — говорю я, — не кричи. Пойдем вместе. И ничего я не боюсь, просто неприятно как-то: бежишь, а за тобой — собака…

Настроение у нас было неважное. Расчёты Митяя не оправдались. Мы ходили с утра, а неосмотренных дворов оставалось ещё очень много. И есть хотелось здорово.

— Пойдём-ка домой, — предложил я. — Пообедаем, а завтра с новыми силами начнём.

И мы ушли.

Но и назавтра нам не повезло. Ничего мы не нашли и в следующие три дня. Раз пять на нас бросались собаки разных пород и мастей, раз десять нас просто выгоняли, ничего не сказав.

У Митяя в специально купленной записной книжке было взято на заметку уже семь подозрительных домов, в которые нужно было идти по второму разу. А мы не обошди ещё и двух улиц!

— Это бесполезно, — сказал я наконец Митяю. — Ничего мы не найдём. И школу больше пропускать нельзя. Знаешь, что будет?

— Скажем, что болели…

— Конечно, «скажем»! Пять дней — больше нельзя. Пора выздоравливать.

— Жалко, что у нас ничего не вышло, — вздохнул Митяй. — Времени не хватило. Придётся пойти в милицию, рассказать про все эти подозрительные адреса, пусть их проверят. Милиции-то уж скажут, когда дрова привезли!

Так мы и сделали.

Дежурный по отделению старший лейтенант выслушал нас внимательно, прочитал адреса, а потом сказал сердито:

— Значит, вы пять дней в школу не ходили? Молодцы, нечего сказать! Нужно было всё сразу рассказать милиционеру и не лезть не в своё дело. Может быть, из-за вас преступник уже скрылся…

Мы с Митяем переглянулись. Вот так номер! Преступник из-за нас мог скрыться! Значит, мы не помогли, а только всё испортили!

— Сказали бы, что грузовик с дровами имел последние цифры восемьдесят пять, мы бы его давно нашли. А вы учиться бросили, разве это порядок? Из какой школы? Фамилии ваши?

Тут у дежурного на столе зазвонили сразу два телефона. Он схватил обе трубки и стал с кем-то громко разговаривать.

А мы бочком, осторожно выскочили из кабинета. Туда сразу вошла какая-то женщина с большим узлом.

Спокойно, чтобы не вызвать подозрений, прошли мы мимо дежурившего у дверей милиционера и, только оказавшись на улице, пустились бежать.

— Легко отделались, — сказал Митяй, когда мы были уже возле дома. — Вот если бы он про нас в школу сообщил…

— Ну тебя! — рассердился я. — Всё ты виноват! Пять дней пропустили, отстали, опять двойки хватать начнём… Больше я сыщиком не буду. Хватит!

Можете нас поздравить: выставили четвертные отметки — и у нас с Митяем ни одной двойки. На пионерском сборе вожатый Толя сказал:

— Молодцы, Рыжов и Чумаков, — четверть без двоек кончили. Теперь вам надо добиться, чтобы вообще двоек не было.

— Мы постараемся, — серьёзно и громко сказал Митяй.

Все засмеялись. Больно уж солидно Митяй это сказал.

— Знаете что, ребята, — сказал Толя, — давайте начнём борьбу за то, чтобы у нас в классе ни одной двойки не было!

— Давайте, давайте! — закричали все сразу. Ну и мы с Митяем, конечно, тоже.

— Тихо! Подождите! — поднял Толя руку. — Значит, берём обязательство, что ни одной двойки больше не будет. Сделаем так. Организуем по примеру других школ группу «скорой помощи». В неё войдут самые сильные ученики.

— Как это так? — спросил Петька-профессор. Ему, конечно, интересно. Он ведь отличник.

— А вот так. В группе «скорой помощи» — пять человек. Каждый день один из них остаётся после уроков с теми, кто получил двойки. И пока уроков не выучат — домой не уходят.

— Ясно! — выпалила Светка. — Это хорошо придумано! А то некоторые после школы до темноты мяч гоняют, а потом «плавают» у доски.

Все почему-то сразу на нас оглянулись. А мы сидим совершенно спокойно.

— Только, чур, условимся заранее, — продолжал Толя. — Дежурного «скорой помощи» слушаться, без его разрешения домой не уходить! Договорились?

— Договорились! — закричали все.

Вот так мы и обязались учиться без двоек.

— Знаешь, мама, — сказал я дома, — теперь я, наверное, буду позднее из школы приходить.

— Это почему? — удивилась мама. А когда я ей всё рассказал, она засмеялась:

— Давно пора за вас, двоечников, взяться!

Как назло на другой же день я получил двойку по географии, а Митяй — по истории. И надо же так случиться, что в этот день дежурной «скорой помощи» оказалась Светка.

Никто в этот день, кроме нас, двоек не получил. И вот после уроков остались мы втроём в классе.

— Ну, садитесь за разные парты, — важно сказала Светка. — Ты, Рыжов, — здесь, а ты, Чумаков, — там. Садитесь и учите то, за что двойки получили.

Ничего не поделаешь, пришлось подчиниться. Стал я учить географию, а Светка уселась за учительский стол и давай воображать:

— Если тебе, Рыжов, что непонятно, спроси.

— Всё понятно, — говорю я, а сам думаю: «Не меньше тебя понимаю. Не пробегал бы вчера — не сидел бы сейчас здесь».

Вдруг дверь открылась и вошла уборщица тётя Нюра.

— Что это вы домой не идёте? — спрашивает удивлённо.

А Светка и говорит:

— Да вот, эти лодыри дома сами уроки учить не могут, приходится мне за ними присматривать…

— Ну присматривай, присматривай, да получше. Как бы не сбежали. Вон тот лопоухий, — показала тётя Нюра на меня, — всё на дверь поглядывает…

Тётя Нюра ушла, а мне стало обидно. Разве я виноват, что у меня уши такие? А фамилия? Надо же — Рыжов! Такая фамилия должна быть только у рыжих, у меня же волосы самые обычные. А всё-таки меня иногда Рыжиком зовут.

Быстро дочитал я, что было задано, и говорю:

— Давай рассказывать буду, всё выучил… А Светка мне:

— Встань и иди к доске! Ты что же, думаешь сидя отвечать?

Вздохнул я, вышел к доске и стал рассказывать, как на настоящем уроке. Кончил, а Светка и говорит:

— Вот если бы так сегодня на уроке отвечал, то получил бы пятёрку. Можешь идти домой.

— Я Митяя подожду, — сказал я и сел за свою парту.

Митяй тоже быстро и хорошо ответил урок. Светка и ему мораль принялась было читать. Но он слушать ее не стал, взял портфель, и мы ушли.

Всю дорогу молчали, и только когда уже дошли до дома, Митяй сказал:

— Ты смотри, а правда ведь, если бы я уроки выучил и так же ответил, как сейчас, то вместо двойки пятёрку бы получил. И чего я вчера эту Историю не приготовил?

— Вот что, — остановился я. — Не хочу, чтобы нас Светка воспитывала. Давай будем сами уроки учить! Ладно?

— Конечно, — согласился Митяй. — Развоображалась! Вот не будем двойки получать, и некого ей станет воспитывать!

Так мы и решили.

Сегодня утром пришли мы с Митяем в школу, не спеша поднимаемся по лестнице и вдруг видим: висит большой плакат. А на нём написано:

Митяй даже рот открыл. Потом обернулся ко мне и говорит:

— Здорово! Надо обязательно «Волгу» выиграть.

— Ну да, выиграешь! Держи карман шире. За десять килограммов лома — «Волгу»!

— А чего? — Митяй даже рассердился. — За тридцать копеек выигрывают, а почему здесь нельзя?

Я ничего не сказал. Верно ведь, выигрывают. Сам читал в газете.

— Давай не пойдём сегодня на уроки, — говорит Митяй. — До двух часов сколько лома наберём!

— Обрадовался. Нас все уже видели.

В классе только и разговору было — о лотерее. Решили после уроков все вместе идти за металлоломом.

Пожалуй, никогда ещё так долго не тянулись уроки. Все с нетерпением ждали последнего звонка.

И вот наконец он прозвенел.

— В два часа сбор возле школы, — напомнил ещё раз наш староста Костя, и мы побежали в раздевалку.

Дома после обеда я сразу полез в чулан. Нашёл большую кастрюлю и в самом дальнем углу какой-то кусок трубы. Тяжёлый. Набралось ещё кое-что по мело-чи. Хотел было прихватить старый самовар, но побоялся, что мама заругает. Лучше спрошу её вечером.

Еле доволок это всё до школы. А в школьном дворе, смотрю — в дверях сарая стоят большие весы, а рядом — стол. За столом сидят двое ребят из старших классов.

— Сюда, что ли, сдавать? — спросил я и выгрузил свою ношу на весы.

— Уже принёс? Молодец! — похвалил меня парень в сером фартуке и стал вешать.

— Как раз десять килограммов, — сказал он. — Выбирай билет.

Я подошёл к столу. Там лежала пачка билетов. Я наугад взял верхний.

Билет был напечатан на плотной розовой бумаге. Внизу стояла круглая школьная печать. Вот что было на билете написано:

Прочитал я написанное, спрятал билет в карман и собрался уходить. Вдруг вижу, кто-то целую тачку лома катит. Да это Митяй! Пыхтит бедняга даже.

Бросился я к нему на помощь. Чего только в тачке не было! Стружка, кастрюли, обломок рельса, куски ржавого железа.

— Где это ты набрал? — удивился я.

— По дворам ходил, — отвечает мне Митяй. — Вместо обеда.

Сдал он свой металлолом и получил сразу три билета. Прочитал каждый внимательно, спрятал и спрашивает:

— Когда розыгрыш-то будет?

А парень, что в переднике, отвечает:

— О дне розыгрыша объявим.

Стали мы с Митяем ребят ждать. Интересно, кто сколько собрал.

— Три билета я уже заработал, — рассуждает Митяй. — Да ещё сегодня штук на пять насобираю. Вот если бы каждый день по восемь билетов. За месяц бы насобирал двести сорок штук! Наверняка бы тогда «Волгу» выиграл.

— Какие-то билеты странные, — говорю я, — на машинке напечатаны…

— Ну и что же? — Митяй даже подскочил. — Печать стоит? Стоит.

Мы с Митяем еще немного побродили по двору, посмотрели, кто и сколько приносит, а потом снова отправились за ломом.

Ходили мы с ним вместе, но собирали отдельно: он — в тачку, а я в сумку. Сначала мы просто шныряли по дворам, смотрели за сараями и в канавах, а потом стали стучать и в квартиры.

Скоро сумка у меня переполнилась, а тачка у Митяя была загружена лишь наполовину.

— Ты положи сумку в тачку и повезём вместе, — предложил мне Митяй. — Легче будет.

Так и сделали. Легче, правда, стало не мне, а Митяю. Какой он хитрый! Тачка была очень тяжёлая. Мы её везли, пока совсем не устали.

Сели на скамейку, сидим молчим.

— Ну её, эту тачку! — вдруг говорит Митяй. — Она такая тяжелющая! Тяжелее лома… Поехали сдавать, сколько набрали, а потом — ко мне. Оставим тачку, возьму я тоже сумку и пойдём опять.

— Может, хватит на сегодня? — предложил я.

— Как это хватит? — удивился Митяй. — Мы должны с тобой больше всех железа набрать, пусть, знают, кто мы. А то только ругают, лодырями считают. Давай всем докажем. Надо занять первое место.

Посмотрел я на него: волосы опять в разные стороны торчат. Курточка вся в пыли и ржавчине, а глаза весёлые, задорные.

— Ну ладно, — говорю. — Давай будем выходить на рекорд. Удивим мир.

И потащились мы в школу. Сдали лом, получили по два билета.

Митяй был очень расстроен. Он рассчитывал за день штук десять отхватить, а тут только пять.

— Всё эта тачка виновата, — ругался он.

Повезли мы пустую тачку домой, а в это время открываются ворота и въезжает во двор грузовик. Он остановился возле сарая, из кабины выскочил Петька-профессор.

— Вот это да, — тихо сказал Митяй.

Я посмотрел на него. Он стоял с широко открытым ртом, и по глазам его было видно, что ужасно завидует. А Петька знай таскает лом на весы.

— Ты где столько набрал? — спрашивает его Митяй.

— Где набрал, там уж нет, — засмеялся Петька. Когда он стал билеты получать, мне Митяя даже жалко стало: так переживал. Ещё бы! Десять билетов получил «профессор»!

— Теория вероятности говорит, — подошёл к нам Петька, — что мои шансы на выигрыш «Волги» значительно выше, чем ваши…

— Ну и сиди со своей теорией, а мы тебя всё равно перегоним! — рассердился Митяй и дёрнул меня за рукав. — А ты что стоишь? Идём скорее! Ещё много-можно собрать!

Но в этот день мы уже больше ничего не собрали. Пока тачку отвозили, пока сумку искали, пришла с работы Митяина мама и запретила уходить. Да и правда, уже было поздно, на улице темнеть начало, уроки не выучены…

Зато на другой день мы сразу после уроков до темноты собирали лом. Четыре раза приходили сдавать. И так — каждый день. Скоро у меня было уже тридцать билетов, а у Митяя ещё больше.

— Когда же розыгрыш? — волновался Митяй. — Чего они тянут? Может, зажулить хотят? Ничего не выйдет! Я сразу в «Пионерскую» и «Комсомольскую правду» напишу!

Но Митяй зря волновался: однажды мы пришли в школу и увидели большой плакат:

— Порядок! — засмеялся Митяй. — Наконец-то! В воскресенье мы были в школе уже в десять часов.

Впрочем, не только мы пришли так рано. В большом спортивном зале полно было ребят.

Ждали мы долго. Наконец наш вожатый Толя принёс и поставил на стол тиражный барабан, внутри которого было много маленьких бумажных трубочек.

Такой тиражный барабан мы уже видели однажды в киножурнале, когда показывали розыгрыш настоящей лотереи. Тогда трубочки из барабана вынимали, малыши из детского сада, а сейчас кто будет?

— Ребята! — громко сказал Толя. — Начинаем розыгрыш нашей пионерской лотереи. Свои выигрыши вы будете вытаскивать сами.

Первым вызвали Петьку-профессора. Он подошёл к барабану, покрутил его, потом вынул целую пригоршню трубочек.

Толя взял наугад одну бумажку.

— Внимание! — сказал он. — Выигрыш — конфетка «Раковая шейка».

— Ха-ха-ха! — засмеялся Митяй. — Вот так выигрыш!

— Следующий выигрыш, — продолжал Толя и взял ещё одну бумажку, — карманный фонарик!

— Это уже неплохо, — Митяй завистливо посмотрел на Петьку. — Я бы тоже не отказался от фонарика.

— Внимание, внимание! Вот он, главный выигрыш — автомашина «Волга». — Толя высоко поднял руку с бумажкой.

В зале захлопали, а Митяй сразу помрачнел.

— Не везёт — и всё, — вздохнул он. — Остался я без «Волги». Несчастливые билеты у меня. Хоть бы карманный фонарик, что ли, выиграть…

— Иди получай выигрыши, — сказал Петьке Толя и пододвинул ему кучу бумажек.

— Пойдём посмотрим, как он выигрыши получать будет, — сказал я Митяю. — Услышим, когда нас вызовут.

И мы пошли за Петькой. В окружении ребят он стоял у прилавка, сделанного из парт.

Девчонки из старших классов насчитали ему тарелку разных конфет, дали фонарик, записную книжку и пару карандашей.

— А «Волга» где? — подбежал к Петьке Митяй.

У Петьки рот был набит конфетами, и он толька кивнул на пол.

Мы посмотрели вниз и увидели… голубую игрушечную «Волгу». К ней была привязана длинная верёвочка.

— Это и есть «Волга»? — удивился Митяй.

— А ты что, не видишь, что ли? — ответил Петька, который к этому времени уже прожевал конфеты. — Ведь не «Москвич», ясно же.

Петька схватил верёвочку и вывез «Волгу» на середину комнаты. Все засмеялись и стали просить прокатить.

Было и правда очень смешно.

— Ну ладно, пошли, — дёрнул за рукав Митяй. — Скоро, наверное, наша очередь.

И верно, только мы подошли поближе к столу, как Толя объявил:

— Дмитрий Чумаков!

Митяй побежал на сцену. Он тоже вытащил целую лригоршню бумажек.

Скоро дошла очередь и до меня. Я отдал билеты, вытащил из барабана свои выигрыши и побежал их получать.

Митяй стоял у подоконника и улыбался. Карманы — его оттопырились. Он ел конфеты.

— Колька! — закричал он мне. — Иди сюда, я часы выиграл!

Перед Митяем стоял красивый маленький будильник. Я взял его в руки…

— Да он же игрушечный!

— Чудак, — засмеялся Митяй. — А ты думал настоящий, что ли, получить? Иди бери свои выигрыши.

Я получил карманный фонарик, пачку разноцветных карандашей и много всяких конфет.

Оказывается, Митяй тоже выиграл карманный фонарик и был этим страшно доволен.

— Это здорово, что мы с тобой выиграли фонарики, — говорил он. — Вещь совершенно необходимая. Особенно летом, в лагере. Верно?

Я ел конфеты и только кивал головой. Когда розыгрыш закончился, Толя сказал:

— Ребята! За неделю вы собрали много важного сырья для нашей промышленности. На полученные деньги школа купит духовой оркестр. Теперь у нас будет своя музыка…

— Ура! Ура! — закричали все.

— Почаще бы проводили такие лотереи, — сказал Митяй, когда мы шли домой. — Фонарик хороший какой!

Кончился последний урок. Елена Васильевна ещё из класса не вышла, а Костя, наш староста, уже закричал:

— Никто не уходит! Сегодня генеральная уборка! Моем пол и окна, протираем парты!

— Пусть ребята тоже моют! — крикнула Светка. — Мы одни не будем!

Костя тяжело вздохнул.

— Да, — сказал он негромко. — И ребята тоже будут мыть…

Тут опять в классе шум поднялся. Все кричат друг на друга.

— Пусть они моют! Мы не будем! — кричал толстый Вовка. — Воду носить я ещё согласен…

— Все должны мыть! И ты тоже! — сразу напали на него хором Светка, Ленка и Натка.

— Я и дома-то никогда не мою, — не сдавался Вовка.

— Ну и плохо, что не моешь! А здесь будешь!

— Вёдра и тряпки уже готовы! Давайте начинать! — снова закричал Костя и стал закатывать рукава. Ему нужно было показать пример другим.

Митяй нагнулся ко мне и шепчет:

— Надо уходить, пожалуй, пусть они тут себе моют, а мы пойдём…

— Заметят… — нерешительно начал я.

— Ничего не заметят, вон шума сколько… Да и вообще. Уроки учи, в классе не разговаривай, ещё и полы мой… Пойдём!

И Митяй встал.

Костя, Светка и ещё несколько ребят пошли за вёдрами, остальные стали сдвигать парты, а мы с Митяем схватили портфели и — в дверь.

Нам повезло — никто нас не заметил. Мы быстро оделись и выскочили на улицу.

Солнышко грело вовсю, с крыш уже капало. Огромные сосульки так сами и просились, чтобы их сбили. Наступила весна.

— Зайдём, что ли? — кивнул Митяй на дверь универмага.

Мы зашли. Магазин был большой. Сначала мы долго стояли в спортивном отделе, разглядывали блёсны, крючки, спиннинги. Потом так и замерли перед мотороллером «Тула».

— Вырасту — обязательно себе такой куплю, — оказал Митяй.

Затем не спеша пошли в фотоотдел.

Ходили мы по магазину долго. И всё это время мне как-то нехорошо было. Вышли мы на улицу, смотрю я на Митяя, а он тоже какой-то скучный.

— Ну, — спрашиваю я его. — Что теперь, домой?

— Пойдём, — вздохнул он.

Прошли мы несколько шагов и сразу, словно по команде, остановились, посмотрели друг на друга.

— Как они там… — говорит Митяй.

— Зря, пожалуй, мы сбежали, — сказал я. — Может, вернёмся?

— Давай и правда вернёмся! — оживился Митяй. — Ну помоем полы, велика важность. Все же моют!

К классу мы подошли на цыпочках. За дверью — весёлые голоса, смех.

— Заходи первым, — говорит мне Митяй.

— Ещё чего. — Я даже подальше от двери отошел. — Ты подбил меня сбежать, ты и иди вперёд.

Митяй посмотрел на меня, приоткрыл дверь и вошел.

— Ага! Явился! — закричала Светка. — А где Рыжик?

«Это она меня Рыжиком зовет?! Ну, я ей припомню…»

— Тут он, тоже пришёл… — услыхал я голос Митяя и потихоньку дверь приоткрыл.

Вижу, Митяй стоит, голову опустил, ребята перед ним столпились. А в классе что делается! Парты все друг на друге, на полу лужи, словно после дождя.

Смотрю, Вовка ведро грязной воды тащит. Я сразу бросил портфель, схватил у него ведро и говорю громко:

— Давай вынесу…

С пустым ведром я уже возвращался спокойно. Вхожу в класс, а Митяй стоит красный и всё моргает, моргает, как заведённый. И все его ругают.

— Как не стыдно! Сбежали! — кричит Светка. — Мы пол моем, а они гуляют!

— Нехорошо, Чумаков! — солидно произнес Петька-профессор.

— На сборе их обсудить за это! — опять закричала Светка.

Вот вредная какая! Тут я не выдержал подошёл к Митяю и рядом встал.

— Ну ладно вам, — говорю. — Мы ведь сами пришли, осознали свою ошибку… Давайте лучше работать.

И пошёл с ведром за водой. Набрал воды, вернулся. А в классе уже вовсю дело идёт. Смотрю, и Митяй тоже рукава засучил и тряпкой по полу возит.

Взял я тряпку и стал рядом с ним мыть.

Незаметно вымыли мы пол до блеска. Вымыли и сами удивились — какой светлый класс стал.

— Вот! — сказал Костя. — Самим приятно в чистом классе заниматься. Ясно?

— Ясно, — ответили мы.

…Вот и конец учебному году! Мы с Митяем перешли в шестой класс. У нас в последней четверти только по одной тройке, у него — по русскому, у меня — по математике. Не так уж и плохо. Бывает хуже.

Через неделю мы едем в лагерь. Там-то пригодятся наши фонарики, выигранные в лотерею! Надо будет только не забыть купить побольше запасных батареек.