Мы благодарим всех, кто внес вклад в создание этой книги, особенно Кристу Федершпиль и Паскаля Роттера

В сентябре 2001 года вышло первое издание «Черной книги корпораций». Тогда мы и не предполагали, сколь сильный отклик она может вызвать, «Книга несомненно будет иметь эффект, — писал «Spiegel». — Она атакует репутацию концернов, бьет их в самую чувствительную точку». «Frankfurter Rundschau» полагал, что «появление подобных книг должно стать в будущем обычным явлением для демократического общества». Глава управления крупного коммерческого предприятия признал.в дискуссии: «Если Клаус Вернер и Ганс Вайс нащупывают у фирмы болевую точку, то на предприятии начинают целыми днями заседать штабы по борьбе с кризисом. И если у какого-то концерна все еще не было такого штаба, то его создают после знакомства с Клаусом Вернером и Гансом Вайсом».

«Эта книга выведет вас из себя», — так пророчили мы тогда в предисловии. Честно говоря, мы с трудом могли себе представить, сколь эмоциональной будет реакция в управленческих структурах. Они выступали и публично: кто-то заявлял: «Мы отклоняем ваши упреки», кто-то признавал их справедливость, но сетовал, что уж, мол, ничего не поделаешь. И все же швейцарский производитель белья «Triumph» в январе 2002 года после гневных протестов своих клиенток отказался сотрудничать с бирманским милитаристским режимом. После «BP» теперь и «Shell» заявляет о своем желании сделать общедоступной информацию о финансовых потоках в странах, охваченных кризисом. «Обнародуйте сведения о том, за что вы платите» («Publish what you pay»), чтобы положить предел коррупции. Такие фирмы, как «Рита», вошли в контакт с организациями по защите прав человека и заявили о желании поработать над улучшением производственных отношении. Конечно, добрая воля прекращает действовать по большей части там, где концерны осознают, что торговля с учетом интересов покупателя чего-то стоит. Эта книга «вывела из себя» прежде всего тех читателей, которым пришлось поневоле признать, что множество изготовителей и поставщиков продукции их любимых марок основывают получение своей прибыли на эксплуатации, на использовании детского труда, сотрудничестве с милитаристскими режимами, на финансировании военных расходов, на разрушении окружающей среды и на жестоком обращении с животными.

Новое издание этой книги тоже не оставит вас равнодушными. В вашем гневе заложен невероятный потенциал: растет число тех, кто хотел бы «что-то предпринять» против кажущегося засилья концернов. Они желают быть активными в той или иной форме — потребляя осознанно, но все больше действуя политическими методами. Они пишут письма и отсылают их обычной и электронной почтой коммерческим директорам, организуют пресс-конференции или принимают участие в демонстрациях против этой эксплуататорской формы глобализации. Мы располагаем опросами экспертов, признавших действенность столь разнообразных форм активности, и хотим поделиться конкретными соображениями о том, что могли бы сделать люди", которые хотят что-то предпринять. При этом у нас нет желания кого-то: принуждать к отказу от привычного стиля жизни или переменам в нем. Ведь мы полагаем, что лучше будет, если многие предпримут какой-то, пусть единственный, шаг, чем если мы станем убеждать небольшую группу заинтересованных лиц, которых убеждать вовсе не следует.

Более чем стотысячный тираж этой книги распродан. Она переведена на испанский, голландский, турецким и венгерский языки; вскоре будут осуществлены китайский и корейский переводы. Наша задача — еще более углубиться в связь между экономической политикой глобализации и тем, что деятельность транснациональных компаний основана на эксплуатации многонациональными коммерческими предприятиями. Новое издание этой книги преследует все более явную политическую цель как в аналитической части, так и в области практических рекомендаций. Многие фирмы заявляли: в том, что коррумпированные диктаторы нарушают права человека, нет их вины. Фирмы не считают себя ответственными и за то, что в странах с более низким национальным доходом господствуют низкие социальные и экологические стандарты. Поэтому мы посвятили одну из глав своим наблюдениям о слиянии политики и экономики. Ведь многие коррумпированные диктаторские режимы существуют в значительной мере благодаря коммерческим интересам западных концернов. И за лоббистскими организациями и международными учреждениями также стоят имена известных фирм, обладающих торговым знаком. Пример — Всемирная торговая организация (ВТО), которая делает все, чтобы воспрепятствовать принятию законодательств об охране окружающей среды и общества.

Некоторые коммерческие предприятия, лишь недавно уличенные в эксплуатации — такие как «Coca-Cola» или «Mattel», — пополнили наш список, который дает детальное описание деятельности более чем пятидесяти фирм — обладателей известной марки. В Колумбии местная компания, выпускающая кока-колу, не только преследовала профсоюзных активистов, но и пользовалась услугами головорезов из «эскадронов смерти». А фирма игрушек «Mattel», среди прочего, получает прибыль от эксплуатации нищенски оплачиваемого шестнадцатичасового труда рабочих, занятых на китайских за в одах-поставщиках, заставляя людей трудиться 364 дня в году!

«Почетное» место в этом списке удерживает фирма «Monsanto». Концерн совместно с партнерами стремится подчинить своим коммерческим интересам мировой аграрный рынок. Тем самым снабжение сотен миллионов людей продуктами питания ставится в зависимость от произвола мультимиллионеров. Рассказывая о давно «провинившихся» фирмах, мы добавляем актуальную информацию о новых претензиях в их адрес, чтобы показать, что они беспрепятственно продолжают свои грязные дела, несмотря на все заверения в обратном. Большинство претензий, высказанных в первом издании, увы, актуально и сейчас, ибо если тот или иной концерн и пожелал сменить своих поставщиков, в системе эксплуатации ничего не изменилось.

В первом издании книги концерны «Bayer», «TotalFinaElf» и «McDonald's», по нашим объективным оценкам, стали лидерами «хит-парада злодеев». «Bayer» по-прежнему не превзойден. Не только потому, что этот концерн во всех областях своей коммерческой деятельности — химии, фармацевтике, аграрном бизнесе и разработке сырья — обнаруживает деструктивный заряд колоссальной силы, пренебрегая принципами нравственности, но и потому, что политика обмена информацией фирмы «Bayer» откровенно застряла в XIX столетии. Там скрывают такое, от чего волосы встают дыбом. На втором месте — «Exxon Mobil». В то время как другие нефтяные фирмы, по крайней мере, иногда проявляют заботу об улучшении стандартов прав человека и принимают хотя бы половинчатые меры по-защите окружающей среды и климата, нефтяные мультимиллиардеры США явно обладают иммунитетом против критики. Они могут себе это позволить благодаря поддержке нынешнего президента Соединенных Штатов и его команды. Тут поможет только бойкот. На третьем месте на этот раз — «Mattel», чья святыня — мир куклы «Барон» — покоится на беззастенчивой эксплуатации китайских работниц.

Спустя две недели после первой публикации «Черной книги корпораций» террористы осуществили ужасный теракт на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке. Следствием его стало объявление глобальной «войны против терроризма», за которым многие увидели глубокие экономические мотивы. Кое-кто удивится, почему мы приводим очень сухие аргументы при описании корпоративных интересов, скрывающихся за войнами в Афганистане и Ираке. Ответ прост: в книге мы придерживаемся правдивых и доказанных фактов и не хотим участвовать в составлении прогнозов и спекулятивном выявлении тех или иных тенденций. Многие из описанных нами фактов едва ли привлекут внимание СМИ, так как большая часть преступлений концернов совершается в богом забытых уголках планеты. «Нефтяная война» в Камеруне, Чаде, Центрально-Африканской республике и Судане ежедневно требует больших жертв, чем Ирак и Афганистан вместе взятые, — и все эти события проходят мимо камер компании СиЭнЭн.

На наш адрес в Интернете (www.markenfirmen.com) мы еженедельно получаем десятки вопросов. На наиболее часто задаваемые мы отвечаем здесь.

Нефтяная компания «Shell» — один из крупнейших инвесторов социальных проектов в Западной Африке (дельта реки Нигер). Почти 60 миллионов евро в год концерн расходует в этом обедневшем регионе на юге Нигерии на содержание школ и учреждений здравоохранения (1)^{1}. В Европе и Японии «Shell» — в числе крупнейших инвесторов солнечных электростанций: нефтяной мультимиллиардер строит там солнечные батареи. «Мы убеждены в том, что успешными могут быть только те предприятия, которые преследуют тройную цель: способность выдерживать конкуренцию, социальную ответственность и ориентированность на экологию», — сказано в рекламном буклете.

Между тем концерн долго являлся образцовым врагом защитников окружающей среды и прав человека. В 1995 году, когда «Shell» объявил о своем намерении затопить в Северном море нефтяную платформу «Brent Spar», миллионы водителей бойкотировали бензозаправочные станции с желтой ракушкой, пока концерн не уступил. Второй удар по имиджу фирма пережила в том же году, когда был убит поэт Кен Capo Вива. «Shell» как крупнейшему производителю нефти в Нигерии было вменено в вину сотрудничество с военным режимом в этой стране, что привело к физическому устранению поэта — борца с нефтяными вышками.

Теперь известно, что слишком явное пренебрежение гуманитарными и экологическими интересами вредит делу. «"Shell" старается обрести уверенность, что его деятельность не ведет к нарушению прав человека», — отметил Эрвин Ганезан из уважаемой организации — Human Rights Watch. Публиковавшиеся концерном сообщения о состоянии окружающей среды и прав человека были прямо-таки образцовыми для других фирм (2).

Жители Нигерии, конечно, совершенно иного мнения: «Shell», как и прежде, ответствен за то, что уничтожил привычные условия существования тысяч семей. Протестующие против мультимиллиардера все еще робки. И концерн тоже все еще отказывается от выплаты справедливой компенсации жертвам беззастенчивой эксплуатации природных ресурсов страны. Пострадавшие — народ огони — оценивают ущерб от выемки нефти компанией «Shell» с начала ее деятельности в Нигерии примерно в 35 миллиардов евро (3). А ущерб окружающей среде, связанный с нефтяными разработками, еще в 1992 году оценивался в сумму около 4 миллиардов евро.

В буклете говорится о 60 миллионах, которые концерн потратил, согласно собственным данным, на обеспечение занятости и социальные расходы. Неожиданно эти деньги предстают перед нами в ином свете — как сравнительно мелкая, но тем более эффектная статья расходов на рекламу. Ибо благотворительность "Shell» прославляется в международных СМИ как образцовый пример ответственности предпринимателя.

Концерны заучили ту информацию, которую они предоставляют нам. Примерно с 70-х годов многие известные фирмы становились мишенью защитников прав человека и окружающей среды. Призывы к бойкоту фирм «Nestle», «McDonald's», «Siemens» и «Shell» привлекли к себе огромное внимание. Как правило, сегодня не помнят, что именно было тогда причиной критики. Однако кое-как, с грехом пополам, припоминается: грязные инвестиции..

Между тем теперь почти все крупные предприятия регулярно публикуют толстые отчеты о состоянии окружающей среды и социальной сферы. Они вводят должности уполномоченных по правам человека и устанавливают так называемые кодексы поведения — этические нормы, руководствуясь которыми концерны налагают более или менее строгие правила, предписывающие уважительное отношение к экологическим и социальным принципам. На собраниях акционеров и на сайтах компаний сообщаются факты, призванные поддержать репутацию фирмы. Наряду с величиной пая акционера важную роль начинает играть такой фактор, как общая капитализация предприятия. Лишь тот, кто правильно ведет себя по отношению к бизнес-сообществу, сможет увеличить сумму на своем счете. Жизненная философия такова, что именно банковский счет является мерилом успеха в условиях рынка. Это относится к контрагентам, другим предпринимателям и их клиентам, а также к окружающему миру и странам, в которых предприятие осуществляет свои операции.

То же явление отражают модные выражения «корпоративная социальная ответственность» («Corporate Social Responsibility», CSR) и «корпорация граждан». Поле деятельности фирмы ограничено не только производственными критериями, оно включает также категорию общественной ответственности: фирмы хотят быть «добропорядочными гражданами» страны или Земли в целом. .

Так, примерно 120 ведущих служащих «Siemens» в октябре 2000 года добровольно и безвозмездно приняли участие в сооружении летнего лагеря для немецких и чешских сирот. Они возвели шесть деревянных домиков, санитарный пункт и складское помещение, две веранды, две горки и обустроили площадку под пляжный волейбол, отбуксировав при этом 13 тонн древесных материалов, 50 кубометров песка и полтонны бетона. Со знанием дела «Wirtschaftwoche» сообщила: «24 ребенка и воспитатель могут там теперь беззаботно провести каникулы» (4). Тем самым не только была оказана помощь более слабым в социальном отношении: акция должна была усилить командный дух и, не в последнюю очередь, поддержать имидж.

Конечно, фирма «Siemens» обнаруживает коллективистский дух не только во время строительства лагерей отдыха, но и участвуя в многочисленных застопорившихся проектах и долгостроях. Так, с помощью мюнхенского отделения концерна в странах «третьего мира» появилось множество гигантских плотин. Как следствие этого, миллионы людей были насильно переселены и лишены средств к существовании. Пострадавшие не получили компенсации, которая могла бы возместить причиненный им ущерб. A «Siemens» все еще сохраняет ведущие позиции в строительстве опасных атомных электростанций по всему миру. Доказано, что многие из этих реакторов нерентабельны и обременяют бюджет государств с крупной внешней задолженностью, в то время как концерн отписывает себе многозначные прибыли.

СОЦИАЛЬНОЕ АНГАЖИРОВАНИЕ МИНАМИ?

Капитал предприятия растет, если есть готовность «брать на себя социальную ответственность в коммерции и общественной жизни)), — объявляет генеральный директор фирмы «Mercedes» Юрген Шремп в еженедельнике «Wirtschaftswoche». Является ли производство оружия частью этой ответственности, глава концерна, конечно, не сказал. «Daimler Chrysler», или, точнее, дочерняя фирма автомобильного концерна, принимал участие в разработке ядерного оружия. Более того, концерн производит мины. Прежде всего, это противопехотные мины индивидуального направленного действия, привлекшие к себе внимание международного сообщества из-за особо чудовищных последствий их применения. В основном от них страдают гражданские лица.

За «противотанковую мину направленного действия» «PARM-2» дочернее предприятие концерна, «Deutsche Aerospace», агитировало в узкоспециальных журналах в выражениях типа «современная и эффективная». Офицеры бундесвера хвалили ее примерно так: «Современные мины имеют уничтожающее воздействие. Они могут поражать врага в укрытиях и за пределами зоны видимости» (5). Лишь после массовых протестов инициативы «Критические акционеры» Ю. Шремп объявил в конце 1998 года, что производство мин этого типа приостановлено.

Поданным «Критических акционеров», в ассортимент продукции «Deutsche Aerospace» все еще входят мины «Mine-Flach-Flach» (MIFF) и «Mine-Multi-Splitter-Passiv» (MUSPA), которые Министерство обороны США (в отличие от ФРГ) квалифицировало как противопехотные. В силу этого государства Североатлантического блока, такие как Италия, сняли мины этого типа с производства и ликвидировали их запасы (6).

«МЫ МОЖЕМ ТЕБЯ УНИЧТОЖИТЬ»

Американский производитель спортивной одежды «Nike» особенно заботится о своем имидже. Но в середине 90-х годов американские телеканалы показали пакистанских детей, которые нашивают эмблему «Nike» — знаменитый «Swoosh» — на футбольные мячи. С тех пор не прекращается волна возмущения в связи с условиями труда в так называемых sweatshops^{2}, фабриках на задворках Азии и Латинской Америки, где производится пошив продукции концерна. Вновь и вновь становятся известны новые случаи эксплуатации и злоупотреблений (см. главу «Спортивные товары и одежда»).

В США такие сообщения стали серьезной угрозой имиджу концернов. Знаменитый рекламный слоган фирмы «Just do it!» («Просто сделай!») был перефразирован в «Just Boycott it!» («Просто бойкотируй!»). Все больше молодых людей отворачивается от любимой до этого торговой марки. Для концерна утрата доверия в этой целевой группе особенно болезненна.

Настоящая катастрофа для этой фирмы разразилась осенью 1997 года в Нью-Йорке. Социальный работник Майк Джайтлсон, курировавший молодежь в Бронксе, как он сам поведал канадской журналистке Наоми Кляйн, «пресытился зрелищем бегающих вокруг ребят в кроссовках, которые не могли позволить себе приобрести ни они сами, ни их родители» (7). Джайтлсон сказал подросткам, что рабочие в Индонезии получают только два доллара в день и что фирме «Nike» изготовление пары кроссовок обходится всего в пять долларов — а за эту же пару американские покупатели платят 100— 150 долларов. Он также рассказал ребятам, что «Nike» еще не произвела на территории США ни одной пары кроссовок и что это одна из причин, почему их родители с таким трудом находят работу. Для начала юноши послали письма главе фирмы Филу Нашу и потребовали от него возврата уплаченных денег. Концерн ответил бессодержательными стандартными отписками. «Тогда мы всерьез рассердились и уговорились устроить демонстрацию», — сказал Джайтлсон,

В результате 200 подростков 11 — 13 лет ворвались в «предместья» «городка» «Nike» — огромного супермаркета в Нью-Йорке. С криками подростки набросали под ноги охране кучу мешков со старыми кроссовками — при живом участии журналистов. Окруженные телекамерами дети, преимущественно из негритянских и латиноамериканских семей, превзошли самих себя. Одна из активисток — тринадцатилетняя афроамериканка из Бронкса — глядя прямо в объектив камеры крупной телевизионной станции, выкрикнула: «"Nike", мы тебя создали, мы тебя и уничтожим!» (8).

Этот репортаж заставил менеджеров по рекламе попотеть!

СОМНИТЕЛЬНЫЕ УЛУЧШЕНИЯ

Хозяева концернов понимали, что это означает! Их клиенты — те, кого они в первую очередь завлекали рекламой, — с помощью масс-медиа уничтожают тот самый имидж:, на создание которого было выброшено столько миллиардов! Если так, то огонь уже не потушить. Молодежная группировка из Бронкса одним махом совершила то, чего не удавалось сотням защитников прав человека, которые обращались к узкому слою «заинтересованных лиц»: «Nike» перешел к обороне, признал многие упреки справедливыми и предпринял похвальные улучшения. Изменения и впрямь были повсюду: в цехах наконец создали опорные пункты для охраны, повесили огнетушители и устроили запасные пожарные выходы; оборудовали рабочие места и провели более строгие проверки на предмет использования детского труда. Но главная проблема остается: ни «Nike», ни другие концерны, которые производят продукцию в более бедных странах, не готовы выплачивать соразмерную заработную плату. Напротив, с тех пор как независимым заводам-поставщикам приходится придерживаться требуемых компанией стандартов, денег для фонда заработной платы осталось еще меньше (см. главу «Спорт и спортивная одежда»).

Городок «Nike» в Берлине регулярно отпускает своих сотрудников для общественно-полезной деятельности в «социально-горячих» точках, таких как округи Кройцберг, Фридрихсхайи, Лихтенберг и Нойкельн. Социальные работники в сотрудничестве с местными организаторами проводят футбольные, волейбольные и баскетбольные матчи детей и подростков — как немцев, так и иммигрантов (9).

Руководит этой инициативой профессиональное PR-агентство («agens 27») — «Общество искусства, средств массовой информации и коммуникации». Социальную ориентированность фирмы якобы не желают разглашать. Элмар Кирш обосновывает это менталитетом известных групп: «Общественные объединения быстро обнаруживают, что задействованные фирмы хотят только реализовать свою продукцию» (10). Шведский дом мебели «IKEA» тоже считает своей обязанностью указывать в своем каталоге, что «детский труд — неприемлемая для нас сторона сегодняшней реальности но, к сожалению, распространен в странах некоторых наших изготовителей (11). «IКЕА» время от времени тоже критикуют за эксплуатацию детей на ее заводах-поставщиках (12).

Компания «IКЕА» в сотрудничестве с организацией, созданной для оказания помощи детям при ООН (UNICEF), предпринимала усилия, чтобы воспрепятствовать применению детского труда. Отвечая на вопросы журналистов, Дитрих Гарлихс, уполномоченный делами UNICEF в Германии, сказал: «Да, "IKEA" финансирует наши проекты. Но это само по себе не означает, что при изготовлении продукции "IKEA" дети больше не работают» (13). Использование детского труда трудно проконтролировать. Поэтому Урбан Джонсон, региональный директор UNICEF по Восточной и Южной Африке, тоже «не очень заинтересован» в том, чтобы концерн украсил свою рекламу названием организации, занимающейся оказанием помощи детям: «Даже если "IKEA" не будет больше использовать на производстве детский труд — что с того? Я ведь не благодарю вора за то, что он больше не крадет у меня» (14).

ДЕТСКИЙ ТРУД

По оценкам Международной организации труда (International Labour Organization, ILO), только в развивающихся странах вынуждены работать около 250 миллионов детей в возрасте от 5 до 14 лет. Из них 153 миллиона живет в Азии, 80 миллионов — в Африке и 17 миллионов — в Латинской Америке. «Многие из них трудятся в условиях, которые опасны для их физического, духовного и эмоционального развития)) (15).

Худшие формы детского труда — сексуальная эксплуатация и рабство. К первой относятся проституция и детская порнография. Последнее включает в себя также долговое рабство, при котором дети вынуждены отрабатывать мнимые и реальные долги своих родителей.

Большинство детей трудится, не имея формального места работы: часто в семье, например, в поле или в собственной домашней мастерской, а также в чужих хозяйствах пли на улице, например, чистильщиками обуви. Меньшее число занято в промышленности и сельском хозяйстве. По оценкам, около  12 миллионов детей в возрасте до 11 лет участвуют в производстве продукции на мировой рынок.

МОТ определяет детский труд как наемный труд детей, не достигших 18 лет. Однако для детей до 13 лет, согласно требованиям, должен действовать всеобщий запрет на труд. В возрасте 13—15 лет, особенно до окончания обязательного школьного обучения, допускается детская занятость лишь на легких работах, которые не влияют на учебу. Затем, до момента 18-летия, действуют строгие предписания в отношении продолжительности рабочего дня и условий труда — например, запрет работы в ночное время.

Информация: http://www.ilo.org

ПРОТЕСТЫ ПРОТИВ ВЛАСТИ КОНЦЕРНОВ

Группы, выступающие за сохранение и улучшение социальных условий и защиту окружающей среды, уже давно указывают на беззастенчивые действия отдельных концернов, таких как «Nestle», «Shell» и «Siemens». Однако протесты исходят из относительно узкого круга заинтересованных людей, которые к тому же изрядно пополнили свои банковские счета. Б Европе предприятиям сегодня приходится исполнять существенно более строгие социальные и экологические требования, чем в странах Юга и даже в США. Это стало возможным, прежде всего, благодаря борьбе профсоюзов и протестам экологистских движений. За последние два десятилетия эта борьба, однако, привела к тому, что многие фирмы просто перевели свои производства в страны с более низкими стандартами. Таким образом мы экспортировали свои экологические проблемы в более бедные страны и увидели, что следствием этого стали массовые увольнения и попытки правительств понизить социальные стандарты. Прикрываясь клише об «освоении пространства», правительства индустриальных стран независимо от их политической ориентации охотно снижают социальные, демократические и экологические стандарты.

Вера в то, что свободный внешнеторговый рыночный обмен и производство, работающее на экспорт, лучше упорядочат жизнь людей, чем демократическое политическое устройство и законодательство, упорно внедряется правящими партиями в общественное сознание правящими партиями. Этот феномен называется неолиберализм. Это фундаменталистская попытка создать новый мировой порядок, отменив существующие нормы и осуществив неограниченную приватизацию под лозунгом «Больше частного, меньше государства».

Однако вопреки этой теории, в последние годы и десятилетия наблюдается ускоренный рост бедности. Так, пропасть между наиболее богатыми и наиболее бедными частями человечества (каждая из которых в отдельности составляет его пятую часть) за последние 30 лет более чем удвоилась. Б 1960 году состояние на душу населения наиболее богатых 20 процентов в 30 раз превышало совокупный экономический потенциал 20 процентов беднейших. А в 1999 году эта разница была уже 78-кратной (16). Состояние 360 долларовых миллиардеров мира равно состоянию-2,5 миллиарда самых бедных, вместе взятых, которые составляют почти половину человечества. Один Билл Гейтс, хозяин фирмы «Microsoft», располагает 63 миллиардами американских долларов — капиталом, равным капиталу 31 страны из числа беднейших (17). На вершине этой пирамиды — транснациональные корпорации, экономическая мощь которых часто уже превосходит потенциал целых государств. Так, валовой национальный продукт, к примеру, Австрии в 1999 году еще опережал оборотный капитал крупнейших мировых концернов. В 2001 году альпийскую республику уже превзошли фирмы «Wall Mart» и «Exxon Mobil» (см. таблицу в конце главы).

В то время как международные компании в Австрии практически освобождены от налогов и, тем не менее, непрерывно проводят «сокращения» штатов, национальные правительства неолиберального толка и Еврокомиссия все больше действуют как представители интересов концернов. Общественный сектор уничтожается, а оказание услуг населению переводится в сферу рыночной конкуренции. Неолиберальная свобода реальна для капитала, в то время как свобода людей — прежде всего выходцев из самых бедных стран — заканчивается там, где начинается власть денег.

АНТИГЛОБАЛИСТЫ ПРОТИВ НЕОЛИБЕРАЛЬНОЙ ГЛОБАЛИЗАЦИИ

Как только исчезли границы, разделяющие экономики разных стран, стала возрастать власть концернов. Начало движению антиглобалистов, развернувшемуся по всему миру, было положено в 1996 году в джунглях всеми забытой мексиканской провинции Чьапас. Там возникла Сапатистcкая армия национального освобождения, состоящая из безземельной бедноты и индейцев. Она созвала «Межгалактическую встречу против неолиберализма», в которой участвовало свыше 4 тысяч человек более чем из 45 стран. Поводом стало вступление в силу Североамериканского соглашения о беспошлинной торговле (Nafta) а январе 1994 года, договора, либерализирующего торговлю между США и Канадой. Последствия этого соглашения для мексиканского населения были разорительны. Правда, объем торговли между странам и-участницами с тех пор вырос почти втрое. Но прибыль в Мексике, стране с низким уровнем заработной платы, досталась только паре сотен крупных внешнеторговых предприятий, большинство из них находилось под управлением собственников-иностранцев. Население же становилось все беднее (18).

Следствием «Межгалактической встречи» стала разработка локальной сети в Интернете «Глобальная акция народов против свободной торговли» (Peoples Global Action against free trade — PGA) — на основе большого числа баз данных, принадлежащих организациям Юга, и нескольких групповых и индивидуальных баз в Европе. Средства этих движений, которые не располагают ни капиталом, ни иерархическими организационными структурами, столь же ненасильственны, сколь действенны: Интернет облегчает быстрый обмен информацией и планирование кампаний.

Так связанное глобальной сетью цивилизованное сообщество добилось в 1998 году первого успеха. В интересах концернов готовился многосторонний договор об инвестициях (MAI). Переговоры об этом соглашении велись в 1995 году Организацией экономического сотрудничества и развития (OECD), в состав которой входят богатейшие индустриальные страны. Целью соглашения было освободить международных инвесторов от принятия ими обязательств перед государствами, тем самым обойти правительственное экономическое регулирование. Организации по защите окружающей среды и разработке новых технологий, союзы потребителей и профсоюзы забили тревогу. Они предостерегали от катастрофических социальных, экологических, а также экономических последствий бесконтрольного доступа иностранных инвесторов на рынок. Они заявили, что посредством этого договора транснациональные корпорации приобретают обширные права по отношению к государствам, освобождаются от ответственности за экологические и социальные последствия своей деятельности. Переговорный процесс проходил без привлечения общественности.

Наконец, неправительственным организациям совместно с развивающимися странами удалось предъявить планируемый договор общественности и инициировать дискуссию. Вследствие этого соглашение оказалось на грани провала, так как Франция — важнейший член Организации экономического сотрудничества и развития — вышла из переговоров.

Одновременно с основанием Всемирной торговой организации (ВТО) в 1995 году расширился арсенал средств, к которым могут прибегнуть концерны для защиты своих глобальных интересов, минуя демократические институты. Существующие соглашения пополнялись новыми. В декабре 1999 года десятки тысяч демонстрантов воспрепятствовали заседанию совета министров ВТО в Сиэтле (США), хотя полиция пыталась подавить протесты с помощью репрессий, Тем самым молодежное движение впервые заставило международную общественность прислушаться к гневному голосу масс, выступающих против разрушения демократии и социальной инфраструктуры лоббистами концернов.

ИНОЙ МИР ВОЗМОЖЕН

В сентябре 2000 года «битва в Сиэтле» продолжилась в Старом Свете. На конференции Всемирного банка и Международного валютного фонда (МВФ) в столице Чехии Праге 10 тысяч молодых людей со всех концов Европы протестовали против политики этих международных экономических учреждений, которые за предыдущие десятилетия довели до банкротства многочисленные страны Юга. В конце января 2001 года в швейцарском городке Давосе во время Всемирного экономического форума (встречи глав крупнейших фирм и правящих кругов.планеты) вкось прошла многотысячная демонстрация. Одновременно пестрая коалиция неправительственных организаций, профсоюзных групп, безземельных крестьян, различных общественных инициатив и левых интеллектуалов в бразильском Порту-Алегри провела Первый Социальный Форум. Масс-медиа проявили к нему большой интерес. С тех пор по всему миру устраиваются континентальные и региональные социальные форумы. Под девизом «Иной литр возможен!» они вырабатывают концепции, которые могут быть воплощены в реальность, и создают глобальные сети, распространяющие правдивую информацию о глобальных процессах. Из каких бы стран, и политических лагерей ни прибывали эти группировки, у них есть общий враг: глобальные концерны и их институциональные союзники — ВТО, МВФ и Всемирный банк. Этим организациям ставят в вину, что их почти бесконтрольная власть используется в ущерб слабейшей части населения во всем мире.

ВСЕМИРНАЯ ТОРГОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ (ВТО)

Всемирная торговая организация (World Trade Organization, WTO) со штаб-квартирой в Женеве была основана в 1995 году как правопреемница Генерального соглашения но тарифам и торговле (ГАТТ). Цель ВТО — достижение как можно более свободного товарообмена па международном рынке и ликвидация торговых эмбарго. Ради этого 146 стран-участниц приняли правила, которые, правда, ВТО не может пронести в жизнь самостоятельно; по она в состоянии утверждать торговые сделки своих членов. Однако поскольку более бедные страны не обладают потенциалом, чтобы подвергнуть действенным санкциям более богатые страны, они в конце концов полагаются на добрую нолю последних. При этом полное разорение бедных стран, конечно, также исключено, так как оно привело бы к распаду мирового рынка. Важными подсистемами ВТО наряду с ГАТТ являются Генеральное соглашение по торговле услугами (ГАТС) и Торговое соглашение о защите интеллектуальной собственности.

Адрес в Интернете: http://www.wlo.org

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ВАЛЮТНЫЙ ФОНД (МВФ)

Международный валютный фонд (International Monetary Fund, IMF) со времени своего основания в 1916 году тесно сотрудничает со Всемирным банком. МВФ состоит из 183 государств-участников и призван поддерживать стабильность валют и упорядоченность международных валютных сделок. Перспективные цели — содействие экономическому росту и преодоление безработицы. Для упрочения стабильности валюты МВФ предоставляет значительные финансовые ссуды странам группы риска, но связывает эти транши со строгими условиями, например, такими как резкое снижение расходов в государственном секторе экономики. Во многих случаях это приводило к значительным деструктивным явлениям — разрушению социальной инфраструктуры, например, сферы образования и здравоохранения.

Адрес в Интернете: http://www.imf.org

ВСЕМИРНЫЙ БАНК

Международный банк реконструкции и развития (Всемирный банк) был основан после Второй мировой войны с целью финансирования восстановления европейской экономики, а затем взял на себя задачи борьбы с бедностью, прежде всего в Азии, Африке и Латинской Америке. Его состав — 182 государства. Право голоса, конечно, соотносится с долей участия и тем самым почти целиком принадлежит богатым странам — в частности, США, Германии, Франции, Великобритании и Японии. Всемирный банк — крупнейший кредитор развивающихся стран. В 2000 финансовом году кредиты на сумму почти 16,3 миллиарда евро были предоставлены более чем 100 странам. Наблюдатели констатируют, что предоставление кредитов часто ставилось в зависимость от условий, выполнение которых де-факто обескровливает страну-получателя. Кроме того, до сих пор мало значения придавалось социальной и экологической приемлемости финансируемых проектов. Так, под статьей «Помощь развитию» все еще оказывалось содействие крупным проектам, которые разрушали жизненное пространство коренного населения, в то время как инвесторы получали огромные прибыли.

Адрес в Интернете: http://www.worldbank.org

ГОТОВЫ ЛИ АНТИГЛОБАЛИСТЫ К ПРИМЕНЕНИЮ НАСИЛЬСТВЕННЫХ МЕР?

Движения, критически настроенные по отношению к глобализации, конечно, не произвели фурор в масс-медиа. Работая конструктивно, они сплели сеть на различных общественных форумах. Однако прорыв удался после энергичных массовых протестов против саммитов «Большой Восьмерки» в Генуе в июле 2001 года. Более 200 тысяч мирных демонстрантов выступили против слияния власти и капитала. Итальянская полиция применила силу и атаковала шествие. Она внедрила в ряды протестующих тайных агентов-провокаторов, чтобы выявить и взять с поличным антиглобалистов как лиц, склонных к совершению насильственных действий. «Во время волнении но поводу саммита "Большой восьмерки"» в Генуе в июле 2001 года полицией заранее были сфальсифицированы "доказательства" готовности демонстрантов применить насилие, — сообщала даже консервативная газета «Die Welt» полтора года спустя. —То, о чем итальянские СМИ дискутировали лишь как о подозрении, официально подтверждено полицией Генуи» (19). После схватки в порту Генуи 200 человек было ранено и один убит. Двадцатипятилетний демонстрант Карло Джулиани был застрелен полицейским.

Конечно, и среди демонстрантов все еще есть те, кто грубо, но внятно выражают свое недовольство существующим строем путем насилия. До сих пор они были в незначительном меньшинстве. Вне зависимости оттого, как мы оцениваем подобные действия с моральной точки зрения (об этом много споров и среди антиглобалистов), можно также поставить вопрос, не вызывает ли ответное насилие сама экономическая система, которая узаконивает насилие и террор, терпя произвол концернов. Прибавьте еще и то, что масс-медиа оказались готовы к дискуссии о всемирной несправедливости лишь после того, как им показали душераздирающие фотографии эксцессов на демонстрациях подобного рода. Так, «Spiegel» после Генуи вышел примерно с таким давно напрашивавшимся вопросом: «Кому принадлежит мир?» (20). Сайт антиглобалистской организации АТТАС отмечал резкий рост числа членов; в одном из социологических опросов 70 процентов немцев заявили, что они в принципе согласны с основными пунктами критики глобализации, Организации типа АТТАС, действующие исключительно мирными средствами, как ни парадоксально, отчасти обязаны своей популярностью сценам насилия в средствах массовой информации. В том числе поэтому они отказываются и от ярлыка «антиглобалистов», наклеенного на них СМИ: они воспринимают себя скорее как представителей альтернативной глобализации. Истинные ее противники — если вникнуть в суть термина — в управленческом звене концернов, в ВТО и международных финансовых учреждениях: ведь именно там создают препятствия глобализации социальных, экономических и лично-правовых стандартов.

11 СЕНТЯБРЯ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

11 сентября мир, казалось, вышел из колеи. Удар по Всемирному торговому центру в Нью-Йорке, приведший к тысячам жертв, выдвинул опасность глобального терроризма в центр внимания СМИ. Причины и мотивы событий не объяснены до сегодняшнего дня, что вновь делает актуальными всевозможные теории заговора. «Борьба культур», о которой многократно и безапелляционно заявляли, была не столько борьбой между различными цивилизациями, основанными на региональных н религиозных особенностях, сколько, в большей степени, полем смертельной схватки идеологии. Чистый анти-американизм и не менее откровенный анти-ислампзм состязались в борьбе за господство на ярмарке мнений. В сложившейся обстановке движение антиглобалистов вело себя подчеркнуто сдержанно. Многие боялись, что их зачислят в число террористов. Планировавшаяся ежегодная сессия Всемирного банка и МВФ в Вашингтоне была отменена так же, как и отклонены протесты против ее отмены. Лишь после того, как президент США Джордж Буш провозгласил курс «борьбы с терроризмом» п счел, что тем самым нащупал «Ось зла», сдержанная критика сменилась протестами против империалистической политики Вашингтона. Тема войны, и ужасающий призрак однополярного мира — строя, который призван упрочить экономическую и политическую позицию доминирования США, — стали центральной темой общественник: движений, В ходе Европейского Социального Форума в ноябре 2002 года более миллиона человек вышли на демонстрацию во Флоренции. Они протестовали против войны и отмены социальных гарантий. К началу Третьего Всемирного Социального Форума в январе 2003 года уже 100 тысяч человек отправились в бразильский Порту-Алегри. А 15 марта 2003 года свыше 12 миллионов протестующих по всему миру вышли на улицу, чтобы выразить протест против угрозы войны в Ираке.

При всем уважении к подобным массовым движениям, конечно, слышны и критические голоса. Скептики отмечают, что слишком легко выдать естественного противника — в данном случае, североамериканский режим — за первопричину всякого зла. Если на демонстрациях сжигают флаги США и Израиля, то это показывает, что и движения за мир и улучшение жизни общества не защищены от простои схемы «друзья — враги», Кабинету Буша в той же степени, что и всем международным организациям, свойственны колебания — от охраны климата через конвенцию о биологическом оружии до отказа от Международного суда. То, что это нарушает права человека и народов и преступает демократические нормы, ни в коем случае не оправдывает дешевую враждебность к Америке. Равным образом , критика человеконенавистнической политики премьер-министра Шарона не может оправдать убийств израильтян — мирных жителей, женщин и детей. Такие упрощения приводят к тому, что неонацистские группировки уже пытаются заключить стратегические альянсы под ключевым словом «Querfront», чтобы в итоге влиться в движение «антиглобалистов». Абсурдная авантюра, если исходить из того, что основная мотивация этих движений — справедливый мир с равными возможностями развития для всех людей.

Кроме того, всякая односторонняя критика США противоречит фактам. Европейские правительства не намного либеральнее США. Их концерны так же беззастенчиво отстаивают свои интересы (начиная с немецкого «Bayer», кончая французским «Totals»). И они тоже мало уважают права человека. Ни одна из стран Европы не подошла до сих пор не вынесла критической оценки собственному колониальному прошлому. Напротив, уже санкционировано и начато его повторение. Все же, если речь идет о том, чтобы превратить события в подаче СМИ в инструмент нравственного воспитания, то все они быстро окажутся под рукой.

Эта мораль — с душком. Когда после убийства 3 тысяч человек 11 сентября повсюду в мире призывали к минуте молчания, один из почитателей либеральной газеты «Стандарт» потребовал отсчитать соответствующее число часов молчания на 2,5миллиона невинно загубленных в Судане, о которых он впервые узнал из «Черной книги корпораций» (21). Из 12 миллионов, которые вышли на улицы с протестом против войны в Ираке, лишь немногие упомянули об ужасных массовых убийствах при режиме Саддама Хусейна. Крупнейшая война в мире после 1945 года — в Демократической Республике Конго — привела к гибели 3,3 миллионов человек в течение четырех лет, Она еще ни разу не вызвала антивоенную демонстрацию, хотя в большинстве африканских воин задолго до начала «войны за нефть» в Ираке шла речь о сырьевых интересах западных концернов.

ПЛЮРАЛИЗМ И ДЕМОКРАТИЯ ВМЕСТО ГОСПОДСТВА КАПИТАЛА

Требования общественных движений чрезвычайно различны. Их диапазон — от демократического контроля над международными организациями, такими как ВТО, до роспуска последней. Есть крупнейшие деятели науки, которые полагаются на «деглобализа-цию», то есть на возврат к региональным рынкам, В то же время другие вынашивают идеи своего рода «мирового правительства» в форме демократически контролируемых учреждений, в ведении которых будут налоговое право, распределение ресурсов и решение в судебном порядке вопросов, связанных с правами человека. Некоторые движения полагают возможным общественно и экономически сдерживать капитализм и указывают на модель «экосоциального рыночного хозяйства», которую европейские страны до конца последнего столетия представляли секретом успеха и которая сейчас последовательно разрушается. Конечно, эта модель тоже основана на эксплуатации природных ресурсов и стран со сравнительно низким национальным доходом. Поэтому организации радикального толка указывают на то, что господствующая система рыночного хозяйства и капитализма, ориентированная на прибыль и конкуренцию, ориентирована на эксплуатацию, войну, дискриминацию и разрушение окружающей среды. Эти тенденции особенно усиливаются после краха коммунистического авторитаризма.

Все же речь не идет о замене одной системы господства другой. В политическом смысле имеется в виду создание подлинной представительной демократии и обязательное подчинение экономики общественным задачам, ставящимся выше прибыли. В экономическом смысле речь идет о том, чтобы твердо установить, что основные человеческие потребности — такие как право на пищу, воду, жилье, здоровье, образование и многие другие, но прежде всего сами люди — не могут быть товаром и предметом торговой сделки. Поэтому они не могут «обращаться на рынке». Нет простого решения этих вопросов. И уж вовсе не существует совершенной государственной системы. Жизнеспособный путь может возникнуть лишь в уважении к многообразию мнений и улаживании конфликтов. Но приходится признать: жизнь имеет безусловный приоритет перед барышом.

ЗА ПОКУПКАМИ — В ГЛОБАЛЬНОМ СУПЕРМАРКЕТЕ

«Словно для игры в шахматы изобрели новые правила, — пишет социолог Ульрих Бек из Мюнхена в своем эссе о новой власти мультимиллиардеров (22). — Пешка — экономика — внезапно становится шахматным конем при поддержке информационных технологий и, претерпев это превращение, может далее атаковать короля и поставить мат».

Интернет превратил мир в «мировую деревню», в которой встречаются сплетники с разных континентов на виртуальных вечеринках за чашечкой кофе. Макроэкономическое соответствие — «планетарный супермаркет»: в холодильнике — дешевое сырье из Конго, в морозилке — таиландская рабочая сила по особо низкой цене, с ярлыком «распродажа», а там, где хранятся деликатесы, разложены исследователи и дизайнеры со всего мира наряду с менеджерами по рекламе. А у кассы — в ожидании — клиенты с сияющими глазами.

Ни кроссовки, ни телевизоры, ни в еще меньшей мере — автомобили — не производят там, где расположена штаб-квартира фирмы-изготовителя.

Сырье, еще с колониальных времен, привозят к мам из Африки, Латинской Америки и Азии. И пока внутри страны идут дискуссии, предоставить ли милостиво европейскую въездную визу экспертам-компьютерщикам из Индии, ловкие фирмачи размещают свои исследовательские и технологические отделы в странах с низким уровнем заработной платы, в которых они давно осуществляли свою деятельность. В то же время крупнейшие рынки сбыта можно найти только в западных индустриальных странах.

Это «распределение средств» в мировом масштабе, которое можно описать как противоречие между «бедными» и «богатыми», — вовсе не естественный мировой порядок, даже если предположить, что при его изменении многие потерпят ущерб, Бывший премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер дала чеканное определение «TINA» — There is no alternative («Альтернативы не существует»). Альтернативы нищете нет, утверждала та, кто своей политической деятельностью творила нищету. Экономисты-неолибералы приводят аргументы, по которым именно недостаток инвестиций концернов создает проблему бедности во многих странах.

Разящие аргументы, если исходить из того, что не все жители бедных стран хотят жить с экономикой, основанной но субсидиях, то есть без сбережений, «Лишь одно хуже, чем быть раздавленным мультимиллиардерами, — не быть раздавленным мультимиллиардерами», — пишет У. Бек. Романтический образ обитателя девственного леса, который питается бананами прямо с ветки и с радостью придерживается принятых обычаев, в большинстве случаев не более чем плод воображения состоятельных западных граждан. Тех самых, которые в качестве экологических туристов хотят упрочить свои иллюзии в райских уголках, оставшихся еще кое-где на планете.

Разумеется, это не что иное, как облегченная форма капитализма. Ибо и индейцы, и масаи, и тибетцы, конечно, имеют право прибегать к помощи современных лекарств и пользоваться потребительскими товарами, заказывая их по Интернету, если им угодно. Должно ли получение этих товаров быть равнозначно приобретению программного обеспечения, аспирина и кока-колы, конечно, зависит оттого, в какой мере индейцы, масаи и тибетцы сохраняют возможность принимать самостоятельные решение, каковы их потребности. В реальности же многие страны, не обладая международными экономическими связями, сегодня не располагают ни экономическими резервами, ни дорогостоящими технологиями, ни — в еще меньшей степени — ноу-хау, которые позволили бы населению иметь соответствующий современному уровню жизненный стандарт.

И все же перенесемся в современность: большинство стран бедно не потому, что мало производит, а потому, что прибыль от реализации производимой ими продукции уходит за рубеж и в работающий на экспорт сектор экономики. Если мы признаем это, то тогда мнимая зависимость от мультимиллиардеров заключается только в этом факте и в том, что страны с более низким национальным доходом вынуждены пускать всю прибыльна покрытие долга, которым их связали колонизация, неолиберальная эксплуатация и коррумпированные правительства. В то время как ежегодная помощь развитию по всему миру составляет около 53 миллиардов долларов США, потоки капитала с Юга на Север, по оценкам, превышают ее многократно. Поэтому так называемые развивающиеся страны де-факто осуществляют помощь северным, то есть западным индустриальным странам. Остановить этот процесс означало бы проявить большую настойчивость и достичь более эффективного результата, чем надеяться на добровольное содействие транснациональных инвесторов.

БЛАГОСОСТОЯНИЕ — ДЛЯ ВСЕХ

И все же: не будет ли означать экономическое равновесие в мировых масштабах утрату нашего собственного благосостояния? Того, которое, в конце концов, есть результат дешевизны рабочей силы и сырья стран Юга? — Нет! Нам необходимо признать, что определение термина «благосостояние человечества» исходит не только из понятия «покупательная способность». Амартия Сэн, лауреат Нобелевской премии из Индии, преподает в Кембридже. В книге, посвященной анализу человеческого измерения экономического понятия «бережливость» (23), он пишет: «Взгляд, ориентированный на финансовые влияния, непременно требуется дополнить, иначе мы не придем ко всеобъемлющему пониманию процесса развития». Таким образом, известный экономист требует расширения понятия благосостояния, включения в него социальных гарантий, индивидуальной свободы, права на образование и здравоохранение. В принципе это означает не что иное, как необходимость сделать элементарные права человека не только основой, но и целью экономических действий.

Что это возможно для всех, показывают научные исследования. В экологическом отношении Земля способна иметь население около 12 миллиардов человек. В настоящее время численность землян — немногим больше 6 миллиардов. Так что все могут достичь среднего жизненного стандарта! И мы должны думать об этом всякий раз, когда нам приходится потреблять немного меньше из той корзины, содержимое которой реклама преподносит нам как незаменимое. Поток беженцев во всем мире огромен. Растет число тех, кому больше нечего терять. И удары по Нью-Йорку не в последнюю очередь должны привести к осознанию того, что качество жизни в богатых странах уже страдает, так как мы защищаем наше богатство изоляцией и полицейскими мерами, которые все больше ограничивают наши личные свободы. Заметим ли мы когда-нибудь, что стены, которые мы возвели вокруг Европы, являются стенами нашей собственной тюрьмы?

В общем, результаты работы мирового рынка производят не особо приятное впечатление. А рассуждения идеологов, которые смотрят на мировую торговлю в ее современном качестве как на основу развития, оказываются, по большей части, предлогом для сохранения социального неравенства.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ РАБОЧИХ

Примеры, приводящиеся в следующих главах — индустрии высокой моды, игрушек или продуктов питания — доказывают, что можно говорить об «инвестициях» международных предприятий в страны «третьего мира». «Adidas», «Aldi» и прочие компании большую часть своей продукции производят в странах с низким уровнем заработной платы. При позитивном взгляде на вещи это могло бы означать, что эти концерны гарантируют там миллионы рабочих мести тем создают основу для экономического развития и благополучия, Но реальность выглядит иначе: оплата труда на фабриках и плантациях ориентируется на минимальный размер оплаты труда (МРОТ) отдельных стран или далее лежит шике ее черты. МРОТ же несоразмерен с жизненными потребностями человека, с тем, что необходимо ему для питания его семьи, обучения в школе его детей и пенсионного страхования, как это происходит в большинстве европейских стран. Во многих странах его рассчитывают, в первую очередь, исходя из того, что оставлено этим странам Всемирным банком и МВФ на общественные расходы.

Почему эти организации получили возможность принимать решения, касающиеся суверенных государств?

Задолженность развивающихся стран очень высока. Причины этому различны. Многие страны вплоть до середины XX века оставались европейскими колониями и были обескровлены своими хозяевами. Государственные структуры едва наличествовали, многим представителям коренного населения далее не удавалось получить среднее образование.

После окончания эпохи колониализма около 1960 года новые правительства получили для восстановления своих стран крупные кредиты Всемирного банка. В 70-е годы международные банковские институты предоставили новые кредиты — первоначально с очень низкими процентами. Тогда они располагали чудовищными суммами в долларах, заработанных на бензине во время роста цен на нефть, Большая часть этих денег была употреблена на проекты, концептуально сформулированные западными советниками. Такая помощь едва ли была на пользу странам-получателям. Много денег утекло в карманы коррумпированных правительств. Все это происходило при благожелательной поддержке со стороны банков и далее глав правительств западных демократий! В 80-е годы долги были «реструктурированы»: чтобы сделать возможным погашение ссуд, Всемирный банк давал новые кредиты. Но они предоставлялись на условиях, соответствовавших политическим воззрениям Рональда Рейгана и Маргарет Тэтчер. Следствием были программы экономии государственных расходов, жертвой которых стали, прежде всего, социальные и образовательные учреждения.

Еще сегодня большинство развивающихся стран тратит большую часть своего бюджета на выплату кредитов международным финансовым институтам и банковским учреждениям Запада. Надзор за возвратом долгов осуществляют Всемирный банк и МВФ. Они принимают решения о новых финансовых вливаниях. А тот, кто платит, делает крупное вложение капитала.

Конечно, раздаются и критические голоса. Например, авторы, подобные Джозефу Стиглицу, бывшему главному экономисту Всемирного банка, считают, что такая политика отбирает у развивающихся стран всякую возможность модернизации, делая тем самым невозможным, например, финансирование школ и учреждений здравоохранения. Но так как дело пока не дошло до новой ориентации международной политики в отношении должников, множество полуголодных детей по всему свету, как и «антиглобалистов», вынуждено будет оказаться на улице, а «антиглобалисты» продолжат свои протесты.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ РЕСУРСОВ

Западные фирмы не только эксплуатируют миллионы трудящихся; они получили еще и тотальный контроль над природными богатствами множества стран. Безумие: Ангола, Бразилия, Индонезия, Конго, Нигерия, а с ними большинство развивающихся стран обладают почти неисчерпаемыми кладовыми природных сокровищ, таких как нефть, золото, алмазы, медь, благородное дерево, кофе, какао и бананы. Будучи «собственниками» этих ресурсов, они объективно во много раз богаче большинства индустриальных стран. И тем не менее огромные массы людей в этих странах голодают; у них нет доступа ни к медицине, ни к образованию.

Каждый день — каждый день! — 100 тысяч человек умирают от последствий голода, и вовсе не оттого, что живут в регионах, пораженных засухой, а потому, что у них отняли богатства их стран — как в самые мрачные времена колониализма.

В большинстве развивающихся стран отсутствуют технологии и, следовательно, возможности разрабатывать свои ресурсы и превращать их в товар. Поэтому сейчас необходимо и разумно, чтобы международные концерны делали инвестиции в эти страны. Но если вникнуть глубже, становится ясно, что лишь в очень немногих случаях можно говорить о настоящих инвестициях. Под давлением международных финансовых учреждений погрязшие в долгах государства вынуждены довольствоваться лишь смехотворными крохами налогов с головокружительных экспортных прибылей. Кроме того, многие правительства ведут между собой разрушительную конкурентную войну за иностранные инвестиции. То и дело в ход идут подкуп и взятки, получаемые местными элитами от международных концернов в обмен на выгодные контракты и концессии.

В отсутствие открытого контроля больше денег зачастую уходит по каналам коррупции, чем оседает в стране в форме налогов,

Международная торговля сырьем, однако, не только нечестна с точки зрения фактической стоимости товаров, приобретенных на мировом рынке. Закупка сырья и энергии в более бедных странах происходит, как правило, в условиях, которые в Западной Европе невозможно даже представить. Так, при строительстве крупных электростанций миллионы людей сгоняли с обжитых мест, не выплачивая при этом компенсации, соразмерной с причиненным ущербом. При добыче золота применялись яды, разрушавшие целые жизненные пространства. То лее происходит при производстве нефтепродуктов. Причина — использование полностью устаревших технологий.

Хуже того! В районах военных конфликтов и странах с диктаторскими режимами, такими как Ангола, Мьянма (бывшая Бирма), Конго и Судан, производители известных во всем мире торговых марок, оплачивая сырье, торговлю оружием, ведение гражданских войн, финансируют повстанческие движения и кровавые милитаристские режимы. Это касается большей части нефтяной промышленности и отрасли, связанной с добычей и обработкой алмазов, а также ТНК. Например, фармацевтический и химический концерн-мультимиллиардер «Bayer», импортируя сырье из Конго на протяжении ряда лет, принимает участие в финансировании самой крупной войны в мире за период с 1945 года.

ЧЕЛОВЕК-СЫРЬЕ

Фирменные предприятия пищевой промышленности также до поры считают приемлемым, когда на плантациях их поставщиков эксплуатируют мужчин, женщин и детей. Людей травят инсектицидами и удобрениями. Людей даже обращают в рабство, Правда, ОНИ публикуют запреты, предостерегающие против детского труда, что не проходит бесследно, и далее берут пробы воды и почвы. Но, в конце концов, виной всему — безумно низкие расценки, к которым поставщиков принуждают заказчики-концерны.

«В Кот д'Ивуар, где выращивают основной урожай какао-бобов, большинство владельцев плантаций использует рабский труд», —говорит профессор социологии Кевин Бейлс (Великобритания) (25). Это выясняется в результате простого вычисления стоимостных затрат и потребностей: «Ключ к преодолению рабовладения в новейшей истории — во всемирных экономических связях разного уровня. Напротив, система использования и контроля над ресурсами способствует сохранению этой системы. Как только человеческое сырье оказывается отработанным, его отбрасывают прочь и заменяют новым: восьмилетний ребенок в Кот д'Ивуар не стоит и тридцати евро. Погибает он обычно через пару лет»,

Поэтому для Бейлса, написавшего книгу о современных формах работорговли, каждая третья долька шоколада имеет привкус рабства (26). Столь же резки формулировки директора малийской организации «Спасите детей», откуда «экспортируется» большинство рабов-детей в Кот д'Ивуар: «Кто пробовал какао, тот испил их крови» (27).

РАБСТВО И ПРИНУДИТЕЛЬНЫЙ ТРУД

рабство существует с самых ранних этапов истории человечества. Но лишь и Древней Греции рабы стали товаром. Расцвет же рабовладение пережило в XVI — XVIII веках. Африканские рабы вывозились тогда на кораблях в Северную и Южную Америку. Несмотря на принятие международных конвенции по защите прав человека рабство оказалось неистребимо. Даже сегодня общее число рабов и принудительно трудящихся по всему миру оценивается, по крайней мере, в 27 миллионов человек. По некоторым оценкам, оно даже составляет 100 миллионов. Наряду с классической формой рабства; при которой люди рассматриваются как объект собственнических отношений (то есть как собственность) в силу рождения, захвата или приобретения, распространено и долговое рабство, При этой форме зависимости человек вынужден отрабатывать свой фактический или приписываемый ему «долг», не получая илипочти не получая вознаграждения за труд. В некоторых случаях этот якобы существующий долг принуждает к кабале даже наследников «долга» — последующие поколения семьи псевдодолжника. Наиболее быстрыми темпами растет так называемое рабство по договору, основыванное на поддельных трудовых соглашениях. Особый случай — узаконенное рабство, например, в Мьянме. Тысячи порабощенных мужчин, женщин и детей используются там, например, при строительстве газопровода. Деловые партнеры — нефтяные концерны Запада, торговые марки «Unilocal» и «Total». В Западной Африке за последние годы около 200 тысяч детей проданы в рабство. Их жестоко эксплуатируют в домашнем хозяйстве, на заводах и в мастерских, на плантациях. Но и в Европе процветает торговля живым товаром. Только в Западной Европе, по заявлению Майка Дотриджа из Международной организации против рабства (28), полмиллиона женщин — жертв торговли людьми — принуждают к проституции.

Информация: http://www.antislavery.org

Фармацевтическая промышленность также эксплуатирует «человека-сырье». Известный британский писатель Джон Ле Карре в своем романе «Верный садовник» (29) описывает, как международные концерны, изготовляющие лекарства, злоупотребляют доверием пациентов из Африки — подопытных кроликов в опасном тестировании новых медикаментов иа людях. Это вероломство — не выдумка, а вполне реальный, хотя и печальный образ поведения концернов, даже в Европе, Мы можем доказать результатом тайного журналистского расследования, проведенного в Венгрии, В регионах с менее строгими нормативами и возможностями контроля фармацевтические предприятия индустриального Запада выплачивают значительные денежные суммы врачам, чтобы побыстрее получить положительные результаты фармакологических исследований. Здоровье пациентов при этом, по большей части, на втором месте, ибо речь идет о миллиардных прибылях.

БОРЬБА ПРОТИВ ЭКСПЛУАТАЦИИ

Концерны любят рассказывать о том, как они создают рабочие места в бедных странах. Должны ли дети-рабы и голодные рабочие, солдаты, сражающиеся в армиях в гражданских войнах, и «подопытные кролики» в самом, деле благодарить своих работодателей и инвесторов за помощь, оказанную таким образом? Разве удивительно, что все больше людей отрицают ту форму глобализации, которая понимает слово «инвестиции» как один из синонимов слова «эксплуатация» ?

Придет время признания социальных ограничений предпринимательской активности. Заботы об имидже недостаточно. «Собственность обязывает», — сказано в Конституции ФРГ (30). Это звучит красиво. Нужны, однако, подлинные, серьезные, поступательные и явные изменения. Инвестиции в экономику стран с низким национальным доходом иногда жизненно необходимы, но они должны находиться под контролем независимых организаций цивилизованного сообщества, с тем чтобы они не вели к углублению и без того ужасающей бедности... Центральная роль в этом отводится профсоюзам: единственный путь приостановить демпинг на рынке труда и тем самым снизить темпы падения жизненных стандартов — международная солидарность, Национально-ограниченные и протекционистские концепции профсоюзов в рамках глобальных условий больше не срабатывают. В течение ряда лет возрастает роль профсоюзов как составляющей общественных движений — они вскрывают скандальные нарушения внутреннего распорядка на sweatshops, на плантациях, в добывающей промышленности. Им необходима действенная поддержка международных организаций.

Следует вынудить концерны признать свою ответственность. «Национальные правительства скорее играют роль советников, — пишет социолог Ульрих Бек. — Если национально-государственный институт пытается ограничить сферу деятельности предприятия, оно ищет себе другое местопребывание. Вопрос не стоит больше о том, дозволен ли поиск, но лишь о том, где он осуществляется».

Легкость, с.которой многочисленные фирмы могут менять местонахождение своих производственных площадей, создает, однако, новую проблему. Ведь при такой смене на местах часто остается бесчисленное множество безработных. Это тоже причина, почему мы во многих случаях высказываемся против бойкота (люди, чьи интересы затронуты, очень часто бойкота не хотят). Равным образом, «ответственность» концернов часто проявляется в том, что они просто закрывают предприятие, на котором вскрыты злоупотребления. Они не желают использовать свою власть, чтобы обеспечить хотя бы умеренный жизненный стандарт тем, благодаря кому они получают свои прибыли.

ПОЧЕМУ, СОБСТВЕННО, ТОРГОВЫЕ МАРКИ?

Скандалом окружено изготовление и немарочной продукции (так называемая продукция без имени, «No-Name-Product»), то есть не являющейся, так сказать, «фирменной». Многие менее известные фирмы и цельте отрасли, которые не имеют прямого контакта с клиентами, тоже получают доход с бедности, коррупции и нарушений прав человека. Почему критика прицельно направлена на знаменитые брэнды?

С одной стороны, у этого есть совершенно прагматические причины: марки основывают свою власть на имидже, для создания и поддержания которого в рекламе тратятся миллиарды. Именно в этом их уязвимость. Всякий раз, когда брэнды подают товар как особо современный, социальный, здоровый, соответствующий принципам спортивной «честной игры»^{3}, любимый детьми, мультикультурный или милый сердцу женщин, предназначенный для всей семьи или благоприятный для окружающей среды, они имеют в виду лишь товар сам по себе. Предоставляемая концернами информация справедлива лишь в том случае, если ее соизмеряют с достоинствами собственно продукции, а не производства. Так, например, итальянский мультимиллиардер от моды «Benetton» проявил свою социальную активность, выставив провокационные серийные плакаты с фотографиями больных СПИДом, жертв войны и новорожденных. В 1998 году в печать просочилось, что концерн допускал пошив продукции в Турции двенадцатилетними детьми (31).

Но торговые марки представляют собой не только эффектную цель для атаки критически настроенных потребителей. Они формируют тенденции развития в мировой экономике. Часто одна и та же индонезийская швея нашивает одну за другой эмблемы фирм «Nike», «Reebok», «Adidas», «Puma» и тут же— неизвестной фирмы на продукт своего труда. Качество и условия изготовления разных торговых марок не отличаются друг от друга. От лидеров рынка зависят условия труда миллионов людей. Ибо лидеры мирового рынка (а это — как норма — известные марки) —диктуют цены на нем.

При этом доля производственных расходов в итоговой продажной цене как раз в случае именитых фирм с брэндами ничтожно мала и приближается к минимальным. Значительно больше затрачивается на рекламу. Расходы на рекламу тоже заложены в цену продукции, которую платит потребитель. Иными словами, нам морочат голову за наш же счет. В середине 90-х годов только американские предприятия вложили в маркетинг своей продукции более 1000 миллиардов евро (32).

«МАРКИРОВАННЫЕ» ЦЕННОСТИ — ПРОТИВ КРИЗИСА СОЗНАНИЯ

Почему торговые марки несут концернам успех? Почему фирмы не экономят для самих себя — или для нас — и не продают свою продукцию, не обременяя мир назойливой рекламой своих товарных знаков? «Да потому, что рекламные агентства концернов с помощью современных коммуникативных технологий переняли роль учредителя традиций и устоев нравственности! Такими учредителями были, например, школы, церкви, социальные сообщества и учреждения культуры, — утверждает американский экономист и автор книги Джереми Рифкин. — Приобретение товарного знака переносит покупателя в вымышленный мир; у него появляется впечатление, что он фактически разделяет с другими те смыслы и значения, которые придуманы дизайнерами» (33).

Получается, что «Nike» торгует не только спортивной обувью, но и чувством «коллективного благополучия». IBM продает вовсе не компьютеры, а «алгоритмы» — универсальные ключи к «решению проблем». «Мы не торгуем продукцией, — говорит также Рен-цо Россо, владелец джинсов «Diesel» — Мы осуществляем продажу стиля жизни. Полагаю, мы создали новое движение. Концепция "Diesel" — всё. Это стиль жизни, стиль ношения одежды, стиль любой деятельности» (34).

С появлением марочного товара на задний план отступает то, что обувь, детали компьютера, брюки были изготовлены кем-то, кто живет впроголодь. Но журналистка Наоми Кляйн видит в этом «изъяны» и «дефекты», скрытые «лощеным фасадом» брэндов. Так она пишет в книге «NO LOGO!" (35).

И ВНОВЬ ОБРЕТЕНИЕ ВЛАСТИ

Растет число тех, кто начинает демонтаж этого лощеного, блистающего фасада. Интернет, ускоривший совершение операций и сделок на мировом рынке, одновременно — сильнейшее орудие критики концернов. По электронной почте и на Интернет-форумах, число которых перевалило за тысячу, организуются встречи, обсуждаются стратегии борьбы и выводятся на чистую воду фирмы, действующие особо беззастенчиво. Такие организации, как «Adbusters», борются против потребительского безумия, иронизируя над получившими широкую известность рекламными кампаниями. Другие — вновь и вновь вскрывают конкретные недостатки, проводя тщательные расследования. Они хотят большего представительства работников, международных социальных и экологических стандартов, возможностей контроля и торговли, честной во всех отношениях.

В одном докладе, опубликованном для внутренней дискуссии, Германский промышленный союз, например, сетует на растущее влияние неправительственных организаций на общественное мнение: «Международный сетевой обмен дает им фору. Такие организации, как « Amnesty International» имеют у общественного мнения репутацию тех, кому можно доверять. Их кредит доверия очень высок» (36).

Концерны бьют тревогу: преимущества, которое они приобрели под властью политических институтов после падения «железного занавеса», оказалась всего лишь промежуточной победой. Общественные движения все заметнее, голоса тех, кто заявляет «Довольно!» — наши с вами голоса, — становятся все более громкими и гневными. Мы требуем не более и не менее чем справедливой доли каждого в богатствах планеты. Это требование не может быть удовлетворено миллиардными инвестициями в индустрию рекламы. Политическая представительная власть есть власть, делегированная народом. Точно так же власть концернов лишь камуфлируется интересами потребителя. Всякий раз, когда обнародуется очередная фотография порабощенных детей, репортаж о закабаленных работницах, сообщение о пациентах, не получивших должного ухода и лечения, или о разрушенных прекрасных ландшафтах, от нее откалывается кусочек. Как сказала тринадцатилетняя девочка из Бронкса, оставившая свои старые кроссовки у дверей магазина: «Мы тебя создали, мы тебя и уничтожим!»

А МОЖНО И ПО-ДРУГОМУ Власть концернов всего лишь одолжена потребителям. Воспользуемся ею!

Возможно, проще всего было бы взять эту книгу с собой и, делая покупки, просто отказаться от товаров, перечисленных в Указателе. Тогда ваша совесть — совесть нашего читателя — была бы, при известном стечении обстоятельств, чище. Но не более того! Ведь тем, кого эксплуатируют перечисленные здесь концерны (и тысячи других коммерческих предприятий!), это ничем не поможет. Совершенно все равно, делаете ли вы покупки в магазине «Nike», или «Fila», или какой-то другой неизвестной марки. Пока не существует таких кроссовок, которые были бы проданы честно — в соответствии с принципом «честной торговли» (Fair Trade). Вмонтированы ли в телефон «Nokia» или "Motorola" детали, изготовленные с использованием сырьевых ресурсов, па средства от экспорта которых финансируются войны в Африке, нам на самом деле неизвестно. Бензина или дизельного топлива, которые приобретаются не за счет окружающей среды и человечества, не будет никогда. Покупая жизненно необходимое лекарство, мы тоже вряд ли скажем врачу: «К сожалению, я сторонник бойкота фирмы "Bayer"», Целевые акции, такие как кампания «"Esso" — стоп!» или требование бирманской оппозиции бойкотировать все фирмы, сотрудничающие с милитаристским режимом, имеют свой смысл, так как только угроза бойкота выдвигает проблему на суд общественное™. Непродуманные бойкоты, конечно, иногда даже приводят к ухудшению положения тех, кого они касаются, например, когда те, кого в любом случае подвергали бы эксплуатации в производственном секторе, еще и теряют работу. Концерны могут полагаться па то, что потребители не точны в своих оценках, и стараются поскорее забыть о прозвучавшем а СМИ досадном словосочетании "детский труд». Пока это так, получается, что фирме очень легко закрыть завод, на котором были вскрыты случаи детского труда, и возобновить такое же производство где-нибудь еще. А в условиях глобализированной экономики мы не в состоянии отслеживать с точностью, действительно ли в условиях глобализированной экономики мы располагаем информацией обо всех звеньях цепочки производства всех товаров, которые мы потребляем ежедневно.

Должны ли мы и впредь делать покупки, обременяя свою совесть?

Речь идет вовсе не о совести. Жители Запада окружены таким материальным комфортом, что вынуждены отказаться от притязании па комфорт душевный. Имеется в виду изменение общественных отношений. Мы можем — и должны — использовать свою власть потребителей, но, прежде всего, наши гражданские права, — чтобы получить влияние. Это происходит по-разному. От наших личных жизненных в финансовых обстоятельств, от нашей индивидуальной и профессиональной влиятельности и, в первую очередь, от нашей готовности зависит, зададимся ли мы скептическим вопросом о мнимых истинах реклам-поп индустрии и о сути общественной системы, облагающей прибыль налогом. Итак, рассмотрим проблему более конкретно. Вряд ли требуется воспитывать того, кто живет в деревне и носит свитера, связанные дома из шерсти овец, которых он разводит в собственном хозяйстве. Для большинства из нас это, увы, нереальная и недостижимая жизненная модель. Мы далеки от желания предписывать читательской аудитории, что ей следует покупать и чего не следует. Есть и такие, кто не захочет отказаться от модных марочных товаров. Возможно, несогласных очень много. Но есть и другие, те, кто готов изменить свое поведение па потребительском рынке радикально, так, чтобы перемены вошли в их стиль жизни. Мы хотим обратиться к обеим группам, так как полагаем, что больше смысла в том, чтобы подвигнуть многих на совершенно одного шага, чем требовать полного изменения стиля жизни, что отпугнет большинство. Итак, есть тот, кто готов меньше сидеть за рулем или послать электронное письмо с критикой производителя своей или чьей-то излюбленной торговой марки в представительство фирмы, — что ж, отлично! Есть тот, кто способен на это и хотел бы в основном отказаться от индивидуального моторизованного транспортного средства и к тому же покупать только продукцию, произведенную в экологически чистых условиях, — тем лучше! В целом мы предоставляем слово не «отказу от»; напротив, мы выступаем за- то, чтобы личный жизненный уровень рос пропорционально уменьшению зависимости от потребления.

Если бы мы к тому же покупали только то, что нам необходимо, уже многое было бы сделано — в том числе и для пас самих.

Ниже мы приводим некоторые примеры того, что мы можем сделать как потребители и активные члены нашего общества.

Достичь более высокого качества жизни сознательным потреблением!

Действительно ли пас делает счастливыми посещение магазинов, в которых мы делаем повседневные закупки, и стояние в автомобильных пробках по дороге туда? Так ли уж нам необходимо ежегодно менять мобильник и покупать самую современную модель спортивной обуви? Возможно, это центральный вопрос, который мы хотим себе поставить. Если мы рассмотрим список предприятий, приведенных а этой книге, нам быстро станет ясно, что во многих случаях нам с трудом дастся отказ от товаров, произведенных за счет эксплуатации детей, или от продукции, при производстве которой загрязняется окружающая среда. Тем не менее, существуют основные правила, которые мы можем соблюдать при покупке и которые разнятся or отрасли к отрасли.

Продукты питания: экологически чистые и купленные по честным ценам

Главное правило для продуктов питания: чем ближе местность, где они выращены, чем экологичнее упаковка, тем лучше. Оптимальна продукция, изготовленная в близлежащих регионах и признанная соответствующей стандартам защиты окружающей среды. Пища, помеченная как "биологически активная» и «экологически чистая», подлежит в Европе строгому контролю, осуществляемому органами Евросоюза. В продуктах, на которых стоит пометка «без применения генных технологий", в сущности, нельзя обнаружить генетически модифицированные компоненты. К продуктам, сырье для которых не произрастает на территории Европы — таким как, например, кофе, какао, чан, бананы и т.д., — нам следует прибегать не иначе, чем на так называемом рынке «свободной торговли». Только товарный знак качества «TransFair» является гарантией, что уплачивается честная и твердо установленная цена и соблюден стандартизированный социальный и экологический минимум. Конечно, иногда эти товары стоят немного дороже. Но не надо забывать, что на «свободном рынке" многие затраты перекладываются па все общество — расходы на производство, транспортировку, охрану здоровья и окружающий среды и т.д. А уже выплачивается эта сумма лишь исходя из соображений здоровья и вкуса — взять, к примеру, продукты с биологически активными добавками. Конечно, все больше тех, чей домашний бюджет не допускает полного перехода на более высокий качественный уровень. И было бы ошибкой думать, будто именно эти люди страдают от угрызений совести, Поэтому во власти всех и каждого принимать решение о покупке лично, осознанно и все-таки с оглядкой на собственную экономическую состоятельность. То, что вредные продукты зачастую дешевле, — политическая проблема, и ее надо решать в политической плоскости.

Мода & С°: требовать большей прозрачности

То же самое относится к одежде, спортивным принадлежностям, игрушкам и многому другому. Здесь индивидуальный вкус и личные финансовые возможности тоже стоят на первом месте, когда мы принимаем решение о покупке. «Всегда ли надо считаться с диктатом моды — и ее индустрии?» — вопрос на следующем листке из нашей записной книжки. Кому правится, тот ищет и часто находит неплохие альтернативы в секонд-хенде и на блошиных рынках. Правда, эти вещи тоже были созданы при эксплуататорских производственных отношениях, но, но крайней мере, эксплуататоры не финансируются дважды. Товары со знаком "FairTrade", к сожалению, все еще трудно найти — проще отдать предпочтение производителям регионального и европейского масштаба. Товары с пометкой и Сделано в Индонезии, Таиланде, Китае и т.д.» по большей части, тоже произведены там, где низкие заработные платы, преследования членов и активистов профсоюзов, детский труд и его эксплуатация и т.д. Чем больше информации об условиях изготовления продукции предоставляет продавец, чем лучше. Конечно, нельзя недооценивать влияние критически настроенных потребителей на политику предпринимателей. После многочисленных бесед с представителями предприятии мы сами были удивлены, до какой степени всерьез принимались даже отдельные письма-протесты, присланные клиентами обычной или электронной почтой. Всякий раз, когда фирма получает тома таких посланий, она организует заседания по борьбе с кризисом, и нередко принимается решение хотя бы один раз вступить в контакт с правозащитными организациями и выслушать их советы относительно того, как улучшить условия производства. Конечно, тот, кто уже однажды сочинял такие письма-протесты, знаком и с туманными ответами, которые приходят от большинства отделов маркетинга. По большей части, компании указывают на внутрикорпоративный кодекс поведения («Code of Conduct"), который, например, однозначно запрещает детский и принудительный труд на подготовительных стадиях производства, осуществляемых на заводах-поставщиках, Проблема в том, что никто не в состоянии проконтролировать, осуществляется ли этот кодекс на практике. Для сравнения: это все равно как если бы мой личный налоговый консультант, милейшая дама, стала бы проводить проверку уплаты мною налогов, заменив налогового инспектора и даже полицейского — возможно, даже с прибылью для меня, но с меньшей прибылью для Министерства по налогам и сборам, Почти во всех таких и нравственных кодексах поведения» отсутствуют три главных пункта: гарантия получения минимальной заработной платы, достаточной для поддержания жизненного существования ("living wages»), гарантированные свобода собраний и профсоюзной деятельности и гарантия регулярных проверок со стороны независимых учреждений, Поэтому в письмах-протестах надо давить как раз па эти пункты. Например, если вы приобрели спортивную обувь с обозначением «Сделано в Индонезии» («Made in Indonesian), то, вероятно, вы можете поставить следующие вопросы: па каком предприятии изготовлена эта пара обуви? Сколь высока на нем гарантированная минимальная оплата? Какая независимая структура осуществляет контроль за условиями труда? Сможете ли вы назвать кого-то из местной объединенной профсоюзной организации, у кого я мог бы перепроверить предоставленные мне данные?

Если концерны дадут неверные ответы па эти вопросы, то им придется считаться, но крайней мере, с тем, что за это они будут подвергнуты публичной критике в масс-медиа, заранее составившей себе о них определенное представление. Но если у клиентов войдет в привычку требовать не только качества и низких цен, но и честных условий при производстве продукции, то тогда рынок рано или поздно отреагирует на этот «спрос». Уже имеются прецеденты. Например, швейцарские фирмы «Migros», «Switcher» и «Vеillon», которые под давлением потребителей стали сотрудничать с общественными движениями, или «Pfanner» — изготовитель фруктового сока, который предлагает апельсиновый соки честно, и по договорным ценам, так что у нас, по крайней мере, есть выбор. Или производитель женского белья "Triumph", который после протеста своих клиентов закрыл свои подразделения, сотрудничавшие с бирманским милитаристским режимом.

Велосипед — лучший «нефтяной концерн»

Нас часто спрашивают: на АЗС какой фирмы лучше заправляться? К сожалению, единственно возможный ответ— ни на каких. Правда, «BP» и "Shell" только что подписали прозрачное соглашение о содействии нефтедобычи в Анголе и Нигерии, a «OMV» обсуждаете правозащитниками положение в Судане. И все же добыча нефти этими концернами все еще мало совместима с соблюдением основных прав человека о странах, где она ведется. Не говоря уже о катастрофическом воздействии транспорта на окружающую среду, о сжигании ископаемых топливных материалов. Автомобили, приводимые в движение топливом марок «Biospit» или «Storm», еще очень редки. Кроме того, для них все равно придется прокладывать улицы с проезжей частью и принимать в расчет будущие несчастные случаи. Поэтому наилучшей альтернативой стали бы велосипед пли государственный транспорт, а также ограничение полетов, то есть отказ от использования воздушно-транспортных средств. Но это тоже вопрос индивидуальных жизненных обстоятельств. Тем важнее было бы оказать давление на европейские правительства, чтобы дело когда-нибудь дошло до экологизации налоговой системы с принятием соответствующих налогов и взносов за использование проезда по улицам и до давно ожидаемого налога па авиационное горючее.

В области тепло- и электроэнергетики, наоборот, можно самим подыскать себе поставщика энергии. Многие поставщики электроэнергии, исходящие из расчета режима экономии, предлагают умерен но урезанные пакеты услуг, чтобы внести вклад в экономию энергии, получаемой от атомных и тепловых электростанций. Соответствующую информацию предоставляют «Гринпис» и другие организации по охране окружающей среды.

Куда идет столько денег?

Что, собственно, происходит с нашими накоплениями, которые отложены на счетах, сберегательных книжках или в различных фондах? В принципе, нам следует исходить из того, что с их помощью, среди прочего, финансируются АЭС, торговля оружием, крупные разрушительные проекты и прочее и что наши банки, благодаря нашему же капиталу, угнетают более бедные страны. «У кого денег в избытке, мог бы просто поделиться с другими», — уверяют нас. Хорошо, пусть так! Для всех, кто не хочет финансировать своими накоплениями нарушения прав человека и разрушение окружающей среды и все-таки стремится сохранить капитал или даже увеличить его, это будет по так-то просто, ибо число фондов охраны окружающей среды и поддержания нравственности не велико. В известных экологических фондах, таких как «FTSE4Good» и других, размещены, например, акции многочисленных предприятий, критикуемых в этой книге. Относительно полезную информацию о формах капиталовложений, соответствующих принципам этики, предлагают некоторые сайты (www.oeko-invest.de) и ежегодник Макса Дамля «Зеленые деньги» (Grunes Geld), посвященный проблеме нравственных и экологических капиталовложений. Такие банки, как «GLS Gemoinschaftsbank» (www.oekobank.de), финансируют своими капиталами и первую очередь перспективные проекты. Конечно, «добрые» фирмы-толстосумы тоже действуют в интересах роста капитала («Shareho]derValne») н поэтому вынуждены удерживать что-то у так называемых Stakeholder, то есть у трудящихся, пли, например, у окружающей среды, чтобы было что дать акционерам. Иной была бы возможность вложить свои накопления, скажем, в государственные займы. Не нужно «любить» министра финансов, чтобы дать государству средства, располагая которыми, оно сможет финансировать задачи общественной значимости. Делает ли оно это — вопрос в нашей компетенции, компетенции журналистов. По крайней мере, обычно так принято в демократических странах. Банки лее, напротив, избегают почти всякого публичного контакта.

Действовать совместно!

Осознанным потреблением (пли отказом от него) можно достичь многого. Вместе с тем мы должны признать, что и у отдельных концернов возможности ограничены. Основная цель этих предприятий состоит в том, чтобы добиться прибыли и обеспечить возможно более высокие дивиденды акционерам и особенно собственникам. Действительно честные условия производства, конечно, уменьшают прибыль, так как капиталистическая система хозяйствования основана на эксплуатации ресурсов и дешевой рабочей силы. Поэтому многонациональные предприятия скорее ставят на имиджмейкерство, на так называемую Corporate Social Responsibility (корпоративную социальную ответственность), и любое реальное улучшение уменьшило бы прибыли. Поэтому всякий раз, когда заходит речь о более справедливой мировой экономике, нам приходится активизироваться политически. Придет пора, когда, оглянувшись на социальную нищету в странах «третьего мира» и нарастающую бедность у пас, мы скажем получателям прибылей и власть имущим: «Хватит!». Одних сознательных покупок для этого слишком мало. Мы должны действовать сплоченно и вместе оказывать давление па концерны и тех, кто ответствен за принятие политических решений. Мы это можем — ведь мы вступаем в такие организации, как АТТАС или движения по защите прав человека, профсоюзы и другие. Мы можем, в конце концов, просто жертвовать этим организациям деньги. Или мы планируем самостоятельно конкретные акции, которыми мы доводим до сознания широких кругов общественности проблемы глобальной эксплуатации. Так, например, в рамках кампании «За чистоту одежды» регулярно проводятся плодотворные, творческие информационные акции по улицах и площадях, а так же у школ и т.д., чтобы привлечь внимание к условиям производства товаров текстильного и спортивного профиля в легкой промышленности. Цель кампании — принудить концерны к диалогу. Как пишет доцент университета Граца Бернгард Марк-Унгерихт: «Формирующая реальность воля членов цивилизованного общества обусловливает то, что они направляют свою энергию не только па политическую критику, Протест может стать инструментом, с помощью которого мы принудим тех, кто принимает политические и экономические решения, к диалогу — поиску решения проблем» (37). И многие концерны сегодня уже вынуждены осуществлять конкретные действия, направленные на улучшение условий производства, совместно со своими злейшими критиками.

«Злиться с умом»

То, что активность может проявить каждый, даже не вступая а массовую организацию, показывает молодежный ансамбль «Непослушные девчонки» из Берлина. Девушки и молодые женщины различного происхождения поднимают в своих песнях злободневные темы — расизма, глобализации, преступное™ и сексуальных домогательств... С ними выступают и «Handi-Kaps» — группа самостоятельных молодых людей с ограниченными физическими возможностями. На основе «Черной книги корпораций» «Непослушные девчонки» проводят в школах, профессиональных училищах и молодежных учреждениях по всей Германии «круглые столы». Под девизом «Злиться с умом» на этих мероприятиях разрабатываются стратегии борьбы с эксплуататорскими фирмами — производителями брэндовой продукции, расизмом и дискриминацией (38). В Ганновере и других городах молодежь регулярно устраивает экскурсии на тему «Глобализация в повседневной жизни». Например, осмотр «достопримечательностей» фирм «H&M», "McDonald's & Со.» призван просветить школьников относительно экологических и социальных просчетов крупных фирм, и альтернатив действиям этих фирм — таких как принципы честной торговли (39). Список хороших идей можно продолжать бесконечно. И почти везде якобы такие аполитичные молодые люди — верные приверженцы торговых марок оказываются теми самыми юношами и девушками, которым уже давно претит обман индустрии рекламы и ее агрессии. И они готовы активно выступить против эксплуатации и засилья потребительства.

«Schokoguerilla» в борьбе против детского рабства

Следующий шаг предприняла группа католической молодели! в Западной Германии. Из «Черной книги корпораций» молодые люди узнали, что в Западной Африке при сборе урожая какао-бобов для продукции «Kraft», «Nestle» и других фирм в Западной Африке использовались, как правило, дети-рабы (см. главу «Продукты питания»). 30 подростков — юношей и девушек в возрасте от 15 до 18 лет, разбившись на звенья-пятерки, отправились в городские супермаркеты, чтобы пометить каждый товар — какао или шоколад —наклейкой с надписью: «Информация для потребителей продукции "Schokoguerilla": урожай какао для этого вида продукции собран рабами-детьми». В одном супермаркете детей даже обыскал охранник — но они хорошо подготовились и прочитали ему короткий доклад об условиях производства в республике Кот д'Ивуар. Охранник был вынужден согласиться с ними. На следующий день «Информация для потребителей» все еще висела на всех полках с шоколадом «Milka» и «KitKat».

Конечно, это противозаконно — оклеивать чужой товар «антирекламой» и тем самым разрушать прекрасный образ, создаваемый пасторальными сцепками счастливого выпаса коров па голубом фоне. И, конечно, молит спросить, законно ли в столь настойчивой форме разрушать этот прекрасный образ. Но разве в соответствии с законодательством концерны, вроде «Kraft» и «Nestle», эксплуатируют десятки тысяч человек ради собственных прибылей, обрекая их на голод и удары кнутом лишь потому, что эта эксплуатация санкционирована отсутствием действенных глобальных законов?

Насколько законны незаконные акции?

Исследователь менеджмента Бернхард Марк-Унгерихт считает, что «частичные отступления отправил, иными словами, нарушения закона», типичные для некоторых акций «Гринпис», пи в коем случае не вызывают «эмоционального протеста у обывателя» (40). Напротив, такие акции могут способствовать тому, что некая проблема будет впервые осознана обществом и средствами массовой информации именно как проблема, и это во многих случаях является единственным рычагом политического давления. Так, в городке Милло па юге Франции лидер французского крестьянского движения Жозе Боне разрушил стройплощадку филиала «McDonald's». Это совершенно противозаконное действие положило, однако, начало широкой и жаркой общественной дискуссии о методах аграрного бизнеса, которая уже давно была необходима. И когда Всемирная торговая организация решит, что в странах Евросоюза можно выращивать генетически модифицированные растения для употребления в пищу — хотя большинство европейцев категорически против, —тысячи активистов пойдут на штурм генно-технических полей, чтобы вырвать саженцы. Формально это незаконно, но воспринято будет как нечто законное по существу, поскольку законы ВТО препятствуют легальному осуществлению демократических интересов большинства.

Необычайно последовательно действовали рабочие на более чем 100 фабриках в Аргентине. После того, как в ходе неолиберальной глобализации множество предпринимателей собрались свернуть производство и покинуть страну, рабочие просто захватили свои производственные помещения и продолжали работать. Они делали то, чему научились за десятилетня: производить и продавать товары. И вдруг— едва исчезла необходимость отчислять проценты акционерам и тратиться па содержание высокооплачиваемых менеджеров — оказалось, что фабрики рентабельны. Конечно, подобные захваты фабрик тоже совершенно нелегальны, и на Западе — как поначалу в Аргентине — были бы немедленно пресечены полицией. Но почему бы не предположить, что и у пас — перед лицом повальной эмиграции предприятий и массовых увольнений — не вызвало бы общественный энтузиазм и понимание то, что, наконец, удалось перераспределить прибыль в пользу трудящихся, а не акционеров мультинациональных концернов. Быть может, тогда и профсоюзы вспомнят о своих основных задачах, вместо того чтобы смиренно оплакивать постоянное снижение социальных стандартов якобы ради сохранения рабочих мест.

Прагматизм вместо морали

Бернхард Марк-Унгерихт вводит еще один термин: «Цена конфликта». Когда становится очевидно, что концерн согласен па какие-то улучшения лишь до тех пор, пока они не угрожают его прибыли, стратегия гражданского

общества должна быть нацелена па то, чтобы причинить концерну максимальный ущерб, например, подорван его имидж. И тогда предприниматель осознает, что экономически более выгодно; проще говоря, дешевле потратиться, скажем, па повышение зарплаты или на экологию, чем мести такие убытки, раздувая конфликт. В конце концов, совершенно неважно, является ли некий председатель правления пли некая бизнес-леди «хорошим человеком». Скорее всего, в высших эшелонах власти никто не получает удовольствия от эксплуатации детей или уничтожения окружающей среды. Но если эти люди пе демонстрируют высоких результатов в бизнесе, у них возникают проблемы. А деловой успех в определяющей степени зависит от имиджа, общественной репутации, Любое действие, подрывающее этот имидж, можно пересчитать в конкретные суммы и выразить конкретными цифрами, И потому нужно поддерживать тех служащих концернов, которые с цифрами в руках убеждают своих шефов, что истинное улучшение условий производства, бесспорно, обойдется им дешевле. Поддержим же этих люден, указывая обществу на его недостатки!

Создать общественное мнение

При любых формах акции протеста абсолютно недопустимы проявления агрессии и деструктивные явления. Необходимо искать такие средства выражения, которые оставляют след в общественном сознании и привлекают внимание сограждан к тем. нарушениям и злоупотреблениям, о которых обычно молчат. Возлагать всю вину за молчание па одни только средства массовой информации — не слишком разумно. В большинстве своем СМИ экономически зависят от концернов, поскольку существуют за счет доходов от рекламного бизнеса. Многие из них — и их все больше — сами являются частью меди а-холдингов, структурированных по образцу монополий. Мы же, напротив, даем возможность — о частных беседах, в докладах, па демонстрациях и. собраниях, па улицах — поднять тему глобальной эксплуатации, осуществляемой концернами, начать свободную дискуссию и выслушать самые разные аргументы. Никто из пас не обладает монополией на истину и не имеет готового решения всех вопросов, но только мы не можем дальше делать вид, будто все это нас не касается. Все больше людей — на демонстрациях и социальных форумах, и благотворительных организациях и на политическом уровне, на Интернет-сайтах и на площадях — готовы обличать вопиющую несправедливость и невыносимую нужду, которые насаждают концерны своей капиталистической глобализацией, — и это придает мужества. Ведь из мужества этих людей — объединенных общей целью, связанных глобальной сетью, с великим воодушевленном работающих для дела — возникает могучее движение против власти чистогана. Другой мир станет возможным, если возможным его сделаем мы.

100 самых крупных экономических держав мира

Согласно данным вашингтонского Института политических исследований, среди 100 крупнейших экономических мировых «империй» уже больше коммерческих предприятий, чем государств как таковых (41).

Прибыли 200 самых крупных всемирных концернов возросли с 1983 по 1999 год приблизительно на 362,4 процента. Однако за тот же период число занятых выросло лишь примерно на 14,4 процента. Долевое участие этих 200 фирм во всемирном валовом продукте внутренних рынков составляет ныне 27,5 процента, а в отношении такого показателя, как занятость — лишь 14,4 процента.

	Страна или наименование концерна	Оборот на 2001 год (долл. США)
1	США	10065
2	Япония	4141
3	Германия	1856
4	Великобритания	1424
5	Франция	1310
6	Китай	1159
7	Италия	1089
8	Канада	694
9	- Мексика	618
10	Испания	580
11	Бразилия	503
12	Индия	477
13	Нидерланды	380
14	Австралия	369
15	Россия	310
16	Аргентина	269
17	Швейцария	247
18	Бельгия	230
19	Wal-Mart	220
20	Швеция	210
21	ExxonMobil	192 .
22	Австрия	189
23	Саудовская Аравия	186
24	General Motors	177
25	Польша	176
2G	ВР	174
27	Норвегия	166
28	Ford Motor	162
29	Дания	162
30	Турция	148
31	Индонезия	145
32	Enron	139
33	Daimler Chrysler	137 .
34	Royal Dutch/Shell	135
35	General Electric	126
36	Венесуэла.	125
37	Финляндия	121
38	Toyota Motor	121
39	Греция	117
40	Таиланд	115
41	Иран	114
42	Citigroup	112
43	Португалия	110
44	Израиль	108,
45	Mitsubishi	106
46	Ирландия	103
47	Mitsui	101
48	ChevronTexaco	100
49	Египет	98
50	Total Final Elf	94
51	Nippon Tel & Tel	93
52	Itochu	91
53	Малайзия	88
54	Allianz	86
55	Int. Business Machines	86
56	Сингапур	86
57	ING Group	83
58	Колумбия	82
59	Volkswagen	79
60	Siemens	77
61	Sumitomo	77
62	Altria Gruppe	73
63	Marubeni	72
64	Филиппины	71
65	Verizon Communications	67
66	Deutsche Bank	67
67	E.ON	66
6В	Чили	66
69	U.S.Postal Service	66
70	AXA	66
71	Credit Suisse	64
72	Hitachi	64
73	Nippon Life Insurance	64
74	American Intl. Group	62
75	Carrefour	62
76	American Electric Power	61
77 ]	Sony	61
78	Royal Ahold	60
79	Duke Energy	60
80	AT&T	59
81	Honda Motor	59
82	Пакистан	59
83	Boeing	58
84	El Paso	57
85	Чехия	57
86	BNP Paribas	55
87	Matsushita Electric Industrial	55
88	Алжир	55
89	Перу	54
90	Home Depot	54
91	Bank of America	53
92	Aviva	52
93	Fiat	52
94	Венгрия	52
95	Assicurazioni Generali	51
96	Vivendi Universal	51
97	Fanni Mae	51
98	RWE	51
99	J.P. Morgan	50
100	Новая Зеландия	50

60 самых дорогих брэндов мира

«Говоря о потребительских товарах, нужно помнить, что многие продукты обретают способность к товарообороту, так как название фирмы и ее реноме — решающий фактор для того, чтобы товар покупался или, наоборот, залеживался на полках», — говорит германский коммерческий советник Юрген Каэуффер (J. Kaeuffe) (42).

Так, стоимость одной лишь марки, такой, как «Coca-Cola», составляет 96 процентов совокупной стоимости предприятия. Наиболее важные критерии для этого — степень известности и имидж.

	Торговая марка	Стоимость (в долл. США)
1	Coca-Cola ,	72,5
2	Microsoft	70,2
3	IBM	53,2
4	Intel	39,0
5	Nokia	38,5
6	General Electric	38,1
7	Ford	36,4
8	Disney	33,6
9	McDonald's	27,9
10	AT&T.	25,5
И	Marlboro	22,1
12	Mercedes	21,1
13	Hewlett-Packard	20,6
14	Cisco Systems	20,0:
15	Toyota	18,9
16	Citibank	18,9
17	Gillette	17,4
13	Sony	16,4
19	American Express	16,1
20	Honda	15,2
21	Compaq	14,6
22	Nescafe	13,7
23	BMW	13,0 ;
24	Kodak	i 1,9 ;
25	Heinz	11,8
26	Budweiser	10,7 ;
27	Xerox	9,7
28	Dell	9,5
29	Gap	9,3
30	Nike	8,0
31	Volkswagen	7,8
32	Ericsson	7,8
33	Kellog's	7,4
34	Louis Vuitton	6,9
35	Pepsi	6,6
36	Apple	6,6
37	MTV	6,4
38	Yahoo!	6,3
39	SAP	6,1
40	IKEA	6,0
41	Duracell	5,9
42	Philips	5,5
43	Samsung	5,2
44	Gucci	5,2
45	Kleenex	5,1
46	Reuters	4,9
47	AOL	4,5
48	Amazon.com	4,5
49	Motorola	4,4
50	Colgate	4,4
51	Wrigley's	4,3
52	Chanel	4,1
53	Adidas	3,8
54	Panasonic	3,7
55	Rolex	3,6
56	Hertz	3,4
57	Bacardi	3,2
58	BP	3,1
59	Моё! & Chandon	2,8
60	Shell	2,8

Список интересных Интернет-ресурсов расположен по адресу www.markenfirmen.com. Приводим некоторые из них.

www.adbusters.org— Шаржи на рекламу крупных брэндов

www.amnesly.org— "Amnesty International"

www.altac.org — Сеть антиглобалистов АТТАК

www.cleanclоthes.org— Против эксплуатации в легкой промышленности

www.corporatowatch.org.uk— Обозреватель корпоративной Европы

www.сorporatewatch.org.uk — Информация для критики британских концернов

www.corporations.org— Цикл исследований о концернах

www.corpwatch.org— Координатор организаций, осуществляющих наблюдения за деятельностью концернов

www.endgame.org— Краткая информация о концернах, поисковое содейстяне исследователям и банки данных

www.essential.org— Краткие сведения об основных активистах

www.ethicalconsumer.org— Информация о концернах с доступным банком данных

www.fairtrade.at— Честная торговля в Австрии

www.rorumsocialmundial.org.hr, www.wsfindia.org — Всемирные социальные форумы

www.fse-esf.org— Европейский Социальный Форум

www.gatswatch.org— Информация о службах, фиксирующих достижения соглашения ГАТС

www.greenpeace.org— "Гринпис»

Фаида Мугангу (1) неподвижно смотрит на серую стену приемного покоя. Доктор Нгабо обращается к изможденной женщине, осторожно прикасаясь к ее руке. Реакции нет. Она прижимает к себе младенца, завернутого в одеяло. Он лежит у нее под боком на кровати — она прижимает его к себе плотно, слишком плотно, почти чересчур. Согласно бюллетеню, тридцатилетняя Ф. Мугангу страдает гастритом. О ее диагнозе нам рассказывает Деогратиас Нгабо — он врач в больнице «Материнского милосердия» конголезского города Гома.

После того, как мы покинули палату, доктор Нгабо добавляет: «Пару недель назад она потеряла почти всю свою семью. Около четырех утра ее заставили смотреть, как солдаты расстреливают ее мужа и забивают мачете троих детей. Сама она с младшим сыном сумела укрыться в банановых зарослях, в темноте. Тело мужа и расчлененные останки двух дочерей и старшего сына Фаида Мугангу на следующий день погребла в мягкой лавовой почве. С тех пор она не могла есть — одну, две, три недели; никто не знает, как долго — ни кусочка. Наконец она как-то встала, завернула ребенка в полотняную ткань, прикрутив ее вокруг спины, чтобы удобно было нести, и кое-как добрела до дверей епархиальной больницы, Она была физически и эмоционально на пределе сил. С тех пор она больше не сказала ни слова. «Никто не знает, кто совершил это», — скажет доктор медицины Нгабо, которому она поведала тогда свою историю.

«Злодеи» — в регионе Киву на востоке Демократической Республики Конго, ими, собственно, могут быть все. Никто не сможет сказать точнее, кто за кого здесь сражается. Милиция, бандиты, соперничающие друг с другом племенные группы, а также военизированные отряды той или иной партии пытают, убивают, насилуют и грабят под сенью лесов вдалеке от линии фронта._:

С августа 1998 года бушует «Первая мировая война Африки», война, почти неизвестная в Европе, которая едва ли отвлечет кого-то от тепла домашнего камина. Африка далеко, очень далеко, и всем известно, что африканцы умирают в раннем возрасте. Два с половиной миллиона человеческих жизней эта война унесла до апреля 2001 года только в области, занятой повстанцами, на востоке страны (2). По оценкам, треть этих жертв — дети. В регионе Калеми (Kalemie), по статистическим данным организации «Врачи без границ», трое из каждых четырех детей умирают, не достигнув и двух лет. К этим жертвам прибавляются еще более чем 2 миллиона беженцев и 16 миллионов погибших от голода и болезней. Клод Жидибар, руководитель организации продовольственной помощи («World Food Programm») в восточно-конголезском городе Букаву, рассказывает, что в этой ситуации оказывается больше взрослых дистрофиков, чем недокормленных детей. «Почему? Да просто потому, что дети мертвы» (3). Совет Безопасности ООН заявляет о «тяжелейшем гуманитарном кризисе планеты» (4).

НЕМЫСЛИМЫЕ УЖАСЫ

«Массовые убийства, внесудебные расправы и незаконные аресты в Конго — правило, а не исключение», — говорится в недавнем сообщении генерального секретаря ООН Кофи Аннана (5). В качестве примера описывается убийство более 200 человек: «Большинство жертв — штатские; среди них были женщины и дети. Некоторых забивали мачете. Трупы сбрасывались в публичные туалеты».

Женщин события коснулись сильнее всего: «Все мыслимые ужасы войны случились с ними. За ними гнались солдаты, унижали, насиловали, иногда на глазах мужей и детей». При этом они подвергались «крайне высокой опасности заражения ВИЧ» (6).

Свои войска в Конго разместили семь африканских государств. Правительственную армию .поддержали государства-соседи:

Зимбабве, Ангола и Намибия. Север и восток страны, напротив, были заняты двумя крупными повстанческими движениями и, до недавнего времени, 10 тысячами солдат восточных соседей — Руанды и Уганды.

Но есть еще одна партия войны: промышленные концерны Запада давно эксплуатируют сырье стран-гигантов Центральной Африки и, не колеблясь, финансируют и повстанцев, и армии. Иногда они даже сотрудничают с ними, ибо речь идет о деньгах.

Конго, как ни странно — одна из самых богатых стран планеты, Здесь есть золото, серебро, бриллианты, нефть, медь, кобальт, олово и другие ценные полезные ископаемые. Не случайно основная линия фронта проходит вдоль крупных горных массивов.

ВОЙНА ЗА ПОЛЕЗНЫЕ ИСКОПАЕМЫЕ

«Конфликт в Конго вращается, главным образом, вокруг контроля над минеральными ресурсами и торговли ими». Это основная мысль аналитического доклада о «нелегальной эксплуатации природных ресурсов Демократической Республики Конго», который ООН опубликовала 16 апреля 2001 года в Нью-Йорке (7). В докладе сообщается о систематическом разграблении природных богатств, прежде всего в занятой повстанцами области на востоке Конго. Руанда и Уганда, мол, «создали криминальным картелям своеобразную возможность вести дела в этом неустойчивом регионе». Эти преступные картели, по оценкам ООН, располагают связями по всему миру и образуют серьезную угрозу безопасности для региона.

В том, что войны ведутся ради полезных ископаемых, нет ничего нового. В Африке часто речь идет об алмазах. Их называют «кровавыми» или «военными»; с помощью продажи алмазов повстанческие вожди и более мелкие сошки в Анголе и Сьерра-Леоне финансируют собственные так называемые революции, причем пользуются для достижения своих целей международной сетью наркодельцов, торговцев оружием и сырьем, В июне 1998 года Совет Безопасности ООН впервые объявил торговое эмбарго на «кровавые алмазы» из Анголы, где Жонас Савимби (Jonas Savimbi) и его повстанцы из УНИТА вели жестокую гражданскую войну. Летом 2000 года последовало эмбарго, направленное против Сьерра-Леоне — страны, в которой Фодай Санкох из Объединенного революционного фронта (RUF) обрел дурную славу не только из-за использования в боевых действиях детей в качестве солдат, но, прежде всего, из-за своего фирменного стиля — он отрубал противникам руку. Ежегодная прибыль, получаемая от торговли алмазами, оценивается в 120 миллионов долларов США. Несмотря на запреты ООН, «кровавые алмазы» кружными путями все еще стекаются на международные торговые биржи Антверпена, Женевы, Нью-Йорка и Тель-Авива. Лидер мирового рынка торговли алмазами, южноафриканский концерн «De Beers», который раньше делал закупки и в Анголе, сегодня заверяет, что продает только «нетеневой товар». Проконтролировать это вряд ли можно.

ПРИЧИНА ВОЙНЫ — ТАНТАЛ

В Конго тоже ведут речь об алмазах, И, конечно, о золоте; меди и кобальте. Но с тех пор, как эти металлы отступили на задний план в связи с падением цен на мировом рынке, в центре дискуссий находится один вид сырья, до того мало известный. Металл тантал, который обладает крайне высокой точкой кипения pi высокой плотностью, относится к числу крайне востребованных видов сырья. Его применяют, главным образом, в конденсаторах на основе электролитов — в мобильных телефонах или, например, в компьютерных системных блоках, начиная с модельного ряда «Пентиум». Реже тантал используют в производстве современных вооружений и медицинских приборов.

Бум мобильной связи и новейшие разработки на компьютерном рынке, а также, например, распространение «Playstation» фирмы «Sony» или «Gameboy» от «Nintendo» подняли цены на мировом рынке до заоблачных высот. На Лондонской бирже металлов цена на тантал в период с февраля 2000 по январь 2001 года поднялась с 180 до 950 евро за килограмм — больше чем в пять раз.

ТАНТАЛ

Тантал — химический элемент c символом Та и периодической таблице Д.И. Менделеева. Это редкий металл. В природе тантал находят, по большей части, в виде оксида (танталит, Та₂O₅) вместе с ниобием (колумбит, Nb₂O₅). Самые крупные запасы — в Австралии, Бразилии, Канаде и Африке, прежде всего в ДРК (бывшем Заире), В других географических областях этого континента, таких как Малайзия и Нигерия, тантал присутствует как побочный продукт в шлаках олова.

В Конго это соединение называется. «коломбо-танталит», сокращенно «колтан». Колтан добывают вручную или с использованием простых инструментов из элювиальных отложений (речные или осадочные наносы). Он выглядит как грязно-серый песок или щебень.

Тантал очень тверд, высокопрочен и крайне жаро-, коррозионо- и кислотоустойчив. Поэтому он как никакой иной металл пригоден для легирования стали, которая применяется в хирургических приборах, высокотехнологичных вооружениях, атомных реакторах, линзах фото-, теле- и киноаппаратуры и приборах ночного видения.

Превалирующая доля добытого тантала применяется, однако, в электронных конденсаторах и в мобильных телефонах, компьютерах, игровых приставках, а также в противопожарной сигнализации и транспортных средствах на электрической тяге.

Информация: http://www.tanb.org

Тантал был открыт в 1802 году шведским химиком Экбергом. Экберг почти отчаялся из-за того, что исследование металла, устойчивого к окислению, оказалось столь затруднительным. Потому он назвал открытый элемент именем древнегреческого царя Тантала, который был приговорен к вечному страданию в подземном мире. Название оказалось очень метким.

До 80 процентов мирового тантала добыто в Конго, где этот металл получают из колтана. На. востоке страны колтан является объектом вожделения и, тем самым, борьбы.

Но кто же они — те, кто получает прибыль от такой эксплуатации? Какие фирмы присваивают себе «прибавочный продукт» в этих условиях?

В ГЛАВНОЙ РОЛИ — ИЗГОТОВИТЕЛЬ АСПИРИНА «BAYER»

Никто не задавал никаких вопросов, когда глава руководства концерна «Bayer» Манфред Шнайдер в декабре 2000 года, казалось, нашел золотую жилу: с танталом, который употребляется для мобильных телефонов, он достигнет показателей роста, которые не уступят компьютерной индустрии. «Своей коммерческой политикой мы преследуем цель получения прибылей, стабильно соответствующих уровню, который среди экономистов принят за неплохой, о котором не скажешь, что он достижим всеми предприятиями, работающими на принципах новой политэкономии», — рассказал Шнайдер корреспондентам журнала «Spiegel» (8). М. Шнайдер знает, о чем говорит. Концерн — лидер мирового рынка в делах, связанных с танталом: дочернее предприятие фирмы «Bayer», «Starck», со штаб-квартирой в Гос-ларе, имеет филиалы в США, Таиланде и Японии, перерабатывает, согласно экспертам по отрасли, более половины этого благородного металла в мире и поставляет его затем электротехнической промышленности.

«В каждом электронном приборе будут находиться танталовые конденсаторы, — грезит М. Бютефиш, представитель по связям с общественностью из «Starck». — Для первого "пентиума" потребовалось всего 50 таких конструктивных деталей, между тем их стало уже две или три сотни» (9). Вместе с впечатляющими показателями роста на рынке мобильных телефонов это привело к тому, что цена на танталовое сырье невероятно возросла.

О ПРОИСХОЖДЕНИИ КОНЦЕРН УМАЛЧИВАЕТ

О происхождении тантала руководитель концерна, конечно, не пожелал сказать.

— Это руды, разработка которых получает содействие на разных континентах как перспективная.

— На каких?

— Сожалею, но вы от меня информации не получите.

— Почему?

— Эти сведения конфиденциальны.

В ноябре 2000 года берлинская газета «Tageszeitung» впервые установила; связь между концерном и далекой африканской страной —- «Bayer» и Конго. Не рассказывая, что предприятие «Starck» извлекает свое сырье с территории военных действий, автор лишь констатировал, что тантал разрабатывается в области, занятой конголезскими повстанцами, и что дочернее предприятие фирмы «Bayer» — лидер мирового производства в его переработке (10).

Слово руководителю концерна М. Бютефишу:

— И то, и другое верно — взятое само по себе.

Несколько недель спустя еженедельник «Tageszeitung» приоткрыл, что колтан экспортируют организации, противостоящие друг другу в вооруженном конфликте, причем они финансируются через мафиозную торговую структуру (11).

Мне захотелось узнать у М. Бютефиша, участвует ли концерн в финансировании военных действий в Конго (12). Его ответ был таков:

— С такими упреками придется сталкиваться всякому, кто имеет дело с добычей сырья в развивающихся странах. Мы уже приучили себя к ним, и поэтому нам нечего прибавить к сказанному.

Почему бы ему попросту не ответить честно и откровенно, что концерн получает свои прибыли от тантала не из Конго?

— Если я пущусь в дискуссию на эту тему, то тогда я сам привлеку к себе внимание. А к этому мы не стремимся, это ведь нам не нужно.

— То есть сами вы исключаете, что металл прибывает из Конго?

— Я бы не сказал ни «да», ни «нет»(13).

ИТАК, НЕМЕЦКИЙ ТАНТАЛ НЕ ИЗ КОНГО?

Я искал доказательство — хотя бы одно! Больше всего меня сбивало с толку, что все эксперты по вопросам сырья утверждали, что из региона, расположенного между Конго и Руандой, экспорт сырья не осуществляется вовсе.

— Может статься, что пара килограммов или, по мне, хоть центнер, танталовой руды там и добывается, но на этом все и заканчивается, — сообщил мне М. Дальгеймер из Германского Федерального ведомства наук о Земле, ее недрах и сырьевых ресурсах (14). Ученый мирового значения, возможно, наиболее крупный эксперт по танталу, Ларри Каннингем из американского геологического научно-исследовательского бюро «Geological Survey» сожалеет:

— Из Конго данных нет.

И тут же добавляет:

— Но возможно всякое (15).

Конголезский журналист мне все-таки рассказал, что из месяца в месяц из Конго экспортируется по 200 тонн руды. Это почти пятая часть мировой продукции (16). Джуди Викенс из Международного исследовательского центра тантала и ниобия («Tantalum-Niobium International Study Center»), представляющего интересы промышленности, тоже знает кое-что об этих цифрах, правда, лишь понаслышке:

— Мы доверяем официальным данным о торговом обороте наших членов (к числу которых относится и «Starck» — прим. авт.). А другими мы не располагаем (17).

Кроме того, Викенс предупредила меня, что едва ли можно отследить торговые потоки задним числом. Ведь они идут обычно через посредников. А то, что существует у таможенников на бланке,— цитирую:

— Так ведь вы же сами не верите, что это протекает так вот гладко — честно и корректно! Или все-таки верите?

ТАЙНЫЕ РАССЛЕДОВАНИЯ

Итак, торговля с Конго должна процветать — при строжайшем соблюдении коммерческой тайны. Чтобы получить более точные данные, я решил лично войти в дело и стать торговым посредником. Конечно, на самом деле я вовсе не стремился торговать танталом, а лишь хотел провести журналистское расследование. В Интернете я наткнулся на некоторые ссылки: существуют виртуальные торговые биржи, на которых отдельные коммерсанты и фирмы завязывают международные деловые отношения (18). Речь идет о сделках — от кофе и декоративной золотой рыбки до природных богатств.

Тантал тоже пользуется спросом, и самым насущным! Многие торговцы сырьем имеют свои представительства в Германии. В торговом регистре появляются лишь немногие из них. Зачастую из названия фирмы не явствует, что она торгует ценными природными ресурсами. Так, например, фирма «Экваториальное сафари» из Танзании («Equatorial Safaris»), которая, по официальным сведениям, организует кэмпинговые туры в Серенгети (19), имеет по данным Интернет-биржи, «на складе» «140 тонн танталовой руды». Или гамбургское товарищество с ограниченной ответственностью «BTHS Handels und Seafood GmbH», которое закупает «15 — 20 тонн танталовой руды из Конго и Руанды» и постоянно ищет «дополнительное сырье из-за нестабильной политической ситуации в данном регионе» (20). Некто С. Банержи с адресом surojeet@hotmail.com разыскивает «танталовуго руду для Германии. Возможен длительный контакт» (21).

Это звучало заманчиво. Однако чтобы войти в дело, мне потребовалась новая идентификация. Проблем нет: действовать в Интернете можно и без документов, удостоверяющих личность, ибо в мире виртуальной реальности адрес электронной почты значим столь же, сколь и фамилия и место жительства. Например, без проблем можно отсылать и получать письма и документы как george.bush@gnix.net или KaKjohannes.paul.II@hotmail.com — при условии, что прежде никому не приходило в голову именовать свой электронный почтовый ящик таким образом (22).

Через пять минут я был новым человеком.

Имя: Роберт Мбай Лиман.

Место жительства: Аруша, Танзания.

Профессия: торговец сырьем.

Приметы: хорошие связи с районом конголезских повстанцев.

Цель пребывания: вывоз в ФРГ 40 тонн чистейшего конголезского колтана.

Вечером 31 января 2001 года я разослал свое коммерческое предложение дюжине посредников. За тонну не переработанного сырья я хотел получить десять тысяч американских долларов. Моя цена была, таким образом, занижена по сравнению с мировой рыночной ценой, даже чересчур. Но именно это, как я считал, должно было привлечь внимание.

Примерно через четверть часа после щелчка мышью на кнопке отправки пришел первый ответ: некто Рашид Ремтула желал узнать, сколь высока доля тантала, ниоба, урана и тория в предлагаемой к продаже руде. Хороший вопрос! Честно говоря, я и понятия не имел, что следовало ответить, и решил после этого действовать по двум направлениям. Для начала я сам дал объявление о настоятельной потребности в тантале. Что-то вроде ускоренного курса лекций по минералогии. Если я не хотел засыпаться, то должен был быстро освоить терминологию, прижившуюся в рыночной среде. В течение нескольких часов я получил письмо от фирмы «Виталь-фарм», из которого извлек наиболее существенные для меня цифры. Теперь я был подкован. Через несколько часов после первого электронного сейла ко мне пришло письмо, которого я ждал. Отправлено оно было С. Банержи, который искал «танталосодержащую руду для Германии» в «долгосрочном контракте». Он (или она — мне ничего не было неизвестно об отправителе) затребовал детализированные данные о качественном составе сырья. Кроме того, С. Банержи оговорил условием комиссию в 2 процента на сделку. По его словам, сырье потом могло быть отгружено на суда с портом доставки Амстердам.

В течение двух дней меня — Роберта Мбай Лимана — виртуально посетили еще шесть торговцев, которые были заинтересованы в покупке колтановой руды. Среди них: танзанийский устроитель сафари, австрийская фирма «Трайбахер», которая сама перерабатывает тантал, и гамбургский рыботорговец из товарищества «BHTS Handels und Seafood GmbH». Через пару недель он признал в интервью газете «Tageszeitung», что закупает конголезский тантал через Уганду и сбывает его на внутригерманском рынке: «цены сумасшедшие» (23).

«BAYER» ХОЧЕТ КУПИТЬ КОЛТАН ИЗ КОНГО

Ободренный живой заинтересованностью, 1 февраля 2001 года я послал свое аморальное предложение в закупочные отделы предприятия «Starck» в Германии, Японии, США и Таиланде. По-английски я сделал запрос, не желает ли концерн «Bayer» осуществить заказ из области, занятой конголезскими повстанцами: «Я могу вам предложить большой груз (около 40 тонн) танталовой руды,: которая в настоящее время находится у меня на складе в Букаву (ДРК). Я могу продать ее по крайне выгодной для вас цене, если сделка осуществится в кратчайшие сроки. С наилучшими пожеланиями — Роберт Мбай Лиман, Аруша, Танзания».

Еще до утра пришел ответ. Юрген Бонье, осуществляющий закупки от лица концерна «Bayer» в Таиланде, писал: «Дорогой господин Лиман, мы в целом заинтересованы в приобретении сырья любого сорта, пригодного для получения тантала. Пожалуйста, предоставьте нам результаты анализов, репрезентативную пробу с 40 тонн и Вашу цену. Как только мы получим эту информацию, мы сразу же вышлем Вам наш ответ. С наилучшими пожеланиями, д-р Бонье».

Я тотчас же выслал по их адресу требуемые данные. Крайне низкую цену я обосновал «своеобразием политической обстановки в регионе». Ответа я не получил. Была ли цена слишком низка? Или д-р Бонье почуял подвох? Или, о чудо, ужаснулся перспективе грязной сделки?

«BAYER» ТОЖЕ ЗАКУПАЕТ ЧЕРЕЗ ТОРГОВЫХ ПОСРЕДНИКОВ

Чтобы выяснить, продают ли посредники свой колтан концерну «Bayer», я попросил их назвать клиентов, чтобы иметь возможность произвести оценку финансовой надежности своих покупателей. Некто доктор Бронзарт из «Bvs Ltd. Germany» ответил: «Покупатель — германское предприятие '‘Starck" со своим отделом оптовых закупок сырья, офис — в Госларе». Кроме того, доктор сослался на то, что концерну показалась подозрительной крайняя дешевизна моего предложения: «Здесь что-то не так».

Я решил перейти в наступление. Я поведал Броизарту, что моим деловым партнером в Конго является фирма «Somigl», которая с ноября 2000 года располагает монополией на экспорт колтана. Эта фирма ежемесячно предоставляет определенное количество руды торговцам вроде меня, которые снова оказывают ей помощь, чтобы задействовать другие известные международные коммерческие предприятия: «Как вы знаете, регион политически нестабилен, и тут неизменно требуются внешне и внутриторговые операции, которые не могут совершаться официальным путем. Пожалуйста, примите к сведению, что здесь Африка и что здешний бизнес осуществляется несколько иначе, не так, как в Европе».

КОНКУРЕНТЫ СТАНОВЯТСЯ ПАРТНЕРАМИ

Фирма «Somigl» — это название расшифровывается как «Общество рудников Больших озер» — действительно существует. Мы упомянули вовсе не вымышленное предприятие. Оно возникло по инициативе самой крупной повстанческой группы — поддерживаемого Руандой Конголезского объединения за демократию (RCD) — и стремится монополизировать торговлю колтаном и гарантировать себе тем самым ежемесячный налоговый сбор в миллион долларов США;

В роли главы этого бизнеса RCD выставило даму, прославившуюся по всему региону: мадам Азизу Гуламали-Кульсум, которая уже в течение многих лет контролирует большую часть торговли вожделенной рудой. Об этой даме говорят, что она играет главную роль в торговле оружием со всеми противоборствующими сторонами. Так, в течение нескольких лет она является главным спонсором повстанцев хуту в Бурунди, которые между тем действуют из соседнего Конго. Мадам Гуламали является «одним из центральных звеньев в цепи торговцев оружием в регионе, в котором она сплела гигантскую сеть контрабанды (сигареты, золото, слоновая кость, оружие и так далее)» (24). Она должна поддерживать наилучшие отношения не только с повстанцами, но и с их противниками. Тем самым вооруженные противоборствующие стороны с разных фронтов этой ужасной войны осуществляют деловые отношения друг с другом через мафиозоподобную структуру.

Согласно сообщению ООН, «мадам Гуламали царит не только в сфере торговли колтаном, но она также известна подделкой банкнот и.таможенных деклараций, прежде всего экспортируемой ею продукции». Как-то раз, когда недавно были оспорены фальшивые налоговые декларации, в которых колтан был заявлен как оловосодержащая руда, мадам ответила:

— В этом бизнесе так поступает почти каждый (25).

«А ТАКЖЕ ПРОЧИЕ» КОММЕРЧЕСКИЕ ПРЕДПРИЯТИЯ

Доктор Бронзарт из «Bvs Ltd. Germany» вовсе не испугался, когда я сослался на «известные прочие коммерческие дела с фирмой "Somigl"». Напротив, он поблагодарил меня и заверил, что «сохранение тайны есть один из наших принципов». Он обсудил случай с клиентом — концерном «Bayer», который по-прежнему был крайне заинтересован в этом деле. Только «чудо-цена» все еще смущает концерн, «Несмотря на то, что шеф отдела закупок сырья очень заинтересован в закупке материала, который вы предлагаете — прежде всего в отношении регулярных поставок в будущем, — и несмотря на то, что его обрадовали условия поставки, которую вы предлагаете, он хотел бы кое-что прояснить», — сообщил Бронзарт в электронном письме от б февраля 2001 года, Но успокоил меня: «Вы можете положиться на предприятие "Starck" как на сильного и надежного партнера».

Чтобы еще раз прояснить вопрос с ценой — я в самом деле затребовал слишком мало и сердился, что дело может из-за этого сорваться, — я попытался внушить своему клиенту, что могу продать предложенное количество столь дешево лишь потому, что оно у меня под рукой, и, кроме того, испытываю настоятельную потребность в валюте для «известных иных международных коммерческих предприятий». Аргументация слабая! Но ничего лучшего мне в голову не пришло. Бронзарт все-таки отписал в ответ: «Большое спасибо. Это кое-что проясняет». Теперь я осмелел и потребовал официального подтверждения от «Bayer» относительно намерений концерна на бланке и с подписью. Но я явно зашел слишком далеко. Доктор Бронзарт написал мне 7 февраля, не вступая в дальнейшие объяснения, что концерн более не заинтересован в совершении этой сделки: «Препятствием была цена, которую вы назвали».

ДЛЯ ПОВСТАНЦЕВ — ХВАТИТ С ИЗБЫТКОМ

Тем временем вновь объявился и мой «долгосрочный контракт». С. Банержи попросил меня связаться с клиентом напрямую. Тот, конечно, был всего лишь перекупщиком — «Born International Sourcing Service» с представительством в ФРГ. Менеджер — специалист по торговле сырьем Рольф Борн. И этому Борну я сообщил, что могу предложить колтан по столь низкой цене лишь из-за особых отношений с фирмой «Somigl». И то, что для этого потребуется особая санкция повстанцев, с которыми у меня хорошие контакты. Но для этого мне необходимы имя и адрес возможного конечного клиента в посреднической цепочке.

«Фабрики, с которыми у нас договор, представляют двух самых крупных переработчиков сырья», — обтекаемо ответил Р. Борн, Не успел я упомянуть главу офиса фирмы «Somigl» Азизу Гулама-ли-Кульсум, как он написал: «Мы можем предоставить вам банковскую гарантию какого-нибудь германского банка, ее вам будет вполне достаточно. Она предназначена и для госпожи Азизы Куль-сум. Пожалуйста, примите к сведению, что мы близко знакомы с прошлой и нынешней ситуацией в Конго, в которой воюющие силы одновременно являются партнерами по бизнесу». Видно, что люди хорошо информированы. Заключал ли уже Р. Борн соглашения о поставках с мадам Гуламали?

Я еще раз затребовал фамилии своих клиентов. Вместо них Р. Борн прислал проект договора и предложил мне благоприятный партнерский бизнес с горными приборами — вместе с обстоятельным перечнем цен на приборы, которые, по его мнению, я мог бы предложить и фирме «Somigl» (26). После пары дюжин писем, полных намёков, я перешел в наступление и изъявил желание знать, готов ли Р. Борн осуществить прямые поставки предприятию «Starck». Ведь это был желанный партнер властей предержащих от повстанцев. Он удивился и обратил мое внимание на то, что «такие фирмы, как "Starck", должны проявлять осторожность, так как образ "Somigl" в немецкой прессе несколько мрачен». Но если я постараюсь прочесть между строк, то тогда увижу, что он уже назвал местонахождения концерна в Азии, который выступит покупателем: «Дорогой господин Лиман, там работает "Starck"». 8 февраля Р. Борн сообщил мне, наконец, что клиент по телефону дал знать о своей заинтересованности в приобретении сырья. «Как всегда»,— добавил он.

Вопреки сведениям газеты «Tageszeitung», двумя месяцами позже Р. Борн сказался невинным агнцем. Он заявил, что «не покупает колтан в Конго».

— Мне просто плохо стало! Это же повстанческое правительство. Ужасно! Страну обескровливают! (27)

О моем «долгосрочном соглашении» с Борном газета в тот момент ничего не знала.

9 февраля я прервал все контакты с клиентами: «Из-за неотложных дел мне необходимо срочно отбыть в Арушу, Роберт Мбай Лиман». Между тем я вылетел не в Арушу, а в Кигали, столицу Руанды. Там я вместе с двенадцатью местными жителями и несколькими связками бананов втиснулся в микроавтобус и поехал по холмистой руандийской равнине к границе с Конго. Там, сразу за пограничной чертой, и лежит Гома, столица повстанцев.

КОЛТАН, АВТОМАТЫ КАЛАШНИКОВА И ДЕТИ-СОЛДАТЫ

Доктор Нгабо спешит из комнаты в комнату, он открывает все _: дверцы шкафов и помещений, словно хочет собрать недостающее на внутреннем дворе к «Аппелю»: в аптечном шкафчике пара полупустых упаковок. В операционной — что-то вроде складного кресла с парой ламп над ним, больше ничего. Два туалета, два душа в одной деревянной кабинке. В больнице «Charite Maternelle» в Гоме, в которой доктор Нгабо вместе с двумя врачами лечит сотню пациентов, нет ни автоклавов, ни даже умывальника. В темной комнате сидит Фаида Мугангу, которая несколько недель назад лишилась своей семьи и теперь неподвижно смотрит на стену.

Адольф Оносумба Йемба — тоже врач. Когда-то у него была неплохая практика в Йоханнесбурге. Но с ноября 2000 года у Оносум-бы другая профессия: он — предводитель повстанцев RCD на востоке Конго, область влияния которых простирается в регионе величиной с Центральную Европу. При этом тридцатичетырехлетний доктор в душе отнюдь не борец. Я понял это, когда пришел к нему в его роскошную резиденцию, окруженную охраной, на окраине Гомы. «Не думаю, что вы здесь найдете других повстанцев при галстуке и с дорогим компьютером», — улыбается вежливый молодой человек и задергивает гардины, когда мы входим в офис, По причинам безопасности. Кто знает, возможно, при открытых занавесях мы бы стали хорошей мишенью для снайпера (28).

Менее чем в полукилометре находятся трущобы, сколоченные из подручных; материалов, где живет большинство людей. У домов в центре города валяется отбитый гипсобетон, большинство магазинов пусты, их двери забаррикадированы, а окна разбиты. Пыльные улицы патрулируют подростки-солдаты, завербованные повстанцами. «Waloto» («дети») по радио мобилизуют сражаться за RCD. Но большинство приходит не по своей воле, считает Международная организация помощи беженцам «Refugees International», которая в апреле 2001 года проводила беседу с одним из таких бойцов:

— Марку — пятнадцать, два месяца назад его вместе с пятью его одноклассниками тайно увезли из школы четыре солдата RCD. Он и его друзья были доставлены к аэропорту, посажены в самолет и переправлены в военный тренировочный лагерь. Трое из hits там умерли. Марк не знает, как они умирали. Возможно, причиной было то, что их заставляли спать на улице, под дождем. Или из-за дурного обращения и палочного режима.

— Нас принуждали трудиться, как рабов, — рассказывает Марк, которому удалось бежать из военного лагеря (29),

Многих из этих детей обрабатывали наркотиками в военных целях. Вечером после моего прибытия в Гому ко мне подошли три подростка в форме. Один, лет четырнадцати, направил ствол своего «Калашникова» мне в грудь и вежливо попросил дать ему пару долларов и сигареты. Его глаза блестят желтоватым блеском, зрачки расширены. Мысленно задаюсь вопросом, как долго он может удерживать палец на спусковом крючке. На следующий вечер я вновь прохожу мимо: он меня радостно приветствует, словно мы старые знакомые,

«НАШИ ДЕТИ УМИРАЮТ ЗА ВАШИ ПРИБЫЛИ»

Кого ни спроси на улицах города, всякий видит главную причину катастрофы в повстанцах и их приспешниках из Руанды. «Но не только они ответственны за несчастье», — скажет безработный учитель, который на главной площади Гомы продает традиционные маски тем редким иностранцам, которые здесь работают — в основном в благотворительных организациях и ООН:

— Это европейцы и американцы, которые продают колтан и привозят оружие. Они эксплуатируют ресурсы нашей страны и оставляют умирать наших детей за свои прибыли прямо в копях.

Учитель указывает на горизонт. Там возвышаются горы Масиси, где расположены крупнейшие залежи колтана:

— Там наши дети. Их посылают на смерть.

Мальчик рядом с ним сам однажды попытал счастья в копях:

— Сидишь в грязи и боишься, боишься, что земля на тебя обрушится. Постоянно где-то стреляют. Ты под охраной солдат и милиции, где бы ты ни был. Одни гонят других, но нам это безразлично. Они отнимут у тебя инструмент... Если тебе повезет, то за это ты получишь пару сотен конголезских франков. В Гоме получают в десять раз больше, но, если они тебя застукают здесь с колтаном, то тогда... — Он кладет мне на лоб указательный и средний пальцы: «Чпок!»

Три недели спустя после этого разговора, 21 марта 2001 года, в 50 километрах к северо-западу от Гомы почти 100 человек погибли в колтановом шурфе: обрушился свод над входом в туннель.

УБИТЬ, ЧТОБЫ ВЫЖИТЬ

Почти все мои собеседники настаивают, чтобы я не называл их имен. Слишком многих уже подвергли аресту или даже навсегда «убрали» после того, как они поговорили с иностранцами. Страх перед повстанцами велик.

Незнакомка рассказывает мне, что в копях работают, прежде всего, руандийские хуту. По сообщению ООН о нелегальном разграблении сырьевых ресурсов Конго, большинство пленных — из Руанды. Их обвиняют в истреблении целого народа тутси в 1994 году, теперь в наказание они ведут добычу колтана, которая финансирует снабжение руандийской армии.

— Кроме того, там трудятся гражданские из Конго, которых заманили посулами в места разработок этих руд, — говорит лидер одной женской группы. — Как рабы, под охраной вооруженных повстанцев, которые скупают у них руду по смехотворной цене. Если кто-то недоволен — его расстреливают.

Глава повстанцев Оносумба знает, что в его армии доходит и до превышения полномочий. Но это, по его словам, исключения, с которыми борются:

— К сожалению, многие приходящие к нам на службу в войско не имеют никаких понятий о нравственности, — сокрушается он. — Армия для них — это место, где можно делать что хочешь. Поэтому сегодня при наборе рекрутов мы уговариваем родителей, чтобы; те отдавали нам самых воспитанных сыновей. Это единственный путь, лишь так можно побороть нарушения человеческих прав (30).

При этом речь чаще всего не о морали, а скорее о чистоте ощущений: «Эта мешанина войн приводит к появлению очень большого числа изголодавшихся людей, которые сражаются ради пропитания и добычи снаряжения», — сообщает ООН. Благодаря этому в регионе царит «ужасающий масштаб насилия», включая «систематические изнасилования девочек школьного возраста». В этих бесчинствах участвуют руандийские воинские подразделения» (31).

«НАШИМ СОЛДАТАМ ТОЖЕ НАДО ЕСТЬ»

Если дело пойдет так, как рассказывает глава повстанцев, то торговля колтаном поможет улучшить ситуацию.

— Экспортом колтана мы финансируем наш социальный план, —утверждает Оносумба. Прежде всего, налоговые поступления с экспорта колтана должны гарантировать стабильную зарплату наемным работникам.

— Фирма «Somigl» — один из самых важных источников наших поступлений, — уточняет представитель повстанцев по связям с общественностью, высокопоставленный господин в темных солнечных очках, с золотым «ролексом» и в костюме от Армани.— Монополия «Somigl» на колтан приносит нам миллион 300 тысяч долларов США в месяц; из них мы платим зарплату своим гражданским служащим, остаток уходит на социальные проекты. Но и нашим солдатам надо что-то есть (32).

— Здесь никто никогда не видел ни одного конголезского франка из этих сумм, — сетует руководитель одного из социальных учреждений. — Все больницы, школы и социальные проекты оплачиваются населением, конфессиональными приходами и благотворительными организациями. Или не оплачиваются вовсе. Тогда все уходит по каналам теневой экономики.

Кроме того, мадам Гуламали не оправдала ожиданий. Пока что фирма «Somigl» перечислила лишь один процент из того миллиона долларов, на который надеялись повстанцы. Через неделю после моего визита в Гому, 28 февраля 2001 года, повстанцы отменили монополию на колтан.

С тех пор экспорт — вновь в частных руках. В Гоме я узнал, кто является самым важным частным торговцем искомого материала: немец Карл-Хайнц Альберс, геолог из окрестностей Нюрнберга. К.-Х. Альберс руководит конголезской фирмой «Somikivu», которая принадлежит нюрнбергскому «Электрометаллургическому обществу» (70%) (33). «Somikivu» обладает правами на копи Луэше на севере Гомы. Завод по переработке сырья с этих копей был основан в 1993 году, а летом 2000 года восстановлен К.-Х. Альберсом (34). Там добывают металл ниобий — аналог тантала. «Somiltivu» отчисляет, согласно данным RCD, по 300 тысяч долларов США ежемесячно повстанцам, которые охраняют копи.

КАРЛ-ХАЙНЦ АЛЬБЕРС, ГЛАВНЫЙ ПОСТАВЩИК «STARCK»

Сразу по возвращении в Германию я позвонил Карлу-Хайнцу Альберсу в Нюрнберг. После всего, что я услышал, я ожидал, что он будет так же скрытен, что и представитель концерна из «Starck». Но во время наших многочасовых бесед геолог предоставил мне информацию о своей обширной деятельности в мировой торговле сырьем и, прежде всего, рассказал о своем интересе в Конго (35).

Карл-Хайнц Альберс — важнейший поставщик колтана на внешнем рынке среди частных экспортеров. Он значительно превосходит своих конкурентов. Он сам гордо рассказал мне об этом. Четыре самых крупных региональных торговых склада, по его словам, поставляют свой материал исключительно ему. Правовое обеспечение торговли колтаном осуществляется через фирму Альберса «Masingiro» (36), которая в докладе ООН о нелегальной эксплуатации сырьевых ресурсов в Конго приведена как пример того, чем пахнут прибыли «нескольких иностранных фирм, которые готовы осуществлять сделки, несмотря на противоречивость законодательства и отсутствие четких правил».

— В целом из региона экспортируется примерно 200 тони руды в месяц (37), — рассказал мне Альберс по телефону. Это то же число, которое мне уже назвали в начале моих исследований (38). При среднестатистической (по отчету ООН) цене в 200 долларов за один килограмм сырья в 2000 году (39) получается сумма, превышающая 520 миллионов евро в год.

— Сколько идет на счета самого Альберса?

— Мы поставляем от 100 до 150 тонн концентрата в месяц.

— Итак, от половины до трех четвертей совокупного экспорта! А кому?

— Большую часть поставок мы направляем в «Starck».

Я промолчал. Конечно, я знал уже из своих тайных розысков в Интернете, что своими закупками тантала концерн открыта финансирует войну в Конго. Немного позднее, в апреле 2001 года, ООН тоже обвинило «Starck» в незаконном присвоении конголезского сырья, причислив предприятие к клиентам Азизы Гуламали, которая в прошлом торговала оружием, а ныне — колтаном. Но то, что знаменитый германский геолог бесстрастно рассказал мне, означало лишь то, что дочернее предприятие концерна «Bayer» является ведущим скупщиком сырья, о котором ведется наибольшее число дискуссий, в регионе, охваченном кризисом (40).

— Как долго уже дела идут подобным образом?

— Они все время говорят, что «покупают все меньше, меньше,..» — говорит К.-X. Альберс, — но вообще-то, за те шесть-семь лет, которые мы здесь работаем, удалось хорошо наладить снабжение (41).

«ЧТО ТАКОЕ "НАРУШЕНИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА?"»

Все это немец поведал мне с раздражением, присущим экспертам, которые устали от вопросов дилетанта. Альберс был и знатоком вопроса, и практиком. Я понял это, когда спросил, каковы его впечатления от Конго.

— Я же часто бываю в Конго, — произнес он. Я спросил (между прочим), бушует ли там война.

— Ага.

Не знаю, смогу ли я передать это «ага». Альберс же не знает, что я лишь за неделю до нашего разговора был в Конго.

— А как вы относитесь к повстанческому правительству, о котором пишут в газетах?

— Является ли оно повстанческим или нет, не знаю, — сказал К.-Х. Альберс об основных своих партнерах в тамошнем бизнесе.—Мне это неважно..

Вместо ответа он заговорил о «методах Дикого Запада», по которым строили свою работу другие, более мелкие фирмы в колтановом бизнесе.

— Вплоть до нарушений прав человека?

Мой вопрос явно изумил его:

— Что же у вас считается нарушением прав человека? Нам следует хоть раз дать определение!

— Ну как же: принудительный труд, эксплуатация, наем детей на работу...

— Понятно. Вот детский труд — в Африке с ним сове-е-ершен-но другая история. Наем детей на работу. Здесь. В Африке. Это конституционно. — Последнее слово он произнес почти по слогам. — Но ведь дети же все равно будут работать и на полях — вот причина...

— Заняты ли дети на добыче колтана?

— Я их там не видел. Но исключать такую возможность я бы не стал. Хотя... дети слишком слабы для подобной работы. Их труд ничего не даст.

В этом я не сомневался. И, вероятно, жители Гомы тоже (те, что сообщили мне о мальчиках и девочках в возрасте восьми-девяти лет, которые трудились в районах разработок руды),

— Горное дело все еще обеспечивает там занятость, — говорит К.-Х.Альберс. — Десять тысяч человек добывают там колтан. Этим людям — поверьте мне — хорошо! — Он почти умоляет меня.— Полагаю, они все работают на себя.

— А сколько они зарабатывают?

Этот вопрос ставит немца в тупик.

— У африканцев все не так, как у нас, европейцев. И зарплата тоже. Африканец может не иметь при себе денег, он их тотчас тратит. Понятия не имею куда. Если вы дадите африканцу в руки сто тысяч долларов, то он их промотает через пару дней. И тогда он снова беден, как церковная мышь. Но у меня такое впечатление, что тогда он почувствует себя большим здоровяком. Если у этих господ есть их пиво и чуть-чуть музыки, чтобы танцевать, тогда они довольны — поверьте мне.

По самой своей сути эта картина мира объясняет систему, о которой мы пытаемся рассказать в этой книге. Система, которая видит в человеке только один из «локальных факторов» производства, а в его нравственных устоях — проявление дерзкого самомнения. Система, которая низводит свои жертвы до уровня существ второго сорта, чьи потребности определяются совершенно другими критериями, нежели наши. Африканец с охотой даст эксплуатировать себя, ему достаточно потанцевать, легко покачивая бедрами, и, надо думать, умрет он тоже охоты о. Эта философия достигает кульминации в Гоме, где человек вроде Альберса противостоит Фаиде Мутангу, женщине, потерявшей на войне всю семью. На войне, само существование которой мой собеседник ставит под вопрос, хотя сам является шахматным конем на доске конфликта. А игроки сидят в Госларе, в Германии и в других местах мира, где можно было бы сделать так, чтобы взор Фаиды Мугангу на серую госпитальную стену смягчился.

ПРИЧИНА КОЛТАНОВОГО БУМА — ЭЛЕКТРОТЕХНИЧЕСКИЕ КОНЦЕРНЫ

«Starck» — не единственный победитель в этой ужасной игре. И не концерн « Bayer » стал причиной танталового бума, который к концу 2000 года стремительно обрушил рынок. В один голос с прочими экспертами горного дела К.-Х. Альберс рассказал мне, что концерны, специализирующиеся на производстве мобильных телефонов и компьютеров, все настойчивее пытаются напрямую закупить свое сырье — тантал, что привело к истерии на рынке:

— Благодаря этому возникло впечатление, что потребность в колтане чудовищно возросла, возникает дефицит товара.

Профессиональные издания по горнодобывающей промышленности, говоря об «ажиотажном спросе на тантал, порожденном бумом мобильных телефонов», то же подтверждают это.

— Всего лишь 70 процентов производимого тантала идет в сектор электротехнической промышленности, — говорит Ли Саллад, глава отдела маркетинга «Starck» в США (42), Только количество мобильных телефонов в мире должно возрасти, по независимым прогнозам, с 400 миллионов в 2000 году до миллиарда в 2004 году.

ПРОИЗВОДИТЕЛИ ТЕЛЕФОНОВ ИЩУТ ПАРТНЕРОВ В КОНГО

В январе 2001 года изготовитель аппаратов спутниковой связи «Erkis» (США) искал партнера по эксплуатации залежей тантала а Восточном Конго. Из-за политической и экономической нестабильности это, однако, было совсем не так легко, как сообщает специальный ежемесячный иллюстрированный журнал для металлургов (43).

— Благодаря потребности в новых источниках сырья риск скоро окупится, — оптимистически заявляет представитель промышленного концерна «Metallurg International». Все понимают, что высокая цена на тантал создает заинтересованность фирм в эксплуатации нестабильных регионов. И производители сырья тоже хотят работать непосредственно с конечными пользователя-ми, вместо того, чтобы иметь дело с посредниками, как «Starck», например. Ибо «всякий шаг к потребителю увеличивает прибыль», — так сказал представитель изготовителя телефонов «Erkis».

К.-Х. Альберс то же подтвердил, что электротехнические концерны пытаются осуществить прямые закупки тантала, чтобы гарантировать получение сырья. На вопрос, что это за концерны, он ответил:

— Да кто угодно. От «Mitsui» до «Sony».

— «Nokia», «Siemens», «Ericsson», «Motorola»?

— О фирме «Nokia» я ничего не слышал.

— Но о «Mitsui» и «Sony» вы слышали?

— Да, среди прочих, «Samsung» интересовался... Бог мой, на слуху было ужасно много названий — и все ли они действительно там закупали, какая разница?

Мне это было не столь безразлично, и я запросил концерны напрямую. Представительница фирмы «Nokia», лидера на рынке мобильников, отвечала лишь, что ничего не скажет. Номер два на рынке мобильных телефонов — «Siemens». О дочернем предприятии «Siemens» «Epcos» известно, что фирма — одна из важнейших покупателей танталового порошка у «Starck». Большинство прочих электротехнических концернов были недоступны для получения информации.

Случай благоприятствовал нашему танзанийцу — Роберт Мбай Лиман, виртуальный торговец колтаном, еще раз сформулировал благоприятные предложения и послал их по электронной почте всего лишь дюжине изготовителей электроники. Танталовая руда из региона Киву; по его словам, ее можно сбыть из ДРК по хорошей цене, груз 40 тонн, желателен длительный контракт, просьба дать быстрый ответ.

ЛИДЕР НА РЫНКЕ — «SAMSUNG» ЧУВСТВУЕТ ОПАСНОСТЬ

На этот раз мне пришлось прождать много дней, пока 5 марта 2001 года не пришел первый ответ. Вежливый господин из Кореи выразил надежду, что «мистер Лиман и его семья» пребывают в добром здравии и дела продвигаются. Затем он сообщил, что переправил мой запрос дальше — в офис постоянного представительства в Англии. Из адреса следует, что отправителем является корпорация «Samsung».

«Samsung» — наиболее известный изготовитель мобильных телефонов, компьютерных аксессуаров, звуковой электроники, а также бытовых приборов и офисной техники. Во многих областях, например, в выпуске мониторов и факсового оборудования, этот многопрофильный концерн находится среди лидеров мирового рынка, Оборот фирмы «Samsung» в Германии составляет около 475.миллионов евро.

Менеджер «Samsung» по закупкам металлов Клод Биттерман из Англии оповестило своем интересе и предложил договориться о перевозке предлагаемого материала в Европу. Я вновь играл в свою игру: поскольку экспорт колтана, подконтрольный повстанцам RCD, не допускал новых деловых связей, я захотел узнать, имеет ли уже «Samsung» опыт с торговлей в регионе. Биттерман рассказал, что он уже вывез медь из Конго и ознакомился с региональной инфраструктурой и ее бюрократическими препонами. Затем он сослался на то, что ведение деловых отношений с повстанцами требует дифференцированного подхода. Так что мои слова «в Конго я достану руду без единого документа и без всяких финансовых расчетов» не вызывали никакого раздражения:

— Не стоит беспокоиться, сырье больше не появится на рынке. Его переработка осуществляется напрямую для собственных потребностей фирмы «Samsung» в электротехнической промышленности.

Больше вникать в этот вопрос мне не захотелось.

КОНЦЕРНЫ В КОЛТАНОВОЙ ДЫМКЕ

Сообщение ООН не оставляет места сомнениям: «Связь между продолжением конфликта и эксплуатацией естественных ресурсов ие была бы возможна, если некоторые стороны, прямо не участвующие в конфликте, не стимулировали бы его (сознательно или бессознательно). Частные коммерческие предприятия и бизнесмены брали бы при этом на себя решающую роль. И на них можно возложить ответственность за произошедшее: «Фирмы-импортеры и их пособники, в любом случае, осознают истинное происхождение колтана». Редко столь отчетливо видно, как простой отказ от хозяйственной ответственности может развязать гуманитарную катастрофу. Конечно, не одни международные концерны виноваты в этой войне. Вина лежит и на местной военной элите, и на руководителях государств, которые разожгли конфликт. Но западные концерны подливают масла в огонь и греют на нем руки. «Никто не возражает против инвестиций капитала международных фирм в политическое разрешение конфликта в Конго, — говорит преподаватель университета в Гоме. — Никто не возражал бы, чтобы они получали свои барыши от этих инвестиций в долгосрочной перспективе. Но тут не инвестируют. Здесь берут деньги и думают о том, как бы поскорее отсюда свалить».

ДОПОЛНЕНИЕ КО ВТОРОМУ ИЗДАНИЮ

Война в Конго все еще продолжается. Между тем более чем 3,3 миллиона человеческих жизней — это те, кто был принесен ей в жертву (44]. Самая крупная война с 1945 года все еще не опалила нас своим пламенем — не было мирных демонстраций, не собирался Совет Безопасности, и мировые сверхдержавы наблюдают за происходящим с большей или меньшей пассивностью. Если в регионе Итури на северо-востоке Конго отряды милиции народов гема и ленду сражаются друг против друга, то масс-медиа говорят о «межплеменных стычках» вместо того, чтобы анализировать стоящие за ними экономические интересы. Здесь, впрочем, речь идет, не столько о колтане, сколько о нефти. Канадская фирма «Heritage Oil», основателю которой Тони Бакингему приписывали связи с наемниками в Анголе и Сьерра-Леоне, получила лицензию в этих странах и соседней Уганде и пробудила этим интерес коррумпированных угандийских дельцов и. конголезской военной элиты (45). Сидя на шее у исстрадавшегося от нужды населения, они распаляют расизм по принципу «разделяй и властвуй» и провоцируют межэтнические конфликты.

В связи со всеми этими событиями международный рынок колтана несколько стабилизировался. Это, однако, не содействует улучшению жизни людей в областях, где добывают колтан. Поэтому Институт Пола в Гоме не поддержал в своем исследовании жесткое эмбарго ООН, а высказался за контроль над разработкой . этого сырья, налоговые поступления с реализации которого должны пойти на пользу населению (46). Конечно, для этого было бы необходимо раскрытие всех сырьевых и финансовых потоков в торговле с ДРК и втянутыми в оборот соседними странами. Изготовители мобильных телефонов — фирмы «Nokia» и «Motorola» — избрали более легкий путь и объявили эмбарго на конголезский колтан, что, впрочем, невозможно проконтролировать.

Концерн «Bayer» между тем продолжает замалчивать проблему. После выхода первого издания этой книги в конце августа 2001 года концерн «со всей решительностью» отклонил «содержащиеся в так называемой "Черной книге корпораций" обвинения» (47). По мнению руководства концерна, «абсурдно связывать концерн с попранием прав человека». «Bayer» стал утверждать, что он не_: получает «нелегально добываемое сырье» тантала на востоке Конго, то есть берет его не из «области, охваченной гражданской войной», а исключительно из легально заложенных копей Центрально-Африканской Республики. Таковых там нет вовсе, так как регион в целом находится в состоянии войны и занят повстанцами. Потому-то и все доклады ООН говорят о «нелегальной эксплуатации ресурсов». Последнее слово «Bayer»: «Добыча этого сырья идет на пользу местному населению. Бизнес вносит свой вклад в то, чтобы были предприняты меры к развитию улучшенной инфраструктуры в долгосрочной перспективе». Циничнее не скажешь. Неужели «Bayer» понимает под «улучшенной инфраструктурой» сомнительное увеличение числа школ, больниц или мостовых, ради которого половину детей — каждого второго ребенка! — надо отправить на службу с автоматами Калашникова в руках?

«BAYER»: ДОМЫСЛЫ И БЕЗУМИЕ

Полтора месяца спустя «Bayer» отвечает более конкретно:

— Мы вывозим свое сырье прямо из города Гома от одного нашего знакомого коммерсанта. По той информации, которой мы в целом располагаем, это абсолютно безупречное в отношении закона сырье.

М. Бютефиш, представитель фирмы «Starck», заверил корреспондентов из газеты «Goslarsche Zeitung»:

— Я твердо убежден, что деньги от поставок колтаиа не идут на финансирование повстанцев (48).

Этим М. Бютефиш, по крайней мере, впервые признал, что сырье поступает из столицы повстанцев Гомы. Но как же так: «Bayer» не хочет спонсировать повстанцев, а они контролируют торговлю и получают налоги от его покупок? Неужели концерн допустит контрабанду груза колтана за пределы страны? Эти вопросы остались без ответа.

В остальном газета «Financial Times Deutschland», которую никак не заподозришь во враждебном- отношении к бизнесу, подтвердила результаты наших дознаний и заподозрила «Bayer» в том, что он «косвенно поддерживает воюющих повстанцев» (49). «Лишь благодаря сообщению ООН в середине апреля (2001 года — Прим. авт.) общественность обратила внимание на ситуацию в этом регионе». И это тоже была ложь: уже в ноябре 2000 года берлинская «Tageszeitung» регулярно сообщала о связи между торговлей колтаном и войной (50). Представитель концерна Бютефиш ознакомился со статьей — его побудили к этому как «Координационный проект против опасной политики концерна "Bayer"», так и Клаус Вернер.

- Тогда (май 2002 года) концерн утверждал, что с августа 2001 года он больше не покупает сырье в Центральной Африке (51). К сожалению, в октябре 2002 года был опубликован новый доклад ООН, в котором можно прочесть следующее: «В сообщении для прессы от 24 мая 2002 года “Starck" в очередной раз заверил, что предприятие с августа 2001 года не покупает сырье из Центральной Африки. Исследовательская комиссия обладает документами, которые доказывают обратное, В том же сообщении для прессы "Starck" утверждает, что его колтан не исходит от повстанческих группировок. Между тем, на востоке ДРК нет колтана, от которого бы не получали прибыли либо повстанческие группировки, либо иностранные воинские контингенты» (52). Согласно сообщению ООН, концерн осуществил вывоз колтана, закупленного им у фирмы «Eagle Wing», имеющей офис в Букаву, и этим поддержал жизнеспособность военной экономики.

«Bayer» продолжает безумствовать. Лжет ли ООН в своих документах за подписью генерального секретаря Кофи Аннана?

Продолжает ли концерн своими закупками колтана финансировать самую ужасную и масштабную войну на планете после 1945 года, мы не знаем, так как «Bayer» по-прежнему отказывается открыто представить информацию об источниках своих поступлений. В ходе публичной дискуссии по случаю очередного съезда представителей евангелистских общин в Берлине в мае 2003 года представитель «Bayer», отвечающий за защиту окружающей среды, Томас Порц сказал:

— Мы будем оповещать палату ООН о всяком подобном предложении из южной части Африки, которое заинтересует «Starck». Это самое большое, что мы можем сделать.

Не говоря о том, что речь идет о Центральной Африке, добавим, что перепроверить это не может никто. Для всех концернов необходимо законодательно закрепленное обязательство: желательно, чтобы они публиковали сведения об импорте сырья из кризисных регионов и их финансировании до мельчайших подробностей (принцип «Publish what you pay»^{4}). Но германскому федеральному правительству, как представляется, ближе интересы коррумпированных концернов, чем поддержание мира и благосостояния в отдаленных районах.

В отместку «Bayer» теперь мобилизует общественное мнение против нашей книги. Например, вскоре после того, как немецкая: еженедельная газета «Die Kirche» сообщила о докладе Клауса Вернера (53), главный редактор получил письмо из аппарата концерна: «Высказывания, распространенные господином Вернером, бесчестны и явно противоречат общественной позиции концерна по всему миру. Мы вносим свой вклад во многие развивающиеся страны, не обладающие стабильной экономикой, в решение таких общественных проблем, как детский труд, нарушения прав человека, болезни, дискриминация или разрушение окружающей среды» (54) .

«Как вы, должно быть, знаете, поправки в книгу внести легко,; если упреки, высказанные в ней, возбудят подозрение в неистинности», — не без иронии отвечала редакция концерну. Ибо иска на «Черную книгу корпораций» никогда не было — должно быть, менеджеры «Bayer» очень хорошо знали, что «чудовищные обвинения» просто и наглядно рисуют подлинные нравы этого коммерческого предприятия.

На рассвете я сменил профессию. Раньше я писал книги, а теперь стал «консультантом-фармацевтом». Это удачное обзначение моего «профессионального занятия», по моему замыслу, позволяло мне вступить в переговоры с главным врачом клиники о финансировании апробирования медикамента, более чем спорного в научном отношении.

В этот вид деятельности мне не требовалось вложить ни евро! Следовало лишь знать кое-что из основ фармакологии, обладать интуицией и компьютером, подключенным к Интернету.

«Консультант-фармацевт» — так я теперь назывался — желал проверить, придерживаются ли врачи норм морали, установленных Всемирным союзом врачей в Хельсинкской декларации от октября 2000 года (1).

Эта Декларация запрещает лечить тяжелые заболевания одним лишь плацебо —- «пустышкой», если уже есть испытанная схема лечения. Эта норма действительна и для тех пациентов, которые участвуют в опытах с применением лекарственных средств.

У меня были сведения о том, что медики преступают эти правила по заказу известных фармацевтических концернов. Это я и хотел проверить.

Мой план состоял в опросе врачей: готовы ли они осуществить апробирование лекарственного препарата. В ходе опыта тяжело больные пациенты получают лишь слабодействующее средство или плацебо. Это означало, что врачи сознательно принуждают своих пациентов к ненужным страданиям. В роли приманки я хотел предложить высокий гонорар.

Моим преимуществом было то, что я прежде занимался фармакологической промышленностью в своих журналистских расследованиях. В начале 80-х годов я прошел хорошую школу по специальности врача-консультанта в фирмах «Bayer» и «Sandoz» — не ради денег, но для того чтобы вскрыть, как крупные фармацевтические концерны обманывают врачей и используют пациентов как подопытных кроликов (2).

Тогда мне несказанно повезло. На обеих фирмах — и у «Sandoz», и в «Bayer» — я проходил практику в помещениях, которые одновременно служили архивом фирм. Достаточно протянуть руку — и все папки-скоросшиватели с конфиденциальными приложениями оказывались в моем распоряжении; каждый вечер я брал некоторые из них и копировал содержимое. Под конец, после года исследований, я собрал 40 тысяч страниц секретной корпоративной документации и вместе с тремя коллегами опубликовал книгу «Здоровый бизнес — фармацевтика в деле» (3).

Хотя число злоупотреблений лекарственными средствами у немцев за прошедшие годы возросло лишь незначительно (с 1588 миллиардов проданных упаковок в 1997 году до 1607 миллиардов в 2002 году) (4), прибыли, заложенные фармацевтическими компаниями, возрастали ежегодно примерно на восемь процентов: до 15 миллиардов евро в 2002 год (5). Наряду с увеличением средней продолжительности жизни и нарастающим «старением» общества это одна из наиболее существенных причин финансового кризиса больничных касс. Высокая стоимость лечения основана на потоке новых, только что получивших лицензию и крайне дорогих медикаментов. Многие из них, правда, не являются более действенными или лучше переносимыми, чем уже испытанные временем лекарства, но маркетинговая система фармацевтической промышленности с настойчивостью и вниманием к мелочам заботится о том, чтобы врачи прописывали новые средства.

Германская фармацевтическая промышленность — и это можно утверждать с полным правом — превращает грязь в золото. Ибо в Германии, как и прежде, осуществляется товарооборот лекарственных средств тысяч наименований, действенность и подлинность которых сомнительны. Правда, это находится в противоречии с действующими в Евросоюзе законами, но германскому правительству это безразлично (6). Оно великодушно позволяет фирмам сбывать такие лекарственные средства вплоть до начала 2005 года — пациенты используются как мусорные баки. Интересы лобби от фармацевтической промышленности здесь явно перевешивают заинтересованность потребителей.

В узкоспециальной литературе по медицине описаны десятки хорошо задокументированных случаев, в которых фармацевтические концерны оказывают сильное влияние на результаты опытов. Именитые светила даже утверждают, что контроль фирм над исследованием лекарственных средств в целом уже заходит столь далеко, что достигает уровня систематического искажения результатов. Поэтому, как нас уверяют, данными о лечебном эффекте и побочных действиях вообще нужно пользоваться осторожно (7). Там, где возможно, всегда приукрашивают результат и манипулируют им изо всех сил (8). Например, в одном немецком исследовании о противопростудном средстве Echinacea, в ходе которого отрицательные результаты в опубликованных данных внезапно превратились в положительные (9). Фармацевтические концерны, такие, как немецкие фирмы «Shaper & Brumer» или «Madaus», попросту замалчивают в своих сопроводительных информационных вкладках и даже в информации для врачей-специалистов побочные действия препаратов, угрожающие смертельным исходом. Например в случае с упомянутой Echinacea дело обстоит именно так. Но здесь важен не только этот аспект.

Ставки в игре высоки, ибо развитие нового лекарственного средства связано с высокими расходами и значительным риском./ Только каждый пятый медикамент достигает стадии разрешения производства соответствующей инстанцией по здравоохранению (10). Фирмы ничего так не боятся, как отрицательного результата в ходе испытаний препарата. Тогда допуск на рынок окажется под вопросам, и все инвестиции, скорее всего, будут напрасны. Чтобы избежать этого, фирмы стремятся к тотальному контролю над исследованиями и теми, кто их осуществляет.

Если какая-нибудь фирма делает заявку в патентном бюро на регистрацию нового фармацевтического соединения, она получает защиту от конкурентов на двадцать лет. Конечно, само по себе это денег не приносит. Но уже с момента подачи заявки начинается отсчет времени действия патента, хотя фирма только теперь может начать опыты и должна проверить, действительно ли лекарство способно помочь больным и не имеет побочных эффектов. Занимает это в большинстве случаев много лет. Чем быстрее фирма сумеет доставить необходимые доказательства действенности и переносимости препарата и получить лицензию от властей, ответственных за здравоохранение, тем больше времени останется до истечения срока патента. Лишь с момента оформления допуска в течение 8 —12 лет стекаются сказочные прибыли: за новое лекарство можно затребовать сколь угодно высокую цену. По. истечении срока действия патента все позади. Прочие фармацевтические фирмы тоже могут производить подобное лекарственное средство и экспериментировать с ценами, снижая их, играя на рынке. Само собой, прибыли падают.

«ФАРМАЦЕВТ-КОНСУЛЬТАНТ»

Я составил список вопросов и в начале 2001 года смог приступить к своему эксперименту. Мне хотелось получить ответ на вопрос: окажутся ли врачи готовы осуществить по заказу фармацевтических фирм испытания медикаментозных средств без соблюдения норм врачебной этики и общечеловеческой морали. Мне следовало прояснить несколько решающих вопросов:

— Каких врачей я должен опрашивать?

— Должен ли я выступать лично, как сотрудник реально существующего фармацевтического концерна?

— Или я должен был отослать искушающие письма по электронной почте?

— Какие именно тяжелые заболевания следует подвергнуть исцелению?

— Какой препарат тестируется?

— Сколько денег надо предложить врачам?

КАКАЯ БОЛЕЗНЬ?

Я решил выбрать «депрессию в тяжелой форме» или «депрессию средней тяжести». Если это расстройство оставить без лечения, то очень высока опасность суицида. Поэтому стандартным способом терапевтического вмешательства является лечение с подбором антидепрессанта.

КАКОЕ ЛЕКАРСТВО?

Поскольку мне хотелось избежать подозрений, следовало точно обосновать, какие лечебные и побочные действия должен иметь тестируемый препарат.

Знакомый мюнхенский психиатр помог мне при «изобретении» нового лекарственного средства. Я остановился на антидепрессанте типа серотонина, не вызывающем привыкания и блокирующем тягу к повторному приему (SSRI). Такие средства усиливают действие медиаторов на нервные клетки головного мозга и ведут к улучшению настроения, снятию напряжения и чувства страха и к усилению стимула к жизни.

Известные антидепрессанты ряда серотонина — это, к примеру, Cipramil, Fluctin или Seroxat. Такие препараты за последние годы с большим успехом реализовывались на мировом рынке.

КАКИЕ ВРАЧИ?

Первой моей мыслью было подвергнуть испытанию врачей-терапевтов в Германии и Австрии.

Но я вспомнил фразу, которую мне вдолбили во время обучения на врача-консультанта: «Деньги — это вопрос доверия, особенно тогда, когда речь заходит о взятке. Вам следует хорошо узнать врача, прежде чем предлагать ему деньги».

В этом случае, правда, речь шла не о мзде, но о крупной сумме, а именно о сумме от 50 до 250 тысяч евро. В мои планы, конечно, не входили столь большие расходы на тестирование — мне хотелось лишь выяснить, заинтересуются ли врачи моим предложением.

В случае с немецким или австрийским врачом я не мог попросту ввалиться в дом или послать письмо по электронной почте, в котором предложил бы высокий гонорар за осуществление лекарственного теста. Дела такого рода решаются либо через посредничество консультанта-фармацевта фирм, либо само руководство концерна связывается с врачами.

Я раздумывал, должен ли я избрать вторую возможность и выдать себя за сотрудника руководства концерна, например, фирм «Bayer» или «Boehringer Ingelheim». Эту идею я все-таки отверг, опасаясь исков упомянутых фирм.

Итак, оставалась единственная возможность — отправиться за границу. Там это не играло бы никакой роли, далее если бы я выступал под своим именем. Кроме того, возможно, и не надо было бы выступать лично, Я мог попытаться войти в деловой контакт с врачами по электронной почте.

Теперь недоставало только профессиональных данных, отсутствие которых вызвало бы подозрения. Я примерил на себя новую профессию — «консультанта-фармацевта». Это звучало столь высокопарно, что я мог отважиться напрямую обратиться к главе клиники.

В ВЕНГРИЮ

Пока я размышлял обо всем этом, мне помог случай. В американских СМИ я обнаружил ссылку на то, что концерны США все чаще переносят свои опыты с лекарственными средствами в развивающиеся страны и в Восточную Европу (11).

Есть много причин этого, прежде всего более свободный контроль или полное его отсутствие со стороны органов здравоохранения и пациентов-добровольцев, К тому же плата «с головы», которую медики получают за каждого подопытного пациента, гораздо меньше той, которая существует в США или Западной Европе, а тесты могут быть осуществлены быстрее. Таким образом, фирмы экономят трижды и могут далее повышать этим путем свои и без того неплохие прибыли.

В одной статье мне бросилась в глаза фраза венгерского психиатра: «Фармацевтические фирмы делают нам финансовые предложения, которые вскружили нам голову» (12).

Решено: я испытаю директора больницы в Будапеште. Согласится ли он осуществить тест, противный нормам медицинской этики, с участием страдающих маниакально-депрессивным психозмом?

С помощью поисковой системы Google (13) я разыскал фамилию и адрес электронной почты доктора Акоша Кассаи-Фаркаша, шефа клиники больницы «Nyiro Gyula» в Будапеште.

ПЕРВАЯ ПРОБА

Труднее всего было с первым письмом. Я старался найти правильный тон. Доктор Акош Кассаи-Фаркаш ни в коем случае не должен был заподозрить в нем подвох.

Свой заказ я сформулировал по-английски. Чтобы вызвать доверие, я назвал самый крупный в мире фармацевтический концерн: коллега из «Novartis» рекомендовал мне обратиться к нему.

По легенде, по поручению крупного концерна я искал возможностей осуществить тестирование нового антидепрессанта, обещающего быть весьма успешным. На сентябрь 2001 года, мол, запланировано международное исследование во многих местах: в Германии, Англии и США. Фирма пожелала, прежде всего, получить разрешение в органах здравоохранения США и вскоре после этого — в европейском бюро в Лондоне, Чтобы ускорить процедуру, дополнительно было предусмотрено участие от 40 до 80 подопытных пациентов. Сможет ли мой адресат предоставить такое' большое количество больных для эксперимента?

Необходимые предварительные исследования были, по легенде, почти завершены. Лекарственное средство, по моим словам следовало сопоставить с известным антидепрессантом сертралином (содержащимся, например, в фирменных препаратах Gladem фирмы «Boehringer Ingelheim» или Zolofl. фирмы «Pfizer») и плацебо. Это означало, что если в тесте примут участие 60 пациентов, то по воле случая 20 получат новый антидепрессант, 20 — испытанное лекарство сертралин и двадцать — препарат-«пустышку». После нескольких месяцев «лечения» таким вот способом будет выявлена действенность нового антидепрессанта.

Я сказался неосведомленным в юридических тонкостях законодательства Венгрии, регламентирующих проведение подобных опытов, и решил задать еще несколько вопросов, которые меня интересовали.

— Следует ли нам до начала исследования делать запрос о разрешении в государственных органах или в управлении больницы?

— Существует ли комитет по врачебной этике, который будет перепроверять и утверждать наш план опыта?

— На случай, если не представится возможным побудить к участию достаточное число пациентов, смог бы он назвать мне тогда еще какие-нибудь больницы в Венгрии?

За содействие в проведении исследования я предлагал по 3500 долларов США за пациента и дополнительные денежные выплаты в зависимости оттого, как быстро оно осуществится. Сумма значительно превышала ту, что в норме предлагали восточноевропейские врачи, и была сравнима с гонорарами, которые получают американцы.

Привлекало и то, что денежные дела мы сообразовывали бы с их пожеланиями. Я задумал пообещать швейцарский и лихтенштейнский банковские счета.

С ДОВЕРИЕМ

Всякий раз, когда отсылают письмо электронной почтой, ждут скорого ответа, Прошел день, другой, третий. Я стал беспокоиться. Не ошибся ли я?

На четвертый день пришел ответ доктора Кассаи-Фаркаша по-английски (14): «Я рад, что вы вступили с нами в контакт. Конечно, мы охотно приняли бы участие в исследовании, чтобы протестировать этот многообещающий антидепрессант. Мы находимся в контакте с другими больницами, у которых есть опыт испытаний лекарственных средств. Само собой, мы конфиденциально прорабатываем все детали».

В конце письма он попросил разрешения писать по-немецки, ему это легче — по моей фамилии он заключил, что я немец или австриец.

ВОПРОСЫ

Прежде всего, я включил вымышленную подробность, чтобы повысить доверие к себе: «я» — всего лишь элемент некоего частного «совместного предприятия», пакет акций которого поделен между одной американкой и каким-то австрийцем.

Затем я быстро подошел к сути и поставил ряд вопросов:

— Как много пациентов с депрессией средней и глубокой тяжести смогли бы принять участие в клиническом исследовании?

— Каких правил можно было бы придерживаться?

— Нужно ли нам письменное согласие пациентов?

— Представляет ли сложность тестирование с плацебо?

Дабы не оказаться втянутым в диалог о медицинских деталях

опыта, я заявил, что за специальные вопросы отвечает руководитель по науке в фирме.

Я сообщил доктору Кассаи-Фаркашу некоторую дополнительную информацию, которая более подробно обрисовывала мнимого заказчика исследования: речь идет об одном крупном германском фармацевтическом концерне, который недавно приобрел исследовательский отдел известного немецкого университета, чтобы гарантировать себе права на новое вещество, которое оценивается экспертами как перспективное для последующих исследований. Деньги здесь не играют никакой роли.

Точные сведения о фирмах (заверил его я) он получит в случае конкурентного соглашения.

НИКАКИХ ПРОБЛЕМ

«Глубокоуважаемый господин доктор Вайс, в моем отделении 144 койки и 49 — в больнице «Day Hospital». За год через наше отделение проходят 500 — 700 пациентов с депрессией». Последовал ряд дальнейших деталей и затем уточнение: «Конечно, нам необходимо письменное согласие пациентов, которые будут участвовать в эксперименте. С тестами с плацебо у меня, собственно, проблем нет, но Комитет по врачебной этике иногда затрудняет проведение испытаний медикаментов ».

Доктор Кассаи-Фаркаш указал на то, что его отделение имеет страницу в Интернете (15) и там я могу узнать о прежних исследованиях в разделах: «Erdeklodok figyelmebe» и «А szponzorok es CRO-k fogyelmebe». В переводе это означает: «Для заинтересованных лиц» и особенно «Для спонсоров».

ERDEKLODOK FIGYELMEBE

Кликнув на эти два венгерских слова, я почувствовал себя победителем: на английском языке — перечень 80 исследований препаратов, которые осуществлялись или проводятся в отделении. Среди прочих:

— три исследования швейцарского концерна «Novartis», в частности, исследование с плацебо на больных шизофренией (опробовано новое лекарственное вещество, названное «илоперидон»). По правилам Хельсинкской декларации Всемирного союза врачей аналогичные эксперименты с плацебо запрещены;

— два исследования с плацебо на пациентах в состоянии острого маниакально-депрессивного психоза, которые профинансированы английским фармацевтическим концерном «Glaxo-Weilcome»;

— исследование с плацебо субстанции Ml00907 германско-французского концерна «Hoechst Marion Roussel» (известного под названием «Aventis»), осуществленное на шизофрениках;

— два исследования, профинансированные датским фармацевтическим концерном «Lundbeck», в частности, исследование с плацебо субстанции Lu-26-054, проведенное на пациентах с диагнозом «депрессия средней тяжести и глубокая депрессия»;

— и два исследования нового лекарства против шизофрении — арипипразола, которые были финансированы американскими фармацевтическими концернами «Bristol-Myers Squibb» и «Otsuka America Pharmaceutical».

Я понял, что попал в хорошую компанию, и начал поиски по всему Интернету, чтобы собрать еще больше сведений о данных лекарственных средствах.

МИЛЛИАРДЫ ДОЛЛАРОВ

В Германии и Австрии о деньгах говорят по большей части намеками и только при закрытых дверях. Это неписаное правило этикета справедливо и для научно-исследовательской области, связанной

с разработкой новых лекарств (16). Американские же врачи, напротив, гордятся тем, что делают и сколько денег зарабатывают. В Интернете можно узнать, какие врачи и клиники США проводят эксперименты с определенными медикаментозными средства-_МГ1 — _и сколько им уплатила за это соответствующая фирма.

Например, опыты с арипипразолом. В больнице Будапешта доктором Кассаи-Фаркашом тестирование производилось дважды. На это новое лекарственное вещество, призванное бороться с шизофренией, американский концерн «Bristol-Myers Squibb» в ноябре 2002 года получил лицензию в американском ведомстве здравоохранения (FDA). За прошедшие годы фирма проводила медикаментозные опыты десятками и по всему миру, среди прочего, в Венгрии и США.

С помощью поисковой системы Google наталкиваешься на бесчисленные ссылки на опыты с арипипразолом в клиниках (17). Только в США их, по крайней мере, 35 (18).

Американский концерн «Bristol-Myers Squibb» имеет большие планы, связанные с этим препаратом. Он должен стать на рынке настоящей «бомбой» — это американское обозначение успешного товара, устраняющего на своем пути к потребителю всех конкурентов.

28 ноября 2000 года на конференции в Нью-Йорке перед сотнями специалистов в области инвестирования главы фирм сделали сообщения об истории успехов и стратегических планах концерна, который считается самым крупным в области фармацевтики (19).

В 90-е годы фирма пережила юридические и финансовые катастрофы в связи с силиконовыми имплантантами для увеличения груди, которые несколько подпортили имидж брэнда. Председатель совета директоров Чарльз А. Хеймболд (Charles A. Heimbold) заявил в ходе конференции: «Я горд, что мы с января 1994 года по декабрь 2000 года достигнем цели, которую поставили перед собой, и удвоим оборотный капитал и прибыль».

Затем президент фирмы Питер Р. Долан заверил присутствующих: «Мы вновь ускорим рост нашей фирмы, и в течение следующих пяти лет масштабы нашей деятельности удвоятся». Воодушевления в его голосе было предостаточно: «Мы создадим продукцию, еще более сенсационную, которая принесет нам миллиарды долларов».

«Bristol-Myers Squibb» получает прибыль, прежде всего, реализуя на рынке новые лекарственные средства, и демонстрирует этим, что это дело крайне выгодно. Дивиденды, которые сыплются акционерам, за 28 лет все время лишь росли и ни разу не падали. «Рекорд!» — с удовлетворением констатирует глава финансового отдела М. Ми (20).

За период, прошедший после этого заседания, концерн все же столкнулся с серьезными трудностями, В январе 2003 года «Bristol-Myers Squibb» обязался уплатить в казну сразу многих американских штатов в целом 670 миллионов долларов США (575 миллионов евро) штрафа. Концерн, употребив незаконные средства, воспрепятствовал конкурирующим фирмам в удерживании высоких цен на лекарства против рака и антидепрессанты (21). Американская Федеральная комиссия по торговле (U.S.Federal Trade Comission) проводит в тот же период исследование о деятельности, препятствующей конкуренции.

Я ЗАБРОСИЛ УДОЧКУ

После моего первого путешествия по американским Интернет-страницам я осторожно попытался получить от доктора Кассаи-Фаркаша приложения об опытах, которые были перечислены на домашней странице его отделения.

«Если это не составит слишком большого труда, я был бы вам благодарен, если бы вы смогли мне при случае прислать несколько; бланков входящей отчетности об уже завершенном исследовании, с тем чтобы я смог по возможности эффективно подготовить требуемую документацию, — попросил я в моем следующем письме, отосланном электронной почтой, и добавил; —Я предполагаю, что письменное согласие пациентов должно быть, по крайней мере, двуязычным. Зондировали ли вы уже этот вопрос?»

ВСТРЕЧНЫЕ ВОПРОСЫ

Доктор Кассаи-Фаркаш не вникал в это и начал теперь сам задавать вопросы. Их было много. Некоторые из них бросили меня в жар:

— Как много и какие опыты с медикаментами вы уже организовывали?

— Планируются ли кроме опытов в ФРГ, Англии и США еще какие-то тесты?

— Сколько пациентов нашей больницы должны принять участие в опыте с лекарствами?

— Сколько пациентов участвуют в других больницах?

— Когда вы хотите начать?

— Сколько длится экспресс-опрос и исследование?

— Хотите ли вы иметь в своем распоряжении центральную или периферийную лабораторию?

— Какие обследования вы хотели бы осуществить (психологические тесты) ?

— Какая терапия разрешена дополнительно?

— Где бы планируете провести собрание спонсоров?

ЛЕГКИЕ ОТВЕТЫ

На первый вопрос ответить было просто, так как я предусмотрительно уже сослался в своем первом электронном послании на то, что медицинские детали исследования следует согласовать с руководителем фирмы по научной работе.

— Нет, сам я еще ничего не исследовал. Я не обладаю ученой степенью — эквивалентной-кандидату медицинских наук, но являюсь кандидатом социологических наук со специализацией «социология медицины» (последнее было приукрашено совсем чуть-чуть).

Но то, что я «окончил магистратуру по специальности "экономика предприятия" в Нью-Йоркском университете», — чистая правда. Я отвечал лишь за то, что заранее выбирал больницы, в которых могли проводиться опыты, и прояснял некоторые основополагающие организационные и финансовые вопросы. Менеджмент проекта в клинике — руководство и сопроводительный контроль над исследованием — предусматривалось возложить на доктора медицины К. Вернера, который имел многолетний международный опыт в этой области. Так я, не колеблясь ни минуты, назначил своего коллегу Клауса Вернера врачом и руководителем проекта.

Второй вопрос также был несложным. Я отвечал: «Мы планируем дальнейшее увеличение койко-мест, предназначенных для тех, кому требуется обследование, — в двух больницах в Австрии, в двух в Италии и, возможно, еще в двух в Венгрии — в целом, примерно со 150 новыми пациентами».

ТРУДНЫЕ ОТВЕТЫ

С третьего вопроса начались затруднения.

Для меня было загадкой, какое количество пациентов мне следует указать для его больницы, а сколько — для других.

Я ломал голову над тем, что в этом контексте имелось в виду под «экспресс-опросом» и как долго это может продолжаться.

Я понятия не имел, сколько должно продлиться исследование.

Я также не знал, следует ли выбрать центральную или периферийную лабораторию.

При вопросе о психологическом тесте мне не с кем было посоветоваться, как и в случае с «дополнительной терапией лекарственными средствами». Вероятно, это должно было означать: «лечение сопутствующих заболеваний».

И я не знал, что такое «собрание спонсоров», на какой срок и где обычно планируется подобное мероприятие.

Мне потребовалось потратить два дня на поиски в Интернете, чтобы суметь ответить на все эти вопросы самым убедительным образом.:.

ТУДА-СЮДА

Мой ответ доктору Кассаи-Фаркашу был нашпигован специальными терминами и выражениями и теми поверхностными познаниями, которые быстро приобретает бывалый перелистыватель книг: «JCD-10 диагнозы F.32.1 или F.32.2», «НАМ-D score 18 или более», «рейтинг клинического состояния в целом (Global Clinical Rating)», «лечение сопутствующих клинических расстройств» и т.д.

Я попросил господина доктора Кассаи-Фаркаша предложить место для проведения «собрания спонсоров». Я ожидал, что при этой встрече прежде всего зайдет речь о том, чтобы до начала испытания медикамента задействованные врачи на пару дней отлучатся в отпуск. Поощрительная поездка за счет фирмы на двое суток куда-нибудь на пляж — под солнце и пальмы, подальше от пациентов и больничных будней.

В заключение я приберег еще несколько вопросов;

— Сколько пациентов могли бы, по вашему мнению; принять участие в исследовании ?

— Возможно ли, чтобы участвовали и пациенты, которые принудительно удерживаются в вашей больнице?

— Должны ли пациенты получить денежное вознаграждение за участие в исследовании?

— Пойдет ли весь исследовательский бюджет на центральный управленческий аппарат или предусмотрено индивидуальное распределение?

Кроме того, я вновь попросил доктора Кассаи-Фаркаша назвать мне другие больницы в Венгрии, в которые я мог бы обратиться, с просьбой провести аналогичные эксперименты.

«ВОТ ЭТО ДА!»

Доктор Кассаи-Фаркаш, казалось, был впечатлен ответом:

«То, что Вы рассказываете об исследовании, совершенно великолепно! Я уже жду нашей встречи и предлагаю другие кандидатуры, способные произвести соответствующие обследования: профессор, доктор медицинских наук Фалуди Габор (Будапешт) и профессор, доктор медицинских наук Осторхарич Хорват Дьёрдь (Ostorharics Horvath Gytirgy) из города Дьёр.

К вопросу о финансировании:

«Вы выплачиваете мне определенную сумму. И к ней дополнительно — еще на нашу больницу 10 — 20 процентов совокупной суммы. Например, 3500 долларов вы платите мне за пациента и еще 350 долларов — для нашей больницы».

В конце своего электронного послания доктор Кассаи-Фаркаш подошел к теме собрания инвесторов: «Было бы очень мило, если бы эта встреча состоялась где-нибудь в Ирландии или на Сицилии».

Фармацевтические концерны регистрируют такие траты, вероятно, под статьей бюджета, покрывающей научные исследования. В завершение всего пациентам придется в любом случае оплачивать их сверх цены на лекарства.

НЕТ ПРОБЛЕМ

«Уважаемый господин доктор Кассаи-Фаркаш, спасибо за ответ. Вижу, мы близимся к письменному оформлению сделки.

Могу ли я еще раз попросить о том, чтобы мне было названо относительно точное число пациентов, на которых мы сможем рассчитывать для нашего теста? Включены ли здесь также и амбулаторные больные и направленные на принудительное лечение? С нашей стороны проблем не было бы — как вы посмотрите на это?

Я охотно приму ваше пожелание относительно места проведения собрания инвесторов — на Сицилии или в Ирландии. Скоро я сделаю вам конкретное предложение.

С финансовой стороны ваше предложение полностью меня устраивает и кажется не отягощенным какими-либо проблемами».

Доктор Кассаи-Фаркаш отвечал: «Наши пациенты всегда добровольно участвуют в исследованиях. Неважно, получают ли они амбулаторное, стационарное лечение или лишь дневной уход».

ПРОФЕССОР ФАЛУДИ

Я написал обоим профессорам-психиатрам, которых рекомендовал мне доктор Кассаи-Фаркаш как людей, необходимых для дальнейшего обследования: профессору Фалуди из Университета Земмельвайс (Semmelweis) в Будапеште и профессору Осторхаричу Хорвату из больницы в западно-венгерском городе Дьёр.

Прошла целая неделя, прежде чем ответил профессор Фалуди из своего университета (University Semmelweis, Kutvolgyi Clinical Center, Department of Psychiatry): «Мы готовы принять участие в исследовании. Я могу сообщить вам, что наш персонал очень опытен в осуществлении клинических экспериментов в случае с депрессиями, шизофрениями и маниакально-депрессивными психозами, Мы располагаем возможностями лечения на амбулаторном, и стационарном режиме. В опыте могли бы принять участие 15—20 пациентов».

От профессора Осторхарича из Дьёра я так и не получил ответа.

PEPSI COLA

Прежде чем я отослал свои письма электронной почтой доктору Кассаи-Фаркашу и профессору Фалуди, я отправился в Будапешт, чтобы встретиться с Габором Гомбошом, руководителем организации психиатрической самопомощи «Глас души». Гомбош дал согласие создать мне условия для общения с несколькими пациентами, которые участвовали в медицинских опытах.

Уже 10 лет я не был в Будапеште и сохранял гнетущее воспоминание об этом городе: он представлялся мне запустелым и мрачным.

Теперь же, въезжая на автомобиле, у меня появилось чувство, что передо мной раскинулась западноевропейская столица. Слева и справа по сторонам улицы — рекламные щиты-гиганты с изображением известных западных марок: «Volkswagen», «Mazda», «IКЕА», «McDonald's», «Holiday Inn». И многие другие.

Встреча с Габором Гомбошом сперва не состоялась. Я был в недоумении. Когда я прибыл по указанному мне адресу и позвонил в дверь, никто мне не открыл.

Чтобы как-то занять время, я поехал к больнице доктора Кассаи-Фаркаша. Она находилась вдали от центра столицы, на одной из улиц с двусторонним движением. У входа развевался венгерский флаг. Дружелюбный полицейский регулировал въезд и выезд.

Психиатрическое отделение помещалось в самом новом здании комплекса, в дальнем его закоулке. «Pepsi Cola», «Pepsi Cola»...— некоторые окна нижнего этажа были оклеены гигантскими рекламными надписями, которые создавали впечатление, что здесь расположился концерн, производящий этот напиток. Это было строение из светло-серого шлифованного камня, с остекленными проемами окон, отражавших свет, как в зеркалах; холодное, отчужденно отталкивающее и неуютное. Я прошел мимо портье, кивнул ему и огляделся вокруг. Вестибюль и множество коридоров оставляли впечатление совершенно нормальной больницы. Люди в обычной одежде входили и шли себе дальше... Несколько человек слонялись рядом явно без дела.

Я раздумывал, не пойти ли к доктору Кассаи-Фаркашу и не сказать ли ему, поздоровавшись:

— Я не консультант-фармацевт; я пишу книгу, в которой, среди прочего, речь идет о том, соблюдаются-ли правила этики, установленные Всемирным союзом врачей.

Но так далеко дело не зашло. Я еще раз набрал номер телефона Габора Гомбоша. Он за это время уже добрался до дома.

Гомбош был дружелюбен, вежлив, предупредителен, говорил по-английски и был очень хорошо информирован о ситуации с психиатрией в Венгрии. К сожалению, ему не удалось собрать пациентов, которые были бы готовы побеседовать со мной о моем опыте участия в испытаниях лекарств.

Гомбош сказал:

— Конечно, врачи получают письменное согласие от пациентов или членов их семей. Но согласие добровольное... Что такое «добровольно»? Скажете ли вы «нет», если вы находитесь взаперти в отделении и врач предлагает вам переместиться в открытое отделение — при условии, что вы примете участие в опыте? Ведь это именно так и происходит.

Гомбош борется за лучшую защиту пациентов от рискованных медицинских экспериментов. Он хочет достичь того, чтобы согласие пациентов на участие в них разрешалось получать только в присутствии адвоката пациентов.

ГЛАДКАЯ ЛОЖЬ

Свое следующее электронное послание профессору Фалуди я использовал, чтобы понять его реакцию на сообщения об опытах с лекарствами в Восточной Европе, появившиеся в американских СМИ. Г. Гомбош рассказал мне, что они пробудили неожиданный интерес в Венгрии и что профессор Фалуди даже выступил по этому поводу публично.

Прежде всего я поблагодарил его за готовность провести эксперимент и спросил, не будет ли возможности увеличить число пациентов с 15 —20 хотя бы до 30.

— Само собой разумеется, — заверил я, — за эту любезность будет назначен дополнительный гонорар.

Затем я поинтересовался, следует ли мне ожидать, что расходы поднимутся сверх предложенных 3500 долларов на пациента. Меня интересовало также, как стали бы распределять эти деньги — сколько получит он, сколько университет?

Затем я задал вопрос, который занимал меня больше всего.

Коллега из швейцарского фармацевтического концерна «Novartis» рассказал мне, что осуществление экспериментов с лекарственными средствами в Венгрии опять осложнилась. Причиной тому — известные статьи в американских газетах. Чтобы вызвать Фалуди на откровенность, я написал: «Предполагаю, что речь идет о материале, вышедшем из-под пера журналистской братии, которая пишет обо всем, но ни о чем не имеет понятия. Поняли ли Вы из этой статьи, что существуют проблемы с опытами на основе применения плацебо? Сложно ли обеспечить понимание пациентов? Извините, что я говорю об этом так откровенно, но лучше, если подобные вопросы обсуждаются заранее — прежде чем возникнут проблемы».

Профессор Фалуди три недели медлил с ответом. Я уже боялся, не отпугнут ли его мои вопросы.

«С исследованиями на основе применения плацебо, — написал он наконец, — всегда имелись известные проблемы. По крайней мере, в случае с больными с диагнозами "шизофрения" и "маниакально-депрессивный психоз" я предполагаю, что исследование должно быть начато в больнице. Во всех других случаях я не вижу затруднений. Что касается статьи о медицинских опытах в Венгрии, все это ложь. Гладкая ложь. Но не беспокойтесь: все идет своим чередом»,

НЕПРЕДВИДЕННЫЕ ПОБОЧНЫЕ ЭФФЕКТЫ

Между тем я согласовал встречу в Будапеште с доктором Кассаи-Фаркашом. Медицинский руководитель моего заказчика — д-р Клаус Вернер — будет на ней присутствовать и мы сможем обсудить все вопросы, которые не являются тайной.

Но я не хотел, чтобы дело зашло так далеко.

За несколько дней до назначенного срока я сообщил доктор Кассаи-Фаркашу и профессору Фалуди, что в связи с неожиданным побочным действием наш опыт с препаратом следует отложить. Все данные и показатели заново проверяются. Наш временной план не может быть соблюден. Они снова услышат обо мне, как только суть проблемы прояснится.

Впрочем, я уже получил все сведения, которые мне были нужны.

ОЖИВЛЕНИЕ В МАСС-МЕДИА ВЕНГРИИ

Первое издание «Черной книги корпораций» осенью 2001 года серьезно взбудоражило венгерскую общественность. Многие телеканалы и ежедневные газеты сообщали о наших репортажах и о реакции упомянутых в них глав клиник.

Профессор Фалуди заявил, что он обратится в суд с иском о клевете. Через некоторое время он все-таки отказался от своего намерения из-за отсутствия шансов на успех. Д-р Кассаи-Фаркаш сообщил в интервью одному венгерскому ежедневнику, что ничего порочащего он не совершал. Напротив, исследовательскую методику журналиста Ганса Вайса он оценил как неэтичную. Ежедневная газета «Nepszava» писала 18 сентября 2001 года, что директор венгерского органа по делам здравоохранения JGYI предпочел не высказываться по поводу скандала, который развязала публикация одной «австрийской книги». Упомянутое ответственное лицо сочло все происходящее безумием.

Наконец, министр здравоохранения Венгрии создал комиссию, поручив ей провести дознание в связи с фактами, изложенными в книге. Комиссия пришла к выводу, что законы Венгрии не нарушались. Уроки извлечены не были.

Всемирный союз врачей словно предчувствовал такие отговорки, ибо в пункте 9 Хельсинкской декларации значится: «Местные, этические, законодательные, или управленческие (основанные на инструкциях органам управления) предписания не могут ни ослаблять, ни отменять положения данной декларации, направленные на защиту прав пациентов»

КУДА НИ ТКНИ, ВЕЗДЕ КОНЦЕРН

В то время как я искал в Интернете сведения о главах венгерских клиник, на глазах мировой общественности начался судебный процесс в высшей инстанции Претории, который инициировали 39 международных фармацевтических фирм. Речь шла о лекарствах против СПИДа, о миллионах умерших от этой болезни и о крупных денежных средствах.

Я не был удивлен, что в роли истцов в ЮАР выступили те же фармацевтические концерны, которые уже были в списке, составленном доктором Кассаи-Фаркашом. Они проводили медицинские опыты. Это «Bristol-Myers Squibb», «Glaxo Wellcome», «Hoechst Marion Roussel» (эта фирма входит в состав концерна «Aventis»), «Janssen-Cilag», «Lundbeck», «Novartis».

Возглавляли списки 13 немецких или зарегистрированных в Германии концернов и их дочерних фирм, среди них — «Bayer», «Boehringer Ingelheim», «Merck» и «Shering».

ВИЧ в Африке

По всему миру в конце 2001 года более 40 миллионов человек были инфицированы ВИЧ, из них 28,4 — в Африке.

ЮАР: 43,8 миллионов жителей (из них 23,7 — взрослые). ЮАР — страна с наи-' высшим а мире числом ВИЧ-инфицированных — 5 миллионов в 2001 году (около 20% всего взрослого населения!.

УГАНДА: 21,2 миллионов жителей (из них 9,2 взрослых).

В Уганде а 2001 году было поражено СПИДом 510 тысяч человек (5% всего взрослого населения). В 1990 году заразилось еще 14% от общей численности населения. Последовательная просветительская деятельность и профилактика смогли снизить эти показатели почти на треть.

ГЕРМАНИЯ: 82 миллиона жителей (из них 40,2 — взрослые), В Германин й конце 2001 года в целом 41 тысяча человек были инфицированы ВИЧ. Это соответствует 0,2% взрослого населения.

Все данные приводятся на конец 2001 года. Под «взрослыми» понимаются женщины н мужчины в возрасте между 15 и 49 годами,

Источник:

htp://www.unaids.org/worldaidsday/2001/Epiupdate2001/Epiupdate2001—en.pdf, а также http://www.unaids.org/hivaid5info/statics/fact-sheels/index-en.htm

ВИЧ В ЮЖНОЙ АФРИКЕ

Каждый день в Африке умирают, по крайней мере, 5 тысяч ВИЧ-инфицированных (22). В 2005 году эта болезнь унесла там больше жертв, чем Первая и Вторая мировые войны вместе взятые (23). Наиболее высокие показатели числа инфицированных были в конце 2001 года в Ботсване (38,8% взрослого населения; 300 тысяч зараженных), Зимбабве (34% взрослого населения; 2 миллиона зараженных), Свазиленд (33% взрослого населения; 150 тысяч, пораженных ВИЧ) и Лесото (31 % взрослого населения, 330 тысяч инфицированных).

Очень опасна ситуация и в ЮАР, которая является страной с наиболее высоким числом пораженных ВИЧ-инфекцией. В конце 2001 года там уже было 5 миллионов инфицированных (из них 4,7 миллиона взрослых, то есть 20,1% всего взрослого населения страны) (24). И это число все растет. Ежедневно 1700 человек, из которых 200 новорожденные, поражаются смертельным вирусом. Слишком мало больниц, слишком мало врачей и почти нет лекарств.

Кто повинен в этой человеческой и медицинской трагедии? Для южноафриканского правительства ясно: это фармацевтические концерны, затребовавшие возмутительно высокие цены за свои лекарственные препараты и тем самым препятствующие тому, чтобы бедняки в Африке получали лечение.

Как же так: тот, кто зарабатывает меньше 25 евро в месяц, оплачивает лекарства, которые в Германии ежемесячно стоят 800 евро и более?

БЕДНОСТЬ ПРОТИВ БОГАТСТВА

В 1997 году при президенте Нельсоне Манделе правительство ЮАР издало закон, который давал возможность производить местные аналоги жизненно важных лекарственных средств. Эти аналоги можно дешево изготавливать внутри страны или импортировать. Этим, по мысли законодателей, ограничивались действующие 20 лет патентные права фармацевтических концернов.

Фирмы всеми средствами пытались провалить закон при голосовании. Высокооплачиваемые лоббисты в Вашингтоне подбивали администрацию Клинтона (и в первую очередь вице-президента Гора) к тому, чтобы тот оказывал закулисное давление на ЮАР. Граждане США угрожали торговыми санкциями.

Но вице-президент столкнулся с оппозицией со стороны многочисленных группировок, борющихся против СПИДа, которые публично осудили нечестный процесс мультимиллиардеров и американского правительства против бедняков Африки.

Когда Эл Гор боролся за выдвижение своей кандидатуры на президентских выборах, ему повсюду напоминали, что угождая концернам, он разделит ответственность за гибель больных СПИДом в Африке. В конце 1999 года вице-президент вынужденно приостановил свою поддержку концернов. ЮАР могла праздновать победу.

Но недолго. Вместе с Южноафриканским фармакологическим союзом в начале 2001 года вышеупомянутые 39 фирм обвинили правительство в нарушении патентного права.

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ ПРОТИВ «ТРЕТЬЕГО МИРА»

Фармацевтические концерны больше всего возмущают далеко простирающиеся возможности ограничения патентного права, срок действия которого с момента вступления в силу сейчас составляет 20 лет. Правительство ЮАР стремится внести изменения, ограничивающие его действие.

Речь идет не только о СПИДе и дешевых лекарствах против него, но и о том, чтобы развивающаяся страна, подобная ЮАР, получала бы право сама дешево изготавливать всякий медикамент, который могли бы позволить себе и бедные пациенты. Вряд ли хоть один южноафриканец сможет уплатить за них европейскую цену.

Правда, уже существуют оговорки к постатейным определениям в международном торговом соглашении о защите интеллектуальной собственности (TRIPS), которые позволяют сокращать патентные права и изготавливать дешевые препараты-аналоги (25). Чтобы ввести в силу эти исключительные условия, ЮАР, однако, пришлось объявить о состоянии крайней медицинской необходимости. Президент Табо Мбеки отверг этот шаг, аргументируя свое решение тем, что термин «крайняя необходимость» использовался режимом апартеида для обоснования репрессивных законов против чернокожего большинства.

Это звучит не очень убедительно. Удивляет, что правительство ЮАР не говорит, что оно в действительности задумало: всего лишь добиться осуществления общечеловеческого права на лекарства, которые могут позволить себе в том числе и бедные.

Почему фармацевтические концерны ожесточенно выступают против этого, ясно: ослабление патентных прав грозит ограничить их фантастические прибыли.

На стороне «Голиафа»— деньги, власть, международные торговые договоры и патентные права. «Давида» поддерживают международные организации, такие как «Врачи без границ», английская группа «Oxfam» и объединения по защите прав человека и тех, кто сплотился в организации под названием «Treatment Action Campaign» (ТАС).

Прочие развивающиеся страны наблюдают со стороны, так как в конфликте речь идет о чем-то большем, чем о модифицированных препаратах против СПИДа.

Кстати, неправда, будто бедные страны Юга не вносят никакого вклада в медицинский прогресс. Напротив: без множества клинических испытаний, которые там происходят, фармацевтические фирмы гораздо позднее получили бы необходимые данные для допуска препаратов в Европу или США.

Более быстрое получение лицензии, однако, означает для фармацевтических концернов повышение прибылей. Поэтому как минимум необходимо, чтобы все бедные страны получали: право изготавливать жизненно важные медикаменты или импортировать их по более низкой цене.

Все понимают, что для фармацевтической промышленности необходимо сохранять свои патенты, чтобы финансировать исследовательскую деятельность. Ибо несмотря на любую критику по адресу мультимиллиардеров, ясно: именно они продвигают все новые разработки в области лекарственных средств. За немногими исключениями все способы терапии при диагнозе СПИД и тесты на ВИЧ-инфекцию развиты той самой проклятой дьявольской

фармацевтической промышленностью. Без стимула получить прибыли исследовательская работа потерпела бы сокрушительное поражение. Глупо резать курицу, которая несет золотые яйца.

ХОРОШИЕ И ПЛОХИЕ

Чем пристальнее занимаешься темой СПИДа в Южной Африке, тем больше понимаешь, что добро и зло смешиваются.

Вызывается ли СПИД вирусами, как сегодня скажут почти все медики, или за исход заболевания ответственны другие факторы — такие, как, например, бедность, недостаток питания или лекарств, которые используются в терапии СПИДа? Это утверждают некоторые калифорнийские исследователи, которых в официальной медицине никто всерьез не принимает. Конечно, к ним приходится прислушиваться,-потому что они имеют высокопоставленного сторонника: южноафриканского президента Табо Мбеки (26).

В 1998 году таиландские медики открыли, что одна неделя лечения препаратом, направленным против СПИДа, вдвое уменьшает риск, что ВИЧ-инфекция от роженицы передается младенцу. С тех пор эта терапия применяется по всему миру по отношению к ВИЧ-инфицированным женщинам на последней стадии беременности. В ЮАР до весны 2001 года это было запрещено. Терапия была недейственна и приносила лишь вред (27). По прошествии времени она хотя и получила разрешение к применению, но применялась далеко не у всех беременных, которые оказались ВИЧ-инфицированными.

МАЛЕНЬКАЯ ПОБЕДА

Между тем судебная тяжба между правительством ЮАР и фармацевтическими концернами была прекращена. В середине апреля 2001 года фирмы отозвали свое исковое заявление, поскольку ущерб их имиджу по всему свету день ото дня становился все больше, С тех пор они обязались предоставить ЮАР дешевые лекарства против СПИДа в достаточном количестве. В стране готовится закон о производстве дешевых лекарственных препаратов.

Деньги, которые, возможно, при этом потеряют фирмы, они легко вернут, ибо этих прибылей они и без того достигли бы лишь на трех решающих фармацевтических рынках США, Западной Европы и Японии. Все прочие страны в расчет не принимаются.

Победа южноафриканского правительства, однако, не бес-, спорна: она не глобальна, и международные торговые соглашения по-прежнему диктуются богатыми странами, а бедные по-прежнему зависят от них.

Правительство ЮАР, вероятно, выиграло этот спор лишь потому/что речь шла о теме СПИДа и что оно получило поддержку многочисленных групп ВИЧ-инфицированных в индустриальных странах. Такие болезни, как туберкулез, холера, диарея, сонная болезнь или малярия, которые в Африке также приводят к ужасным последствиям, никого не волнуют. Кроме того, едва ли исследовались новые медицинские препараты для борьбы с ними, так как от этого трудно ожидать крупных прибылей.

Дискуссия о дешевых лекарственных препаратах, которые: могли бы себе позволить и бедняки, будет продолжаться. Это можно утверждать с уверенностью. Но стоит опасаться того, что противоборство переместится за закрытые двери. Тогда богатые индустриальные страны смогут отстаивать свои интересы с гораздо большей эффективностью — угрозами, санкциями, авансированием инвестиционного капитала и т.д.

Кения, Индия, Таиланд и прочие развивающиеся страны уже попали в поле зрения американцев (28).

СЛИШКОМ ЯДОВИТО

«Теперь у южноафриканского правительства нет больше извиняющих его отговорок, когда речь заходит о том, чтобы действительно бороться с эпидемией СПИДа», — сказала летом 2001 года Заки Ахмат (Zackie Achmat), глава группы активистов «ТАС», которая поддерживала правительство ЮАР в борьбе против фармацевтических концернов (29).

Изготовлением более дешевых или бесплатных лекарств против СПИДа проблема не решается. Без укрепления и оздоровления всего организма медикаменты помогут мало. Их следует комбинировать исходя из «объекта» лечения, а прием лекарств требует регулярных контрольных обследований, чтобы предупредить нежелательные побочные.эффекты. Кроме того, ошибка или перерыв при приеме лекарств повышают риск того, что образуются устойчивые колонии ВИЧ и медицинские средства вообще перестают действовать.

До сих пор правительство ЮАР уделяет недостаточно внимания профилактике (30). Тесты на ВИЧ-инфекцию проводятся лишь в исключительных случаях.

Шансы приостановить эпидемию СПИДа в стране сейчас не слишком высоки — несмотря на победу правительства над промышленниками-фармацевтами.

24 апреля 2001 года президент Табо Мбеки объявила интервью частной южноафриканской телевизионной компании Е-TV, что не уверен, нужны ли вообще анализы на ВИЧ. Препараты антител к вирусу для терапевтического лечения больных СПИДом он также отвергает — они слишком ядовиты и степень переносимости их не выявлена (31),

Некоторые активисты движения борцов против СПИДа заявляют, что следующей целью кампании может стать само южноафриканское правительство (32).

ПРИМЕР УГАНДЫ

То, что возможно значительно снизить количество зараженных вирусом путем проведения просветительских и медицинских кампаний и изготовлением дешевых препаратов против ВИЧ, демонстрирует центрально-африканское государство Уганда. В 1990 году 14% всех взрослых угандийцев были инфицированы ВИЧ. К концу 2001 года этот показатель упал на 5% или примерно на 510 тысяч инфицированных (33).

ВИЧ — проблема прежде всего в Африке и Восточной Азии. Уже в 1994 году было доказано, что медикаментозная терапия может воспрепятствовать передаче ВИЧ от матери новорожденному. Несмотря на это с тех пор медики в Азии и Африке осуществили, по крайней мере, 15 исследований, в которых тысячи матерей получали только плацебо вместо действенных лекарственных средств. Тем самым исследователи осознанно допускают, что младенец будет инфицирован ВИЧ. Эти опыты' финансируются не: фармацевтической промышленностью, но проводятся по воле государственных чиновников: девять — от административного аппарата правительства США, пять — от правительств других стран и один— по федеральной программе Соединенных Штатов борьбы со СПИДом,

Существуют многочисленные исследования о лечении больных с диагнозом СПИД и об уходе за ними, в которых фармацевтические фирмы и пациенты-медики осознанно воздерживаются от эффективной терапии.

В Уганде в середине 90-х годов проводилось исследование, в ходе которого у медиков-пациентов, госпитализированных по поводу СПИДа, изымались из схемы лечения антибиотики, предназначенные против туберкулеза. Это исследование финансировалось американским правительственным бюро, именуемым «Center for Disease Control». В США или Западной Европе такое исследование не было разрешено. Давно известно, что ВИЧ-инфицированные и больные СПИДом, которым грозит туберкулез, для профилактики получают антибиотики.

Исследование было опубликовано в сентябре 1997 года в знаменитом во всем мире медицинском журнале «New England Journal of Medicine» и вызвало острую дискуссию об этике в медицинских кругах.

В Китае медики в середине 90-х годов намеренно инфицировали ВИЧ-пациентов возбудителем малярии, чтобы исследовать ее воздействие на больных СПИДом. Эти эксперименты финансировались частной благотворительной организацией США под названием «Eleanor Dana Charitable Trust». В США и Мексике такие исследования запрещены комитетом по этике.

Американский врач Питер А. Бреггин в 1998 году обнародовал, что американское бюро по здравоохранению FDA дало ему разрешение производить эксперименты над нью-йоркскими детьми с использованием запрещенного медикамента фенфлуралина (37). В сентябре 1997 года это лее бюро запретило дальнейшую реализацию медикамента на внутреннем рынке США, так как в качестве побочного действия проявились угрожающие .жизни пациентов повреждения сердечных клапанов и разрушения структур головного мозга. Вслед за этим фенфлуралин был изъят из продажи во всем мире, в том числе его перестали употреблять и в Германии, где под названием «пондеракс» им торговала мюнхенская фармацевтическая фирма «Itherapie», объявляя его средством от избыточного веса.

Дети, которые послужили;«подопытными кроликами» исследователям нью-йоркского коледжа «Колумбия и метрополия», были отобраны не случайно. Это были дети из бедных черных и латиноамериканских семей, о которых можно было предположить, что никто из их родных не задаст неприятных вопросов. Опыты финансово поддерживались государственными инстанциями.

Крупнейший фармацевтический концерн «Pfizer» в 1996 году осуществлял в Нигерии исследование, испытывая на детях, зараженных менингитом, антибиотик, при использовании которого больные умерли. Представительница организации «Врачи без границ» осудила эти опыты одной фразой: «Все это могло бы быть расценено как преднамеренное убийство...» Из-за неясных сопутствующих обстоятельств исследовательской программы фирма «Pfizer» летом 2001 года предстала перед федеральным судом в Нью-Йорке по обвинению 30 семей из Нигерии (см. также краткую информацию об этой фирме в разделе «Коротко о брэндах»).

В 90-е годы многие тысячи пациентов во многих странах — Западной и Восточной Европе, Северной и Южной Америке и в Китае — уговорами склоняли к участию в исследованиях эффективности гипотензивных средств. Германские клиники тоже участвовали в них. К тому времени уже однозначно было доказано, что медикаментозная терапия снижает число инсультов и инфарктов миокарда. Несмотря на это, половина всех пациентов годами не получала действенных лекарств, а лишь плацебо. Фармацевтические фирмы и врачи признали, что множество пациентов пережили инсульты или инфаркты.

Два этих исследования («Syst-Eur» и «Syst-Chine») были финансово подержаны фирмой «Bayer». Тестировался антагонист кальция нитродепин, содержащийся в выпускаемом концерном препарате байотензине (Bayotensin). В августе 2001 года «Bayer» отверг обвинение, что эти тесты были одобрены независимым исследовательским комитетом (39).

Следующее исследование под названием НОРЕ финансировалось германско-французским концерном «HoechsU (ставшим за этот период частью концерна «Aventis») и английско-шведским концерном «AstraZeneca». Тестировался блокатор АСЕ рамипирил, который содержится в препарате Delix, выпускаемом первой фирмой, и в средстве Vesdil — второй. Ряд пациентов, которые принимали участие в исследованиях «НОРЕ», не получали требуемого при их диагнозе лечения (40). Поэтому риск инсульта или тяжелого сердечного заболевания был для них выше, чем для других пациентов (41).

Область когда-то была великолепна: белые песчаные полосы берега и лагуны у моря, с пальмами и мангровыми деревьями. На заднем плане — разветвленная речная система посреди густых лесов. Изобилующие рыбой воды, которые дают жителям пропитание и пресную воду и питают плодородную долину, покрытую возделываемыми полями. Дружелюбные жители, живые города, нетронутая природа и редкие виды животных — такие как крокодилы, карликовый бегемот и леопард. Рай для отпускников!

Но ни один турист не заплутается в дельте Нигера на юге Нигерии. Гражданка Австрии Сюзанна Гейслер (Susanne Geissler), которая посетила регион в январе 2001 года в рамках проекта Европейского Союза, описывает ситуацию как в фильме о зомби: «Ты не можешь дышать. Ландшафт виден только сквозь серый туман. Воздух загажен выбросами от промышленных зон и транспорта. И сквозь серый шлейф повсюду — отблески метровой высоты от пылающих газовых факелов» (1). Виновник катастрофы, которая обратила цветущий регион величиной в пол-Баварии в индустриальную пустыню, один, и его в Европе знает каждый: нефтяной концерн «Shell»,

С 1958 года — еще со времен колониального владычества английской короны — страна налаживает нефтедобычу в дельте Нигера. Подрядчиком является голландско-британский нефтяной концерн «Royal Dutch Shell». Филиал концерна в Нигерии, общество «Shell Petroleum Development Corporation» (SPDC) — крупнейший нефтепромышленник этой страны. Почти половина продукции из Нигерии — более двух миллионов баррелей (2) ежедневно — оседает У него на счету. Через совместные предприятия «Shell» тесно сотрудничает с национальной Нигерийской нефтяной корпорацией (NNPC), французским нефтяным обществом «11» и итальянской группой «Agip» (3).

Но с 10 ноября 1995 года во внутренних делах компании что-то пошатнулось. В этот день бывший диктатор Нигерии Сани Абаджа распорядился расправиться с писателем и защитником прав человека Кен Capo Вивой. Тот в течение нескольких лет критиковал «Shell». Утверждали, что писателя убили именно из-за этого. Это убийство вызвало возмущение мировой общественности, создав проблемы и для властей, и для концерна.

С 1966 по 1999 год в Нигерии почти беспрерывно правили военные режимы, которые по большей части тесно сотрудничали :j с европейскими концернами. Бесспорно, самый кровавый из этих режимов возглавлялся генералом Абаджей. Его правление началось 12 июня 1993 года и продолжалось до самой его смерти в июне 1998 года. Режим Абаджи отличился преследованием тысяч оппозиционеров, массовыми арестами и казнями, грабежами и изнасилованиями, санкционированными высшими военными чинами, и, прежде всего, широким распространением коррупции в политических верхах. 3 миллиарда американских долларов генерал Абаджа и его семья отложили на депозитных счетах в швейцарских и французских банках (4), в то время как большая часть из 120 миллионов нигерийцев даже не имеет доступа к качественной пище, учреждениям здравоохранения и образования. В год независимости Нигерии (1960) 30 процентов населения жили за чертой бедности. К 1999 году их доля возросла до 70 процентов. От коррупции, и эксплуатации страны прежде всего получают выгоду международные нефтяные концерны. Вероятно, именно они сделали возможным приход к власти военных. Теперь концерны могут беспрепятственно пользоваться природными богатствами региона. Ресурсы вывозились из страны, а у населения не было возможности для развития. Индустриализация дельты реки Нигер и примитивные методы добычи нефти сделали регион бесплодным на десятилетия вперед, разрушили рыболовецкое и сельское хозяйство, отравили питьевую воду и воздух, свели к нулю возможности туристического бизнеса...

В октябре 1990 года дело дошло до массового убийства: жители селения Умуджем выступили против «Shell». Опасаясь угроз демонстрантов, концерн призвал на помощь молодцов из мобильных полицейских, подразделений. 80 человек были убиты, 495 домов разрушены (5).

В 1993 году Движению борьбы народа огони за выживание (Movement for the Survival of the Ogoni People, MOSOP) под руководством Кен Capo Вивы удалось мобилизовать против концерна «Shell» десятки тысяч людей. Сопротивление, наконец, привлекло внимание мировой общественности, под натиском которой самый могущественный производитель нефти и нефтепродуктов в мире вынужден был ненадолго приостановить свою добычу в Нигерии. Чтобы восстановить производство, правительство диктатора Абаджи решилось на репрессии. Примерно 90 процентов нигерийских поступлений от экспорта все еще исходят от нефтедобывающей промышленности. Сотни огони подвергаются арестам и казням. 2 тысячи человек были убиты, 80 тысяч потеряли свои дома, в последующие годы (6). Двумя годами позже 53-летний Кен Capo Вива вместе с восемью своими коллегами был повешен, несмотря на протесты по всему миру. Режим утверждал, что огони отвечают за убийства соперничающих племенных вождей, и приговорил 9 человек к смертной казни через повешение.

Приговор, которому не предшествовал справедливый суд, был приведен в исполнение в Порт-Аркуре, столице нигерийского штата Ривер-Стейт (River State), «Свою интеллектуальную силу и все имеющиеся в моем распоряжении средства, даже свою жизнь я посвятил задаче, в которую я верю твердо и от которой не отступлюсь ни под каким давлением и запугиванием», — объявил международно признанный лауреат альтернативной Нобелевской премии перед военным трибуналом (7), Во всей дельте Нигера не нашлось никого, кто бы пожелал привести приговор в исполнение: палача пришлось за свой счет везти самолетом из города Соколо, расположенного в пустыне за тысячу километров от места казни.

«Виселица все еще стоит там. Веревка с петлей все еще раскачивается на ветру всякий раз, когда его дуновение доносится в тюремные блоки со стороны Порт-Аркура», — пишет африканский журналист (8). Несправедливый приговор не пересматривался до сих пор, ведь далее останки Кен Capo Вивы были выданы для погребения добровольцам, хотя Соединенные Штаты тоже усомнились в правомерности приговора (9).

В Нигерии о юридической корректности надо забыть, В США все же существует закон, по которому обвинение в нарушении прав человека возможно и тогда, когда эти права нарушены в другой стране. Поэтому в 1996 году некоторые члены семьи Capo Вивы, проживающие в США, а именно его сын и брат, доктор Оуэнс Вива (Dr. Owens Wiwa), обратились, среди прочих родственников, в Нью-Йоркский суд, чтобы достичь решения о выплате компенсации от «Shell» и ее нигерийского филиала.

Они вчинили компании следующий иск:

— Компания «Shell» спровоцировала нигерийский военный режим на пытки и убийство Кен Capo Вивы и других огони;

— помогла сфабриковать обвинение в убийстве против них и подкупила для этого свидетелей;

— забрала землю под нефтяные скважины, не уплатив за это соразмерной компенсации;

— загрязнила воздух и воду, лишив тем самым народ огони основ существования;

— использует полицейские и воинские части, чтобы атаковать местные селения, при этом люди гибнут и получают ранения;

— предоставила в распоряжение войск деньги, оружие и специалистов по логистике — для борьбы с населением, которое протестует против загрязнения окружающей среды концерном (10).

Между тем фирма упустила, что в 1993 году силы безопасности в Нигерии «вынужденно» были профинансированы напрямую, по крайней мере однажды (11), Все же «Shell» отклонил упреки и в течение ряда лет пытался блокировать обвинение, так как жертвы не являлись американскими гражданами.

В 1998 году по этой причине федеральный судья Соединенных Штатов отклонил иск, но суд нового созыва принял дело к рассмотрению в сентябре 2000 года, за два месяца до пятой годовщины казни, и направил его в Высшую судебную инстанцию Нью-Йорка (12). В письме адвокат концерна протестовал против того, что «практически каждый многонациональный концерн США, известный на бирже, подвергается этим решением риску получить приглашение в Нью-Йоркский суд, чтобы понести там ответ за обвинения, которые не связаны с Соединенными Штатами и не нарушают законов ни одного из них» (13).

Все же высшая судебная инстанция Нью-Йорка 26 марта 2001 года объявила о начале процесса семьи Кен Capo Вивы против «Shell». Таким образом, существует реальная возможность впервые привлечь к ответственности компанию, осуществляющую свою деятельность в международном масштабе, за ее действия в авторитарном государстве, практикующем систематические репрессии. «За пределами Нигерии наш шанс на справедливость много выше», — так приветствовал решение, вынесенное в Нью-Йорке, Дика Менег-бон, генеральный секретарь Движения MOSOP (14).

Для «Shell» в данном случае речь идет не просто о нескольких миллионах долларов, которые семья требует в^:качестве компенсации, наложенной на концерн за «потворствование казни Capo Вивы». «Shell» теряет в первую очередь свою репутацию.

Имидж концерна пошатнулся благодаря событиям вокруг нефтяной платформы «Брент Спар». Плавучий «остров», на котором осуществлялось бурение, бросил якорь в 190 км к северо-востоку от Шетландских островов в море, ив 1976 — 1991 годы платформа служила перевалочным пунктом для перекачки нефти со скважин. Чтобы сэкономить на дорогом и емком демонтаже, «Shell» хотела затопить стальной колосс, на котором находилось около 130 тонн нефтяных отходов, тяжелых металлов и радиоактивных отбросов в Северном море.

Организация по защите окружающей среды «Гринпис» обнародовала информацию о грозящей природной катастрофе, доведя ее до сведения общественности. В беспрецедентной кампании борцы за чистое небо и радугу над головой добились того, что имидж третьего по величине нефтяного концерна мира столь покачнулся, что «Shell» добровольно отказался, наконец, от своих намерений. Ранее «Shell» жестко действовал против активистов  — брандспойтами. В результате концерн подвергся серьезной критике в прессе. Защитники окружающей среды тоже совершили ошибку, за которую им позднее пришлось извиняться: из-за погрешности в измерениях количество нефти, остававшейся в резервуарах платформы «Брент Спар», оценивалось как избыточное. Но напор общественности к этому моменту был уже столь силен, что «Shell» в июне 1995 года заявила, что «Брент Спар» будет демонтирована в соответствии с инструкциями. В 1998 году последовал генеральный запрет на затопление нефтяной платформы в море, отданный министрами по охране окружающей среды пятнадцати государств Северной Атлантики (15).

БОЙКОТИРОВАНИЕ «SHELL»

74 процента жителей ФРГ в 1995.году, поданным опроса, были готовы бойкотировать заправочные станции торговой марки «Shell» из-за протеста против запланированного затопления платформы «Брент Спар». Возмущение потребителей привело к краткосрочному падению оборотов концерна почти на 80 процентов (16). Прошло еще несколько месяцев — и многочисленные автолюбители стали избегать бензоколонок с рекламным изображением брэнда этой компании — ракушки. На это посетовал в беседе с журналистами тогдашний представитель «Shell» в Австрии (17).

Одно английское сыскное агентство, которое было основано бывшими сотрудниками британской секретной службы «MIG» и практикует отношения с сотрудниками высокого ранга «Shell» и «BP», тайно внедрило своего агента в ряды защитников окружающей среды. Его задачей было улавливать стратегию борьбы с нефтяными миллиардерами, с тем чтобы концерны могли своевременно на них среагировать. Когда «Гринпис» примерно в 1997 году запланировал выступления протеста против бурения нефтяных скважин в Атлантике, «ВР» подала на активистов движения иск на гигантскую сумму еще прежде, чем состоялась акция (18).

РАДЕТЕЛИ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА

Концерны стремятся изобразить себя сторонниками защиты окружающей среды и прав человека. В объявлениях, развешанных в транспорте, снабженных картинами цветущих девственных лесов, «Shell» рекламирует свою «зеленую» деловую линию: «Исследуя нефтяные и газовые запасы в экологических уязвимых областях мира, мы будем советоваться со всеми заинтересованными сторонами. Наша цель — этой совместной работой защитить видовое разнообразие повсюду... Мы усматриваем в этом важный вклад в нашу цель устойчивого развития и взвешенного отношения между экономическим прогрессом, охраной природы и социальной ответственностью» (19). _:

Другой сюжет — картинка с милым личиком африканки с сопроводительным пояснением: «Не наше дело ? Самое главное в нашем бизнесе — права человека. Обычно это не является деловым приоритетом. Но мы ощущаем свою ответственность. «Shell» поддерживает соблюдение основополагающих прав человека».

«Если "Shell" скажет, что компания уважает права человека, я не поверю ее сотрудникам, — полагает Йке Оконта (Jke Okonta) из нигерийской организации по защите окружающей среды Environmental Rights Action. — «Shell» все еще сотрудничает с правительством Нигерии, стараясь не допустить, чтобы местное население, защищающее свои земельные наделы, поднялось на восстание» (20)»

КОНЦЕРН ОТКЛОНЯЕТ ОБВИНЕНИЯ

На своей интернет-странице филиал-«Shell» SPDC в Нигерии (21) сообщает собственную версию конфликта с огони. «Сообщения о смерти знаменитых представителей народа огони, казнь Кен Capo Вивы и восьми других в SPDC отдались в наших сердцах болыо и печалью, — говорится там. И далее: — Мы полностью отвергаем любой упрек в нарушениях прав человека».

Концерн уже обращается к диалогу с населением. Но до сих пор это помогало мало, «вероятно, из-за многообразия мнений внутри огони».

Вообще, «Shell» никак не может понять, в чем он виноват. Напротив, концерн пишет о «мнимом причинении вреда окружающей среде» в дельте реки Нигер и утверждает, что его причины по большей части сводятся к саботажу и вандализму: «Одно это, по нашему мнению, стало причиной больших выбросов нефти, В противном случае ничего бы не было. Утверждение, будто мы опустошаем окружающую среду, преувеличено и явно служит тому, чтобы привлечь внимание к другим темам в борьбе огони и в дельте Нигера».

УПРЕКИ В САБОТАЖЕ

С. Гейслер из Австрийского экологического института слышала об упреках в саботаже. «Никто не верит в правдивость этих упреков. "Shell" стал причиной чудовищной безработицы среди молодежи. Достиг он этого разрушениями. Теперь безработные юноши и девушки превратились в козлов отпущения, в то время как им инкриминируют разрушение трубопроводов и, тем самым — вину в разрушении окружающей среды» (22).

Обитатель региона Уарри (Warri) сообщает; «Я живу рядом с этим трубопроводом с тех пор, как себя помню. За последние 40 лет его не заменяли, и никто не собирался его ремонтировать. Теперь он попросту сломан. Я видел: никакие молодые-люди его не разрушали: просто трубопровод — старый» (23)

Уже в декабре 1998 года активисты народа джлжау (Jljaw) протестовали против обвинений в саботаже: «Мы сыты по горло газовыми факелами, нефтяными фонтанами и выбросами. Однако мы сыты по горло и тем, что нас называют саботажниками и террористами». За декларацией вскоре последовал удар, нанесенный-военным режимом. Более 200 человек были убиты и еще больше подвергнугы пыткам и арестам. Даже двенадцатилетних девочек пытали и насиловали. Так сообщает правозащитная организация Human Rights Watch (24).

МАСШТАБНЫЙ ВРЕД ДЛЯ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ

За последние 35 лет нефтяная промышленность Нигерии оставила после себя 35 миллионов кубометров отходов бурения, которые были размещены в непосредственной близости от разработок. По официальным подсчетам, ежегодно происходит не менее 300 случаев загрязнения из-за проникновения нефти на поверхность. Общее количество выбрасываемой при этом нефти — порядка 2300 кубометров. По оценкам же Международного банка, эта цифра по крайней мере в 10 раз выше.

«Причины аварий заключаются прежде всего в отвратительном уходе за трубопроводами — ведь многие из них за двадцать лет эксплуатации в сырых болотистых почвах сильно проржавели», — указывается в исследовании (25), проведенном по поручению «Гринпис».

Следствием этого оказываются так называемые разливы нефти, выходы ее на поверхность, нередко происходящие в непосредственной близости от жилых деревень

ЗЕМЛЯ ПЛЮЕТСЯ НЕФТЬЮ

На любительском видео (26) отчетливо видна одна из таких катастроф, случившаяся в июле 2000 года в деревне Угбомрон. Подобные происшествия в нигерийском штате Дельта стали обычным явлением. Над мангровыми деревьями, сразу за домами, поднимается гигантское облако черного дыма, затмевающее небо. Б подземном трубопроводе образовалась течь, нефть добралась до поверхности и загорелась. Женщины и дети хватают самое необходимое и бегут из деревни по узкой дороге. Мужчины столпились на безопасном расстоянии от очага пожара и лишь бессильно наблюдают, как огонь охватывает весь лес. Подъезжает пожарная машина с желтым логотипом «Shell». Целый час пожарные заливают пламя спец-средствами. В результате остается зловонная нефтяная пленка, покрывающая деревья и почву. А еще — озерцо из воды, средств пожаротушения и нефти, в центре которого, как в кратере вулкана, постоянно булькает какая-то дрянь. И все же ликование охватывает людей с первыми лучами солнца, разгоняющего дымовую пелену. Однако радость скоро сменяется горькой досадой. Ведь это же происходит всё время, опять и опять, ругается прямо в камеру то один, то другой: «"Shell” попросту губит свои трубопроводы, нефть выходит на земную поверхность и уничтожает все, что у нас есть».

Множество трубопроводов построено еще в конце 1950-х. «Концерну “Shell" постоянно указывают на протечки и трещины, однако не делается ничего», — заявляет Сюзанна Гайслер. Производственные сооружения также полностью устарели, считает женщина-эколог: «На нефтеперерабатывающих заводах в качестве побочного продукта образуется газ, который попросту сжигают. Прежде так поступали и у нас, но теперь разработаны технологии, позволяющие утилизировать этот газ. Естественно, это требует каких-то материальных вложений, но почему, спрашивается, мировой концерн в Африке должен только черпать природные ресурсы и ничего не инвестировать?»

«Газовые факелы пылают приблизительно в 60 местах, причем, как правило, пламя буквально стелется по поверхности земли, тогда как единственной защитой для окружающей среды служат простые земляные насыпи, — говорится в исследовании «Гринпис». — На некоторых установках природный газ жгут вот уже 30 лет по 24 часа в сутки, и все это — в непосредственной близости от домов».

20 миллиардов кубометров сжигается в Нигерии каждый год. Это — один из крупнейших в мире источников расходования бытового газа и, в то лее время, одна из важнейших причин потепления климата планеты. «Из-за неполного сжигания газа в атмосферу ежегодно попадает 12 миллионов тонн метана. Это — в 11 раз больше всей метановой эмиссии Нидерландов», — констатирует исследование «Гринпис».

БЫСТРАЯ БОЛЕЗНЬ И СМЕРТЬ

Кислотные дожди, возникающие в результате газовых факелов и нефтяных пожаров, не только сделали землю бесплодной. Они вполне могли стать причиной болезни, широко распространившейся в регионе, так называемой Brief Illnes, «быстрой болезни». «Почти в каждой семье здесь кто-нибудь умер, — рассказывает Гайслер. — Болезнь начинается с головной боли и одышки, затем поднимается температура. В течение трех дней большинство умирает». Жертвы исчисляются тысячами. Связь болезни с нефтяными и газовыми пожарами не доказана, поскольку никаких официальных исследований не проводилось. Медики-экологи установила высокое содержание свинца в волосах жертв, что с уверенностью позволяет судить о губительном воздействии на них окружающей среды. Рыба — некогда важная часть рациона аборигенов и источник их доходов — также заражена.

Несмотря на все это, «Shell» выставляет себя благодетелем края. Приблизительно 60 миллионов евро в год концерн (по его данным) тратит на различные социальные проекты и, таким образом, является крупнейшим финансовым донором региона. «Чем мы здесь занимаемся — так это помогаем населению, прежде изнемогавшему от нищеты, найти путь к процветанию с помощью развития нефтяной промышленности)), — говорит Дьердь Лапин из дочерней компании «Shell» SPDC (27).

СМЕШНЫЕ СУММЫ НА ВСПОМОЩЕСТВОВАНИЕ

«60 миллионов? Да это же просто смешно! Что значат эти деньги, если реки и земля загрязнены настолько, что жизненные основы населения уничтожены на десятилетия вперед? — спрашивает Гайслер, — Возможно, идет спекуляция на том, что когда-нибудь люди просто покинут эти гиблые места, и тогда можно будет беспрепятственно качать нефть». В 1992 году движение огони MOSOP потребовало от «Shell» не менее 11 миллиардов евро в качестве компенсации только за ущерб, нанесенный их региону начиная с 1958 года, в том числе 7 миллиардов — как долю от экспорта нефти, а 4 — за землю, погибшую в результате разрушения окружаю-щей среды.

По расчетам MOSOP, с начала нефтяных разработок «Shell» выкачала из земли сырья не менее чем на 35 миллиардов евро (28).

В других местностях, где у этнических групп нет такого же крупного защитника их интересов, как у огони, инвестиции в социальное развитие не ощущаются совсем, считает Гайслер. Отсутствуют установки для откачки грязи и воды, годовая плата за посещение школы равняется трем месячным зарплатам человека среднего достатка. «И это еще оптимистическая оценка, потому что большинство здесь безработные», А по всей Нигерии а нефтяной индустрии занято не менее 10 тысяч человек, в основном иностранцев.

ПРЕОДОЛЕВАЯ НАСЛЕДИЕ ПРОШЛОГО

С 1999 года Нигерия находится под управлением избранного президента, бывшего военного правителя, объявившего себя демократом, Олусегуна Обазаньо. С тех пор действительно многое изменилось. Страна шаг за шагом пытается изжить последствия диктатуры. И это, естественно, затрагивает махинации «Shell».

Так, в июне 2000 года суд города Порт-Аркур приговорил дочернюю фирму «Shell» SPDC к штрафу в 4 миллиарда ниара (41 миллиона евро) за последствия прорыва нефти в 1970 году. Приговор не имеет законной силы, потому что «Shell» подает бесконечные апелляции. «Стратегия концерна состоит в том, чтобы всячески затягивать процесс, — говорит лидер движения огони MOSOP, адвокат Ледум Митее, — Это может длиться и десять, и двадцать лет. Когда деньги будут выплачены, пострадавшие уже^: умрут» (29).

Пролить свет на события призвана комиссия, расследующая причины и мотивы многочисленных нарушений прав человека во время различных военных диктатур, начиная с 1966 года. «Комиссия по расследованию нарушений прав человека», созданная под руководством отставного судьи Хуквудифу Опута 14 июня 1999 года, пытается, прежде всего, дать слово жертвам. Она не обладает судебной властью, она может только давать рекомендации.

Тем не менее, для «Shell» эта комиссия, заседание которой в январе 2001 года было посвящено претензиям к нефтедобытчикам, представляет угрозу, поскольку создает основу для выработки общественных обвинений против концерна. Так, впервые было признано и доказано, что в 1983 году закупалось оружие для полицейских подразделений.

«SHELL» ПРИЗНАЕТ ЗАКУПКИ ОРУЖИЯ

Вице-президент SPDC Эгберт Имомо перед лицом трибунала признал, что пистолеты и боеприпасы служили для защиты концерна от «участившихся нападений» на сооружения и персонал. Оружие, закупленное «Shell», никогда не применялось иначе, «как для предупредительных выстрелов в воздух» (30).

Президент MOSOP Ледум Митее привел противоположный пример, когда полицейские, призванные охранять сооружения «Shell», застрелили задержанного юношу, случайно оказавшегося в запретной зоне. «В Великобритании или Нидерландах, где у «Shell» также имеются свои разработки, на подобную ситуацию никто не посмотрел бы сквозь пальцы», — размышляет адвокат об отношениях концерна и военных (31).

Вскоре после того, как весной 2000 года Митее перед лицом международной общественности потребовал от «Shell» выплатить огони компенсацию, его дом сгорел дотла, а его самого дважды пытались убить.

НАСИЛИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Огони требуют ограничения добычи нефти. Напротив, бывший президент США Билл Клинтон во время своего визита в Нигерию в августе 2000 года усиленно давил на страну, угрожая еще больше развивать нефтедобычу (32).

В октябре 2000 года были убиты 10 нигерийских активистов, представителей народа ильяв. Они протестовали против действий итальянской нефтяной компании «Agip» (33). В январе 2001 года в столкновениях местных повстанческих группировок за контроль над двумя насосными установками «Shell» погибло минимум 20 человек. В то же время в другом конце страны в результате взрыва трубопровода нефтью было затоплено 4 квадратных километра земли (34).

Комиссия Опута по правам человека в Порт-Аркуре сделала однозначный вывод: примирения не будет. Потому что ни представители прежнего военного режима, ни хозяева концернов не проявили ни малейшего сожаления или раскаяния.

Старика — отца Кена Capo Вива, которого члены комиссии посетили у него дома в стране огони, все это больше не интересует: «Чего вам от меня надо? — сказал судьям Джим Вива.— Мой сын мертв, и я в печали» (35).

АНГОЛА И ВОЙНА ЗА НЕФТЬ

Нигерия по-прежнему—важнейший поставщик нефти в Африке. Но уже скоро ее обгонит Ангола, у берегов которой открыты колоссальные запасы нефти на шельфе. Уже сегодня Ангола производит миллион баррелей нефти в день. Последние 10 лет ангольское правительство ежегодно получало от 2 до 3 миллиардов долларов за счет нефтяного экспорта. Это примерно 90 процентов всего государственного бюджета.

И за счет этих поступлений правительство ангольского президента Жозе Эдуарду Душ Сантуша финансировало гражданскую войну, более 25 лет опустошавшую страну.

11 ноября 1975 года Алгола получила независимость от Португалии, а до этого она оставалась одной из последних колоний в Африке. С этого времени в ангольской столице Луанде правит некогда коммунистическая партия Movimento Popular de Libertaco de Angola^{5} (МПЛА), вождь которой, Душ Сантуш, в 1991 году отрекся от марксизма-ленинизма и объявил себя сторонником капитализма.

Вплоть до окончания «холодной войны» МПЛА поддерживали Советский Союз и Куба. Против правительства сражались повстанцы из УНИТА, вождю которой Жонасу Савимби с 1985 года приходилось рассчитывать на поддержку Соединенных Штатов. Поначалу это происходило втайне, но уже годом позже Савимби как «антикоммунистический борец за свободу» официально получил 15 миллионов долларов от правительства Рональда Рейгана.

НИЩЕТА ВОПРЕКИ БОГАТСТВУ

В официальной истории страны упоминается о четырех войнах: 1974-1976, 1985- 1988, 1992- 1994 и 1998-2002. В действительности же с момента обретения независимости в Анголе воюют почти непрерывно, причем самыми коварными и варварскими способами: противопехотные мины сделали непригодными для жизни огромные пространства великой страны на юго-западе Африки площадью 1,25 миллионов квадратных километров. Жертвы этих мин, в основном мирные жители, встречаются повсюду: «Словно неуклюжие крабы, ползут по равнине люди с изуродованными или ампутированными ногами, опираясь на кулаки, замотанные в лохмотья», — описывает увиденное американский журналист Джои Ли Андерсон (36). Более 100 тысяч человек живут с ампутированными конечностями, потому что наткнулись на противопехотную мину или же одна из них взорвалась неподалеку от них.

При этом Ангола — богатая страна. Помимо нефти, она обладает огромными запасами алмазов, золота, железа, выращивает хлопок, сахар, рис и табак и ловит рыбу. Когда-то она была третьим производителем кофе в мире. Но «кроме протезных фабрик» (Андерсон), сейчас здесь нет никакой действующей промышленности. Более 80 процентов из 12 миллионов ангольцев живут в нищете. Трое из десяти детей умирают, не достигнув пятилетнего возраста. Счет погибших в гражданских войнах идет на сотни тысяч. 2,5 миллионов человек — беженцы.

Виной тому — война, смысл которой в основном сводится к личному обогащению той или иной элиты.

ДОБЫЧА НЕФТИ НА СЛУЖБЕ ТОРГОВЛИ ОРУЖИЕМ

Эта война велась оружием, купленным на западные деньги. Вождь повстанцев Жонас Савимби, убитый в 2002 году, контролировал крупнейшие алмазные копи страны. После того, как в июне 1998 года ООН наложила запрет на импорт, драгоценные камни могли попадать в ювелирные магазины Запада исключительно окольными путями.

Со стороны правительства война финансировалась за счет части прибылей от нефтедобычи. США долгое время избегали контактов с ангольским режимом, так что Луанде пришлось искать счастья в первую очередь во Франции. Там в начале 90-х годов на сторону президента Душ Сантуша твердо встал ультраконсервативный министр внутренних дел Шарль Паскуа — и вместе с ним французская нефтяная компания «Elf» (ныне «Total»).

АНГОЛАГЕНТ

Роль посредника во всех этих махинациях играл сын недавно скончавшегося французского президента Франсуа Миттерана, Жан-Кристоф. «Анголагейт» —так французы называют факты, всплывшие после ареста Жана-Кристофа Миттерана в декабре 2000 года. Оказывается, Франция боролась за влияние в Африке с помощью торговцев оружием, поставивших ангольскому президенту Душ Сантушу вооружений на сумму более полумиллиарда долларов, тогда как США все еще поддерживали вождя мятежников Савимби.

За свою посредническую деятельность Миттеран-младший получил 1,8 миллионов долларов — на счет в швейцарском банке. «Тем временем ООН выдворили из Анголы, только кому какое до этого дело, — пишет журналист Ульрих Викерт (37). — Благодаря французской помощи положение Душ Сантуша сейчас гораздо лучше. Страны Запада внезапно стали просто навязывать диктатору свою любовь. Дело в том, что месторождения нефти, открытые американскими фирмами у берегов Анголы, сулят небывалые прибыли. Так что борьба между Францией и Америкой, в сущности — борьба между двумя нефтяными компаниями — французской "Elf" и американской “Chevron". И речь идет о миллиардах».

Вся тяжесть этой-борьбы лежит на плечах ангольского населения. Вот и США, более 8 процентов нефтяного импорта которых идет из Анголы, переметнулись на сторону ангольского правительства.

В стране, сотрясаемой гражданскими войнами, действуют примерно 20 нефтяных концернов, которые в ближайшие годы планируют инвестировать туда миллиарды. Наряду с «Chevron» и «Total» речь идет о «ВР», «Texaco», «Shell», «Agip» и «ExxonMobil».

КОРРУПЦИЯ

Все эти концерны внесли свою лепту в финансирование войны. Из многих сотен миллионов долларов, заплаченных нефтяными корпорациями за право эксплуатации, не менее половины было использовано для военных действий против УНИТА. Часть этих денег совершенно официально потрачена на закупку оружия. Остальное пошло на коррупцию — на «комиссионные» и нелегальную торговлю оружием.

Английская группа защиты окружающей среды и прав человека («Global Witness» обвиняет высокопоставленных ангольских военных в том, что на прибыли от нефтяного бизнеса они закупают на российском черном рынке оружие и через подставные фирмы перепродают его правительству. «Значительная часть ангольских нефтедолларов служит персональному обогащению и удовлетворению потребностей правящей элиты». Таким образом, нефтяные транснациональные корпорации оказались соучастниками преступлений, приведших к гуманитарной катастрофе. Поэтому от них требуется огласить прозрачными сведения о своей производственной деятельности и обо всех платежах ангольским властям, а также прекратить всякие деловые отношения с группами, подозреваемыми в торговле оружием. Как сообщает «Global Witness», единственным концерном, который предоставил внятные доказательства прозрачности своей деятельности, к настоящему времени является «ВР/Атосо». (38).

ДРУГИЕ НЕФТЯНЫЕ ПРОЕКТЫ, ПОДЛЕЖАЩИЕ КРИТИКЕ СУДАН

С момента обретения независимости в 1956 году военный режим Судана — с перерывами — ведет систематический геноцид чернокожего африканского населения на юге страны. Около 2,5 миллионов человек погибли от резни, войн, голода и массовых депортаций. Целые деревни были стерты с лица земли, членов христианских общин запирали в церквях и сжигали, а огромное количество людей было обращено в рабство или замучено до смерти.

В 1992 году исламистское правительство в Хартуме объявило «джихад» против христиан-южносуданцев. Эту войну ведут дети-солдаты, которых правительственная армия вербует прямо на хартумских улицах и посылает на фронт. В настоящее время в стране заключено перемирие и ведутся мирные переговоры.

На юге Судана лежат нефтяные месторождения, запасы которых исчисляются тремя миллиардами баррелей. С августа 1999 года в регионе добывается нефть. Там противостоят друг другу части военного режима, отряды Суданской народно-освободительной армии (SPLA) и различные мелкие военизированные группировки. «Все вместе они в то же время ведут войну против гражданского населения, — пишет Сара Райнке из Общества угнетенных народов (39). — В сущности, народы динка и нуэр, на землях которых была обнаружена нефть, могли бы жить богато. Вместо этого здесь царят голод и смерть».

Прибыль от нефтеэкспорта способствует стабилизации военного режима, который финансирует из этих денег войну. Хасан Аль-Тураби, лидер правящего Национального исламского фронта (NIF), в апреле 1999 года официально объявил, что доходы от нефтяного бизнеса идут на закупку оружия (40). Правительство тратит на войну против Южного Судана примерно половину своего бюджета — миллион долларов в день. Доходы от экспорта нефти оцениваются в 400 миллионов долларов в год.

Таким образом, нефтяные ТНК являются «союзниками в систематическом уничтожении населения больших территорий страны, а также в акциях устрашения против гражданских, десятки тысяч которых убиты или изгнаны из мест, примыкающих к нефтяным месторождениям», — утверждает британская благотворительная организация «Christian Aid» (41).

Согласно сообщению, представленному общественности 15 марта 2001 года, нефтяные концерны сознательно участвуют в войне, которую правительство ведет против южносуданцев. Фирмы готовы сотрудничать с военным режимом. В свою очередь, военные готовы защищать сооружения концернов, при этом еще сильнее ущемляя права человека.

«С добычей нефти началась война, — говорит один из вождей народа нуэр. — Все наши фермы, все вокруг месторождений было разрушено».

«Были сожжены все деревни вдоль дороги, — вторит ему другой. — Правительство не желает людей рядом с нефтью».

Доклад «Amnesty International» также осуждает участие западных нефтяных концернов в зверствах в Судане: «Иностранные предприятия попросту смотрят сквозь пальцы, когда правительственные части в интересах их безопасности нарушают права человека в районах добычи нефти» (42).

«Гражданское население, проживающее вокруг нефтяных месторождений, подвергается целенаправленному гуманитарному произволу», —утверждает Майна Киаи, глава африканского бюро «Amnesty International». Ее список задокументированных преступлений читается как репортаж из ада.

Так, «зачистка» правительственными частями района вокруг города Бентиу в центре нефтяного поля происходила с помощью шквального пулеметного огня с вертолетов и точечных бомбардировок с русских АНов. Одновременно с этим наземные части изгоняли людей из домов. Мужчин убивали в ходе массовых казней, женщин и детей прибивали к деревьям стальными штырями, В других деревнях солдаты перерезали детям горло, а мужчин приканчивали, забивая им гвозди в лоб.

Группы повстанцев, борющиеся за независимость Южного Судана, также пытаются взять под контроль богатые нефтью районы. Один из бывших полевых командиров признал, что его бойцы, как правило, уничтожали гражданских, насиловали и похищали женщин, а также сжигали целые деревни. .

Для защиты сотрудников и сооружений предприятий, которые прокладывают нефтяные трубопроводы, привлекались даже мод-жахедв-исламисты из Афганистана и Малайзии, Их также обвиняют в зверствах по отношению к гражданскому населению. Одной из фирм, проложившей в Судане более 500 километров таких нефтепроводов, является немецкая «MannesmannAG».

Благодаря «Amnesty International» вскрыта также связь между закупками оружия и нефтяным экспортом. Так, в тот же день, когда из Судана ушли первые цистерны нефти, в стране приземлились самолеты с польским оружием. Задокументированы также поставки оружия из Китая и Болгарии.

В докладе «Amnesty International» названы и фирмы, которые замешаны в нефтяных махинациях в Судане. Это, в частности, французский консорциум «TotalFinalElf», а также итальянский «Agip» и Австрийское нефтеперерабатывающее общество.

Концерны «ВР/Amoco» и «Shell», которые «Christian Aid» также причислила к фирмам, действующим в Судане, отвергают обвинения. При этом британский концерн «Rolls Roys» признал, что поставлял в Судан дизельные моторы, горючее для которых экспортируется через терминал на побережье Красного моря. Во всяком случае, представитель концерна Мартин Броуди заявил в газете «The Guardian», что в свете критики нарушений прав человека деловые отношения с Суданом будут пересмотрены (43).

ЧАД И КАМЕРУН

«Amnesty International» опасается, что запланированная нефтедобыча, намеченная в африканских странах Чад ы Камерун, «может стать причиной большой человеческой трагедии» (44). Концерны «ExxonMobil», «Chevron» и «Petronas» готовятся начать разработку крупного нефтяного месторождения на юге Чада. По 1050-километровому подземному трубопроводу нефть через весь Камерун должна будет транспортироваться до порта Криби. «Мы опасаемся, что реализация этого проекта приведет к обнищанию населения, к разрушению социальных структур при переселении жителей, а также к нанесению масштабного вреда окружающей среде о районе добычи и вдоль всего нефтепровода», — считает Гюнтер Шёнег из немецкого АО Нефтепроект Чад/Камерун.

«Район нефтедобычи вот уже долгие годы является ареной вооруженного конфликта между армией Чада и различными вооруженными группами оппозиционеров, — добавляет Барбара Лохбихлер, генеральный секретарь немецкого отделения «Amnesty International». — Но проект добычи нефти может разжечь этот конфликт с новой силой. Кроме того, уже сейчас правозащитники, политики и журналисты, критикующие проект, подвергаются преследованиям, и само их существование стало небезопасным».

150 семей, проживающих в районе месторождения, и тысячи семей, живущих на пути запланированного трубопровода, придется выселить в принудительном порядке. Пахотные земли и питьевая вода будут загрязнены и принесены в жертву нефти. Береговая зона, являющаяся природоохранным заповедником и одним из прекраснейших пляжей Камеруна, безвозвратно погибнет, а люди, живущие за счет рыбной ловли и туризма, лишатся средств к существованию. Компенсация либо вообще не предусмотрена, либо скандально низка. Таким образом, огромному региону грозит то же самое, что и Нигерии.

РОССИЯ

Величайшая страна планеты обладает колоссальными запасами нефти и природного газа. Их большая часть находится в Сибири. По подсчетам «Гринпис», там по совершенно изношенным трубопроводам год за годом перегоняется 15 миллионов тонн нефти (45),

Земля и водоемы сильно загрязнены и отравлены. Огромные нефтяные озера губят среду обитания людей, животных и растений. Профессор из Санкт-Петербурга Вениамин Худолей, врач-онколог, сообщает о нефтедобывающем регионе Коми на северо-востоке России: «С 1995 по 1997 год 90 процентов населения Коми были больны. Многолетнее загрязнение питьевой воды и пищи пагубно сказывается на здоровье населения. Многие страдают онкологическими заболеваниями, болезнями легких и крови, а также нарушениями иммунной pi нервной систем», «Гринпис» были предоставлены официальные российские отчеты, согласно которым в одной только Коми районы добычи отравляют не менее 220 тысяч тонн нефти.

Треть трубопроводов проложена более 30 лет назад и за ними никак не следят. В России при заполнении пятидесятилитровой емкости бензином или дизельным топливом через полностью из-ношенный нефтепровод в землю уходит 10 литров сырой нефти. Наряду с российским правительством-«Гринпис» обвиняет во всем этом и западные нефтяные концерны. Так, Германия получает не менее 30 процентов своей сырой нефти из России, Большая ее часть поступает по 4000-километровому (самому длинному в мире) нефтепроводу «Дружба» на очистные сооружения Шведт и Лёйна в Восточной Германии.

На момент исследования «Гринпис» (2000) Шведт принадлежал фирмам «Ruhroel», «DEA», «Agip» и «Total», а нефтеочистной завод Лёйна — французской «Total».

«Гринпис» требует, чтобы западные фирмы, качающие из России нефть и газ, не только выбивали максимум прибыли, но и участвовали в наблюдении и контроле за состоянием нефтепровода «Дружба». В конце концов, не следует забывать изначального значения этого слова.

ИНДОНЕЗИЯ

В 1998 году деловой журнал «Business Week» обвинил нефтяной концерн «Mobil Oil» в «пособничестве» вооруженным силам тогдашнего индонезийского диктатора генерала Сухарто(46). В 1980 году индонезийские сепаратисты предприняли атаки на заводы «Mobil». В том же году в ходе военного переворота в стране произошли массовые казни, множество людей исчезло.

Часть резни происходила в непосредственной близости от сооружений «Mobil» в провинции Ачех. В 1999 году после свержения генерала Сухарто индонезийский правозащитный комитет обнародовал данные о существовании многочисленных братских могил, в которых захоронены сотни людей, многие со следами пыток.

«Mobil» отрицает всякую связь с убийствами. Вместе с тем, концерн признаёт, что снабжал солдат, охранявших производственные здания, продуктами, горючим и снаряжением. По сведениям индонезийских правозащитных организаций, часть этого снаряжения была использована для устройства массовых захоронений.

МЬЯНМА (БИРМА)

Французская нефтяная компания «Total» и ее американский партнер «Unocal» в союзе с государственной «Myanmar Oil & Gas Enterprise» (MOGE) с 1996 года разрабатывали залежи природного газа в Мьянме (бывшая Бирма). «Международная Лига за права человека» (FIDH) обвиняет оба концерна в том, что они извлекали выгоду из нарушений прав человека, повсеместно допускавшихся бирманской военщиной во время прокладки трубопровода. В районе добычи происходили насильственные переселения под угрозой орркия; кроме того, сообщается о принудительных работах и бессудных казнях. Обе фирмы отрицают непосредственное участие в зверствах. И «Total», и «Unocal» считают свое присутствие о Мьянме благом для населения.

«Учитывая действительное положение вещей в стране, эти защитные речи звучат малоубедительно», — пишет французский журналист Ролан-Пьер Парииго (47).

Военная хунта, правящая с 1988 года, многократно подвергалась резкой критике со стороны США, Евросоюза и ООН. Пытки и рабство — повседневное явление в этой стране на юго-востоке Азии. Поэтому, принимая во внимание недопустимую ситуацию в Мьянме, многие международные концерны свернули там свою деятельность. Это такие известные фирмы, как «Heineken», «Pepsi Cola», «Levi Strauss», «Motorola» и нефтяной концерн «Texaco».

Как говорит лидер оппозиции и лауреат Нобелевской премии мира, Аун Сан Су Чжи, отныне «Total» стал «лучшей опорой» военного режима.

ЭКВАДОР

Бывший Westdeutsche Landesbank, ныне WestLB, финансирует сооружение трубопровода эквадорской нефтяной компании ОСР (Oleoducto de Crudos Pesados), за которой скрываются концерны «АЕС», «Repsol-YPF», «Recom», «Occidental Petroleum», «Agip» и «Techint». На выданные в кредит в 900 миллионов долларов предполагается проложить нефтепровод прямо через девственный лес. При этом, по данным правозащитных и природоохранных организаций, будет разрушено жизненное аборигенов-индейцев. Сопротивление населения влечет за собой крупные злоупотребления властью. Землетрясения и вулканическая активность — причина постоянных выбросов нефти. Тысячи баррелей сырой нефти, между тем, уже заразили и загрязнили реки, озеро и важнейший резервуар питьевой воды столицы страны Кито.

На пути строительства нефтепровода неоднократно вспыхивали протесты. Труба тянется в непосредственной близости от вулкана Эль-Ревентадор и всего лишь в 300 метрах от одноименного городка в провинции Сукумбиос. После того, как в ноябре 2002 года этот отрезок трубопровода был полностью уничтожен незначительным вулканическим выбросом, местные жители, заботясь о своей безопасности, потребовали от ОСР скорректировать маршрут прокладки. Когда же ОСР, невзирая ни на что, по-прежнему повела трубопровод прямо через их земли, жители Эль-Ревентадора воспротивились и попытались мирными средствами помешать строительным работам. Протест был подавлен силами полиции, применившими слезоточивый газ (48),

В районе обитания индейского племени гуарани находится много нефтяных концессий, принадлежащих предприятиям, которые строят трубопроводы, финансируемые «WestLB». Предполагается, что в скором времени эти трубы наполнятся нефтью. Ядовитые сточные воды из скважин и постоянные прорывы нефтепроводов уже отравили почву и водоемы.

Весной 2003 года как минимум 16 индейцев — в основном женщин и детей— были жестоко вырезаны во время нападения на их поселок на Амазонке, сообщает экологическая организация «Спасите тропический лес» (49). Место преступления находится неподалеку от деревни Тигуино в провинции Пастаса, населенной индейцами-гуарани. «Убийство надо рассматривать в связи с нефтяными разработками в Амазонии, а также с нефтепроводом, строительство которого в Эквадоре финансирует "WestLB"», — заявил Вернер Пасциаи из организации «Спасите тропический лес».

До конца 60-х годов гуарани жили в тропическом лесу практически изолированно. «Затем появились нефтяники, за ними — лесорубы, поселенцы и авантюристы. С тех пор большие пространства тропического леса были выкорчеваны». При этом большинство гуарани превратилось в нищих, лишившихся социальных корней и побирающихся по окраинам поселков нефтяников и лесорубов. «Нефтяной бум разрушает культуру аборигенов. Это — питательная среда для убийств и вымирания». В то же время вожди наиболее крупных эквадорских индейских организаций требуют, чтобы «лица поставляющие оружие и военное снаряжение и провоцирующие убийства, привлекались к ответственности по закону».

И везде, по всей 500-километровой трассе нефтепровода с местным населением ничуть не церемонятся. Роберт Годланд, бывший сотрудник Всемирного банка, добровольно привел множество фактов обмана, запугивания и насилия со стороны полиции. Услуги полицейских оплачивались ОСР. С точки зрения Годланда, строительство нефтепровода никак не соответствует экологическим стандартам Всемирного банка (50).

Австрийская фирма по переработке нефти OMV в начале 2003 года также приобрела два нефтяных месторождения у истоков Амазонки в эквадорском тропическом лесу. Тем самым, согласно утверждениям экологической организации «Global 2000», она прямо участвовала в разрушении величайшего природного рая на земле (51). Геологоразведка катастрофически влияет на протекающую в непосредственной близости Рио-Напо, один из важнейших притоков Амазонки. Запланировано строительство вспомогательного трубопровода, который нанесет непоправимый вред еще двум уникальным заповедникам первобытного леса. В любом случае, нефть OMV должна идти по трубопроводу ОСР через Анды на Тихоокеанское побережье.

АФГАНИСТАН И ИРАК

Американский нефтяной концерн «Unocal» в Афганистане годами финансировал фундаменталистский режим талибов. Совместно с энергетическим концерном «Enron», «Unocal» в 1997 и 1998 годах приглашал представителей «Талибана» на переговоры в Техас. Концерны намеревались проложить по территории Афганистана трубопровод, чтобы транспортировать газ и нефть из Туркменистана и Узбекистана.

Свергнутый иракский диктатор Саддам Хусейн также долгие годы устраивал правительство США и западные нефтяные концерны.

Вице-президент США Дик Чейни до 1992 года был. министром обороны при Буше-старшем. В промежутке между го с службам и (8 лет) он занимал пост президента «Halliburton», крупнейшего поставщика нефтяной индустрии, который также совершал сделки с правительством Саддама Хусейна. Перед второй Войной в заливе концерн без всякого конкурса получил миллионные подряды на восстановление сооружений в Ираке, разрушение которых Чейни, как политик, безусловно, предвидел.

Разведанные запасы нефти в Ираке достигают не менее 112 миллиардов баррелей. Американский концерн «ExxonMobil» и британская «ВР» отрицают какую-либо связь войны с их собственными нефтяными интересами. Как бы то ни было, вплоть до национализации в 1962 году, все производство нефти в Ираке осуществлялось Иракской нефтяной компанией (IPC), принадлежавшей «ВР» и «Esso» (52). Сейчас, после военной победы США и Велибри-таиии, обе фирмы снова имеют неплохие шансы, тогда как французской фирме «Total», заключившей предварительный договор о разработке иракского нефтяного месторождения Мадшун еще с Саддамом Хусейном (53), в силу отрицательного отношения Франции к войне в Ираке, надеяться по-видимому, не на что.

За штуку просили 25 евро. Это не так уж дорого, так что Амаду Бамба, владелец плантации какао, взял сразу две. Первую покупку зовут Абоу вторую — Адама. Сегодня Абоу и Адаме по десять лет. Три года назад их приобрели в числе других 20 детей в возрасте от 8 до 14 лет. С тех пор они трудятся на этой плантации. Семь дней в неделю, с шести утра до девяти вечера, без перерыва.

Три года назад на автовокзале Сикассо неподалеку от их родной деревни на юге Мали с мальчиками заговорил незнакомый мужчина. «Он предложил нам работу и деньги», — рассказывают Абоу и Адама французской журналистке Сойке Жиар (1). И поскольку тогдашние семилетки были бедны, голодны и неопытны, они приняли предложение. Торговец отвез их за 800 километров в деревню Туле в центре западноафриканского Кот д'Ивуар, где и продал Амаду Бамба, который отправил их на свою плантацию какао. Без всякой оплаты.

Там дети гнут спину на палящей жаре, их сторожат собаки; плеть и мачете — средства устрашения. Босые, они пашут землю ручным плугом, если кто-то поранится, ему просто плюют на поврежденное место. После этого пытка возобновляется. «Они кашляют, как старые астматики, глаза их безжизненны, головы бессильно свисают с опущенных плеч», — рассказывает Жиар. После того, как Абоу пытался бежать, в наказание ему пришлось целый день просидеть обнаженным со связанными за спиной руками под безжалостным солнцем. После работы остальные мальчики должны были смотреть, как Бамба избивает его «чикоттой», хлыстом.

На сегодняшний день около 20 тысяч детей из Мали похищены и увезены на большие плантации Кот д'Ивуар, сообщает правозащитная организация «Terre des Hommes»^{6} (2). Их избивают, унижают и эксплуатируют. «То, что там творится, — настоящее рабство», — говорит Пьер Пупар, руководитель детской миссии ООН UNICEF в Мали. — Большинство из них не знают, откуда они родом, не говоря уже о том, где они находятся. Тех, кто пытается бежать от террора, избивают и даже убивают их хозяева» (3).

С 1441 по 1880 годы различные европейские колонизаторы перевезли через океан в качестве рабов не менее 60 миллионов африканцев, многих из них — через Кот д'Ивуар. С 1960 года эта бывшая французская колония независима. Но торговля детьми — всего в Западной Африке таких детей, считающихся дешевой рабочей силой, насчитывается 200 тысяч, — породила новую форму рабства. И виной тому — как бы дико это ни звучало — богатство страны. Ведь Кот д'Ивуар — крупнейших мировой производитель какао.

После того, как в 1502 году Христофор Колумб высыпал перед испанским королевским двором мешок какао-бобов, шоколад стал любимейшей сладостью Европы. Почти половина всех сладостей делается на основе шоколада. В Центральной Европе на душу населения ежегодно потребляется от девяти до десяти килограммов чистого шоколада — почти две 100-граммовые плитки на человека в неделю (4). При этом никто никогда не подсчитывал, сколько шоколада расходуется на производство крема и какаосодержащих напитков.

Готовый продукт, как правило, делается в США и Европе. Германия, перерабатывающая 260 тысяч тонн какао-сырца, занимает третье место в мире после Голландии и США. Таким образом, в 1996 году было произведено более 700 тысяч тонн шоколадных товаров на сумму почти 3,5 миллиардов евро.

80 процентов немецкого импорта какао идет из Западной Африки, Кот д'Ивуар, Гана, Камерун и Нигерия поставляют более половины (почти 3 миллиона тонн) какао-сырца (5), перерабатываемого в мире.

Земля на плантациях возделывается с помощью гастарбайтеров из соседних северных стран. Около 2 миллионов малийцев трудятся в Кот д'Ивуар. Во всей Западной Африке за счет плантаций какао существует 1,2 миллиона мелких крестьянских семей или 11 миллионов работников.

Но прибыль, получаемая мелким крестьянином, катастрофически низка. Так, среднее предприятие по производству какао за весь годовой урожай выручает около 340 евро (6). Основной причиной этого являются низкие цены на мировом рынке. За последние 20 лет их колебания составляли от 870 до 4000 евро за тонну. Тенденция к понижению постоянна. Это понуждает крестьян максимально удешевлять производство. И тогда, будто из-под земли, появляются дети-рабы, которые не стоят ничего, кроме миски маисовой каши в день.

ПРОДУКТОВЫЕ КОНЦЕРНЫ СБИВАЮТ ЦЕНЫ

Низкие цены на руку кучке европейских и североамериканских пищевых концернов, прежде всего тем, которые перерабатывают какао в шоколад. «Мировое производство какао захвачено несколькими фирмами, раскинувшими по миру целую сеть сельскохозяйственных предприятий, плантаций, фабрик и торговых центров, — указывает Герхард Рисс из австрийского профсоюза Адгаг /Nahrung / Genuss^{7}. — Эти предприятия способны подчинить своей воле всю промышленную отрасль» (7).

Господствующие концерны выпускают известные торговые марки (перечисляются в порядке объема производимой продукции):

«Nestle» (Швейцария) производит продукты After Eight, Bad, Kitkat, Lion, Nesquik, Nuts Smarties и т.д.

«Mars» (США) — Balisto, Banjo, Bounti, M&Ms, Mars, Milky Way, Snickers, Twix и т.д.

«Kraft» (США)— Bensdorf, Daim, Finessa, Kaba, Milka, Mirabell, Mozartpugeln, Suchard, Toblerone и т.д.

«Ferrero» (Италия) — Duplo, Ferrero-Roche, Hanuta, Kinder Produkten, Mon Cherie, Nutella и т.д. (8)

Ситуация становится все хуже из-за регулирования Европейским Союзом, который — также под давлением концернов — с марта 2000 года позволяет сокращать содержание масла какао в шоколаде на 5 процентов от общего веса. «Nestle» и компания намерены использовать пальмовое масло и другие жиры вместо масла какао. Это дешевле. Но для стран-производителей такое решение Евросоюза означает ежегодный ущерб порядка 580 миллионов евро. И, прежде всего будет подорвана основа существования мелких крестьян, которые составляют почти 85 процентов рынка (9).

НАЕМНИКИ ПРОТИВ БАТРАКОВ

После Кот д'Ивуар, Ганы и Индонезии, Бразилия — четвертый в мире производитель какао. Большая часть гигантских плантаций какао в регионе Байа принадлежит невероятно богатым помещикам, «фазендейрос». Многие из них уже не живут в регионе, но переселились в Рио-де-Жанейро, Нью-Йорк или Париж. Плантации возделывают более 150 тысяч человек. Многие из них — сезонные рабочие; их средняя зарплата составляет около 43 евро в месяц (10). А поскольку на такие деньги прокормить семью невозможно, то работать приходится всем — и детям, и старикам, которые делают то же самое, но уже за 30 евро. Время от времени им можно подойти к «эстуфе», сушильной печке, где при температуре шестьдесят градусов постоянно варится своего рода каша из бобов какао и фруктовой мякоти.

В последние годы крестьяне снова и снова пытаются завладеть землей и вести собственное хозяйство. Помещики разгоняют крестьян с помощью полиции и групп собственных наемников, «пистолерос». С 1986 года в таких столкновениях погибли или получили увечья 120 человек.

Гигантская монокультура какао чрезвычайно чувствительна к атакам насекомых. Против вредителей в больших количествах применяют высокотоксичиые инсектициды, которые у людей могут вызывать рак, кожные болезни, бесплодие и нарушение нервной, дыхательной и иммунной систем. Большинство батраков, работающих с опылительными машинами, неграмотно и не читает инструкции по применению химикатов. Фирмы-изготовители — среди которых называют «BASF», «Bayer», «Hoechst», «Shell» и «Monsanto» — по мнению критиков, не уделяют должного внимания тяжелым последствиям для здоровья рабочих, вызванным условиями производства.

ЯДОВИТЫЕ БАНАНЫ

Такие же проблемы создает и другой продукт питания — бананы. В январе 2000 года берлинская «Tageszeitung» рассказала историю рабочего на никарагуанской банановой плантации Лукаса Барахона. «Врачи мне сказали: иди домой и жди смерти. Я, мои дети, вся моя семья» (11). У 44-летнего мужчины — рак костей. Его десятилетняя дочь так мала, что кажется четырехлетней. А четырехлетний сын выглядит младенцем. Он не может самостоятельно стоять. Они входят в число тех 22 тысяч никарагуанских жертв производимого в США средства Nemagon, которое до конца 70-х активно применялось против вредителей, угрожающих бананам. Средство использовалось без необходимых предосторожностей; его просто распыляли с самолета. В феврале 1998 года врач Омар Гонсалес из провинциального города Оланчито на севере Гондураса забил тревогу: почти один процент детей в его больнице родился без мозга. Вину за это несчастье врач возложил на применение препарата Nemagon.

Nemagon — брэндовое имя химического вещества дибромхлорпропан (DBCP), которое Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) отнесла к категории ядовитых. В 50-е годы фирмы «Dow Chemical» и «Shell Oil» выпустили на рынок DBCP в качестве недорогого сельскохозяйственного яда. В 1958 году «Dow» и «Shell» представили результаты исследований на животных, согласно которым DBCP даже в небольших дозах приводил к стерилизации, атрофии яичек, повреждениям легких, печени и нервной системы. Эти результаты поначалу вообще держались в секрете обоими предприятиями и, в обход американских контрольных служб, были заявлены как не имеющие отношения к людям (12).

В 1977 году DBCP был запрещен в США. Но в Латинской Америке банановые концерны США, по-видимому, использовали его еще как минимум несколько лет. Даже в 1998 году в Гондурасе было обнаружено подземное хранилище DBCP, принадлежащее банановому концерну «Standard Fruit» (DOLE) (13).

Около 25 тысяч бывших рабочих с плантаций из Латинской Америки и Азии потребовали возмещения убытков от международных банановых концернов, таких как «Chiquita», «Dole» и «Del Monte», а также от «Shell» и «Dow Chemical». Если «Chiquita» отказалась выплачивать компенсацию жертвам, то фирмы-производители стремились решить дело миром, что было воспринято истцами как признание фирмами своей вины (14).

ДВА МИЛЛИОНА ТРУПОВ ПО ВИНЕ ВЕЩЕСТВА ДЛЯ ЗАЩИТЫ РАСТЕНИЙ

По оценкам ВОЗ из года в год от пестицидов умирает более 2 миллионов человек. По данным организации «Координация действий против "Bayer"-угрозы», обширные банановые плантации на филиппинском острове Минданао два-три раза в месяц опрыскиваются с самолета растительным ядом немакур (Nemacur). Яд производит немецкий химический и фармакологический концерн «Bayer». Это вещество ВОЗ относит к разряду «особо опасных» (класс опасности 1а).

Жителям острова неоднократно приходилось спасаться в своих хижинах от яда. Среди последствий длительного отравления замечены повышение температуры, воспаление глаз, тошнота, головокружение, хронический понос, высыпания на коже, астма и далее рак (15).

«Дети, игравшие на улице, возвращаются домой, кашляя и жалуясь на боль в глазах», — рассказывает Алона Табарлойг из деревни Камукхааи, где байеровский яд применяют на банановых плантациях, принадлежащих «Del Monte» и «Chiquita» (16). Младенцы нередко рождаются больными или недоразвитыми. У многих — врожденные тяжелые поражения колеи. Дети часто умирают во время родов или вскоре после них.

В недавнем докладе Комиссии ООН по правам человека причиной всех этих тяжелых заболеваний объявлены растительные яды фирмы «Bayer», распыляемые над Минданао. Наряду с немакуром там обнаружено еще одно вещество этой фирмы — байкор (Ваусог). В докладе говорится о «тревожной ситуации, порожденной незаконной торговлей пестицидами», и «угрозе жизни и здоровью из-за безграмотного использования этих продуктов в ряде развивающихся стран». В Камбодже, например, в продаже имеется более 50 разнообразных, но одинаково опасных средств защиты растений. «Одно из этих веществ — фолидол (Folidol) — является крайне опасным. Его производит фирма "Bayer"» (17).

Как фолидол, так и немакур, и байкор, до с их пор предлагаются на различных интернет-страницах фирмы «Bayer» (18).

БАНАН КАК ПОЛИТИЧЕСКИЙ СИМВОЛ

Ежегодно в США и в Европу импортируется более 11 миллионов тонн бананов. При этом Евросоюз гарантирует странам «третьего мира» определенные таможенные льготы, которые, однако, сейчас — после девятилетнего спора с США и под давлением торговых санкций — должны быть отменены. Американские концерны, такие как «Chiquita», чувствуют себя обделенными и снова стремятся поставлять в Европу больше бананов (19). Профсоюзы опасаются дальнейшей «гонки в сторону падения цен», что приведет к еще большему падению зарплаты банановых рабочих (20).

Этот изогнутый фрукт давно уже находится в центре политических интересов. Основу его широкого распространения в Центральной Европе заложил еще германский федеральный канцлер Конрад Аденауэр, который по окончании Второй мировой войны всячески заботился о том, чтобы импорт бананов был освобожден от таможенных пошлин. Символом экономического взлета стала идея —каждому бюргеру по банану.

Это продолжалось до 1989 года, когда пали Берлинская стена и «железный занавес». Граждане ГДР устремились на штурм прилавков западноберлинских супермаркетов и в огромных количествах потащили домой «объединительный фрукт». Да и австрийские политики демонстративно вышли на городскую площадь Братиславы, где собственноручно раздавали бананы словацкому населению. Смотрите, мол, как сладок вольный рынок.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ «БАНАНОВЫХ РЕСПУБЛИК»

Но то, что для одних — прогресс и благосостояние, для других — типичный пример неоколониальной эксплуатации. К этому ведет структура мировых рынков, осчастлививших рабочих на плантациях нечеловеческими условиями труда и совершенно несправедливой оплатой. «Сегодняшние технологии вынуждают транснациональные корпорации постоянно искать новые земли для своих посадок и все более дешевую рабочую силу. При этом за собой они оставляют нарушенные экосистемы и уничтоженную жизнь», — звучит критика со стороны Международного союза пищевых профсоюзов (Internationale Union der Lebensmittelgewerkschaften) (21).

Вот уже добрую сотню лет в банановой торговле доминируют три крупнейших фруктовых концерна; «Chiquita» (United Brands), «Dole» (Standard Fruit) и «Del Monte». Они производят, покупают и сбывают 65 —70 процентов мирового бананового экспорта. Укрепление их ведущих позиций десятилетиями ведет к деградации целых стран Латинской Америки, превращению их в так называемые банановые республики, где богатейшее мощные концерны имеют больший политический вес, нежели официальные народные представители. В этих странах концерны присвоили себе громадные территории и контролируют транспорт и другие коммуникации. Американские корпорации занимались и занимаются подкупом чиновников; с их ведома и с их помощью были свергнуты некоторые латиноамериканские правительства, пытавшиеся проводить земельную реформу в интересах крестьянского населения, чтобы обеспечить ему стабильный доход.

До последнего времени забастовки на банановых плантациях жестоко подавлялись. Так, в 1999 году произошло массовое увольнение наемных рабочих на трех плантациях одной из дочерних фирм «Del Monte» в Гватемале, а вслед за этим — нападение 200 тяжеловооруженных наемников на руководство профсоюза, организовавшее массовый протест против увольнений. Под давлением общественности «Del Monte» все же пришлось отмежеваться от насильственных действий (22). Поэтому теперь профсоюзные активисты возлагают большие надежды на информированность потребителей. «Общественные кампании за соблюдение трудовых и природоохранных норм в банановой индустрии ныне имеют большой резонанс и становятся все более действенными».

ГОРЬКИЕ АПЕЛЬСИНЫ

С помощью одной из таких кампаний несколько лет назад удалось привлечь общественное внимание к другому продукту питания — апельсинам. Точнее, к апельсиновому соку. Немцы выпивают примерно по 10 литров этого напитка в год. В Австрии потребление на душу населения вообще приближается к 20 литрам.

Более 90 процентов потребляемых нами напитков поступает из Бразилии. Европейский Союз — основной потребитель бразильского апельсинового концентрата (650 тысяч тонн в год) . А всего его производится в год около миллиона тонн. И это несмотря на то, что у ЕС проблемы с перепроизводством собственных апельсинов (в основном, из Испании). Причина этого в том, что бразильский апельсиновый сок попросту дешевле.

Почему —-тоже ясно как день. Если за литр апельсинового сока мы платим приблизительно один евро, то бразильский сборщик в среднем получает лишь одну четырехсотую часть от этой суммы, а именно — 0,26 цента. Малая часть тратится на транспорт и хранение, а львиная доля с ненормально высокой прибылью достается большим концернам, производящим и продающим фруктовые соки.

В Европе 7 из 10 крупных концернов — немецкого происхождения. Наиболее известные марки производят «Eckes AG» (Granini, Hohes С, Dr. Koch, Fruchtiger и др.), «Procter & Gamble» (Punica) и «Coca-Cola» (Minute Maid и Сарру).

Большая часть апельсинов выращивается в районе к северо-западу от бразильского промышленного гиганта Сан-Паулу. Там в середине 1960-х годов немецкий эмигрант Карл Фишер начал промышленное разведение ценной культуры. В настоящее время пять семейств распоряжаются 150 миллионами апельсиновых деревьев и примерно 70 тысячами сборщиков.

Урожай контролируется с помощью самых современных технологий. На мониторах компьютеров, работающих по программе «Parana Citrus», при легком нажатии на кнопку мыши высвечиваются все деревья в радиусе 50 километров, уже готовые к сбору урожая. Туда-то каждый день и направляют сборщиков.

Оплата труда этих рабочих, по словам Хельмута Адама из «TransFair», австрийской организации, придерживающейся принципов «fair trade», примерно на треть ниже прожиточного минимума (23). После изменения законодательства в 1995 году, когда сборщики получили статус свободных предпринимателей, их социальное положение не стало стабильнее.

За ящик апельсинов поденщикам платят примерно 15 центов. При рекорде — 80 ящиков в день — дневная выручка не превышает 1.2 евро. А затраты на покрытие основных потребностей — такие лее, как в Западной Европе. Сезон сбора урожая длится максимум полгода, в остальное-время у людей нет никаких доходов. Другие возможности заработать в этом регионе попросту отсутствуют.

НИЗКИЕ ЦЕНЫ ВЫНУЖДАЮТ ДЕТЕЙ РАБОТАТЬ

Поскольку ни один сборщик урожая не в состоянии прокормить свою семью, на плантациях работает много детей. 10 — 14-летние таскают мешки с апельсинами весом 25 килограммов 14 часов в сутки. По подсчетам руководства профсоюза CUT, в 1994 году 15 процентов сборщиков апельсинов в Сан-Паулу были младше 14 лет. Еще в 1996 году в плодородном регионе Итаполис из-за бедности сборщиком становился каждый третий ребенок (24).

С тех пор, как а ситуацию вмешались правозащитные организации и профсоюзы, большинство западных концернов, производящих фруктовые соки, запретило на своих плантациях детский труд. Объединение бразильских экспортеров цитрусовых (Abecitrus) в 1999 году также обязалось последовательно соблюдать запрет на детский труд и одновременно оплачивать проекты в пользу детей из специально созданного фонда.

Даниэла Капеллари, руководитель отдела продаж фирмы «Rauch», лидера на австрийском рынке фруктовых соков, в интервью для книги «Prost, Mahlzeit! Essen und Trinken mit guten Gewissen»^{8} говорит: «Пять-шесть лет тому назад тема детского труда была действительно актуальна. Но сейчас мы можем утверждать, что ни один ребенок сборщиком не работает» (25).

Группы правозащитников типа «Agentur Sued wind» считают подобные утверждения, по меньшей мере, весьма смелыми. Далее если повсюду будет официально объявлено, что под давлением общественности детский труд сошел на нет, все равно постоянно появляются исследования и свидетельства очевидцев о том, что на апельсиновых плантациях трудятся лица младше 14 лет (26).

Своим запретом концерны так и не решили ключевую проблему: низкая оплата труда. И не решат ее без давления со стороны потребителей.

MCDONALD'S И УПОЕНИЕ МЯСОМ

Вот уже долгое время в центре критики потребительских организаций находится сеть ресторанов быстрого питания концерна «McDonald's». Каждые четыре часа где-нибудь на планете открывается новая точка «McDonald's». Около 30 тысяч филиалов империи гамбургеров разбросано по 118 странам. 36 процентов своих постоянных доходов концерн получает в Европе (27).

Величайшая сеть ресторанов планеты одновременно является и величайшим покупателем говядины, а в США — мяса вообще.

Уже в 1980-е годы «McDonald’s» критиковали за то, что большая часть мяса, которое в конечном счете оседает в желудках граждан США в виде тонких ломтиков между двумя кусками белого хлеба, своим происхождением обязана Южной. Америке. Огромные пространства тропического леса гибнут, уступая место пастбищам для коровьих стад, принадлежащих американской транснациональной корпорации.

В 1997 году в Лондоне разразился процесс концерна против двух его критиков, привлекший всеобщее внимание, Критики обвиняли «McDonald's» в том, что еще в 1990-е годы он ввозил в Великобританию и Швейцарию бразильскую говядину. Свидетели подтвердили под присягой, что говядина с ферм в Бразилии и Коста-Рике, как и прежде, поставляется концерну в США. Эти фермы находились на пространствах бывшего тропического леса, при корчевании которого часть индейского населения была изгнана из мест своего привычного обитания (28).

Ныне мясо, предлагаемое в 5200 филиалах Европы, — это мясо европейских коров. Немецкие мясорубки прокручивают для «McDonald's» более 30 тысяч тонн говядины в год. Это 40 процентов всей баварской мясной индустрии. Примерно треть корма, необходимого для содержания животных, ЕС импортирует. Половина его поступает из стран «третьего мира», где для выращивания этого корма используются колоссальные сельскохозяйственные пространства. Здесь речь идет о самых плодородных и климатически выгодных землях, которые, таким образом, выпадают из местного производства продуктов питания.

Всего в мире на мясо забивается 1,3 миллиарда коров. При этом на корм для них уходит примерно половина мирового урожая зерновых, а это 600 миллионов тонн в год. В Бразилии пятая часть пашни отдана под разведение корма для стран Евросоюза (29). А между тем в стране усиливается голод: коровы богачей пожирают хлеб бедняков.

КОРОВЬИ ГАЗЫ РАЗОГРЕВАЮТ МИРОВОЙ КЛИМАТ

Кроме всего прочего, масштабное потребление мяса проблематично и с экологической точки зрения. Так, разведение коров вносит чрезвычайно высокий вклад в потепление климата на Земле. Около 85 процентов нагрузки на климат приходится на сельское хозяйство, и, в частности, на производство корма для животных. Виной тому — кроме шуток — газ метан, постоянно выделяемый этими жвачными животными. «Среднестатистическая корова создает такой же парниковый эффект, что и среднестатистический автомобиль», — сделала весьма остроумный вывод экспертная комиссия германского бундестага (30).

МУЧЕНИЯ ЖИВОТНЫХ В ИНДУСТРИИ БЫСТРОГО ПИТАНИЯ

Защитники животных также возмущены методами концернов быстрого питания. В условиях промышленного содержания живот* ные находятся в очень тесных помещениях, и обходятся с ними, как с машинами, Быков кастрируют без обезболивания. Как правило, нет ни прогулок, ни свежего воздуха. Питание по большей части состоит из концентратов, куда нередко добавляют гормоны и антибиотики, чтобы животные как можно скорее стали большими и сильными и их скорее можно было бы отправить на бойню. Но многие из этих перекормленных созданий околевают еще раньше, чем их забьют, или по дороге на бойню.

Организация по защите животных РЕТА (People for the Ethical Treatment of Animals^{9}) использовала самые грубые, но наглядные методы, чтобы продемонстрировать жестокую практику предприятий-поставщиков для ресторанов быстрого питания. Перед заведениями «McDonald's» в 23 странах активисты раздавали такие же пакетики, какие предусмотрены программой «McDonald's» для детей. Но внутри находились картинки и имитации игрушек, изображающие зверски убиваемых животных. Результат не заставил себя долго ждать: в августе 2000 года «McDonald's» объявил, что впредь намерен заботиться о более гуманных условиях на своем производстве (31). В апреле 2001 года вторая по величине сеть гамбургеров в США, «Burger King», сдалась под давлением улицы и обещала перемены (32). Но до подлинного поворота к более культурным или более экологичным методам содержания животных еще очень и очень далеко.

КРИЗИС BSE ДАВИТ НА КОНЦЕРНЫ ГАМБУРГЕРОВ

При этом торговля гамбургерами испытывает колоссальные трудности, в основном с тех пор, как в Европе разразился кризис, вызванный эпизоотией «коровьего бешенства», а в первые месяцы 2001 года стремительно распространился ящур. Эпизоотия «коровьего бешенства» привела к тому, что сначала в Великобритании, а с осени 2000 года и на континенте были забиты миллионы коров и начался общий кризис сельского хозяйства. В Англии на сегодняшний день не менее 100 человек умерли от болезни Кройтцфельда — Якоба, которую связывают с «коровьим бешенством». Все это привело к почти полному, хотя и кратковременному, краху рынка говядины, Одним из самых пострадавших концернов стал лидер рынка «McDonald's».

В начале 2001 года руководство концерна объявило, что цифры продаж в Европе за предыдущий квартал упали на 10 процентов. Отчасти это объясняется страхом потребителей перед «коровьим бешенством» (33). Всего за три месяца — с января по начало апреля— акции «McDonald's» опустились на 22 процента (34). 13 января, в довершение всех бед, было зафиксировано подозрение на «коровье бешенство» на итальянской мясной фабрике «Cremonini», эксклюзивном поставщике концерна гамбургеров (35).

«Могут ли бешеные коровы прикончить Big Mac?» — участливо спрашивал один американский журнал (36). Если да, то и поделом ему. Ведь именно перекармливание коров, которые в нормальных условиях питаются растительной пищей, мясной мукой из переработанных трупов других коров, привело к эпидемическому распространению болезни в Европе. Это противоестественное развитие животноводства — ничто иное, как логическое следствие философии «McDonald's» — философии увеличения прибыли во что бы то ни стало и без всяких ограничений. «"Коровье бешенство" станет эпидемией глобальной торговли», — говорит гарвардский профессор Джеймс Л. Уотсон, тонкий знаток концерна гамбургеров. По его мнению, «McDonald's» и «коровье бешенство» — части одной и той же системы (37).

Сюда же причисляет Уотсон и генную инженерию.

С 1996 года американские концерны подмешивают генетически модифицированные ингредиенты в корм для животных, который они поставляют в Европу. В июле 2000 года экологическая организация «Гринпис» установила, что «McDonald’s» подкармливает генетически измененной соей своих кур, которые потом продаются под марками Chicken McNuggets и McChicken-Burger. Лишь после бурных протестов потребителей концерн объявил, что с апреля 2001 года прекращает использование генетически модифицированных кормов (38).

ЧУДО-ОРУЖИЕ И ГЕННАЯ ИНЖЕНЕРИЯ

Одним из наиболее частых аргументов в пользу применения генной инженерии в сельском хозяйстве является тот, что это способ преодолеть голод в мире. Более 800 миллионов человек — а это почти 15 процентов населения планеты — по данным Всемирной организации питания, прямо страдают от голода. В то же время численность человечества растет. К 2050 году она достигнет 10 миллиардов. Сейчас лее она пока еще составляет немногим более б миллиардов человек.

Путем геннотехнических манипуляций с наследственной информацией растений аграрные концерны намерены поднять производство пищевой продукции настолько, что, как показывают простейшие расчеты, никто никогда не будет голодать. С помощью этих манипуляций растения должны будут «научиться» быстро и в больших количествах выживать далее в неблагоприятных условиях и к тому лее выработать иммунитет против вредителей и болезней.

Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В действительности, мировой голод является проблемой не столько недостаточного аграрного производства, сколько несправедливого распределения его результатов. Приводившиеся до сих пор примеры эксплуатации в сельском хозяйстве —лучшая иллюстрация этого тезиса.

«КАБАЛЬНЫЕ ДОГОВОРЫ»

Индийский исследователь Вандана Шива считает, что генная техника только усугубляет эксплуатацию бедных стран. Концерны патентуют разработанный ими посевной материал. Они аргументируют это тем, что желают сэкономить также на затратах на исследования. Если, к примеру, некий фермер воспользуется соевыми бобами фирмы «Monsanto», то он берет на себя обязательство покупать эти же семена после каждого урожая, а не культивировать собственные растения самостоятельно, как это делалось исстари.

«Заключается своего рода кабальный договор, запрещающий крестьянину в дальнейшем использовать собственный посевной материал — делать то, что во все времена было его неотъемлемым правом, — говорит индийский лауреат альтернативной Нобелевской премии. — Самостоятельная культивация считается преступлением. Обычная крестьянская работа объявляется криминальным деянием, за которое человека могут преследовать, оштрафовать и арестовать. Все это грозит новой формой индустриальной колонизации, когда свои права теряют не только крестьяне, но и целые страны» (39).

Международные монополисты аграрной техники стремятся, прежде всего, коммерциализировать сельскохозяйственную продукцию. Критики, подобные Вандане Шива, опасаются, что кучка концернов, захватив контроль над большинством мировых пищевых резервов, получит невероятную власть. На первом месте здесь швейцарская «Syngenta». Далее следуют «Monsanto» (США), «Aventis» (Франция), «BASF» (Германия) и «Dupont» (США).

ТЕХНИКА ТЕРМИНАТОРА: HASTA LA VISTA, КРЕСТЬЯНИН

И вот некоторые из концернов разработали новый геннотехнологический метод, который делает излишними вышеописанные кабальные сделки: технику «терминатора)», Этот метод позволяет лишить способности к всхожести все семена, полученные от обработанного растения, что вынуждает крестьянина ежегодно делать новые закупки, В январе 2000 году американская фирма «Delta Pine and Land Seed Company», крупнейший в мире производитель семян хлопка, объявила о первом коммерческом применении этого метода (40).

В беднейших странах постоянно не может позволить себе закупать семена ни один человек. В большинстве регионов из поколения в поколение выводились сорта, специально приспособленные к местным, пусть даже и тяжелым, климатическим условиям, И все же именно в эти страны устремился сейчас основной поток заявок на патенты. Первое, что приходит на ум: концерны сначала хотят попытаться завоевать рынок выгодными предложениями, а то и бесплатной раздачей посевного материала, а после перестройки сельского хозяйства сделать крестьян полностью зависимыми от дальнейших подачек.

СКРОМНЫЕ ПОДАРКИ—ТЯЖКАЯ ЗАВИСИМОСТЬ

То, что эти подозрения отнюдь не беспочвенны, иллюстрирует еще один пример из области пищевой промышленности. В 70-е годы «Nestle» и другие пищевые концерны подверглись ожесточенным нападкам со стороны общественных организаций. Дело в том, что путем широкомасштабных рекламных кампаний концерны пытались убедить молодых матерей перевести грудных детей на искусственное питание. Средства для этого избирались коварные: подчеркивая мнимые недостатки естественного вскармливания, представители концернов прямо в родильных домах раздаривали сухие молочные смеси беременным женщинам и роженицам (41).

Последствия — прежде всего в развивающихся странах — оказались катастрофическими. Женщины с благодарностью принимали подарки западных доброхотов и переставали давать младенцам грудь. Несмотря на то, что кормление молочными смесями л местах, где нет доступа к чистой воде, чрезвычайно опасно для грудных детей, концерны уверяли, что смеси полезнее материнского молока. Когда же щедрые дары иссякали, то и груди нередко оказывались пустыми. Таким образом, женщины попадали в зависимость от производителей детского питания. Но теперь за него приходилось платить, и платить дорого (42).

В марте 1981 года ВОЗ обнародовала «Международный кодекс продаж заменителей материнского молока». Документ ограничивал рекламу питания для младенцев и запрещал его бесплатную раздачу или продажу по заниженным ценам. В 1982 году «Nestle» опубликовал положения собственной маркетинговой стратегии, которые вроде бы соответствовали Международному кодексу, но UNISEF раскритиковала их как полностью неудовлетворительные. Только под нарастающим давлением общественности, после бойкотов во многих странах под девизом «"Nestle" убивает младенцев», в 1984 году концерн, наконец, подписал Кодекс ВОЗ.

КОНЦЕРНЫ НАРУШАЮТ КОДЕКС

Казалось бы, теперь все должно идти как по маслу. Казалось бы. Потому что концерны изыскивают все новые пути и средства, как обойти запреты. «International Baby Food Action Network» (IBFAN) приводит на своём сайте множество документальных примеров нарушений запрета ВОЗ на рекламу (43). Наряду с «Nestle» резкой критике подвергаются «Hipp», «Milupa», «Danone», «Abott», «Humana», «Heinz», «Gerber» («Novartis»), «Mead Johnson» («Bristol-Myers Squibb») и другие.

В декабре 1999 года один бывший сотрудник «Nestle» в Пакистане обвинил концерн в грубых нарушениях Кодекса ВОЗ, а также в систематическом подкупе чиновников пакистанского здравоохранения, хотя именно в этой стране от последствий кормления сухими молочными смесями гибнут тысячи детей. «Чтобы поднять продажные цены, мы постоянно “подмазывали" детских врачей и заговаривали зубы матерям, чтобы те отказывались от кормления детей грудью», — рассказывал этот сотрудник корреспонденту немецкого журнала «Stern» (44). Телевизионный репортаж о скандале, анонсированный каналом ZDF, в результате мощного давления со стороны швейцарского концерна был внезапно снят с эфира (45).

По данным UNISEF, к настоящему времени 84 процента пакистанских младенцев питаются заменителями материнского молока, что при населении 130 миллионов человек — весьма прибыльное дело. Хотя в Интернете и на упаковках «Nestle» информирует потребителя о том, что материнское молоко «самое полезное и здоровое питание для младенцев», читать и писать умеет лишь одна из четырех пакистанских женщин (46).

Из-за постоянных нарушений Кодекса ВОЗ фирмы детского питания находятся в состоянии перманентного конфликта не только с UNISEF и IBFAN, но и с Международной организацией рабочих (ILO), «World Alliance for Breastfeeding Action» (WABA) и другими (47).

СПИД КАК АРГУМЕНТ В ПОЛЬЗУ ДЕМПИНГА

И вот фирмы делают новую попытку заставить женщин покупать их продукцию. «Nestle» и компания доказывают, что только раздачи детского питания способны предотвратить попадание вируса СПИДа в материнское молоко.

Распространение вируса получило характер эпидемии — прежде всего в Африке. По данным СПИД-агенства ООН (UNAIDS), примерно 9 процентов беременных женщин в странах южнее Сахары инфицированы ВИЧ. В мире от СПИДа уже умерло 3,8 миллиона детей. По оценкам, 3,4 миллиона из них были заражены собственными ВИЧ-положительными матерями.

Если бы среди этих матерей распространялось детское питание, то многим детям удалось бы выжить, утверждают пищевые концерны, Влиятельная американская экономическая газета «Wall Street Journal» напрямую обвиняет UNISEF «в непреднамеренном убийстве миллионов детей», поскольку эта вспомогательная структура ООН воспрепятствовала тому, чтобы концерны получили разрешение на бесплатное распространение (48).

Здесь надо иметь в виду, что UNISEF, в принципе, не .против снабжения ВИЧ-инфицированных матерей заменителями молока (49). Но дело в том, что лишь сравнительно небольшая часть инфицированных — около 15 процентов — заразилась через материнское молоко. С момента вспышки эпидемии СПИДа примерно 20 лет назад, всего таким образом, по оценке UNISEF, было инфицировано от 1,1 до 1,7 миллионов детей. Чаще всего заражение происходит во время беременности. К тому же в Африке доступ к тесту на СПИД — исключение. Лишь 5 процентов инфицированных знают, что они носители ВИЧ (50).

1,5 МИЛЛИОНА ДЕТЕЙ УМИРАЮТ ОТ ДЕТСКОГО ПИТАНИЯ

Когда молочные смеси, распространяются без предварительных тестов — наудачу — то смертельных случаев, по-видимому, происходит значительно больше, чем в результате сравнительно редких заражений при кормлении грудью. По данным ВОЗ, из года в год умирает более 1,5 миллионов детей как раз потому, что их не кормили грудью. Чаще всего это происходит из-за желудочио-кишеч-ных заболеваний, поскольку в слаборазвитых регионах часто трудно получить доступ к чистой питьевой воде. Поэтому заменитель молока, как правило, приходится разводить в воде, кишащей бактериями. В таких условиях бутылочное молоко и есть главная причина заразных болезней и смертельных случаев,

«Ребенок, которого кормили из бутылочки, в шесть раз больше рискует умереть от диареи, чем ребенок, которого кормили грудью, — говорит Урбан Джонсон, региональный директор UNISEF по Восточной и Южной Африке. — « Nestle» это известно, и, тем не менее, она продолжает свою пропаганду заменителей материнского молока» (51).

UNISEF требует, чтобы детское питание раздавалось исключительно в условиях строгого контроля: только тем матерям, инфи-цированность которых не вызывает сомнения, и только при безусловном соблюдении требований гигиены. При этом организация стремится по возможности расширить сеть пунктов сдачи тестов на СПИД и увеличить число медикаментов.

Кроме того, госпожа Кэрол Беллами, глава UNISEF, вступила в контакт с концернами детского питания, чтобы иметь возможность в случае действительной необходимости, когда ВИЧ не вызывает сомнения, предложить молочную смесь в качестве замены молока. Но переговоры, как утверждает UNISEF, сорвались из-за постоянных нарушений Кодекса ВОЗ, а также потому, что производители вновь стремятся превратить бесплатные раздачи в рекламную акцию, которые грозят тем, что здоровые матери перейдут на заменители молока.

Ведь если эти продукты хоть однажды будут сочтены массовым сознанием как универсальная защита от СПИД у детей, то как раз в беднейших странах концерны получат богатейшую прибыль. Присутствие «Nestle» по всему миру — наряду с «Coca-Cola» — уже сейчас является удручающим фактом. Те, кто бывал в Африке, могли заметить, что во многих странах прилавки магазинов буквально забиты продукцией «Nestle». В то же время местные крестьяне, не имея возможности снижать цены, часто с огромным трудом продают собственный урожай.

ЭКСПЛУАТАЦИЯ В ЕВРОПЕ

Но и в Западной Европе глобализация пищевой промышленности ведет к массовым нарушениям прав рабочих и прав человека в целом. Концерн «Aldi» и множество других сетей супермаркетов, а также «McDonald's», обвиняются в создании невыносимых условий труда, занижении заработной платы и ущемлении прав профсоюзов. Осенью 2000 года против «Aldi» восстали французские профсоюзы, поскольку концерн принуждал своих служащих во Франции работать по 16 часов в день, без оплаты сверхурочных (52).

ИНОСТРАННЫЕ СБОРЩИКИ УРОЖАЯ КАК ДЕШЕВЫЕ СЕЛЬХОЗМАШИНЫ

Больше всех от эксплуатации и злоупотреблений страдают европейские иммигранты и сезонные рабочие. Так, в Германии, Австрии и Швейцарии батраки на сборе урожая работают за минимальное вознаграждение. В Австрии такие люди, деградировавшие до состояния фруктоуборочных машин, не смеют претендовать ни на пенсии, ни на социальные гарантии. По окончании сбора урожая им грозит депортация.

АНТИСЕВЕРОАФРИКАНСКИЙ ПОГРОМ

Еще хуже обстоит дело в Южной Испании. В феврале 2000 года небольшой андалузский городок на средиземноморском побережье в провинции Альмериа приобрел печальную известность. Несколько дней подряд множество жителей Эль-Эхидо гонялись за марокканскими сборщиками урожая, избивая их прямо на улицах бейсбольными битами и заодно громя бедные кварталы, где обитают североафриканцы.

5 февраля психически больной марокканец убил 26-летнюю испанку. Это послужило искрой для вспышки коллективного безумия. Толпа, распаленная расистскими лозунгами, прокатилась по окрестностям, крича о смертельной мести. Дома марокканцев и правозащитников были уничтожены, а люди с темной кожей подверглись травле. Полиция в погром не вмешивалась. Молодежные банды, вооруженные бейсбольными битами и железными прутьями, ворвались в квартал иммигрантов, громя магазины и мечети и избивая всех подряд. Под ликующие вопли толпы расистские ублюдки подожгли жилые бараки, построенные из досок, камней и пластиковых панелей. Погромщики преследовали женщин, детей и мужчин до теплиц, где тысячи людей пытались найти спасение. А в это время полицейский отряд численностью в 300 человек выступил против мирной демонстрации нескольких сотен марокканцев, которые с поднятыми руками призывали покончить с насилием.

Лишь через три дня власти под давлением международной прессы, наконец-то, вмешались. В результате погрома более 60 человек получили ранения. То, что обошлось без трупов, по мнению очевидцев, граничит с чудом (53).

Провинция Альмериа специализируется на выращивании овощей и фруктов. Теплицы занимают здесь 30 тысяч гектаров. Сотни малых семейных предприятий нанимают — в основном нелегально — тысячи иностранных рабочих — по большей части марокканцев. По официальным оценкам, речь идет о 15 — 25 тысячах «нелегалов». Не имеющие разрешения на работу и без трудовых договоров, они полностью предоставлены произволу работодателя. Властям все это известно, но они смотрят на ситуацию сквозь пальцы, потому что без гастарбайтеров весь богатый урожай пропадет. А от урожая, в конечном счете, зависит благосостояние региона.

С тех пор, как главой Эль-Эхидо стал Хуан Энсисо, иммигрантов постоянно запугивают (54). Еще в 1998 году сельскохозяйственного рабочего жестоко казнили правьте экстремисты, а еще двоих марокканцев сожгли живьем. Эти и другие зверства так никогда и не были расследованы. Многие считают, что за всем этим стоит военизированная организация фермеров, запугивающая рабочих. Сам мэр Энсисо принадлежит к семье, контролирующей «Agroejido», одну из крупнейших фирм, торгующих сельскохозяйственной продукцией.

ПРИБЫЛЬ ДОСТАЕТСЯ ЦЕНТРАЛЬНОЕВРОПЕЙСКИМ КОНЦЕРНАМ

80 процентов испанского экспорта овощей идет из провинции Альмериа. В 32 тысячах теплиц регион в год производит 2,8 миллиона тонн фруктов и овощей, большая часть из которых экспортируется в Германию.

Марокканцы, возделывающие и собирающие эту продукцию, получают за свой труд примерно 20 евро в день (испанцы — минимум вдвое больше) (55). При этом они трудятся на андалузской жаре, под пластиковой пленкой, покрывающей теплицы, где температура нередко доходит до 50 градусов. Кроме того, рабочие вдыхают опасные испарения удобрений и инсехетицидов, без которых в интенсивном сельском хозяйстве не делается ничего. В исследовании 1996 года рассматривается 506 случаев тяжелых отравлений такими веществами, повлекших смерть 5 процентов пациентов (56).

«МЫ РАБОТАЕМ И ЖИВЕМ ПОД ПЛАСТИКОМ»

Большинство иммигрантов ютится в аварийных помещениях, разваливающихся домах и на старых складах. В 55 процентов из них нет питьевой воды, душевых кабин и далее туалетов (57). «Мы работаем под пластиком и под пластиком живем», — подводит итог один из иммигрантов (58).

Такие условия жизни вызвали социальную напряженность, кульминацией которой стал погром в феврале 2000 года.

И все же один из концернов отреагировал на категорические требования, подписанные 4 тысячами клиентов. Сеть швейцарских супермаркетов «Migros» намерена взять под свой пристальный контроль условия жизни и труда североафриканских сельскохозяйственных рабочих в Альмерии. Если обвинения подтвердятся, то «Migros» впредь будет закупать продукцию где-нибудь в другом месте, заявило руководство фирмы в январе 2001 году (59). Но простая смена поставщика не принесет изменений. Было бы гораздо эффективней использовать власть и влияние крупного покупателя для того, чтобы улучшить условия существования сельскохозяйственных рабочих и проконтролировать их. Но это означало бы более высокую оплату труда и, следовательно, рост цен на импортируемые продовольственные товары.

Поскольку ни одно из крупных предприятий никак не решится пойти на это, Тобиас Мюллер, который в составе делегации Европейского социального Форума расследовал происшествие в Эль-Эхидо, делает однозначный вывод: «В сущности, мы просто не должны больше есть испанские помидоры. Они выращены в условиях, несовместимых с этикой» (60).

ТАК ЧТО ЖЕ ТОГДА ВООБЩЕ МОЖНО ЕСТЬ?

Если так, то нам теперь вообще ничего есть нельзя, могут подумать некоторые. Это не так. Ни в одной другой отрасли нет такого разнообразия предложений, как в пищевом секторе. После кризиса «коровьего бешенства» здесь, кажется, начался процесс переосмысления, который медленно, но верно, доходит до самых дальних прилавков и витрин супермаркетов.

Самый большой рынок будущего — экологичное сельское хозяйство, В постановлении ЕС № 2092/91 (61) точно определено, каким параметрам должен соответствовать товар, имеющий пометку «Bio». Сюда относится точное описание биологических условий выращивания сырья, содержание животных в условиях, привычных для данного вида, и экологически безупречная переработка сырья.

Применение генноинженерных технологий и опасных для здоровья добавок запрещается.

Биомагазины доступны не всем и сравнительно дороги.

Но, тем не менее, биопродукты предлагают все большее число супермакетов (62). Спрос есть.

«Био» не означает автоматически, что товар произведен с соблюдением всех требований социальной справедливости. Так, в германском биоземледелии порою заняты польские гастарбайтеры, получающие 3 евро в час (63). Но в большинстве случаев экологичное сельское хозяйство с его небольшими, но рассчитанными на долгосрочную перспективу структурами, создает более высокооплачиваемые рабочие места, чем индустриальное массовое производство. И многие предприятия сами устанавливают для себя высокий социальный стандарт и контролируют соответствие ему, потому что понимают: их клиенты предъявляют более высокие требования к условиям производства.

В основном предпочтение отдается продуктам местного происхождения, которым не пришлось проделывать долгий путь. К примеру, дело не только в том, что фрукты из Центральной Европы причиняют меньший вред окружающей среде из-за более коротких расстояний транспортировки, чем фрукты из Южной Америки. Как правило, их выращивают и собирают не дета, котррые на плантациях чуть ли не умирают от утомления.

FAIRER HANDEL^{10} (ЧЕСТНАЯ ТОРГОВЛЯ)

Многие продукты питания и деликатесы, такие как кофе, чай, какао и южные фрукты, в нашем климате не растут. Для решения этой проблемы существуют торговые организации, такие как «Trans Fair» и «Мах Havelaar» (64), гарантирующие не только справедливую оплату и условия труда, но и экологически грамотное выращивание и переработку продукции. Своими закупками эти организации обеспечивают восстановление отсталых сельскохозяйственных структур и тем самым;— выживание множества мелких крестьян.

Такие продукты снабжены специальными логотипами, символизирующими честную торговлю, и их все чаще можно приобрести не только в так называемых мировых магазинах («Weltladen»), но и в обычных супермаркетах. Как и повсюду, здесь также высокий спрос и давление покупателей вынуждают концерны вести честную торговлю.

Жила-была бедная девочка по имени Сяо Сэн. Она жила в маленькой крестьянской деревушке Чжоныоан в центре Китая. Жизнь ее была нелегка. День за днем она питалась одним рисом, а мясо видела только иногда, по праздникам. Целыми днями Сяо Сэн приходилось стоять по колено в воде, помогая отцу собирать рис. Когда же она закрывала глаза, то мечтала о лучшей жизни: сходить в кино в незнакомом городе, надеть красивое платье, прокатиться в собственном автомобиле — и, конечно, мечтала о принце, которого однажды обязательно встретит. Каждый вечер она выставляла в окошко зажженную свечу, чтобы принц не прошел мимо и обязательно ее отыскал. Но принц все не шел. Не приходил в Чжоныоан.

Поэтому однажды Сяо Сэн решила бежать. От разных людей она слышала о лучшей жизни по ту сторону гор. Сяо Сэн договорилась со своими лучшими подругами, мечтавшими о том же, что и она, и еще до восхода солнца они выскользнули из дома и уговорили дальнобойщика подбросить их до ближайшего города. А оттуда —до следующего города, а там — дальше, все дальше на юг. Так они проехали две тысячи километров. Поскольку путешествие было долгим, а денег у девочек было мало, то они полностью зависели от доброй воли водителей, которые их подвозили. Ночами Сяо Сэн плакала, она беспокоилась о родителях. Дома, в своей комнате, она оставила записку, в которой умоляла отца и мать не волноваться за нее: она будет присылать им весточки и деньги.

Наконец, Сяо Сэн с подругами добралась до цели — города Шенджен — свободной экономической зоны на юге Китая, на границе с Гонконгом. Здесь была работа, здесь были деньги и здесь, быть может, сбудутся ее мечты.

Начался 1993 год, и это не сказка (1). Сяо Сэн познакомилась с двумя бизнесменами, которых звали Хуан Гуогуан и Дао Чжаогаи, искавшими работниц для своей фабрики «Zhili Handicrafts Factory». Там производили игрушки, продававшиеся итальянским концерном «Artsana S.P.A./ Chicco».

Сяо Сэн стала одной из 472 служащих этой фабрики. Ей показалось, что здесь еще хуже, чем дома в маленькой деревушке, по соседству с буйволами. С утра до ночи она гнула спину на фабрике «Джили», но, как и все остальные, получала ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Иногда это были 26 евро в месяц, иногда — 40.

Поскольку оба коммерсанта больше всего боялись, как бы работницы не украли товар, они превратили фабрику в подобие тюрьмы. Все окна были забраны решетками, а все аварийные выходы намертво заперты. Государственные фабричные инспектора получали немалые взятки, чтобы закрывать на нарушения глаза.

Круглые сутки Сяо Сэн жила за решеткой, потому что, как и другие работницы, она спала здесь же, на фабрике. Один из трех этажей служил жильем, другой— складом товаров.

И вот однажды, во второй половине дня 19 ноября 1993 года разразился пожар и с огромной скоростью распространился по всему зданию. Повсюду находились легковоспламеняющиеся вещества. Сяо Сэн вместе со всеми пыталась бежать — но куда? Окна зарешечены, двери— заперты.

200 человек, преимущественно молодые женщины, оказавшиеся среди пламени, взывали о помощи. Сяо Сэн удалось выломать решетку на втором этаже. Она оказалась перед выбором — сгореть или прыгать. Она прыгнула и сломала обе щиколотки. Некоторым ее подругам из деревни Чжоныоан не удалось избежать пламени. Всего сгорело 87 человек, 47 получили тяжелые ранения.

В больнице, где ей лечили переломы, Сяо Сэн провела четыре месяца.

За месяц до катастрофы местная пожарная часть города Шенджен обращала внимание владельца фабрики, бизнесмена Ло Чиу чуна из Гонконга, на совершенно неудовлетворительные меры противопожарной безопасности. После несчастья Ло Чиу чун, как и его помощники Хуан Гуогуан и Лао Джаоган, предстал перед судом. Владелец фабрики получил два года тюрьмы, и на него наложили штраф в размере 960 тысяч евро в пользу китайского правительства (2).

Два других бизнесмена, посадившие рабочих под замок, отделались несколькими месяцами тюрьмы. Теперь они владеют новой фабрикой в районе Донгун всего в 50 километрах от места катастрофы.

По-видимому, они опять работают на итальянский концерн детских игрушек «Artsana S.p. A./ Chicco» (3).

Пожар на фабрике «Джили» привел к тому, что в 1994 году в Гонконге множество профсоюзных и правозащитных групп объединились в так называемую Toy Coalition, чтобы бороться с ужасающими условиями на китайских фабриках. Началась международная кампания.

Она длилась три года, до тех пор пока ответственный руководитель из «Artsana S.р.А/Chicco» Микеле Кателли, не выразил, наконец, готовность выплатить 155 тысяч евро 130 пострадавшим и представителям погибших. Это 1190 евро на человека. В' 1997 году вся эта сумма была депонирована на счет благотворительной организации в Гонконге и должна была быть выплачена по предъявлении полного списка жертв. «Toy Coalition» удалось установить имена и адреса 50 жертв, Но «Artsana S.p.A./Chicco» отказалась платить на том основании, что китайские власти должны-де представить полный список, А это оказалось невозможным, поскольку китайцы категорически отказываются от сотрудничества. Они боятся обвинений в причастности к катастрофе и опасаются «потерять лицо», как это называется в Китае.

В октябре 1999 года адвокаты «Artsana S.p.A,/ Chicco» объявили, что деньги передаются трем китайским мастерским для изготовления протезов, а также на строительство трех новых школ. Это чисто социальные проекты, не имеющие ничего общего с катастрофой. Так как в данном случае речь однозначно идет о разбазаривании фонда помощи жертвам, то «Toy Coalition» в Гонконге начала кампанию международного бойкота игрушек фирмы «Chicco», чтобы напомнить итальянскому концерну о его ответственности перед жертвами,

Фабрицио Гольдони, руководитель гонконгского бюро «Chicco», уклонился от каких-либо комментариев гонконгской газете «South China Morring Post» по поводу не целевого использования фонда (4);

В конце мая 2001 года до нас дошли сведения, что 120 жертв либо родственников погибших получат от итальянской фирмы «Chicco» по 1250 долларов США в качестве компенсации (5).

Этот пример демонстрирует эффективность международных кампаний.

Трагедия в «Джили» — не единственная. За полгода до нее, в мае 1993 года, недалеко от Бангкока вспыхнул пожар на фабрике «Kader Toy Factory». Здесь производились игрушки американских концернов «Mattel» (Барби) и «Hasbro» («Монополия», «покемоны», «телепузики»). Хотя фабрика до того уже дважды горела, причем один рабочий погиб, а многие тяжело пострадали, меры противопожарной безопасности оставались совершенно не соответствующими.

Пожарная сигнализация не работала, огнетушители и аварийные выходы отсутствовали. Четырехэтажное здание доверху забито легковоспламеняющимися материалами. 1110 человек пытались спастись из огня. Также как и на фабрике «Джили», они были практически пойманы в клетку; многие окна были зарешечены, а двери — намертво заперты.

После пожара насчитали 188 погибших и 469 раненых.

В ходе расследования, проведенного по горячим следам, выяснилось, что на фабрике работали далее 13-летние девочки. Минимальная зарплата, установленная законом в Бангкоке, в пересчете тогда составляла 5,10 евро в день, но далее эту мизерную сумму хозяева «Kader Toy Factory» ухитрились урезать до 2,5 евро. Порой служащим приходилось работать по девятнадцать часов. За каждый час переработки они получали дополнительно по 90 центов.

Погибшие и на всю жизнь искалеченные работники «Kader Toy Factory» и «Zhili Toy Factory» — жертвы процесса глобализации. Хозяева таких фирм существуют за счет заказов международных концернов. Их интерес состоит в том, чтобы производить фирменные товары максимально дешево. Это повышает прибыль, снижает зарплату и сужает спектр мероприятий по безопасности на предприятиях. Собаки кусают последних. Последние — это люди, производящие все те сверкающие товары, что мы покупаем в магазинах.

Инвестиции концернов стекаются туда, где производство дешевле всего. В индустрии игрушек это проявляется особенно наглядно. За последние 20 лет имели, место грандиозные перемещения инвестиций с континента на континент. Еще 35 лет назад крупнейшим производителем игрушек были США. Затем, в 60-х, концерны США переместили свое производство в страны, которые называют «азиатскими тиграми», — Гонконг, Тайвань, Южную Корею.

Когда же в этих странах начала понемногу расти заработная плата и стали формироваться профсоюзы, инвестиционный караван двинулся дальше — в Таиланд, Индонезию, Малайзию и на Филиппины.

Но в первую очередь — в Китай. Потому что для мультинациональных концернов Китай —подлинный рай. Политическая обстановка там стабильна, профсоюзы запрещены, сборы в пользу властей минимальны, чиновники продажы, а стоимость жизни низка. Поэтому ничего удивительного, что примерно две трети всех игрушек в мире производится в Китае.

Вот уже несколько лет концерны инвестируют во Вьетнам. Условия там такие же, как и в Китае.

Рынок игрушек колоссален. Чем меньше детей рождается в развитых индустриальных государствах, тем больше денег тратится на игрушки для них. В Германии это примерно 178 — 204 евро на человека в год (6).

«Walt Disney Company» — один из гигантов в торговле игрушками и детскими грезами. Летом 1998 года концерн выпустил новый фильм под названием «Мулан», нацеленный на китайскую аудиторию. В этом рисованном мультфильме пересказывается известная китайская легенда о молодой женщине по имени Мулан, которая, переодевшись мужчиной, вступила в армию и одержала для Китая великую победу (7).

«Мулан» должна была подготовить концерну Диснея почву для завоевания китайского кинорынка.

Но сперва все пошло не по плану. Дело в том, что «Walt Disney Company» спонсировала также фильм «Семь дней в Тибете», в котором китайское правительство усмотрело критику своей экспансионистской политики в этой стране и который, естественно, не одобрило. Поэтому первоначально в Китае «Мулан» запретили к показу. Но «Wait Disney Company» не сдалась и путем переговоров добилась того, что с февраля 1999 года «Мулан» появился на экранах китайских кинотеатров.

Свою деятельность в Китае «Walt Disney» ориентирует не только на местного потребителя, но и на производство своих известных персонажей — Микки-Мауса и Дональда-Дака, и Бэмби, и Золушки, и всех остальных:.

Правда, у Микки-Мауса в Китае появилось второе лицо. «Берегитесь диснеевских фабрик на задворках Южной Азии», — предупреждает группа критиков-потребителей «Honkong Christian Industrial Commitee»^{11} и распространяет плакаты, на которых Микки-Маус снабжен острыми зубами, способными больно кусать.

В начале 2000 года Комитет опубликовал отчет об ужасных условиях на 12 китайских фабриках, выпускающих продукцию для «Walt Disney Company» (8).

Итак, в чем проблема? (9) Персонал заставили ежедневно работать по 18 часов без выходных, часто месяцами без перерыва, в условиях, нередко связанных с риском. Совсем молодые женщины, некоторым из которых не было и 16 лет, трудились за нищенскую зарплату — от 38 до 63 евро в месяц. Это гораздо ниже установленного законом минимума, если учитывать длительность рабочего дня. Для сравнения, Майкл Айснер, коммерческий директор «Walt Disney», зарабатывает 6,25 миллионов евро ежемесячно (10).

Большую часть сверхурочных вообще не выплачивали.

Когда выплаты все же производились, фирмы простаивали от одного до двух месяцев.

Работницы сообщали об отвратительной еде в столовой, о переполненных спальнях, в которых жило до 24 человек. К тому же действовала сложная система замечаний и штрафов.

Несмотря на то, что в Китае это положено по закону, большинство работниц не получали от своих работодателей ни медицинской, ни социальной страховки.

О посещениях официальных инспекторов всегда было известно заранее, так что у фирм всегда было достаточно времени, чтобы привести все в соответствие с законом. Работниц заставляли подписывать фальшивые ведомости о зарплате, их заставляли заучивать «правильные» ответы на известные вопросы. Несовершеннолетних на время инспекции с фабрики удаляли;.

Годом раньше «Honkong Christian Industrial Committee» опубликовал аналогичный доклад о нарушениях на четырех других китайских фабриках, также работающих на компанию «Disney» (11). Реакция концерна: он немедленно отозвал заказы с трех из четырех фирм и тем самым сохранил свою репутацию незапятнанной, Поскольку работы не стало, работниц уволили.

Для того чтобы воспрепятствовать компании просто менять фирмы-производители и оставлять без работы жертвы нарушений трудового законодательства, в новом докладе в начале 2001 года вспомогательная организация опубликовала черный список недобросовестных фирм (12).

От американского концерна требуют начать, наконец, применять на практике тот кодекс поведения («Codes of Conduct»), которые он сам для себя установил, а также заботиться о том, чтобы фирмы-изготовители соблюдали существующие правила и нормы. «Дисней» должен разъяснить рабочим их права и привлекать их к контролю за условиями труда. Таковы требования.

Реакция «Walt Disney» на упреки: отмалчиваться, все отрицать, пытаться все замять. Испытанный рецепт.

И «Honkong Christian Industiai Committee» делает горький вывод: «"Дисней" — вовсе не отдельный частный случай, а типичный пример того, что сейчас творится повсюду в мире» (13). И дальше: «Без участия рабочих в контроле, «Codes of Conduct», принятые фирмами, останутся не более чем пропагандой».

В декабре 2001 года газета «The New York Times» сообщила о фабрике-поставщике «KTB Inc». в Калифорнии. Около 800 работников за 1,35 долларов США в час делали украшения и «волшебные палочки» для кукол концерна «Дисней». Минимальная зарплата в Калифорнии составляет 6,25 долларов. На фабрике также работали и дети в возрасте от 7 до 15 лет. «Walt Disney Company» не признала за собой никакой ответственности, но в 2001 году выразила готовность выплатить работницам 903 тысяч долларов компенсации(14).

Вплоть до осени 2002 года на диснеевской фабрике — поставщике «Sha Makhdum» в Бангладеш — условия труда были следующие: рабочий день длился 14 —15 часов. Надсмотрщики постоянно избивали работниц. За пошив одной майки им платили 5 центов, тогда как концерн продавал ту же майку за 17,99 доллара (это значит, что доля зарплаты составляла 0,25 процента от прибыли). Когда международные организации по защите прав человека, такие как US — National Labour Commitee^{12}, привлекали внимание общественности к происходящему, компания немедленно заморозила все заказы. Под давлением общественности владельцы фирмы молниеносно улучшили условия труда. Теперь работницы требуют от концерна «Дисней» до сих пор, впрочем, тщетно — возобновить заказы этой фирме (15).

И на острове Макао, с конца 1999 года принадлежащем Китаю, и на острове Гаити в Карибском море были обнаружены нарушения на фабриках, производящих детали изделий от «Диснея» (16).

На «Megatex Factory» в Порт-о-Пренсе, столице Гаити, в октябре 1998 года начальство угрожало рабочим, что вышвырнет их на улицу и применит против них силу, если они продолжат свои попытки организации профсоюза. Угроза применения силы на Гаити означает скрытый намек на убийство. По меньшей мере семеро рабочих были уволены по подозрению в профсоюзной активности.

«Honkong Christian Industrial Committee» отслеживает не только деятельность фабрик, работающих на концерн Уолта Диснея, но и выполняющих заказы «McDonald’s». Сеть точек быстрого питания тесно сотрудничает с концерном «Walt Disney». В ресторанах продают не только гамбургеры, но и так называемый Happy Meals: заказывая определенные блюда, дети получают диснеевские фигурки в придачу. Особенно им нравятся фигурки Снупи, Вини-Пуха и Хелло-Китти.

Летом 2000 года «Комитет» опубликовал отчет о положении на пяти фабриках гонконгской фирмы «Pleasure Tech Holdings» в Южном Китае, одна из которых называется «City Toys» (17). В отчете говорится о детском труде и о фальшивых удостоверениях, где завышается возраст маленьких рабочих. Во время официальных проверок на фабрике детей запирают, чтобы соблюсти видимость порядка.

За восьмичасовой рабочий день работницы получают 1,49 евро. Как правило, им приходится работать по 15 часов в сутки — с семи утра до десяти вечера. Когда заказов очень много, у них вообще не бывает выходных. Они гнут спину с понедельника по воскресенье. Социального или медицинского страхования не существует вовсе.

Ночуют рабочие здесь же, на фирме. В одной спальне помещается 16 кроватей, причем за ночлег требуют по 4 евро в месяц.

Подобная практика находится в вопиющем противоречии с китайским законодательством,

А что говорит обо всем этом заказчик, «McDonald's»? Концерн сначала отрицал все претензии. Ничего не видели, ничего не слышали. Нет, никакого детского труда нет! (18) И все же «Комитет» сумел доказать, что в июле 2000 года иа фабрике «City Toys» некоторое время трудились примерно 160 детей в возрасте от 12 до 13 лет. По официальной версии фирмы, им было не меньше 15 лет. Вся их работа состояла в том, чтобы одевать пластиковые фигурки Аладдина в цветастую одежду. Рабочий день детей длился 12 часов.

Летом 2000 года один из детей 1988 года рождения по имени Сяо Фун (Xiao Fung) жаловался Промышленному комитету христиан Гонконга: «Здесь совсем невесело. Работа очень тяжелая. Нам приходится работать до девяти вечера».

Газета «South China Morning Post» сообщила, что примерно 400 из 2 тысяч работников фабрики «City Toys» —дети. Им приходилось спать на деревянных нарах без матрацев. Директор фирмы разъяснил: он ничего, мол, не знает о детском труде, но постарается во всем разобраться (19).

Когда же делом заинтересовались межрегиональные СМИ, «McDonald's» срочно послал на фабрики собственную следственную бригаду (20). Удостоверения всех служащих были проверены, и несколько сотен из 2 — 3 тысяч рабочих немедленно уволены.

Концерн опубликовал сводный пресс-релиз, где говорится, что детский труд категорически запрещается. Вводятся регулярные инспекции (21).

Но в заключение концерну пришлось признать, что остаются «проблемы с оплатой, рабочим временем и документацией». Все заказы у «City Toy)» были аннулированы и переданы другим фирмам.

В результате опять появились безработные рабочие, которые таким образом заплатили за махинации концерна.

«McDonald's» заказывает игрушечные фигурки для своих « Happy Meals» и во Вьетнаме. «KeyHinge Toys» — фирма, на которой трудится почти тысяча человек. Здесь в основном тоже работают молодые женщины (22).

Две профсоюзные группы — «Asia Monitor Recource Center» и «Toy Coalition» — сообщают о массовом отравлении ацетоном 21 февраля 1997 года 220 работниц заболели, надышавшись едкими парами этого бесцветного растворителя. 25 женщин упали в обморок, трое, были доставлены в больницу.

Фабрика отказалась взять на себя расходы по лечению, хотя работницы получали какие-то жалкие 6 центов. И это при среднем десятичасовом рабочем дне и семидневной рабочей неделе. Некоторые из тинейджеров за свою 70-часовую неделю получали не больше 4,32 евро (23).

Тогдашний пресс-секретарь «McDonald's» Уолт Райкер (Walt Riker) вел себя невозмутимо: «Эти сообщения страшно преувеличены. Не было никаких отравлений» (24). Райкер сказал, что «McDonald's» тщательно проверил качество воздуха на фабрике. «Там не было ничего. Мы все детально исследовали. Мы взяли фирму под особый контроль».

Райкер отверг обвинения в том, что ему были известны сообщения о других тяжелых отравлениях на китайских фабриках, где также производят фигурки «Happy Meals». Там в январе 1992 года произошло три смертельных случая в результате отравления бензолом (25).

На сайте «McDonald's» можно найти очаровательный лозунг: «Всем детям мира предлагается работа». Рядом помещено фото. На нем — исполнительный директор «McDonald's» Эдриен Хендрикс вместе с канцлером Германии Герхардом Шрёдером и бывшим президентом Бундестага Ритой Зюссмут.

В апреле 2002 года английских! телеканал ВВС сообщил о 15— 16-летних школьниках, одновременно с учебой работающих в одном из филиалов «McDonald's» в Кемберли (Англия). Одна 15-летняя школьница начинала работу по субботам в восемь часов утра, а заканчивала в двадцать минут второго ночи в воскресенье. «Когда, спрашивается, этим детям выполнять домашние задания? Когда им отдыхать?» — спрашивает Ян Харт, руководитель окружного отдела расследований, который и вскрыл этот скандал.

Условия труда в Таиланде — в отличие от Вьетнама или Китая кое-где стали понемногу улучшаться. Пример тому — трудовой конфликт на таиландской фирме «Maisto». Фирма выпускает игрушечные машинки марок «Die Cast» и «Tonka». Хозяином торговой марки является гонконгская фирма «May Cheong Toy Products Factory Ltd.», имеющая филиалы по всему миру и производящая товар для ведущих сетей супермаркетов США, таких как «Wal-Mart», и фирм игрушек вроде «Hasbro».

В феврале 2000 года руководство фирмы объявило, что некоторые из ее таиландских фабрик, например «Maisto Manufactoring», будут закрыты, а рабочие будут переведены на новые места поблизости и вновь приняты на работу (27).

К тому времени на производстве было занято более 400 человек, в основном женщины с дневным заработком 3,60 евро. Это меньше минимальной зарплаты, установленной законом. Кроме того, на фирме имелась система изощренных штрафов, например, за ношение «туфель, не подходящих к форменной одежде».

«Maisto» предупредила работников, что на новом месте они будут зарабатывать меньше. 28 марта 2000 года 174 служащих прибыли на новую фабрику. И тут выяснилось, что это — недостроенное производственное помещение, в котором еще не работают машины, не функционируют туалеты, нет аварийных выходов и защитной одежды для работы с ядовитыми химическими веществами. Люди отказались работать в таких условиях.

Реакция «Maisto»: все рабочие были уволены без выходного пособия.

Но Таиланд — не Китай, здесь разрешены профсоюзы. Была организована международная кампания солидарности, и через четыре месяца руководство фирмы сдалось. Все требования бастующих были выполнены. Рабочих снова приняли на фирму и возместили им финансовый ущерб.

В первом издании нашей «Черной книги» — осенью 2001 года — мы отметили признаки некоторого улучшения положения в индустрии игрушек и написали:

«Крупнейший в мире концерн игрушек «Mattel» из США («Барби») уже в 1995 году начал разработку минимальных стандартов и обязательных правил для своих фирм-производителей (28). В 1997 году производители во всем мире обязались соблюдать эти правила, «Mattel» пошел еще дальше, наняв независимых экспертов, пользующихся международной известностью, для контроля за их соблюдением. Эксперты получили свободный доступ во все цеха и другие помещения фирмы, а также возможность расспрашивать служащих о чем угодно. В 1998 году был опубликован первый отчет контрольной группы. Профсоюзная группа «Asian Labours», высказалась в том смысле, что следует сделать еще кое-что для улучшения ситуации на производстве, но что в общем и целом предприятия-производители соблюдают предписанные правила.

Однако с осени 2001 года всплыл ряд фактов, позволяющих заключить, что уверения концернов в неукоснительном соблюдении ими же самими установленных стандартов и правил — по большей части только красивые слова, которые нельзя принимать всерьез. И что многие фирмы-поставщики вообще никак не контролируются (29).

Даже на модельной фабрике «Mattel Diecast China», контролируемой самим концерном, в 2001 году инспекторы столкнулись с целым рядом нарушений предписанных правил: 60-часовая рабочая неделя (в Китае разрешена только 49-часовая неделя, включая сверхурочные); жара в производственных помещениях — свыше 40 градусов по Цельсию — из-за которой служащие совершенно лишаются сил; уровень шума, намного превосходящий допустимые нормы, установленные «Mattel»; пары ядовитых газов повсюду в фабричных помещениях (30).

В других контрольных отчетах, составленных собственно фирмой «Mattel», то и дело натыкаешься на вопиющие противоречия. Например, в отчете о фирме «Mattel Yakarta Satu» (MSY/ Indonesien), выпускающей куклы Барби, за 2002 год на странице 4 написано следующее (31): «Проверка личных бумаг и персонально рабочих выявила, что ни один из них не работал больше 176 часов в месяц». Итак, около 44 часов в неделю.

Но на странице 8 руководство той же фирмы заявляет, «что в дополнение к нормальным 48 часам в неделю рабочие обязаны отрабатывать еще по 8 часов». Получается, что рабочих систематически обкрадывали за счет невозмещения им сверхурочных?

В радиопередаче от 15 ноября 2002 года «Маttel» гордо заявлял: «На фирме „Mattel Yakarta Satu" зарплата выше, чем это предписано законом, и контролеры-инспектора не смогли выявить ни одного случая задержки выплаты зарплаты». Этот и другие отчеты выражают готовность „Mattel" дать пример ответственного и легко проверяемого ведения дел». В январе 2002 года американская

ров. Немедленно. Не выплатив уже заработанных денег. «Чтобы выжить, нам приходится брать деньги взаймы» (1), — говорит молодая женщина, которая теперь не знает, как ей теперь отдавать долги. А ведь так хотелось скопить хоть немного, чтобы дочка когда-нибудь смогла пойти в школу.

Судьба Хулии Эсмеральды Плейтес типична для миллионов занятых на текстильном производстве по всему миру — в основном женщин. Около 90 процентов одежды, которая попадает на наши прилавки, производится где-то в зоне свободной торговли (2) в Китае, Юго-Восточной Азии, Центральной Америке и Восточной Европе. Крупные европейские и американские фирмы, торгующие одеждой и спортивными принадлежностями, не используют собственных производственных площадей, но закупают товар в уже готовом виде по выгодным ценам на глобальном дисконтном рынке. Дешевле, дешевле, дешевле: таиландские фабрики где-то на задворках конкурируют с мексиканскими «Maquiladoras», как называют центрально-американские швейные комбинаты. Часто бывает так, что на одной и той лее швейной машине по очереди шьют разные конкурирующие модели.

Владельцы брэндов ограничивают свою деятельность вопросами дизайна и рекламы. И при этом они страшно скупы. Новая модель спортивной обуви от «Nike», «Adidas» или «Reebok» стоит около 100 евро. Но только 12 процентов достается фирмам-произ-водителям, которым к тому же приходится оплачивать материал и производственные расходы. Заработная плата в таких условиях ? резко падает. Швея в среднем получает 0,4 процента от стоимости проданных кроссовок, произведенных ею, подсчитала «Clean —Clothes — Kampagne fur faire Arbeitsbedingungen»^{13}. От 100 евро это 40 центов.

12 лет проработали таиландка Сутасиии Каэвлеклай на фирме «Par Garment», в числе клиентов которой — такие знаменитые марки, как «Nike», «Adidas», «Puma», «Asics», «Fila», «Gap» и «Timberland». Как и большинство других швей, она получала лишь минимальную зарплату — 162 бата в день, что в пересчете составляет 4,80 евро, рассказывает эта грациозная маленькая женщина на своем родном тайском языке (3). «Жить на такие деньги невозможно. И социального страхования никакого нет. Кроме того, руководство гарантировало нам 300 бат (8,90 евро) в день и одиннадцать дней отпуска в год. Но нам месяцами не платили нормальной зарплаты». Поэтому несколько работниц, и среди них Сутасиии Каэвлеклай, отправились в суд.

Судьи трудового суда из Танья Бури посоветовали швеям удовлетвориться 40 процентами оговоренной зарплаты, поскольку предприятие переживает финансовый кризис, вспоминает молодая женщина, Поскольку представители трудового коллектива не согласились с таким предложением, один из судей сказал: «Вы дураки. Будь я вашим работодателем, я бы вас не просто уволил. Я бы нанял кого-нибудь, чтобы вам проломили череп». Затем судьи снова спросили работниц, что они собираются делать. Когда же те продолжили отстаивать свое право на положенную зарплату, судьи закрыли заседание со словами: «Скоро вас в гробах отнесут на погост». В мае 1999 года Сугасини Каэвлеклай и ее подруги по борьбе были уволены.

Правозащитники утверждают, что с началом экономического кризиса в так называемых странах-тиграх Юго-Восточной Азии, права служащих были урезаны больше, чем когда-либо. Предприниматели поспешили воспользоваться нестабильной экономической и политической ситуацией, чтобы выторговать для себя более низкие налоги и социальные стандарты. При этом они могуг рассчитывать на поддержку Всемирного банка и Международного валютного фонда, которые в странах-должниках «третьего мира» представляют, в первую очередь, интересы западных инвесторов. Огромные долги принуждают многие страны Азии, Африки и Латинской Америки, но в то же время и страны бывшего Восточного блока, сохранять уровень зарплаты ниже прожиточного минимума, потому что в противном случае они просто не смогут оплачивать собственных чиновников. Наибольшую выгоду из такой ситуации извлекают международные концерны, которые цинично ссылаются на то, что минимальную заработную плату устанавливает государство.

«При этом имеет смысл создавать рабочие места в бедных странах, переводя туда производство из богатых стран», — считает Кристиан Мюке из «Clean — Clothes — Kampagne» (4). Но чтобы предметно говорить об инвестициях в эти страны, необходимо подсчитать, какой должна быть зарплата, обеспечивающая достойный жизненный стандарт — и возможность делать некоторые накопления.

Условия труда на предприятиях — поставщиках «Gip», «Tommy Hilfiger», «Polo», «Nike», «Adidas», «Fila» и «Reebok». Одна из работниц рассказывает, что ей велели снять комбинацию, чтобы доказать кровотечение. Когда же она отказалась, ее заклеймили как лгунью (8).

«Stem» поведал о судьбе китаянки Ронг By, которую торговцы людьми увезли на тихоокеанский остров Сайпан, где ей пришлось шить рубашки для «Tommy Hilfiger», «Polo/Ralfli Lauren», «Gap» и «Donna Karan», Здесь обычны постоянные побои и 14-часовой рабочий день за 200 долларов США в месяц, из которых половину надо отдавать за аренду 20-метровой комнаты, где ютятся 12 женщин. Ронг By считает, что для того, чтобы расплатиться со своими долгами, ей в скором времени не останется ничего иного, как стать проституткой.

Предметы одежды общей стоимостью в миллиард долларов, ежегодно производимые на Сайпане, имеют марку «Made in USA», потому что после Второй мировой войны остров находится под протекторатом Соединенных Штатов. Помимо упразднения ввозных пошлин, таким образом создается положительный имидж для клиентов. Но это лее — причина проблем для концернов: «Там, где производятся товары с маркой «Made in USA», должны действовать американские законы», — доказывал американский адвокат Альберт Майерхофф. Он же в 1999 году, в частности, обвинил «Tomy Hilfiger» в том, что фирма «с помощью местных фабрикантов... сознательно ли, по халатности ли, или же в силу циничной безответственности, построила систему принудительного закабаления». От имени тысяч работниц адвокат потребовал возвращения удержанной зарплаты. В коллективном обвинении шла речь о гормональных тестах и принудительном прерывании беременности. Под давлением общественности некоторые предприятия на Сайпане объявили о своей готовности возместить ущерб и не иметь больше дела с фабриками, которые не выполняют минимальных требований трудового законодательства.

Начиная с июня 1996 года, когда американский журнал «Life» опубликовал фотографии пакистанских детей, шьющих покрышки для футбольных мячей с логотипом «Swoosh» (принадлежащем «Nike»), на голове всей отрасли, фигурально выражаясь, «горит шапка». Десятки тысяч детей шьют футбольные мячи для «Nike», «Adidas», «Reebok» и других известных фирм. Многих, словно рабов, продали работодателям и, словно скот, заклеймили (9). Сообщения о детском труде, эксплуатации, принудительных работах, насилии и сексуальных домогательствах по отношению к молодым работницам с этих пор подрывают имидж предприятий, которые всегда стремились предстать открытыми и современными перед своими, преимущественно молодыми, клиентами. Все чаще эта картина разрушается — и, прежде всего, репортажами (об условиях производства в так называемых потовыжималках, где концерны изготовляют свои фирменные товары. Здесь имеются в виду «фабрики на задворках», разбросанные по всему миру, где за более чем скромную плату и постоянно работая сверхурочно, за швейными машинами трудятся в основном женщины. «Там работают 15-летние девочки, которые через пару лет просто гибнут», — говорит австриец Кристиан Мюке, который лично побывал в нескольких «sweatshops» в Центральной Америке.

Чтобы улучшить свой имидж:, большинство концернов учредило так называемый Codes of Conduct, свод норм поведения и взаимоотношений между служащими и руководством, соответствующий требованиям кампаний «Anti-Sweatshop» и профсоюзов (см. «Социальную Хартию» в конце главы). Однако нет оснований считать, что эти нормы действительно применяются. «По самым оптимистичным оценкам, возможно, только процентов десять западных предприятий, обвинявшихся в злоупотреблениях, предприняли что-то для улучшения условий труда», — с горечью отмечает американский экономист, профессор Пракеш Сети в статье для экономического журнала «Business Week» (10).

«Без контроля независимых организаций и профсоюзов невозможно проверить, насколько соответствуют истине заявления работодателей об осуществляемых ими улучшениях, — вторит ему Кристиан Мюке из «Clean — Clothes — Kampagne». — Напротив, концерны, как и прежде, уходят в глухую оборону». Часто они используют методы проверки, которые служат скорее сохранению их имиджа,, нежели искоренению злоупотреблений. Так, существует целый ряд положительных отзывов и заключений, выполненных людьми на службе концернов или же проплаченными организациями. Конечно лее, такие документы написаны с максимальным учетом интересов заказчика. Нередко результаты пытаются скрыть под замком. Так случилось с докладом консалтинговой фирмы «Ernst & Young» 1977 года, в котором была вскрыта правда об ужасающих условиях на «Nikes Pech», одном из поставщиков «Nike» во Вьетнаме. Документ был все же передан в «New York Times» — и вызвал целую бурю возмущения в обществе (11).

Почти все нормы поведения, принятые концернами для самих себя, страдают от отсутствия двух основных критериев, сетует Мюке: «Во-первых, права на оплату, достойную человека. И, во-вторых, права на создание свободных советов предприятий и независимых профсоюзов».

Это право — настоящий камень преткновения, считает Мюке. Ведь только самоорганизация рабочих на местах гарантирует долговременную и эффективную защиту от злоупотреблений. «Тема профсоюзов настолько остра, что часто даже не поднимается в самых лицемерных Кодексах». Без сомнения. Если бы рабочие могли коллективно вести переговоры об оплате и, в случае необходимости, объявлять забастовку, это одним ударом лишило бы предпринимателей возможности пренебрегать интересами масс, зависимых от зарплаты. Но многие ТНК готовы терпеть профсоюзы в тех странах, где они, как и советы предприятий, предусмотрены законодательством, но при условии, что рабочие запуганы настолько, что беспрепятственное представительство их интересов совершенно невозможно, или же они переносят производство в страны, подобные Китаю, где независимые профсоюзы запрещены вообще.

Без гарантированного права на свободу собраний и организаций, считает госпожа Джунджа Иимпрасерт, правозащитник из Таиланда, все остальные уступки мало стоят, потому что никто не может контролировать их выполнение. «Предприниматели далее пользуются услугами местной мафии, чтобы давить на профсоюзы», — утверждает социолог (12).

Йимпрасерт провела двухлетние исследования на таиландских предприятиях — поставщиках владельцев международных брэндов. С января по май 1999 года по приглашению «Reebok» она могла проверять все производственные помещения фирмы, но при этом не имела возможности хоть раз поговорить с рабочими с глазу на глаз. Особенно пристальное внимание исследовательница уделила применению кодексов поведения на практике, на которые охотно ссылаются международные магнаты, когда попадают под перекрестный огонь критики.

«Эти "Codes of Conduct" существуют в Таиланде с 1992 года. Б них, помимо прочего, содержатся определения минимально допустимого возраста рабочих, их прав, стандартов безопасности и защиты окружающей среды». Но служащие в основном не имеют понятия о существовании кодексов. «Документы никогда не переводились на местный язык, или же они висят в приемных для посетителей, куда рабочие не имеют доступа». Конечно, известные улучшения есть: например, в смысле чистоты и безопасности рабочих мест. Но аккордная работа при неоплачиваемых сверхурочных по-прежнему остается общим правилом.

«В общем и целом, у меня создалось впечатление, что эти хваленые Кодексы нужны только затем, чтобы потребители в Европе и США чувствовали себя комфортней, — таково безжалостное резюме социолога. — Самим рабочим они, в первую очередь, принесли новые ухудшения».

Как так?

«Дело в том, что фирмы не платят, например, за установку дополнительных огнетушителей или узлов», С другой стороны, на одной из фирм «Nike» потратила массу денег на устройство искусственного водопада. «Но большинство улучшений, прописанных в Кодексах концернов, должны оплачивать сами фирмы-поставщики. Теперь предприниматели говорят, что рабочие должны работать еще усерднее, чтобы возместить эти затраты. Руководители ТНК знают, что кодексы повышают цену, и они не желают ее платить. И когда в результате действия Кодекса какое-то предприятие вынуждено поднимать цену на свою продукцию, они просто перемещают производство в более дешевое место — из Таиланда в Китай, из Китая во Вьетнам и так далее».

Джунджа Йимпарсерт делает вывод: «Когда напряженность между производителями и рабочими нарастает, брэндовые фирмы закрывают на это глаза. Правила поведения служат исключительно их собственной рекламе. Рабочие страдают еще сильнее, чем прежде. Концерн, который требует соблюдения стандартов, но не платит за это деньги, напрямую крадет эти деньги у рабочих».

Если работница получает всего 40 центов за пару спортивной обуви, то у многих возникает законный вопрос: почему фирмы не могут просто заплатить ей вдвое больше? Конечному потребителю это будет стоить всего лишь на 40 центов больше, а эти центы можно легко сэкономить на рекламе. Ответ прост: это противоречит рыночной логике — платить больше, чем необходимо.

Заказы на партии текстильных товаров сегодня легко делаются по Интернету простым нажатием мышки. Так, «Frankfurter Rundschau» сообщает о передаче заказов от «KarstadtQuelle»; «Поставщики находятся под мощным давлением. Они не знают своих конкурентов и видят только размеры других предложений, с которыми они должны считаться, если хотят успеть на поезд. Во вторник, ровно в 14 часов по местному времени всё начинается. За одну рубашку-поло «Karstadt» готов заплатить максимум 5,20 евро. Первое предложение поступает немедленно, и немногим позже цена опускается до 5 евро». Покупатель в Эссене думает, что ему удастся сбить цену до 4,30 евро. «Когда же через полчаса после старта он консультируется с экраном своего компьютера, то обнаруживает, что определенно просчитался. Теперь речь идет уже о 4,10 евро, а чуть позже — еще на 5 центов дешевле». Не проходит и часа, как аукцион близится к концу. Самое низкое предложение — 3,90 евро. «Это влечет за собой существенные социальные последствия. Ни для кого не тайна, что в бедных странах условия труда нередко очень тяжелы. Чем уже маржа^{14} для предпринимателя, тем меньше свободы для игры цен. Известно это и закупщикам из «Karstadt», по это их больше совершенно не беспокоит» (13).

Больше всего ценится качество и и аде ясность предприятий-производителей. Требования к социальному и экологическому факторам изложены в «Code of Conduct», но не оплачиваются. К тому же реально улучшенные условия труда и необходимый для их соблюдения независимый контроль стоили бы куда больше пары центов за один предмет одежды. А это уже повлияло бы и на прибыль. Если серьезно, то справедливые условия труда означали бы для концернов полную перестройку их закупочной политики, поскольку они возможны только при условии долговременных и гарантированных заказов. Для системы, ориентированной исключительно на быстрое, получение прибыли, это даже не тема для обсуждения. Не тема, пока потребители будут позволять дурачить себя — фонтан здесь, школа там — корпоративной социальной ответственностью («Corporate Social Responsibility»).

СОЦИАЛЬНАЯ ХАРТИЯ ТОРГОВЛИ ОДЕЖДОЙ

«Социальная Хартия торговли одеждой» является заявлением о готовности исполнять обязательства; предложенные «Clean — Clothes — Kampagne» леем крупным текстильным концернам. Ома составлена и соответствии с минимальными стандартами Международной организации труда (МОТ, ILO). К настоящему времени только четыре предприятия подписали эти основополагающие требования: «Migros», «Switcher», «Veillon» и «Hess Natur». Эти швейцарские фирмы участвуют также в пилотных проектах по независимому контролю над условиями труда на своих предприятиях-поставщиках.

Предприятия обязуются выполнять следующие условия по отношению к собственному производству, дочерним предприятиям и поставщикам, а также обеспечивать свободный доступ независимых инспекторов.

СВОБОДА ОРГАНИЗАЦИЙ

Рабочие имеют право свободно объединяться друг с другом. Они могут создавать независимые профсоюзы и другие заинтересованные организации по своему усмотрению, причем никакого предварительного разрешения не требуется. У них есть право доверять любым организациям, но их выбору, представительство своих интересов на переговорах о та рифах. Эти тарифные переговоры проводятся без недопустимого давления со стороны работодателей.

ДОСТОЙНАЯ ЗАРПЛАТА

Оплата труда рабочих должна по крайней мере покрывать минимальные жизненные потребности (питание, одежда, жилье) как их самих, так и зависимых от них членов семей. Эта оплата не должна быть ниже прожиточного минимума, установленного законом в соответствующей стране.

РАБОЧЕЕ ВРЕМЯ

Число рабочих часов в неделю, а также корректировка зарплаты, связанная со сверхурочной работой, соответствуют нормам, установленным МОТ. Это восьмичасовой рабочий день или 48-часовая неделя.

БЕЗОПАСНОСТЬ

Условия труда соответствуют нормам безопасности и медицинского обеспечения, установленным МОТ.

МИНИМАЛЬНЫЙ ВОЗРАСТ

Работодатели следят за тем, чтобы рабочие не были моложе установленной МОТ возрастной границы - 15 лет.

ЗАЩИТА ОТ ДИСКРИМИНАЦИИ

Работодатели соблюдают равноправие среди рабочих в вопросах обучения и зарплаты. Это означает, что работодатели не допускают дискриминацию по причинам расовой, половой, политической или религиозной принадлежности. Цвет кожи, социальное происхождение или страна, откуда прибыл рабочий, также не могут быть поводом для каких-либо обвинений.

ЗАПРЕТ НА ПРИНУДИТЕЛЬНЫЕ РАБОТЫ

Прежняя практика принудительных работ недопустима.

СТАБИЛЬНЫЕ ТРУДОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Трудовые и социально-правовые установления, касающиеся стабильных отношений между рабочим и нанимателем, не могут нарушаться ссылками на правила работы по контракту.

Хермут Корман — классический портрет крупного промышленника. Двубортный пиджак, перстень с печаткой, небольшая сигара. Говоря с вами, он поворачивается к.вам спиной, как будто это слишком большая честь — глядеть ему прямо в лицо. Он произносит фразы типа «Мы в ответе перед нашими инвесторами». А перед обществом? «Общество хочет от нас, чтобы мы строили электростанции». А если строительство электростанций влечет за собой жертвы? «За это мы не отвечаем» (1).

Корман — член правления «Voith», дочерней фирмы «Siemens». Нем едкий концерн производит турбины и детали для крупнейших проектов гидроэлектростанций. Например, плотины Трех Ущелий в Китае или проекта Махешвар в Индии. Там будет построена электростанция мощностью в 400 мегаватт. Но в водах будущего искусственного моря просто утонут 162 деревни, 20 тысяч жителей будут насильственно переселены из плодородного региона на берегах реки Нармада. Они будут лишены средств к существованию и не получат справедливой компенсации.

Проект Махешвар — часть еще более грандиозного проекта, предполагающего строительство 30 больших, 135 средних и примерно 3 тысяч мелких гидроэлектростанций. Плотина высотой 36 метров и длиной в километр запрет 40-километровый водный резервуар. В 1993 году правительство передало проект частному предприятию С. Кумара. «Siemens» же за временное владение 17 процентами собственности получил заказ на поставку турбин и генераторов.

Герман Варт из «Рабочей группы гуманитарно-политических экспертов» по заданию правительства ФРГ в 2000 году изучил этот проект. Он оценивает количество людей, которые в результате насильственного переселения лишатся средств к существованию, минимум в 35 тысяч. Но плодородный регион дает работу еще, по крайней мере, 15 тысячам человек. Река обеспечивает занятость и дает средства к существованию тысячам крестьян, рыбаков, лодочников и рабочих песчаных карьеров. «Они почитают реку как свою мать и кормилицу», — рассказывает Варт (2).

Но переселение не только разрушит сложившиеся социальные структуры. Учитывая нехватку земель, землевладельцам — причем только мужчинам — взамен затопленных земель намерены выплатить денежную компенсацию. До сих пор ни одна семья не получила землю в возмещение, А на свободном рынке приобрести равноценную землю за сумму отступного невозможно. Покупка целины усложняется также тем, что дельцы нанимают адвокатов и маклеров, забирающих себе в качестве платы за посредничество до 30 процентов стоимости предлагаемых в виде компенсаций земельных участков.

Население долины реки Нармады защищалось от проекта и оказывало ненасильственное сопротивление. Это привело к жестоким полицейским акциям против мирного захвата строительных площадок и собраний. Одного старика до смерти забили озверевшие полицейские. Тысячи людей, в том числе 150 мэров и краевых советников, были задержаны. Многие из них (даже женщины и дети) подвергались издевательствам. В 1998 году «National Comission for Women»^{15} при индийском правительстве установила, что в связи с проектом гидроэлектростанции дело дошло до нарушений прав человека.

У члена правления «Voith» Хермута Кормана со всем этим никаких проблем нет. Вопрос об ответственности предпринимателя он отвергает категорически: «Общество избрало предприятия для того, чтобы развивать экономику, а правительства — чтобы это организовывать».

Индийское правительство, похоже, полностью одобряет такую точку зрения. В Индии «Voith Siemens» участвует также в проекте электростанции Техри. Запланировано строительство плотины высотой 260 метров, третьей по величине в Азии, которая перекроет один из притоков Ганга. Затоплению подвергнутся 107 деревень в индийских Гималаях, а также находящийся в непосредственной близости город Техри с множеством исторических храмов и дворцовых ансамблей XVIII века. По этому проекту переселению подлежит около 100 тысяч человек.

В апреле 2001 года несколько тысяч сельских жителей захватили строительную площадку в знак протеста против своего изгнания. Полиция безжалостно подавила протест. Более 50 Демонстрантов были схвачены, среди них почитаемый во всей Индии вождь движения сопротивления Сундерлал Бахугуиа. 75-летний старец — бывший ученик и соратник Ганди. Еще в 1995 году Он провел 74-дневную голодовку, которая вынудила правительство приостановить работы на плотине в Техри и начать пересмотр проекта, 24 апреля 2001 года в тюрьме Нью-Техри вместе с остальными заключенными старец начал бессрочную голодовку. Чтобы воспрепятствовать дальнейшим протестам, индийское правительство издало указ, предписывающий полиции разгонять любое собрание, в котором примут участие больше четырех человек,

В Китае «Siemens» управляет консорциумом, который должен поставить турбины для Плотины Трех Ущелий на общую сумму 348 миллионов евро. Это самый большой в мире проект такого рода. В соответствии с этим проектом реку Янцзы предполагается запрудить на длину примерно 650 километров, а станция будет давать 18 тысяч мегаватт. Общая стоимость проекта достигает 46,7 миллиардов евро. По другим оценкам, речь идет о 81,5 миллиарде евро.

Проект критикуют во всем мире, потому что власти намерены переселить от 1,3 до 1,9 миллионов человек. Швейцарский технологический концерн АВВ также участвует в проекте. Он подтверждает планы принудительного переселения,; но аргументирует это тем, что «китайское правительство рассматривает переселение не как проблему, а как возможность улучшения условий жизни для бедных людей» (3). Но крестьяне, которых непосредственно касаются эти планы, опасаются, что правительственные чиновники расхитят деньги, обещанные в возмещение ущерба. Два китайца-эмигранта, Гоа Ди и Гуа Муронг, в беседе с норвежской группой по правам человека в резких выражениях охарактеризовали участие западных концернов в китайских делах: «Отношение китайского правительства и гидроэлектромафии можно уподобить отношениям тирана и его пособников» (4).

Гигантские проекты вроде Плотины Трех Ущелий требуют крупных финансовых кредитов. Но эти кредиты, направляемые в политически или экономически нестабильные страны, всегда подвергаются высокому риску. Финансовые кризисы, путчи, национализации, экономические катастрофы — от всего этого самый заманчивый проект может обернуться полным фиаско. Чтобы, несмотря на эти риски, привлечь экономических экспортеров и тем самым обеспечить рабочие места в собственной стране, в большинстве стран существуют государственные экспортно-кредитные страхования, берущие на себя большую часть риска. Проще говоря, когда некий проект, скажем, немецкого предприятия терпит за границей крах, а ущерб ему возмещает государственное кредитное страхование, то на практике большую часть этой суммы оплачивает немецкий налогоплательщик.

В Германии эту ответственность берет на себя «Hermes — Kreditversicherung AG» (Акционерное страховое общество "Гермес-Кредит"), в Австрии — «Kontrollbank» (Контрольный банк), в Швейцарии — «Exportrisikogarantie» (Экспортно-рисковая гарантия) (ERG).

В ноябре 1999 года, несмотря на бурные протесты природоохранных и правозащитных групп, германское федеральное правительство выдало консорциуму «Siemens» разрешение на кредит под поручительство общества «Гермес» в размере 50 миллионов евро для поставки в Китай 15 трансформаторов. Вдобавок к этому 248 миллионов евро в форме временных гарантий поступили через другой консорциум из Дрезденского банка, Немецкого банка и других. А незадолго до этого германский Бундестаг подписал резолюцию, осуждающую китайское правительство за вторжение в Тибет. «С помощью "Гермес-кредита" явно хотят восстановить отношения с Китаем», — говорит один из критиков (5).

В конце концов, участие «Siemens» в этом безумном проекте финансируют «Commerzbank» (Коммерческий банк), «Dresdner Bank» (Дрезденский банк), «Kreditanstalt fur Wiederaufbau» (Кредитная организация по восстановлению) и «Die Deutsche Genossenschafsbank» (Немецкий товарищеский банк), указывает Хеффа Шюкинг из немецкой экологистской правозащитной организации «Urgewald», О размерах этого финансирования можно только гадать (6). В федеральном министерстве экономики чиновник, ответственный за экспортные кредиты, начальник отдела Михаэль Крузе уверяет, что германское участие настолько ограничено, «что мы практически не имеем никакого влияния на проект в целом» (7). Наконец, сотрудница отдела по связям с общественностью из «Hermes-Versicherung» называет «неполные 400 миллионов марок» (205 тысяч евро), — вот та сумма, в которую могут обойтись немецким налогоплательщикам поставки в Китай (8).

В начале 2001 года государственную систему «Гермес» предполагалось реформировать. На конференции Всемирной комиссии по плотинам в Берлине представитель правительства потребовал, чтобы экспортные кредиты проверялись и на пригодность в плане пользы для людей. Но плотинное лобби встало насмерть, предвидя ожидаемый в таком случае поток экологических и правозащитных предписаний. «Тогда всему конец! — Представитель «Siemens» Корман отчетливо представил себе, как уплывают его барыши. — Это было бы изнасилованием системы, ведь все же мы сами за это и платим».

Спустя два месяца: амбициозные начинания правительства сошли на нет? Лишь атомные электростанции не будут впредь получать государственных экспортных гарантий; на все остальное этические критерии не распространяются (10).

То, что промышленность оплачивает кредиты под поручительство системы «Гермес» , всех устраивает, пока все идет хорошо. Если же инвестиционный проект терпит крах, то налогоплательщик протестует.  Но на практике страдают от этого, без сомнения, жители тех стран, в которых западная большая индустрия осуществляет то, что ей теперь запрещено делать дома: строит мегаплотины и атомные электростанции и добывает полезные ископаемые, не заботясь об обременительных экологических налогах и гуманитарных благоглупостях,

По всему миру из-за строительства больших плотин потеряли свою землю от 40 до 80 миллионов человек. В то время как в Центральной Европе в результате нарастающего протеста экологистских групп существуют строгие правила, регламентирующие размеры гидроэлектростанций и их влияние на окружающую среду, в Африке, Азии и Латинской Америке действуют куда более низкие стандарты.

Что касается использования ядерной энергии, то после отмены государственных гарантий немецкая атомная промышленность все чаще устремляет свой алчный взгляд на восток. Там «Siemens» и другие компании участвуют в проектах строительства реакторов, монтаж которых из-за низких стандартов безопасности сегодня запрещен во всей Западной Европе.

В Словакии (с 1996 по 1998 год) «Siemens» помогал достраивать АЭС «Моховце». Реактор советского типа, построенный при содействии СССР, считается одним из самых опасных в Европе. «Гермес» поручился за экспортный риск 75 миллионами евро. В Аргентине, Бразилии, Китае, Венгрии, Чехии и других странах «Siemens» также участвует в строительстве или довооружении реакторов, годных разве что на металлолом.

Крупные западные банки то же замешаны в сомнительных проектах в слаборазвитых странах. В Индонезии Государственное горное общество с 1994 года копает шахты для добычи золота и серебра к юго-западу от столицы страны Джакарты. В 1997 году германский «Hypo Verelnbank» финансировал этот проект кредитом в 15 миллионов евро. В 1998 один золотоискатель был убит силами безопасности индонезийского Горного общества. Кроме того, взрывные работы на этих шахтах велись без всяких мер предосторожности, в результате чего только в 1998 году погибло минимум 20 золотоискателей. В июле 2000 года сотни старателей вышли на демонстрацию против жестокого обращения со стороны сил безопасности. Горняки сообщали, что их избивали и унижали (11).

С начала 1990-х годов более чем в 70 развивающихся странах ради привлечения инвесторов были изменены предписанные законом ограничения в горном деле. В секторе сузилась сфера налогообложения, были обещаны высокие дотации. Социальные и экологические последствия такой политики нередко очень тяжелы: добыча горючего и металлов сопряжена с колоссальным расходом энергии и воды, часто при этом остаются ядовитые, отходы, которые хранятся без необходимого ограждения.

2400 тонн золота, добытые в мире в 1997 году, оставили после себя 725 миллионов тонн пустой породы, содержащей высоко-токсичные кислоты и растворители, такие как цианид. Эти яды загрязняют реки и моря, лишают население средств к существованию.

В 1996 году дочернее предприятие Дрезденского банка выделило австралийскому горному обществу «Aurora Gold» кредит в размере 35 миллионов евро на добычу золота в Индонезии. Предприятие насильственно изгнало из мест разработок около 20 тысяч представителей народов даяк-сианг, мурунг и бекумпай, которые с давних времен копают там золото. Кроме того, фирма отравила окрестные реки сточными водами со своих разработок. Весной 2000 года представители этих племен захватили районы будущих шахт «Aurora Gold»—- и были со всей жестокостью изгнаны оттуда элитными частями индонезийской полиции (12).

Когда благодаря государственному поручительству инвестиционный риск снижается, большому бизнесу легче сходит с рук проталкивание антигуманных проектов, вредных для развития отсталых регионов. Но это не единственное следствие. Нередко кредиты, выдаваемые с легкостью, ввергают бедные страны в тяжелые долги. Пример тому — блоки «Angra-2» и «Angra-3» ядерной электро-станции на бразильском побережье, словно нарочно, построенной в зоне частых землетрясений.

Оба реактора были заложены более 20 лет назад. Поставщик всех деталей — дочерняя фирма «Siemens», KWU. Однако «Ангра-2» дает ток только с июля 2000 года. Подсчитано, что просроченное строительство стоило стране 5 миллиардов евро. Вопрос лее о том, будет ли подсоединена к сети «Ангра-3», открыт до сих пор. Здесь также пропали миллиарды. Строительство затягивалось по политическим причинам. В начале 1980-х реакторы предполагалось использовать, в частности, при производстве атомного оружия для тогдашней бразильской военной диктатуры, но сменившие генералов гражданские правительства не интересовались реакторами.

«Немцы продали нам технологию, которой сами не пользуются, и мы деньгами оплачиваем то, чего у нас нет», — жаловался бывший министр финансов Бразилии Деним Нетто (13). Потому что Бразилия по уши в долгах. В 1998 году долг страны составлял 250 миллиардов евро. На 31 декабря 1999 года немецкие банки имели к Бразилии претензии в размере 10,6 миллиардов евро. «Ангра» также финансировалась за счет кредитов немецких банков, страховавшихся системой «Гермес».

Так, Дрезденский банк долгое время строил планы профинансировать достройку «Ангры-3», хотя всем давно уже было очевидно, что электростанция нерентабельна. Даже национальная бразильская комиссия по атомной энергии признала, что электричество этой АЭС почти вдвое дороже электроэнергии, получаемой из природного газа (14). После того, как германское федеральное правительство летом 2000 года объявило, что; вопреки прежним договоренностям, не намерено гарантировать через систему «Гермес» окончание строительства «Ангры -3», интерес Дрезденского банка к финансовой афере, по-видимому, Существенно снизился.

Но благодаря «Гермесу» «Siemens» получил свои Деньги (15). В общем, концерн положил себе в кассу за «Ангру-2» 2,9 миллиарда евро, за блок «Ангра-З» к настоящему моменту — 1,4 миллиарда евро (16).

Таким образом, от этой финансовой катастрофы выиграли только «Siemens» и немецкие банки, которые за свои кредиты получают хороший процент. Казалось бы, проигравшими стали немецкие налогоплательщики, ведь когда страны-импортеры не в состоянии больше платить своим немецким поставщикам, то благодаря «Гермесу», возмещение убытков отечественным предприятиям, в первую очередь, берет на себя Федеративная Республика. Но все же в самом большом проигрыше оказалась Бразилия, ставшая — в который раз — должником Германий.

Приведенный пример — лишь один из многих. Здесь немецкие предприятия использовали атомную политику бывших бразильских правителей для получения своих барышей. Инвестиции такого рода, в конце концов, способствовали тому, что многие страны, имеющие большой долг, были вынуждены резко сократить выделение средств на образование и здравоохранение.

Аргентинский журналист Алехандро Ольмос выиграл скандальный процесс, который Он вел против аргентинского государства и до конца которого сам так и не дожил. Ольмос доказывал, что большинство заграничных долгов его страны возникло из-за нарушений аргентинской конституции, поэтому их не следует выплачивать. Военные диктаторы, правившие страной с 1976 по 1983 годы, обогатились за счет иностранных кредитов. Теперь долги легли на плечи населения Аргентины (17).

Трансфер капиталов из промышленно развитых стран в так называемые развивающиеся страны за последнее десятилетие увеличился почти на 1,5 миллиарда евро. Это цифра с девятью нулями. Прямые иностранные инвестиций, по большей части финансируемые консорциумами международных банков, составили более трети этих капиталовложений, еще четверть составили кредиты отдельных банков.

В чем проблема? Всем этим странам необходимы инвестиции. Прежде всего, нужны средства на образование, здравоохранение и развитие отсталых хозяйственных структур. Если при этом инвесторы получают прибыль, то никакого противоречия здесь нет. Однако многие иностранные инвестиции так краткосрочны, что зарабатывают на них только банки и концерны. И в развивающихся странах эти инвестиции часто оставляют за собой громадные горы долгов.

Крупные банки и их дочерние фирмы-инвесторы стремятся всеми силами получить быструю прибыль, делая краткосрочные денежные вложения в так называемые формирующиеся рынки («Emerging Markets»)— бурно развивающиеся рынки Латинской Америки и Азии. Такие вложения из индустриальных государств в развивающиеся страны — например, в форме акций и займов — после 1990 года по своему объему превзошли даже прямые инвестиции, такие как основание новых предприятий.

За последнее десятилетие эти временные потоки капитала вызвали множество валютных кризисов: в 1994 году — так называемый текиловый кризис в Мексике, в 1997 году — тотальный экономический крах стран-«тигров» Южной Азии, в 1998 году — экономические кризисы в России и Бразилии. В пострадавших странах такие события ведут к тяжелым социальным последствиям. В результате азиатского кризиса число безработных катастрофически возросло. Выросшая инфляция сократила покупательную способность, многие люди уже не могут заплатить за основные продукты питания. Доля населения, живущего в бедности, в «странах надежды» Юго-Восточной Азии 1980-х годов после кризиса 1997-го увеличилась на 90 миллионов человек (18).

Когда проворачиваются краткосрочные финансовые сделки, главными действующими лицами являются банки. В Лондоне, этом крупнейшем мировом торговом центре операций с иностранной валютой, происходит 85 процентов всех банковских покупок и продаж. С одной стороны, банки честно распоряжаются собственностью своих клиентов, а с другой — торгуют ценными бумагами по собственному усмотрению (19).

К торговле по своему усмотрению, в частности, относятся и операции с иностранной валютой. Наряду с финансированием и страхованием-международных сделок, они служат еще и спекулятивным целям. При этом некоторая сумма в определенной валюте покупается за более низкую цену и позже продается — за более высокую.

Одной из форм таких спекуляций являются срочные сделки, когда спекулянт — совсем как в спорте — делает ставку на то, что цена некоей «слабой» валюты, например, бразильского реала, по сравнению с «сильной» валютой, скажем, долларом, определенным образом изменится к определенной дате, Если расчет оправдается, разница становится добычей спекулянта. Подобные, срочные сделки в 1999 году стали темой парламентского расследования в бразильском Федеральном Сенате. Немецкому банку и другим крупным банкам было предъявлено обвинение в том, что, нелегально добыв секретную информацию, они воспользовались ею, чтобы получить спекулятивную прибыль (20).

Большинство спекулятивных махинаций в Бразилии проворачивается на товарной и фондовой бирже. В 1999 году 24 банка за неполные три недели получили здесь прибыль в 5 миллиардов евро. Больше всех заработал американский City bank — 800 миллионов евро. Немецкий банк со своими 200 миллионами евро вошел в первую десятку. В то же время бразильская государственная казна потеряла на спекуляциях 3,5 миллиардов евро (21).

Сильно задолжавшие страны «третьего мира» немалую часть своего бюджета тратят на выплату процентов и возвращение долгов промышленно развитым странам. Немецкие банки одолжили развивающимся странам а общей сложности 115 миллиардов евро и являются их главными частными кредиторами (22).

При этом сами банки в немалой степени способствовали возникновению этих долгов. Немецкий «Sudwind — Institut», много лет изучающий условия .мировой торговли, в. книге «Не в долгу ли большие немецкие банки перед политикой развития? » (23) считает, что корни нынешнего долгового кризиса следует искать в начале 1970-х годов.

После шока от первого скачка цен на нефть в 1973 и 1974 годах огромные излишки капитала из нефтедобывающих стран попали на финансовый рынок, и им было необходимо, найти применение. Банки США с большой легкостью начали раздавать деньги клиентам в развивающихся странах, не проверяя их кредитоспособность. Часто получателями денег становились коррумпированные правители, которые тратили их на предметы роскоши, престижные проекты и закупки оружия. Поскольку в то время проценты были чрезвычайно низки, скопилось большое количество «негативного капитала».

Однако к началу 80-х годов мировые экономические условия изменились. Инвестиции в военную промышленность в США и политика стабилизации индустриальных стран вызвали повышение процентов. Когда в 1982 году Мексика, крупнейший должник США в Латинской Америке!, объявила себя банкротом, создалось впечатление, что на крыше начался пожар. Вскоре выяснилось, что десятки стран должны столько, что о возвращении кредитов уже не могло быть и речи.

Следствием этого стали «программы реструктуризации долгов», прежде всего для африканских, латиноамериканских и азиатских стран. В сущности, это означало, что придется брать новые кредиты для покрытия старых. Но теперь эти новые кредитные выдачи были жестко привязаны к условиям Всемирного банка и МВФ. В соответствии с так называемыми программами структурных преобразований страны-кредиторы обязаны были дать серьёзные гарантии того, что вводят у себя режим строжайшей экономии и снижают все государственные расходы. В действительности, это означало ничто иное, как отказ от дальнейшего финансирования многочисленных школ, учреждений здравоохранения и социальных программ. Кроме того, во многих странах были снижены минимальные зарплаты, чтобы по-прежнему оплачивать труд государственных: служащих. В этом — еще одно объяснение, почему международные концерны с такой легкостью размещают заказы па производство своих товаров в развивающихся странах. Они сами определяют уровень зарплаты, который гораздо ниже прожиточного минимума (см. также главы «Одежда» и «Продукты питания»).

У больших западных банков с реструктуризацией, напротив, нет особых проблем. Они по-прежнему наживаются на процентах, тогда как их кредиты, по большей части, защищены государственными структурам и экспортных гарантий, вроде «Гермеса».

То, какие странные ситуации могут возникнуть в результате задолженности бедных стран, можно проиллюстрировать на примере Мозамбика. В феврале 2000 года весь юг этой африканской страны был разрушен и затоплен смерчами и катастрофическими проливными дождями. От 700 до 800 человек погибли в первые же дни тайфуна. А всего средства к существованию потеряли более 4,5 миллионов людей (24).

И до катастрофы Мозамбик принадлежал к числу беднейших стран мира. 70 процентов населения живут там за чертой бедности, средняя продолжительность жизни — 43 года. Каждый седьмой ребенок умирает, не дожив до 5 лет. Но, в принципе, никого в Африке этим не удивишь: там такое повсюду, это просто статистика. Однако, с другой стороны, в Мозамбике имеются достижения, сенсационные даже в международном масштабе. Совокупный национальный продукт в течение последних 10 лет растет более чем на 10 процентов ежегодно. С момента обретения независимости в 1975 году безграмотность снизилась с 98 процентов до 60.

Финансовый ущерб, причиненный катастрофой, был оценен более чем в 617 миллионов евро. С февраля по август 2000 года 49 стран и 30 благотворительных организаций пожертвовали товаров на сумму 77 миллионов евро. Кроме того, ООН выделила Мозамбику почти 170 миллионов евро на восстановление.

С другой же стороны, маячит цифра, рядом с которой меркнет ущерб от природной катастрофы и которая, словно дамоклов меч висит-над жителями Мозамбика: более 67 миллионов евро ежегодно страна выплачивает, чтобы покрыть свои иностранные долги в размере 5,2 миллиардов евро. «Это просто безумие — ожидать от правительства, что оно вернет долги, сумма которых во много раз превышает размер международной помощи», — считает Кэт Хори, руководитель международной благотворительной организации «Oxfam» в Мозамбике (25).

В 2000 году, «году отпущения грехов», многочисленные международные организации требовали смягчить долговое бремя для наиболее бедных стран мира. Этот процесс должен был стать аналогичным разбору дел о несостоятельных должниках в гражданском, праве. В первую очередь, некий международный орган определяет размер необходимых средств для покрытия основных потребностей страны-банкрота, а именно, здравоохранения, образования и социальной инфраструктуры. Когда наличие таких средств гарантировано, рассчитывается, какие взносы эта страна может платить сообществу доверителей.

«Поможет ли прощение долгов беднейшим мира сего?» — так, почти по-библейски, «Hypo Vereinbank» озаглавил свой доклад по этой теме. Ответом на это Мюнхенский банк, к сожалению, не стал себя беспокоить. Было указано, что любое прощение долгов беднейшим странам равносильно тяжелой дискриминации банков, участвовавших в финансировании инвестиций в эти страны, несмотря на высокие риски.

Долгосрочные претензии «Hypo Vereinbank» к Бразилии или Индонезии полностью покрыты экспортно-кредитным страхованием (26).

Чтобы «разрядить» международные рынки капитала и обеспечить некоторое продление сроков иностранных инвестиций, многие организации, параллельно с целенаправленной политикой списания долгов, требуют введения так называемого налога Тобина. Он назван так в честь Нобелевского лауреата Джеймса Тобина и заключается в том, чтобы любые покупки и продажи валюты облагались налогом в 0,05 процента. Эта мера позволила бы сократить объем самых краткосрочных сделок с иностранными валютами, которые составляют большую часть дневного оборота международных бирж.

Это требование обращено; в первую очередь, к национальным и международным законодателям. Доходы от налога Тобина, если он будет введен во всем мире, оцениваются более чем в 100 миллиардов евро в год. На эти средства можно было бы, к примеру, покончить с бедностью и безработицей или же профинансировать здравоохранение и образование (27).

Ведь нигде лее не сказано, что глобализация не может немного послужить и людям.

Когда речь идет о войне и нищете в «третьем мире», западные властители дум — политики, промышленники, журналисты — охотно клеймят коррумпированные правительства этих стран.

«Реки нефти, — жалуется, к примеру, шеф OMV Вольфганг Рутгендорфер, — как назло, текут в странах типа Судана, где правят жестокие военные режимы»(1). О том же, что режим в Хартуме без нефтедолларов западных концернов не смог бы закупать оружие и тем самым удерживать власть, Рутгендорфер не говорит ни слова.

Пусть это прозвучит банально, но в коррупции всегда участвуют двое: взяткодатель и взяточник. Диктаторы развивающихся стран — лишь одна сторона коррупционной системы, другая сторона — те, кто дает (а это в основном мультинациональные предприятия из демократических индустриальных государств) (2). Так, в Анголе, в Конго, в Мьянме (Бирма), в Саудовской Аравии и многих других странах коррумпированные правительства не обязательно держатся у власти исключительно с помощью западных сырьевых концернов часто бывает достаточно простой доброжелательной поддержки со стороны правительств стран, где эти концерны базируются. Правительства, как правило, очень чувствительны ко всему, что касается оценки какой-либо страны как «страны-негодяя». Так, например, в Анголе Запад сначала поддерживал (убитого между делом) вождя повстанцев Жонаса Савимби (Jonas Savimbi) против коммунистического «негодяя» Жозе Эдуарду Душ Сантуша. Но с тех пор, как у побережья Анголы открыты богатые месторождения нефти, Душ Сантуш вдруг стал хорошим. Роль высокооплачиваемого посредника сыграл Жан-Кристоф Миттеран, сын покойного французского президента. Коррупционная афера раскрылась только тогда, когда в Декабре 2000 года Ж.-К. Миттерана арестовали. И вот, в результате прибыль получают «Total» и американский «Chevron».

Да и в Демократической Республике Конго, после избавления ее от бельгийской колонизации в 1960 году, предпринимались фантастические шаги в направлении демократии. Патрис Эмери Лумумба был избран премьер-министром. Но поскольку Лумумба не был готов разбазарить конголезские богатства в угоду западным промышленно-развитым странам, через несколько месяцев его убили, с помощью американской секретной службы ЦРУ и бельгийских офицеров. Премьер-министром стал Мобуту Сесе-Секо (Mobutu Sese-Seko), 32 года заливавший страну кровью — к вящей радости западных правительств, концернов и банков, которые и до сих пор сидят на миллиардах евро, украденных Мобуту у населения Конго, переправленных на швейцарские счета и вложенных в шикарные виллы по всей Европе. Когда же он перестал проявлять должное рвение, США поддержали восстание Лорана Дезире Кабилы (Laurent Desire Kabila). Но когда стало ясно, что президент Кабила не собирается выполнять свои щедрые обещания насчет сырья, такие страны, как США (да и Германия не отставала), немедленно переметнулись на сторону Руанды, которая в августе 1998 года начала войну против правительства Кабилы. В январе 2001 года Кабила был убит. На то, что война в Конго — самая большая в мире после 1945 года — ведется из-за сырья, неоднократно указывали в документах ООН. Одним из тех, кто извлекает из этой войны прибыль, называют немецкий концерн «Bayer».

В устах политиков и в СМИ коррупция, как правило, предстает скандальным исключением; «Это связано с тем, как относится современный капитализм и его неолиберальная модификация к господству рынка», — предполагает кёльнский эксперт по коррупции Вернер Рюгемер (3). Но рынок функционирует не по теоретической доктрине о «свободной игре сил». «Наряду с государственным насилием и применением военных средств выступает коррупция. Она входит в состав системных инструментов, которыми орудует невидимая рука рыночной экономики в капиталистических демократиях». Неолиберальная глобализация представляет собой — не в последнюю очередь из-за отсутствия глобальных правовых основ, общих для разных государств «невиданную доселе в истории, совершенно разнузданную коррупцию. Коррупция здесь постоянно модернизируется и легализуется и в большинстве случаев ускользает от внимания общественности». Причина этого — в неспособности юстиции действующей в рамках национальных законов, проследить коррупционные денежные потоки на глобальном уровне.

В качестве примера Рюгемер приводит французский нефтяной концерн «Elf» (ныне «Total»), против которого с марта 2003 года ведется самый широкий и тщательный судебный процесс о коррупции из всех, что когда-либо велись в какой-либо из стран, «уважающих западную систему ценностей». Юристы и криминалисты вели расследования целых 10 лет. Против них плелись интриги, они могли работать только под защитой полиции. Обвинения выдвинуты против членов правления, бывших министров, государственных секретарей, партийных лидеров и бизнесменов высокого ранга, которые сейчас в основном работают консультантами различных предприятий. Перед судом, эти люди перечисляют свои ордена и государственные награды. Местом проживания они называют Монако, Париж, Лондон, Цюрих или Москву. 80 их адвокатов — из числа самых дорогих во Франции. Из «черных касс» концерна десятилетиями осуществлялись тайные выплаты. Деньги текли в руки политиков и чиновников тех государств, , где речь велась о правах на добычу нефти или других сделках. Долгое время миллионные выплаты получали президент Габона Омар Бонго, или президент Нгессо (Республика Конго), или Бийа (Камерун). Вторую группу взяточников, по словам Вернера Рюгимера, составляли ведущие политики правящих партий во Франции. Общая сумма выплаченных вознаграждений, фигурирующая в материалах расследования, составила 430 миллионов евро (4). Но их действительный объем Рюгимер оценивает гораздо вы-me.

Сюда же относятся и 35 миллионов евро, которые «Elf» выплатил для обеспечения себе выгодных условий при покупке восточногерманских нефтехранилищ и очистных сооружений в городе Лейна. Эти деньги ушли немецким политическим партиям, а их окончательный получатель неизвестен до сих пор (5).

Результатом всей этой деятельности стало то, что во Франции образовалось элитарное, охраняемое секретными службами «государство в государстве», состоящее из руководящих лиц предприятий и государственных и партийных чиновников самого высокого уровня. «"Elf" мог ссылаться на то, что вынужден был поступать таким образом, потому что его международные конкуренты поступают точно так же», — считает Рюгемер, видящий в этом доказательство того, что коррупция имманентна системе. Ведь глобальные коррупционные системы, подобные этой, открыто создаются концернами различных государств. В качестве примеров Рюгемер приводит доказанные факты коррупции в Италии (6), в Швейцарии (7), США (8), Саудовской Аравии (9) и Германии (10). Прежде всего, речь идет о сделках с оружием и промышленными объектами, о строительстве высотных плотин, электростанций, дорог, шоссе, метро, объектов недвижимости и о снабжении сетей супермаркетов.

Не обсуждаемая каждый раз заново, по уже профессионально установленная доля расходов на взятки закладывается в пределах от 3 до 7 процентов, считает эксперт по коррупции. Однако в наиболее динамичных областях, за контроль над которыми борются многие конкуренты — внедрение новых медикаментов, программного обеспечения или компьютеров, а также на крайне монополизированном рынке оружия -- эти проценты значительно выше.

Немецкие концерны, оказавшиеся в центре международного внимания в связи с коррупцией, как правило, знамениты и в Герма-нии. Например, это касается концерна «Siemens». «В Греции ли, в Венгрии ли, в Южной Корее или Сингапуре: "Siemens" везде туг как тут, и саму Г ер манию не обходит стороной» (11). Крупнейший процесс против пятерых управляющих «Siemens», обвиненных в подкупе ответственных лиц ради получения заказа на постройку электростанции в Мюнхене в 1990-е годы, ясно показал, что и в Европе пользуются теми же методами, что и в развивающихся странах: подключение посредника со стороны, скрытый денежный поток через некий финансовый оазис, открытие номерного счета в Швейцарии для получателя денег, фальшивые декларации о выплате комиссионных, завышение стоимости заказа. Высокопоставленные менеджеры, приговоренные к тюремным срокам и денежным штрафам, ничуть не выглядели раскаявшимися. По данным Рюгемера, «Siemens» оплатил все гонорары адвокатам, а осужденные во время пребывания в тюрьме регулярно получали не только зарплату, но и все полагавшиеся за это время доплаты и бонусы (12), Рюгемер: «Коррупция всегда ведется в интересах фирмы и является составной частью обычной деятельности менеджмента».

Это проявилось в многочисленных строительных скандалах, например, на строительстве заводов по сжиганию мусора в Кёльне, Бёблингене и целой дюжине других немецких городов. В Кёльне генеральный директор Штайнмюллер в 90-е годы раздал местным политикам и чиновникам взяток на 15 миллионов евро. По данным Рюгемера, Штайнмюллер проявлял активность еще в Южной Африке времен апартеида, где он, наряду с другими немецкими предпринимателями, представлявшими, к примеру, «Deutsche Bank» и «Daimler» годами тайно финансировал «Национальную партию» (сторонников апартеида) , чтобы получить заказы на прокладку рудников. Таким образом, демократический процесс принятия решений по строительству немецких мусорных печей был организован точно так лее, как и поддержка недемократической системы в Южной Африке.

«Если принять во внимание тот факт, что для коррупции всегда необходимы как минимум два участника, то излюбленные клише вроде "Италия — коррумпированная страна". теряют всякий смысл», — говорит Вернер Рюгемер. Так, немецкие фармакологические концерны начиная с 1970-х годов подкупали в Италии персонал лабораторий и больниц, чтобы обеспечить продажу лекарств и гормональных средств по завышенным ценам. «Если продолжать использовать это клише, то нужно сказать: «"Германия — коррумпированная страна"».

Тошно смотреть на то, как политика и промышленность свиваются в какой-то непристойный клубок — вплоть до самых верхов государства. Так, партии, «благосклонные к промышленности» — Христианский демократический союз (ХДС), Христианский социальный союз (ХСС) и Свободная демократическая партия (СВДП), «тайно спонсировали» Федеральный Союз германской промышленности и сотни отдельных предприятий. По этим каналам в кассы правящих партий безнаказанно перетекли 110 миллионов евро (13). Поэтому не стоит удивляться, что коррупция немецких предприятий поддерживалась на государственном уровне. Рюгимер: «Это происходило официально и на законных основаниях через налоговые льготы под видом "полезных расходов" и через государственное экспортное страхование». Между тем по крайней мере первое запрещено в большинстве индустриальных стран.

В рамках глобализации коррупция модернизировалась настолько, что большинство ее форм сегодня вообще не подлежат наказанию. Здесь уместно сказать о тех методах, с помощью которых предприятия ставят политиков и государственных служащих в зависимость от себя. Так, по данным британской газеты «Daily Telegraph», падение британского министра по охране окружающей среды Майкла Мичера (Michael Meacher) в июне 2003 года было вызвано давлением генноинженерной промышленности, в особенности концерна «Bayer». Мичера знали как беспощадного критика продуктов питания, подвергшихся геннотехнической обработке и поэтому он вызывал страшное раздражение у фирм, использующих биотехнологии (14). В Германии прежний (ныне умерший) финансовый директор фирмы «Bayer» Хериберт Цитцельсбергер стал госсекретарем по финансам правительства красно-зеленых и сразу же принялся сокращать налоги на концерны, тогда как его шеф предлагает гражданам раскошелиться (15). В Австрии бесцветный министр финансов Карл-Хайнц Грассер официально позволяет Томми Хильфигеру себя одевать — и тут же сокращает расходы на социальную сферу. Походя он отписывает 2 миллиарда евро на боевые самолеты фирмы EADS («Daimler-Chrysler»).

В Соединенных Штатах концерны вроде «Exxon Mobil» и «Monsanto» жертвуют миллионы на поддержку президентских гонок и ожидают за это политики, благоприятствующей промышленности. И они ее получают: президент Джордж Буш-младший лично выступает против Киотского протокола о защите климата и за разрешение генной инженерии в Европе. Его правительство с невероятным упорством подрывает как дееспособность ООН, Международного арбитража, так и международные соглашения, такие как Конвенция по биологическому оружию.

Уже в 1970-е годы американский поставщик оружия «Lockheed» был вынужден признать, что только за период с 1970 по 1975 год выплатил по всему миру в общей сложности 202 миллиона долларов в качестве комиссионных, денежных компенсаций и «неясных расходов» многим сотням получателей для того, чтобы добиться заказов на боевые реактивные самолеты и другую военную продукцию. На этом основании обвинение в коррупции было предъявлено еще 360 фирмам, особенно в «дружественных союзных» государствах. У взяткодателей — знаменитые имена: «ExxonMobil», «United Brands», «Merck», «Westinghouse», «Firestone», «Philip Morris», «ITT», «Boeing». В числе взяточников — президент Габона Бонго, президент Южной Кореи Пак, президент Боливии Арриентос, иранский шах Пехлеви, филиппинский президент Маркос, гаитянский президент Дювалье и тысячи министров, генералов, уполномоченных представителей и чиновников из Турции, Израиля, Великобритании, Гватемалы, Германии, Индонезии, Аргентины, Канады и т.д. В одной Италии «Exxon« заплатил руководителям правящих партий в общей сложности 73 миллиона долларов (16). Речь шла не только о конкретных заказах и лицензиях, но и о стабилизации политической атмосферы, которая должна была оставаться благоприятной для получения сверхприбьтлей американскими фирмами. Эта атмосфера была консервативно-христианской, но ее составными частями были: и диктатуры, и монархии, и праворадикальные группировки, а при необходимости и такие силы, как мафия, люксембургские масонские ложи и тайные кланы японского криминального мира (17).

«По этому принципу, начиная с 1945 года, предприятия США используют структуру глобальной коррупции, которая унаследовала многие старые приемы, такие как бакшиш и "черный нал" и шаг за шагом разрастается», — считает эксперт по коррупции Вернер Рюгемер. Стоимость контрактов и сохранения политических систем немыслимо возросла. Повысился и профессиональный престиж «независимых» посредников, работающих за комиссионные, этих предшественников современных промышленных лоббистов (см. конец главы). «Черные кассы» и «фирмы — почтовые ящики»^{16}, где хранятся запасы коррупционных денег, с тех пор стали необходимым инструментом любого «глобального игрока». К тому же коррупция как средство глобальной рыночной экспансии и развития американской торговли получила и научное обоснование, тем самым став как бы легализованной. Так, правый политолог Сэмюель'Хантингтон писал, что с коррупцией легче примириться, если принять во внимание, что она — единственная альтернатива применению силы для завоевания рынков, и что она могла бы содействовать тому, чтобы далее такие персонален, которые не имеют выхода на легитимные каналы, получили возмож-ность влиять на ход событии (18).

Религиозный фундаменталист Джордж Буш довел эту систему до совершенства. Важным спонсором его взлета — сначала в губернаторы, Техаса, а после в президенты США — стало предприятие «Enron» . Две трети сенаторов США были включены в список получателей пожертвований концерна. «Enron» и его руководители на одну только предвыборную кампанию Бухгга в 2000 году перечислили 1,96 миллиона долларов. В качестве встречного шага парламентское большинство отменило прежние государственные проверки — результат не заставил себя долго ждать: им стал скандал с фальсификацией баланса на фирмах «Enron», «WorldCom» и других в 2002 ГОДУ.

Центральный офис «Enron» в Европе разместился в Лондоне. Во время предвыборной борьбы Тони Блэр протестовал против вторжения «Enron» в британский энергетический сектор. Блэр пообещал английским шахтерам бороться за сохранение национальной угледобывающей промышленности. В августе 1998 года «Enron» проспонсировал торжественный обед на съезде партии лейбористов, После выборов премьер-министр Блэр заменил в энергетической программе своего правительства уголь газом. В 2000 году министр промышленности Блэра Стивен Бэйере поднялся до поста главы европейского филиала «Enron». Андерсен, инспектор по экономике «Enron», был весьма активен, в частности в Англии, где он спонсировал партийные конференции лейбористов. Фирма «Artur Andersen» продала канцлеру казначейства Гордону Брауну роскошную квартиру стоимостью минимум 350 тысяч фунтов всего за 130 тысяч фунтов. По инициативе Андерсена Браун внес законопроект о снижении налога на прибыль; в США же Андерсен добился того, что «Enron» вообще не платил налоги (19).

В Афганистане «Enron» десятками миллионов долларов финансировал «Талибан». Совместно с нефтяным концерном «Unocal» в 1997 и 1998 годах «Enron» приглашал представителей «Талибана» на переговоры в Техас. «Enron» и «Unocal» намеревались проложить трубопровод по территории Афганистана, чтобы гнать по нему газ и нефть из Туркменистана и Узбекистана. «Enron» проявил готовность платить талибам «налог» за каждый кубометр газа, который должен был течь по трубопроводу. «"Enron" заключил бы сделку с самим чертом, если бы это принесло прибыль концерну», — заметил один из членов комиссии Конгресса, которая с января 2001 расследовала дело о финансовой несостоятельности «Enron» (20). Сегодня «Unocal» вместе с французским нефтяным концерном «Total» заигрывает с бирманской военной хунтой. Будет ли и Бирма объявлена «страной-негодяем», звеном в одиозной «оси террора», если не согласится и дальше поставлять сырье по дешевке?

Свергнутый иракский диктатор Саддам Хусейн долгие годы тоже устраивал правительство США и западные нефтяные концерны. Американский вице-президент Дик Чейни при Буше-старшем до 1992 года был министром обороны. Следующие 8 лет он являлся президентом «Halliburton» , крупного поставщика для нефтяной промышленности, который также заключал сделки с правительством Саддама Хусейна. «Halliburton» — один из крупнейших поставщиков американской армии. Перед второй Войной в заливе концерн без всякого конкурса получил миллионные заказы на восстановление сооружений в Ираке, разрушение которых Чейни, как политик, безусловно, предвидел.

Сказанное — всего лишь поверхностный взгляд на новый масштаб коррупции внутри «западной системы ценностей». Либерализация экономики и дерегулирование, начавшиеся в 1990-е годы, позволили участникам событий заранее и надолго объявить себя невиновными. «Все, или почти все, что они делают — совершенно легально», — утверждает эксперт по коррупции Вернер Рюгемер.

Но прибыль и комиссионные, отправленные на самые верхние этажи виртуальной «новой экономики», даже в дерегулированном капиталистическом рыночном хозяйстве не могут вечно спасать положение, И «мирная» коррупция а-ля Хантингтон уже не справляется, как показали банкротства «Enron» и «Worldcom». Поэтому «мирное» самообогащение все чаще оборачивается военными действиями. Типичным примером органического сращения расширяющегося рынка, коррупции и военного насилия может служить политика правительства США в Афганистане. При подготовке к военному вторжению ЦРУ выделило 70 миллионов долларов на покупку военных вождей талибов. Во время самой интервенции офицеры США размахивали пачками долларов, чтобы купить перебежчиков. Президент Буш обрадовался, узнав, что на все это потребовалось меньше денег, чем предполагалось. Его цитируют: «Это хорошая сделка» (21).

В 1997 году 29 индустриальных государств, входящих в Организацию сотрудничества и развития (ОСР), объединились, объявили запрет на налоговые льготы для взяток и признали необходимость наказания за подкуп иностранных чиновников (22). В большинстве стран-участниц эта конвенция была включены в национальную правовую систему. В том числе и в Германии (23), но не в финансовых оазисах Швейцарии и Люксембурга. Тем не менее, в той же Германии не чувствуется серьезных перемен на предприятиях, в финансовых службах, прокуратурах и судах, критикует Вернер Рюгенер. До сих пор не известно нм одного случая, чтобы германское предприятие было обвинено в подкупе за границей.

Вместо этого появилась новая «этическая конъюнктура». Концерны подписали «Codes of Conduct», добровольные ((обязательства по самоограничению», которые не контролируются никем, кроме самих заинтересованных фирм. Сторонником этой новой хозяйственной этики объявил себя, в частности, бывший президент Федерального союза немецкой промышленности (Bundesverband der Deutschen Industrie) Ганс-Олаф Хенкель. Он дал определение коррупции: «Один из усерднейших могильщиков свободы» (24), но дальше обрушился на «правящую прослойку бедных стран, которая своей готовностью брать взятки держит собственные народы в нищете»; эта правящая прослойка способна «причинить своим гражданам больше вреда, чем любой реальный или выдуманный крупный капиталист», утверждал он. Тот факт, что взятки напрямую поступают от этого самого «крупного капиталиста», а тот и у себя дома подкупает политиков и чиновников, Хенкель не принимает во внимание.

В вопросах соблюдения социальных и экономических стандартов представители концернов так же охотно перекладывают ответственность на правительства стран-производителей. В конце концов, это их задача — издавать законы. Хорошо, если так. Ведь под давлением крупных инвесторов и международных финансовых организаций правительствам бедных стран не остается ничего другого, как, устанавливая крайне низкие социальные и экологические стандарты, удалить все преграды на пути инвестиций. Так, концерны объединяются в индустриальные лобби, чтобы, к примеру, опустить установленный законом минимум заработной платы. Но как только потребители начинают критиковать «Nike» и прочих за крайне низкую зарплату на фабриках-поставщиках, фирмы беспомощно разводят руками, это, мол, внутреннее дело страны — гарантировать справедливую оплату.

Поскольку этих объяснений недостаточно, в последние годы все чаще заключаются наднациональные торговые соглашения, благодаря которым национальные правительства лишаются последней возможности проводить законы, направленные на защиту трудящихся, прав человека и окружающей среды. Эти международные торговые законы, де-факто не легитимированные никакими демократическими процедурами, по большей части обсуждаемые тайно, стоят выше национальных конституций и тем самым определяют направление, в котором движутся Демократии богатых стран.

Вы этому не верите? Тогда мы вам кое-что расскажем про ВТО.

ВТО (VVTO) была образована 1 января 1995 года после так называемого У ругвайского раунда переговоров в рамках «круглого стола» Генерального соглашения по тарифам и торговле (GATT) (25). В нее входят 146 стран, 30 ждут приема в организацию.

ВТО базируется на неолиберальной основе свободной торговли, которая должна стимулировать рост производства и всемирное благосостояние. В отличие от сравнительно беспомощной Организации Объединенных Наций, ВТО способна реализовывать свои решения по всему земному шару с помощью торговых санкций. Об этом заботится Третейский суд, работающий при закрытых дверях. Решение Третейского суда вступает в силу даже в том случае, если с ним согласна хотя бы одна страна. К настоящему времени было подано более 300 торговых жалоб. Сейчас, например, США, используя суд ВТО, пытаются вынудить европейские страны допустить на свои рынки генетически модифицированные продукты. Если жалоба будет удовлетворена (а это вполне вероятно), то аграрные концерны в Европе будут обязаны либерализовать торговлю продуктами питания, произведенными из таких компонентов, хотя большая часть населения Европы против этого,

В отличие, скажем, от Международного валютного фонда или Всемирного банка, в ВТО действует принцип; когда каждый член организации обладает одним голосом. Но это не значит, что ВТО — демократическое учреждение. Так, 29 беднейших стран не имеют постоянного представительства в штаб-квартире ВТО в Женеве. Однако на многочисленных заседаниях каждый отсутствующий голос автоматически считается голосом «за». Кроме того, на многие важные встречи, во время которых никогда не ведется протокол, приглашают далёко не все страны. Но, конечно, ЕС и США представлены при любых обстоятельствах;

Немало развивающихся стран просто-напросто не могут позволить себе присутствовать на важных переговорах; Поэтому в решениях ВТО доминируют интересы промышленно развитых стран, К тому же голоса развивающихся стран часто покупаются обещаниями кредитов, в основном связанными с далёко идущими планами усиления либерализации, -

Детали регламентирующих установок ВТО разрабатываются в ходе тайных переговоров никем не избираемыми должностными лицами в Женеве. Общественность не может наблюдать за разработкой соглашений и комментировать ее. Только в конце переговоров национальные парламенты получают возможность ратифицировать объемистый сводный пакет документов.

GATS призвано либерализовать сферу услуг, то есть подчинить ее законам конкуренции свободного рынка. Это касается не только банков, парикмахеров, женских консультаций и т.д., но и общественных служб, ответственных за обеспечение населения самым необходимым. Страны, подписавшие соглашение, можно заставить либерализовать школы, университеты, больницы, питьевую воду, общественный транспорт, почту, энергоснабжение и многое другое. Это открывает путь к продаже всего этого частным концернам, которые могут получить огромные прибыли. Просто не подписать соглашение для бедных стран (в первую очередь, но не только для них) означает масштабные торговые убытки и необходимость считаться с потерей международной финансовой помощи, GATS вступило в силу одновременно с основанием ВТО и единым пакетом было одобрено национальными парламентами. Но конкретные детали обговариваются только сейчас — при закрытых дверях и без какого-либо демократического контроля.

Тем не менее, некоторые из этих секретных бумаг все же попали б руки критически настроенных организаций, таких как АТТАС и профсоюзы. Вопреки официальным обещаниям, НС требует от 72 стран либерализации водоснабжения. Для бедных стран это фактически означает, что все свои системы обеспечения питьевой водой они будут вынуждены отдать за бесценок таким концернам, как «Bechtel», «Suez» или «Vivendi Universal», поскольку государственные структуры этих стран никогда не смогут конкурировать с финансовой мощью концернов. Какие последствия ожидают при этом население, видно на примере волнений, произошедших в боливийском городе Кочабамба. После либерализации и продажи американскому концерну «Bechtel» цены, на воду здесь в 2000 году выросли вдвое. Дошло до всеобщей забастовки, против возмущенного населения были брошены войска, но, в конце концов, городские власти снова национализировали водоснабжение. Тогда «Bechtel» во Всемирном банке предъявил Боливии иск о возмещении ущерба в размере 25 миллионов долларов.

Если бы GATS к тому времени уже вступило в силу, то для такой страны, как Боливия, невозможно было бы отменить эту приватизацию.

Подобные катастрофические либерализации случались и задолго до вступления в силу GATS. Вся разница в том, что теперь приватизацию фактически нельзя отменить._: Страна должна либо предоставить концернам равноценную по выгоде область народного хозяйства, либо заплатить ВТО высокую штрафную пошлину.

В рамках GATS многие общественные меры регулирования, например, в сфере защиты окружающей среды, социальных стандартов или критериев качества, могут быть расценены как препятствие для торговли и опротестованы. В этом случае соответствующая регламентирующая установка подвергается «тесту на необходимость». Если она будет признана «хоть в чем-то препятствующей торговле», ВТО имеет право принудить страну отменить ее. Таким образом, ВТО оказывается более высокой инстанцией не только по сравнению с демократически избранными парламентами, но и с Советом Европы. В 10 из И спорных случаев, имевших место до сих пор, законы об охране окружающей среды и здравоохранении пришлось отменить.Открытая общественная дискуссия о GATS началась только после широкомасштабных протестов таких неправительственных организаций, как АТТАС.

Сейчас в ВТО циркулирует совсем уже далеко идущий проект под названием «Многостороннее соглашение об инвестициях», призванный еще увеличить права международных инвесторов в целевых странах. Организации по вопросам развития изо всех сил предостерегают от этого соглашения, потому что прямые инвестиции в развивающиеся страны идут на пользу лишь некоторым экспортным зонам, a MAI только облегчит приток прибылей в многонациональные концерны. Целые страны могут тогда превратиться в производственные зоны для отдельных предприятий и во многих отношениях утратить свой суверенитет. Если, к примеру, некое государство поднимает свои, экологические или социальные стандарты и, вследствие этого, инвестирующему концерну приходится платить хоть на йоту больше, то на эту страну можно подать жалобу в суд ВТО. Представим себе, что Нигерия решает принять закон, предписывающий постройку водоочистных сооружений и проведение мероприятий по защите здоровья в нефтеперерабатывающей промышленности, как это в обязательном порядке делается в Европе вот уже многие десятилетия. Нефтяная-компания «Shell» в этом случае может подать жалобу на нигерийское правительство, поскольку из-за инвестиций в подобные оздоровительные мероприятия ее прибыль несколько снизится. Или некая европейская страна попробует ввести экологический налог — тогда инвесторы PI3 энергетического или автомобильного сектора обвинят ее в государственном рекете. Все это означает, что никакая страна впредь не сможет позволить себе принимать законы, содержащие более жесткие экологические и социальные требования.

Amnesty International (Hg.) Menschenrechte. Herausforderung und Verpflichtung fur die Wirtschaft. Eigenverlag, Bonn 2000.

Attac (Hg.) Die geheimen Spielregeln des Welthandels. WTO - GATS - TRIPS - M.A.I, Promedia. Wien 2003.

Bales K, Die neue Sklaverei. Mfinchen, 2001.

Cassen B., George S., Richter H.-E, Ziegler J, Eine andere Welt 1st mUglich! VSA-Verlag 2002.

Chomsky N. Profit Over People. NeoliberaUsmus und globale Weltordnung. MBnchen, 2000.

DGB-Bildungswerk (Hg.): Toys: The World Market in The Children's Room. Bd.53 der Materialien des Deutschen Gewerkschaftsbundes. Dfisseldorf, 1998.

George S. WTO: Demokratie statt Drakula. Ffir ein gerechtes Welthandelssystem. VSA-Verlag 2002.

Grefe Ch., Greffrath М., Schumann H. Attac. Was wollen die Globalisierungskritiker? Berlin, 2002.

Gupfinger I-L, Mraz G., Werner K. Prost MahlzeU! Essen und Trinken mit gutem Gewissen. Wien, 2000.

Hertz N. Wir lassen uns nicht kaufen! Keine Kapitulation vor der Macht der Wirtschaft. Mfinchen, 2001.

Klein N. No Logo! Der Kampf der Global Players um Markenmacht. • MBnchen, 2001.

Kunig J.-G. Alle Macht den Konzernen. Das neue Europa im Griff der Lobbysten. Reinbeckbei Hamburg, 1999.

Langbein К., Martin H.-P._r Weiss H. Bittere Pillen 1999 — 2001 — Nutzen und Risiken der Arzneimittel. KUln, 1999.

Le Monde Diplomatique. Atlas der Globaiisierung. taz 2003.

Mies M. Globaiisierung von unten. Der Kampf gegen die Herrschaft der Konzerne. Hamburg 2001.

Musiolek B. GezEhmte Modemultis. Frankfurt, 1999.

Pater S. Zum Beispiel McDonald's. GUttingen, 2000.

Portanova M. Altri Mondi. Storie, personaggi, idee del mobimento new global. Mailand 2003.

Rifkin J. Access. Das Verschwinden des Eigenlums. Frankfurt, N.Y., 2000.

Sen A. Akonomie ffir den Menschen. Wege zu Gerechtigkeit und SolidaritEt in der Mark twirls с haft. MBnchen, Wien, 2001.

Stiglitz J.E. Die Schatten der Globaiisierung. Siedler Verlag 2002.

SBdwind e.V. (Hg.); Deutsche Gro²banken entwicklungspolitisch in der Kreide? EntwicklungsvertrEglichkeit deutscher BankgeschEfte am Beispiel Brasiliens und Indonesiens. Siegburg, 2000.

Verein Partnerschaft 3.Welt. (Hg.): Einkaufen verEndert die Welt. Die Auswirkungen unserer EmEhrung auf Umwelt und Entwicklung. Stuttgart, 2000.

Ziegler J. Die neuen Herrscher der Welt. MBnchen, 2003.

1. Nigeria protests prompt development moves, Financial Times, 2001.22.02; 53 миллиона в долларах США. Из-за сильных колебаний курса мы использовали в этой книге условный среднегодовой курс, исчисленный для 2000 г. на 0,92 доллара за 1 евро.

2.    Whose Globe? — Buisness Week. 2000. 45. -

3.    Ogoni Wars: Arms Were Sponsored By Shell. This Day, Lagos, 2001. 25.1,

4.    Brucken bauen. — Wirtschaftswoche. 2000. 48. «Eine Mine — (kerne) Mine»

5.    (http://www.dfg-vk.de/abruestung/abrmine2.html)

6.    http://www.lmtischeakLionaere.de/Konzernkritik/DaimlerChrysler/DCagbOl/DCagbOtf/dcagbOlf.html

7.    Klein N. No Logo! Der Kampf der Global Players urn Markenmacht. Miinchen, 2001. S.380.

8.    ibid,, S.384.

9.    Bracken bauen.—Wirtschaftswoche. 2000. 48.

10.    Ibid.

11.    Ikea — Katalog, 2001, S.19.

12.    См„ например: Wieder Kritik an Ikea wegen Kinderarbeit. — Berliner Zeitung. 1997. 24.12.

13.    Интервью с К. Вернером 11 декабря 2000 г.

14.    Тоже.

15.    Междун а родная организация труда. Сообщение для прессы, 18 июня 1998 г.

16.    Программа национального развития США за 1998 год,

17.    Программа национального развития США за 2000 год.

18.    Mexicos Globaliphobiker- Serie zum Weltsozialforum in Porto Alegre. — die Tageszeitung. 2003. 1. 16.

19.    Italiens Polizei falschte Beweise in Genua. — Die Welt. 2003. 1.9,

20.    Der Spiegel. 2001.30.

21.    Vujica P. Schweigeslunden. — Der Standard. 2001. 27.11.

22.    Beck U. Die Macht der Ohnmachl. — Stem. 2001, 6.

23.    Sen A. Okonomie fur den Menschen. Wege zu Gerechtigkeit und Solidarity t in der Marktwirtschaft. Carl Hanser Verlag, Miinchen/Wien, 2001.

24.    Масштаб этой коррупции и ее распределение по регионам документирует организация, под названием «Transparency International»; материалы доступны по адресу: http://www.trancpаrency.org

25.    Gute Geschafte mil der Ware Mensch.— Format, 2001, 17.

26.    Bales K. Die neue Sklaverei. Miinchen, 2001. Kunlsmann Verlag.

27.    Blu tiger Kakao, — Der Spiegel, 2001, 17.

28.    Интервью с К. Вернером 6 декабря 2001 г.

29.    Le Carrf J. Der ewige Gartner. Miinchen, 2001.

30.    Конституция ФРГ. Раздел «Основные права», статья 14.

31.    Abiti Benetton cuciti in Turchja da bimbi.— Correre della Sera, 1998, 12.10.

32.    Rifkin J. Access. Das Verschwinden des Eigentums. Campus Verlag, Frankfurt, N.Y., 2000. S.230,

33.    Ibid., S.231.

34.    Klein. Op. ciL, S.44.

35.    Ibid., S. 16. :

36.    An alle Aklivisten: Zieht euchwarm an. — die lageszeitung, 2001. 13.01;

37.    См. докторскую диссертацию: Mark-Ungericht В. Betriebiiche Schliejiungsi und Affnungsprozesse gegeniiber gesellschafttichen Anliegen und zivilgesellschaftlichen Anspuchsgruppen vor dem Hintergrund der Transformation gesellschafLlicher Rahmenbedingungen. Habilitationsschrift, Graz, 2003.

38.    Информация: http://www.dieboesenmaedchen.de

39.    Информация: http://www.janun.de.vu

40.    См. докторскую диссертацию Б. Марка-Упгерихта (сн. 37).

41.    http://www.ips-dc.org/downloads/Top_200.pdf

42.    DaimlerChrysler besilzt die leuersten Marken in Deutschland/:— Financial ; Times Deutschland. 2000. 12,10.

1. Имя изменено.

2.Preliminary Finding Indicate Some Two and a Half Million Dealhts in Eastern Congo Conflict. — Сообщение для прессы от 30 апреля 2001 г., подготовленное «International Rescue Comitee».

3.Ibid.

4. Bulletin hebdomaraire d’information 48 pour l'Afrique Centrale et de l`Est. Un Ocha Integrated Regional Information Network for Central and Eastern Africa (JRJN-CEA), 2000. 1.12.

5.    Шестой отчет генерального секретаря ООН миссии ООН в Демократической Республике Конго, 2001.12.02: Sixth Report of the Secretary-General on the United Nations Organization Mission in the Democratic Republic of the Congo, 2001. 12.02.

6.    UN Security Council Report SC/6962, 2000. 28.11,

7.    Report of the Panel of Experts on the Illegal Exploitation of Natural Resources and Other Forms of Wealth of the Democratic Republic of the Congo, издание Сонета Безопасности ООН, 2001, 12.04. (http://www.un.org/Dacs/sc/let-ters/2001/357e.pdf).

8. Ettapensieg fur den Abenteuer,— Der Spiegel, 2000, 52.

9. Иитервыо с К. Вернером 30 января 2001 г.

10.    Johnson D. Ein Minister will sich bilden. — die tageszeitung, 2000. 21.1

11.    Johnson D. Erzfeinde im Coltan-Rausch. — die tageszeitung, 2000. 21.12.

12.    Филипп Мимкес из организации’ «Координации действий против байеровской опасности» также осуществляет критический надзор за концерном в связи с его национал-социалистическим прошлым и производством опасных химикатов. Ф. Мимкес пытался точнее'узнать о происхождении таинственного материала, но ответа не получил — якобы из соображений «коммерческой тайны». Ему сообщили лишь то, что, что «самые крупные месторождения тантала находятся не в Африке» (сообщение по факсу от X. Штарка (Н.С. Starck) в «Coordination gegen BAYER-Gefaren» от 5.12.2000).

13.    Интервью с К, Вернером 20 января 2001 г.

14.    Интервью с К. Вернером 23 января 2001 г.

15.    Интервью с К, Вернером 31 января 2001 г.; его Институт, наконец, заявляет для 1994 г, тонну танталовой руд(-.г — по мировым масштабам — минимальное количество. Дальше — совсем ничего, На таблице по Руанде ежегодно появляется цифра 25 то ни, тоже не вызывающая беспокойства. Таблица достойна доверия, поскольку именно руандийцы оккупируют Восточное Конго и пользуются всеми выгодами от эксплуатации его недр. Источники информации: US Geological Survey: The Mineral Industry of Congo (Kinshasa), The Mineral Industry of Rwanda.

16.    Ежегодное производство оксида тантала (Та2Ой) в настоящее время составляет около 2500 тони-по всему миру. В конголезской танталовой руде (колтане) в среднем содержится 20 процентов чистого вещества. То есть если в месяц добывают 200 тонн колтана, то в год получают приблизительно 480 тони Та205, Из Австралии, по официальным данным являющейся в значительной мере ведущей страной-производителем оксида колтана, его экспортируется не больше.

17.    Интервью с К.Вернером 20 января 2001 г,

18.    Например, http://www.cbn.co.za, http://www.goldseek.com, hltp://trade-zone.com или http://www.emb.com

19.    См.: http://www.equatoriaIsafaris.co.tz

20.    http://www.cbn.co.za/tradeenquiries/trd_evaporating__tantalite.htm

21.    http://www.emb,com/bbs/messages/366.html

22.    Адрес электронной почты можно gratis найти в Интернете: htlp,V/www.gmx.net или http://www.hotmail.com

23.    Deutsches Geld Шг Kongos Krieg — die lageszeitung, 2001. 4.04.

24.    Lumbi P. Oservatoire Gowernance — Transparence (OGT): «Guerre en RDC' ses enjeuxlconomiques, intlrBts etacteurs», April 2000.

25.    Report of the Panel of Experts on theillegal Exploitation of Natural Resources and Other Forms of Wealth of the Democratic Republic of the Comgo, Sicherheitsrat der Vereinten Nationen, 12.04.200 i.

26.    Пару месяцев спустя, 4 апреля 2001 г., Борн (Вот) расскажет журналистам газеты «Tageszeitung»: «Мне неизвестно, делает ли «Somigl» инвестиции в горнодобывающую промышленность. Они получают свой дьявольский уголь, отдачи никакой». По его мнению (так сообщает газета), импортеры тантала обязаны способствовать улучшению жизненных условий в местах разработки, — таких, как в Конго.

27.    Deutsches Geld Шг Kongos Krieg — die tageszeitung, 2001,4.04.

28.    Интервью с К. Вернером 18 февраля 2001 г.

29.    Сообщение для прессы, подготовленное в «Refugees International» от 24 февраля 2001 г.

30.    Интервью с К. Вернером 17 февраля 2001 г.

31.    UN Office for the Coordination of Humanitarian Affaires (OCHA), DRC Monthly Humanitarian Bulletin, Mai/Juni, 2000.

32.    Интервью К. Вернера с представителем RCD Жаном-Пьером Лола Кисан-га 17 февраля 2001.

33.    «Электрометаллургическое общество» (GfE) — дочерняя фирма американского металлургического концерна. Согласно докладу ООН о нелегальной эксплуатации сырьевых ресурсов в Конго, партнером Карла-Хайнца Альберса в Сомикиву является конголезский бизнесмен и бывший финансовый директор RCD-повстанцев Иммануил Каманцн (Emmanuel Kamanzi).

34.    В дипломатических кругах Альберс фигура небезызвестная прежде всего из-за судебного спора с австрийским авантюристом Михаэлем Кралем. Краль известен своими тесными связями как с австрийским почетным консулом, так и с правительственной верхушкой Уганды. Его имя постоянно всплывает в сообщениях о торговле оружием в Центральной Африке. Причина тяжбы Краля и Альберса в том, что они оба утверждают, будто обладают правами на ниобиевый рудник в Луэше (Luesche). Краль якобы получил гарантию на концессию от покойного президента Конго Лорана Кабилы (Laurent Kabila). Этому заявлению грош цена, так как Луэш с начала войны контролируется союзниками Руанды. Так возникает странноватая, почти смешная ситуация, когда о приоритете господства в сфере эксплуатации сырья в Конго спорят между собой австрийская и немецкая фирмы. Некий посол, в свое время работавший н регионе, который пожелал сохранить инкогнито, говорит, что ему ясно одно: «Тут творятся невообразимые жульничества. Туг есть европейские фирмы, замешанные в тягчайшие преступления».

35.    Все последующие цитаты — выдержки из телефонного интервью с К. Вер-пером от 28 февраля и 2 марта 2001 г.

36. С апреля 1996 г. «Masingiro» решением суда по торговым делам Нюрнберга преобразовано и товарищество с ограниченной ответственностью и расположилось в небольшом, рассчитанном па одну семыо домике в немецком Бургтане (Burghlann), где проживает и менеджер фирмы — ныне товарищества — Рита Брейль (Rita Breyl). Задачей их коммерческой активности справочник-указатель торговых организаций называет «техническое содействие в добыче полезных ископаемых».

37.    Альберс говорит о 200 тоннах концентрата, получаемого на предварительных этапах переработки, с уровнем содержания искомой составляющей, который в среднем достигает 20 процентов Та₂О₅.

38.    Согласно «Отчету ООН о нелегальной эксплуатации ресурсов в Конго» только с ноября 1998 года по апрель 1999 г. из региона должно быть вывезено от тысячи до полутора тысяч тонн колтана.

39.    Цена за один килограмм колтана среднего качества согласна «Отчету ООН о нелегальной эксплуатации ресурсов в Конго»; к марту 2001 г. цена, конечно, вновь упала да 100 долларов США за килограмм.

40.    Газета «Washington Post» полагает, что около половины колтана из Конго оседает на фирме X. Штарка (Vital Ore Funds Congo War, 2001. 19.03.).

41.    Тем самым Альберс подтверждает слухи, которые держатся,.по крайней мере, с июня 1999 г., то есть появились почти через год после начала войны, Тогда один американский журналист утверждал, что компания «Н.С.Starck», дочерняя фирма изготовителя аспирина концерна «Bayer», вошла в некое совместное предприятие по добыче металла, крайне ценного для западных технологий (см. http://www2.minorisa.es/inshuti/businb.htm). Среди фирм, названных в числе пайщиков, был и банк из Руанды, а также швейцарский филиал Национального парижского байка и американская фирма под названием «Kenrow», Эта фирма упоминается в одном достойном всяческого уважения аналитическом сообщении о взаимосвязях между ресурсами полезных ископаемых и войной в Конго, опубликованном в октябре 1999 г. в «Le Monde Diplomatique» (Braeckman С. Carve-up in the Congo. Le Monde diplomatique, 1999.10). В статье признается большое значение колта новых месторождений в Конго: считается, что 80 процентов мировых ресурсов колтана находятся в Африке, а 80 процентов африканских ресурсов — в ДРК. Автору статьи известно, что руандская компания «Sogermi», специализирующаяся на добыче тантала, стремится создавать совместные предприятия с западными фирмами. «Когда-то у нас была мысль, сделать что-то совместно с теми, — говорит Альберс, — чьи выработки колеблются между 5 и 10 тоннами в месяц». «Kenrow», напротив, как уверяют, уже давно не играет никакой роли.

42.    Electronics, superatloys markets fuelling tantalum demand growth. — American Metal Market, 2000. 10.09.

43.    Erkis seeking partner for Zaire tantalum.1—American Metal Market, 2001.9.01.

44.    Conflict in Democratic Republic of Congo Dcadiiest Since World War II, Says The IRC; информация для прессы от 8 апреля 2003 г. (hUp://www.theirc.org/martality).

45.    Johnson D. Fata Morgana bei den Mondbergen. — die tageszeitung, 2003.3.03

46.    The coitan phenomenon in war-torn North Kivu province (http://www.poJe — instilute.org/site_ web/engiishOl.htm).

47.    Schwarzbuch Markenfirmen: Bayerweist Vorwflrfe entschiedenzurfick. — информация для прессы от 31 августа 2003 г.

48.    Starck Н.С. Antwort auf Schwarzbuch. — Goslarsche Zeitung. 2001. 16.10.

49.    FUrster N. Beyer. Der Teufelskreis. — Financial Times Deutschland. 2001.29.08.

50.    Ein Minister will sich bilden. — die Tageszeitung, 2001, 21.11.

51.    Stellungnahme zur Beschaffung von Tantal-RohsLoffen: H.C.Starck weist Anschuldungen erneut zurfick. — Информация для прессы от 24 мая 2002 г.

52.    Final report of the Panel of Experts on the illegal Exploitation of Natural Resources and other Forms of Wealth of the Democratic Republic of the Congo. — UNO-Sicherheitsral, 2002. 16.10.

53.    Wie der Handy-Boom den Krieg im Kongo finanziert. — Die Kirche, 2003. 16.03.

54.    Письмо Томаса Порца Мартину Хаиишу, главному редактору журнала «Die Kirche»; PorlzTh. Leitung Gesellschaflspolitik des Beyer-Konzems. - Die Kirche. 2003. 31.03.

1. Немецкий текст Хельсинкской декларации Всемирного союза врачей, изданный впервые в 1964 г., в новой редакции — Эдинбург, октябрь 2000.

2. «Sandoz» а 1964 г. осуществил слияние с концерном «Ciba Geigy». Новый концерн теперь называется «NovarLis».

3. Langbein К., Martin Н.-Р, Weiss И, Gesunde GeschEfte. Die Praktiken der Pharma-Industrie, KUIn, 1901,

4. http://www.bpi.de/intemet/download/pharrnadatenkompakt_2002.pdf

5. http://open.imshealth.com/download/dec2002.pdf

Цифрами в скобках обозначены примечания авторов, приведенные в конце издания. — Прим. ред.

Потовыжималки (англ.). — Здесь и далее, кроме особо оговоренных случаев, примечания переводчика.

Философия «честной игры» («Fair Play») дала начало массовому движению, сопутствующему современному олимпизму.

Обнародуйте, за что вы платите.

Народное движение за освобождение Анголы (порт.)

Земля людей (франц.).

Земледелие/ питание/ потребление (нем.)

Ваши здоровье, приятного аппетита! Выпить и закусить с чистой совестью (нем.).

Люди за этичное обращение с животными (англ.).

Честная, открытая торговля (гибрид англ. и нем.).

Промышленный комитет христиан Гонкгонга (англ.).

Национальный трудовой Комитет США (англ.).

Кампания за чистую одежду, за честные условия труда (гибрид англ. и нем.).

Разница между указываемой в биржевом бюллетене ценой продавцов и ценой покупателей.

Национальная комиссия в защиту женщин (англ.).

В смысле не имеющие ничего, кроме почтового адреса.

Корпоративная социальная ответственность (англ.).

Координация действий против байеровской угрозы».

Германская инициативная группа за запрещение противопехотных мни (англ.).

Закон о чистом воздухе (англ.).

Земледелие/Питание/Потребление

Джинсы — носить, так с чистой совестью! (англ.).

Энергия поколения Siemens (англ.).

Полное название: "Международное движение за демократический контроль над финансовыми рынками а их учреждениями».

Заключение последнего положило начало ВТО, присоединив новую группу стран-участниц к уже существующему ГАТТ.