Сесил хотелось убежать из больницы куда глаза глядят. Вместо этого она крепко держала руку Мелинды и строго наставляла:

— Дыши глубоко, не напрягайся! — Но в голосе ее помимо воли проскальзывали нервозность и страх.

Превозмогая боль, Мелинда оперлась на локти.

— Вот ты и дыши! — процедила она, пытаясь освободить руку. — А я буду тужиться. — Она стиснула зубы и подалась вперед, чтобы избавиться как от боли, так и от мертвой хватки Сесил.

Держа Мелинду обеими руками, Сесил ухитрилась смахнуть капли пота со лба. Она сама была матерью троих детей, но не припомнит, чтобы схватки были такими сильными. Прошло целых два часа; сколько еще ей предстоит мучиться? Мелинда — ее самая близкая подруга, никто, кроме Джека, не любит ее больше, чем Сесил.

Куда подевался этот чертов Джек Брэннан? Он должен быть здесь, возле жены.

Сесил тщательно вытерла влажный лоб подруги, словно это могло облегчить страдания роженицы. Заметив, что лицо Мелинды побагровело, Сесил истерически закричала:

— Не тужься! Дыши!

— Я тебя ненавижу, Сесил, — огрызнулась Мелинда.

— Прекрасно, — ответила Сесил таким же зловредным тоном. — Можешь ненавидеть меня сколько угодно. — Пока Мелинда говорит, она дышит, а не тужится. — Уж если ты хочешь кого-то ненавидеть, пусть это будет Джек. Из-за него ты влипла в эту историю.

Отвлекая внимание подруги, она положила руку на вздутый ее живот, недоумевая, почему не приходит врач. Как-никак пациентка рожает!

Сесил отпустила Мелинду, и та в изнеможении откинулась на подушку, глядя в потолок остекленевшими глазами. Грудь ее вздымалась, словно после быстрого бега, и, несмотря на это, у нее еще хватило сил засмеяться. Последнее обстоятельство вывело Сесил из себя.

— Что тут смешного? — возмутилась она.

— Не что, а кто. Ты смешная, — сказала Мелинда, продолжая хихикать и вытирая вспотевшее лицо. — Ты просто развалина.

Пользуясь коротким перерывом между схватками, Сесил опустилась на стул возле больничной койки.

— Вот тебе и благодарность, — пробормотала она, вытягивая затекшие ноги.

— Я тебе очень благодарна.

— Да, да, прекрасно, — проговорила Сесил, не сводя глаз с закрытой двери. Где прячется медперсонал? Разве не должны они крутиться вокруг роженицы, совершая чудеса или хоть что-нибудь, чтобы новорожденный появился на свет целым и невредимым?

— Не дуйся, Сесил. А то появятся морщины.

Замечание прозвучало довольно нелепо, принимая во внимание ситуацию. Оно напомнило Сесил тетушку Мелинды, и она тоже рассмеялась, откинув голову на спинку стула.

— Ты говоришь точь-в-точь как твоя тетя Хетти.

— Я могу сказать и похлеще.

— Не сомневаюсь, — заметила Сесил, вспоминая тетушку Мелинды с ее стародевическими замашками. Достоинство Агаты Прим, или тети Хетти, по мнению Сесил, состояло в том, что она вырастила Мелинду. За одно это вечная ей хвала и благодарность.

Они были неразлучными подругами с двенадцати лет, с того времени, когда Мелинда с незамужней тетей Хетти приехала в их поселок и стала жить по соседству. Сесил вспоминала с улыбкой их первую встречу. Она пряталась в ветвях вяза, который стоял на границе владений ее родителей и тети Хетти Прим. Мелинда вышла из дома в белом платьице с кружевной отделкой, в белых носочках и белых кожаных туфельках. А Сесил, как обычно летом, щеголяла в укороченных джинсах своего брата, безразмерной футболке и к тому же босиком. Контраст был налицо.

Несмотря на такое различие в одежде, девочки подружились, и дружба их уже перешагнула двадцатилетний рубеж. А последние шесть лет они стали еще и партнерами в магазине по продаже детской одежды. Мелинда была подружкой невесты на свадьбе Сесил и крестной матерью троих ее детей. А теперь Сесил должна отплатить подруге тем же. Полтора года назад она также была подружкой невесты на свадьбе у Мелинды. Сегодня, дай Бог, у Мелинды появится первенец, и Сесил будет его крестной мамой.

— О-о-ох! — застонала Мелинда.

Сесил вскинулась и заглянула подруге в лицо.

— Опять схватки?

Закусив нижнюю губу, Мелинда кивнула, и на глаза ей навернулись слезы.

Вскочив на ноги, Сесил схватила ее за руку. Тонкие пальцы Мелинды, способные, казалось, надавить разве что на клавишу рояля, сжали руку Сесил точно тисками. Сесил взглянула на часы. Боже, но где же врач?

— Дыши, Мелинда, — уговаривала она подругу, отбрасывая с ее лба прилипшие волосы. — Открой глаза, сосредоточься. Не сражайся с болью, работай вместе с ней.

Еще две слезинки пробежали по щекам Мелинды, но она открыла глаза и уставилась в одну точку на потолке. Постепенно дыхание ее стало ровным.

Дверь за спиной Сесил тихо открылась, потом закрылась. Обернувшись, она увидела мужчину в зеленом халате. Обогнув койку, он остановился возле роженицы, и его длинные пальцы профессионально обхватили ее запястье.

— Как дела у нашей пациентки? — бодро спросил он.

Мелинда приоткрыла рот, но вместо ответа у нее вырвался стон.

— Дыши глубже, Мелинда, дыши! — в который уже раз повторила Сесил и, подняв голову, взглянула на врача. «Как дела у нашей пациентки?» Что за идиотский вопрос! Разве не видно, что она корчится от боли?

Однако врач не обращал внимания на Сесил. Его взгляд был прикован к наручным часам, он стоял наклонившись, и она видела только его макушку. На его каштановых волосах осталась вмятина от завязок маски, которая теперь болталась на шее.

Типичный плейбой: модная стрижка, маникюр, под браслетом часов белела полоска не тронутой загаром кожи. Интересно, где он загорает? На теннисном корте? Или когда играет в гольф? Большинство врачей именно так проводят свободное время. Во всяком случае, так они говорят своим женам.

Сесил молча наблюдала за ним, пока он проверял пульс у Мелинды. Сделав запись в ее карте, он наконец поднял глаза и посмотрел на Сесил. Медлительный как черепаха, подумала она, к тому же слишком спокойный для данной ситуации. Его медлительность и спокойствие разозлили Сесил.

Она всю жизнь старалась защитить Мелинду, которая была слабее своей подруги. Защищая ее, Сесил в свое время наставила немало фонарей под глазами обидчиков; у нее чесались руки и на этого самонадеянного чурбана, ему же лучше будет, если он сейчас же что-нибудь сделает, чтобы облегчить страдания Мелинды.

— Вы член семьи? — спросил врач, положив на место медицинскую карту.

— Нет, но…

— В таком случае вам следует выйти, пока я буду осматривать пациентку.

— Но я…

Теперь уж Мелинда успокаивающе сжала руку Сесил. Покосившись на искаженное болью лицо подруги, Сесил, не задумываясь, протянула руку над больничной койкой и, ухватившись за зеленый халат доктора, притянула его к себе, так что лица их оказались совсем близко.

— Дайте ей что-нибудь, немедленно! — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Или я… Или я…

— Что — вы? — Хотя выражение глаз у врача было спокойным, в них блеснул огонек, говоривший о том, что доктор тоже рассердился.

Мысли путались в голове Сесил, и она никак не могла придумать, чем бы его напугать.

— Я… я…

Мелинда снова дернула ее за руку.

— Сесил, все хорошо, — произнесла она напряженным, но твердым голосом. — Пойди лучше выпей кофе или еще чего-нибудь. За меня не волнуйся.

Не желая перечить подруге, Сесил спросила с сомнением:

— Ты уверена?

— Да, уверена.

Неохотно отпустив руку Мелинды и еще неохотней — халат врача, Сесил вытерла влажные ладони о юбку, стараясь успокоиться.

— Я буду рядом, за дверью, — сказала она, наблюдая, как Мелинда закрыла глаза и кивнула. Повернувшись к врачу, Сесил добавила: — Позовите меня, если что. Глазом не моргнете, как я буду здесь! — Все успокаивающее в ее словах было адресовано Мелинде, а все угрожающее — мужчине в зеленом халате.

Он воспринял ее угрозу, изогнув одну бровь и озадаченно взглянув на нее. Одному Богу известно, как она ненавидит врачей! Смерив его еще раз враждебным взглядом, она выкатилась из палаты в холл, и тут ее колени задрожали, и она прислонилась к стене. Сердце бешено колотилось, а руки так тряслись, что чашку кофе она точно не смогла бы удержать.

Мелинда была права: Сесил чувствовала себя просто развалиной. Ей невмоготу было переносить страдания подруги. Если б она могла сама родить вместо Мелинды, с радостью бы это сделала.

Глубоко вздохнув, она приказала сердцу замедлить ход, зато характерный запах больницы вызвал спазмы в желудке. Тошнотворный запах, суета врачей, сестер, санитаров, их перешептывания, секреты, доступные только им. В прошлом она была героиней таких секретов. Если б не Мелинда, ноги ее не было бы в этой больнице.

— Сесил!

Она вздрогнула, услышав голос Джека. Он стоял в конце холла возле лифта, и Сесил бросилась к нему.

— Слава Богу, ты пришел, — вырвалось у нее с облегчением.

— Что-нибудь не так? — спросил Джек, отстраняя ее, чтобы заглянуть в лицо.

— Нет, все хорошо, — заверила его Сесил. — Я просто боялась, что ты не придешь вовремя.

— Я прибыл, как только смог. Где она?

Сесил потащила его через холл.

— Палата 215. Как раз сейчас врач ее осматривает. Он выставил меня потому, что я не член семьи. — Схватив Джека за руку, она задержала его перед палатой. — Скажи этому наглому типу, чтобы он сделал ей обезболивание.

Джек удивленно наморщил лоб.

— Мы с Мелиндой решили, что наш ребенок появится на свет естественным путем.

Сесил резко отпустила его руку.

— Ну что ж, вам виднее, — поджала она губы. — Иди, полюбуйся, как она мучается. Я не могу. — Глаза ее налились слезами, и, сложив руки на груди, она повернулась к нему спиной.

— Не волнуйся, Сесил, — мягко проговорил Джек. — Я позабочусь о ней.

Опустив голову и покусывая нижнюю губу, Сесил еле сдерживала слезы. Джек любит Мелинду, он доказывал это много раз за прошедшие два года. Будучи мужем Мелинды, он имеет полное право и даже обязан быть возле нее. Вспомнив об этом, она вновь взяла его за руку.

— Да, я знаю, Джек. Я знаю. Войди к ней, ты ей нужен.

И Джек вошел в палату.

За спиной Сесил открылась дверь, и появилась медсестра, она несла поднос с инструментами. Взглянув на Сесил, сестра отвернулась, потом быстро посмотрела опять, как будто бы узнала. В глазах ее появилась жалость.

Сесил должна была бы уже привыкнуть к подобным взглядам, будучи женой доктора Дентона Кингсли целых семь лет и три года его вдовой. Большинство знакомых доктора жалели ее, но больше всего ей сочувствовали те, кто с ним работал в больнице. Медсестра, которая теперь стояла напротив, была, пожалуй, старовата на вкус Дентона, но глаза этой женщины говорили, что ей памятны его повадки мартовского кота.

Вскинув голову, Сесил ответила медсестре холодным взглядом, и та поспешила в палату вслед за Джеком. Прежде чем дверь за ними закрылась, из палаты донесся приглушенный стон.

Зажав уши, Сесил прислонилась к стене.

О, зачем только Ева угостила Адама тем яблоком? — прошептала она про себя. Из-за этой маленькой оплошности, случившейся в Райском Саду, женщины теперь обречены на вечные муки. А мужчины? Ухаживают, сватаются, делают свое дело — и через девять месяцев сидят и покуривают сигары, в то время как их жены страдают от невыносимой боли. Где справедливость?

Дверь за ее спиной тихо открылась, и Сесил, сжав руки, выпрямилась в ожидании. Из палаты вышел врач.

— Ну как она? — спросила Сесил взволнованно.

— Уже дозрела, мы переводим ее в родильное отделение.

Сесил хотела было войти в палату, но врач удержал ее за руку.

— Вам не следует туда входить. Сестра готовит Мелинду, а Джек получит халат и проводит жену в родильное отделение.

Сесил снова сжала руки.

— Ox!

Выражение лица у доктора смягчилось.

— Почему бы вам не пройти в комнату для посетителей? Скоро уже все кончится.

Она тяжело вздохнула.

— Хорошо.

— Вы знаете, где это?

— Нет, но я найду.

— Я вас провожу.

Взглянув на дверь палаты, она спросила:

— А разве вы…

Он взял ее под руку и повел по коридору.

— Я вас уверяю, все будет в порядке. Кроме того… — он усмехнулся, — у Джека большая практика по этой части. Если младенец надумает появиться на свет до моего прихода, он сам его и примет.

Джек будет принимать роды! Сесил приросла к полу, и врач был вынужден тоже остановиться. Она глядела на него широко раскрытыми глазами.

Рассмеявшись, он потрепал ее по руке и повел через холл.

— Я пошутил. Обещаю вам, что буду на месте в бейсбольных перчатках, чтобы поймать «мячик» вовремя.

В бейсбольных перчатках! Сесил с негодованием выдернула свою руку. Нашел время для шуток! Время, когда вот-вот родится ее первый крестник!

Она шагала рядом с доктором, глядя прямо перед собой. Да, этот человек — типичный представитель своей профессии: грубый, надменный и слишком фривольный в обращении с женщинами.

У двери в комнату для посетителей он остановился. Сухо улыбнувшись, она сказала:

— Спасибо, доктор, за эскорт. Да, кстати… — тут она понизила голос, — постарайтесь поймать «мячик» как следует, иначе будете иметь дело со мной.

С этими словами она вошла в комнату для посетителей, оставив озадаченного доктора в дверях.

Однако Рэнд не получил ответа на свои вопросы. Он не узнал о причине ненависти Сесил к врачам и, разумеется, не узнал номер ее телефона. Частично это произошло потому, что у одной из пациенток начались схватки и его потребовали в родильное отделение. Больше всего его огорчало то, что Сесил отнеслась к нему с таким пренебрежением. Непонятно, чем он заслужил с ее стороны такую враждебность.

А вдруг она еще в больнице, подумал Рэнд, оказав помощь последней пациентке, и решил пройти мимо детского отделения. Но уже издалека убедился, что ее там нет. Разочарованный, чувствуя обычную к концу рабочего дня усталость, он подошел ближе к стеклянной перегородке и остановился, разглядывая новорожденных.

Посещение детского отделения успокаивало его. Все-таки он удачно выбрал себе специальность. Улыбка тронула его губы, когда он наблюдал, как младенец, размахивая крохотным кулачком, наконец нашел путь к своему открытому ротику. Как мало нужно такому существу: сухая пеленка, теплое молоко и покой возле любящей груди. Глядя на малышей, он размышлял о том, много ли среди них таких счастливцев, чьи родители готовы удовлетворить все их детские нужды.

Две малютки обязательно будут счастливы, думал он, ища глазами карточки с фамилией Брэннан. Мелинда и Джек сделают все возможное, чтобы двойняшки ни в чем не нуждались.

Но он не нашел карточек с этой фамилией; двойняшки исчезли, так же как и Сесил. Где найти ее, он не знал, зато нетрудно догадаться, где можно обнаружить двойняшек. Зная Мелинду, он был уверен, что она потребовала новорожденных в свою палату, чтобы самой за ними приглядывать.

Чувство зависти зашевелилось в его груди, когда он подумал о жене своего друга. Джеку повезло: Мелинда и красавица, и характером спокойная, женственная, любящая и добрая. О такой женщине он и сам мечтал — полная противоположность ее подруге.

Рэнд снова вернулся к мыслям о Сесил. Ведь ради нее он пошел в детское отделение. Сколько вопросов возникло сразу в его голове из-за этой женщины! Не надеясь получить ответы от нее самой, он рассчитывал кое о чем разузнать в палате 215.

И он заглянул в палату.

— Как чувствует себя моя любимая мамочка?

Мелинда улыбнулась ему усталой, но счастливой улыбкой.

— Превосходно, просто замечательно.

Как Рэнд и предполагал, корзинки с двойняшками стояли возле ее койки. Он наклонился и тронул подбородок одной из малюток.

— А как малышки?

— Ангелочки. — Она удовлетворенно вздохнула и, опершись на локоть, тоже стала разглядывать двойняшек. — Разве они не самые красивые на всем белом свете?

Рэнд усмехнулся и поправил на одной одеяльце.

— Вне всякого сомнения.

Довольная его ответом, Мелинда вновь опустилась на подушку.

— А теперь, доктор Кёрси, скажите мне, что вы здесь делаете? Обход закончился час тому назад, не правда ли?

Хотя Рэнд был в дружеских отношениях с Мелиндой, но он не решался прямо так ей сказать, что его интересует Сесил. Мелинда может предположить нечто большее, чем простое любопытство, а ему не нужны подобные осложнения. Желая как-то объяснить причину своего прихода, Рэнд взял лечебную карту и стал перелистывать страницы, изображая глубокий интерес к их содержанию.

— Да, но я хотел еще раз все проверить, прежде чем пойду домой.

— Спасибо, я чувствую себя прекрасно и очень ценю твое внимание, но наверняка у тебя есть более интересные занятия, чем болтаться здесь.

— У меня нет никаких срочных дел. — Должны быть.

Рэнд поднял бровь.

— Ты когда-нибудь прекратишь?

Мелинда улыбнулась.

— Никогда. Во всяком случае, до тех пор, пока ты не найдешь кого-нибудь, чтобы пополнить свою жизнь.

Перевернув еще одну страницу лечебной карты, Рэнд небрежно бросил:

— Моя жизнь полна под завязку.

— Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду.

Он и в самом деле понимал. Последнее время этот вопрос беспокоил его; ему было тяжело возвращаться каждый день в пустое жилище.

— Может быть, ты разойдешься с Джеком и пополнишь мою жизнь? — пошутил он.

— Я была бы польщена, будь твое предложение серьезным… но меня такая перспектива не соблазняет.

Усмехнувшись, Рэнд перевернул последнюю страницу.

— А Джек еще придет? — спросил он и положил карту на место.

— Да, надеюсь, что скоро. У них сегодня бейсбол, но он обещал прийти, как только уложит мальчишек спать. — Она улыбнулась. — Он сказал, что хочет также уложить и девочек.

У Джека четверо сыновей от первой жены и две дочки от второй. При одной мысли об этом голова у Рэнда закружилась. Восемь человек будут жить под одной кровлей. Увы, он прекрасно представлял себе эту картину. Когда он и Джек жили вместе в приюте у Бакстеров, все дети и двое взрослых называли приют своим домом. В комнатах спали по трое, и это нисколько не беспокоило Джека. Он чувствовал себя счастливее пса, которому перепала кость. Но Рэнд не был счастлив.

Собственно говоря, это касается Джека, а не меня, напомнил он себе, а вслух сказал:

— Я знаю, он будет на седьмом небе, когда все вернутся домой.

— Да, он будет рад. — Мелинда усмехнулась, заметив, что он рассматривает карточку, прикрепленную к цветам. — Ты о чем-то задумался?

Рэнд поднял голову.

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

Она пожала плечами.

— Не знаю, вид у тебя какой-то странный.

— Да я просто любопытствую. — Уклонившись от прямого ответа, он подошел к столику возле койки и приоткрыл крышку кувшина, чтобы проверить, есть ли в нем вода. Больше никаких предлогов для задержки в палате уже не оставалось. — Я сообщил твоей подруге, Сесил, что у тебя двойняшки. Она заходила к тебе?

— Нет. — Мелинда, смеясь, расправила складки одеяла. — Но меня это нисколько не удивляет. Не знаю, как она вообще столько времени проторчала в больнице, прямо не верится.

Тема была затронута, и Рэнд смело спросил:

— Почему?

— Сесил терпеть не может больниц, особенно эту.

— У нее были здесь неприятности?

— Можно сказать, что были.

Ответ Мелинды прозвучал достаточно неопределенно, однако Рэнд не отступал:

— Она ведь твоя близкая подруга, почему мы раньше не встречались?

Сжав губы, Мелинда призадумалась.

— Ничего удивительного. Мы с Джеком хотели вас познакомить, но, вспомнив, как Сесил относится к врачам… — Она не закончила свою мысль.

Рэнд пошел в наступление:

— А как она относится?

— Сесил ненавидит врачей.

— Слава Богу, — вырвалось у него почему-то с облегчением.

— Почему это тебя радует?

— Она мне говорила то же самое, но я подумал, что ненависть касается только меня.

Мелинда засмеялась.

— Она грубо с тобой разговаривала?

— Не то чтобы грубо, скорее… — Он задумался на мгновение, затем, усмехнувшись, вспомнил, как Сесил описывала его секретарше Джека по телефону. — Да, пожалуй, грубо.

— Не бери в голову, Рэнд, — сказала Мелинда, похлопав его по руке. — Сесил — хороший человек, это у нее только с врачами так.

— Она сказала, что ее муж был хирургом.

Упоминание о муже Сесил заставило Мелинду нахмуриться. Она откинулась на подушку.

— Да, он был хирургом. Доктор Дентон Кингсли.

Рэнду было знакомо это имя, а также репутация человека, носившего его.

— О! — вырвалось у него, затем, взглянув на Мелинду, он добавил: — Теперь я понимаю, почему она…

Дверь распахнулась, и в палату влетел целый букет розовых воздушных шаров с розовыми и белыми лентами. Под «букетом» виднелись стройные загорелые ноги в грязных белых носках и поношенных кроссовках.

— Помоги мне, Джек, или они все полопаются! — раздался женский голос.

Над «букетом» появилась голова Джека. Воздушные шары терлись друг о друга, издавая неприятный звук, словно ногти царапали ученическую доску. Джек пытался протолкнуть все шары в дверной проем. На помощь ему поспешил Рэнд, широко распахнув дверь. Мелинда наблюдала за происходящим, прикрывая ладонью усмешку.

— Ox! Не толкайся! Это я! — раздался возмущенный голос Сесил.

— Прости, пожалуйста, — ответил Джек, — я думал, это шарик.

— Тебе смешно, Брэннан?

Наконец «букет», перевалив в палату, поднялся вверх, а его место в дверном проеме заняли румяная, запыхавшаяся Сесил и смеющийся Джек. Оба они только что вернулись с игры Детской бейсбольной лиги, где были тренерами команды, составленной из их же сыновей. Оба были в черных шортах и в таких же майках с эмблемой «Белые носки» на груди, причем Джек сконфуженно пожимал плечами, а Сесил сияла.

— Поздравляем, мамочка! — воскликнула Сесил, отпустив шары, и они поднялись к потолку. Подойдя к корзинкам с двойняшками, она восхищенно произнесла: — О! Какие они миленькие! — и сдвинула бейсболку на затылок. Опершись руками о колени, она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть новорожденных, затем обернулась к Мелинде: — Можно, я возьму одну на руки?

— Конечно.

Обтерев руки о бедра, она осторожно взяла девочку и, приложив ее личико к своей щеке, подошла к окну.

— Ты — мое сокровище. Я — твоя тетя Сесил. Хочешь увидеть человека на Луне?

Если бы Сесил сказала, что она сама — человек с Луны, Рэнд не удивился бы. Какой контраст! Бейсбольная униформа, грязные кроссовки, а голос такой мягкий и нежный, как подогретое виски. Держа новорожденного на руках без малейшего страха, какой обычно испытывают люди, она в то же время походила на мальчишку-сорванца.

Джек поставил коричневый бумажный пакет у ножек койки, затем подпрыгнул, чтобы поймать кончик шпагата от воздушных шаров, и привязал его к спинке кровати. Взглянув на Рэнда, он сказал:

— Прикрой дверь, а то сестры подумают, что у нас тут банкет, и выставят нас вон.

— Точно, — подтвердил Рэнд и закрыл дверь.

При звуке его голоса Сесил резко обернулась. Казалось, что глаза ее остекленели, когда она увидела его. Затем она повернулась к Мелинде и спросила:

— Кого я сейчас держу?

— Мэдисон.

Сесил заглянула в другую корзинку.

— А как зовут другую юную леди?

— Лила.

— Мэдисон и Лила. Мне нравится. — Положив девочку в корзинку, она взяла на руки другую. — Привет, дорогая, — сказала она, разглядывая ребенка. — У нас будет развеселая жизнь, — продолжала она, снова подойдя к окну. — Ваша тетя Сесил научит вас играть в бейсбол, в теннис и кататься на водных лыжах.

Чему она еще научит девочек, Рэнд не расслышал, так как заговорила Мелинда:

— А где все дети?

— Родители Сесил пригласили всех ребят на пиццу.

— А кто выиграл?

— Мы, конечно! С подачи Джека Младшего.

Улыбка Мелинды не могла быть более торжествующей, если б Джек Младший был ее собственным сыном, а не пасынком.

— Молодчина! Он был метателем всю игру?

— Нет, только три подачи. Сесил предложила подключить Джо.

— И правильно сделала, не надо Джеку Младшему перегружать руку.

Мэдисон заерзала, и Джек наклонился над корзинкой.

— Привет, красавица! — Он взял ее на руки, придерживая головку. — О тебе забыли? — Поднеся ее близко к лицу, Джек широко улыбнулся. — Она похожа на тебя, — заявил он, обращаясь к Мелинде.

Мелинда была польщена, хотя и пыталась скрыть свою радость.

— Возможно, что-то есть, но нос у нее твой.

Слушая и наблюдая, Рэнд подавил смешок. Нос Джека? Не дай Бог! Впрочем, у девочки нос должен быть красивее, если она не станет вступать в драки.

Хотя находиться в палате со всей этой компанией было куда веселее, чем идти домой, Рэнд почувствовал, что это не дело — так близко к сердцу принимать чужую семейную жизнь.

— Пожалуй, мне пора. Пусть сестры меня вызовут, если тебе что-нибудь понадобится, Мелинда.

— Куда спешить? — Джек передал Мэдисон жене и взял пакет, стоявший в изножье кровати. Из пакета он извлек бутылку шампанского и пластиковые стаканчики. — Провозгласим тост!

Рэнд в страхе покосился на дверь: каждую секунду она могла открыться и одна из сестер, застав их на месте преступления, устроила бы им головомойку за нарушение больничных правил.

Джек фыркнул:

— Не волнуйся, Рэнд. Это безалкогольное шампанское, посмотри сам. — И он сунул ему под нос бутылку.

Рэнд вздохнул с облегчением, проклиная свое легковерие. Джек всегда его разыгрывал. Сначала в приюте, где они жили вместе до того, как Рэнд перешел в колледж, а потом и все годы их дружбы.

Пока Рэнд пытался вернуть себе самообладание, Джек открыл бутылку и шампанское зашипело в пластиковых стаканах. Затем он пригласил Сесил и Рэнда встать поближе к Мелинде. Сесил повиновалась, но, положив Лилу в корзинку и взяв свой стакан, пристроилась подальше от Рэнда.

Стоя между ними двумя, Джек произнес тост:

— За новую жизнь и старых друзей! Спасибо вам обоим за ту роль, которую вы сыграли в появлении на свет наших двойняшек!

Четыре пластиковых стакана чокнулись над Мелиндой. Джек отпил и, указывая на Рэнда, сказал:

— Я не знаю, известно ли тебе, Сесил, что Рэнд принимал моих мальчишек тоже. Чертовски хороший врач и друг!

Смущенный комплиментом, Рэнд отвел глаза и встретился взглядом с Сесил. Она нахмурилась и отвернулась. Прокашлявшись и подавив усмешку, Джек обратился к жене:

— Поскольку они оба здесь, я думаю, что настал удобный момент, как ты думаешь, милая?

Мелинда улыбнулась; в ее глазах светилась такая любовь к мужу, что в сердце Рэнда зашевелилось щемящее чувство зависти.

— Момент подходящий.

Джек повернулся к Рэнду, и насмешливая улыбка исчезла с его лица.

— При появлении на свет мальчишек я не думал о крестных родителях и опекунах — на тот случай, если что-то произойдет со мной или с матерью детей. Но вот Лорел умерла, и… тогда я задумался о будущем моих ребят. Потом я встретил Мелинду. — Он посмотрел на жену с нежностью и перевел взгляд на Сесил. — Ты знаешь, Сесил, что Мелинда и я хотим, чтобы ты стала крестной мамой девочек. — А Рэнд… — Он обнял приятеля за плечи и притянул поближе. — Я тебя считаю братом и самым близким другом. Мы с Мелиндой обсуждали это дело, и я надеюсь, что ты согласишься стать крестным отцом наших дочек, мало того — разделишь с Сесил ответственность за них, если что-нибудь случится со мной или с Мелиндой.

Рэнд проглотил подступивший к горлу комок, почувствовав себя растроганным и польщенным.

— Я…

Джек поднял руку, прерывая друга:

— Погоди, не говори пока ничего. — Он присел на край кровати и взял Мелинду за руку. — Мы хотели бы, чтобы вы оба стали опекунами наших детей.

Зная, как Джек любит своих ребят, Рэнд понимал, какое доверие ему оказывают. Но он не боялся ответственности.

— Это для меня большая честь.

Глаза присутствующих обратились к Сесил, и она почувствовала себя не в своей тарелке. Такой оборот дела ее не устраивал, хотя она и дала согласие быть крестной матерью! Нет, предложение стать опекуншей ее не смущало. У нее самой трое детей; если добавить еще двух или шестерых, ничего страшного не произойдет. Кроме того, она любит детей Джека, как своих собственных.

Но крестный отец! Человек, с которым ей придется обсуждать всевозможные дела, идти на компромиссы, делить ответственность… Она взглянула на Рэнда, и возле ее рта появилась складка. Ее никто не предупреждал, что будет еще и крестный отец.

Обеспокоенная молчанием подруги, Мелинда спросила:

— Ну как, Сесил?

Вопрос подруги смутил ее, она стояла, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — пробормотала она, неуверенно и беспомощно переводя взгляд с Мелинды на Джека. Однако у обоих в глазах читалось одинаковое недоумение. Чувствуя себя в ловушке, Сесил вскинула голову и посмотрела на Рэнда.

Ее встретил взгляд сочувственный, внимательный и теплый. На этот раз она не отвернулась, а попыталась определить, о чем говорит его взгляд. Он удивлен? Да, он удивлен ее замешательством не меньше, чем Мелинда и Джек. Но не только это. Жалость? Нет, это не жалость. Сесил Кингсли не хотелось бы выглядеть жалкой. Понимание? Да, может быть, но было и еще что-то.

Влечение? Чепуха, решила она про себя. Если даже так, то лишь в определенном смысле. Всякие повесы, особенно из врачей, не могут ее интересовать. Сесил, нахмурясь, продолжала вглядываться в него. И вдруг ее осенило: сострадание. О Боже, это так, подумала она, ощутив слабость в коленях. Сострадание согревало эти карие одухотворенные глаза. Такое сострадание, которое обволакивает тебя теплом, подобно объятиям возлюбленного, и ты чувствуешь защиту, любовь и понимание.

Он смотрел на нее так, будто читал ее мысли, вникал в душу, а узнав и то и другое, предлагал любовь и сочувствие. Внезапно Сесил затосковала по такой поддержке, по теплому состраданию. Ну вот, что это она раскисла? Не нужны ей больше ни мужское сострадание, ни мужская любовь. Сыта по горло. Прошлые годы послужили хорошим уроком, теперь она ученая и никогда не попадется в ловушку.

— Ты не изменила решения? — спросила Мелинда.

Придя в ужас оттого, что подруга могла так подумать, Сесил воскликнула:

— Нет! — Ответ прозвучал точно выстрел. Напуганная неожиданным криком, малютка, которую она снова взяла на руки, заплакала, и Сесил стала ее успокаивать. Отрешенная улыбка заиграла на ее губах, когда она взглянула на личико новорожденной. — Нет, — повторила она тихо, — я хочу быть крестной мамой этих крошек.

Но крестный папа?.. Она снова посмотрела на Рэнда. Делить ответственность за ребят с человеком, которого она даже не знает! И к тому же он врач. По ее спине побежали мурашки.

Закрыв глаза, чтобы не видеть Рэнда, она постаралась успокоить себя. В самом деле, один шанс на миллион, чтобы Мелинда и Джек умерли одновременно и оставили детей на их ответственность. Правда, шансы вовсе не баловали Сесил, ни когда она жила вместе с мужем, ни когда осталась вдовой в двадцать девять лет.

Однако она не огорчит Мелинду отказом, даже будучи, не приведи Господи, уверенной, что придется делить опекунство с доктором Рэндом Кёрси. Сесил открыла глаза и повернулась к Мелинде.

— Для меня большая честь быть крестной матерью ваших детей. Но, — добавила она сурово, — вы должны мне обещать одну вещь.

— Какую?

— В будущем ты и Джек не должны путешествовать вместе.

Мелинда изумилась:

— Но почему, ради всего святого?

— Я не хочу, чтобы вы вместе подвергали себя риску. Мало ли что может случиться — авиакатастрофа, автомобильная авария, а доктор останется здесь цел и невредим… — пряча глаза, она наклонила голову, — и я буду вынуждена с ним на пару опекать ваших детей. У нас ничего не получится. — Пересилив себя, она взглянула на Рэнда и убежденно покачала головой. — Никогда, — произнесла она твердо.

Сесил, раздраженно пыхтя, вытаскивала тяжелую брезентовую сумку с бейсбольным снаряжением, которую Джек засунул в багажник ее джипа. Она проклинала свою злую долю: мало того что ей пришлось разделить ответственность за крестников с Рэндом Кёрси, но оказалось еще, что им придется вместе заниматься тренерской работой.

Джек, конечно, прав, когда считает, что теперь, с появлением на свет двойняшек, ему следует проводить больше времени дома. Но договориться с Рэндом насчет тренерства, даже не спросив ее совета… Нет слов, ей катастрофически не везет.

Обернувшись, она еще раз взглянула на стоянку, однако машин там не было. Сесил попыталась снова вытащить застрявшую брезентовую сумку. Все ясно, разве на врачей можно положиться? Сколько раз ей приходилось ждать Дентона! Считай — не пересчитаешь! А сумка все не поддавалась. Можно подумать, что она одна несет ответственность за всю команду.

При этой мысли Сесил улыбнулась. А может, в этом как раз ее счастье?

Наконец сумка вывалилась и, чуть не сбив ее с ног, грохнулась со стуком на землю. Бейсбольные мячи вырвались наружу и покатились во все стороны, в том числе и под машину.

Тяжело вздохнув, Сесил опустилась на колени и стала их собирать. За ее спиной хлопнула дверца машины. Решив, что это Джо, запасной метатель, который всегда опаздывал, она крикнула из-под своего джипа, куда заползла за укатившимся мячом:

— Вали к остальным на беговую дорожку, я свистну, когда поле будет готово.

— Вам помочь?

Сесил замерла, лежа на животе под машиной, чуть-чуть не дотянувшись до мяча. Надеясь, что ошиблась, она повернула голову и возле груды спортивного инвентаря увидела ноги. Спортивные кроссовки мужского размера и особенно свежие носки никаких сомнений не оставляли — он все-таки появился, напрасно она уповала на свое счастье. Уронив лицо на измазанную пылью руку, она обреченно вздохнула.

Рэнд присел на корточки и заглянул под джип. Глазам его предстали пара кроссовок, пара загорелых ног и приятная округлость в спортивных шортах.

Учитывая напряженный график работы в больнице, да и отсутствие тренерского опыта, он сначала хотел отказать Джеку. Но со временем это предложение стало для него привлекательным. Подавив усмешку, он спросил:

— Вы что, застряли?

Сесил поджала губы.

— Нет, я не застряла.

— Помощь нужна?

— Нет, обойдусь без вашей помощи.

Вытянув ногу, она выбила из-под машины закатившийся мяч. При этом майка ее задралась, и Рэнд увидел полоску гибкого, мускулистого тела. Брови его поползли вверх; он поднялся и отступил на шаг, давая дорогу Сесил, которая стала выползать из-под машины.

Заметив заинтересованный взгляд Рэнда, она бросила ему мяч и наклонилась отряхнуть колени.

— Вы опоздали, тренировки начинаются в пять тридцать.

Рэнд отправил мяч в сумку, не обращая внимания на ее брюзгливый тон.

— Простите, тренер, но обход в больнице затянулся. — С этими словами он забросил сумку на плечо и, догнав Сесил, двинувшуюся в сторону поля, обнял ее. — Каков у нас план игры?

Не останавливаясь, Сесил сбросила руку Рэнда со своего плеча, брезгливо, словно протухшую рыбу, взяв ее двумя пальцами.

— План заключается в том, чтобы обучать мальчишек игре в бейсбол, а по ходу дела выиграть несколько матчей. — Подойдя к «дому»[1], она взяла у него сумку и вытряхнула из нее весь инвентарь. — Джек обычно работает с метателем, а я обучаю ребят орудовать битой. У Джо, запасного метателя, проблема с накруткой. Когда он придет, помогите ему. — Дав краткие указания, она бросила Рэнду перчатки.

Нахмурившись, Рэнд поймал их.

— Вам что-нибудь неясно?

— Ну… — Опустив голову, он перекладывал перчатки из одной руки в другую.

— Ну — что? — воскликнула Сесил с нетерпением.

— Я не знаю, что значит «с накруткой».

Удивленно на него посмотрев, Сесил повернулась и направилась к правому полю.

— Тогда работайте на быстром метании.

— Сесил?!

Остановившись, она обернулась.

— Что еще?

— Но я не знаю также, как делают быстрое метание.

— Но хоть что-нибудь о метании вы знаете?! — вскричала она, не веря своим ушам.

Рэнд виновато потупился. Сесил, обреченно махнув рукой, вернулась и взяла в руки биту.

— Ну ладно, неважно. Вы знаете, что такое бита, или нет?

Пытаясь скрыть улыбку, Рэнд ответил:

— Как ни странно, знаю.

— Вы сможете этой битой изгонять мух и слепней из «алмаза»?

Рэнд ухмыльнулся:

— Думаю, что смогу.

Сесил бросила ему биту, которую он постарался поймать, иначе она попала бы ему в голову.

— Тогда работайте! — процедила она.

Рэнд продолжал ухмыляться, глядя, как она уходит, прижав перчатку к бедру и бормоча что-то о дураках и повесах из журнала «Плейбой».

Не забыть бы послать Джеку бутылку вина — в благодарность за тренерскую работу. Лето в этом году обещает быть приятным.

Будучи холостяком, сохранявшим свои привычки годами, Рэнд Кёрси обычно спал на спине. Раскидывая тело во всю длину и ширину огромной кровати, он привык владеть всем пространством своего королевского ложа. Спал он всегда в одной позе — левая рука поперек талии, а правая — под затылком.

Поэтому он был крайне удивлен, когда проснулся в это утро на боку, в согнутом положении; правда, голова его лежала на правой руке, а левая, как всегда, на талии, но… женской. Обнаженная грудь с затвердевшим соском касалась его ладони. Женщина лежала повернувшись к нему спиной и во сне ритмично двигала бедрами.

Странно, но Рэнд поймал себя на том, что не испытывает дискомфорта, более того — ощущает сильное желание овладеть этой женщиной.

Потрясенный таким необычным пробуждением, он раскрыл пошире глаза, застланные какой-то пеленой, и обнаружил, что лежит уткнувшись лицом в копну спутанных белокурых волос. Отбросив их, он заглянул женщине через плечо. Тут уж его глаза и сами расширились от изумления. Хотя она спала в такой позе, что виден был только профиль, Рэнд тут же узнал ее.

Сесил Кингсли!

Вспомнив события предыдущего вечера, он откинул голову назад и со стоном закрыл глаза. Плохи его дела. Ударив его, Сесил недвусмысленно продемонстрировала свое отношение к мужчинам: она ненавидит всех мужчин, и особенно врачей. Вообразить, что эта женщина добровольно легла с ним в постель, можно, только повредившись рассудком. Удар по голове иногда влечет за собой всякого рода галлюцинации.

Чтобы проверить себя, Рэнд стал мысленно перечислять все кости человеческого скелета, начиная с фаланг пальцев и кончая костями черепа. Затем он повторил в уме периодическую таблицу химических элементов.

Довольный тем, что хотя бы память не пострадала, он снова осторожно открыл глаза… и убедился, что это вовсе не галлюцинация. Подле него лежала Сесил Кингсли, причем все так же соблазнительно. Потрясенный, он глубоко вздохнул, а ее бедра продолжали ритмично двигаться, прижавшись к нему.

Нет, больше он не в силах переносить эту сладкую боль. Надо ее остановить, пока не случилось нечто непоправимое… Но, черт возьми, стоит ли, ведь ей так хорошо!

При первых лучах восходящего солнца Сесил пробудилась, охваченная нестерпимым желанием.

Она еще не совсем рассталась со сном и, ощущая близость мужчины, замурлыкала словно кошка. Выпростав ноги, она обвила ими прижавшееся к ней тело.

Тем временем мужские губы, теплые и влажные, целовали ее нежную кожу возле уха, а затем перешли на шею.

Уютно согревая Сесил своим дыханием, Рэнд спустил майку с ее плеч и стал покрывать их поцелуями; при этом все ее тело затрепетало.

Сесил была женщиной, которая любит земные радости, и, проснувшись в таком необычном для нее состоянии, она не торопилась прерывать его… пока не сообразила, с кем делит свое ложе.

Тут она замерла и, открыв глаза, повернула голову, чтобы окончательно удостовериться.

Продолжая целовать ей плечо, Рэнд нежной улыбкой встретил ее взгляд и пробормотал:

— С добрым утром.

Увы, его слова нарушили для Сесил все очарование этого утра.

— Какого черта? Что вы тут делаете? — закричала она сердито. И не успел он ответить, как она сбросила его руку со своей груди, натянула майку и отодвинулась на край постели. Привстав на колени, она сумрачно воззрилась на него.

Рэнд перестал улыбаться и, прищурившись, ответил:

— Пытаюсь делать то, о чем вы просите.

— Я не просила вас меня лапать! — воскликнула она с возмущением, сложив руки под грудью.

Он приподнялся, опираясь на локоть, и, постаравшись подавить закипавшую в нем злость, сказал:

— Вы меня просили не словами, а всем своим телом.

— Ну да! О чем это, интересно, я просила? — фыркнула она в полной уверенности, что могла желать только одного — чтобы он поскорее ушел.

Рэнд поджал губы и поднял одну бровь.

— Вы хотите, чтобы я уточнил?

— Да, пожалуйста, — ответила она ядовито. — Я постараюсь, чтобы мое тело больше не совершало подобных ошибок.

Рэнд не хотел спорить с ней, единственное, чего ему хотелось, так это ее близости. Но, видимо, жизнь с мужем внушила ей страх перед естественными потребностями собственного тела.

— Сесил, — произнес он, набравшись терпения, — в сексуальности нет ничего постыдного или опасного. Физическое влечение между мужчиной и женщиной — это здоровое и радостное явление, особенно когда взрослые люди предаются любви, сознавая свою ответственность.

Сесил какое-то время молча глядела на него исподлобья, а затем расхохоталась. Но это не был женственный смех леди или игривое хихиканье, какое можно было ожидать при таком разговоре; это был грубый хохот.

— Вам смешно? — обиженно процедил он.

Продолжая смеяться, Сесил легонько похлопала его по плечу.

— Нет, не в этом дело. Вы просто меня не поняли, вы подумали, что я не люблю секс. — Спустив ноги с кровати и все еще посмеиваясь, она отбросила спутанные волосы с лица. — Дело совсем в другом. — Когда она встала и обернулась к нему, лицо ее пылало страстью, но в глазах светился юмор. — К вашему сведению, доктор Кёрси, я люблю здоровую сексуальную жизнь.

Без каких-либо дальнейших пояснений она повернулась и пошла, оставив изумленного Рэнда одного в постели.

У двери в ванную она остановилась и, посмотрев на него через плечо, добавила притворно-застенчивым тоном:

— Я очень разборчива в выборе любовников, а вы, доктор Кёрси, не тянете на эту роль.

Откинув голову, Рэнд расхохотался и привлек Сесил к себе.

— Спасибо, я тоже еще подумаю.

Положив руку ему на грудь, Сесил прислонилась к ней щекой. Ухо ее уловило гулкие раскаты смеха в его грудной клетке, а рука ощутила, как вздрагивают мускулы на груди. Подняв голову, она заглянула ему в глаза.

— Могу я задать вам вопрос?

— Конечно, можете.

— Даже сугубо личный?

— В зависимости от того, насколько он личный.

— Каким образом вы сохраняете такую отличную форму? Простите меня, но вы человек не атлетического типа.

Рэнд усмехнулся.

— Я плаваю.

Сесил сжала губы.

— Мне следовало догадаться.

— Почему?

— Ваши плечи, ваши руки, бедра… Вы сложены как пловец.

Рэнд снова расхохотался.

— Откуда вы знаете, какие у меня плечи, руки, бедра?

Сесил нахмурилась. Ей было совестно признаться, что она все это изучила, проведя ночь в одной с ним постели.

— Зрением меня Бог не обидел.

— И норовом тоже.

— Совершенно справедливо, к огорчению моей мамы.

Положив обе руки ему на грудь, нисколько не смущаясь, Сесил стала ощупывать его грудь, руки и плечи. Хотя ее прикосновения носили скорее познавательный характер, Рэнд почувствовал, как кровь закипает в его жилах.

— Вы плаваете по крайней мере час в день, — пробормотала она.

Рэнд поднял бровь.

— Как вы узнали?

— Чтобы наработать такую мускулатуру, требуется плавать не менее одного часа в день. Я права?

— Как ни странно, да.

— Давайте соревноваться?

Рэнд в недоумении повел плечами, не понимая, что она имеет в виду. Ему было трудно уследить за ходом ее мыслей, особенно когда он увидел, как на щеках у нее заиграли ямочки.

— То есть?

— Посоревнуемся. Кто быстрее переплывет бассейн туда и обратно.

Рэнд состроил огорченную гримасу.

— Идея заманчивая, но у меня нет плавок.

Сесил спрыгнула с качелей.

— Ерунда, в купальне есть запасные плавки. Идите, подберите себе, а я посмотрю, что делают мальчишки, и переоденусь.

Рэнд сидел у бассейна, опустив ноги в прохладную, освещенную луной воду. На коленях у него было расстелено полотенце, и он сильно сомневался, сможет ли с ним расстаться, когда появится Сесил. В купальне он нашел только плавки, составленные из лоскутков, имитирующих шкуру леопарда. Он чувствовал себя то ли Тарзаном, то ли дураком.

Интересно, чьи это трусы? Ее мужа или какого-нибудь любовника?

Мысль о том, что он надел плавки Дентона, была ему неприятна, но представить себе, что они забыты ее любовником, еще отвратительнее. Вполне понятное чувство, особенно если учесть, что в отношении Сесил у него появилось ощущение собственника.

— Мальчишки уже спят.

Ее голос послышался из-за деревьев, отгородивших бассейн от дома. Рэнд увидел, как она вышла из тени — все еще в своем длинном белом платье.

— Вы нашли трусы?

Он еще плотнее прижал полотенце к коленям, чувствуя себя под ее взглядом совершенно голым.

— Да, если это можно назвать трусами.

Сесил подняла подол платья и, неуловимым движением стянув его с себя так, что оно куда-то исчезло, как облако, унесенное ветром, тряхнула волосами. У Рэнда перехватило дыхание: он ожидал увидеть на Сесил бикини и был обескуражен, когда оказалось, что на ней черный купальный костюм без бретелек.

Грациозно, как кошка, она подошла к краю бассейна.

— Ну, вы готовы? — спросила она, поглядев на него.

— Да, готов. — Рэнд встал, продолжая прижимать к себе полотенце.

Сесил улыбнулась: она знала заранее, какие трусы он найдет в купальне.

— Помнится, была такая песенка в пятидесятых годах… Очень подходит к данному моменту. Что-то вроде: «Кусочек, лоскуточек, маленький, удаленький».

Рэнд еще крепче вцепился в полотенце и почувствовал, что лицо и даже шея его покраснели.

— Это были единственные плавки, какие я смог там найти.

Сесил обошла его вокруг и, улучив момент, вырвала у него полотенце. Глаза ее расширились.

— Что ж, доктор Кёрси, — произнесла она, оглядывая его с головы до ног, — вам этот костюм идет даже больше, чем Тони.

— Тони?

— Мой брат, полицейский. Помните? Тот, что снабдил меня пугачом.

Рэнд почувствовал облегчение, узнав, что трусы принадлежат брату.

— Да, помню, полицейский.

— Хороши булочки, — похвалила Сесил, хлопнув его по мягкому месту, и снова подошла к краю бассейна. Повернув голову, она поглядела на него с лукавой улыбкой. — Вы готовы?

Непонятно почему, но Рэнд вдруг осмелел. У него вошло в привычку держаться от нее как минимум на расстоянии вытянутой руки — чувствовалась ее жесткая дрессировка. А теперь она дразнит его, бросает коварные взгляды, словно он выступает в мужском стриптизе и должен ее развлекать.

Он считал, что она холодная, фригидная женщина, а вместо этого столкнулся с сексуально раскрепощенной личностью. Неизвестно еще, что хуже.

Глубоко вздохнув, он встал рядом с ней.

— Готов, как всегда.

— Тогда вперед!

Сесил нырнула, а Рэнд через секунду последовал за ней. Он быстро нагнал ее и поплыл рядом. Рэнд был отличным пловцом и не боялся соревноваться с женщиной, в особенности с Сесил. У него было ощущение, что если она выиграет, то каким-то образом возместит ему поражение.

Когда они доплыли до противоположной стороны бассейна, он, не спуская с нее глаз, прибавил скорости и обогнал ее. На полпути к финишу ему пришло в голову, что выиграть у Сесил так же плохо, как проиграть. Она принадлежит к тому неугомонному типу соревнующихся, которые не успокоятся, пока не сравняют счет. Если он выиграет, она может потребовать повторения заплыва. Рэнд торопливо прикидывал, что же хуже: злобная Сесил, которая проиграла, или злорадствующая Сесил, которая выиграла. Ни то, ни другое его не устраивало.

Вот положеньице… Рэнд сбавил скорость, обдумывая, что же предпринять. Перед самым финишем его осенило. Нырнув и опустившись на дно, он выждал, когда над ним появится Сесил, а затем всплыл и, обхватив ее за талию, увлек под воду.

Она размахивала руками, раздувала щеки и напоминала большую, красивую, глазастую рыбу. Соблазн был так велик, что он прижал ее к себе и поцеловал в губы.

Их окружала вода, мир, лишенный звуков, но полный ощущений. Рэнд не мог ими насытиться: его руки отпустили ее талию, но губы были все еще прижаты к ее полным губам.

Увы, легкие его больше не выдерживали, и он всплыл на поверхность воды вместе с Сесил. Они вынырнули одновременно, хватая ртом воздух, вода стекала с лиц, глаза были устремлены друг на друга.

Оба были одинаково ошеломлены случившимся, но Сесил заговорила первая:

— Сделай так еще раз.

— Что сделать?

— Поцелуй меня.

Ну уж этому-то требованию он готов подчиниться, и даже более того. Припав губами к ее губам, он потянул ее на мелкое место и, когда ноги коснулись дна, прижал к себе и уже больше не отпускал.

Сесил закрыла глаза и откинула голову.

— О Боже, — проговорила она расслабленным голосом, а пальцы ее в это время крепко сжимали его плечи.

— Что-нибудь не так? — спросил он озабоченно.

— Мне показалось, что это всего лишь мое воображение.

— Что именно?

— То, что я почувствовала. — Она опустила голову, и их глаза встретились. Страсть затуманивала ее взгляд. — Когда я проснулась в то утро и ты был у меня в постели, я сказала себе, что все, что я чувствую, — просто остатки сна, а сам ты не можешь так меня возбудить.

— И что?

— Я ошибалась.

Он усмехнулся:

— Как это, ты — и ошибалась?

— Жестоко ошибалась, — прошептала она, закрыв глаза и припав к нему. Обхватив ему ладонями лицо, она стала целовать его в губы, прижимаясь всем телом. Наконец-то дала волю чувствам, которые Рэнд пробуждал в ней.

Прикосновение ее груди сотрясло все его тело. Он приподнял Сесил за бедра, и ноги ее обхватили ему талию. Женские ее глубины притягивали его точно магнит, доводя до исступления. Ему неистово хотелось содрать ткань, разделявшую их, пусть бы даже вместе с кожей.

Повиснув на его плечах, Сесил откинулась назад, крепко сжимая ногами его бедра; она жаждала еще большей близости.

Не в силах сдерживать стоны, Рэнд стал покрывать поцелуями ее шею, а пальцы рывком стянули с нее купальный костюм, обнажая грудь.

Покачиваясь над холодной водой в лунном свете, ее груди отливали перламутром.

— Боже мой, Сесил, — прошептал он благоговейно.

Она сжимала ему лицо ладонями, притягивая к своему лицу, спина у нее изогнулась, и она застонала от наслаждения, когда мужские губы нашли ее сосок.

Его руки спустились ниже и, забравшись под купальник, постепенно завладевали всем ее существом, вызывая блаженные стоны.

— О Рэнд! — в какой-то миг воскликнула она.

— Все прекрасно, — прошептал он, лаская ее голосом и руками. — Расслабься.

— Но…

— Никаких «но», просто наслаждайся.

— Не надо, Рэнд, — простонала она, откидываясь назад, но при этом едва не касаясь грудью его лица. И тут же алчные губы приникли к ее соску долгим прерывистым поцелуем, повторяя ритм пальцев, скользящих внутри ее тела. — Рэнд! — закричала она, задыхаясь. — О Рэнд, пожалуйста… — Но не успела она закончить фразу, как все ее тело затрепетало и замерло. Через некоторое время она уронила голову ему на плечо, грудь у нее вздымалась, а тело стало вялым. — Прости меня, — проговорила она. — Я должна была…

Об обнял ее и зарылся лицом во влажные спутанные волосы. Прохладная вода успокаивала томительную боль, которая, не найдя выхода, осталась с ним.

Вставив ключ в замок входной двери, Сесил в нерешительности опустила руку. Сыновья разбили лагерь на заднем дворе у Брэннанов, а Сисиль ночевала у бабушки. Пустой темный дом совсем ее не манил. Она чувствовала себя одиноко, а спать, как на грех, не хотелось. Пройдя через внутренний дворик, она свернула по выложенной кирпичом дорожке, освещенной луной, к бассейну.

Опустившись в шезлонг, Сесил положила руки на подлокотники и склонила голову. Легкий ветерок освежал лицо и, казалось, приглашал окунуться. Но купаться тоже не хотелось.

— Рэнд Кёрси — наглец, — пробормотала она, глядя в воду. — Самоуверенный невежа, наглый осел!

«Я принимаю твое предложение насчет любовника». Подумаешь! Очень ей такой любовник нужен, размечтался! Барабаня пальцами по подлокотникам, она продолжала глядеть на воду.

Ему повезло, что сейчас у нее как раз нет близкого друга. А виноват в этом Джош Вагнер, после смерти Дентона последний в списке возлюбленных.

Через шесть месяцев после того, как они сблизились, он стал вести себя как муж: распоряжался ее временем, ревновал, требовал, чтобы она его обслуживала. Но его отношение к детям переполнило чашу ее терпения.

Сесил не скучала о Джоше, она полагала, что им следовало разойтись раньше. Хотя у них и было много общего, она довольно быстро раскусила его сущность и поняла, что мускулатура у него в десятки раз тяжелее мозгов.

Кроме того, он был любовник-эгоист: беспокоился лишь о своем удовольствии и совсем не думал о ней. Не то что Рэнд.

Тут Сесил вздохнула, встала и прошлась вдоль бассейна. Ходьба успокаивала ее, но думы о Рэнде не исчезли.

Прогулявшись вдоль бассейна, она вынуждена была признать, что Рэнд показал себя внимательным любовником. Кроме того, с ним можно вести разговор на равных и он добрый.

Его доброта распространялась и на детей. Она остановилась и посмотрела на свое неясное отражение в воде. Сесил невольно улыбнулась, вспомнив, как Рэнд, стоя у третьей базы, работал руками точно вертолет и как он поднял потом Брэнда и посадил себе на плечо. Выражение лица у мальчика говорило о том, что это, может быть, поворотный пункт в его спортивной карьере. Благодаря Рэнду, его доверию, парнишка получил возможность доказать товарищам по команде, что он не хуже других.

Вздохнув, Сесил уселась на край бассейна и, разувшись, опустила ноги в воду. Ночь стояла жаркая и влажная, прохладная вода вызывала легкую дрожь, а ее плеск вокруг ног был приятен. Закрыв глаза, Сесил откинула голову назад.

Воспоминание о руках Рэнда, прикасавшихся к ее телу, заставило ее вздрогнуть. Его руки были нежными, ласкающими и… ах, какими эротичными!

Грудь ее напряглась, когда она вспомнила его поцелуи. Да, любовник он талантливый, знает, что и как надо делать, чтобы пробудить желание.

Сесил открыла глаза, ощутив, что ей не хватает воздуха. Ужаснувшись тому, что одно лишь воспоминание способно так ее возбудить, она вскочила на ноги.

— Наглец! — воскликнула она. — Как это ему удалось так меня достать?

Лучи солнца, пробиваясь через цветные стекла церковных окон, освещали собравшихся вокруг алтаря золотисто-розовым светом. Сесил, держа на руках Мэдисон, стояла по одну сторону от Джека и Мелинды, а Рэнд — по другую, держа Лилу. Позади выстроились сыновья Брэннанов, выглядевшие в своих праздничных костюмах весьма элегантно.

Церковь заполняли прихожане, но родственников Джека и Мелинды было раз-два и обчелся. Родители Мелинды отсутствовали. Они прислали из Саудовской Аравии поздравление, а двойняшкам — чек на оплату образования. Как мило с их стороны, подумала Сесил без умиления, и как для них типично.

Она вздохнула и посмотрела на своих собственных родителей, которые сидели на первой скамье, между Дентоном и Горди, а Сисиль восседала на коленях у бабушки, сложив ручки, как ангелочек.

Какая я счастливая, подумала Сесил, — мои родители любят своих детей и внуков. Эти мысли напомнили ей то, что рассказывал Рэнд о своем детстве. Заглянув в его прошлое, она стала лучше его понимать. Расти в приюте — это же черт знает что такое для ребенка, и, конечно, это оставило свой след в его душе. Что касается Джека, то он, создав свою семью, постарался обеспечить детей всем, чего сам был лишен в детстве.

А на Рэнда его прошлое оказало совсем другое воздействие. Он не создал свою семью, предпочитая жить в одиночестве. Его умение держать себя в руках, самоконтроль и, в отличие от большинства американцев, равнодушное отношение к спорту указывали на то, что ни мать, ни отец не занимались его развитием, он, можно сказать, сам себя воспитал.

Думая обо всем этом, Сесил посмотрела на Рэнда. Он стоял рядом с Джеком в темном костюме, высокий, красивый, невозмутимый, держа Лилу на руках. Внешне он совсем не производил впечатления человека, обделенного заботой родных в детстве и юности. Однако Сесил теперь знала правду, которую он искусно умел скрывать.

Рэнд был сосредоточен и внимательно слушал каждое слово священника. Он воспринимал все очень серьезно. Сесил была уверена, что он сможет пересказать всю церемонию слово в слово.

При этой мысли она чуть было не фыркнула, но сделала вид, что закашлялась. Рэнд покосился в ее сторону. Одна его бровь была приподнята чуть выше другой, что придавало ему слегка надменный вид.

Она вспомнила, как увидела его впервые в больнице возле койки Мелинды. У него тогда было точно такое же выражение лица. И она подумала, что он эгоист и плейбой. Позднее в тот же день она обнаружила в его глазах кое-что еще: сочувствие. Соблазн принять это сочувствие был так велик, что она не сумела вовремя себя остановить. Но ей удалось не сразу поддаться этому соблазну. Жизнь научила ее рассчитывать только на себя, и она старалась никому не доверять.

Позднее она поняла, что его сочувствие было не только на словах, оно таилось в глубине его души. Вместе с сочувствием он предложил ей понимание, поддержку и все самое лучшее, чем обладал.

Заглянув в его добрые карие глаза, Сесил замерла. Лучи солнца, проникающие сквозь цветные стекла, создавали сияние вокруг его головы, придавая ему почти божественно-прекрасный вид. Он выглядел спокойным, уравновешенным, зовущим к себе, словно оазис в пустыне.

Странное, необычное чувство теплой растроганности охватило ее.

Она хотела улыбнуться ему, но губы как будто онемели. Она их облизнула, но улыбка все равно получилась какая-то несмелая. Он ответил ей тоже улыбкой, а затем перевел взгляд на священника. Сесил почувствовала слабость в ногах.

Хотя она держала на руках ребенка, взгляд ее был прикован к Рэнду. Да и как им не любоваться? Он выглядел потрясающе красивым, мог ослепить какую угодно женщину. Мужественный овал лица, высокие скулы, ямочка на подбородке. И не только внешность, но и все другие его достоинства могли покорить любую женщину.

К счастью — или к несчастью, у Сесил были основания так судить о нем. Его широкие плечи, казалось, были предназначены для того, чтобы склонить на них голову. А грудь… О Боже! Мускулистая грудь, покрытая черными волосами, притягивала к себе точно магнит. И эти сильные, стройные ноги…

Нет слов, Рэнд чертовски хорош: нежный, но не робкий, мужественный, но не грубый.

Вздохнув, Сесил постаралась взять себя в руки. Не уподобляться же влюбленной девчонке. Нет! — проговорила она про себя, ощущая стеснение в груди. Все что угодно — восхищение, уважение, только не любовь. Рэнд Кёрси просто добрый, благородный, умный человек; она ценит такие качества, особенно у мужчины. А что он ласковый и нежный, так это лишь бесплатное приложение.

Она заставила себя сделать глубокий вдох и медленно выдохнула. Признавать в ком-либо достоинства и восхищаться ими еще не значит любить.

У них чисто физическая связь, продолжала она внушать себе. Физическое влечение, и больше ничего. Она решительно поджала губы и перевела взгляд с Рэнда на священника.

Постепенно стеснение в груди прошло, и она задышала свободнее. Ей стало легче оттого, что она сумела взять под контроль свои чувства, и она улыбнулась. Ну и пусть физическая связь, и прекрасно… Она насладится ею в полной мере.

Сесил решительно вошла в спальню Рэнда, сбросила сначала одну тапочку, за ней вторую, расшвыряв по сторонам.

— Я так и не поняла, как это тебе удалось.

Посмеиваясь, Рэнд подобрал тапочки и поставил возле кровати. Сесил почтила его спальню своим присутствием всего один раз, поэтому ее нынешний приход был все равно что первый.

— Я же тебе сказал, что сегодня мне сопутствует счастье, — заметил он.

— Да, конечно, счастье — само собой, но для того, чтобы пристроить троих ребят на всю ночь, одного счастья маловато.

Рэнд засмеялся, довольный самим собой и удачно провернутой сделкой.

— Мы с Джеком поспорили: если мы выигрываем, он забирает к себе на выходные твоих ребят.

— А если бы мы проиграли? — спросила она, стаскивая с себя майку.

Рэнд поморщился, вспоминая о том, что было бы, если б игра закончилась не в их пользу.

— Тогда вместо троих мы имели бы девять штук.

Спустив шорты до колен, Сесил посмотрела на него.

— Ты хочешь сказать, что обещал забрать ребят Брэннана, если б мы проиграли?

— Таковы были ставки.

Сесил не спеша сняла шорты, потом, прижав их к груди, ахнула, недоверчиво глядя на Рэнда, словно до нее только сейчас дошло.

— Значит, ты собирался повесить на себя шестерых детей Брэннана, включая двойняшек?

— Что-то в этом роде, — сказал он и застенчиво признался: — Я рассчитывал на твою помощь.

— Ах, так ты и меня включил в свое пари? — Она собралась запустить в него шортами, но он перехватил ее руку.

— Все по справедливости, ведь, если я выигрываю, выигрываешь и ты тоже. — С этими словами он обнял ее за талию.

— Как это так? — ворчливо поинтересовалась она, хотя уже все ему простила.

— Ты на всю ночь избавлена от своих детей, и мы можем побыть вдвоем.

— Кто тебе сказал, что я хочу побыть с тобой вдвоем? — спросила она, прижимаясь к нему грудью.

— Ты всегда такая несговорчивая?

— Нет, только тогда, когда со мной проделывают всякие фокусы.

— Если я пообещаю тебе, что всегда в подобных случаях буду спрашивать у тебя разрешения, ты меня простишь?

Она уже давно его простила, но не хотела в этом признаться. Ей нравилось его дразнить.

— Не знаю, особенно после того, как ты навязал мне пса.

— Но ведь ты сама хотела завести собаку, так же как Сисиль. И артачишься просто из упрямства.

Она улыбнулась, потому что он был прав.

— Ты считаешь себя очень хитроумным, правда, Кёрси?

— Я гений хитроумия.

Она приложила палец к ямочке на его подбородке и вскинула на него глаза.

Рэнд притянул ее ближе к себе.

— Пойдем в душ? Я потру спину тебе, а ты — мне.

— Заключаем сделку, Кёрси?

Горячий пар клубился, окутывая их порозовевшие тела. Сесил, стоя вместе с Рэндом под душем, яростно мылила его, терла и массировала.

Мыло пахло травой и полевыми цветами, и она чувствовала, как расслабляется душой и телом. И только одно обстоятельство не давало ей покоя: то, как Рэнд обнимался с медсестрой во время последней игры. Она вздохнула и повернула его лицом к стене, чтобы потереть спину.

Рэнд, довольный такой заботой, уперся руками в стену.

— Тебя можно нанимать в банщицы?

Сесил улыбнулась, хотя мысли ее были не совсем веселые:

— Только на основе бартера, потом ты будешь банщиком.

Она снова вспомнила медсестру; интересно, эта женщина тоже стояла с ним вдвоем под душем? В неожиданном приступе ревности она с остервенением набросилась на его спину.

— Стоп! Нельзя ли полегче?

— Извини. — Хотя она стала тереть не так рьяно, мысли ее продолжали крутиться вокруг той женщины. — Рэнд?

— Ммм?

— Кто эта женщина?

Он слегка повернулся.

— Какая женщина?

От раздражения Сесил непроизвольно впилась пальцами в его плечи.

— Прости… — спохватилась она. — Женщина, которую ты поцеловал.

— Ах, эта. — Он наклонился; подставляя ей шею. — Просто приятельница.

— Наверное, близкая приятельница? — Услышав в своем вопросе ревнивые нотки, она добавила: — Я, конечно, ничего не имею против.

Рэнд обернулся, но увидел лишь ее макушку, потому что Сесил теперь занялась нижней частью его тела. Еще немного, и он останется без кожи, подумал Рэнд и, догадавшись о причине такого усердия, перестал улыбаться.

— Ну конечно же, ты ничего не имеешь против, — сказал он мягко. — Должен признаться, обычно я не так бурно приветствую своих друзей. Но Марсия — это особый случай, она скорее моя сестра, чем подруга.

Сесил настороженно молчала. Подобные объяснения ей уже доводилось слышать от своего мужа, Дентона. Когда она заставала его воркующим с какой-нибудь красоткой, он тоже утверждал, что это платоническая дружба.

Нахмурившись, она подняла голову и встретила взгляд Рэнда. Его карие глаза смотрели открыто и честно, не так, как глаза Дентона. У ее мужа во взгляде была пустота, за которой под маской равнодушия он скрывал свою вину.

Рэнд — совсем другое дело. Его глаза выражали понимание, сочувствие, страсть. Какое же может быть сравнение? Рэнд — это не Дентон, если он сказал, что та женщина просто приятельница, значит, так оно и есть.

Да и, в конце концов, какое это имеет значение, продолжала она размышлять, массируя ему нижнюю часть тела и радуясь тому, что Рэнд пыхтит от удовольствия. Их ничего не связывает: они друзья, любовники, но не более того.

Рэнд неожиданно повернулся к ней лицом и заглянул в глаза. Поймав ее руку, он отобрал у нее мыло.

— Теперь моя очередь, — произнес он многозначительно.

Не отрывая от нее взгляда, он бросил мыло на пол и, положив руки ей на плечи, стал нежно их массировать.

Догадываясь о причине ее напряженности, он сказал:

— Марсия на самом деле всего лишь моя приятельница. Я никогда тебе не лгу.

Не в силах больше выдержать его взгляд, Сесил закрыла глаза и откинула голову назад. Рэнд насквозь видит ее и читает все ее мысли. В ответ на его искренность под закрытыми веками стали собираться слезы облегчения.

Рэнд и это почувствовал и обрадованно вздохнул. Он хотел, чтобы ничто не омрачало их сегодняшнюю ночь.

При мысли о том, что им предстоит, он разулыбался и, не в силах устоять перед соблазном, поцеловал ей шею и стал ловить губами капли с ее кожи. Его руки двигались вдоль ее плеч и касались груди.

Дыхание у Сесил участилось от наслаждения, которое она испытывала. Пар продолжал клубиться вокруг них, горячие капли кололи кожу, но Сесил ощущала только близость Рэнда.

Сжав его голову руками, она закрыла глаза и, припав к нему, нашла его губы. Она утоляла свой голод, наслаждаясь его страстью.

А еще она хотела стереть с его губ поцелуй другой женщины.

Но до полного насыщения было далеко, она только раздразнила аппетит. Обняв его за шею, Сесил прижалась к нему всем своим мокрым телом, а Рэнд обнял ее крепче и приподнял.

— Теперь, Сесил, — прошептал он, спрятав лицо у нее на груди. — Сейчас!

Она уронила голову ему на плечо, а вода продолжала орошать их тела.

Проснувшись, он увидел перед собой ее лицо. Неожиданно для самого себя он испытал радость оттого, что она мирно спит в его постели. Обычный распорядок воскресного дня был нарушен, но Рэнд так его и запланировал. Никогда прежде он не заключал пари, и уж во всяком случае со своим другом Джеком, по поводу игры в бейсбол. Но это пари оправдало себя с лихвой.

Двадцать четыре часа, проведенные с Сесил, да еще без всяких забот! Одно это обстоятельство многое значит, ведь Сесил всегда крутится как белка в колесе. Трое детей, которым надо уделять время, тренерская работа и еще магазин детской одежды, где она трудится вместе с Мелиндой…

А он всегда считал себя необычайно занятым человеком. Рэнд тихо усмехнулся. График его дежурства в больнице — ничто по сравнению с ее графиком.

Приподняв голову, он засмотрелся на нее. Губы Сесил были слегка приоткрыты, спутанные белокурые волосы, посеребренные лунным светом, рассыпались по плечам, но не закрывали грудь. Одна рука лежала под щекой, а другая — где-то в складках одеяла.

Рэнд испытал соблазн прикоснуться к ее груди, и ему пришлось схватить себя за руку — незачем будить ее.

Спящая Сесил выглядела такой же нежной, как и ее дочь Сисиль, наверное потому, что молчала. Что правда, то правда, Сесил уж очень разговорчива, а если не в духе, то обязательно ругается. Совсем, надо сказать, не похожа на женщину его мечты.

Но он ее полюбил, случилось это, наверное, уже несколько недель тому назад, просто он как-то не задумывался над этим. Во всяком случае, пытался не замечать своего чувства. Но дальше так продолжаться не может. Эта любовь захватила его, стала настолько глубокой и сильной, что скрывать ее от Сесил уже невозможно.

И вот тут возникали трудности.

Продолжая всматриваться в нее, он нахмурился. Ведь у них был уговор: только физическая связь и никаких других отношений. У нее хватило характера сказать ему, что, если он хоть раз произнесет слово «любовь», все будет кончено. И он имел глупость на это согласиться.

У него были свои причины так охотно пойти на ее условие: он считал, что ему не нужна семья. А теперь не может себе представить, как будет жить без них. Особенно без Сисиль. Наверное, потому, что она совсем крошка, а может быть, оттого, что братьев все-таки двое и они постарше. Так или иначе, малышка покорила его сердце, как и ее мать. Это случилось, когда он первый раз увидел Сисиль. Она шла, шаркая ножками, по тропинке, толкая перед собой игрушечную коляску, и слезы катились у нее из глаз. А потом она попросила его прогнать чудовище из ее спальни, и это окончательно его пленило.

Он не помнил случая, чтобы кто-то так в нем нуждался и чтобы он чувствовал себя настолько кому-то необходимым. Сисиль приняла его безоговорочно, мальчишки тоже, правда не с такой готовностью, как младшая сестра. Неужели их мать когда-нибудь тоже его примет?

Ему так захотелось к ней прикоснуться, что он осторожно отбросил прядь волос с ее лица. Боже, как она прекрасна! Какие нежные черты! Его охватила робость при мысли о том, что она ему ответит, если он соберется с духом и признается в своих чувствах.

Тяжело вздохнув, он в ожидании рассвета продолжал смотреть на спящую женщину, которую полюбил.

Рэнд пробивался по запруженным транспортом магистралям на большой скорости. Не в его это привычке, но сегодня он спешил. Может быть, впервые у него есть причина торопиться домой из больницы: его ждут. Подумав об этом, он улыбнулся.

Первое, что он увидел, открыв утром глаза, была Сесил. Она лежала рядом с ним, спрятав руку под подушку, бархатистые ресницы, загибаясь, бросали тень на щеки. Другой рукой она обнимала его за талию, и это давало ему ощущение покоя и трогало до глубины души.

Он надеялся, что она еще будет спать, — когда он вернется домой. Хотелось увидеть ее в постели, такой, какой он ее оставил.

Все время, пока он принимал роды, а родился восьмифунтовый мальчик, Рэнд думал о Сесил. Мечтал о том, как, вернувшись домой, потихоньку ляжет в постель и разбудит ее поцелуями. В ответ она улыбнется, потянется и обовьет руками его шею.

Она была страстной не только в постели. Ему казалось, что, если он всю оставшуюся жизнь проведет с ней, она никогда ему не наскучит.

Эта мысль заставила его снизить скорость. «Всю оставшуюся жизнь»? И он пополз медленно, как улитка. У него на лбу выступила испарина. «Всю оставшуюся жизнь»?

Прежде ему никогда не приходило в голову, что можно провести с кем-то всю оставшуюся жизнь. Он посмотрел на себя в зеркало заднего обзора. Нет, неправда, он хотел жениться, но никогда не считал возможным соединить свою судьбу с такой женщиной, как Сесил.

С женщиной, у которой трое детей.

До дома оставалось всего ничего. И хотя кондиционер работал на полную мощность, рубашка на нем взмокла.

Успокойся, Кёрси, сказал он себе. Ты ведь разумный человек, обдумай все хорошенько. Прикрыв глаза, он представил себе Дента, Горди и Сисиль. Как они себя поведут, если в их жизни появится отчим?

В девочке он не сомневался, у них установились теплые отношения, она приняла его полностью.

А вот мальчишки… что ж, там тоже вряд ли возникнут проблемы. Горди — добрый, живой мальчуган, такой, каким в его возрасте был сам Рэнд. Мальчик нуждается лишь в том, чтобы его направить по верному пути. Рэнд понимал Горди и разделял его интересы. Ему казалось, что именно он — тот человек, который будет полезен Горди в дальнейшем его развитии.

Дент — другое дело, он больше похож на свою мать, такой же упрямый и своевольный. Из всех троих он труднее всего сближался с Рэндом. Вероятно, потому, что он постарше и у него еще сохранилась память об отце. Но Рэнд и не думал лишать парнишку воспоминаний. Он постарается позаботиться о будущем Дента.

Рэнд глубоко вздохнул. Хорошо бы и самому обзавестись на будущее приятными воспоминаниями, и чтобы женщина, которую он любит, была всегда с ним, чтобы он мог воспитывать приемных детей, и, может быть, если Сесил согласится, у них будут и свои дети.

Проезжавшая мимо машина едва не задела его автомобиль, вернув к реальности.

Как мне уговорить ее выйти за меня замуж? — вопрошал он себя.

Мысль эта не давала ему покоя до самого дома. Лишь у дверей, предвкушая встречу, он отвлекся от своих сомнений.

— Сесил! — позвал он, войдя через заднюю дверь, и, не увидев ее на кухне, прошел через холл в спальню. В комнате царил полумрак, но в постели никого не было.

— Сесил, дорогая, я дома!

Рэнд прислушался и уловил далекий звук телевизора. Мультики. Улыбнувшись, он направился в кабинет. Не сомневаясь, что найдет ее там, он открыл дверь. Телевизор был включен, но комната была пуста.

Наверное, она устала ждать и поехала домой принять душ и переодеться. Сигнальный огонек автоответчика подсказал ему, что, возможно, Сесил звонила, и он нажал на кнопку.

— Рэнд? Это я, Эмбер. Мне нужна твоя помощь.

Плечи его опустились, как только он услышал голос Эмбер. Ее всхлипывания вызвали у него тяжелый вздох. Что еще ей от него нужно? Деньги на авиабилет? На оплату квартиры?

— Я беременна.

Рэнд закрыл глаза и со стоном опустил голову на сложенные руки. Беременна! Боже мой! Этого еще не хватало!

— Ты единственный, к кому я могу обратиться. Рэнд, пожалуйста, помоги мне…

Отчаяние, с которым она все это говорила, было ему знакомо, но тем не менее стало ее жаль.

— Я помню, я обещала тебе быть осторожной, но… — смешок, последовавший за этими словами, был на грани истерики. — Но ты ведь знаешь меня. — Затем последовал вздох, после чего, снова с отчаянием в голосе, она добавила: — Я люблю тебя, Рэнд. Пожалуйста, позвони мне.

Аппарат щелкнул, сигнализируя конец информации. Беременна и нуждается в его помощи. Это может быть просьба сделать аборт или дать взаймы кругленькую сумму. Поскольку он не делает абортов, а, наоборот, помогает малышам появиться на свет, это значит — заем. Но Эмбер уже должна ему немало денег.

Вздохнув, он собрался выключить телевизор, но тут заметил на полу кожуру банана и поднял ее.

Держа в руках кожуру, он улыбнулся, на мгновение забыв про Эмбер. Должно быть, Сесил позавтракала в своем стиле. Усевшись в кресло и прицелившись, он послал кожуру в корзинку для мусора возле стола.

Надо позвонить Сесил, что же касается Эмбер, этим кошмаром он займется позднее. Предстоит еще составить план на сегодняшний день. Для объяснения в любви должна быть соответствующая обстановка: свечи, вино. Он усмехнулся, покосившись на экран телевизора. А впрочем, игра в бейсбол, возможно, больше придется Сесил по вкусу.

Перегнувшись через подлокотник кресла, он выключил телевизор. В комнате стало тихо, и Рэнд снова ушел в свои мысли о Сесил и о том, как сложится их жизнь.

Вдруг зазвонил телефон, возвращая его в настоящее. Он вскочил на ноги, но остановился потому, что опять заговорил автоответчик.

— Рэнд, я забыла оставить тебе мой новый номер телефона.

Он перестал улыбаться и снова опустился в кресло.

— Я живу с другом. Мой номер 555-07-89. Спасибо, Рэнд.

— О Боже, — простонал он, откидывая голову на спинку кресла. Ему вдруг стало ясно, почему Сесил ушла.

Она прослушала информацию Эмбер.

Открыв дверь служебного входа в магазин и отключив сигнализацию, Сесил возвестила свой приход:

— Привет, это я!

Мелинда появилась в дверях, ведущих в торговую часть магазина, с охапкой платьев в руках.

— Ты зачем пришла? — спросила она, недоумевая. — Я думала, что ты сегодня проводишь день с Рэндом.

Сесил насупилась.

— Планы изменились. — Она закрыла заднюю дверь и заперла ее на засов. — Осенние поставки уже прибыли?

Мелинда была удивлена появлением подруги, сегодня она не ожидала увидеть ее в магазине.

— Я как раз проверяю поступившую одежду, — ответила она.

— Прекрасно, я помогу.

Мелинда наблюдала, как Сесил прошлась по комнате, приподнимая крышки коробок, расставленных повсюду, и затем снова закрывая их.

— Что-нибудь случилось?

Сесил вскинула голову и нахмурилась еще больше.

— Нет, а почему ты спрашиваешь?

— Потому, что у тебя такой вид, как будто ты готова рвать и метать. — Мелинда разложила платья, которые держала в руках. — Вы с Рэндом поссорились?

— Нет, его не было дома, когда я проснулась. Он оставил записку, что уходит в больницу.

— Это тебя рассердило?

— Нет.

— Тогда что же?

— Эмбер.

Мелинда посмотрела на Сесил в замешательстве.

— Кто такая Эмбер?

Сесил отмахнулась от вопроса.

— Это не имеет значения. — Она взяла накладную и сделала вид, что изучает ее. — С чего начнем?

Мелинда отобрала у нее накладную, а когда Сесил захотела снова завладеть бумагой, спрятала ее за спину.

— Мы не начнем, пока ты не объяснишь, что случилось.

Сесил бросила на подругу сердитый взгляд, затем вздохнула и села на одну из коробок. Мелинда не успокоится, пока не узнает всю подноготную. За годы многолетней дружбы Сесил успела ее изучить.

— Толком я ничего не знаю, но Рэнду звонила женщина по имени Эмбер и сообщила на автоответчик, что она беременна и нуждается в его помощи.

— Ах, вот оно что! Но ведь Рэнд — врач, ему все время звонят женщины, которые думают, что беременны, и которым нужна его помощь.

— Да, но все дело в том, что он — отец ребенка.

Глаза Мелинды расширились от удивления.

— Рэнд? Ты уверена?

— Да. — Сесил оперлась руками о колени и встала. — Эта женщина сказала, что ей следовало быть более осмотрительной и что она его любит.

Мелинда глядела на Сесил, не веря своим ушам.

— Ты его расспросила об этом?

Сесил снова нахмурилась.

— Зачем? Он бы наверняка придумал какую-нибудь необыкновенную историю. — Она схватила в охапку платья, оставленные Мелиндой. — Давай займемся делом.

— Но, Сесил, — возразила Мелинда, взяв подругу за локоть, — Рэнд — это совсем не то, что Дентон.

— Нет, совсем не то, — ответила Сесил, и в глазах ее блеснули слезы. — Рэнд еще хуже.

Сбросив белый халат, Рэнд повесил его на спинку стула, затем сел к столу. Перед ним лежали три стопки неотложных дел: во-первых, карты пациентов, которые надо просмотреть к завтрашнему утру, во-вторых, письма, которые надо подписать, и, наконец, записки о телефонных звонках, на которые следует ответить.

Он придерживался строгого порядка в своей повседневной работе, а сегодня так даже был рад тому, что у него много дел.

По привычке Рэнд решил сначала ответить на телефонные звонки. Он медленно просматривал имена звонивших ему, надеясь увидеть имя Сесил.

На первой странице стояло имя его коллеги, Бена Трумана, с выражением благодарности, затем Марджори Стюарт, с просьбой выступить в женском клубе с докладом на тему: рождаемость в девяностые годы. Рэнд откладывал в сторону листы с номерами, которые требовали ответа. Внезапно его внимание привлекло одно имя — Джо Баркер. Телефонистка написала, что звонили в 4.45, и сделала пометку «срочно». Он взглянул на часы, было уже почти восемь.

Джо Баркер. Насколько он помнил, пациента по фамилии Баркер у него не было. Почему «срочно»?

Вдруг его осенило: пододвинув к себе телефон, он набрал номер Сесил.

— Алло?

— Сесил, это Рэнд. Фамилия Джо — Баркер?

Наступила пауза. Испугавшись, что она повесит трубку, он спросил еще раз:

— Его фамилия Баркер?

— Да. А что?

— Мне оставили записку, что он мне звонил, причем сообщение с пометкой «срочно». Подожди минутку. — Он перевел номер Сесил на «ожидание» и набрал телефон Джо, но номер был занят.

Затем он снова соединился с Сесил. На лбу у него выступила испарина.

— Телефон Джо занят. Я еду к нему.

— Я еду с тобой.

— В этом нет необход…

— Прекрасно, мы встретимся там. — Она положила трубку.

— Проклятье! — пробормотал он, вставая из-за стола. Незачем Сесил туда ехать. Не зная, что там произошло, но предполагая худшее, Рэнд считал, что ей лучше не видеть, как лапищи «орангутанга» обработали маленького мальчика. По собственному опыту он знал, что это зрелище не из приятных.

Через десять минут его машина остановилась перед домом Джо. Джип Сесил был уже припаркован, но она еще сидела за рулем. Рэнд выскочил из машины, и она тотчас же открыла дверцу джипа. По блеску ее глаз он понял, что она не собирается уезжать. Положив ей руки на плечи, он вынудил ее посмотреть ему в глаза.

— Поезжай домой, Сесил. Я сам разберусь.

— Прекрасно. Разбирайся, но я пойду вместе с тобой.

И она проскользнула мимо него к парадной двери. Рэнд догнал ее и, взяв за локоть, попытался остановить.

— Послушай, Сесил. Мы не знаем, что случилось. Но если дружок его мамы обработал парня и находится еще здесь, тебе не нужно присутствовать.

Сесил вырвала руку.

— Ну, хватит. Ты будешь звонить или я позвоню?

Ее решительный вид говорил о том, что спорить бесполезно. Они вместе подошли к двери.

— Я позвоню, но, если там что-то случилось, ты побежишь вызывать полицию. Понятно?

— Слушаюсь, сэр.

Не обратив внимания на ее насмешку, Рэнд нажал кнопку звонка. Прошло несколько секунд, но дверь никто не открывал. Он снова нажал на звонок, а затем стал стучать в дверь.

— Кто это? — спросил женский голос.

— Джоан, это Сесил Кингсли, — поспешила ответить Сесил. — Я могу с тобой поговорить?

— Я не одета… — После некоторой заминки Джоан добавила: — Подожди минуточку.

Сесил вздохнула с облегчением.

— Конечно, подожду.

— Я же сказал, что сам разберусь, — пробормотал Рэнд.

— Она — женщина, и к тому же напугана до смерти, да и не знает, кто ты такой. Кому она скорее откроет дверь — Рэнду Кёрси или Сесил Кингсли?

Согласившись с ее доводом, но не желая признаться в этом, Рэнд сложил руки на груди и стал ждать.

Не прошло и пяти минут, как дверь открылась, но ожидавшим у порога показалось, что они стоят тут целую вечность. Женщина небольшого роста — по мнению Рэнда, слишком молодая, чтобы иметь такого сына, как Джо, — выглянула из-за двери. Ее обесцвеченные волосы были растрепаны, и она приглаживала их рукой, переводя взгляд с Сесил на Рэнда и обратно.

Другой рукой она придерживала полы наспех накинутого халата.

— Прости, Сесил, что заставила тебя ждать. Тебе что-нибудь нужно?

— Джо звонил и просил срочно приехать.

Глаза Джоан расширились от удивления, потом она взяла себя в руки и засмеялась.

— Ты ведь знаешь этих мальчишек! У них всегда что-нибудь не так. Шалости все это. Я поговорю с ним. Извини за беспокойство.

Она попыталась закрыть дверь, но Рэнд придержал ее, подставив ногу.

— Мы бы хотели поговорить с ним.

— Даже не знаю, — протянула Джоан, отводя взгляд; пальцы ее продолжали теребить пуговицы халата. — Он сейчас спит, не хотелось бы будить.

Хотя Рэнд готов был проломить стену, лишь бы проникнуть в дом, голос его оставался спокойным:

— Нам необходимо с ним поговорить.

— Я скажу, чтобы он вам позвонил завтра. — Она снова попыталась закрыть дверь, но на этот раз Рэнд подставил руку.

— Мы не уйдем, пока не увидим Джо.

Из глаз женщины потекли слезы, губы задрожали.

— Клянусь, я его не трогала. Это Дэйв. Он не хотел обижать Джо, но Джо стал над ним смеяться.

Рэнд раскрыл дверь настежь, отстранив Джоан, и вошел в дом. Джоан поспешила за ним.

— Я говорила Джо, чтобы он замолчал, Дэйв никогда бы его не ударил. Но мальчишка не послушался. А теперь… — Она закрыла рот рукой, когда Рэнд подошел к комнате Джо и распахнул дверь.

Комната походила на поле брани: книги, игрушки, одежда — все валялось на полу.

— Джо, где ты? — Рэнд вошел в комнату и огляделся по сторонам, но мальчика нигде не было. — Джо, это я, Рэнд Кёрси. Ты здесь?

Дверь стенного шкафа приоткрылась, и через несколько секунд из него вылез Джо. Голова у него была опущена.

— Джо. — Рэнд подошел к нему. — У тебя все в порядке?

Мальчик медленно поднял голову, и сердце у Рэнда сжалось от того, что он увидел. Сесил, которая вошла в комнату вслед за ним, ахнула.

Опустившись на колено, Рэнд обнял мальчика.

— Ладно, Джо, не горюй, — пробормотал он. Парнишка стоял неподвижно, не давая воли подступившим слезам. — Теперь, Джо, — прошептал Рэнд ему на ухо, — я здесь, и я о тебе позабочусь.

По телу ребенка пробежала дрожь, и горячие слезы закапали на рубашку Рэнда, в которую Джо зарыл свое лицо. Обняв крепче, Рэнд постарался его утешить:

— Все будет хорошо, Джо. Больше тебя никогда никто не обидит. Это я тебе обещаю.

— Прости меня.

Сесил с трудом произнесла эти слова в пустой сушилке, вслушиваясь в них, словно взвешивая на весах своей совести.

Хотя она искренне признавала свою вину, вкус этих слов горчил. Ей всегда было тяжело просить прощения, а на этот раз особенно трудно, ведь сделать это следовало значительно раньше.

Четыре дня она упрекала себя в том, что не поверила Рэнду и не захотела выслушать его объяснения. Упрямая ослица! На этот раз ее упрямство обойдется ей слишком дорого. Надо позвонить ему и извиниться.

Услышав за спиной тявканье, она обернулась.

— Подожди, Шегги, — проговорила она, закладывая полотенца в сушилку. Как ни старалась Сесил не проявлять любви к псу, баловала она его не меньше, чем Сисиль. Почесав ему за ушами, Сесил открыла дверь и выпустила пса на прогулку. Она заметила, что он с трудом протиснулся в приоткрытую дверь. Надо проверить, не перекармливает ли его Сисиль, уж очень растолстел!

До нее доносились звуки видео и детские голоса, значит, ребята были при деле. Она прошла тихонько через кухню и холл в свою спальню. Ей не хотелось, чтобы дети слышали, как она просит прощения.

Почему она так нервничает? Ладони у нее стали влажными, а пальцы дрожали. Взяв телефонную трубку, она уселась на кровать и набрала номер. Заставив себя медленно и глубоко дышать, стала ждать ответа. И вот прозвучал его голос:

— Алло. Квартира доктора Рэнда Кёрси. — Плечи ее поникли и сердце заныло: говорил автоответчик голосом Рэнда. — Сейчас я не могу ответить на ваш звонок. Но если вы оставите мне ваше сообщение, я перезвоню вам, как только смогу. Если у вас срочное дело, позвоните мне в больницу, по телефону 555-28-75.

Сесил подавила трусливый соблазн передать свои извинения через автоответчик и положила трубку. С минуту она кусала нижнюю губу, не зная, как поступить. Может быть, позвонить в больницу и оставить свое сообщение там? Нет, в больницу звонить не следует, ведь у нее не срочное дело.

Она встала. Лучше позвонить еще раз домой. Звонить и звонить, пока не дозвонится. В душе она молилась, чтобы Рэнду не пришлось принимать в эту ночь роды.

Собрав с пола грязное белье, она направилась к двери, но остановилась, услышав странные звуки. Похоже было, что скулит собака.

— Ах, этот чертов Шегги, — пробормотала она, бросив белье на пол. Сисиль опять перекормила пса, и его тошнит. По крайней мере он вовремя вышел погулять. Прошлый раз испачкал ковер.

Открыв дверь, она позвала:

— Шегги! — и прислушалась, оглядывая пустой дворик, усыпанный комьями грязи. — Опять он роет землю, — проворчала Сесил и, сделав несколько шагов, заглянула в кусты. В свежевырытой ямке лежал Шегги, высунув язык и тяжело дыша. — Выходи сейчас же! — приказала она сердитым голосом.

Но пес продолжал лежать, не сводя с нее глаз. Тогда она взяла его за ошейник и попыталась вытащить из ямы. В ответ Шегги зарычал и оскалил зубы. Сесил быстро отдернула руку, но затем, раздвинув кусты, еще раз заглянула в яму. То, что она увидела, потрясло ее.

— О Боже! Шегги! — прошептала она, увидев, как на свет появляется щенок. — А мы думали, что ты мальчик!

Со стороны клумбы донеслось слабое попискивание. Оставив Шегги, она пробралась сквозь заросли вдоль края дворика, прислушиваясь. Услышав снова писк, раздвинула кусты в другом месте и увидела в ямке маленькое существо, присыпанное сверху землей.

— Что же это такое! — воскликнула она. — Эта глупая собака закапывает своих щенков! — Она вбежала в дом и, схватив брошенные на пол полотенца, поспешила обратно к кустам. Встав на колени, завернула щенка в полотенце и стала обтирать его от земли и грязи.

Услышав шум скребущих лап, Сесил, повернув голову, увидела, как Шегги закапывает яму, в которой только что ощенилась.

— Шегги! Стой! — закричала она. — Дент! Горди! Скорей сюда! — Держа одной рукой щенка, завернутого в полотенце, она бросилась к Шегги и схватила ее за ошейник, не обращая внимания на рычание собаки.

Дверь дома распахнулась, и появилась Сисиль.

— Что случилось, мама?

— У Шегги щенки! Скажи Денту, чтобы он вызвал врача.

Сисиль с широко раскрытыми глазами подбежала к матери.

— Неужели? Где они?

Сесил схватила девочку за руку.

— Сисиль! Слушай меня и делай то, что я говорю. Сейчас же скажи Денту, чтобы вызвал врача. Когда он дозвонится, пусть принесет мне радиотелефон.

Девочка побежала выполнять поручение. Вскоре за дверью раздался ее голосок:

— Дент! Горди! Скорей сюда! У Шегги появились дети!

Через секунду оба мальчика выскочили из дома. Сесил передала Горди щенка и поползла сквозь кусты к новой яме, обдирая коленки.

— Где телефон? — крикнула она, обернувшись.

— Сисиль сейчас принесет.

Подавив неприятное ощущение, Сесил вырыла второго щенка, смела с него землю и грязь и завернула в полотенце, которое ей подал Дент. Обтирая крохотное тельце, она со страхом наблюдала за щенком и успокоилась лишь тогда, когда увидела, что он дышит.

Но успокаиваться было рано: Шегги снова исчезла в кустарнике. Правда, было слышно, как она скулит.

В этот момент из дома выскочила Сисиль с портативным телефоном. Передав его Сесил, она взяла у нее щенка.

— Доктор, нам нужна ваша помощь… — Сесил перевела дух. — У нашей собаки щенки.

— У Шегги?

Услышав голос Рэнда, Сесил, разинув рот, посмотрела на дочь. Прикрыв трубку рукой, она прошептала:

— Разве я тебе не сказала, что надо звонить ветеринару?

— Ты сказала — позвонить врачу.

Сесил изумленно округлила глаза.

— Сесил, ты слушаешь?

Сняв руку с трубки, она ответила:

— Да, я слушаю.

— Вам нужна помощь?

Глаза у Сесил наполнились слезами.

— Да, у нас беда. Шегги закапывает в землю щенков, как только они появляются.

— Успокойте ее.

— Успокоить ее? А кто меня успокоит? У меня только две руки, а эта глупая собака зарывает щенят быстрее, чем я могу их откопать.

— Отправьте ее в гараж, там она не сможет рыть землю.

Сесил взглянула на Шегги, которая выползла из-под кустов.

— Хорошо, и что дальше?

— Я приеду, как только смогу.

— Но это не обязательно…

Однако он уже положил трубку. Расправив плечи, она вздохнула.

— Так, ребята, действуем по плану. Горди и Сисиль, откройте двери гаража. Дент, возьми щенков. — Она с надеждой взглянула на старшего сына. — Ты должен мне помочь перевести Шегги в гараж.

Выражение лица Дента говорило о том, что он не в восторге от этого поручения, так же как она сама. Обернувшись к собаке, Сесил заговорила ласковым тоном:

— Пойдем, Шегги, хорошая девочка. Мы устроим тебе постельку в гараже.

По словам Рэнда получалось, что отправить собаку в гараж было пустяковым делом, но в действительности Сесил и Дент тащили и подталкивали ее туда целых десять минут. Как только собака оказалась в гараже, Сесил приготовила ей постель из старого одеяла. Шегги ходила кругами, фыркала и скулила. Лишь только Сесил отошла, собака легла и произвела на свет еще одного щенка.

Дент, Горди и Сисиль молча наблюдали за происходящим. Что касается познания жизни, то Сесил считала, что эта наука им только на пользу. Появление еще двух щенков дети прокомментировали восклицаниями:

— Ой! Ах!

— Как чувствует себя мама?

Обернувшись, Сесил увидела Рэнда. Она так была поглощена событиями, что не слышала, когда он подъехал. Как всегда, его появление подействовало на нее успокаивающе.

— Спасибо, мне лучше.

Рэнд усмехнулся.

— Я имел в виду Шегги, как она?

Сесил покраснела и отвернулась.

— Ей тоже лучше. Во всяком случае, мне так кажется, — пробормотала она, нахмурившись. — У нее уже четыре щенка. Как мы узнаем, это все или нет?

— Сейчас узнаем.

Покосившись на него, Сесил заметила в его глазах смешинку.

— Очень смешно, Кёрси? Ах, как смешно!

Рэнд сбросил спортивную куртку и повесил ее на ручку косилки, затем засучил рукава.

— Сейчас посмотрим.

Сесил не предполагала, что процедура займет более двух часов. Когда дети поняли, что не смогут играть со щенками, им все это быстро наскучило, и они отправились смотреть видео.

Рэнд остался с ней. Он был спокоен, и это ее нервировало. Чувствуя сильную усталость, она в то же время не сердилась на Шегги — какой с нее спрос?

Причиной нервозности Сесил было присутствие Рэнда и предстоящие извинения, которые она должна ему принести. С трудом собравшись, она наконец произнесла:

— Прости меня, — и тут же наклонилась к щенкам, придвигая их к собачьему брюху.

Склонив голову, Рэнд исподлобья посмотрел на нее.

— Что?

— Я сказала, прости меня, — повторила она, положив руки на колени.

Рэнд нахмурился.

— Мне не составило труда приехать. Уверяю тебя, Сесил.

Она в изнеможении откинула голову назад и чуть не застонала, закатив глаза к потолку. Он хочет, чтобы ему все разложили по полочкам.

— Я прошу у тебя прощения не за то, что тебе пришлось приехать. А за то, ммм… Вся эта история с Эмбер… Я тебе тогда не поверила…

— Ах, это.

— Джек рассказал мне все.

Рэнд молча наблюдал за ней.

— Джек рассказал мне, что Эмбер была в том же приюте, что и ты, и как она пользовалась твоей добротой и благородством.

Убедившись, что он не собирается отвечать и только молча смотрит на нее, Сесил сердито воскликнула:

— Ты ничего не хочешь мне сказать?

— А что именно?

— Ну, что-нибудь вроде: да ладно, Сесил. Или: ты ошиблась, ну что ж, бывает.

— Нет, по-моему, ни то ни другое не подходит к данному случаю…

Но тут Шегги снова заскулила, и Рэнд погладил ее по голове. Собака повернула морду и с благодарностью лизнула ему руку. Сесил поймала себя на смешной мысли — ей захотелось сделать то же самое.

— Кажется, теперь все закончилось, — тихо произнес Рэнд.

Поскольку Шегги притихла и, вероятно, могла теперь сама справиться со своими делами, Сесил встала и, откинув волосы с лица, предложила:

— Пойдем в дом. Я приготовлю сандвичи и еще что-нибудь.

Рэнд, взяв куртку, перекинул ее через плечо, держа за вешалку.

— Ты меня приглашаешь?

Сесил вскинула брови.

— Конечно, а почему бы и нет?

Рэнд пожал плечами.

— Я удивлен. Последнее время, когда я приходил, ты не хотела меня видеть.

Сесил постаралась изобразить на своем лице побольше смущения.

— Ну, это потому, что я не знала. — Она потупилась, потом вскинула голову, улыбнулась и, подойдя к нему, взяла под руку. — Теперь я знаю, кто такая Эмбер и что ребенок не от тебя. — Взгляды их скрестились, и словно электрическая искра пробежала между ними. Положив руку ему на грудь, она стала теребить пуговицу его рубашки, и неуверенная улыбка тронула ее губы. — Теперь все выглядит совсем по-другому.

— Неужели?

Его холодный тон заставил Сесил оробеть.

— Конечно, по-другому, — сказала она, чувствуя, как страх подбирается к ее сердцу. — С этой маленькой неразберихой теперь покончено, и я думаю… — Она замолчала, уловив сердитый блеск в его глазах.

— О чем ты думаешь, Сесил? Попросив прощения, ты хочешь вернуться к тому, что было? Снова стать любовниками? Не так ли? Не бывать этому. — Он взял ее за локти. — А что случится в следующий раз, когда позвонит еще какая-то женщина или кто-нибудь со мной по-дружески поздоровается? Все опять начнется сначала? Поверишь ли ты мне, когда я скажу, что это моя приятельница?

Сесил глядела на него широко раскрытыми глазами, пораженная его сердитым тоном и обвинениями.

Рэнд опустил руки и отвернулся от нее.

— Впрочем, это неважно.

Основная база внутреннего игрового поля («алмаза»). — Прим. пер.