— Разрешите, господин адмирал?

— Входите, капитан.

Начальник академии военно-космического флота Республики упразднил должность секретаря сразу после своего назначения, оставив обычного дежурного, и теперь офицеры и преподаватели могли приходить к нему в кабинет без предварительного доклада. Однако никто не злоупотреблял такой возможностью. Адмирала в академии уважали и побаивались все — и курсанты, и офицеры, и даже вольнонаемные гражданские служащие. Легенды о его крутом нраве и резкие, но исключительно точные характеристики подчиненных и начальников адмирала знал весь флот. Поэтому с пустяками к нему не совались, предпочитая решать проблемы самостоятельно, в крайнем случае, обращались к его заместителям по учебной и воспитательной работе.

Капитан занимал скромную должность помощника заместителя начальника академии по воспитательной работе. Это длинное название абсолютно не соответствовало тому, чем капитан занимался на самом деле. В академии он представлял флотскую контрразведку. Никто не знал, зачем в элитном военном учебном заведении, куда закрыт доступ простому смертному, не говоря уже о вражеских шпионах, нужен контрразведчик. Но перед капитаном испытывали чувство некого трепета даже старшие офицеры академии, а курсанты считали встречу с ним плохой приметой и стремились лишний раз не попадаться ему на глаза.

— Что у вас?

Вместо ответа капитан протянул адмиралу прямоугольную пластиковую карточку с эмблемой академии ВКФ. На таких карточках хранились личные дела курсантов, но эта не имела идентификационного номера. Значит, это личное дело кандидата на поступление, а номер появится позже, после зачисления в курсанты. Однако вступительные экзамены еще не начинались, и проверка кандидатов на наличие порочащих связей должна была состояться позже (будущий офицер ВКФ должен быть безупречен). Чем же новоявленный кандидат заинтересовал академического «особиста»?

Адмирал вставил карточку в прорезь своего компьютера. Мигнул зеленый огонек разрешения доступа, и на настольном мониторе появилась фотография кандидата, фамилия, имя, место и дата рождения. Да, карьера шпиона или уголовника с такой внешностью явно не светит. Первое, что бросилось в глаза, — большой, чуть свернутый набок нос и тяжелый подбородок. Высокий, интеллигентный лоб и проницательные глаза, коротко стриженные волосы. Верхняя часть лица мало соответствовала нижней, такое лицо запоминается сразу и надолго. А вот что привлекло внимание контрразведчика — на кандидате была военная форма, более того, форма отдельного корпуса космодесантников Республики — ОККР. И сержантские нашивки на погонах. Адмирал посмотрел на дату рождения, нахмурился и начал внимательно изучать содержимое файла.

Через несколько минут начальник академии откинулся в кресле и поднял глаза на капитана:

— Случай, конечно, интересный, но что здесь не так? Или это только легенда?

— Нет, мы уже все проверили, все соответствует действительности. Но это первый случай, когда военнослужащий ОККР подает заявление на поступление в нашу академию. С такими данными ему прямая дорога в одно из училищ корпуса. Непонятно, зачем ему нужно попасть именно к нам?

«Мы уже все проверили. А то я не знаю, из какого ты ведомства, — усмехнулся про себя адмирал. — Надо тебе напомнить, кто здесь главный».

Возраст, репутация, безупречный послужной список и надежные связи в командовании флота и республиканском правительстве позволяли ему игнорировать не только флотскую контрразведку, но и любые другие спецслужбы Республики.

— По-вашему, капитан, корпус решил заслать к нам шпиона?

— Нет, но…

— Никаких «но», — прервал подчиненного начальник академии. — Допустить к экзаменам на общих основаниях. А дальше посмотрим.

Адмирал достал из компьютера карточку и протянул ее капитану. Проходной балл в этом году обещал быть рекордно высоким. Пусть этот герой возьмет сначала это препятствие.

Жизнь была хороша. Экзамены за девятый класс муниципальной школы с математической специализацией сданы на «отлично». Да, да, исключительно на «отлично». Первенство города по вольной борьбе выиграно, хоть и не обошлось без травм, но результат был достигнут. А впереди было лето, каникулы и она. Стройная сероглазая блондиночка, Ирина, Ириша, вчера благосклонно приняла его приглашение. Короче, Вольдемар (выбрали же родители имечко!) Дескин спешил на первое в своей жизни свидание. Некоторые его одноклассники и одноклассницы уже успели обзавестись немалым сексуальным опытом. Но эта сторона жизни обошла Вольдемара. Воспитанный в интеллигентной семье, на книгах классиков, он считал девушек существами загадочными и воздушными, упорно не замечая их земных желаний. Да и внешне он далеко не соответствовал образам киношных героев и красавчиков с обложек глянцевых журналов. Но за последние пару лет он существенно подрос, плечи раздались, а рельеф мускулатуры начал производить впечатление не только на противников в борцовских поединках, чему способствовали ежедневные тренировки. При попытке купить спиртное продавец вряд ли решил бы спросить у Дескина удостоверение личности (продажа алкоголя несовершеннолетним до 20 лет влечет ответственность по закону). Но мысль зайти в алкогольный отдел магазина не могла прийти в голову Вольдемара. Табак и алкоголь табу для спортсмена. Такова была жизненная позиция юного борца, и менять ее он не собирался.

Погода словно решила подыграть настроению парня. Теплое ласковое солнышко и легкий, почти незаметный ветерок — такое сочетание редко радовало местных жителей. Город стоял на пути северных антициклонов, регулярно приносивших резкий холодный ветер и суровые морозы. Частенько навещали город циклоны с Западного моря, с проливными дождями летом и мокрыми снегопадами зимой. И только иногда юго-восточный ветер доносил до этих широт жаркое дыхание Великой пустыни. Сегодня был именно такой день, и жизнь была хороша.

Хриплый каркающий звук прозвучал диссонансом общему настроению горожан и Вольдемара, в частности. Как и все, он попытался проигнорировать его, но вслед за ним раздался уверенный и все набирающий силу вой сирен. Впервые за несколько десятилетий была включена система оповещения гражданской обороны планеты Зеда-3.

Пригодная для колонизации планета в системе желтого карлика Зеда была обнаружена случайно и относительно недавно. Всего каких-то сто двадцать с небольшим лет назад. Система считалась хорошо изученной, и поэтому информация о наличии кислородной атмосферы на третьей от звезды планете, полученная от беспилотного разведчика, прозвучала громом среди ясного неба. В агентстве по космическим исследованиям в конце финансового года обнаружились неосвоенные средства. Чтобы избежать урезания финансирования в следующем году, было решено срочно заказать новый беспилотный корабль-разведчик и куда-нибудь его отправить. Выбор пал на систему Зеды. Находясь в эйфории от неожиданно свалившейся удачи, республиканское правительство забыло не только уволить директора агентства, но и дать вновь открытой планете собственное имя. Поэтому во всех звездных атласах новая республиканская колония продолжала значиться под прежним именем — Зеда-3. При более тщательном рассмотрении удача оказалась не столь велика. Да, на поверхности Зеды-3 человек мог обходиться без скафандра, ему не грозила ядовитая атмосфера, не могла расплющить огромная гравитация, но все-таки планета была холодноватой для гомо сапиенс. Резко континентальный климат единственного материка и огромные ледяные шапки на полюсах не способствовали активному переселению с других, более комфортных и обжитых планет Республики. Однако богатые и еще никем не тронутые запасы полезных ископаемых сделали Зеду-3 огромным горно-металлургическим комбинатом, обеспечивающим до десяти процентов потребностей Республики в черных и цветных металлах, а также редкоземельных и радиоактивных элементах. Собственная жизнь на планете едва вышла из эры одноклеточных и перешла от простейших к высшим растениям. Серьезная конкуренция земным видам жизни не грозила. Население планеты недавно перевалило за двести миллионов, были проведены мероприятия по адаптации земных видов растений и животных к условиям Зеды, развивалась собственная перерабатывающая и даже пищевая промышленность. В последний год почти удалось выйти на самообеспечение населения продовольствием…

Вой сирен пробегал по нервным окончаниям и забирался в мозг. Люди на улицах неуверенно оглядывались друг на друга, как бы ища подсказки, что случилось и как вести себя дальше. Через минуту, осознав, что непосредственной опасности для жизни нет, все куда-то заспешили. Вольдемар остался на том месте, где его застал этот тревожный звук, так некстати вторгшийся в его планы на сегодня. Вернуться домой, к родителям, или продолжить путь в центр города? Сомнения разрешили двое полицейских, начавших направлять застигнутых тревогой людей в ближайшее убежище. Эти кварталы были построены лет шестьдесят назад, когда еще свежа была память об Арконской войне. Арконская военщина спровоцировала пограничный конфликт, а затем коварно атаковала ближайшую планету Республики, с целью ее аннексии. Эта единственно правильная версия событий озвучивалась на уроках истории, излагалась в учебниках, журналах и книгах. Об этой войне было снято немало фильмов, многие из них до сих пор мелькали на экранах. В результате войны потерпевшая поражение планета сама была аннексирована Республикой. Так что историческая справедливость восторжествовала, но была оплачена десятками миллионов человеческих жизней с обеих сторон. Оба участника конфликта не стеснялись прибегать к бомбардировке городов противника с целью подрыва его духа и уничтожения промышленного потенциала. На Зеде-3 никаких боевых действий никогда не велось, ни до Арконской войны, ни после. Однако проект новых кварталов города учитывал печальный опыт, в нем были предусмотрены убежища для гражданского населения. Позднее финансам, выделенным на городское строительство, было найдено другое, более полезное применение. Зачем строить то, что в принципе никогда не будет использовано по назначению?

Вход в ближайшее убежище находился в середине квартала, образованного монолитными железобетонными пятиэтажками. Вольдемар одним из первых подошел к малоприметной коричневой двери, с которой уже возился невысокий пожилой мужчина. Ржавый навесной замок не желал поддаваться усилиям местного домоуправа и, в конце концов, его просто вывернули из двери, пустив в ход найденную здесь же арматурину. За дверью оказалась узкая бетонная лестница, ведущая в подвал одного из зданий. В конце лестницы находилась еще одна дверь. На этот раз стальная, одним своим видом готовая противостоять любым поражающим факторам. Никаких электронных замков не было, штурвал на двери повернулся неожиданно легко и, поддавшись усилиям троих мужчин, многотонная конструкция начала поворот, открывая доступ в покрытое толстым слоем вездесущей пыли пространство. Домоуправ щелкнул выключателем, и тусклый свет лампы осветил еще одну такую же дверь в конце длинного тамбура. На совесть законсервированный механизм второй двери также не подвел, а за ней… Очередной щелчок выключателя, и открылся длинный пыльный коридор. Внутри оказалось сухо и даже относительно тепло. Тишина отступила перед шорохом обуви по бетону, голосами, а позднее шелестом вентиляции. Старое подземное сооружение впервые за шесть десятилетий наполнялось людьми.

Вольдемар свернул в первый же боковой проход, ведущий в обширное помещение с двухэтажными пластиковыми нарами. Попытка смести с пластика многолетнюю пыль дала ничтожный результат. Только руки испачкал. Парень опустился на нары, понимая, что его парадно-выходным брюкам предстоит серьезная стирка. Народ продолжал прибывать, постепенно заполняя помещение. Вольдемар попытался высмотреть кого-нибудь из знакомых, но их здесь не нашлось.

Последними в убежище спустились двое полицейских, однако стальную дверь закрывать не стали — может, еще кто захочет укрыться. Свободных мест было много, убежище было заполнено едва наполовину. Большинство граждан предпочло отправиться по домам, опасаясь за судьбу своих близких или собственного имущества. Мобильная связь не работала.

— Война началась, точно говорю.

Толстая тетка громким шепотом убеждала своего соседа по нарам, тот отмахивался от нее и пытался отделаться междометиями, но тетка не отставала и продолжала бубнить про начало войны.

— Да прекратите вы чушь пороть! — не выдержал солидный мужчина в плаще, сидящий на нарах с другой стороны прохода. — Кому-то в планетарном правительстве захотелось в солдатиков поиграть, а мы тут под землей паримся. А у меня, между прочим, важная встреча назначена.

— Если на химическом производстве авария, то и здесь можем не отсидеться, — высказал предположение мужчина, похожий на заводского мастера.

— Здесь же фильтры стоят, — напомнил ему Вольдемар.

— Много ты знаешь, пацан, — отбрил его «мастер». — Там такой гадости намешано, что если облако газов город накроет, то никакой противогаз не спасет.

Появление полицейских не внесло определенности, они и сами толком ничего не знали и ссылались на распоряжение полицейского департамента. Около четверти часа ничего не происходило, только шелест вентиляции и негромкие разговоры соседей. Вольдемар не принимал участия в дискуссиях, но уже начал склоняться к точке зрения оптимистов.

Убежище тряхнуло, спустя секунду по ушам ударил упругий хлопок. Почти сразу погасло освещение, стихла вентиляция. Сетевая автоматика сработала безупречно, но обесточенными оказались оба ввода, а древний автономный генератор был неработоспособен уже лет двадцать. Никто не пострадал, но все были испуганы, сильнее всего давила неизвестность.

— Всем оставаться на своих местах! Сейчас разберемся!

Один из полицейских, разгоняя темноту лучом мощного фонаря, пробирался к выходу где-то в глубине убежища. Перекрывая гомон, эхом разносился голос второго. Панику удалось предотвратить, все остались на своих местах.

— В солдатиков, говоришь, играют? — зашипела на солидного толстая тетка. — А это что было? Я же говорю, война началась, точно знаю…

— Да прекратите вы, — прервал тетку невидимый в темноте «мастер». — Сейчас полицейский вернется, тогда все и узнаем.

Однако про взрыв в производственном комплексе он уже не заикался, Вольдемар по-прежнему предпочитал в дискуссию не ввязываться. Действительно, может, когда вернется полицейский, станет понятно, что произошло и как поступать дальше.

Наконец луч фонаря опять разрезал темноту, полицейский возвращался.

— Взрыв. Похоже, в южных кварталах. Здесь разрушения минимальные, а дальше сильнее.

— Что там могло взорваться? — недоумевал, судя по интонации, солидный господин. — Там же ничего такого нет, там только жилые дома.

— Если там ничего нет, значит, откуда-то прилетело, — вклинился «мастер».

Вольдемара же охватило беспокойство о судьбе родителей, они сейчас должны были как раз находиться дома. Однако в одиночку покинуть убежище он не рискнул. Время шло, освещение не появилось, вентиляция по-прежнему не работала, воздух становился все более спертым. В конце концов полицейские, посовещавшись с управляющим, приняли решение выпустить людей наружу. Новых взрывов не было, а условия в железобетонном подземелье становились все хуже.

— Граждане, господа, выходим из убежища, не торопясь, первыми выходят из ближайших помещений, — вещал скрипучий голос домоуправа, ему вторили голоса полицейских, ушедших в глубь убежища.

Подсвечивая путь экранами мобильных коммуникаторов, люди потянулись к выходу. Вольдемар влился в общий поток и вышел из подвала. Под ногами хрустело битое стекло, на аккуратных газонах лежали куски кровли. Еще раз убедившись в отсутствии сети мобильной связи, Дескин направился домой. За кварталом картина была намного хуже, а разрушения сильнее.

По мере приближения к дому разрушенных зданий становились все больше, некоторые уже невозможно было узнать. На глаза стали попадаться трупы, сначала почти целые, потом все более обезображенные. Некоторые были прикрыты какими-то тряпками. Страшно было подумать, сколько погибших осталось внутри железобетонных коробок. А вот пожаров не было, примененные в строительстве негорючие материалы не дали пищи огню. И, наконец, улицу перегородил огромный завал из кусков бетона, асфальта и прутьев арматуры. Обдирая руки, Вольдемар полез вверх по завалу. В одном месте он наткнулся на кроссовку с торчащей из нее белой костью. Подавляя рвотные позывы и стараясь не смотреть под ноги, он дополз до верха и замер. Огромная воронка поглотила сразу несколько кварталов, до противоположного края было метров четыреста. На этих метрах остались его родители, друзья, дом, школа. Вернее, от них не осталось ничего.

Что это было? Неисправность системы наведения? Или ошибка вражеской разведки, выдавшей неверные координаты цели? Здесь не было никаких военных или промышленных объектов, только жилые кварталы. Десятки тысяч в одно мгновение сгорели в пламени адского взрыва. Сгорела вся прежняя жизнь Вольдемара Дескина.

Он не помнил, сколько времени простоял на краю этой огромной братской могилы. Из прострации его вывел звук осыпавшихся камней. По завалу взбирался еще один несчастный. Добравшись до края воронки, мужчина так же замер, затем скользнул опустевшим взглядом по Вольдемару и неожиданно зарыдал, оседая на битый камень.

Не решившись подойти к собрату по несчастью, Вольдемар спустился и двинулся в сторону центра. Надо было что-то решать. Куда идти? Что делать дальше?

На одной из улиц бравый парень в шикарном камуфляже приглашал вступать в ряды военнослужащих планетарной обороны Зеды-3. Вольдемар остановился у покосившейся рекламной тумбы и еще раз оглядел афишу. Задержался на адресе вербовочного пункта. Ну, что же, кажется, пришла пора встать под знамена Республики.

Армейский вербовочный пункт располагался в центре города, в тихом переулке. Здесь последствий вражеского удара не было. Крыши и окна уцелели, только отсутствие электричества и встревоженные лица редких прохожих указывали на то, что случилась беда. Вольдемар еще раз взглянул на агитационные плакаты и, преодолев четыре ступеньки, взялся за ручку двери.

За дверью оказалось приличных размеров помещение. Стены были заставлены большими металлическими шкафами, а в центре стоял пластиковый стол с коммуникатором. За столом сидел грузный человек лет сорока — сорока пяти. На нем была темно-зеленая повседневная форма, табличка над правым карманом кителя гласила: «Сержант Бобев».

Двадцать три года назад Христо Бобев перешагнул порог этого самого вербовочного пункта, на второй день после своего двадцатилетия. Начитавшись мемуаров времен Арконской войны и героических романов, Христо пылал желанием послужить своей Родине и, может, даже погибнуть за нее. Отслужив три года, он с отличием окончил сержантскую школу и еще одиннадцать лет считался лучшим взводным сержантом 14-го территориального пехотного батальона. Да что там считался, он и был лучшим! С тех пор сержант потерял не только былую физическую форму, но и свои идеалы. После двадцати лет службы он мог бы уйти на пенсию, но в память о былых заслугах армейское начальство предложило ему спокойную и не пыльную должность вербовщика. Карьера сержанта заканчивалась в том самом пункте, с которого началась. Если бы не постоянные требования о выполнении плана набора, то жизнь вполне устраивала бы Христо Бобева, к подвигам он уже не стремился.

— Чего тебе, парень? — встретил Вольдемара сержант Бобев. — Ну и видок у тебя.

— Я в армию пришел вступить, добровольцем.

— Так у нас только добровольцы и служат. Давай удостоверение, — протянул руку сержант.

Он вставил карточку в прорезь коммуникатора и поморщился, как будто съел что-то кислое, но сказать ничего не успел — запищал сигнал вызова коммуникатора. Сержант одернул мундир и нажал кнопку на его панели.

— Сержант Бобев на связи, господин капитан.

— Есть что-нибудь новое, сержант? — поинтересовалось невидимое Вольдемару начальство.

— Никак нет! — бодро отрапортовал сержант. — Только один оборванец заявился, да и тот еще несовершеннолетний.

— Гони его в шею, нам только с сопляками сейчас возиться. Для тебя есть другая задача, сержант. Собери всех, кого сможешь, и возьми под контроль производственный комплекс. Там сейчас идет эвакуация, энергоснабжение потеряно, и лишний персонал убирают. Ваша задача: проследить, чтобы не осталось лишних, и пресекать мародерство. Понятно?

— Так точно! — рявкнул сержант Бобев. — Разрешите вопрос, господин капитан?

— Давай, только коротко, — снизошло начальство.

— Что происходит? У меня нет никакой информации.

— Ракетная атака. Часть ракет перехватили, но большинство проскочило. Потери и размеры разрушений уточняются, но дело, похоже, совсем кислое — энергоснабжение планеты потеряно почти полностью. И мы не знаем, кто это сделал и чего ожидать дальше. Нам снесли все радиолокационные спутники, а то, что есть на сторожевиках, видит чуть дальше собственного корпуса. Выполняйте задачу, сержант. Конец связи.

Сержант отключил коммуникатор и уставился на Вольдемара:

— Слышал, что сказал капитан? Убирайся домой, к мамочке…

— Я никуда не пойду. У меня больше нет дома и нет родителей. Мне некуда идти.

До сержанта наконец дошло, откуда и зачем пришел этот «оборванец». Он, конечно, знал о ракете, попавшей на южную окраину города — грохот взрыва не слышал только глухой, но масштаб катастрофы сержант начал осознавать только сейчас.

— Ладно, черт с тобой, оставайся, — принял решение сержант Бобев. Да и поставленную капитаном задачу должен же кто-то выполнять.

Дверь вербовочного пункта распахнулась, и в нее влетел такой же грязный, как Вольдемар, мужчина лет тридцати. Его руки были изодраны в кровь, похоже, он пытался раскопать завал голыми руками. Завал, под которым осталась его семья. У сержанта Бобева появился еще один доброволец. В течение следующих двух часов количество подчиненных сержанта дошло до восемнадцати человек, включая двух полицейских, каким-то чудом мобилизованных им прямо с улицы. Последним явился солидный господин, представившийся младшим лейтенантом резерва сил планетарной обороны Нейманом.

Теодор Нейман был сыном известного столичного финансиста. Цепочка финансовых деятелей с фамилией Нейман терялась в глубине столичных архивов, и самому Теодору, единственному ребенку в семье, казалось, была прямая дорога на биржу. Но в шестилетнем возрасте он столкнулся с редким и удивительным явлением — шаровой молнией. Очень красивый и до дрожи в коленках опасный оранжевый шар проплыл мимо застывшего мальчика и с ужасным грохотом исчез во вспышке взрыва. С тех пор изучение молнии стало его страстью. Вместо экономического факультета университета Теодор подал документы на электротехнический факультет политехнического института. Отец Теодора отнесся к этому с философским спокойствием — от судьбы не уйдешь, но эта самая судьба сыграла с семьей Нейманов злую шутку. Через день после получения диплома произошли два события: кризис разорил Неймана-старшего, а инфаркт свел его в могилу. В наследство от отца остались только долги, и Нейман-младший решил покинуть планету, на которой его ничего уже не держало, мать он потерял еще раньше. Как раз подвернулось место энергетика на Зеде-3. Перед отъездом Теодор окончил курсы младших лейтенантов резерва — военное министерство доплачивало резервистам, а деньги, даже такие небольшие, были в его положении совсем не лишними. Через шестнадцать лет Теодор Нейман уже был известным и уважаемым в городе инженером муниципальных электрических сетей, но резервистская прибавка к жалованью продолжала поступать на его банковский счет.

После ракетной атаки энергоснабжение города было потеряно полностью, кроме нескольких автономных генераторов, других источников не осталось. Мэрия также сидела без освещения и связи. Убедившись в невозможности какого-либо влияния на ситуацию в городе, Теодор Нейман пришел к выводу, что пришла пора отрабатывать деньги военных. В соответствии со своей специальностью младший лейтенант Нейман должен был обеспечивать энергоснабжение одной из ракетных батарей планетарной обороны. Но наземный транспорт, также электрический, не работал, и как добраться до батареи, к которой он был приписан, господин инженер не представлял. Поэтому и явился в вербовочный пункт — единственное известное ему представительство армии в городе.

Прибытие офицера-резервиста решило проблему командира третьего отделения. Недолго думая, сержант Бобев разбил новоявленных защитников планеты на три отделения по шесть человек. Сам занял привычную должность взводного сержанта, командирами двух первых отделений назначил полицейских, командиром третьего — младшего лейтенанта резерва. В полицию Зеды принимали только после трех лет военной службы. Именно этот закон позволял поддерживать численность территориальных батальонов на приемлемом уровне. Остальные в армии никогда не служили. Вообще, во взводе сержанта Бобева собралась довольно пестрая компания: большую часть составляли патриотично настроенные юноши, четверо, включая Вольдемара, потерявшие родных в южных кварталах, хотели отомстить за погибших. Полицейские были мобилизованы сержантом. Остальные решили пережить смутные времена в составе какой-то организованной структуры.

Один из шкафов, наглухо прикрепленных к стене, оказался бутафорским. За его дверцей открылась лестница, ведущая в подвал. Сержант вставил в скважину магнитный ключ, загорелся зеленый огонек, и дверь под напором сержантского плеча поползла внутрь. В обширном подвальном помещении находились автономный генератор и оружейная пирамида на пятьдесят лазерных винтовок устаревшей модели.

Интересная ситуация сложилась с личным оружием. После того как пистолеты полностью утратили свое значение в качестве боевого оружия, их экспорт, а также экспорт боеприпасов к ним в колонии был категорически запрещен, так как преступления с его применением никого не устраивали. Колониальная полиция получила несколько видов нелетального оружия, а основным оружием колониальных военных стало лазерное.

Лазерное оружие поступило в вооруженные силы Земли еще до начала космической экспансии. Оно бы вряд ли выиграло конкуренцию у обычного огнестрельного оружия, но с началом межзвездных путешествий боеприпасы превращались в дополнительный груз. К тому же огнестрельное оружие затруднительно применять на борту космического корабля. Производство боеприпасов в колониях не было первоочередной задачей, а батарею лазера можно зарядить от любого источника. Осваивалось лазерное оружие быстрее огнестрельного, применять его было проще, а благодаря отсутствию подвижных частей лазерные винтовки были надежнее и долговечнее.

Несмотря на чрезвычайные обстоятельства, процедура выдачи оружия была соблюдена полностью. Номер винтовки был вписан в специальный раздел удостоверения личности добровольца, получение оружия подтверждено электронной подписью нового владельца. Кроме самой винтовки каждый получил по четыре батареи и специальный подсумок. Больше ничего в арсенале вербовочного пункта не было, да и кто бы рискнул давать в руки необученным людям что-то более серьезное. После получения оружия взвод приступил к его изучению.

Вольдемар повесил подсумок на ремень своих изрядно потрепанных брюк. Полицейский капрал — командир первого отделения помог ему отрегулировать длину ремня подсумка.

— Вставляете магазин вот сюда, — показал подчиненным капрал.

Настоящие вояки продолжали именовать батарею любого оружия магазином и этим отличались от шпаков.

— Это индикатор заряда магазина, по нему можно оценить заряд и, приблизительно, количество оставшихся выстрелов, — продолжал наставления капрал. — Мощность выстрела изменяется вот этим регулятором, чем дальше цель, тем больше мощность. Вот этот зеленый индикатор показывает готовность винтовки к выстрелу. Если необходимости немедленно стрелять нет, поставьте винтовку на предохранитель. Вот так. Если индикатор горит желтым — идет накопление энергии перед выстрелом, красный индикатор указывает на неисправность оружия и невозможность стрелять. Мигающий красный — полный отказ, оружие опасно для стрелка. В этом случае сразу бросайте винтовку, может и в руках рвануть. Бывали случаи. Понятно? — оглядел подчиненных капрал. — Все очень просто, любую обезьяну за десять минут обучить можно.

Никаких обезьян на Зеде-3 не водилось, но этим высказыванием пользовались все инструкторы республиканской армии независимо от планеты, да и флот им тоже не пренебрегал.

— Теперь сам выстрел. Совмещаете прорезь прицела и мушку, начинаете выбирать свободный ход спускового крючка, при этом срабатывает лазерный целеуказатель. Красная точка покажет, куда попадет основной луч.

На металлической дверце одного из шкафов появилась красная точка, в следующий момент на ее месте с шипением образовалась крохотная дырочка, в помещении запахло паленой бумагой. Второй полицейский, увлекшись объяснением, не поставил винтовку на предохранитель. В случившемся было три положительных момента. Во-первых, никто не пострадал, во-вторых, не начался пожар, в-третьих, все получили представления о действии лазерного луча.

Еще большей удачей было отсутствие сержанта, отправившегося лично решать проблему транспорта. До производственного комплекса было довольно далеко, он располагался в четырех километрах от городской черты. Экология, знаете ли. Топать до него пешком никто не хотел. Городской электротранспорт не работал, эвакуацию работников организовали на грузовых транспортерах с водородным двигателем. Один из таких грузовиков, возвращавшихся из города, и прихватил сержант для доставки своего войска к месту выполнения задачи.

Вернувшись в вербовочный пункт, сержант взглянул на испорченный шкаф, но расправу отложил до более подходящего момента. Доложив начальству о готовности к выполнению поставленной задачи, сержант получил очередную порцию плохих новостей.

— Сторожевики обнаружили приближающийся флот противника, предположительно это астенцы, но полной уверенности нет, — вещал невидимый капитан. — Состав флота также неизвестен. Если там есть транспорты, то можно ожидать десант, а если нет, то вероятен еще один ракетный удар по поверхности.

— В любом случае они не просто так сюда приперлись, — вставил свое мнение полицейский капрал.

— Ваша задача остается прежней, — продолжал капитан. — Контролируйте производственный комплекс.

— Так точно!

— Конец связи, — начальство отключилось, предоставив взвод самому себе.

Городской производственный комплекс являлся промышленным центром всей планеты. На нем изготавливалось и ремонтировалось все горнодобывающее и транспортное оборудование, а также производилась промышленная электроника и химия. С учетом сурового климата многие транспортные и инженерные коммуникации были спрятаны под землей. Конечно, первоначальный план строительства был довольно простым и логичным, учитывавшим новейшие достижения промышленной архитектуры и транспортной логистики. Но последовавшее расширение производственных мощностей и строительство новых предприятий было довольно хаотичным. В настоящее время это был, по сути, промышленный город, весьма условно разделенный на предприятия и цеха.

Контролировать такой объект взводом в девятнадцать человек было явно невозможно. Здесь могла играть в прятки половина всех территориальных сил Зеды. Взвод прибыл к самому концу эвакуации, колонна грузовиков с последними сотрудниками готовилась тронуться в путь. Взвод был высажен у конечной станции городского монорельса, в обычные дни именно она служила основной пассажирской линией комплекса.

Сержант Бобев уже открыл рот для того, чтобы построить свой взвод в колонну и, как положено воинскому подразделению, организованно проследовать к главному административному зданию, но тут два десантных катера с ревом прошли над застывшими людьми и со снижением направились к пустырю на восточной окраине. Они явно шли на посадку. Похожие катера были в корпусе космодесантников Республики, но никаких космодесантников на Зеде-3 быть не могло.

— За мной! — перекрыл звук двигателей голос взводного.

Развив неожиданную для своей комплекции скорость, сержант первым устремился к транспортному проезду, ведущему на восток. После секундной заминки взвод последовал за своим командиром.

К концу километровой дистанции сержант Бобев окончательно выдохся. Все-таки возраст уже за сорок, и сидячая работа плюс двадцать килограммов лишнего веса. И когда проезд уперся в ворота огромного железобетонного строения, сержант смог только махнуть рукой, указывая направление дальнейшего движения. Ворота оказались заперты. К счастью, дверь рядом с ними быстро сдалась под напором бойцов. Внутри было темно, солнечные лучи пробивались сквозь грязные стекла длинных узких окон. Перебравшись через какую-то роботизированную конвейерную линию и получив несколько ссадин и шишек, добрались наконец до противоположной стены цеха, выходящей на пустырь. Череда узких окон располагалась на высоте двух с лишним метров, и добраться до них было невозможно.

— Тащите ящики, — скомандовал капрал.

Около конвейера стояли пластиковые ящики с какими-то деталями. Детали выкинули, а перевернутые ящики подтащили к окнам. С конвейера скатился шумно хватающий ртом воздух сержант Бобев. Его подсадили на один из ящиков. Сержант отдышался, осторожно выглянул в окно и буквально застонал от досады. Они успели, вражеские солдаты еще только разворачивались в цепь, готовясь начать движение. Аппарели катеров были открыты, разгрузка продолжалась. Но сам противник — тяжелая пехота — был явно не по зубам новобранцам, несколько часов назад взявшим в руки винтовки. Устаревшая модель пробивала тяжелый пехотный бронежилет шестой категории защиты с расстояния максимум сто метров. Это будет не бой, а скорее бойня. Эх, если бы здесь был его четырнадцатый территориальный. Мы бы их… Но под командованием Христо Бобева было пятнадцать рядовых необученных, один относительно обученный, один капрал и один младший лейтенант резерва. Что есть, то и есть, а встречать врага надо.

— Мощность поставить на максимум, подпустить на сто метров, огонь по моей команде, — почти автоматически скомандовал сержант. — К бою.

Бойцы торопливо подтащили к окнам оставшиеся ящики, взобрались на них, подготовили винтовки к стрельбе. Сержант был неожиданно спокоен. Случилось то, к чему он готовился большую часть своей жизни. Ему предстоял первый настоящий, а не учебный бой. И бой этот будет, скорее всего, последним, и для него, и для большинства бойцов его взвода. Сержант Бобев не боялся, он делал свое дело.

— Цельтесь в уязвимые места: лицевая часть шлема, шея, руки, ноги, — выдал последние инструкции сержант. — На спине защита тоньше, в грудь стрелять с расстояния не более ста метров, а лучше еще меньше.

Противник не торопился. В том, что в окрестностях города нет воинских частей, большого секрета не было. Это знали все, и разведка врага знала тоже. Поэтому организованного сопротивления никто не ожидал. Высадка тяжелой пехоты была перестраховкой. Один вид пехотинцев в шлемах и бронежилетах высшей категории защиты, обвешанных мощнейшим оружием, должен был отбить у аборигенов всякую мысль о сопротивлении. Сержант Бобев отступать не собирался, как и его взвод. Многие уже догадались, что им предстоит через несколько минут, но желания смыться никто не высказал.

Вражеская цепь наконец двинулась вперед. Сержант уже наметил ориентир:

«Вон тот белый камень, дойдут до него, и начнем. Ну вот, уже пора».

— Огонь!

Сержант первым треснул прикладом по стеклу, просунул в окно ствол и начал ловить силуэт вражеского пехотинца в прорезь прицела. Вид вылетающих из окон стекол не сразу увязался с возможной опасностью, противник потерял пару лишних секунд, и секунды эти стоили жизни двум солдатам. Еще двоих, видимо, раненых, потащили к катерам. Остальных спасли бронежилеты.

Первый выстрел стал разочарованием для Вольдемара. Он, несомненно, попал, но лазерный луч погас во вражеском силуэте без видимого эффекта. Второй выстрел был удачнее. Противник, укрывшийся за небольшим камнем, поднял голову, выбирая цель, и луч из винтовки Вольдемара попал точно в забрало шлема. Голова ткнулась в землю, враг больше не шевелился. За свою беспечность Дескин чуть не поплатился — ответный луч прожег раму буквально в нескольких сантиметрах от его лица. Некоторым повезло меньше, огонь врага был достаточно точен. В течение двадцати секунд взвод потерял четверых, всех убитыми. Попадание лазера в голову не оставляло шансов. Со стороны пустыря бахнул гранатомет, реактивная граната взорвалась чуть ниже окна. Толстая железобетонная стена выдержала, никто не пострадал. Повезло.

Пользуясь численным преимуществом, вражеский командир постарался загнуть фланги и обойти обороняющихся. Через несколько минут цех мог превратиться в ловушку. Сержант Бобев вовремя углядел опасность и подал команду к отходу. Поредевший взвод дружно рванул обратно через конвейер к выходу. В дверях образовалась свалка, кто-то споткнулся, на него налетел второй, сзади наперли, и готово. Вольдемар успел притормозить и не влетел в кучу.

— Стоять! Замерли все! — привел всех в чувство бежавший последним сержант. — А теперь рассосались, быстро!

Пробка на выходе действительно рассосалась, но время было упущено — в конце бокового проезда появились фигуры в шлемах и бронежилетах.

— За угол! — скомандовал сержант.

Вольдемар побежал через проезд к следующему цеху, за ним пыхтел взводный. Заскочив за угол, он обернулся. Сержанта не было. Вольдемар рискнул выглянуть. Его командир лежал буквально в полуметре от спасительного угла, лазерный луч догнал его на последних метрах смертельной дистанции. Плюнув на опасность, Вольдемар подскочил к раненому, схватил его за китель и дернул, вложив в рывок всю свою силу. Китель не выдержал, Дескин подхватил сержанта под мышки и потащил за угол. Оказавшись в безопасном месте, перевернул его на спину и понял — сержант уже не жилец. По кровавой пене, пузырившейся на губах, догадался, что задето легкое. Но Христо Бобев еще был в сознании. Его рука потянулась к воротнику разорванного кителя, он хотел что-то сказать, но только захрипел. Вольдемар расстегнул ворот и увидел на шее тонкий шнурок. Потянув, вытащил магнитный ключ. Ключ от оружейной комнаты вербовочного пункта. Сняв шнурок с ключом с шеи сержанта, Вольдемар еще раз взглянул ему в глаза и понял — все правильно. В свои последние секунды Христо Бобев жалел о том, что четырнадцатый территориальный не поддержал своего сержанта в его первом и последнем бою. Тело его вздрогнуло, а затем обмякло. Все было кончено. Вольдемар не рискнул закрыть остекленевшие глаза сержанта, он вообще впервые видел труп так близко. Скользнувший рядом лазерный луч привел его в чувство. Подхватив винтовку, он побежал дальше. Ключ от оружейки на бегу повесил себе на шею.

Никого впереди не было. Пока он возился с сержантом, остальные успели скрыться. Страх гнал Вольдемара дальше, но разум подсказывал, что сейчас враги выйдут из-за угла и он станет мишенью. Заметив справа приоткрытую дверь, прыжком влетел в нее, проскочил вторую, перелез через какой-то станок и замер. Второго выхода не было. Тогда он развернулся, просунул ствол через вырез в станине станка и навел его на дверь. Позиция была идеальной, дневной свет падал на вход из-за спины Вольдемара, он видел все, его увидеть невозможно, и прибор ночного видения здесь не поможет. Снял винтовку с предохранителя, проверил индикаторы готовности и заряда. Сменил батарею, то есть магазин, на полностью заряженный, и постарался успокоить дыхание. Теперь пусть только сунутся.

Ждать пришлось минуты две. Передний солдат, стараясь не шуметь, вошел в тамбур. Остановился. Секунд через пятнадцать появился в двери, сделал шаг и замер, ослепленный ярким светом. До врага было не более пяти метров, с такого расстояния промахнуться невозможно, а новейший бронежилет шестой категории защиты выстрел Вольдемаровой винтовки выдержать не мог ни при каких обстоятельствах. Вольдемар задержал дыхание и потянул спусковой крючок.

Т-ш-ш. Оказывается, у лазерной винтовки все-таки есть звук. Малейший шумовой фон глушит его, и это оружие считается бесшумным. Но за толстыми стенами цеха звук был слышен отчетливо. Одни говорили, что он возникает из-за температурной деформации ствола, другие утверждали, что шипит конденсатор, за микросекунды сбрасывающий на лазер накопленную энергию.

Грохот упавшей винтовки прозвучал как громовой раскат, еще один глухой удар — вражеский шлем пришел в соприкосновение с железобетоном пола. Вольдемар ждал появления следующего противника, но в дверном проеме никто не спешил показываться. Ожидание затягивалось. Неужели враг был один? Через три минуты терпение закончилось, Вольдемар перелез через станок и подкрался к двери. Никого. Вражеский пехотинец, как и положено трупу, лежал тихо.

Преодолев отвращение, Дескин начал сбор трофеев. Самым ценным оказалась фляга с водой. Последние десять минут существенно высушили молодой организм. Вода оказалось кисловатой, но жажду утоляла хорошо. Вольдемар ощутил прилив сил и даже легкую эйфорию, похоже, в воду была добавлена какая-то химия. Другими трофеями стали три ручные гранаты. Как ими пользоваться, Вольдемар не знал, но на всякий случай прихватил, распихав их по карманам. Взял вражеский кинжал, то есть, конечно, штык-нож, но, как правильно называется это холодное оружие, он еще не знал и решил, что это кинжал. Рискнул потратить время и повесить его на ремень. А от мысли сменить свою винтовку на трофейную отказался, хоть она и была существенно мощнее. Трофей был сантиметров на сорок длиннее и тяжелее раза в два, к тому же связываться с неизвестной системой было рискованно.

Внимание Дескина привлекла символика на шлеме. В его передней части красовался довольно часто мелькавший в последнее время в новостях герб Астены. Капитан не ошибся. Расстегнув на шее ремень, Вольдемар стащил шлем с головы убитого. Зачем он это сделал? Мотив своего поступка он не мог объяснить самому себе. В своих угловатых бронежилетах и круглых шлемах с непрозрачными забралами вражеские солдаты казались ему роботами. Медлительными и все-таки уязвимыми машинами для убийства. Но это были люди. Мертвый пехотинец был всего на пару лет старше Вольдемара. Не рискнув еще раз взглянуть на лицо убитого им человека, Дескин поспешил выбраться из цеха на свежий воздух, его начинало подташнивать.

Снаружи никого не было. Вдалеке слышались неразборчивые крики, потом хлопнула граната — бой продолжался. Потеряв своего командира, взвод выскочил из капкана. Астенский командир организовал преследование. В отличие от защитников, связь у атакующих была, и работала она без сбоев. Углубившись в лабиринт заставленных станками и оборудованием плохо освещенных цехов, атакующие утратили преимущество в защищенности. Недостаточная подвижность и узкое поле зрения усугубили ситуацию, приборы ночного видения не спасали. Ориентироваться по звуку тяжелые пехотинцы не могли вовсе. В таких условиях они начали нести тяжелые потери. И атакующие, и обороняющиеся не знали планировки производственного комплекса. Почти сразу бой распался на ряд коротких, внезапно вспыхивающих стычек. Оставшись без командира взвода, неопытные командиры отделений быстро утратили управление своими подчиненными. Некоторые еще держались парами и тройками, остальные вели бой в одиночку.

Исход боя решило прибывшее к астенцам подкрепление, десантные катера сделали второй рейс. Уцелевших защитников понемногу отстреливали, бой стихал.

Вольдемар осторожно выглянул из-за очередного угла и быстро отпрянул. Четверо пехотинцев, спрятавшись за ящиками, блокировали ворота. В этот момент сверху лязгнула железная дверь, и кто-то торопливо затопал по металлу. Лестница, примыкавшая к стене цеха, видимо, была аварийной. Ступени и площадки не позволяли видеть спускавшегося. Вскоре к нему присоединился второй, судя по грохоту шагов, более тяжелый.

Вольдемар отбежал в сторону и занял позицию за пластиковым ящиком, отсюда лестница была видна лучше. Сначала на площадке появился человек в еще недавно приличном костюме — инженер Нейман. Едва инженер исчез из виду, на лестнице появились ноги преследователя. Лазерный луч врага не задел, но заставил убраться обратно наверх. Над площадкой мелькнул шлем, Вольдемар выстрелил еще раз и опять промахнулся. Инженер скатился с последнего пролета, чудом удержал равновесие, но винтовку из рук не выпустил. Последний забег дался ему с большим трудом, сказывались возраст и кабинетная работа. Вольдемар понимал, стоит инженеру уйти из-под прикрытия лестницы, и он станет хорошей мишенью для стрелка на площадке. Да и четверка за углом могла принять участие в банкете в любой момент. Приняв решение, Вольдемар на бегу перехватил инженера и потащил его в узкий боковой проход. Тот не сразу осознал, что это кто-то из своих, Дескин буквально тащил его на себе.

Узкий и длинный проход заканчивался массивной стальной дверью со штурвалом, но до нее еще нужно было добежать. Они успели. Вольдемар повернул штурвал и дернул дверь на себя, втащил в образовавшуюся щель инженера и подскочил обратно к двери. К ним уже спешили массивные фигуры в бронежилетах, но они были еще в самом начале прохода. После исчезновения дверного просвета в помещении наступила полная темнота.

— Заблокируй штурвал.

В бедро Вольдемара уперлась какая-то железяка. Взяв ее в руки, он понял, что это винтовка инженера, ее индикатор мигал тревожным красным огоньком. Приняв лазерный луч на свою ствольную коробку, винтовка спасла жизнь владельцу, но сама окончательно вышла из строя. Вольдемар просунул ствол между спицами штурвала. Инженер подсветил экраном коммуникатора, и Вольдемар упер приклад в дверной косяк. Теперь винтовка не могла выпасть. Снаружи штурвал попытались повернуть, подергали, убедились в бесполезности данного занятия и на некоторое время оставили дверь в покое.

— Я сейчас.

Инженер с трудом встал на ноги и, подсвечивая коммуникатором путь, отправился в глубь помещения. Судя по эху, оно было не маленьким. Взвизгнули петли, прогремели какие-то железки, и темноту прорезал луч света. Инженер вернулся с массивным фонарем.

— Я так и знал, что фонарь здесь будет! Теодор Нейман, инженер.

— Вольдемар Дескин… Просто школьник, — представился Вольдемар. — Вы знаете, где мы находимся?

— Это одна из подстанций производственного комплекса.

Луч света выхватил из темноты две массивные стальные конструкции. Трансформаторы.

— Отсюда есть другой выход?

— Выход, молодой человек, есть всегда. Помогите мне.

Следующие пять минут они поднимали крышки кабельных каналов, подходивших к стенам подстанции. Свободное пространство в каналах было настолько маленьким, что там не пролез бы и пятилетний ребенок.

— Вот он!

Под одной из крышек не было кабелей. Дном канала являлась запертая на замок стальная крышка люка.

— Что это за люк?

— Вход в эксплуатационный тоннель. Не спешите, молодой человек, — инженер остановил Вольдемара, увидев, что тот собрался открывать замок при помощи лазера. — На подстанции должен быть резервный комплект ключей. Надо только знать, где искать.

Из принесенной инженером связки только один соответствовал замку по размеру, он и открыл замок. Снаружи их долго не беспокоили, но, убедившись в отсутствии других путей, снова взялись за дверь. Попытка взорвать ее ручной гранатой была обречена на провал. Дверь даже не шелохнулась. Ничего более мощного в распоряжении взломщиков-любителей не было. Им осталось дожидаться саперов.

Взрыв гранаты подстегнул инженера и Вольдемара.

— Постарайтесь закрыть крышку кабельного канала.

В одиночку, стоя на лестнице, приладить на место тяжеленную крышку было очень трудно, но Вольдемар справился. Эксплуатационный тоннель был сухим и относительно чистым. И прямым, без поворотов и ответвлений. Вот только высота его была всего полтора метра, идти приходилось, сильно согнувшись. Слева тянулись толстые черные кабели.

— Далеко нам идти?

— Километров пять, может, шесть, — ответил инженер.

— А куда мы выйдем?

— На одну из сетевых подстанций. Кабели от этих подстанций до подстанций производственного комплекса должны быть целыми, без единой муфты, потому и проложили тоннель, чтобы время на замену минимизировать, — пояснил Нейман. — Давайте отдохнем, половину пути мы уже прошли.

Отдыхать пришлось на бетонном полу. Вольдемар вытащил одну из трофейных гранат и показал инженеру.

— Знаете, как с ней обращаться?

Инженер взял в руки гранату, осветил фонарем.

— Да. Нас этому учили. У всех ручных гранат похожий принцип действия. Этот переключатель определяет установку взрывателя: на удар или на замедление по времени. В первом случае граната взорвется при ударе о твердое препятствие, во втором — через пять-шесть секунд после броска. Вот это предохранительный рычаг. Берете гранату в руку так, чтобы рычаг был нажат. Вынимаете чеку, вот она, и бросаете. Конструкция проверена веками, все очень просто…

— Любую обезьяну за десять минут обучить можно, — продолжил Вольдемар. — Оставьте себе.

Дескин не взял протянутую гранату. Подумав, снял с ремня штык-нож и протянул инженеру:

— И это тоже.

— Спасибо за предложение, молодой человек, но не могу представить себя, орудующим этим ножом. А вы возьмите вот это, остальные я израсходовал, — в руке инженера лежала батарея лазерной винтовки.

Погони пока не было. То ли до сих пор не могли взломать дверь, то ли не могли найти эксплуатационный тоннель.

— Пора в путь, — поднялся на ноги инженер.

— Есть, господин инженер.

— Тогда уж «господин младший лейтенант», — усмехнулся инженер Нейман.

— Есть, господин младший лейтенант, — в голосе Вольдемара не было и намека на иронию.

Тоннель закончился таким же люком, увы, запертым. Сломать запор ударом приклада Вольдемар не решился, боялся, что оружие не выдержит. Мысль о взрыве также пришлось отбросить. Во-первых, мощность гранаты казалась недостаточной для такого дела. Во-вторых, шнура или лески для дистанционного подрыва не было. Инженер, то есть младший лейтенант Нейман предложил просто постучать в люк рукояткой штык-ножа.

— Должен же там хоть кто-то быть.

В течение пяти минут удары по железной крышке гулко отдавались в тоннеле, но не приносили никакого эффекта. Вольдемар уже предложил бросить бесполезное занятие и вернуться к гранате, когда сверху донесся звук сдвигаемой крышки. Дескин отодвинул лейтенанта и снял оружие с предохранителя. Неизвестно, кто окажется с той стороны люка, последние два часа научили быть осторожными. Наконец щелкнул замок — и люк откинулся.

Комитет по встрече состоял из двух дежурных электромонтеров и оставшегося не у дел диспетчера. Так как гостей из эксплуатационного тоннеля никто не ждал, то на всякий случай для встречи были приготовлены два здоровенных гаечных ключа и оперативная штанга. Попавший в люк дневной свет упал на оборванца с лазерной винтовкой в руках. На такой демилитаризованной планете, как Зеда-3, мало кто видел боевое оружие, даже полиция заступала на дежурство с нелетальным. Но то, что держал в руках этот парень, мгновенно узнали все. И впали в кратковременный ступор.

Вольдемар, а за ним младший лейтенант Нейман выбрались из люка и попытались объяснить собравшимся, кто они и как сюда попали. Срочно вызванный к месту действия начальник дежурной смены с трудом узнал в одном из «гостей» господина инженера муниципальных электрических сетей. Еще с большим трудом он поверил в высадку вражеского десанта. Но, по крайней мере, эта версия логично объясняла события сегодняшнего дня. Подстанция была полностью обесточена, чего не бывало с момента ее ввода в эксплуатацию. Связь не работала, ни муниципальная, ни служебная. Электромонтер, отправленный в город за новостями, так и не вернулся.

Поверив гостям, начальник смены развил энергичную деятельность: люк был немедленно закрыт, а сверху на него навалено около тонны различных металлических предметов. О том, что враги могут прилететь или приехать по поверхности, никто не подумал. Окончание бурной деятельности уперлось в извечный вопрос: что делать дальше?

— В город уходить надо. — Пожилой диспетчер волновался о судьбе семьи, оставшейся там.

— Я буду драться. До конца. Пока не сдохну. — Вольдемар Дескин был мрачен, но настроен весьма решительно.

— Я тоже в партизаны пойду.

Электромонтер, тот, что помоложе, жил рядом с Вольдемаром, и его дом также оказался в эпицентре взрыва. В доме оставались его жена с ребенком, и шансы на то, что они уцелели, были весьма призрачными. Парень это понимал, но в глубине души продолжал надеяться.

— Да куда вы денетесь, особенно зимой, вымерзнете все! — продолжал кипятиться диспетчер.

— А ты надеешься до зимы дожить? Лично я нет, — Вольдемар, отходя после боя, был настроен весьма пессимистично. — А что скажете вы, господин младший лейтенант?

— Ты уверен, что это были астенцы?

— Да я его шлем в руках держал. Я их герб в новостях сто раз видел. Это точно они! — вспыхнул Дескин.

— Тогда все решится за полтора-два месяца, еще до зимы. Самое интересное начнется потом, — высказал свое мнение старший по званию.

— Что вы имеете в виду? — удивился начальник смены.

— Я, конечно, не адмирал Кагершем, но готов поспорить, что не позднее чем через месяц весь республиканский флот будет на орбите вокруг Зеды. Республика не может позволить себе потерять такой источник ресурсов. Но после того как астенцев вышвырнут с планеты, нам еще надо будет выжить. Сколько линий подходит к вашей подстанции? — Вопрос был адресован диспетчеру.

— Восемь, четыре транзитных и четыре от двух электростанций.

— И сколько из них в работе? Ни одной! Это означает, что на месте всех или почти всех электростанций находятся радиоактивные воронки. А на этих электростанциях держалась вся энергетика планеты. Через два месяца температура упадет ниже нуля, а еще через полтора здесь будет минус сорок, а ночью и до пятидесяти. Даже если мы пустим на дрова и спалим все, что вырастили, то этого хватит на два часа, не больше.

От перспективы замерзнуть никто не пришел в восторг.

— Но у нас есть еще уголь, — возразил диспетчер.

— Чтобы добыть уголь, тоже нужна электроэнергия, — ответил Нейман. — Для постройки электростанций нужны люди, а людям не выжить без электроэнергии. Поэтому и колонизация планеты растянулась на сотню с лишним лет, мы только начали вставать на ноги.

— И что вы предлагаете? — задал вопрос начальник смены.

— Надо помочь нашим. Чем быстрее освободят планету, тем больше времени будет у правительства решить проблему населения, тем больше людей выживет. В конце концов, я младший лейтенант резерва, и на мою Родину напал враг, поэтому я просто выполняю свой долг. Вольдемар, ты со мной?

— Так точно, господин лейтенант.

Кроме Вольдемара к Теодору Нейману присоединились оба электромонтера. Начальник смены и диспетчер отказались, сославшись, вполне обоснованно, на возраст.

— Куда пойдем дальше? — решил посоветоваться с подчиненными командир.

— В город, — предложил Вольдемар. — Там есть еда и оружие.

— Откуда там оружие? В городе никогда не было никаких арсеналов, — удивился Нейман.

Оба электромонтера согласно закивали. Вместо ответа Вольдемар снял с шеи шнурок и протянул Нейману.

— Арсенал сержанта Бобева! — догадался тот.

Перед выходом они сменили свою потрепанную одежду на фирменные комбинезоны работников Планетарной энергетической компании. Через десять минут на дороге, ведущей в город, появились четверо «электриков». На четверых у них была лазерная винтовка, трофейный штык-нож и три гранаты.

— Есть что-нибудь новое?

— Все по-прежнему, господин лейтенант, — ответил Вольдемар, отрываясь от бинокля.

Наблюдательный пост находился на втором этаже коттеджа. Несколько коттеджей, объединенных в небольшой поселок, располагались на окраине города, рядом с дорогой, ведущей к производственному комплексу. Для планеты с таким суровым климатом строительство коттеджей было излишней роскошью, но те, кто мог себе позволить отдельный дом, пользовались такой возможностью. Это считалось престижным. В этом поселке жило руководство производственного комплекса.

Сейчас четыре ближайших к дороге коттеджа занимал отряд младшего лейтенанта Неймана, остальные пустовали — попасть под раздачу, в случае боя, не хотелось никому. За неделю численность отряда перевалила за пятьдесят человек, могли бы набрать и больше, но, кроме арсенала вербовочного пункта, других источников оружия не было. Вдобавок к тридцати двум винтовкам отряд обзавелся автономным генератором и специальной станцией для зарядки батарей. А вот связь не работала — сам коммуникатор был исправен, но связываться с кем-либо отказывался категорически.

Основу отряда составили полицейские, уже имевшие армейский опыт. С боевым опытом обстояло хуже — кроме Неймана и Дескина, из производственного комплекса не вернулся никто. Недостаток опыта и оружия попытались компенсировать инженерной подготовкой. Подвалы коттеджей были дополнительно укреплены, а низкие окна превращены в амбразуры.

Но главный сюрприз ждал астенцев на дороге. Недалеко от города находился карьер. В отличие от оккупантов, младший лейтенант Нейман обратил на него самое пристальное внимание. На складе карьера обнаружили семнадцать тонн промышленной взрывчатки. Там же нашли и взрывника. Иван Радек двадцать лет прослужил в саперной роте. И не в территориальной пехоте, а в гвардейском полку тяжелой пехоты. Уйдя в отставку в звании сержанта, он решил найти применение своим знаниям в гражданской жизни. Однако на центральных планетах услуги минера-подрывника были не востребованы. Пришлось соглашаться на место мастера-взрывника на далекой Зеде-3.

Под руководством и при непосредственном участии отставного сержанта триста метров дороги были превращены в настоящую минную ловушку. Ночью асфальт на дороге вскрывали, в вырытую яму укладывали мешки с взрывчатым веществом, затем взрывник ставил детонаторы. Для маскировки свежих заплат асфальт присыпали песком. По энергетичности промышленная взрывчатка уступала военной. Недостаток энергетичности компенсировали массой. Под дорогой и в ближайших кюветах уже было заложено больше четырех тонн. Дальнейшая закладка была остановлена командиром отряда, посчитавшим нецелесообразным продолжение установки фугасов. От привычных радиовзрывателей Радек решительно отказался — противник легко заглушит сигнал помехами. Была создана целая сеть, выведенная на коммутатор в подвале одного из коттеджей. Рядом с коммутатором стояла древняя взрывная машинка. Фугасы можно было взрывать в любом порядке. К встрече противника все было готово, не хватало только одного — самого противника.

Астенцы вели себя довольно странно. Вся их активность ограничивалась производственным комплексом. На дороге перед въездом возвели какое-то укрепление. Пустырь за комплексом был превращен в импровизированный космодром. По нескольку раз в день там садились и взлетали катера и более крупные транспортные корабли. Кто-то предположил, что вывозят оборудование, но Нейман отверг это мнение:

— Там нет ничего ценного, за чем можно было бы гнать военный флот через половину Галактики. Купить в разы дешевле будет.

В любом случае, попыток войти в город или вступить в контакт с аборигенами оккупанты не предпринимали. Оставалось ждать. А затянувшееся ожидание действовало на нервы.

— Они просто не обращают на нас внимания. Не нравится мне все это.

— Что в этом плохого? — удивился Вольдемар, опуская бинокль.

— Плохо то, что нас уже, похоже, списали. Мы для них покойники.

— Откуда такой пессимизм, господин лейтенант? Вы же сами говорили, что через месяц прилетят наши. Осталось три недели и…

— И тогда все начнется. Астенцы выгружают тяжелое оружие и оборудование, они собираются удерживать планету и после ухода своего флота. У меня есть версия, объясняющая их поведение, но уж больно она страшная.

— Поделитесь, господин лейтенант?

— Думаешь, стоит? Ладно, слушай. Задача астенцев состоит в уничтожении инфраструктуры планеты, чтобы добыча металлов не возобновилась как можно дольше. Флот сам по себе не может освободить планету, а подготовка десантной операции дело долгое. Поэтому они оставят оккупационный корпус на съедение Республике, а пока он будет держаться, продолжат уничтожать наши предприятия.

— То есть они сознательно ведут дело к массовой гибели населения?

— Да, это часть их дьявольского плана, без населения возобновить добычу невозможно.

— Но зачем все это? Объемы производств металлов на Зеде меньше десяти процентов от общереспубликанских. Республика переживет временную потерю Зеды.

— А мы можем не пережить. Десять процентов, это в среднем. Но есть группа редких элементов, потребность в которых удовлетворяется Зедой больше, чем на девяносто процентов. Догадываешься, где они применяются?

— В военной промышленности! А откуда вы это знаете? Это ведь закрытая информация.

— Соображаешь. К нам в мэрию стекается много разной информации. Прямо об этом не говорится, но, имея голову на плечах, можно сделать правильные выводы. При отсутствии поставок с Зеды часть военных программ Республики будет сорвана. А это значит, что кому-то надо сорвать перевооружение нашей армии. То есть мы находимся на пороге большой войны. Не сейчас, но через несколько лет начнется.

— Значит, астенцы не сами по себе, за ними кто-то стоит?

— Это только версия. Продолжайте наблюдение.

— Есть, господин лейтенант.

Вольдемар поднял бинокль к глазам и навел на въезд в комплекс. Там ничего не изменилось.

Удивительно, но подействовало! Зашевелились! Приблизительно так на учениях их поднимал взводный, когда был очень зол. Последние десять минут ими вообще никто не командовал, и это были крайне неприятные минуты, минуты растерянности и страха. А теперь ситуация сменилась на более привычную. Рядом товарищи, над тобой командир, а впереди противник, только не условный, а самый что ни на есть реальный. И есть команда, и действия по этой команде отработаны до автоматизма. Учили космодесантников на совесть. К тому же вид стоящего в полный рост парня был крайне обиден для ползающей по земле красы и гордости республиканских вооруженных сил.

— Нечетные номера, вперед! Четные, огонь!

Полтора десятка десантников, пригнувшись, рванули к серому зданию. Запахло паленым, лазерный луч задел разгрузку. Хватит дергать смерть за усы. Вольдемар тоже пригнулся. Захлопали ручные гранаты — вступил в действие капрал Дувич.

— Ты и ты, останьтесь с ранеными. Четные номера, вперед!

Здоровенный десантник подбежал к Вольдемару:

— Десант своих не бросает.

Как привести его в чувство? Вольдемар разогнулся, схватил десантника за шиворот и рванул в направлении уходящего взвода.

— Вперед! Начнем выносить, всех положат, а здесь они в безопасности. Вперед! Шевели копытами!

Десантник был здоровый как бык, килограммов на тридцать тяжелее шестнадцатилетнего Дескина, — как только удалось с ним справиться? Он, пригнувшись, побежал вслед за товарищами. Метров через сорок догнал залегшую цепь. Из опорного пункта огонь почти сошел на нет, слева по-прежнему стреляли, но расстояние было великовато.

— Нечетные номера, вперед!

На этот раз послушались беспрекословно. Так перекатами добрались до административного здания. Потеряли еще двоих — одного убитым, второго раненым, но этого вынесли. Выбив окна, проникли на первый этаж. Здесь к Вольдемару подошел космодесантник с нашивками капрала.

— Капрал Перкинс.

— Вольдемар Дескин.

Капрал покосился на наушник радиостанции в ухе Вольдемара:

— Вы здесь не один?

— Нет, со мной еще семеро. Мы из отряда Неймана.

— Что нам делать дальше?

— Выполняйте свою задачу, а я пошел к своим.

— Но я не знаю как! В строю осталось всего пятнадцать человек, связи нет! Наш взвод должен был прикрыть место высадки, за нами должны были высадиться два батальона, но, видимо, произошла задержка, и мы остались одни.

«Вот, не было печали! Тоже мне вояки! Краса и гордость…»

— Частота сети нашего взвода сорок восемь одиннадцать, но рация осталась только у меня.

Вольдемар настроил радиостанцию на сеть взвода. В этот момент неожиданно вышел на связь Нейман. Его группа уходила через эксплуатационный тоннель, а рация там не брала. У Неймана осталось восемь бойцов, почти все раненые, в том числе и сам младший лейтенант. Часть группы отрезали от тоннеля, и они вели бой в окружении. Радек и Браун молчали. Дескин доложил обстановку, высказал предположение, что Радек сейчас в тоннеле. Для Неймана высадка десанта оказалась полной неожиданностью.

— Действуй на свое усмотрение. Постарайся помочь им, и людей береги. А я из дела выпал и, похоже, надолго.

— Держитесь, господин лейтенант! Немного осталось.

Перкинс рассказал, что перед высадкой на территорию комплекса были сброшены глушилки. Стало ясно, почему реакция астенского командования на высадку была такой вялой, у них просто проблемы со связью. Но рано или поздно они разберутся с остатками группы Неймана, осознают опасность, и вот тогда… Тогда суп с котом или, точнее, с десантом в кровавой юшке. Очень не хочется в этот суп попасть, но, он чувствовал, придется.

— Будем брать опорный пункт. С него все подступы как на ладони. Выделите мне восемь человек, и пусть возьмут гранат побольше.

— Я…

— Вы остаетесь здесь, четверых оставьте на первом этаже, двоих с собой на верхний этаж, следите за подходами со стороны комплекса. Астенцы попрут — предупредите. Возьмем опорный пункт, попробуем вытащить раненых. План действий ясен?

— Так точно!

— Выполняйте. Да, подберите лучших гранатометчиков.

— Есть!

Встреча партизан и космодесантников, несмотря на неподходящую обстановку, произошла бурно и радостно. Вольдемар вынужден был прервать веселье и начать второй акт. Те же и космодесантники.

— Гранатами, огонь!

И почти сразу:

— Вперед!

Пока астенцы очухались после взрывов гранат, успели проскочить почти половину расстояния. В одной из амбразур появился ствол. Тот самый здоровенный десантник, на бегу, с двадцати — двадцати пяти метров, забросил гранату точно в амбразуру! Еще пара взрывов хлопнула внутри. Вот это выучка! А ведь рискованно, не дай бог, отскочит, своих осколками посечет. Вольдемар подскочил к входу в сооружение и бросил туда гранату. Бах! Визг осколков, и сразу один из десантников проскочил внутрь, Вольдемар оказался у него за спиной. Рядом грохотали взрывы. Сразу за входом поворот на девяносто градусов, короткий и узкий коридор, в конце коридора два прохода, вправо и влево. Десантник бросил в правый проход гранату, в левый выстрелил из винтовки и забежал в него. И тут же вылетел обратно, сбил Вольдемара с ног и, прижав к лицу руки, помчался наружу. Вскочив на ноги, Вольдемар осторожно заглянул туда и тоже поспешил к выходу. На залитом кровью полу лежали изорванные взрывами и осколками тела. Воевать здесь было уже не с кем. А зрелище не для слабонервных, особенно бросились в глаза висящие на стене сизые внутренности. В мемуарах об этом почему-то не пишут, и в героических боевиках такие сцены не показывают.

По рации Вольдемар вызвал Перкинса:

— Опорный пункт мы взяли, причем без потерь. Идем за ранеными. Как у вас обстановка?

— Без изменений.

Первая победа и отсутствие собственных потерь вызвали у десантников эйфорию.

— Не расслабляться, — Вольдемар попытался вернуть их к реальности. — Короткими перебежками, нечетные номера первые, четные прикрывают. Вперед!

Получилось не очень, среди партизан возникла заминка, они понятия не имели, кто из них четный, а кто нет. В конце концов, разобрались и побежали. На месте высадки ситуация не изменилась, но двое раненых без медицинской помощи умерли, в том числе один из капралов.

— Дувич, возьмите его рацию.

Глядя, как капрал снимает рацию с трупа, Вольдемар решил, что тот все-таки из полицейских, покойников он явно не боялся. Погибших оставили на месте, пятерых раненых понесли, пригибаясь под малоприцельным огнем откуда-то слева. На подходе к зданию Дескин связался с Перкинсом:

— Мы подходим со стороны пустыря, встречайте.

— Понял, встречаем, — ответил капрал. — Похоже, они зашевелились.

А вот это плохо. Если за них возьмутся всерьез, долго не продержаться, и уходить некуда. Самое время появиться кавалерии. Может, пока не поздно, рвануть внутрь комплекса и поискать спасительную подстанцию? Десантники не пойдут, у них другая задача. И раненых не вынести, а десант своих не бросает.

Раненых заканчивали вносить в здание. Восемь человек во главе с капралом Дувичем отправились в захваченный опорный пункт. О том, как они будут находиться внутри, Вольдемар предпочитал не думать. Сдавать без боя только что захваченную позицию тоже нельзя, место высадки с нее хорошо простреливалось. Восемь десантников с капралом Перкинсом должны были предотвратить проникновение астенцев на первый этаж здания.

Раненых укрыли в подвале. Оставшиеся семь человек и сам Вольдемар поднялись на верхний этаж. Подходы к пустырю отсюда хорошо просматривались. Прав был Перкинс, началось передвижение солдат противника. А кавалерия, похоже, опаздывает.

Словно подслушав мысли Вольдемара, ожила рация. Какой-то «Пегас» вызывал «Дельту один». Таких позывных Вольдемар не знал, но на всякий случай ответил. В довольно грубой форме «Пегас» поинтересовался, кто он такой и какого черта его занесло на волну «Дельты». Вряд ли это астенцы, решил Вольдемар и представился как заместитель командира штурмовой группы из отряда Неймана. Частота сети получена от капрала Перкинса. Секунд сорок «Пегас» переваривал информацию, а потом запросил местоположение группы и обстановку на месте высадки.

— Серое административное здание на окраине комплекса, — ответил Дескин на первый вопрос «Пегаса». — Подходы к пустырю мы контролируем. На левом фланге, в пятистах метрах от места высадки, позиция астенцев, но их там не больше отделения.

«Пегас» подтвердил получение информации и, заверив, что помощь близка, отключился. Про помощь мог бы и не говорить, свист и рев двигателей закладывал уши: первый катер шел на посадку. А за ним… Однако наблюдать столь радостную картинку было уже некогда, фигуры вражеских пехотинцев замелькали совсем близко.

— Огонь! — скомандовал Вольдемар.

Практически одновременно открыли огонь десантники с первого этажа, а у опорного пункта захлопали взрывы гранат. Вольдемар ловил в прицел вражеских пехотинцев, делал два-три выстрела и менял позицию, как учил сержант Браун. Так же действовали другие десантники, чувствовалась общая школа. Пока удавалось держать противника на расстоянии.

— Самоходка!

В проезд поворачивала бронированная машина с башней в задней части корпуса. Четыре дня назад расчет Вольдемара всадил ракету в точно такую же, но сейчас ПТРК не было. Ствол уже выискивал цель. Со стороны могло показаться, что он вслепую обнюхивает воздух, но это было не так, на самом деле его вел зоркий глаз прицела.

— Уходим!

Вольдемар первым выскочил из комнаты и побежал к лестнице, ведущей на нижний этаж. За ним бухали ботинки десантников. Рвануло так, что некоторых сбило с ног, полетели куски бетона, коридор заволокло пылью. Кашляя и отплевываясь, добрались до лестницы и начали спускаться. На первом этаже один из десантников схватил гранатомет и выпрыгнул прямо в окно. Еще один взрыв, но уже не так опасно — лестницу успели проскочить все. Самоходка не танк, ее броня кумулятивную гранату не держит, даже лобовая броня башни. Боезапас не сдетонировал, но и экипаж не выжил. Десантник попал в самоходку почти с двухсот метров, но назад уже не вернулся.

Не дождавшись очередного выстрела самоходной пушки, Вольдемар рискнул выглянуть. Самоходка замерла в конце проезда, но пехотинцы подобрались совсем близко.

— Всем к окнам! Огонь по пехоте!

Постепенно плотность стрельбы со стороны обороняющихся начала увеличиваться. Первые десантники из новой волны добрались до линии огня и включились в бой. Во время очередной смены позиции Вольдемар увидел, как трое десантников потащили на верхний этаж ПТРК. Десантные катера садились и взлетали один за другим. Из крупного транспорта выкатывалась БМПД — боевая машина поддержки десанта. Астенцы начали проигрывать гонку по наращиванию сил, атака тяжелой пехоты захлебнулась, а потом пехота и вовсе попятилась. Космодесантники охватывали фланги, отжимая астенцев в глубь комплекса. Вскоре в секторе обстрела из окон не осталось целей, зато появились свои десантники. Первая БМПД прошла мимо опорного пункта, из которого выбирались оглушенные и перемазанные в чужой и своей крови бойцы капрала Дувича.

Вольдемар прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. Рядом с ним опустились двое десантников и партизаны из его группы. Возбуждение боя уступило место апатии, слишком много душевных и физических сил отняли последние два часа. Два часа! А казалось, что бой идет уже как минимум сутки.

Мучила жажда, но шевелиться не хотелось. Не то что тянуться к фляге — казалось, не хватит сил открыть глаза. На связь вышел капрал Дувич и высказал все, что он думает о Вольдемаре, опорном пункте и кусках дохлых астенцев, среди которых ему пришлось провести последние двадцать минут. В выражениях капрал не стеснялся, снимал стресс после боя. Вольдемар собрал силы и послал капрала обратно в опорный пункт, в тех же примерно выражениях. Дискуссию друзей прервал вездесущий «Пегас», потребовавший прекратить засорять эфир. Дескин и Дувич с ним согласились — судя по всему, «Пегас» был большим начальником. Целых десять минут их никто не трогал. И партизаны, и десантники искренне полагали, что это право они заслужили. Начальство посчитало иначе.

Несколько пар ботинок протопали по лестнице, коридору, скрипнула дверь, и звук шагов прервался посреди комнаты. Вольдемар разлепил глаза. Взгляд скользнул по блестящим ботинкам, чистенькой форме и остановился на лице переднего десантника. Красавчик. Можно сразу на рекламный плакат и в вербовочный пункт. От желающих завербоваться отбоя не будет, от желающих завербоваться девиц. Наверное, где-то в глубине души Вольдемар завидовал таким красавцам, но в этом никогда и никому не признался бы. Себе в первую очередь. Представив, как он сам выглядит со стороны, Вольдемар только усмехнулся про себя. Перемазанный в саже и грязи камуфляж, припудренный бетонной пылью. Прожженная лазером разгрузка, грязное и потное, несмотря на прохладную погоду, лицо с фингалами четырехдневной давности. Грязные, спутанные волосы. На коленях старая потертая винтовка, за последний месяц ей здорово досталось. Тоже можно на плакат, на выставку пацифистов под названием «Ужасы войны».

Знаков различия красавчика снизу не было видно, но, судя по тому, как дернулся сидящий рядом десантник, перед Вольдемаром стоял офицер.

— Лейтенант Патрик. Ротный, — тихо прошипел десантник.

Надо подниматься, а так не хочется. Еще до того как Вольдемар успел шевельнуться, офицер задал вопрос:

— Кто из вас Вольдемар Дескин?

Секунд через десять Дескин утвердился на ногах и посмотрел прямо в глаза лейтенанту. Нет, чистенький камуфляж, пожалуй, не показатель. Взгляд у лейтенанта открытый и твердый, взгляд уверенного и знающего свое дело человека. Похожий взгляд был у сержанта Брауна, вот именно был, а может, все-таки есть. Будем надеяться.

— Я Дескин. Но откуда вы…

— Лейтенант Патрик. Командир первой роты первого батальона второй бригады. Это вы говорили с каким-то Радеком об уничтожении антенн комплекса ПРО? Первая рота она и есть первая, а если еще и из первого батальона, тогда вообще круто. Такими ротами кто попало не командует, только лучшие из лучших.

— Так точно. Задачей моей группы являлось уничтожение антенн.

— Вы знаете, где сейчас находится сержант Браун?

— Нет. После начала операции я его не видел. Его группа атаковала блокпост прямо в лоб. Там лежали несколько трупов, но они сильно обгорели, опознать кого-либо было невозможно.

— Уничтожение антенн должно было послужить сигналом к высадке, но сержант Браун молчал, а потом был перехвачен ваш разговор с Радеком. «Пегас» здорово рисковал, начиная высадку. Как только сбросили первый взвод, эскадру атаковали. Астенский штурмовик прорвался к транспортам. Пока его прихлопнули, успел повредить два. Суматоха была… Транспорты потом почти час собирали. Да, я должен вас поблагодарить за спасение первого взвода. Перкинс доложил мне о ваших действиях. Если бы не вы…

— А кто такой «Пегас»? — не удержал язык Вольдемар.

— Это позывной штаба бригады.

— А «Дельта один» — это позывной первого взвода вашей роты?

— Правильно. Что думаете делать дальше?

На эту тему Вольдемар ничего не думал. Сначала было некогда, а потом просто не было сил думать, тем более о дальнейших действиях. Поэтому он просто пожал плечами.

«Ох, чувствую, сейчас мне найдут занятие и, похоже, довольно пыльное…»

Так и оказалось.

— Рота понесла серьезные потери, в первом взводе в строю меньше половины осталось, ну, да это вы знаете. Поэтому сейчас она выведена в резерв. Три взвода прочесывают тылы батальона, выковыривая из щелей не успевших удрать астенцев. А вас я прошу собрать то, что осталось от первого взвода и вашей группы, и помочь эвакуировать раненых. Катера за ними уже вылетели.

Просит, не приказывает. Упасть бы сейчас минут на шестьсот, но раненые ждать не будут, раненые — это святое. Десант своих не бросает.

— Разрешите выполнять?

— Действуйте.

Так, теперь связаться с Перкинсом и Дувичем и уточнить, чем мы располагаем. Будем надеяться, что капрал Дувич уже остыл…

Трофейный бронетранспортер с укрепленным на крыше корпуса огромным республиканским флагом и наспех замазанными опознавательными знаками астенской армии пробирался по пустырю, объезжая огромную воронку на месте дороги. Для пятнадцати человек транспортный отсек был маловат. Те, кому не хватило места внутри, сидели сверху. Вольдемар сидел на крыше, держась за приваренную к броне скобу. Трясло немилосердно, но лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Вольдемар Дескин был сытым, отдохнувшим, а главное — живым и, в общем, целым. Ему посчастливилось пережить самый длинный день в его короткой жизни.

После выхода из боя ему удалось собрать четырнадцать бойцов: восемь космодесантников и шесть партизан из своей группы. Зато было целых два капрала. Почти все имели легкие ранения или полученные в бою травмы, но отправиться на госпитальное судно не захотел никто. Несмотря на усталость, все включились в работу по спасению пострадавших. Сначала носили к катерам раненых, скопившихся в подвале административного здания. Потом их сменил прибывший санитарный взвод, и они начали выносить раненых непосредственно с мест боев. Тогда же удалось разжиться транспортным средством. Вытаскивая очередного раненого, капрал Перкинс и трое десантников были вынуждены укрыться за астенским бронетранспортером, стоявшим прямо посреди проезда. Створки заднего люка были распахнуты настежь. Очевидно, все решили, что брошенная машина неисправна. И только капрал Перкинс догадался отдать приказ проверить это. Осмотр показал: машина цела и совершенно исправна. Более того, баки были почти полными.

Само название «бронетранспортер» говорит о назначении машин данного типа. У них тонкая броня, способная выдержать максимум взрыв ручной гранаты и огонь легкого пехотного оружия, а также слабое вооружение. Тем не менее редко кто из командиров сумел избежать соблазна использовать БТРы не только для перевозки солдат, но и для их поддержки в бою. Если у противника находилось что-нибудь более серьезное, чем лазерная винтовка, то результаты таких опытов оказывались весьма печальными для экипажей и тех, кому не повезло оказаться в транспортном отсеке. Астенцы быстро убедились, что попадание кумулятивной гранаты превращает БТР в братскую могилу, а снаряд, выпущенный из электромагнитной пушки БМПД, пробивает броню в двенадцати случаях из дюжины, главное — попасть. Между тем появление бронированной машины моментально притягивало огонь всего бронебойного, что было у десантников, со всеми вытекающими для экипажа. Срок их жизней в узких проездах, где видимость ограничивалась десятками метров, исчислялся минутами. Поэтому данный экземпляр был просто брошен, его даже не потрудились взорвать.

Какой же десантник не любит быстрой езды и не умеет управлять всем, что имеет колеса или гусеницы? Раненого погрузили в БТР, один десантник сел за руль, второй остался с раненым, а третий вместе с капралом сидел на броне, кричал «свои!» и размахивал руками. Именно наличие на броне двух клоунов неоднократно спасало БТР на пути к месту погрузки раненых. Увидев этот цирк, Вольдемар запретил использовать бронетранспортер до тех пор, пока не найдут республиканский флаг, и побольше. Лишние потери, тем более от собственного огня, никому не нужны. Их сегодня и так было достаточно, от первого взвода осталось всего одно отделение. Эпопея с поисками дошла аж до штаба бригады. В конце концов флаг нашелся на одном из транспортов, и его доставили вместе с грузом снарядов для БМПД и банкой черной краски, другой не нашли. Флаг привязали к антенне радиостанции, опознавательные знаки астенцев замазали, в транспортный отсек загрузили снаряды, и машина отправилась в обратный рейс.

Семитонная шестиколесная машина имела электротрансмиссию и топливные элементы на водороде в качестве генератора. От него же питался установленный во вращающейся башне лазер, по мощности раза в три превосходящий республиканскую винтовку нового образца. На башне мог крепиться ПТРК. Транспортный отсек вмещал двенадцать пехотинцев с полным вооружением. Машина могла разогнаться до ста километров в час и пройти на одной заправке больше тысячи километров. Вполне достойные характеристики для машин данного класса. Республиканские БТРы были лучше вооружены, имели лучшую броню и электронику, но были существенно дороже, притом что основную функцию — перевозку солдат — обе машины выполняли одинаково.

До ночи трофей как челнок мотался между посадочной площадкой и местами боев. Туда — снаряды и ручные гранаты, обратно — раненых, туда — воду и продовольствие, обратно — раненых… И так до самой ночи. К ночи наступление десантников выдохлось. Сказались потери и усталость. К тому же, как выяснилось, численность атакующих была ненамного выше, чем обороняющихся. На стороне десантников оказались лучшая подготовка к бою в городских условиях, лучшая связь и большие возможности управления боем, а также бронетехника, специально предназначенная для огневой поддержки десантников.

Построенные вокруг БМПД штурмовые группы попытались разрезать контролируемую астенцами территорию на несколько изолированных участков, однако это не удалось. Противник оказал упорное сопротивление. К ночи его еле удалось согнать в район вокруг комплекса ПРО и стартовых позиций ракетной батареи. Правда, кольцо окружения было настолько тонким, что его могли прорвать в любом месте. Вот только уходить окруженным было некуда, и выручить их никто не мог, ни с земли, ни из космоса. Ночь прошла относительно спокойно, а утром было принято решение остановить дальнейшее наступление. Его продолжение грозило такими потерями, что вторую бригаду можно будет списать как соединение минимум на полгода. Атакующие накапливали силы, обороняющиеся укрепляли позиции. А утром Вольдемар Дескин был вызван к лейтенанту Патрику, ему была вручена мощная радиостанция и поручено новое задание. В боевых действиях наступила оперативная пауза.

БТР перевалил через кювет и наконец выбрался на нормальную дорогу, как раз напротив разрушенного коттеджного поселка. Фугас, поставленный Радеком месяц назад, предпочли объехать на приличном расстоянии. После каменистого пустыря на мелкие неровности никто не обращал внимания, машина разогналась километров до шестидесяти, через несколько минут должны были начаться городские окраины.

У въезда в город их остановил пост партизан во главе с Радеком.

— Фугас для нас уже приготовил? — вместо приветствия поинтересовался Вольдемар.

— Обижаешь, — включился Радек. — Все, что осталось, вбухал, все тринадцать тонн.

— А чего не взорвал?

— Город жалко, да и новости узнать хочется. Мы вчера к комплексу сунулись, да нас там обстреляли. Пришлось уходить, но карусель в воздухе все видели. Неужели действительно наши?

— Ты что, эмблемы в петлицах не видишь?

— Да вижу, что десантура. Как всегда, с неба свалились…

Бывший гвардейский сержант недолюбливал десантников. Между гвардейской тяжелой пехотой и космодесантниками издавна шло негласное, но всячески поощряемое командованием обеих сторон соперничество за звание самых крутых и отмороженных вояк.

— Что с Нейманом? — задал Вольдемар терзавший его вопрос.

— Плохо с Нейманом. Осколок у сердца засел, как донесли, непонятно. Сейчас к операции готовят.

— А ты всю войну у своего фугаса отсидеться решил? Там дела не очень веселые, астенцы за комплекс зубами держатся, потери большие.

— Что, без старого Радека ничего не можете, даже каких-то паршивых астенцев побить?

— Ладно, сколько у тебя более-менее подготовленных саперов?

Радек на секунду задумался:

— Вместе со мной шестеро.

— Собирай всех, через час возвращаться будем, подкинем.

Бронетранспортер тронулся с места.

— А вы-то куда?

— В мэрию, дела у нас там…

Казалось, волна хороших новостей летела на сто метров впереди машины. Вид трофейного бэтээра с республиканским флагом и десантниками на броне говорил, что освобождение уже близко, буквально рукой подать. Прохожие потянулись вслед за машиной, люди стали выходить из домов. На площади перед зданием мэрии уже собралась небольшая толпа. Вольдемар спрыгнул с брони, принял радиостанцию и направился к дверям. Полицейский при входе даже отдал ему честь.

В кабинете мэра Вольдемар пробыл около получаса, большую часть этого времени потратили на изучение настройки рации, позволяющей держать связь прямо с космосом. А работа с рацией была довольно простой, любого мэра… Ну, вы поняли. Через десять минут после ухода Вольдемара мэрия начала напоминать растревоженный улей. С крыльца здания открывался чудесный вид. Бронетранспортер уже превратился в импровизированную трибуну, с которой капрал Перкинс в…надцатый раз пересказывал последние новости собравшейся толпе. Народ продолжал прибывать, и шансы вырваться отсюда в ближайшее время убывали с катастрофической быстротой. Радеку и его саперам придется подождать.

Бронетранспортер с флагом Республики медленно двигался по шоссе, ведущему в столицу Зеды-3. Места внутри хватало всем, но Вольдемар сидел на крыше, держась за скобу. Скорость была небольшая, километров тридцать в час, дорога ровная, но вдруг колдобина? Суровый климат не способствовал долговечности дорожного покрытия. Сержант Радек сидел впереди, свесив ноги на лобовой лист и держась за ствол лазера бронетранспортера. Взгляд сержанта был прикован к серой ленте асфальта. Машин инженерной разведки у космодесантников не было, они им просто не нужны. Штаб адмирала Кагершема этим вопросом не озаботился — космическим волкам нет дела до планетных проблем, вряд ли они подозревали об их существовании. Такие машины были у астенцев, но дальше одного бронетранспортера их любезность не распространялась. Оставить десантникам хотя бы одну целую машину они не догадались. Вот и приходилось головной походной заставе — ГПЗ — проверять дорогу своими колесами. Сейчас Радек исполнял роль и минного трала, и саперной собаки в одном лице, жаль только, помехи радиовзрывателям он ставить не мог. Сам сержант утверждал, что любой фугас чует за сто метров минимум. Однако Вольдемар слабо верил в его нос.

Кстати, сержантские нашивки на погонах Радек теперь носил вполне официально. После двухлетнего перерыва он снова был зачислен в вооруженные силы Республики с сохранением прежнего звания, переодет в новенький десантный камуфляж и вместе с уцелевшими саперами в таком же камуфляже направлен в ГПЗ.

— Узнает кто из наших, что я в корпус служить пошел — долго ржать будут, а кое-кто и руки не подаст, — прокомментировал новое назначение Радек.

Сам бронетранспортер сверкал свеженькой краской и нанесенными в предусмотренных уставом местах знаками государственной принадлежности и эмблемами корпуса космодесантников. Вольдемар поправил на коленях новую винтовку и продолжил наблюдение в своем секторе. Он остался в живых, а глобальные проблемы можно пока отложить.

Бои за производственный комплекс продолжались еще неделю. Если в первый день высадки потери первого взвода роты лейтенанта Патрика казались катастрофическими, то к концу недели они выглядели вполне обычными. А с учетом местного пополнения взвод выглядел довольно прилично: целых одиннадцать человек, в том числе четверо местных во главе с Вольдемаром Дескиным. Почти полтора отделения, в других взводах, бывало, и того не насчитывали.

В боях за комплекс отлично проявили себя саперы сержанта Радека. Штурм укреплений и бои в городских условиях были коньком гвардейского полка тяжелой пехоты, поэтому и навыки у отставного командира саперного взвода были соответствующими. Бойцы группы Радека порой творили чудеса. Они взрывали укрепления астенцев, пробивали проходы в глухих стенах, несколько раз обрушивали на головы врага перекрытия. Расход взрывчатки для такой небольшой группы был колоссальным, и повсюду сержант таскал с собой старенькую взрывную машинку. Лейтенант Патрик пытался включить саперную группу в состав своей роты, но Радек оказался настолько востребованным в разных местах, что его действиями управлял лично «Пегас». Саперов днем и ночью бросали на самые горячие участки. К концу боев в группе по-прежнему насчитывалось шесть человек. Вот только состав группы обновился полностью, за исключением самого Радека. Не все были убиты, некоторым повезло отделаться ранениями, их эвакуировали на госпитальные суда, и дальше, в центральные миры Республики. Капрал Дувич в число счастливчиков не попал.

На бронетранспортер начальство тоже пыталось наложить лапу. Бой за транспортное средство был не менее жестоким, чем бой за позиции астенского комплекса ПРО. Лейтенант Патрик дрался как лев и сумел сохранить роте средство передвижения, существенно облегчавшее подвоз обеда прямо на позиции. Неофициально бэтээр был приписан к взводу Дескина — кто первым встал, того и тапки.

Вольдемар еще раз просмотрел варианты заданий на экране монитора и убедился, что все они одинаково трудные. Огромная аудитория была заполнена кандидатами на поступление в академию ВКФ, шел первый и самый трудный экзамен — математика.

В академию Вольдемар явился одним из первых, на следующий день после получения аттестата о среднем образовании. Появление в стенах академии человека в форме ОККР не привлекло внимания. Поначалу. Только клерк, принимавший документы у кандидатов на поступление, не сразу уяснил, что перед ним и есть кандидат. Через несколько минут появился дежурный офицер, а к концу оформления личного дела Вольдемара Дескина на это чудо явились посмотреть сразу четверо, одним из них был аж капитан первого ранга. Сдав документы и получив расписание экзаменов, Вольдемар встал из-за стола и на выходе из помещения отдал честь собравшимся офицерам. Те откозыряли в ответ. На правой стороне груди кителя сержанта Дескина красовалась нашивка за ранение. Два дня назад медицинская комиссия согласилась с мнением доктора Латина: здоров и годен к строевой службе.

И вот первый экзамен. Кандидатам на выбор предлагались четыре варианта экзаменационных задач, а также шесть часов. За это время можно было решить как минимум два варианта из четырех. Многие так и делали, в экзаменационной ведомости ставилась наибольшая оценка. Некоторые ухитрялись решать все четыре варианта и пролететь мимо академии.

«Ага, кажется, понял, в чем тут подвох».

Во всех вариантах только несколько задач были самостоятельными, остальные представляли цепочку, где решение предыдущей задачи являлось исходными данными для последующей. Достаточно было ошибиться один раз, и весь экзамен можно считать проваленным. Задачи были скомпонованы так, что цепочка эта в глаза не бросалась. Тут не за количеством надо было гнаться, а неторопливо и тщательно пройти один вариант, тогда шансов будет больше.

Вольдемар оглядел аудиторию. Все вокруг торопливо писали, один он сидел с чистыми листами бумаги. Неужели они не видят, что им подсунули? Да, похоже, не видят, экзаменационный стресс делал свое дело. Неожиданно Вольдемару показалось, что он глубокий старик в окружении юнцов. Стряхнув наваждение, он выбрал приглянувшийся вариант и углубился в экзаменационные задачи.

Вольдемар еще раз проверил решение. Вроде все правильно. Ладно, хватит, лучше уже не будет, а на второй вариант времени все равно не осталось. Пора сдавать. Собрав листы, Вольдемар поднялся и направился к преподавателю, принимавшему экзаменационные работы кандидатов. Стол перед принимавшим был пуст. Неужели он первый? Положив работу на стол, Вольдемар услышал:

— Господин сержант, а не хотите решить второй вариант?

Преподаватель был штатским, но, работая в военном учебном заведении, в званиях разбирался.

— Нет, одного, я считаю, достаточно, — отрезал Вольдемар и направился к выходу.

На этом экзамене его результат превзошел только призер общереспубликанской олимпиады по математике. Количество кандидатов сократилось более чем вдвое. Следующий экзамен — физика считался более легким. Те же задачи, но на этот раз их составители заставили кандидатов проявить свои знания во всех разделах физики. С физикой, как и с математикой, у Вольдемара проблем никогда не было. И хотя результат, показанный им в этот раз, был чуть выше среднего, общая сумма баллов внушала уверенность в успехе. Однако на пути было еще третье испытание — собеседование.

По традиции собеседование с кандидатами проводил заместитель по учебной работе. Но в этот раз в аудитории, где проходило собеседование, появился сам начальник академии адмирал Косторис. Когда дошла очередь до Вольдемара, собеседование начал сам адмирал:

— Почему вы решили пойти в ВКФ?

Вот так сразу, в лоб.

— В предстоящей войне судьба Республики будет зависеть от космического флота. Если мы проиграем в космосе, то планеты удержать все равно не сможем. Поэтому я…

— Достаточно, — прервал Дескина адмирал. — А почему именно наша академия?

— Это ближайшее к госпиталю, в котором я лечился, учебное заведение ВКФ.

— Понятно, — адмирал как-то странно посмотрел на Вольдемара. — Можете идти, о результатах собеседования узнаете послезавтра.

Вольдемар поднялся и уже собрался уходить, но начальник академии остановил его:

— К следующему приходу в академию приведите форму в порядок.

Сержант Дескин оглядел китель и форменные брюки. Все чистое и тщательно выглаженное, все пуговицы, эмблемы, петлицы на месте, и нашивка за ранение там, где положено.

Видя его недоумение, адмирал пояснил:

— К Военному кресту прилагается планка для повседневного ношения. Почему вы ее не носите?

— Мне бы не хотелось особенно выделяться среди других кандидатов.

— А вот это зря. Такими наградами надо гордиться, а не стесняться их. Идите.

Красный как помидор Вольдемар выскочил в коридор. Помидоры он не любил, хотя их выращивали на Зеде-3 в теплицах, а на Астгартусе они были рядовым явлением. Взглянув на часы, Вольдемар увидел, что прошло всего три минуты, некоторых мурыжили по полчаса.

Через день он нашел свою фамилию в списках принятых в академию. Первое препятствие на пути в космос было преодолено. Тогда оно казалось самым трудным.

— Поздравляю вас с досрочным окончанием академии ВКФ!

Начальник академии закончил свое выступление перед строем курсантов выпускного курса. Потом было прохождение курсантов торжественным маршем, поздравления офицеров-преподавателей, банкет. На следующий день выпускников отправили в недельный отпуск. Вообще-то им полагался месячный отпуск, но по случаю начала боевых действий отпуск сократили, как и программу обучения. Десятимесячный четвертый курс сократили до четырех месяцев. Процесс обучения был интенсифицирован до крайности. Лекции сменялись занятиями на тренажерах, а тренажеры физподготовкой. Грядущая война требовала новой кровавой смазки.

Впервые за три с лишним года Вольдемар Дескин остался один. Казарма четвертого курса полностью опустела, даже дежурный исчез, как и кант с погона новой, полученной после окончания академии, формы. По традиции выпускникам училищ ВКФ присваивалось звание сержантов. После года службы, при наличии вакансии, командир корабля мог написать представление на присвоение первичного офицерского звания — младшего лейтенанта флота. Представление рассматривалось и утверждалось командующим флотом. Такая система позволяла на ранней стадии отсекать неспособных к командным должностям, случайных на флоте людей. Но срабатывала она далеко не всегда, способные и инициативные выпускники флотских вузов годами маялись в сержантских званиях, ожидая освобождения вожделенной офицерской должности. В это время их обходили менее способные однокурсники с деньгами и связями. Насколько эта система соответствовала времени, должен был ответить главный критерий — война. Вот только исправлять накопленные десятилетиями ошибки придется кровью, большой кровью.

Вольдемар Дескин входил в число десяти лучших выпускников курса, к тому же успел проявить себя до поступления в академию и был награжден высшей солдатской наградой Республики, однако получил самую бесперспективную и опасную должность, какую только можно придумать. Его назначили пилотом истребителя-перехватчика в звено крейсера «Орел», устаревшего лет двадцать назад проекта.

Этот проект пытался решить проблему истребительного прикрытия крупного ракетно-артиллерийского корабля. Конструкторы втиснули в крейсер ангар на четыре истребителя, задачей которых являлось дальнее прикрытие крейсера. На практике быстро выяснилось, что одного звена для этого явно недостаточно. К тому же оно быстро уничтожалось противником, а наличие ангара увеличивало уязвимость крейсера. Очередная попытка универсализации с треском провалилась. После постройки экспериментального «Орла» проект быстро свернули, а недоразумение с четырьмя истребителями на борту держали при эскадре линкоров в качестве посыльной собачки, то есть ближнего разведчика. «Орел» благополучно пережил эскадренное сражение с имперским флотом, в отличие от звена своих истребителей. Все они погибли, прикрывая линкоры от мелких кораблей противника.

Вот в таком веселом местечке и предстояло тащить службу Вольдемару, а с учетом того, что в боях с объединенным флотом Коалиции независимых планет и Империи «Орел» должен был прикрывать единственный оставшийся в строю республиканский линкор, обхохотаться можно было до смерти.

От нечего делать Вольдемар валялся на койке, когда в казарму влетел посыльный из первокурсников.

— Господин сержант, вас к начальнику академии! — выпалил он.

— Меня одного или еще кого-то вызывают? — спросил Вольдемар.

— Не знаю, господин сержант!

Для первокурсника сержант — начальство, и немалое. Но адмирал для сержанта начальство еще большее, пришлось поторапливаться. В приемной адмирала, обычно безлюдной, его ждали начальник кадрового отдела академии, ротный лейтенант и двое экс-курсантов, участвовавших в рейде «Проксимы».

«Что-то нас ожидает? Или новое назначение, или новый орден за рейд».

Угадал. Начальник академии зачитал представление капитана второго ранга Диксона о награждении сержанта Дескина Военным крестом второй степени, двое других, участвовавших в рейде, получили медали «За храбрость».

Вольдемар порадовался за Диксона, тот все-таки получил вторую звездочку. Радость от собственной награды была омрачена гибелью друга. Процедуру награждения провели в парадном зале академии с полной помпой. Были торжественные речи, вынос знамени и парадный марш курсантов. А какой был банкет!

Все мимо, надоело. Вольдемар прикрепил к кителю вторую планку и начал собираться к месту дальнейшей службы. Благо было недалеко, «Орел» вместе с эскадрой висел на околопланетной орбите. Между тем на самом Астгартусе, в защищенном от прослушки всеми возможными способами кабинете, проходил разговор, имеющий непосредственное отношение к судьбе свежеиспеченного выпускника академии, да и не только его.

Вольдемар Дескин проснулся, именно проснулся, а не очнулся. Причем проснулся не сам, его разбудили.

— Как вас зовут? — спросил солидный мужчина лет сорока пяти. — Вы помните, как вас зовут?

— Я даже помню, как зовут вас, господин капитан, — ответил Вольдемар. — А я Вольдемар Дескин, сержант. Пилот перехватчика, крейсер ВКФ «Орел». Личный номер четырнадцать семьсот семьдесят пять шестьсот четыре.

— Очень хорошо. В таком случае вам не надо рассказывать, где вы находитесь и как сюда попали, — улыбнулся доктор Латин. — Но у вас входит в плохую привычку — после каждого боя попадать в мое отделение. В третий раз попадать не советую.

— Я постараюсь.

— Кстати. На этот раз все серьезнее, в своих ответах вы допустили сразу две ошибки.

— Это какие? — заинтересовался Вольдемар.

— Во-первых, господин майор. А во-вторых, завтра, после томографии головного мозга, вас переведут в офицерскую палату. Представление поступило почти одновременно с вами. Сам Кагершем подписал. Так что поздравляю, господин младший лейтенант. А сейчас отдыхайте, на ближайший месяц война для вас закончилась.

Молоденький лейтенант ВКФ вылетел из шикарных огромных дверей как ошпаренный. Вот интересно, вроде форма у всех одинаковая, а мундир этого лейтенантика на фоне Вольдемарова смотрелся как парадный фрак на фоне рабочего комбинезона. Да-а, влетело штабному, наверняка вышибли с теплого местечка, а могли и звездочки сковырнуть. С особо невезучих, говорят, и погоны снимали, причем не только с младших офицеров, но и с почтенных капитанов всевозможных рангов.

После огромных потерь в корабельном составе было спешно развернуто строительство новых, а также модернизация старых кораблей. При этом наметился дефицит членов корабельных экипажей, система подготовки явно отставала от требований военного времени. Зато офицеров был избыток, ни один штаб в боевых действиях пока не пострадал, а уж офицеров там было… Вот и трудилась в поте лица аттестационная комиссия, возглавляемая адмиралом Кагершемом, о роли кадров в успешном ведении боевых действий он знал не понаслышке. Поэтому и выбрасывал со службы балласт мирного времени, недопустимый в военное.

У самого Вольдемара Дескина повод волноваться был. Он уже месяц сидел в офицерском резерве на половинном окладе, а жизнь в столице дорогая. Хорошо хоть кормили бесплатно, ну, и орденские продолжали капать. Вот таких неприкаянных младших и просто лейтенантов ВКФ легко списывали обратно в сержанты и направляли на курсы переподготовки пилотов истребителей. А уж истребители республиканская промышленность клепала безотказно, пока хватало всем.

За дверями комиссии исчез еще один младший лейтенант с нашивкой за ранение, Вольдемар Дескин был следующим. Наконец предшественник вышел, даже повеселевшим, выходит, звание сохранил и должность тоже. Собравшись с мыслями, Вольдемар шагнул за роковую дверь.

Обстановка за дверью была довольно демократичная. По центру стола сидел сам адмирал Кагершем, крепкий мужчина под шестьдесят, похожий на своего двоюродного брата. Рядом с ним контр-адмирал — начальник мобилизационного отдела, два капитана первого ранга — кадровики. Еще в помещении находились лейтенант и два сержанта — технические сотрудники. Подследственному разрешалось даже сидеть, причем на одном уровне с комиссией, вот только монитора, на который выводилось его личное дело, перед ним не было.

— Младший лейтенант Вольдемар Дескин, резерв офицерского состава, — объявил лейтенант, исполнявший обязанности секретаря комиссии.

— Дескин?

Кагершем с интересом начал рассматривать Вольдемара, а потом перевел взгляд на монитор.

— Зеда… «Проксима»… Сириус… У Варена был? Вижу, был. А это еще что? Тара и Галарда? Вы, лейтенант, предпочитаете диверсионный батальон офицерскому резерву ВКФ? Во всех заварушках поучаствовали? Или куда-то не успели? — Не дожидаясь ответа, Кагершем продолжил: — Два ранения, к строевой годен без ограничений. Награды… Два Военных креста. Представление к званию младшего лейтенанта подписано мной. Какие будут вопросы?

Вопросов у членов комиссии как-то не нашлось.

— Отлично, — подвел итог адмирал. — Звание подтвердить, а должность для вас, лейтенант, у меня есть. Только она вам не понравится.

Адмирал повернулся к секретарю:

— Запишите младшего лейтенанта Дескина ко мне на прием. Завтра в двадцать ноль-ноль.

Затем он еще раз пристально посмотрел на Вольдемара:

— А вы, лейтенант, свободны. До завтра.

Вольдемар вышел в коридор. Кто-то из ожидавших удивленно прошептал:

— Четыре минуты.

— Доброе утро, господин капитан, — поприветствовал младший лейтенант Дескин командира токорского патрульного корабля. — Мне кажется, что первоначальный вариант был лучше.

— И вам не хворать, — ответил невидимый собеседник, видеоканал он включать не стал. — Надеюсь, вы скоро избавите нас от своего присутствия.

— Сожалею, но у моего командования несколько иные планы.

Токорский патрульный и республиканский сторожевик типа «Сокол» с бортовым номером двадцать два разошлись на расстояние дипломатической вежливости. Уже месяц республиканский соглядатай шнырял в окрестностях, не пересекая, однако, ее границ. За этот месяц он успел уже смертельно надоесть местным военным, вынужденным отслеживать его перемещения и как-то на них реагировать.

Сам сторожевик сошел со стапелей республиканской орбитальной верфи чуть менее сорока лет назад. В составе действующего флота провел всего три года, после чего, в результате кампании по экономии бюджетных средств, был выведен в резерв, где и пребывал до недавнего времени. После потерь, понесенных в начале войны, республиканский ВКФ вынужден был выгрести все имеющиеся резервы. Престарелый сторожевой корабль подновили, поставили новые двигатели и систему управления. Два месяца «Сокол» № 22 числился в планетарной обороне Астгартуса, затем был возвращен на верфь и снова подвергнут модернизации, но уже более глубокой.

Емкость топливных баков была увеличена вдвое, автономность доведена до шестидесяти стандартных суток, экипаж сокращен за счет дальнейшей автоматизации систем корабля, но самое главное — в носовом отсеке установили несколько тонн новейшей электроники и выделили помещение, в котором сейчас в поте лица трудился флотский лейтенант-криптолог. Однако результаты криптоанализа не радовали, взломать токорские шифры никак не удавалось. Поэтому исполняющий обязанности командира сторожевика младший лейтенант Дескин занялся анализом открытых каналов информации, которые перехватывала аппаратура в носовом отсеке.

— Сколько?

Вольдемар повторил.

— Однако! Скажите, молодой человек, зачем вам столько денег?

— Вот обоснование и смета расходов.

После изучения сметы брови Уильяма Кагершема-десятого забрались еще выше. Глава одной из крупнейших корпораций Республики откинулся в кресле и еще раз внимательно посмотрел на сидящего перед ним младшего лейтенанта.

— Ваш план настолько безумен, что может даже получиться. В конце концов, за последние полтора года мы хорошо заработали на военных подрядах, пришла пора кое-что отдать, переживем. Хорошо, я помогу вам. Только скажите, вы это сами придумали?

— Нет, прочитал в библиотеке академии. Нечто подобное применялось лет семьсот-восемьсот назад, а может, тысячу. Сейчас точно не помню. Я только приспособил идею к современным реалиям.

— Все новое уже когда-то было, — подвел итог Кагершем. — Сейчас уже поздно. Жду вас завтра в десять часов, обсудим детали и приступайте.

Одного убедить удалось, осталось договориться со вторым, а это будет намного труднее.

Ну почему все так плохо? Месяц в опостылевшем резерве опустил настроение младшего лейтенанта Дескина почти до уровня плинтуса на первом этаже офицерского общежития. В этом самом общежитии, в комнате на первом этаже, он бездарно терял время и предавался меланхолии, лежа на жесткой армейской койке, застеленной синим колючим одеялом. Что лучше, попасть с каким-нибудь орденом в палату к доктору Латину или без единой царапины в эту чертову общагу? Мнение решительно склонялось к первому варианту, раненых кормят лучше и оснований для безделья у них больше. А еще у них есть процедуры, которые проводят молодые и симпатичные сестрички. Правда, в реальном госпитале молодых и симпатичных раз-два — и все, а остальные… Но не будем о грустном.

Вольдемар перевернулся на другой бок.

«Еще один день, и я на стену полезу. Чем бы заняться? Пойти в канцелярию, узнать, нет ли новых вакансий? Глупо, прикормленные более состоятельными господами офицерами канцелярские крысы все более или менее приличные должности уже расписали на год вперед. Если что-то и предложат, то дыру почище этой или мясорубку, из которой нет выхода, а есть только вход».

Впрочем, Вольдемар уже давно был согласен на мясорубку, но идти и просить не хотел. Пусть сами предложат или прикажут, а самому идти? Хватит, находился!

Но просить или приказывать как-то никто не спешил, и один день сменялся другим, таким же длинным и серым. Настроение Вольдемара преодолело плинтус первого этажа.

Комната, в которой лежал Вольдемар, была рассчитана на четверых. Две кровати сейчас пустовали, их обитатели числились в отпуске без содержания. На третьей лежал, а точнее, валялся младший лейтенант Дескин. Четвертую занимал лейтенант из бывших штабных, попавший в резерв после слияния штабов двух крейсерских дивизий в один. Крейсеров как раз на дивизию набралось, а мест в новом штабе на всех не хватило. Лейтенанта Вольдемар презирал, не только как боевой офицер штабную крысу, но и за пронырливость, услужливость и угодничество по отношению к вышестоящим. Надеется вновь обрести теплое местечко, а карманы, как и у Вольдемара, пустые. Не дай бог в штаб пристроится и людьми командовать начнет.

Приход соседа по комнате прервал размышления.

— Добровольцев для какого-то секретного задания набирают, — выдал новость лейтенант. — Капитан за ними приехал, сейчас в канцелярии сидит, кандидатуры по личным делам подбирает. Потом отобранных вызывать будут и предлагать.

— А ты согласишься?

— Да ты что? Опасно слишком, да мне и не предложат.

«Это точно, кому ты там, слизняк, нужен? А мне наверняка предложат, и я соглашусь. Уж лучше в бой, чем в этой дыре гнить».

При ремонте вместо старой надежной электромагнитной пушки поставили новомодную лазерную. Новенькая, только что с завода игрушка, вызвала восторг артиллериста «Сокола» № 4 и неприятие корабельного механика, который выдвинул массу аргументов против нее.

— Да она же энергии жрет на два порядка больше старой, а накопитель новый всего в полтора раза больше. На сколько выстрелов его хватит? Десятка на два?

— На три с лишним… — сказал артиллерист.

— А дальше что? У нас даже флага нет, чтобы его спустить.

— Зато поражение цели мгновенное, и упреждение считать не надо. И со снарядами возиться тоже.

— Лодыри вы оба. И еще неизвестно, кто больше, ты или твой баллистический компьютер. Упреждение ему лень считать.

— А еще ее можно для противоракетной обороны использовать.

— И сколько ракет было сбито лазером?

— Вот будет бой, тогда и узнаем.

— Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы без глаза не осталось.

— Даже не являясь дипломированным психологом, я могу смело поставить диагноз: это черная зависть. А если бы вы, господин механик, видели свою рожу, когда монтировали новые двигатели…

— Ложь, господин артиллерист. Наглый поклеп. Мое лицо, отмеченное печатью высокого интеллекта, всего лишь выражало удовольствие от выполненной работы.

Младший лейтенант Дескин прервал пикировку механика с артиллеристом:

— Так, оба встали и бегом надели противоперегрузочные костюмы. Или сержантов моя команда не касается? Бегом, я сказал! До старта десять минут осталось.

На этот раз задача была простой: сопроводить транспорт до орбиты, подождать, пока он сначала разгрузится, потом погрузится, и проводить его обратно. И все. Одна только маленькая деталь: транспорт был десантный, а выгружать ему предстояло роту диверсантов из батальона майора Патрика. Поэтому ожидание могло стать смертельно интересным, для некоторых в буквальном смысле. Впрочем, кроме ближнего прикрытия предполагалось еще и дальнее. Крейсер и три «Беркута» считались вполне достаточными силами для того, чтобы предотвратить прорыв противника к охраняемому транспорту, серьезного сопротивления не ожидалось.

Транспорт занял расчетное место на орбите вокруг Галарды, десантные катера уже пошли вниз. Вторая десантная операция на одной планете в течение года была большой наглостью, но уж больно жирный куш светил в случае удачи. Один из военных руководителей Коалиции прибыл на плохо защищенную планету, и его местонахождение стало известно республиканской разведке. Силовая операция была завершением длительной агентурной игры, а объект операции знал много, очень много о силах и планах Коалиции в войне против Республики.

— Что в эфире?

Оператор радиоэлектронных систем слушал волну десантников.

— Все почти по плану, они уже начинают эвакуацию десанта, — ответил он. — На подходе шестерка штурмовиков!

Взлетающий десантный катер уязвим для атмосферной машины, а шестерка штурмовиков могла сорвать эвакуацию и похоронить всю роту.

— Попробуй обнаружить их, — сказал Вольдемар артиллеристу сторожевика.

Однако на фоне поверхности планеты обнаружить группу крылатых машин, идущих на небольшой высоте, никак не удавалось.

— Перейди на визуальный режим.

Дело пошло лучше, мелькавшие в разрывах облачности штурмовики были обнаружены, но баллистический компьютер захватывать цель категорически отказался. А время уже поджимало.

— Плюнь на компьютер, наводи сам.

Сержант Валер открыл огонь, наводя лазер через оптику. Пытался достать через облака изредка мелькающие силуэты, но не получалось.

— Стой! Своих зацепишь.

Младший лейтенант Дескин остановил увлекшегося подчиненного. Индикатор накопителя уже горел желтым светом. Данилевич ткнул в него пальцем:

— Всего сорок секунд, а мы почти на нуле.

— Они взлетают! — выдал информацию электронщик. — Оставили три расчета пэзээрка и взлетают.

— Вот они!

Артиллерист снова начал палить из своей игрушки, пытаясь отогнать штурмовики от взлетавших катеров. На этот раз старался экономить заряд накопителя. То ли он кого-то достал, то ли зенитчики постарались, но Вольдемар смог увидеть только четыре машины, уходящие от места высадки. На связь вышел командир республиканского крейсера:

— У нас плохие новости. На подходе два крейсера, один галардский, второй, похоже, астенский. Мы принимаем бой, ваша задача прикрыть транспорт. Как только закончите погрузку десанта — уходите.

— Есть, господин капитан второго ранга! Конец связи, — ответил Вольдемар. — Оператор, связь с транспортом. Сколько вам нужно времени на прием катеров? Сорок минут?

— Одиночная цель на подходе!

— Что это может быть?

— Судя по отметке, сторожевик, и явно не наш.

— Идем на перехват, — принял решение Вольдемар.

Вряд ли противник был галардцем, во всяком случае, лезть в близкую драку не стал и ограничился пуском ракет с предельной дистанции. «Сокол» № 4 успел развернуться на обратный курс и уйти на приличное расстояние, когда ракеты прошли далеко в стороне, так и не захватив сторожевик. Опасаясь ответного залпа, противник не стал сопровождать цель радаром, а сразу ушел. Не атака, а только имитация атаки. Или струсил, или не ожидал, что транспорт имеет ближнее прикрытие.

— «Беркут» восемь уничтожен, у нас серьезные повреждения, — вышел на связь командир крейсера. — Уходите немедленно, мы долго не продержимся.

— Давят на них сильно, — высказал свое мнение сержант Валер.

— Давай связь с транспортом, — прервал его Вольдемар. — Когда закончите прием десанта?

— Принимаем предпоследний катер, — ответил командир транспорта. — На последнем уходят расчеты пэзээрка.

— Расчетное время прибытия?

— Через девять минут.

— Немедленно уходите!

— Но…

— Уходите! Это приказ. Последний катер подберем мы.

— Как?! — единый выдох в рубке сторожевика.

— У нас же нет ангара, — высказался механик.

— У нас есть девять минут, — ответил младший лейтенант Дескин. — Данилевич, у тебя есть герметичный контейнер объемом больше кубометра?

Размышления механика длились чуть больше секунды.

— Есть.

— Через наш шлюз он пройдет?

— Должен…

— Если пройдет, найду тебе еще один сторожевик на растерзание. Ну, что замерли? Тащите все скафандры, а ты свой контейнер, герметик и комплект строп для космоса.

Десантный катер не имел своего шлюза. Посадка или высадка были возможны либо на планете, либо в ангаре крупного корабля. Впервые предстояло разгрузить катер в открытом космосе. Сторожевик догнал катер и уравнял скорости. Из шлюза сторожевика выплыли двое, вытащили контейнер цилиндрической формы и направились к катеру. Крышка контейнера была срезана. Контейнер подвели к аварийному люку катера и посадили на герметик. Потом закрепили его стропой, обернутой вокруг корпуса катера.

— Да на такую работу тридцать минут надо, как минимум, — раздался в наушниках голос сержанта Данилевича. — Мы в шесть минут уложились.

— Ага, — прохрипел в ответ младший лейтенант Дескин, — сейчас галардцы подойдут и в книгу рекордов нас запишут. Ну, что там десантура возится?

К счастью, десантников было всего семеро — пилот и три расчета ПЗРК, — и все они имели космическую подготовку. Учили диверсантов на совесть. Но им предстояло открыть аварийный люк, достать из контейнера скафандры, приготовленные экипажем «Сокола», надеть их и, выпустив из катера воздух, выйти в открытый космос. А затем тремя партиями пройти через шлюз сторожевика. И все это требовало времени, которого не было. Секунды тянулись как очередь атмосферных самолетов на взлет в столичном аэропорту. Наконец аппарель катера поползла вниз. Или не вниз? Не важно, аппарель, наконец, начала выдвигаться.

— Пошевеливайтесь, у нас гости, — сообщил оператор сторожевика.

Вольдемар и Данилевич прошли шлюз в последней партии.

— Газу! — скомандовал Вольдемар, влетая в центральный пост. — Кто у нас на хвосте?

— Целый крейсер, точнее, после боя с нашими, наверное, не совсем целый, но все-таки крейсер, — ответил оператор радиоэлектронных систем.

Выйти в расчетную точку для прыжка не удавалось.

— Прыгать будем с ходу, как только наберем нужную скорость.

— Куда прыгать? — поинтересовался сержант Валер.

— Куда придется, главное — подальше отсюда. Вынырнем — определимся.

Прыжок сторожевика «Сокол» № 4 опередил приближающиеся ракеты, выпущенные галардским крейсером. Совсем немного опередил.

— На планету опуститесь вместе с секретчиками, еще раз напоминаю о соблюдении инструкции. Вы все усвоили, господин младший лейтенант?

— Так точно, господин капитан третьего ранга! Разрешите выполнять?

— Выполняйте. И не забывайте о бдительности.

— Так точно!

Вольдемар отвязался наконец от старшего помощника командира крейсера «Гриф» капитана третьего ранга Шейсберга, редкостного педанта и зануды, да и вообще человечишки довольно мерзкого. Но поскольку младший лейтенант Дескин вторую неделю исполнял обязанности штурмана этого самого крейсера, носившего во флотских кругах прозвище «стервятник», приходилось выслушивать и терпеть этого старпома. А что? Местечко теплое, работы немного, подчиненных практически нет, в бою от всех неприятностей приличной броней прикрыт. К тому же должность-то лейтенантская, если удастся за нее зацепиться хотя бы на год, то следующее звание автоматически обломится. Все может быть, вон как поперло, в резерве двух недель не просидел, в штаб зашел случайно, а тут откуда ни возьмись горящая вакансия, да еще какая! Прежний штурман неожиданно в госпиталь загремел, заявка пришла, а готовый штурман в двух шагах стоит. И какой штурман! Ветеран, орденоносец, образование академическое, вот прямо сейчас на Стену Славы бери и вешай, и лучше за шею, пока опять чего-нибудь не натворил. Ну, как такому отказать?

Между прочим, предшественник-то прямо на операционный стол улетел, то есть раньше чем через три месяца в строй не вернется. Так что есть хороший шанс на этой табуретке надолго удержаться. А пока пора собираться, до отлета катера меньше пятнадцати минут осталось. В штаб второй дивизии крейсеров, расположенный на свежезавоеванном, то есть свежеосвобожденном от тирании Варене, штурман «Грифа» направлялся за откорректированными астрономическими картами. Не бог весть какой секрет, но все же. Туда же направлялись прибывшие на крейсере с Астгартуса секретчики, совсем зеленый лейтенант — курьер с металлическим чемоданчиком, прикованным к его руке, и два охранника, такие же зеленые, как и объект их охраны.

Вольдемар добрался до своей каюты, которую делил со вторым артиллеристом, и начал торопливо переодеваться в более подходящую для планеты повседневную форму. Уже на выходе из каюты он задержался и, вспомнив наставления старпома, вернулся. Вытащив из своего шкафчика пистолет, передернул затвор, щелкнул предохранителем и сунул в карман кителя. У самого ангара Вольдемар и секретчики были опять перехвачены старпомом.

— Из штаба за вами пошлют бронетранспортер с бортовым номером ноль тридцать два. Запомните, триста тридцать два. Бронетранспортер подъедет прямо к катеру, он же отвезет вас, штурман, из штаба обратно к катеру. Но все равно не забывайте о бдительности.

— Есть, господин капитан третьего ранга.

Наконец четверка покинула борт «стервятника» и направилась к планете. Полет и посадка прошли без происшествий. Младший лейтенант Дескин первым шагнул на бетон космодрома и огляделся. К нему присоединились остальные пассажиры катера — их было трое. А вот и бэтээр с крупными цифрами «три», «три», «два» на бортовой броне. Тяжелая машина заложила лихой вираж и остановилась буквально в нескольких шагах от ожидавших, как раз между катером «Грифа» и зданием космопорта. Бортовой люк открылся, и из него, как подброшенный пружиной, выскочил невысокий крепенький лейтенант.

«Странно, почему нас встречают армейцы? — успел подумать Вольдемар. — И глаза у этого лейтенанта, на нас смотрит как на…»

В следующее мгновение рука метнулась к карману, потому что смотрел на них лейтенант как на добычу. Пальцы уже обхватили рукоятку, когда секретчик начал оседать на посадочную площадку, обоих охранников скосили выстрелы прямо из люка, и их винтовки лязгнули о бетон. Вольдемар стоял в паре метров справа от курьера, и из узкого люка бэтээра его было не достать. «Лейтенант» повернулся к штурману, в его правой руке блеснул металл. Вольдемар торопливо нажал на предохранитель и дернул спусковой крючок прямо в кармане.

Вот это бахнуло! Торжество победы во взгляде «лейтенанта» успело смениться удивлением, прежде чем его согнула чудовищная боль. Вольдемар откатился к колесу бэтээра и попытался выхватить пистолет из кармана, но тот за что-то зацепился. Он рванул сильнее, что-то треснуло, и пистолет явился дневному свету. Из люка выглянул второй диверсант и тут же получил пулю в висок с полутора метров, только мозги брызнули. Грохот выстрела не связался у него с опасностью, такой звук он услышал в первый и последний раз. Третью пулю Вольдемар всадил в воющего «лейтенанта», и тот затих.

Аппарель катера начала закрываться, безоружные пилоты торопились предотвратить захват катера, хотя вряд ли нападавшие предполагали использовать его для ухода. Шумно слишком, да и катер на взлете очень уязвим для прикрывавших космодром зениток. Скорее всего, так на бэтээре и укатили бы, вместе с трупами. Все рассчитали, но не ожидали, что прибывших будет четверо, вот и лопухнулись. Между тем ситуация сложилась патовая, Вольдемар не мог достать диверсантов, диверсанты не могли достать Вольдемара, гранат ни у кого не было. Однако время работало на штурмана. Выстрелы услышали, и на здании космопорта завыла сирена. Стоявшие на краю посадочной площадки зенитки дернулись было вверх, но, получив указание, нацелились на бронетранспортер.

Оставшиеся в бэтээре решили, что дальше ловить нечего, да и опасно слишком, и попытались уйти, не попрощавшись. Не удалось. Проехав метров семь, бронетранспортер получил полтора десятка снарядов и загорелся чистым водородным пламенем. К счастью, стреляли с другой стороны, от космопорта. Вольдемар подскочил к секретчику, схватил его за шиворот и потащил громыхающий чемоданчиком труп подальше от горящей машины.

Тупая лопата с трудом вгрызалась в сухую плотную почву. Наточить бы, но ни инструмента под рукой, ни времени не было. В данном случае время это даже не деньги, время — это жизнь. Чем глубже окоп, тем длиннее жизнь. Рядовой четвертого взвода штрафной роты, приданной сто четырнадцатому пехотному полку, Вольдемар Дескин продолжал кромсать грунт тупой лопатой. А что? В общем, легко отделался. За телесные повреждения средней тяжести, именно так квалифицировали сломанную в двух местах челюсть, четыре выбитых зуба и легкое сотрясение мозга суд дал лейтенанту Дескину три года тюрьмы с лишением воинского звания, но потом наказание заменили годом штрафной роты с возможностью восстановления в прежнем звании. Оставалось только прожить этот год.

Имперская механизированная группа прорвала фронт и сейчас пыталась выйти в тыл республиканской группировке, удерживающей имперцев на полуострове, соединенном с материком четырехсоткилометровым перешейком. Если имперцы выйдут на оперативный простор, то удержать их будет очень сложно, практически невозможно. На затыкание прорыва и был брошен сто четырнадцатый пехотный полк. Но для развертывания полку необходимо было время, это время и пыталась выиграть штрафная рота, спешно окапывающаяся в двух километрах перед основными позициями. Именно она должна была принять первый удар бронированного кулака. Орудуя штыковыми лопатами и пехотными лопатками, ломами и кирками, штрафная рота вгрызалась в небольшую высотку у слияния двух дорог.

Вместо флотского мундира на Вольдемаре был старый выцветший камуфляж с крохотной дырочкой на груди. Крови, правда, не было, но раны, наносимые лазерным лучом, много крови не дают. Оставалось надеяться, что прежний хозяин камуфляжа все-таки выжил в госпитале, если бы его убили, то так в форме и закопали бы. А если форму сняли, то, значит, до госпиталя довезли. Скрипела вгоняемая в грунт лопата, хрустела на зубах ржаво-коричневая пыль, едкий пот заливал глаза. Раскаленное небо Варена старалось вовсю, гонка со временем продолжалась.

Через два часа после полудня в небе заметили имперский беспилотный разведчик. Покрутившись несколько минут над позициями роты, аппарат улетел дальше, в направлении позиций пехотного полка. Обратно уже не вернулся, то ли выбрал другой маршрут, то ли его достал полковой комплекс ПВО. Обнаружение роты добавило трудового энтузиазма штрафникам, противник был уже близко, еще недавно гремевшая канонада стихла. Над дорогой с ревом прошла шестерка республиканских штурмовиков. Цель, выбранная ими для атаки, скрывалась за цепочкой невысоких холмов, но грохот взрывов был слышен довольно отчетливо, а потом к небу потянулось несколько дымовых столбов. Пятерка республиканских штурмовиков с тем же ревом прошла обратно.

По команде «к бою» Вольдемар отложил лопату и, взяв в руки винтовку, привычным движением снял ее с предохранителя. Сколько времени прошло, а руки помнили. Клубы пыли на дороге уже были видны невооруженным глазом. Времени замаскировать окопы не было, позиции роты были своевременно обнаружены противником с воздуха. Ротный опорный пункт можно было и обойти, но окружающая местность была иссечена множеством небольших оврагов, колесные машины по ней не пройдут, а ровную дорогу перекрывала штрафная рота.

В километре от позиций роты вражеская колонна притормозила и начала расползаться в ширину, между машин встали первые разрывы, казавшиеся совсем безобидными на таком расстоянии, — это полковая артиллерийская группа открыла огонь.

— В укрытие! Ложись!

Вольдемар успел упасть на дно траншеи до того, как первый «чемодан» взорвался перед бруствером, основательно тряхнув землю. Несколько минут высотку обрабатывала артиллерия передового отряда имперской механизированной дивизии. Однако количественно она существенно уступала артиллерии республиканского пехотного полка, для контрбатарейной борьбы ей просто не хватало количества стволов. Когда в атаку пошли танки и мотопехота, их встретил сильный и точный огонь республиканской артиллерии.

— Огонь!

Вольдемар выставил винтовку в амбразуру, вырезанную в бруствере окопа и, прежде чем нажать на спуск, взглянул на открывшуюся картину. Несмотря на длинную военную биографию, в правильном общевойсковом бою он участвовал впервые. Ровное поле перед высоткой и лента дороги уже были основательно перепаханы полковой артиллерией, пушки били часто и довольно точно, а экономить снаряды необходимости, видимо, не было. Один танк, развороченный внутренним взрывом, стоял в трехстах метрах перед позициями роты, его башня просто исчезла. Второй, без видимых повреждений, замер у самой дороги. Горели несколько колесных и гусеничных машин. Имперская пехота под прикрытием дымовой завесы попыталась сблизиться с позициями роты, именно ее и давили огнем штрафники. Взвод Вольдемара находился на правом фланге роты, основной прорыв намечался существенно левее. Выбрав цель, Вольдемар открыл огонь.

Ответный огонь был не слишком удачен, танковые снаряды то и дело проносились над головами или рвались в десятке метров перед бруствером, попасть в сам бруствер было очень трудно. Гораздо эффективнее был огонь малокалиберных автоматических орудий, установленных на имперских БМП. Буквально в десятке метров очередь из БМП смела несколько метров бруствера вместе с укрывавшимися за ним штрафниками.

Танковый снаряд просвистел, казалось, над самой головой, подкосив ноги даже у самых храбрых. Вольдемар уже хотел опять подняться к амбразуре, но команда «прекратить огонь» оставила его на месте. Уцелевшие бронемашины противника, пятясь, выходили из боя, республиканская артиллерия перестала стрелять. Попытка с ходу смахнуть штрафную роту с высотки не удалась.

Ко второй атаке подошедшие подразделения имперского механизированного полка подготовились более основательно. Сначала позиции роты смешали с землей десятиминутным артиллерийским огнем, затем накрыли из реактивных установок, а потом снова обработали артиллерией. Под прикрытием артогня в атаку пошло десять танков и не меньше батальона пехоты на БМП. Огонь республиканской артиллерии на этот раз был гораздо менее точным. Во-первых, имперская артиллерия начала контрбатарейную борьбу, а во-вторых, корректировщик не пережил имперскую артподготовку.

При второй атаке штрафная рота продержалась всего пятнадцать минут, после чего ее позиции были проутюжены имперскими танками, а потом зачищены подошедшей пехотой. Однако гибель роты не была напрасной, она задержала передовой полк имперской механизированной дивизии и заставила его преждевременно развернуться из походного порядка в боевой. Выиграв тем самым для республиканского полка еще почти два часа времени на подготовку и укрепление позиций.

Мозги плавились, мысли медленно ворочались в голове. Родившийся и выросший на холодной Зеде Вольдемар плохо переносил жару. О господи, когда они наконец починят кондиционер? Во всех помещениях царила божественная прохлада, и только у военного коменданта столичного космопорта не кабинет, а баня. Совсем не уважают, сволочи. Вольдемар набрал номер инженера, отвечающего за эксплуатацию систем вентиляции, и, не стесняясь в выражениях, потребовал немедленно принять меры по поддержанию предписанного температурного режима во вверенном ему помещении. В ответ услышал очередную порцию заверений, что как только, так сразу. Гады. Вольдемар вырубил связь и попытался придумать себе какое-нибудь полезное занятие, но ничего в голову не пришло. Проклятая жара.

Лучше бы на носителе остался, хотя бы командиром звена, но куда там, звание выше предписанного по должности. А комэсков всех быстро расхватали. Причем пока шли бои, вакансий хватало, и бывший штрафник с приставкой «и. о.» на должности командира эскадрильи никого не смущал, а как только наступила пауза, откуда только налетели? Групман пытался возражать, но кто его будет слушать? Званием не вышел, чтобы этим кадровым крысам указания давать. Вот и оказался здесь, на Астгартусе, на должности военного коменданта гражданского космопорта. На кой черт здесь нужен военный комендант, да еще в звании лейтенанта ВКФ, непонятно. Хотя, с другой стороны, работенка не пыльная, кабинет большой, стол солидный, рабочий день восемь часов, два выходных в неделю, служить можно. Еще бы секретаршу завести, блондинку, с ногами от ушей. Но это уже мечты, целый год в космосе, ни одной юбки не видел. Впрочем, это легко поправить, достаточно выйти в пассажирскую зону космопорта, а там этих юбок… Только идти лень, проклятая жара.

«А на выходных обязательно в столицу смотаюсь, благо проезд на челноке у военного коменданта бесплатный. Нет, лучше на следующих выходных смотаюсь, как раз жалованье комендантское за месяц подоспеет, плюс выслуга, плюс орденские, в общем, уже что-то…»

Приятные мысли о предстоящей поездке и грядущей зарплате были прерваны блямканьем коммуникатора, пришло сообщение. Какой идиотский сигнал установил предшественник, надо будет сменить. Лейтенант Дескин открыл сообщение:

«Руди, котик, куда ты пропал? Срочно позвони мне, у меня для тебя кое-что есть. Твоя киска».

Рудольфом звали лейтенанта, занимавшего этот кабинет до него, и этот Руди, насколько знал Вольдемар, был женат. А это сообщение явно не от жены, пославшая его женщина не знала, что хозяин кабинета уже поменялся.

«Неплохо устроился предшественничек, надо будет себе тоже «киску» завести».

Вольдемар стер сообщение и еще раз попытался придумать, чем бы полезным заняться. Не получилось. Лейтенант погрузился в блаженную дрему. Проклятая жара.

— Первая и вторая эскадрилья — расчистка космоса. Четвертая, пятая, шестая — отсекающие. Третья — непосредственное прикрытие атакующей группы.

Атакующая группа — это седьмая и восьмая эскадрильи. В отличие от других палубных носителей, «Галактика» могла нести на борту не только истребители, но и гораздо более крупные штурмовики. Поэтому один из четырех конвейеров для обслуживания космических машин был больше трех остальных, что придавало новому палубному носителю характерный асимметричный вид. Наличие на борту двух штурмовых эскадрилий существенно увеличивало ударные возможности палубного носителя, а кое-кто в штабе ВКФ уже предрекал появление чисто ударных палубных носителей, вообще не несущих истребители прикрытия.

В остальном все как обычно, первая и вторая эскадрильи с самыми опытными пилотами должны были расчистить космос в планетной системе от истребителей противника. Четвертая, пятая и шестая — отсечь от атакующей группы резервные группы противника. А третья эскадрилья, в которой собрались наименее подготовленные пилоты, должна осуществлять непосредственное прикрытие штурмовиков от тех, кто проскочит зону отсечения.

Вообще, как заметил лейтенант Дескин, среди республиканских пилотов истребителей за последние полтора года наметилось резкое расслоение по уровню подготовки и физической форме. Должности командиров эскадрилий заняли опытные пилоты в возрасте двадцати двух — двадцати пяти лет, находящиеся в прекрасной физической форме. Это были ветераны, прошедшие сквозь огонь лазерных лучей и частокол ракет, неоднократно подбитые и спасенные. Одно время на эти места стремились попасть всевозможные карьеристы и «блатные», должность считалась престижной и перспективной. Однако быстро выяснилось, что при интенсивных боевых действиях командиры эскадрилий, обязанные вести в бой своих подчиненных, становились первоочередными целями противника. В таких условиях могли выжить только самые лучшие и самые удачливые. Сейчас процесс ротации таких пилотов на должности комэсков был практически завершен, командный состав полностью соответствовал возложенным на него обязанностям.

Проблемы начинались на уровне командиров звена. В основном это были пилоты, занявшие эту должность совсем недавно, текучка кадров была очень большой. И если навыками пилотирования и выживания в бою командиры звеньев более или менее владели, то руководить действиями своих пилотов не мог практически никто. Эту обязанность приходилось брать на себя командирам эскадрилий, а комэск в бою просто не мог уследить за всеми. В результате терялось управление, и бой превращался в свалку. Но самое главное, командиры звеньев не владели навыками обучения подчиненных, их боевой опыт и без того был мал, а передать его новичкам еще надо было уметь. А они этого не умели.

И совсем грустная картина рисовалась при изучении состава рядовых пилотов. Редкий пилот окончил училище больше года назад, а те, кто прожил больше года, как правило, уже были сбиты и долгое время провели в госпиталях. Боевого опыта у них было явно недостаточно, мало кто мог похвастаться хотя бы десятком боевых вылетов. Двадцать процентов пилотов вообще шли в бой первый раз. К тому же два года назад были существенно смягчены требования к показателям здоровья пилотов. Без этого смягчения дальнейшее возмещение потерь пилотов становилось просто невозможным. В результате новички имели худшую скорость реакции и хуже переносили перегрузки при выполнении маневров, что давало дополнительную фору опытным пилотам.

Аналогичная ситуация была и у противников Республики. Опытных пилотов республиканцы выбивали ракетными залпами с дальней дистанции или отстреливали в групповых свалках, где случайность была порой важнее индивидуального мастерства пилота. В результате средний уровень пилотов упал как у имперцев, так и у Коалиции. Пока он все еще был чуть выше республиканского, но потери уже выравнялись. Худшая подготовка пилотов компенсировалась лучшими техническими характеристиками локатора «Супер Раты» и большей дальностью ее ракет. Если была возможность, республиканцы выпускали ракеты с дистанции, на которой им не грозил ответный залп. Но если дело доходило до ближнего боя, то республиканским пилотам приходилось трудно. При почти одинаковой мощности лазеров более тяжелый «Рекс» имел лучшую защиту. Зато «Рата» давала больший шанс на выживание пилоту, особенно неопытному. А ее автоматическая система катапультирования могла вытащить даже тяжелораненого или потерявшего сознание пилота.

Однако в данный момент уровень общей подготовки республиканских пилотов мало волновал лейтенанта Дескина, гораздо важнее было то, как сложится предстоящий бой.

— Наша задача остановить тех, кто прорвется через зону отсечения, и не дать им выйти на дистанцию пуска ракет. Проскочить смогут немногие, поэтому ракеты не экономьте. Пускайте по четыре штуки на каждую цель, от четырех ракет сразу еще никто не уворачивался, — инструктировал свою эскадрилью Вольдемар. — Если дойдет до маневренного боя, радару особо не доверяйте, крутите головой на все триста шестьдесят. И до конца старайтесь сохранить строй звеньев. Не получилось, по крайней мере, не теряйте ведущих пар.

Сколько раз уже говорил это молодым пилотам, но стоит дойти до дела, все наставления вылетают у них из голов — и в каютах летного состава снова образуются пустые койки. В этот раз все должно пройти гладко, у республиканцев будет многократное преимущество, если, конечно, разведка не ошиблась. Еще одно обстоятельство грело душу и мутило ее одновременно — предстоял налет на астероидные рудники астенцев. С одной стороны, появилась возможность отомстить, с другой — после уничтожения прикрывающей рудники базы бой превращался в расстрел безоружных шахтеров. Вольдемар постарался отогнать эти мысли:

«Не расстрел, а уничтожение сырьевой базы противника. И не мы это начали первыми».

Но легче не становилось. Ракеты штурмовиков разрушат поверхностные сооружения рудников, но в глубине астероидов останутся тысячи шахтеров, обреченных на мучительную смерть от недостатка кислорода. Даже если спасатели придут сразу после ухода республиканцев, всех спасти не успеют.

— И сколько их будет?

— По нашим данным, оперативное соединение в полном составе.

Адмирал Кагершем нахмурился. Целое оперативное соединение, многовато.

— И насколько можно доверять вашим данным?

Теперь уже нахмурился генерал, начальник республиканской военной разведки.

— Я думаю, процентов на девяносто. Мы могли ошибиться в силах противника, но дата начала операции установлена точно.

— Лучше бы вы ошиблись в намерении противника вообще провести эту операцию.

— А вот с этим ошибки быть не может. Дата операции назначена, и силы для нее уже выделены. Короче, разведка свое дело сделала, а как остановить противника — это уже ваша забота, адмирал.

— Моя, — согласился Кагершем и тут же не удержался, съязвил: — Будут еще новости — заходите.

— Непременно, — парировал генерал. — Но теперь главная фигура это вы.

— Сколько?! — задохнулся лейтенант Дескин.

— Оперативное соединение в полном составе.

— Охренеть можно, — от волнения и возмущения Вольдемар почти перешел на нецензурную лексику в присутствии начальства. — Это же, это же… Это же два палубных носителя, крейсер и четыре-шесть сторожевиков! И все это свалится на палубу одной нашей «Галактики»? Да они там в своем штабе совсем ох… охренели совсем! Да еще как красиво задачу ставят — «предотвратить рейд противника»! Чем предотвратить? Одной космогруппой?

— У нас тоже будет крейсер, — возразил командир носителя.

— А толку от этого крейсера? У них одних штурмовиков до полусотни! За каждым на крейсере не угонишься. И истребителей у них будет вдвое против нас. Нет, так просто в лоб задача не решается. — Вольдемар задумался. — Тут нужно что-то оригинальное.

— Вот и подумайте, лейтенант, время еще есть. Немного, но есть. У меня, честно говоря, пока ничего не получилось, количественное преимущество противника слишком велико.

— Разрешите идти, господин капитан второго ранга?

— Свободны, лейтенант.

На следующий день все командование корабля, включая командиров эскадрилий, собралось для обсуждения планов предстоящего боя. Первым взял слово командир космогруппы:

— Нашим единственным преимуществом в предстоящем бою будет внезапность. От того, как мы реализуем это преимущество, и будет зависеть не только исход боя, но и сама наша жизнь. До последнего момента противник не должен догадываться о нашем присутствии, — вещал лейтенант Дескин, удивляясь самому себе. — У нас есть два варианта решения задачи. Первый — уничтожить космогруппу противника, что невозможно, учитывая его двухкратное количественное преимущество. Второй — нанести повреждения палубным носителям, что сделает невозможным перевооружение машин противника и также сорвет выполнение им задачи. Этот вариант является более реальным.

«Вот это загнул, сам от себя такого не ожидал. Выгонят из флота, пойду сенаторам речи писать. Впрочем, там все теплые места уже заняты».

Вольдемар перевел дыхание и перешел на более привычный язык:

— Значит, так. У нас есть единственный шанс поймать их со «спущенными штанами»: когда они пойдут громить наши шахты, оставив у носителей только прикрытие. Если мы атакуем слишком рано, они успеют вернуться, и тогда нам придется настолько кисло, что многие этого не переживут. Если атакуем поздно, то потеряем шахты и не выполним задачу. Поэтому атаковать надо, когда они будут достаточно далеко, чтобы вернуться, и достаточно далеко для атаки наших шахт. У нас будет только одна атака. В этой атаке все будет зависеть от координации действий между эскадрильями и индивидуального мастерства пилотов. К счастью, новое пополнение не из желторотиков состоит, пилоты достаточно опытные, хоть в боях участия и не принимали. — Вольдемар вывел на экран схему предстоящего боя. — Ожидаемые силы противника: два палубных носителя, крейсер и четыре-шесть сторожевиков, а также сто сорок — сто пятьдесят истребителей и до полусотни штурмовиков.

— Ого! — удивился кто-то из присутствующих.

Докладчик проигнорировал возглас.

— Наиболее вероятное место сосредоточения оперативного соединения противника вот здесь. Тогда мы должны выйти сюда и атаковать в тот момент, когда ударная группа противника дойдет до этого места. Предположительно в ударную группу войдут все штурмовики и половина истребителей.

— Разрешите вопрос, господин лейтенант?

— Спрашивайте.

— Как будет обеспечено обнаружение противника и координация момента атаки? Как только мы включим свои радары, нас обнаружат.

— Хороший вопрос. В системе есть навигационная станция для рудовозов. На этой станции есть очень хороший обзорный радиолокатор. Противник о станции знает, работа ее локатора не вызовет тревоги, свои действия мы будем координировать по нему и сохранять полное радиомолчание. И никакого активного режима для всей электроники.

— Там же только гражданские!

— Наш оператор уже направлен на станцию, он и должен обеспечить взаимодействие с персоналом станции. А свою аппаратуру они знают лучше. Еще вопросы? — Вольдемар выдержал паузу и продолжил: — Тогда в прикрытии останется только семьдесят-восемьдесят «Рексов», то есть соотношение будет один к одному. А дальше все просто. Разгоняемся, тормозим, атакуем и снова разгоняемся. До возвращения истребителей прикрытия ударной группы у нас будет не более двадцати стандартных минут. Основная цель для штурмовиков — ворота портов носителей. Выведем их из строя — считайте, дело сделано. Основная задача истребителей — обеспечение атаки штурмовиков.

— Господин лейтенант, а если они вернут назад только истребители, а штурмовики отправят дальше или отправят с минимальным прикрытием?

Это было слабое место всего плана. Полночи Вольдемар ломал голову над этим моментом, но так ничего и не придумал.

— Не отправят. Они не знают наших сил. Что, если атака оперативного соединения только отвлекающий маневр, а основной целью является именно ударная группа? Нет, одни штурмовики они не отпустят, вернутся все вместе, но к моменту их возвращения нас там быть уже не должно. А теперь слушайте приказ. Седьмая и восьмая эскадрильи — ударная группа, шестая — непосредственное прикрытие штурмовиков, первая и вторая…

После окончания совещания командир палубного носителя остался наедине с Вольдемаром.

— Браво, лейтенант, прекрасный план. Я в вас не ошибся и просто восхищен! А где вы откопали этот обзорный локатор?

— Случайно наткнулся, господин капитан второго ранга. А план не так уж и хорош, есть в нем слабые места. К тому же осталась сущая мелочь — завтра реализовать его.

— Если вы завтра реализуете все, как сейчас здесь расписали, то я буду ходатайствовать о присвоении вам очередного звания досрочно.

— Спасибо, господин капитан второго ранга, но к этой теме лучше вернуться послезавтра.

— Вы, пожалуй, правы. Продолжим этот разговор после боя. А пока готовьте группу.

— Есть готовить группу, господин капитан второго ранга.

Вольдемар потянул ручку знакомой двери с надписью: «Капитан первого ранга А. Олвиц».

— Проходите, капитан, присаживайтесь. Как идет формирование вашего подотдела?

— Никак не идет. Пока подотдел — это только я и кабинет в здании штаба. Людей не дают, технику только обещают. Сколько все это будет длиться, неизвестно.

— Ну, это нормальная ситуация, обычные бюрократические трудности, со временем все образуется. А первое задание для вас уже есть. Кстати, от его успеха в значительной степени будет зависеть вся дальнейшая деятельность ПСО. Поэтому не подведите.

— Я постараюсь, — пообещал Вольдемар.

— А теперь к делу, — подобрался Олвиц. — Вообще-то эту задачу должен вам ставить не я, а начальник разведывательного отдела, но у него сейчас дел выше головы, и это поручили мне. Помните, как вы на транспорте-ловушке гонялись за аппаратурой глушения?

— Еще бы.

— Так вот, наш агент сумел получить информацию о новых разработках Империи в этой области, но засветился и вынужден был скрыться. Сейчас он сидит на явочной квартире в столице Онаты и ждет эвакуации.

— Мне надо будет идти на явочную квартиру?

— Не напрягайтесь, капитан, никто вас в пасть местной контрразведке не сунет. Подготовка у вас не та, поэтому на явочную квартиру пойдет местный связной. Вы встретите его вместе с агентом на окраине города и проводите к радиомаяку. А теперь детали…

Вернувшись к себе в кабинет, Вольдемар постарался собрать максимум информации об Онате. Сельскохозяйственная планета Империи, климат в основном хороший. Календарь состоит из двенадцати месяцев по тридцать два дня, каждый девятый год — високосный, ко второму месяцу добавляется тридцать третий день. Сутки разбиты на двадцать четыре часа по шестьдесят минут в каждом, секунда используется стандартная, но таких секунд в минуте аж семьдесят восемь. Часы будут нужны специальные, да и перестройка биоритмов организма потребуется.

Что касается технической стороны операции, то для ее выполнения привлекалась группа из флотского батальона специального назначения в составе пяти человек. Группа должна была высадиться в десантной капсуле неподалеку от столицы Онаты и первым делом установить радиомаяк. Семнадцатого числа каждого месяца с одиннадцати до тринадцати часов направленный луч этого устройства попадал на автоматический зонд республиканской разведки. В случае получения сигнала об эвакуации зонд должен был ретранслировать сигнал дальше, и через двое суток к месту установки радиомаяка прибыть катер.

Уже на следующий день Вольдемар прибыл в расположение флотских спецназовцев.

— Младший лейтенант Дэн, — представился спецназовец. — Прикомандирован к вам для выполнения задания в составе группы из пяти человек.

«Дэн… Непонятно, то ли имя, то ли фамилия, а может, вообще позывной».

— Капитан Деми.

А что? Тоже абсолютно непонятно, то ли имя, то ли фамилия, с настоящим Вольдемаром Дескиным не связано, о происхождении никто не догадается. Это придумал Олвиц.

— Завтра прибывает аппаратура связи, — сказал Вольдемар. — Корабль и десантная капсула готовы. А как ваши специалисты?

— Готовы к бою с любым противником в любых условиях! — отрубил Дэн.

— Ну, до боя, надеюсь, не дойдет. Наша задача прийти и уйти по возможности тихо, в идеале, чтобы об этом вообще никто не догадался. Послезавтра начинаем.

Сотрудники военной контрразведки. (Прим. авт.)