Он умирал. Жизнь медленно сочилась из его тела темными венозными струйками, неровными, все более редкими толчками. Скрюченные, узловатые пальцы скребли по сухой земле. Поврежденный левый глаз, казалось, смотрел в сторону заходящего солнца, в начинающее багроветь небо, а правый, живой, слезящийся, мучительно пытался разглядеть человека, сидевшего рядом на изогнутом стволе дерева. Когда ему удавалось ненадолго удержать взгляд, сидящего обдавало жаркой волной, сбивающей дыхание и мысли. Но силы уже покидали его, и последние судороги пробегали по телу. Взгляд дрогнул в последний раз и замер с выражением невыносимой муки. Смерть стерла с его лица злобу и ненависть, смягчила грубые черты, только глаза остались прежними, холодными и бездонными… Чужими.

Димка пошевелился и посмотрел на часы. Агония длилась всего пару минут, хотя ему казалось, что прошло несколько часов. Поднявшись на ноги, он сделал несколько осторожных шагов назад. Даже к мертвому контролеру не хотелось поворачиваться спиной. Внезапно его охватила дрожь при мысли, что контролер мог опередить его, но тут же отпустила. Несмотря на молодость, Димка не допускал фатальных ошибок. Те, кто ошибался, давно были сожраны Зоной. Странное дело, но в Зоне Димка чувствовал себя как рыба в воде. Это про него в баре "100 рентген" говорил Полторапальца, что пересчитать таких сталкеров от бога хватит пальцев даже у него, и под общий смех грохал по столу своей единственной культей…

Слова эти были произнесены, когда Димка притащил свой первый артефакт. Подражая бывалым сталкерам (сам он не раз с завистью наблюдал эту картину), войдя в бар, не отвечая на приветствия знакомых, он направился прямиком к стойке. В наступившей тишине, растеряв остатки смелости, он дрожащими руками вытащил из рюкзака контейнер и поставил перед барменом.

— Пять штук, — внезапно охрипшим голосом, тем не менее, глядя прямо в его глаза, произнес юный сталкер. Торговец (которого завсегдатаи в глаза называли уважительно Сергеичем, а за глаза Пауком), внимательно посмотрел на стоящего перед ним худого, нескладного парня в дешевой заношенной куртке сталкера, которая вряд ли защищала даже от холода. Пять тысяч долларов цена для очень редкого артефакта и парень, несомненно, знает об этом. Но в Зоне он недавно, и легко мог ошибиться…

Бармен достал из-под стойки перчатки и, неторопясь, надел. Осторожно приоткрыл крышку-клапан и заглянул внутрь. Все присутствующие затаили дыхание, ожидая, заплатит Паук требуемую сумму, или рассмеется новичку в лицо. Димка затылком чувствовал взгляды, различая насмешку старожилов, любопытство опытных сталкеров, острую зависть новичков. Ему казалось, что в подвальном помещении не хватает воздуха, но он упрямо не сводил глаз с торговца.

Сергеич захлопнул клапан со звоном колоколов судьбы. Немного постоял, разглядывая Димку, потом повернулся и ушел в подсобку. Люди в баре стали удивленно переговариваться. Происходило что-то странное, выходящее за рамки обычной торговли. Хлопнула дверь подсобки и разговоры стихли. Под изумленными взглядами хозяин бара выложил на стойку Винторез, два цинка патронов, армейский штык-нож, костюм высшей защиты ПСЗ-3 с внутренним дыхательным циклом, натовский бронежилет, шлем "Сфера" со встроенным прибором ночного видения и двухсторонний ранец сталкера, обшитый кевларом. Усиливающий защиту, не стесняющий движений, со встроенными контейнерами для артефактов ранец был мечтой любого сталкера и стоил едва ли не дороже выложенной ранее амуниции. Завистливый вздох прокатился по бару.

— Забирай, — сказал он оторопевшему сталкеру.

— За один артефакт? — Димка с недоверием смотрел на неожиданно свалившееся богатство, — разве он столько стоит?

— А ты знаешь, что притащил? — спросил бармен. Димка отрицательно покачал головой. — Это Пленка. Знаешь, сколько стоит?

В ответ тот же жест. Сергеич оглядел присутствующих и показал на Полторапальца:

— А ты спроси у него, сколько бы он отдал за то, чтобы вернуть ноги и правую руку, сожранные Ведьминым студнем. Поэтому бери, не стесняйся! И Пленку тоже забери…

— Не понял, — совсем растерялся Димка, — как же так…

— А вот так. Пленку ты в контейнер голыми руками складывал, а она от этого не только цвет, но и свойства свои теряет. А тому, кто к ней прикоснется, Ведьмин студень не страшен. Понял теперь? — Бармен смотрел прямо в глаза. — Остальное отработаешь! Пойдешь на бывший завод "Росток", найдешь там подземную эстакаду. Ученые пробивали приборами сверху через бетон — лежит там артефакт какой-то неизученный, а все подземелье Ведьминым студнем заполнено. Принесешь мне эту штуку, и мы с тобой в расчете. А сейчас угости сталкеров за свою удачу. Эй, Федя, ящик водочки везунчику!

После этих слов все в баре пришло в движение: сталкеры сдвигали столы, доставали нехитрую снедь из замызганных рюкзаков. Бес с Хохлом принесли и усадили за стол Полторапальца, а Федя Убил Крысу принес из подсобки ящик запотевшей водки и шмат ржавого сала.

— Это от меня, — подмигнул он Димке. — Удача любит сытых!

Сталкер по прозвищу Злой достал из ножен огромный тесак, с сомнением посмотрел на него, хмыкнул и удивительно споро и аккуратно стал нарезать сало.

— А ты, браток, — обратился он к Димке, — сало ешь, а водочку не трогай. Ну, первый стакан со всеми, как положено, за удачу, выпей, а больше не надо.

— Почему? — Димка с интересом смотрел на ловкие руки Злого, умело орудующие ножом. Злой посмотрел на Беса и, получив, видимо, согласие, сказал:

— У наемников везде глаза и уши. Примут тебя на входе в завод.

Бес обошел стол и сел рядом.

— Мы с тобой пойдем. Если удача не отвернется, — Бес невесело улыбнулся. — Поможем, короче.

— А ваш интерес какой?

— Две штуки, — коротко ответил Бес. И добавил:

— Ты не смотри, что Паук тебя по первому разряду снарядил. Я бы в одиночку на Дикую территорию даже в экзоскелете и с гаусс-пушкой не пошел бы… Думай, короче, сам!

Думать было нечего, предложение казалось вполне разумным. Димка послушно кивнул головой:

— Я согласен.

— Вот и договорились, — подытожил Злой. — С утречка и потопаем, а пока к столу приглашай, сталкеры народ гордый, сами за стол не сядут…

Закинув винтовку за спину, Димка стал спускаться к заброшенному хутору, чтобы устроиться на ночлег. Он двигался совершенно бесшумно, скользящим, почти индейским шагом, к одному из уцелевших домов. После смерти контролера опасаться ему было нечего, последние всегда живут в одиночестве, разгоняя всю мутировавшую живность за пару километров вокруг. Чтобы вновь занять освободившуюся территорию, тварям понадобится не меньше суток. Исключение, пожалуй, составляли только кровососы, но после похода на Росток Димка их больше не боялся…

— Вставай, сталкер. — Бес, одетый и собранный, бесцеремонно сдернул одеяло. — Пора выходить.

Димка сел на кровати, ежась от холода и, зевая, спросил:

— Повежливее нельзя будить, что ли?

— Повежливей? — удивился Бес, — вот когда, короче, на левой стороне приклада своей игрушки сделаешь пару зарубок, тогда люди будут с тобой повежливее. Но, вообще, уже пятый час. На вежливость времени нет.

Димка кивнул и пошел умываться к бочке. Через двадцать минут, одетый в новую амуницию, он стоял перед Бесом.

— Попрыгай, — сказал Бес. Димка попрыгал.

— Порядок, — Бес остался доволен осмотром, это было видно по его лицу. — Только каску сними. Упреешь, пока дойдем.

Димка послушно сдернул "Сферу" с головы и прицепил к поясу. Повязав голову банданой цвета хаки, он поспешил вслед за Бесом.

— А Злой где? — спросил Димка, поравнявшись с Бесом, шедшим размеренным шагом опытного охотника.

— Ушел вперед, — ответил тот, — будет ждать нас на Дикой территории, возле пакгауза. Разведка, короче.

Дальше шли молча. Бес впереди и чуть правее, а Димка занял место ведомого, стараясь ступать правой ногой в след, оставляемый левым ботинком Беса. Увлеченный этим занятием, Димка не заметил, как дошли до Западной заставы. Свернув очередной раз вслед за Бесом за угол, Димка увидел мешки с песком, сложенные на дороге и шестерых долговцев, одетых в тяжелые доспехи экзоскелетов. Фигуры выглядели неуклюжими, но Димка неоднократно имел возможность убедиться, насколько обманчиво это впечатление. Один из долговцев, увидев их, призывно махнул рукой.

— Подожди немного, — буркнул Бес и направился к махавшему бойцу. Димка огляделся, увидел рядом в траве ржавую трубу и присел на нее. Пока Бес разговаривал с долговцем, Димка успел снять ботинки и перемотать портянки. Обувшись, встал, потопал ногами. Все было в порядке. Нагнулся за винтовкой и, поднимаясь, чуть не столкнулся с неслышно подошедшим Бесом.

— Плохо дело, — сказал Бес и озабоченно глянул на Димку. — Упредили нас, короче. Час назад Хохол прошел заставу. Один.

Димка вопросительно посмотрел на Беса.

— Раз один — значит, кто-то встретит у завода, — пояснил Бес, — иначе снорки разорвут. Они, короче, на одиночек всегда нападают. Так что засада там.

— А как же Злой один прошел? — спросил Димка.

— Он собачьим дерьмом мажется, — брезгливо скривился Бес, — от него сами собаки шарахаются, не то что снорки. Да и идти ему только до пакгауза.

Бес потоптался немного и решительно махнул рукой:

— Ладно, пошли. Туда нас, короче, они пропустят, пустых. Дойдем до пакгауза, а там решим, как быть.

Попрощавшись с долговцами, пошли по старой, разбитой дороге к заводу. Димка спросил:

— А что там, на заводе?

— Дерьмо, — сплюнул Бес. — Самые опасные аномалии плюс наемники. Ну, мутантов тоже хватает. Ведь что интересно, вся эта пакость заводится как раз в тех местах, где человек над природой издевался. Заводы строил, фабрики, химкомбинаты… Я иной раз думаю, что Зона к нам из будущего провалилась. Чтобы показать нам, короче, куда мы катимся. А мы, дураки, радуемся, артефакты таскаем, продаем их другим дуракам… Вот ты, — Бес искоса глянул на Димку, — чего в Зону полез? Легких денег захотелось, или приключений?

— Я случайно в Зону попал, — виновато ответил Димка. — Сосед уговорил вдоль периметра походить, мол, сталкеры иногда тайники делают при выходе из Зоны. Я согласился сдуру. Не успели мы под колючку первого ограждения нырнуть, как нас патруль сцапал. — Димка замолчал.

— Ну, что дальше-то было? — Бес заинтересовался рассказом.

— Лейтенант приказал нас расстрелять, — тихо сказал Димка. — Как мародеров. Витька заплакал, стал просить, чтоб отпустили, мол, мать болеет, есть нечего, работы нет… А я окаменел просто, в голове не укладывается, как это — меня расстрелять. И все пытаюсь себя убитым представить. Просто ступор какой-то случился, — Димка беспомощно улыбнулся Бесу, тот понимающе кивнул. — А лейтенанту не понравилось, что я молча стою, видать решил, что унижаться перед ним не хочу. Стал он перед носом у меня пистолетом махать, и тут я пришел в себя и увидел, что он моих лет, такой же зеленый пацан, и боится больше моего. Страх меня отпустил, я ему улыбнулся так, ободряюще, а он как хрястнет меня по лицу пистолетом, я и повалился на землю.

Димка перевел дыхание и продолжал:

— Это меня и спасло, наверное. Лежу я и вижу, как птицы вниз пикируют. Говорят, страус в минуту опасности голову в песок прячет. Не знаю, не видел. А вот как птицы в землю закапывались — никогда не забуду. А потом небо побелело так, что глазам больно стало, и звон такой в ушах… И все, больше ничего не помню. Когда очнулся — ничего понять не могу, местность не узнаю, голова гудит, как с похмелья. Вояки и Витька исчезли непонятно куда. Встал и пошел, куда глаза глядят. Встретил Федю Убил Крысу, он и привел меня к Сергеичу. Тот мне и объяснил, что кто-то к Исполнителю Желаний в тот день пробился. Если желание исполняется, то происходит выброс и Зона увеличивается на пять — семь километров…

— Вот оно что, — протянул Бес, — а я все голову ломал, зачем ты в Зону подался… То ли с родителями не поделил чего, то ли Стругацких начитался… Ладно, не переживай, — Бес дружески сжал Димкино плечо. — Возьмем Росток на абордаж, наберем там артефактов, обналичим, и сведу я тебя с одним человечком. Он за приличную сумму вывезет тебя из Зоны. Вернешься домой, к матери, начнешь, короче, новую жизнь.

— А сам ты что, не хочешь в большой мир? — спросил Димка.

— Нет мне дороги из Зоны, — глухо ответил Бес. Снял с плеча АКМ и показал приклад. С левой стороны, где отмечали убитых мутантов, не было живого места, а справа виднелась одна единственная давнишняя зарубка.

— Ситуация почти как у тебя, только брал меня не зеленый лейтенант со срочниками, а два матерых контрабаса. Я и опомниться не успел, как зубы на землю выплюнул, и локти за спиной стянуты так, что вздохнуть больно. Равнодушно так все проделали, будто высморкались. Давай я им тут выкуп за душу свою предлагать, а они только посмеиваются, поставили меня на ноги и потащили легко, как куклу тряпичную. Решил я тогда играть ва-банк, и спрашиваю их, что, мол, даже Мамины Бусы не нужны. Остановились, спрашивают, не брешу ли. Нет, говорю, резона нет врать, жить хочется.

— А что за Мамины Бусы такие? — перебил его Димка.

— Артефакт такой, — ответил Бес, — на вид шарики такие желтенькие, вращаются медленно вокруг невидимой оси. Вызывают искривление пространства вокруг себя. Короче, пули отводят. Причем, чем выше скорость пули, тем сильнее реакция. Пуля из пээма только по бронику вскользь чиркнет, из автомата даже не заденет, только над ухом свистнет, а если из СВД шарахнут, то говорят, пуля вспыхивает метра за полтора. Сам, правда, не видел ни разу. Так вот, короче, артефакт этот редкий, и цена ему цифрой с шестью нулями выражается. Да и не в деньгах дело, деньги-то сами по себе от пули не спасут.

Короче, клюнули вояки. Повел я их в одно тайное место возле Армейских складов. Купил я это место за пару штук у Полторапальца. Ему без ног оно ни к чему, а мне, думаю, сгодится. Вот и сгодилось, — вздохнул Бес. Димка внимательно слушал.

— Привел я их, киваю на расселину в камнях, тут мол. Один сразу мне нож к горлу приставил, а второй в расселину руку сунул. — Бес помолчал, вытер выступившую испарину и жестко выговорил, выплевывая каждое слово:

— В расселине Воронка была. Втянуло его моментально, только кости хрустнули, а нас кровью с ног до головы окатило. Даже крикнуть не успел. У второго челюсть отвисла, он хватку ослабил. Я шаг назад сделал, наступил в Трамплин, меня и кидануло через холм. Метров триста по воздуху, и метров сто по склону. Руку сломал. Дня через три пришел к Бару. Бармен мне и сказал, что за убийство военного сталкера меня объявили в федеральный розыск. Так что теперь Зона — мой дом.

Бес остановился, дрожащими руками потянулся за биноклем:

— Ну, вот и пришли. Сейчас из низины выберемся, и увидишь Росток.

Поднявшись на небольшую возвышенность, Бес и Димка увидели в полукилометре завод, окутанный легкой дымкой утреннего тумана. Зрелище мертвого промышленного гиганта производило тягостное впечатление. Бес, несомненно, был прав: место как нельзя лучше подходило для заселения всякой нечистью, в том числе и имеющей облик человека.

Бес долго изучал в бинокль подходы к заводу и проходную, сопел и что-то бурчал себе под нос.

— Вроде никого нет, — недоуменно произнес Бес, опуская бинокль. — Ладно, пойдем вниз, поищем Злого.

Проверив оружие, они стали спускаться к заводу, забирая чуть правее, к железнодорожному полотну, ведущему прямо к пакгаузу. Метров через двести почти одновременно пискнули оба ПДА.

— Вот и мой напарник, — удовлетворенно произнес Бес и нажал кнопку вызова:

— Ты где, не вижу.

— Поднимайтесь на осветительную мачту, рядом с платформой, — прохрипел динамик голосом Злого. — А я вас вижу.

— Еще бы, — хмыкнул Бес, убирая ПДА, — давай, Димка, двинулись.

Еще через десять минут они подошли к мачте.

— Лезь, — велел Бес, — а я покараулю пока.

Димка, закинув Винторез за спину, споро поднялся на самый верх. Злой сидел на краю площадки, свесив ноги. Через пару минут появился Бес.

— Ну что, как обстановка? — спросил он у Злого.

— Кто-то сидит на проходной, — отвечая, Злой не отрывался от бинокля, разглядывая территорию завода. — Снорк возле входа с самого утра крутился, потом смотрю — уже лежит и не шевелится. А через пару минут Хохол появился. Прошел на проходную, был внутри минут десять, потом прошел на "Росток" и ушел на северо-запад, в сторону Янтаря.

— Этот, на проходной, без ПДА сидит? — спросил Бес.

— В том то и дело, — с досадой ответил Злой. — В оптику тоже ничего не видно.

— Может, возьмем его, да побеседуем, зачем сидит, кого ждет, — предложил Бес.

— Не пойдет. — Злой оторвался от бинокля и повернулся к Бесу. — Я не уверен, что он там один сидит. Но даже если и один — будем его искать, а он нас из снайперки по одному перещелкает.

— Логично, — согласился Бес, — а ты что предлагаешь?

— Я предлагаю позавтракать, — Злой потянулся к рюкзаку, — с утра маковой росинки во рту не было.

— Да не крути ты башкой, — заметив беспокойство Беса, улыбнулся Злой. — Внизу я свою накидку бросил.

— Тогда можно перекусить, — кивнул Бес, — решение, принятое на сытый желудок — мудрое решение. Ты не против, Дим?

Димка был не против. У него давно уже урчало в животе. Скинув винтовку и рюкзак, он стал доставать из последнего нехитрую снедь — "Завтрак туриста" с перловой кашей и аккуратно порезанный хлеб в целлофановом мешочке. У Беса и Злого был аналогичный паек. Запивая из фляжек холодным чаем, быстро позавтракали. Потом Злой смахнул крошки и расстелил схему завода.

— Смотрите, парни, чего я надумал, — сказал Злой. Димка с Бесом одновременно качнулись вперед и стукнулись головами. С улыбкой переглянувшись, стали слушать.

— Вот тут находится твоя эстакада, Димка, — палец Злого проворно перемещался по схеме, — с этой стороны проходят рельсы от пакгауза, но нам по ним не пройти, по всему пути Электра гуляет. От проходной начинается асфальтовая дорожка к третьему цеху, от которого рукой подать до эстакады, но по дороге могут напасть снорки. В принципе, втроем мы от них отобьемся. Больше меня беспокоит незнакомец, сидящий на проходной, мы как раз попадем в сектор его обстрела. Остается еще один вариант. Прямо под нами проходит магистральный трубопровод. По нему мы можем дойти до котельной. Высота там до земли около двух с половиной метров, спустимся без особых проблем. Нырнем под вагоны у депо — и мы возле козлового крана.

— А дальше? — спросил Бес, перекатывая во рту незажженную сигарету.

— А дальше мы с тобой лезем на кран и занимаем сектора, а Димка идет к эстакаде, проникает внутрь, находит там свой артефакт и возвращается к нам. После этого идем на Янтарь, к яйцеголовым.

— Это еще зачем? — удивился Бес.

— А за тем, — пояснил Злой, — что обратно нам дороги нет. Я уверен, что это Димку на проходной караулят. Кроме того, мы неплохо знаем Сахарова, покажем ему артефакт, он нам за это тоже бабок отвалит. Заодно узнаем, какую ценность эта штука представляет. И потом, каждые две-три недели на Янтарь к ученым ходит долговский эскорт, артефакты доставляет. Сегодня как раз день отправки. Ребятки вооружены как следует, да и не каждый рискнет с Долгом ссориться. С ними и вернемся.

— Голова! — удовлетворенно крякнул Бес и посмотрел на Димку:

— Ну, как тебе план?

Димке не хотелось одному лезть под эстакаду, но в остальном план был хорош. Особенно в части возвращения под охраной долговцев. Поэтому он согласно кивнул.

— Вот и ладненько, — весело заключил Бес и зажег сигарету. Выпустив дым и, взглянув на Димку, сказал:

— Не дрейфь, прорвемся. Не так страшен черт, как его малюют.

— Да я ничего, — Димка неопределенно дернул плечом, — побыстрее бы…

Луч солнца, прорвавшись сквозь свинцовую пелену облаков, лег прямо на магистраль. Злой поднялся, отряхнулся и произнес, ни к кому не обращаясь:

— Солнце за нас…

Потом легко спрыгнул на трубы и, сделав несколько шагов, повернулся к Бесу с Димкой с немного грустной улыбкой:

— Вперед, пехота! Или вы хотите жить вечно?

Димка и Бес улыбнулись в ответ и один за другим тоже спрыгнули на магистраль.

Старая ржавая труба угрожающе скрипела под ногами, мерно вздрагивая от шагов сталкеров, и Димке казалось, что она жалуется кому-то на людей, потревоживших ее покой. Пару раз Димка замечал снорка, снующего возле очистных сооружений. Тот что-то деловито выкапывал из газона и таскал внутрь здания. Справа на рельсах шипела Электра, щелкая небольшими разрядами. В отдалении слышался лай собак. Димка с грустью думал, что и лаем его назвать нельзя, скорее он был похож на сиплое карканье. Радиация изувечила собак, лишив их глаз и звучного голоса, взамен подарив несчастным созданиям невообразимо острый нюх и слух. Кроме того, собаки остро чувствовали аномалии. Благодаря этому они и смогли выжить.

Через двадцать минут осторожного хода троица достигла котельной. Злой присел и легко спрыгнул на стоявший рядом контейнер, а с него на землю. Следом спустился Димка. Бес помедлил немного, оглядывая окрестности, но, не заметив ничего подозрительного, присоединился к компании. Пробравшись под вагонами, они оказались на грузовой платформе возле козлового крана.

— Что-то слишком тихо здесь, — озираясь, сказал Злой. — Не нравится мне все это…

Не успел он договорить, как что-то кольнуло Димку в шею, и мир погрузился во тьму.

Первое, что увидел Димка, когда пришел в себя — были огромные порыжевшие ботинки возле самого лица. Скосив глаза, он разглядел их обладателя, склонившегося над ним.

— Очнулся? — участливо спросил амбал и протянул ему руку. — Вставай, побеседуем.

Димка поднялся на ноги. Оглядевшись, он увидел двух мордоворотов в натовском камуфляже и спортивных шапочках с прорезями для глаз, охраняющих связанных Беса и Злого.

— Меня зовут Волкодав, — представился амбал, — если ты обо мне слышал, то знаешь, что я не проливаю кровь понапрасну. Все, что мне от тебя нужно — это чтобы ты принес мне то, что лежит под эстакадой. Как только оно окажется у меня в руках, я тут же отпущу твоих друзей и даже верну оружие, правда, разряженное. В противном случае, я оставлю их здесь на ночь, связанными, а тебя привяжу на кране, чтоб ты мог посмотреть, что с ними сделают снорки.

— Я принесу, — торопливо произнес Димка.

— Вот и отлично, — весело сказал амбал, — ну-ка, Зяблик, Шустрый, проводите молодого человека к эстакаде. А я покараулю твоих друзей. — Добавил он, обращаясь к Димке. Его бойцы, как натасканные псы, подхватили Димку под руки и поволокли к мрачному входу в подземелье.

Пространство под эстакадой было освещено призрачным, зеленоватым светом, исходящим от Ведьминого студня. Он разлился широким ковром, лениво облизывая остовы машин, ржавые контейнеры и прочий хлам. По его поверхности иногда пробегала легкая рябь. Студень казался живым существом, коварным и хищным, поджидающим свою жертву. Охранники с жадным любопытством смотрели на Димку, ожидая, когда он войдет в студень.

Делать было нечего. Димка вздохнул и шагнул под эстакаду. Он не успел наступить в аномалию, как Ведьмин студень с легким шипением расступился под его ногой. Димка сделал еще один шаг. Потом еще один. Потом зашагал, уже не глядя под ноги, прямо в глубину туннеля. Ведьмин студень медленно смыкался за ним, скрывая его следы. Мрак все больше окутывал замкнутое пространство эстакады.

— Хоть бы фонарик дали, — в сердцах произнес Димка и осекся. Кто-то или что-то шепотом повторяло его слова на все лады. Звук шел то спереди, то сзади, то ослабевал, то вновь набирал силу. "Какое милое эхо"- думал Димка, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не заорать от ужаса. Наконец, он дошел до погрузочной платформы и стал карабкаться наверх по обломкам бетона. Присев на поваленную сваю, Димка стал размышлять, где искать чертов артефакт, так круто изменивший его жизнь.

Странный шорох раздался за спиной. Димка резко обернулся и вздрогнул от неожиданности: в темном углу у стены сидел человек. Димка мог бы поклясться, что когда он поднимался, у стены никого не было. Человек был обнажен, он сидел, вытянув одну ногу, прижимая к лицу несуразно длинные ладони и мелко подрагивал.

— Эй, ты, — окликнул его тихонько Димка. Темная фигура дернулась, как от удара током, но руки от лица так и не убрала. Димка решился подойти поближе к человеку, чтобы понять, в чем тут дело.

Перебравшись через завал, Димка увидел, что нога сидящего зажата упавшей колонной между двумя обломками бетона. Жалость горячей волной колыхнулась у него в груди. Сколько же времени этот несчастный провел в подземелье! Он попробовал столкнуть колонну, но это было ему не под силу. Димка увидел на поверхности глубокие зазубрины, как будто ее скребли чем-то железным. Может быть, у пленника был нож, и он сломал его в бесплодных попытках освободиться. Димка пошарил руками вокруг себя, нашел обломок доски и попытался подсунуть его под колонну. Внезапно он оступился и покатился вниз, обдирая в кровь руки и лицо.

Приземлившись, чуть не плача от досады и боли, Димка почувствовал, что лежит на каком-то длинном предмете. Пощупав, он понял, что это обрезок стальной трубы. Подняв ее, и опираясь на нее, как на посох, кряхтя и ругая собственную неуклюжесть, Димка стал подниматься наверх. С трубой дело стало продвигаться не в пример лучше, и с третьей попытки ему удалось приподнять колонну достаточно, чтобы человек мог вытащить ногу.

— Ну, давай же, вытаскивай! — прохрипел Димка, повиснув на трубе. Нога шевельнулась и убралась. Димка бросил трубу, колонна тяжело осела, скрипнув по камням.

— Да, брат, задал ты мне работы, — проговорил Димка, вытирая пот и кровь, заливавшие глаза и взглянул на спасенного.

У стены, опустив от лица руки, поджав ноги для прыжка, сидел кровосос.

Димка даже не успел испугаться. Он смотрел в эти немигающие, полыхающие желтым светом глаза и думал, что жизнь самая нелепая штука на свете, по крайней мере, его жизнь, вновь повисшая на волоске судьбы.

Кровосос медленно протянул к Димке руку и разжал пальцы с острыми, как бритва когтями. На его ладони лежал крохотный голубоватый шар, испускавший слабое переливающееся свечение. Димка почувствовал, что сходит с ума — кровосос отдаривает человека за свое спасение! Страшно было взять подарок, но еще страшнее было не брать. Димка осторожно протянул руку и взял с пышущей жаром ладони артефакт. Он сразу почувствовал, как затягиваются царапины на руках и лице, как проходит саднящая боль.

Внезапно кровосос прыгнул в сторону выхода. На середине прыжка тело его стало пропадать. Приземление его можно было определить только по звуку. Димка слышал от бывалых сталкеров множество баек о том, что кровосос может становиться невидимым и подкрадываться к людям незамеченным, но совершенно резонно полагал, что если бы это было правдой, кровососы давно уже истребили бы все живое в Зоне.

Увиденное потрясло его до глубины души. Он не знал, чему удивляться больше — способности кровососа становиться невидимым, или быть благодарным. Но благодарность кровососа еще не исчерпала себя.

Внезапно у выхода раздались беспорядочные выстрелы, и крики, полные боли и ужаса.

Забыв все на свете, Димка рванул к выходу. Выскочив наружу, он увидел лежащие трупы наемников. У одного был разорван живот ударом ужасных когтей, другой лежал лицом вниз в луже Ведьминого студня, медленно растворяясь в нем. Перепрыгнув через трупы, Димка помчался на звуки выстрелов, доносившихся от железнодорожных путей. Выскочив на грузовую платформу, он увидел Волкодава, судорожно стрелявшего в кружившийся вокруг него прозрачный силуэт.

Яростный рев кровососа свидетельствовал о том, что не все пули потрачены Волкодавом напрасно. Внезапно наступила тишина: в пистолете закончились патроны. Призрак на секунду замер, потом резко кинулся к смертельно бледному наемнику, подхватил его и огромными скачками понесся с ним между вагонов. Крик Волкодава, похожий на крик раненого зверя внезапно оборвался.

Димка подошел к сталкерам и, присев, стал развязывать Беса дрожащими руками. Потом вдвоем они развязали Злого.

— Артефакт-то добыл? — поинтересовался Бес. Димка кивнул. Бес кивнул в ответ и, кряхтя, стал разбирать кучу с оружием и амуницией, отобранную у них наемниками. Злой, растерев затекшие запястья, посмотрел в небо и сказал:

— Надо поторапливаться. День пошел на убыль, а до Янтаря добрых двадцать километров.

Когда на небе высыпали первые звезды, пришел Джек. Как всегда, сперва он обошел вокруг дома. Не обнаружив опасных аномалий, Джек вошел и без единого звука присел рядом с Димкой.

— На меня контролер напал, — безучастно сообщил Димка. — Пришлось его убить.

Джек поднялся и направился к выходу. Глядя ему вслед, Димка вспоминал день знакомства. День, окончательно изменивший его судьбу, хотя тогда он этого не осознавал…

— Пора идти, — повторил Злой. — Или вы еще от "лекарства" не отошли?

— Какого лекарства? — переспросил Димка.

— Шею пощупай, — посоветовал Бес, укладывая рюкзак. Димка обследовал открытые участки и обнаружил под левым ухом небольшое уплотнение.

— Что это? — спросил он у Злого.

— Коронный фокус Волкодава, — хмуро отозвался тот, заряжая свой помповик. — Стреляют на "раз" ампулами со снотворным из оптики с глушителем. Пока ты ходил за артефактом, он тут хвалился, что не первый раз такое проделывает. Говорил, что в его группе самые лучшие снайперы в Зоне. Что таким способом двадцать семь человек захватил, вместе с нами.

— А зачем он это все рассказывал? — смутно подозревая ответ, спросил Димка. Злой усмехнулся и красноречиво чиркнул себя по шее большим пальцем:

— Если бы не кровосос, лежать нам с перерезанным горлом.

— А как это ты с ним разминулся? — спросил Бес Димку. — Я уж думал, короче, что он тебя первого загрыз.

Димка неопределенно пожал плечами, решив пока не рассказывать о своем приключении в подземелье:

— Понятия не имею. Но очень рад, что разминулся.

— Ну и я рад, — Бес улыбнулся и поднялся на ноги:

— Специально для тебя поясняю порядок движения. Первым идет Злой. Как только он остановится и поднимет руку, ты бежишь к нему. Добегаешь, разворачиваешься ко мне лицом и прикрываешь меня, пока я бегу к вам. Понял? — Димка кивнул. — Тогда пошли.

Через час они выбрались с территории завода, так никого и не встретив. Самым трудным было преодолеть пролом в стене, облюбованный Электрой. Бес долго кидал камешки и высчитывал ритм. Наконец, по его команде, сперва Злой, а следом и Димка преодолели проем. Через пару минут выскочил взъерошенный и потный Бес.

— Фу, зараза, еле успел, короче.

Сели покурить. Злой достал из кармана непонятное устройство, состоящее из кружка, испещренного какими-то значками и вертикально расположенного треугольника. Глядя на его манипуляции, Димка внезапно понял назначение штуковины и не смог удержаться от улыбки.

— Зря смеешься, — заметил Злой, — единственно нормально работающим механизмом в Зоне является огнестрельное оружие, да и то не во всех местах. И все другие устройства, типа часов, начинают подвирать. Поэтому приходится время от времени их корректировать солнечными. Когда есть солнце.

Покрутив часами, Злой объявил:

— Сейчас половина четвертого. Если порчаков не встретим, через пару часов доберемся до озера. Бес, тебе слово по порядку движения.

Бес немного подумал и ответил:

— Порчаки боли не чувствуют, поэтому пойдешь замыкающим. Идем веером, Димка справа, я слева.

— Кто такие порчаки? — спросил Димка. Злой легко поднялся на ноги:

— На ходу слушать сможешь? — Димка кивнул. — Тогда пошли.

Проверив амуницию и оружие, двинулись по старой проселочной дороге, уводящей на северо-восток от завода. Злой, внимательно оглядываясь по сторонам, негромко рассказывал:

— Ты уже знаешь, что Зона просто кишит всякой нечистью. Но самый опасный, это, конечно, контролер. Упаси тебя Бог посмотреть в его глаза! Каким образом он это делает, тебе никто не расскажет, да и не главное это. Но после такой встречи человек становится порченным. Внешне никаких изменений не видно — сталкер, как сталкер, ходит в Зону, добывает артефакты. Определить его можно только по двум вещам — всегда носит в рюкзаке Око, и всегда ходит один. Но рыться в чужом хабаре сам знаешь, смертный грех в Зоне. Поэтому сталкеры всегда стараются ходить парами и группами. Как только кто-то откололся от группы, его сразу берут на контроль и с согласия общего собрания при первой возможности досматривают его вещи. Если нашли Око, все, он не жилец. Тут же ликвидируют. Но в Зоне много сталкеров — одиночек, их контролировать невозможно. Поэтому к ним изначально относятся настороженно, запрещают ходить с оружием в руках на территориях различных группировок и в общественных местах. По этой же причине никто не делится своими планами походов в Зону. Есть какие-то места, куда контролеры стараются не допускать людей. И бывало так, человек обмолвится о предполагаемом маршруте, а один из собутыльников тут же ему пулю в лоб, или ножом по горлу, или просто душить кинется, если без оружия. И даже если порчака нейтрализуют раньше, чем он успеет сталкера уделать, по этому маршруту лучше уже не ходить — и аномалий там новых добавится, и тварей разных.

— А что такое Око? — спросил Димка, жутко заинтересованный рассказом.

— Око — это камешек такой черный, полупрозрачный, с красной точкой внутри, — пояснил Бес, тоже внимательно слушавший рассказ Злого. — Посмотришь в него минут пять, и все, пропал сталкер. Действует, как наркотик. Будешь, короче, смотреть в него день и ночь, забудешь про пищу и питье, до полного истощения и смерти. Даже если отнять у бедолаги Око, он все равно долго не протянет, будет ходить, как потерянный, или в аномалию попадет, или звери сожрут. Ты лучше дальше про порчаков послушай, может пригодиться. Злой, рассказывай дальше.

— Да я уже почти все рассказал, — пожал плечами Злой, — вот разве что бывает, когда контролера завалят, который порчака держал.

— И что бывает? — не удержался Димка.

— Порчак с ума сходит, — медленно сказал Злой, — перестает внятно разговаривать, никого не узнает. Может ни с того ни сего открыть огонь по окружающим. Но чаще всего стремится незаметно уйти на Янтарь, что-то их тянет сюда. Если дойдет, не погибнув по дороге, то превращается в настоящее исчадие ада. ПДА он не пользуется, поэтому на радаре не виден. В любой момент жди выстрела. Одно хорошо, не может он засаду устраивать, открывает огонь, как только заметит человека. Ученые потому и базу на Янтаре развернули, во-первых, пытаются понять, что порчаков туда тянет, во-вторых, как это ни странно, но лучшей охраны не найдешь. Порчаки ночью видят, как кошки, а днем они отсыпаются. Поэтому проникнуть к ученым можно только засветло. А базу их даже штурмом не взять, специально строили.

— Там, за озером, что-то есть, какая-то лаборатория, — добавил Бес. — Вот в ней и находится, короче, центр притяжения порчаков. Никто туда добраться не может. Говорят, там такие твари встречаются, что люди от одного вида их с ума сходят. Хуже, пожалуй, только на четвертом блоке водятся.

— А ты там бывал? — спросил Злой.

— Нет, ни там, ни тут не бывал, — резко ответил Бес, — и тебе не советую.

Возникла гнетущая пауза. Чтобы разорвать ее, Димка спросил у Злого:

— А тебе не страшно с одним дробовиком по Зоне ходить?

— У меня патроны с солью иприта, — коротко ответил Злой, — один кристалл останавливает атакующего кабана.

— А где ты ее берешь? — удивился Димка.

— Там, куда мы сейчас идем, — улыбаясь, ответил Злой. — У яйцеголовых покупаю. У них чего только нет. Сам увидишь. Ну, все, хватит болтать, давайте повнимательнее, сейчас поворот дороги будет, как бы кого не встретить.

Злой как в воду глядел: дойдя до поворота дороги, они увидели на противоположной обочине сталкера, сидевшего к ним спиной у небольшого костерка.

— Возьми-ка его на прицел, на всякий случай, — сказал Бес Димке, — если дернется за оружием — стреляй, не раздумывай.

Димка вскинул винтовку к плечу и прижал окуляр прицела к правому глазу.

— Эй, сталкер! — крикнул Бес. Сидящий нехотя обернулся и приветственно помахал рукой.

— Я его знаю, — сказал Злой, — это Призрак.

— Из группы Стрелка? — удивился Бес. — А ты его откуда знаешь?

— Доктор познакомил, — нехотя ответил Злой, — ну, пошли, что ли.

Они подошли к костру и увидели, что Призрак разогревал банку тушенки. Из пробитого ножом отверстия вырывался ароматный дымок.

— Присаживайтесь, парни, — пригласил Призрак. — Куда путь держите?

— На Янтарь шли, — ответил Бес. — Думали поторговать, да с долговцами потом до бара вернуться.

— А ты здесь какими судьбами? — присаживаясь вслед за Димкой и Бесом, спросил Злой.

— Нужно мне в лабораторию одну попасть, ту, что за озером находится, — просто ответил Призрак, с невеселой улыбкой глядя на поперхнувшегося от такой новости Злого.

— Что ты там забыл? — спросил Бес удивленно.

— Если б я, — ответил Призрак, — история длинная, враз не расскажешь. Если Злой за присутствующих поручится, по дороге к ученым могу рассказать.

— Поручусь, — твердо сказал Злой.

— Тогда расскажу, — усмехнулся Призрак, — но сначала надо перекусить.

Пока готовился нехитрый ужин, Димка внимательно разглядывал Призрака. Несмотря на довольно обыкновенную внешность, его облик все же притягивал взгляд. Было видно, что этот человек много пережил, испытания оставили на лице его неизгладимую печать и слегка посеребрили короткий ежик волос. Простое и доброе лицо, умные, внимательные глаза производили благоприятное впечатление, вместе с тем волевая складка на лбу говорила о твердости характера. Ел он очень аккуратно, не роняя крошек, изредка бросая короткий взгляд на Беса, который рассказывал ему свои приключения на заводе.

— Да, повезло вам, — заметил он, дослушав до конца, — если бы не кровосос… А, кстати, что там за артефакт такой, что за ним все гоняются, и Паук, и наемники?

Димка осторожно отстегнул клапан контейнера. Призрак заглянул внутрь.

— Ни разу не встречал, — признался он, — а какой эффект от него?

Димка аккуратно застегнул клапан и неопределенно пожал плечами. Ему не хотелось говорить о свойствах артефакта. Он опасался не выполнить обязательств перед Сергеичем. Если его уговорят продать артефакт, или, того хуже, просто отнимут, то местная торговая корпорация найдет способы наказать его за нарушение контракта.

— Правильно, никому не говори, — одобрил Призрак. — Дал слово — держи.

Закончив ужинать, сталкеры стали собираться.

— Надо бы успеть до темноты, — озабоченно сказал Бес, — а то не пустит Сахаров.

— Пустит, — уверенно сказал Призрак. — Да и успеем мы до темна дойти.

— Ты рассказать хотел, — напомнил Злой, когда они двинулись по дороге.

— Расскажу, — вздохнул Призрак, — только вы особо не распространяйтесь.

— Могила, — пообещал Бес.

— Ладно, верю. Вобщем, вызвал меня пару недель назад Стрелок. Посидели, трямкнули по сто грамм, за жизнь, за здоровье потрепались. Потом он рюмку отодвинул и говорит, что разговор серьезный будет. Что не хотел он меня просить, но нет у него другого выхода. Надо ему, чтобы я в лабораторию X16 спустился, в пульт управления, и отключил там одну штуку, которая ему сильно, по его словам, мешает.

— Что за штука? — поинтересовался Злой.

— Лабораторию построили уже после аварии, — ответил Призрак. — Там первая международная экспедиция работала. Изучали аномалии, живой мир Зоны, и тому подобное. Говорят, они даже с контролерами в контакт вступили. Изучали их паранормальные способности. Правду говорят, что ученый ни выдумает, все равно получится оружие. Вобщем, создали они искусственный излучатель, подобный мозгу контролера. Произвели успешный запуск устройства… — Призрак сплюнул и замолк.

— А что дальше? — спросил Димка.

— А дальше могли бы и сами догадаться, — развел руками Призрак. — Замолчала лаборатория, порчаки после потери хозяина туда стекаются.

— И что, никто не пытался туда проникнуть? — спросил Злой.

— Последняя попытка была год назад, — ответил Призрак. — Сбросили спецназ в экзоскелетах с Эфами и Гауссами, минут десять они постреляли и все, тоже замолчали.

— А ты — то как туда собираешься проникнуть? — удивился Злой. — Если спецназ там погиб, то в одиночку тем более гибель верная.

— Да был я там уже, — отмахнулся Призрак, — правда, не знал я, куда забрел, просто заблудился тогда по неопытности. К пульту, правда, не спускался, но территорию пересек. Я думал, это обычный лагерь сталкеров, не знал, что это порчаки. Ну, и они ко мне нейтрально. Странным показалось лишь то, что никто разговаривать не хочет. Прошел я среди бела дня через них, вышел с территории, пересек болото. А на той стороне как раз лагерь Стрелка был. Долго они меня расспрашивали, что, да как. А когда объяснили, откуда я пришел, у меня ноги подкосились. Взял меня тогда Стрелок в свою группу. С тех пор мы вместе.

— Как же тебя порчаки не тронули? — Злой с недоверием поглядывал на Призрака.

— Он с севера на юг шел, от центра Зоны, — равнодушно сообщил Бес.

— Точно, — теперь пришла пора удивляться Призраку, — а ты откуда знаешь?

— Знакомый один рассказывал, — ответил Бес. — Говорил, что нащупал проход через лабораторию. Правда, последний раз я его видел перед десантом, он уже тогда порчаком стал, шастал по Янтарю. После уже не видал, наверно, вояки его зацепили. Говорил он, что излучатель направленного действия, прикрывает один из проходов к центру Зоны. Бьет, короче, в одну сторону. Раньше, пока Янтарь не высох, к северной границе лаборатории нельзя было подойти, а теперь легко. К центру Зоны, конечно, все равно не пробиться, излучатель накроет, а вот в лабораторию попасть можно.

— Проход там очень узкий, — Призрак продолжил рассказ. — Случайное стечение обстоятельств. Радиомачта прикрывает от излучателя, если заходишь через северное ограждение. Но назад не повернуть. Это я уже потом понял. Когда первый раз проходил, обронил бинокль. Но поднять и не подумал, как шел, так и шел. Словно что-то выталкивало. Как течение реки. Ну, а что бывает с теми, кто против течения заходит, сами знаете.

— А вход в лабораторию находится рядом с проходом? — Спросил Злой.

— Судя по карте Стрелка — да, — ответил Призрак, — правда я его не видел, но у меня тогда и цели не было его найти.

— А для чего Стрелку отключать излучатель? — неожиданно спросил Димка. Призрак резко вскинул взгляд и тут же опустил его, ожегшись о Димкины строгие глаза. Взяв себя в руки, ответил:

— Если знаешь, зачем спрашивать. Конечно, чтобы к Исполнителю Желаний пробиться. Хочет Стрелок, чтобы Зона исчезла. Чтоб стало все, как до аварии.

— Зачем это ему? — удивился Бес.

— Он об этом не рассказывал, — тихо ответил Призрак, — по слухам, вроде семья у него в Припяти пропала без вести.

— Ну а почему он сам не пошел отключать излучатель? — продолжал допытываться Димка. Глаза его, смотревшие на Призрака, стали похожи на темные выпуклые сливы.

— Димка, ты чего? — удивился Злой. — Крыша поехала? Тебе-то какое дело до чужих проблем?

— Уничтожить Зону таким способом нельзя. — Димка твердо смотрел на спутников. — Все сталкеры знают, что после исполнения желания — если оно вообще исполняется — Зона увеличивается в размерах. Вы как мотыльки, летите на огонь, который вас пожирает.

— Тебе-то что известно об этом, юноша? — устало спросил Призрак. Он вытащил сигарету и закурил. — Может, ты знаешь способ лучше? Или тебе нравится, что по нашей земле бродят кровожадные мутанты, рождаются аномалии, люди убивают друг друга?

— Димка прав, — неожиданно сказал Бес. — Самую большую аномалию на этой земле не мутанты создали. ЧАЭС — дело рук человеческих.

— Пусть так, — согласился Призрак, — но раз мы создали это зло, то мы и должны его уничтожить.

— А может, это не зло вовсе? — Димка упрямо взглянул на товарищей. — Может, стоит попробовать договориться с новой жизнью?

— Ты о чем? — Злой внимательно смотрел на Димку. Тогда Димка рассказал о происшествии с кровососом на подземной эстакаде.

— Вот оно что, — протянул Бес, — а я-то думаю, что это мы так мирно с Ростока выбрались. Ни снорки, ни кровососы не потревожили.

— Даже если все обстоит так, как рассказывает этот молодой человек, кровосос остается кровососом. — Призрак жестко улыбнулся. — Боюсь, что у остальных очень мало шансов спасти жизнь какой-нибудь твари, чтобы чувствовать себя в Зоне в безопасности.

— Боюсь, вы даже не пробовали спасти кого-нибудь, — тихо сказал Димка.

— Каюсь, не пробовал, — Призрак примирительно посмотрел на попутчика. — Я возьму твои слова на заметку. Ну что, мир? — он протянул руку. Димка пожал протянутую руку.

— Вот и отлично, — весело сказал Злой, — тем более, мы уже пришли.

Все посмотрели в сторону, куда указывал Злой, и увидели в километрах трех базу научной экспедиции, расположенную на берегу бывшего озера Янтарь.

Через сорок минут Злой надавил на кнопку селекторной связи у входной двери бункера.

— Одну минуточку, — раздался голос в динамике, — уже иду.

Камера над входом повернулась, оглядывая путешественников. Лязгнули запоры и дверь отворилась.

— Добро пожаловать на Янтарь, — дружелюбно глядя на пришедших, на пороге стоял невысокий пожилой человек в желтом халате.

— Здравствуйте, Андрей Николаевич, — откликнулся Злой, переступая порог, — как тут, у вас, тихо? Анархисты с наемниками не беспокоят?

— Бог милует, Илюша, — весело ответил Сахаров. — Смотрю, сегодня у вас знатная компания. И Бес, и Призрак с вами. Только молодой человек мне не знаком.

— О, простите, ради бога, — Злой подтолкнул Димку вперед. — Познакомьтесь, это профессор Сахаров, а это Дмитрий.

— Очень приятно, — сказал Димка, глядя в открытое лицо профессора.

— Взаимно, взаимно, — ответил Сахаров и засуетился. — Что же мы стоим? Проходите, проходите. Не забыли, где дезактиватор? Вот и отлично. Потом прошу вас в столовую, там и поговорим, за столом.

Через час, сняв тяжелые защитные комбинезоны и приняв душ, гости вышли в столовую. За столом, кроме Сахарова, сидело еще двое. Андрей Николаевич представил их Димке. Это были его ассистенты, Круглов и Васильев.

— Вы так и живете здесь втроем? — спросил Димка профессора.

— Живем и работаем, — ответил тот, наливая гостям чая, — вы не думайте, здесь безопасно. Самое безопасное место в Зоне.

— А что, Андрей Николаевич, долговцы не приходили сегодня? — поинтересовался Бес, принимая чашку из рук профессора.

— Вы знаете, сам удивляюсь, — ответил Сахаров, — время уже много, а их до сих пор нет.

— Я же говорил, что они завтра придут, — лениво вмешался Круглов. — Опять, наверно, прорыв мутантов из Темной Долины отбивали, поэтому и не успели.

— Возможно, — согласился Бес. И, обращаясь к Сахарову, добавил:

— Мы переночуем у вас, Андрей Николаевич? Хотели с долговцами вернуться на базу.

— Конечно, Саша, что вы спрашиваете. Оставайтесь, сколько нужно, места хватит на всех.

— Димка тут для Сергеича артефакт новый несет, — улыбаясь, сказал Злой. — Боится только показывать посторонним. Он уже один артефакт испортил ручками.

— Илюша, вы же знаете, мы очень аккуратно смотрим, — ответил серьезно Сахаров. — Кроме того, мы заплатим за исследование.

— Ну, это вы с Димкой сами договаривайтесь, — махнул Злой рукой, — мы тут не причем.

— Ну что, молодой человек, покажете ваше сокровище? — обратился профессор к Димке. Тот согласно кивнул. — Вот и отлично. Юрий Петрович, примите предмет для исследования.

Васильев поднялся из-за стола и пошел вслед за Димкой.

Вернувшись, Димка увидел, что за столом остались только Призрак и Сахаров.

— Злой с Бесом пошли отдыхать, — сказал Призрак, — а мы с профессором решили еще чайку погонять. Если хочешь спать, я тебя провожу. А хочешь, можешь с нами посидеть.

— Я с вами посижу, — сказал Димка и сел рядом с Призраком. Призрак кивнул и, продолжая начатый разговор, сказал профессору:

— Тогда и решили, что кроме меня это сделать некому. Поэтому я здесь.

Профессор помолчал, крутя в пальцах ложку. Потом поднял взгляд и спросил:

— Когда выходить будете?

— Думаю, лучше всего на рассвете, — ответил Призрак.

— Ну что я могу сказать, — Сахаров жалко улыбнулся, — вы же знаете, почему я остался на этой базе. Я искренне надеюсь на успех вашего предприятия.

— Вряд ли там что-то уцелело, — жестко произнес Призрак. — Я думаю, вряд ли что-то такое, что позволит узнать о судьбе вашей супруги.

— Мне ясна ее судьба, — просто сказал Сахаров. — Я только хочу положить цветы на ее могилу. Надеюсь, вы меня понимаете. Если вам удастся отключить излучатель, я смогу проникнуть на территорию комплекса.

— Да, конечно, — ответил Призрак. Отодвинув пустую чашку, он посмотрел на Сахарова. — Но меня мучит дурное предчувствие. Мне кажется, что я не вернусь из лаборатории.

— Ну, вернуться-то мы вам поможем, — оживился Сахаров. — Мы тут сделали кое-какие промеры излучения и собрали защитный шлем. В критическую минуту он вас подстрахует.

— Спасибо, Андрей Николаевич, — поблагодарил Призрак. — Вы меня немножко обнадежили.

— Не за что, Вадик, не за что, — профессор улыбнулся, — Если вы не возражаете, Юра Васильев хотел пойти вместе с вами. Вы знаете, он очень прилично стреляет, он как-то демонстрировал нам свое умение.

— Я не возражаю, только ответственность за его жизнь на меня не перекладывайте, — Призрак усмехнулся, — я его, конечно, не брошу, но и нянчиться с ним тоже не буду. Для меня главное — отключить излучатель.

— Договорились, — Сахаров встал из-за стола. — Я его проинструктирую самым тщательным образом.

— И немедля отправьте его спать, — добавил Призрак, — выходим в четыре утра.

Димка пожелал всем спокойной ночи и тоже отправился спать. Что-то мучило его, беспокойство шло от рассказа Призрака. Димка решил попробовать все же отговорить его от похода в лабораторию. А если не получится, отправиться вместе с ним. Может быть, там, на месте, что-то подскажет, как действовать дальше. Умиротворенный принятым решением, он уснул.

Когда он проснулся, солнце было довольно высоко. Ни Призрака, ни Васильева уже не было в комплексе.

Димка бежал по темным коридорам лаборатории, пытаясь догнать Призрака. Он буквально ощущал его следы на грязном, потрескавшемся бетоне. Снорки шипели ему вслед и порчаки провожали его ничего не выражающими взглядами. На одном дыхании он взлетал по лестничным пролетам, перепрыгивая несколько ступеней, без усилий распахивал массивные двери, двигаясь почти на ощупь в темноте переходов. Мертвые десантники, поддерживаемые экзоскелетами, не обретя покоя даже в смерти, с тоской провожали его пустыми глазницами. Страдание и боль принимали почти физическую форму в этом гиблом месте, терзая обнаженные души живых, неведомо зачем тревожащих царство мертвых. Призрак был за следующей дверью. Оставалось лишь несколько шагов, но Димку остановил неясный звук, раздававшийся из душевой с сорванной с петель дверью. Сам не зная, зачем, он перешагнул ее порог.

— Ты обрек его на смерть, — голос был бесплотен и тускл, казалось, что он раздается прямо в Диминой голове. Контролер стоял, повернувшись к нему спиной, держа руки в умывальнике перед собой.

— Я пришел спасти его, — Димка почему-то не боялся своего собеседника. Контролер отрицательно покачал головой:

— Ты гнал его до смерти. Это от тебя он бежал без памяти, вздрагивая от звука твоих шагов. — Контролер с тайным злорадством выделял слова: Ты, Тебя, Твоих.

— Нет, неправда! — Димке казалось, что в словах контролера таится какой-то тайный смысл, пока ускользающий от него. — Я пришел помочь ему.

— Помочь? — в голосе контролера прорезалась горькая насмешка. — Ты хочешь, чтобы твоя планета вся стала Зоной? Или ты хочешь посмотреть, каких чудовищ породит океан, захваченный аномальным выбросом? А может, ты как Стрелок, мечтаешь уничтожить Зону, поглотившую его семью? А ты знаешь, кем он был, до аварии на четвертом блоке? Спроси его, почему его семья жила в Припяти. Не знаешь, почему он сам не пошел отключать установку? А ведь ее отключить проще, чем холодильник. Зачем он рвется к Исполнителю Желаний? Он не будет загадывать, чтобы исчезла Зона. Это невыполнимое условие. Что же он загадает? Интересная загадка, не правда ли?

При этих словах контролер повернулся к нему лицом. В обрамлении спутанных волос, с темными выпуклыми глазами его лицо мучительно напоминало кого-то знакомого.

Внезапно Димку словно ударило и, разрывая паутину сна, он узнал его. Это был он сам.

Бес ворвался в столовую, как ураган, размахивая обрывком тетрадного листа, и выпалил:

— Он ушел за ними!

— Кто за кем ушел? — Злой невозмутимо продолжал пить чай.

— Димка ушел за Призраком, — уже спокойнее произнес Бес, подходя ближе, — время уже много, короче, я пошел его будить. Захожу — постель заправлена, а на столе вот это, — Бес потряс бумажкой.

— Позвольте мне взглянуть, — Сахаров просительно протянул руку.

— Пожалуйста, Андрей Николаевич, — Бес подал ему записку и, обойдя вокруг стола, тяжело присел напротив Злого.

— Без меня они погибнут. Я должен им помочь. За мной не ходите, это опасно и бесполезно. — Прочитав, Сахаров растерянно посмотрел на сталкеров. — Как же так, мальчики… Ведь там излучение. У Юры и Вадика защитные шлемы, а у Димы ничего нет… И звери там. Он погибнет, его нужно вернуть!

— Собираемся. — Бес решительно рубанул воздух рукой. — Профессор, у вас есть экзоскелеты?

— Да, конечно, — Сахаров торопливо закивал седой головой, — все три комплекта полностью заряжены, мы ими ни разу не пользовались.

— Я пас, — спокойно произнес Злой.

— Что? — Бес смотрел на него, не веря своим ушам. — Почему?

— Потому-что он прав, — спокойно ответил Злой, — это опасно и бесполезно.

— Но мы не можем просто бросить его, — начал Бес, но, глянув в растерянные глаза профессора, вдруг взорвался:

— Ну и черт с тобой! Я иду в любом случае. Я больше не оставляю людей в беде.

Одним рывком Злой перегнулся через стол и схватил Беса за грудки:

— Он сам сказал, что пойдет один! И ты тоже отпустил его! Мы с тобой были тогда совсем зелеными, чем мы могли помочь ему тогда?

Бес рывком освободился от захвата и встал:

— Именно поэтому я и иду сейчас. За все в жизни надо платить. Пошли, Илья, я тоже боюсь. В любом случае самоубийства не будет — постараемся догнать его до ограждения.

Злой судорожно вздохнул и тоже поднялся.

— Минутная слабость, — он криво усмехнулся, — прошу присутствующих забыть.

— Уже забыли, — Бес хлопнул его по плечу и повернулся к Сахарову, — где экзоскелеты, Андрей Николаевич?

— В оружейной, — ответил профессор. Бес и Злой вышли из столовой.

— О чем это они? — спросил Сахарова молчавший до сих пор Круглов.

— Я точно не знаю, Павел Сергеевич, — Сахаров достал платок и стал протирать очки. — Два года назад они были втроем. Потом группа распалась, потому-что третий погиб. Ходили разные слухи, но потихоньку все успокоилось. Я очень рад, что Саша снова вместе с Ильей. Пойдем, лучше поможем им собраться.

Когда-то прекрасное, озеро Янтарь после катастрофы постепенно превратилось в отвратительную грязную лужу. Сталкеры называли Янтарь болотом, но с настоящими болотами он не имел ничего общего. Не было звенящей, прогретой летним солнцем тишины, терпкого влажного аромата болотных трав и ягод, назойливого гнуса, ярко-зеленых пятен трясины. Именно поэтому, шагая по хлюпающей грязи, Бес брезгливо морщился. Запах разлагающегося ила, пробивающегося даже через противогаз, мутная булькающая жижа, в которой копошилась разная дрянь, могли испортить настроение кому угодно. По глухому покашливанию Злого чувствовалось, что в душе он солидарен с Бесом. Дружно чавкая, экзоскелеты энергично выдергивали ноги сталкеров из липкой грязи, делая очередной шаг. Российские "Терминаторы" имели тяжелую броню с мощной противорадиационной защитой и позволяли нести сто двадцать килограмм полезного груза и вооружения, но Бес предпочел бы модель "Сева" украинского производства, более надежную и безотказную, пусть и с более низкими тактико-техническими показателями. Правда, в данной ситуации, российский экзоскелет был более выгодным решением, так как позволял развивать скорость до двенадцати километров в час. Бес надеялся, что Димка ушел не очень давно, и они сумеют догнать его до лаборатории. За прошедший день он сильно привязался к этому парню. Было в нем что-то необычное, какой-то внутренний стержень. Что выкует из него Зона, Бес не знал, но смутно подозревал, что через полгода Димка заткнет за пояс любого сталкера.

Размышляя подобным образом, он, тем не менее, не отвлекался от наблюдения за своим сектором. Обшаривая биноклем болото, не обнаруживая никаких следов Димки, Бес постепенно мрачнел и раздраженно сопел в противогаз.

Одновременно пискнули ПДА. Не сговариваясь, каждый вскинул левую руку к глазам. Также синхронно сталкеры изменили направление движения на шесть градусов влево. Через триста метров Злой вытянул вперед руку. Бес вгляделся и увидел оранжевое пятно рядом с северным берегом. Это был Васильев, точнее все, что от него осталось. Чьи-то зубы здорово поработали над ним. Злой поднял ПДА ученого и выключил маячок.

— Беда, Бес. — Голос Злого звучал глухо из-за маски противогаза. — Похоже, они погибли.

Бес, не соглашаясь, мотнул головой и указал на следы армейских ботинок, уходящие за холм к северному ограждению:

— Он был здесь совсем недавно, максимум полтора часа назад. Следы совсем свежие.

— Он уже на территории комплекса, — ответил Злой, — мы опоздали.

Бес ничего не ответил. Зажужжали сервоприводы "Терминатора" и он зашагал в сторону холма. Злой оттер с маски брызги болотной грязи, сунул ПДА Васильева в карман и двинулся вслед за напарником. Через двадцать минут они подошли к разрыву в ограждении. Он был образован упавшей осветительной мачтой. Даже не сбросив скорость, Бес вскочил на упавшую конструкцию и перешел на территорию комплекса. Спрыгнув на землю, он предостерегающе поднял руку. Злой, приготовившийся шагнуть на мачту, замер на одной ноге. Бес сделал десяток шагов вперед, потом вернулся и жестом позвал напарника. Злой тут же перебрался к нему.

— Излучатель отключен, — сказал Бес. — Чувствуешь?

Злой неопределенно пожал плечами:

— Кто его знает. Я здесь не был ни разу.

— Отключен, — твердо сказал Бес, — иначе мы даже остановиться бы не смогли. Помнишь, что Призрак рассказывал?

Злой кивнул, посмотрел по сторонам и сказал:

— Раз отключен, значит, Призрак добрался до рубильника. Теперь вопрос, где их искать.

Бес пожал плечами, поправил ремень автомата и двинулся к невысокому кирпичному зданию, обходя металлический ангар. Злой тут же занял правый сектор обстрела, моментально подстроившись под шаг напарника. Обогнув ангар, сталкеры остановились.

— Все, блин, приехали. — Злой скривился, как от зубной боли. Порчаки бродили, как тени, по территории комплекса, натыкаясь друг на друга. Вероятно, после отключения излучателя они еще не пришли в себя и не представляли особой угрозы. Другие твари привлекли внимание сталкеров. В этот раз смерть явилась в виде огромной стаи слепых собак. Как только сталкеры вышли из-за угла, две цепочки псов неторопливой рысью обогнули ангар слева и справа, замыкая их в петлю.

Хлопнула дверь кабинета, Андрей Николаевич оторвал взгляд от монитора и повернулся к входу. На пороге стоял запыхавшийся Круглов.

— Что случилось, Павел Сергеевич? — спросил Сахаров.

— Вызывайте военных, Андрей Николаевич, — в глазах Круглова плескался неприкрытый ужас. — На территории комплекса настоящая война.

Псов было слишком много. У Злого кончились патроны с ипритовой солью, но собаки продолжали прибывать.

— Все, хана, — Бес вытер пот со лба, пока псы готовились к очередной атаке, — последний магазин. Они из-за барьера прут. Наверно, излучатель их все-таки удерживал там.

Злой не ответил. Бес обернулся и увидел, что тот напряженно всматривается в покрытое серой пеленой облаков небо на востоке.

— Что там? — спросил Бес.

— Вертолеты, — ответил Злой, — судя по звуку, идут сюда.

— Это хорошо, — сказал Бес. Оглянувшись, он удивленно воскликнул:

— Ты посмотри! Псы уходят!

Видимо, собаки хорошо знали звук летающих машин. Разомкнув кольцо, они покидали территорию комплекса, уходя за барьер. Правда, сделать это им не удалось.

Ракетный залп накрыл лабораторию, как карающая длань Ангела Смерти. Правых и виноватых, живых и мертвых смела она. Взрывной волной Беса кинуло в стену ангара, и он потерял сознание.

Очнулся он от ночной прохлады. Крупные яркие звезды кололи сетчатку глаз. В пяти шагах от него горел небольшой костер. Возле огня было двое, один лежал, другой сидел. Бес, кряхтя, приподнялся и сел, ощупывая свое тело. Не обнаружив видимых повреждений, Бес осторожно поднялся и подошел к костру. Димка что-то помешивал в котелке, Злой лежал без движения, голова у него была умело забинтована.

— Что с ним? — хриплым голосом спросил Бес.

— Проникающее ранение черепа, — ответил Димка, — позвоночник поврежден. Если не экзоскелет, его бы на части разорвало. Я его зафиксировал. Ждал, пока ты очнешься.

Бес присел у огня.

— Как умело ты его замотал, — кивнул он в сторону Злого, — будто всю жизнь в санбате прослужил.

— У нас в школе ОБЖ преподавал бывший военный медик из Афгана, — ответил Димка, — готовил нас, как будто завтра в бой. Никогда не думал, что пригодятся подобные знания.

— А где Призрак? — спросил Бес.

Димка долгим внимательным взглядом посмотрел на Беса.

— Призрак мертв. — Наконец ответил он. — Я опоздал.

Бесу не понравились ни взгляд, ни тон. Что-то неестественное было в них. Как-будто Димка лгал. Или не договаривал.

— Жаль, — осторожно сказал Бес, — хорошо, что он успел отключить излучатель.

— Нет, — Димка покачал головой. — Он не успел. Я сам отключил его.

— Может, расскажешь подробней? — спросил Бес, сев поудобнее. Димка усмехнулся. Снял котелок с костра и поставил между собой и Бесом.

— Ешь, — велел он Бесу, — тебе силы понадобятся. И слушай. Призрак погиб потому, что шел проход открыть для Стрелка. А Сторож настроен так, чтобы защищать проход. Поэтому он сперва разделил их с Васильевым. Юра даже ограждение не пересек, повернул обратно. Сторож на него снорков натравил. А Призрак покрепче орешек. Дошел до входа в лабораторию и нырнул вниз, к установке. Там все экранировано от излучения. Военные от Сторожа страховались. Только это их не спасло. Нащупал Сторож слабые места защиты и взял всех под свой контроль.

— Сторож это контролер? — спросил Бес. Димка печально взглянул на Беса:

— Был им. Один из первых, что добровольно шли на контакт. Это ведь люди бывшие, попавшие под выброс. Большинство погибает, но два процента могут выжить. Только из Зоны им хода нет — без ее энергетики они уже не могут жить. Это петля смерти. Поэтому они и шли на контакт, думали, что ученые им помогут снова стать людьми.

— Не смогли помочь? — Бес даже перестал есть.

— Не захотели, — жестко отрезал Димка. — Они их за людей не считали. Сперва обманывали, дескать, нужно изучить их аномальные способности, потом вообще взяли одного из контрольной группы, усыпили, вынули мозг, навтыкали в него электродов и поместили в физраствор. Остальных ликвидировали. Думали создать психическое оружие. Только оно против них и обернулось. Другие контролеры сразу узнали о преступлении. И объявили людям войну, стали насылать на лабораторию стаи собак, снорков, прочих мутантов. Но эти ублюдки заставили Сторожа всех разогнать. И запрограммировали компьютер, через который поступали команды управления Сторожем, на охрану прохода к центру Зоны. Туда и обратно. Не учли, что Сторож может вступать в телепатический контакт с контролерами. Совместно они смогли противостоять ученым. Но вся беда в том, что самостоятельно избавиться от компьютера у Сторожа не получалось. Он угодил в собственную ловушку. Все, что он смог, это заселил лабораторию мутантами, чтобы они его охраняли. Когда Призрак с Васильевым подходили к лаборатории, он перехватил их мысли и пришел в ярость. Даже через столько лет он не смог спокойно относиться к ученым. Поэтому Васильев погиб так страшно. С Призраком он пытался договориться, но тот ему не поверил. И попал в охранную ловушку.

— Откуда ты все это знаешь? — недоверчиво спросил Бес.

— Он сам мне рассказал, — ответил Димка.

— Ты ему поверил?

— Ему незачем было врать. Он хотел умереть. И сам показал мне рубильник. Да и рассказом это не назовешь, скорее он передал мне образы. Я словно прожил его жизнь.

Они немного помолчали. Потом Бес спросил:

— Что ты думаешь делать дальше?

Димка взглянул на север, потом сказал:

— Мой путь теперь ведет к Барьеру. Сторож сказал, что меня там ждут.

Бес не осмелился спросить, кто может ждать у Барьера. Он сидел и смотрел, как Димка собирается. Из оружия он взял армейский нож, а из еды только две банки тушенки, засунув их просто в карманы.

— Это моему напарнику, — пояснил он, заметив изумленный взгляд Беса.

— Какому напарнику? — переспросил Бес. Димка осторожно расстегнул молнию комбинезона, и Бес с изумлением увидел маленький пушистый комочек. Щенок зевнул и снова свернулся клубком.

— Это слепая собака? — Бес не мог опомниться, — они же не приручаются!

— Я этого не знал, — Димка погладил щенка, тот лизнул ему руку. — Его зовут Джек. Дай ему руку.

Бес осторожно протянул руку. Щенок встрепенулся, обнюхал пальцы и несмело лизнул их.

— Вот и все, теперь он узнает тебя при встрече. Прощай, Александр Иванович. — Димка легко поднялся и, не оборачиваясь, легкой неслышной походкой двинулся на север. Бес провожал его взглядом, пока он не растворился в темноте. Потом проверил заряд батареи своего экзоскелета, подошел к лежащему без сознания Злому, бережно поднял его на вытянутые руки и осторожно пошел к южным воротам. Далеко на востоке край неба уже начал розоветь, звезды бледнели в вышине. Приближался день. Последний день осени.

Мир побелел. Огромные хлопья снега лениво переворачивались в воздухе, опускаясь под ноги. Пропали звуки, видимость упала почти до нуля. Такого снегопада Димка не видел никогда. Как завороженный, он стоял, задрав голову вверх, ловя снежинки ртом. Снег облепил его волосы и плечи, по щиколотку скрыл ноги. Таинство природы кружило голову, и Димке казалось, что он летит сквозь снежную кутерьму.

Джек беспокойно заворочался за пазухой, и Димка очнулся. Медленно, освобождаясь от очарования первого снега, он расстегнул замок на куртке и погладил щенка. Тот сразу успокоился.

Он был в пути четыре дня. Ночевал в брошенных домах, с первыми лучами солнца продолжая свое путешествие. Сторож велел идти на север. "По дороге тебя встретят", сказал он Димке. Пока он никого не встретил, если, конечно, не считать ночного гостя.

Тушенка закончилась сутки назад и вчера, устраиваясь на ночлег, Димка сильно переживал, что нечем накормить Джека. Голодный щенок скулил, тыкался холодным носом в руки и никак не хотел лечь спать. Димка уже обыскал весь дом, в котором они расположились, но не нашел ничего съедобного. Он уже собирался расширить поиски и обыскать всю деревню, но тут дверь распахнулась, и на пороге возник кровосос. Он внимательно оглядел Димку и Джека, сделал несколько бесшумных шагов и положил перед ними тушку зверька, отдаленно напоминавшего зайца, и небольшой сверток. После этого он повернулся и исчез в ночи. Джек тут же вцепился в еще теплое мясо, и Димке стоило большого труда отнять у рычащего и кусающегося щенка добычу, чтобы приготовить нормальный ужин.

С помощью армейского ножа ему удалось аккуратно разделать мясо. Джек получил требуху и кости, а остальное Димка положил в котелок и повесил его над костром, который развел прямо в разрушенной печке. Хлопоча, он совершенно забыл про сверток, но, повесив котелок и присев в ожидании ужина, снова заметил его. Размотав обрывок брезента, он увидел круглый черный камень с пляшущей красной искрой внутри. Он сразу понял, что это такое. Подержав Око на ладони, Димка осторожно завернул его снова. Он не был готов к такому стремительному развитию событий. Положив его в рюкзак, он почувствовал, как забилось сердце. Око в рюкзаке — смертный приговор без обжалования и снисхождения. Но он так же понимал, что передали его ему не просто так. Кто-то замолвил за него слово перед Зоной, и она теперь нуждалась в нем. Вряд ли Око будет действовать на него так же, как на других сталкеров — Димка был уверен на сто процентов, что это не так. Жаль, что кровососы не говорят по-человечески, размышлял Димка, глядя, как Джек хрустит костями странного зайца. Расспросить бы его о Барьере, точнее, о территории за Барьером. Хорошо, что с ним Джек. Слепые псы чувствуют аномалии лучше и точнее любых детекторов. А здесь, за Барьером, количество аномалий быстро растет с каждым пройденным километром. Только вот Стрелка, пожалуй, это не остановит. Для этого Зоне и понадобился Димка. В который раз уже он жалел, что поддался на уговоры соседа. Жил бы, как все нормальные люди. Пусть рядом с Зоной, но ведь не в Зоне! Но с другой стороны, если такие, как Стрелок, будут добираться до Исполнителя Желаний, то очень скоро весь мир окажется в Зоне. И весь вечер, за ужином и после него, до самого сна, Димка мыслями возвращался к Стрелку. А утром пошел снег.

— Это все? — Стрелок в упор смотрел на Беса. Тот кивнул, не поднимая головы. Стрелок тяжело вздохнул, поднялся из-за стола и сжал его плечо.

— В моей группе теперь не хватает одного человека. А ты лишился напарника. Не хочешь присоединиться ко мне? — спросил он Беса. Тот отрицательно мотнул головой. — Как знаешь. Если передумаешь, милости прошу. Где найти, знаешь.

Резко повернувшись, Стрелок стремительно вышел, чуть не сбив стоявшего у дверей Клыка. Последний, сплюнув зубочистку, которую гонял во рту, пока Стрелок говорил с Бесом, вышел следом.

— Как думаешь, не врет? — Стрелок щурился на белый снег. Его воспаленные глаза больше привыкли к темноте ночи и подземельям.

— Надень очки, — посоветовал Клык. — Доктор опять ругаться будет. А насчет Беса… Нет, не будет он врать. Я о нем слышал.

Стрелок зябко повел плечами, достал из нагрудного кармана черные очки и надел. Вдвоем они медленно двинулись к Восточной заставе.

— Еще полгода, — Стрелок, наклонившись, сгреб немного снега перчаткой. Первый снег был податливым и липким. — От этой экспедиции слишком много зависит. Я не буду рисковать этой зимой. До весны мы хорошо подготовимся и, как только земля подсохнет, двинемся. А пока отправимся к Доктору.

Клык согласно кивнул. Стрелок лукаво глянул на него и неожиданно запустил снежком. Клык, которому снег попал за шиворот, ахнул и поспешно стал зачерпывать снег. Так, перекидываясь снежками, они дошли до заставы.

Илья его не узнавал. Да и не только его. Он лежал, глядя в потолок широко раскрытыми глазами. Сам он тоже сильно изменился. Порой Бесу казалось, что он совсем не знает этого человека, лежащего совершенно неподвижно. Доктор сказал, что может пройти очень много времени, прежде чем Злой придет в себя. Ну что ж, времени зимой хоть отбавляй. Того, что Бес отложил за прошлый сезон, хватит с лихвой, чтобы позаботиться о напарнике. Надо будет только дойти до лагеря американцев. Доктор выписал рецепт и сказал, что такие лекарства можно найти у них. Доктор был тактичным и умным человеком. Он знал, что Бес находится в федеральном розыске.

Бес вздохнул и стал готовить на спиртовке жиденькую манную кашу на воде. Крупу он купил у Паука за бешеные деньги, но молока достать не смог. Проще было достать луну.

В дверь протиснулся Федя Убей Крысу.

— От козы пойдет? — спросил он Беса.

— Что пойдет? — не понял Бес.

— От козы, — терпеливо повторил Федя. И пояснил: — Молоко.

— Да, конечно, — Бес растерялся, — но я везде уже спрашивал…

— Не везде, — сказал Федя, — у меня ты не спрашивал. Давай фляжку, утром будешь с молоком.

Бес шагнул к Феде и порывисто обнял его.

— Ладно тебе, — Федя смутился, — мы здесь не чужие. Я тебе за любого скажу.

— Спасибо, Федя, — Бес был тронут. — И ребятам спасибо.

Федя похлопал его по руке и молча ушел. Люди остаются людьми, думал Бес, остужая снятую кашу, а Зона снимает человеческую шелуху, оставляя здоровое ядро. Настроение его улучшилось, луч надежды проник в тесную каморку, где им с напарником предстояло провести долгие зимние месяцы.

К вечеру метель усилилась. Димка заблудился и совершенно выбился из сил. Одетый отнюдь не в зимнюю экипировку, он продрог до мозга костей, и только маленький живой комочек согревал ему живот. Отчаяние все сильнее овладевало им. Он остановился и сел прямо на снег. Стараясь не шевелиться, чтобы не растерять остатки тепла, дрожа от пронизывающего холода, Димка приготовился умереть. Он слышал, что смерть от холода совсем не страшна, просто засыпаешь, и все. Но сон не приходил. Из снежной пелены вынырнул кровосос и сел напротив. Его желтые глаза смотрели с укором. Димка отвернулся в другую сторону, но там стояли Бес и Злой, негромко переговариваясь и глядя на него. А справа, в простых летних платьях, уже подходили мама с Верой. Сестра что-то говорила матери, но та, похоже, не слушала, смотрела на сына так, как могла только она, с любовью и жалостью. Димка хотел что-нибудь сказать матери, но не смог разжать губ. Потрогав лицо, он обнаружил снежную корку на недельной щетине. Пытаясь ее содрать, он не заметил, как вокруг опустело. Ушли все, кроме сестры. "Вставай" — сказала она ему. Димка послушно встал. Он всегда немного побаивался Веры и слушался ее беспрекословно. Впрочем, не только он. Во взгляде старшей сестры было нечто такое, что безотказно действовало практически на любого человека. "Иди за мной" — Вера повернулась и легко зашагала сквозь снежную пургу. Димка двинулся за ней, но тут же стал отставать, проваливаясь и с трудом вытаскивая ноги из снега. "Какой ты неуклюжий. Иди как я" — С легкой насмешкой Вера глянула на него через плечо. Димка посмотрел и увидел, что она ступает по снежной поверхности босыми ногами. Закоченевшими пальцами он с трудом развязал шнурки и скинул промокшие армейские ботинки. Осторожно поставил босую ногу на снег. Холод абсолютно не чувствовался, а замерзшая корка снега казалась мягкой и упругой. Засмеявшись, Димка побежал за сестрой. Стало тепло, он скинул куртку и до середины расстегнул рубашку. Падающие снежинки больше не кололи его, а ласковым шелком скользили по лицу. Димка подставил руку и удивленно ахнул. Вместо снега на ладонь ложились белые лепестки цветов. Вся земля была усыпана ими. "Это ромашки, мои любимые" — сказала Вера, обернувшись. На голове у нее был красивый венок из цветов. Она протянула ему такой же. "Надень венок, я сплела его для тебя" — сестра ласково смотрела на него. Он послушно одел его на голову, и тотчас услышал прекрасную музыку, которая звучала, казалось, прямо в голове. Вера засмеялась и побежала, Димка побежал за ней. Стало легко и радостно, только Джек никак не мог согреться, мелкая дрожь сотрясала его крохотное тельце. Димка хотел сказать ему что-нибудь ласковое, но не смог открыть рта, потому-что венок своими побегами оплел ему голову и верхнюю часть тела. Димка попытался оборвать зеленые путы, но руки слушались с трудом, а венок пускал и пускал побеги, которые все сильнее охватывали его. Ему пришлось остановиться, так как ноги тоже оказались оплетены. Листья закрыли ему глаза, стало трудно дышать, голос сестры, как звон колокольчика, становился все глуше, удаляясь от него. Стебли потянули его к земле, от которой на Димку дохнуло могильным холодом. Не в силах сопротивляться, ослепший и оглохший, повалившись на правый бок, цепенея от холода, он стал проваливаться в черноту небытия.

— … Мы рвемся в неизвестность,

Судьбе своей наперекор,

За славу и медали,

Но и кресты едва ли

Будут стоять живым в укор…

Клык медленно потянул спусковой крючок, но Стрелок жестом остановил его.

— Дослушаем. — Губы его едва шевельнулись, но Клык понял и замер.

— Вот и все, вот и все,

Мчится в Зону вертолет,

Прощай, любимая, прощай,

Вот и все, вот и все,

Мы вернемся, всем назло,

Но только если будут дома ждать…

Пальцы Стрелка шевельнулись, Клык прижался глазом к прицелу и нажал на спуск.

Грохот СВД оборвал песню, певец опрокинулся навзничь. Клык услышал одиночный выстрел Стрелка и очередь Крота. Караул блокпоста умер, ничего не успев понять и предпринять.

— Вот и все, вот и все, — мурлыкал Стрелок, спускаясь с насыпи, — прощай, любимая, прощай…

Крот уже спустился и обшаривал убитых солдат. Клык поставил винтовку на предохранитель и медленно встал в полный рост. Закинув оружие за плечо, неторопливо стал спускаться вниз. Пока Крот обыскивал трупы, Стрелок перетряхивал вещмешки убитых бойцов.

— Сидорович будет ругаться за блок-пост, — Клык прикурил сигарету и, прищурясь, смотрел на Стрелка. — Опять здесь вояки будут шмон наводить, всю клиентуру ему разгонят.

Стрелок отбросил капюшон маскхалата и безмятежно глянул на Клыка.

— Меня это мало задевает. Придется ему это пережить. — Стрелок обернулся к Кроту. — Ты закончил?

Тот кивнул и похлопал рукой по плотно набитому вещмешку.

— Тогда идем, нечего тут задерживаться. Нужно успеть скинуть хабар и добраться до логова. — Стрелок сплюнул и пошел через пост в сторону границы. Клык и Крот переглянулись и пошли следом. Если бы они оглянулись, то увидели, как белая пелена снегопада надвигается, кружась, от центра Зоны, захватывая периметр и заметая следы и пролитую кровь.

— Вот и все. — Доктор закрыл свой чемоданчик, поднялся со стула и пошел к умывальнику.

— Что все? — глухо спросил Бес, не отрывая взгляд от своих тяжелых узловатых рук, беспокойно теребящих край скатерти.

— Больше я ничем помочь не могу. — Намыливая руки, Доктор взглянул на Беса. — Жизнь его вне опасности, а поставить на ноги его разве что Дикуль бы мог. Но я, к сожалению, не он. Его надо переправить на Большую землю, в хорошую клинику.

— Как вы себе это представляете? — Бес с тоской смотрел на Доктора. — Взвалить его на плечи и тащить через все блокпосты? Да нас первый патруль прихлопнет!

Доктор подошел к столу и сел напротив Беса.

— Могу дать один совет, но не как врач, а как сталкер.

Бес медленно кивнул, не сводя с Доктора глаз.

— Однажды Стрелок не вернулся из рейда, — голос Доктора слегка дрогнул. — Я отношусь к нему, э, хорошо, вобщем, отношусь. И когда он пропал, я забеспокоился. Расспрашивал сталкеров, но толком никто ничего не знал, кроме того, что он пропал в районе Армейских складов. Ты знаешь, там очень много аномалий. Я был встревожен не на шутку. Собрался и пошел его искать. Я мог бы блуждать очень долго, но мне повезло. Возле самого Барьера я встретил его. Он был очень бледен, шатался от слабости, но живой. Вместе мы вернулись на нашу базу. Когда он немного оклемался, то рассказал, что попал в Карусель. Ему повезло, она была уже старая. Но все равно, крутануло его здорово. Подняло в воздух и отшвырнуло метров на двадцать. Очнулся он в какой-то избушке. Старая женщина, живущая в ней, за три дня поставила его на ноги. Он ушел недолечившись, потому что знал, что его ищут. Я осмотрел его. Он был практически разорван на куски, все тело в свежих, едва заживших шрамах. Поверь мне, я бывший военный хирург, шил людей в Чечне, но такого не видел никогда. Он не мог выжить, если судить по полученным повреждениям. Тем не менее, он был жив и почти здоров.

— Где ее искать и как ее зовут? — Бес был полон решимости.

— Стрелок сказал, что она велела называть себя Лекаркой. Судя по всему, она мутант.

Доктор достал из планшета карту и разложил ее на столе.

— Вот по этой дороге, через Мертвый город. Километров через пятнадцать будет пересечение со старой проселочной дорогой. Саму дорогу, конечно, не видно, но там сохранился дорожный знак. Сворачиваешь вправо и идешь прямо, километра три, пока не упрешься в старый хутор. Там она и живет. Учти, я там не был. Эту информацию я получил от Стрелка.

— Судя по карте, — сказал Бес, глядя на Доктора, — этот хутор находится возле самого Барьера.

— Если не за самим Барьером, — ответил Доктор. — Стрелок неоднократно пересекал Барьер. Там есть совершенно неизученные аномалии, которые порождают очень интересные артефакты. И еще, там очень опасно. Не каждый сталкер решится пересечь Барьер.

— Я знаю, — Бес вспомнил Димку, уходящего через Барьер в последний день осени. — Меня это не остановит.

Доктор рывком поднялся из-за стола.

— Тогда удачи. — Доктор протянул руку Бесу. Тот горячо пожал ее. Доктор пошел к двери, накинул свой дождевик и вышел наружу.

Проводив Доктора, Бес стал размышлять. Несмотря на зиму, до Мертвого города он мог бы добраться в течение трех дней. Один. Вряд ли удастся уговорить старуху бросить дом и идти черт знает куда. А добраться туда с Ильей даже летом было бы проблематично. Ни один транспорт, за исключением вертолета, не работал в Зоне. Но вертолет взять негде. Придется идти ножками.

Бес вздохнул и подошел к Илье. После укола Доктора Злой спал. Поправив одеяло, Бес быстро направился к выходу.

Он очнулся в каком-то душном помещении. В горле першило от пряных запахов трав, от большой русской печи волнами расходился жар. А возле двери лежал разомлевший щенок и часто-часто дышал.

— Джек, — позвал его Димка, и не узнал свой голос. Щенок вскочил и с радостным визгом кинулся к нему. Он лизал его в нос, глаза, губы. Димка, не в силах отвернуться, слабо улыбался и пытался отодвинуть Джека рукой.

Скрипнула входная дверь. Димка скосил глаза и увидел настоящую Бабу-Ягу. Сгорбленная, с клюкой, с большим крючковатым носом, украшенным бородавкой, прошла, подволакивая ногу, и села на лавку. Сняла платок с головы, рассыпав по плечам седые волосы. Жгучие ястребиные глаза уставились на Димку.

— Ну, очнулся? — спросила ведьма и, нагнувшись, стала стаскивать валенок с хромой ноги. Не успел Димка спросить, кто она такая, как входная дверь скрипнула вновь и на пороге возникло очень странное существо. Внешне оно очень напоминало медведя, только совершенно без шерсти. Неизвестный науке зверь был в валенках и солдатской шинели. В каждой лапе у него было по ведру воды. Потоптавшись у двери совершенно по-медвежьи, он поставил ведра на пол.

— Спасибо, Бер, — сказала старуха, — ступай себе.

Бесшерстный медведь что-то буркнул и вышел.

— Кто это? — просипел Димка.

— Это Бер, бывший медведь, — ответила Баба-Яга, снимая второй валенок. — Натворили вы дел со своим атомом. Ни одну тварь божью не узнать, всех покалечило. Псы вот без глаз остались, хорошо ли так-то?

Димка попытался отшутиться:

— Зато нюх им теперь глаза заменил. Глаза в Зоне им ни к чему.

— Это сами псы тебе сказали? — с презрением прищурилась старуха, — вот бы тебе нюх вместо глаз! То-то, небось, обрадовался бы.

— А вы кто? — спросил Димка, немного смущенный суровой отповедью. Старуха неожиданно улыбнулась. От ее улыбки по всему лицу побежали лучики-морщинки, мгновенно преобразив ее. Теперь она казалась доброй и ласковой бабушкой.

— Лекарка я, — сказала она ему, — навроде Айболита здешнего. А зовут меня Лукерья Петровна.

Стрелок чистил картошку.

— Ну, долго ты еще будешь возиться? — спросил он Клыка, колдовавшего над газовой плиткой.

— Сейчас, — ответил тот, — ты чисти, не отвлекайся.

Крот оглядел их и снова склонился над столом, который был завален радиотехнической литературой, самодельными схемами и печатными платами.

Стрелок бросил нож в ведро и подошел к столу.

— Ну, как?

Крот поднял глаза и вымученно улыбнулся:

— К Новому году будет готово.

— Неужели? — удивился Стрелок, — молодец! Думаешь, сможешь подобрать код?

— Обижаешь, Стрелок, — медленно произнес Крот. — Я и посложнее замки открывал.

Стрелок примирительно поднял руки:

— Прости, не хотел обидеть. Просто нервничаю.

Он повернулся и вышел на улицу.

— Чего это он? — спросил Крот. Клык дернул плечом:

— Психует из-за задержки. На меня тоже срывался.

Оба замолчали. Потом Крот тихонько позвал:

— Клык!

Клык повернулся к нему.

— Помяни мое слово, положит он нас, как Призрака.

Клык долго смотрел на Крота, собираясь возразить, но так ничего и не сказал. Крот криво усмехнулся и снова склонился над столом.

Зима колючей рукой взяла Зону за горло. Секретные тропы и тайники украл белый, девственно чистый снег. Таким его можно увидеть только в местах, где не ступала нога человека. Но и зверь не спешил оставить свои следы на этой белой скатерти смерти. Под пушистым покрывалом притаились аномалии, смертельно опасные для всего живого. Лишь изредка тишину пустыни нарушал рокот воздушной машины, совершающей дежурное патрулирование территории от границы Зоны до Барьера. Ощетинившийся оружием, металлический хищник висел высоко в небе, всевидящим оком осматривая притихшее, но все такое же враждебное пространство. С высоты птичьего полета людям, управлявшим грозной машиной, был виден кошмарный аномальный котел Чернобыльской АЭС, пульсирующий, как сердце огромного спрута. Над ним всегда висела грязная шапка низких облаков. Изредка они наливались синевой, и тогда свирепые молнии били в истерзанную землю, а на саркофаге плясали огни святого Эльма.

Грозные силы, вышедшие из-под власти человека, разбуженные неуемной жаждой познать суть вещей, теперь угрожали миру. Планета не осознала нависшей опасности. Средства массовой информации ежедневно обрушивали на человека пожары, авиакатастрофы, убийства и экологические бедствия. Чернобыль остался в прошлом, вытесненный из памяти людей потоком информации о новых угрозах. Ликвидаторам аварии заткнули рот нищенскими подачками, пострадавших отправили умирать на просторах державы, свято хранящей свои секреты, а защитников окружающей среды ловко перенаправили на другие проблемы. Только отсюда, из кабины боевого вертолета, была видна злокачественная опухоль мира, адская машина которой неуклонно набирала обороты. Там, за Барьером, в руинах Полынь-города, готовилась колыбель для нового властелина планеты.

Проводив глазами вертолет, Стрелок продолжил свой рассказ:

— Я уверен, они погибли случайно. Просто никто не мог предполагать такие масштабы аварии. Те, кто держали штурвал эксперимента, могли просто умереть от радиации. Слишком большой был выброс. Но советская военная машина работала безотказно. В случае гибели рулевых должна была сработать система самоконсервации.

— Значит, все только ждет своего часа, — задумчиво произнес Доктор, — но почему никто другой не сделал подобной попытки? Ты думаешь, об этой двери известно только тебе?

— Давай по порядку, — терпеливо сказал Стрелок. — Дверь рядом с Исполнителем Желаний. Сила его притяжения такова, что никто из живых не может устоять. И ни один, кто дошел до него, не вернулся. Я думаю, что это и есть главный охранник лаборатории. Не исключено, что его создали те самые рулевые. И я допускаю даже, что это он и выманил их из убежища.

— Ты уверен, что Исполнитель не притянет тебя второй раз? — Доктор тревожно взглянул на Стрелка.

— Уверен. Для него я умер. А мертвые его не интересуют. Крот уже собрал ключ. Мне нужно будет продержаться не более двадцати секунд.

— А Крот и Клык идут с тобой? — спросил Доктор. Стрелок кивнул. — А как же с ними?

Жесткая усмешка тронула губы Стрелка.

— Алягер ком алягер. — сказал, как выстрелил. Серые глаза смотрели пронзительно-колюче и, не выдержав его взгляда, Доктор опустил голову.

С каждым днем Димка совершал все более длинные прогулки с Джеком. Иногда к ним присоединялся Бер. Своим хриплым нечеловеческим голосом он рассказывал Димке о жизни в этом постапокалипсическом мире, где все было иначе, чем на Большой земле. Каждый сантиметр здесь был пропитан запахом смерти, животные опасны, растения ядовиты. Радиация породила множество новых видов, и они яростно боролись за свое место под солнцем. Многие твари пугающе поумнели в этой борьбе. Это был агрессивный разум, яростный враг всего, что прямо или косвенно угрожало его существованию. Чуждый человеческому, он объединял всех порожденных и искалеченных Зоной существ. Димка осознавал, что мирно беседующий с ним Бер в любую минуту может превратиться в разъяренного монстра, если только почувствует малейшую угрозу Зоне…

Вышедший из-под скальпеля безвестного доктора Моро в погонах Советской армии, предоставленный по воле случая сам себе, дед Бера не умер на отравленной человеком земле, но вошел в медвежий клан, так как генетически он и был медведем. Новые поколения унаследовали ум, медвежью силу и полное отсутствие шерсти. Правда, молодые беры постепенно утрачивали навыки человеческой речи, все чаще переходя на звериный язык, наполненный рычанием и понятный большинству животных в Зоне. Но Димкин спутник изъяснялся вполне сносно и понятно. Рассказывая, он беспрестанно наклонялся к земле, вырывая из-под снега какие-то травки, ягоды и камешки. Все найденное он складывал в большую сумку, пристегнутую к солдатскому ремню поверх армейской шинели. В своем одеянии Бер выглядел, как карикатура со страниц западных газет времен холодной войны на советскую военную угрозу. Низко сутулясь, переваливаясь с ноги на ногу, выворачивая пятки, Бер ходко шагал рядом с Димкой, повествуя о черных днях и кровавых ночах Зоны. Медленно вставала перед Димкой трагедия, случившаяся много лет назад на украинской земле. Шаг за шагом, день за днем, год за годом проходили перед его взором. Он совершенно ясно представлял себе все события, которые пережило племя беров после аварии.

Так они бродили втроем за Барьером, порой доходя до окраины Мертвого леса. Меж изломанных и изуродованных деревьев на них смотрели глаза существ, живущих в этом сумрачном, гиблом лесу. Димка чувствовал их жгучий интерес к себе. Он бы никогда не вошел в этот странный лес, если бы однажды их не загнал туда страх быть замеченными с военного вертолета, невесть какими судьбами залетевшим за Барьер.

— Кажись, вертолет? — удивленно прохрипел Федя Убей Крысу, движением головы сбрасывая капюшон. — Ставим носилки, Саня!

Сталкеры осторожно поставили носилки с Ильей на землю. Бес накрыл Злого белой простыней. Гул вертолета нарастал.

— Набрось капюшон! — крикнул он напарнику, бросаясь в снег. Федя закрыл голову и совершенно слился с белой пустыней. Упав, Бес стукнулся лбом о железную трубу и зашипел от боли. Вжимаясь в мерзлую землю, он с каким-то животным страхом ожидал очереди крупнокалиберного пулемета. Рев воздушной машины стал на мгновение совсем нестерпимым, а потом медленно пошел убыль. Вертолет летел в сторону Барьера. Когда стих звук, Федя медленно поднял голову и посмотрел на Беса. Тот, лежа, что-то очищал от снега рукой.

— Что ты там нашел? — спросил он. Бес поднял голову, и Федя увидел его улыбающееся лицо.

— Перекресток, — негромко сказал Бес, — здесь дорожный знак. Скоро будем на месте.

Когда стих рокот вертолетных винтов, Димка перевел дыхание и огляделся. Они не рискнули зайти глубоко в чащу и укрылись на опушке, под ветвями огромного раскидистого дерева.

— Куда мы забрели, Бер? — спросил Димка у медведя. Тот посмотрел на него своими глубоко посаженными глазами и, вздохнув, прохрипел:

— Очень плохое место. Надо домой. Идем домой.

Услышав слово "домой", Джек тут же выскочил на открытое пространство. Всем своим видом он показывал, что ему это место тоже не очень нравится. Бер ощерил желтые клыки и поковылял вслед за Джеком. Но Димке не хотелось уходить из этого леса. Он чувствовал, что где-то здесь его ждет то, о чем говорил ему Сторож. То, что приоткроет ему завесу тайны Зоны.

— Я, пожалуй, немного задержусь здесь, — негромко сказал Димка, — ты иди домой.

Бер укоризненно покачал головой, но спорить не стал. Он просто повернулся и направился обратно по своим следам. Джек немного поскулил, но все же не захотел остаться и потрусил вслед за медведем. Димка скинул вещмешок с плеча и стал рыться в нем. С самого дна мешка он достал сверток и аккуратно развернул. Вздохнул, набираясь смелости, и поднес Око к самым глазам.

Свалка была гиблым местом. Даже военные здесь не появлялись. Ценных артефактов тут не найдешь, а порядочную дозу радиации или пулю здесь можно было схлопотать запросто. Старое локомотивное депо, расположенное рядом с могильником радиоактивных отходов, давно стало прибежищем уголовников, наводнивших Зону. Здесь был центр криминальной паутины, отсюда выходили группы для грабежа сталкеров, сюда тащили добычу. Здесь формировались грузы для отправки на Большую землю. Через купленные блокпосты крупными партиями вывозили все, что представляло хоть какую-нибудь ценность. Артефакты, оружие, цветные металлы — бандиты не брезговали ничем. Иногда даже радиоактивные отходы вывозили эти караваны смерти. Все это было обильно полито кровью сталкеров, военных и научных экспедиций. Свалку обходил стороной даже Долг. Конечно, не из боязни, просто не хотели связываться с этими подонками. Но если бы нашелся человек, не побоявшийся сказать такое в лицо местным крестным отцам, те в ответ только бы ухмыльнулись. Здесь была их крепость, тут они правили бал, никто и ничто не могло выкурить их с захваченной территории.

Крота они с собой не взяли. Он был компьютерный гений, мог выстрелить в человека из-за угла, но для дела, которое привело их сюда, он был жидковат. Сам Стрелок, после первой, неудачной попытки проникнуть в центр Зоны, чудом выживший там, откуда еще никто не возвращался, омертвел сердцем и душой. Это чувствовали даже твари, населявшие Зону, и сторонились его. Клык же просто не ведал чувства страха, мог в одиночку вырезать армейское подразделение. Его акулья ухмылка действовала на людей, как удав на кролика. Но при всем при том Клык не был обычным головорезом, каких можно было встретить в любом уголке Зоны. Он был прекрасный следопыт, его острый ум частенько выручал всю группу из различных передряг. Но самое главное, он был не способен на предательство. У Стрелка было много врагов в Зоне, но те, кто пытался подобраться к нему через Клыка, отправились в мир иной раньше, чем смогли полностью изложить суть дела. Стрелок не знал, откуда Клык появился в Зоне. Они никогда не говорили на подобные темы. Просто однажды Стрелок отнял у разъяренного кровососа полумертвое тело сталкера и семь километров тащил его на себе. Сталкер весил больше ста килограмм, и на коротких привалах Стрелок задумывался о том, чтобы бросить его. Приближалась ночь, а ночные твари были куда опасней дневных. Но то ли из упрямства, то ли по какой иной причине, он все-таки дотащил его до Сидоровича. А через пару месяцев Клык просто пришел и сел у костра Стрелка, не говоря ни слова. С тех пор он стал его молчаливой тенью. За два года, что они были вместе, они сказали друг другу не больше трех сотен слов.

Возле стоянки брошенной техники их окликнули. Здесь был один из сторожевых постов уголовников. Они молча дожидались, пока здоровый бугай не спеша подходил к ним. Судя по его наглому виду, было понятно, что сейчас сталкеров держат под прицелом его дружки.

— Кто такие? — небрежно спросил бугай, ловко сплюнув окурок. Клык вопросительно глянул на Стрелка, но тот спокойно ответил:

— Люди Стрелком кличут.

Выражение лица громилы немного изменилось:

— А куда идете?

— На Агропром, — также спокойно ответил Стрелок. Насмешливым взглядом он смерил растерявшегося охранника. После неловкой паузы тот, неловко переминаясь с ноги на ногу, сказал:

— Ладно, проходите. Да поживей.

Повернувшись к ним спиной, он быстро зашагал к кустам, из которых вылез.

— А не примут нас на обратном пути? — спросил Клык, когда они продолжили свой путь.

Стрелок отрицательно помотал головой:

— Вряд ли. Но даже если и так, что с того?

Сталкеры переглянулись и негромко засмеялись.

К вечеру они подошли к небольшому хутору, состоящему из пяти домов. В крайнем слева в окнах был свет и из трубы курился легкий дымок. Они поставили носилки на землю и отдышались.

— Кажись, дошли, — сказал Федя, — как ты думаешь, Санек?

Бес кивнул и, показывая на темную сгорбленную фигуру, бредущую по единственной улочке, сказал:

— А вон и старушка, божий одуванчик. Спроси у нее, Федя, сколько сейчас градусов ниже нуля.

— Лучше спрошу, как пройти в библиотеку, — улыбаясь, ответил тот и направился к бредущей фигуре. Бес улыбнулся в ответ и повернулся к Илье, чтобы поправить покрывало. Внезапно сзади раздался сдавленный крик Федора и совершенно медвежье рычание. Бес вскочил и увидел невообразимую картину — старушка в длинном, до пят, пальто, с диким ревом пыталась добраться до горла упавшего Убей Крысу. Не раздумывая не минуты, Бес рванул из-за плеча автомат и дернул затвор. Но затвор был намертво зацементирован подтаявшим на последнем привале у костра снегом. Тогда, отбросив бесполезную железку и выхватив нож, Бес кинулся на помощь. Подбежав, он рванул старушку за плечо. К нему повернулась медвежья голова, только совершенно лысая. Из открытой пасти капала слюна и нестерпимо воняло падалью. И одета старушка была совсем не в пальто, а в солдатскую шинель советского образца. Бесу показалось, что он сошел с ума. Он попятился, а медведь, бросив неподвижного Федора, пошел к нему, грозно рыча. Бес был готов уже повернуться и броситься бежать от этого кошмара, но внезапно он вспомнил об Илье, цели своего похода и пришел в себя. Он снова стал тем, кого в Зоне называли Бесом — злым, хитрым сталкером, прошедшим огонь, и воду, и медные трубы. Он плотно сжал губы и, подняв руку с ножом для удара, стал ожидать приближающегося монстра.

Серая тень налетела на него с правой стороны и сбила его с ног. Падая, Бес выронил нож. Он зажмурился в ожидании момента, когда его начнут рвать зубами. Вместо этого Бес почувствовал, как его руку лижет теплый собачий язык.

— Джек? — Бес еще не верил, что остался жив. — Это ты, Джек.

Собака радостно повизгивала и крутила хвостом, как пропеллером. Бес сел в сугробе и смотрел, не веря своим глазам, как медведь, вернувшись к Федору, помогает ему подняться и отряхивает с него снег. Потом страшилище подошло к нему и, протягивая ему лапу, прохрипело:

— Здравствуй, Александр Иванович.

— Я ждал тебя. — Кузнец сурово смотрел на Димку.

— Я знаю, — кивнул Димка в ответ. — Сторож рассказывал о тебе.

Кузнец подошел к столу и сел напротив.

— Значит, ты сделал свой выбор. А ты знаешь, что обратно дороги нет? После встречи с Хранителем ты не сможешь вернуться к людям. Подумай еще раз, тебя никто не торопит.

— Очень пить хочется, — Димка с тоской смотрел на неструганный стол. — Есть у вас вода?

Кузнец встал, отошел к черной, как смоль, бочке, стоявшей в углу ветхой хижины и зачерпнул из нее воды армейской алюминиевой кружкой. Молча поставил ее перед сталкером, Димка взял ее двумя руками, начал пить и закашлялся, расплескав. Кузнец заботливо похлопал его по спине:

— Пойдем, сынок. Окончилась твоя человеческая жизнь.

Они вышли из хижины Кузнеца, и пошли по тропинке между изломанных и скрученных деревьев. Кузнец шел, не оглядываясь, предоставив его собственным думам.

Глядя в широкую спину Кузнеца, Димка размышлял о событиях прошедшего дня…

После того, как он заглянул в Око Зоны, с ним произошло нечто такое, чему он сам не мог найти объяснения. Появилось странное ощущение полета, голова кружилась, все органы чувств обострились до такой степени, что картина окружающего мира изменилась до неузнаваемости. Он видел скрытые снегом аномалии, прикоснувшись к дереву, мог определить его возраст. Он стал частью этой земли, ощущая в себе неведомую силу, способную залечить ее раны. Внутренним взором он видел Барьер, пресловутую границу нового мира, выпущенного, как джин из старого кувшина планеты. Димка увидел свой путь, ведущий его через Мертвый лес к новой жизни. Только где-то в глубине души, там, где еще не умер человек, чуть слышно шевелилась тоска о прошлом, об оставленных родных и друзьях. Он думал, что сумеет совладать с ней, или, по крайней мере, пережить. Но грустное это чувство становилось все сильней и, подходя к хижине Кузнеца, он все сильнее замедлял шаг. Остановившись у порога, он долго колебался, понимая, что здесь проходит граница, которую можно пересечь только один раз. И возврата оттуда нет никому. Может быть, он так и не осмелился бы переступить порог, но дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник Кузнец. Взглянув на стоявшего перед дверью сталкера, он отступил внутрь и жестом пригласил войти. Осознавая, что выбор сделан, Димка шагнул в полумрак убогого жилища и сумерки легли на его измученную сомнениями душу.

Федор колол дрова. Взмахнув, ловко втыкал колун в середину чурбака и, перевернув, ударял об пенек. Исподняя рубаха потемнела на спине и подмышках, по вискам стекал пот. С ласковой усмешкой он поглядывал на Беса, который в паре с Бером пилил двуручной пилой ствол березы, лежащий на земле. Пила выскальзывала из медвежьих лап, Бес беззлобно ругался, Бер смущенно потирал нос.

Открылась дверь хаты и Лукерья Петровна, выглянув наружу, только охнула, глядя на огромную поленницу, сложенную возле забора.

— Идите кушать, труженики, — позвала она, ласково глядя на могучую фигуру Федора, — на две зимы ужо нарубили.

— Идем, Матушка, — ответил Федор, втыкая топор в пень и с наслаждением разгибаясь. Бес смущенно затоптался на месте, пока Бер собирал поленья, лежавшие вокруг. Он немного завидовал Феде. Тот сразу нашел общий язык с Лекаркой и уважительно называл ее Матушкой, немного смущаясь своей сыновней нежности. Лукерья Петровна отвечала ему взаимностью, чего нельзя было сказать о ее отношении к Бесу. С ним она разговаривала строго, поджав губы, помощь по хозяйству принимала без особой благодарности. Не понимая холодности хозяйки, он однажды бесхитростно спросил ее о причине.

Лукерья Петровна нахмурилась и ответила ему, глядя прямо в глаза:

— На тебе кровь безвинного человека, милок. А с душегубами я неласковая.

Бес побледнел и вышел из дома. Он ушел бы совсем, но в хате лежал Илья. Он не мог его оставить здесь, беспомощного. Если, не дай бог, случится какая-нибудь беда, облава военных или налет уголовников, ему придется одному держать оборону. На Федора надежды было мало. Он вспомнил, как тот получил свое прозвище. На одной из пьянок зашел спор, кто больше настрелял мутантов. Сталкеры кричали, перебивая друг друга, показывая зарубки на оружии. Кто-то спросил Федю, сколько он убил монстров. Пьяный Федя, хлопая своими добрыми глазами, сказал, что убил крысу. Минуту стояла мертвая тишина, а потом бар взорвался хохотом. Смеялись даже зеленые новички, а к Феде с тех пор прилипло обидное прозвище. Но сам Федор не обижался.

Бес просидел на завалинке до позднего вечера, куря сигареты одну за другой и думая свои невеселые думы, пока не пришел Бер и не повел его в хату. Лукерья Петровна взглянула на него и у нее чуть-чуть расправилась складка у губ. Но тут же она снова нахмурилась и стала молча доставать ухватом из печи горшок со щами. Накрыв на стол, она ушла в горницу, где лежал Илья.

Больше Бес с ней не говорил, опасаясь услышать строгий выговор в свой адрес. Не смотря на их сложные отношения, он, тем не менее, испытывал к ней глубокое чувство благодарности за то, что она лечила Илью.

Неожиданно для себя самого он сдружился с лысым медведем. Бер оказался интересным собеседником, много ему рассказывал о себе, о Зоне. Изредка они разговаривали о Димке.

— Он мне много рассказывал о вас, Александр Иванович, — хрипел Бер своим грубым голосом. — И о том разговоре на бывшем озере, где раньше был Сторож, тоже рассказал. Когда я вас увидел, я хотел вас убить. Но потом увидел, что Джек вас знает, и понял, кто вы. Вы не сердитесь, Александр Иванович?

— Нет, Бер, не сержусь, — Бес ласково взглянул на медведя. — Скажи мне одну вещь…

Бер отрицательно помотал лысой башкой:

— Я не знаю, что он ищет за Барьером. А если даже и знал бы — не сказал.

Растерявшийся Бес с изумлением смотрел на него.

Часовых на КПП они убили ножами, а охрану на вышках Стрелок снял из Винтореза. Основательно пострелять пришлось только в главном корпусе, где располагались основные силы спецназа. Штурмовать вдвоем здание, в котором находилось более сорока подготовленных бойцов, было чистым безумием, но именно на этом Стрелок и построил свой план. Простота и наглость были залогом успеха. Разделившись, сталкеры аккуратно влезли через слуховые окошки подвала и двинулись на штурм по двум лестницам. Пока Клык, затаившись, ждал своего часа, Стрелок бесшумно прокрался на площадку между вторым и третьим этажами. Кинув по гранате вверх и вниз, Стрелок выбил окно на площадке и выбросился в него, повиснув на стене на прочной цепи, перекинутой через трубу отопления. Подразделение первого этажа тут же заблокировало входы на лестницы и центральную дверь, а бойцы второго и третьего двинулись на ликвидацию безумца, засевшего на площадке. За шумом стрельбы никто не заметил Клыка, притаившегося под лестницей правого холла. Убедившись, что все силы прикованы к Стрелку, он поднялся на второй этаж и просто в упор расстрелял собравшихся у входа на лестницу бойцов. После он кинул на площадку дымовую шашку, под прикрытием которой напарник перебрался к нему. Не теряя ни секунды, Стрелок взорвал дверь хранилища при помощи пластиковой взрывчатки и вбежал внутрь, жестом показав Клыку, чтобы тот оставался снаружи. Тот немедленно вжался в стену между колоннами, готовый отразить нападение с любой стороны. Через двенадцать секунд его окликнул Стрелок. Он рванул внутрь и увидел, как тот цепляет карабин к чугунной батарее. Увидев напарника, Стрелок упал на пол, закрыв голову руками, и Клык тут же выстрелил из подствольного гранатомета в окно. Взрывом гранаты сорвало массивную решетку, загораживающую им путь к свободе. Клык помог подняться оглушенному Стрелку и тоже зацепил свой карабин за батарею. Прыгнув одновременно, они заскользили по стене вниз, разматывая свои веревки. Достигнув парапета и бросив ненужное снаряжение, они кинулись к ближайшему люку и, как призраки, растаяли в ночи, оставив за собой неразбериху и два десятка убитых и раненых бойцов войск специального назначения…

Отбившись от кровососа, они укрылись в тайнике Стрелка. Ход в убежище шел через воздуховод, запертый вращающимся пропеллером. Ловко сунув в лопасти железный лом, застопорив на секунду неумолимое вращение безжалостной гильотины, они мгновенно, один за другим, скользнули внутрь. Едва Клык разогнулся после броска, как Стрелок тут же выдернул лом, освободив махину вентилятора, который сразу стал набирать ход. Прислонив лом к стене, он стал неторопливо спускаться по железным скобам внутри огромной трубы, ведущей вниз. После того, как скрипнула дверца в тайник, расположенный на середине спуска, Клык тоже взялся за скобы.

Подождав, пока Клык войдет внутрь, Стрелок плотно затворил дверь и повернул рубильник. Неяркая лампа тускло засветилась под потолком, слегка разогнав тьму тайного схрона. Клык тут же повалился на скрипучую армейскую койку, стоявшую в углу, бросив автомат на грязный пол. Стрелок подошел к столу и начал выкладывать из рюкзака компьютерные диски. Потом достал из сейфа, стоявшего в углу, ноутбук и включил его. Подвинул старый стул к столу, сев, забегал пальцами по клавиатуре. Просматривая диски, он изредка чертыхался, иногда восхищенно присвистывал, но чаще просто напряженно сопел.

Повалявшись с полчаса, Клык со вздохом встал и стал готовить ужин из припасов, которые лежали в его рюкзаке. Здесь, в тайнике им придется провести несколько дней, пока не прекратятся поиски дерзких сталкеров, совершивших налет на охраняемый объект и похитивших что-то очень ценное. Клык опасался, что поиски могут и не прекратиться. Федералы не простят убийства товарищей. Если их не перестанут искать до того, как на Большой земле станет известно о хищении секретных материалов, то у них возникнут серьезные проблемы. Клык тяжело вздохнул. Он не боялся смерти, но не хотел быть затравленной крысой, мечущейся по подземным переходам и убивающей ни в чем не повинных людей.

— Чего вздыхаешь? — спросил Стрелок, откинувшись от терминала. — Не переживай, уйдем без единого выстрела.

Клык сразу успокоился. Слово Стрелка было настолько твердым, что им можно было резать стекло. Если говорит — без единого выстрела, значит так и будет.

Стрелок подошел, понюхал его стряпню и одобрительно крякнул. Порылся в самом темном углу и притащил фляжку и две алюминиевые кружки. Плеснул в обе на треть спирта и разломил ржавый сухарь пополам.

— Давай, — сказал он напарнику, — за успех нашего безнадежного предприятия.

Клык усмехнулся одними губами и опрокинул кружку. Приятное тепло обожгло горло, разливаясь по всему телу. Стрелок тем временем еще раз наполнил кружки, точь-в-точь, как прошлый раз, ровно на треть. Выпили второй раз молча, достали сигареты.

— Ты никогда не рассказывал о себе, — сказал Стрелок, щурясь от табачного дыма. Клык, немного опьяневший, согласно кивнул. — А я никогда не рассказывал о том, какая у меня цель. Ты стал моей тенью, потому-что я спас твою жизнь. Только вот какая штука — следуя за мной, ты совершенно не дорожишь своей шкурой.

— В отличие от Крота, — вставил Клык.

— Да, — согласился Стрелок, — в отличие от Крота. Но речь сейчас не о нем. Он чертов компьютерный гений и у него своя задача. А сейчас я говорю о тебе. Я много размышлял и пришел вот к какому выводу — тебя здорово кинули. Предали те, кому ты верил, как себе. Ты утратил доверие ко всему миру. Убиваешь тех, с кем мог бы быть на одной стороне. Скажи, если я не прав.

Клык насупился. Стрелок внимательно смотрел на него.

— Если трудно, можешь не рассказывать, — мягко сказал Стрелок, — мне достаточно того, что ты меня не опровергаешь. Но на один вопрос я все же хотел бы получить ответ.

Затоптав окурок ногой, он сказал:

— Я собираюсь штурмовать ЧАЭС. И те, кто пойдет со мной, могут погибнуть. Скорее всего, погибнут. Как погибла первая группа.

Перехватив удивленный взгляд Клыка, он криво усмехнулся:

— Не смотри так, я не прятался за их спины. Уверен, что не прятался… Видишь ли, я не все помню. Я не помню, как погибла моя группа. Я даже имен их не помню! Но я дошел до Монолита. Я видел его. И он выполнил мое желание.

— Исполнитель желаний? Выполнил то, что ты у него попросил? — Клык был потрясен. Стрелок отрицательно покачал головой:

— Нет. Не все так просто. Он действительно существует. И выполняет желания. Но желания бессознательные, я бы сказал. Так сказать, материализует желания души. Желания, которые не подчиняются разуму. Нельзя получить мешок денег, или жабры, как у Ихтиандра. Получить лекарство от рака, или крылья. Но то, чего хочет твоя поганая душа, Монолит исполнит. Причем исполнит так, что до конца жизни ты будешь сожалеть о сделанном.

Стрелок замолчал. У Клыка давно прошел хмель, он как завороженный смотрел на напарника.

— Все дело в том, — продолжил свой рассказ Стрелок, — что это еще и не бесплатно. И плату он берет высокую, несоразмерную с исполненным желанием. Он что-то забирает у тебя, что-то такое, без чего ты уже не ты. Как в той сказке, про Каменное Сердце.

— Не знаю такой сказки, — сказал Клык.

— Не важно, — отмахнулся Стрелок, — не перебивай меня. Больше я об этом говорить не буду. Так вот, эта часть тебя — лучшая твоя часть. Это просто не выразить словами, но я это чувствую. Теперь чувствую. Представь, что снорк отгрыз тебе правую руку. Ты садишься за стол обедать и тянешься за ложкой, но не можешь ее взять, потому-что нет правой руки. И ты ешь левой, и чувствуешь себя не в своей тарелке. Ты садишься написать письмо, но нет руки, которой ты привык это делать. Скрипя зубами, ты берешь карандаш левой и выводишь на бумаге каракули, отдаленно напоминающие буквы. И так во всем.

Стрелок потянулся за фляжкой и разлил остатки спирта. Не чокаясь, опрокинул в себя. Клык последовал его примеру.

— Дело в том, — сказал Стрелок, — что есть одна лаборатория под саркофагом. Она уцелела в этом катаклизме. Иначе и быть не могло — именно в ней разгадка тайны Монолита. Он явно искусственного происхождения. Тем не менее, как это всегда и бывает, он постарался избавиться от своих создателей. И спровоцировал аварию на станции.

— Он что, разумен? — удивился Клык.

— Да. Но разум этот чужд человеческому. Он враждебен ему. Его необходимо уничтожить, иначе он уничтожит все человечество.

— Что-то не замечал я в тебе особенного человеколюбия, — недоверчиво хмыкнул Клык. Стрелок внимательно посмотрел на него.

— Видишь ли, — после паузы Стрелок вновь заговорил, — если я не доберусь до него, эти люди все равно погибнут. А с ними еще миллиарды других. Вообще все погибнут, если мы не запрем этого джинна в его проклятом кувшине. И не важно, какой ценой это будет сделано. Ставки слишком высоки. И поэтому я спрашиваю тебя, пойдешь ли ты со мной, даже зная, что умрешь, почти наверняка?

Клык немного помолчал и, собравшись с духом, ответил:

— Я с тобой, до самой смерти.

Стрелок грустно усмехнулся.

— Что-то не так? — осторожно спросил Клык.

— Ты забыл спросить, какое мое желание исполнил Монолит.

— И какое же?

Медленно, растягивая слова, Стрелок ответил:

— Я прошел к Монолиту через ад. Я не помню подробностей, но знаю, что это был сущий ад. Я не верил, что он существует, но вот я стою перед ним, задрав голову и чувствую запах смерти, наполняющий саркофаг. Он подавил меня своим величием, своей грозной силой. И все, чего хотела моя истерзанная душа в этот миг — это выжить и забыть об этом кошмаре.

Стрелок немного помолчал, закурил очередную сигарету и продолжил:

— Я очнулся на окраине Зоны, на столе у Сидоровича. В тот момент я даже не помнил свое имя. В километре от бункера Сидоровича ночью прогремел взрыв. Крот с утра пошел посмотреть, может какая-нибудь новая аномалия образовалась. И нашел меня. Рядом с разбитым грузовиком. А также свежие следы от колес. Выходит, я уехал из Припяти на машине. Но я этого не помню.

Сидорович немного помог мне. Постепенно я смог кое-что вспомнить. И пришел в ужас. Мне расхотелось жить.

Стрелок откинул с виска волосы, и Клык увидел старый зарубцевавшийся шрам пулевого ранения.

— Когда я очнулся, у меня зверски болела голова. Долго не мог встать на ноги, полз куда-то на четвереньках. Полз и скрипел зубами от бессильной злобы.

Стрелок замолчал и снова зажег потухшую сигарету.

— После этого я делал еще несколько попыток, но все напрасно. А однажды я угодил в Карусель. Меня, точнее то, что от меня осталось, подобрала какая-то старуха. Она пичкала меня отварами трав и мазала разной дрянью. На третий день я ушел от нее на своих ногах. Наверно, ее лечение помогло, но без него я вернулся бы на пару дней позже. И все это было здорово, если бы не цена, которую мне пришлось заплатить.

Он посмотрел на Клыка, и тот увидел в его глазах невыразимую муку, даже не увидел, а почувствовал всем сердцем.

— Я больше не тот человек, — тихо сказал Стрелок, — я вообще не человек. Человеком я был до той проклятой экспедиции. Я умер возле Монолита четыре года назад!

Наконец настал день, когда Лукерья Петровна разрешила встать Илье с кровати. Поддерживаемый с двух сторон Бесом и лысым медведем, осторожно, шаг за шагом, Илья выбрался на открытую веранду и сел на подставленную Федей табуретку. Бледный и осунувшийся, заросший до самой шеи вьющейся бородой, Илья слабо улыбался, подставляя лицо свежему ветерку.

— Ну, как ты? — Бес, немного тревожась, заботливо вытер носовым платком со лба напарника выступившую испарину. — Не продует тебя?

— Нет, ничего, — Илья покачал головой. — Мне хорошо. Солнце совсем весеннее.

— Идет весна, — забормотал Бер, — скоро обнажится земля от снега и холод уйдет. И оживут травы и деревья. Но безжалостное солнце сожжет дотла проклятую землю.

— Ты о чем? — удивился Бес.

Бер взглянул на него и ответил:

— Я ведь тоже сын Зоны, Александр Иванович. И я слышу ее зов. Ей грозит опасность, а значит и мне. Я просто хочу жить здесь. Но люди пришли на мою землю. И Хранитель ставит меня под ружье.

Бер замолчал. Илья с недоумением переводил глаза с Федора на Беса. Федя озабочено сопел, а Бес помрачнел и нахмурился.

— Знаешь, Саня, — сказал, наконец, Илья, — я чертовски хочу убраться из этой поганой Зоны на Большую землю. Я устал от нее.

— Мы обязательно уберемся отсюда, Илюха, — ответил Бес, — как только ты окрепнешь.

Федя одобрительно кивнул:

— Вот это правильно! Я с вами, ребята.

Илья улыбнулся и протянул им руки.

— Вот и отлично. А то я уже…

Внезапно он замолчал и прислушался. В небе, еле слышный, появился какой-то звук.

— Что это?

— Военные стали регулярно летать на Радар, — ответил Бес, — они летают туда с середины зимы. Похоже, там затевается штурм эпицентра Зоны.

— Они сошли с ума, — Злой удивленно покачал головой. — Неужели они надеются на успех? Или мало крови пролито?

Бес досадливо передернул плечами:

— Мне, честно говоря, все равно. Хотят умереть — это их дело. Хотя я бы выбрал способ попроще. В центр Зоны не пошел бы ни за какие деньги, короче.

Дорога из Припяти шла мимо Радара. Так штатские называли бывшую радиолокационную часть, которая до аварии входила в систему ПВО Варшавского Договора. Сразу после катастрофы часть передислоцировали, а оборудование, которое не успели вывезти, законсервировали. Оставили роту охраны и отчитались наверх. Успокоились, а через пару месяцев разразился скандал. Бучу подняли родственники, не получающие вестей от военнослужащих, оставленных охранять никому не нужную базу. Немедля был отправлен вертолет с проверкой. Он вернулся из Зоны через двое суток со странным известием: рота охраны в полном составе исчезла! К тому времени в аналитический аппарат Генштаба уже начали поступать невероятные известия о невиданных аномалиях, появившихся в зоне отчуждения вокруг Чернобыльской АЭС. В министерстве обороны, по рекомендации начальника ГШ, приняли решение закрыть инцидент. В разные концы страны полетело сто двадцать пустых цинковых гробов с соболезнующими письмами и наградными листами посмертно. А военкомам, выдававшим безутешным матерям и вдовам пустышки, по спецсвязи приказали строго-настрого объяснить родственникам, что самым молчаливым впоследствии будет назначена пенсия за потерю кормильца. Благодаря этому скандал не просочился в прессу. О базе забыли.

Спустя много лет она понадобилась снова. Но теперь ее гарнизон состоял из спецназа, вооруженного по последнему слову науки и техники. На сегодняшний день Зона была изучена достаточно, чтобы успешно противостоять ее враждебной воле. Так, во всяком случае, считало министерство обороны. Теперь в составе подразделения, контролирующего базу ПВО, не было ни одного солдата срочной службы. Сводная рота состояла из ветеранов спецвойск, прошедших горячие точки. Эти люди не знали жалости и страха. Но самое главное, по роду своей деятельности они часто бывали в длительных командировках и их семьи очень часто знали о том, что кормилец еще жив, только по денежному аттестату, который приносили из военкомата.

Ничего этого, конечно, Димка не знал. Но, возвращаясь из Припяти, он был неприятно удивлен тем, что Радар снова обитаем. Ему очень не хотелось пробираться тайком мимо базы, но иного выхода не оставалось. Если его заметят, то без кровопролития не обойтись. Крови было пролито и так слишком много. Он ощущал этот солоноватый, тошнотворный запах, исходивший от земли. Он приводил его в бешенство.

Димка потянулся к сознанию птицы, парившей над Радаром. Мгновенный переход — и вот он уже пристально рассматривает с высоты птичьего полета военных в экзоскелетах, расставленных по периметру. Он заставил птицу спуститься пониже, на всякий случай запоминая, где расположены часовые. Рассмотрев, он отпустил птицу и отправился в обход, мысленно ругая неуемных военных, не наигравшихся с Зоной. Он шел на встречу со Стрелком.

— Кто-то что-то пронюхал, — Стрелок возбужденно ходил по ангару. — Готовится серьезная операция по зачистке Припяти. Участие примут все желающие амнистии за незаконное сталкерство. Но эта информация пока секретная. Если кто проболтается — самолично пристрелю.

Он остановился и внимательно посмотрел на свою группу. Впервые за много дней они были в полном составе. Умный и внимательный Доктор, хитрый Крот, молчаливый Клык. В каждом он был уверен, как в самом себе. Последние слова он сказал чисто формально, хотя и не стал бы колебаться в отношении ослушавшегося его приказа.

— Цель вояки или пока не знают, или тщательно скрывают. Но метод ясен и ежу. Сталкеров они намерены использовать, как отвлекающий маневр. Как пушечное мясо. Ясно одно: Зоне пришел конец. По крайней мере, в том виде, в каком она существует сейчас. Больше не будет вольного братства сталкеров. Никакого хабара. Никаких бандитов. Долг получит официальный государственный статус полиции Зоны. Депо ликвидируют. Свобода должна лечь костьми при штурме Припяти. Наемники исчезнут после выдворения из Зоны иностранцев. И над всем воцарится тишина, покой и государственная власть. Наконец большие шишки сами решили стать сталкерами.

— Откуда такая подробная информация? — спросил Доктор.

Стрелок хитро прищурился:

— В штабе Долга сейчас ксерят секретный приказ. Удалось стащить один экземпляр. Часть выяснил из него, кое-что осторожно выспросил у Черепа, остальное логически домыслил.

— Ну, а ты что собираешься делать? — осторожно спросил Крот, всем видом показывая, что ему наплевать на всю эту мышиную возню. Его выдавали подрагивавшие ладони. Заметив, что Стрелок смотрит на них, он убрал руки за спину.

— Не я, а мы, — мягко поправил его Стрелок. — Нам вся эта кутерьма только на руку. Пусть военные штурмуют Припять, пусть дураки зарабатывают амнистию. Наша цель неизменна: АЭС, саркофаг, пульт управления Монолитом. Кто хочет отказаться — пусть отказывается сейчас.

Все молчали, только Крот немного поерзал на стуле. Стрелок присел к столу.

— Из документов, добытых на Агропроме, я выяснил, что Монолит действительно искусственного происхождения. Советские ученые пытались создать оружие, которое может само принимать решения. Им это вполне удалось. Но они его недооценили. Он нанес им упреждающий удар. Слава богу, они не успели подключить его к управлению запуском ядерного оружия.

— А что, собирались? — Доктор поднял глаза на Стрелка.

— Собирались, — сурово ответил тот, закуривая сигарету, — хотели замкнуть на него весь ядерный щит СССР. Включая и оружие возмездия. На дисках с Агропрома подробные отчеты.

— Ну и ну, — Крот нервно вытер вспотевшие ладони об комбинезон. — Кранты всему миру.

— Ладно, хватит о пустом, — наконец подал голос Клык, — давай по существу. Время, маршрут, состав группы, порядок движения.

Стрелок подошел к двери и распахнул ее. По весеннему теплый ветерок взъерошил его отросшие волосы. Он глубоко вдохнул несколько раз и повернулся к товарищам.

— Зима уходит, — негромко сказал он, внимательно глядя на свою группу. — Ну что ж, давайте по существу.

Они подошли к Северной заставе уже в сумерках. Илья злобно хрипел, но упорно отказывался от посторонней помощи. Бес не мог не надивиться на его чудесное исцеление. Лукерья Петровна за два месяца поставила его на ноги. Конечно, он был еще очень слаб, но это было не самое главное.

По дороге к бару Бес все время думал о долгих зимних днях, проведенных около Барьера, на заброшенном хуторе, где жила Лекарка. Вспоминал смешного лысого медведя, помогающего ей по хозяйству. Как они охотились с Федей, и как того вырвало, когда Бес стал разделывать козла, которого он застрелил из немецкой винтовки. Хорошо, что он убил добычу с одного выстрела. Винтовка оказалась дерьмом, второй выстрел не раздался, дала осечку, не выдержав даже украинской зимы.

Потом он вспоминал, как прощались с милой старушкой, как Бер пошел проводить их до Мертвого города. Там, на границе медвежьих владений они очень тепло попрощались.

"Счастливого пути, Александр Иванович, жаль, что больше не свидимся" — сказал, печально покачивая лысой головой Бер. Бес не стал его опровергать. Он надеялся, что они с Ильей и Федором смогут покинуть Зону. Главное, это деньги, а деньги у них водились. Недаром они несколько лет утюжили проклятую землю. Он совсем замечтался, как они выберутся на Большую землю, как он купит себе другие документы, и заживут счастливо. Бес не очень представлял, чем они будут заниматься там, в нормальном мире, но был уверен, что не пропадут.

Луч прожектора внезапно ослепил их, а жесткий металлический голос хрипло приказал оставаться на месте и положить оружие на землю.

— Что там, в Долге, с ума посходили, что ли? — Злой с ненавистью бросил Гюрзу на землю. Федор с Бесом последовали его примеру.

К ним подошло несколько человек. По амуниции стало ясно, что это не долговцы. Это были военные. У Беса заныло под ложечкой. Солдаты бесцеремонно обыскали сталкеров и их тощие рюкзаки.

— Откуда идете, сталкеры? — спросил старший, видимо офицер. Не зная, как ответить, они молчали. Пауза могла затянуться, но тут к ним подбежал еще один боец.

— Товарищ капитан, разрешите доложить, — начал он, но вдруг замолчал. Его фонарик скользнул по угрюмым лицам сталкеров и остановился на Бесе. Он сделал два шага вперед и приблизил свое лицо к Александру Ивановичу и Бес узнал его. Сердце оборвалось в груди. Это был напарник того самого военного сталкера, за убийство которого он был объявлен в федеральный розыск.

— Товарищ капитан, — внезапно севшим голосом проговорил контрабас, глядя на сталкера широко открытыми глазами. — Это тот самый, что Мишку в Воронку толкнул…

И тотчас, стоявший сзади рослый боец, со всего размаху ударил Беса прикладом автомата в затылок.

Его втолкнули в грязный и темный подвал, на прощанье угостив прикладом между лопаток. Охнув, он заковылял к противоположной стене, но неожиданно запнулся о лежащее тело и упал, сильно стукнувшись головой. Дверь захлопнулась и в замочной скважине скрипнул ключ. Конвоиры ушли. Сиплый ругнулся сквозь зубы и тихонько окликнул человека. Тот не ответил. Не пытаясь встать, на четвереньках он подполз к лежащему и тихонько коснулся лица. Рука попала во что-то липкое. Сиплый осторожно понюхал руку, затем лизнул. Сомнений не оставалось — сталкера здорово отделали, прежде чем бросить в эту дыру.

Сиплый отполз в угол и тихонько заскулил от жалости к себе. Если долговцы позволяют себе так обращаться со сталкерами, то что же они сделают с ним. Теперь Депо не казалось ему таким уж страшным местом. А ведь еще вчера волосы у него вставали дыбом при мысли о возвращении к пахану.

Вчера он кинул столько людей, сколько не ограбил за три года в Зоне. Несмотря на то, что фактически он был старожилом, подняться выше шестерки он не смог. Его всегда оттесняли более наглые урки, которые готовы были зубами вырвать свое место под солнцем. Сиплый пасовал перед ними. На обычной зоне, не исключено, он мог бы пасть еще ниже, но, к счастью, здесь были сталкеры. Сиплого ценили за умение втереться в доверие. Простодушные мужики, выпив с ним водочки, частенько выкладывали такие секреты, которые не открыли бы даже на исповеди. Но вчера он прокололся по крупному.

Его позвал к себе Корявый и приказал отправляться с группой Седого. Нужно было дойти до армейских складов, чтобы изъять из тайника хабар убитого накануне зеленого сталкера. Новичок был настолько глуп, что занес в ПДА место и содержимое тайника.

Если б Сиплый знал, что его отправят с группой, то утопил бы проклятую машинку в болоте, возле которого он зарезал спящего. Так как ничего ценного в рюкзаке убитого не было, он решил принести в Депо хотя бы чертов ПДА. Но Корявый, покопавшись в нем, лично принес к костру, где отдыхал Сиплый, бутылку водки и дружески похлопал его по плечу. Кореша просто обалдели. Обалдел и сам Сиплый, но ему хватило сообразительности не показывать этого. Весь вечер он гнул пальцы перед пацанами, а утром его позвал Корявый и объяснил ему, что он нашел, а также свое решение о том, что он идет с Седым.

Сиплый насторожился: избитый слегка застонал и пошевелился. Он еще раз окликнул его и снова не получил ответа. Мысли его вернулись туда, откуда он удирал, не помня себя.

Это был заброшенный хутор недалеко от базы Свободы. Его оставили на стреме. Седой, ощерившись, жестко потребовал не спускать с хутора глаз. Он сказал, что место это пользуется дурной славой и хабар здесь мог спрятать или очень отчаянный сталкер, или везунчик. Потом он вручил Сиплому Винторез и стал спускаться к хутору вслед за остальными.

Поначалу Сиплый, облеченный такой ответственностью, внимательно наблюдал за хутором через прицел винтовки, но постепенно время замедлилось, а потом и вовсе остановилось. Весеннее солнце припекало вовсю. Зона редко баловала такими деньками. Сиплому наскучило таращиться в оптику. Он резонно полагал, что если бы здесь водился контролер, он бы давно уже вылез наружу. Если бы кто-нибудь сказал Сиплому, сколько прошло времени с начала операции до момента, когда он потерял интерес к ней, он бы страшно удивился. Скорее всего, он бы не поверил, что прошло всего три минуты. Возможно, если б ему хватило терпения и усидчивости закончить среднюю школу, Сиплый не попал бы на малолетку.

Зевая, он стал глазеть по сторонам. Рассматривая аномалии на северной стороне холма, Сиплый заметил маленькую искорку. Он глянул через оптику и обомлел. Это была Ночная Звезда, артефакт, позволяющий видеть ночью, как днем.

Сиплый бросил винтовку и почти побежал к заветной находке. Звезда лежала между Каруселью и Вывертом. Чтобы ее достать, ему пришлось изрядно попотеть. Сперва он стал орудовать длинной жердью, подобранной неподалеку. Он почти достал артефакт, но нечаянно ткнул в Выверт. Жердь вырвало из рук, чуть не сломав их. После этого он стал осторожнее и стал кидать в Звезду камни. Наконец, после удачного попадания, артефакт выкатился из опасной зоны. Обежав вокруг, Сиплый схватил дорогую штуковину. Первым порывом у него было показать находку Седому, но, поднимаясь на вершину холма, он сообразил, что Седой может просто отнять артефакт. Вспомнив про Седого, он вспомнил и о том, что должен охранять корешей. Запрятав Звезду под куртку, он побежал наверх, одной рукой придерживая полу, в которую завернул находку. Подхватив винтовку и забравшись на вершину холма, Сиплый глянул вниз и обомлел.

Тыква, Угрюмый и Седой стояли, покачиваясь, словно пьяные, возле полуразрушенного амбара. Таракана и Семена нигде не было видно, а вот Лысый был нанизан на редкий заборчик из заостренных кольев, как пельмень на вилку. Звезда выскользнула из-под куртки и весело запрыгала вниз по склону, к ногам того, кого они так опасались.

Контролер стоял в тени развесистого вяза, поэтому Сиплый его увидел не сразу. Надо отдать ему должное — он почуял неладное и вскинул винтовку к плечу. Водя прицелом по хутору, внезапно он наткнулся на пару выпуклых, нечеловеческих глаз, смотрящих на него из тени дерева. Чувствуя, как по ноге побежала теплая струйка, Сиплый надавил на спусковой крючок.

Голова контролера дернулась, и он стал заваливаться назад. Сиплый, оторвавшись от прицела, с изумлением смотрел на упавшего контролера и чувствовал, как сумасшедшая радость окатывает его с головы до ног. Это ведь не спящего новичка заточкой ткнуть в ухо. Он уже хотел заорать во все горло от радости, но тут события стали разворачиваться совершенно в другую сторону.

Контролер встал. Встал, как упавшая мишень в тире, словно неваляшка, не сгибая ног и не опираясь руками. Издав нечеловеческий крик, он схватился за голову, задетую пулей. И, почти сразу, Седой и Тыква открыли огонь по Сиплому. Правда, с меткостью у них обстояло хреново. Ни одна пуля его не задела. Тем не менее, до него сразу дошло, что дела его плохи. Контролер ни за что не простит ему своего ранения. Он выронил винтовку и сперва попятился, а потом развернулся и рванул изо всех сил.

Он упал на землю, задыхаясь, пробежав без малого два километра. Отдышавшись, он долго смотрел назад, но так и не заметил погони. Но радости не почувствовал. С ужасом он представил себе, что с ним сделают в Депо, когда узнают, что он оставил порученный ему пункт наблюдения. От охватившей его паники он даже не сообразил, что сдать его некому. Парализованный тяжестью своего проступка, он утратил последние способности к логическому мышлению. Впрочем, вряд ли Сиплый смог бы придумать правдоподобную историю. И тогда он принял, как ему тогда казалось, единственно правильное решение. Он решил не возвращаться в Депо, а пойти к Долгу и предложить им свои услуги. Он слышал от кого-то, что Долг принимает в свои ряды сталкеров — одиночек. Он решил выдать себя за такого сталкера. А когда он будет долговцем, бывшие кореша даже близко не смогут к нему подобраться. Пораскладывав так и так, он понял, что, в принципе, в такой ситуации это единственный выход. Он повеселел и отправился к бару. Он даже пытался напевать, подходя к Северной заставе, и не сразу понял, что заставу теперь стерегут военные. А когда понял, было уже поздно что-то менять в своих планах.

Поднимаясь на холм, он наткнулся на брошенный новенький Винторез. Он протянул к нему свои потемневшие ладони, чувствуя, как из глубин памяти всплывает другой Винторез, врученный ему в Баре Пауком, для выполнения какого-то поручения. Это было так давно, сто или тысячу лет назад, что он уже не помнил подробностей, но ностальгия накрыла его с головой. Непрошенная слеза покатилась по потрескавшейся щеке. Глядя на свои пальцы с заострившимися ногтями, привычно обхватившими цевье, он думал о том, что, несмотря на происшедшие с ним изменения, что-то от прежнего Димки в нем осталось. Да, конечно, не смыть загар, полученный в саркофаге, не разогнуть все более скрючивающиеся пальцы, не распрямить спираль времени, скрученную в тугую пружину. Тем не менее, где-то в глубине сознания, притаился сбежавший от расправы сталкер, дезертир, покинувший поле боя. Ненависть к нему привычно затянула кровавой пеленой сознание.

Ярость. Теперь это было нормальное состояние его бытия. Любая мелочь выводила его из себя. Он был готов разорвать любого, осмелившегося нарушить его покой. Единственным исключением был Джек. К нему он испытывал странное теплое чувство, которое мягкими волнами смывало с него агрессию. Но сейчас Джека с ним не было.

Раненный контролер напал на него неожиданно. Он все еще сжимал винтовку в руках, когда тот кинулся на него. Он ощутил исходящую от контролера волну боли и ненависти и сразу все понял. Он уже хотел успокоить его своим воздействием, но не успел. Дезертир, выглянувший наружу, обомлел от страха и нажал на курок. Винторез, стоявший на автомате, буквально выплюнул в грудь несчастного всю обойму. Контролера откинуло назад, к искривленному дереву.

Потрясенный содеянным, Димка подошел поближе и присел на изогнутый ствол. Сейчас Хранитель, оглушенный предсмертной агонией контролера, ушел в глубину, а затаившийся сталкер временно получил свободу.

С изумлением Димка глядел в свое прошлое, ушедшее безвозвратно. Нет, пожалуй, он ничего не стал бы менять в своей теперешней жизни, да и вряд ли это ему удалось. Но только теперь он смог осознать, какая пропасть пролегла между двумя мирами. Никогда не будет мира на этой земле, пока кто-нибудь не одержит верх. Зона, как раковая опухоль, пожирала этот мир, клетка за клеткой. Но она тоже боролась за место под солнцем. За свою черную, изломанную, с неистребимым запахом смерти жизнь.

Димка вспомнил Припять. Ровные батальоны Монолита на площади возле памятника Ленину, сформированные из порчаков, построенные специально для него. По беззвучной команде Хранителя, за считанные минуты, армия выстроилась перед ним. Тогда и открыл ему свой секрет бессменный Хранитель Зоны. Глядя в Димкины глаза, он объяснил ему, что Зона — это единый живой организм. Нельзя победить Зону, убивая отдельных ее представителей. Даже сам Хранитель не является отдельной особью, а скорее конгломерат существ. И ты, сказал ему Хранитель, теперь тоже являешься моей частью. Теперь тебе также подчиняются все живущие в Зоне.

Тогда от этих слов Димка чувствовал свою значимость, что-то вроде гордости нахлынуло на него. Вот ведь, обычный сталкер, а Зона приняла его, вручила ему свою судьбу. Теперь он стоит на страже ее интересов, защитник всего живого в этом новом мире.

Делая смотр своей армии, он совершенно выпустил из виду, что армия эта согнана насильно, из захваченных контролерами сталкеров и солдат. Точнее, опьяненный оказанным ему доверием, не придал этому значения. А если еще точнее, воспринял это, как само собой разумеющееся. В конце концов, никто не звал их в Зону, они пришли сами. Пришли, чтобы грабить ее богатства. Как захватчики, как оккупанты, не щадя ни новую форму жизни, ни друг друга, ни даже самих себя, они лезли со своими глупыми желаниями к Монолиту, торгуя добытыми артефактами, проливая чужую кровь. Ну вот, теперь у них будет возможность ее пролить. Пролить столько, сколько потребуется, чтобы люди, наконец, поняли, с чем имеют дело.

А ему поручили всего лишь встретить Стрелка на подходе к Барьеру. Встретить, чтобы спасти. Чтобы отвернуть его от Барьера. Ибо это был необычный человек. Стрелок смог выжить там, где большинство погибало или сходило с ума, пополняя армию Монолита. Он один нес в себе угрозу существованию Зоны. Он был как бы контролером навыворот. На него не действовало излучение Монолита. Если бы его удалось уговорить присоединиться к Хранителю, тем самым можно было убить сразу двух зайцев, избавившись от угрозы и приобретя союзника, способного удесятерить силу Зоны. Но Хранитель строго запретил давить на Стрелка. Он велел просто остановить его.

Тогда Димка задал главный вопрос, что делать, если Стрелок устоит. И тогда Хранитель, вздохнув, велел его убить. Но, сказал он, это не просто. И я предпочел бы, чтобы у тебя получилось убедить его. И дело даже не в Стрелке, а в том, будем мы воевать со всем миром до полной победы, или сможем найти какой-то компромисс, который даст нам необходимую передышку перед последним рывком на этой планете. Для нас это важно, нам нужно удержать этот плацдарм.

Сейчас, глядя на умирающего контролера, Димка думал о том, что он стал орудием в руках Хранителя, проводником его воли. Интересно, что в нем изменил тот выброс, поглотивший его соседа и задержавших их солдат, что Зона заинтересовалась им. А может, этот интерес возник раньше, еще до того, как он, поддавшись Витькиным уговорам, полез в Зону. Возможно, это Зона давила на Витьку, когда тот пришел к нему с дурацким предложением поискать спрятанный хабар.

Как бы то не было, теперь он внутри. Внутри чего-то, что никогда не выпустит его из своих объятий. Хранитель возвращался, мысли становились стройными, плавными и немного яростными, как обычно. Мир становился простым и понятным, сомнения уходили прочь, вместе с дезертиром скрываясь в глубинах сознания.

Последние судороги пробежали по телу контролера, он вытянулся и замер. Димка встал, закинул винтовку на плечо и стал спускаться с холма, чтобы устроиться на ночлег в одном из брошенных домов, где когда-то жили люди.

— Сядь, — велел Стрелок, указывая рукой на скамью. Злой, тяжело дыша, присел. — А теперь давай по порядку.

— Беса взяли, — выпалил Злой, сверля его глазами. — Вояки на заставе опознали. Он год назад военного сталкера в Воронку заманил.

Стрелок многозначительно присвистнул. Клык полез в нагрудный карман, достал две сигареты. Одну сунул в рот, другую вложил в протянутую руку Стрелка.

— Хреново, — закурив, Стрелок выпустил дым кольцами и взглянул на Злого. — А от меня ты чего хочешь?

— Поговори с Ворониным, — тихо произнес Злой, — все знают, что ты с ним на короткой ноге. А я тебе все, что накопили с Бесом, отдам. Штук сто пятьдесят наберем. Пусть отпустит. Мы тихо уйдем, никто и не узнает.

Стрелок задумчиво усмехнулся:

— Это ты не по адресу обратился. С такими предложениями ты лучше к наемникам иди. А я за деньги ничего делать не буду.

— А что тебе нужно? Хочешь, Мамины Бусы, или Ночную Звезду?

Стрелок невесело засмеялся.

— Сроду всякую дрянь на пояс не вешал, и тебе не советую. Душа дороже тела. А эти игрушки далеко не так безобидны, как кажется.

— Помоги, Стрелок, — взмолился Злой, — ты не берешь, так Воронин возьмет. А я тебе отслужу.

Стрелок задумался. Переглянулся с Клыком, стряхнул пепел и сказал:

— Обещать ничего не буду. Схожу к Воронину, поздравлю с присвоением звания, поговорю. Посмотрим, что он скажет.

— А что, ему звание присвоили? — удивился молчавший до сих пор Доктор.

— Вчера вечером хотел зайти, поболтать, — неохотно ответил Стрелок, — да часовой не пустил. Сказал, что военные привезли приказ о присвоении Долгу статуса полиции Зоны и звания генерала Воронину. И сейчас он с прилетевшим майором обмывает это дело. Так и ушел, не солоно хлебавши.

— Тогда иди прямо сейчас, — строго велел Доктор, — не тяни резину. Бес хороший человек. Надо помочь.

Стрелок кивнул и поднялся из-за стола. Но не успел он сделать и пары шагов, как в бар вбежали два здоровенных спецназовца.

— Быстро все на плац! — зычным голосом скомандовал один из амбалов. — Общее построение!

Сталкеры заворчали, стали медленно подниматься и продвигаться к выходу.

— Поживей! — амбал насмешливо поторапливал отстающих. Злой с Клыком и Доктором вышли последними, беспокойно переглядываясь.

Выйдя на плац, Злой удивленно охнул:

— Блин, они что, всю Зону собрали?

Стрелок только покачал головой, но ничего не сказал.

На плацу находилось больше тысячи человек. Военные торопливо выравнивали их в подобие строя. Вышедших из бара тоже затолкали в общую кучу. Наконец, порядок был наведен. Один из военных легкой рысью побежал к штабу Долга.

Через несколько минут напряженного ожидания появился Воронин в сопровождении майора внутренних войск. На плацу воцарилась тишина.

Воронин был мрачен. Может, из-за вчерашних бурных возлияний, может, по какой другой причине. Он кивнул майору, чтобы тот начинал.

— Итак, бывшие вольные сталкеры, — откашлявшись, майор заговорил очень громким голосом, чтобы было слышно всем. — Вольница кончилась. По договоренности с правительством Украины, Российская Федерация проводит окончательную зачистку Зоны отчуждения Чернобыльской АЭС. Я напомню вам, что по законам обоих государств незаконное сталкерство карается длительным лишением свободы. А сталкеры, уличенные в торговле или выносе из Зоны артефактов — вплоть до высшей меры. Но если даже кто-то из вас надеется на снисхождение судей, то он глубоко ошибается. Мне даны самые широкие полномочия для решения вашей участи, в том числе и вынесения высшей меры наказания. У подавляющего большинства из вас при задержании были изъяты артефакты. Я мог бы всех вас пустить в расход.

Народ зашумел. Майор, дождавшись, пока утихнет гул, продолжал:

— Но я даю вам один шанс. Вы его не заслуживаете, но, тем не менее, вы его получите. Те из вас, кто добровольно примет участие в операции, получит полную амнистию и право беспрепятственно покинуть Зону. Кто откажется — будет предан военно-полевому суду. Если есть желающие отказаться от зачистки — выходите сейчас.

Выждав минуту, майор усмехнулся:

— Я так и думал. Ну что ж, одобряю ваш выбор. Завтра вас разобьют на подразделения и доведут боевой приказ. С этой минуты вы будете числиться за министерством обороны в качестве волонтеров. По окончании операции вам выдадут ваше денежное довольствие в размере десяти окладов рядового-контрактника и проездные документы. И можете убираться ко всем чертям.

Майор перевел дыхание и оглядел сталкеров. Те больше не шумели. Он удовлетворенно кивнул головой.

— Сейчас вы получите нашивки волонтеров. Будьте так любезны, нашейте их на грудь и спину. После команды к выступлению, каждый, у кого не окажется нашивки, рискует получить пулю. Он автоматически будет считаться бандитом. Да, чуть не забыл! Не надейтесь увильнуть от выполнения задания и отсидеться где-нибудь. Следом за всеми группами будут двигаться заградотряды. Всех отставших, заблудившихся и прочих они будут расстреливать, как дезертиров.

Он строго посмотрел на притихшую толпу. Сталкеры, понурившись, молчали.

— И еще. Не смотрите так мрачно на эти вещи. Это касается не только вас. Любой из военных, уличенный в дезертирстве, также будет расстрелян. Это обычная воинская дисциплина, не более того. Да, кстати, совсем забыл. Выйдите из строя те, кто в Зоне больше трех лет. Для вас у меня будет отдельное дело.

Злой, загипнотизированный речью майора, дернулся выйти, но кто-то крепко схватил его за руку. Покосившись, он увидел Стрелка.

— Стой спокойно, — прошипел тот сквозь зубы, сохраняя на лице беспечное выражение. Злой послушался.

Из строя вышло больше пятидесяти сталкеров.

— Шагайте к штабу, — распорядился майор. Ветераны нестройной толпой отправились с плаца. Майор внимательно оглядел оставшихся и повернулся к Воронину:

— А ведь не все вышли, генерал.

— Я их здесь не прописывал, — буркнул тот, — сам разбирайся.

Майор усмехнулся.

— Ладно, после зачистки проверим оставшихся в живых с помощью медицины.

Воронин скривился. Майор хотел что-то еще сказать, но передумал и повернулся к строю.

— У меня все. Какие будут вопросы?

— А куда это старожилов забрали? — крикнул кто-то.

Майор прищурился:

— Из них будет сформирован разведотряд. Их укомплектуют, как военных разведчиков. Выдадут "Терминаторы" и гаусс-винтовки. Может, не все сознались? Так еще не поздно. Выходите и догоняйте товарищей.

Но больше никто не вышел. Майор выдержал очередную паузу и махнул рукой:

— Тогда расходитесь. Шевроны можно будет получить после обеда, у входа на базу Долга.

Сталкеры, шумно обсуждая полученную информацию, не торопились расходиться. Воронин быстрым шагом отправился к себе, а майор пошел на вертолетную площадку, примыкавшую к плацу.

— Ну и дела, — покрутил головой Злой. Посмотрел на Стрелка и спросил:

— А чего ты меня удержал?

Стрелок пожал плечами:

— Так, предчувствия нехорошие. Ладно, пойду к Воронину. Жди меня в баре.

Он вернулся в бар через двадцать минут после Злого. Взял у Сергеича бутылку спирта и сел к столу.

— Воронин сейчас занят, — ответил он на молчаливый вопрос Ильи. — Схожу еще разок вечером. А пока давайте пообедаем. Да, Крот, собирайся давай. Сейчас к Свободе отправляется Череп с командой для переговоров. Просил кого-нибудь из сталкеров, кого хорошо знают анархисты. Чтоб раньше времени стрельбу не открыли. Я ему посоветовал тебя. Ты же многих там знаешь. Заодно расскажешь нам, как пройдут переговоры.

Крот кивнул и вышел. Стрелок тяжело вздохнул.

— Чего вздыхаешь? — спросил Доктор. Стрелок посмотрел на него, откупорил бутылку и плеснул себе в кружку грамм пятьдесят. Опрокинул залпом и, не закусывая, ответил:

— Чует сердце беду, батя. Темные дела затеваются в Зоне.

Напряжение нарастало. Даже ночь накануне была на удивление тихой, ни собачьего лая, ни выстрела. Хмурые облака низко нависли над Зоной, скрыв от глаз солнца проклятую, многострадальную землю Чернобыля. Все готовились к решающей битве.

Закопав контролера, Димка задумался. Это было слишком по-человечески, но сегодня влияние Хранителя было ослаблено, видимо, он тоже готовился к сражению. И разные мысли и сомнения вновь подступили к измученной душе сталкера. Правильно ли он выбрал сторону, на которой решил сражаться. Совсем остаться в стороне он не мог, здесь Димка был полностью согласен с Хранителем. Тот сказал ему, что те, кто думает пересидеть, пока сталкеры и Зона режут друг друга, уже проиграли. В этой войне, сказал Хранитель, будет только один победитель, тот, кто победит, и только один проигравший, тот, кто стоял в стороне. Остальные просто погибнут. Погибнуть в бою — не самое страшное в этом мире. Самое страшное, сказал Хранитель, это лишиться свободы.

Димка вздохнул. Плохо, что люди изначально недооценили Зону. Точнее, сами спровоцировали этот конфликт. Если еще точнее, сами создали Зону и теперь воюют с ней. То есть, сами с собой. Но на войне, как на войне. Зона вынуждена защищаться. И меры к обороне она предприняла уже давно, позволив людям растаскивать по всему миру свои артефакты. В который раз Димка поразился людской беспечности и жажде наживы. Дети Зоны сейчас были в каждом уголке земного шара. Они незримо влияли на своих владельцев, меняя их психику, ломая бесшумно гены, превращая их в слуг адской машинки под названием Монолит.

День клонился к вечеру. Солнце, спускаясь к горизонту, скрытое за облаками, окрасило их в зловещий кровавый цвет. Приближалась ночь, время темных дел.

Хранитель возвращался. Он нес новую информацию, и Димка прислушался к себе. Темные дела уже начали свершаться, и времени до штурма осталось совсем мало. Хранитель приказал Димке усилить оборону, а переговоры со Стрелком свести к минимуму. Пусть будет слово его да — да, нет — нет. И если он не откажется от своих затей, пусть пеняет на себя. Но для этого нужно быть готовым.

Димка встал. Выбрал направление и взмахнул руками, как дирижер перед началом концерта. Глаза его совсем потемнели и стали чужими. Сила его возросла, и он легко накрыл Радар невидимой сетью своего влияния. В полной тишине, с опустевшими глазами, батальон ветеранов покинул базу и отправился на зов с юго-востока.

Их взяли классически, на заре, когда крепкий сон сморил охрану. Оторопевшие уголовники ничего не успели понять, разбуженные пинками солдатских ботинок. Начались допросы. Но шестерки знали мало, а авторитеты молчали. Солдаты были без масок, а значит, судьба их уже была решена. Когда к обеду шестеро бойцов притащили охапку лопат, Корявый только презрительно сплюнул, но к лопате не прикоснулся. Не стали копать и еще восемнадцать человек. Их тут же поставили к кирпичной стене и расстреляли на глазах остальных. Несколько секунд стояла тишина, прерываемая только хриплым дыханием очевидцев и стонами раненых. Но как только стволы автоматов повернулись к пленным, они сразу засуетились и тут же расхватали лопаты.

К вечеру могила была готова. Но напрасно надеялись на снисхождение копавшие. Им даже не дали вылезти из ямы. Многие были еще живы, когда на них сбросили тела авторитетов, казненных у стены, и посыпалась земля. Шестьдесят три человека было в этой братской могиле. Депо прекратило свое существование.

— Здорово, Крот! — Макс радостно скалился, стоя у шлагбаума. — Как дела у вас со Стрелком?

— Дела, как сажа бела, — хмуро ответил Крот, протягивая руку. — Боюсь, недобрые вести я вам принес. Лукаш здесь?

— Конечно, — согнав с лица улыбку, Макс с тревогой смотрел на Крота. — А тебе он зачем?

— Мне незачем, — сплюнул Крот, — Череп с ним хотел побеседовать.

— А где он?

— Ждет моего сигнала, что стрелять не будете.

— Так ты парламентер, — прищурился Макс, — тогда подожди немного.

Он быстро отдал нужные распоряжения своим людям и одного послал в штаб. Через несколько минут гонец вернулся и кивнул Максу.

— Ну что, давай свой сигнал, — сказал тот Кроту.

Крот вытащил ракетницу и дернул за кольцо. Бледная зеленая искра с шипением взметнулась вверх.

— Знаешь, Макс, на вашем месте я бы не стал договариваться с долговцами, — сказал Крот, провожая ракету взглядом, — ничего доброго не будет из этих переговоров.

— Ты не нашем месте, — отрезал Макс, — ты пришел вместе с ними.

— А меня особо не спрашивали, — огрызнулся Крот, — там все сталкеры в заложниках. Если я вернусь один — меня расстреляют. Если долговцы вернутся без меня — расстреляют каждого двадцатого. Если никто не вернется — каждого десятого.

— Что-то ты наговариваешь на Долг, — усомнился Макс, — они, конечно, не подарок, но даже наших не расстреливают.

— А кто говорит про Долг? — удивленно взметнул брови Крот. — Территорию Долга контролируют федералы. А сам Долг получил официальный статус полиции Зоны.

— А как же украинское правительство? — Макс был ошеломлен.

— Продали нас все, Макс, — тихо ответил Крот. — А теперь еще сунут в кровавую мясорубку.

Оба помолчали немного.

— А ты вот что сделай, Макс, — вдруг попросил его Крот. — Меня на переговоры не пустят, а Стрелок велел разузнать, о чем там речь пойдет. Так ты жучка прицепи в кабинете у Лукаша, а когда уйдем, снимешь. Какая-то буча заваривается. Нам информация нужна.

Макс внимательно посмотрел на него и протянул руку. Крот вложил в нее маленький микрофон с присоской. Макс медленно сунул его в карман и стал смотреть на дорогу, где уже появились черные точки долговцев.

В Темной Долине, где расположился лагерь совместной американско — европейской научной экспедиции, приземлился огромный транспортный вертолет вооруженных сил Российской Федерации. Раньше он перевозил танки, а сейчас предназначался для иностранных гостей. Из вертолета вылезли русские военные, вооруженные до зубов. Солдаты тут же разбежались по периметру лагеря и заняли сектора обстрела. Старший, в сопровождении одного, легко вооруженного, подошел к сбившимся в кучу американцам.

— Срочная эвакуация в целях обеспечения вашей безопасности. Дальнейшее пребывание людей в Зоне поражения прекращается, — процедил он сквозь зубы и кивнул переводчику: — Переводи.

Тот перевел. Иностранцы зашумели. Один пожилой человек с седой шевелюрой вышел вперед и начал что-то говорить, сопровождая свои слова бурной жестикуляцией.

— Что он там лопочет? — поинтересовался офицер у переводчика.

— Он говорит, что это нарушение международного права и соглашений, подписанных с украинским правительством. Он не понимает, что здесь делают русские военные, эта земля им не принадлежит. Он требует консула и представителей правительства Украины.

— Смотри-ка, — деланно удивился офицер, — ученый, а так хорошо в знаках различия разбирается. Может наш камуфляж от украинского отличить.

Он скинул с плеча Эфу, передернул затвор и внезапно заорал:

— А ну, бегом в вертолет! Я вам покажу международные права!

Размахивание оружием помогло. Иностранцы кинулись к воздушному гиганту со всех ног.

— А ты беги к Рябинину, скажи ему, пусть проверит палатки, чтобы никого не забыть, — капитан небрежно стряхнул перчатку и полез за сигаретами. Глядя, как американцы торопливо лезут в винтокрылую машину, он усмехнулся:

— Говорил Петровскому, что не нужно никакого переводчика. И так договорились, без проблем…

Стрелок вошел без стука. Воронин поднял тяжелую голову и посмотрел на него мутными, налитыми кровью глазами из-под набрякших век.

— Что нужно? — глухо спросил он Стрелка.

— Да ты никак пьян, — удивился тот, усаживаясь за стол. — Все еще звезды обмываешь?

Воронин скривился, как от зубной боли. Нащупал пачку на столе, достал сигарету. Прикурил, и спросил, выпуская дым:

— Давай ближе к делу. Что хотел?

— Ближе, так ближе, — согласился Стрелок, — я по поводу операции. Освободи Доктора от участия. Он уже слишком стар для сражений.

— Все? — Воронин смотрел на Стрелка почти с нескрываемой злостью.

— Не все, — Стрелок, не смущаясь, смотрел ему прямо в глаза. — Еще у вас в подвале сидит сталкер по прозвищу Бес. Отдай его мне и можешь рассчитывать на мою группу, как на самого себя. Выполню любую задачу. Кстати, что там за разведка из ветеранов? Они уже ушли?

Воронин долго молчал, сверля глазами Стрелка. Наконец, раздавив в пепельнице окурок, сказал:

— Ладно, тебе скажу. Только не думаю, что тебе это понравится. Но это дело твое. Если ты думаешь, что мои звезды прибавили мне власти, то ты ошибаешься. До прилета федералов я был здесь царь и бог, теперь я никто. Бал здесь правит майор Петровский. Он решает все. Я могу лишь озвучить тебе его решения. Первое — в операции принимают участие лишь добровольцы, это официальная установка. Но у Петровского есть право вершить здесь военно-полевой суд. Он может расстрелять любого, назвав его дезертиром. Проверять его никто не будет. Тем более, есть еще и неофициальные установки. Согласно им, в операции должно погибнуть максимальное количество сталкеров. Военные, в основном, должны выполнять функцию заградотрядов. Здесь нет ни одного срочника, только контрабасы. Они не хотят проливать свою кровь, поэтому без тени сомнения будут проливать чужую. Приказ Петровского — в операции участвуют все сталкеры! С отказниками поступят, как с деповцами.

— Это как? — спросил внимательно слушавший Стрелок.

— А так. Сегодня утром Депо закрыли. Взяли теплыми на заре больше шестидесяти человек и ликвидировали. Поэтому в операции участвуют все. Думаю, на первый вопрос я тебе ответил. Теперь второй. Беса брал не я, а федералы. Он в розыске, ты должен об этом знать. Ему шьют убийство военного сталкера, а значит, жить ему осталось до возвращения Петровского.

— А где он?

— Пропала связь с батальоном охраны на Радаре. Сейчас вертолет заправят, и он лично улетит туда, проверить, в чем там дело. А по возвращении будет суд и все вытекающие последствия. Твоему Бесу уже могилу выкопали.

— Послушай, Воронин, — начал Стрелок, но генерал властно его оборвал.

— Нет, это ты послушай! Сколько раз я вам всем повторял — не связывайтесь с военными сталкерами! А если уж связались — не оставляйте свидетелей! Твой Бес нарушил оба правила, и я ничем не могу помочь. Так что будем считать, что на второй вопрос я тебе тоже ответил.

Воронин замолчал, тяжело дыша. Руки его мелко подрагивали.

— Ну, а со старожилами что? — Стрелок бесцеремонно достал сигарету из пачки на столе сигарету. — Давай все до конца.

— До конца? — Воронин нехорошо оскалился, — что ж, в самую точку. Нет больше твоих ветеранов.

— В каком смысле?

— А в прямом. На, почитай, — Воронин подал Стрелку листок бумаги формата А4.

Стрелок взял его в руки и побежал по нему глазами.

…Совершенно секретно…..майору Петровскому…..по последним данным исследований…..Пребывание в Зоне отчуждения больше трех лет….. необратимые изменения ДНК…..и вызывает…..не контролируемые мутации…..непредсказуемое поведение…..Приказываю…..не использовать данную группу риска…..ликвидировать до начала операции….. Заместитель министра ФСБ РФ…

Стрелок оторвал взгляд от страшной бумаги:

— Ты… Ты знал об этом приказе утром, когда их… Ну…

Воронин кивнул. Стрелок поднялся и, складывая листок вчетверо и засовывая его за отворот комбинезона, сказал:

— Ну и сука же ты, Воронин. — Повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Воронин потянулся рукой под стол, достал бутылку и налил полный стакан. Убрал бутылку и выпил налитое, как воду, не закусывая.

— Подумаешь, сука, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Все равно все сдохнем — и суки, и мутанты…

Дверь распахнулась, стремительно вошел Петровский:

— Ты что, генерал, уже сам с собой разговариваешь?

Воронин смерил его тяжелым взглядом. Майор сделал вид, что ничего не заметил и заговорил по существу:

— Генерал, я вылетаю. Дай мне человек десять своих, а то у меня и так уже с людьми напряженка. И Захаров еще из Темной Долины не вернулся.

Воронин нажал кнопку звонка, в кабинет вошел высокий долговец.

— Серов, снимай штабное охранение, — сказал ему Воронин, — здесь больше нечего охранять. Полетите с майором Петровским на Радар. Выполняй.

Серов кивнул и вышел из кабинета.

Майор с уважением посмотрел на генерала:

— Молодец. Дисциплина у тебя на высоте. Ладно, бывай. Может, мы там заночуем, ты нас не теряй. Но, скорее всего, вернусь через пару часов. Все, улетел.

Воронин пожал ему руку и проводил взглядом. Уходя, тот не закрыл дверь и впервые за много дней генерал не услышал ничего. В штабе стояла мертвая тишина. Только с улицы доносился звук вертолетного двигателя. Шум винтов усилился и через пару минут стал стихать. Петровский улетел.

Воронин расстегнул кобуру и достал Макаров. Снял с предохранителя и дослал патрон в патронник. Он ведь тоже провел в Зоне больше трех лет, а Петровский проговорился, что после зачистки Зоны прилетят медики, чтобы выявить среди оставшихся в живых скрытых мутантов. И судьба их уже предопределена.

Воронин усмехнулся и вложил ствол пистолета себе в рот. Немного помедлил, ощущая на языке терпкий вкус оружейного масла, и плавно потянул спусковой крючок.

— Крота ждать не будем, — Стрелок оглядел сидящих за столом тяжелым взглядом. — Надо действовать, пока нет Петровского и не вернулся Череп. У нас в запасе максимум два часа. За это время мы должны освободить Беса и уйти достаточно далеко. Поэтому слушайте порядок действий. Первое — Клык и Злой идут за Бесом. Там двое часовых. Управляйтесь без стрельбы. Как освободите — мигните фонариком один раз на водонапорную башню. Как только там мигнет два раза фонарь — бегом к Северной заставе. Второе — на башню сядет Доктор с РПГ. Ни один вертолет не должен сесть на площадку, пока не управимся! Понял, Док?

Доктор тяжело вздохнул:

— Ты же знаешь, Стрелок, я больше не стреляю в людей.

— А это не люди, — вскипел Стрелок, вытаскивая из-за пазухи смятый листок бумаги. — Нам всем приговор подписали. Ознакомьтесь!

В гробовой тишине группа читала секретный приказ. Стрелок заметил, как сузились глаза у Злого, судорогой дернулась щека Доктора, как Клык закусил губу.

— Итак, Доктор, ты еще полон человеколюбия? — осведомился Стрелок.

— Не ерничай, — поморщился Док, — давай дальше.

— Дальше. Хорошо, — глаза Стрелка заблестели. — Я сниму Северную заставу. И дам сигнал Доктору, фонарем два раза. Док даст сигнал Злому, что путь свободен. После того, как они с Бесом дойдут до меня, я еще раз мигну фонарем. Один раз. И помоги тебе бог, батя, лети, как на крыльях. Я жду тебя ровно четыре минуты. Придешь ты или нет — я увожу группу. Да, забыл, если Доктор получит мой сигнал раньше, чем ваш, — палец указал на Клыка, — он уходит ко мне. И мы исчезаем. Понятно?

Клык и Злой дружно кивнули. Стрелок перевел дыхание.

— Вот и отлично. Давай, Клык, открывай арсенал.

Клык рывком выдернул из-под кровати тяжелый ящик. Поднял крышку и все увидели тускло блеснувшую смерть.

— Вот это да, — не удержался Злой, — как вы все это на территорию Долга притащили?

— Не один день копили, — тускло ответил Стрелок. — На черный день. Вот и пригодится теперь.

— Спасибо, тебе, что согласился помочь, — с чувством поблагодарил его Злой.

— Ну что ты, Илья, — махнул рукой Стрелок. — Это ведь и меня коснулось.

Он оглядел свою вооруженную команду и взглянул на часы:

— Пора, братцы. Ни пуха, ни пера нам. Выходим по одному, интервал — минута.

Злой нырнул в дверь первым. Стрелок отсчитал минуту и хлопнул Клыка по плечу. Тот ухмыльнулся и протиснулся в дверь.

— Только не колебайся, — Стрелок строго смотрел на Доктора. — Помни, нас уже вычеркнули из этой жизни. Пошел.

Док кивнул и тихо скользнул за дверь. Стрелок снял часы и положил на стол. Он уходил не просто от смерти, он уходил за Барьер. А там, за Барьером, чем ближе к АЭС, тем меньше нормально работающих механизмов. Функционировало только оружие. Он вздохнул, закинул на плечо Эфу с глушителем и тоже вышел в ночь.

Бес медленно выплыл из забытья, с удивлением ощутив чью-то руку с мокрой тряпкой, вытирающую его лицо. С трудом разжимая разбитые губы, он прохрипел:

— Кто здесь?

— Очухался наконец, — удовлетворенно отозвался незнакомец. — Я уж думал, кранты тебе. Вторые сутки лежишь в отрубе. За что тебя так?

— Ты кто? — переспросил Бес.

— Человек, — ответил невидимый собеседник, — из мяса и костей, как и ты.

Бес с трудом поднял руку и прикоснулся к глазам.

— Не пойму, у меня с глазами что, или темно здесь?

— Темно, как у негра в ж…, - хохотнул незнакомец, — сидим в каком-то подвале. Не кормят, суки, ни хрена! Все кишки слиплись. У тебя, случайно, в кармане корки хлеба не найдется?

— Что ж не проверил, пока я без сознания был? — Бес с натугой давил из себя слова. Горло болело, а сломанные зубы ныли так, что хотелось умереть.

— Я что, сявка, по карманам шариться? — обиделся товарищ по несчастью. — Вот помер бы ты, тогда другое дело. Тогда бы и поискал. А не нашел бы — тобой закусил.

— Ну да? — усомнился Бес.

Незнакомец не ответил, только сплюнул. Бес стал догадываться, кто сидит рядом с ним.

— Значит, из Депо ты… — протянул он, не зная, как держать себя с этим человеком.

— Был из Депо, — неохотно процедил тот, — да весь вышел.

— Что, завязал? — поинтересовался Бес.

Тот немного помолчал, а потом стал рассказывать. Так Бес узнал историю Сиплого.

Потом он рассказал ему про себя. Сиплый даже присвистнул:

— Нечего сказать, утешил. Выходит, я вместе со смертником сижу. Хреново.

— Что хреново?

— А то, — пояснил Сиплый, — что я думал, меня сюда временно определили. А выходит, по всему, что кто-то меня опознал. Значит, жить мне тоже недолго осталось. Примерно, как тебе. Лучше бы меня контролер увел.

— Не говори ерунды, — возразил Бес, — ты хоть раз порчака видел? Разве это жизнь.

— Ага, зато здесь жизнь, — съязвил Сиплый, — правда, не надолго. Надо кореш, как-то выбираться отсюда.

— Как, интересно?

Сиплый придвинулся ближе:

— Думай, сталкер. У тебя здесь друзья остались, у меня никого. Надо как-то маляву на волю передать. Надо с охраной переговорить.

— С ума сошел? — изумился Бес, — да меня федералы даже слушать не станут.

— Ну, может, меня послушают, — не унимался Сиплый, — попытка не пытка, как говорил товарищ Берия.

Он подошел к двери и постучал.

— Чего надо? — отозвался из-за двери недружелюбный голос.

— Слышь, начальник, разговор есть, — отозвался Сиплый, нимало не смущенный, — открой, потолкуем.

Дверь распахнулась. Свет тусклой лампы коридора показался пленникам ярче солнца. Бес зажмурился, а Сиплый прикрыл глаза рукой.

— Ну вот что, уроды, — рослый спецназовец показал Сиплому здоровенный кулак. — Еще один стук в дверь и до рассвета не доживете. Изуродую, как бог черепаху. Я понятно объясняю?

Сиплый испуганно кивнул. Охранник внимательно оглядел их и, не поворачиваясь спиной, сделал шаг назад. Вдруг лицо его исказилось гримасой боли и недоумения. Колени у него подогнулись и он повалился прямо в подвал. Сиплый оторвал глаза от упавшего и увидел в проеме здоровенного сталкера с окровавленным ножом.

— Здорово, Бес, — Клык внимательно оглядел подвал. — Кто это еще с тобой? Ладно, оба с вещами, на выход.

Бес попытался встать, но от волнения у него подгибались ноги. Сиплый, быстро оценивший изменение обстановки, стащил с убитого автомат и повесил себе на шею. После этого подскочил к Бесу и помог ему подняться.

— Шустрый, — похвалил его Клык, — только смотри, без команды не стрелять. Поднимешь шухер — лично придушу.

Сиплый согласно кивнул.

Пройдя по узкому коридору, они поднялись по выщербленным ступеням. Клык толкнул дверь наружу, и они вышли на свежий воздух. Не успел Бес сделать вдох, как его крепко стиснули в объятья.

— Илюха! — только и смог прохрипеть Бес.

— Саня! — приглушенно воскликнул Злой, поддерживая готового упасть ослабевшего друга.

— Тише вы! — прошипел Клык, вытаскивая фонарик. — Что, Злой, все тихо?

— Тишина, — сказал Илья, — как перед казнью.

Клык только сплюнул и направил фонарик на водонапорную башню. Через несколько секунд там блеснула вспышка света.

— Все, рвем к Северной заставе, — скомандовал Клык, — за мной, по одному.

Плохие предчувствия терзали Доктора. Он сомневался, что ему удастся выбраться живым из этой передряги. Но был готов на все ради Стрелка. Он вспомнил, как подобрал на болоте худого, израненного паренька, как выхаживал его. Долгими, бессонными ночами, у постели больного, меняя ему повязки, он обратил внимание, что сталкер ровесник его погибшего сына. Давя в глубине души незаживающую боль, дрожащими руками он прикасался к лицу этого мальчика, а перед глазами вставал его десятилетний сын, бегущий к нему через дорогу. Ни отец, ни сын не видели летевшую машину.

Жена ушла от него после смерти сына. Она считала, что в его гибели виноват он, Георгий. Он не опровергал ее. Ему просто не хотелось жить.

Тогда он ушел в долгий запой. Пытаясь утопить в водке свое горе, он перестал следить за собой, стал неопрятен, словно бомж. Это продолжалось почти два года. За это время он утратил не только человеческий облик, но и все свои скромные сбережения. В итоге он еще лишился квартиры, подписав по пьянке какие-то документы, подсунутые ему очередными собутыльниками. Очнулся он на улице, без гроша в кармане, грязный и почему-то в одном ботинке. Он не узнавал город, но чутье опытного алкоголика привело его к ближайшей тошниловке. Там он нашел компанию себе подобных. В кругу своих он почувствовал себя гораздо увереннее, но, вот беда, карманы у них были также пусты. Переговорив, они разошлись по улице, сшибая мелочь у прохожих. Георгий встал возле киоска на остановке. Ему не везло: его отталкивающий вид заставлял прохожих обходить его по большому кругу. Он только вздыхал и отворачивался.

Из подъехавшей белой шестерки на остановку вышел мужик и пошел к киоску, не обращая на него внимания. Он немедленно подвинулся к нему и захрипел:

— Слышь, мужик, добавь рубль, на сигареты.

Мужчина повернулся к нему, окинул его презрительным взглядом и полез в карман. Достал горсть мелочи и протянул ему. На такую удачу Георгий даже не рассчитывал, мелочи было гораздо больше, чем рубль. Принимая деньги, сам не зная, почему, он сказал незнакомцу:

— А за дела сегодняшние, грехи земные тебе отпущены будут…

Мужик оторопел, а потом схватил его за плечи и, вглядевшись в его запавшие глаза, ахнул:

— Георгий Васильевич!

Это был капитан-афганец, которому в ташкентском госпитале хотели ампутировать левую ногу. Георгий Васильевич, тогда еще молодой, неопытный хирург, пытался утешить за день до операции своего ровесника, молодого офицера-десантника, но тот был безутешен.

— Кому я нужен буду без ноги? Что я буду делать?

Георгий не знал ответа на эти вопросы. Оставив капитана, он пошел к заведующему отделением. Ему самому казалось, что с ампутацией спешить не стоит. Но заведующий только отмахнулся от него:

— Не морочьте мне голову, ради бога! Кость раздроблена, сосуды перебиты. У нас нет специалистов, чтобы пришить почти оторванную ногу.

— Я могу пришить, — бледнея от собственного нахальства, тихо сказал Георгий.

Главврач снял очки и прищурился:

— Ну, в самом деле? А если пациент умрет у вас на столе? Вы его матери сами скажете? Без ноги, да зато живой! Это люди, голубчик, а не кролики! Идите, работайте, да больше с подобной чепухой не обращайтесь.

Георгий вышел, ужасно огорченный. Он не знал, как сообщить черную весть молодому офицеру.

Вмешалась судьба. Пришел борт из Кандагара, с тяжелоранеными, многие находились на грани жизни и смерти. Всех оперирующих хирургов срочно бросили на операции. Георгий понял, что второго такого шанса больше не представится. Он сказал о своей задумке капитану и тот согласился. Сказал, что лучше ему умереть под ножом хирурга, чем вернуться домой без ноги.

Ассистентом Георгий взял медсестру Анечку, немного влюбленную в него. Наркоз сделал сам.

Операция длилась почти шесть часов. Если бы он знал, что будет так трудно, он бы сто раз подумал, прежде чем опрометчиво хвататься за скальпель. Усталый, он уснул прямо в операционной, пока Анечка отвозила капитана в палату.

На утро разразился скандал. Георгия собирались отдать под суд за самовольное вмешательство. Но собранный консилиум, несколько дней спустя, осматривая бледного, но улыбающегося капитана, констатировал, что операция проведена успешно и квалифицировано. Председательствующий, похожий на Айболита старичок, сказал прямо в палате, покачивая головой:

— За ныне сделанное, отпущены грехи земные будут тебе.

Это была его первая операция. Через месяц его пригласили на работу в Военно-Медицинскую Академию в Москве. Больше он не видел ни Анечки, ни капитана… И вот такая неожиданная встреча.

Доктор встрепенулся и прислушался. Ему показалось, что он слышит звук летающей машины. Показалось. Он снова погрузился в раздумья, не забывая, однако, поглядывать в сторону Северной заставы.

Бывший капитан, теперь уже полковник не забыл талантливого хирурга, спасшего его ногу и карьеру. Он помог выбраться ему из пропасти. Когда он притащил его домой, жена полковника сперва нахмурилась, но, услышав, что это тот самый Георгий Васильевич, тут же непритворно обрадовалась. Она просто не знала, как лучше приветить человека, который помог избежать инвалидности ее мужу. Не обращая внимания на его запущенный вид, она расцеловала его в заросшие, давно не пробовавшие бритвы щеки. В этой семье Георгий провел почти два месяца. А потом полковник устроил его к себе в часть. А потом они улетели в Чечню. И там полковник был тяжело ранен. И в этот раз удача отвернулась от Георгия. Полковник умер на операционном столе.

Смерть полковника обрушила хрупкое душевное равновесие Георгия Васильевича. Он дезертировал из части.

Скитаясь по просторам бывшего СССР, Доктор встретил группу авантюристов, пробиравшихся в Зону отчуждения. Он присоединился к ним.

Здесь, в Зоне, он наконец обрел покой. Здесь все было грубым и честным. Он поселился в брошенном домике, недалеко от базы Долга. Сюда к нему приходили лечиться сталкеры, а иногда прибегал встревоженный посыльный, чтобы отвести его к тяжелобольному. Он никому не отказывал, лечил всех. Он был, пожалуй, единственным настоящим доктором в Зоне. Конечно, можно было получить медицинскую помощь в лагере американцев, или на любом блокпосту. Только первые брали слишком дорого за лечение, а с блокпоста, после оказания первой помощи, можно было попасть в тюрьму, российскую или украинскую, что, вобщем-то было без особой разницы. Доктор лечил бесплатно. Сталкеры, наемники, анархисты и бандиты ценили это. Каждый, кто проходил мимо его дома, норовил занести ему какой-нибудь гостинец. Он устроил на задворках небольшой огород, где садил картошку и капусту. Семена ему доставляли долговцы, имевшие официальную связь с Большой землей. Оставлять на семена выращенную здесь картошку было нельзя: через год из нее вырастало черт знает что. Одну он так и не смог выкопать, облил бензином и сжег прямо в земле. Причем Доктор готов был поклясться, что сгорела бы она и без бензина.

Так размеренно протекала его жизнь, пока он не подобрал умиравшего паренька пять лет назад.

Почему он так привязался к нему, Доктор не знал и сам. Конечно, нерастраченная отцовская забота нашла выход, но дело было не только в этом. Какой-то огонек пылал в глазах и душе этого замкнутого юноши. Он не был типичным сталкером, охотником за сокровищами Зоны. И у него, как и у Доктора, была какая-то заноза в душе.

После поправки Стрелок остался жить у него. Он часто уходил бродить по Зоне, всегда притаскивая из своих походов артефакты, которых Доктор ни разу не видел. Доктор догадывался, что Стрелок бродит за Барьером. Каждый раз он не находил себе места и не мог сдержать радости при возвращении парня. Он пытался отговорить его от этих опасных походов, но Стрелок только отмалчивался или отшучивался. Но однажды сказал:

— Ты думаешь, батя, мне эти артефакты нужны? Нет. Я ищу путь к сердцу Зоны. Она уничтожила мою семью, а я уничтожу ее. Только, похоже, есть у Зоны какой-то сторож. Я просто чувствую, как он оказывает мне сопротивление. Только я все равно дойду.

После этих слов Доктор встревожился еще больше. А вскоре последовал прорыв.

Стрелок сколотил группу и пробился к АЭС. Был страшный выброс, все в Зоне лежали в лежку с дикой головной болью. Те, кто был в рейдах в тот день, так и не вернулись.

Но Стрелок вернулся. Один, без группы, без памяти, едва державшийся на ногах. Он так и не рассказал Доктору, что произошло. То ли не захотел, то ли правда не помнил. Доктор понял только одно — Стрелок потерпел неудачу. Но от замыслов своих не отказался.

Замигали огоньки сразу и на Северной заставе и на базе Долга. Доктор дал ответные сигналы и стал собираться вниз. РПГ он решил не тащить с собой, радуясь, что не пришлось стрелять из него.

Уже на середине спуска он остановился и прислушался. Сердце остановилось и провалилось куда-то внутрь. Этот звук он не мог спутать ни с каким другим: приближался вертолет.

— Вот и пришла пора платить за все, — прошептал он сам себе. — Кому суждено быть повешенным, тот не утонет.

Он помедлил еще секунду, а потом бегом поднялся наверх. Сердце выпрыгивало из груди, от прилива адреналина подскочило давление. Усилием воли он подавил страх и поднял гранатомет. Поймал в прицел бортовые огни машины. Он знал, что уже не успеет к Северной заставе, да даже если бы и успевал, все равно, после того, как вертолет будет сбит, его просто не выпустят с башни. В этом был только один плюс — Стрелок успеет уйти достаточно далеко, пока силы федералов будут прикованы к нему.

— Прощай, сынок, — сказал он в полный голос и нажал спусковой крючок.

Неприятности начались сразу после посадки. Едва перестали вращаться винты, как подломилось переднее шасси и вертолет ткнулся мордой в землю. Петровский выругался сквозь зубы и вылез вслед за летчиками.

— Ни хрена не понимаю, — сказал недоуменно командир экипажа. — Как оно могло сломаться?

— Это Зона, сынок, — ласково сказал ему Петровский, — привыкай. Из такого положения ты ведь не взлетишь? Вот и слушай боевой приказ: в течении двух часов поставить машину в горизонтальное положение. По исполнению — доложить.

— Как я ее поставлю? — заморгал летчик, — ни техников, ни инструмента…

— Ты и впрямь такой непонятливый, или прикидываешься? — удивился Петровский. — Ну, какие тебе в этой глуши техники? Ты здесь сам и за рулевого, и за капитана… Так что, действуй!

— Да тут домкраты нужно, — заныл белобрысый правый летчик.

Петровский разозлился:

— Вы великий и могучий понимаете? Чему вас в училище вообще учили? Ты, — кивнул он белобрысому, — кто по национальности?

— Эстонец, — с достоинством ответил тот.

— Вот как? — удивился майор. — Что ж ты на родину не едешь? Служил бы сейчас в НАТО. Были бы тебе и техники, и девочки, и теплый сортир…

— Я подумаю над этим, — с плохо скрываемой злобой ответил белобрысый, — но без домкратов действительно не поднять машину. Да и другие инструменты тоже нужны…

Петровский вздохнул:

— Из других инструментов я дам вам топор. А домкрат… Знаете, что сказал изобретатель вашего долбаного винта, древний греческий ученый Архимед? — Летчики отрицательно помотали головами. — Я так и думал. Он сказал: дайте мне рычаг определенной длины, и я подниму землю. Землю, понимаете? А вам нужно поднять всего лишь ваш сраный вертолет! Топор возьмете у старшины Прокопенко, а рычаги нужной длины растут сразу за балкой. Если через два часа не поднимете — уйду с бойцами пешком, а вас брошу здесь. Выполнять!

Летчики понуро повернулись и пошли к вертолету, из чрева которого уже выбрались все прилетевшие.

Петровский сплюнул им вслед. И без них, похоже, проблем хоть отбавляй. И самая главная — то, что Радар пуст. Сводная рота спецназа исчезла в полном составе, со всем вооружением и антианомальной защитой. И, возможно, при прорыве к Монолиту, им еще придется столкнуться с хорошо вооруженными порчаками, да к тому же отлично подготовленными. То, что их увел контролер, Петровский не сомневался, вряд ли что-то другое могло случиться со спецназом. Но как он сумел подобраться и каждому заглянуть в глаза? Или их тоже целая рота?

Петровский нервно ухмыльнулся, представив роту контролеров. Потом подозвал к себе старшину Прокопенко и Серова, старшего у долговцев. Обсудили положение дел и определились с охранением. Решили не держать весь Радар. Достаточно занять открытое место возле антенн и выставить несколько часовых. Кроме того, нужно отправить один патруль из трех человек, который будет обходить Радар по периметру, выполняя функцию внешнего охранения.

— Мои пойдут в патруль, — сказал Прокопенко, — они лучше вооружены. А Долг пусть несет внутреннее охранение.

— Хорошо, — согласился Петровский, — каждый час — мне доклад. Обо всем неординарном — доклад немедленно. И за летчиками присмотрите. Я в штабе буду.

Старшины легкой рысью побежали к своим. Майор вздохнул и пошел в штаб, точнее в то, что от него осталось.

Двери были сорваны с петель, стекла в окнах разбиты все до единого. Но больше всего ему не понравился грязный отпечаток огромной трехпалой ноги в вестибюле.

— Прямо парк Юрского периода, — пробормотал Петровский, осторожно переступая через след монстра, пробираясь к кабинету начальника штаба. — Интересно, какого он роста.

Он осторожно вошел в кабинет. Судя по всему, здесь располагался командир роты охранения, пока их не увел контролер. В углу стояла походная койка. Петровский с тоской глянул на нее, но прошел мимо и сел за стол, развернутый так, чтобы сидящему было видно не только дверь, но и окно.

— Молоток, — похвалил бывшего хозяина кабинета Петровский, — хотя и ни хрена не помогло это тебе.

Он смахнул пыль и мусор со стола. Осторожно открыл левую дверцу стола и заглянул туда. Увидел там початую бутылку водки, грязный стакан и заплесневевшую горбушку.

— Молоток, — еще раз сказал майор, достав и понюхав стакан. Осторожно поставил его на стол, достал бутылку и налил половину стакана. Достал из кобуры пистолет, передернул затвор. После этого опрокинул в себя левой рукой стакан. Занюхал пистолетом, не сводя глаз с окна. Потом аккуратно переложил пистолет в левую руку и открыл правую дверцу стола. Осторожно заглянул туда и увидел общую тетрадь. Достал и положил перед собой, сдул с нее пыль и открыл первую страницу.

Это был дневник бывшего командира бывшей сводной роты спецназа бывшего комплекса противовоздушной обороны Радар-2. Половину дневника Петровский просто пролистал, так как дневник был начат давно. Его интересовали только те страницы, которые были написаны здесь, в Зоне. Наконец он нашел искомое и углубился в чтение, с трудом разбирая мелкий, убористый почерк. Время от времени он взглядывал то в окно, то на часы. Приближалось время первого доклада.

В коридоре послышались тяжелые шаги Прокопенко. Он слегка стукнул в косяк костяшками пальцев и вошел, тяжело дыша.

— Разрешите доложить.

— Давай, Прокопенко, что там у вас? — майор с удовольствием оторвался от дневника и с хрустом потянулся.

— Местного задержали, — хмуро доложил старшина. — Не успел патруль за ворота базы выйти — глядь, а он тут шатается. Ну, они его задержали и ко мне.

— Сопротивление оказывал? — с интересом спросил Петровский.

Старшина угрюмо покачал головой:

— В том-то и дело, что никакого. Все команды с полуслова выполняет.

— Чем ты тогда недоволен? — удивился майор. — Было бы наоборот, тогда…

— Было бы наоборот, тогда мои его без колебания грохнули бы, — ответил Прокопенко, — а он наоборот, слишком послушный. А сам ухмыляется все время так гадко, что пристрелить хочется.

— Ну и застрелил бы, — зевнув, лениво сказал Петровский. — Что ты мне тут сопли разводишь — гадкий, пристрелить, но послушный, не стрелять… Давай его сюда, побеседуем.

Прокопенко щелкнул пальцами и тут же за его спиной возникла бесшумно огромная тень.

— Ого, — удивился майор, — что ж ты, без охраны его приволок?

— Говорю же, послушный, — ответил старшина, пропуская в кабинет мрачного великана, — Серов на крыльце, если что — стреляйте.

Старшина ушел. Петровский с интересом разглядывал огромную, горбатую фигуру, едва не задевавшую потолок.

— Садись, — предложил он, и горбун тут же сел на пол. Петровский только хмыкнул. — Ты кто такой?

— Я Кузнец, — ответил густым басом задержанный.

— Кузнец? — переспросил Петровский. — Что же ты здесь, подковы делаешь для мутантов?

— Я сам тот, кого ты называешь мутантами, — сказал ему сумрачно Кузнец. — Не трать свое время напрасно, спрашивай то, что действительно хочешь узнать.

— Ты думаешь, у меня мало времени? — спросил майор. Кузнец утвердительно кивнул. — А я думаю наоборот, это у тебя очень мало времени.

Кузнец мерзко ухмыльнулся и Петровскому тут же захотелось его пристрелить. Теперь он лучше понимал Прокопенко. Усилием воли он подавил это желание и спросил:

— Скажи, зачем ты пришел? Я же вижу, ты пришел сам.

Кузнец кивнул:

— Да, ты прав. Я пришел немного приоткрыть тебе глаза на происходящее. Если захочешь меня выслушать — узнаешь много интересного. Не захочешь — просто умрешь.

Петровский усмехнулся:

— Очень страшно. А если я скажу тебе, что твои слова вызывают обратную реакцию? Как бы я не отнял твою жизнь.

Кузнец нахмурился:

— Послушай, майор. Я не собираюсь упражняться с тобой в словесности. У меня есть четкие инструкции в отношении тебя. Я знаю, что смерти ты не боишься. Но ты разумный человек, недаром тебе поручили зачистку Зоны. Одно только вы, люди, никак не можете понять — Зону зачистить невозможно. Это все равно, как если бы ящерицы и змеи решили бы вернуть эру динозавров и собрались зачистить млекопитающих. Слишком поздно. А чтоб ты не сомневался в моих словах, мне велено показать тебе, если ты, конечно, не испугаешься, Монолит.

Петровский недоверчиво усмехнулся:

— Ты хочешь сказать, что Исполнитель Желаний существует? И я смогу, если захочу, загадать желание?

Кузнец прищурился:

— Конечно. Любое желание.

— Но, как я понимаю, это не совсем бесплатно.

— Совсем не бесплатно, — ответил Кузнец, — бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Хранитель Зоны, я вижу, не ошибся в тебе.

— Какой еще Хранитель? — спросил майор.

— Тот, кто бережет Зону и Монолит, — Кузнец ткнул грязным пальцем себе за спину. — Тот, кто решает судьбы всех живущих в Зоне. И твою судьбу тоже, майор. Тебе ужасно повезло, оказаться в нужное время и в нужном месте. Здесь ты сможешь изменить свою судьбу так, как захочешь.

— Что-то ты рано запел дифирамбы, — Петровский облизал губы, — я ведь еще не дал своего согласия.

— Ты уже его дал, — возразил Кузнец, — думаешь, мы не знаем, что ты тоже смертник? Тебя послали очистить Зону от сталкеров и мутантов, но и тебя уберут. Ты слишком много знаешь. Кроме того, ты уже провалил операцию. Тебе нет прощения.

— В каком смысле — провалил? — насторожился Петровский.

Кузнец вздохнул:

— Хорошо, я скажу тебе. Только уговор — не считай это шантажом. Договорились?

Петровский кивнул.

— Тогда слушай. Во-первых, ты не выполнил главный приказ — уничтожить сталкеров, проведших в Зоне больше трех лет. Кое-кто не вышел из строя. Не перебивай! — Кузнец взмахом руки остановил пытавшегося возражать майора. — Просто слушай. У нас очень мало времени…

Прокопенко решил сам пройтись по периметру вместе с патрулем. Он догнал своих парней уже на углу. На вопросительный взгляд старшего только махнул рукой. Этого было вполне достаточно, ребята всегда понимали своего старшину с полуслова, с жеста и взгляда. Прокопенко пристроился на левом фланге патруля, взяв под свой контроль самый опасный сектор обстрела.

Смеркалось. Обогнуть весь периметр оказалось делом нелегким — приходилось обходить аномалии, упавшие деревья и ямы.

Прокопенко прислушивался к гулу ЧАЭС. В этот тихий вечерний час звук хорошо был слышен. Как-будто огромный улей находился там, в сорока километрах севернее. Он даже остановил ребят, приказав не шуметь, жадно ловя звуки невидимой миру работы. Нет, решил Прокопенко, это не пчелы. Это осиное гнездо, и скоро они его сожгут. Он махнул рукой и патруль двинулся дальше.

Когда они закончили обход, Прокопенко пошел в штаб. К своему удивлению, он никого не обнаружил там. Приученный к любым неожиданностям, он сдернул с плеча автомат и передернул затвор. Быстро осмотрев все помещения, он убедился, что здесь никого нет. Он вышел к своим бойцам.

— Уходим на юг. Немедленно. — сказал он им. — Пока и за нами не пришли.

Клык с тревогой смотрел на Стрелка. Его посеревшее лицо, в бликах пожара, вызванного сбитым вертолетом, было страшно.

— Надо уходить, Стрелок, — подал голос Бес.

Клык не успел помешать, Стрелок уже целился в Беса.

— Ты лучше молчи, — Стрелок смотрел на него с ненавистью. — Я разменял Доктора ради твоего спасения и не думаю, что это удачная сделка.

— Моя жизнь принадлежит тебе, — Бес не отвел глаз и не дрогнул, — можешь распоряжаться ей.

— Да уж распоряжусь, не беспокойся, — злая гримаса исказила лицо Стрелка. — Ладно, пора. Слушай порядок движения. Злой направляющий. Следом мы с Клыком, веером. Замыкают Бес и Сиплый. Направление движения — Армейские склады. Все, двинулись.

Сталкеры зашевелились, занимая свои места. Злой махнул рукой и исчез во мраке ночи. Отсчитав положенные пятнадцать секунд, следом растворились Клык и Стрелок. Наконец, тронулись Бес и Сиплый.

— Пришьет он тебя, — негромко сказал Сиплый, — надо рвать когти.

Бес отрицательно покачал головой:

— Нет, не могу. Он тогда Илью убьет. Рви, если хочешь. Только теперь некуда нам деться, Зону зачищают федералы.

Сиплый выругался и замолчал.

Тучи разошлись. Стали видны в свете звезд неясные фигуры сталкеров, идущих впереди.

— Из огня да в полымя, — сказал Сиплый через минуту, — связался с вами на свою голову. Видать, не выбраться мне живым. Сожрет меня Зона.

— Не только тебя сожрет, — отозвался Бес. — Всем нам хана.

— Так какого рожна вы за Стрелком, как бараны идете? — удивился Сиплый. — Или он вам место в раю обещал?

Бес не ответил. Жестом он показал Сиплому, чтобы тот следил за своим сектором.

Примерно через два часа они вышли к одному из брошенных хуторов, расположенному в пяти километрах от базы анархистов. Стрелок отправил Клыка на разведку. Тот вернулся через десять минут вместе с Кротом.

— Ты здесь откуда? — обнимая Крота, спросил его Стрелок.

— Целая история, — усмехнулся тот, освобождаясь от объятий, — возвращались с Черепом от анархистов и застряли на этом хуторе.

— Кстати, что со Свободой? — перебил его Стрелок, — выполнят они приказ Петровского? Будут штурмовать Барьер?

— Отказались, — присаживаясь, ответил Крот, — я попросил Макса жучка на переговоры поставить. Дословно Лукаш сказал Черепу следующее: при штурме гибнет много народа. Монолит на Чертовом КПП крепко засел. Хотите — штурмуйте сами.

— А Череп что? — спросил Стрелок.

— Да нормально, — пожал плечами Крот, — так и сказал, если б согласились, он бы их уважать перестал. Сказал, что сам также думает, если федералам надо — пусть сами и штурмуют. Предупредил только, что возможно Свободу попытаются уничтожить за отказ. А Лукаш сказал, что давно к этому готов. Что его грозятся убить чуть не с момента возникновения Зоны. На этом и расстались. Вывел нас Череп от анархистов, довел до хутора и сказал, что в гробу всех видал, сердце, мол, нехорошее чует. Достали водки и такую пирушку закатили — только держись! И сейчас лежат дровами. Я не пил, вот, сторожу их.

Стрелок покивал головой. Крот, ухмыляясь, подмигнул Клыку и спросил:

— А где Доктор, парни?

Стрелок вскинул на него пронзительный взгляд:

— Нет больше Доктора. Он наш отход прикрывал. А сейчас давай, веди к Черепу.

Леший устал. Хоть и осталось от дяди Вани немного, но тащить его на себе несколько километров оказалось довольно утомительно.

— Давай отдохнем, — предложил Полторапальца, — а то совсем взмок уже.

Леший аккуратно опустил старика на землю и сам присел рядом.

— Навязался я на твою голову, — посетовал дядя Ваня, — налегке-то уже у Лукаша был бы.

Леший покачал головой:

— Без тебя, дядька, я бы лежал в братской могиле с остальными. Не говори так-то больше.

Полторапальца только вздохнул. Леший свернул две самокрутки, одну сунул в рот старику, другую себе. Но не успел достать спички, как дядя Ваня ткнул его уцелевшим пальцем:

— Погоди курить, Лешенька. Глянь-ка вон туда, никак Батарейка скачет. Иди, поймай-ка ее.

Глаза у дяди Вани были по-прежнему зоркими. Леший поднялся и пошел ловить артефакт. Только с третьей попытки ему удалось справиться с непослушной Батарейкой. Он немного недоумевал, зачем старику этот практически бесполезный артефакт. Цену за него давали самую бросовую, а поймать его было достаточно трудно, а иногда почти невозможно. Особенно, если Батарейка была свежая.

— Поймал? — спросил Полторапальца, когда Леший вернулся, — вот и молодец. Прибери-ка ее в рюкзачок.

— Зачем она нам, скажи на милость? — спросил Леший, укладывая Батарейку в контейнер. — Цену за нее никто не даст приличную.

Старик только покачал головой:

— Ты, вроде, не новичок в Зоне, а все о материальной выгоде думаешь. Любой артефакт свое назначение имеет, а если он людям не надобен, это не значит, что бесполезен. Я, сидя в баре, сколько раз просил принести мне Батарейку. Да только на смех меня все поднимали, думали, шутки у меня такие. А сказать правду — так никто не поверит.

— А мне скажешь? — поинтересовался Леший.

— И тебе пока не скажу. Вот дойдем до Свободы, прикупим одну штуку у Скряги, тогда я тебе и скажу. Она, Батарейка, сама-то по себе вещь действительно бесполезная. Только ее правильно использовать не каждому дано. Ну, ладно, засиделись мы, Лешка, надо идти. Ты уж прости старика, только до утра нам дойти надобно, не то словят нас, как зайцев.

Леший согласно кивнул, встал и забросил Полторапальца себе на спину. Расставил потверже ноги и медленно пошел по направлению к Армейским складам.

Клык сориентировался первым. Не делая лишних телодвижений, он тут же метнул нож. Федерал захрипел пробитым горлом и повалился на землю.

— Ну ни хрена себе, — пробормотал Сиплый, — вот это засада.

Стрелок медленно обошел сарай, прикасаясь к лежащим долговцам.

— Все мертвы, — сообщил он оторопевшим сталкерам, — шомполом в ухо. Попил, блин, Череп водочки. Интересно, откуда здесь федерал нарисовался. Ночью, один… Странно как-то. Видимо, порчак. Не уберег ты мужиков, Крот.

Крот, бледный, зажимая рот, метнулся к двери, но тут же со сдавленным криком отскочил обратно, от возникшей в проеме странной фигуры. Все вскинули оружие.

— Не стреляйте, ребята, — прохрипел Леший, снимая с себя дядю Ваню, — мы это.

— Дядя Ваня! — ахнул Злой, — а мы думали…

— Здравствуйте, ребятки, — Полторапальца ласково оглядел их, — мы сами думали, что не уйдем. Когда вас из бара выгнали, я там остался. Пришли за мной двое и говорят прямо при мне, что мол, нечего дурака валять, надо нести старика, меня значит, прямо к яме. А Лешка, значит, в этот момент из сортира выходил. Услыхал эти слова и тоже все понял. И порешил их. Потом велел Пауку трупы спрятать и сказать военным, что ушли они за западное ограждение, туда, где Карусель. А потом поднял меня и ушли мы через хитрую дыру. И решили мы пробиваться к Свободе. А тут, выходит, тоже война.

Стрелок кивнул:

— Вся Зона сейчас пылает, отец. Ладно, мы тоже к Свободе идем. Заночуем здесь, а утром к анархистам. Ночью опасно, могут перестрелять с перепугу. Да и не знаю…

Он не успел договорить. Грохнул выстрел и Леший, стоявший еще в воротах сарая, рухнул внутрь с дырой в спине.

— К бою! — крикнул Стрелок, сдергивая с плеча Эфу и бросаясь на землю.

Клык схватил лежавшую в углу плащ-палатку и набросил ее на костер. Сразу стало темно, только вспышки выстрелов освещали теперь лица сталкеров.

После пяти или шести выстрелов все стихло. Сталкеры еще немного полежали, переглядываясь.

— Никак завалили, — хмыкнул Сиплый. — Может, порчак забрел?

— Нет, мужики, — сказал Стрелок, перезаряжая Эфу, — это только разведка боем. Чтоб узнать, сколько нас и чем вооружены. Сейчас такое начнется… Кто верует — молитесь. Похоже, это армия Монолита. Их тактика.

И, подтверждая его слова, невидимый противник открыл по сараю ураганный огонь.

Это больше было похоже на игру в жмурки. Сарай стоял на небольшой возвышенности и простреливался насквозь. Невозможно было поднять голову, не то чтобы отвечать. Тем не менее, сталкеры огрызались огнем. Стреляли в слепую, вжимаясь в землю, пряча головы за трупами долговцев.

Врагов было слишком много. Стрелок с тревогой наблюдал, как с каждой вылетевшей гильзой тают их шансы на спасение. Первую волну они отбили легко, но это не значило ровным счетом ничего. Если Монолит решил их уничтожить, значит он это сделает. Стрелок просто физически ощущал, как из-за Барьера тянутся к хутору порчаки, ведомые злой волей хранителя сердца Зоны.

— Кажись, отбились, а? — тяжело дыша спросил Сиплый.

— Нет. Сейчас пойдет вторая волна. — Стрелок деловито снаряжал магазины. — И будет она пострашней первой. Патроны экономить! А лучше стреляйте одиночными. Эх, РПГ бы сюда! Прут ведь колоннами. Чуют, гады, что патронов мало у нас.

Вновь без предупреждения обрушился ураган обстрела. Не успевшего залечь Сиплого буквально разорвало на части. Ранило Злого и Полторапальца. И опять Стрелок потерял счет времени, стреляя в ответ, ловя на слух местоположение противника по звукам и вспышкам выстрелов.

Когда откатилась вторая волна, сарай напоминал решето. Стрелок оглядел свой поредевший отряд и тяжело вздохнул.

— А ты откуда с тактикой Монолита знаком? — спросил его Злой, перетягивая повязкой задетую руку. — Давай, рассказывай, что нас дальше ждет.

— Смерть, — ответил Стрелок, — судя по всему, это нас ждали. А на счет того, откуда я знаю — я уже был в Припяти. Правда, почти ничего не помню. Так, отрывки. Пользуйтесь передышкой, скоро снова попрут. В последний раз.

В наступившей тишине вдруг раздался голос дяди Вани:

— Погодим умирать, сынок. Ну-ка, глянь, что у федерала на плече?

Стрелок перевернул труп порчака ногой и присвистнул:

— Ого, гаусс-винтовка! Только даже если у него полный рюкзак патронов, что нам пользы от одной винтовки?

Полторапальца закашлялся, из горла вылетел сгусток крови. Стрелок присел рядом со стариком и аккуратно вытер ему рот своим рукавом.

— Ты ведь уже ходил к Монолиту, не так ли? — старик перешел на шепот. — Только с обычным оружием там делать нечего. А у гаусс-пушки есть маленький секрет. Никто его не знает… Кроме меня и создателя. Ее ведь из Зоны вынесли. Военные сразу ее оценили. Убойная сила и точность у нее, как у снайперской винтовки, а скорострельность как у автомата. Никакой отдачи, ну и так далее… Сам знаешь, вобщем. Только есть одна закавыка: не смогли ее конструкторы понять и модернизировать. При любом изменении конструкции она переставала стрелять. Плюнули и стали просто штамповать, как есть. Так и не разобрались. А я видел, как ей надо пользоваться. За то и ноги свои оставил. Я ведь специально в тот подвал забежал: гнался он за мной. Тот, у которого я винтовку утащил. От удачи разум помутился, нет, чтобы выстрелить в него. Да уж больно страшен. Только он босиком был, его Студень сразу жрать стал. А у меня кирзовые сапоги были. Пару минут сохранили мне. Самое глупое, что винтовку я в студень уронил. А дальше вы знаете мою историю. Да и времени у нас нет байки рассказывать. Бери винтовку.

Стрелок сразу поверил дяде Ване. Он метнулся к винтовке, сорвал ее с плеча убитого и взглянул на старика.

— Под цевьем с левой стороны черный рычажок. Сдвинь его назад. — велел ему Полторапальца. — Теперь потяни цевье вперед. Переверни винтовку. Видишь гнездо? Это для Батарейки.

— Для какой батарейки? — не понял Стрелок.

Дядя Ваня качнул головой:

— В рюкзаке у Лешего, в правом контейнере. Аккуратно положи ее в гнездо и верни все на место.

Стрелок только глянул на Клыка и тот сразу кинулся к трупу Лешего. Осторожно достал Батарейку и подал ее Стрелку. Тот вложил ее в гнездо и задвинул цевье. Перевел рычажок на место и ахнул: винтовка тихонько загудела, по стволу пополз бледный зеленоватый огонь.

— Ну что ж, попробуем, — сказал Стрелок и, прицелившись в противоположную стену, нажал курок.

Гаусс-винтовка издала рявкающий звук, столб зеленого огня вырвался из ствола. Стена сарая просто исчезла. Также исчезли кусты, росшие за стеной, а в земле обрадовалась неглубокая траншея.

— Ну ни хрена себе, — только и успел сказать Крот.

Выстрел из гаусса послужил сигналом для противника. Невидимый дирижер понял, что ход сражения переламывается не в его пользу. И тогда он отдал последнюю команду своему воинству, бросив в бой все резервы, в том числе и захваченные на Радаре. Он надеялся только на то, что ему удастся смять горстку сталкеров просто количеством.

В этот раз на штурм шли совсем другие порчаки. В своей прошлой, человеческой жизни, они были профессиональными убийцами на службе государства. Изменение сознания не затронуло основные навыки ведения боя. И, хотя гаусс в руках Стрелка с каждым выстрелом вырывал из их рядов не меньше десятка атакующих, остальные упрямо наступали, ведя при этом прицельный огонь.

Давно молчал Злой, уткнувшись лицом в распаханную пулями землю. Умер Полторапальца от потери крови. Крота можно было узнать только по куртке — крупнокалиберная пуля попала ему в затылок, разворотив всю голову. Клык захлебнулся яростью боя и теперь лежал на боку, оскалившись, сжав в руках СВД. В открытых глазах его отражалась занимавшаяся над горизонтом заря.

Гаусс-винтовка в руках Стрелка гудела все тише и жалобнее и, наконец, умолкла совсем. Но и нападавших практически не осталось. На холме, изрытым траншеями от выстрелов гаусса, все склоны были усеяны убитыми порчаками. А вдалеке, у самого подножия, медленно двигалась фигура неведомого дирижера.

— Почему тихо? — спросил Бес. Отбитая пулей щепка сорвала кожу на лбу и теперь кровь заливала ему глаза. Он пытался вытереть ее, но рана была довольно глубокой и вновь набухала кровью.

— Потому что все, Саня, — ответил ему Стрелок, — бой закончился.

— А почему мужики молчат?

Стрелок не ответил.

— Илюха! — испуганно позвал Бес, — ты чего молчишь?

— Возьми себя в руки, — одернул его Стрелок, — одни мы остались. Похоже, к нам гость.

— Какой гость?

— Тот самый, который нас приговорил к смерти, — ответил Стрелок, вглядываясь в темную фигуру, поднимающуюся на холм.

— Здравствуй, Александр Иванович, — Димка, не обращая внимания на Стрелка, поздоровался с Бесом. — Вот и пересеклись наши пути в последний раз.

— Здравствуй, Дима, — ответил Бес, — только почему последний?

Димка невесело ухмыльнулся, огляделся, увидел в углу чудом уцелевший ящик и взглядом подвинул его к себе. Бес обомлел и, судя по выражению глаз Стрелка, тот тоже такое видел впервые. Димка сел на ящик и машинально поскреб отросшими когтями потрескавшуюся щеку.

— Жуткая радиация, — пояснил он сталкерам с кошмарной улыбкой, — не выдерживает человеческий организм.

Бес оперся руками и сел поудобнее, навалившись на стенку. Оттер кровь с глаз и, щурясь, вгляделся в Димку.

— Что-то не так? — поинтересовался тот.

Бес медленно кивнул головой:

— Ты сильно изменился. И, боюсь, не в лучшую сторону.

— А ты можешь мне сказать, где лучшая сторона? — Димка печально качнул головой. — Мы теперь смотрим на мир с разных колоколен. И видим его по-разному.

Димка повернулся к Стрелку.

— Давай теперь поговорим с тобой.

— Мне не о чем говорить с тобой, оборотень, — Стрелок презрительно смотрел на Димку, — когда-то ты был человеком. С тобой общались люди. А сейчас ты превратился в пугало. Через пару недель радиация тебя окончательно сожрет. Ты умрешь, рано или поздно.

Димка ухмыльнулся:

— А ты, никак, собрался жить вечно? Ты думаешь, что бессмертие, подаренное Монолитом, можно использовать против него?

Стрелок неопределенно пожал плечами. Это движение, несмотря на кажущуюся небрежность, далось ему тяжким усилием. На лбу выступила испарина, на левом виске пульсировала набухшая голубая жилка. Димка, внимательно наблюдавший за сталкером, еле заметно усмехнулся одними уголками рта. Беса внезапно озарило: это контролер в Димкином обличье держал Стрелка.

Словно уловив отзвук мыслей Беса, Димка повернулся к нему:

— А ты знаешь, Александр Иванович, что вы не первые, кого Стрелок ложит за свои интересы? Несколько лет назад он пробился к Монолиту и получил бессмертие, положив при этом четырех человек.

— Это не бессмертие, — подал голос Стрелок, — это проклятие. Врагу не пожелаешь.

— Это не имеет никакого значения, — отрезал Димка, не сводя глаз с Беса, — ты получил то, что просил. Ценой гибели четверых.

У Беса немного кружилась голова, он не совсем понимал предмет спора, но ему казалось, что в глазах контролера плещется невыразимая тоска. Тоска по чему-то утраченному. И еще он понял, что Димка тянет время. Чего-то выжидает. Или ждет кого-то.

Димка встал и пошел по кругу, разглядывая убитых. Некоторых переворачивал, кого-то просто касался кончиками пальцев.

— Леший. Он мне выточил нож, — Димка с грустью покачал головой. — Я был тогда совсем зеленым. Бармен сжалился над голодным пареньком и кинул мне банку овощных консервов. Я сидел возле мусорного бака и тер ее кирпичом, чтобы открыть. Чья-то тень упала на меня. Я поднял глаза и увидел дядю Лешу. Он взял банку и одним движением вскрыл ее своим ножом. Отдал мне и ушел. — Голос контролера дрогнул, и Бес готов был поклясться, что выпуклые глаза заблестели, как мокрые сливы. — Через пару дней он разыскал меня и вручил нож. Сказал, что сделал его для меня. Пусть земля ему будет пухом. — Он осторожно закрыл ему глаза.

— Крот. Бедняга, — вздохнул Димка, едва коснувшись обезображенного трупа. — Несчастный хакер. На свою беду он вытащил Стрелка из-под обломков грузовика. Если бы он мог знать, чем это кончится, вряд ли он пошел смотреть, что там такое рвануло.

— Этого не знаю. Скажи, — Димка искоса глянул на Стрелка, — чем ты приманиваешь людей, что даже бандиты и убийцы отдают за тебя жизнь?

Ему ответил Бес:

— Сиплый защищал свою жизнь. Он все равно бы погиб, даже если не покинул Депо. Военные ликвидировали бандитов в Зоне.

— Военные никогда бы не полезли в Зону, если бы кое-кто держал язык за зубами, — скрюченный палец ткнул в сторону Стрелка. Димка зло ухмылялся. — Ты просто не владеешь всей информацией, Александр Иванович. Слух о том, что Стрелок добрался до Монолита и тот исполнил его желание, дошел до власть предержащих. И они решили сами стать сталкерами. Да только, пока я жив, этому не бывать.

Димка перешагнул через Сиплого и подошел к следующему:

— Клык. В Зоне про него говорили, что это тень Стрелка. Вроде, тот ему жизнь когда-то спас. Что ж, если так, то долг свой он заплатил сполна.

— Дядя Ваня. Его-то ты зачем с собой потащил? — Димка неодобрительно покачал головой. — Ты меня оборотнем назвал. Даже не знаю, кто из нас хуже.

— Злой. Может, стоило его пристрелить еще там, в X16? Стоило ли тащить его на себе через Барьер, к Лекарке, чтобы здесь он сложил голову. Как ты считаешь, Александр Иванович?

Обойдя сарай по периметру, Димка вернулся к своему импровизированному стулу и уселся, глядя на Стрелка.

— Все испытываешь судьбу, а, Стрелок? Почему ты сопротивляешься? Сколько еще попыток сделаешь, прежде чем поймешь, что ты наш. Зона — это паутина. Попав один раз в нее, уже не выбраться. Наши судьбы завязались в гордиев узел, и нет человека, способного его разрубить. Мы стали частью Монолита, а он стал нашей частью.

Стрелок хранил ледяное молчание. Бес чувствовал, как растет напряжение. Еще немного — и произойдет разряд, и выплеснувшая энергия уничтожит присутствующих.

— Скажи мне, Стрелок, — вновь нарушил тишину Димка, — а кто тебе рассказал о Каменных Слезах?

Стрелок вздрогнул. Димка откинулся назад и хрипло засмеялся:

— Ах, Стрелок! Неужели ты всерьез полагал, что я ничего не знаю об этом? Взгляни туда!

Бес и Стрелок посмотрели на запад, куда указывала рука контролера. По склону холма поднимались двое. Первый шел, низко опустив голову, а второй, шагах в пяти позади, шел, помахивая сломанной веткой.

— Все, Стрелок, — сказал Хранитель Зоны, поднимаясь во весь рост, — игра окончена. Ты был прав — бессмертие твое всего лишь фикция. Я хранил твою жизнь, пока надеялся использовать тебя. Но теперь я вижу, что это было напрасной тратой времени. Ты видел то, что не дано ни одному смертному. Тем не менее, ты сделал свой выбор.

Хранитель замолчал. Бес в очередной раз оттер кровь и вдруг узнал подходивших к сараю людей.

Первым шел Федя Убей Крысу. За ним, с веткой вербы в левой руке и с пистолетом в правой шел майор Петровский. Точнее, то, во что он превратился.

Чтобы как-то скрыть испуг, Бес спросил Димку:

— А что такое, эти Каменные Слезы?

Хранитель ответил не сразу. Он почесал косматую голову, глянул на Стрелка, перевел взгляд на скалящего зубы Петровского и, наконец, повернулся к Бесу:

— Теперь, пожалуй, можно и рассказать. Есть за Мертвым лесом небольшой скальный выступ из земли. На нем расположена единственная в своем роде аномалия. Прямо на камне. Она рождает странные артефакты. Формой они похожи на капли, только каменные. Не знаю, откуда про них узнал Стрелок, только он здорово на них рассчитывал. Они поглощают пси-излучение Зоны.

— Это смерть Зоны, Бес, — подал голос Стрелок, — если их рассыпать вокруг Монолита, то вся эта адская кухня будет остановлена. И этот чертов хранитель лишится своей силы.

Бес чувствовал, что развязка близка. Он тихонько ощупал бронежилет.

— Прости меня, Стрелок, — поднял голову Федя, — я ведь не знал, что это за штука. Я бы зубами загрыз Петровского…

— Слишком поздно, — ухмыльнулся Димка.

— Не думаю, — твердо ответил ему Федя. — Когда я пошел по просьбе Стрелка за Каменными Слезами, я боялся только одного, что меня поймает контролер. Я не хочу быть порчаком. И, вобщем, я подстраховался.

Он попытался сделать шаг вперед, но у него ничего не вышло. Лицо его покраснело, глаза выкатились из орбит.

— Я тоже подстраховался, — мягко произнес Хранитель, глядя на потуги Федора, — контролер тебя все-таки поймал. Жаль, но твоя смерть ближе, чем моя.

Он быстро глянул на Беса, словно украдкой. Тому показалось, что Димка чего-то ждет от него. Бес перевел взгляд на Федю с Петровским и вдруг понял. Это Петровский держал Федю, в руке которого явно таилась какая-то штука, сжатая побелевшими пальцами. Он сразу понял, что нужно делать, но не знал, как обмануть Хранителя. Бес с мольбой глянул на Стрелка, и тот моментально сообразил, что от него требуется.

— Эй, оборотень, — позвал он Хранителя. — Хочешь, расскажу, откуда я узнал про Каменные Слезы?

Димка на какое-то мгновение повернулся к Стрелку, и этого было для Беса вполне достаточно. Он быстро вытащил из левого сапога нож, и, даже не перекладывая его в правую руку, изо всех сил метнул. Вороненая сталь вошла как в масло в глаз Петровского.

Федор, получивший свободу, машинально поднял руку с зажатой штуковиной и снова замер. Хранитель, еще не осознав происшедших перемен в раскладе сил, но уже почувствовавший неладное, медленно стал поворачиваться к воротам. Бес увидел на его лице отражение внутренней борьбы.

— Чего ждешь, дурак? — прохрипел Димка, — разожми руку!

Федор дернулся, как от пощечины и разжал пальцы. На средний было одето кольцо. Бес увидел, как отскочил рычаг предохранителя. Граната Ф-1 медленно покатилась по широкой ладони и упала прямо под ноги Хранителя.

— НЕЕЕТ! — Заревел контролер, делая шаг назад. Бес закрыл глаза рукой и еще успел подумать, что они со Злым не ошиблись насчет Димки. Взрыва он не услышал, но, проваливаясь в черноту забвения, вдруг увидел, как Стрелок бежит по кровле Чернобыльской АЭС к саркофагу четвертого блока. Видение было настолько четким, что он даже разглядел лицо Стрелка. Черное от пороховой копоти, оно было рассечено улыбкой ярости. Бес улыбнулся ему в ответ и провалился во тьму.

На закате, когда жар летнего дня стал ослабевать, они подошли к холму. Первым стал подниматься низенький. Он осторожно пробирался между аномалиями, прокладывая дорогу для второго, с серебристыми висками, прихрамывающего на правую ногу. Опираясь на винтовку, как на костыль, второй осторожно поднялся на вершину вслед за ним.

Здесь, открытые всем ветрам, стояли два могильных креста.

— Почему два креста? — спросил второй.

Первый вскинул на него взгляд глубоко посаженных черных глаз.

— Джек не дал мне положить его с остальными, — наконец ответил он низким, хриплым голосом, — поэтому пришлось копать еще одну могилу.

Второй подошел поближе и увидел у подножия одного креста собачий скелет.

— Он ничего не ел, — виновато сказал первый, — я приносил ему поесть, но он ничего не брал. Отворачивался. А когда я собирался уходить, тихонько выл. Так и умер. Но не от голода. Я думаю, от тоски.

— Помолчи, — велел второй. Он подошел еще ближе и снял с креста маленький, облупившийся медальон на цепочке. — Это его?

Первый согласно кивнул. Второй еще долю секунды смотрел на него, потом подцепил ногтем. Крышка откинулась со щелчком.

Внутри была прядь русых волос и маленькая, черно-белая фотография. С нее на второго смотрела безумно прекрасная девушка, с легкой, ироничной улыбкой и затаенной грустью в глазах. Второй осторожно закрыл медальон и убрал его в свой карман. Потом скинул рюкзак и открыл его. Достал две алюминиевые кружки и наполнил их спиртом. Накрыл каждую куском черного хлеба и, морщась от боли в ноге, наклонившись, поставил под каждый крест. Сам пригубил прямо из фляжки. Занюхал рукавом и завинтил крышку.

— Никто не тронет, могилки-то? — спросил у первого. Тот помотал лысой башкой:

— Тот кровосос, которого он спас, сторожит могилки. Никого не пускает.

— Это хорошо. — Сказал второй. Посмотрел на заходящее солнце и сказал:

— Это ведь он Хранителя удержал. Мы бы не справились. Ты уж навещай его, ладно, Бер? Я-то уж не вернусь. У меня впереди еще очень много километров. Помнишь, я тебе объяснял, что такое километр?

Бер кивнул:

— Помню. Солнце садится, тебе уже пора идти. Счастливых километров, Александр Иванович.