Работа, как всегда, вызывала у него скуку. Поэтому на прошлой неделе он отправился в корабельную радиорубку и присоединил провода к электродам, вживленным в эпифиз. По проводам его молитва поступила в передатчик, а оттуда — на ближайшую радиорелейную станцию. Все эти дни она мчалась сквозь Галактику и достигла одной из Божьих планет. Во всяком случае он на это надеялся.

Молитва была проста. «Мне осточертело сидеть в патентном отделе, — жаловался он. — Надоела рутина. Этот корабль слишком велик, к тому же я здесь никому не нужен — как бесполезный винтик. Не мог бы Ты подыскать мне какую-нибудь увлекательную творческую работу?»

Свою мольбу он, естественно, адресовал Заступнику. Если бы тот не отозвался, он обратился бы к Промыслителю. Но Заступник откликнулся.

— Мистер Толчиф, — произнес начальник, входя в рабочий отсек Бена, — вас переводят. Что скажете?

— Я немедленно радирую благодарственную молитву! — воскликнул Бен, и на душе у него потеплело; приятно, когда твоя молитва услышана. — Когда меня переводят? Скоро? — Он не имел привычки скрывать от начальства свою неудовлетворенность работой. Да в этом давно и не было нужды.

— Бен Толчиф, вы похожи на фанатика.

— А вы разве не молитесь? — удивился Бен.

— Только в безвыходной ситуации. Мне больше по душе, когда человек сам решает свои проблемы, без помощи со стороны. Ну, как бы то ни было, вопрос о вашем переводе решен. — Начальник бросил на стол перед Беном листок бумаги. Маленькая колония на планете Дельмак-0. Я о ней впервые слышу, но, полагаю, вы все узнаете, когда туда доберетесь. — Он окинул Бена задумчивым взглядом. — Вам разрешается воспользоваться одним из корабельных нозеров. Плата — три доллара серебром.

— Согласен. — Бен схватил документ.

На скоростном лифте он поднялся в радиорубку. Передатчик был загружен — в эфир шли официальные радиограммы.

— У вас сегодня будут «окна»? — спросил Бен главного радиста. — Мне надо еще помолиться, но я не хочу вам мешать.

— Передатчик будет занят весь день, — ответил главный радист. — Послушай, Бен, мы ведь на прошлой неделе передавали твою молитву. Разве этого мало?

— И все-таки я честно попытался, — бормотал Бен, выходя из радиорубки и направляясь к себе.

— Если когда-нибудь возникнет вопрос, я скажу, что делал все от меня зависящее, но как всегда каналы связи были забиты служебными переговорами.

Он почувствовал растущее предвкушение новизны. Наконец-то творческая работа, и именно сейчас, когда он больше всего в ней нуждается.

— Еще несколько недель, и я снова взялся бы за бутылку, как в прискорбные старые времена, — сказал он себе. — Ну да, вот почему они согласились. Поняли, что я на грани срыва. Все бы кончилось арестантским отсеком, в компании… Кстати, интересно, сколько там их сейчас сидит? С десяток, наверное. Не так уж много для такого большого корабля со столь суровым уставом.

Из верхнего ящика тумбочки он извлек непочатую бутылку «Питера Доусона» и свинтил колпачок.

— Это надо отметить. — Он наполнил до краев бумажный стаканчик. — Все-таки праздник. Боги поощряют ритуальные возлияния.

Осушив стаканчик, Бен снова наполнил его.

Для пущей торжественности он выложил на стол (правда, не без колебаний) свою настольную Книгу Э. Дж. Спектовского: «О том, как я восстал из праха на досуге, и о том, как это можешь сделать ты». В жизни Бена этот дешевый томик в мягкой обложке был единственной книгой, а посему он относился к ней не без сентиментальности. Открыв наугад, по методу библиомантики, он перечитал несколько параграфов apologia pro sua vita⁵ великого коммунистического теолога двадцать первого столетия.

«Бог не сверхъестествен. Его самозарождение было первым и наиболее естественным актом творения».

Верно, мысленно произнес Бен. Впоследствии это было доказано в трудах теологов. Спектовский не только логик, но и пророк. Все, предсказанное им, рано или поздно сбывается. Правда, осталось еще много неясностей. Например, причина появления Промыслителя (если не удовлетвориться утверждением Спектовского, что существа этого порядка самозарождаются и бытийствуют вне времени, а, следовательно, вне причинности). Но в основном теория мироздания была явлена именно здесь, на многократно переиздававшихся страницах.

«По мере удаления от центра, могущество, доброта и всеведение Божества ослабевают, так что на периферии наибольшего концентрического круга его доброта и всеведение слишком слабы, чтобы сдерживать Разрушителя Форм, который также возник в результате божественного деяния по сотворению формы. Происхождение Разрушителя неясно. Невозможно с уверенностью утверждать, является ли он отделенной от Божества сущностью, не сотворенной Божеством, но само-зародившейся, подобно Божеству, или Разрушитель Формы суть Ипостась Божества…»

Бен оторвался от книги, глотнул виски и устало потер лоб. Ему было сорок два, и Книгу он перечитывал много раз. Но жизнь его, хоть и долгая, до сих пор не сложилась. Он сменил множество профессий, всегда работал на совесть, но так ни в чем и не преуспел. Может, его жизнь изменится с этим новым назначением. Возможно, это его великий шанс.

Сорок два. Мысли о возрасте приходили все чаще, и каждый раз он недоумевал, что стало с тем стройным двадцатилетним парнем. Год уходил за годом, безжалостно увеличивая и без того невообразимое число прожитых лет. В мыслях Бен до сих пор видел себя молодым, и, когда случайно натыкался на свои недавние фотографии, бывал потрясен. С некоторых пор он даже пользовался электробритвой, чтобы только не смотреть на себя в зеркало во время бритья. «Кто-то похитил мой подлинный облик, а взамен оставил этот», — вздыхал он порой. Ну да так уж вышло.

Из вcex многочисленных занятий, которые он перебрал на своем долгом скитальческом веку, он с охотой вспоминал только одну. В 2105 году он заведовал музыкальной трансляцией на борту гигантского корабля, летевшего к одной из планет Денеба. В студии он нашел все симфонии Бетховена вперемежку со струнными версиями «Кармен», «Коппелии» и «Сильвы». Он прокручивал «Пятую симфонию» Бетховена, свою любимую, тысячу раз кряду по внутренней трансляции, которая протянулась по всему кораблю — до самого последнего кубрика и каптерки. Как ни странно, никто не протестовал, и он продолжал в том же духе, передав свою любовь «Седьмой», и в конце концов дойдя до «Девятой», которой и остался верен до конца путешествия…

«Что мне, похоже, не помешает, так это сон, — подумал Бен. — Полуявь-полудрема, где остаются только звуки Бетховена. Все остальное — туман, иллюзии…

Нет, — решил он, — я хочу быть\ Творить и видеть плоды своего труда. С каждым новым годом это желание все острее. И невыполнимее. Суть Промыслителя в его способности обновлять все на свете. Останавливать процесс распада путем замены разлагающихся элементов на новые, совершенные формы. Но и они не вечны — Разрушитель Форм не дремлет. И тогда Промыслитель снова возьмется за дело. Это напоминает постоянную замену старых пчел, износивших свои крылья, на новых. Но я-го не пчелиный рой. Самому мне обновиться не под силу. Я — во власти Разрушителя, я старею. И дальше будет только хуже.

Господи, помоги мне. Но не заменяй меня. С точки зрения космологии, это было бы правильнее, но мне не хочется исчезать. Возможно, ты понял это, раз ответил на мою молитву».

Выпивка навеяла сон: к своему огорчению, он понял, что клюет носом. Необходимо вернуть бодрость! Вскочив, он энергичным шагом подошел к портативному фонографу и наугад поставил запись. В тот же миг противоположная стена комнаты засветилась, на ней ожили, замелькали, наслаиваясь друг на друга, яркие, но ненатурально плоские фигуры. Бен машинально покрутил ручку настройки, изображение стало объемным. Он прибавил звук.

— …Леголас прав. Не пристало нам стрелять в дряхлого старца, даже если страх и недоверие закрались в наши сердца. Бди и смотри…

Вычурные фразы эпоса вернули ему чувство реальности, он возвратился к письменному столу, сел и взял документ, полученный от начальника. Нахмурив брови, он попытался расшифровать послание. В цифрах, буквах и пробелах скрывалась его новая жизнь, его будущий мир.

— …Ты говоришь как человек, хорошо знающий Фангорна. Так ли это? — Он уже не слушал видеозапись, пытаясь вникнуть в суть послания.

— …Что ты можешь добавить к тому, что рассказал во время нашей последней встречи? — прогремел резкий, властный голос.

Бен поднял взгляд и обнаружил перед собой фигуру Гэндальфа в сером одеянии. Словно тот обращался к нему, Бену Толчифу, вызывая его на откровенность.

— Или у тебя есть что сокрыть? — допытывался маг.

Бен встал, подошел к фонографу и выключил его.

«Сейчас я не в силах ответить тебе, Гэндальф, — мысленно произнес он. — У меня неотложные дела. Реальные дела. Отвлеченные, глубокомысленные беседы с мифологическими персонажами, которые, возможно, никогда и не существовали, — непозволительная роскошь для меня. Прежние ценности неожиданно потеряли всякий смысл. Необходимо понять, что означают эти проклятые буквы и цифры».

Бен плотно завинтил колпачок на бутылке. До него уже начал доходить смысл послания. В одноместном нозере он доберется до колонии, где его встретит примерно дюжина других поселенцев, завербованных в разных местах.

Пятый квалификационный разряд. Заказ класса С. Оплата по тарифу К-4. Максимальный срок контракта два года. Начисление пенсии и медицинской страховки — со дня прибытия. Если дела обстоят именно так, он улетает немедленно. Доводить до конца нынешнюю работу вовсе не обязательно.

«И у меня есть три серебряных доллара на нозер, — сказал он себе. — Значит, беспокоиться не о чем. Разве что…».

Он так и не понял, чем ему предстоит заниматься. На этот счет буквы, цифры и пробелы не сказали ничего. Точнее, он не разобрался в этой — самой важной — части приказа.

«Все равно предложение выглядит заманчиво. Мне подходит. Я согласен на эту работу.

Гэндальф, мне нечего скрывать. Не так уж часто молитвы находят отклик, и я принимаю этот дар».

Вслух он сказал:

— Гэндальф, тебя давно уже нет на свете. Ты существуешь только в воображении людей, а то, что лежит передо мной, пришло от Единственного, Истинного и Живого Божества, которое абсолютно реально. О чем еще я мог мечтать?

Ответом ему была тишина. Бен больше не видел Гэндальфа, потому что выключил запись.

— Быть может, когда-нибудь, — продолжал он,

— мне будет что скрывать. Но не теперь. Понимаешь? — Он подождал, вслушиваясь в тишину и сознавая, что в любой момент может нарушить или восстановить ее простым нажатием кнопки.

Пластиковым ножом Сет Морли аккуратно разделил надвое круг швейцарского сыра «груйяр» и объявил:

— Я уезжаю. — Он решительно отхватил и поднес ко рту на острие ножа здоровенный ломоть. Прожевав, добавил: — Завтра поздно вечером. Кибуц Текел Упарсин видит меня нынче в последний раз. — Он ухмыльнулся, заметив, как Фред Госсим, главный инженер колонии, насупил брови, не разделяя его торжества. Казалось, Госсим излучал молчаливое неодобрение.

Мэри Морли тихо произнесла:

— Мой муж подал прошение о переводе восемь лет назад. Мы не собирались оставаться здесь на всю жизнь, и вы об этом знаете.

— Мы уезжаем с ними, — заикаясь от возбуждения, произнес Майк Ниманд. — Будешь знать, как приглашать классного гидробиолога и запихивать его в распроклятые каменоломни. Нас всех тошнит от этого. — Он ткнул в бок свою маленькую жену Клэйр. — Я не прав?

— На этой планете нет водоемов, — раздраженно бросил Госсим. — Мы с превеликим трудом нашли работу мистеру Морли.

— Однако восемь лет назад вы приглашали именно гидробиолога, — напомнила Мэри, заставив Госсима насупиться еще больше.

— Но теперь это ваш дом. И ваш. — Он указал на членов совета кибуца, столпившихся вокруг. — Мы сами его построили.

— И сыр здесь ужасный, — проворчал Сет. — И еще квэкипы, эти козлоподобные твари, воняющие, как прошлогодние подштанники Разрушителя Форм. Наконец-то я смогу раз и навсегда выкинуть все это из головы. И квэкипов, и сыр — все вместе. — Он отрезал еще кусок дорогого импортного сыра и сказал Ниманду: — Ты не сможешь поехать с нами. Мы получили разрешение на отлет. Во-первых, нозер вмещает только двоих, в данном случае — меня и мою жену; во-вторых, ты и твоя жене — это еще два человека. Вы отпадаете.

— Мы возьмем другой нозер, — возразил Ниманд.

— У тебя нет разрешения переселиться на Дельмак-0, — промямлил Сет с набитым ртом.

— Просто вы не хотите взять нас с собой, — обиделся Ниманд.

— Кому ты нужен, — проворчал Госсим. — По мне, так скатертью дорога. Вот Морли — другое дело. Не хотелось бы, чтобы он сгинул без следа.

Взглянув на Госсима, Сет ядовито заметил:

— Значит, этот перевод a priori означает «сгинуть без следа»?

— Насколько я понимаю, это какие-то экспериментальные работы, — пожал плечами Госсим. — Вас соберется человек тринадцать-четырнадцать в маленьком поселке. Для тебя это означает возвращение к первым дням Текела Упарсина. Хочешь начать все сначала? Вспомни, как долго мы создавали все это. Понадобились сотни квалифицированных самоотверженных добровольцев. Ты упомянул о Разрушителе Формы. Разве ты не разрушаешь своими действиями форму Текела Упарсина?

— И свою тоже, — задумчиво произнес Сет.

Он помрачнел. Госсим его допек. Главный инженер умел говорить красиво, на удивление красиво для технаря. Своими зажигательными речами он много лет удерживал кибуц в повиновении. Но по мере того как супруги Морли набирались ума-разума, его слова утрачивали убедительность. Они уже не действовали на Сета как когда-то. И хотя оставался ореол былой притягательности, Госсиму больше не удавалось как следует встряхнуть нескладного темноглазого инженера.

«Все-таки мы уезжаем, — подумал Сет. — Как в «Фаусте»: «Вначале было дело». Не слово, а дело, как утверждал Гете, предвосхищая экзистенциалистов двадцатого века».

— Вы еще пожалеете, — предрек Госсим.

Сет хмыкнул.

— И знаешь, что я скажу, если вы попроситесь обратно? — громко спросил Госсим. — Я скажу, что Текелу Упарсину не нужен гидробиолог, у нас даже океана нет, и мы не собираемся копать пруд, чтобы обеспечить вас работой.

— Я никогда не просил копать здесь пруд, — ответил Сет.

— Однако вы мечтаете о нем.

— Я мечтаю о любом водоеме, — отрезал Сет.

— Вот истинная причина нашего отъезда, и вот почему мы никогда не вернемся.

— Вы уверены, что на Дельмаке-0 есть вода? — поинтересовался Г оссим.

— Я думаю… — начал Сет, но Госсим перебил.

— То же самое вы думали, собираясь в Текел Упарсин. С этого и начались ваши беды.

— Я думал, раз вы приглашаете гидробиолога.

— Сет устало вздохнул: не имело смысла убеждать Госсима. Руководитель кибуца был человеком непробиваемым.

— Слушайте, дайте поесть спокойно. — И Сет принялся за новый кусок «груйяра». Однако сыр успел опротиветь ему. Черт с ним, решил Сет, раздраженно отбрасывая нож. У него пропала всякая охота продолжать спор. Госсим не может помешать — вот что главное. Приказы не обсуждаются, и в этом их достоинство и недостаток, как заметил Уильям Гилберт⁶.

— Черт бы тебя побрал со всеми потрохами! — воскликнул Госсим.

— И тебя тоже, — огрызнулся GeT.

— Истинно мексиканское высокомерие, — заметил Ниманд. — Видите, мистер Госсим, вам не удастся нас удержать. Вы можете только браниться.

Госсим сделал непристойный жест двум своим строптивым работникам и, растолкав толпу в дверях, быстро зашагал прочь. В конторе воцарилась тишина. Сет почувствовал облегчение.

— Споры утомляют, — сказала его жена.

— Да, — согласился он. — Госсим тоже устал. Восемь лет бессмысленных споров. Пойду выберу нозер. — Он вышел из офиса на полуденное солнце.

«Странная штука, этот нозер, — раздумывал он, стоя на краю взлетного поля и обозревая ряды неподвижных корабликов. Во-первых, он невероятно дешев — меньше четырех серебряных долларов. Во-вторых, пригоден только для путешествия в один конец. По одной простой причине: он слишком мал, чтобы нести топливо для обратного полета. Все, на что он способен, — стартовать с большого корабля или с поверхности планеты, взять курс к месту назначения и совершить мягкую посадку.

Однако нозеры исправно делали свое дело. И люди, и другие разумные существа летали по всей Галактике на этих стручкообразных суденышках».

— Прощай, Текел Упарсин, — пробормотал Сет и помахал шеренгам апельсиновых кустов, окружавшим стоянку.

— Ну, который выберем? — спросил он себя.

Все нозеры выглядели одинаково: ржавые, хлипкие. Ни дать ни взять — автосвалка из далекого прошлого Земли. ~

«Возьму первый попавшийся с названием на «М», — решил Сет и двинулся в обход поля. — «Мнительный цыпленок». Хорошо, пусть будет «Цыпленок». На вид неказистый, но сойдет».

Все, в том числе Мэри, говорили, что Сет излишне мнителен. «Не мнителен, а впечатлителен, — подумал он. — Люди путают эти понятия».

Бросив взгляд на наручные часы, он увидел, что у него есть время пройтись до упаковочного цеха завода по переработке цитрусовых.

— Десять пинтовых банок джема сорта АА, — сказал Сет кладовщику. Или он получит паек сейчас, или не получит никогда.

— Ты уверен, что тебе полагается десять пинт?

— кладовщик подозрительно посмотрел на него.

— А ты звякни Джо Персеру и спроси, сколько джема мне причитается. Ну, давай, звони.

— Некогда. — Кладовщик отсчитал десять банок основной продукции кибуца и протянул их Сету в бумажном мешке вместо стандартной картонной коробки.

— А коробку?

— Проваливай, — отрезал кладовщик.

Морли вытащил одну банку, дабы убедиться, что это действительно сорт АА. Да, все правильно. «Джем кибуца Текел Упарсин», — гласила этикетка. «Изготовлен из натуральных севильских апельсинов (мутационный подвид 3-В). Купите дары солнечной Испании к вашему столу».

— Ладно, — вздохнул Морли. — Спасибо.

С большим бумажным мешком он снова вышел на солнце.

Вернувшись к «Цыпленку», он принялся расставлять банки в багажном отсеке. «Единственная стоящая вещь, выпускаемая кибуцем, — подумал он. — И, пожалуй, единственное, с чем жаль расставаться».

Он вызвал Мэри по индивидуальной рации, висевшей на шее.

— Я выбрал нозер. Приходи, посмотришь.

— Ты уверен, что он надежен?

— Ты ведь знаешь мой талант механика, — раздраженно ответил Сет. — Я проверил ракетный двигатель, электропроводку, предохранители, систему жизнеобеспечения — все в порядке.

Он поставил последнюю банку с джемом в магнитную клетку и захлопнул дверцу.

Мэри появилась через пять минут — стройная, загорелая, в рубашке цвета хаки, шортах и сандалиях.

— Какой-то дохлый, — сказала она, осматривая «Мнительного Цыпленка». — Но раз ты говоришь, что все в порядке…

— Я уже начал погрузку, — перебил Сет.

— Ты о чем?

Открыв багажный отсек, он с гордостью показал ей банки.

После долгого молчания она сказала:

— Господи…

— В чем дело?

— Ты не проверил электропроводку и двигатель, выклянчивая этот проклятый джем. — Она со злостью хлопнула дверцей багажного отсека. — Порой мне кажется, что ты псих. От этого чертова нозера зависит наша жизнь. А вдруг откажет система снабжения кислородом? Или обогрев? А вдруг в обшивке микроскопическая течь? Или…

— Так позови брата, пусть он посмотрит корабль, — перебил Сет. — Ты ведь ему больше доверяешь, чем мне.

— Ты же знаешь, он занят.

— Надо было послать его сюда выбрать нозер получше.

Жена растерянно застыла, затем поникла в язвительном смирении.

— Самое удивительное: тебе всегда сопутствует удача, — вздохнула она. — Должно быть, это и впрямь лучший нозер. Но не потому, что ты разбираешься в технике, просто ты везуч, как мутант-ясновидец.

— Это не везение, а здравый смысл.

Мэри тряхнула головой.

— Черта с два. В тебе нет ни капли здравого смысла, — ни в обычном понимании, ни в каком другом. Ладно, давай возьмем этот нозер и понадеемся на твою удачливость. Но все-таки, Сет, как можно так жить? — Она надулась и посмотрела ему в лицо. — Это нечестно по отношению ко мне.

— Я отвечаю за нас обоих.

— Ты продержал нас здесь, в кибуце, восемь лет, — сказала Мэри.

— И все-таки благодаря мне мы улетаем.

— Туда, где, наверное, еще хуже. Что мы знаем об этом новом назначении? Только то, что знает Госсим, а ему это известно, потому что в его обязанности входит читать чужую корреспонденцию. Он прочел твою молитву… Я не хотела тебе говорить. Я знала, что тогда ты…

— Ублюдок! — Морли почувствовал, что краснеет от бессильной ярости. — Читать чужие молитвы!..

— Он начальник. Ему кажется, что он отвечает за все. В любом случае мы улетаем. Слава Богу. Ну остынь, успокойся. Тут ничего не поделаешь, он прочел ее много лет назад.

— Он признал, что это хорошая молитва?

— Фред Госсим никогда бы так не сказал. Но, думаю, она хорошая. Иначе ты не получил бы перевода.

— Я тоже так думаю. Ведь Бог не ответил на бесчисленные молитвы иудеев, уповавших на соглашение, заключенное до явления Заступника, в те дни, когда сила Разрушителя была еще очень велика, а наши отношения с ним — с Божеством, я имею в виду — такими запутанными…

— Представляю, как бы ты брюзжал в те дни по поводу речений и деяний Промыслителя, — усмехнулась Мэри.

Морли вздохнул.

— Я был бы великим поэтом. Как Давид.

— Ты занимался бы такой же ерундой, как и сейчас. — С этими словами она зашагала прочь, оставив его у нозера с банкой джема в руке.

Чувство беспомощности росло в нем, распирало грудь.

— Остановись! — крикнул он. — Я улечу без тебя!

Она уходила молча и не оглядываясь, освещаемая яркими лучами солнца.

Остаток дня Сет Морли занимался погрузкой багажа в «Мнительного Цыпленка». Мэри не показывалась.

Сет чувствовал, что к обеду закончит погрузку.

«Куда она подевалась? — вновь спрашивал он себя. — Непонятно».

На него навалились голод и усталость. Как всегда ко времени трапезы.

«Удивлюсь, если из этой затеи что-нибудь получится, — подумал Сет. — Поменять одну дерьмовую работу на другую. Я неудачник. С мечтой о хорошей работе я выбирал нозер. С мечтой о работе нагружал его этим проклятым барахлом». Он скептически оглядел багажный отсек. Груда одежды, книги, бумаги, кухонная утварь, пишущая машинка, аптечка, картины, «вечные» диванные покрывала, книгофильмы, шахматы, рация… Куча, ненужного хлама. «Что мы нажили за восемь лет? — спросил он себя. — Ничего стоящего. Ко всему прочему, все это просто не влезет в нозер. Многое придется выкинуть или подарить. А лучше всего уничтожить. — Мысль о том, что кто-то воспользуется его добром, была немедленно отвергнута. — Сожгу все до последнего лоскутка. Всю яркую, безвкусную одежду, которую Мэри тащила в дом, как ворона в гнездо. Выброшу все ее манатки. А потом уложу свои. Сама виновата: надо было остаться здесь и помочь мне. Не собираюсь я грузить это барахло».

Стоя с охапкой одежды, Сет заметил в наступавших сумерках неясный силуэт.

«Кто это? — удивился он. — Не Мэри». К нему подходил человек или кто-то, похожий на человека в широком балахоне; длинные волосы ниспадали на широкие плечи. Сета охватил страх. «Со-шедший-на-Землю, — понял он. — Пришел остановить меня». Потрясенный, он выпустил из рук одежду. В нем заговорила совесть, он ощутил всю тяжесть своих грехов. Очень долго — месяцы, годы — он не встречал Сошедшего, и теперь угрызения совести были невыносимы. Грехи никуда не исчезают: они накапливаются в душе до тех пор, пока Заступник не отпустит их.

Фигура остановилась перед ним.

— Мистер Морли.

— Да. — Он почувствовал пульсацию крови в висках. Лоб покрылся испариной, Сет попытался стереть его ладонью.

— Извините, я устал, — сказал он. — Я так долго грузил пожитки…

Сошедший-на-Землю сказал:

— Мой дорогой друг, нозер «Мнительный Цыпленок» не долетит до Дельмака-О. Поэтому я вмешиваюсь. Ты понимаешь?

— Конечно. — Сет виновато вздохнул.

— Выбери другой нозер.

— Да. — Сет торопливо закивал. — Хорошо, выберу. Спасибо, большое спасибо. Вы спасли нам жизнь.

Сет вгляделся в смутное лицо Сошедшего, пытаясь прочитать на нем осуждение. Но не смог ничего разглядеть в вечерней мгле.

— Жаль, что ты столь долго трудился впустую, — сказал Сошедший.

— Ничего…

— Я помогу тебе. — Сошедший-на-Землю наклонился, подобрал кучу коробок и двинулся вдоль ряда неподвижных нозеров. — Советую этот, — он остановился у одной из машин и взялся за дверцу. — Не красавец, однако в превосходном техническом состоянии.

— Хорошо, — пробормотал Морли, следуя за Сошедшим. — То есть спасибо. Внешний вид не имеет значения. Важно, что у него внутри. Нозеры похожи на людей. — Он засмеялся, но смех получился хриплым и резким: Его снова прошиб пот, по спине пробежал холодок страха.

— Не стоит бояться меня, — сказал Сошедший.

— Я понимаю, но… — кивнул Морли.

Некоторое время они трудились молча, перенося коробки из «Мнительного Цыпленка» в новый нозер. Снова и снова Сет пытался заговорить, но не мог. Страх парализовал ум. Быстрый ум, на который Сет всегда надеялся, подвел его.

— Тебе не приходила мысль обратиться к психиатру? — спросил наконец Сошедший-на-Землю.

— Нет.

— Давай передохнем. Нам нужно побеседовать.

— Нет!

— Почему «нег»?

— Я ничего не желаю знать, ничего не желаю слышать. — Сет различил в своем голосе дрожь слабости. Дрожь глупости — величайшей степени безумия, на какую он был способен. Он понимал это и все-таки цеплялся за привычное. — Знаю, я не совершенство. Но не могу измениться. Я доволен собой.

— Ты не проверил «Мнительного Цыпленка».

— Мэри хорошо подметила: обычно мне везет в таких делах.

— Она погибла бы вместе с тобой.

«Скажи это ей, не мне, — подумал Сет. — Пожалуйста, оставь меня в покое. Я ничего не желаю знать!»

Сошедший некоторое время молча смотрел на него.

— Ты ничего не хочешь сказать мне?

— Я благодарен, чертовски благодарен. За ваше явление.

— Много раз за эти годы представлял ты, что скажешь мне, если повстречаешь вновь. Великое множество мыслей прошло через разум твой.

— Я забыл, — хрипло сказал Сет.

— Могу я благословить тебя?

— Конечно, — голос Сета звучал все так же хрипло и тихо. — Но почему меня? Что я такого сделал?

— Я горжусь тобой, вот и все.

— Но почему?! — Сет не понял. Он ждал осуждения, но уж никак не благословения.

— Много лет назад был у тебя кот, — молвил Сошедший-на-Землю. — Прожорливый и нахальный, и тем не менее ты любил его. Однажды он стащил с помойки кость марсианского канюка, подавился и умер. Ты долго горевал. Ты до сих пор любишь его. Прожорливость его, вся плутовская его сущность привела его к смерти. Дорого заплатил бы ты, чтобы он вернулся к тебе. Ты хотел бы видеть его таким, каким он был, прожорливым и пушистым, каким ты любил его, — неизмененным. Ты понимаешь?

— Я молился тогда, — сказал Морли. — Но помощь не пришла. Промыслитель мог повернуть время назад и возродить его.

— Сейчас хочешь ли ты вернуть его?

— Да, — поспешно сказал Морли.

— Примешь ли ты психиатрическую помощь?

— Нет.

— Я благословляю тебя. — Сошедший сделал правой рукой медленный и величественный жест. Сет Морли склонил голову, прижал руки к лицу и обнаружил, что горячие слезы текут по его щекам. До сих пор он пребывал в изумлении. «Этот старый бандюга кот. Я давно забыл его… Нет, если честно, подсознательно я никогда не забывал о таких вещах, — подумал он. — Все похоронено здесь, в голове, пока не случится что-нибудь из ряда вон…»

— Спасибо, — пробормотал он, когда благословение свершилось.

— Ты обретешь своего кота вновь, — ответил Сошедший. — Когда окажешься в раю.

— Вы уверены?

— Да.

— И он будет точно таким же?

— Да.

— Вспомнит ли он меня?

— Он помнит тебя. И ждет. И будет ждать.

— Спасибо, — снова сказал Морли. — Теперь мне намного лучше.

И Сошедший-на-Землю удалился.

В поисках жены Сет Морли заглянул в кафетерий кибуца. Она сидела за столиком в темном углу зала.

Ковыряя вилкой консервированную баранью лопатку, Мэри едва кивнула ему, когда он уселся напротив.

— Ты пропустил обед, — заметила она, прожевав.

— Я видел Его! — выпалил Морли.

— Кого? — Она с интересом взглянула на мужа.

— Сошедшего-на-Землю. Он пришел сказать, что нозер, который я выбрал, не довез бы нас.

— Я знала! — воскликнула Мэри. — Знала, что это корыто нас угробит.

— Мой кот до сих пор жив, — продолжал Морли.

— У тебя нет кота.

Сет порывисто схватил ее руку с вилкой.

— Он сказал: у нас все будет хорошо, мы попадем на Дельмак-0. Я получу работу.

— Ты поинтересовался, что это за работа?

— Об этом я не подумал.

— Дурак. — Она вырвала руку и вернулась к трапезе. — Скажи, как выглядит Сошедший?

— Ты никогда его не видела?

— Ты же знаешь, никогда.

— Красивый и добрый. Он благословил меня.

— Значит, он предстал перед тобой в облике мужчины. Интересно. Конечно, если бы он был в облике женщины, ты не стал бы слушать…

— Мне жаль тебя, — сказал Морли. — Он не вмешался бы ради твоего спасения. Вероятно, потому что ты того не стоишь.

Мэри швырнула вилку на пол и с яростью уставилась на мужа. Воцарилось напряженное молчание.

— Я улетаю на Дельмак один, — сказал наконец Морли.

— Ты так думаешь? Ты действительно так думаешь? Нет, я полечу с тобой. Тебя нельзя оставлять без присмотра. Без меня…

— Хорошо. — Он смерил ее уничтожающим взглядом. — Ты можешь лететь одна. Какого черта я должен заботиться о тебе? Все равно, если ты останешься, то заведешь роман с Госсимом и разрушишь ему жизнь. — Он судорожно сглотнул и замолк.

Консервы Мэри дожевывала в тишине.

— Вы на высоте тысячи миль над поверхностью Дельмака-О, — объявил Бену Толчифу наушник.

— Пожалуйста, включите автопилот.

— Я могу сесть сам, — ответил в микрофон Бен Толчиф. Он бросил взгляд вниз, дивясь краскам незнакомого мира. «Облака, — решил он. — Шутки местной атмосферы. Вот и ответ на один из моих вопросов». Он ощутил спокойствие и уверенность. Потом задал себе следующий вопрос: Божий ли это мир? И этот непростой вопрос отрезвил его.

Посадка прошла без особых сложностей. Бен, потянувшись, зевнув и икнув, расстегнул привязной ремень, встал, неуклюже дошел до люка, затем вернулся и выключил двигатель и систему жизнеобеспечения. Теперь вроде все. Неловко подпрыгивая, он спустился по металлическим ступенькам трапа и ступил на поверхность планеты. Сразу за рядом зданий с плоскими крышами размещались маленькие стандартные коттеджи. Несколько человек приближались к нозеру.

Вероятно, встречали вновь прибывшего.

Бен размял руки, наслаждаясь мягкостью пилотских перчаток из пластиковой кожи и своим увеличенным телесным «я» в громоздком скафандре.

— Привет! — окликнул его женский голос.

— Привет.

Бен Толчиф с интересом посмотрел на молодую женщину в темном рабочем комбинезоне с симпатичными выпуклостями в надлежащих местах. Одежда гармонировала с ее честным, круглым, веснушчатым лицом.

— Божий ли это мир? — спросил он, медленно подойдя к ней.

— Нет. И здесь творятся странные дела. — Женщина указала в сторону неясного горизонта, затем, дружески улыбаясь, протянула руку: — Я Бетти Джо Бем. Лингвист. А вы — мистер Толчиф или мистер Морли. Все остальные уже здесь.

— Толчиф, — ответил он.

— Я представлю вас нашим. Этот пожилой джентльмен — Берт Кеслер, наш сторож.

— Очень приятно, мистер Кеслер.

Рукопожатие.

— Это Мэгги Волхв, наш богослов.

— Очень приятно, мисс Волхв.

Рукопожатие.

«Симпатичная женщина».

— Весьма рада, мистер Толчиф.

— Игнац Тагг, химик.

Энергичное рукопожатие. Тагг ему не понравился.

«Слишком надменный».

— Доктор Милтон Бабл, врач колонии.

— Рад познакомиться, доктор Бабл.

Рукопожатие. Бабл, коренастый, с неопределенным выражением лица, носил цветастую рубашку с короткими рукавами.

— Тони Дункельвельт, фотограф и геолог.

— Приятно познакомиться.

Рукопожатие.

— А это Уэйд Фрейзер, наш психолог.

Долгое наигранно-сердечное рукопожатие. Влажная липкая пятерня.

— Глен Белснор, электрик и специалист по компьютерам.

— Рад встрече.

Рукопожатие. Сухая, шершавая, уверенная ладонь.

Опираясь на трость, подошла низенькая пожилая женщина с бледным, строгим, но очень приятным лицом.

— Мистер Толчиф… — она протянула изящную хрупкую руку. — Я Роберта Рокингэм, социолог, очень приятно познакомиться. Мы ждали вас.

— Вы Роберта Рокингэм? — Бен ощутил радостное волнение. Он полагал, что эта старая леди умерла много лет назад, и теперь почувствовал себя немного смущенным.

— А это, — улыбнулась Бетти Джо Бем, — Сьюзи Дам, наша секретарь-машинистка.

— Очень приятно, мисс… — Он запнулся.

— Смат, — представилась полногрудая, великолепно сложенная девица, и они пожали друг другу руки. — Сюзанна Смат. Они считают прозвище Дам очень забавным⁷.

— Хотите осмотреть колонию или сперва отдохнете? — спросила Бетти.

— Для начала я хочу узнать, для чего мы здесь. Мне ничего не сказали.

Знаменитый социолог хмыкнула.

— Мистер Толчиф, они и нам не сказали. Мы спрашиваем всех новоприбывших, и никто ничего не знает. Последним должен прилететь мистер Морли. Если и он не в курсе, что тогда будем делать?

Глен, электронщик, пожал плечами.

— Не вижу проблем. На круговую орбиту выведен спутник, он проходит над нами пять раз в сутки. Когда прибудет последний колонист, Морли, мы пошлем на спутник сигнал и прослушаем запись с инструкциями и разъяснениями. Мы получим ответы на все вопросы, кроме, пожалуй, одного: «Как вы настроили холодильник так, что пиво всегда холодное?» Впрочем, может, и это нам объяснят.

Вскоре Бен оказался втянутым в общий разговор, не особенно понимая, о чем идет речь.

— На Бетельгейзе-4 у нас были огурцы, мы их выращивали не как обычно — не в лунных лучах. Да вы, наверно, видели…

— …Нет, пока не приходилось.

— …Но он существует.

— …Видите, у нас есть лингвист, значит, здесь должны быть разумные существа. Но пока наши экспедиции носят, скорее, ознакомительный, а не научный характер. Это изменится, когда…

— Ничто никогда не меняется. Несмотря на Спектовского, идея Творца всегда присутствовала в истории, как и начальная точка отсчета времени.

— Слушай, поговори об этом с мисс Волхв. Богословские проблемы меня не интересуют…

— Ты снова за старое. Мистер Толчиф, в вас есть индейская кровь?

— Да, я на одну восьмую индеец. Вы это поняли по фамилии?..

— …И дома у нас паршивые. Вот-вот развалятся. В холодные часы их не обогреть, а в жару — страшная духота.

— Помяните мое слово: жилье это временное. Хотим мы здесь оставаться надолго или нет — один черт, придется строить все заново. И протягивать новую электропроводку.

— …А по ночам верещат какие-то твари. Первые дни они не дадут вам спать. Каждую ночь я слышу этот проклятый писк. Вы сами поймете…

— …Послушай, Бен, не зови Сьюзи Глупой. Она какая угодно, только не глупая.

— И весьма симпатичная.

— А ты заметил, как она…

— Заметил, но, полагаю, не стоит это обсуждать.

— Мистер Толчиф, кто вы по профессии, простите?..

— …Где можно выпить чашку кофе?

— Попроси Мэгги Волхв. Она у нас специалист по таким делам.

— Если я смогу вовремя отключить кофейник. Когда о нем забываешь, он кипятит кофе снова и снова.

— Ума не приложу, почему наши кофейники так плохо работают. Их довели до совершенства еще в двадцатом столетии.

— Остается понять, чего мы еще не знаем.

— Тут как с Ньютоновой теорией цвета. К началу девятнадцатого века считалось, что о цвете известно все. Но тут появился Лэнд со своим двухсветовым источником и теорией интенсивности и разрушил все традиционные представления.

— Ты хочешь сказать, что в наших автоматических кофейниках есть что-то такое, чего мы не знаем?

И так далее…

Бен слушал рассеянно. Отвечал, когда его спрашивали. Устав от нахлынувших ощущений, он отделился от толпы и направился к рощице кожистых зеленых деревьев. Издали они казались подходящим материалом для обивки психиатрических кушеток.

Воздух слабо отдавал гарью, словно по соседству работал завод с отходным производством. «Через несколько дней я к этому привыкну, — решил Бен. — Есть что-то странное в этих людях.

Но что? Они кажутся такими… — Он искал слово.

— Слишком яркими. Да, точно. Необыкновенно одаренные, и каждый жаждет общения. Пожалуй, слишком взвинченные. Немудрено: они, как и я, понятия не имеют, зачем собрались здесь. Однако это не объясняет полностью их поведения».

Прервав размышления, он переключился на окружающий мир: ярко-зеленые деревья, подернутое дымкой небо, небольшие, напоминающие крапиву, растения под ногами.

«Довольно однообразный ландшафт. — Ощущение новизны исчезло; он почувствовал легкое разочарование. — Не многим лучше, чем на корабле».

Но Бетти Джо Бем говорила о необычных формах жизни за чертой поселка. Поэтому рано распространять свои выводы на всю планету. Следует отойти подальше от колонии, которая, как он осознал, не что иное, как часть их мира. В конце концов, чем еще здесь заниматься, пока не получены инструкции со спутника? «Надеюсь, Морли скоро появится, и мы сможем начать». Он присел на камень. На его правый ботинок неторопливо заполз жук. Затем вытянул вверх стебелек с крошечной телекамерой. Линзы камеры раскачивались прямо перед лицом Бена.

— Привет, — сказал Бен жуку.

Удовлетворенный осмотром, тот убрал камеру и не спеша удалился тем же путем. «Интересно, для кого или для чего он меня исследовал?» — подумал Бен поднимаясь. На мгновение ему пришло в голову раздавить жука, но вместо этого он подошел к Бетти Джо Бем.

— Когда ты прибыла, здесь были эти жуки-соглядатаи?

— Они появились, когда возвели первые здания. Полагаю, они безобидны.

— Но ты не уверена.

— Мы ничего не можем с ними поделать. Одно время мы их уничтожали, но тот, кто их делает, просто присылает новых.

— Наверное, вам имеет смысл проследить за ними и узнать, кто их присылает.

— Не «вам», а «нам», мистер Толчиф. Вы член нашей колонии, как и остальные. И знаете столько же, сколько все — так же мало. После получения инструкций мы поймем, чего требуют от нас проектировщики колонии. Поживем — увидим. Кстати, как насчет кофе?

— Ты давно здесь? — спросил Бен, когда они с Бетти, усевшись за пластмассовый мини-бар, маленькими глотками потягивали кофе из светлосерых чашек.

— Уэйд Фрейзер, наш психолог, прилетел первым примерно два месяца назад. Остальные прибыли поодиночке. Надеюсь, Морли тоже скоро прилетит. Мы умираем от любопытства, очень хочется узнать, зачем мы тут.

— Ты уверена, что Уэйд Фрейзер ничего не знает?

Бетти бросила на него быстрый взгляд.

— Что ты имеешь в виду?

— Он появился первым и встречал остальных. Может, это психологический эксперимент, и Фрейзер руководит им?

— У нас другое опасение, — Бетти вздохнула, — а вдруг наше пребывание здесь бессмысленно? Все прилетели сюда на нозерах. Ты же знаешь, без заправки нозер не взлетит вторично. Нам не выбраться отсюда без посторонней помощи. Может, это тюрьма? Может, мы все что-то натворили или кто-то считает, что натворили? Мы думали над'этим. — Она с тревогой посмотрела на Бена.

— Ты совершил в своей жизни что-нибудь противозаконное?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, может, ты преступник или что-нибудь в этом роде?

— Не думаю.

— Ты выглядишь нормально.

— Спасибо.

— Я имею в виду, что ты не похож на преступника. — Покраснев, она поднялась и пошла к буфету. — Как насчет «Сигрэмс ВО»?

— Не откажусь, — оживился он.

Когда они потягивали кофе, сдобренное канадским виски, в комнату заглянул доктор Милтон Бабл и, заметив их, устремился к бару.

— Дельмак-0 — второсортная планета, — без всякого вступления обратился он к Бену. Его землистое, словно изрытое оспой лицо скривилось. — Сейчас это не вызывает сомнений. Спасибо. — Он принял чашку кофе из рук Бетти, отхлебнул, все еще кривясь. — Сюда что-то добавлено? — Он заметил бутылку «Сигрэмса». — Черт, виски портит вкус кофе. — Он сердито поставил чашку.

— Я думала, так лучше, — виновато сказала Бетти.

— Знаете, Толчиф, забавная подобралась компания, — Бабл хмыкнул. — Я здесь уже месяц и не нашел никого, с кем можно Поговорить по-человечески. Каждый замкнулся в себе и не удостаивает других даже проклятия. Конечно, я не имею в виду вас, Бетти.

— Да чего уж там, — вздохнула женщина. — Мне нет дела ни до вас, Бабл, ни до остальных. Хочется только одного: чтобы меня не трогали. — Она повернулась к Бену. — Когда кто-нибудь приземляется, в нас пробуждается любопытство… Но потом все возвращается на круги своя. — Она взяла из пепельницы сигарету и затянулась. Не обижайтесь, мистер Толчиф, но Бабл прав. Скоро мы утомим вас, а вы — нас. Вы немного пообщаетесь с нами и уйдете в… — Она запнулась, пошевелила пальцами, будто искала нужное слово, и слово это было осязаемым предметом. — Возьмем Белснора. Он думает только о системе охлаждения. Боится, что она сломается, и тогда всем нам крышка. Он считает, система охлаждения не дает нам… — она сделала жест сигаретой, — свариться.

— Его фобия безобидна, — заметил доктор Бабл.

— О да, все мы безобидны. — Бетти кивнула и обратилась к Бену: — Знаете, мистер Толчиф, что делаю я? Глотаю пилюли. Сейчас покажу. — Она открыла сумочку и извлекла аптечный пузырек. — Смотрите. — Она протянула пузырек Бену. — Голубые — это стелазин. Я их принимаю как противорвотное, хотя это не основное его назначение. Вообще-то, в дозах меньше двадцати миллиграммов в день стелазин — транквилизатор. В больших дозах это антигаллюциноген. Но я использую его иначе… Плохо то, что он расширяет сосуды. Иногда после него тяжело вставать. Кажется, это называется гипостаз.

— Значит, она все время принимает сосудорасширяющее, — проворчал Бабл.

— Маленькие белые таблетки, — продолжала Бетти, — это метамфетамин. А вот эта зеленая капсула…

— Когда-нибудь из ваших пилюль вылупятся птенцы, — хмыкнул Бабл.

— Странная мысль, — сказала Бетти.

— Я имел в виду, что они похожи на разноцветные птичьи яйца.

— Да, я поняла. Но все равно странное сравнение. — Она откупорила пузырек и высыпала на ладонь разноцветные пилюли. — Красная капсула

— это, конечно, пентабарбитал, снотворное. Желтая — норпрамин, он снимает депрессивный эффект мелларила. Квадратная оранжевая таблетка, — это новинка. В ней пять слоев, которые действуют по так называемому принципу последовательного всасывания. Очень эффективный стимулятор ЦНС. Дальше…

— Бетти принимает успокоительное вместе с ЦНС-стимулятором, — вклинился в разговор Бабл.

— А они не компенсируют друг друга? — осведомился Бен.

— Может, и так, — пожал плечами доктор.

— Вовсе нет, — возразила Бетти. — Я хочу сказать, субъективно я чувствую разницу. Я чувствую, как они мне помогают.

— Бетти прочитала кучу литературы, — пояснил Бабл. — Привезла с собой «Настольный справочник врача» со списком побочных эффектов, противопоказаний, дозировки, времени воздействия и так далее. Она знает о своих пилюлях не меньше меня. Наверное, столько же, сколько фармацевты, которые их делали. Если вы покажете ей какую-нибудь таблетку, Бетти сразу скажет вам, как она называется, как действует и как… — Он поерзал на крутящемся табурете и засмеялся.

— Я знаю лекарство, в сверхдозах вызывающее побочные эффекты — конвульсии и в конце концов смерть. И в справочнике, как раз после упоминания о конвульсиях, сказано: может возникнуть привыкание. — Он вновь засмеялся и поковырял в носу темным волосатым пальцем. — Странный мир. Очень странный.

Бен глотнул «Сигрэмс ВО». По телу разлилось привычное тепло. Он понял, что ему уже нет дела до Бабла и Бетти. Он погружался в себя — в собственные мысли и чувства.

В дверь просунул голову фотограф Тони Дункельвельт.

— Эй, там еще один нозер приземляется. Морли, наверное.

Голова Дункельвельта исчезла, дверь громко хлопнула.

Бетти встала.

— Пойдем посмотрим. Наконец-то мы все собрались. — Она направилась к двери. — Пойдемте, Мистер на-Одну-Восьмую-Индейский-Вождь.

Бен допил кофе с виски и поднялся. Испытывая легкое головокружение, он вышел за собеседниками на дневной свет.

Сет включил тормозные двигатели и расстегнул привязной ремень. Повернувшись, он попытался помочь жене.

— Я знаю, что делать, — огрызнулась Мэри. — Не надо обращаться со мной, как с ребенком.

— Ну что ты злишься? — удивился Морли. — Я же прекрасно вел нозер.

— Нозер вел автопилот, а под конец мы шли по радиомаяку, — усмехнулась она. — Впрочем, ты прав, я должна быть тебе благодарна.

Голос ее вовсе не звучал благодарно, но Сету было все равно. В голове хватало других мыслей.

Он вручную раздраил люк. Зеленоватый солнечный свет устремился в кабину, и Сет, защитив глаза ладонью, увидел унылый ландшафт: чахлые деревья и еще более чахлые кусты, слева, вдалеке, несколько беспорядочно разбросанных зданий. Колония.

К кораблю приближались люди, целая группа. Некоторые махали руками, и Сет помахал в ответ.

— Привет, — произнес он, спустившись по железным скобам и спрыгнув на землю. Повернувшись, он протянул руки к жене, но та пренебрегла его помощью и слезла сама.

— Здравствуйте, — сказала некрасивая загорелая женщина, когда Сет приблизился. — Рады вас видеть. Вы — последний.

— Сет Морли, — представился он. — А это Мэри, моя жена.

— Мы знаем, — кивнула женщина. — Давайте я представлю вас остальным. — Она показала на мускулистого молодого человека. Игнац Тагг.

— Рад познакомиться. — Морли потряс руку Тагга. — Я Сет Морли, а это моя жена Мэри.

— Меня зовуг Бетти Джо Бем, — сказала некрасивая загорелая женщина. — А этот джентльмен — Берт Кеслер, наш сторож.

— Рад познакомиться, мистер Кеслер. — Сет энергично пожал руку сутулому пожилому человеку с усталым лицом.

— Я тоже рад, мистер Морли. И миссис Морли. Надеюсь, вам здесь понравится.

— Наш фотограф и геолог Тони Дункельвельт.

— Бем указала на длинноногого парня, который пристально и угрюмо смотрел на них, не спеша протягивать руку.

— Привет, — поздоровался Сет Морли.

— Привет. — Парень уставился на собственные ботинки.

— Мэгги Волхв, наш теолог.

— Очень приятно, мисс Волхв. — Энергичное рукопожатие. «А она интересная женщина», — отметил про себя Морли.

Подошла еще одна привлекательная женщина в обтягивающем свитере.

— А вы кто? — спросил он, пожимая ее руку.

— Бухгалтерия и машинопись. Меня зовут Сюзанна.

— А фамилия?

— Смат.

— Прекрасная фамилия.

— Не думаю. Они прозвали меня Сюзанна Дам. По-моему, не очень остроумно.

Мэри яростно ткнула мужа локтем под ребро. Зная характер жены, он покорно оборвал разговор с мисс Смат и повернулся к тощему субъекту с крысиными глазами, сунувшему ему плоскую и клинообразную, как мастерок, руку. У Сета сразу возникло к нему непроизвольное отвращение. Это были не та рука, которую он хотел бы пожать, и не тот человек, с которым он хотел бы познакомиться.

— Уэйд Фрейзер, — представился субъект. — Местный психолог. Кстати, все вновь прибывшие проходят у меня вводный тест. Если позволите, я хотел бы протестировать и вас обоих. Сегодня же.

— Хорошо, — неуверенно согласился Сет.

— Этот джентльмен — Милтон Бабл с Альфы-5, — продолжала Бем, — наш доктор.

— Очень приятно, доктор. — Морли пожал его пятерню.

— Вы немного полноваты, мистер Морли, — заметил Бабл.

— Хм-м, — сказал Морли.

Опираясь на трость, вперед шагнула сухонькая старуха.

— Мистер Морли, я Роберта Рокингэм, социолог. — Она подала легкую слабую кисть. — Рада вас видеть. Надеюсь, вы долетели без особых неудобств.

— Благодарю, все в порядке, — Морли осторожно пожал маленькую ручку. «С виду ей за сто, — подумал он. — Как она еще работает? Как попала сюда?» Он не мог представить ее в корабле, мчащемся сквозь космическое пространство.

— Каково предназначение колонии? — спросила Мэри.

— Мы узнаем это через несколько часов, — ответила Бем. — Как только Глен — Глен Белс-нор, наш специалист по компьютерам, — свяжется с автоматическим спутником на орбите этой планеты.

— То есть вы пока не знаете? — изумился Сет.

— Вам тоже ничего не сказали?

— Нет, мистер Морли, — произнесла миссис Рокингэм глубоким старческим голосом. — Но скоро мы узнаем. Мы очень долго ждали. Это будет так приятно — выяснить, зачем мы здесь. Вы согласны, мистер Морли? Я имею в виду, не правда ли чудесно узнать наконец нашу задачу?

— Да, — кивнул он.

— Итак, вы со мной согласны, мистер Морли. Думаю, это прекрасно, что мы можем прийти к согласию, — многозначительно продолжала старуха. — Боюсь, мистер Морли, основная наша проблема — в отсутствии общей цели. Межличностное общение в группе пришло в упадок, но теперь, конечно, все изменится. Тогда мы сможем… — Она наклонила голову, кашлянув в миниатюрный платочек. — Да, это действительно очень хорошо, — закончила она наконец.

— Я не согласен, — заявил Фрейзер. — Предварительное тестирование показывает, что, в общем, эта группа изначально ориентирована на «эго». В целом, Морли, они демонстрируют ярко выраженную склонность избегать ответственности. Я с трудом понимаю, почему выбрали некоторых из них.

Крепко сбитый тип в запачканной спецовке сказал:

— Я заметил, ты не говоришь «мы». Ты говоришь «они».

— Мы, они… — Психолог сделал конвульсивный жест. — У тебя навязчивая идея. Это еще одна общая черта данной группы: вы все слишком подозрительны.

— Я так не считаю, — ровным, твердым голосом произнес тип в спецовке. — По-моему, это ты немного не в себе. От этих тестов у тебя мозги набекрень.

Его слова подстегнули собравшихся. Все заговорили разом. Подойдя к Бем, Сет спросил:

— Кто начальник колонии? Вы?

Ему пришлось повторить вопрос, прежде чем она услышала.

— Неизвестно! — ответила она, пытаясь перекричать остальных. — Это еще одна проблема, которую мы хотели бы… — ее голос утонул в общем шуме.

— …На Бетельгейзе-4 у нас были огурцы, но мы не выращивали их в лунных лучах, как вам сказали. По одной простой причине: на Бетельгейзе-4 нет луны, вот почему.

— …Я никогда его не видела. И, надеюсь, никогда не увижу.

— Рано или поздно увидите.

— …То, что среди нас есть лингвист, предполагает наличие на планете разумных форм жизни. Но мы до сих пор ничего о них не знаем. Наши экспедиции научными не назовешь, это что-то вроде пикника. Надеюсь, все изменится, когда…

— Ничего не изменится. Несмотря на теорию Спектовского о Боге, вмешивающемся в историю и запускающем время по новой…

— Вы неправы. Борьба до явления Заступника длилась очень долго. С тех пор все очень сильно изменилось, и теперь, в Эпоху Спектовского, прямой контакт с Ипостасями существенно упростился. Вот почему наше время в определенном смысле отличается даже от первых двух тысяч лет с момента появления Заступника.

— Если вам хочется об этом поговорить, обратитесь к Мэгги Волхв. Меня богословские проблемы не волнуют.

— Ну да. Мистер Морли, вам посчастливилось увидеть Ипостась?

— Да, было дело. Однажды, по-моему, в среду, по времени Текела Упарсина, мне явился Сошед-ший-на-Землю и сообщил, что корабль, который я выбрал, неисправен, и мы можем поплатиться жизнью.

— Итак, вас спасли. Должно быть, очень приятно сознавать, что за вас заступились. Наверное, это прекрасное чувство.

— …Дома построены просто халтурно. Вот-вот развалятся. В холодное время не добьешься тепла, а в жару — прохлады. Знаете, что я думаю? Это временные постройки. За каким бы чертом нас сюда ни прислали, долго мы здесь не пробудем. Иначе придется строить новое жилье из армированного английского пластика или чего-нибудь в этом роде.

— …Какое-то насекомое или растение пищит по ночам. Первое время вам будет не заснуть, мистер и миссис Морли. Да, я пытаюсь говорить с вами, но это так трудно из-за шума. Вот увидите.

— …Пожалуйста, Морли, не будьте как все и не зовите Сьюзи Глупой. Как раз глупостью она не страдает.

— Хорошо, не буду. К тому же она довольно хорошенькая.

— А вы заметили, как она…

— Заметил, но видите ли, моя жена… Она смотрит на это косо, так что давайте не будем…

— Как скажете, мистер Морли. Кто вы по профессии?

— Квалифицированный гидробиолог.

— Простите? Я не расслышала, мистер Морли. Повторите, пожалуйста.

— Говорите погромче. Она малость глуховата.

— …Можно где-нибудь выпить чашку кофе или стакан молока?

— Попросите Мэгги Волхв. Или Бетти Джо Бем.

— Господи, если бы я могла хоть раз выключить вовремя эту проклятую кофеварку. Всякий раз кофе убегает!

— Не понимаю, почему не работает кофеварка. Ведь их еще в начале двадцатого века довели до совершенства. Что еще можно о них знать, чего мы не знаем?

— Думаю, это можно сравнить с цветовой теорией Ньютона. Все, что можно знать о цвете, было известно к тысяча восьмисотому году.

— Да, вы все время это твердите. Эта идея вас просто преследует.

— А потом пришел Лэнд со своим двухсветовым источником и теорией цветовой интенсивности, и то, что казалось незыблемым, разлетелось вдребезги.

— По-вашему, мы не все знаем о гомеостатических кофеварках? Только думаем, что знаем?

И так далее…

Вздохнув, Сет отделился от группы и направился к нагромождению огромных, сглаженных водой валунов. Так или иначе, когда-то здесь была вода. Возможно, сейчас она совсем исчезла.

Смуглый долговязый человек последовал за ним.

— Глен Белснор, — представился он, протягивая руку.

— Сет Морли.

— У нас тут настоящий бедлам, Морли. Это тянется с самого начала, с тех пор как приехал Фрейзер. — Белснор сплюнул в траву. — Знаете, что пытался сделать Фрейзер? Так как он прибыл первым, он решил стать лидером группы. Он даже говорил нам — мне, например, — будто понимает свои инструкции так, что будет здесь начальником. Мы ему почти верили. Это звучало логично.

Он приехал сюда первым и начал всем раздавать эти тесты. А потом во всеуслышание комментировал наши отклонения от нормы.

— Настоящий психолог никогда не станет публично распространяться о своих «открытиях». — К Сету подошел еще не представленный ему колонист лет сорока с тяжелым подбородком, кустистыми бровями и черными блестящими волосами.

— Бен Толчиф. — Он протянул руку. — Прибыл незадолго до вас.

Они поздоровались. Сету показалось, что Толчиф слегка пошатывается, словно опрокинул рюмку-другую. «Этот человек мне нравится, — решил Морли. — даже если он не совсем трезв. У него другая аура, чем у всех. Но, возможно, с остальными тоже было все в порядке, пока они сюда не прибыли, и что-то здесь заставило их перемениться. Если так, мы тоже со временем изменимся. Толчиф, Мэри и я».

Эта мысль ему не понравилась.

— Я Сет Морли, — сказал он. — Гидробиолог, работал в кибуце Текел Упарсин. А вы…

— Я квалифицированный естествоиспытатель класса Б. Протирал штаны на борту большого корабля, совершавшего десятилетний перелет. Делать было совершенно нечего, и вот я помолился через передатчик корабля. Заступник услышал мою молитву. Или это был Промыслитель, но я думаю, Заступник, потому что время не вернулось назад.

— Значит, вы здесь благодаря молитве, — заметил Морли. — Это интересно. А меня посетил Сошедший-на-Землю, когда я подыскивал корабль для переезда. Я было выбрал один, но Сошедший предупредил, что он неисправен, и нам с женой не добраться на нем до цели. — Он почувствовал голод. — Здесь есть где пообедать? Мы сегодня почти ничего не ели. Последние двадцать шесть часов я вел нозер и только к концу полета немного перекусил.

Белснор хмыкнул.

— Мэгги Волхв всегда рада состряпать что-нибудь условно съедобное. Вроде горохового концентрата, бифштекса из мороженой эрзац-телятины и кофе из проклятой Богом негомеостатической сумасшедшей кофеварки, которая отродясь не работала. Устроит вас это?

— Что поделаешь, — вздохнул Морли, впадая в уныние.

— Чары быстро рассеиваются, — сказал Бен Толчиф.

— Простите?

— Новизна этого места. — Толчиф обвел рукой скалы, кривые зеленые деревца, строения, похожие на бараки. — Сами убедитесь.

— Все не так плохо, — возразил Белснор. — Наши постройки не единственные на планете.

— Вы хотите сказать, что здесь есть цивилизация? — У Морли вновь проснулся интерес.

— Я хочу сказать, что здесь есть вещи, которых мы не понимаем. Здесь есть Здание. Я видел его мельком, издалека, но подойти не решился. Потом вернулся, но ничего не нашел. Большое серое строение — очень большое, с башнями, окнами, в семь-восемь этажей. Я не единственный, кто его видел, — поспешил добавить он. — Бем видела, и Волхв. Фрейзер говорит, он тоже видел, но, возможно, врет. Просто не хочет отставать от остальных.

— Там кто-нибудь живет? — спросил Морли.

— Не знаю. Издалека трудно понять. Близко никто из нас не подходил. Это было очень… — он неопределенно махнул рукой, — жутко

— Хотел бы я на него взглянуть, — пробормотал Толчиф.

— Сегодня никто не должен покидать поселок, — предупредил Белснор. — Мы установим связь со спутником и узнаем наконец все. Это самое важное.

Он еще раз задумчиво и неспешно сплюнул в кусты. И весьма метко.

Доктор Милтон Бабл глянул на часы и подумал: «Сейчас половина пятого, а я уже устал. Наверное, мало сахара в крови. Явный признак — усталость в начале вечера. Надо принять глюкозу, пока не началось что-нибудь серьезное. Мозг просто не способен работать при недостатке сахара. Может, диабет начинается? Вполне вероятно — с моей-то наследственностью».

— В чем дело, Бабл? — Мэгги Волхв уселась в соседнее кресло в неуютном конференц-зале убогой колонии. — Опять хвораете? — Она подмигнула, и это привело его в ярость. — Что на сей раз? Гибнете, как Камилл от чахотки?

— Гипогликемия, — ответил он, рассматривая свою руку, лежавшую на ручке кресла. — Плюс некоторое нарушение экстрапирамидной системы. Избыточная подвижность дистонического типа. Довольно неприятно. — Он терпеть не мог все эти явления: большой палец подергивался, совершая характерные круговые движения, язык заплетался, в горле появлялась сухость. «О Господи, — подумал он, — неужели этому не будет конца?»

— Вы относитесь к своему телу, как женщина к своему дому, — заметила Мэгги Волхв. — Постоянно исследуете его, как внешнюю среду, а не…

— Для нас наше тело — самая реальная внешняя среда, — раздраженно перебил Бабл. — Первая внешняя среда, которую мы узнаем в детстве. А потом, когда стареем, и Разрушитель уничтожает нашу форму и рассеивает нашу энергию, соматическая сущность оказывается в смертельной опасности, и мы снова обнаруживаем, как мало значит так называемый внешний мир.

— И поэтому вы стали врачом?

— Тут нет простой причинно-следственной связи. Все гораздо сложнее. Мой выбор…

— Эй, вы, там, заткнитесь, — крикнул Глен Белснор, отрываясь от передатчика, который пытался починить уже в течение нескольких часов. — Если хотите потрепаться, найдите другое место.

Несколько голосов выразили солидарность с его заявлением.

— Бабл, у вас подходящая фамилия, — разварившийся в кресле Игнац Тагг исторг глухой, похожий на собачий лай, смех.

— У вас тоже, — сказал Таггу Тони Дункельвельт.

— Да заткнитесь же! — завопил Белснор: лицо его покраснело и покрылось испариной. — Или мы, честное слово, никогда не выудим инструкции из чертова спутника. Если вы не замолчите, я начну разбирать на части вас вместо этой кучи металлолома. И с большим удовольствием.

Бабл встал и покинул зал.

Он стоял в косых холодных лучах вечернего солнца, курил трубку (чтобы подавить возможную пилорическую активность) и размышлял о сложившейся ситуации. «Наши жизни, — думал он, — находятся в руках маленьких людишек вроде Белснора, здесь правят бал посредственности. Царство одноглазых, в котором король — слепец. Что за жизнь! Зачем я прибыл сюда?» Вместо ответа он услышал в себе лишь разноголосый хор: смутные призраки жаловались и кричали, как возмущенные пациенты бесплатной больницы. Назойливые призраки налетали на него и пытались утянуть в мир прошлого, к последним беспокойным годам на Орионе-17, к дням, проведенным с Марго, медсестрой, с которой у него был длинный, запутанный роман с трагикомическим концом. Потом она бросила его… или не бросила? «Люди всегда расстаются, когда возникают такие неприятные да еще и связанные с судом обстоятельства, — подумал он. — К счастью, мне удалось выкрутиться. Она могла устроить гораздо больше неприятностей. Вообще-то она подвергла серьезной опасности мое физическое здоровье, судя хотя бы по белковому составу крови».

«Да, к «гати, — вспомнил он. — Пора глотать пшеничное масло, мой витамин Е. Пойду к себе. И надо принять еще несколько таблеток глюкозы от гипогликемии. Если только не умру по пути. А если и умру, кого это обеспокоит? Действительно, что бы они стали делать? Ведь я им необходим, даже если они пока этого не понимают. Я для них жизненно необходим. А они для меня? Вероятно, тоже. Подобно Глену Белснору, они умеют или прикидываются, будто умеют делать то, что нужно для поддержания жизни нашей идиотской колонии. Псевдосемья, абсолютно ничем не Напоминающая нормальную семью. Благодаря вмешательству извне.

Надо бы поговорить с Толчифом и — как его там? — Морли. Рассказать Толчифу, Морли и его жене — кстати, она очень недурна — о вмешательстве извне, о доме, который я видел… видел так близко, что мог прочесть надпись над входом. Такого не случалось больше ни с кем. Насколько мне известно».

Он зашагал по гравиевой дорожке к своим апартаментам. Подойдя к пластиковому крыльцу жилого корпуса, он увидел, что там собралось несколько человек: Сьюзи Смат, Мэгги Волхв, Толчиф и Морли. Говорил Морли; его бочкообразное туловище напоминало Баблу огромную паховую грыжу. «Интересно, чем он питается, — подумал доктор. — Вероятно, картофель, отварное мясо, кетчуп и, конечно, пиво. Любителя пива узнаешь за версту: багровая пористая кожа лица, мешки под глазами. У них всегда именно такой отечный вид. Конечно, сказывается почечная недостаточность.

Человек, потакающий своим желаниям, вроде Морли, совершенно не понимает — не может понять, — что он сам отравляет свое тело. Незначительные закупорки сосудов приводят к повреждению важнейших областей мозга. Но они продолжают свое, эти самоубийцы. Очевидно, это своего рода возвращение к внутривидовой борьбе. Возможно, срабатывает некий биологический механизм отбора: ради блага всего вида они самоустраняются. Уступают женщин более достойным и более прогрессивным мужским особям».

Бабл подошел к четверым собеседникам и остановился, прислушиваясь к их разговору. Морли описывал подробности духовного опыта, который он когда-то испытал. Иликак будто испытал.

— «…Мой дорогой друг», — назвал Он меня. Очевидно, я что-то значил для Него. Он помог мне с погрузкой… На это ушло много времени, и мы успели побеседовать. У Него был тихий голос, но я понимал Его превосходно. Он не произносил лишних слов и выражался удивительно ясно. Ничего таинственного. Мы просто таскали вещи и разговаривали. И Он захотел благословить меня. Почему? Потому что — Он так сказал — я именно тот человек, который Его интересует. Он был совершенно уверен в этом и сказал: «Вы именно тот, кто Меня интересует. Я горжусь вами. Ваша любовь к животным, ваше сострадание к низшим формам жизни пронизывает все ваше сознание. Сострадание — главное для тех, кто освобождается от уз Проклятия. Мы ищем людей, подобных вам. — Морли сделал паузу.

— Продолжайте, — зачарованно проговорила Мэгги Волхв.

— А потом Он сказал странные слова, — . продолжал Морли. — Он сказал: «Подобно тому, как Я спас вас, спас вашу жизнь благодаря Моему состраданию, так же и ваша великая способность к состраданию сделает вас способным спасать жизни других людей и физически, и духовно». Вероятно, Он имел в виду Дельмак-0.

— Но сам Он этого не сказал, — заметила Сьюзи Смат.

— Он не мог. Но я знал, что имеет в виду Сошедший, я понимал все, о чем Он говорил. По правде сказать, мне было гораздо легче общаться с Ним, чем с большинством моих знакомых. Я не говорю о вас — ведь вас я почти не знаю, — но вы меня понимаете. Не было никаких трансцендентных символов, никакой метафизической чепухи, о которых обычно говорили до Спектовского. Спектовс-кий оказался прав, я могу это подтвердить на основе моего опыта общения с Сошедшим.

— Значит, вы видели Его и раньше? — спросила Мэгги Волхв.

— Несколько раз.

Доктор Милтон Бабл решил вступить в разговор.

— Я видел Его семь раз. И один раз встречал Промыслителя. Значит, всего у меня было восемь случаев общения с Единым Истинным Божеством.

Остальные четверо посмотрели на доктора: Сьюзи Смат скептически, Мэгги Волхв с явным недоверием, Толчиф и Морли с некоторым интересом.

— И еще дважды с Заступником, — добавил Бабл. — Итого, десять случаев. За всю жизнь, конечно.

— И это было похоже на то, что мы сейчас слышали от мистера Морли? — спросил Толчиф.

Бабл откинул ногой лежавший на крыльце камешек.

— В общем, да. Я думаю, мы можем в какой-то мере верить мистеру Морли… И все же. — Он сделал многозначительную паузу. — Тут могут возникнуть некоторые сомнения. Был ли это действительно Сошедший, мистер Морли? А не какой-нибудь бродяга, который хотел, чтобы вы приняли его за Ипостась? Вы думали над этим? Нет, я не отрицаю того, что Сошедший время от времени появляется среди нас, пример тому — мой собственный опыт, но…

— Я знаю, кем Он был, — раздраженно возразил Морли. — Потому что Он знал про моего кота.

— А, про вашего кота. — Бабл усмехнулся и внешне и внутренне; он ощутил, как всю его кровеносную систему пронизывает глубокое и здоровое удовлетворение. — Так вот, значит, откуда взялось «великое сострадание к низшим формам жизни».

Морли, очевидно, почувствовал себя глубоко оскорбленным.

— Бродяга не мог знать про кота! Да и вообще, в Текеле Упарсине нет никаких бродяг. Все работают. Такое правило в кибуце. — Теперь он выглядел просто несчастным.

В сумеречной дали послышался голос Белснора.

— Идите сюда! — кричал он. — Я установил связь с проклятым спутником! Сейчас запишу!

— Не думаю, что ему удастся, — пробормотал Бабл и направился обратно к конференц-залу. Теперь он чувствовал себя прекрасно, хотя и не мог понять почему. Может, благодаря Морли и его вдохновляющей истории о Сошедшем, которая после трезвого и тщательного рассмотрения оказалась не столь вдохновляющей.

Пятеро вернулись в зал к остальным. Из громкоговорителя доносились невнятные голоса, сопровождаемые помехами. Этот шум неприятно подействовал на Бабла, но он ничего не сказал. Его лицо выражало лишь спокойное, терпеливое внимание.

— Сейчас мы слышим только отраженные сигналы, — пояснил Белснор, перекрывая шум. — ' Запись не начнется, пока я не подам спутнику нужный сигнал.

— Начинайте запись, — потребовал Уэйд Фрейзер.

— Да, Глен, начинайте запись, — послышались голоса со всех сторон.

— Хорошо. — Белснор принялся крутить ручки на пульте. Замигали контрольные лампочки — на борту спутника включились сервомеханизмы.

Из громкоговорителя послышался голос:

— Генерал Тритон из Межпланзапа приветствует колонию Делъмака-О.

— Это она, — сообщил Белснор, — запись.

— Помолчите, Белснор, мы слушаем.

— Ее можно будет повторять сколько угодно.

— Сейчас у вас закончилось комплектование состава, — продолжил генерал Тритон. — Мы предполагаем, что оно должно было закончиться не позднее 14 сентября по стандартному земному времени. Прежде всего я хотел бы объяснить вам, почему была создана колония Дельмак-0, кем и с какой целью. Основной… — внезапно голос прервался. — Уииии, — загудело в громкоговорителе.

— Ухххх. Акххх. — Белснор с немым отчаянием смотрел на приемник. — У-б-б-б, — сказал громкоговоритель. Затем прорвались атмосферные помехи, они утихли, когда Белснор покрутил ручки. Наступила тишина.

После небольшой паузы Игнац Тагг громко захохотал.

— Что это, Глен? — спросил Тони.

Белснор принялся объяснять:

— У таких передатчиков, как на спутнике, есть только две головки: стирающая и воспроизводящая. Получилось так, что головка проигрывателя переключилась на другой режим и стала стирать запись. И теперь я не могу ее отключить. Она будет работать автоматически, пока не сотрет все.

— Но если запись будет стерта, — заметил Уэйд Фрейзер, — она пропадет безвозвратно. Что бы ты ни делал.

— Именно так, — мрачно подтвердил Белснор.

— Она стирает и больше не воспроизводит. Я ничего не могу изменить. Смотрите. — Он нажал несколько кнопок. — Ничего. Головка заблокирована. Вот и все. — Белснор выругался, откинулся на спинку стула, снял очки и вытер лоб. — О Господи, — пробормотал он.

Из громкоговорителя донеслось нечто невнятное, но вскоре он снова стих. В зале никто не проронил ни слова. Говорить было не о чем.

— Вот что мы можем сделать, — сказал Глен Белснор. — Подключиться к релейной сети и передать сообщение на Землю. Мы проинформируем генерала Тритона из Межпланзапа о происшедшем, о том, что не смогли получить его инструкции. Тогда он — и это вполне осуществимо — запустит к нам корабль с новой записью, которую мы перепишем на нашу аппаратуру. — Он показал на записывающее устройство передатчика.

— И сколько это займет времени? — спросила Сьюзи.

— Я еще не пробовал работать с релейной сетью, — ответил Белснор. — Не знаю, посмотрим. Может, все сразу получится. Во всяком случае, это не займет больше двух-трех дней. Правда, — он потер поросший щетиной подбородок, — если наша программа секретна, Тритон, возможно, просто не ответит на запрос, который способен перехватить любой приемник первого класса.

— Если они это сделают, нам останется собрать вещи и улететь отсюда. Немедленно, — заявил Бабл.

— Улететь? Каким образом? — усмехнулся Тагг.

«Нозеры, — подумал Сет. — У нас нет ничего,

кроме медлительных нозеров с пустыми баками. Но даже если бы мы раздобыли горючее — скажем, слив остатки из всех баков в один, — у нозеров нет необходимой навигационной аппаратуры. Нам пришлось бы взять Дельмак-0 за начало координат, но Дельмак-0 отсутствует на картах Межпланзапа, а, значит, курс рассчитать невозможно. Уж не потому ли они настаивали на том, чтобы мы прилетели сюда на нозерах?

Мы — участники эксперимента, — вдруг понял он. — Вот что это такое: эксперимент. Может, на спутнике и не было никаких инструкций. Может, так все и планировалось».

— Попробуйте просто связаться с кем угодно по релейной сети, — предложил Толчиф. — А вдруг кто откликнется.

— Почему бы и нет? — Белснор надел наушники, подключил одни контуры, выключил другие. Все молча наблюдали за его действиями и ждали. «Как будто от этого зависит наша жизнь, — подумал Морли. — Быть может, так оно и есть».

— Ну, что там? — наконец спросила Бетти Джо Бем.

— Ничего, — ответил Белснор. — Сейчас переключу на видео. — Засветился небольшой экран, по нему побежали полосы помех. — Релейная сеть действует на этой частоте. Мы должны были поймать кого-нибудь.

— Но не поймали, — сказал Бабл.

— Да, не поймали. — Белснор продолжал крутить ручки. — Теперь не то, что в прежние времена, когда достаточно было поиграть вернерами. Все усложнилось. — Внезапно он отключил питание прибора, экран погас, и смолк шум в громкоговорителе.

— В чем дело? — спросила Мэри Морли.

— Мы не в эфире, — пробормотал Белснор.

— Что?! — удивленно воскликнули остальные.

— Мы ничего не передаем. Я не могу их поймать, и раз мы не в эфире, они черта с два нас услышат. — Он откинулся на спинку стула, дрожа от негодования. Это заговор, гнусный заговор.

— Вы говорите буквально? — поинтересовался Уэйд Фрейзер. — Вы хотите сказать, это сделано намеренно?

— Я не собирал наш передатчик и не проверял принимающую аппаратуру. Весь последний месяц я проводил стандартные тесты. Принимал сигналы от различных станций в этой звездной системе и мог передавать что-то им. Все как будто действовало нормально. И вдруг — такое. — Белснор опустил голову, беззвучно шевеля губами… — А… — наконец произнес он кивая. — Да, теперь я понял, в чем дело.

— Что-нибудь серьезное? — спросил Бен Толчиф.

— Когда я передал спутнику приказ включить запись, оттуда пришел некий сигнал — вот на это устройство. — Он показал на передатчик. — В результате все отключилось, и мы не способны ни принимать, ни передавать, что бы я ни делал с этим металлоломом. Мы не можем выйти в эфир, вероятно, необходим еще один сигнал со спутника, чтобы аппаратура опять заработала. — Белснор сокрушенно покачал головой. — Просто поразительно. Мы передаем спутнику свои инструкции, в ответ он посылает нам какой-то сигнал. Прямо как в шахматах: ход и ответный ход. И я сам все начал. Как крыса в лабиринте, которая старается найти нужный рычаг, чтобы получить пищу, а не удар током. — Последнее он произнес совсем мрачным тоном.

— Разберите передатчик, — предложил Сет Морли. — Это будет ваш ответный ход.

— Вероятно, да что там — наверняка, сигнал содержал приказ на самоуничтожение. Самые важные блоки либо уже разрушены, либо разрушатся, когда я попытаюсь залезть внутрь. У меня нет запасных частей; если сигнал уничтожил кое-какие контуры, я не смогу их починить.

— Есть еще радиолуч автопилота, — напомнил Морли. — Я пользовался им, когда летел сюда. С его помощью можно вести передачу.

— Радиолуч автопилота действует только в радиусе девяноста тысяч миль, а потом рассеивается. Очевидно, вы пользовались им, начиная с этого расстояния?

— Да, примерно, — согласился Морли.

— Мы полностью изолированы, — заявил Беленор. — И это было сделано за несколько минут.

— Вот что нам нужно предпринять, — сказала Мэгги Волхв. — Составить совместную молитву. Мы, вероятно, сможет передать ее через эпифиз, если она будет достаточно короткой.

— Я могла бы составить ее, — предложила Бетти Джо Бем. — Ведь я опытный лингвист.

— Как последнее средство, — пробормотал Белснор.

— Вовсе не последнее, — возразила Мэгги. — А проверенный, действенный метод получения помощи. Мистер Толчиф, к примеру, попал сюда благодаря молитве.

— Но она шла через передатчик, — заметил Белснор. — А у нас нет возможности подключиться к релейной сети.

— Вы не верите в молитву? — раздраженно спросил Уэйд Фрейзер.

— Я не верю в молитву, которая не усилена электроникой. И Спектовский так считал. Чтобы молитва достигла всех Ипостасей и возымела действие, ее нужно передать с помощью радио по сети Божьих миров.

— Предлагаю передать нашу совместную молитву с помощью радиолуча автопилота, — сказал Морли. — Если нам удастся послать ее на восемьдесят или девяносто тысяч миль, Божеству будет легче воспринять ее… Действие гравитации обратно пропорционально силе молитвы, значит, если послать молитву на значительное расстояние от небесного тела, а девяносто тысяч миль — значительное расстояние, — существует большая вероятность того, что какие-то Ипостаси воспримут ее. И Спектовский об этом упоминает, я уже не помню где. Кажется, в одном из приложений.

— Сомневаться в силе молитвы, значит, идти против закона Земли, — не унимался Уэйд Фрейзер. — Это нарушение гражданского кодекса, действующего на всех уровнях и во всех владениях Межпланзапа.

— И вы сообщите об этом куда следует, — усмехнулся Игнац Тагг.

— Никто не сомневается в эффективности молитвы. — Бен Толчиф смотрел на Фрейзера с открытой враждебностью. — Мы просто не пришли к общему мнению о наиболее эффективном способе ее использования. — Толчиф встал. — Мне надо выпить. До свидания. — И он не совсем твердой походкой вышел из зала.

— Неплохая идея, — заметила Сьюзи Сету. — Думаю, мне тоже пора идти. — Она встала с застывшей улыбкой. — Это просто ужасно, правда? Не могу поверить, что генерал Тритон мог такое устроить, тут, очевидно, какая-то ошибка. Скорее всего, что-нибудь с электроникой. Вы согласны?

— Насколько я знаю, генерал Тритон — человек с хорошей репутацией, — ответил Сет.

На самом деле он никогда прежде не слышал о генерале Тритоне и сказал так, только чтобы подбодрить ее. Их всех следует подбодрить, и лестный отзыв о генерале окажется весьма кстати. Вера так же важна в мирских делах, как и в духовных. Без нее невозможно полноценное существование.

Доктор Бабл спросил у Мэгги

— Какой Ипостаси мы будем молиться?

— Если вы хотите вернуться во времени, скажем, к тому периоду, когда ни один из нас еще не получил назначения сюда, тогда надо обращаться к Промыслителю. Если мы хотим, чтобы Божество помогло всем нам в данной ситуации, тогда к Заступнику. Если мы хотим получить индивидуальную помощь…

— Лучше молится всем трем, — перебил Кеслер с дрожью в голосе. — Пусть Божество само решит, какую из своих Ипостасей использовать.

— Может, Оно ничего и не желает, — ехидно заметила Сьюзи. — Лучше нам самим решить. Не в этом ли состоит искусство молитвы?

— Да, — Подтвердила Мэгги.

— Пусть кто-нибудь записывает, — заявил Уэйд Фрейзер. — Надо начать так: «Благодарим Вас за помощь, которую Вы оказывали нам в прошлом. Не хочется Вас снова беспокоить, у Вас и без того много забот, но наши дела обстоят следующим образом». — Он помолчал, задумавшись. — А как обстоят наши дела? — спросил он Белснора. — Мы просто хотим починить передатчик?

— Не только, — возразил Бабл. — Нам нужно гораздо больше: выбраться отсюда и забыть про Дельмак-0.

— Если передатчик будет работать, мы сможем сделать это сами, — заметил Белснор, задумчиво покусывая костяшки пальцев. — Думаю, нужно получить запасные части для передатчика, а остальное сделать самим. Чем меньше просьб в молитве, тем больше от нее проку. Не так ли говорится в Книге? — он повернулся к Мэгги Волхв.

— На странице сто пятьдесят восемь, — сообщила Мэгги, — Спектовский пишет: «Дух краткости в нашем скоротечном времени есть мудрость. Что касается искусства молитвы, то здесь мудрость обратно пропорциональна се длительности».

— Давайте просто скажем: «Сошедший-на-Землю, помоги нам найти запасные части к передатчику», — предложил Белснор.

— Лучше бы молитву составил мистер Толчиф, — сказала Мэгги Волхв. — Ведь его предыдущая молитва оказалась весьма успешной. Он, очевидно, знает, какие следует выбирать выражения.

— Приведите Толчифа, — распорядился Бабл.

— Он, наверное, переносит свои вещи из нозера. Пусть кто-нибудь найдет его.

— Я схожу. — Сет Морли поднялся и вышел из конференц-зала в вечернюю тьму.

Он услышал, как Бабл похвалил: «Неплохая идея, Мэгги». И еще несколько одобрительных голосов.

Морли шел очень осторожно. В этом, пока малознакомом месте легко заблудиться. «Может, лучше было бы пойти кому-нибудь другому», — подумал он. Впереди, в одном из зданий, горел свет. «Вероятно, он там», — решил Сет и направился к свету.

Бен Толчиф убрал опустевшую бутылку, зевнул, помассировал шею, еще раз зевнул и неуклюже поднялся. «Пора за дело, — сказал он себе. — Надеюсь, я смогу отыскать свой нозер в этой темноте».

Он вышел за дверь, нашел посыпанную гравием дорожку и зашагал в том направлении, где, как ему казалось, стояли нозеры. «Почему не горят фонари?» — недоумевал он, потом сообразил, что теперь все слишком озабочены, чтобы заниматься освещением. Поломка передатчика поглотила все внимание колонистов, и неудивительно. «Почему я не с ними? — спросил он себя. — Не с коллективом? Правда, коллектива как такового практически нет, есть лишь сборище эгоистичных личностей, постоянно пререкающихся друг с другом». Толчиф не имел с ними ничего общего. Он чувствовал себя неприкаянным и испытывал нужду в настоящей работе. Словно некая сила побудила его покинуть конференц-зал и вернуться к себе, а теперь заставила блуждать во мраке в поисках своего нозера.

Его окружала кромешная тьма, и на фоне чуть более светлого неба появился чей-то силуэт.

— Толчиф?

— Да. — Он вгляделся: — Кто тут?

— Морли. Меня послали за вами. Хотят, чтобы вы сочинили молитву, у вас так хорошо получилось несколько дней назад.

— Нет уж, хватит с меня молитв. — Толчиф даже стиснул зубы. — Посмотрите, куда привела меня последняя молитва — теперь торчу здесь вместе с вами. Не обижайтесь, я просто хотел сказать, — он сделал неопределенный жест, — жестоко и негуманно удовлетворять такую молитву, учитывая здешнюю обстановку. Им это следовало знать.

— Я вас не понимаю.

— Ну почему же? Кстати, вы совсем недавно встречались с Сошедшим, может, лучше попробуете сами.

— Я не умею молиться. И я не призывал Его. Он сам пришел.

— Хотите выпить? — предложил Толчиф. — А потом мы могли бы вместе перенести мои вещи.

— Мне свои переносить.

— Вот вам и взаимовыручка.

— Если бы вы помогли мне…

— Ладно, увидимся. — Толчиф пошел своей дорогой, пока не наткнулся на лязгнувший металлический корпус. Нозер. Значит, здесь стоянка. Осталось отыскать свой корабль.

Он оглянулся. Морли уже ушел.

«Почему этот человек не помог мне? — подумал Толчиф. — Некоторые коробки одному не унести. Ладно, посмотрим. Надо включить посадочные огни нозера, тогда будет светло».

Он нащупал рычаг, повернул его и открыл люк. Автоматически включились сигнальные огни, теперь он мог видеть.

«Пока возьму только одежду, туалетные принадлежности и Книгу, — решил он. — Почитаю, пока не усну. Все силы ушли на полет. И еще эта история с передатчиком.

Почему я попросил Морли помочь? Я его не знаю, и он меня не знает. Мои вещи — моя забота. У него свои дела. — Толчиф взял коробку с вещами и понес ее в направлении, как он надеялся, своего жилища. — Надо достать фонарик, — решил он, ковыляя в темноте. — Черт возьми, я забыл выключить посадочные огни. Все не слава богу. Почему бы мне не вернуться к остальным? Нет, лучше отнесу эту коробку и еще выпью, а к тому времени, наверное, все выйдут из конференц-зала, и кто-нибудь мне поможет».

Бормоча себе под нос и обливаясь потом, он брел по гравиевой дорожке к большому, темному жилому корпусу. Ни одного огонька. Обитатели еще составляли молитву. Толчиф усмехнулся.

«Наверное, всю ночь проспорят».

Он снова усмехнулся, на этот раз зло и презрительно.

Толчиф нашел свою квартиру по распахнутой двери. Войдя, он бросил на пол коробку, зажег все лампы и оглядел «апартаменты»… Маленькая комнатушка с кухонным шкафом и кроватью. Кровать Толчифу не понравилась, слишком узкая и жесткая.

«О Господи».

Он со вздохом сел на нее. Вынув из коробки какие-то вещи, Толчиф рылся в ней, пока не обнаружил бутылку виски «Питер Доусон». Он с мрачным видом отвинтил крышку и стал пить прямо из горлышка.

За открытой дверью виднелось ночное небо. Звезды то пропадали из-за возмущений атмосферы, то снова появлялись.

«При такой рефракции трудно наблюдать за звездами», — подумал он.

В дверном проеме, заслонив звезды, показалась большая серая фигура.

Она навела на Толчифа какую-то трубку. Он увидел оптический прицел и спусковое устройство. Кто это? Что это? Он вгляделся и вдруг услышал короткий треск. Серая фигура пропала, снова показались звезды. Но теперь они изменились. Две звезды слились в одну, она ярко вспыхнула и начала гаснуть. Из ярко сияющего кольца она превратилась в тусклую точку и растворилась во мраке. Другие звезды тоже гасли. Очевидно, тут действовала энтропия — оружие Разрушителя. Звезды сжимались, превращались в красноватые угольки, а потом в серый пепел. Саван тепловой смерти простерся над миром, над этим странным маленьким миром, к которому Толчиф не испытывал никакой симпатии.

«Вселенная умирает», — подумал он. Тепловой туман расползался, пока от него не осталось лишь смутное марево. Небо бледно сияло, потом тоже угасло. Исчез даже однообразный тепловой туман.

«Черт возьми, — подумал Толчиф, — кошмар какой-то».

Он встал, сделал шаг к двери… и умер.

Его обнаружили через час. Сет, стоя рядом с женой в толпе, набившейся в комнатку, подумал: «Это чтобы он не помог нам с молитвой».

— Его убила та же сила, которая испортила передатчик, — заявил Игнац Тагг. — Они знали: если бы он произнес молитву, мы обошлись бы и без релейной сети. — У Тагга было серое испуганное лицо.

«Как у всех остальных», — отметил Сет. При этом освещении лица казались высеченными из серого камня. «Будто у тысячелетних идолов, — подумал он. — Время смыкается вокруг нас. Словно будущее уже миновало для всех нас. Для всех, кроме Толчифа».

— Бабл, вы можете провести вскрытие? — спросила Бетти Джо Бем.

— Попробую. — Доктор Бабл склонился над телом Толчифа и стал его ощупывать. — Крови не видно. Никаких следов ранения. Смерть могла быть и естественной, например, от сердечного приступа. Или его могли убить лазерным оружием с близкого расстояния… Но тогда я увижу ожоги.

— Он расстегнул рубашку и стал осматривать грудь Толчифа. — Это также мог сделать один из нас. Не следует исключать такую возможность.

— Это их рук дело, — заявила Мэгги Волхв.

— Возможно, — кивнул Бабл. — Я сделаю все, что в моих силах. — Он обратился к Таггу,

Фрейзеру и Белснору: — Помогите перенести его ко мне, я начну вскрытие немедленно.

— Никто из нас даже как следует не знал его, — заметила Мэри.

— Я, кажется, видел его последним, — признался Сет. — Он хотел перенести свои вещи из нозера. Я сказал, что помогу ему позже, когда освобожусь. Он был не в духе. Я просил его помочь нам с молитвой, но он не отреагировал. Ему хотелось только поскорее перенести вещи. — Морли остро чувствовал свою вину.

«Может, если бы я ему помог, он сейчас был бы жив, — подумал он. — Вероятно, Бабл прав: у Толчифа просто случился сердечный приступ. После переноса тяжестей. — Морли пнул коробку с вещами. — Может, все из-за этой коробки… и моего отказа. Меня попросили о помощи, а я…»

— Вы не заметили у него суицидальных наклонностей? — спросил Бабл.

— Нет.

— Очень странно. — Бабл устало покачал головой. — Ладно, давайте перенесем его в лазарет.

Четверо мужчин несли мертвеца по темному ночному поселку. Дул пронизывающий ветер, и люди жались друг к другу, инстинктивно стремясь объединиться против враждебной силы — той самой, что погубила Бена Толчифа.

В лазарете Бабл включил несколько Ламп. Толчифа положили на высокий металлический стол.

— Полагаю, нам следует разойтись по своим квартирам, — дрожа, сказала Сьюзи, — и подождать там, пока доктор Бабл не закончит работу.

— Лучше держаться вместе, — возразил Фрейзер, — хотя бы до тех пор, пока Бабл не расскажет о результатах вскрытия. Кроме того, я считаю, нынешние непредвиденные обстоятельства, а точнее, это ужасное событие требует, чтобы мы немедленно избрали лидера, сильную личность, которая сплотит нас в крепкий коллектив. Надеюсь, вы согласитесь, что сейчас мы таковым коллективом не являемся.

Наступила тишина. Ее нарушил Белснор:

— Вы правы.

— Можно проголосовать, — заметила Бетти. — Это самый демократичный способ. Но мне кажется, необходимо соблюдать осторожность. — Она изо всех сил пыталась сдерживать чувства. — Не следует давать руководителю слишком много власти, надо оставить за собой право переизбрать его, как только он перестанет удовлетворять нашим требованиям. Но до тех пор, пока он наш лидер, мы обязаны ему подчиняться. Если он окажется слишком слаб, мы ничего не выиграем. Так и останемся группой разобщенных умов.

— Давайте в таком случае вернемся в конференц-зал, — предложил Тони. — Если мы решили проводить выборы, ни к чему терять время. Я хочу сказать, что он или оно может нанести новый удар.

В безмолвии покинув лазарет, поселенцы возвратились в конференц-зал. Приемник и передатчик не действовали; был слышен только низкий вибрирующий звук.

— Такая большая, — заметила Мэгги, глядя на радиостанцию. — И такая бесполезная!

Берт Кеслер подергал Сета за рукав.

— Не вооружиться ли нам, как вы думаете? Если кто-то задумал всех нас убить…

— Подождем вестей от доктора Бабла, — оборвал его Сет.

Фрейзер уселся и деловито произнес:

— Давайте проголосуем поднятием рук. Пусть каждый сядет и успокоится, а я буду читать фамилии по списку и вести подсчет голосов. Все согласны?

Сету не понравилась саркастическая нотка в его голосе.

— Не пройдет, Фрейзер, — проворчал Тагг, — даже не мечтай. Никто из нас не допустит, чтобы такой тип, как ты, здесь указывал. — Он плюхнулся в кресло, заложил ногу за ногу и вытащил из кармана куртки сигарету.

Пока Фрейзер называл кандидатов и подсчитывал голоса, то один, то другой из присутствующих высказывали свои замечания. «Не доверяют ему, — понял Сет. — Что ж, упрекать их за это нельзя».

— Наибольшее число голосов получил Глен Белснор, — подвел итог Фрейзер. Громко хохотнув, он выронил исписанный лист бумаги.

«Этакий психолог, — усмехнулся Сет, — желающий сказать: «Как хотите, вам же хуже. Если вам жизнь не дорога, меня это не касается».

Но сам Сет, хоть и был едва знаком с электронщиком, проголосовал за него. Сет был удовлетворен, а мнение Фрейзера его не интересовало. По оживлению в зале он заключил, что почти все довольны выборами.

— Пока мы дожидаемся Бабла, — заговорила Мэгги, — нам следует, наверное, соединить голоса в общую молитву, чтобы душа мистера Толчифа немедленно обрела бессмертие.

— Прочти абзац из Спектовского. — Бетти вытащила из кармана и передала Мэгги свой экземпляр. — На семидесятой странице сказано о Заступнике. Ведь мы ему адресуем молитву, верно?

Мэгги по памяти процитировала знакомые каждому строки:

— При появлении в Истории и Творении Заступник предлагает себя в качестве жертвы, которая частично снимает Проклятие. Удовлетворенное самопожертвованием, приуроченным к Его Проявлению, сим признаком Его великой (хотя и неполной) победы, Божество «умирает», а затем вновь проявляет себя, дабы показать: Оно победило Проклятие и, следовательно, Смерть; сделав это, Оно возвращается сквозь концентрические круги обратно к Самому Богу… Следующий и‘ последний период — это День Ревизии, когда небеса свернутся в подобие бумажного рулона, и всякая живая тварь, будь то наделенный чувствами человек или неземной человекоподобный организм, примирится с Божеством Изначальным, единой сущностью, из которой вышло все на свете (за исключением, быть может, Разрушителя Формы), — Мэгги перевела дух. — Повторяйте мои слова либо вслух, либо мысленно.

Все остальные запрокинули головы и уставились в потолок. Так, по их представлению, следовало обращаться к Божеству.

— Мы знали мистера Толчифа недостаточно хорошо…

Все повторили:

— Мы знали мистера Толчифа недостаточно хорошо…

— Но он казался нам неплохим человеком.

— Но он казался нам неплохим человеком.

Подумав несколько секунд, Мэгги сказала:

— Забери его из Времени и тем самым даруй ему Бессмертие.

— Забери его из Времени и тем самым даруй ему Бессмертие.

— Восстанови форму, которой он обладал, прежде чем за него взялся Разрушитель Формы.

— Восстанови форму, которой… — Они умолкли. В зал с сердитым лицом вошел Милтон Бабл.

— Мы должны дочитать молитву, — сказала Мэгги.

— Успеете, — буркнул врач. — Мне удалось установить причину смерти. — Он пробежал глазами принесенные с собой листки бумаги. — Итак, причина смерти: обширное поражение дыхательных путей, что, судя по чрезмерному содержанию гистамина в крови, является результатом сужения сосудов трахеи. Конкретная причина смерти — асфиксия, как реакция на гетерогенный аллерген. Вероятно, Толчифа укусило насекомое или он поцарапался о растение, разгружая свой нозер. От этого насекомого или растения в его кровь поступило вещество, к которому он имел идиосинкразию. Помните, первую неделю Сьюзи проболела, обжегшись растением наподобие крапивы? А случай с Кеслером? — Он указал на пожилого сторожа. — Не обратись он тотчас ко мне, его бы уже с нами не было. Увы, Толчифу мы ничем помочь не могли: он ушел один, ночью, и некому было поднять тревогу, когда с ним случилась беда. Если бы кто-нибудь находился рядом, его удалось бы спасти.

Наступила тишина. Ее нарушила Роберта Рокингэм, сидевшая с огромным пледом на коленях.

— Ну что ж, мне кажется, выводы доктора более оптимистичны, чем наши собственные умозаключения. Они означают, что на самом деле никто не пытается нас убить… Это просто замечательно, не правда ли? — Она обвела взглядом присутствующих, ожидая ответной реплики.

— Пожалуй, — со скептической миной отозвался Фрейзер.

— Бабл, мы проголосовали без вас, — сообщил врачу Тагг.

— Вы избрали руководителя? — осведомился Бабл. — Даже не дав мне возможности извиниться за свое отсутствие? И на кого же пал ваш выбор?

— На меня, — ответил Белснор.

— Гм. — Бабл призадумался. — Не так уж плохо, насколько я могу судить.

— Он победил с преимуществом в три голоса, — заметила Сьюзи.

Бабл кивнул.

— Тем более. Я удовлетворен.

Сет подошел к врачу, посмотрел ему в глаза.

— Вы не ошибаетесь насчет причины смерти?

— Это исключено. В моем распоряжении самое совершенное медицинское оборудование.

— А след от укуса нашли?

— Вообще-то нет.

— Или пятно, где растение коснулось кожи?

— Нет, но в данном случае это не столь важно. Некоторые из здешних насекомых так малы, что следы от их жал или челюстей невозможно увидеть невооруженным глазом. А для того чтобы исследовать кожу Толчифа под микроскопом, потребуется не один день.

— И тем не менее, вы удовлетворены. — Подошедший к ним Белснор стоял, сложив руки на груди и покачиваясь на каблуках.

— Полностью. — Бабл энергично кивнул.

— Вы отдаете себе отчет, чем может грозить ваша ошибка?

— Чем? Будьте любезны объяснить.

— О Боже, Бабл! — воскликнула Сьюзи. — Это же очевидно! Если кто-то или что-то намеренно убило Толчифа, то мы по-прежнему в опасности. Но если его ужалило насекомое…

— Именно так! — перебил Бабл. — Именно насекомое. — От раздражения у него побагровели уши. — Неужели вы думаете, что это мое первое вскрытие? Что я за всю жизнь не научился работать с патологоанатомическими приборами? — Он злобно глянул на Сьюзи и брезгливо добавил:

— Мисс Дам!

— Полегче, Бабл! — вмешался Тони Дункель-вельт.

— Для тебя, сынок, я доктор Бабл.

«Все как прежде, — мысленно произнес Сет. Мы такие же, как до голосования — толпа из двенадцати человек. И он или оно может погубить нас. Навеки уничтожить каждую из наших непохожих, уникальных жизней».

— Знаете, мне теперь намного легче, — сказала Сьюзи, подойдя к нему и Мэри. — Я уж думала, мы стали параноиками, и нам мерещится, будто весь мир против нас.

Вспоминая Бена Толчифа и свою ссору с ним, Сет не испытывал воодушевления от того, что Сьюзи снова обратила на него внимание.

— Погиб человек, — сказал он.

— Но ведь мы его почти не знали. Вообще не знали, если на то пошло.

— Верно, — согласился Морли, подумав: «Не потому ли я столь остро почувствовал вину?» — Возможно, это случилось из-за меня, — произнес он вслух.

— Это случилось из-за насекомого, — возразила Мэри.

— Может, продолжим молитву? — подала голос Мэгги.

— Почему одну молитву необходимо отправлять по радио на расстояние в восемьдесят тысяч миль, а для другой не нужно никакой электроники? — поинтересовался Сет, и сам же мысленно ответил: «Потому что на сей раз для нас не так уж и важно, будем ли мы услышаны. Тогда мы просили для себя, а не для Толчифа». От этого вывода он помрачнел еще больше. — Увидимся позже, — попрощался он с Мэри. — Мне надо еще распаковать багаж.

— Хорошо, только держись подальше от нозе-ров, — предостерегла жена, — хотя бы до завтра, пока мы не найдем растение или насекомое…

— Я не выйду за порог, — пообещал Сет.

Он твердым шагом покинул конференц-зал. Через несколько секунд он уже поднимался по ступенькам на крытую галерею, куда выходили двери квартир.

«Спрошу-ка я Спектовского», — подумал Сет.

Порывшись в коробках, он отыскал свой экземпляр Книги «О том, как я восстал из праха, и о том, как это можешь сделать ты», сел, положил томик на колени, накрыл ладонями, зажмурился, задрал голову и произнес:

— Кто или что убило Бена Толчифа?

Он раскрыл книгу наугад, ткнул пальцем в страницу и открыл глаза. Оказалось, палец попал в слова: «Разрушитель Формы».

«Это мало о чем говорит, — отметил Сет. — Смерть — это всегда результат износа формы, результат действия Разрушителя. На растение или насекомое это не похоже, — подумал он оцепенело, — а похоже на нечто совершенно иное».

В дверь постучали. Сет устало поднялся и медленно приблизился к двери. Не отворяя, отдернул штору маленького оконца и выглянул в ночную тьму. Кто-то стоял на крыльце — невысокий, длинноволосый, в облегающем свитере и короткой юбке, босиком.

«Сьюзи Смат с визитом», — подумал Сет, отпирая дверь.

— Привет, — Сьюзи лучезарно улыбнулась. — Можно с тобой немножко поболтать?

Он подвел ее к Книге.

— Я спрашивал ее, кто или что убило Толчифа.

— И что же она ответила? — Сьюзи села, заложив ногу за ногу, и наклонилась к Книге, силясь разобрать слова, на которые указывал палец Сета. — Разрушитель Формы, — спокойно произнесла она. — Но ведь это всегда — Разрушитель Формы.

— И все же, мне кажется, здесь есть намек.

— Что насекомое тут ни при чем?

Он кивнул.

— У тебя найдется поесть или выпить чего-нибудь сладкого?

— Разрушитель Формы, — вымолвил Сет. — Он бродит снаружи.

— Ты меня пугаешь.

— Да, — согласился он. — Хочу испугать. Надо отправить радиограмму с мольбой о помощи. Иначе мы здесь не выживем.

— Сошедший-на-Землю является без мольбы, — заметила Сьюзи.

— У меня есть «Бэби Руфь». — Сет порылся в саквояже Мэри, нашел и протянул Сьюзи большую конфету. — Угощайся.

— Спасибо, — она надорвала обертку.

— Мне кажется, мы обречены, — сказал он.

— Мы всегда обречены. В этом — суть жизни.

— Я не о том. Мы обречены в настоящий момент. Не в абстрактном смысле, а как в тот раз, когда я пытался загрузить «Мнительного Цыпленка». Mors cetra, hora incerta⁸. Одно дело — знать, что ты умрешь когда-нибудь, и совсем другое, что умрешь в течение одного месяца.

— У тебя очень симпатичная супруга.

Сет вздохнул.

— Давно вы женаты? — пристально глядя ему в глаза, спросила Сьюзи.

— Восемь лет.

Она порывисто встала.

— Пойдем ко мне. Увидишь, как мило можно обставлять наши квартирки. Пойдем, а то здесь как-то муторно.

Сьюзи вцепилась в его руку, словно испуганный ребенок, и Сет с удивлением обнаружил, что идет за ней.

Они выбежали на галерею, миновали несколько квартир и остановились у жилища Сьюзи. Дверь была незаперта. Отворив ее, Сьюзи потащила Сета в тепло и свет. Она не солгала: ее квартира выглядела прелестно.

«Интересно, а мы так сможем?» — подумал он, разглядывая картины на стенах, узоры на гардинах и великое множество ящичков и горшочков, в которых росли приятные глазу цветы.

— Мило, — сказал он.

Сьюзи хлопнула дверью.

— И это все, что ты можешь сказать?! Да я целый месяц рук не покладала!

— Но ведь ты сама использовала это слово.

Она рассмеялась.

— Я-то могу сказать, что у меня мило, но ты — гость и не должен скрывать восхищения.

— Хорошо, — уступил он. — Здесь чудесно.

— Вот так-то лучше. — Она уселась в кресло, обитое черным холстом, откинулась на спинку, энергично потерла ладони и посмотрела на Сета.

— Я жду.

— Чего?

— Когда ты начнешь меня соблазнять.

— Это еще зачем?

— При виде меня ты должен сходить с ума от вожделения. Я же поселковая шлюха, разве не слышал?

— Я только сегодня прилетел.

— Все равно рано или поздно тебе бы сказали.

— Если кто-то попытается, — мрачно пообещал Сет, — схлопочет по морде.

— За что? Это же правда.

— Тебе-то зачем это нужно?

— Доктор Бабл говорит, из-за нарушения функции диэнцефалона.

— По-моему, он «с приветом», этот ваш Бабл. Знаешь, как он отозвался о моей встрече с Сошедшим? Сказал, что в моем рассказе почти все — ложь.

— Доктор Бабл Его слегка недолюбливает. К тому же, он всегда старается уязвить собеседника.

— Зная об этой черте, я бы на твоем месте не стал обращать внимания на диагноз Бабла.

— Он объяснил, почему я пошла по этой дорожке, только и всего. Но что сделано, то сделано. Я переспала со всеми мужиками в поселке, кроме Уэйда. Он противный!

— А что он говорит насчет тебя? — поинтересовался Сет. — Ведь он как-никак психолог. Во всяком случае, выдает себя за психолога.

— Говорит, что… — Она замялась, глядя в потолок и покусывая нижнюю губу, — …что это поиск великого архетипа «отец-мир». Так бы сказал Юнг. Ты что-нибудь знаешь о Юнге?

— Да. — На самом деле это имя Сету ни о чем не говорило. Он слышал только, Что Юнг немало поспособствовал восстановлению дружеских отношений между интеллигенцией и священниками.

— Юнг считал, что наше отношение к родным отцам и матерям обусловлено тем, что они воплощают некоторые мужские и женские архетипы. Например, есть великие архетипы «плохой отец-земля» и «хороший отец-земля», и так далее… То же самое относится и к женщинам. Моя мать оказалась «плохой матерью-землей», поэтому вся моя психическая энергия была направлена на отца.

— Гм… — Сет вспомнил вдруг о Мэри. Нет, он не боялся ее, но что она подумает, вернувшись домой и не увидев его? А потом — Боже упаси! — обнаружив его здесь, в компании Сьюзи Дам?

— Ты считаешь, половая близость оскверняет человека?

— Бывает, — рассеянно ответил Сет. Сердце бешено колотилось; он ощутил, как убыстряется пульс. — Спектовский на этот счет не очень-то ясен, — пробормотал он.

— Тебе надо прогуляться со мной.

— Мне? Сейчас? Куда? Зачем?

— Не сейчас. Завтра, когда рассветет. Я отведу тебя за черту поселка, в настоящий Дельмак-0. Там много странного, движение там замечаешь только краешком глаза. И еще там… Здание.

— Здание хотелось бы увидеть, — это была правда.

Сьюзи резко поднялась.

— Вам лучше вернуться к себе, мистер Сет Морли. Иначе ваша очаровательная супруга придет сюда, застанет нас вдвоем и учинит разгром, отворив тем самым двери Разрушителю Формы. Если таковой действительно, как вы говорите, бродит снаружи, он ворвется и заберет нас всех. — Она засмеялась, сверкая идеальными зубами.

— А можно, Мэри пойдет с нами на прогулку?

Сьюзи отрицательно покачала головой.

— Только ты и я. Пойдешь?

В его голове заметалась целая стая тревожных мыслей. Наконец они утихомирились, позволив ему ответить уклончиво:

— Если получится.

— Ты уж постарайся, пожалуйста. Я тебе покажу все, что сама видела. И вещи, и живых существ…

— Они красивы?

— Некоторые. Слушай, что ты на меня так смотришь? Мне страшно.

— По-моему, у тебя не все дома.

— Просто я прямолинейна.

Периферийным зрением Сет уловил движение.

— В чем дело? — спросила Сьюзи.

Он быстро повернул голову и на этот раз увидел отчетливо: по гладкой поверхности туалетного столика дюйм за дюймом продвигался маленький серый параллелепипед. Внезапно, будто почувствовав, что на нее смотрят, вещица остановилась.

В два прыжка Сет оказался возле столика и схватил предмет.

— Осторожнее! Оно совершенно безвредное. Ну-ка, отдай. — Сьюзи протянула руку, и Сет неохотно разжал пальцы. — Да. — Удивление Сета не укрылось от Сьюзи. — Это из Здания. Что-то вроде плода. Точь-в-точь как Здание, только маленькое. — Повертев параллелепипед перед глазами, Сьюзи поставила его на туалетный столик и добавила: — Оно живое.

— Знаю. — Когда Сет держал зданьице в руке, оно пыталось вырваться.

— Они там кишмя кишат. — Сьюзи обвела вокруг себя рукой. — Снаружи. Завтра найдем еще одно — тебе.

— На что оно мне?

— Будет на что, когда поживешь здесь подольше. Живые существа скрашивают одиночество. Помнится, в детстве я нашла в нашем саду ганимедянскую жабу. Ты не поверишь — мне казалось, что прекраснее ее нет никого на свете. Она была такая блестящая, с длинной, гладкой шерсткой…

— А вдруг одна из этих тварей погубила Толчифа? — перебил Сет.

— Белснор однажды препарировал такое зданьице. Он говорит… — Сьюзи замялась. — В общем, они не опасны. Больше я ничего не поняла — Белснор перешел на жаргон электронщиков.

— Значит, он в курсе, что ты держишь эту тварь дома?

Сьюзи кивнула.

— У тебя… у нас хороший руководитель. — Мысленно Сет договорил: «Поживем — увидим».

— Ну как, ложимся? — вдруг спросила Сьюзи.

— Что?

— Должна же я узнать тебя. Я не могу судить о мужчине, пока не пересплю с ним.

— А о женщине?

— О женщинах я и вовсе не могу судить. Хочешь, чтобы я попробовала с женщинами? Это как раз в духе Мэгги. Она ведь лесбиянка. Может, ты и об этом не знаешь?

— Не думаю, что это имеет какое-то значение. Это не наше дело. — Ему было неуютно. — Сьюзи, не мешало бы тебе обратиться к психиатру.

Внезапно он вспомнил все, сказанное ему в Текеле Упарсине Сошедшим-на-Землю, и подумал: «Наверное, всем нужен психиатр. Но не Фрейзер. Кто угодно, только не он».

— Ты что, не хочешь со мной порезвиться? Дурачок, тебе понравится, я очень хороша в постели.

— Нет.

— Да! — Сьюзи схватила его за руку. В ее глазах сверкало отчаяние, словно она приготовилась сражаться не на жизнь, а на смерть. Она изо всех сил потянула Сета к себе.

Сьюзи почувствовала, что мужчина не поддается. «Слишком силен», — подумала она и спросила, хватая ртом воздух:

— Отчего ты такой сильный?

Сет ухмыльнулся:

— Камни ворочал.

Придвинувшись к нему, она зарычала:

— Все равно я тебя возьму!

Ей удалось сдвинуть его на несколько шагов к постели.

— Черт побери, что ты делаешь?! — возмутился Сет, но Сьюзи снова поднажала.

— Прекрати!

Он рухнул на кровать. Придавив его коленом, Сьюзи отработанными движениями стащила с себя и бросила на пол юбку.

«Почему он меня боится?» — подумала женщина. Впрочем, так бывало каждый раз, и она успела привыкнуть. Ей даже нравилось.

— От… пус… ти! — прохрипел Сет, пытаясь сбросить ее с себя. — До чего же ты нахальная…

Дверь с грохотом распахнулась. Сьюзи инстинктивно отпрянула, соскочила с мужчины, отбежала от кровати и выпрямилась, шумно дыша и ненавидяще глядя на Мзри Морли, застывшую в дверном проеме. Сьюзи схватила свою одежду в охапку. Эта стадия охоты никогда не доставляла ей удовольствия. Она готова была вцепиться Мэри в глотку.

— Убирайся! — выкрикнула она. — Это моя квартира.

— Сет! — взвизгнула Мэри. — В чем дело, черт побери? Как ты мог? — Мэри на негнущихся ногах двинулась к кровати. На ее лице быстро проступали пятна.

— Боже! — пробормотал Сет, усаживаясь и торопливо приглаживая растрепанные волосы. — Ничего между нами не было. Я пытался вырваться. Разве не видела?

— Захотел бы — вырвался! — визгливой скороговоркой ответила жена.

— Я не мог! — простонал он. — Честное слово, мне тебя сам Бог послал. Она меня так зажала, я даже вздохнуть не мог. Но все равно я бы не дался!

— Я убью тебя! — Мэри повернулась и двинулась вокруг кровати.

Сьюзи знала, что означают эти шаги, это верчение головой и это выражение гнева и неверия на лице незваной гостьи. Наконец Мэри остановилась и схватила с туалетного столика вазу. Грудь ее тяжело вздымалась, зрачки расширились. Она рывком подняла вазу над головой…

В копии Здания на туалетном столике отодвинулась дверная панель, из отверстия высунулся ствол крошечной пушки. Ничего этого Мэри не видела.

— Оглянись! — Сет бросился к жене. Он успел схватить ее за руку и рвануть к себе. Ваза ударилась об пол и разбилась вдребезги. Крошечное жерло переместилось следом за Мэри, застыло, и в тот же миг из него вылетел луч. Сьюзи с хохотом отбежала подальше от супругов. Луч не задел Мэри. В стене, на которую смотрело пушечное жерло, появилось маленькое отверстие, сквозь него из ночной тьмы потек холодный воздух. Мэри вздрогнула и отступила на шаг.

Сет бросился в ванную и вернулся со стаканом воды. Подбежав к туалетному столику, выплеснул на Здание. Пушечка замерла.

— Кажется, я его прикончил, — вымолвил Сет, сипя, как астматик.

Из миниатюрного Здания потянулась струйка серого дыма. Раздалось короткое жужжание, из дверного проема потекла густая жидкость, похожая на расплавленный гудрон. Эта жидкость и вода, смешавшись, образовали вокруг домика озерцо. Сет был прав — зданьицу пришел конец.

— Ты его убил! — тоном прокурора заявила Сьюзи.

— Вот что погубило Толчифа! — воскликнул Сет.

— Оно пыталось меня застрелить! — обморочным голосом произнесла Мэри. Она затравленно озиралась, пятен на лице как не бывало. Мэри медленно опустилась на стул и устремила на зданьице бессмысленный взгляд. Потом сказала мужу:

— Пойдем отсюда…

— Придется все рассказать Белснору, — проговорил Сет, обращаясь к Сьюзи и с великой осторожностью поднимая со столика копию Здания. Он долго рассматривал ее, держа на ладони.

— Три недели я с ним возилась, приручала… Теперь надо искать новое, нести сюда, да еще не повредить по дороге… Видишь, что ты натворил?

— Сьюзи переполняли ненависть и горечь.

Мэри и Сет направились к двери. Сет обнимал

жену за плечи и подталкивал к выходу.

— Будьте вы прокляты! — завопила Сьюзи, семеня следом и одеваясь на ходу. — Так, как насчет завтрашней прогулки? — спросила она уже другим тоном. — Ты не против? Я хочу тебе кое-что показать…

— Нет! — Он повернулся и вонзил в нее долгий, недобрый взгляд. — Ты в самом деле не понимаешь, что произошло?

— Нет, — буркнула Сьюзи. Ей стало не по себе от жесткого, сверлящего взгляда. — Ладно, если тебя так испугала эта несчастная игрушка…

— Игрушка? — возмущенно перебил он.

— Игрушка, — повторила она. — Тебя наверняка интересует все, что можно увидеть за околицей. Этот домик — всего лишь модель настоящего Здания. Неужели тебе не хочется на него посмотреть? Между прочим, я прочла надпись над парадным подъездом. Не над тем, который для грузовиков, а…

— И что это за надпись?

— А ты пойдешь со мной? — Сьюзи посмотрела на Мзри и со всей щедростью, на какую только была способна, добавила: — И ты. Вам обоим надо туда пойти.

— Я пойду один, — сказал Сет и пояснил жене:

— Это слишком опасно. Я против твоего участия.

— Ты против, — кивнула Мэри, — но совсем по другой причине. — Ее голос звучал тихо и тускло, как будто жар теплового луча выпарил из нее все чувства, кроме липкого страха.

— Что написано над входом? — спросил Сет.

Выдержав паузу, Сьюзи ответила:

— Хлыство.

— И что это означает?

— Кто его знает… Но звучит очень мило. Быть может, нам удастся побывать внутри. Вообще-то я подходила очень близко, почти к самой стене, но черного хода не нашла, а войти через парадный почему-то не решилась.

Поддерживая жену за талию, Сет молча пошел в ночь. Полуодетая Сьюзи одиноко стояла посреди комнаты.

— Дрянь! — выкрикнула она им вслед. Ругательство адресовалось Мэри.

Супруги уходили и вскоре растаяли во тьме.

— Не мели чепуху, — проворчал Белснор. — Если оно стреляло в твою жену, то лишь потому, что так захотела эта, Сьюзи Дам, или Смат, или как тебе будет угодно. Она подучила эту штуковину. Они поддаются дрессировке.

Он сидел, держа на ладони крошечный домик. Безразличие на его удлиненном, худом лице постепенно сменялось задумчивостью.

— Если б я с ним не разделался, — заметил Сет, — у нас сейчас было бы два покойника.

— Может, да, а может, и нет. Судя по размерам этой копии, она вряд ли способна убить человека. Разве что с ног свалить.

— Луч продырявил стену.

— Здесь все стены из дешевой пластмассы, — сказал Белснор. — Однослойной. Кулаком можно пробить.

— Я вижу, ты не очень-то встревожен.

Белснор сосредоточенно теребил нижнюю губу.

— Меня тревожит все в целом. Какого черта ты делал в комнате Сьюзи? — Он поднял руку. — Ладно, не рассказывай, я понимаю. Она сексуальная неврастеничка. Нет-нет, пожалуйста без подробностей. — Он задумчиво подбрасывал зданьице на ладони. — Очень жаль, что оно не пристрелило Сьюзи.

— Это происшествие затрагивает всех нас, — заявил Сет.

Белснор поднял лохматую голову и вперил» него изучающий взгляд.

— Каким образом?

— Сам толком не знаю. Просто идиотизм какой-то. Очевидно, каждый из нас живет в собственном мире, не заботясь об остальных. Как будто… — Он помялся. — Как будто каждому нужно только одно: чтобы его оставили в покое.

— Не только, — возразил Белснор. — Все мы хотим убраться отсюда. Хотя, возможно, больше ничего общего между нами нет. — Он вернул Сету искалеченный домик. — Сохрани. Как сувенир.

Сет уронил домик на пол.

— Идешь завтра со Сьюзи на разведку? — спросил Белснор.

Сет кивнул.

— Смотри — рискуешь. Она может снова на тебя накинуться.

— Мне она совершенно не нужна. Да и не она меня тревожит. Думаю, на этой планете у нас есть опасный враг, и он находится за чертой поселка. Наверное, это он убил Толчифа. Или они. Что бы там ни говорил Бабл.

— Ты здесь новичок, — задумчиво проговорил

Белснор. — Толчиф тоже был новичком. Толчиф мертв. Мне кажется, тут есть связь. Вероятно, причина его гибели — незнание условий жизни на этой планете. Из чего следует, что и тебе грозит опасность. Зато нам…

— Не советуешь идти?

— Отчего же? Иди, но будь осторожен. Ни к чему не прикасайся, держи ухо востро. Не отрывайся от Сьюзи, в подозрительные места не суйся.

— А почему бы и тебе не прогуляться?

Белснор внимательно посмотрел на него.

— Ты правда хочешь, чтобы я пошел?

— Ты же теперь руководитель, староста поселка. Думаю, тебе не мешало бы пойти. С оружием.

— Я… — Белснор замялся. — Я мог бы возразить, что мне надо чинить передатчик. Я мог бы возразить, что и тебе надо заниматься своим делом. Чем шляться по пустырям, лучше бы молитву подготовил. Одному мне приходится обо всем думать. Я мог бы возразить…

— А я мог бы возразить, что из-за твоего «я мог бы возразить…» всем нам может быть крышка! — перебил Сет.

Казалось, улыбка Белснора адресована его собственным тайным мыслям. Она была невеселой и, не задержавшись на лице, сменилась саркастической ухмылкой.

— Скажи, что ты знаешь об экологии этой планеты, — попросил Сет. — Что водится за околицей?

— Ну, там встречаются организмы, которые мы называем «тенчи». Они очень старые. Мы их насчитали пять или шесть…

— Как они себя ведут?

— Самые мелкие ничего не делают. Те, что побольше, — штампуют.

— Штампуют?

— Копируют вещи, которые мы им приносим. Всякие мелочи: наручные часы, чашки, электробритвы.

— И куда же деваются все эти копии?

Белснор похлопал себя по карману, затем достал авторучку.

— Вот, пожалуйста. Но… — Он протянул авторучку Сету. — Видишь гниль? — Ручка была покрыта налетом, похожим на пыль. — Они очень быстро сгнивают. Эта еще несколько дней будет писать, а потом придется брать оригинал и идти за новой.

— Зачем?

— Видишь ли, настоящих ручек у нас в обрез, к тому же в них быстро кончаются чернила.

— А в «штамповках» чернила стойкие? Не выцветают через неделю?

— Нет. — В глазах Белснора появилась тревога.

— Ты не уверен, — заметил Сет.

Белснор поднялся и вытащил из заднего кармана брюк бумажник. Достав несколько сложенных листков, развернул один и положил перед Сетом. Буквы были четкими.

В зал совещаний вошла Мэгги Волхв.

— Можно с вами посидеть? — спросила она, направляясь к мужчинам.

— Разумеется, — прохладно откликнулся Белснор. — Берите стул. — Он покосился на Сета и неохотно объяснил Мэгги: — Только что игрушечный домик Сьюзи Смат чуть не застрелил жену Морли. Он промахнулся, и Морли вылил на него чашку воды.

— Я ее предупреждала! Говорила, что эти вещи небезопасны!

— Она сама небезопасна, — проворчал Белснор.

— Об этом-то мы сейчас и толковали.

— Надо бы за нее помолиться.

— Видите? — повернулся Белснор к Сету. — Мы небезразличны к судьбе ближнего. Мэгги хочет спасти душу Сьюзи.

— Лучше помолитесь, чтобы она не подыскала себе новую «штамповку», — посоветовал Сет. — И не обучила ее чему похуже.

— Морли, я обдумал твои соображения насчет нашей компании, — сказал Белснор. — Кое в чем ты прав: у нас действительно есть общая черта. Но не та, о которой ты подумал, а то, что все мы — неудачники. Взять хотя бы Толчифа. Разве по его виду можно было сказать, что он алкоголик? А Сьюзи? Она способна думать только о сексуальных победах. Наверняка и с тобой не все в порядке. У тебя избыточный вес, должно быть, ты слишком много ешь. Ты что, из тех, кто живет ради еды? Ты хоть раз задавался этим вопросом? Бабл — ипохондрик. Бетти Джо Бем — наркоманка, без «колес» шагу не ступит, вся ее жизнь — в пластмассовом пузырьке. Малыш Дункельвельт помешался на мистических «проникновениях в суть» и почти не выходит из шизоидного транса, который Бабл и Фрейзер называют «кататоническим ступором». Мэгги, — он махнул в ее сторону рукой, — та вообще живет в иллюзорном мире молитв и поста, верой и правдой служит Божеству, которому на нее наплевать. — Белснор посмотрел на женщину: — Мэгги, вы когда-нибудь видели Заступника?

Она отрицательно покачала головой.

— А Сошедшего-на-Землю?

— Нет.

— А самого Создателя? — допытывался Белснор. — Ладно. Теперь возьмем Уэйда Фрейзера. Его мир…

— А как насчет тебя самого? — перебил Сет.

— У меня свой собственный мир.

— Он изобретатель, — пояснила Мэгги.

— Но ничего еще не изобрел, — проворчал Белснор. — Все открытия и разработки последних двух столетий совершены в лабораторных комплексах — там сотни, даже тысячи инженеров. До нашего века существо по имени Изобретатель не дожило. Но мне нравится возиться с электроникой. Скажем так: если не все удовольствие в жизни, то большую его часть я получаю от конструирования устройств, не приносящих никакой пользы.

— Мечта о славе, — подсказала Мэгги.

— Нет. — Белснор потряс головой. — Я хочу отдавать. Мне, в отличие от всех вас, не нравится только брать. — Голос его был ровен, тверд и очень серьезен. — Мы живем в мире, придуманном и построенном миллионами тружеников. Большинство из них давно умерло, не получив за свою работу практически никакого вознаграждения. Но меня не интересует, узнают ли люди о том, что я создал; достаточно, если мои изобретения принесут пользу, если кто-то будет зависеть от них, считая это само собой разумеющимся. Как все мы зависим, например, от английской булавки. Кто нынче может сказать, чье это изобретение? Никто. Зато в нашей проклятой Галактике ею пользуются все, кого ни возьми…

— Английская булавка впервые появилась на Крите, — вспомнил Сет. — В четвертом или пятом веке до нашей эры.

Белснор обжег его взглядом.

— Ага! Выходит, тебе не все равно, где она изобретена! — воскликнул Сет.

— Однажды я почти сконструировал устройство, — сказал Белснор, — которое должно было прерывать движение электронов в любом проводнике в радиусе пятидесяти футов. Оно могло пригодиться как оборонительное оружие. Но пятидесяти футов я так и не добился. Только полутора. — Он погрузился в задумчивое, угрюмое молчание.

— Мы все равно вас любим, — произнесла Мэгги.

Белснор поднял на нее злые глаза.

— Божество ценит все, что сделано с искренним чувством, — заявила Мэгги, — даже неудачные попытки. Для Божества важен не результат, а мотивы. Не сомневайтесь, они Ему известны.

— Даже если вымрет весь поселок, это не будет иметь значения, — проворчал Белснор. — Все мы бесполезны для общества. Мы не более чем паразиты на теле Галактики. Мир не заметит нашего ухода.

— И это говорит наш вожак, человек, призванный нас спасти, — горько усмехнулся Сет.

— Я попытаюсь вас спасти, — пообещал Белснор. — Не знаю, сумею ли, но попробую сделать устройство, которое нас защитит, приведя в негодность игрушечные пушки. Это и будет моим вкладом.

— Не думаю, что вы поступаете разумно, называя эти вещи игрушечными, — заметила Мэгги. — Если так рассуждать, то искусственная почка Токсилакса — тоже игрушка.

— Как и восемьдесят процентов кораблей Межпланзапа, — подхватил Сет.

— Может, в этом и заключается моя проблема, — уныло произнес Белснор. — Я не могу сказать наверняка, что игрушечное, а что настоящее. Игрушечный корабль — не настоящий корабль. Игрушечная пушка — не настоящая. Но если пушка способна убивать… — Он замялся. — Пожалуй, завтра я попрошу людей обойти поселок и собрать все миниатюрные домики, да и вообще все, что пришло извне. Сложим в кучу, сожжем и покончим с этим.

— Что еще пришло извне? — спросил Сет.

— Искусственные мухи, — ответил Белснор. — Это во-первых.

— Они что, цветы опыляют?

— Нет, это делают искусственные пчелы. А мухи летают повсюду и поют.

— Поют? — Сет решил, что ослышался.

— Могу продемонстрировать. — Белснор порылся в кармане и достал пластмассовую коробочку.

— И о чем же они поют? — Сет поднес коробочку к уху и услышал нежные звуки, словно кто-то легонько перебирал струны арфы или вдалеке трепетало множество тончайших крылышек насекомых.

— Знакомая мелодия, — сказал он. — Но не могу вспомнить, где я ее слышал.

«Моя неосознанная любовь, — подумал он. — Из далекого прошлого».

— Они играют то, что вам нравится, — сказала Мэгги.

Сет наконец-то узнал мелодию. «Гранада».

— Будь я проклят, — вымолвил он. — Ты уверен, что это мухи играют?

— Загляни в коробок, — разрешил Белснор. — Только осторожнее, не выпусти. Муху трудно поймать.

Очень бережно Сет отодвинул крышечку и увидел черную муху, похожую на тех, что обитают на Проксиме-6, — большую, волосатую, с дрожащими крылышками и выпуклыми фасеточными глазами, совсем как у настоящих мух. Он закрыл коробочку.

— Великолепно. Она действует как приемник? А центральный передатчик находится где-то на этой планете, верно?

— Я разобрал одну, — сказал Белснор. — Нет, это не приемник, музыка звучит из динамика, но создает ее сама муха. Миниатюрный генератор выдает сигнал в виде электрических импульсов, похожих на импульсы нервных волокон в организме живого существа. Перед генератором расположен влажный элемент с переменной электропроводимостью, способный чрезвычайно усложнять сигнал. Что ты услышал?

— «Гранаду». — Сету тоже захотелось такую муху. Возможно, она бы скрасила его одиночество. — Ты их часом не продаешь?

— Сам поймаешь. — Белснор забрал коробочку и спрятал в карман.

— А еще есть что-нибудь, — поинтересовался Сет, — кроме пчел, мух, «штамповок» и домиков?

— Есть существо, которое копирует, — сказала Мэгги. — Крошечное, с блоху. Правда, оно копирует только одну вещь, зато не останавливается ни на минуту. Это похоже на бесконечный конвейер.

— Что копирует?

— Книгу Спектовского, — ответила Мэгги.

— И все?

— Все, о чем мы знаем. Возможно, есть и другие существа. — Она многозначительно посмотрела на Белснора.

Тот промолчал, снова уйдя в себя, позабыв о собеседниках.

Сет взял со стола испорченный домик.

— Если тенчи делают только копии, то это не их работа. Чтобы изготовить такую штуковину, нужна высокоразвитая технология.

— Возможно, оригинал сделан несколько веков назад, — произнес, словно просыпаясь, Белснор.

— А тех, кто его смастерил, здесь уже нет и в помине.

— И с той поры с него снимались копии?

— Да. А может, это началось после того как мы здесь поселились. Возможно, это проявление заботы о нас.

— Сколько времени сохраняются домики? Дольше, чем твоя ручка?

— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — кивнул Белснор. — Нет, я не заметил, чтобы они загнивали. Возможно, это не «штамповки», но особой разницы я не вижу. Кстати, они могли быть изготовлены очень давно, но до поры храниться в резерве.

— В поселке есть микроскоп?

— Разумеется. У Бабла.

— Ну что ж, пойду проведаю Бабла. — Сет встал и направился к выходу, бросив через плечо:

— Спокойной ночи.

Белснор и Мэгги промолчали. Им явно не было дела ни до самого Сета, ни до его пожеланий. «Неужели и я стану таким недели через две?» — с тревогой подумал он. Ответ на этот вопрос пришел к нему далеко не сразу.

— Конечно, — разрешил Бабл. — Можете воспользоваться моим микроскопом. — Он был в пижаме, шлепанцах и полосатом купальном халате из эрзац-шерсти. — Вы подняли меня с постели.

— Бабл заметил в руке у Сета домик. — А, вот оно что… Да, этого добра здесь хватает.

Сет расположился за микроскопом, разломал коробку здания, поместил ее содержимое на предметное стекло и стал рассматривать при шестисоткратном увеличении и низком разрешении.

«Непростая штучка, — сразу решил он. — Смонтирована, конечно, на нескольких печатных платах. Резисторы, конденсатор, электронные схемы. Источник питания — гелиевая микробатарейка. — Ему удалось разглядеть поворотный механизм и нечто вроде германиевой дуги — по-видимому, источник энергии для теплового луча.

— Вряд ли она способна убить, — подумал Сет. — Белснор, наверное, прав: такое оружие не обладает большой огневой мощью».

Он сфокусировал микроскоп на моторчике, вращающем пушечный ствол в горизонтальной плоскости, и увидел буквы на фиксаторе пушки. Отрегулировав четкость, он напряг зрение и получил подтверждение наихудшему из своих опасений.

«Изготовлено на Земле. 3582Р» — прочитал Сет.

«Значит, оно все-таки с Земли, — тоскливо подумал он. — Генерал Тритон, — мрачно произнес он про себя, — это твои штучки. Теперь я знаю, кто нас убивает. Не случайно отказал передатчик. Не случайно нам было велено добираться сюда нозерами. Смерть Бена Толчифа на твоей совести».

— Что вы там нашли? — спросил Бабл.

— Доказательство тому, что наш враг — генерал Тритон и что против него мы совершенно беспомощны. — Сет отодвинулся от микроскопа.

— Взгляните.

Бабл приник к окуляру.

— Никому из нас это и в голову не приходило, — сказал он внезапно. — А ведь за два месяца могли бы поинтересоваться… — Он оторвался от микроскопа, растерянно посмотрел на Сета… — Что будем делать?

— Прежде всего соберем и уничтожим все, что пришло в поселок извне.

— Наверное, Здание тоже земного происхождения?

— Да, — кивнул Сет, подумав:

«Это очевидно. Мы — участники эксперимента».

— Надо убираться с этой планеты.

— Боюсь, не удастся.

— Наверное, вся эта чертовщина — из Здания. Значит, надо найти способ его уничтожить. Но как?

— Не хотите ли пересмотреть свое заключение о смерти Толчифа?

— Ничего другого не остается. Сейчас можно предположить, что он убит с помощью неизвестного оружия, в результате действий которого в организме вырабатывается смертельная доза гистамина. В итоге создается видимость повреждения дыхательных путей. Возможно, мы имеем дело с инсценировкой. Во всяком случае, эту версию нельзя так просто отмести, поскольку Земля давно превратилась в огромную психиатрическую клинику.

— На Земле есть военные лаборатории. Предельно засекреченные. Обычные люди о них не знают.

— А вы откуда знаете?

— В Текеле Упарсине я был гидробиологом и имел с ними дело по долгу службы, — ответил Сет.

— И еще, когда мы покупали оружие.

Сет преувеличивал: на самом деле он только слышал о существовании лабораторий. Но эти слухи казались ему правдоподобными.

— Скажите, — Бабл пристально посмотрел на него, — вы действительно видели Сошедшего-на-Землю?

— Да. И о секретных военных лабораториях на Земле знаю не понаслышке. Например…

— Я верю, что вы кого-то видели, — перебил Бабл. — Неизвестного, пришедшего к вам и указавшего на нечто очевидное. Например, на то, что нозер, доставшийся вам, непригоден для космических перелетов. Но ваш разум уже был подготовлен к тому, чтобы счесть этого человека Сошедшим-на-Землю. Если к вам приходит незнакомец и предлагает помощь, то он не что иное, как Ипостась Божества. Это вы усвоили с детства. Вам и в голову не пришло усомниться, поскольку учение Спектовского бытует практически повсеместно. Но я его не приемлю.

— Не приемлете? — поразился Сет.

— От и до. Незнакомцам — настоящим незнакомцам, самым обычным людям, — свойственно иногда возникать перед нами с полезными советами. Очень многие из нас по природе своей благожелательны к ближним. На месте того человека я бы тоже предупредил вас о неисправности корабля.

— И тем самым взяли бы на себя миссию Сошедшего-на-Землю, то есть стали бы Им на время. Такое может случиться со всяким. Это — частица чуда.

— Чудес не бывает. Спиноза доказал это много веков тому назад. Чудо как нарушение законов природы было бы проявлением слабости Бога. Если бы, конечно, Бог действительно существовал.

— Сегодня вечером вы сказали нам, что семь раз видели Сошедшего-на-Землю. — Поймав врача на логическом противоречии, Сет преисполнился подозрениями. — И Заступника тоже.

— Я имел в виду, — не моргнув глазом ответил Бабл, — что семь раз оказывался свидетелем того, как живое существо совершало поступки, свойственные Сошедшему-на-Землю. Ваша беда в том же, в чем и большинства людей. Мы, люди, столкнулись с расами разумных негуманоидов. Некоторые из них мы называем расами богов, а их планеты — Божьими мирами. Мы так сильно уступаем им, что низвели себя до положения, скажем, собак или кошек. Этим животным человек кажется богом: он совершает поступки, присущие богам. Но квазибиологические, сверхразумные жизненные формы на Божьих мирах — точно такие же продукты естественной биологической эволюции, как и мы. Будь у нас время, мы могли бы так же высоко подняться по лестнице развития… а то и выше. Заметьте: я говорю не «поднимемся», а «могли бы подняться». — Он решительно ткнул пальцем в сторону Сета. — Они не создавали Вселенной. Да, они называют себя Ипостасями Божества. Но почему мы должны им верить? Разумеется, если спросить их: «Вы — боги? Это вы создали Вселенную?» — они ответят утвердительно. Мы поступали точно так же. Вспомните историю: в XVI и XVII,веках белые люди говорили дикарям Америки те же самые слова.

— Но испанцы, англичане и французы были колонизаторами. У них была причина строить из себя богов. Взять хотя бы Кортеса. Он…

— У жизненных форм в так называемых Божьих мирах есть схожий мотив.

— Какой? — Сет почувствовал, как в душе растет отупляющий гнев. — Они ведут себя, как святые. Они созерцают. Они внимают нашим молитвам и отвечают на них, когда есть такая возможность. Например, они исполнили желание Бена Толчифа.

— Послав его сюда умирать? Да уж, исполнили…

Эта мысль беспокоила Сета с той самой минуты, когда он увидел неподвижное тело Бена.

— Должно быть, они не знали… — замялся он.

— Между прочим, Спектовский пишет, что Божество не всеведуще. Например, Оно не знало о существовании Разрушителя Формы, о том, что его пробудили к жизни расходящиеся круги излучения, породившего Вселенную. Или о том, что Разрушитель Формы способен проникать во Вселенную и, следовательно, во время, и разрушать Вселенную, созданную Творцом по образу и подобию своему, после чего она уже не будет Его образом и подобием.

Из горла Бабла вырвался короткий, лающий смех.

— Вы говорите точь-в-точь как Мэгги.

— Я еще ни разу в жизни не встречал атеиста.

На самом деле Сет знавал одного, но с тех пор прошло много лет.

— В наше время, когда существование Божества доказано, атеизм выглядит нелепо. Я могу понять, почему он был так широко распространен в прошлом, когда религия опиралась на веру в незримых существ. Но сейчас, как указывает Спектовский, они зримы.

— Сошедший-на-Землю, — с сарказмом произнес Бабл, — это своего рода Deus ex machina. Выражение часто употребляется применительно к непредвиденным обстоятельствам, неожиданностям, случайностям, обычно счастливым. Вместо того чтобы мешать позитивным процессам или событиям, ему бы…

Дверь лазарета отворилась. На пороге стоял человек в рабочей куртке из мягкого пластика, брюках и ботинках из кожзаменителя. Ему было под сорок; волосы темные; лицо решительное, с высокими скулами и большими светлыми глазами. В руке он держал выключенный фонарик.

Он молча глядел на Бабла и Морли. Просто молчал и ждал.

«Ни разу не видел его в поселке», — подумал Сет. Глянув на врача, он по выражению лица понял, что Бабл тоже видит посетителя впервые.

— Кто вы? — хрипло произнес Бабл.

У незнакомца оказался низкий, спокойный голос.

— Я только что прилетел на нозере. Будем знакомы: Нед Рассел, экономист.

Он протянул руку, и Бабл машинально пожал ее.

— Я думал, наш поселок полностью укомплектован, — сказал врач. — Здесь тринадцать человек.

— Я просил о переводе, и меня назначили сюда, на Дельмак-0. — Рассел повернулся к Сету, и тот пожал протянутую ладонь.

— Позвольте ваше предписание, — попросил Бабл.

Рассел порылся в кармане куртки.

— Странное нам с вами досталось местечко.

Освещения почти нет, автодиспетчер не действует… Пришлось самому сажать нозер, а у меня не такой уж большой опыт. Я его поставил рядом с вашими, на краю поселка.

— Итак, теперь у нас два повода, чтобы идти к Белснору, — сказал Сет, — земное клеймо на домике и новичок.

«Хотелось бы знать, какой из этих поводов более важный, — подумал Сет. — Хотелось бы заглянуть в будущее, чтобы выяснить, как поступить. Что-то спасает нас. Что-то губит. Равновесие всего сущего достигается самыми разными путями…»

В ночной тьме Сьюзи Смат подкрадывалась к дверям Тони Дункельвельта. Специально для Тони она надела черную комбинацию и туфли на высоком каблуке.

Тук-тук.

— Кто там? — пробормотали в квартире.

— Сьюзи. — Она повернула дверную ручку и шагнула через порог.

Посреди комнаты на полу, скрестив ноги по-турецки, сидел Тони. В тусклом сиянии единственной свечи, горевшей перед ним, Сьюзи увидела, что глаза юноши закрыты. Вероятно, он находился в трансе. Во всяком случае, если Тони узнал ее, то не подал виду.

— Ничего, что я пришла?

Сьюзи всегда робела, видя Тони в таком состоянии. Медитируя, он полностью уходил из реального мира. Он часами мог сидеть абсолютно неподвижно, и, если его спрашивали, что он видит, Тони, как правило, отмалчивался.

— Я бы не хотела навязываться, — добавила она, не дождавшись ответа.

Гулким голосом чревовещателя Тони произнес:

— Добро пожаловать.

— Спасибо. — Вздохнув с облегчением, Сьюзи уселась в кресло с прямой спинкой, отыскала взглядом пачку сигарет и закурила, готовясь к долгому ожиданию. Но вскоре не выдержала и осторожно коснулась юноши носком туфли.

— Тони, — позвала она. — Тони!

— Да?

— Тони, что ты видишь? Иной мир? Скажи, ты способен видеть богов, творящих добрые дела? А как выглядит Разрушитель Формы?

Никто еще не видел Разрушителя, кроме Тони, но юноша никому о нем не рассказывал. Когда он медитировал, Сьюзи бывало не по себе. Но она не вмешивалась, дожидаясь, пока он сам, по собственной воле, вернется из мира пагубных иллюзий в действительность.

— Помолчи, — произнес Тони. Глаза его были зажмурены, покрасневшее лицо избороздили глубокие морщины.

— Отвлекись на минутку, — попросила она. — Тебе пора в кроватку. Хочешь с кем-нибудь в кроватку, Тони? Со мной, например?

Она положила ему на плечо ладонь. Тони плавно высвободился; рука Сьюзи повисла в воздухе.

— Помнишь, ты говорил, будто я люблю тебя за то, что ты ненастоящий? Ты — настоящий, Тони. Кому, как не мне это знать? Предоставь мне решать, кто мужчина, а кто нет. Впрочем, ты всегда был мужчиной, да еще каким!

— Есть Божество-над-Божеством, — отрывисто произнес Тони. — Единое, вмещающее в себя всех четверых.

— Четверых? Кого именно?

— Четыре Ипостаси Творца.

— А кто четвертый?

— Разрушитель Формы.

— Ты хочешь сказать, что общаешься с Богом, чьей составной частью вместе с тремя другими является Разрушитель Формы? Но это невозможно, Тони. Они — хорошие Боги, а Разрушитель — плохой.

— Я это знаю, — ответил он замогильным голосом. — Вот почему все, что мне открывается, такое отчетливое. Божество-над-Божеством не видит никто, кроме меня… — Постепенно он снова погрузился в транс и умолк.

— Как можешь ты наблюдать то, чего никто больше не видит, да еще утверждать, что это — настоящее? Спектовский ни словом не обмолвился об этом твоем сверхбожестве. Наверное, ты видишь только то, что происходит в твоем мозгу. — Ей было холодно и скучно, сигарета обжигала губы. Сьюзи подумала, что слишком много курит.

— Пошли в постель, Тони, — потребовала она, гася окурок. — Пошли.

Наклонившись, она сжала его руку. Но он оставался неподвижен.

Шло время. Тони пребывал в трансе.

— О Господи! — рассердилась Сьюзи. — Ну и черт с тобой, я ухожу. Спокойной ночи. — Она встала, быстро подошла к двери, отворила ее и, стоя на пороге, жалобно произнесла: — А ведь мы можем так хорошо поразвлечься, если сейчас же ляжем в постель. Неужели я тебе не нравлюсь? Если ты считаешь, что у меня есть недостатки — скажи, я постараюсь исправиться. Знаешь, недавно я освоила по книжке несколько новых поз. Можно, я тебя научу, а, Тони? Они очень занятные…

Тони открыл глаза и уставился на нее не мигая. Понять, что выражает его лицо, Сьюзи не смогла, и от этого ей стало еще тягостнее. Она задрожала и потерла обнаженные плечи.

— Разрушитель Формы, — заявил Тони, — это Вовсе-не-Бог.

— Понимаю, — отозвалась она.

— Но «Вовсе-не-Бог» — категория существа.

— Как скажешь, Тони.

— А Бог содержит в себе все категории существ. Следовательно, Бог способен быть Вовсе-не-Богом, что выходит за пределы человеческой логики и понимания. Но интуитивно мы чувствуем, что это так. Неужели ты не чувствуешь? Неужели откажешься предпочесть монизм убогому дуализму? Спектовский был великим человеком, но над его дуализмом есть монистический уровень. Есть высший Бог. — Не сводя с Сьюзи глаз, он с некоторой застенчивостью спросил: — Что ты думаешь на этот счет?

— Думаю, это замечательно, — оживилась она.

— Должно быть, это потрясающе — погружаться в транс и видеть то, что видишь ты. Может, тебе написать книгу и доказать в ней, что Спектовский не прав?

— Я не говорил, что он не прав, — возразив Тони. — Просто я шагнул на ступень выше. На этой ступени противоположности способны обретать единство. Вот что я пытаюсь открыть.

— А не мог бы ты открыть это завтра? — Сьюзр все еще дрожала и массировала руки. — Я та! замерзла и устала, да еще эта чертовка Мэр Морли устроила мне мерзкую сцену…

— Я — пророк, — сказал Тони. — Как Христос или Моисей, или Спектовский. Человечество ни когда меня не забудет. — Он снова закрыл глаза. Огонек свечи замерцал и едва не погас. Тони этого не заметил.

— Если ты пророк, яви чудо. — Сьюзи читала в Книге Спектовского о том, что пророки обладают чудодейственной силой. — Докажи.

Тони открыл один глаз.

— Ты из тех, кто не может уверовать без знамения?

— Я хочу не знамения, а чуда.

— Чудо — это и есть знамение. Ладно, сделаю что-нибудь. — С выражением горькой обиды на лице он обвел взглядом комнату.

«Я его разбудила, — подумала Сьюзи. — А он этого не любит».

— У тебя лицо чернеет, — заметила она.

Он пощупал лоб.

— Не чернеет, а краснеет. Это из-за свечи так кажется. У нее слишком узкий спектр. — Он поднялся и заковылял по комнате на затекших ногах, потирая основание шеи.

— Долго ты так сидел? — спросила Сьюзи.

— Не знаю.

— Верно, ты же утрачиваешь всякое представление о времени. — Тони как-то упомянул об этой своей способности, приведя Сьюзи в благоговейный трепет. — Преврати что-нибудь в камень. — Она увидела на столе буханку хлеба, баночку с ореховым маслом и нож. Взяв хлеб, подошла к Тони: — Сумеешь?

— Христово чудо наоборот? — хмуро спросил Тони.

— Сумеешь?

Он принял хлеб, поднял на ладонях и долго смотрел на него, шевеля губами. Внезапно его лицо исказилось, словно от огромных усилий, и потемнело еще больше. Глаза потухли, превратясь в угольно-черные точки.

Хлеб оторвался от ладоней, поплыл вверх и завис на порядочной высоте. Потом съежился, расплылся… и вдруг камнем полетел на пол. Камнем? Сьюзи упала на колени и впилась в него взглядом, подозревая, что пламя свечи навеяло на нее гипнотический сон. На полу лежал самый настоящий булыжник — большой, округлый, гладкий.

— Боже мой! — пробормотала она. — А он… Не опасен? Можно, я его возьму?

Тони, чьи глаза снова наполнились жизнью, опустился рядом на колени.

— Во мне была божественная сила, — объявил он. — Не я сотворил это чудо, а Божество при моем посредничестве.

Сьюзи подняла камень. Он оказался довольно увесистым, теплым и как будто живым.

«Оживший камень… — мысленно произнесла она. — Похоже, он не настоящий».

Она выпустила булыжник из рук; звук удара вышел достаточно натуральным.

«Все-таки это камень», — решила она.

— Можно, я возьму его с собой? — повторила она, глядя на Тони с благоговением и надеждой, готовая выполнить любое его требование.

— Можно, Сюзанна, — тихо ответил он. — А сейчас вставай и иди к себе. Я устал. — Он в самом деле выглядел усталым: сгорбился, язык заплетается. — Увидимся за завтраком. Спокойной ночи. Он подошел к двери и распахнул ее настежь.

— Прощальный поцелуй. — Сьюзи приблизилась к нему, встала на цыпочки и чмокнула в губы.

— Спасибо, — смущенно произнесла она. — Спокойной ночи, Тони, и спасибо за чудо. —

Дверь начала затворяться, но женщина проворно вставила между ней и косяком носок туфли. — Ты не против, если я расскажу остальным? Ведь это чудо, наверное, у тебя первое? Разве плохо, если о нем узнают все? Нет, если не хочешь, я, конечно…

— Оставь меня в покое! Я хочу спать!

Он хлопнул дверью. Замок щелкнул, и Сьюзи охватил животный страх. Больше всего на свете она боялась щелчков чужих дверных замков перед носом. Сьюзи тотчас подняла руку, чтобы постучать, и увидела в ней камень. Тогда она постучала камнем. Негромко. Просто чтобы Тони понял: ей отчаянно хочется назад. Но если он не желает ее пускать, не надо. Она не собирается выламывать дверь.

Тони не ответил. Дверь не отворилась. Сьюзи обступала пустота.

— Тони! — Женщина прижалась ухом к двери. Тишина. — Ну и не надо. — С камнем в руке она спустилась с крыльца и, пошатываясь, побрела к своей квартире.

Внезапно камень исчез. В ее руке не было ничего.

— Черт! — растерянно воскликнула Сьюзи. — Куда он подевался? Растаял в воздухе? А, вот оно что, — сообразила она. — Это была иллюзия. Тони загипнотизировал меня, заставил поверить в чудо. А я-то, дуреха…

Мириады звезд на небе закружились в хороводах. Хороводы превратились в сияющие колеса. Холодный и ослепительный свет хлынул на землю, а на плечи Сьюзи навалилась огромная тяжесть.

— Тони… — пролепетала Сьюзи, падая в пустоту.

Она ни о чем не думала, ничего не чувствовала.

Видела только пустоту. Падала в нее, пролетая милю за милей.

Она умерла в одиночестве, на ступеньке крыльца, сжимая в кулаке то, чего не существовало.

Глену Белснору снился сон. Он видел себя — мудрого, умелого, предприимчивого. Надежду поселка.

«Я действительно такой, — с гордостью подумал он. — Взял на себя заботу обо всех. Помогаю и защищаю. Со мной им не страшны никакие опасности».

Он припаял провода, установил выключатель, щелкнул им, проверяя, как действует аппарат для защиты и помощи. Хитроумное устройство загудело, во все стороны, в радиусе нескольких миль, распространилось генерируемое им поле. «Теперь к нам никто не проникнет, — удовлетворенно подумал Белснор. — Поселок в безопасности, и это моя заслуга».

По поселку бродили люди в длиннополых красных тогах. Полдень затянулся на тысячу лет. Белснор увидел, что колонисты как-то вдруг разом постарели. Трясущиеся, дряхлые и грязные, они едва переставляли ноги. Они разрушались. Машина не могла спасти их от смерти.

— Белснор!

Он открыл глаза и понял, что все это ему приснилось.

Серый рассветный луч пронизывал сумрак комнаты. Белснор взглянул на самодельные наручные часы.

Семь утра. Он сел, откинул одеяло и поежился от утренней прохлады.

— Кто? — обратился он к людям, заполнившим комнату. Затем поморщился и закрыл глаза, волевым усилием освобождаясь от липких остатков сна.

Тагг, пришедший в пижаме веселой расцветки, громко ответил:

— Сьюзи Смат.

Надев купальный халат, Белснор заковылял к двери.

— Ты догадываешься, что это значит? — спросил его Фрейзер.

— Она была такая жизнерадостная. — Роберта Рокингэм промокнула глаза уголком носового платка. — Рядом с ней жизнь казалась светлее. Ну кто, кто мог с ней так поступить?! — На морщинистых щеках Роберты влажно поблескивали извилистые дорожки.

Белснор вышел за дверь и побрел к дому Сьюзи. Остальные молча двинулись следом.

Убитая лежала на крыльце в нескольких шагах от двери. Белснор опустился на корточки, коснулся пальцами ее шеи.

Кожа была холодна.

— Вы ее осматривали? — обратился он к Баблу.

— Она точно мертва?

— Взгляни на свою руку, — проворчал Фрейзер.

Белснор поднял руку — пальцы стали красными. Он опустил глаза и на затылке молодой женщины, у основания черепа, увидел запекшуюся кровь. Ей размозжили голову.

— Вы еще не изменили своего мнения насчет причины смерти Толчифа? — спросил он врача.

Бабл не ответил.

Белснор огляделся. Возле крыльца лежала буханка хлеба.

— Наверное, это Сьюзи принесла, — предположил он.

— Хлеб она взяла у меня, — признался Тони. Лицо его было белым, как полотно; голос едва слышен. — Она была у меня вчера вечером, но я выпроводил ее и сразу л. ег спать. Я не убивал ее. Даже не знал о ее смерти, пока не услышал криков доктора Бабла и других.

— Мы тебя не обвиняем, — сказал Белснор.

«Да, — подумал он, — девчонка привыкла шастать по ночам из койки в койку. Мы смеялись над ней, ведь она была малость чокнутая. Но вреда от нее не было. Она была сама невинность, хоть и занималась черт знает чем».

К ним приблизился Рассел с сокрушенным видом — дескать, хоть я и не знал ее, но понимаю, какое это потрясение для вас, и всей душой сочувствую.

— Ты прилетел понаблюдать, как это будет происходить? — резко спросил Белснор.

— Я хочу спросить, нельзя ли вызвать помощь по моей бортовой рации?

— Передатчики в нозерах никуда не годятся. — Белснор порывисто, с хрустом суставов поднялся.

«Это Земля, — подумал он, вспомнив, о чем ему говорили Сет и Бабл минувшим вечером. — Наше правительство. Его рук дело. Мы крысы в лабиринте, обреченные одна за другой умирать на глазах безжалостного экспериментатора».

Сет отвел его в сторону.

— Ты уверен, что нашим не стоит рассказывать? Они имеют право знать, кто их враг.

— По-моему, не стоит. И без того их моральное состояние не на высоте. Они просто свихнутся от страха, узнав, что в наших бедах виновата Земля. А тогда нечего и надеяться на спасение.

— Ну, как знаешь. Ты — главный, тебе и решать. — В голосе Сета сквозило недовольство. Как и вчера вечером, решение Белснора его не устраивало.

— Пока подождем. — Длинные, нервные пальцы Белснора слегка сдавили предплечье Сета. — Придет время, расскажем.

— Значит, никогда. — Сет отступил на шаг. — Они умрут, так ничего и не узнав.

«Возможно, так будет лучше», — подумал Белснор.

Рассел опустился на корточки и перевернул Сьюзи на спину. Вглядевшись в ее лицо, произнес:

— Очевидно, она была красивой.

— Очень, — мрачно подтвердил Белснор. — Но малость не в себе. Секс-маньячка. Ничего, невелика потеря.

— Ах ты, ублюдок! — вспылил Сет.

Белснор развел руками.

— А что еще ты ожидал от меня услышать? Что без нее мы пропадем?

Сет не ответил. Белснор обратился к Мэгги:

— Прочтите заупокойную.

Даже он не мог представить себе смерти без соответствующего ритуала — настолько глубоко укоренилась религия Спектовского.

— Дайте мне время, — сипло попросила Мэгги.

— Я… Пока не могу говорить. — Она отступила на несколько шагов и отвернулась. Белснор услышал всхлипывание.

— Разреши мне выйти из поселка, — попросил Сет. — Я хочу осмотреть окрестности. Рассел вызвался меня сопровождать.

— Зачем? — буркнул Белснор.

— Я видел миниатюрную копию Здания, — тихо, спокойно ответил Сет. — Думаю, пора познакомиться с оригиналом.

— Ладно, но возьмите с собой еще кого-нибудь, — уступил Белснор. — Черт его знает, что там творится снаружи.

— Могу я пойти, — подала голос Бетти.

— Нужен мужчина, — возразил Белснор, но тут ему пришло в голову, что пол не играет роли. Главное, чтобы люди держались вместе. Погибает тот, кто остается один. — Возьмите с собой Фрейзера и Тагга, — сказал он. — И Бетти.

Возможно, это решение не было соломоновым, но ни Роберта Рокингэм, ни Берт Кеслер не годились для подобной экспедиции. Более того, их нельзя было выпускать из поселка.

— Пожалуй, нелишне взять с собой оружие, — заметил Фрейзер.

— Это совершенно ни к чему! — отрезал Белснор. — У нас и так хватает проблем. Если у нас будет оружие, мы перестреляем друг друга. — Он не знал, откуда у него такая уверенность. Видимо, дело в интуиции.

«Сьюзи, — подумал он. — Возможно, тебя убил один из нас. Агент Земли и генерала Тритона. Как в том сне. Внутренний враг. Старение, разрушение и смерть. Никакое защитное поле нас не спасет. Вот что означал этот сон».

— Я хочу пойти с вами, — вызвалась Мэгги, вытирая покрасневшие глаза.

— Зачем? — насторожился Белснор. — Почему это вы все хотите уйти из поселка? Здесь же безопаснее. — Однако он сам не верил в то, что говорил, и не мог этого скрыть. Поэтому уступил.

— Ладно, будь по-вашему. Счастливого пути. Принеси хотя бы поющую муху, — добавил он, обращаясь к Сету, — если не найдешь чего-нибудь поинтереснее.

— Сделаю все, что смогу, — пообещал Сет, присоединяясь к своим спутникам.

«Они не вернутся», — мысленно произнес Белснор, глядя вслед и слыша, как в груди тяжко и глухо, словно маятник космических часов, отсчитывающих секунды его жизни, бьется сердце.

Семеро поселенцев брели по долине вдоль гряды невысоких холмов, почти не разговаривая и внимательно рассматривая все, что встречалось им на пути.

Незнакомые, с расплывчатыми очертаниями холмы убегали вдаль, терялись из виду в пыльном мареве. Повсюду рос зеленый лишайник, под ногами пружинил ковер плотно переплетенных растений. Стоял сильный, ни с чем не сравнимый запах чужеродной органики. Вдали, там, где термальные воды пробили себе в скалах дорогу на поверхность планеты, к небесам поднималась завеса водяной пыли и пара, скрывающая фонтаны гейзеров.

Под ногами чавкала теплая смесь губчатой гнили и минерального рассола. Там и сям на останках лишайника красовались разноцветные пятна пены; та же пена сползала по скалам и пористому щебню. Наклонившись, Фрейзер поднял чахлое создание, похожее на улитку.

— Это живое…

— А вот эта — искусственная. — Тагг держал в руке губку, выловленную из маленькой теплой заводи. — Но на Дельмаке существуют и настоящие губки. Эта — тоже поддельная. — Тагг выхватил из воды ящерицу — она извивалась и бешено сучила короткими кривыми лапками. Тагг быстро оторвал ей голову, и ящерица затихла. — Видите? Сплошь электроника и шестеренки. — Он присоединил голову к туловищу, и ящерица снова задергалась. — Остроумная конструкция. Ничего подобного прежде не видел. — Тагг бросил ее в воду, и она обрадованно поплыла прочь.

— Где Здание? — спросила Мэри.

— Похоже, оно не стоит на месте, — сказала Мэгги. — В последний раз я его видела возле этой гряды за гейзерами. Но сейчас, возможно, его там не окажется.

— Оттуда можно начать поиски, — предложила Бетти. — Двинемся в разные стороны. Как глупо, что мы не взяли раций. Они бы нам очень пригодились.

— Это Белснор дал маху, — ухмыльнулся Тагг.

— Он наш руководитель, ему и положено заботиться о всяких мелочах.

— Вам здесь нравится? — спросила Бетти Сета.

— Я имею в виду природу.

— Да.

На самом деле все, что видел Сет, вызывало у него отвращение. Возможно, причиной тому была гибель Сьюзи. Сочетание искусственных и настоящих жизненных форм вызывало ощущение, будто весь пейзаж фальшив… Словно холмы у горизонта и огромное плато слева не более чем декорации. Словно и ландшафт, и люди, и поселок собраны в геодезическом куполе, а сверху инженеры Тритона, точь-в-точь маньяки-ученые из бульварных книжонок, смотрят, как маленькие существа пытаются до конца пройти свой скорбный путь.

— Давайте передохнем, — попросила Мэгги. Она выглядела ужасно: щеки ввалились, вокруг глаз — синева. Видимо, еще не оправилась от шока, вызванного смертью Сьюзи. — Я устала. С утра во рту ни крошки, да и с собой еды мы не взяли… Надо было получше подготовиться к этой экспедиции.

— Боюсь, это было бы непосильной задачей, — сочувственно произнесла Бетти. — Среди нас нет людей, способных рассуждать здраво. — Достав из кармана юбки пузырек, она вытряхнула на ладонь несколько таблеток и выбрала одну.

— Вы способны глотать их без воды? — удивился Рассел.

— Да. — Бетти улыбнулась. — «Колесница» проглотит «колесо» при любых обстоятельствах.

— Таблетки — ее бзик, — пояснил Сет Расселу, внимательно глядя ему в лицо и гадая, есть ли у новичка, как и у остальных колонистов, слабина. А если есть, то в чем она выражается?

— Кажется, я понял, какое пристрастие у мистера Рассела, — неприятным, ехидным голосом заявил Фрейзер. — Он истово верит в логику и разум.

— В самом деле? — спросила Мэри Морли.

— Боюсь, что да. — Рассел улыбнулся, показав безупречно белые, как у актера, зубы.

Поселенцы двинулись дальше и, наконец, достигли реки. И остановились — она выглядела слишком широкой, чтобы пересечь ее вброд.

— Придется идти вдоль берега, — поморщился Тагг. — Бывал я в этих местах, но что-то не припомню никакой реки.

— Морли, это по твоей части, — хихикнул Фрейзер. — Ты же у нас гидробиолог.

— Странное замечание, — подала голос Мэгги.

— Думаете, ландшафт меняется в соответствии с нашими ожиданиями?

— Я просто пошутил, — язвительно ответил Фрейзер.

— И все-таки мне эта идея кажется странной, — сказала Мэгги. — Знаете, Спектовский называет нас пленниками собственных предрассудков и надежд. И утверждает, что одно из условий Проклятия — пребывание в трясине квазиреальности этих предрассудков и надежд при абсолютном неведении об истинной реальности.

— Никто из нас не представляет себе истинной реальности, — сказал Фрейзер. — Это еще Кант доказал. Пространство и время не более чем способы восприятия. — Он легонько толкнул локтем Сета. — Вам об этом известно, мистер гидробиолог?

— Да, — отозвался Сет, хотя не то что не читал — слыхом не слыхивал о Канте.

— Спектовский считает, что в итоге мы все-таки увидим реальность, какая она есть, — сказала Мэгги. — Когда Заступник выпустит нас из клетки нашего собственного мира. Когда при Его посредничестве Проклятие с нас будет снято.

— И все-таки, — заговорил Рассел, — иногда мы ее видим, хоть и мельком, в нашей повседневной жизни.

— Лишь в тех случаях, когда Заступник снимает покров, — добавил Фрейзер.

— Откуда вы прибыли сюда? — спросил Сет Рассела.

— С Альфа Центавра-8.

— Далековато забрались, — заметил Фрейзер.

— Знаю, — кивнул Рассел. — Потому-то и прилетел так поздно. Почти три месяца пути.

— Значит, вы получили направление одним из первых, — сказал Сет. — Задолго до меня.

— Задолго до всех нас, — проворчал Фрейзер, уже возненавидевший Рассела, который во всех отношениях превосходил его. — Не возьму в толк, зачем здесь экономист. На этой планете нет экономики.

— То же можно сказать о любом из нас, — вмешалась Мэгги. — Похоже, профессия и квалификация не имеют значения. Вряд ли нас отбирали по этим признакам.

— Ну, это очевидно, — раздраженно произнес Тагг.

— Так уж и очевидно? — вступила в разговор Бетти. — Что же в таком случае послужило критерием выбора?

— Белснор уже сказал. Мы не приспособлены к жизни.

— Он не говорил, что мы не приспособлены к жизни, — возразил Сет. — Он сказал, что мы неудачники.

— Это одно и то же. Мы — мусор Галактики. Тут я вынужден с ним согласиться.

— Прошу меня к этому «мусору» не причислять.

— Бетти обращалась не столько к нему, сколько к себе. — Я себя мусором Галактики не считаю. Во всяком случае, пока.

— Умирая, — задумчиво произнесла Мэгги, — мы переходим в небытие. Из небытия, в котором мы уже существуем… Нас может спасти только Божество.

— Итак, мы имеем дело с Божеством, пытающимся нас спасти, и генералом Тритоном, пытающимся… — Сет умолк, сообразив, что сказал слишком много. Но никто этого, похоже, не заметил.

— Таково главное условие какой бы то ни было жизни, — ровным, бесстрастным голосом произнес Рассел. — Диалектика Вселенной. Одна сила влечет нас к смерти: это Разрушитель Формы во всех его проявлениях. Ему противостоит Божество в трех Ипостасях. Теоретически оно всегда у нас под боком. Верно, миссис Волхв?

— Не теоретически. — Мэгги отрицательно покачала головой. — В реальности.

— Здание, — тихо сказала Бетти.

Наконец-то Сет увидел его. Он прикрыл глаза от яркого полуденного солнца и пригляделся. Серое Здание в вышине сливалось с небесами. Почти идеальный куб, на крыше — загадочные шпили, возможно, теплоотводы и детали расположенных внутри механизмов. «Фабрика», — подумал Сет, глядя на висящий над Зданием столб дыма.

— Пошли. — Тагг зашагал к Зданию.

Остальные устало потащились за ним, растянувшись в неровную цепь.

— Оно не приближается, — сказал вдруг Фрейзер с сухой усмешкой.

— Ну так прибавьте шагу, — раздраженно посоветовал Тагг.

— Не поможет. — Мэгги остановилась, тяжело дыша, под мышками у нее проступили влажные круги. — Вот так всегда. Все идешь и идешь, а оно удаляется.

— И никогда не приблизиться вплотную, — подхватил Фрейзер. Он тоже остановился и принялся раскуривать видавшую виды палисандровую трубку, набитую, как заметил Сет, одной из самых крепких и дрянных трубочных смесей. Трубка запыхтела, из нее повалил зловонный дым.

— Что же делать? — спросил Рассел.

— Может, вы способны что-нибудь придумать? — посмотрел на него Тагг. — А что если мы закроем глаза и попытаемся обойти Здание по кругу? Возможно, мы вскоре окажемся рядом с ним.

— Сейчас, пока мы стоим, — заговорил Сет, рассматривая Здание из-под руки, — оно приближается. — Сет был прав: сооружения на крыше стали хорошо различимы, а столб дыма, казалось, поднялся выше.

«Возможно, это вовсе не фабрика, — подумал он. — Если оно еще хоть чуть-чуть приблизится, я, может быть, догадаюсь, что это такое».

Он стоял, пристально глядя на загадочное строение. Остальные, видимо, следовали его примеру.

— Фантом, — равнодушно сказал Рассел. — Проекция. А сам проектор, должно быть, находится где-то здесь, в пределах квадратной мили. Очень эффективный, современный видеопроектор… И все-таки он дает слабую рябь.

— Ну и что ты предлагаешь? — спросил Сет. — Если ты прав, то идти к Зданию бессмысленно, поскольку его здесь нет.

— Оно может быть где угодно, — поправил его Рассел, — только не здесь. То, что мы видим, — мираж. Однако настоящее Здание существует, и, возможно, недалеко отсюда.

— Откуда ты знаешь? — спросил Сет.

— Я знаком с методом создания ложных объектов, применяемых Межпланзапом. Эта иллюзорная проекция должна обманывать тех, кто знает, что на этой планете есть Здание. Этот прием очень пригодился в войне Межпланзапа с сектами Ригеля-10. Ракеты ригелиан снова и снова поражали иллюзорные индустриальные комплексы. Дело в том, что такие фантомы появляются на экранах радаров и компьютерных систем слежения. У них полуматериальная основа. Строго говоря, это не совсем мираж.

— Нет ничего удивительного, что вы это знаете, — промолвила Бетти. — Вы экономист и должны быть осведомлены о том, что происходило в войну с промышленными комплексами. — Однако в ее голосе не слышалось уверенности.

— Вот, значит, почему оно отступает, когда мы приближаемся, — обратился к Расселу Сет.

— Да. И это сразу натолкнуло меня на разгадку.

— Что же нам теперь делать? — спросила Мэгги.

— Посмотрим, — задумчиво произнес Рассел. — Настоящее Здание может быть где угодно. Обнаружить его, следуя за фантомом, невозможно. Я думаю… — он поколебался, — у меня такое чувство, что плато — тоже иллюзия. Негативная галлюцинация для тех, кто смотрит в этом направлении. — Он пояснил: — Негативная галлюцинация — это когда вы видите совсем не то, что там находится.

— Понятно, — сказал Тагг. — Держим курс на плато.

— Для этого надо перейти реку, — заметила Мэри.

Хмыкнув, Фрейзер обратился к Мэгги:

— А Спектовский что-нибудь писал о ходьбе по воде? Нам бы это очень пригодилось. Не знаю, как вам, а мне эта река кажется чертовски глубокой. А ведь мы уже решили не испытывать судьбу…

— Реки, возможно, вообще нет, — сказал Сет.

— Есть. — Рассел приблизился к реке, нагнулся и зачерпнул воды ладонью.

— Нет, серьезно, — настаивала Бетти. — Писал Спектовский о хождении по воде или нет?

— Такое чудо возможно, — сказала Мэгги, — но лишь в том случае, если на человека снизойдет Святой Дух. Это Божество проведет его по воде.

— А может, мистер Рассел и есть Божество? — предположил Тагг. И обратился к Расселу: — Вы, часом, не Ипостась Божества? Может, вы пришли к нам на помощь? Наверное, вы и есть Сошедший-на-Землю?

— Боюсь, что нет. — Голос Рассела не дрогнул.

— Переведите меня через реку, — попросил Сет.

— Не могу. Я такой же человек, как и все вы.

— А вы попытайтесь.

— Странно, что вы приняли меня за Сошедшего-на-Землю, — заметил Рассел. — Со мной такое уже случалось, возможно, оттого, что я живу кочевником. Всякий раз, когда прилетаю на новое место, во мне видят* чужака, и стоит мне сделать что-то правильно, — а это бывает нечасто, — как у кого-нибудь обязательно возникает мысль, что я Ипостась Божества.

— А может, вы и есть Ипостась. — Сет подозрительно рассматривал Рассела, пытаясь припомнить, как выглядел Сошедший-на-Землю в Текеле Упарсине. Пожалуй, у Рассела с ним нет никакого сходства. И все-таки странная уверенность — наверное, интуитивная — не оставляла Сета. Она пришла неожиданно: только что он считал Рассела совершенно заурядным человеком, и вдруг возникло чувство, будто перед ним — Божество.

— Будь это так, я бы знал.

— Не исключено, что вы знаете, — Мэгги тоже не сводила с Рассела изучающего взгляда. — Не исключено, что мистер Морли прав. Так ли это, мы рано или поздно узнаем.

— А вы когда-нибудь видели Сошедшего? — спросил ее Рассел.

— Нет.

— Я — не он.

— Давайте в конце концов войдем в эту проклятую реку, — раздраженно предложил Тагг. — Вдруг удастся переправиться. Если она слишком глубока, черт с ней, повернем назад. Я пошел. — Он зашагал к реке, и вскоре его ноги исчезли в сизой воде. Но он не остановился, и через минуту один за другим за ним последовали остальные.

Река оказалась мелкой, и они без приключений добрались до суши. Несколько разочарованные, все шестеро (и Рассел) собрались на берегу и стали отряхиваться от воды. Выше пояса одежда ни на ком не намокла.

— Игнац Тагг, — сказал Фрейзер. — Ипостась Божества. Оснащенная всем необходимым для ходьбы по воде аки посуху и для усмирения тайфунов. Никогда бы не подумал.

— Я тоже, — буркнул Тагг.

— Молитесь, — сказал вдруг Рассел, глядя на Мэгги.

— О чем?

— О том, чтобы иллюзорный покров приподнялся и обнажил перед нами истинную сущность.

— Можно я помолюсь молча?

Рассел кивнул.

— Спасибо. — Мэгги отвернулась, постояла несколько минут, сложив руки и опустив голову, затем сообщила спутникам: — Сделала все, что могла.

Сет заметил, что она повеселела. Должно быть, на время забыла о Сьюзи.

Где-то неподалеку зазвучали тяжелые ритмичные удары.

— Я что-то слышу. — Сета охватил страх. Инстинктивный, всепоглощающий.

В сотне ярдов от него, в затянутом дымкой полуденном небе, высилась серая стена. Она пульсировала, вибрировала, скрипела; она казалась живым существом; из шпилей над ней растекались темные облака выбросов. Те же выбросы газов из огромных труб клокотали в реке. Булькали, ревели, и не было этому конца.

Экспедиция достигла Здания.

— Ну вот мы и пришли, — вымолвил Сет и подумал: «Наконец-то». Грохот стоял такой, словно тысяча младенцев-великанов без конца роняла на бетонный пол крышки гигантских горшков. «Что там происходит?» — спросил он себя и направился к парадному — посмотреть, что написано над входом.

— Шумновато, правда? — выкрикнул Фрейзер.

— Да. — В чудовищном грохоте Сет не расслышал собственного голоса. Он зашагал вдоль стены по мощенной плитками дорожке. Остальные плелись следом, кое-кто зажимал уши. У входа Сет остановился, задрал голову, прижал ладонь ко лбу козырьком и вгляделся в продолговатый выступ над закрытыми раздвижными дверями.

ВИНСТВО

«Чтобы винный завод так шумел? — удивился Сет. — Чепуха!»

Рядом с большой дверью он увидел маленькую табличку:

«Дегустационный зал для посетителей. В ассортименте вино и сыр».

«Силы небесные! — воскликнул Сет про себя. Мысль о сыре, вспыхнувшая в мозгу, выжгла последние крохи здравомыслия. — Надо войти, — подумал он. — Наверняка выпивка и закуска там бесплатные, хотя, конечно, перед уходом мне предложат купить бутылку-другую. Но я не обязан соглашаться.

Как жаль, что с нами нет Бена Толчифа. Для него, с его пристрастием к алкогольным напиткам, это было бы просто фантастической находкой».

Щурясь, Мэгги смотрела на вывеску. Солнце сияло так ярко, что буквы расплывались, и Мэгги направляла палец то на одну, то на другую, пытаясь разобрать их. — . «Что это значит? — подумала она. — Какой смысл несет это слово для нас, стремящихся понять?»

УМСТВО

— Постойте! — крикнула она Сету, взявшемуся за ручку двери с надписью: «Вход для посетителей». — Не входите!

— Это еще почему? — огрызнулся он.

— Мы не знаем, что это такое. — Затаив дыхание, Мэгги приблизилась к Сету. Огромное Здание сверкало в лучах солнечного света, растекавшегося по верхней части фасада. «Как мерцающая пылинка: кажется, сейчас она оторвется от земли и поплывет вверх, — с тайной надеждой подумала Мэгги. — Посланец ко вселенскому «Я», отчасти — создание этого мира, отчасти — соседнего.

Умство. Хранилище накопленных знаний.

Но для библио-, фоно- или микрофильмотеки тут слишком уж шумно. А может, здесь ведутся умные беседы? Возможно, в этих стенах извлекается квинтэссенция человеческого остроумия, и мне посчастливится соприкоснуться с остроумием доктора Джонсона⁹ или Вольтера.

Но остроумие — это не юмор. Это проницательность. Это основная форма сообразительности с изрядной долей изящности. Да чего уж там, остроумие — это способность к приобретению абсолютного знания.

«Войдя туда, в Здание, — подумала она, — я узнаю все, что только может узнать человек в нашем интервале измерений. Я обязана войти».

Поспешив к Сету, она кивнула.

— Отворите двери. Мы должны побывать там и познать все, что там заключено.

Вальяжной походкой, не скрывая насмешки при виде возбуждения, охватившего Сета и Мэгги, Уэйд Фрейзер приближался к парадному входу. Потом он и сам всмотрелся в рельефную надпись над огромными сдвинутыми створками дверей.

Поначалу он был озадачен. Ему удалось разглядеть буквы и выстроить из них слово, но оно показалось абсолютно бессмысленным.

— Ничего не понимаю, — сказал он Сету и религиозной фанатичке Ведьме Мэг. Затем Фрейзер напряг зрение, допустив, что проблема кроется в психологическом противоречии. Возможно, на каком-нибудь глубинном уровне сознания он вовсе не желает постигать смысл этого слова. Значит, надо преодолеть собственные увертки.

СТОПСТВО

«Погоди-ка, — мысленно велел он себе. — Кажется, я знаю, что такое стопство. Похоже, тут кельтский корень. Диалект, понятный только тому, кто имеет доступ к обширной и разносторонней информации либерального, гуманистического свойства. Непосвященный просто пройдет мимо.

Здесь содержат умалишенных. За этими стенами скрыта их жизнь. В определенном смысле это санаторий, но предназначен он не для возвращения обществу исцеленных (а может, таких же больных, как и до лечения). Это последние врата, смыкающиеся за ничтожеством и глупостью. Здесь приходит конец бредовым иллюзиям — они прекращаются, как утверждают рельефные буквы. Попавшие сюда страдальцы не возвращаются в общество, а бесшумно и безболезненно засыпают. Яд их безумия уже не будет отравлять Галактику. Слава Богу, что на свете существуют такие места! Странно, почему мне не сказал о них мой визави по коммерческим путешествиям?

Я должен войти, — подумал он. — Посмотреть, как это происходит. И выяснить, какова законная основа — как ни крути, должна существовать проблема медицинских (если можно их так назвать) властей, способных вмешаться и остановить процесс стопства».

— Не входите! — крикнул он Сету Морли и религиозной психопатке Волхв. — Это не для вас! Наверное, тут все засекречено! Да! Видите? — Он ткнул пальцем в табличку на алюминиевой дверце: «Вход только для квалифицированного персонала». — Я могу войти! — выкрикнул он сквозь грохот падающих крышек. — А вы нет! У вас нет нужного образования.

Сет и Чучело-Ведьма-Мэг смотрели на Фрейзера с изумлением, но не двигались. Он протиснулся между ними и потянулся к дверной ручке.

Мэри Морли без труда прочла надпись над входом:

ВЕДЬМСТВО

«Я знаю, что это такое, — подумала она, — а они нет. Это школа управления людьми с помощью всяких колдовских рецептов и заклинаний. Те, кто внутри, всемогущи, поскольку имеют дело с волшебными зельями и наркотиками».

— Я войду, — заявила она мужу.

— Погоди минутку, — попросил Сет. — Не спеши.

— Я могу войти, — сказала она, — а вы все нет. Это только для меня, я знаю. И не хочу, чтобы вы меня задерживали. Прочь с дороги!

Все же она остановилась, чтобы прочесть золотые буквы под стеклом. «Приемная. Вход разрешен только подготовленным посетителям».

«Ага, это про меня, — подумала она. — Надпись адресована непосредственно мне. Потому что здесь я одна подготовленная».

— Я с тобой, — сказал Сет.

Мэри рассмеялась. «Со мной? Это забавно. Он думает, его так и ждут в ведьмстве. Его, мужчину! Здесь только для женщин. Ведьм мужского пола не бывает».

Ей вдруг пришло в голову, что здесь она сможет научиться всяким колдовским премудростям, а после — управлять мужем. Сделать из Сета того, кем ему подобает быть.

«Так что, в некотором смысле, я иду туда ради него».

Она потянулась к дверной ручке.

Игнац Тагг посмеивался в сторонке над своими спутниками.

«Эти кривляки визжат и хрюкают, как свиньи. Так и хочется подойти и разогнать их хворостиной. Бьюсь об заклад, от них воняет. С виду такие чистюли, а приблизишься — смердит. Нутро у них гнилое. Что за дурацкий дом?»

Он наморщил лоб, силясь прочесть скачущие буквы.

ПРЫГСТВО-СКОТСТВО

«Ага! — подумал он. — Превосходно. Здесь людей заставляют запрыгивать на скотину сами-знаете-для-чего. Бьюсь об заклад, именно это там и происходит. Ей-богу, не терпится войти. Наверняка это классное шоу.

А среди зрителей там есть настоящие люди, и с ними интересно будет потолковать. Не то что с этими Морли, Волхв, Фрейзером, которые сыплют всякими мудреными словечками, такими длинными, что свихнешься, пока дослушаешь до конца. Чистюли. А сами только о том и мечтают. Ведь на самом деле они ничем не лучше меня».

— А ну с дороги! — велел он Морли, Волхв и Фрейзеру. — Вам сюда путь заказан. Видите, что написано? — Он указал на глянцевитые буквы, золотящиеся на стеклянной табличке посреди двери: «Только для членов клуба». — А мне можно!

Тагг потянулся к дверной ручке.

Нед Рассел быстро шагнул вперед и заслонил собой дверь. Он оглянулся на грандиозное Здание, затем посмотрел на лица спутников, хранивших одинаковые выражения нетерпеливого ожидания. И сказал:

— Пожалуй, будет лучше всего, если никто не войдет.

— Почему? — Слова Рассела явно огорчили Сета. — Что плохого, если я загляну в дегустационный зал винного завода?

— Это не винный завод. — Тагг хихикнул со злорадством. — Ты прочел неправильно. Боишься узнать, что здесь находится на самом деле. — Он снова хихикнул. — А я не боюсь.

— Винный завод?! — воскликнула Мэгги. — Здесь не винный завод, а симпозиум по достижению высших знаний. Войдя в эту дверь, мы примем очищение Господней любовью к человеку и человеческой — к Богу.

— Это специальный клуб для избранных, — стоял на своем Taгг.

— Забавно, — ухмыльнулся Фрейзер. — С каким упорством, сами того не подозревая, вы закрываете глаза на реальность. Или я не прав, а, Рассел?

— Здесь небезопасно, — сказал Рассел. — Для каждого из нас. Отойдите, — приказал он резким, не терпящим возражений тоном. А сам даже не пошевелился.

Его спутники сникли.

— Ты в самом деле так считаешь? — спросил Сет.

— Да, считаю.

Сет повернулся к остальным.

— Может, он прав.

— Вы на самом деле так считаете, мистер Рассел?

— Голос Мэгги дрогнул.

Все, кроме Рассела, отступили от двери. Чуть-чуть. Но этого было достаточно.

— Так и знал, что закрыто, — сокрушенно вздохнул Тагг. — Вот так всегда. Боятся, небось, что кто-нибудь до смерти замучит их жеребчиков.

Рассел промолчал. Он терпеливо ждал, загораживая собой дверь.

— А где Бетти? — спросил вдруг Сет.

«Боже милостивый! — подумал Рассел. — Совеем о ней забыли! — Он быстро обернулся и посмотрел в направлении, откуда они пришли. На залитую полуденным солнцем реку.

Она увидела то же, что и все. Каждый раз, глядя на Здание, она отчетливо различала огромную бронзовую вывеску над парадным входом.

МЕККИСТВО

Будучи лингвистом, она смогла перевести. У хеттов «меккис» означало «власть», затем это слово перешло в санскрит, оттуда — в древнегреческий, латинский, и, наконец, осело в современном английском, видоизменившись в machine и mechanical. Механический… Выходит, Бетти Джо Бем здесь не нужна. В отличие от остальных, она не может войти в Здание.

«Как бы я хотела умереть!» — подумала она.

Здесь — купель Вселенной… Во всяком случае, Бетти поняла это именно так. Теорию Спектовского о благодати, расходящейся концентрическими кругами, она воспринимала буквально. Но «благодать^ для нее была отнюдь не синонимом Божества, а самостоятельным явлением природы, лишенным каких-либо трансцендентных свойств. Глотая таблетку, она на краткий миг поднималась в начальный, меньший круг, где сосредоточена наиболее мощная, высшая власть. Там тело Бетти весило меньше, ее способности вырастали, настроение повышалось, — она казалась себе машиной, заправленной более качественным, чем обычно, топливом.

«Я лучше сгораю, — подумала она, поворачиваясь спиной к Зданию и уходя в сторону реки, — и думаю яснее. Не так, как сейчас, когда я одна-одинешенька под чужим солнцем.

Мне поможет вода, — решила она, — потому что в воде не надо тратить силы на поддержание тяжелого тела. В воде ты не поднимаешься в меккис, но тебе и без того хорошо: вода поглощает все лишнее. Ты не тяжел и не легок. Ты как бы вовсе не здесь.

Я не могу таскать повсюду свою тушу, — решила она. — Слишком уж велик ее вес. Я не в силах бороться с притяжением планеты. Необходимо освободиться от него».

Под ногами захлюпало, но Бетти не остановилась. Даже не оглянулась.

«Вода растворила все мои «колесики», — подумала Бетти. — Они пропали. Но мне они больше ни к чему. Если бы только удалось войти в меккис… Возможно, я смогу — без тела. Там меня переделают. Там моя жизнь прекратится, а затем начнется сызнова. Но уже с другой отправной точки. Не хочу заново терпеть все свои муки».

Бетти слышала, как за спиной вибрирует меккиство.

«Остальные уже вошли, — решила она. — Почему им можно, а мне нельзя?»

На это она ответить не могла. Да и не хотела.

— Вот она, — показала Мэгги дрожащей рукой.

— Видите?

Казалось, ее спустили с невидимой цепи: только что она стояла неподвижно, а теперь бежит к реке. Но вскоре ее обогнали Рассел и Сет. Мэгги заплакала и остановилась, глядя сквозь слезы, как Фрейзер и Тагг настигают Морли и Рассела. Четверо мужчин, а за ними и Мэри, торопливо шагали по мелководью к черному предмету, который медленно удалялся к противоположному берегу.

Остановившись, Мэри смотрела, как тело Бетти вытаскивают на берег.

«Она умерла, — подумала Мэри, — пока мы спорили, входить или не входить в Здание». Черт побери!» — сокрушенно вздохнула она и поспешила к спутникам, которые опустились вокруг Бетти на колени и поочередно дули ей в рот, делая искусственное дыхание.

— Никаких шансов? — спросила Мэри.

— Никаких, — ответил Фрейзер.

— Черт побери! — голос ее дрожал. — Зачем она это сделала? Фрейзер, вы знаете?

— Очевидно, под воздействием психического давления, долго нараставшего в ней.

— Дурак! — В глазах Сета вспыхнули злые огоньки. — Тупой ублюдок.

— Она умерла не по моей вине, — парировал Фрейзер. — У меня нет аппаратуры, чтобы подвергнуть каждого из вас полному тестированию. Иначе я обнаружил бы и устранил из ее психики суицидальные тенденции.

— Как доставить ее в поселок? — всхлипнула Мэгги. — Или вы сможете донести ее вчетвером…

— Если бы мы смогли переправить ее через реку, — перебил Тагг, — дальше было бы проще. А пойдем вдоль берега — потеряем вдвое больше времени.

— Не на чем ее переправить, — сказала Мэри.

— Когда мы шли вброд, — подал голос Рассел, — я заметил что-то похожее на плот под парусом. Я покажу. — Он поманил их за собой и пошел к воде.

Там действительно оказался плот, как в ловушку затянутый течением в заводь.

Глядя, как он покачивается, Мэгги подумала: «Наверное, он здесь специально для того, чтобы отвезти домой кого-то из нас. Того, кому было суждено умереть».

— Плот Белснора, — сказал Тагг.

— Верно. — Фрейзер поковырял пальцем в правом ухе. — Он говорил, что строит плот где-то за поселком. Я видел, как он связывал бревна толстым электрическим кабелем. Помнится, я еще подумал: а вдруг развалится?

— Если его построил Глен Белснор, — вспылила Мэгги, — он не развалится!

«Ради Бога, помягче, — попросила она себя. — Будь терпимей. Ибо то, что ты несешь в себе, — свято».

Кряхтя и подсказывая друг другу, что и как делать, четверо мужчин перенесли на плот Белснора безжизненное тело Бетти.

Она лежала лицом вверх, руки сложены на животе, глаза невидяще смотрят в суровое полуденное небо. На бревна с ее одежды стекала вода, а волосы напоминали Мэгги рой черных ос, облепивших голову врага.

«Ее погубила смерть, — подумала Мэгги. — Черные осы смерти. А мы? Когда это случится с нами? Кто следующий? Может, я? Да, вероятно, я».

— Мы все можем плыть на плоту. — Рассел посмотрел на Мэгги. — Вы знаете, где надо пристать к берегу?

— Я знаю, — опередил ее с ответом Фрейзер.

— Хорошо, — кивнул Рассел. — Пошли.

Он довел Мэгги и Мэри до реки и помог им взобраться на плот. Прикасался он к женщинам осторожно, с деликатностью, которой Мэгги прежде за ним не замечала.

— Спасибо, — сказала она.

— Смотрите! — Сет указал на Здание. Контуры его слабо колебались, хотя оно выглядело ничуть не менее реальным, чем прежде. Камуфляж заработал снова.

Когда плот, толкаемый четырьмя мужчинами, удалился от берега, серое сооружение растаяло на глазах у Мэгги в далекой бронзе ложного плато.

Течение подхватило плот и, разгоняя, вынесло на стремнину. Сидя под ярким солнцем возле мокрой утопленницы, Мэгги дрожала и боялась открыть глаза.

«Господи, — молила она, — помоги нам вернуться в поселок. Куда несет нас эта река? — спросила она себя. — Никогда ее прежде не видела; поблизости от поселка она не протекает. Нам не добраться по ней до дома».

— С чего вы взяли, что по этой реке мы доплывем до поселка? По-моему, вы все просто спятили! — воскликнула она.

— Нам не дотащить Бетти, — проворчал Фрейзер. — Слишком далеко.

— Но река отнесет нас Бог знает куда! — Мэгги вскочила на ноги. — Я хочу сойти!

Плот двигался слишком быстро. Видя размазанные контуры проносящихся мимо берегов, она испугалась.

— Не прыгайте в воду. — Рассел схватил ее за руку. — Все будет в порядке, успокойтесь.

Плот продолжал набирать скорость. Путешественники сидели тихо, ощущая жар далекого солнца и прохладное дыхание реки. Все скорбели о случившемся. И страшились того, думала Мэгги, что ждало впереди.

— Откуда вы узнали про плот? — спросил Сет Рассела.

— Я же сказал: заметил, когда мы…

— Больше никто его не заметил, — перебил Сет

Рассел промолчал.

— И все-таки, человек вы или Ипостась?

— Будь я Ипостасью Божества — не дал бог Бетти утопиться, — возразил Рассел. И спросил Мэгги: — Вы тоже считаете меня Ипостасью?

— Нет.

«Как бы мне хотелось, чтобы ты ею был! — подумала Мэгги. — Как сильно мы жаждем за ступничества!»

Наклонившись, Рассел коснулся черных влаж ных волос Бетти. Окутанный безмолвием, пло: быстро скользил по реке.

Тони Дункельвельт сидел по-турецки на пол; своей душной комнаты и корил себя за смерть Сьюзи.

«Это чудо, которое я совершил, — думал он. — Должно быть, на мой зов явился Разрушител. Формы. Он превратил хлеб в камень, а после убил им Сьюзи. Камень сделал я. С какой стороны не посмотришь, вина на мне».

Он напряг слух, но не уловил ни звука. Полови на жителей ушла из поселка, остальные погрузились в уныние.

«Может, и они ушли? — встревожился Тони. — Я один… Оставлен на растерзание страшном Разрушителю Формы».

— Я возьму меч Чемоша, — произнес он вслух — и убью Разрушителя Формы.

Тони поднял руку, чтобы сомкнуть пальцы на рукоятке меча, неоднократно виденного во врем медитаций, но всякий раз не тронутого им.

— Дай мне меч Чемоша, и я помогу выполнит его предназначение. Я найду Черного и заставлю исчезнуть навеки. Больше ему не удастся восстать из праха.

Он подождал, но ничего не увидел.

— Ну, пожалуйста!

Затем он подумал: «Надо глубже погрузиться в вселенское «Я». Слиться с ним».

Он закрыл глаза и расслабился.

«Приемли, — сказал он себе. — Стань пуст и чист настолько, чтобы Божество вошло в тебя. Стан порожним сосудом, как бывал им и прежде».

Но сейчас у него не получалось.

«Я нечист, — решил он, — и поэтому мне не удается ничего. Совершив преступление, я утратил способность воспринимать или хотя бы видеть. Неужто никогда больше не узреть мне Божества-над-Божеством? Неужто все кончилось? Моя кара, — подумал он. — Но я ее не заслужил. Сьюзи не такая уж тяжкая потеря. Она была дурочкой, при виде камня совсем обалдела. Вот в чем дело! Камень был чист, а она — нет. И все же ужасно, что она погибла. Веселье, движение, свет… Сьюзи была и тем, и другим, и третьим. Да, от нее исходили лучи — неровные, изломанные Обжигающие. Опасные… для меня, например. Да, мне ее свет был вреден. И то, что я сделал — я сделал защищаясь. Это очевидно».

— Меч, — сказал он. — Меч — гнев Чемоша. Приди ко мне.

Тони покачивался взад-вперед, вновь протягивая руку к наводящему жуть космосу и глядя, как рука исчезает. Пальцы шарили в пустоте, раскинувшейся на миллионы миль над головой Тони Но он все искал и внезапно что-то нащупал.

Нащупал, но не взял.

«Я клянусь, — мысленно произнес он, — что отомщу за ее смерть, если мне будет дан меч».

И снова он дотронулся до чего-то, но не схватил.

«Я знаю, он там, — подумал Тони. — Чувствую его. Дай его мне! Клянусь, я им воспользуюсь!»

Внезапно в ладонь легло что-то холодное, твердое и тяжелое.

Меч. Наконец-то!

Юноша осторожно потянул меч. Божественное оружие полыхнуло жаром и светом, его сила заполнила комнату.

Тони вскочил на ноги, едва не выронив меч.

— Наконец-то ты у меня! — восторженно крикнул он и подбежал к двери. Меч раскачивался в его слабой, тощей руке. Распахнув дверь и шагнув в сумерки, он огляделся и воззвал: — Где ты, Разрушитель Формы, враг жизни? Выходи на честный поединок!

Кто-то медленной, неуклюжей походкой приближался к крыльцу. Сгорбленный, он крался ощупью — наверное, в недрах Земли глаза его отвыкли от света. Он смотрел на Тони затянутыми серой пеленой глазами; по телу бесшумно стекала и стелилась по земле, отмечая его след, пыль.

Он был само тление: хрупкие кости обтянуты пожелтевшей веснушчатой кожей, щеки ввалились, во рту — ни единого зуба. Сопя и бубня что-то неразборчивое, Разрушитель Формы подтащился к крыльцу и протянул иссохшую руку.

— Здравствуй, Тони. Здравствуй. Как поживаешь?

— Ты пришел ко мне?

— Да, — прохрипел Разрушитель и приблизился еще на шаг. И Тони наконец-то уловил его запах — плесень и вековая гниль.

«Ничего, больше этой шаркающей, хихикающей твари не жить на свете».

По подбородку Разрушителя Формы стекала слюна. Он попытался вытереть ее заскорузлой тыльной стороной ладони, но не сумел.

— Ты мне нужен, — начал он. И тут Тони вонзил меч Чемоша в самую середину обвисшего брюшка.

Черви, белые жирные черви посыпались из раны, когда Тони выдернул клинок. И снова — тихий кудахчущий смех. Разрушитель стоял, пошатываясь и не опуская руки.

Юноша отступил на шаг и глянул на растущую кучку червей. Ни капли крови — мешок с гнильем, и ничего больше.

Хихикая, Разрушитель опустился на колено. Затем конвульсивно ухватил себя за волосы. Длинные жидкие пряди торчали меж скрюченных пальцев. Вырвав две горсти волос, Разрушитель бережно, как бесценное сокровище, протянул их Тони.

После второго удара он упал. Нижняя челюсть отвисла, пелена на глазах стала непроницаемо белой. Изо рта выползло мохнатое существо, похожее на огромного паука. Тони шагнул вперед, и тварь распрощалась с жизнью под его пятой.

— Я убил Разрушителя Формы! — воскликнул он.

Издалека, с противоположного края поселка, донесся зов: «Тони!» К нему кто-то бежал. Тони не мог понять, кто. Он всматривался, прикрыв глаза от солнца.

Глен Белснор. Несется во всю прыть.

— Я убил Разрушителя Формы, — повторил Тони, когда Белснор взбежал на крыльцо и остановился, тяжело дыша. — Видишь? — Тони указал мечом на скорченный труп, что лежал между ним и старостой поселка.

— Это же Берт Кеслер! — закричал Белснор. — Ты убил старика!

— Нет. — Тони опустил глаза и увидел Берта Кеслера, поселкового сторожа. — Нет, он был одержим Разрушителем Формы. — Но юноша уже и сам не верил в это. Он понял, что совершил непоправимое.

— Мне очень жаль, — вымолвил он. — Я попрошу Божество-над-Божеством вернуть его.

Он повернулся, вбежал в комнату и запер дверь. Его трясло и тошнило, горло сдавил невидимый обруч, глаза выпучились… В желудке вспыхнула острая боль, и Тони застонал, сгибаясь. Меч с грохотом полетел на пол. Звук падения напугал юношу, и он отошел от меча на два-три шага.

— Отвори дверь! — закричал снаружи Белснор.

— Нет! — Тони стучал зубами, по его рукам и ногам растекался страшный холод. Резь в желудке становилась невыносимой.

Дверь затрещала от тяжелого удара. От второго — распахнулась.

В проеме стоял седой и мрачный Глен Белснор с армейским пистолетом, нацеленным на Тони.

Юноша опустился на корточки и протянул руку к мечу.

— Не надо, — сказал Белснор. — Иначе я тебя убью.

Пальцы Тони сжались на рукояти. И тогда Белснор выстрелил. В упор.

Стоя на плоту, Нед Рассел задумчиво глядел вдаль.

— Куда вы смотрите? — спросил Сет.

— Вон туда. — Рассел повернулся к Мэгги. — Это один из них?

— Да. Большой Тенч. Или другой, такой же огромный.

— О чем вы их спрашивали?

Его вопрос озадачил Мэгги.

— Мы их ни о чем не спрашиваем. Это невозможно. Насколько мне известно, у них нет ни языка, ни органов речи.

— А как насчет телепатии?

— Они не телепаты, — вмешался в разговор Фрейзер. — И мы тоже. Они только способны делать копии вещей…

— С ними можно разговаривать, — возразил Рассел. — Давайте пристанем к берегу. Я хочу потолковать с этим тенчем. — Он спрыгнул в воду и крикнул остальным: — Вы тоже слезайте и помогите мне.

Лицо его было спокойным, но во взгляде сквозила решимость. Его спутники один за другим соскочили в воду, на плоту осталось только тело Бетти.

Через несколько минут им удалось причалить к травянистому берегу. Оставив плот в серой топкой грязи, они поднялись на невысокий обрыв.

Над ними возвышался куб студнеобразного вещества. На его поверхности, будто приклеенные, мерцали тысячи солнечных бликов. Внутренние органы тенча пульсировали, излучая свет.

«Он больше, чем я ожидал, — подумал Сет. — И выглядит древним… Интересно, сколько лет они живут?»

— Кладешь перед ним вещь, — рассказывал Тагг. — Он дотягивается до нее, а затем то место, которым он касается, превращается в копию. Сейчас я покажу. — Он положил перед тенчем свои мокрые наручные часы. — Эй, ты, студень! А ну-ка, скопируй.

Тейч заколыхался, затем, как и предсказывал Тагг, из его поверхности выдвинулось щупальце и замерло возле часов. Цвет щупальца стал серебристым, затем оно сплющилось. В блестящей протоплазме появились контуры часов. Прошло еще несколько минут, и вдруг все увидели на земле диск с кожаным ремешком — почти не отличимый от оригинала, разве что потусклее.

Рассел уселся на траву и стал рыться в карманах.

— У меня должна быть бумага. В сумочке. — Мэгги пошарила в ридикюле и достала блокнотик. — Ручка нужна?

— Своя есть. — Рассел быстро написал несколько слов на верхнем листке. — Хочу задать один вопрос. — Он повернул блокнот к тенчу и произнес: — Сколько нас погибнет на Дельмаке?

Затем он вырвал листок, сложил вчетверо и опустил на землю рядом с часами.

Из тенча снова выдвинулось желеобразное щупальце.

— А вдруг он просто скопирует? — спросил Сет.

— Не знаю, — отозвался Рассел. — Посмотрим.

— По-моему, вы сумасшедшие, — заметил Тагг.

Рассел поднял на него глаза.

— Тагг, у вас странное представление о сумасшествии.

— Это что, оскорбление? — Тагг побагровел.

— Смотрите, — воскликнула Мэгги. — Он копирует листок!

Перед тенчем лежали две одинаковые бумажки. Рассел чуть-чуть подождал, затем, видимо, решив, что процесс завершен, взял оба листка и развернул.

— Ответил? — спросил Сет. — Или повторил?

— Ответил. — Рассел протянул ему один из листков.

Запись была короткой и разборчивой. И ее невозможно было истолковать как-нибудь иначе.

«Вы вернетесь в поселок и не встретите многих людей».

— Спроси, кто наш враг, — подсказал Сет.

— Ладно. — Рассел снова написал и положил листок перед тенчем. — Кто наш враг?

Дождавшись ответной записки, Рассел прочел ее вслух:

— Влиятельные силы.

— Он немногословен, — заметила Мэгги.

— Видимо, больше он ничего не знает, — предположил Рассел.

— Спросите, что нам делать, — буркнул Сет.

Рассел внял совету. Получив новый листок, прочел про себя и сказал чуть ли не виновато:

— Здесь действуют тайные силы. Они сводят вместе тех, кто принадлежит друг другу. Мы должны подчиниться этому притяжению и тогда не совершим ошибок. — Он поразмыслил. — Не надо было нам разделяться. Зря мы ушли из поселка. Если бы не ушли, миссис Бетти, возможно, осталась бы в живых. Совершенно очевидно, что впредь мы не должны упускать друг друга из виду… — Он умолк. Из тенча выползло новое щупальце. Как и предыдущее, оно сотворило листок бумаги. Рассел развернул, пробежал глазами и передал Сету.

«Нередко бывает, что человек испыщывает настойчивое желание объединиться с другими людьми, но не может этого сделать, так как окружающие уже создали коллектив и не принимают его. В этом случае ему следует заключить союз с человеком, находящимся ближе к центру коллектива, и заручиться его поддержкой для вступления в замкнутый круг».

Сет смял листок и бросил на землю.

— Имеется в виду Белснор. Это он стоит ближе к центру.

«Да, — подумал он, — все верно. Я — вне круга. Но в известном смысле все мы одиночки. Даже Белснор».

— А может, это про меня? — предположил Рассел.

Сет отрицательно покачал головой.

— Нет. Про Глена Белснора.

— У меня вопрос. — Фрейзер протянул руку, и Рассел отдал ему блокнот и авторучку. Фрейзер торопливо написал и произнес вопрос вслух:

— Человек, называющий себя Недом Расселом — кто он? Или что? — И положил листок перед тенчем.

Когда появился листок с ответом, его спокойно и неторопливо взял Рассел. Не меняясь в лице, прочел и отдал Сету. И сказал:

— Можно вслух.

Сет так и сделал:

— Каждый шаг вперед или назад ведет к беде. Несомненно одно: надо спасаться. Опасность таится в чрезмерных амбициях одного.

— Ни черта не сказал, — проворчал Тагг.

— Сказал, что Рассел создает ситуацию, в которой любой шаг приведет к беде, — возразил Фрейзер. — Опасность подстерегает со всех сторон, избежать ее невозможно. А причина — в амбициях Рассела. — Он ощупал Рассела долгим взглядом. — Что у тебя за амбиции? И почему ты ведешь нас к беде?

— Единственная моя амбиция — стать грамотным экономистом и делать полезное дело. Вот почему я просил о переводе на другую работу. Прежде я занимался всякой ерундой, но не по своей охоте и был страшно рад, когда меня направили на Дельмак-0. — Он сделал паузу. — Мне кажется, после моего прибытия здесь кое-что изменилось.

— Нам тоже, — кивнул Сет.

— Ну, хорошо, — взволнованно произнес Фрейзер. — Кое-что от тенча мы узнали. Всех нас убьют. — Его губы растянулись в невеселой улыбке. — Наш враг — «влиятельные силы». Необходимо держаться друг за дружку, иначе с нами разделаются поодиночке. — Он подумал несколько секунд и добавил: — Со всех сторон нам угрожает опасность, избавиться от нее нельзя. И Рассел нам опасен из-за своих амбиций. — Он повернулся к Сету. — Ты заметил, как упорно он пытается стать лидером нашей шестерки? Между прочим, это в его характере.

— Да, это в моем характере, — подтвердил Рассел.

— Выходит, тенч прав?

Помолчав, Рассел кивнул.

— Наверное. Но ведь должен кто-то быть лидером.

— Когда мы вернемся, ты согласишься подчиниться Глену Белснору, нашему старосте? — спросил Сет.

— Если у него есть голова на плечах.

— Он избран нами, — сказал Фрейзер. — Нравится тебе это или нет, он — наш руководитель.

— Но у меня не было возможности голосовать, — с улыбкой возразил Рассел. — Не думаю, что ваше решение к чему-то меня обязывает.

— Я бы хотела спросить у тенча, — Мэгги взяла ручку и блокнот и старательно написала вопрос: «Зачем мы живем?»

Ответ был таков:

«Чтобы обладать могуществом и вознестись на вершину власти».

— Могущество! Вершина власти! — Фрейзер пожал плечами. — Он говорит загадками. Разве смысл жизни в этом?

— Второй вопрос. — Мэгги вновь строчила в блокноте: «Существует ли Бог?»

Все, даже Тагг, напряженно ждали ответа.

«Вы мне все равно Не поверите».

— И что это означает? — с жаром произнес Тагг.

— Ровным счетом ничего. Бессмыслица.

— Тенч прав, — возразил Рассел. — Если он скажет, что Бога нет, ты не поверишь. А вы? — он повернулся к Мэгги.

— Разумеется, нет.

— А если он скажет «да»?

— Я и так верую.

Ответ удовлетворил Рассела.

— Итак, тенч прав. Для нас не имеет значения, как он ответит на вопрос о существовании Бога.

— Но если бы он сказал «да», я’бы поверила, — возразила Мэгги.

— Вы и так веруете, — напомнил Сет.

— Господи Иисусс! — Тагг показал на реку. — Плот горит!

Вскочив на ноги, все обернулись к реке и увидели пляшущие языки пламени и клубящийся дым. Доносилось потрескивание дерева: бревна чернели, превращаясь в раскаленные угли. Все шестеро бросились к реке.

«Поздно!» — подумал Сет.

Люди стояли на берегу и беспомощно смотрели на объятый пламенем, удаляющийся от берега плот. Он выплыл на середину реки и вскоре превратился в крошечный огонек. А потом и вовсе пропал из виду.

Чуть погодя Рассел сказал:

— Не надо расстраиваться. Давным-давно в Норвегии так провожали погибших в последний путь. Мертвого викинга клали на щит в его ладье, а потом ладью поджигали и отталкивали от берега.

«Викинги, — отрешенно подумал Сет. — Река, а за ней таинственное здание. Возможно, эта река — Ревд, а здание — Валгалла. Если так, ничего удивительного в том, что плот с телом Бетти загорелся и уплыл. Жуть!» — Он содрогнулся.

— В чем дело? — Рассел посмотрел ему в глаза.

— Только что мне показалось, будто я все понял.

«Да, — подумал Сет. — Возможно, так и есть. Тенч, отвечающий на вопросы, это… Как бишь ее… Эрад, богиня земли, которая знает будущее. А тех, кто допрашивает, приводит к ней Вотан.

А Вотан, — подумал он. — ходит среди смертных под видом человека. Его еще называют Странником. Единственная примета Вотана — отсутствие одного глаза».

— Какое у тебя зрение? — спросил он Рассела.

— Единица?

Рассел опешил.

— Вообще-то нет… А почему ты спрашиваешь?

— У него один глаз искусственный, — сообщил Фрейзер. — Я заметил. Правый. Он ничего не видит, но мышцы двигаются.

— Это правда? — Сет пристально посмотрел на Рассела.

— Да, — кивнул тот. Но вас это не касается.

«Вотан губил богов, — вспомнил Сет. — Его амбиции привели к Gotterdammerung¹⁰. Чего он хотел? Воздвигнуть замок богов, Валгаллу. Ну что ж, Валгалла стоит, и на ней вывеска: «Винство». Но виноделие тут совершенно ни при чем.

В конце концов Валгалла погрузится в пучину, и рейнское золото вернется к Девам Рейна.

Но пока этого не случилось. И Спектовский ни словом не упоминает об этом в своей Книге».

Дрожа, Глен Белснор положил пистолет на стоящий справа комод. Перед ним на полу, сжимая рукоять огромного позолоченного меча, лежал Тони Дункельвельт. Изо рта по щеке юноши текла тонкая алая струйка, пятная коврик ручной вязки на пластиковом полу.

На звук выстрела прибежал доктор Бабл. Сопя и отдуваясь, он склонился над трупом Кеслера, перевернул его на спину, осмотрел раны. Затем увидел Белснора и вошел в комнату.

— Это я его убил. — У Белснора еще звенело в ушах от выстрела старинного автоматического пистолета — украшения коллекции всякой всячины, которую Белснор повсюду возил с собой. Белснор указал на крыльцо: — Видишь, что он наделал?

— Тебя он тоже хотел заколоть? — спросил Бабл.

— Да. — Белснор достал носовой платок и высморкался. Рука дрожала, и он чувствовал себя полнейшим ничтожеством. — Что за подвиг — убить мальчишку! — Голос его дрогнул. — Но ведь он, черт бы его побрал, мог прикончить меня, потом тебя, потом миссис Рокингэм! — Именно та мысль, что почтенной леди грозит гибель, заставила Белснора действовать. Сам он мог убежать. Бабл тоже. А миссис Рокингэм — нет.

— Очевидно, смерть Сьюзи свеча его с ума, вынудила рассудок восстать против действительности. Бьюсь об заклад, он винил себя в гибели девушки. — Бабл наклонился за мечом. — И где ему только удалось достать эту штуковину?

— Он всегда был на грани сумасшествия. То и дело впадал в этот чертов транс. Возможно, ему послышался голос Бога, призывающий убить Берта.

— Он что-нибудь сказал? — спросил Бабл. — Перед тем как ты его застрелил?

— «Я убил Разрушителя Формы». Так и заявил. Затем указал на мертвого Берта и спросил: «Видишь?» Или что-то в этом роде. — Белснор пожал плечами. — Да, Берт был совсем дряхлый, ходячая развалина. Разрушитель Формы здорово над ним поработал. А меня, похоже, Тони узнал. Но все равно, он был совершенно не в себе. Все, что он сказал, — бред. К тому же он схватился за меч.

Оба помолчали.

— Уже четыре трупа, — произнес наконец Бабл.

— А может, и больше.

— Что значит больше?

— Я. думаю о тех, кто ушел сегодня утром из поселка. Мэгги, новичок Рассел, Сет и Мэри Морли…

— Скорее всего, с ними все в порядке. — Но Белснор и сам в это не верил. — Нет, — сказал он зло, — наверное, они уже мертвы. Все семеро.

Его интонации, похоже, встревожили врача.

— Постарайтесь успокоиться. В вашем пистолете еще есть патроны?

— Да. Белснор разрядил пистолет и отдал патроны врачу. — Можешь спрятать. Что бы ни случилось, я не собираюсь стрелять. Даже если потребуется кого-нибудь защитить. — Он подошел к креслу, уселся, достал трясущимися пальцами сигарету, закурил.

— Если будет расследование, — сказал Бабл, — я охотно засвидетельствую, что он был психически нездоров. Но не смогу подтвердить, что видел, как он убил старика и напал на вас. Я ведь знаю об этом с ваших слов. Конечно, я вам верю, — поспешил добавить он.

— Расследования не будет. — В этом Белснор нисколько не сомневался. — Разве что на том свете. Но нам с тобой можно его не бояться.

— Вы случайно не ведете дневник? — спросил Бабл.

— Ладно, — прорычал Белснор, — заведу, только оставьте меня в покое, черт бы вас побрал! Он метнул на Бабла испепеляющий взгляд. — Убирайтесь!

— Прошу прощения! — пискнул Бабл, втягивая голову в плечи.

— Возможно, кроме нас с вами и миссис Рокингэм, в живых не осталось никого. — Это предчувствие перерастало у Белснора в уверенность.

— Надо бы пойти к ней. А то чем черт не шутит. — Бабл попятился к двери.

— Хорошо. — Белснор раздраженно кивнул. — Знаете, что мы сделаем? Вы ступайте к миссис Рокингэм и побудьте у нее, а я осмотрю пожитки и нозер Рассела. Этот парень мне сразу не понравился. Странный он какой-то. У вас не возникло такого впечатления?

— Просто он новичок.

— Да, но Бен Толчиф не показался мне странным. И Морли. — Белснор резко поднялся. — Знаете, что мне пришло в голову? Он мог получить условный сигнал со спутника. Очень интересно взглянуть на его приемник и передатчик.

«Туда, где я хоть что-то смыслю, — подумал он.

— Где мне будет не так одиноко».

Он расстался с доктором и, не оглядываясь, пошел к стоянке нозеров.

«Да, вероятно, Рассел отравился сюда по сигналу спутника. Возможно, он уже находился в этом районе. Однако у него есть официальное направление. Ну и черт с ним», — подумал Белснор и принялся разбирать радиоаппаратуру нозера.

Через пятнадцать минут он получил ответ. Приемник и передатчик стандартные, точно такие же стоят на других нозерах поселка. Рассел не мог получить команду со спутника, потому что в его рации не имелось устройства для расшифровки сверхбыстрых сигналов. Такая работа по плечу только большому поселковому приемнику. Как и всех остальных, Рассела привел сюда автопилот.

«Поставим на этом точку», — сказал себе Белснор.

Почти все вещи Рассела находились на борту нозера, в квартиру он перенес только самое необходимое. Итак, большой ящик с книгами. Ну, книги есть у всех. Белснор порылся среди них, ощупывая упаковки кассет. Учебники по экономике — это понятно. Пленки с классикой: Толкин, Мильтон, Вергилий, Гомер.

«Все — эпос, — отметил он. — Плюс «Война и мир» и «США» Дос Пассоса. Давно хотел прочесть», — со вздохом подумал он.

Книги как книги. И все же…

Среди них нет Спектовского!

Или Рассел, как Мэгги, знает его наизусть? Может быть. А может, и нет.

Правда, есть категория людей, не имеющих Книги Спектовского. Потому не имеющих, что им запрещено ее читать. Это «страусы» на планете Земля, превращенной в огромную вольеру. Они живут, пряча голову в песок, их психика раздавлена в эмиграции невероятным стрессом. Поскольку все планеты Солнечной системы, кроме Земли, необитаемы, эмигрировать можно только в систему другой звезды, где многих подстерегают космические болезни: одиночество и ностальгия.

«Возможно, Рассел поправился, — размышлял Белснор. — Выздоровевшего могли отпустить, но обязательно снабдили бы Книгой Спектовского. Бывают случаи, когда она необходима.

«Сбежал», — предположил Белснор.

Но почему он прилетел сюда?

Межпланетная западная база, резиденция генерала Тритона, находится на Земле, там же, где и «вольера». Любопытное совпадение. Видимо, именно на ней и созданы неживые организмы Дельмака. Подтверждение тому — маркировка на крошечной копии Здания.

«С одной стороны, все сходится, — решил он. — А с другой — ни о чем не говорит. Пустышка. Ноль.

От этих смертей я тоже схожу с ума. Как бедолага Дункельвельт. И все же поразмыслим. Психологическая лаборатория, управляемая с Межпланзапа, нуждается в подопытных «кроликах». Военные мобилизуют группу агентов (с этих подонков станется), один из которых — Нед Рассел. Он и сам душевнобольной, но поддается обучению (такое бывает). Ему дают задание и засылают сюда».

И тут Белснора ошеломила страшная догадка.

«Предположим, мы все — «страусы» из «вольеры». Предположим, мы об этом не знаем — Межпланзап вживил в наши повернутые мозги ограничитель памяти. Вот чем можно объяснить нашу неспособность действовать коллективно. Вот почему мы не в состоянии хотя бы толком объясниться друг с другом. Безумцы способны учиться, но не могут действовать сообща — разве что как толпа. Но поведение толпы не что иное, как массовое безумие.

Итак, мы участвуем в эксперименте. Вот то, что мы так хотели выяснить. Этим, возможно, объясняется и татуировка на моей правой ноге.

Но все мои догадки, к сожалению, основаны на единственном малоубедительном факте — отсутствии Книги Спектовского у Рассела.

А может, она у него в комнате? Ну, конечно. Где же ей быть, черт бы ее побрал!»

Он вышел из нозера и через десять минут остановился на крыльце общежития. На том самом крыльце, где умерла Сьюзи. Напротив того, где погибли Берт Кеслер и Тони Дункельвельт.

«Надо их похоронить. — Эта мысль заставила Белснора поежиться. — Но прежде я взгляну на вещи Рассела».

Дверь оказалась заперта.

Среди всякой всячины, которую Белснор накапливал без разбору, как сорока блестящие безделушки, нашлась монтировка. С ее помощью он взломал дверь.

В комнате на виду, на незастеленной кровати, лежали бумажник и документы Рассела. Направление на работу и все остальное, вплоть до свидетельства о рождении. Едва ли они были оставлены здесь намеренно, очевидно, причина тому — переполох из-за гибели Сьюзи… Либо Рассел, как и любой пациент «вольеры», не привык носить документы при себе.

В дверном проеме появился доктор Бабл.

— Я… я не могу найти миссис Рокингэм! — произнес он с панической ноткой в голосе.

— А в зале совещаний смотрели? В буфете?

«Она могла пойти на прогулку», — солгал себе

Белснор. Роберта Рокингэм едва передвигалась, шагу не могла ступить без трости.

— Пойдем, поищем вместе, — буркнул он.

Они торопливо спустились с крыльца и некоторое время ходили по поселку. Наконец Белснор остановился, осознав, что их поиски совершенно бессистемны.

— Надо подумать, — сказал он, тяжело дыша.

— Погодите.

«Господи, куда же она подевалась?»

— Такая славная старушка, — воскликнул он в отчаянии. — Мухи не обидит. Черт бы их побрал, кто бы они ни были!

Бабл мрачно кивнул.

Она читала. Услышав шум, подняла глаза и увидела в дверях своей опрятной квартирки незнакомого мужчину.

— Да? — Она вежливо опустцла миниатюрный проектор. — Вы новый житель нашего поселка? Кажется, раньше я вас не встречала.

— Вы правы, миссис Рокингэм, — раздался в ответ добрый, очень приятный голос. На незнакомце были кожаная форма и огромные кожаные перчатки. Казалось, от его головы исходит сияние… а может, у Роберты просто запотели очки. В одном она была уверена: его коротко подстриженные волосы слегка отсвечивают.

«Какое симпатичное лицо, — сказала она себе.

— Такое вдохновенное, как будто он задумал и совершил немало добрых дел».

— Не желаете ли бурбона с водой? — предложила Роберта, имевшая привычку немножко выпивать после обеда, — это облегчало постоянную боль в ногах. Сегодня можно было пропустить рюмочку «Старой Вороны» и пораньше.

— Спасибо. — Высокий и стройный незнакомец не шагнул через порог, — казалось, сзади его что-то удерживает, а скоро и вовсе потащит обратно.

«А может, это та самая Ипостась, о которой говорят верующие нашей общины?»

Она напрягла зрение, но пыль (или что-то иное) на очках размывала его черты.

— Голубчик, не могли бы вы сами за собой поухаживать? Вон там, в верхнем ящике тумбочки у кровати, бутылочка «Старой Вороны» и стакан. Вот только содовой нет и льда. Что если просто с питьевой водой из бутылки?

— Годится. — Гость пружинистым шагом приблизился к столу. Роберта заметила на нем ботфорты и подумала: «Какой красивый мундир!»

Как вас зовут?

— Сержант Эли Николс. — Он выдвинул ящик, достал бурбон и два стакана. — Вашу колонию упраздняют. Мне поручено отправить вас домой. С самого начала нам было известно, что автоматический передатчик на спутнике неисправен.

Сердце старой женщины наполнилось радостью.

— Значит, все кончилось?

— Все кончилось. — Сержант, улыбаясь, наполнил стаканы, протянул один Роберте, а с другим уселся перед ней в кресло.

Поиски Роберты был прерваны появлением группы ушедших на разведку: Фрейзера и Тагга, Мэгги и новичка Рассела, Мэри и Сета… Все возвратились. Или не все?

У Белснора екнуло сердце.

— Где Бетти Джо Бем? Она ранена? Вы что, мерзавцы, бросили ее? — От ярости у него задрожал подбородок, на скулах набухли желваки.

— Она умерла, — ответил Сет.

— Как?! — вскричал Белснор.

Доктор Бабл остановился рядом с ним и подождал, пока приблизятся четверо мужчин и две женщины.

— Она утопилась. — Сет огляделся. — А где мальчишка Дункельвельт?

— Мертв, — ответил Бабл.

— А Берт Кеслер? — спросила Мэгги.

Бабл и Белснор промолчали.

— Значит, тоже мертв, — произнес Рассел.

— Да, — кивнул Белснор. — Нас осталось восемь. Роберта Рокингэм исчезла. Возможно, она погибла. Скорее всего.

— Вы держались порознь? — спросил Рассел.

— А вы?

Снова повисла пауза. Вдалеке теплый ветер поднимал пыль и клочья лишайника; над поселком взвился смерч и унесся вдаль. Белснор шумно втянул воздух — пахло довольно неприятно. Как от собачьей шкуры, сохнущей на веревке.

«Смерть, — мысленно проговорил он. — Только о ней я способен думать сейчас. И несложно понять, почему. Смерть затмила перед нами весь мир, меньше чем за сутки выбила из-под нас все опоры».

— Почему вы не принесли тело?

— Оно уплыло по реке, — ответил Сет. — И сгорело. — Он приблизился к Белснору вплотную.

— Как погиб Кеслер?

— Его заколол Тони.

— А с Тони что случилось?

— Я его застрелил. Иначе он убил бы меня.

— А Роберта Рокингэм? Ее ты тоже застрелил?

— Нет! — отрезал Белснор.

— Похоже, нам пора подумать о новом руководителе, — вмешался Фрейзер.

— Я вынужден был его убить, — уныло произнес Белснор. — Он мог перерезать всех нас. Спросите Бабла.

— Я не гожусь в свидетели! — зачастил Бабл. — Не больше, чем любой из вас! Про убийство Тони и Берта я знаю только со слов Белснора.

— Чем Тони заколол старика? — спросил Сет.

— Мечом, — ответил Белснор. — Можешь взглянуть, он в его комнате.

— Откуда ты взял пистолет? — поинтересовался Рассел.

— Он у меня давно. — У Белснора обмякли ноги. — Я сделал, что мог, — с тоской произнес он. — Это было необходимо.

— Выходит, другие в гибели Берта и Тони не виноваты, — заметил Сет. — Берта прикончил Тони, а смерть Дункельвольда — на твоей совести.

— Дункельвельта, — машинально поправил Белснор.

— И мы не знаем наверняка, что миссис Рокингэм мертва. Может, она просто убежала. С перепугу.

— Исключено, — возразил Белснор. — Она совсем дряхлая.

— Мне кажется, Фрейзер прав, — заключил Сет.

— Нам нужен новый староста. Где его пистолет?

— обратился он к Баблу.

— Остался в комнате Тони.

Белснор бросился к квартире Дункельвельта. Сет — за ним.

— Остановите его! — крикнул Бабл.

Следом за Белснором и Сетом Тагг, Фрейзер и

Бабл взбежали на крыльцо и ворвались в квартиру. Рассел остался с Мэри и Мэгги. Вскоре на пороге появился Сет с пистолетом в руке.

— Рассел, вы считаете, что мы не правы?

— Верни ему пистолет.

Удивленный, Сет остановился, но оружие Бел-снору не отдал.

— Спасибю, — сказал Белснор Расселу. — Мне пригодится твоя поддержка. — Он протянул руку к Сету. — Послушайся Рассела, верни пистолет. Он не заряжен. Я вынул все патроны.

— Ты кое-кого убил, — с мрачной рассудительностью произнес Сет.

— Он был вынужден, — возразил Рассел.

— Пистолет останется у меня.

— Мой муж хочет стать вашим руководителем, — вступила в разговор Мэри. — По-моему, эта идея не так уж плоха. Надеюсь, вы останетесь довольны. В Текеле Упарсине у него был большой авторитет.

— Почему ты не с ними? — спросил Белснор Рассела.

— Я знаю, что произошло. Твой поступок продиктован необходимостью. Надеюсь, мне удастся их убедить… — Он оборвал фразу. Белснор повернулся к остальным. Он не заметил, как у Сета вырвали оружие. Теперь Тагг криво улыбался и целился в Белснора.

— Отдай! — велел ему Сет.

Все закричали на Тагга, но он стоял неподвижно, не сводя с Белснора воспаленных глаз и дула пистолета.

— Теперь я ваш руководитель, — заявил он. — Голосования не требуется. — И добавил, обращаясь к троим мужчинам, что стояли вокруг него: — Идите к остальным. Ко мне не приближаться. Понятно?

— Он не заряжен, — повторил Белснор.

Сет выглядел сокрушенным — плечи поникли, на бледном лице прорезались морщины. Как будто он винил себя (да, наверное, так оно и было) за то, что позволил Таггу завладеть оружием.

— Я знаю, что делать! — Мэгги достала из кармана Книгу Спектовского.

Ей казалось, она нашла способ отобрать пистолет у Тагга. Наугад раскрыв Книгу и декламируя, она медленно двинулась к нему.

— Следовательно, можно сказать, что Бог-в-Истории проявляет себя в нескольких фазах. Первая: период Непорочности до начала деятельности Разрушителя Формы. Вторая: период Проклятия, когда Божество обладает наименьшей, а Разрушитель — наибольшей властью. Это объясняется тем, что изначально Божество не ожидало встретить Разрушителя Формы и оказалось застигнуто врасплох. Третья: рождение Бога-на-Земле, знаменующее конец периода Абсолютного Проклятия и Отдаления от Господа. Четвертая: период… — Мэгги подошла к Таггу почти вплотную. Он не двигался, пальцы побелели на рукоятке пистолета. Мэгги снова стала монотонно читать Священное Писание. — Четвертый период, когда Божество вступает в мир, дабы спасти страждущих и защитить все живое в Ипостаси Заступника, который…

— Назад! — прохрипел Тагг. — Не то убью!

— …который, несомненно, существует, но не в этом круге. Пять. Следующий, и последний Период…

Ужасающий грохот сотряс ее барабанные перепонки. Мэгги шагнула назад и ощутила острую боль в груди; ощутила, как легкие онемели от тяжелого удара. Вокруг нее все меркло, разливалась тьма.

«Сет Морли…» — подумала она и хотела произнести его имя вслух, но не смогла. И тут же услышала шум. Где-то вдали, во тьме, неистово пыхтело что-то огромное.

Мэгги осталась одна.

Пых-пых…

Теперь она видела цвета радуги, слитые в сияние, текущее, как жидкость. От него отделялись и катились к Мэгги справа и слева диски от циркулярных пил и зубчатые колеса. Прямо перед ней угрожающе пульсировала гигантская тварь. Мэгги слышала ее властный, гневный голос. Решительность чудовища пугала: оно не просило, оно требовало. Мэгги поняла, что означает это пыхтение: тварь пытается ей что-то сказать. Пых-пых-пых… Превозмогая боль, женщина в страхе воззвала:

— Libera me, Domine, de morte aetena, in die ilia tremenda¹¹.

Пульсация не прекращалась, а беспомощная Мэгги медленно приближалась к Твари. Периферийным зрением она уловила нечто фантастическое: огромный арбалет со взведенной тетивой, а на нем — как стрела — Заступник. Внезапно Заступник понесся вверх, в самый маленький из концентрических кругов.

— Agnus Dei, — сказала Мэгги. — Qui tollis peccata mundi¹².

Ей пришлось оторвать взгляд от пульсирующего водоворота и поглядеть под ноги. Далеко внизу — белая пустыня, яростный ветер, стремящийся похоронить скалы под снегом. Новый период оледенения… Мэгги даже думать было трудно, не то что говорить.

— Lacrymosa dies ilia, — прошептала она и захрипела; казалось, грудь превратилась в сосуд, наполненный болью. — Qua resurget ex favilla, judicandus homo reus¹³. — От этих слов боль как будто поутихла — значит, надо говорить на латыни (хоть она и не знала этого языка, даже не подозревала о его существовании). — Huic ergo parce, Deus! Pie Jesu Domine, dona eis reuieem¹⁴. Пыхтение не умолкало.

Мэгги сорвалась в бездну. Навстречу несся леденящий ландшафт преисподней.

— Libera me, Domine, de morte aeterna!¹⁵ — снова вскричала она. Но это не помогло. Лететь до дна пропасти оставалось считанные мгновения.

Зверь с широкими крыльями и шипами на голове и хребте, похожий на колоссального металлического дракона, взмыл навстречу и пронесся мимо, окатив Мэгги волной теплого воздуха.

— Salve me, fons pietatis¹⁶, — воззвала она к нему, без удивления узнав в нем Заступника, который вырвался из врат Преисподней к наименьшим, внутренним, кругам.

Вокруг нее расцветали красочные огни. Краем глаза заметив неподалеку алые сполохи и дым, она повернулась к ним и опешила: не тот цвет.

«Я должна искать чистое белое сияние ожидающего лона, в котором мне предстоит переродиться».

Теплый ветер Заступника повлек ее вверх. Цвета дыма и пламени остались позади, а справа она увидела яркий желтый свет. Как могла, Мэгги устремилась к нему.

Боль в груди улеглась, по телу растекалась приятная немота…

«Ты избавил меня от страданий, — мысленно обратилась она к Заступнику, — позволь же возблагодарить Тебя.

Я видела Его, — подумала она. — Я видела Заступника, а значит, получила шанс спастись. Веди меня! Наставь на путь истинный к Возрождению!»

Наконец появился истинный — белый — свет. Мэгги рванулась к нему, что-то подтолкнуло ее вперед.

«А ты все злишься на меня?» — подумала она о пульсирующей громадине.

Пыхтение еще слышалось, но Мэгги больше не придавала ему значения.

«Это может длиться вечно, ибо Тварь — за временем, вне времени, никогда не бывала во времени. Пространства в этом мире тоже не существует. Все выглядит двухмерным, предметы лепятся друг к другу, как большие грубые рисунки ребенка или первобытного охотника».

— Morstupebit et natura, cum resurget creatura, judicanti responsura¹⁷, — сказала Мэгги вслух.

Тварь снова притихла.

«Забыла обо мне, — подумала Мэгги. — Позволяет Заступнику унести меня в истинный свет».

Она плыла навстречу ясному белому сиянию, время от времени произнося религиозные латинские формулы. Боль в груди совсем угасла, тело стало невесомым, неподвластным времени и пространству.

«Ух ты! — мысленно воскликнула она. — Как здорово!»

Для Мэгги наступил День Последнего Испытания. Наступил — и минул. Она не осуждена. В ее душе разливалась необыкновенная, вселенская радость. Как космический мотылек среди сверхновых, летела она на истинный свет.

Пых-пых, — зазвучало снова, но Мэгги это уже не касалось. Теперь тварь пыхтела не для нее.

— Я не хотел стрелять, — прохрипел Тагг, глядя на труп Мэгги у своих ног. — Не знал, что ей нужно. Все шла и шла. Я подумал, она хочет отобрать пистолет. — Он дернул плечом в сторону БеЛСнора. — А он сказал, что пистолет разряжен.

— Ты прав, — сказал Рассел, — она шла за пистолетом.

— Значит, я не сделал ничего плохого. Наступила тишина.

— Я не отдам оружие! — заявил Тагг.

— Ну конечно, — кивнул Бабл. — Пусть оно останется у тебя, чтобы мы выяснили, скольких еще невинных людей ты хочешь убить.

— Я не хотел ее убивать! — Тагг направил пистолет на Бабла. — Я никогда никого не убивал! Ну, кому еще нужен пистолет? — Он обвел всех диким взором. — Я сделал то же, что и Белснор, ни больше ни меньше. Мы с ним одинаковы! Поэтому я ни за что не отдам ему оружие! — Его грудь вздымалась, в горле клокотало, выпученные глаза бегали.

Белснор подошел к Сету.

— Надо отобрать.

— Сам знаю. Но как?

Этого Сет не мог придумать. Если Тагг не моргнув глазом пристрелил первого, кто к нему приблизился — женщину, читающую вслух Книгу, то может так же легко перестрелять всех остальных. Совершенно очевидно, что Тагг свихнулся. Он давно хотел убить Мэгги. Сет удивился, почему раньше этого не понял. Белснор стрелял защищаясь. Тагг — ради удовольствия.

Да, разница велика. От Белснора опасность им не грозит, разве что он сойдет с ума, как Тони.

— Не надо, — шепнула ему на ухо Мэри.

— Нужно отнять у него пистолет. Если бы я не зазевался, он бы им не завладел и не убил Мэгги.

— Сет протянул руку к Таггу: — Отдай. — Он почувствовал, как сжимаются все мускулы — тело приготовилось к смерти.

— Он тебя убьет. — Рассел тоже двинулся к Таггу. Остальные стояли молча. — Нам нужен этот пистолет, — сказал Рассел Таггу. Затем вполголоса Сету: — Вряд ли он сможет убить нас обоих. Я знаю это оружие — оно не скорострельное. Он успеет сделать только один выстрел.

Он по широкой дуге приблизился к Таггу с другой стороны и тоже протянул руку.

— Ну?

Тагг нерешительно повернулся к нему. Сет бросился вперед.

— А, черт! — Пистолетный ствол качнулся обратно, но было поздно. Сет столкнулся с костлявым, но жилистым Таггом, от которого пахло жирными волосами, мочой и потом.

— Хватай его! — Белснор тоже рванулся к человеку с пистолетом.

Выругавшись, Тагг стряхнул с себя Сета. На лице безумца застыло злобное выражение: рот растянут в тонкую извилистую линию, в глазах — холодный блеск. Он выстрелил.

Мэри взвизгнула.

Схватившись за правое плечо, Сет почувствовал, как ткань рубашки намокает от крови. Парализованный грохотом выстрела, он опустился на колени и скорчился от боли, не сразу сообразив, что ранен.

«Господи, я же не отобрал пистолет!»

С усилием открыв глаза, он увидел бегущего прочь Тагга. Раз или два тот остановился и выстрелил, но все разбежались в разные стороны, и пули никого не задели.

— Помогите! — простонал Сет.

Белснор, Рассел и Бабл, не сводя глаз с Тагга, подбежали к нему.

На краю поселка, у входа в конференц-зал, Тагг задержался, тяжело дыша, прицелился в Сета и нажал на спуск. Увидев, что промахнулся, он задрожал, повернулся и затрусил дальше.

— Фрейзер! — воскликнул Бабл. — Помогите перенести Морли в лазарет. Быстрее, он истекает кровью. Кажется, перебита артерия.

Фрейзер бросился на помощь. Вместе с Белсно-ром и Расселом он помог Сету подняться и повел к лазарету.

— Держись, Морли, — хрипло произнес Белснор, когда раненого уложили на металлический стол. — Ты не умрешь. Он убил Мэгги, но не тебя.

— Белснор отошел от стола, достал носовой платок и, дергая головой, высморкался. — Зря я расстался с пистолетом. Видите, к чему это привело!

— Тихо! — буркнул Бабл, включая стерилизатор и раскладывая хирургические инструменты. — Отойдите!

Он резиновым жгутом перетянул Сету предплечье раненой руки. Кровь не остановилась, на столе образовалась красная лужица.

— Придется резать. Надо обнажить концы артерии, чтобы их сшить. — Он снял жгут и повернулся к аппарату искусственного кровоснабжения. Просверлив медицинским буравчиком отверстие в боку Сета, он вставил туда конец шланга. — Это не даст ему умереть от потери крови.

От небольшого подноса с инструментами, вынутого из стерилизатора, шел пар. Врач сноровисто разрезал на пациенте рубашку и стал изучать рану.

— Надо выставить часового, — сказал Рассел.

— Черт побери, если бы у нас было оружие! Один пистолет на весь поселок, и тот у убийцы.

— У меня есть ружье-транквилизатор. — Бабл достал из кармана и протянул Расселу связку ключей. — Там, в запертом шкафу. Ключ многогранный, с бородкой.

Рассел отомкнул шкаф и достал длинную трубу с оптическим прицелом.

— Так-так, — произнес он. — Пригодится. Я знаю эту систему. А других зарядов, кроме транквилизаторов, у вас нет?

— А вам обязательно надо его прикончить? — Бабл на миг оторвал взгляд от плеча Сета.

— Да, — отрывисто произнес Белснор.

— Да, — кивнул Рассел.

— У меня есть заряды, которыми можно убивать. Вы их получите, когда я закончу операцию.

Превозмогая боль, Сет повернул голову и увидел ружье-транквилизатор.

«Сумеем ли мы защитить себя с помощью этой штуковины? — подумал он. — Или Тагг вернется и застрелит всех нас, или хотя бы одного меня, совершенно беспомощного?»

— Белснор, — хрипло позвал он. — А вдруг ночью Тагг придет сюда и прикончит меня?

— Я останусь с тобой, и у нас будет эта пушка.

— Белснор повертел перед глазами оружие Бабла. Он выглядел увереннее. Остальные тоже.

— Вы сделали Морли анестезию? — спросил Рассел врача.

— Некогда.

— Я могу сделать, — вызвался Фрейзер, — если вы скажете, где ампулы и шприц.

— У вас нет на это разрешения.

— А у вас нет разрешения на хирургические операции.

— Я вынужден, — парировал врач. — Иначе он умрет. А без анестезии как-нибудь обойдется.

Мэри, стоящая на коленях возле мужа, спросила:

— Вытерпишь?

— Да, — выговорил Сет, не разжимая челюстей.

Операция продолжалась.

Он лежал в полутьме. Пуля была извлечена, обезболивающее, хотя и с опозданием, введено внутримышечно и внутривенно.

«Я ничего не чувствую, — подумал он. — А что если Бабл плохо сшил артерию?»

Сложный механизм следил за деятельностью его внутренних органов, регистрируя параметры кровяного давления, частоту сердцебиения, интенсивность дыхания и температуру.

«Но где же Бабл? И Белснор?»

— Белснор! — выкрикнул он изо всех сил. — Где ты? Обещал быть рядом…

Появилась темная фигура. Белснор держал в руках ружье-транквилизатор.

— Успокойся, я здесь.

— А где остальные?

— Хоронят мертвых. Тони Дункельвельта, старого Берта Кеслера, Мэгги Волхв… На складе нашлись шанцевые инструменты. Толчифа мы тоже хороним. Первую жертву. И Сьюзи… Бедная глупышка…

— Как бы то ни было, меня Тагг не убил.

— Но хотел.

— Зря мы пытались отобрать пистолет, — теперь Сет был в этом уверен. — Неудача стоила слишком дорого.

— Надо было послушать Рассела, — кивнул Белснор. — Он это предвидел.

— После драки кулаками не машут, — проворчал Сет, сознавая правоту собеседника. Рассел подсказывал им безопасный способ, но они запаниковали и не послушались. — Миссис Рокингэм так и не нашлась?

— Нет. Мы обыскали весь поселок. Тагг тоже исчез, но он жив. А также вооружен, безумен и опасен.

— Жив он или нет, мы не знаем, — произнес Сет.

— Может, покончил с собой. Или его, как Толчифа и Сьюзи…

— Возможно, но на это рассчитывать не приходится. — Белснор глянул на часы. — Я выйду наружу, там можно будет охранять тебя и присматривать за остальными. До скорой встречи. — Он легонько похлопал Сета по левому плечу, бесшумно вышел за порог и тотчас растаял во мраке.

Сет устало закрыл глаза.

«Здесь пахнет смертью, — подумал он. — Куда ни пойдешь. Мы тонем в этом запахе. Скольких мы уже потеряли? Толчифа, Сьюзи, Роберту, Бетти, Тони, Мэгги, Берта. Семь трупов. И в живых семеро. Меньше чем за сутки погибла половина поселка! Стоило ли ради этого покидать Текел Упарсин? Мрачная ирония судьбы. Мы прилетели сюда ради более счастливой жизни. Хотели приносить пользу. У каждого была мечта. Может, в этом-то и беда: каждый из нас слишком глубоко укоренился в мире своей мечты. Похоже, нам уже не вырваться на свободу — вот чем объясняется неспособность действовать сообща. Тем более что некоторые из нас оказались душевнобольными, как Дункельвельт и Тагг».

К его виску прижался ствол пистолета. Незнакомый голос произнес:

— Спокойно!

Второй человек, в черной кожаной форме, с энергопистолетом наизготовку подошел к дверному проему.

— Снаружи Белснор, — сказал он своему напарнику, сидящему на корточках рядом с Сетом. — Я о нем позабочусь.

Он прицелился. От ствола его пистолета к Белснору протянулась дуга разряда. Белснора затрясло, затем он медленно опустился на колени и повадился набок. Ружье-транквилизатор выпало из ослабевших пальцев.

А остальные? — спросил напарник.

— Хоронят мертвых. Они ничего не заметят. Поблизости никого нет, даже жены Морли. — Он подошел к койке, второй незнакомец поднялся на ноги. Секунду оба не шевелились, разглядывая Сета.

«Кто они, откуда?» — недоумевал он, рассматривая черные мундиры.

— Морли, — сказал стрелявший, — мы забираем вас.

— Зачем?

— Чтобы спасти, — ответил второй.

Они быстро достали откуда-то носилки и положили их возле койки Сета.

За стеной лазарета стоял маленький корабль, в просторечии называемый «шутихой», влажно поблескивающий в лунном свете. Люди в черном перенесли Сета к кораблю и опустили на землю. Один из них открыл люк, после чего носилки были подняты и осторожно внесены на «шутиху».

— Белснор мертв? — спросил Сет.

— Парализован, — ответил незнакомец.

— Куда мы летим?

— Вы там уже были.

Второй уселся за консоль управления, нажал несколько кнопок, сверяясь с индикаторами. «Шутиха» оторвалась от земли и унеслась в ночное небо.

— Мистер Морли, вам удобно? Вы уж простите, что мы положили вас на пол. Скоро прилетим.

— Не могли бы вы представиться?

— Вы не ответили, — сказал первый. — Удобно вам или нет?

— Удобно. — Сет различил обзорный экран; на нем ясно, как в свете дня, виднелись деревья, растения помельче — кусты и лишайники — и блестящая полоска. Река.

Наконец он увидел Здание. «Шутиха» заходила на посадку. На крышу.

— Правда, удобно? — спросил первый.

— Правда, — кивнул Сет.

— Все хотите побывать в Здании? — поинтересовался второй.

— Нет. — Сет учащенно дышал, стараясь сберечь силы. — Я его впервые вижу.

— Нет, — возразил второй. — Не впервые.

На крыше Здания мерцали огни. Корабль вихлял, ведомый на посадку не слишком опытным диспетчером.

— Черт бы побрал этот наводящий луч, — проворчал первый. — Опять ходуном ходит. Говорил я, надо на ручном.

— Мне не посадить машину на крышу, можно врезаться в одну из башен.

— Не посадить корабль класса «В» на такую огромную площадку? Ну, приятель, вряд ли я еще раз соглашусь работать с тобой в паре.

— При чем тут класс корабля? Просто на крыше слишком много всяких надстроек.

Первый приблизился к люку и раздраил его вручную. В отверстие потек ночной воздух с запахом фиалок. Вместе с ним ворвались приглушенные стоны и грохот Здания. Сет кое-как поднялся на ноги и попытался дотянуться до энергопистолета на поясе стоящего возле люка человека.

Человек отреагировал запоздало — он смотрел в сторону, о чем-то спрашивая напарника. Тот испуганно закричал.

Энергопистолет выскользнул из кобуры, но не удержался в пальцах Сета. Тогда Сет рухнул на него и торопливо нашарил под собой рукоять. Высоковольтный разряд, метнувшийся от консоли, не попал в него. Сет рывком перевалился на здоровое плечо, принял полусидячее положение и выстрелил.

Разряд угодил пилоту под правое ухо. Спустя долю секунды ствол переместился, и луч вонзился в другого человека, который бросился на Сета. Выстрел швырнул его назад, с грохотом обрушил на стену, усеянную шкалами приборов.

Сет захлопнул дверцу люка, задраил его и мешком осел на пол. Из-под повязки на плече просачивалась кровь. Пере/i глазами все плыло, и Сет понял: только что он полностью отключился на секунду-другую.

Над консолью щелкнул динамик.

— Мистер Морли, — раздался голос. — Нам известно, что вы захватили «шутиху», а оба наших сотрудника без сознания. Просим не покидать корабль. У вас серьезно повреждено плечо, артерия сшита неудачно. Если вы не откроете люк, чтобы немедленно получить медицинскую помощь, то не проживете и часа.

«Черта с два!» — подумал Сет.

Он подполз к консоли, с помощью здоровой руки кое-как встал и плюхнулся в одно из двух кресел.

— Вы не обучены пилотированию сверхскоростной «шутихи», — произнес динамик. Очевидно, на борту находились автоматические мониторы, передававшие наружу информацию обо всех действиях Сета.

— Ничего, как-нибудь справлюсь, — прохрипел Сет, хватая ртом воздух. Казалось, грудная клетка сжалась и не дает легким дышать.

Он увидел на приборной доске ряд кнопок с различными символами — по всей видимости, клавиатуру ручного управления. Раз, два, три… Всего восемь кнопок. Сет вдавил наугад одну из них.

Ничего не произошло.

«Корабль все еще в наводящем луче, — сообразил он. — Надо отключиться».

Он нашел нужную кнопку. Корабль затрясся и медленно двинулся вверх.

«Что-то не так, — подумал Сет. — закрылки должны находиться в положении для посадки, а они…»

Он почти ничего не видел. Стены кабины кружились. Он закрыл глаза, вздрогнул и разлепил веки.

«Господи! — подумал он. — Я скисаю. А вдруг эта штуковина рухнет, когда я вырублюсь? Или улетит к черту на кулички?»

Голова Сета поникла, он сполз с кресла на пол. Его окутала тьма.

В глаза ударил неестественно яркий свет. Не выдержав рези, Сет зажмурился, но это не помогло.

— Хватит!

Он тщетно попытался подняться. Дрожа от слабости, открыл глаза и огляделся.

Двое в черном лежали неподвижно в прежних позах. Не было нужды подходить к ним, чтобы убедиться: они мертвы. Значит, и Белснор мертв. Оружие не парализовывало, а убивало.

«Куда меня занесло?»

Обзорный экран был включен, действовал по-прежнему, но перед камерами стояло какое-то препятствие, Сет видел только ровную белую поверхность.

Вращая шар, который управлял видеокамерами, он подумал, что прошло очень много времени. Он осторожно коснулся раненого плеча. Кровотечение прекратилось. Видимо, ему солгали — Бабл отлично сделал свое дело.

Внезапно на экране появился огромный и безжизненный город. Как раз под ногами Сета. Корабль покоился на крыше самого высокого из шпилеобразных зданий.

Никакого движения. Ни единого признака жизни. Город необитаем. Экран показывал картины полнейшего, бесконечного упадка. Как будто в нем поселился Разрушитель Формы.

Динамик над консолью молчал. Сет понял, что здесь он не получит помощи от них.

«Где я, черт побери? В каком уголке Галактики находится этот город, покинутый жителями и обреченный на медленную смерть? Город, которому суждено обратиться в пыль? Кажется, он безлюден уже целую вечность…»

Сет неуверенно поднялся, приблизился к люку, открыл его с помощью электрического устройства — крутить штурвал вручную у него не было сил, — и выглянул наружу.

Воздух был холоден и безветрен. Сет прислушался: ни звука. Он собрался с силами и, то и дело останавливаясь, чтобы перевести дух, спустился на крышу.

Никого.

«А может, я никуда не улетал? Нет, — подумал он. — На Дельмаке не существует подобных городов. Потому что Дельмак — необжитая планета, и до нас на ней не было поселенцев. Мы, четырнадцать, — первые. Да, очень странно».

С превеликим трудом он вернулся на борт «шутихи», неуклюже уселся в пилотское кресло. С минуту он не шевелился, сосредоточиваясь.

«Что же делать? Найти дорогу на Дельмак, вот что».

Сет посмотрел на хронометр. С момента похищения его незнакомцами в черных мундирах минуло почти пятнадцать часов.

«Хотелось бы знать, живы ли остальные, — подумал он. — А может, их тоже захватили? Автопилот, — осенило его. — У него должен быть блок управления голосом».

Он нашел нужную кнопку и произнес в микрофон:

— Верни меня на Дельмак, и немедленно! — Выключив микрофон, Сет откинулся на спинку кресла и стал ждать.

Корабль не двигался. Сет снова взялся за микрофон.

— Ты знаешь, где Дельмак? Можешь отвезти меня туда? Ты был там пятнадцать часов назад. Неужели не помнишь?

Ни ответа, ни движения. Ни единого признака пробуждения ионного двигателя.

«В программе автопилота нет курса на Дельмак, — догадался Сет. — Видимо, люди в черном вели туда «шутиху» на ручном управлении. Или я сам включил что-то не то».

Он постарался сосредоточиться и тщательно осмотрел консоль. Прочитал все надписи на кнопках, шкалах, тумблерах, рычагах… Ни одной подсказки.

«Куда я полечу, — подумал он с горечью, — если даже не знаю, где нахожусь? Разве что наобум. Но для этого необходимо хотя бы владеть ручным управлением».

На глаза ему попалась уже замеченная прежде кнопка с надписью СПРАВКИ. Сет поспешил нажать ее. Спустя некоторое время динамик ожил.

— Что вас интересует?

— Ты можешь сказать, где я нахожусь?

— Нужно включить ПОЛЕТНУЮ ИНФО.

— Я не вижу на консоли никакой ПОЛЕТНОЙ ИНФО.

— Это не на консоли, а выше, справа от вас.

Сет поднял глаза и нашел надпись, щелкнул тумблером, повторил вопрос.

— Где я нахожусь, ты можешь сказать?

Потрескивание, шелест, будто кто-то невидимый копошится среди бумаг… Тихий, протяжный звук: не то жужжание, не то вибрация. Затем неестественный голос электроники, подражающей человеку.

— Дааа, сэррр. Вы в Лондоне.

— В Лондоне? — Сет ахнул. — Как это могло случиться?

— Вы прррилетели сюда.

Сет не мог в это поверить.

— Ты имеешь в виду город Лондон в Англии? На Земле?

— Дааа, сэррр.

Немного придя в себя, Сет задал следующий вопрос:

— Можно на этой «шутихе» прилететь на Дельмак-0?

— Полет длится шесть лет. Ваш корррабль не пррредназначен для таких перррелетов. Пррреж-де всего ему не пррреодолеть пррритяжение планеты.

— Земля, — глухо произнес Сет. — Ну что ж, теперь понятно, откуда здесь заброшенный город. Говорят, на земле все города покинуты жителями. Их миссия выполнена. Люди больше не нужны и эмигрировали. Все, кроме «страусов».

— Выходит, эта «шутиха», — спросил он, — всего-навсего скоростной стратосферный ракетоплан?

— Дааа, сэррр.

— Ив Лондон я мог попасть только из другой точки планеты?

— Дааа, сэррр.

У Сета шумело в голове, на лице выступили капли пота.

— Ты можешь определить мои прежние координаты? Вычислить, откуда я прилетел?

— Ррразумеется. — Деловитый гул, затем: — Выыы прррилетели из ЗР68-222Б. А до этого выыы…

— Ничего не понял, — воскликнул Сет. — А словами нельзя?

— Нет. Слов, подходящих для описания этого места, не существует.

— Ты можешь запрограммировать «шутиху» на возвращение?

— Дааа. Я могу внести коорррдинаты в автопилот. Кррроме того, яаа пррриспособлен для упрррав-ления коррраблем в аварррийной ситуации. Пррри-кажете пррриступить?

— Да. — Не в силах сопротивляться боли и изнеможению, Сет навалился грудью на консоль.

— Сэррр, вам нужна медицинская помощь? — осведомился блок ПОЛЕТНАЯ ИНФО.

— Да.

— Вы хотите, чтобы «шутиха» доставила вас на ближайшую медстанцию?

Сет помедлил. Какая-то клеточка в глубине его мозга шепнула: «нет».

— Я приду в себя. Полет не займет много времени.

— Дааа, сэррр. Спасибо, сэррр. Ввожу ко-орррдинаты для полета к ЗР68-222Б. Затем возьму на себя аварррийное упррравление. Пррравильно?

Сет не смог ответить. Из раны опять потекла кровь. Наверное, он потерял больше крови, чем думал.

Перед ним заполыхали лампочки, защелкали кнопки и тумблеры… Как будто он уронил голову на механический бильярд и запустил автоматическую игру.

Затем «шутиха» плавно взмыла в полуденное небо, облетела по кругу Лондон — если это действительно был Лондон — и направилась на запад.

— Когда прилетим, — прохрипел Сет, — скажи.

— Дааа, сэррр. Яаа вас ррразбужу.

— Неужели я в самом деле говорю с машиной? — прошептал Сет.

— Яаа пррредставляю собой неорррганическую искусственную констрррукцию класса прррото-компьютеррров…

Компьютер бубнил, но Сет уже не слышал — он снова потерял сознание.

— Мы пррриближаемся к пункту с коорррдина-тами ЗР68-222Б, — визгливо прокричали ему в ухо.

— Спасибо. — Сет поднял тяжелую голову и кое-как сфокусировал взгляд на обзорном экране. Почти все его пространство занимало массивное сооружение. Вначале Сет принял его за поселок, затем с ужасом понял, что «шутиха» вернулась к Зданию.

— Постой! — воскликнул он. — Не сажай!

— Но в пункте с коорррдинатами ЗР68…

— Приказ отменяется! — рявкнул Сет. — Вези меня туда, где я был в самом начале.

Блок ПОЛЕТНАЯ ИНФО выдержал паузу.

— Полет из этого пункта пррроходил в рррежи-ме ррручного упррравления. Следовательно, в мою память не были введены исходные коорррди-наты. Вычислить их яаа не способен.

— Понятно. — Сет почти не удивился. — Ладно, — сказал он, глядя на уменьшающееся Здание — «шутиха», выпустив плоскости, барражировала над ним. — Обучи-ка меня ручному управлению.

— Сначала возьмите его на себя, нажав кнопку десять. Затем… Видите большой пластмассовый шаррр? Он вррращается впррраво, влево, вперрред и назад, и служит для выборрра напррравления. Пррредлагаю попрррактиковаться, прррежде чем я перрредам вам упррравление.

— Передавай! — свирепо рявкнул Сет. Он увидел далеко внизу, над Зданием, две черные точки.

— Упррравление перрредано.

Сет повернул большой пластмассовый шар. Корабль «стал на дыбы», завилял, затрясся, затем клюнул носом и помчался навстречу пустыне.

— Назад, назад, — подсказал блок ПОЛЕТНАЯ ИНФО. — Вы слишком быстррро снижаетесь.

Сет потянул шар на себя, и полет «шутихи» стал почти горизонтальным.

— Я хочу оторваться от этих кораблей.

— Ваши навыки вождения едва ли позволят…

— А ты можешь это сделать? — перебил Сет.

— В мою память заложено несколько виррра-жей. Любой из них…

— Ну так действуй.

Погоня была близка. На видеоэкране Сет отчетливо видел 88-миллиметровые орудия. В любую секунду они могли открыть огонь.

— Прррогрррамма виррража задана, сэр. Пожалуйста, пррристегнитесь к кррреслу.

Сет кое-как совладал с ремнем безопасности. В тот миг, когда он застегивал пряжку, «шутиха» рванулась вверх, описала иммельманову петлю, а завершив маневр, летела уже в противоположном направлении и на порядочном расстоянии от преследователей.

— Вышеупомянутые корррабли следят за вами с помощью рррадаррров, сэр, — сообщил компьютер. — Я запрррогррраммиррровал автопилот на соответствующий маневррр ухода. Не волнуйтесь.

Корабль понесся вниз, как сорвавшийся с троса лифт. Едва не лишившись чувств, Сет опустил голову на руки и закрыл глаза. Затем, совершенно неожиданно, «шутиха» вышла из пике. Траектория ее полета была неровной, так как в точности повторяла профиль местности.

Сет полулежал в кресле. Хаотические рывки «шутихи» вызывали у него приступы тошноты.

Раздался хлопок — видимо, один из преследователей выстрелил из пушки или выпустил ракету «воздух — воздух». Стряхнув сонливость, Сет поглядел на обзорный экран.

«Где они?»

Вдалеке, за пустынной равниной, он увидел высокий столб черного дыма. Как он и опасался, снаряд пролетел перед носом его корабля. Это означало, что оторваться от погони не удалось.

— У нас есть какое-нибудь оружие? — обратился Сет к ПОЛЕТНОЙ ИНФО.

— Согласно уставу, мы вооррружены двумя ррракетами класса «воздух — воздух» типа А-120. Прррикажете запрррогррраммиррровать пусковое устррройство на стрррельбу по пррреследую-щим коррраблям?

— Да. — Решение далось нелегко: Сет впервые осознанно шел на убийство. Но не он первый открыл огонь, и тех, кто охотился за ним, не мучила совесть. Если он не будет защищаться, то погибнет.

— Ракеты выпущены, — раздался другой электронный голос, уже не из динамика, а из консоли.

— Хотите визуально следить за их полетом?

— Даа, он хочет, — ответил блок ПОЛЕТНАЯ ИНФО.

Экран разделился надвое, и Сет понял, что включились видеокамеры на обеих ракетах.

Левая ракета промахнулась и по пологой кривой понеслась к планете, зато вторая вышла на цель. Корабль развернулся, рванул вверх, но и ракета переменила курс. Экран осветила беззвучная белая вспышка. Один из кораблей погони был уничтожен, но второй летел прямо на Сета, быстро набирая скорость, — пилот знал, что Сет израсходовал боекомплект.

— У нас есть пушки?

— На таких маленьких коррраблях…

— Да или нет?

— Нет.

— Я хочу сдаться, — угрюмо произнес Сет. — Я ранен и могу истечь кровью. Сажай поскорее.

— Есть, сэррр.

«Шутиха» снова полетела параллельно планете, но теперь она сбрасывала скорость. Сет услышал, как включился механизм выпуска шасси. Затем — сильный толчок: «шутиха» коснулась поверхности. Корабль трясло и подбрасывало. Наконец, визжа покрышками шасси, он развернулся и остановился. Сет перестал стонать. Навалясь грудью на консоль, он прислушивался к погоне. Ни звука.

— ПОЛЕТНАЯ ИНФО, — произнес он, судорожным рывком подняв голову. — Он сел?

— Пррродолжает удаляться.

— Почему?

— Яаа не знаю… Он улетает, мои рррадаррры едва его видят. — Пауза. — Все, он удалился за пррределы действия рррадаррра.

Возможно, пилоту не удалось проследить за маневром Сета. Возможно, он решил, что Сет и сейчас летит над самой землей, пытаясь обмануть его следящие устройства.

— Поднимай машину, — приказал Сет. — Веди расширяющимися кругами. Я поищу поселок. Сначала — на северо-восток. — Он выбрал направление наугад.

— Дааа, сэррр.

«Шутиха» ожила и легко, плавно пошла вверх.

Вновь Сет отдыхал, но на сей раз он расположился так, чтобы видеть обзорный экран. На удачу он не рассчитывал — поселок слишком мал, а пустыни беспредельны. Но что еще оставалось? Назад, к Зданию? Эта мысль вызывала отвращение. Желание побывать в его стенах исчезло.

«Это не винный завод, — подумал он. — Но что, дьявол его побери?»

Этого он не знал. И не надеялся, что когда-нибудь узнает. Справа блеснул металл. Сет неловко привстал и посмотрел на хронометр — оказывается, «шутиха» летает по спирали почти час.

«Неужели я опять вырубился? — подумал он и, кривясь от боли, вгляделся в экран.

Домики.

«Вот он», — подумал Сет.

— Идти на посадку?

— Да. — Сет наклонился вперед, напрягая зрение, боясь ошибиться.

Внизу лежал поселок.

Сет нажал кнопку электрического замка. Люк открылся. От поселка к кораблю брела группа жителей — такая маленькая, что у Сета защемило сердце. Они уныло смотрели, как Сет, шатаясь и спотыкаясь, выбирается из люка.

Сознание ускользало; хватаясь за него, он обвел взглядом лица. Рассел был угрюм, Фрейзер выглядел усталым, в запавших глазах Мэри тревога за мужа уступала место облегчению. Доктор Бабл рассеянно грыз мундштук трубки. Среди них не было Тагга. И Белснора. Опережая вопросы, Сет произнес:

— Белснор убит?

Они кивнули.

— Ты первый из пропавших, кому удалось вернуться, — сказал Рассел. — Вчера, поздно вечером, мы заметили, что Белснор нас не охраняет. Подошли к лазарету и увидели, что он мертв.

— Убит электрическим разрядом, — уточнил Бабл.

— А ты исчез, — добавила Мэри. Несмотря на возвращение мужа, лицо ее было несчастным, а в глазах угасала надежда.

— Ложитесь-ка обратно в лазарет, — посоветовал Сету Бабл. — Удивляюсь, как вы не умерли. Посмотрите на себя — вы же весь в крови.

Все вместе они помогли Сету добраться до койки. Мэри торопливо поправила постель. Сет ждал пошатываясь, и наконец дал уложить себя на чистую простыню.

— Я хочу посмотреть ваше плечо, — сказал Бабл. — Боюсь, на артерии разошелся шов, и под повязкой кровит…

— Мы на Земле, — сообщил Сет.

Все молча смотрели на него. Бабл на миг оцепенел, затем повернулся спиной к Сету и снова стал перебирать хирургические инструменты. Пауза затягивалась.

— А что такое Здание? — спросил наконец Фрейзер.

— Не знаю. Но они сказали, что я там уже бывал. «Следовательно, на каком-то уровне сознания я помню, что это такое, — подумал он. — Возможно, все мы когда-то были там. Одновременно».

— Почему они нас убивают? — поинтересовался Бабл.

— Понятия не имею.

— Как ты узнал, что мы на Земле? — спросила Мэри.

— Побывал в Лондоне. Это древний, давно обезлюдевший город. Он огромен — больше любого неземного города в Галактике. Тысячи брошенных, разрушенных домов, фабрик, улиц. Когда-то в нем жило десять миллионов человек.

— Но на Земле нет ничего, кроме «вольеры»! — воскликнул Фрейзер. — И никого, кроме «страусов».

— Плюс казармы Межпланзапа и лаборатории исследовательского комплекса. — Голосу Сета явно недоставало уверенности и энтузиазма. — Мы, как и предполагали вчера вечером, — участники военного эксперимента, которым руководит генерал Тритон. — Но и в это ему не верилось. — Какие войска носят черную форму?

— Стражи «вольеры», — произнес Рассел ровным, безучастным голосом. — Форма — подарок, чтобы поднять их боевой дух. Работа среди «страусов» сильно воздействует на психику, поэтому три-четыре года назад была введена новая эффектная форма.

— Откуда вам это известно? — с подозрением спросила Мэри.

— Дело в том, что я один из них, — спокойно ответил Рассел, доставая из кармана маленький блестящий энергопистолет. — У нас вот такое оружие. — Он махнул колонистам пистолетом, чтобы встали теснее друг к другу. — У Морли был один шанс из миллиона. — Рассел указал на свое правое ухо: — Меня держали в курсе. Я знал, что Сет возвращается, но ни я, ни мое начальство даже мысли не допускали, что он доберется сюда.

Рассел улыбнулся. Лучезарно.

Раздался громкий хлопок.

Сделав полоборота, Рассел опустил оружие и мешком осел на землю. Энергопистолет выпал из его пальцев.

«Что это?» — удивился Сет, усаживаясь и напрягая зрение. В дверном проеме он различил силуэт человека. Сошедший-на-Землю? Неужели он явился к нам на выручку? Человек держал в руке оружие — старый пистолет, стреляющий свинцовыми пулями.

«Пистолет Белснора, — сообразил Сет. — Но он же у Тагга! Ничего не понимаю».

Остальные тоже ничего не понимали. Они нерешительно повернулись навстречу убийце Рассела.

Это был Игнац Тагг.

Рассел умирал на полу. Тагг нагнулся, подобрал его оружие и сунул себе за пояс.

— Я вернулся, — угрюмо вымолвил он.

— Ты слышал? — спросил Сет. — Ты слышал, как Рассел сказал, что…

— Слышал, — буркнул Тагг. Помедлив, он вытащил энергопистолет и протянул Сету. — Пусть кто-нибудь возьмет транквилизатор. Нам понадобится все оружие. Есть здесь еще что-нибудь стреляющее? В «шутихе»?

— Два таких же, — сказал Сет, принимая энергопистолет.

«Он не собирается нас убивать?» — подумал Сет удивленно.

От безумной гримасы на лице Тагга не осталось и следа, исчезла даже обычная агрессивная настороженность. Он был спокоен и выглядел совершенно здоровым.

— Вы мне не враги, — сказал он. — В отличие от них. — Он ткнул пистолетом в сторону Рассела. — Я знал, что среди нас есть чужой. Подозревал Белснора, но ошибся. Мне очень жаль. — Он умолк.

Остальные тоже молчали. Ждали, что сбудет дальше. Знали, что очень скоро что-нибудь случится.

«Пять стволов, — подумал Сет. — Курам на смех. Хотя… есть еще ракеты «воздух — воздух» на сбитом корабле, и Бог знает что еще. Может, и отобьемся».

— Попробуем, — кивнул Тагг, угадав его мысли по выражению лица.

— Кажется, я догадываюсь, что это за эксперимент, — пробормотал Фрейзер.

Все молчали, дожидаясь от психолога объяснений. Но их не последовало.

— Скажите, — попросил Бабл.

— Не скажу, пока не буду знать наверняка.

«Кажется, я тоже догадываюсь, — подумал Сет.

— Но Фрейзер прав: не зная наверняка, не имея убедительных доказательств, едва ли стоит говорить об этом».

— Я сразу поняла, что мы на Земле, — произнесла Мэри. — Давным-давно, еще ребенком, видела на картинках Луну.

— И к какому выводу ты пришла? — осведомился Фрейзер.

— Я… — Мэри поколебалась, глядя на мужа. — Разве это не эксперимент военных из Межпланзапа?

— Да, — кивнул Сет.

— Можно допустить и другое, — возразил Фрейзер.

— Не говори, — попросил Сет.

— Думаю, лучше сказать. Надо смотреть правде в глаза. Сначала обсудим мою догадку, а затем решим, стоит ли бороться.

— Говорите. — Бабл дрожал от нетерпения.

— Мы — опасные психи. Некоторое время, возможно, несколько лет, нас содержали в Здании.

— Он сделал паузу. — Следовательно, Здание — тюрьма и вместе с тем лечебница для душевнобольных.

— А как насчет поселка? — перебил Бабл.

— Это и есть эксперимент. Но не в военных целях. Поселок построен начальством тюрьмы-лечебницы, чтобы выяснить, пригодны ли мы для плодотворной жизни на свободе… На планете, якобы далекой от Земли. Но мы оказались ни на что не способны. Стали убивать друг друга… — Он указал на ружье-транквилизатор. — Вот что погубило Толчифа. Вот с чего все началось. Это ты, Бабл, его пристрелил. А Сьюзи тоже ты прикончил?

— Нет! — пискнул Бабл.

— Но смерть Толчифа — твоих рук дело, не так ли?

— За что? — спросил Сет у врача.

— Я… догадывался, кто мы такие. Думал, Толчиф — тот, кем потом оказался Рассел.

— Кто убил Сьюзи Смат? — обратился Сет к Фрейзеру.

— Понятия не имею. Может, Бабл. А может, ты, Морли? Отвечай, это твоих рук дело? — Фрейзер пристально посмотрел в глаза Сета. — Нет, думаю, не твоих. Возможно, Тагга. Но ты, надеюсь, понял мою мысль? Это мог сделать любой. У каждого из нас — склонность к убийству. Вот почему мы были в Здании.

— Это я убила Сьюзи, — призналась Мэри.

— За что? — Сет не мог в это поверить.

— За то, чем вы с ней занимались. — В голосе Мэри звучало ледяное спокойствие. — К тому же она пыталась меня застрелить. Помнишь домик? Она первая начала. Я только защищалась.

— Боже! — вздохнул Сет.

— Неужели ты был настолько без ума от нее, — ревниво спросила Мэри, — что не понимаешь, почему я это сделала?

— Я ее почти не знал.

— Ты знал ее вполне достаточно, чтобы…

— Хватит! — вмешался Тагг. — Это уже не имеет значения. Фрейзер высказал свою идею: каждый из нас способен на убийство. — Его лицо скривилось. — Но я считаю, ты ошибаешься, — обратился он к Фрейзеру. — Просто не могу поверить, что мы — маньяки.

— Но убийства говорят сами за себя, — настаивал Фрейзер. — Я давно понял, что каждый из нас — потенциальный преступник. Это подтверждается ярко выраженным аутизмом, шизофренической недостаточностью адекватного аффекта.

— Он уничтожающе посмотрел на Мэри. — Взять хотя бы ее признание в убийстве Сьюзи. Как будто ничего особенного не произошло! — Он показал на врача: — А как вам понравилась разгадка смерти Толчифа? Бабл пристрелил совершенно незнакомого человека просто на всякий случай — а вдруг он подослан начальством.

Наступившую паузу нарушил Бабл:

— Одного я не возьму в толк — у кого поднялась рука на миссис Рокингэм? Такая милая, почтенная, образованная женщина… Никому не мешала…

— А может, ее никто и не убивал, — предположил Сет. — Она была больна… Должно быть, ее увезли, как и меня. На лечение. Во всяком случае, так они объяснили мое похищение — дескать, Бабл неважно прооперировал плечо, и без квалифицированной помощи я долго не протяну.

— Ты поверил? — спросил Тагг.

Сет не стал кривить душой:

— Не знаю. Допускал. В конце концов меня могли пристрелить, как Белснора, прямо здесь.

«А ведь они убили только Белснора, — подумал Сет. — А всех остальных — мы… Это подтверждает теорию Фрейзера… А может, они не хотели его гибели, просто спешили и думали, что стреляют парализующим лучом. И еще, вероятно, они боялись нас».

— Я полагаю, — заговорила Мэри, — вначале они не вмешивались в наши дела. Ведь это все-таки эксперимент, им было интересно, чем он закончится. Затем, видя, что он принимает нежелательный оборот, сюда прислали Рассела… и застрелили Белснора. Возможно, в убийстве Белснора они — не видели ничего плохого, ведь он прикончил Тони. Даже мы заметили… — Она умолкла, подыскивая слова.

— Нестыковку, — подсказал Фрейзер.

— Да, нестыковку в его версии. Чем объяснить появление меча у Тони? — Оца положила ладонь на раненое плечо мужа. Прикосновение было легким, но не безболезненным. — Вот почему он решил спасти Сета. Он никого не убил. Он был невиновен. А ты… — Она посмотрела на Тагга и зарычала с ненавистью: — Ты способен пробраться в лазарет и добить его, беспомощного!

Тагг пренебрежительно махнул рукой.

— Миссис Рокингэм, — продолжала Мэри, — тоже не замарала рук кровью. Поэтому ее спасли. На переломе подобного эксперимента это естественно…

— Каждое твое слово, — перебил Фрейзер, — подтверждает мою правоту.

Он презрительно ухмыльнулся, как будто все, что происходило в колонии, его не касалось.

— Наверное, мы чего-то не учитываем, — произнес Сет. — Чем объяснить, что они допустили столько убийств? Ведь они должны были знать обо всем, во всяком случае, после прибытия Рассела. Но мне кажется, знали и раньше.

— Возможно, они плохо следили за нами, — предположил Бабл. — Полагались, наверное, на искусственных насекомых с телекамерами.

— Уверен, у них было что-то еще. — Сет повернулся к жене. — Обыщи Рассела, вдруг найдется что-нибудь интересное. Ярлычок на одежде, клеймо на часах или псевдочасах, клочок бумаги в кармане…

— Хорошо. — Мэри осторожно сняла с Рассела чистый, с иголочки пиджак.

— Дай взглянуть, — попросил Бабл, когда Мэри извлекла бумажник. — Удостоверение. Нед Рассел, проживает в куполе-колонии на Сириусе-3. Возраст 29 лет. Волосы каштановые. Глаза карие. Рост пять футов одиннадцать с половиной дюймов. Имеет право вождения кораблей классов «Б» и «В». — Он еще порылся в бумажнике. — Трехмерная фотография молодой женщины — по всей видимости, жены. Фотоснимки ребенка.

Все молчали.

— В общем, — нарушил тишину Бабл, — ничего ценного для нас. Никакой информации. — Он закатал левый рукав Рассела. — Часы «Омега» с автоматическим заводом. Хорошая вещь. — Он чуть выше задрал коричневую парусину. — Татуировка на внутренней стороне предплечья. Гм, странно, у меня — точно такая же и на том же месте… — Он провел по руке Рассела и прошептал:

— Персус-9. — Затем расстегнул собственный обшлаг и закатал рукав. Все увидели точно такие же буквы.

— И у меня на лодыжке, — сказал Сет.

«Странно, — подумал он, — я давно уже не вспоминал об этой наколке».

— Откуда она у вас? — спросил Бабл. — Я позабыл, где приобрел свою, очень уж давно это было. И не припоминаю, что она означает… Похоже на военную опознавательную метку. Возможно, это географическое название. Военный объект на Персусе-9.

Взгляд Сета скользнул по остальным поселенцам. Каждому было явно не по себе.

— Такие отметины есть у всех нас, — вымолвил Бабл, положив конец очень долгой паузе.

— Может, кто-нибудь припомнит, где и когда обзавелся своей наколкой? — осведомился Сет. — Или почему? Или каков ее смысл?

— В ту пору я был еще ребенком, — сказал Фрейзер.

— Ты никогда не был ребенком, — возразил Сет.

— Что-то я не пойму. — Мэри озадаченно посмотрела на мужа.

— Его нельзя вообразить ребенком, вот что я имел в виду.

— Но ты сказал по-другому.

— Да какая разница, как я сказал? — вспылил Сет. И тотчас взял себя в руки. — Итак, у нас есть еще одна общая черта — надпись на теле. Вероятно, такая же татуировка была и у погибших — Сьюзи и остальных. Что ж, налицо неприятный факт: у каждого из нас существует пробел в памяти. Иначе бы мы знали, откуда взялись эти татуировки и что они означают. Знали бы, что такое Персус-9, или, на худой конец, когда были сделаны татуировки. Боюсь, это подтверждает гипотезу о нашем безумии и преступных наклонностях. Видимо, отметины мы приобрели в Здании, находясь в заключении. Воспоминаний о том, что мы там были, у нас не сохранилось, значит, наколки сделаны там. — Он размышлял вслух, позабыв о том, что его слушают. — Как в Дахау. Мне думается, крайне необходимо понять их смысл. Это будет первым серьезным шагом к разгадке, кто мы такие и для чего предназначен наш поселок. Ну, кто подскажет, как узнать, что такое Персус-9?

— Можно запросить справочный блок «шутихи», — сказал Тагг.

— Можно, — кивнул Сет. — Попробуем. Но я предлагаю сначала потолковать с тенчем. И хочу при этом присутствовать. Возьмете меня с собой?

«Если меня бросят здесь, — промолвил он мысленно, — я буду убит. Как Белснор».

— Я позабочусь, чтобы тебя перенесли на «шутиху», — пообещал Бабл. — Но с единственным условием: сначала мы поговорим со справочным блоком корабля. Если от информотеки будет прок, незачем отправляться в такую…

— Прекрасно, — согласился Сет, зная, что корабельная информотека ничем помочь не сможет.

Под руководством Тагга поселенцы перенесли Сета на «шутиху» и устроились на ней сами.

Вновь оказавшись за консолью управления, Сет нажал кнопку СПРАВКИ.

— Дааа, сэррр, — проскрипел механизм.

— Что ты можешь сказать о надписи «Персус-9»?

Ровный гул. Затем — голос компьютера:

— Инфорррмации о Персусе-9 не имею.

— Будь он планетой, у тебя были бы сведения о нем?

— Дааа, если бы ими рррасполагало ррруковод-ство Межпланзапа.

— Спасибо. — Сет отключил СПРАВКИ. — У меня было предчувствие, что здесь мы ничего не узнаем. Есть и другое предчувствие: тенч скажет нам все.

«Возможно, он для того и существует, чтобы ответить на этот вопрос», — произнес он мысленно.

— Я поведу корабль, — вызвался Тагг. — Ты серьезно ранен. Ложись.

— Куда я лягу? Тут яблоку негде упасть.

Поселенцы потеснились, и Сет с наслаждением перебрался на пол.

Повинуясь Таггу, «шутиха» ринулась в небо.

«Пилот-убийца, — вяло отметил Сет. — А рядом — убийца-врач. И моя жена — преступница». — Он закрыл глаза.

«Шутиха» летела на поиски тенча.

— Это здесь, — подал голос Фрейзер, следивший за экраном. — Сажай корабль.

— Пожалуйста, — добродушно откликнулся Тагг.

Стоило ему чуть пошевельнуть шаром-штурвалом, как «шутиха» резко пошла на снижение.

— Как думаете, нас заметили? — нервно спросил Бабл. — В Здании?

— Не исключено, — сказал Тагг.

— Не возвращаться же с пустыми руками, — поспешил вмешаться Сет.

— Это уж точно, — кивнул Тагг. — Но об этом и речи не идет. — Управление «шутихой» давалось ему легко. Корабль вышел из пике на пологую кривую, мягко опустился на землю и застыл.

— Помогите мне выйти, — попросил Сет, вставая. В голове гудело, как будто через мозг пропускали ток частотой шестьдесят герц.

«Это от страха, — подумал он. — Нервная дрожь. Рана тут ни при чем».

Его осторожно вывели из корабля на иссушенную, покрытую жесткой коркой землю. Тянуло гарью. Мэри остановилась и отвернулась от ветра, чтобы высморкаться.

— Где река? — спросил озираясь Сет.

Река исчезла.

«Мы прилетели куда-то не туда, — подумал он.

— А может, тенч перебрался в другое место».

И тут он увидел тенча — до него было рукой подать. Существо ухитрилось почти полностью слиться с местностью.

«Как пустынная жаба, — отметил Сет, — которая зарывается в песок».

Бабл быстро писал на клочке бумаги. Закончив, протянул его Сету — на утверждение.

«Что такое «Персус-9»?

— Годится.

Бумажка прошлась по рукам, все кивком выразили согласие.

— Хорошо. — Сет постарался придать голосу твердость. — Положи перед тенчем.

Огромный шарообразный сгусток протоплазмы слегка заколыхался, словно ощутив присутствие людей. Потом, когда перед ним положили листок, задрожал.

«Как будто хочет уползти от нас», — подумал Сет.

Тенч раскачивался взад и вперед, всем своим видом выражая смятение. Кое-где он даже потек.

«Что-то неладно, — осознал Сет. — В тот раз такого не было».

— Назад! — Бабл схватил Сета за здоровую руку и потащил прочь.

— Боже мой! — воскликнула Мзри. — Он делится!

Она повернулась и бросилась бежать под прикрытие «шутихи».

— Она права. — Фрейзер тоже отступил.

— Похоже, он вознамерился… — начал Бабл, но тут тенч испустил протяжный стон. Тварь колыхалась, меняя окраску; по серой луже, окружавшей ее, разбегались волны. Затем на глазах у ошеломленных поселенцев тенч стал делиться: сначала на двое, затем на четыре части. Спустя мгновение разделилась каждая четвертушка.

— Похоже, он рожает, — выкрикнул Фрейзер, перекрывая замогильный стон, который с каждым мигом звучал все громче и пронзительней.

— Нет, не рожает, — возразил Сет. — А просто разрывается. Мы убили его своим вопросом. Он знал ответ, и поэтому был уничтожен. Навсегда.

И тут тенч взорвался.

Некоторое время поселенцы не могли вымолвить ни слова. Просто стояли и смотрели на ошметки тенча. Желеобразную массу разбрызгало далеко вокруг. Наконец Сет сделал несколько шагов вперед; его спутники, отбежавшие к кораблю, робко возвращались — посмотреть на дело рук своих.

— Почему? — возбужденно спросила Мэри. — Почему от такого простенького вопроса…

— Это компьютер, — коротко ответил Сет, различивший среди желе детали электроники: провода, транзисторы, печатные платы, кристаллы, электронные схемы… Тысячи и тысячи деталей, рассыпанных по земле, как мелкое китайское печенье, которое еще называют «дамским». Да, восстановить тенча уже невозможно — интуиция говорила Сету, что конструкторы позаботились об этом.

— Выходит, он был неорганическим, — произнес ошеломленный Бабл. — А вы, Морли, ничего не подозревали?

— Было предчувствие, но ложное. Я думал, он единственное живое существо, способное нам ответить.

«Боже, как я ошибался!» — воскликнул Сет про себя.

— В одном ты прав, Морли, — вступил в разговор Фрейзер. — По всей видимости, этот вопрос ключевой. Но куда нам теперь идти?

Земля вокруг тенча дымилась — похоже, желеобразное вещество и компьютерные детали вступили друг о другом в экзотермическую реакцию. Дым выглядел зловеще. Сет вдруг — вроде бы ни с того, ни с сего — осознал серьезность ситуации.

«Да, — произнес он мысленно, — цепная реакция. Мы начали ее, но остановить не в силах. Как далеко она зайдет?»

Он помрачнел. От тенча по земле расползались черные трещины, в них пузырилась густая жидкость, которой истекала агонизирующая тварь. Откуда-то издали доносился глухой ритмичный звук, как будто взрыв пробудил кого-то огромного, злобного, омерзительного…

— Боже мой! — воскликнул потрясенный Фрейзер. — Морли, что ты наделал своим вопросом? — Он неуклюже, как разладившийся робот манипулятором, обвел вокруг себя рукой. — Тут все рушится!

Он был прав. Землю разрывало: еще немного, и негде будет стоять. «Шутиха»! — вспыхнуло в мозгу у Сета. — Скорее на борт!»

— Бабл! — хрипло выкрикнул он. — Возвращаемся на корабль!

Но Бабл исчез. Всматриваясь в клубы дыма, Сет не видел ни его, ни остальных.

«Они уже на корабле», — сообразил он и поспешно двинулся к «шутихе».

— Даже Мэри! Ублюдки!

Шатаясь, он добрался до открытого люка. Рядом, по земле, протянулась черная трещина; еще мгновение — и ее ширина достигла шести футов. Вправо и влево, от нее, ветвясь, побежали трещины поуже. Секунда — и вот уже под ногами Сета бездна, в ее глубине кто-то шевелится. Огромная, безглазая, скользкая тварь корчится во мраке, источая здовоние и не обращая внимания на Сета.

— Бабл! — придушенно крикнул он и, превозмогая головокружение, шагнул к «шутихе».

Внутри — ни души.

«Один как? перст», — подумал он.

«Шутиха» вдруг затряслась и накренилась, земля под ней вздыбилась. Заморосил дождь, на тело посыпались едкие капли — не вода, а какое-то другое, куда менее безвредное вещество. Капли жгли кожу. Цепляясь здоровой рукой, Сет ввалился в люк и некоторое время стоял, астматически дыша и кашляя. Куда подевались остальные? Ни единого следа… Он подполз к обзорному экрану. Снова корабль заходил ходуном, и Сет понял: его затягивает в бездну.

«Прочь отсюда! Скорее! Искать Мэри и остальных уже нет времени!»

Он включил двигатель, затем вцепился в шар-штурвал, и «шутиха» с единственным пассажиром на борту метнулась в темное, угрюмое, несущее угрозу всему живому, небо. Сет слушал, как по корпусу лупит дождь.

«Странный дождь. Как кислота. А вдруг она разъест обшивку и уничтожит меня вместе с «шутихой»?»

Он уселся поудобнее и увеличил масштаб изображения на экране. Повращал камеру, одновременно выведя «шутиху» на круговой маршрут. На экране появилось Здание. Совсем рядом с ним бурлила вышедшая из берегов река; волны, желтые от взбаламученной грязи, лизали стену. Перед лицом последней опасности Здание перекинуло временный мост через реку. На мосту Сет увидел мужчин и женщин. Боже, какие они дряхлые! Белые, слабые, как измученные лабораторные мыши. Шаг за шагом они продвигались над кипящей бездной.

«Идут туда против воли, — догадался Сет. — Кто они?»

Всмотревшись в черты одной из старух, сгорбленной, испуганной, жалкой, он узнал собственную жену. Следом за ней семенила Сьюзи Смат… А вот доктор Бабл. Да, теперь Сет узнал их всех. Неда Рассела, Бена Толчифа, Глена Белснора, Уэйда Фрейзера, Бетти Джо Бем, Тони Дункельвельта, Игнаца Тагга, Мэгги Волхв, старого Берта Кеслера (он не изменился — все та же ходячая развалина), Роберту Рокингэм и, наконец, Мэри.

«Их захватил Разрушитель Формы, — сообразил Сет, — и превратил в старцев. И теперь они возвращаются туда, откуда пришли. Насовсем. Чтобы умереть там».

Корпус корабля вибрировал. Снова и снова раздавался лязг, как будто снаружи по обшивке стучали кувалдой. Сет поднял «шутиху» повыше, и скрежет утих.

«Что это было?» — подумал он, снова прикипая взглядом к экрану.

Здание рассыпалось. Обломки — пластик вперемешку с металлом — крутясь, взмывали вверх, словно подхваченные ураганным ветром. Хрупкий мост через реку обрушился, и те, кто по нему ступал, вместе с обломками полетели в ревущую грязную воду. И исчезли. Здание тоже погибло — старцы не нашли в нем спасения.

«Я один уцелел», — осознал Сет.

С горестным стоном он повернул штурвал. «Шутиха» сорвалась с налетанной траектории и по прямой понеслась к поселку.

Внезапно двигатель заглох. Теперь Сет не слышал ничего, кроме щелчков дождевых капель о корпус. «Шутиха» теряла высоту, падая по пологой кривой.

Смежив веки, он сказал себе: «Я сделал все, что мог. Держался до конца. Больше от меня ничего не зависит».

«Шутиха» ударилась и заскользила по земле. Сета сбросило с кресла на пол. От корпуса отлетело несколько секций обшивки, в пробоины хлынул едкий дождь. В мгновение ока Сет вымок до нитки. Разлепив горящие веки, он увидел на одежде прорехи с обугленными краями; ядовитое вещество пожирало его тело. Мысль об этом длилась долю секунды — казалось, время на борту «шутихи» остановилось. Корабль то катился, то скользил носом вперед по равнине. Сет не испытывал больше ни страха, ни горя, ни боли — ровным счетом ничего, как бы со стороны наблюдая за гибелью «шутихи» и своей собственной.

Наконец корабль замер, и наступила мертвая тишина, если не считать шума дождя. Сет лежал неподвижно, наполовину погребенный под обломками консоли управления и обзорного экрана.

«Господи! — подумал он. — Ничего не осталось. Того и гляди, земля разверзнется и проглотит «шутиху» вместе со мной. Но мне уже все равно, потому что я умираю. В пустоте, бессмыслице и одиночестве. Как и все, кто погиб до нашей последней встречи с тенчем. Заступник, заступись за меня. Займи мое место. Умри вместо меня».

Он ждал. И слышал только стук капель.

Глен Белснор снял с головы полиэнцефальный цилиндр, осторожно опустил его на пол и неуверенно поднялся на ноги. Потер лоб и испытал приступ боли.

«Плохо, — подумал он. — На сей раз мы оказались не на высоте».

Приковыляв в кают-компанию, он откупорил бутылку и наполнил чашку тепловатой водой. Порылся в карманах, нашел таблетку сильнодействующего анальгетика. Сунул в рот, запил глотком прошедшей многократную обработку жидкости.

В своих кабинках уже шевелились остальные. Уэйд Фрейзер стащил с головы цилиндр, а в нескольких кабинках от него вернулась к гомоэнцефальной жизни Сьюзи Смат.

Помогая Сьюзи освободиться от тяжелого цилиндра, Белснор услышал тонкий, жалобный стон.

«Сет Морли», — понял он.

— Погоди, — сказал он Сьюзи. — Я скоро вернусь.

Забыв о винтовом замке под подбородком, Игнац Тагг яростно вцепился в цилиндр, рванул… Замок сломался. Тагг уселся — глаза налиты кровью, на бледном худом лице — недовольство.

— Дай руку, — сказал ему Белснор. — Похоже, у Морли шок. Ты бы помог подняться доктору Баблу, а?

— С Морли все будет в порядке, — прошипел

Тагг, протирая глаза и кривясь, как будто его тошнило. — С ним всегда так.

— Но ему плохо. Должно быть, перенес очень тяжелую смерть.

Тагг встал и вяло кивнул:

— Как скажешь, капитан.

— Людям надо согреться, — продолжал Белснор.

— Включи ближайший обогреватель на максимальную мощность. — Он склонился над лежащим ничком доктором Милтоном Баблом и скомандовал, снимая с него цилиндр: — Милт, подъем!

Постепенно приходили в себя другие члены экипажа. Усаживались. Стонали.

Глен Белснор заговорил во весь голос:

— С вами все в порядке. На сей раз мы потерпели фиаско, но нашему здоровью, как всегда, не причинено никакого вреда. Доктор Бабл сделает вам уколы для смягчения перехода из полиэнцефального слияния к нормальной гомоэнцефальной деятельности. — Выждав секунду, он повторил последнюю фразу.

— Мы на «Персусе-9»? — с дрожью в голосе спросил Сет.

— Ты снова на борту, Морли, — ответил Белснор. — Вернулся на «Персус-9». Помнишь свою смерть?

— Со мной было что-то ужасное, — пробормотал Сет.

— Да, тебя ранили в плечо, — уточнил Белснор.

— Нет, не это… Позже. После тенча. Помню, как я летел на «шутихе», как отказал двигатель и она разбилась… развалилась в воздухе. Меня не то разорвало, не то разъело. Но все время, пока «шутиха» пахала равнину, я был жив.

— Не жди от меня сочувствия, — проворчал Белснор. — Если уж на то Пошло, меня самого прошили электрическим разрядом.

Длинные волосы Сьюзи были спутаны, из-под расстегнувшейся блузки озорно выглядывала правая грудь. Девушка осторожно коснулась затылка и поморщилась.

— Тебя пришибли камнем, — объяснил Белснор.

— За что? — Сьюзи никак не могла прийти в себя. — Что я такого сделала?

— Твоей вины тут нет. Очевидно, это был акт насилия, мы давали выход давно накопившейся агрессивности. — Капитан не без труда припомнил, как застрелил Тони Дункельвельта, самого молодого члена экипажа.

«Будем надеяться, он не слишком сердит на меня, — подумал он. — Да и с чего бы ему дуться? В конце концов, потакая собственной агрессивности, он прикончил Берта Кеслера.

Мы постепенно перебили друг друга, — подумал капитан. — Что ж, я надеюсь (и молюсь), что в следующий раз все будет иначе. Должно быть иначе. Хотя, похоже, как и в предыдущие сеансы слияния, эпизод с Дельмаком-0 помог нам избавиться от излишней враждебности».

Он обратился к Баблу, который неуверенно собирал разбросанную по полу одежду:

— Доктор, поторопись. Дай, кому что нужно. Анальгетиков, транквилизаторов, стимуляторов… Людям необходима твоя помощь. Но… — он наклонился к врачу поближе, — не вздумай давать им наркотики, вызывающие привыкание. Я тебя уже предупреждал.

Бабл сгорбился над Бетти.

— Миссис Бем, вам нужна химико-терапевтическая помощь?

— Мне… Нет, думаю, обойдусь. — Бетти уселась с гримасой боли и вымученно улыбнулась. — Я утонула. О-хо-хо! — На усталом лице «колесницы» отразилось облегчение.

Негромко, с мягкой настойчивостью в голосе, Белснор обратился ко всем:

— Как это ни досадно, нам придется отказаться от помощи этого устройства. Уж очень неприятны побочные эффекты.

— Зато терапевтическая польза велика. — Дрожащей рукой Фрейзер поднес к трубке зажигалку.

— С точки зрения психиатрии.

— Оно вышло из повиновения, — возразила Сьюзи.

— Что допускалось заранее. — Бабл обходил космонавтов, помогая подняться, давая им препараты, которые они просили. — Мы называем это тотальным катарсисом. Агрессивности, переходящей от человека к человеку, на борту изрядно поубавилось.

— Надеюсь, от агрессивности по отношению ко мне ты избавился, — сказал врачу Бен Толчиф. Его глаза вспыхнули. — Если вспомнить, как ты меня…

— Это корабль, — шепотом повторил Сет.

— Совершенно верно, — с оттенком иронии в голосе произнес Белснор.

— О чем ты забыл на этот раз? Может, прочесть лекцию? — Он подождал, но Сет помалкивал — похоже, еще не оправился от шока. — Дай ему что-нибудь из амфетаминов, — велел капитан Баблу, — чтобы поскорее очухался.

«С Морли всегда так, — подумал он, — приспосабливаемость к замене корабельного быта полиэнцефально-детерминированной реальностью — почти нулевая».

— Ничего, со мной все в порядке. — Морли устало закрыл глаза.

Кое-как поднявшись на ноги, Мэри приблизилась к нему, опустилась рядом на койку и положила изящную руку на его плечо. Вспомнив о ране, он отодвинулся… и обнаружил, что боль, как ни странно, исчезла. Он бережно коснулся плеча. Здоровехонькое — ни пулевого отверстия, ни сочащейся крови.

«Непостижимо. Хотя, насколько я помню, так было всегда».

— Дать чего-нибудь? — спросила жена.

— А ты как себя чувствуешь?

— Нормально.

— За что ты убила Сьюзи? Ладно, пустяки, — поспешно произнес он, видя гримасу злобы на ее лице. — Не знаю, почему, но меня очень тревожат эти убийства. Чтобы сразу столько смертей… Просто кошмар какой-то. Надо было установить психопредохранитель, чтобы после первого же убийства машина отключилась.

— Слышал, что сказал Фрейзер? — спросила Мэри. — Это было необходимо, между нами накопилось слишком много злобы.

«Теперь я понимаю, почему взорвался тенч, когда мы спросили, что такое «Персус-9», — подумал Сет, — и почему с ним рухнула вся психоконструкция».

Просторная, слишком хорошо знакомая рубка настойчиво протискивалась в сознание. При виде нее Сет ощутил гнетущий страх. Этот мир был для него куда менее приятен, чем… Как бишь его… Дельмак-0.

«Да, точно, — припомнил он. — Мы взяли произвольную комбинацию из нескольких букв, выданных бортовым компьютером… Смоделировали некую реальность и погрузились в нее. Волнующее развлечение, обернувшееся массовым убийством. Приключение, которого не пережил никто».

Он глянул на ручные часы. Календарик показывал, что в полиэнцефальном слиянии минуло двадцать дней. Целых двадцать суток реального времени уместились в полиэнцефальные сутки с небольшим. Правда, не было восьми лет в Текеле Упарсине, а были всего лишь искусственные воспоминания, внедренные в мозг в самом начале слияния, чтобы придать приключениям достоверность.

«Что же мы еще получили? — устало подумал Сет. — Идеальную религию, вот что».

Они ввели в бортовой компьютер «ТЕНЧ 889Б» все, что знали о самых распространенных религиях: христианстве, иудаизме, магометанстве, зороастризме, тибетском буддизме… Из этой мешанины данных «ТЕНЧ 889Б» извлек все необходимое для синтеза цельной теософской доктрины.

«Да, это мы их создали, — подумал Сет в замешательстве. — Заступника, Промыслителя, Сошедшего-на-Землю… Даже свирепого Разрушителя Формы. Квинтэссенция общения человека с Богом, громоздкое логическое построение, китайская головоломка, сложенная компьютером из введенных в него постулатов… В частности, из постулата существования Бога. И Спектовский…»

Сет закрыл глаза, вспоминая.

Спектовский был первым капитаном корабля. Погиб при аварии, оставив команду совершенно беспомощной. Создание им галактического Священного Писания не более чем любезный жест «ТЕНЧА 889Б». Это он сделал всеми уважаемого капитана творцом религии, которая легла в основу последнего мира.

Благоговение экипажа перед Спектовским было аккуратно перенесено на почву Дельмака. Потому что Спектовский являлся в некотором смысле богом — его влияние на жизнь команды было сродни божественному. Да, этот щтрих придал сотворенному миру правдоподобие, поскольку идеально соответствовал их суевериям.

«Полиэнцефальный разум, — размышлял Сет.

— Изначально — игрушка, развлекавшая нас в двадцатилетием полете, помогавшая на время уйти от действительности. Но путешествие не закончится на двадцатый год. Оно будет длиться до тех пор, пока не умрет вся команда. И никто из нас не в силах предугадать, когда, где и как это случится с конкретным членом экипажа. Никто даже не думает об этом, и легко понять, почему: жизнь на борту для каждого давно превратилась в кошмар.

Мы бы выдержали двадцать лет, если бы знали, что путешествию придет конец. Эта мысль поддерживала бы в нас здравый рассудок и жизнь. Но случилась авария, и теперь «Персус-9» будет вечно летать вокруг погасшей звезды. Бортовой радиопередатчик безнадежно испорчен, у нас осталось одно-единственное лекарство от сумасшествия — эскапистская игра, одна из тех, что так широко распространены на космических кораблях дальнего следования.

Вот что на самом деле нас тревожит, — осознал Сет. — Угроза поочередно скользнуть в бездну психоза. Оставшиеся с каждой потерей будут все дальше от человечества и от всего, что с ним связано.

Боже! — воскликнул он про себя. — Как бы мне хотелось вернуться на Альфа Центавра! Если бы только…».

Но думать об этом не имело смысла.

— Не верится, что мы сами создали религию Спектовского, — сказал Толчиф, бортмеханик. — Ведь она оказалась такой реальной… Такой безупречной.

— Еще бы, ведь она в основном разработана компьютером.

— Но главная идея принадлежит нам. — Тони не сводил с капитана обвиняющего взгляда. — А ведь в этот раз ты меня убил! — заявил он.

— Мы ненавидели друг друга, — сказал Белснор. — Я — тебя, ты — меня. Во всяком случае, так было до Дельмака. — Он повернулся к Фрейзеру.

— Наверное, ты прав. Я уже не испытываю раздражения. — И мрачно добавил: — Но через неделю-другую оно вернется.

— Неужели мы и правда так ненавидим друг друга? — спросила Сьюзи.

— Да, — кивнул Фрейзер.

Тагг и доктор Бабл помогли престарелой миссис Рокингэм подняться на ноги. Ее морщинистые щеки порозовели.

— Дорогие мои, — прохрипела она, — это просто ужасно! Какое жуткое место! Надеюсь, мы туда никогда не вернемся. — Шаркая, она приблизилась к Белснору и вцепилась в его рукав. — Правда, нам не придется пережить это еще раз? Честное слово, на нашем корабле куда лучше, чем на этой отвратительной, дикой планете…

— На Дельмак мы не вернемся, — пообещал Белснор.

— Слава тебе, Господи. — С помощью Тагга и Фрейзера миссис Рокингэм уселась. — Как это любезно с вашей стороны! Мистер Морли, нельзя ли кофе?

— Кофе? — эхом отозвался Сет, только сейчас вспомнив, что он кок, и все драгоценные пищевые продукты, в том числе кофе, чай и молоко, в его ведении. — Пойду включу кофеварку. На камбузе он насыпал в кофеварку несколько столовых ложек бурого порошка и отметил, как отмечал неоднократно, что запас кофе тает. Еще несколько месяцев, и команда останется без этого напитка.

«Но сейчас без кофе не обойтись, — подумал он.

— Мы получили очень сильную встряску. Как никогда».

— Что такое Здание? — спросила, войдя в камбуз, Мэри.

— Здание? — Он наполнил кофеварку водой. — Это завод Боинга на Проксиме-10. Там построен наш корабль. И мы там сели на борт, помнишь? Шестнадцать месяцев обучались у Боинга, проверяли корабельные системы, грузили все необходимое — короче, готовили «Персус-9» к полету.

Мэри поежилась.

— А люди в черной коже?

— Не знаю.

В дверях появился Нед Рассел, представитель военной полиции на корабле.

— На этот вопрос могу ответить я. Стража в черных мундирах — символ желания сломать систему и начать все сызнова. А управляли стражниками мысли «погибших».

— Да что ты говоришь? — язвительно отозвалась Мэри.

— Полегче. — Сет обнял ее за плечи.

С самого начала команда не поладила с Расселом. Впрочем, учитывая его профессию, этого следовало ожидать.

— Рассел, в один прекрасный день ты попытаешься захватить корабль, — сказала Мэри. — Отнять власть у капитана Белснора.

— Нет, — спокойно возразил Рассел. — Меня интересует только сохранение мира и порядка. Это моя работа, и я сделаю все, что от меня зависит. И неважно, нравится это остальным или нет.

— Как бы мне хотелось, — заговорил Сет, — чтобы Заступник действительно существовал! — Ему все еще не верилось, что они сами создали вероучение Спектовского. — В Текеле Упарсине Сошедший-на-Землю выглядел совершенно реальным. Он и сейчас…

— Потому-то мы и создали религию, — назидательно произнес Рассел, — что нуждались в ней. Ибо не имели самого необходимого. Но теперь, Морли, мы вернулись в действительность и снова должны смотреть правде в глаза. Это не слишком приятно, правда?

— Правда, — буркнул Сет.

— А тебе хотелось бы вернуться на Дельмак?

Помолчав, Сет ответил:

— Да.

— И мне, — помедлив, сказала Мэри.

— Боюсь, и мне тоже, — вздохнул Рассел. — Как бы плохо там ни было, каких бы бед мы ни натворили… Но там, по крайней мере, у нас оставалась надежда. А здесь, на корабле… — Он конвульсивно, яростно рубанул рукой воздух. — Никакой надежды! Ничего! Рано или поздно мы состаримся, как Роберта Рокингэм, и умрем!

— Миссис Рокингэм повезло, — с горечью произнесла Мэри.

— Еще как повезло. — Лицо Рассела побагровело от бессильного гнева и муки.

В этот вечер после ужина они собрались на мостике. Наступило время придумывать новый полиэнцефальный мир. Для его создания требовалось участие каждого, иначе бы этот мир скоро разрушился, как Дельмак в финале своего существования.

За пятнадцать лет все члены экипажа достигли в этой игре мастерства. Особенно Тони Дункельвельт. Ему было восемнадцать, почти вся жизнь прошла на борту «Персуса-9». Полиэнцефальная иллюзия стала для него второй реальностью.

— А ведь результат не так уж плох, — заключил Белснор. — Мы убили почти три недели.

— Как насчет планеты-океана? — спросила Мэри. — Мы могли бы стать дельфиноподобными млекопитающими в теплых морях.

— Уже было, — сказал Рассел. — Месяцев восемь назад. Неужели забыли? Дайте взглянуть… да. Мы назвали планету Аквасомой-3 и провели на ней три месяца реального времени. Очень удачный мир, я бы сказал, один из самых сносных. После него мы были не такими агрессивными…

— Кроме меня. — Сет встал и вышел из рубки в тесный коридор.

Некоторое время он простоял в одиночестве, потирая плечо. В нем тлела психосоматическая боль — напоминание о Дельмаке.

«Через неделю исчезнет, — подумал он. — Вот и все, что оставил нам этот мир. Боль и быстро уходящие воспоминания.

А как насчет мира, где мы — спокойные, мертвые — лежали бы в гробах? Ведь, по существу, именно это нам и нужно».

Последние четыре года обошлись без самоубийств. Численность населения корабля стабилизировалась, по крайней мере, на какое-то время.

«До смерти миссис Рокингэм, — сказал себе Сет.

— Как бы мне хотелось уйти вместе с ней! И вообще, сколько мы еще продержимся? Недолго. У Тагга с мозгами не в порядке, да и у Фрейзера… И у Бабла. И у меня. Наверное, я тоже потихоньку слетаю с катушек. Фрейзер прав: убийства на Дельмаке показывают степень нашей взаимной ненависти…нашего психического нездоровья. А значит, каждый последующий мир будет все более жесток. На Дельмаке мы упустили из виду смерть миссис Рокингэм. Потому что эта женщина — самая достойная и нормальная из нас. Ибо знает, что скоро ей предстоит умереть.

Да. Смерть. Наше единственное утешение.

Можно открыть какой-нибудь люк, и корабль лишится воздуха. Его высосет космос. И тогда все мы умрем. Быстро, в одно мгновение».

Он положил ладонь на аварийный замок ближайшего люка. Но ничего не сделал. При одной мысли о том, что он способен на такое, в жилах у Сета застыла кровь. Казалось, на борту остановилось время. Все вокруг выглядело двухмерным.

По коридору со стороны кормы к нему приближался человек в просторном светлом одеянии. Моложавый, стройный, с курчавой бородкой на румяном лице.

— Сошедший, — пробормотал Сет.

— Нет, — ответил незнакомец. — Я не Сошедший-на-Землю. Я — Заступник.

— Но ведь это мы тебя придумали! Мы и «ТЕНЧ-889Б».

— Я пришел за тобой. Куда бы ты хотел пойти, Сет Морли? Кем бы хотел стать?

— Ты имеешь в виду иллюзию? Вроде нашего полиэнцефального мира?

— Нет. — Заступник отрицательно покачал головой. — Я имею в виду свободу — смерть и возрождение в мире, который тебе подойдет. Назови тот мир, и я отведу тебя туда.

— Ты не хочешь, чтобы я открыл люк и убил остальных? — догадался Сет.

Заступник кивнул.

— Жить им или умереть — пусть решают сами. Ты можешь решать только за себя.

— Я хочу быть растением в пустыне, — сказал Сет. — Целыми днями видеть солнце. И расти. Пожалуй, неплохо бы родиться кактусом на теплой планете. И чтоб меня никто не трогал.

— Да будет так.

— Спать, — продолжал Сет. — Я хочу спать, но вместе с тем ощущать солнце и не забывать о себе.

— Так и живут растения, — кивнул Заступник.

— Они дремлют, но сознают, что существуют. Ну что ж. — Он протянул Сету руку. — В путь.

Сет коснулся ладони Заступника и, как только сильные пальцы сомкнулись, испытал счастье. Никогда в жизни ему не было так хорошо.

— Ты будешь жить и спать тысячу лет, — пообещал Заступник и прямо из корабельного коридора понес Сета к звездам.

— Капитан, я не могу найти мужа. — Перепуганная Мэри чувствовала, как по щекам текут слезы. — Он исчез!

— В каком смысле? Его что, нет на борту? Чепуха! Чтобы выйти в космос, надо открыть люк. Если бы это случилось, мы бы уже задохнулись.

— Я знаю, — всхлипнула Мэри.

— Значит, он где-то здесь. Вот продумаем как следует новый полиэнцефальный мир и найдем его.

— Нет! — воскликнула она. — Сейчас!

— Потом! — отрезал Белснор.

Она повернулась и пошла прочь.

— Вернись! Ты нам понадобишься.

— Не вернусь. — Она покинула рубку и прошла тесным коридором в камбуз.

«Наверное, он исчез отсюда, — подумала Мэри.

— Здесь он проводил почти все время. Такое чувство, будто он и сейчас рядом».

Сгорбившись на табурете в крошечном отсеке камбуза, она слушала голоса из рубки. Постепенно они затихли: наступило полиэнцефальное слияние.

«На сей раз — без меня, — подумала она. — Надеюсь, им сейчас хорошо. Впервые в жизни я не с ними. Вышла из игры. Что теперь делать? Куда идти?

Я одна. Сет ушел… Все ушли. А самой, без их помощи, мне никуда не уйти».

Она потихоньку вернулась в рубку. Там лежала вся команда: каждый в своей кабинке, от цилиндра на голове и верхней части туловища тянется множество проводов. Без дела только цилиндр Мэри… и Сета.

Мэри дрожала.

«Что они на этот раз ввели в программу? Какие были идеи и что извлек из них «ТЕНЧ-889Б»? Как выглядит этот новый мир?»

Она осмотрела панель тихо гудящего компьютера. Из всей команды с ним умел обращаться только Белснор. Конечно, Мэри могла вызвать данные на дисплей, но расшифровать их ей было не по силам.

Она решилась.

«Наверно, там неплохо, — сказала она себе. — Все-таки мы набрались опыта, стали настоящими мастерами… Да, этот мир ничем не будет напоминать те недавние кошмары.

Это правда, что агрессивность растет и убийств стало больше. Но ведь эти убийства не настоящие. Такая же иллюзия, как убийства во сне.

И все-таки — как легко они происходят! Как просто оказалось убить Сьюзи!»

Она легла на койку своей личной кабинки, включила систему жизнеобеспечения, затем с облегчением надела на голову и плечи цилиндр. В ушах зазвучал модулированный гул. Как часто за эти долгие, тоскливые годы слышала она этот успокаивающий звук!

Вокруг сгущалась тьма. Мэри вдыхала ее, принимала в себя, призывала… Наступила ночь. Теперь Мэри хотела света — хотела, чтобы поскорей пришел день, явив ее взору новый, незнакомый мир.

«Кто я?» — подумала она, позабыв о «Персусе-9», об исчезновении Сета, о бессмысленной жизни в западне. Воспоминания были сброшены, как ненужная ноша. Мэри могла думать только о наступающем дне. Поднеся запястье к глазам, она попыталась различить циферблат часов. Но часы не шли. Она ничего не видела.

Вскоре ей удалось разглядеть звезды — пятнышки света, то и дело исчезающие за ночными облаками.

— Миссис Морли, — раздался недовольный мужской голос.

Она открыла глаза. Сон как рукой сняло. К ней с кипой официального вида бумаг приближался Фред Госсим, главный инженер кибуца Текела Упарсина. — Вас переводят. — Он протянул бумаги Мэри. — Колония на планете… — Он помолчал, морща лоб. — Дельмар.

— Дельмак-0, — поправила Мэри, пробегая глазами направление. — Да, я полечу туда на нозере.

«Интересно, что за планета такая — Дельмак? Впервые слышу».

В ней неожиданно проснулось любопытство.

— А Сет тоже летит?

— Сет? — Г оссим поднял бровь. — Какой еще Сет?

Она засмеялась.

— Отличный вопрос. Я не знаю. Думаю, это неважно. Я так рада!..

— Давайте не будем, — оборвал ее Госсим в обычной своей грубой манере. — Насколько я понимаю, вы бросаете свои обязанности.

Он повернулся и пошел прочь.

«Новая жизнь, — сказала себе Мэри. — Новые впечатления и ощущения. Интересно, понравится ли мне на Дельмаке-О? Конечно, понравится!»

Пританцовывая, она побежала к своей квартире в центральном здании кибуца — укладывать багаж.

Роман С. Витицкого «Поиск предназначения, или Двадцать седьмая теорема этики» стал, несомненно, одним из основных событий 1995 года в отечественной фантастике. И хотя автор в литературной среде более чем известен, это его первая книга, так сказать, дебют. Перед вами, уважаемые читатели, первое интервью господина Витицкого в центральной прессе.

Американский журнал «Локус» в августовском номере подвел итоги очередного голосования своих читателей и объявил лауреатов премии «ЛОКУС-95». По некоторым, наиболее важным категориям нами будут указаны не только лауреаты, но и 3–8 финалистов.

Читатели журнала «Если» только что познакомились с героями одного из лучших романов Филипа К. Дика, впервые опубликованного на русском языке. Предлагаем вашему вниманию фрагменты из знаменитой книги Брайана Олдисса «Дебош на триллион лет: История научной фантастики» (книга написана при участии Дэвида Уингроува), посвященные творчеству великого фантаста.

Масштабы теневой видеоэкономики в России поражают воображение. Складывается впечатление, что наши пираты, шествуя в ногу со временем, освоили способ нуль-транспортировки. Как иначе объяснить тот факт, что названия с афиш нью-йоркских кинотеатров перемещаются на кассеты в московских видеокиосках чуть ли не день в день с американскими премьерами? Самый крупный скандал года — «Водный мир», который у нас появился даже раньше, нежели у них. Повысилось и качество копий, снятых на видеокамеру, — иные из них мало чем уступают кассетным или даже лазерным записям. Сразу видно, что их теперь снимают не украдкой во время обычного киносеанса, а в гораздо более комфортных условиях.

Так что над нашими «точками видеопроката» по-прежнему развевается «Веселый Роджер». Давайте посмотрим, что удалось добыть флибустьерам в последнее время. Оценки «сокровищам» выставлены по пятибалльной шкале.

ЭПИДЕМИЯ (Outbreak). *** Зрелищный медико-экологический триллер с элементами фантастики а-ля Майкл Крайтон («Штамм «Андромеда», «Кома»). Дастин Хоффман а роли американского врача пытается справиться со смертоносным вирусом, занесенным из Африки в маленький калифорнийский городок. Как и следовало ожидать, виноваты во всем оказываются американские же спецслужбы, из чьих лабораторий этот вирус выпорхнул. Фильм добротный, но почти не фантастический — особенно если вспомнить неподтвержденную до сих пор версию о происхождении СПИДа. Снял картину давно уже работающий в Голливуде немецкий режиссер Вольфганг Петерсен, хорошо известный любителям фантастики («Враг мой», «Бесконечная история») и боевиков («На линии огня»),

КОНГО (Congo) Несмотря на то, что Майкл Крайтон вот уже несколько лет как оставил режиссуру и переключился исключительно не литературную деятельность, его связь с кинематографом еще более упрочилась. Хотя бы потому, что несколько блокбастеров последнего времени («Парк юрского периода», «Восходящее солнце», «Разоблачение») были сняты по его романам. Данный фильм — экранизация романа Крайтона 1980 года, который, кстати, в прошлом году вышел и на русском языке в издательстве «Мир». Фильм любопытен еще и тем, что его постановку осуществил один из самых верных соратников Стивена Спилберга, продюсер его фильмов Фрэнк Маршалл. Как режиссер он дебютировал в 1990 году удачной картиной «Арахнофобия», по отзывам критики, «лучшим фильмом о нашествии пауков». Затем была жестокая драма «Выжившие» (1992), и вот теперь «Конго». К сожалению, это не лучшее творение Маршалла. Причем дело не столько в режиссуре, сколько в исходном литературном материале. В своем романе Крайтон попытался реанимировать жанр «африканских приключений» а традициях Райдера Хаггарда, привив к сему засыхающему стволу цветущую веточку очень популярного нынче жанра технотриллера. Но Мичурин из Крайтона не получился. Как-то не сочетаются все эти затерянные африканские города, охраняемые полуразумными гориллами-убийцами, со спутниковой связью и сверхмощными лазерами. Пусть даже лазеры эти работают на «голубых» алмазах, история которых восходит к самому царю Соломону. Однако режиссура добротна, динамична, и фильм вполне годится как легкий боевичок для семейного просмотра.

ДЕРЕВНЯ ПРОКЛЯТЫХ (Village of the Damned). *** Tретья по счету экранизация романа Джона Уиндема «Кукушки Мидвича», снятая известным режиссером-фантастом Джоном Карпентером как прямой римейк первой — одноименного фильма Вольфа Риллы 1960 года. (Второй фильм, «Дети проклятых» Энтона М. Лидера, снятый в 1963 году, не был ни сиквелом, ни римейком, но довольно вольной экранизацией «по мотивам». Например, там не было никакого Мидвича.) Впрочем, сохраняя общую сюжетную канву оригинала, Карпентер вносит в свою киноверсию небольшие, но весьма существенные коррективы. Во-первых, Мидвич из английской деревушки 50-х годов превращается в современный американский поселок. Во-вторых, «инопланетное оплодотворение» происходит несколько иначе — в течение не суток, а всего лишь шести часов беспамятства, охватившего всех жителей Мидвича. В-третьих, из зачатых таким образом детей одна девочка рождается мертвой, и мальчик Дэвид, которому она должна была стать парой, оказывается не таким, как остальные — светловолосые и золотоглазые «кукушата», чей коллективный разум предельно рационален и нечеловечески жесток (что показано в основном через поступки и слова лидера этой группы, девочки Мары, блестяще сыгранной Линдси Хоун). Дэвид же проявляет склонность к тому, чтобы понять людей и научиться сопереживать им. Наконец, финал римейка отличается от финала оригинала — при всей своей трагичности, он оставляет надежду на то, что две разумные расы все-таки сумеют договориться между собой. Следует отметить, что Карпентер, переживший ряд досадных неудач в конце 80-х — начале 90-х годов, вновь демонстрирует прекрасную форму. Сюжет фильма показан фрагментарно, — как цепочка узловых эпизодов, снятых скупо, а минималистской манере, но, как правило, сильно «заряженных» эмоционально. Многое остается за кадром, что не мешает вдумчивому зрителю отслеживать основные повороты сюжета и понимать проблематику картины — скорее европейской по своему духу, нежели американской. Задействованные спецэффекты также не слишком изощренны, но впечатляющи — особенно в сценах, когда «кукушата» включают телепатические способности, чтобы подчинять своей воле людей. Отметим игру актеров — детей и взрослых, а из последних в первую очередь Кристофера Рива («Супермен») и Линду Козловски. Любопытен также Марк Хэмилл (Люк Скайуокер из «Звездных войн») в роли местного священника.

ХИЩНИК 3: ЗАРАЖЕНИЕ (Predator 3: Bio-Force). *** Глупый и бездарный НФ-боевик, не имеющий ничего общего с предыдущими двумя фильмами под тем же названием. Ракета, которая должна была выбросить за атмосферу Земли капсулу с опаснейшим веществом, полученным в ходе работ над биологическим оружием, терпит катастрофу и падает а американской глубинке. Группа десантников, посланная на розыск, находит спускаемый аппарат, однако вещество из треснувшей капсулы попадает в организм руководящего группой полковника (Лео Росси). Выполняя данные ему секретные предписания, полковник расстреливает десантников, но не слишком удачно — двое не убиты, а только ранены. Один из них (Тед Прайор) вступает в поединок со своим начальником, постепенно теряющим человеческий облик. Само собой, на Хищников из первых двух серий этот жуткий в своей примитивности монстр походит не более, чем на статую Свободы. Совершенно не понятно, каким образом режиссер Дэвид Прайор, известный лишь по нескольким фантастическим поделкам категории «Б», получил право на использование нашумевшего названия для своей очередной малобюджетной постановки.

БЭТМЕН НАВСЕГДА (Batman Forever). *** Третий фильм а знаменитом фантастическом сериале, снятом по одному из самых популярных американских комиксов 30-х — 50-х годов. Тим Бертон, режиссер первых двух фильмов («Бэтмен», «Бэтмен возвращается»), на сей раз выступил в качестве продюсера, а Майкл Китон, игравший роль Бэтмена/Брюса Уэйна, уступил эту роль Вэлу Килмеру («Виллоу»). Из всего актерского состава предыдущих фильмов сохранили свои роли лишь Майкл Гью (дворецкий Уэйна Альберт) и Пат Хингл (комиссар полиции Гор-дон), однако сказать, что их присутствие обеспечивает преемственность между прежней и новой реинкарнациями Бэтмена, на мой взгляд, нельзя. Дело в том, что произошла не только смена актерского состава — изменился сам дух сериала. Джоэл Шумахер («Коматозники») попытался сделать не столько сиквел, сколько римейк первого фильма, для чего внес существенные коррективы в дизайн, сюжет и концепцию Бертоновского сериала. Но увы — и режиссеру, и всей его команде постоянно изменяет чувство меры. В этом фильме всего чересчур — мордобоев и перестрелок, спецэффектов и головокружительных трюков. Чтобы покруче завернуть сюжет, режиссер придал Бэтмену напарника — юношу-циркача по прозвищу Малиноека (Крис О'Доннелл). Злодеев, противостоящих отважным и благородным героям, тоже двое — гангстер-психопат Двуличие (Томми Ли Джонс) и гениальный маньяк-ученый Загадочник (Джим Керри). Удивительно, как это режиссер не додумался клонировать заодно и главную героиню (Николь Кидман), но на это, наверное, уже не хватило денег. Есть, впрочем, в фильме одна любопытная мысль, выходящая за рамки стандартного комиксового сюжета: о том, здоров ли психически человек, бегающий по крышам в резиновом костюме летучей мыши. Впрочем, до конца эту мысль Шумахер додумать то ли не успел, то ли позабыл. А зря. Ибо для американского кинематографа, известного своим пристрастием к экзотическим супергероям, это мысль действительно редкая.

СУДЬЯ ДРЕДД (Judge Dredd). *** Сильвестр Сталлоне, судя по всему, человек отважный — после не очень удачного экскурса в кинофантастику в 1993 году («Разрушитель») он опять рискнул сняться в НФ-фильме, да еще и вновь у режиссера-дебютанта! Картина Дэнни Кэннона сделана по мотивам известного комикса с таким же названием, одного из самых популярных в Америке. В отличие от «Бэтмена» этот комикс довольно свежий — первая история о «Судье Дредде» появилась в журнале комиксов «Армагеддон» в 1978 году. Действие фильма происходит в середине третьего тысячелетия. Земля на большей своей части превратилась в отравленную пустыню, а люди живут под куполами чудовищных мегалополисов. Законов, в нашем понимании, здесь нет: правопорядок в человеческих муравейниках осуществляют так называемые «судьи» — патрульные на летающих мотоциклах и с супероружием, которые сами отыскивают преступников, сами выносят им приговор и сами приводят приговор в исполнение. Самый крутой из патрульных — судья Дредд, которого, разумеется, играет Сталлоне: «Я не служу Закону, я и есть Закон». Но и на старуху бывает проруха: подставленный предателем, неподкупный блюститель Закона попадает в тюрьму, однако находит возможность вернуться в город, ввергнутый заговорщиками в кровавый беспредел. По-моему, очень актуальный для сегодняшней России сюжет. Стоит отметить, что в осуществлении этого масштабного и амбициозного кинопроекта принимали участие люди, хорошо известные в области кинофантастики: продюсер Эндрю Вайна («Вспомнить все»), сценаристы Уильям Вишер («Терминатор 2») и Стивен де Соуза («Коммандо», «Флинстоны»), композитор Алан Сильвестри («Назад в будущее») и оператор Эдриан Биддл («Чужие», «Виллоу»). Боевой костюм судьи Дредда разработан знаменитым модельером Джанни Версаче. Однако фильм, родившийся в результате их совместных усилий, несмотря на всю свою зрелищность, получился, увы, чуть выше среднего: слишком жесткая и к тому же изъезженная десятки раз сюжетная схема, угадываемые ходы. Тем не менее не исключено, что «Судья Дредд» положит начало новому популярному киносериалу.

ГАЛАКСИС (Galaxis). *** Сталлоне с «Судьей Дреддом» — еще не провал. Его бывшей жене, белокурой скандинавской красавице Бригитте Нильсен («Кобра», «Рыжая Соня», «Убийство на Луне») очередной экскурс в кинофантастику принес куда меньше дивидендов. Эту полукосмическую, даже не оперу, а оперетку поставил Уильям Меза — известный мастер спецэффектов («Армия тьмы», «В осаде», «Бегущий от правосудия»), дебютировавший теперь как режиссер. Увы, спецэффекты в его фильме — единственное, на что можно посмотреть. Ибо все остальное способно вызвать лишь тоскливое недоумение. Представьте себе баскетбольного роста блондинку, затянутую в блестящую кожу, с внушительным бластером в руках вышагивающую по улицам американского города в поисках некоего «волшебного кристалла». Сей камень являет собой ни много ни мало — ключ к тайнам Вселенной. Стандартный «зубодробительный» сюжет раскручивается вокруг права обладания камнем, которое оспаривают местные гангстеры, «крутые» парни и, конечно, вейдероподобный космический убийца. Аккомпанемент у этого действа соответствующий — постоянные выстрелы, энергетические разряды и полицейские сирены. Представили? Понравилось? Можете брать кассету в видеопрокате.

СЕТЬ (The Net). *** Этот умный, крепко сбитый триллер — еще одно свидетельство тому, сколь прочно прописались киберпанковские идеи если не в научной фантастике, то уж, во всяком случае, в реальной жизни. Фильм режиссера Ирвина Уинклера практически не фантастичен, разве что возможности хакеров-террористов воздействовать исподтишка на все стороны современного, насквозь компьютеризированного общества здесь, наверное, слегка преувеличены. То есть жанр картины можно определить как политическую фантастику очень ближнего прицела. Впрочем, есть здесь и еще кое-что, что придает фильму явственный фантастический оттенок, а именно — то ощущение ирреальности мира, которое мы встречали ранее, например, в книгах Филипа Дика. Молодая программистка — ее играет стремительно восходящая кинозвезда Сандра Баллок («Разрушитель», «Скорость»), — едва ускользнув из рук убийцы, охотящегося за дискетой, на которой записана программа-ключ, открывающая доступ в любой, даже самый сверхсекретный банк данных, вдруг узнает, что ее в буквальном смысле слова стерли из жизни: компьютерные бандиты подменили все касающиеся ее записи в муниципальных, полицейских и прочих архивах, в которых мы (нет, пока еще не мы, а обскакавшие нас технологически американцы) оставляем след своей жизни. Она узнает, что у нее теперь другое имя, что она проститутка и наркоманка, что ее разыскивает полиция, что дом ее продан, а имущество исчезло не известно куда. А поскольку вела она затворнический образ жизни, то почти никто (слава Богу, что только почти) не в силах прийти ей на помощь. Фантастика? Как посмотреть…

ГАРРИСОН БЕРЖЕРОН (Harrison Bergeron). *** Ради таких находок я пролистываю десятки русских и западных киножурналов, перебираю в видеокиосках сотни и сотни потрепанных карточек, пытаюсь сориентироваться в надписях на продающихся кассетах, зачастую совершенно безграмотных. Но подобные удачи оправдывают весь многодневный неблагодарный труд. О том, что литературная основа фильма — рассказ Курта Воннегута, я догадался по названию, одноименному с произведением мастера. Прокатчики же завлекали зрителя в лучших своих традициях: «фантастические ужасы 1995 года». Картина не известного мне режиссера Брюса Питтмана — это научно-фантастическая драма-антиутопия о человеке, чьи способности значительно превышают «среднестатистические». Гаррисон Бержерон живет в обществе, которое его отцы-основатели попытались сделать «раем для средних людей», и поэтому всех тех, кто возвышается над общей массой, искусственно уравнивают с людьми менее талантливыми: спортсмены и танцоры обязаны выступать с грузами на руках и ногах, а умственные способности притупляются мозговыми импульсами, поступающими из специальных устройств, которые должны носить все и всегда. Фильм органично соединяет элементы сатирической комедии и жесткой психологической драмы, смотрится буквально на одном дыхании. Так что горячо его рекомендую всем любителям умного и тонкого фантастического кино — тем, кому «Сталкер» и «Бразилия» милее, нежели стандартные боевики с бесконечной стрельбой и взрывами.

ВОДНЫЙ МИР (Waterworld). *** Самый дорогой фильм за всю историю кинематографа (172 миллиона долларов) и самое крупное разочарование нынешнего сезона. Во-первых, в отличие от прежних бюджетных рекордсменов («Терминатор 2», «Парк юрского периода») «Водный мир» не продемонстрировал никаких принципиально новых достижений в области специальных эффектов. Во-вторых, оригинальный в общем-то замысел (мир после нового Всемирного Потопа) на поверку оказался чуть ли не полной калькой с боевиков по типу «Безумного Макса». В-третьих, снимавшиеся здесь первоклассные актеры, попав в плен ходульно-аркадного сюжета, не столько играют, сколько бегают, прыгают, стреляют, ну и, разумеется, плавают. Наконец, фильм этот, принадлежащий, казалось бы, жанру научной фантастики, изобилует таким количеством логических, сюжетных и научных несообразностей, что не выдерживает никакой критики. Это, может быть, потому, что режиссер Кевин Рейнольдс никогда раньше НФ не снимал. Основные перипетии сюжета связаны с поисками последнего клочка легендарной «суши». Карта, указывающая путь, вытатуирована на спине маленькой девочки. За девочкой охотится банда «новых варваров»-пиратов (называемых в фильме «курильщиками»), которую возглавляет жестокий предводитель (Деннис Хоппер). Девочка вместе со своей взрослой опекуншей (Джинна Триплхорн) попадает на борт катамарана одинокого бродяги-мутанта с жабрами за ушами (Кевин Костнер). Дальнейший ход событий вычисляется элементарно. «Водный мир» занял почетное место в кунсткамере кинематографических курьезов — блокбастер категории «Б». Такого действительно еще никто не видел.