Далеко-далеко, намного дальше, чем можно себе представить, растёт Большое Дерево. Могучие корни его уходят глубоко в землю, а мощные ветви устремляются высоко в небо. И в этом не было бы ничего удивительного: мало ли на свете больших деревьев? Да только дерево это было не простое — на нём жили… влипсики!

Кто же такие влипсики — спросите вы. Это маленькие человечки величиной с обыкновенный листик.

Называются они так потому, что смазывают свои ботинки специальным клеем — «ляпой». В таких «заляпанных» ботинках очень удобно ходить по дереву вверх-вниз и даже кверху ногами — ни за что не свалишься!

Нужно сказать, что ляпа приклеивала ботинки к коре довольно крепко, и, чтобы сделать следующий шаг, влипсикам приходилось высоко поднимать колени. Поэтому при ходьбе они очень смешно приседали и подпрыгивали, зато ноги у них были очень сильными.

Хотя, может быть, этих человечков называют влипсиками потому, что они все время влипают в разные удивительные истории и никогда не скучают?

Живут влипсики в маленьких уютных дуплах, которыми буквально усеяно Большое Дерево. В этих дуплах они устроили себе дома с окошечками, дверцами и лесенками. То есть со всем тем, что и должно быть в домах у настоящих человечков, пусть и очень маленьких.

Каждая ветка Большого Дерева имеет свое название, например: Сухая ветка, Могучая ветка или просто «О, какая ветка!» А там, где ветви соединяются со стволом, сами собой возникают площади. Самая большая из них называется площадью Трёх Ветвей, и на ней почему-то всегда происходят самые интересные события. Красивее всего на дереве вечером, когда на каждой ветке, словно звездочки, вспыхивают маленькие разноцветные фонарики.

В одном дупле, поблизости от площади Трёх Ветвей, обитает целое семейство влипсиков: Папуля, Мамуля, бабушка Поварёшка и дедушка Хрипс. Еще с ними живет вечно теряющаяся прабабушка Подметушка, которая до того любит чистоту и порядок, что ни на минуту не выпускает из рук помело. Целыми днями она подметает, подметает, подметает… Дойдя до конца ветки, прабабушка по рассеянности падает вниз и пропадает порой на целый месяц. А ещё в этом дупле живут четыре влипсёнка: Тюк, Шнопсик, Мюкля и малыш Гу. Последний настолько мал, что даже ходить пока не умеет, а только быстро-быстро ползает.

Дупло у наших влипсиков очень уютное. Гостиная светлая, просторная, с мягкими, удобными креслами вокруг большого круглого стола. В стенах гостиной в художественном беспорядке прорублены круглые двери. Они ведут в многочисленные ходы-переходы и комнатки-спаленки. К некоторым дверям ведут ступеньки, а от некоторых спускаются верёвочные лестницы. Даже в потолке была прорублена маленькая круглая дверца, но её дедушка Хрипс никому не позволяет открывать, поэтому что за ней находится, никто не знает.

По вечерам влипсики любят собираться в своей гостиной. Они пьют липовый чай с пирожками и рассказывают друг другу удивительные истории. Но никто даже подумать не мог, что он и сам попадет в круговорот захватывающих приключений.

Итак, эта загадочная история началась тогда, когда и начинаются все загадочные истории, а именно ночью.

Ещё вечером никто ничего не подозревал. Бабушка Поварёшка, как обычно, налила всем по чашке земляничного морса, и влипсики отправились спать — каждый в свою спаленку. За окнами вскоре совсем стемнело, часы гулко пробили двенадцать раз, и из комнаты дедушки Хрипса стал доноситься размеренный храп.

И тут входная дверь медленно отворилась, и кто-то тихо-тихо проскользнул в дупло…

Тюк проснулся оттого, что его трясли за плечо.

— Проснись! — требовал голос. — Ну проснись же!

Тюк приоткрыл один глаз — над ним склонился Шнопсик.

— Сам не спишь и мне не даёшь! Что стряслось?

— Вставай! У нас в доме призрак!

— Тебе, наверное, приснилось…

— И вовсе не приснилось! Я встал попить, а он там, в гостиной, летает. Так и кружит, так и кружит! Ужас!

Тюк нехотя слез с кровати и сердито пробурчал:

— Ладно, посмотрим, но если в гостиной никого не окажется, пеняй на себя.

Шнопсик жил в одной комнате со своим братом Тюком, на которого был нисколечко не похож. Тюк был аккуратный, спокойный, рассудительный влипсёнок. Ну а Шнопсик… Рубашки и носки его висели где попало, игрушки валялись в самых неподходящих местах, а кровать напоминала логово дикого зверя. А ещё он ни минуты не мог усидеть на месте. Всё время вертелся, бегал или прыгал. В общем, покоя от него не было никому. Тюк надел свои ботинки и тщательно зашнуровал их.

— Эй, не ходи! Вдруг призрак на тебя набросится?

Но Тюк уже исчез в тёмном коридоре. Шнопсик кинулся следом.

Тюк выглянул в гостиную. Здесь было немного светлее, чем в коридоре: лунный свет лился в окна мерцающими серебристыми реками, и в этом мерцании Тюк разглядел такое, отчего сердце у него отчаянно забилось, а ноги намертво приросли к полу.

Из-за старинного шкафа медленно выплыл призрак, похожий на белое облако. На мгновение призрак остановился, огляделся и неспешно направился к выходу.

Больше всего Тюка испугало то, что призрак топал! Ног у него как будто не было, но шаги раздавались отчётливо. Хотя в такой темноте ничего нельзя сказать наверняка.

Призрак неторопливо двигался вдоль окна — освещаемый лунным светом, он казался ещё ужасней. А когда окно осталось позади, с подоконника исчезли все Мамулины цветы.

— Ну, что там? — Шнопсик толкнул Тюка в спину.

Тюк обернулся и приложил палец к губам:

— Тсс!

Призрак завертелся волчком, в темноте сверкнули его жуткие глаза. Раздался страшный грохот.

Но Тюк не успел рассмотреть, что это было, потому что Шнопсик, раздираемый любопытством, так сильно пихнул его, что они кубарем влетели в гостиную и растянулись на полу. Когда Тюку удалось подняться, призрака в комнате уже не было. Он исчез, просто растворился в воздухе!

Вспыхнул свет. Уютная гостиная изменилась до неузнаваемости. Вокруг царил полный кавардак. Стулья перевернуты, занавеска оборвана, пол усыпан черепками, комьями земли и Мамулиными цветами.

Вбежавшая в гостиную Мамуля горестно всплеснула руками:

— Объясните мне, что тут происходит? И кто разбил мои любимые цветы?

— Это не мы! Это призрак! — Шнопсик прижался к Мамуле и крепко уцепился за её руку. Ему всё ещё было страшно.

Мамуля тяжело вздохнула:

— Какой ещё призрак? Сколько же ты доставляешь хлопот, Шнопсик!

— Что шумим, почему не спим? — прохрипел дедушка Хрипс.

Грохот от разбившихся цветочных горшков перебудил всё семейство. Проснулся даже малыш Гу, который тут же выбрался из своей кроватки и куда-то уполз.

— Сюда приходил призрак! Большой белый призрак! — наперебой рассказывали влипсята.

— Ну, тут бояться нечего, — успокоила их бабушка Поварёшка. — Даже если это и был призрак, во что я, честно говоря, не верю, то у меня есть волшебная книга, в которой написано, как его утихомирить. Мы с ним быстро справимся.

— Бабушка, почитай скорее эту книгу! А то мне очень страшно! — захныкал Шнопсик.

Бабушка подошла к книжной полке и ахнула:

— Пропала! Кто-то похитил книгу!

Шнопсик спрятался за Мамулю:

— Это призрак! Я видел, как он проплывал мимо полки!

— Ой, а это ещё что такое? — удивилась бабушка.

На столе лежал кусок коры, на котором было нацарапано:

Трепещите, несчастные!

Древесный призрак вернулся!

— Что за глупости! — нахмурился Папуля. — Никогда о таком не слышал!

— Древесный призрак? — ужаснулся дедушка Хрипс и вдруг метнулся к старинному шкафу, что стоял в углу гостиной, вытащил из него малыша Гу и забрался внутрь сам.

— Дедуль, ты чего?

— Чего-чего, кое-чего! — проворчал дедушка из-за дверцы. — Разчевокались!

— Ну вот что. — Мамуля взяла малыша на руки. — Никакого Древесного призрака не существует! Это всё нелепые выдумки. Просто кто-то глупо подшутил над нами. — И она строго посмотрела на Шнопсика.

— Почему сразу я? — засуетился Шнопсик. — Делать мне больше нечего!

— А тебя никто и не обвиняет, — успокоила брата Мюкля. — Может, это соседи так развлекаются, тётушка Фэ, например.

— Мюкля! Что ты такое говоришь! — укоризненно покачала головой бабушка.

Тётушку Фэ на самом деле звали тётушка Фаня. Жила она по соседству и отличалась таким скверным нравом, что её дупло старались обходить стороной, даже по имени её не называли. Все говорили просто: «тётушка Фэ», и сразу было ясно, о ком идёт речь.

— Ну, хватит! — прекратил спор Папуля. — Если уж на нашем дереве завёлся такой весельчак, я закрою дверь на засов, а вы все быстренько ложитесь спать.

— Дедушка, миленький, выходи, не бойся. Нас кто-то разыграл. — Голос Мюкли дрожал — похоже, она не очень-то верила в этот странный розыгрыш.

— Ни за какие коврижки! — отрезал дедушка.

— Ладно, если дедушке нравится ночевать в шкафу, пусть там и ночует, а остальные — марш в постель! — скомандовал Папуля.

И влипсики стали расходиться по своим комнатам. Мамуля погасила в гостиной свет.

— Подожди-ка, — шепнул Тюк брату на ухо, — есть идея.

Шнопсик остановился.

— Давай устроим призраку засаду? Вдруг он вернётся!

— Мне страшно…

— И мне! Поэтому-то нам и нужно его поймать. Чтобы он больше никого не напугал.

— Здорово! — обрадовался Шнопсик. — Это будет настоящее приключение!

Шнопсик подбежал к окну и стал всматриваться в ночную тьму.

Тем временем Тюк пытался найти в гостиной какой-нибудь предмет, которым можно было бы обезвредить призрака. Но, увы, ни пушек, ни даже простеньких рогаток в домах влипсиков не водилось, так что Тюку пришлось вооружиться обычным веником.

Вдруг Шнопсик присел на корточки.

— Тюк! Скорее! Сюда кто-то идёт!

— Призрак? — Тюк, стараясь, чтобы его не заметили с улицы, подкрался к окну.

Действительно, по ветке скользил чей-то тёмный силуэт. Миновав скамейку, силуэт направился к их дуплу.

Шнопсик привстал на цыпочки, осторожно выглянул в окно и… сразу же нырнул под подоконник.

— Что же теперь будет?

— Тсс! — Тюк судорожно пытался придумать план действий.

— Но ведь он к нам не заберётся? Дверь-то заперта?

— Заперта. Но, если призрак попытается её открыть, мы вылезем в окно и нападем на него сзади. Смотри, что у меня есть! — Тюк воинственно потряс веником. — Я оглушу призрака — стукну его по голове, ну, или по тому, что у него там сверху, он растеряется, а мы его поймаем!

— А если он не растеряется?

— Тогда мы его схватим, а потом кто-нибудь сбегает в дупло и принесёт верёвку.

Ручка двери задёргалась.

— Нужно открыть окно! — закричал Тюк и вскочил на подоконник.

Дверь заходила ходуном.

— Это что же получается? Призрак ворвётся, а я здесь один?! — От испуга Шнопсик даже не заметил, как очутился рядом с братом.

— Не открывается! — Тюк тщетно пытался сдвинуть щеколду.

Шнопсик вцепился в ручку окна и со всей силы рванул ее на себя. Окно с треском распахнулось, и Шнопсик кубарем скатился на пол.

Из ночного мрака в оконный проем вплыла зловещая фигура.

— А-а-а!!! — что есть мочи завопил Шнопсик. — Призрак!

Тюк растерялся и начал суматошно размахивать веником. Но призрак оказался проворней. Он ловко выхватил веник из рук влипсёнка и, потрясая им в воздухе, загромыхал:

— Ага! Вот ты и попался, негодный влипсёнок!

— Уходи! Это наше дупло! — Тюк принялся беспорядочно размахивать руками, и призрак, получив сильную оплеуху, исчез в листве. Тюк спрыгнул на пол.

Дверь шкафа приоткрылась, оттуда высунулся дедушка и тут же нырнул обратно.

— Помогите! Спасите! — сипло заголосил он.

— Ты прогнал призрака! — изумился Шнопсик.

Тюк растерянно оглядывался, пытаясь понять, что произошло.

— Что здесь опять такое? — раздался строгий голос Мамули. Услышав шум, она снова спустилась в гостиную. Вспыхнул яркий свет.

— П-п-призрак… — пролепетал Шнопсик.

— Где?

— Т-т-там!

— Снова ваши штучки? — Мамуля подошла к окну, и вдруг в оконном проеме появилась чья-то рука.

Мамуля, хоть и не верила ни в каких призраков, в ужасе отпрянула.

Следом появилась вторая рука, и на подоконник вскарабкалась тётушка Фэ. На лбу у неё красовался огромный синяк.

— Где этот негодник? Где? — сама не своя кричала тетушка.

«Где-где, кое-где!» — хотел было ответить дедушка, но Мамуля его опередила:

— Кого вы ищите, тётушка Фаня?

Тётушка спрыгнула на пол, властным движением отодвинула с дороги Мамулю и схватила Шнопсика за ухо.

— Ой-ёй-ёй! За что? — заголосил Шнопсик.

— Где моя Мумуша? Куда ты её спрятал?

— Не трогал я вашу муху! Пустите! Больно!

— Оставьте ребенка в покое и объясните, что здесь происходит! — потребовала Мамуля.

— Он похитил Мумушеньку! Забрался в моё дупло и разлил целое ведро ляпы!

— Не разливал я муху в вашем ведре! — визжал Шнопсик.

— Да? А это тоже не ты оставил у меня на столе? — Тётушка отпустила Шнопсика, порылась в карманах и сунула ему под нос кусок коры. — Шутить со мной вздумал?! Но я не такая глупая, нет! Я в призраков не верю!

— Но они существуют! Я видел одного, когда был маленьким! — подал голос дедушка Хрипс. — Хотя в те далекие времена Большое Дерево было раза в два меньше, зато призраков было столько, что листику негде было упасть.

Мамуля взяла у тетушки кору и с удивлением прочла:

Шнопсик завертел головой:

— Я этого не писал! У меня и краски-то такой нет! А муха ваша, наверное, сама улетела…

— Сама?! — завопила тётушка Фэ. — А стихи она тоже сама написала? Всеми шестью лапами?

Над шкафом показалась голова Мюкли.

— Что у вас опять стряслось?

— Мы ловили призрака, а поймали тётушку Фэ. А призрак украл Мумушу! И оставил тётушке записку с угрозами, — затараторил Шнопсик.

— Ну и дела! — воскликнула Мюкля. — Бедный призрак, его, наверное, кто-то очень сильно обидел, вот он и хулиганит.

— Так это действительно был призрак?! — ужаснулась тётушка Фэ. — И он действительно похитил мою муху, мою бедную Мумушу? Я этого не перенесу! — И тётушка упала в обморок.

— Воды! — скомандовала Мамуля, подхватывая тётушку.

Мюкля принесла стакан воды, Тюк сбегал за чайником, а Шнопсик зачем-то притащил кастрюлю с супом.

Мамуля плеснула на тётушку водой из стакана. Шнопсик приготовился вылить на неё суп, но Мюкля успела удержать его. А Тюк так расстроился, что не заметил, как осушил целиком чайник.

Придя в себя, тётушка Фэ обхватила голову руками и запричитала:

— Ах, я это предчувствовала… Всё против меня… Я совсем одна, все меня бросили… Я это так не оставлю!

— Да не переживайте вы так! — пыталась утешить её Мамуля. — Мы обязательно вашу муху найдём.

Тетушка выглядела очень несчастной: мокрые волосы висели сосульками, чуть прикрывая синяк на лбу.

— Ну вот что. Я у вас посижу. Не могу же я ходить ночью одна, когда вокруг свирепствуют призраки!

— Я думаю, призрак уже устал от своих проказ. И больше не будет, — попробовала успокоить всех Мюкля.

Как же она ошибалась! Всё ещё только начиналось.

На следующее утро все только и говорили, что о ночном происшествии. Оказывается, призрак успел побывать почти во всех домах, и везде, куда он заглянул, пропали какие-то вещи, а вместо них остались угрожающие послания на коре. Наиболее жуткие из них влипсики, ахая и охая, пересказывали друг другу. Все с тревогой ожидали наступления ночи.

Больше всех беспокоился влипсик по имени Чумазик. Впрочем, это был не совсем обычный влипсик. Даже жил он не в дупле, а в шалаше — в корнях Большого Дерева. Всё время копался в земле, что-то коптил на маленьком костерке, и, наверное, поэтому лицо его всегда было чёрным. За странный цвет лица его и прозвали Чумазиком. А теперь Чумазик так перепугался, что забрался на самую высокую ветку, повесил на неё свой гамак и ни за что не хотел спускаться вниз.

Тюк и Шнопсик решили во что бы то ни стало изловить призрака и спасти родное Дерево. Они укрылись в тени Могучей ветки, чтобы придумать план.

— Если мы хотим поймать призрака, нужно побольше о нём узнать, — начал Тюк, тревожно оглядываясь. — Как думаешь, чего он боится?

— Да всего на свете!

— Это ещё почему?

— Да потому, что как только он кого-нибудь заприметит, так сразу же исчезает.

— Тогда, может, напугать его как следует, и дело с концом? — обрадовался Тюк.

В листве послышался какой-то шорох. Может, это был ветер, а может, их кто-то подслушивал.

Шнопсик наклонился к Тюку и еле слышно прошептал:

— Мне кажется, за нами следят…

— Кто?

— Призрак!

— Вот ещё! — фыркнул Тюк. — Призрак не может следить за нами днём. Днём он спит, это и гусенице понятно.

Но как бы ни храбрился Тюк, ему всё же было как-то не по себе, и он несколько раз боязливо оглянулся.

— Вот вы где! — раздалось совсем рядом.

Тюк и Шнопсик подскочили как ошпаренные.

— А что это вы тут делаете? — Прямо над влипсятами, приклеившись ботинками к Могучей ветке, вниз головой висела Мюкля. Платье она придерживала руками, чтобы оно не накрыло её с головой.

— Что надо, то и делаем! — не очень-то вежливо буркнул Шнопсик. — А ты что, подслушиваешь?

— Вот ещё! — обиделась Мюкля. — Я ищу Мумушу. Мне так жаль тётушку Фэ! А вот вам я советую не попадаться ей на глаза. Она на вас страшно сердита!

— Я вовсе не хотел обижать тётку! Мы думали, это призрак! — оправдывался Тюк. — И вообще, слезай! Не люблю, когда у меня над головой что-то висит.

— Точно, — кивнул Шнопсик. — Только не мешай: мы занимаемся очень важным делом — придумываем, как поймать призрака!

Тюк быстро наступил Шнопсику на ногу, что на их тайном языке означало: «Это же секрет!!!» Ботинок, смазанный ляпой, тут же приклеился к ботинку Шнопсика.

— Ой, не смешите! — Мюкля прыгнула и, перекувырнувшись через голову, приземлилась перед братьями. — Вам такое дело не по зубам!

— Мы ещё посмотрим! — задиристо сказал Тюк, пытаясь отодрать каблук от ботинка Шнопсика.

Вдруг он заметил, как к ним по стволу поднимается разгневанная тётушка Фэ. С криком «Бежим!» Тюк рванул в сторону. И тут же, конечно, упал, увлекая за собой Шнопсика.

— Ага, вот вы где! Ваша работа, негодники? — Тётушка вытащила из кармана кусок коры, на котором было нацарапано:

Тюк зажмурился, а Шнопсик мысленно попрощался с жизнью.

Тётушка только открыла рот, чтобы как следует отругать мальчишек, но тут случилось чудо.

Совершенно случайно мимо пробегал мистер Прыгс, который по наивности спросил у тётушки, который час. Вот тут-то он и попался.

Тётушка Фэ буквально окаменела.

— Который час, я не знаю, — начала тётушка, — я теперь вообще плохо что понимаю, со мною беда такая случилась, что мне теперь не до времени…

— А, понятно, — не особо вежливо сказал мистер Прыгс и уже собирался бежать дальше, но тётушка перегородила ему дорогу.

Тюк и Шнопсик переглянулись, кивнули друг другу, что на их тайном языке означало «Улепётываем!», и начали медленно отползать в сторону.

— На меня напали, украли Мумушу. Вокруг разгуливают какие-то призраки… Это возмутительно! — Тётушка грозовой тучей надвигалась на мистера Прыгса.

Шнопсик и Тюк наконец скрылись в листве.

— Фу, пронесло! — вздохнул Тюк и с силой отодрал каблук от ботинка Шнопсика вместе со шнурками.

Тётушка Фэ, похоже, о них позабыла. Энергично размахивая руками, она в красках описывала мистеру Прыгсу нападение призрака. Мистер Прыгс слушал тётушку без особого внимания, подскакивая то на одной, то на другой ноге. Он был очень спортивным влипсиком и никогда не упускал возможности потренироваться.

Впрочем, тётушка была так увлечена рассказом, что не обращала никакого внимания на прыжки мистера Прыгса. История обрастала всё новыми и новыми подробностями и в конце концов стала напоминать фантастический боевик.

— Бежим? — спросил Шнопсик, пытаясь завязать обрывки шнурков. — Эй, чего ты толкаешься?

— Да это не я… — Голос Тюка звучал с другой стороны.

У Шнопсика затряслись коленки. Кто же там, сзади? Призрак?! Боясь представить, кто это может быть, влипсёнок медленно обернулся. Прямо за его спиной стоял огромный жук-рогач и шевелил носом.

Стараясь не делать резких движений, Шнопсик попятился. Жук удивленно моргнул и клацнул челюстью.

С криком «Ма-ма-а-а!» влипсёнок бросился прочь, пулей пронёсся мимо Мюкли и врезался в тётушку Фэ. Тюк бросился следом.

Тётушка хотела было выругаться, но вдруг листва зашуршала и оттуда высунулась рогатая мордочка жука.

— Жук! Жук! — завизжала тётушка и прыгнула на руки к мистеру Прыгсу.

Жук огляделся, фыркнул и шагнул вперёд.

Тюк открыл рот от удивления. Ничего подобного он прежде не видел.

Верхом на жуке-рогаче сидели два влипсика. И первый влипсик держал жука за рога, словно за вожжи.

— Братцы! — в один голос воскликнули всадники. — Наконец-то мы вас нашли!

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Мюкля, — а вы кто такие?

— Мы бедные путники! — запричитал первый всадник — коренастый человечек с взлохмаченными волосами и чёрными бегающими глазками. Одет он был в рваную тельняшку и потёртые штаны.

Спрыгнув с жука, незнакомец направился к влипсикам, приветственно раскинув руки. — Какая встреча! Какая радость! Даю сто сушёных гусениц, если это неправда.

— Мне не нужны гусеницы! — пробормотал мистер Прыгс. — Я предпочитаю здоровое питание.

Тётушка Фэ забеспокоилась и вдруг ни с того ни с сего влепила мистеру Прыгсу пощёчину.

— Что пристал, балбес! А ну отпусти меня!

— Пожалуйста! — Пожал плечами мистер Прыгс и выронил тётку.

— Забодай меня комар! Да ведь это же мой родной братец! — накинулся на мистера Прыгса незнакомец и сжал его в объятиях. Мистер Прыгс оторопел от таких нежностей.

Тётушка Фэ поднялась и обиженно засопела, но никто не обратил на неё внимания.

— Меня зовут Хряпсик, — представился путник и махнул рукой на товарища, — а это Дундук. Когда-то, давным-давно, мы жили здесь, но однажды страшный ураган унёс нас далеко от родного Дерева. Чего нам только не пришлось пережить! Даю тысячу сушёных гусениц, если это неправда.

— Если мне не нужны сто гусениц, зачем мне тысяча? — Мистеру Прыгсу явно не нравился Хряпсик.

— Бедные! Как же вам удалось вернуться? — всплеснула руками Мюкля.

Дундук жалобно всхлипнул и попытался что-то сказать, но Хряпсик его опередил:

— Мы так страдали! Так страдали!.. Пришлось даже приручить дикого жука. Если бы не он, не видать нам родного Дерева как своих ушей!

Испуг прошел, и Тюк наконец смог спокойно рассмотреть рогача. Тот оказался очень красив. Бронзовые, с металлическим отливом крылья, мощные рога-наросты на голове, крепкие лапы… Но больше всего влипсёнка заинтересовали сёдла на спине жука — удобно устроившись в них, можно было управлять страшным рогачом, как обыкновенной улиткой.

— А прокатиться можно? — спросил Шнопсик.

— Не-ет, — мило улыбнулся Хряпсик. — А вдруг ты его напугаешь? Это очень пугливый боевой жук.

— Боевой? — удивился Шнопсик.

Хряпсик замялся:

— Разве я сказал «боевой»? Тебе послышалось. На самом деле я сказал «деловой» или «ездовой», ну, что-то в этом духе, уже не помню. Тебе, деточка, нужно тщательнее мыть уши. Даю…

— Знаю, знаю, — перебила его Мюкля, — миллион сушёных гусениц.

Шнопсик вернулся к Тюку и недовольно зашептал:

— Чего это он сочиняет?! Я же ясно слышал: «Пугливый боевой жук». И уши у меня чистые.

— Где же вы жить будете? — поинтересовалась Мюкля у Хряпсика. — У вас же ничего нет: ни кровати, ни чашек, ни ложек…

— Ну, мы как-нибудь так… где-нибудь на листочке, под веточкой… — отвел глаза Хряпсик. — Если нас не приютит какой-нибудь добрый влипсик, который не позволит нам, его братьям, умереть с голоду и холоду… — И по щеке Хряпсика покатилась крупная блестящая слеза.

— Что за глупости! — возмутилась Мюкля. — У нас в дупле есть отличный чуланчик. Я расскажу про вас Папуле и Мамуле, и вы будете жить в нём, сколько захотите.

Слезы Хряпсика тут же просохли, и он кинулся обнимать Мюклю.

— Слава саранче! Спасибо тебе, милая крошка, спасибо!

Путники подхватили свои котомки и двинулись за Мюклей к своему новому пристанищу. Жук плёлся следом.

— Ты заметил? — Шнопсик указал Тюку на ноги незнакомцев.

— А что?

— Приглядись: у этих влипсиков подошвы ничем не намазаны. Как же они держатся на дереве?

Тюк уставился на Хряпсика. Тот дошёл уже до основания ветки и теперь поднимался по стволу.

— Чудеса, да и только! Хотя знаешь что? Наверное, он намазал ляпу тонко-тонко, так что её и не видно совсем. Он, похоже, очень аккуратный влипсик.

Про тётушку Фэ все забыли. А мистер Прыгс, воспользовавшись суетой, убежал.

— Ой, смотрите! — вдруг закричал Шнопсик. — Вон там, на коре, что-то нацарапано!

И действительно, прямо над листвой, там, где ствол был до блеска отполирован прабабушкой Подметушкой, появилась надпись. Тюк готов был поклясться, что ещё вчера её не было:

Трепещите, несчастные!

Призрак разгневан. Успокоить его смогут только подарки. Много-много подарков! Пусть каждый принесёт самое дорогое, что у него есть!

И внизу приписано мелкими буквами:

Подарки сложите на площади Трёх Ветвей и расходитесь по домам.

— Какой кошмар! — прошелестела тётушка Фэ. — Я этого не переживу.

— Нужно скорее всем рассказать! — заторопился Тюк.

Весть о зловещей надписи разнеслась по Дереву быстрее ветра.

И к площади вереницей потянулись влипсики — каждый нёс в дар призраку что-то дорогое его сердцу. Даже Чумазик, и тот спустился с макушки Большого Дерева, волоча за собой свой любимый гамак.

Тюк оглядел заваленную подарками площадь. Чего там только не было! Банки с черничным вареньем бабушки Поварёшки, древосипед мистера Прыгса и помело вечно теряющейся прабабушки Подметушки (сама прабабушка снова куда-то запропастилась). Даже знаменитый влипсик по имени Мудрейший Сухус пожертвовал своими лучшими произведениями — Белой книгой, которая состояла только из чистых листов, и Чёрной книгой, где все страницы были выкрашены чёрной краской, поэтому каждый читатель придумывал ту историю, которую хотел.

Только дедушка Хрипс ничего не принёс, так как наотрез отказался вылезать из шкафа. Правда, бабушка Поварёшка прикатила за него на тележке несколько кастрюль.

На площади собралась целая толпа. Влипсики сновали туда-сюда, собирались небольшими группками, шушукались. Можно было бы подумать, что на Большом Дереве готовится какой-то небывалый праздник. Но лица влипсиков были печальны. Ведь всем жаль расставаться с дорогими сердцу вещами.

Тюк заметил, как Мамуля смахнула слезу, положив в общую кучу хорошенький кружевной платочек.

— А вы что отдадите призраку? — подскочил к тётушке Фэ Шнопсик. Та расхаживала вокруг подарков и высматривала, кто что принёс. — Что для вас дороже всего на свете?

— Глупый влипсёнок! — взвизгнула тётушка. — Разве ты не понимаешь, что самое дорогое, что у меня есть, это я сама!

Шнопсик уже пожалел, что заговорил с тётушкой Фэ, и юркнул в толпу.

— Старый древоточец! Но! Но! Прибавь ходу! — послышался осипший голос Хряпсика. Он пересёк площадь верхом на жуке. Вид у наездника был довольный. Набив живот бабушкиными пир-рожками и прихватив парочку про запас, Хряпсик решил прогуляться. — Тпр-р-ру! Стоять! А что это вы тут делаете?

Влипсики расступились, пропуская всадника.

— Собираем выкуп для Древесного призрака, — вздохнула Мюкля.

— Укуси меня оса, ты сказала: «Для призрака»? Я ужасно боюсь призраков! — воскликнул Хряпсик. — У меня на них аллергия! С детства! — Хряпсик громко чихнул. Жук вздрогнул и рванул галопом по ветке.

— Эй! А что вы оставите призраку? — закричала Мюкля, но Хряпсик её не услышал.

Улепетывая, жук оступился и кувырком полетел вниз. Мюкля зажмурилась.

— Это что ж такое творится! — всплеснула руками тётушка Фэ. — Мы приютили этого маленького бродягу, а он взял и сбежал! Жадина!

Жук почти коснулся земли, но в последний момент успел расправить крылья и взмыть вверх. Опасность миновала. Хряпсик, всё так же довольно улыбаясь, пролетел мимо тётушки, чуть не задев её любопытный нос, и исчез в кроне дерева.

— Просто жук испугался, и Хряпсик не успел положить свой подарок, — предположила Мюкля. — Наверняка он что-то приготовил, ведь он такой милый…

До самого вечера Хряпсика никто больше не видел, вероятно, он осматривал местные достопримечательности. Но тётушка Фэ считала, что он скрывается из-за своей жадности.

А про Дундука вообще не вспомнили. Как потом выяснилось, он так устал с дороги, что проспал целый день.

К вечеру груда подарков выросла так, что стала высотой в два шряпо-метра.

Всем известно, что раньше влипсики измеряли все шагами и прыжками. Но потом Мудрейший Сухус придумал шряпо-метры и шряпо-сантиметры, и жизнь маленьких человечков стала намного проще.

Вот какой точный расчет произвел Мудрейший Сухус: один шряпо-метр равен одному большому шагу Папули, а один шряпо-сантиметр — одному маленькому шажку малыша Гу. Правда, малыш Гу ходить ещё не умел, поэтому измерить этот шажок пока не удавалось.

Постепенно влипсики разошлись по своим дуплам, крепко-накрепко заперли двери и захлопнули ставни, надеясь, что призрак займётся подарками и оставит их в покое.

Уже совсем стемнело, когда Хряпсик вернулся с прогулки. Он привязал жука возле дупла и резко дёрнул колокольчик. Дверь отворилась.

— А вот и я! Голодный, как короед! С утра маковой росинки во рту не было! — ввалившись в гостиную, затараторил он.

— Садитесь к столу, сейчас ужинать будем, — пригласила гостя Мамуля, — кряктошка стынет.

Не заставляя себя долго упрашивать, Хряпсик плюхнулся на место Папули. Дундук пристроился рядышком. Стеснительно потупив глаза, он придвинул к себе супницу с бобрящём, запустил в неё свою ложку и выловил самую большую кряктофелину.

— Хорошо у вас тут, норок много, есть где скрыться! — завертел головой Хряпсик. — Даже на потолке дверь! Заколоченная… Там у вас что?

— Что-что, кое-что! — отозвался из шкафа дедушка Хрипс.

— Это запасная дедушкина комната. Она всегда заперта, — шепнула гостям Мюкля. — Лучше про нее не спрашивать, а то дедушка начинает ужасно сердиться! Чтокать и коектокать.

Дундук и Хряпсик многозначительно переглянулись.

— Да мы и знать ничего не хотим! Нам и без комнаты хорошо! — воскликнул Хряпсик, весело подмигнув Мюкле. — Клянусь дохлым тараканом, никогда больше о ней не спрошу. Хоть на куски меня режьте!

За ужином Хряпсик и Дундук весело болтали о том о сём и рассказывали об удивительных приключениях, которые им довелось пережить во время долгих странствий. Но Мюкле показалось, что Тюк со Шнопсиком их не слушали. Влипсята быстро опустошили свои тарелки, поцеловали в щёку Мамулю и, пожелав всем спокойной ночи, отправились в свою спаленку.

Мюкля насторожилась. И когда все разбрелись по своим комнатам, она подкралась к спальне братьев. Дверь была закрыта неплотно — из узкой щёлочки пробивался свет. И хотя подслушивать было не в её правилах, Мюкля всё-таки не удержалась и, присев на корточки, заглянула в комнату. Но… никого не увидела.

«Вероятно, влипсята устроили совещание на кровати Шнопсика», — подумала она.

— Ночью призрак явится за подарками, — послышался голос Тюка. — Мы просто не можем упустить такой шанс.

Мюкля напрягла слух, потому что Тюк внезапно перешел на шёпот:

— Мы спрячемся в листве, подкараулим его и схватим!

— Здорово! — одобрил план Шнопсик. — Послушай, а может, нам прихватить верёвку и ведро с ляпой? Обведём ляпой эту гору подарков, а когда призрак прилипнет, мы его свяжем!

— Точно! А ещё можно повесить над подарками большую бочку, и, когда призрак захочет чтонибудь взять, мы перережем веревку — бочка его и накроет! Или лучше набросить на призрака гамак Чумазика? Будет знать, как обижать влипсиков!

Влипсята так воодушевились, что потеряли всякую осторожность. Голоса их звучали все громче и громче.

«Неужели они не побоятся выйти из дупла ночью? — ужаснулась Мюкля. — Нужно им както помешать!»

Она привстала и задела головой ручку двери.

Железная ручка звякнула, и дверь, заскрипев, начала медленно открываться…

— Кто там? — в один голос воскликнули влипсята.

На секунду Мюкля растерялась. Не хватало, чтобы все узнали, что она шпионит. Услышав приближающиеся шаги, Мюкля бросилась бежать.

Когда Тюк выглянул в коридор, там уже никого не было.

— Кто бы это мог быть? — размышлял Шнопсик.

— Не знаю! — Тюк плотно закрыл дверь и подпёр её табуреткой. — Может быть, это сквозняк… Но мне почему-то кажется, что нас подслушивали. И если это проделки призрака, то теперь он знает, что мы задумали. Так что нам придётся действовать осторожнее.

Мюкля решила во что бы то ни стало задержать братьев. Она спустилась в гостиную, села на диван и стала ждать.

Она всё ждала и ждала, а влипсята всё не появлялись и не появлялись. И Мюкля не заметила, как уснула.

И как раз в этот момент в гостиную на цыпочках прокрались Тюк и Шнопсик. Тюк нёс ведро и верёвку, а Шнопсик тащил две пары ботинок, с которых капала свежая ляпа. Ботинки было решено надеть на подоконнике, чтобы как можно тише выбраться из дупла.

Влипсята остановились возле Мюкли, тихо хихикнули: «Смотри, сторожит!» — и двинулись дальше.

Наконец они вскарабкались на подоконник и осторожно открыли окно.

Из шкафа раздался оглушительный храп — это дедушка перевернулся с боку на бок.

Тюк заторопился, отдавая Шнопсику ведро с верёвкой:

— Я надену ботинки и выпрыгну из окна, потом ты передашь мне ведро и вылезешь сам.

Вероятно, говорил он чуть громче, чем следовало, потому что в комнате послышался шорох, а дедушка перестал храпеть.

— Эй! Что это вы там делаете? — вскочила разбуженная Мюкля.

От неожиданности Шнопсик так сильно толкнул Тюка, что тот не удержался и вывалился в открытое окно. Шнопсик испугался, швырнул ботинки в листву и выпрыгнул за ними следом.

Влипсята приземлились на ветку. Хорошо ещё, что падать пришлось невысоко, а то бы не обошлось без ушибов. Ведро с верёвкой так и осталось стоять на подоконнике.

Тюк поднялся на четвереньки и потряс головой.

— Ты что, не мог подождать, пока я спущусь?

— Мюкля проснулась, — пискнул Шнопсик, — пришлось поторопиться!

— А где наши ботинки? Как же мы теперь пойдём?

Влипсята огляделись, но ботинки словно испарились. Скорее всего, они просто упали на землю.

— Ой! А верёвка-то с ведром на подоконнике осталась! — опомнился Шнопсик. — Как же мы свяжем призрака?

Тюк только рукой махнул:

— Что-нибудь придумаем. Не лезть же назад, а то Мюкля за нами увяжется.

Словно услышав свое имя, из окна высунулась Мюкля:

— Эй! Где вы! Вернитесь!

— Бежим! — громко шепнул Шнопсик и рванул по ветке вверх.

Тюк бросился следом.

— Стойте! Вернитесь! — кричала им вдогонку Мюкля.

Но её никто не слушал.

«Главное — не оступиться и не полететь вниз головой! — думал Тюк, чувствуя, как больно кора бьёт по голым пяткам. — Когда поймаем призрака, надо будет заняться перевоспитанием Шнопсика».

Отбежав подальше, так что окно с Мюклей скрылось из виду, влипсята перевели дух. Отсюда было рукой подать до площади Трёх Ветвей.

Ночь выдалась лунная. Тёплый ветерок шуршал в листве, и Тюку показалось что из-за ветвей блеснули два жёлтых глаза. Но нет, конечно же, ему это только показалось.

— Ну что? — с дрожью в голосе спросил его Шнопсик. Здесь, вдали от уютного дупла, ему стало страшно.

Тюк огляделся по сторонам и поежился:

— Пойдём, тихо-тихо, от ветки к ветке, от листочка к листочку.

— Ну если прятаться, тогда ладно… — согласился Шнопсик, и они оба нырнули во влажную от ночной росы листву.

Когда влипсята пропали из виду, Мюкля так расстроилась, что уже хотела идти будить Мамулю, как вдруг заметила ботинки, висевшие на ветке прямо напротив окна.

Мюкля глазам своим не поверила. Такого безрассудства она не то что от Тюка — даже от Шнопсика не ожидала. Ведь ходить без ботинок, намазанных ляпой, очень опасно, особенно ночью. Один неосторожный шаг — и влипсята сорвутся с дерева и разобьются о землю! Надо спешить на помощь!

Она ещё разок, для верности, позвала влипсят. На секунду Мюкле показалось, что она услышала какие-то всхлипывания, будто недалеко кто-то плакал. Но нет, конечно же, ей это только показалось.

И Мюкля полезла за ботинками.

Вокруг было тихо и пусто. Прячась за листвой от лунного света, друзья осторожно передвигаясь по ветке, направились к площади.

Легкий ветерок раскачивал редкие фонарики, развешанные по всему дереву. Один из них освещал груду подарков, приготовленных для призрака. Чем ближе мальчики подходили к площади, тем сильнее Тюку хотелось вернуться обратно. Всё время ему казалось, что за ними кто-то следит. Но Тюк пытался не показывать Шнопсику свой страх и отважно шёл вперёд. Вдруг какое-то мягкое существо коснулось ноги Тюка и нырнуло под ветку.

— Ой! — Тюк отпрянул от неожиданности. — Кто тут?

— Смотри! Там призрак! — крикнул Шнопсик.

Тюк посмотрел, куда показывал Шнопсик. Листья зашуршали, приподнятые порывом ветра. И тут Тюк заметил то, что так напугало Шнопсика. На горе вещей, как раз под самым фонарём, кто-то сидел.

Тюк спрятался за лист. Он почувствовал, как бешено стучит сердце в груди. Набрался смелости и осторожно выглянул наружу.

— Ну что там? — пролепетал Шнопсик.

— Ха! И вовсе это не призрак. Это тётушка Фэ!

— Тётушка Фэ? — удивился Шнопсик. — Что она тут делает?

— Ну она ведь говорила, что самое дорогое, что у неё есть, это она сама, поэтому, наверное, и сидит здесь. Может, она поджидает призрака, чтобы отобрать у него Мумушу?

Влипсята остановились, не зная, что предпринять. Тётка путала все их планы.

А что если призрак испугается тётушки и не придёт? Что тогда делать?

Вдруг Шнопсик больно ущипнул Тюка за руку и глухо промычал:

— Ы-ы-ы…

— А?

— Ы!!! Ы!!! Ы!!! — ещё громче замычал Шнопсик, но громкое «Ы!!! Ы!!! Ы!!!» звучало так же неразборчиво, как и тихое «Ы-ы-ы…»

Тюк кивнул, хотя так ничего и не понял.

Но тут он увидел…

По Сизой ветке, позади тётушки Фэ, крался призрак. Ничего не подозревающая тётушка удобно устроилась на груде подарков и грызла оставленные кем-то сухарики.

— Что же она не оборачивается? Призрак уже рядом!

Шнопсик не стал тянуть Тюка в листву.

— Нужно срочно спасать тётку Фэ! Сейчас призрак набросится на неё! — Тюк попытался освободиться от Шнопсика, но тот крепко вцепился в него.

Тем временем призрак подобрался к тётушке так близко, что мог свободно до неё дотронуться. Он протянул к ней свои белые бесформенные руки и вдруг завыл:

— У-у-у!

Тётушка Фэ резко обернулась и взвизгнула.

— Ну всё, тётка, настал твой последний час! — пробасил призрак. — Ха-ха-ха!

— Бежим отсюда! — Шнопсик потянул Тюка назад.

Неожиданно тётушка Фэ вскочила и, схватив кастрюлю, ловко запустила её в призрака.

— Спасите! Помогите! — завопил тот и исчез за грудой подарков.

— Ага! — обрадовалась тётушка. — Ты у меня сейчас попляшешь! Признавайся, где моя Мумуша?

Она схватила еще одну кастрюлю и бросилась вдогонку за призраком. Но тут случилось такое, отчего вся тётушкина смелость мгновенно улетучилась.

Из-за сваленных в кучу вещей появилось сразу два призрака! Вероятно, от удара привидение раздвоилось, и теперь они оба надвигались на тётушку.

Такого натиска тётушка не выдержала и с криком «Так нечестно! Двое на одного!» резко развернулась и рванула прямо туда, где в засаде сидели Тюк и Шнопсик. Призраки, неистово завывая, бросились следом.

— У-у-у! — разносилось по дереву.

— Тюк, она сейчас в нас врежется! — Шнопсик пытался сдвинуть Тюка с места. Но тот словно окаменел.

Тётушка Фэ была совсем рядом. Призраки, топоча и улюлюкая, нагоняли ее. Ветка отчаянно скрипела.

— Быть беде!

Тюк наконец пришел в себя и метнулся в листву, не разбирая дороги. Шнопсик старался не отставать.

Но тут случилось непоправимое. Ветка не выдержала и надломилась. И тётушка вместе с влипсятами рухнула вниз. Шнопсик отчаянно размахивал руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Мимо с оглушительным свистом пронеслась тётушка Фэ.

К счастью, полет длился недолго. Скользнув сквозь листву, смягчившую падение, Тюк, Шнопсик и тётушка Фэ приземлились на ветку с красивым названием «О, какая ветка!» (правда, после этого случая ветку стали называть «Ух, какая ветка!», но это неважно).

Шнопсик лежал на спине с закрытыми глазами и пытался понять, цел он или развалился на части. Он тихонько пошевелил рукой — та оказалась на месте.

Шнопсик пошевелил другой рукой, потом ногами — всё было в порядке. Тогда он рискнул и открыл глаза.

А вот этого делать явно не следовало.

Над ним, самодовольно ухмыляясь, склонилась тётушка Фэ.

— Ну что, призрак, попался? — прорычала она.

Шнопсик замотал головой:

— Я не призрак!

— Не отпирайся! Я с самого начала знала, что это ваши проделки! Твои и твоего братца. Вы настоящие преступники, это вы похитили Мумушу!

Тюк вскочил на ноги:

— Это не мы! Мы никого не похищали!

Внезапно листва на ветке, откуда свалилась вся троица, всколыхнулась, и послышались чьи-то голоса:

— Э-ге-гей! Мы уже идём!

Сверху спрыгнули Хряпсик и Дундук. Хряпсик тут же подскочил к тётушке Фэ и, размахивая руками, затараторил:

— Окна нашего чуланчика выходят прямо на площадь. Чудный вид! Луна… Звёзды… И тут на вас ка-ак нападут призраки! Мы ка-ак бросимся на помощь! Ведь мы герои! Клянусь своим жуком, если бы призраки не сбежали, мы бы разорвали их на части!

— Вот они! — тётушка торжественно указала на Тюка и Шнопсика. — Неуловимые призраки! Я их поймала!

Шнопсик испугался, что его сейчас разорвут на части, и снова замотал головой.

Тут из-за ветки появилась Мюкля с ботинками в охапке. Задыхаясь от быстрого бега, она остановилась возле тётушки:

— Где, где призраки?

— Вот! — И тётушка ткнула пальцем в Тюка.

Тюк густо покраснел. Никогда в жизни он не попадал в такую глупую историю! Действительно, всё выглядело так, будто бы это они со Шнопсиком прикидывались призраками. По крайне мере, если бы Тюк был тётушкой, он бы именно так и подумал.

— Разорви меня паук! Вы что, тоже призраки? — удивился Хряпсик. — Такие маленькие?

— Маленькие да удаленькие. — Тётушка, хитро улыбаясь, глянула на Хряпсика исподлобья и заговорщицким шёпотом добавила: — Они и есть самые настоящие призраки. Накинули на себя простыни, а теперь сняли. У, разбойники!

— Я вам так верила, а вы!.. — задохнулась от возмущения Мюкля. — Вы меня обманули, чтобы похитить то, что дорого влипсикам! — Мюкля с презрением посмотрела на братьев. — А я-то вам ботинки несла, торопилась, думала, вы призрака поймать хотите. Эх вы!..

На её глаза навернулись слезы.

— Да вы что! Какие же мы призраки? — Тюк так растерялся, что даже не знал, что и сказать. — Тётушка Фэ, ну вы же видели двух призраков. Они вовсе не похожи на нас!

— Вот именно, двух! Вы со Шнопсиком обмотались простынями, чтобы напугать меня!

Тётушка схватила Шнопсика за воротник, второй рукой подхватила Тюка и потащила их на площадь Трёх Ветвей.

— Сейчас мы поднимемся наверх, я созову всех влипсиков и объявлю, что призраки — это всего лишь парочка безмозглых влипсят!

Хряпсик, Дундук и Мюкля шагали следом. Мюкля всё ещё прижимала к себе ботинки.

— Ну надо же! Ещё совсем малявки, а уже призраки! — восхищался Хряпсик. — Далеко пойдут!

— Никогда бы не подумал, что ещё кто-нибудь до такого додумается, — хихикнул Дундук.

— Но это какая-то ошибка! Мы сами хотели поймать призрака, — твердил Тюк.

Тётушка втащила влипсят на площадь и остолбенела. Площадь опустела, пропал даже фонарь, который еще десять минут назад освещал подношения призраку.

Тётушка, отпустив влипсят, растерянно развела руками. Шнопсик тут же отскочил на безопасное расстояние и крикнул:

— А вы нам не верили! А призрак всё утащил! Смотрите, он и записку оставил.

И точно. На стволе, там, куда падал лунный свет, белело новое послание:

— Вот это да-а… — протянул Хряпсик. — Чудеса какие-то… Кругом сплошные призраки. Сто и одна сушёная гусеница, если это неправда!

— Выходит, пока мы с тётушкой падали, призраки утащили все подарки! Вот вам доказательство, что мы ни при чём, — сказал Тюк.

— Так тут где-то призраки гуляют на свободе? У меня же на них аллергия! — вытаращил глаза Хряпсик. — Пойдём-ка в дупло, Дундук, а то как бы на нас не напали!

Дундука эти слова почему-то ужасно развеселили.

— Пойдём-пойдём, да поживее! — радостно хихикнул он.

А тётушка так рассердилась, что уже не знала, на кого наброситься. Издавая странные звуки, похожие на рычание, и потирая ушибленный бок, она отправилась восвояси.

Мюкля, Тюк и Шнопсик остались на площади одни.

— Как вы только додумались выйти из дома босиком? — спросила Мюкля. — Да ещё и за призраком погнаться. Это же опасно!

— Вот ещё! — ответил Тюк с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что разгуливал босиком. — Призраки были почти у нас в руках.

— Ну и где же они? — фыркнула Мюкля.

— Тётушка Фэ их спугнула.

— Хвастунишки! Призраки вам не по зубам!

— Да мы, если хочешь знать, можем изловить всех призраков на свете! А вот ты зачем сюда пожаловала? Тоже за призраком охотилась? Или за нами следила?

— Эх вы… Я ботинки вам несла, торопилась, боялась, что упадете… Думала, что вы устроили засаду в Заброшенном дупле, — там в окне горел свет — а потом услышала шум и побежала к вам.

Мюкля в сердцах бросила ботинки к ногам Тюка.

— В заброшенном дупле горел свет? — удивился Шнопсик. — Но ведь там давным-давно никто не живёт…

— Ничего больше не знаю, я устала и хочу спать. — Мюкля, обиженно всхлипывая, пошла домой.

— Эй, я с тобой! — крикнул Шнопсик, торопливо натягивая ботинки, но Тюк схватил его за руку.

— Ты что, так ничего и не понял? Почему в Заброшенном дупле горел свет?

— Откуда мне знать…

— Потому что там поселился призрак! И теперь мы его поймаем!

Шнопсик так и замер.

— А мы что, опять охотимся за призраком? Может, отложим это дело до утра? А то спать ужасно хочется…

— Что ты, что ты! — замахал руками Тюк. — Призрака нужно поймать именно сегодня — вдруг завтра появится ещё один! Только нужно придумать хороший план…

— Вот оно! Заброшенное дупло! — зловещим шёпотом произнёс Шнопсик.

Заброшенное дупло располагалось где-то посередине дерева, там, где много лет назад бурей сломило трухлявую ветку, кто-то из влипсиков устроил себе дом, но почему-то не захотел в нём жить. Поговаривали, что место это заколдованное, и все влипсики старались обходить его стороной.

Тюк и Шнопсик осторожно направились к дуплу. Здесь и правда было как-то жутковато. Единственный фонарь давным-давно разбился, и ветки освещались только луной и звездами, чей свет едва пробивался сквозь густую листву. Шнопсик шёл немного позади, испуганно озираясь по сторонам. Вдруг тишину прорезал резкий свист.

Шнопсик и Тюк замерли от страха. Чей-то темный силуэт неторопливо спускался по стволу.

Не сговариваясь, влипсята бросились вперёд, ворвались в Заброшенное дупло и захлопнули за собой дверь.

Несколько минут они просидели молча, тревожно прислушиваясь к звукам снаружи. Свист не повторился.

— Ты слышал? Видел? — судорожно сглотнув, спросил Шнопсик.

— Ага, — дрожащим голосом ответил Тюк, — только я не успел разобрать, кто это был.

— Может, это опять Мюкля за нами шпионит?

— Да разве девчонки умеют свистеть! — хмыкнул Тюк.

В Заброшенном дупле было темно и страшно. Скудный лунный свет с трудом пробивался сквозь пыльное стекло, едва обрисовывая груду каких-то вещей, сваленных на полу.

— Ничего себе! — пробормотал, оглядевшись, Шнопсик. — А я совсем иначе представлял себе это дупло.

— Смотри-ка, это же подарки, которые призраки утащили с площади! — воскликнул Тюк, поднимая с пола кастрюлю бабушки Поварёшки.

— Точно, — мрачно отозвался Тюк, — это их логово. Призрачное логово!

Вдруг в дальнем углу, под потолком, раздался шорох. Шнопсик аж присел от страха.

— Ж-ж-ж! — разнеслось по комнате.

— Так это же Мумуша! Любимая муха тётушки Фэ! — воскликнул Тюк. — Не бойся, Шнопсик!

Теперь и Шнопсик увидел Мумушу. Она металась под потолком, изо всех сил раскачивая клетку. Завидев влипсят, муха ужасно обрадовалась.

— Сейчас мы тебя освободим!

На пыльном столе стоял фонарь, но Тюк побоялся его включить: а вдруг кто-нибудь заметит свет?

Внезапно Шнопсику почудилось за окном какое-то движение. Неужели Мюкля всё-таки выследила их?

Он прижался носом к стеклу, тревожно всматриваясь в ночь, и наконец разглядел то, что его насторожило.

Это была вовсе не Мюкля.

Мимо Заброшенного дупла, прямо по Сонной ветке, крался Дундук. Воровато озираясь по сторонам, он вёл под уздцы жука-рогача, как будто можно кого-то бояться, когда рядом с тобой вышагивает огромный боевой жук!

— Что он тут делает и куда ведёт жука?

Дундук остановился и тихо свистнул в два пальца. Звука Шнопсик не услышал, но понял, что Дундук подает кому-то условный знак. Через минуту из зарослей вышел какой-то человечек. Шнопсик смотрел во все глаза, пытаясь угадать, кто это, но на лицо человечка падала тень. Шнопсик оглянулся, чтобы позвать Тюка, но Тюк сам окликнул его:

— Шнопсик! Смотри, что я нашёл! Бабушкину книгу! Ту самую, в которой написано, как избавиться от призрака.

Книга лежала на столе прямо под раскачивающейся клеткой.

От радости Тюк даже позабыл о Мумуше. Теперь-то они точно одолеют призраков! Подбежав к окну, Тюк положил книгу на подоконник.

Но Шнопсик не спешил радоваться. Метнув на Тюка сердитый взгляд, он буркнул:

— Смотри, кто там разгуливает!

Тюк выглянул в окно, но на Сонной ветке уже никого не было. Дундук, неизвестный влипсик и рогатый жук исчезли.

— Там был Дундук! И он с кем-то разговаривал. Всё это так странно… Он же домой хотел пойти… — удивился Шнопсик.

— Посмотри-ка лучше, что я нашёл, — перебил его Тюк, раскрывая бабушкину книгу. При тусклом свете буквы едва можно было разобрать, слова и строчки сливались в ровные чёрные линии. Но названия заклинаний были выведены крупно, и при желании их можно было прочитать. Тюк протер рукавом оконное стекло и быстро нашёл нужную страницу.

— Как победить призрака, — прочитал Тюк вслух. Ему пришлось буквально носом уткнуться в книгу, чтобы разобрать слова: — Древесный призрак — это царь всех призраков. Он непобедим, необыкновенно силён и без труда перенесёт влипсика с ветки на ветку, а дерево с опушки на опушку. Но есть такие слова, заслышав которые, даже самый свирепый призрак становится слабым, как мотылек. Итак, для того чтобы древесный призрак успокоился…

Внезапно Шнопсик прикрыл ему рот ладошкой. Тюк хотел высвободиться, но за дверью раздались шаги. Кто-то приближался к Заброшенному дуплу. Только этого ещё не хватало!

Тюк и Шнопсик забрались под стол и затаились. Раскрытая книга так и осталась лежать на подоконнике.

Дверь медленно, со скрипом отворилась, и в дупло просочился призрак. Мумуша в панике заметалась по клетке. Призрак на цыпочках прокрался на середину комнаты и замер, прислушиваясь.

Вдруг Тюк заметил, что носок его ботинка попал в свет лунной дорожки, и тихонечко подобрал ногу под себя.

Призрак обернулся, но, казалось, ничего не заметил.

«Пусть он уйдёт! Пусть он поскорее уйдёт!» — повторял про себя Шнопсик, зажмурясь от страха.

И вдруг призрак подскочил к столу и резким движением перевернул его. Фонарь, громыхая, покатился по полу.

— А! Вот вы где!

Тюк подскочил от неожиданности. Так страшно ему ещё никогда не было. Ну почему они не дочитали заклинание?!

Призрак стал надвигаться.

Тюк попятился и опрокинул какой-то стул. Шнопсик тоже стал медленно отступать, выставив перед собой руки, будто это могло остановить призрака.

— А! Боитесь! — ликуя завопил призрак. — Сейчас я вас поймаю, гадкие влипсята!

И он, раскинув руки в стороны и страшно завывая, побежал на влипсят.

Тюк упёрся в стену. Дальше отступать было некуда, а призрак был уже совсем рядом!

И вдруг Тюка осенило.

— Шнопсик! — крикнул он так радостно, что призрак даже оторопел. — А что это мы его боимся? Нас же двое, а он — один! Окружай!

Дважды Шнопсику повторять не пришлось. Он тут же забежал призраку за спину.

Призрак начал испуганно озираться, ища пути к отступлению.

Тюк, заметив растерянность неприятеля, ощутил небывалый прилив храбрости.

С криком «Ну что, попался?!» он схватил первое, что подвернулось ему под руку, — поварёшку — и запустил ею в призрака. Призрак так растерялся, что даже не попытался увернуться, и поварёшка, описав под потолком дугу, приземлилась ровнёхонько ему на макушку. Призрак с грохотом рухнул на пол, раскинув в стороны белые руки.

— Победа!!!

— Тюк! Тюк! Берегись! Сзади!!! — вдруг завопил Шнопсик.

Тюк оглянулся. Позади него стоял второй призрак и тянул к нему руки.

— Брысь! — крикнул Тюк первое, что пришло ему в голову, и, словно кузнечик, отпрыгнул в сторону.

Призрак остолбенел от неожиданности. Тюк тем временем отбежал подальше и крикнул:

— Шнопсик! Хватай книгу и читай заклинание!

Шнопсик метнулся к окну.

Но тут как назло луна скрылась за тучами, и в дупле стало абсолютно темно. Тюк вспомнил о фонаре. Когда призрак перевернул стол, фонарь упал на пол и откатился к стене. Только бы он не разбился!

Тюк опустился на колени и стал судорожно шарить вокруг руками. Призрак бросился следом, пытаясь схватить Тюка за ногу.

— Только бы он работал! Только бы работал! — бормотал Тюк.

Мумуша, не зная, как поддержать влипсят, металась по клетке.

Тюк наконец отыскал фонарь и нажал кнопку. Вспыхнул яркий свет.

И в это же мгновение призрак схватил его за ногу.

А Шнопсик схватил книгу.

— Что это ты разлёгся! Ну-ка быстро отними у него книгу! — крикнул призрак, который держал Тюка, другому, который лежал на полу, раскинув белые руки. Но призрак номер два не откликнулся — похоже, он ещё не пришёл в себя.

И пока Тюк пытался высвободить ногу, Шнопсик стал громко читать заклинание.

Для того чтобы древесный призрак успокоился, нужно спеть ему колыбельную песенку. И он сразу уснёт.

Ниже были приведены слова, и Шнопсик тут же начал петь почему-то очень тоненьким голосом:

Спи, прозрачный призрак мой, Глазки блёклые закрой, Забирайся в белый кокон. Бледный месяц мимо окон Проплывает в облаках С белой лилией в руках.

Все замерли в ожидании. Даже Мумуша перестала метаться. В звенящей тишине было слышно, как ветер играет листвой. Прошла минута, другая… Но… ничего не произошло. Заклинание не подействовало!

— Бежим отсюда! — Тюк наконец высвободил ногу из цепких рук призрака.

И тут случилось непредвиденное.

Белый балахон слетел с призрака, и влипсята открыли рты от изумления. Они даже забыли, что собирались бежать.

Мюкля, понурив голову, брела по Наклонной ветке в сторону своего дупла.

Вот так всегда: стараешься-стараешься, пыхтишь-пыхтишь, а усилий твоих никто не ценит.

Внезапно Мюкля остановилась. Ей снова послышались звуки, напоминающие плач.

Мюкля подняла фонарь повыше, освещая густую листву.

— Кто здесь? — тихонько спросила она.

Всхлипывания прекратились. Мюкля напряжённо всматривалась в темноту. И тут прямо перед её лицом зажглись и сразу же погасли два жёлтых огонька. Будто их и не было…

Мюкля в испуге отпрянула, но любопытство взяло верх.

— Эй! Кто ты? Покажись!

Но ей никто не ответил. Лишь только ветер шелестел в листве.

— Ну, тогда я ухожу.

И тут кто-то снова заплакал. Да так громко и так горько, что у Мюкли сжалось сердце.

— Что ты, не плачь. Я остаюсь. Выходи.

— Не выйду! — пискнул тоненький голосок.

— Но почему? — удивилась Мюкля.

— Потому что я очень-очень страшный! — снова пискнул голосок.

— Разве можно быть страшным с таким тоненьким голосом? Покажись, не бойся. Я обещаю, что ни за что не испугаюсь тебя, а даже наоборот — приободрила голосок Мюкля.

— Правда? Ну хорошо… Только поклянись, что никому про меня не расскажешь!

— Клянусь, — и Мюкля дала себе ещё одну клятву: ни за что не испугаться, что бы она сейчас ни увидела.

Из-под листочка выбрался маленький пушистый зверёк. Его большие жёлтые глаза были полны слёз.

Мюкля никогда не видела ничего подобного. У зверька были длинные лохматые ушки, которые он робко прижимал к голове.

— И вовсе ты не страшный! — воскликнула Мюкля. — Ты такой, такой…

— Какой? — всхлипнул зверек.

— Ты ужасно милый и симпатичный! — Мюкля погладила зверька по пушистой серой спинке. — Кто же ты такой и почему так горько плачешь?

Зверёк огляделся по сторонам и прошептал:

— Я тот, кого все боятся!

— Кто же ты?

Зверёк тяжело вздохнул, закрыл мордочку маленькими лапками и, будто бы пугаясь самого себя, пискнул:

— Я открою тебе страшную тайну. Я Древесный призрак!

— Ты Древесный призрак?! — Мюкля так удивилась, что даже не успела испугаться. — Но ведь призраки прозрачные…

— Я могу быть и прозрачным, если захочу. Я могу быть каким угодно. И вообще я могу превращаться в любое существо. Только вот беда — я очень пугливый, поэтому от всех скрываюсь.

— Но зачем же ты пугал влипсиков? И зачем потребовал от нас гору подарков? Мы бы сами тебе что-нибудь подарили. Надо было просто попросить…

— Это не я! — опять всхлипнул зверёк. — Кто-то назвался Древесным призраком и обманул влипсиков. А теперь все бояться и ругают меня! Но я точно знаю, что этот разбойник прячется в Заброшенном дупле.

— В Заброшенном дупле? Как же я сразу не догадалась! — воскликнула Мюкля. — Но кто бы это мог быть?.. Вот что, пойдём туда и всё узнаем!

— Я боюсь! — снова заплакал призрак.

— Ладно, я одна схожу в Заброшенное дупло и заставлю обманщика извиниться перед тобой. Хорошо?

Призрак кивнул и наконец улыбнулся.

Шнопсик от удивления выронил книгу, а Тюк чуть сам не упал. Под белым балахоном скрывался… Хряпсик!

Он был напуган не меньше влипсят и растерянно хлопал глазами. Ведь его рассекретили, и он больше не сможет безнаказанно притворяться призраком!

Тюк моментально всё понял. Он взглянул на второе привидение. Из-под белого покрывала торчали оранжевые ботинки. А такие ботинки носил только один влипсик — Дундук.

— Вот оно что! Никакие вы не призраки, вы — обыкновенные разбойники! — гневно заговорил Тюк. — А бабушка вам пир-рожки пекла!

— А вы нас обманули! — добавил Шнопсик.

Хряпсик хмыкнул:

— Надо же, какой умный влипсёнок! И как ты обо всём догадался?

— Мы вас приютили, накормили, а вы… Неужели вам не стыдно?

Дундуку наконец удалось стянуть с себя покрывало. На лице его блуждала странная улыбка.

— Ну что, сухой муравей, очнулся? — заорал Хряпсик. — Нас раскрыли!

Дундук переводил недоумённый взгляд с влипсика на влипсика, пытаясь понять, что произошло.

— А? Кто? Что?

— Нечего ворон считать! — прикрикнул на него Хряпсик. — Давай-ка быстренько свяжем этих непутёвых охотников за привидениями, пока они не сбежали. И посадим в клетку к мухе. А сами соберём подарочки и смотаемся с этого дерева, пока остальные ни о чём не догадались.

Влипсята переглянулись. Тюк подмигнул правым глазом, что на тайном языке означало: «Пора действовать!»

Дундук вдруг запротестовал:

— Что это я должен их связывать, они, между прочим, знаешь, как больно лягаются? Ты придумал, ты и связывай!

— Вздумал перечить? Мне?! Кто здесь главный? — Хряпсик опять свирепо сдвинул брови.

— Ты главный, ты и связывай!

В это время Тюк тихо подкрался к двери, схватил Шнопсика за рукав и завопил что есть мочи:

— Бежим!!!

Начало светать, и горизонт прорезала ярко-жёлтая полоса. Но влипсятам некогда было любоваться восходом — они мчались по ветке, всё равно куда, только бы подальше от Заброшенного дупла! Бежали, пока хватало сил.

— Уф-ф! Теперь точно не догонят! — Шнопсик остановился, с трудом переводя дыхание.

Но Тюк не хотел останавливаться ни на минуту.

— Нужно предупредить наших, пока эти разбойники не натворили новых бед! — на бегу пропыхтел он.

Когда Хряпсик выскочил из дупла, влипсят и след простыл. Пойди теперь найди двух маленьких влипсят на таком огромном дереве!

— Три тысячи дохлых мух! — по-разбойничьи выкрикнул Хряпсик. — Куда же они подевались?

Вернувшись в дупло, он накинулся на Дундука:

— Мы упустили их! Теперь про нас все узнают! Как же мы вывезем с дерева подарки?

— Ну, не знаю… Может, побросать всё на землю? — задумчиво почесал в затылке Дундук.

— Глупая жужелица! Да если мы сбросим всё вниз, от подарков ничего не останется, одни черепки да стеклышки! Всё кончено! Нужно сматываться!

В дверь вдруг постучали.

— Тсс! — Хряпсик зажал Дундуку рот ладонью.

— Я и так молчу, — хотел сказать Дундук, но вместо этого получилось какое-то обиженное мычание.

— Эй! — послышался за дверью звонкий голос Мюкли. — Откройте! Я же знаю, вы — не призраки!

— Варёный комар! Ей всё известно! — Хряпсик быстро прикрыл белым балахоном клетку с мухой.

Дверь скрипнула, и на пороге возникла Мюкля.

— Ой, а что это вы тут делаете? — удивилась она и в растерянности уставилась на разбойников.

Хряпсик мило улыбнулся:

— Не может быть! Ай-я-яй! Знаешь, Дундук, кто к нам пожаловал?

— Конечно, знаю, это Мюкля! — обиделся Дундук.

— Это не просто Мюкля. Это малявочка, которая поможет нам исчезнуть. Вместе с подарками, разумеется. Даже самой маленькой блохе понятно, что никто нам теперь не помешает!

— О чём это вы? — Мюкля переводила растерянный взгляд с Дундука на Хряпсика. — Куда исчезнуть? С какими подарками?

И тут она увидела сваленные на полу кастрюли и банки.

— А тебе и не надо ничего понимать, деточка. Даю сушёную гусеницу, если это неправда!

Хряпсик проскользнул к двери и закрыл её на засов. Мюкля угодила в ловушку.

Над лесом уже успело подняться солнце, когда Тюк и Шнопсик ворвались в родное дупло.

— Вставайте! — прямо с порога закричал Тюк. — Тайна призраков раскрыта! Это всего-навсего…

— Хряпсик и Дундук! — закончил Шнопсик и осёкся.

Никто уже не спал. Мамуля, Папуля и бабушка Поварешка восседали за большим столом в гостиной, словно держали военный совет. Они посмотрели на влипсят так, будто увидели самое настоящее привидение.

— Где вы пропадали? Мы все Дерево обыскали. Прямо с ног сбились! — кинулась к ним Мамуля. — Мы думали, вас похитил призрак!

— Никаких призраков не существует! Хряпсик и Дундук обманули нас! Чтобы получить подарки! — затараторил Шнопсик.

Папуля нахмурился:

— Как вы узнали?

— Мы были в Заброшенном дупле, хотели поймать призраков, а оказалось, что это вовсе не призраки, а Хряпсик и Дундук.

— Это что же такое творится! — всплеснула руками Мамуля.

— Что, что — кое-что! — донеслось из шкафа.

— В Заброшенном дупле? И вы не побоялись туда зайти? — изумилась бабушка Поварёшка. — А где Мюкля?

— Мы отправились на площадь Трёх Ветвей за призраком, а Мюкля увязалась за нами… — начал Тюк.

— Какой кошмар! — ахнула Мамуля и собралась было упасть в обморок, но сообразила, что так она пропустит самое интересное, и передумала.

Тюк поведал о том, что с ними приключилось на площади, о том, как тётушка Фэ приняла их за призраков, и о том, как они упали с ветки и оказались в заброшенном дупле. Все слушали, затаив дыхание. Бабушка то и дело ойкала и качала головой, а дедушка Хрипс даже перестал «коечевокать», прислушиваясь к каждому слову внука.

— А потом мы отправились в Заброшенное дупло, а Мюкля — домой. — Тюк остановился, чтобы перевести дыхание, и тут входная дверь с треском распахнулась.

Все так и подпрыгнули, а дедушка Хрипс даже выскочил из шкафа, но моментально опомнился и нырнул обратно.

На пороге, прижимая что-то к груди, стояла тётушка Фэ.

— Нашлась! — умильно улыбнулась тётушка и показала всем Мумушу.

Выглядела муха довольно жалко: она сильно похудела, щетинки на спинке слиплись, а крылышки утратили прежний блеск.

— Где же она так долго пропадала?

— Её похитили разбойники! А потом отпустили, привязав к лапкам записку. Верёвкой! Какая жестокость! Я не читала — сразу побежала к вам. Вот она:

— Они схватили Мюклю и требуют выкуп! — ужаснулась тётушка Фэ.

В гостиной воцарилось тягостное молчание, ведь корзинки с драгоценностями ни у кого не было…

Но тут выступил Папуля:

— Уступить разбойникам?! Ни за что! Мы спасём нашу Мюклю! Где прячутся эти негодники?

— В Заброшенном дупле, но сейчас, похоже, они перебрались в пещеру, что в корнях Дерева.

Папуля кивнул:

— Мы пойдём к ним и отнимем у них Мюклю! И ни на какие условия не согласимся. Мы этих негодяев слушаться не обязаны.

— Да? А вдруг они тогда Мюклю обидят? — спросила бабуля. — Нет, мы должны, наоборот, постараться их не разозлить.

— А нас злить можно? Ишь, какие хитренькие!

Влипсики принялись спорить о том, как лучше поступить.

А дедушка Хрипс громко кричал из шкафа, что никуда, мол, ходить не надо, потому что у него ноют кости, а это, видите ли, к грозе.

— А может, мы сумеем обхитрить этих разбойников? — вдруг спросил Тюк.

Все замолчали.

— Точно! — обрадовался Шнопсик. — Давайте напишем Дундуку и Хряпсику, что мы тоже разбойники и нам эта Мюкля даром не нужна, типа, у нас этих Мюкль столько, не знаем даже сколько.

— Нет, это не хитрость — это глупость какая-то. Хитрость — это когда никто ничего не замечает, — возразил Папуля. — Поэтому мы должны атаковать разбойников с той стороны, откуда они нас меньше всего ждут.

— Ага. А откуда нас меньше всего ждут? — поинтересовалась бабушка.

— Откуда? Оттуда! — донёсся из шкафа голос дедушки Хрипса.

— А давайте я переоденусь Мюклей. То-то они удивятся! Подумают, что перегрелись на солнышке, расстроятся… И тут я ка-ак подкрадусь! Ка-ак сцапаю их!.. — не унимался Шнопсик.

Мамуля строго на него посмотрела.

А Папуля взъерошил и без того непослушные вихры Шнопсика.

— Ну что ты, мой храбрый малыш. Тебе пока не справиться с такими взрослыми разбойниками… Нет, я придумал кое-что получше.

Папуля отыскал большой лист бумаги и остро отточенным карандашом вывел на нем слово «План». Влипсики расселись вокруг стола и приготовились слушать.

Сначала Папуля нарисовал Дерево и пещеру, затем довольно похоже изобразил корни и стрелочками показал, кто где спрячется. Потом, поглядывая на часы с кукушкой, он рассчитал, кто когда начнёт действовать.

Каждый получил свое задание.

Предполагалось, что тётушка Фэ спрячется в густой листве и начнет громко ругать Хряпсика и Дундука. Услышав это, разбойники обязательно занервничают, засуетятся и допустят какую-нибудь ошибку.

Бабушка Поварёшка заявила, что будет «пикировать». Что это значит, никто не знал, но слово звучало устрашающе, поэтому все согласились.

Папуля взял на себя «силовое решение» проблемы.

Но самое интересное задание досталось Тюку. Папуля придумал посадить его в корзину с едой. После условного знака Тюк должен неожиданно выскочить из корзины и накинуть на разбойников сетку. И пока Дундук с Хряпсиком будут выпутываться, влипсики их преспокойненько свяжут.

Шнопсик слушал, слушал и наконец чуть не расплакался от обиды:

— А что же буду делать я?

— А тебе придется выполнить самое сложное и ответственное поручение. Пока мы будем сражаться с разбойниками, ты освободишь Мюклю!

— И всё? — кисло спросил Шнопсик.

— Это самое важное! — торжественно объявил Папуля. — Итак, за дело!

Тюк бросился в чулан за сеткой, бабушка принялась собирать корзину с едой, а Шнопсик носился туда-сюда, стараясь помочь и Тюку, и бабушке, и Папуле, и Мамуле, но в результате всем только мешал…

Бабушка положила в корзину всего понемножку, и, в конце концов, половину пришлось выкладывать, но всё равно продуктов осталось очень много. Там были: огорошик, моряковка, честный-нок, лукчик, кряктошка, морлоко, я-бяко, вришня, а-вы-нас, грушля, ты-ква и я-ква, малиника, зрясиски и еще много чего.

Поскольку влипсики жили на Дереве, драгоценностей у них не водилось. Янтарную брошь, свадебный подарок дедушки Хрипса бабушке Поварёшке, однажды показали малышу Гу, и с тех пор её никто больше не видел. Поэтому во вторую корзинку положили несколько красивых камушков, клубок ниток и старый башмак. Шнопсик сказал, что неизвестно, что разбойники имели в виду, требуя «драгоценности». Может быть, для них нет ничего драгоценнее старого башмака! И впервые с ним все согласились.

Наконец всё было готово.

Мамуля посадила малыша Гу в шкаф, чтобы дедушка присматривал за ним, пока её не будет дома. Оказалось, что посадить малыша Гу в шкаф гораздо проще, чем дедушку Хрипса в манеж к малышу.

Пора было приступать к выполнению сложного и опасного плана. Папуля открыл дверь, и лучи яркого утреннего солнца ворвались в гостиную.

Вдруг дверь шкафа приоткрылась, и оттуда выглянул дедушка Хрипс.

— Постойте! Погодите!

— А? Что такое? — обернулся Папуля.

— Что, что, кое-что! — отрезал дедушка. — Вернитесь!

— В чем дело? — удивилась бабушка. — Неужели ты боишься остаться один на один с малышом Гу?

— Надвигается гроза! — прохрипел дедушка Хрипс и закашлялся так яростно, что шкаф заходил ходуном. — Кости ломит нещадно! Буря, будет буря! Разумные влипсики должны сидеть дома. А еще лучше — в шкафу, как я и малыш Гу.

— Но ведь мы идём спасать Мюклю! — возразил Шнопсик.

— Вот буря уляжется, тогда и спасайте на здоровье!

— Но на небе ни облачка!

— Вздор! Мои кости ещё никогда меня не подводили.

Но влипсики не могли больше ждать — они торопились на помощь Мюкле. Никто не заметил маленькое чёрное пятнышко на горизонте. Стремительно увеличиваясь, оно предвещало большую грозу.

Тем временем знаменитые разбойники Хряпсик и Дундук готовились к побегу. Они разбили свой лагерь под Деревом, там, где несколько мощных корней переплетались, словно огромные змеи, образуя что-то вроде пещеры.

Туда же привели и Мюклю. Хряпсик связал ей руки за спиной и строго-настрого запретил убегать.

Мюкля притворно кивнула: пусть разбойники думают, что она струсила. Как только они потеряют бдительность, Мюкля сбежит. Разве можно слушаться разбойников? Ведь они столько времени обманывали влипсиков! Да и с ней поступили коварно.

Мюклю посадили в самый дальний закуток пещеры, и Дундук не спускал с пленницы глаз.

Вокруг были разбросаны вещи, которые разбойники успели перетащить в пещеру из Заброшенного дупла.

Хряпсик нервно расхаживал из стороны в сторону. Дундук грустил. Ему так понравились пир-рожки бабушки Поварёшки, что он отдал бы всё на свете, чтобы остаться на Большом Дереве хотя бы ещё на денёк.

— Неужели вы не понимаете, что поступаете скверно? — стыдила своих похитителей Мюкля. — Одумайтесь!

— Ты как раз и мешаешь мне думать! — взвизгнул Хряпсик. — Я и сам знаю, что поступаю гадко, но назад пути нет! Теперь нас никто уже не простит.

— Да, ведь мы настоящие разбойники, — печально кивнул Дундук. — Мы ограбили пятьдесят два дерева, три куста и один очень старый корявый пень. И теперь каждую ночь меня мучает совесть, но прошлого не воротишь.

Хряпсик гневно замахал руками:

— Тихо! Идут!

Мюкля фыркнула:

— Ну и прекрасно, я позову на помощь, и меня спасут!

— Тогда я надену тебе на голову горшок! — взревел Хряпсик.

Мюкля обиженно поджала губы. В её голове роились сотни, даже тысячи планов побега, но ни одного подходящего, и она стала обдумывать тысячу первый.

Хряпсик выглянул наружу. К пещере гуськом спускались Папуля, Мамуля, бабушка и Шнопсик. На самом деле с ними был ещё и Тюк, но он сидел в корзине, которую нёс Папуля. С другой стороны Дерева притаилась тётушка Фэ — она ждала сигнала для атаки.

Влипсики поставили корзины перед входом в пещеру и повернулись, чтобы уйти, как вдруг бабушка не выдержала и запричитала:

— Отдайте нам нашу Мюклю! Мы ведь выполнили ваши условия…

— Как бы не так! — хмыкнул Хряпсик. — Сначала мы уедем далеко-далеко отсюда и только потом, где-нибудь в чистом поле, выпустим вашу Мюклю. Если, конечно, за нами не будет погони.

— В поле?! А как она доберётся до Дерева? Она же еще маленькая, с ней может случиться всё что угодно!

— А нам что за дело? Сказано, в поле, значит, в поле! Так что проваливайте! Иначе не видать вам Мюкли как своих ушей. Э! Корзинки-то оставьте!

— Что ж, прощайте! — громко сказал Папуля и сделал знак бабушке, чтоб она не сорвала план действий.

Влипсики притворились, что уходят, но как только завернули за ближайший корень, побежали занимать боевые позиции.

— Бедная, бедная Мюкля! — то и дело всхлипывала бабушка.

Хряпсик выждал насколько минут и рявкнул:

— Седлаем жука и драпаем!

К счастью для Тюка, заглядывать в корзины Хряпсик не стал.

Дундук вывел жука-рогача, разбойники погрузили на него обманом добытое добро и крепко привязали веревками. А сверху, как раз на ту самую корзину, в которой прятался Тюк, посадили связанную Мюклю.

Тем временем небо потемнело, как будто ночь внезапно решила вернуться. Мощный порыв ветра пригнул ветви к земле.

Но разве какая-то буря может остановить настоящих разбойников? Нет, и ещё раз нет!

Хряпсик проверил, хорошо ли привязаны корзины, и вслед за Дундуком взобрался на жука.

— Но! — пришпорил Хряпсик жука. — Полетели!

Он даже не догадывался, что за каждым его движением следит Папуля. И вот когда жук начал медленно расправлять крылья, а на лице Хряпсика заиграла довольная ухмылка, Папуля свистнул в два пальца коротко и — ещё короче. Тут же из-под корня вынырнула тётушка Фэ. Сжимая в руках небольшую дубинку, она ринулась прямо на разбойников. Дубинкой тётушка решила вооружиться сама, не посоветовавшись с Папулей, чтобы внушить негодяям страх и ужас.

— Это ещё кто? — изумился Дундук.

— Что, не ждали?! — съехидничала тётушка Фэ. — Ну я вам сейчас устрою! Зачем вы мучили мою муху, а?

— Прочь с дороги, старая блоха! Иначе я натравлю на тебя своего боевого жука! — завизжал Хряпсик и снова пришпорил рогача. — Тысяча сушёных гусениц, если это неправда!

— Ты меня гусеницами не пугай! Я сама кого хочешь напугаю! — взвилась тетушка. — А ну, отдавай Мюклю!

И тётушка Фэ принялась размахивать дубинкой, словно боевым мечом.

По расчетам Папули громкий голос тётушки Фэ должен был заглушить возню Тюка. Во время перебранки ему нужно было незаметно выбраться из корзины и набросить на разбойников сеть.

— Но! Но! — завопил Хряпсик, стуча каблуками по бронзовому панцирю.

Но боевой жук вдруг испугался. Он присел на всех своих шести лапах и попятился.

Папуля пронзительно свистнул.

Услышав сигнал, Тюк попытался приоткрыть крышку корзины, но та даже не шелохнулась. Тюк отчаянно забарабанил по крышке руками. Мюкля аж подскочила от страха и завизжала так, что заглушила тётушку.

— Заставь её замолчать, Дундук! — рявкнул Хряпсик.

— Что там творится? — волновалась Мамуля, прячась за листом лопуха. — Где Тюк?

Дундук обернулся и закрыл Мюкле рукой рот.

— Вперёд! Вперёд, глупый жук! — рычал Хряпсик.

Папуля, решив, что Тюк не расслышал условного сигнала, залихватски свистнул ещё разок, совершенно забыв о том, что третий сигнал предназначался бабушке Поварёшке.

С воинственным кличем «Пикирую!» бабушка вылетела из листвы, держась за канат. Сбив с ног тётушку Фэ, она унеслась куда-то вдаль, с хрустом ломая ветки.

Тётушка кубарем покатилась под ноги жуку, отчего тот заплясал на месте, пытаясь удержать равновесие.

— Т-т-пру, т-ты! Ст-т-тоят-ть! — попытался остановить жука Хряпсик, но его ждал ещё один сюрприз. Жук даже позабыл о тётушке и зашипел, в ужасе тряся рогами: перед ним неизвестно откуда взялось страшное чудовище. На голове у него красовалось изрядно помятое ведро. Одной рукой чудище держало крышку от ведра, которая, вероятно, изображала щит, а другой рукой, словно копье, сжимало помело. Хряпсик вздрогнул:

— А это еще кто такой?

Но чудовище ничего не ответило и кинуло в разбойников помело. Хряпсик пригнулся, но метла со свистом пролетела мимо.

Тут ведро с головы чудища упало, и все увидели, что это вовсе не сказочный зверь, а вечно теряющаяся прабабушка Подметушка, которая наконец-то нашлась и бросилась спасать своих любимых правнуков.

Началась потасовка. Тётушка Фэ вскочила на ноги и ринулась в атаку, пытаясь вскарабкаться на жука. Жук, в свою очередь, попытался втянуть голову под панцирь, но его увесистые рога упрямо торчали снаружи. Хряпсик старался спихнуть тётушку на землю, но она отчаянно размахивала дубинкой, грозя разнести в щепки всё, что попадётся ей под руку. Мюкля ухитрилась укусить Дундука за палец, а Дундук уцепился за Хряпсика.

Усиливающийся ветер гнал пыль и опавшую листву.

Шнопсик догадался, что Тюк не может открыть корзину, и крикнул Мюкле, чтобы она встала, но в такой суматохе Мюкля его не расслышала. Дундук случайно задел Мюклю плечом, и она съехала с жука, словно с горки, на землю. Перепуганный жук улёгся рядом с нею и закрыл голову лапами. Вечно теряющаяся прабабушка Подметушка отыскала свое импровизированное копье, прицелилась и снова метнула его в разбойников. Но снова промахнулась: помело угодило в лоб тётушке Фэ.

Хряпсик, воспользовавшись затишьем, огляделся и увидел, что Мюкля пытается спрятаться в траве.

— Хватай беглянку! — завизжал он, соскочил с жука и, взвалив Мюклю на спину, кинулся удирать вверх по стволу.

— Эй, меня подожди! — крикнул Дундук, падая на землю.

События разворачивались стремительно и совершенно не по плану. Папуля бросился вдогонку за Хряпсиком.

Тётушка Фэ наконец взобралась на жука и теперь стояла на нём во весь рост, грозно потрясая дубинкой:

— Я вас проучу!

Тюк в очередной раз толкнул крышку корзины, и та неожиданно поддалась.

С криком «Ага, попался!» Тюк набросил сеть на пробегавшего мимо Папулю. Папуля замахал руками, пытаясь освободиться. Но, если бы не бросившийся ему на выручку Шнопсик, неизвестно, чем вообще закончилась бы эта история.

— Спасите! Помогите! — голосила Мюкля.

— Держи негодяя! Держи, сбежит! — завопил Шнопсик, и они вместе с Папулей погнались за Хряпсиком.

Хряпсик с невероятной ловкостью карабкался всё выше и выше, пока не добрался до самой верхушки дерева. Папуля шёл за ним по пятам. Отступать Хряпсику было уже некуда. Тогда он прижался к тонкой ветке спиной и, держа Мюклю на вытянутых руках, закричал:

— Не приближайся ко мне! Иначе я брошу её вниз!

— Пусти меня! — надрывалась Мюкля, отчаянно дрыгая ногами.

— Поставь её на ветку, — потребовал Папуля. — А потом ступай, куда хочешь. Обещаю: тебя никто не тронет.

— А не обманешь? — Хряпсик колебался, не зная, верить или нет Папуле.

— Слово влипсика!

Снизу послышались чмокающие звуки — это на помощь Папуле спешили другие влипсики. Всем хотелось спасти Мюклю и поймать Хряпсика. Ветер с силой раскачивал ветви Большого Дерева — вот-вот разразится гроза, но густая ляпа на ботинках маленьких человечков не давала им сорваться.

Тут из листвы вынырнул Дундук. Грозно пыхтя, он взобрался на ветку и накинулся на Хряпсика:

— Сбежать хотел? Без меня? — Дундук затряс тощими кулаками. — Больше я так не играю! Я начинаю новую жизнь. Здесь, на дереве! А ну, отпусти Мюклю!

Ответить Хряпсик не успел — в землю рядом с деревом вонзилась огромная сверкающая молния. А затем воздух разорвал ужасающий гром. Дерево задрожало. Влипсики попадали на ветки и крепко вцепились в кору.

То тут то там о листья застучали огромные дождевые капли.

Падая, Хряпсик отпустил Мюклю. И она покатилась по ветке. Папуля попытался схватить её, но не успел — визжащая от ужаса Мюкля, размахивая руками, летела вниз. Вдруг её платье зацепилось за сухой сучок. Ткань натянулась, но не порвалась. И Мюкля повисла высоко над землёй.

Тюк рванул наверх. Папуля бросился вниз.

«Кр-хх», — скрипнул сучок, и Мюкля почувствовала, что он вот-вот сломается.

— Спасите! — шептала она, шевеля одними только губами.

Сучок снова скрипнул, да так громко, что звук услышали все обитатели Большого Дерева.

Тюк первым добежал до ветки, из которой торчал сучок. Крепко прилепившись к ветке ногами, он повис вниз головой.

— Руку! Давай руку!

Мюкля тянулась изо всех сил, но до спасительной ладошки брата было ещё ой как далеко. До злополучной ветки наконец добрался Шнопсик. Мюкля решила, что дотянуться до него будет проще, чем до Тюка, и повернулась. Тут сучок не выдержал. Хрустнув в последний раз, он вместе с Мюклей полетел вниз.

У Тюка перехватило дыхание.

Мюкля стремительно удалялась. Вот она превратилась в белое пятнышко… В крошечную точку… А вот уже и точка растворилась в сплошном потоке воды…

У Шнопсика затрясся подбородок:

— Мюкля-я-я!..

Влипсики стояли под проливным дождём, не смея глянуть вниз.

Хряпсик вдруг зарыдал.

— Это всё из-за тебя! — набросился на него Дундук.

— Я не хотел, правда, не хотел… — захлёбываясь слезами, лепетал Хряпсик. — Разве я знал, что так получится?

Папуля хотел спрыгнуть, но Мамуля решительно удержала его:

— Ты разобьешься! Спустимся к пещере, может быть, свершилось чудо и нашей дочке удалось спастись.

— Мюкля! Мюкля! Мюкля! — плакал Шнопсик.

Внезапно он замолчал. Тюк недоумённо взглянул на него.

— Смотрите, смотрите! — Шнопсик даже подпрыгнул от радости.

Из-за ствола медленно и торжественно, словно на невидимом ковре-самолёте, выплыла Мюкля.

— Мамуля, Папуля! Я здесь!

И словно сама природа обрадовалась чудесному спасению. Ливень прекратился. И Мюклю осветил весёлый солнечный луч, выглянувший из-за тучки.

— Никогда бы не подумал, что Мюкля умеет летать! — удивленно пробормотал Шнопсик.

— Да я и не умею! — весело рассмеялась Мюкля. — Вот кто умеет!

И тут все увидели, что Мюкля держит в ладонях маленького серого зверька с круглыми жёлтыми глазами.

— Кто же этот малыш? — улыбнулась Мамуля.

— А это и есть настоящий Древесный призрак. И он меня спас! — воскликнула Мюкля, а пушистый зверёк смущённо потупился.

Мюкля и Призрак сделали круг над веткой и приземлились.

Что тут началось! Все бросились к Мюкле, стали её обнимать и целовать.

Хряпсик бегал вокруг этой счастливой неразберихи и пел весёлую разбойничью песню. Дундук тихонько плакал, уткнувшись в фартук тётушки Фэ.

Только Древесный призрак растерянно стоял в сторонке. Никто не обращал на него внимания, никто не похвалил его за то, что он спас Мюклю. Малыш тяжело вздохнул, вытер нос лапкой и уныло побрёл прочь. Его мокрая шерсть висела сосульками, а на глаза сами собой навернулись слёзы.

— Призрак, миленький, подожди, не уходи, я хочу тебя со всеми познакомить! — Мюкля догнала зверька и взяла его за лапку. — Смотрите! Вот он, настоящий Древесный призрак! Он может превращаться в кого угодно, но никогда никого не пугает, потому что он очень хороший и добрый. Это он меня спас!

От смущения малыш прижимал ушки к голове, смотрел себе под ноги и так широко улыбался, как может улыбаться только настоящий Древесный призрак.

— Какой хорошенький! — воскликнула Мамуля. — А давайте возьмём его к себе жить!

— Ура-а! — закричали все.

И призрак совсем застеснялся.

— Я назову тебя Шушик! — Мюкля погладила зверька по головке. — Хочешь быть Шушиком?

— Ага, — застенчиво кивнул малыш, — и ещё я очень хочу жить с вами. Бабушкины пир-рожки пахнут так аппетитно, что снятся мне каждую ночь.

— Вот теперь и попробуешь. — Ласково улыбнулась Мамуля. — К тому же у нас освободилась комната. Разбойники-то уезжают!

И тут все посмотрели на разбойников. Хряпсик застыл на месте, а Дундук вдруг понял, что обнимает за плечи тётушку Фэ, и быстро спрятал руки за спину.

Хряпсик смущённо всхлипнул:

— Простите нас. Ну пожалуйста. Я страшно виноват! Если бы не Древесный призрак, с Мюклей случилась бы беда…

— Как вы только додумались притвориться призраками?! — нахмурил брови Папуля. Он всё ещё был сердит на разбойников.

— Пролетая на жуке мимо вашего дерева, мы вдруг почувствовали чудесный запах. Мы разыскали дупло, откуда шёл этот запах, и увидели на подоконнике пир-рожки. Тогда мы влезли в окно, съели сколько смогли, да ещё и по карманам распихали, а Дундук заодно прихватил волшебную книгу. В ней мы прочитали, что влипсики больше всего на свете боятся Древесного призрака, и решили над вами подшутить. Мы бы немного попугали вас и всё, но тут как назло столкнулись с Тюком и Шнопсиком, а милая крошка Мюкля пригласила нас в гости. Разве могли мы отказаться от бабушкиных пир-рожков?! — Хряпсик и Дундук стояли, виновато опустив головы.

— Никогда бы не подумала, что среди влипсиков встречаются обманщики! — возмутилась бабушка.

— А мы вовсе не влипсики, — буркнул Хряпсик.

— А кто же вы такие?

— Мы вдубсики.

— Кто-кто?

— Вдуб-си-ки! Вы живете на липе, поэтому зоветесь влипсиками, а мы жили на дубе вместе с другими вдубсиками. У нас и ботинки-то ляпой никто не мажет — просто вкручивают в подошвы маленькие крючочки. При ходьбе они цепляются за кору. — Хряпсик поднял ногу — действительно, у него из каблука торчал еле заметный крючок.

— И что же у вас там все вдубсики такие лгунишки? — презрительно сощурила глаза Мюкля. Похоже, её совершенно не заинтересовали ботинки Хряпсика.

— Нет, конечно! Вдубсики добрые и хорошие.

— Так что же вы от них ушли?

— Потому что мы хулиганили и с нами никто не хотел дружить. — Хряпсик от стыда покраснел до кончиков ушей. — Не могли же мы вам признаться, что нас выгнали с родного дерева!

— Вот и вы нас теперь прогоните, и мы совсем пропадём, — вздохнул Дундук. — Так и будем скитаться от дерева к дереву — ни дома, ни друзей…

Сердца влипсиков дрогнули, а Мамуля сказала:

— Не разбойничали бы, так вас бы и не прогоняли. Но если вы пообещаете исправиться, мы разрешим вам остаться на Большом Дереве.

— Да, да, обещаем! Мы больше не будем никого обижать! Мы начнём новую жизнь!

— Ну что, поверим? — обернулась к влипсикам Мамуля.

Влипсики встали в кружок и долго шептались, время от времени поглядывая на Хряпсика и Дундука. Наконец было решено назначить бывшим разбойникам испытательный срок. Если они исправятся, пускай остаются насовсем.

— Но сначала верните всё, что вы у нас похитили, и извинитесь, в том числе и перед дедушкой Хрипсом. Вы так его напугали, что он теперь не вылезает из шкафа, — строго сказала Мамуля.

— Одна нога здесь, другая там! — в один голос воскликнули повеселевшие Хряпсик и Дундук. И уже хотели было броситься в Заброшенное дупло, как их остановила бабушка:

— Вещи вы вернёте потом, а сейчас мы все вместе пойдём домой, чтобы обсохнуть и попить чаю, пока никто не простудился.

Весёлой толпой влипсики вместе с вдубсиками отправились пить горячий липовый чай с пиррожками.

Мюкля несла на руках Шушика, который просто сиял от счастья.

— Дедушка, вылезай! Хряпсик и Дундук обещали больше никого не пугать! — крикнул Шнопсик, как только вся компания оказалась в гостиной.

Дедушка, не веря своим ушам, выглянул из шкафа.

— Мы просим прощения! Мы не призраки, клянусь жуком! — сказал Хряпсик.

— Вот и чудненько, — обрадовался дедушка, как ни в чём не бывало покидая свое убежище; следом показался малыш Гу. — Говорят, на кого призрак посмотрит, тот сразу окаменеет.

В гостиной повисла тишина. Тюк хихикнул.

Шушик испуганно озирался по сторонам.

— Ну тебе-то, лохматик, бояться нечего, ты ведь призрака не видел, впрочем, как и он тебя, — успокоил Шушика дедушка Хрипс.

— Нет, не видел, — замотал головой Шушик. — Только… я и есть Древесный призрак.

Дедушка так и застыл на месте. На помощь ему поспешила Мюкля:

— Он призрак, только очень хороший!

Дедушка улыбнулся:

— Значит, это его я столько времени боялся? Никогда больше не залезу в шкаф!

Тем временем бабушка разлила по чашкам чай и пригласила всех к столу.

— А что если нам устроить праздник? Прямо на площади, под открытым небом? — предложила Мамуля.

— Ура! — закричали все. — Да здравствует праздник! — И все были счастливы.

Наступил вечер. После грозы небо стало чистым, и на нём вспыхнули маленькие звёздочки.

Ветви Большого Дерева осветились яркими фонариками. На площадь Трёх Ветвей притащили огромный стол и уставили его всевозможными лакомствами.

Влипсики надели свои самые красивые праздничные наряды.

Дедушка Хрипс поставил на табурет старый граммофон. Заиграла весёлая музыка, и все пустились в пляс.

Тётушка Фэ пригласила на белый танец Дундука, и они так закружились, что чуть не упали с ветки.

А бабушка Поварёшка выговаривала Чумазику:

— Пока не умоешься, я тебя на праздник не пущу!

— Да мылся я сегодня! — возражал Чумазик. — Я же не виноват, что у меня кожа такая… Всё время пачкается!

— Не выдумывай! А почему лицо у тебя чёрное?

Хряпсик хихикнул:

— Так это же вбаобабсик. Он от рождения такой. Ужаль меня пчела, если это неправда!

— Кто-кто?! — испугался Чумазик.

— Вбаобабсик! Далеко-далеко на юге, где всегда жарко, растет такое огромное дерево — баобаб. И на нём живут вбаобабсики. Лица у них тёмненькие, но не от грязи, а от загара, — объяснил Хряпсик.

— Ну вот! А вы меня упрекали! — обрадовался Чумазик. — А я, может быть, самый чистый из вас. Три раза в день душ из росы принимаю.

Тут бабушке Поварёшке стало очень стыдно. И всем влипсикам стало стыдно за то, что они ругали вбаобабсика.

А Чумазик ни на кого сердиться не стал, потому что был очень добрым вбаобабсиком. И тоже пустился в пляс. И уже больше никто не называл его грязнулей.

Это был лучший вечер в жизни Хряпсика и Дундука. Они были так счастливы, что на радостях исполнили свирепый разбойничий танец под названием «Укуси меня корова, забодай меня комар».

Когда праздник закончился, влипсики, вдубсики и вбаобабсик, ужасно довольные, отправились спать. Только прабабушка Подметушка еще долго-долго подметала площадь и что-то тихонько напевала себе под нос.

У Хряпсика и Дундука теперь был новый дом. Над дверью, где раньше висела табличка «Заброшенное дупло», они прикрепили симпатичный фонарик и звонкий колокольчик. И само Заброшенное дупло теперь выглядело иначе.

Дедушка Хрипс смастерил две кровати, две полочки, стол, табуретки и стулья. Мамуля сшила красивые занавески. Бабушка Поварёшка принесла тарелки и чашки. А Мюкля нарисовала картину, на которой изобразила всех участников этой истории, и повесила её в гостиной.

Дундук прошёлся по дому.

— Красотища! — восхитился он. — Всегда мечтал жить в своем дупле среди добрых друзей!

А Хряпсик, снимая с головы разбойничий платок, тяжело вздохнул:

— Эх… Теперь начнется другая, честная, жизнь. И — прощай приключения!

— Глупости! В жизни хороших человечков гораздо больше приключений, чем у разбойников!

— Правда? — обрадовался Хряпсик.

Дундук засмеялся:

— Ну конечно! Подумай хотя бы о запертой комнате дедушки Хрипса. Там же никто не бывал. Значит, никто не знает, что там хранится! А если дедушка Хрипс никого туда не пускает, значит, там спрятано что-то ужасно интересное!

— Вот поэтому-то мы обязательно и должны узнать, что там находится!

— Чтобы утащить? — испугался Хряпсик. — Ну нет! Мы же хорошие! А если кто не поверит, я ему так дам! Ух, что я с ним сделаю!

— Конечно нет! — возмутился Дундук. Теперь, когда они стали честными, как только Хряпсик мог об этом подумать?! — Мы туда залезем, просто чтобы посмотреть! Ведь должны же у нас в жизни быть приключения?

Так, сами того не зная, Дундук и Хряпсик, да и все остальные влипсики попали в новую удивительную историю, полную тайн и загадок.

Далеко-далеко, а может быть, близко-близко, в волшебном лесу раскинулось над ручьём Большое Дерево. Ствол и ветви его усеяны маленькими окошечками и дверцами, за которыми живут крохотные человечки.

Но сейчас в окошках темно, потому что наступила ночь. Влипсики спят и видят чудесные, сказочные сны. В листве покачиваются крохотные фонарики. Малюсенькие лесенки вьются между ветвей. Они выложены маленькими ковриками, а перила до того натёрты, что блестят в свете луны.

В эту ночь, когда началась наша история, всё было спокойно, пока часы на Старой ветке не пробили двенадцать раз.

Внезапно дерево вздрогнуло, затрепетала листва, хотя никакого ветра не было, и на самой макушке вспыхнул сноп красных искр. Они закружились, спускаясь по стволу, и, словно рой светлячков, слетелись на нижнюю ветку. Покрутились там минутку и пропали.

Никто не видел, как среди угасающих искр на нижней ветке появился странного вида влипсик. Такой старый, что, казалось, он чудом держится на ногах.

Из-под его остроконечной шляпы свисали длинные седые волосы и борода. Можно было только предположить, что под ними прячется расшитый звёздами плащ, хотя некоторые до сих пор склонны думать, что там был полосатый спортивный костюм. На длинном ремне у самого подола болталась серая сумка.

Неожиданно из-под сумки высунулась остроносая красная туфля с маленькими крючочками на подошве. И старичок так припустил по ветке, словно боялся, будто его схватят за ноги.

С радостным хохотом старичок принялся колотить по всем попадающимся ему на пути окнам длинной узловатой тростью.

— Ага! Не спится! — захохотал он, увидев, как в окошках зажигается свет. Он так разогнался, что врезался в ствол. Впрочем, старичка это ничуть не смутило.

Воинственно отпрянув, он размахнулся, пытаясь треснуть по двери, но трость вдруг вырвалась из руки и полетела в ближайшее окно. Эта была спальня влипсят Тюка и Шнопсика. Стекло со звоном разлетелось на тысячу маленьких осколков. Восторженно голося, старичок свалился с ветки.

Трость, пролетев всю комнату, шлёпнулась на стол.

— Что случилось? — послышался голос Шнопсика.

Тюк зажёг светильник.

Комната засверкала осколками. Они были повсюду, даже на книжных полках.

— Это что ещё за коряга?

— Где? — Шнопсик высунулся из-под одеяла.

На столе, рядом с разбитой вазой, валялась узловатая трость.

— Какой-то хулиган бросил это нам в окно! — воскликнул Тюк. — Бежим! Поймаем его, пока он не расколотил все окна в доме! Неизвестно, сколько палок у него в запасе!

Тюк высыпал из ботинок осколки и, надев их, кинулся к выходу.

— Эй, меня подожди! — донёсся испуганный голос Шнопсика.

На пороге влипсята столкнулись с Мамулей.

— Кто-то забросил к нам это! — Тюк протянул трость.

Мамуля удивлённо развела руками.

— Кто же это мог сделать?

Они вышли на площадь Трёх ветвей. Повсюду раздавались недоумённые возгласы влипсиков, за листьями мелькали фонарики.

В это время из окна выглянула Мюкля. Вероятно, она хотела что-то сказать, но застыла с открытым ртом. Вверх по стволу, как раз за спиной Мамули, ползла огромная шляпа, из-под неё торчал пук длинных седых волос.

— Смотрите! — закричала Мюкля, указывая на шляпу. Тюк резко оглянулся, выставив перед собой трость, но ничего не увидел. Шляпа исчезла.

— Здесь ничего нет! — крикнул он, но тут из листвы высунулась чья-то рука и вцепилась в трость.

— Кыш! Кыш! — с перепугу заорал Шнопсик, замахав руками.

Тюк рванул трость на себя, и из листвы вывалился волосатый старичок.

— Спасибо, это моё! — сказал старичок и, выхватив трость, бросился прочь.

— Это он разбил окно! Хватай его! — заорал Шнопсик и бросился следом.

Старичок, ловко прыгая с листа на лист, пронёсся мимо обалдевших влипсиков и запрыгнул на скамейку прямо перед Мамулей.

— Что за безобразие?! Почему вы разбили наше окно?! — воскликнула Мамуля.

Из дома с криком выскочили Мюкля, бабушка Поварёшка и прабабушка Подметушка, но тут случилось такое, от чего даже они примолкли.

Внезапно старичок поднял трость, и она вспыхнула мерцающим зелёным светом, по листве побежали отблески. Некоторые листья стали сворачиваться, будто опалённые жаром.

— С-слушайте меня, жители Большого Дерева! — завопил волосатый старичок потусторонним голосом. — Я Опилочный колдун!

Он поднял руку. Из его ладони вырвался вихрь опилок и, закружив над влипсиками, осыпал площадь.

Влипсики пораскрывали рты, но тут же зачихали от залетевших в них опилок.

Опилочный колдун сделал странный взмах руками, а потом зашипел, словно у него во рту тоже были опилки.

— Я явилс-ся к вам нес-спрос-ста! Вашему дереву грозит гибель! Грядёт зас-суха. Завтра завянут все лис-стья, зас-сохнут ветки, с-ствол превратитс-ся в труху! Труху с-сдует ветер! И к вечеру не будет больше ни лис-стьев, ни веток, ни с-ствола, не дерева, ни вас-с, бедные влипссики!

С каждым его словом становилось всё темнее, фонарики один за другим стали гаснуть. Поднялся такой ветер, что высунувшийся из окна Папсик чуть не вылетел наружу.

— Не может быть! — пробормотал Шнопсик.

Опилочный колдун стукнул тростью о скамейку.

— Завтра вечером дерево ис-счезнет с-с поляны навс-сегда. Спасайтесь, жители! Собирайте с-свои вещи. Вы ещё можете с-себя с-спасти! С-стоит только уйти с этого дерева и пос-селиться где-нибудь в лесу, на болоте, в тишине — там, где вс-сегда с-сыро и где никогда не бывает зассухи!

— А-а-а! — заорал Шнопсик. — Спасайся, кто может!

Прабабушка Подметушка схватилась за сердце, а бабушка Поварёшка зачем-то стала собирать сушившееся между листьями бельё.

Вероятно, от крика Опилочного колдуна, а может быть, просто по стечению обстоятельств неожиданно закапал дождь, и особо крупная капля окатила старичка с ног до головы.

— Да, — подтвердила Мюкля, — засуха будет такая, что хоть рубашку выжимай!

— Не верите?! — рассердился колдун, услышав хихиканье. — Тысяча сушёных мух! Да я, если захочу, прямо сейчас сотру вас в опилки!

Возможно, колдун и вправду мог бы исполнить свою угрозу, но тут из листвы вынырнула заинтересованная морда жука. Влипсики его называли Боевым, потому что когда-то жук принадлежал разбойникам. Боевой жук подпрыгнул на всех шести лапах и, радостно фыркнув, лизнул колдуна в лицо.

— Отойди! — взвизгнул колдун и огрел его палкой. — Кыш! Пошёл прочь, варёный таракан!

Жук с обиженным воем попятился.

Тем временем на ветке появился дедушка Хрипс. Дедушка, похоже, только проснулся либо ещё только собирался ложиться спать, потому что тащил с собой подушку. Зевнув, он уставился на колдуна так, будто колдун ему был что-то должен.

— Это кто ещё такой?! Мне кажется, где-то я видел такую шляпу! — рассеянно пробормотал он. — Вот только где?

Опилочный колдун метнулся к Хрипсу и крепко обнял его, встряхнув как мешок.

— Спасибо, лохматый незнакомец! Очень приятно, что ты видел меня и веришь каждому слову!!!!

— И ничего я не верю! Я просто где-то видел шляпу! — отпрянул Хрипс.

— Что?! Вам и шляпа моя не нравится?! — завизжал Опилочный колдун, снова запрыгнув на скамейку. — Ну погодите! Сейчас я вам покажу!

Опилочный колдун, взяв трость под мышку, сунул руку в сумку и что-то там дёрнул. Раздался короткий вскрик. Колдун с силой выдернул из сумки необыкновенный листок. Он слабо светился, а его края будто растворялись в воздухе.

— Ну всё! Сейчас вы отсюда сами сбежите! — завизжал колдун и, встряхнув листок, начал читать:

— Трыро! Грока! Шмяро…

Трость засветилась красным. Внезапно дерево закачалось. Над ним закрутилась огромная туча — такая тёмная, что перетемнила даже ночное небо. Послышались испуганные птичьи голоса.

— Ужас! Что это такое делается?! — завизжали влипсики.

— А! Боитесь?! — Опилочный колдун разразился диким хохотом, продолжая читать:

— Гряма! Зяма! Тляма…

Вспыхнула молния, на мгновение осветив перепуганные бледные лица. Дождь с силой забарабанил по коре. В эту секунду из сумки колдуна высунулся краешек книги. Книга вылезла ещё чуть-чуть и замерла, словно оглядываясь и прислушиваясь.

Тут Шнопсик, сам не зная почему, кинулся к Опилочному колдуну.

— Перестань! — крикнул он и боднул головой колдуна в живот. Книга, вылетев из сумки, шлёпнулась на ветку и, ловко перебирая страницами, заползла под скамейку.

Колдун, не ожидая удара, замахал руками в воздухе и с диким криком рухнул за скамейку. Трость свалилась сверху, стукнув его по шляпе, а сияющий листок подхватило ветром и унесло куда-то во тьму.

Внезапно дождь прекратился и на небе снова стали видны звёзды. Будто бы ничего и не было…

Колдун вскочил на ноги.

— Ах вот вы как?! Ну смотрите! Не хотите по-хорошему, будет по-плохому! Всё равно вы все засохнете и с дерева свалитесь. Это я вам обещаю!

Раздался хлопок, колдун исчез в вихре опилок, и откуда-то сверху донёсся протяжный вой:

— Прощай, бревно, прощай!

Опилочный колдун исчез.

Влипсики остались на припорошенной мокрыми опилками площади.

— Смылся! — воскликнул Тюк. — Нужно было его за бороду схватить! Эх ты!..

— Вот и хватал бы его сам! Не могу же я всё делать сразу! И головой бодаться, и за бороду хвататься! — Шнопсик расстроился, ему начало казаться, что теперь Опилочный колдун обязательно сделает какую-нибудь гадость. — Что теперь будет? Засохнет дерево?

— Нет-нет, конечно, не засохнет! — успокоила его Мюкля. — Дождик ведь капал!

Шнопсик слез со скамейки.

— Ага, дождик покапал, потом перестал, а там, глядишь, и до засухи рукой подать! — угрюмо пробормотал дедушка Хрипс, выжимая подушку.

— Не говорите глупостей! — сказала Мамуля. — Этот тип сам не понимает, что говорит! Посудите сами: в таком возрасте и совершенно не умеет себя вести! Окно разбил, насорил и убежал…

— Вот-вот! — подтвердила бабушка. — Теперь придётся всё бельё перестирывать. Зря я его вечером не сняла с веток…

А прабабушка Подметушка уже шаркала метлой по ветке, сердито ворча.

Около двери Шнопсик вдруг остановился и посмотрел на влипсиков так, будто они неожиданно превратились в пауков.

— Стойте! Я понял! Этот влипсик колдовал с помощью волшебной трости! Вы видели, как она светилась?

— Только сейчас догадался? — хмыкнул Тюк.

— Нет, я об этом догадался сразу, как её колдун отобрал. Просто вас пугать не хотел. Эх, мне бы такую трость!

Мюкля открыла дверь:

— И думать забудь! Идите-ка вы лучше спать…

— Спать, говоришь? — буркнул Тюк. — На осколках? Как йоги?

— Ну вот что! — сказала Мамуля. — Я не знаю, что такое йоги, но остаток ночи вы проведёте на диване в гостиной, а стёкла уберём завтра все вместе.

— В гостиной? — Шнопсик чуть не подпрыгнул от радости.

— Но это не значит, что вы будете раскачиваться на лесенках и везде лазить! — предупредила Мамуля.

— Конечно! — очень искренне заверил её Шнопсик.

Влипсята улеглись в гостиной. Тюк уснул почти сразу, а Шнопсик вертелся с бока на бок, разглядывая тёмный потолок, усеянный дырками-коридорчиками и свисающими лесенками. Над шкафом лунный луч освещал вывеску:

Шнопсик стал мечтать, что когда-нибудь случайно окажется в этой комнате и найдёт там летающую лодку…

Внезапно он услышал, как входная дверь заскрипела. В проёме появились две фигуры.

Шнопсик спрятался под одеяло, оставив лишь тоненькую щёлочку.

— Вроде никого нет! — раздался взволнованный шёпот. — А как мы туда попадём?

— Я тебе уже говорил тысячу раз, паук тебя замотай! У меня есть ключ! — хрипло ответил кто-то.

В гостиную вошли двое. В темноте невозможно было разглядеть их лиц, и всё-таки Шнопсик узнал одного из них и ужасно перепугался. Он хотел крикнуть, позвать на помощь, но не хватило духу.

В дверном проёме стоял Опилочный колдун! Кто был его сообщником, понять было невозможно, потому что он накрылся занавеской.

— Ты что-нибудь видишь? — спросил сообщник.

Сердце Шнопсика забилось, словно пойманная муха.

— Ничего не вижу! Хотя нет, кажется, вижу, — ответил колдун. — Вижу, что темно.

— Это и я вижу! — хихикнул кто-то из-под занавески. — А что ты видишь кроме темноты?

— Ничего, укуси тебя комар! Хватит глаза попусту таращить, вперёд! Эти влипсики решили меня ослушаться, и им придётся за это поплатиться!

Незваные гости тихо, словно их ноги были из воздуха, двинулись по гостиной. Они дошли до Шнопсика, и трость стукнулась о диван.

— Кто здесь? — шёпотом воскликнул колдун.

— Кто? — перепугался сообщник.

Шнопсик зажмурился.

Колдун, оглядываясь, завертелся на месте, и его трость стукнулась об стол.

— Фу, — облегчённо вздохнул он, — это просто трость за всё цепляется! Никак не могу к ней привыкнуть! Идём! Быстрее!

Дойдя до стены, они забрались по плетёной лестнице на шкаф.

Колдун нащупал огромный тяжёлый замок:

— Вот он. Сейчас я его открою.

«Это же тайная комната дедушки!» — мелькнуло в голове у Шнопсика.

— А вот и ключик! — пробормотал колдун.

— Где? — воскликнул его сообщник, и вдруг ключ грохнулся на шкаф.

Тюк подскочил на диване и завопил на всю гостиную.

— Что такое? Кто звенел? Опять окно разбили?

Шнопсик схватил подушку и уже хотел швырнуть её в колдуна, как тот вдруг запищал тоненьким странным голоском:

— Это я! Шушик! — и зачем-то добавил: — Добрый маленький зверёк.

В это время он нащупал руками ключ и, моментально открыв замок, ввалился в тайную комнату.

Сообщник прыгнул следом. Дверь тут же захлопнулась.

— Это он! Колдун! Лови его! — взвизгнул Шнопсик.

То, что произошло потом, Шнопсик и сам не может объяснить.

Он рывком сбросил с себя одеяло и, словно ошпаренный кузнечик, прыгнул на шкаф. В одно мгновение он захлопнул дужку замка. Замок повис на двери, будто её никто и не открывал.

— Попались!

— Ты что наделал? — вскочил Тюк. — Ты запер в дедушкиной комнате Шушика?!

— Нет! — не своим голосом завопил Шнопсик. — Это вовсе не Шушик! Я поймал его! Опилочного колдуна!

— Не может быть!

— Я видел его собственными глазами! Ужас! Зови всех! Нужно срочно вытащить колдуна наружу и отобрать волшебную трость! Иначе он такого наколдует, что и подумать страшно!

Шнопсик спрыгнул со шкафа.

— Вставайте! Я поймал Опилочного колдуна! Сюда! Скорее!

— Мамуля! Папуля! Дедушка! — что есть духу закричал Тюк. — Сюда! Шнопсик поймал колдуна! Он сделал для него ловушку из дедушкиной комнаты!!!

В гостиной зажёгся свет. На крики сбежалось всё семейство. Папуля прибежал завернутый в одеяло, малыш Гу — с ночным горшком, а бабушка Поварёшка, казалось, вообще проснулась только наполовину, потому что один её глаз был открыт, а второй крепко спал.

— Что случилось?! — спросила Мамуля. — Шнопсик! Тюк!

— В дедушкиной комнате Опилочный колдун и ещё какой-то тип! — воскликнул Шнопсик.

Домочадцы недоумённо подняли головы. Малыш Гу зевнул и уселся на коврик.

Дверь в тайную комнату была закрыта на замок. Сверху, как и всегда, висела табличка «Тайная комната дедушки Хрипса. Вход воспрещён!»

— Этого не может быть! — рассердился дедушка. — Комната заперта!

— У колдуна был ключ! Они забрались туда со своим помощником! Я видел собственными глазами! — воскликнул Шнопсик. — А я, как только они забрались, запер дверь!

Дедушка Хрипс засунул руку себе за шиворот.

— Украли! — сказал он сипло. — У меня украли ключ, который я всегда носил на цепочке!

Дедушка влез на шкаф и с такой силой дёрнул ручку двери, что та отлетела вместе с замком.

— Куда ты?! — взвизгнул Шнопсик, глядя, как дедушка исчезает в комнате. — Заколдуют!

— Я этого не допущу! — сказал Папуля и полез по лестнице. Через несколько секунд он тоже скрылся в тайной комнате.

Наступила тишина.

— Что там происходит? — прошептала Мюкля.

— Опилочный колдун завалил опилками дедушку и Папулю! — предположил Шнопсик. — А сейчас вырвется наружу и завалит опилками нас!

— Ох! — открыла второй глаз бабушка Поварёшка и подхватила на руки малыша Гу, который всё понимал, но пока не научился говорить.

— Нашему Папуле никакие колдуны не страшны! — неуверенно произнесла Мюкля.

— Пойдёмте-ка посмотрим, — решительно сказала Мамуля и полезла по верёвочной лестнице. Влипсята, толкая друг дружку, кинулись за ней.

Шнопсик споткнулся о порог и растянулся на полу. Тут было темно и пахло сырой древесиной. Тайная комната оказалась круглой, словно опрокинутый на бок горшок. Окон не было вовсе, мебели тоже. Лишь на противоположной от двери стене висела какая-то потемневшая картина.

— А где колдун? — рассеянно произнёс Шнопсик.

Дедушка тут же схватил Шнопсика за ухо:

— Ну, признавайся! Зачем ты это всё придумал? Ведь в комнату никто не заходил?!

— Ничего я не придумал! Я видел его по-настоящему! А теперь он исчез! Вместе со своим сообщником! Вот ключ!

— А-а-а! — ещё громче завопил дедушка. — Наверное, ты сам стащил ключ, а потом придумал про колдуна!

— Перестаньте кричать, давайте разберёмся спокойно, — сказала Мамуля.

Тем временем в комнату влезла бабушка:

— Отпусти внука! — рассердилась она. Когда бабушка сердилась, у неё на лбу появлялось 34 морщинки, которые исчезали вовсе, стоило только бабушке улыбнуться. — Ну зашёл в твою пустую комнату кто-то, тут же всё равно взять нечего! Пыль и ту не тронули!

Шнопсик вывернулся, а дедушка схватился за голову и так закричал, что домочадцы шарахнулись от него в стороны:

— Вы ничего не понимаете! Эту комнату я запер, потому что её нельзя открывать! А теперь всё пропало!

Влипсики недоумённо переглянулись, подумывая, уж не заболел ли дедушка. Хрипс вздохнул и махнул рукой.

— Что уж теперь скрывать! Видно пришла пора рассказать вам страшную тайну, которую я выведал у своего деда, а мой дед узнал у своего. Никогда бы вам не рассказал, но теперь уже всё равно. Так что слушайте и ужасайтесь! — Дедушка вдруг надулся и заговорил страшным трескучим голосом: — На нашем дереве множество непонятных и волшебных мест, например, Заброшенная пещера в корнях. Она появляется и исчезает сама по себе, и поэтому её почти никто не видел. Или Сухая ветка, цветущая раз в пять лет. Но самая большая тайна нашего дерева — эта комната! Эта комната непростая, из неё можно попасть в другой таинственный мир! Что, наверное, сейчас и проделал Опилочный колдун. Только для этого нужно знать секрет, а я его не знаю. Но самое страшное то, что если кто-нибудь решит воспользоваться этой комнатой, то ужас что произойдёт! И всё!

— Что всё?

— Что-что — кое-что! — сварливо отозвался дедушка. — Теперь дерево погибнет! Настал его последний час. А я вам говорил!

— Так вот почему Опилочный колдун предвещал засуху! — воскликнул Шнопсик. — Он знал, что залезет в комнату, и знал, что от этого дерево погибнет!

Тем временем Мюкля подошла к картине и сдула пыль.

На картине был изображён…

— Смотрите! — с дрожью в голосе пробормотала Мюкля. — Опилочный колдун!

— И вправду это он! — Шнопсик почесал макушку и сделал ещё один вывод: — Выходит, он спрятался в картину! Ну-ка, дайте мне ножницы, я его отсюда вырежу!

— Нет, эта картина висела здесь всегда! И сколько я себя помню, на ней был изображён этот ужасный тип в шляпе. Я, как увидел Опилочного колдуна, то сразу вспомнил, что где-то его видел, но только забыл, что видел его именно тут! А он ещё так прыгнул на меня, что вовсе сбил с толку! — воскликнул дедушка Хрипс. — Так давно в этой комнате не был, что всё позабыл!

— Так вот когда он у тебя, дедушка, ключ украл! — догадался Шнопсик. — Вот он, я его сберёг!

Дедушка выхватил ключ у Шнопсика быстрее, чем тот разжал кулак.

— Смотрите, тут на картине надпись!

Мюкля провела рукой по низу картины, стирая пыль, и вдруг под её рукой зажглись слабым светом буквы:

— Какой ужас!

Мюкле даже показалось, что колдун на портрете чуточку улыбнулся.

— Ужас! — заорал Шнопсик и кинулся прочь.

Внезапно все так перепугались, что бросились следом за Шнопсиком.

Только внизу, когда все немного отдышались, Мамуля сказала:

— Ну вот что. Правильнее всего будет запереть комнату опять, но теперь уже на три замка, а ключи хорошенько спрятать.

— Ко мне в карман, — добавил дедушка. — Хотя теперь всё это бесполезно! Настала пора сваливаться с дерева! Иначе будет поздно!

— Ну уж нет, дерево не засохнет! — сказал Папуля. — Дерево крепкое, оно ещё нас переживёт!

— А мы завтра подумаем, как поймать этого колдуна, и отберём у него волшебную трость, если уж он не умеет с ней обращаться, а только всё портит! — добавил Шнопсик. — Ведь если он появлялся два раза, значит, обязательно появится третий.

Бабушка Поварёшка кивнула и улыбнулась, и морщинки с её лба пропали.

— И то правда. Что-то ты, дед, стал уж больно пугливый! Пойду-ка я малыша Гу уложу спать. И вы все ложитесь. Комната заперта, а колдун пропал!

Вообще-то морщинки у бабушки на лбу были с детства. А когда её спрашивали, кем она хочет стать, она всегда говорила: «Через много-много лет я стану бабушкой!» И надо сказать, не ошиблась.

Все отправились спать, только Мюкля, покачав головой, пробормотала:

— А мне кажется, колдун специально нас запугивает, я ещё не поняла для чего ему это нужно, но обязательно разберусь!

— А я ему верю! — с дрожью в голосе сказал Шнопсик. — Я уже давно чувствовал, что вот-вот должно что-то случиться. А теперь точно случится, это-то я вам обещаю!

— У тебя слишком богатая фантазия, — хмыкнула Мюкля и ушла в свою спальню.

— Всё равно завтра что-то случится! — упрямо повторил Шнопсик.

И действительно, утром случилось такое, от чего даже у самых спокойных влипсиков волосы встали дыбом.

Утром, как только всё семейство поднялось и дедушка принялся заплетать бороду, а Тюк и Мюкля расставлять на столе чашки для завтрака, Шнопсик юркнул за дверь.

— Куда это он? — спросила Мюкля.

— Наверное, пошёл искать Опилочного колдуна, — предположил Тюк. — Сейчас увидит муху, решит, что это Опилочный колдун, и прибежит с вытаращенными глазами, вопя на всё дупло: «Скорее! Все сюда! Мне нужно сказать вам что-то очень важное!»

Внезапно дверь распахнулась, и в гостиную вбежал Шнопсик с выпученными глазами.

— Скорее! Все сюда! Мне нужно сказать вам что-то очень важное! — завопил он.

Тюк усмехнулся, Мюкля закатила глаза, а дедушка случайно завязал узел и принялся его расчесывать.

— Только не говори, что ты видел, как Опилочный колдун сушит дерево! — сказала Мюкля.

— Колдуна я не видел, но там такое! Там на ветках такое!..

Шнопсик стал махать руками, показывая, какое такое он видел на ветках. По диким взмахам и подпрыгиванию правой ноги можно было понять всё что угодно, например, что там дует ветер, идёт дождь, падает снег и начинается землетрясение.

— Хватит зарядкой заниматься! — рассердилась Мюкля. — Говори прямо, что там.

— Да вы сами поглядите! Началось!

— Да подожди ты, дай ботинки ляпой намазать! — Тюк макнул кисточку в стоящий у выхода чан с ляпой и стал намазывать подошвы. — Чего я там не видел?!

Шнопсик чуть не перевернул чан:

— Ничего ты не видел! Хватит мазаться! Дерево гибнет!

У дедушки сломалась в бороде расчёска.

— Как гибнет?

Дедушка Хрипс завертелся на месте и спрятался в шкаф. Там внутри что-то загрохотало, видимо, обвалились полки.

Влипсята выскочили наружу и замерли в удивлении. Раньше их дупло находилось в густой тени листвы. А теперь большая её часть исчезла! От некоторых листьев осталась половина, а от других — крошечные кусочки. Голые ветки торчали во все стороны, как растопыренные пальцы.

В поредевшей листве гулял Боевой жук, рассеянно оглядываясь вокруг.

Тюк потрогал неровный край оборванного листика.

— Мне кажется, что листья вовсе не засохли, — сказала Мюкля, внимательно осмотрев ветку. — Когда листья сохнут, они выглядят совсем по-другому! Сначала они желтеют, потом становятся сухими и отваливаются от ветки. А эти листья зелёные!

— Много ты знаешь! — воскликнул Шнопсик. — Зелёные! Началась волшебная засуха! Скажи спасибо, что они не синие! И если мы срочно что-нибудь не предпримем, то к вечеру от дерева останется кучка трухи.

Внезапно Боевой жук шарахнулся в сторону.

— Они пропали! Исчезли! Потерялись! — раздался пронзительный вопль.

Это орала тётушка Фэ. В ночном колпаке и с жужжащей Мумушей, своей домашней любимицей-мухой под мышкой, она ринулась к влипсятам.

— Что случилось? На вашей ветке тоже пропали листья? — воскликнула Мюкля.

— Она ещё спрашивает! Вечером с моей ветки исчезло три листика, я смолчала! Стерпела! Думала, это кто-то так шутит неостроумно. Но сейчас пропало ещё восемь! Итого — целая куча! Где моя Мумуша будет пастись? Она улетит с дерева, и я останусь одна!

— Во всём виноват Опилочный колдун! — заявил Шнопсик — Это волшебная засуха!

— Какой ещё колдун? Что за ерунду ты несёшь?!

— Ночью на дереве появился колдун! Он разбил наше окно и сказал, чтобы мы все убирались с дерева, потому что оно скоро засохнет! — Шнопсик так горячо рассказывал, что даже осип.

— Вот ещё новости! — фыркнула тётушка. — Если он Опилочный колдун, то я тогда Трухлявая колдунья! Вот попадись он мне только — сотру в труху! Попрыгает у меня с ветки на ветку!

— Колдун наслал на дерево тучу! Засыпал площадь опилками! И теперь дерево засохнет, листья исчезнут, ветки отвалятся, а ствол превратится в труху! И все мы попадаем на землю, как горох. А может быть, и того хуже!

— Вот зараза! — Глаза тётушки Фэ свирепо блеснули. — Ждите меня тут! Всё дерево обойду, но поймаю этого негодяя! Пусть приклеивает листья обратно!

— Или намочит их водой! — сказал Тюк. — Чтобы не засохли!

Но тётушки уже не было рядом. Она сиганула вниз по ветке со скоростью звука собственного голоса и пропала из виду.

Шнопсик несколько раз открыл и закрыл рот, будто рыба, и вдруг крикнул:

— Тюк! Ты гений! Ты сейчас придумал такое…

— Что я придумал? — пробормотал Тюк.

— Ты придумал план спасения дерева! Вернее, ты мне намекнул, а я домыслил!

— Уж не хочешь ли ты намочить ветки? — спросила Мюкля. — Обмотаешь их мокрыми тряпками? Или как следует натрёшь мочалкой?

— Тебе этого не понять! — обиделся Шнопсик.

— Это же глупость! Ничего у тебя не получится! Дерево спасать нужно совершенно от другого!

— Это у меня не получится?! — рассердился Шнопсик. — Да я всё могу! И драться могу, и плавать, и даже летать на жуке! Не веришь? Вот смотри!

Никто не успел ничего сказать, как Шнопсик подбежал к жуку и лихо запрыгнул ему на спину.

Жук испуганно замотал мордой.

— Не надо! — крикнула Мюкля, но было уже поздно. Жук, перепугавшись, рухнул вниз вместе с вопящим на его спине Шнопсиком.

— Он разобьётся!

Мюкля и Тюк бросились к краю ветки, но тут из-за неё вылетел жук со странно улыбающимся Шнопсиком на спине. Если бы Мюкля присмотрелась повнимательнее, то наверняка бы заметила, что перед глазами Шнопсика от сильного потрясения мелькают звёздочки.

Крылья жука ровно гудели, поднимая ветер.

— А вы мне не верили! — крикнул Шнопсик. Вероятно, от гордости его глаза ходили по кругу.

Жук опустился на ветку, Шнопсик сполз с него и тут же улёгся, раскинув ноги и руки в стороны.

— Эй, что с тобой? — испугалась Мюкля.

— Я всегда так отдыхаю после полёта, — соврал Шнопсик.

На самом деле у него кружилась голова и его тошнило. Шнопсик также промолчал о том, как он дико перепугался, когда жук начал падать, и что теперь ни за какие подарки не залезет на жука ещё раз. Пусть все думают, что для него это пара пустяков.

Шнопсик поднялся, пошатываясь, и сделал два шага, чуть не свалившись с ветки. Потом схватил Тюка за руку и потащил в листву, оставив Мюклю одну.

В это время из дупла раздались возмущённые крики бабушки Поварёшки:

— Украли! Ляпу украли! Целый чан!!!

Тюк и Шнопсик бешеными скачками пронеслись по ветке, перепрыгнули на другую и, воспользовавшись верёвочной лестницей, спустились к дуплу тётушки Фэ.

— Осторожно! — предупредил Шнопсик.

Тут, как и везде, многие листья были оборваны, а у оставшихся тётка расставила капканы.

— Вижу! Ну, говори скорее, что ты там придумал такого, что на самом деле придумал я? — поторопил его Тюк.

— Тихо! — шикнул Шнопсик и покосился на тётушкино окно. — Я тебя привёл сюда, потому что у тётки Фэ есть забор!

Тюк посмотрел на него так, будто пытался определить, у кого больше мозгов — у блохи или у Шнопсика.

Забор не представлял собой ничего интересного. Он начинался от двери в дупло и заканчивался на ветке. Что он огораживал, было тайной даже для самой тётушки. На заборе громоздились банки, вёдра и какие-то горшки.

Тюк удивлённо почесал затылок:

— Ты хочешь сначала намочить забор?

— Нет! Ты ещё не догадался?!

— У меня много предположений, и одно страшнее другого! — прошептал Тюк.

— Мы польём дерево! — взвизгнул Шнопсик и закашлялся. — Наберём в ручье воды и польём корни. Тогда дерево не засохнет! И будем это делать до тех пор, пока не польёт дождь!

— Гениально! — восхитился Тюк. — А где мы возьмём два ведра?

И они оба уставились на забор.

Шнопсик снял ведро и протянул его Тюку:

— Я думаю, Фэ на нас не очень разозлится, если мы возьмём на время её вёдра и спасём дерево. — Шнопсик схватил второе ведро, но оно зацепилось ручкой. Шнопсик рванул его на себя. Забор покачнулся и вдруг с грохотом рассыпался. Доски, вёдра, банки и горшки поскакали по ветке, падая вниз.

На ветке появилась тётушка Фэ. В одной руке у неё была дубинка, в другой кастрюля.

— Что тут происходит?!

Влипсята подскочили на месте.

— Забор сломали! Караул! Безобразники! Ну я сейчас как выйду, как вам уши-то пооткручу!

— Бежим! — крикнул Шнопсик, подобрав ведро.

Перепрыгивая через капканы, они бросились вниз, прыгая с ветки на ветку.

— Маленькие негодники! Пусть вас съест тарантул! Пусть вас ветром сдует! Ну глядите, поймаю я вас! — неслось сзади.

Что было дальше, Шнопсик не мог вспомнить даже через несколько дней. Он только помнил, как на какой-то ветке Тюк, запнувшись, сбил его с ног и они оба покатились вниз, словно с горки.

Шлёп!

Шнопсик очнулся на песке возле ручья. Тюк сидел рядом, пытаясь стащить с головы ведро. Издалека его можно было принять за рыцаря в шлеме.

— Шнопсик, ты живой?

— Вроде живой! А ты?

— И я вроде…

— Мы спасём тебя, дерево! — торжественно произнёс Шнопсик, задрав голову.

— Прямо сейчас!

Мюкля вбежала на кухню. Бабушка сидела на стуле и, тяжело вздыхая, вытирала слёзы кружевным платочком. Под самым потолком, на высоченной стопке тарелок, сидел маленький зверёк Шушик.

— Что случилось? Кто украл? — с порога спросила Мюкля.

Шушик развёл лапками и спрыгнул со стопки тарелок. Он деловито заглянул в пузатую кастрюлю и, взлетев, принялся громыхать висящими на стене черпаками.

— Если бы мы знали! — вздохнула бабушка.

Подоконник, где раньше стоял чан со стынущей ляпой, был пуст. На нём осталось лишь несколько капель.

Бабушка сказала с горечью:

— Такая хорошая ляпа! Из высушенных весенних почек и цветков одуванчика! Думала, нам на год хватит! Ну скажи, пожалуйста, кому могло понадобиться столько ляпы?! Ей же можно обмазать всё дерево!

Мюкля пожала плечами.

И вправду, зачем нужно было воровать ляпу, если бабушка Поварёшка и так всем бы её раздала?

— И как же мы теперь будем без ляпы?! — воскликнула Мюкля.

— Ох, не знаю, что и делать! — Всплеснула руками бабушка. — У меня есть, небольшой запас, но его едва ли хватит на неделю! А ведь новую ляпу целый месяц надо варить…

— Может быть, я попытаюсь найти чан с нашей ляпой? — Мюкле пришла в голову потрясающая идея.

— И где же ты его найдёшь?

— Пока ещё не знаю.

Мюкля вышла на улицу и остановилась под окном. Сначала надо всё проверить.

Несколько капель ляпы застыло в трещинах коры, а ещё одна виднелась чуть поодаль, на листике. И ещё одна — вон там, дальше, на ветке. Мюкля сделала несколько шагов.

— Эй! Я с тобой! — из окна вылетел Шушик.

— Ну пойдём!

— Пойдём! — Шушик полетел вперёд, но вдруг сделал в воздухе крутое пике и шлёпнулся на ветку прямо перед Мюклей. — Куда идём?

— Искать ляпу, — ответила она. — Возможно, чан утащили не так далеко. Видишь, ляпы было налито до краёв и она расплескивалась!

Шушик уставился на след из капель ляпы и сделал умный вид.

— Но кто это мог быть?

Мюкля оглянулась и тихо сказала:

— Мне кажется — это Опилочный колдун! Ночью окно было открыто и он, проходя мимо, мог её забрать. Не знаю, зачем это ему нужно, но, по-моему, он решил здорово навредить нам!

— Гениально! — восхитился древесный зверёк.

Трава поднималась высоко над головами. Цветы — самый маленький из них был размером с дверь — так вкусно пахли пыльцой, что у Шнопсика заурчал живот. Дерево, величественное и огромное, поднималось так высоко, что отсюда не было видно ни тётушки Фэ, ни даже той ветки, на которой она жила.

Но любоваться красотами было некогда.

Шнопсик так стремительно подскочил, будто упасть с дерева для него было обычным делом.

— Скорее! Нужно полить корни! Мне даже представить страшно, что может случиться!

И с громким «чпоком» стащил с головы Тюка ведро.

— Ух! — Тюк потряс головой. — Думал, что уже никогда его не сниму! Интересно, а куда упали другие вёдра с тётушкиного забора? Они же должны валяться где-то тут поблизости…

— Да разве ты найдёшь? — Махнул рукой Шнопсик. — Пойдём! Времени до захода солнца остаётся всё меньше и меньше!

— Так ведь ещё утро!

— Вот именно! Уже утро!!!

Набрав воды, влипсята потащили ведро к дереву.

Шнопсик почувствовал, что его ноги стали настолько тяжёлыми, что еле отрывались от земли. С каждым шагом идти было всё тяжелее, будто на ногах у него были железные ботинки.

— Что-то я так устал, что еле ноги передвигаю, — наконец признался Шнопсик.

— Да и я тоже, — нехотя сообщил Тюк. А потом взглянул себе на ноги и завопил: — Ну мы с тобой и дураки!

Оказывается на ботинки, смазанные ляпой, налипло столько грязи, что они напоминали две огромные кучи мусора с веточками, листвой и даже небольшими камушками.

— Совсем про ляпу забыли! — воскликнул Шнопсик и принялся сдирать мусор, шаркая ногами о корень Большого Дерева.

Грязь очистилась, но вместе с ней очистилась и ляпа. Теперь ботинки, как ни старайся, не могли прилипнуть к коре дерева, а это значит…

— Как же мы теперь обратно заберёмся? — пробормотал Тюк.

Его ботинки выглядели не лучше.

Влипсята подняли головы, пытаясь разглядеть на ветках хоть кого-нибудь, но все будто специально попрятались.

— Давай сначала дерево польём, а потом будем думать, как на него забраться, — решил Тюк. — А это ещё что?

Раздался лёгкий треск, и на глазах у влипсят в стволе Большого Дерева между корнями появилась трещина.

— Караул! Дерево трескается!

Шнопсик огляделся, словно в поисках того, кто виноват в появлении трещины.

— Конец света! — испугался Тюк.

— Скорее! Польём дерево, пока совсем не раскололось!

Влипсята подошли к трещине и осторожно вошли внутрь. В глубь ствола уходил проход с утоптанной землёй.

— Мне кажется, это вовсе не трещина, а кое-что другое, — пробормотал Тюк.

— Точно! Это заброшенная пещера! Вот они все там попадают, когда мы скажем, что нашли заброшенную пещеру!

Они прошли совсем немного, как их уже окутала тьма.

— Ну всё! Хватит, дальше не пойдём, — сказал Тюк. — Давай выльем воду прямо здесь.

— Давай, только сначала нужно…

Что хотел сказать Шнопсик, Тюк так никогда и не узнал, потому что почувствовал, что земля ушла из-под ног, и услышал громкий крик Шнопсика:

— Здесь дыра-а-а!

Влипсята с бешеной скоростью полетели в тёмную пропасть.

Тихо-тихо, на цыпочках, Мюкля шла по следу. Он привёл её на три ветки ниже и теперь предлагал зайти в густую листву, где ободранных листьев было намного меньше, но было сумрачно и таинственно. Шушик крался следом, попискивая от волнения.

— Не ходи дальше! — заныл он. — Я чувствую, что там кто-то есть!

— Кто?

— Смотри!

И тут Мюкля услышала слабый хруст, будто кто-то крошит сухарики. Хруст доносился из-за листвы. Как раз туда уходила дорожка из капель ляпы.

Шушик, принюхавшись, шагнул вперёд, и вдруг его лапки поехали по коре, словно по льду.

— А-а-а! — завизжал Шушик, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь. Он почувствовал, что вот-вот свалится с ветки, и замахал лапками, стараясь удержать равновесие, отчего завертелся на месте, словно куколка мотылька. — Я падаю! Спасите!

Мюкля бросилась на помощь и в последний момент ухватила его за лапу.

— Што это пыло? — пробормотал Шушик, вцепившись зубами в кору. Но тут же выплюнул и спросил уже нормальным голосом: — Что это было?

— Смотри! — Мюкля показала пальцем вперёд.

По ветке шла мокрая, скользкая дорожка, будто кто-то специально смазал её киселём. След терялся за листвой. Там чувствовалось какое-то движение. Кто-то достаточно большой прятался от них всего в нескольких шагах.

Внезапно один из листьев сложился вдвое. И появилась огромная зелёная морда в жёлтую крапинку с вращающимися глазами, которая с аппетитом стала этот лист зажёвывать.

— Дракон! — испугался Шушик, прячась за Мюклю.

Но Мюкля уже всё поняла. Она смело шагнула вперёд и крикнула:

— А ну выплюнь листок обратно, противная гусеница! Это наше дерево! — И вцепилась в листок обеими руками. Листок разорвался, и Мюкля отлетела назад.

Шушик попятился. Гусеница с рёвом завертела головой, сотрясая ветку. Её голова стала подниматься на тонкой зелёной шее. И гусеница, переваливаясь с боку на бок и пыхтя, вылезла из-за листвы.

— Что ты здесь делаешь? Пошла вон отсюда! — крикнула Мюкля и топнула ногой.

Гусеница удивлённо уставилась на Мюклю и поползла прямо на неё.

— Чего вылупилась?! Вот кто ест листву! — воскликнула Мюкля. — Колдун здесь ни при чём!

— А вон ещё! И ещё! — взвизгнул Шушик.

Мюкля подняла голову. На ветке выше сидело сразу три гусеницы. Все они беспрестанно жевали, чавкая и облизываясь, и всюду оставляли за собой скользкие следы.

Гусеница тоже глянула наверх и вдруг, суматошно перебирая лапками, кинулась на Мюклю.

Мюкля, отпрянув, упёрлась спиной в ствол. Гусеница поднялась на длинном толстом хвосте и вдруг зашипела. Из её рта капнула слюна и упала около ног Мюкли.

— Я тебя не боюсь! — вскрикнула Мюкля, хотя сердце её колотилось сильно-сильно: гусеница оказалась выше её в два раза!

Тут Мюкля почувствовала, как Шушик теребит её за ногу.

Гусеница раскрыла пасть….

— Подожди, не сейчас! — буркнула Мюкля, судорожно придумывая, как отвлечь гусеницу.

Шушик настойчиво продолжал тащить. И тут Мюкля увидела, что рядом с ней в коре есть небольшое углубление. Не задумываясь, она подхватила Шушика и юркнула туда. Челюсти гусеницы клацнули в воздухе, так и не поймав добычу.

— А-а-а! Помогите!

Влипсята с огромной скоростью летели вниз по туннелю. Шнопсик пытался зацепиться за стены, но лишь набрал в рот земли. А Тюк пару раз умудрился так широко расставить ноги, что застревал посреди туннеля, но его ноги тут же соскальзывали, и он снова летел вниз. Ровно через семь минут влипсята плюхнулись в мягкий мох.

«Что за день такой?! — подумал Шнопсик, поднимаясь на ноги. — Как я только себе ещё шею не свернул?!»

На этом мысли Шнопсика закончились. Вернее, превратились в кашу от удивления. Влипсята оказались в огромной пещере. Кое-где росли высокие разноцветные грибы. С потолка свисали мощные корни. Тут было прохладно, сумрачно и сыро, как в старом башмаке. Слабо светились странные растения.

— Где это мы? — изумлённо сказал Шнопсик, выплюнув землю.

— А ты не догадался? — удивился Тюк.

— Конечно, догадался, — сказал Шнопсик. — Мы пролетели Землю насквозь и вылетели с другой стороны. Я просто хотел узнать, догадался ли ты.

— И вовсе мы не пролетели Землю! Мы попали в корни дерева! Видишь, вон их сколько!

— Вижу! Красотища-то! Рассказать кому, не поверят!

— Тихо! — Тюк дернул Шнопсика за руку. — Здесь кто-то есть!

Влипсята услышали чьи-то голоса и, не сговариваясь, спрятались за росший поблизости гриб.

В дальнем конце пещеры показались два коренастых человечка, одетые в какие-то травинки и листики. Их лица были темнее, чем у влипсиков, хотя, возможно, это только казалось в полумраке. Но больше всего в человечках поражало то, что ступни и ладони у них были вдвое больше, чем у обычных влипсиков.

Один из них был маленький и толстенький, как шарик, а другой — длинный и сутулый, с такими большими ушами, будто у него в роду были слоны.

Ушастый человечек взволнованно говорил:

— Это пришельцы во всём виноваты! Наш король совсем одурел с их приходом! Только и говорит, что о какой-то там ляпе и листьях.

Шнопсик ткнул Тюка локтём в бок.

— Вот ты, Фляпля, не веришь, а король прав! — сказал круглый человечек, подняв указательный палец кверху. — А вдруг верхние враги разозлятся? Они ворвутся к нам и выгонят с нашей земли.

— Да ладно тебе, Парамоша! Они наговорили, ты и поверил! Почему же эти враги до сих пор не разозлились? Может быть, они вообще злиться не будут…

Кругленький Парамоша аж подскочил от возмущения:

— Не говори ерунды! Теперь-то они точно разозлятся. И хватит об этом! Давай труби!

Фляпля поднял висящий у него на шее рог и приложил его к губам.

Пронзительный звук разнёсся по пещере. У грибов задрожали шляпки. Один корень сорвался с потолка и, как огромная стрела, вонзился прямо рядом с грибом, за которым прятались влипсята. Шнопсик закрыл уши руками, испугавшись, что они отвалятся.

Рог перестал гудеть. Человечки присели на небольшую корягу, чего-то ожидая.

— Ненавижу влипсиков! — внезапно сказал Парамоша. — Говорят, у них огромные кривые зубы, а на ногах огромные когти.

Фляпля быстро закивал:

— Да-да! А я слышал, что они спят, повиснув на хвосте вниз головой. Говорят, что наши предки жили на дереве! Там много света и вкусной еды. А потом нас выгнали какие-то страшные влипсики.

— Да! Это просто монстры! Они питаются корой дерева и ходят задом наперёд. Хотя, если честно, я слышал, что раньше наши предки тоже были с хвостами и волосатыми туловищами. Они прыгали между ветвей и питались бана-нами и наба-нами!

Шнопсик возмущённо зашептал:

— Нет, ты это слышал?! У влипсиков зубы, когти и хвосты! Такого даже я бы не придумал!

Тюк хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле.

Внезапно из-за гриба выползла огромная жёлтая гусеница и поползла к человечкам, следом за ней появилась ещё одна, зелёная, потом ещё и ещё… И вот уже несколько десятков гусениц заполнили пещеру.

Но человечки вовсе не испугались. Фляпля взял рог и заиграл снова. Гусеницы поднялись на задних лапках и, раскачиваясь, уставились на него.

— Ну что, пучеглазые, отдохнули? — спросил Фляпля. — Всю ночь ели и опять проголодались? — Гусеницы закивали, забили хвостами и защёлкали челюстями. — Отправляйтесь на дерево и смените своих обожравшихся товарищей! Ешьте листья до тех пор, пока рог не позовёт вас!

Фляпля снова загудел в рог, и гусеницы, заворожённо поглядывая на него, двинулись к туннелю. Одна за другой они стали подниматься вверх, пока хвост последней не исчез в темноте.

Тюк поражённо глянул на братца.

— Ты понял? Эти гусеницы ели листву! — шепнул он.

— Не может быть!

Вдруг Тюк зажал рукой рот Шнопсику. Он увидел, как последняя, опоздавшая, гусеница, спешившая к туннелю, остановилась. И громко фыркнув, обернулась в их сторону.

Влипсята метнулись за ножку гриба и замерли. Теперь они не видели гусеницу и, значит, она тоже не видела их. Прошло несколько минут.

Гусеница, по-видимому, поползла дальше. Шнопсик уже хотел было выглянуть, как в то же мгновение перед ними возникла голова гусеницы.

— А-а-а! — не своим голосом закричал Шнопсик и стукнул гусеницу между глаз.

— Гы-гы-хы! — дико испугавшись, заорала гусеница и с небывалой проворностью кинулась к туннелю.

— Что там такое? — послышались голоса человечков.

— Бежим! — крикнул Шнопсик и кинулся в заросли грибов.

— Это они! Верхние враги! — раздались крики сзади. — Лови чудовищ!

Мюкля забилась в узкую щель в коре и вдруг свалилась в дупло — тёмное и маленькое, не больше чулана, в котором хранятся мётлы прабабушки Подметушки.

Гусеница пыхтела, пытаясь втиснуться следом, её жирная морда загораживала весь свет.

— Пошла вон отсюда! — крикнула Мюкля. — Как же нам теперь выбраться?

Шушик тяжело вздохнул, не зная, что ответить, и тут Мюкле в голову пришла идея.

— Шушик, ты ведь волшебный зверёк и можешь превращаться во что угодно?

— Могу! — всхлипнул Шушик.

— Ну тогда превратись в другую гусеницу, ещё злее, чем эта! Рявкни на неё как следует, она и удерёт с дерева!

Шушик замотал головой и попятился:

— У меня не получится! — пискнул зверёк и шмыгнул носом. — Когда я пугаюсь, у меня пропадают все способности! Я не могу превратиться даже в самого себя, если случайно в кого-то превратился до этого. Один раз я превратился в бабочку, и меня чуть не склевала птица. Я так испугался, что не смог превратиться обратно, пока не наступила осень, и птицы не улетели на юг! Тогда я успокоился и опять стал собой.

Шушик всхлипнул. В это время гусеница с хрустом принялась жевать кору.

Но это было ещё не самое страшное! В дупле кто-то был!

— Ой! — не своим голосом вдруг воскликнул Шушик.

В глубине дупла послышался шорох, будто какое-то существо метнулась в сторону.

— Кто тут? Выходи! — испуганно крикнула Мюкля, да так громко, что гусеница подавилась корой.

В самом углу дупла подрагивало что-то квадратное.

Мюкля наклонила голову, пытаясь рассмотреть, кто там прячется.

— Эй, ты кто? — спросила Мюкля.

— Это же книга! — воскликнул Шушик.

— Ну что ты за ерунду говоришь! Разве книга может шевелиться?

Внезапно квадратное существо выпрыгнуло и стало так громко чем-то хлопать, что Мюкля отпрянула. Это действительно была книга. Она грозно зашелестела страницами и, снова забившись в угол, засопела там.

— Я боюсь! — пискнул Шушик. — Она нас съест!

Мюкля схватила Шушика на руки:

— Не нападай на нас! Мы ничего тебе не сделали! Это гусеница не даёт нам выйти отсюда! — попросила Мюкля.

— Съешь её! — добавил Шушик.

Книга что-то пробурчала в ответ.

— Как только гусеница уйдёт, мы сразу же покинем твоё дупло! — заверила Мюкля.

Книга продолжала сопеть, но теперь это сопение уже не было таким грозным.

— Не сердись! — воскликнула Мюкля. — Мы обязательно придумаем, как прогнать эту противную вредительницу!

Книга горько вздохнула.

Мюкля глянула на Шушика и подмигнула ему — похоже, с книгой можно попробовать договориться.

— А может быть, ты, наоборот, не хочешь оставаться одна? Иди к нам, не бойся! Мы умеем обращаться с такими, как ты. У нас дома есть шкаф с чистыми и гладкими полками, и уж поверь, там намного лучше, чем здесь! Я могу отнести тебя туда, если захочешь. В шкафу тебе должно очень понравиться. Все книги это любят.

Книга тихонечко приблизилась. Мюкле показалась, что она их разглядывает.

Книга оказалось очень старой и так плохо выглядела, словно побывала в руках очень неаккуратного читателя: обложка мятая и грязная, а листы изогнулись волнами, будто книга попала под дождь.

Внезапно книга раскрылась и зашелестела страницами. По дуплу разлился мерцающий свет, и послышался тоненький голосок:

— А вы не будете вырывать из меня страницы?

— Конечно нет! — ошарашенно воскликнула Мюкля.

Книга подползла ближе.

— Можно, я возьму тебя в руки? — спросила Мюкля.

Книга метнулась в сторону и угрюмо запыхтела. Свет померк.

— Хорошо-хорошо. Не буду. Расскажи нам, откуда ты здесь взялась и почему такая сердитая.

Книга горько вздохнула и сказала:

— Я появилась много столетий назад. Сначала я была самой обыкновенной книгой. Даже не знаю, про что во мне было написано. А потом меня взял себе старый колдун. Сначала он волшебством очистил мои страницы, потом написал на них заклинания и оживил меня. Всё это было так давно, что уже и никто не помнит об Опилочном колдуне. Он исчез. — Книга вздохнула. — Я осталась одна томиться в тёмном подземелье.

— Но ведь Опилочный колдун был на нашем дереве ночью! — воскликнула Мюкля. — И как ты оказалась здесь?

— Это обманщик! — взвизгнула книга и даже высыпала из себя парочку искр. А потом, немного успокоившись, продолжила: — Это не настоящий Опилочный колдун! В последнее время я жила у коренных жителей.

— Каких таких коренных жителей?

— А ты что, не знаешь? — удивился Шушик. — В корнях дерева живут коренные жители.

— Ты никогда об этом не рассказывал!

— А зачем мне рассказывать то, что и так ясно!

— А вот и не ясно! Никто не знает о коренных жителях!

— Конечно, не знает! — подтвердила книга и снова засветилась. Её голос был похож на звенящий колокольчик. — Коренные жители очень скромные, они боятся света, ветра и прячутся. Правит коренными жителями король Корешок Третий. Он очень хочет научиться колдовать, но не умеет читать! Но я ему заклинаний не рассказывала — он такой взбалмошный и безответственный. А дня три назад появился тип, который назвался Опилочным колдуном. Он рассказал, что на коренных жителей решили напасть влипсики. Король так перепугался, что готов был отдать всё, лишь бы спастись от нападения. В награду за спасение колдун потребовал отдать ему волшебную трость и меня. Это ужасный тип! Он выдрал страницу! Испортил обложку! Но самое страшное — он трогал меня жирными руками!

— Но зачем ему нужно, чтобы наше дерево засохло?

— Это их хитрый план. Они натравили гусениц на дерево, чтобы влипсики испугались и ушли отсюда навсегда. Тогда это дерево полностью достанется колдуну и коренным жителям.

— Но если засохнет дерево, то и корни погибнут!

— Да, но король-то этого не знает!

Внезапно раздался оглушительный хруст. Гусеница откусила огромный кусок коры, расширив проход, и рванулась вперёд.

Тюк и Шнопсик кинулись бежать, петляя между грибами.

— Кто это такие? — завизжал Парамоша, вцепившись во Фляплю.

— Мне кажется, это влипсики! — взвизгнул Фляпля.

— Влипсики? Ну так что же ты стоишь?! Лови их!

— Ну уж нет! А вдруг они меня загрызут!

— А если мы их не поймаем, они размножатся и сгрызут всё наше королевство! — крикнул Парамоша и сам кинулся в погоню.

— Стойте! Именем короля Корешка Третьего! Остановитесь! Мы должны вас поймать! — завопил Фляпля.

Шнопсик зацепился штаниной за корень и запрыгал на месте, пытаясь отцепиться.

Внезапно прямо на Шнопсика выскочил Фляпля с широко расставленными ушами, будто пытался ими его поймать. Шнопсик метнулся в сторону, оторвав кусок штанов. Фляпля, пролетев мимо, врезался в гриб.

Шляпка гриба, слетев, накрыла его целиком.

— Почему так темно? Кто выключил свет? — перепугался Фляпля.

— Ага, так тебе и надо!

В это мгновение Тюк, ловко увернувшись от рук Парамоши, прыгнул на небольшой грибок. Шляпка гриба спружинила, и Тюк, высоко взлетев под своды пещеры, приземлился на другой гриб.

— Попробуй догони! — радостно закричал он, прыгая по грибам, как кузнечик.

Шнопсик завертелся на месте, пытаясь понять, куда делся его братец. Как вдруг Тюк не рассчитал и рухнул прямо на Шнопсика, свалив его с ног.

Фляпля, скинув шляпку, бросился к лежащим на земле влипсятам и угрожающе направил на них рог.

С другой стороны тут же подскочил Парамоша, он где-то успел раздобыть палку и теперь нацелился ею на влипсят.

— Ага! Попались, подлые влипсики! — закричал он. — Я сейчас проткну вас, как жуков!

И замахнулся.

— Стойте! — завизжал Шнопсик. — Если вы дотронетесь до меня или до моего братца, я плюну в вас ядовитой слюной!

Тюк изумлённо посмотрел на Шнопсика и подумал, что тот сбрендил с перепугу.

Слюной он мог напугать разве что самого себя!

Но человечки попятились.

— Вам отсюда всё равно не уйти! — У Фляпли от волнения задрожали уши. — Мы знаем, что вы злые и ужасные влипсики. Нам о вас рассказывал Корешок Третий!

— К тому же скоро от вас и мокрого места не останется. Как и от всего вашего дерева! — вставил Парамоша.

— Вы нам ничего не сможете сделать, — нагло сказал Шнопсик, поднимаясь на ноги. — Как только вы дотронетесь до нас, так сразу превратитесь в камень.

— Врёшь! — сказал Парамоша, но на всякий случай отступил подальше.

— А ты дотронься до меня, попробуй! Тогда и увидишь!

— А вот и дотронусь! — крикнул Парамоша.

— Ага! Окаменеть захотел! — страшным голосом захохотал Шнопсик.

— А ну не подходи! — Парамоша глянул на Фляплю и буркнул: — Давай-ка дуй в рог, сейчас приползут гусеницы и съедят их на месте.

— Так гусеницы тоже окаменеют! — возразил Фляпля.

— Ну и путь каменеют. Мало, что ли, у нас гусениц?!

Фляпля обрадованно поднял рог.

— Стойте! — крикнул Тюк так, что Фляпля подскочил и уронил рог на ногу Парамоши.

— Вы не можете на нас натравить гусениц!

— У-у-у! — Парамоша завыл, но палку от влипсят не убрал. — Это ещё почему?

— А потому что мы явились, чтобы поговорить с королём и выдвинуть наши условия! Если вы не отведёте нас к королю, тогда влипсики начнут атаку.

— Я так и знал, что этим всё кончится! — нервно вскрикнул Фляпля, теребя уши.

— Не надо атак! Мы сейчас же вас проводим к королю! — грустно пробормотал Парамоша. — Вот идите туда, пожалуйста! В сторону Большого корня! За ним туннель в королевскую пещеру!

Влипсята поднялись и пошли в указанном направлении, за ними, не опуская рога и палки, шли коренные человечки. Вскоре они вошли в другую пещеру, ещё больше предыдущей. Тут было очень красиво! В стенах мерцали драгоценные камни, причудливые растения светились невиданными красками. Кое-где виднелись туннели, где ходили мрачного вида человечки.

— И что мы скажем королю? — тихонько спросил Шнопсик.

— Я ещё и сам не знаю, — ответил Тюк. — На месте что-нибудь придумаем, а может быть, на дереве заметят наше отсутствие и отправятся на помощь?

— Вот бы так оно и было!

Они долго шли по петляющим туннелям, кое-где освещённым светящимися мотыльками, сидевшими на стенах.

Шнопсик то и дело оглядывался и ради смеха показывал коренным жителям зубы. Те в страхе замирали и не двигались с места до тех пор, пока Шнопсик не отворачивался.

Тюк пытался запомнить дорогу, но вскоре так запутался, что ему стало казаться, будто они идут в обратном направлении. Совершенно непонятно, как только местные жители не путаются в этих переходах!

Но вдруг туннель закончился, и они вышли в удивительно красивую пещеру. Такую огромную, что в неё легко бы вошло большое дерево.

Тут росли высокие грибы, в которых коренные жители устроили домики. Из-за домиков виднелось какое-то непонятное строение, отдаленно напоминающее перевёрнутый пень, — корни его росли сверху и, словно корона, расходились в разные стороны.

Дома расступились, и оказалось, что это здание — дворец. Он стоял на небольшом острове посередине подземного озера.

Через воду к дворцу перекинулся витой мост с красной ковровой дорожкой, доходящей прямо до огромной, украшенной переплетёнными корнями двери.

Её охраняли двое человечков со шляпками от грибов на головах и крепкими дубинками.

Влипсята, озираясь, перешли мост. В воде плавали рыбки со светящимися глазами и ещё кто-то или что-то большое и тёмное.

Шнопсик так и не узнал, что это было и, признаться, даже и не хотел узнавать.

Они остановились у дверей.

— Ну, — сказал Фляпля, — входите.

И перед влипсятами распахнулась тяжёлая золотая дверь.

Гусеница отодрала кусок коры и ринулась в дупло.

— Спасите! — хором закричали Мюкля и Шушик.

— Скорее читайте заклинание! — завизжала книга. Её светящиеся страницы затрепетали, как крылья птицы. И строчки будто поплыли над листом.

Мюкля прочла:

Внезапно в дупле вспыхнул яркий свет. Между Мюклей и гусеницей повис огненный шар. Дрожа в воздухе, он шипел, как масло на сковороде, метая искры.

Гусеница ошарашенно хрюкнула.

Шар, будто разбухая изнутри, медленно полетел к Мюкле.

— Управляй шаром! — завизжала книга.

— Как? — воскликнула Мюкля и махнула рукой.

Шар со свистом врезался в стену и лопнул. Неведомая сила волной пронеслась по дуплу, и все вылетели наружу: Мюкля, гусеница, Шушик и книга, кувыркаясь, неслись к земле.

Шушик так перепугался, что тут же потерял всяческие магические способности. Вдруг гусеница вся сморщилась и выплюнула длинную паутинку, которая, взметнувшись вверх, обмоталась вокруг ветки.

Мюкля ударилась о гусеницу и повисла на ней. Шушик даже не заметил, как его подхватила Мюкля.

Гусеница, стиснув зубы, стала трясти хвостом.

— Гххр! Гххр! — хрюкнула она, что, вероятно, на гусеничном языке означало «Отвяжитесь от меня!»

Но Мюкля держалась крепко.

— Ну уж нет! Я тебя теперь не отпущу! А ну подними нас на ветку! Иначе порву паутинку, и ты плюхнешься вниз!

Гусеница сделала страшные глаза и медленно стала подниматься вверх, зажёвывая паутинку.

Мюкля огляделась: то тут, то там на листве виднелись разноцветные гусеницы.

Неожиданно по воздуху будто пошли волны, и прямо перед Мюклей возникла Волшебная книга.

— Ох, ты могла бы как-нибудь предупреждать о своём появлении! А то мы чуть не упали! — воскликнула Мюкля.

— Помощь нужна? — спросила книга.

— А что ты можешь сделать? — поинтересовалась Мюкля.

— Я могу сделать ещё один огненный шар!

— Спасибо, мне хватило одного!

— Ну, как хочешь. — В голосе книги послышалась обида.

Гусеница, покосившись на неё, хмыкнула и остановилась.

— А ну, ползи давай! — тряхнула её Мюкля. — Дорогая книга, а ты случайно не знаешь, как можно заставить гусениц покинуть наше дерево?

— Никак, — грустно сказала книга. — Хотя нет, есть, конечно, один способ… Их остановить может только волшебный рог, который хранится у коренного короля Корешка Третьего. Надо его как-нибудь достать и протрубить три раза. Но я не умею трубить.

— Зато трубить смогу я! — сказала Мюкля. — Слетай, пожалуйста, к королю, забери у него рог и принеси сюда! Ведь дерево погибнет!

— Я не могу! Меня король сразу же поймает!

Гусеница добралась до ветки и, прицепившись к ней лапками, забралась наверх.

— Спасибо! — спрыгнула Мюкля, подхватив Шушика.

Гусеница щёлкнула зубами, но, опасливо покосившись на книгу, отползла в листву и принялась там чавкать.

— Что же делать? Эти твари сожрут всё, что тут есть!

— А давай спустимся к королю сами! — предложил Шушик. — Это будет быстрее всего, я мигом тебя домчу до корней. Кажется, мне уже не так страшно и я могу летать! А там как-нибудь дорогу найдём!

— Дорогу вам покажу я! — воскликнула книга. — Нужно спуститься в пещеру, а там я знаю тайный туннель, ведущий прямо в главный зал королевского замка. Только вот в замок я с вами не полечу. Договорились?

— Договорились! — обрадовалась Мюкля.

Двери дворца распахнулись, и влипсята не смогли сдержать вздох удивления.

Под самым потолком кружили тысячи золотых мотыльков, отчего казалось, будто сам воздух светится. В зеркальных колоннах отражались стены и пол, выложенные удивительными узорами. Высокие окна были занавешены красивыми бархатными шторами.

В конце зала на громадном троне развалился толстенький человечек с круглым, как у клоуна, носом. Шнопсик сразу же понял, что это и есть король. Потому что на нём были роскошная мантия и огромная, едва державшаяся на ушах корона.

Около трона стоял Опилочный колдун. Фляпля подбежал к трону, встал с другой стороны и почтительно поклонился. Рог, висевший у него на шее, стукнул короля по лбу.

— Чего дерёшься! — взвизгнул король. — Выброси этот рог немедленно или я объявлю тебя преступником!

— Ваше нижайшее величество, я хороший! — Фляпля быстро сдернул рог и кинул его на стоявший позади трона столик. — Меня околдовали ядовитые влипсики, которых мы поймали.

— Где влипсики? Я не звал никаких влипсиков! — взвизгнул король и забрался на трон с ногами. — Я боюсь!

Парамоша, толкая влипсят в спины, подвёл их к трону.

— Не бойтес-сь, ва-ше величес-ство! — прогнусавил Опилочный колдун. — Они не причинят вам зла, пока рядом я! — И колдун поднял свою светящуюся трость. — Их яд не действует в моём присутствии!

— А, вот мы и встретились! — Шнопсик погрозил колдуну кулаком. — Только попробуй тучу наколдовать!

— Мы вовсе не хотим причинять зло, — сказал Тюк. — Мы просто случайно провалились в подземелье! А вот вы зачем наслали на наше дерево гусениц?

— Почему они пристают ко мне с глупыми вопросами? — спросил король колдуна. — Я что, не имею права наслать гусениц на врагов? Эти враги, между прочим, хотят захватить мою землю, а нас, коренных жителей, сжечь на солнце.

— Они с-специально хотят вывести вас-с из равновес-сия! — сказал колдун.

— Неправда! Ничего такого мы не хотим! — возмутился Тюк. — Ваш колдун нагло врёт!

Трость колдуна разгорелась ярче. По полу пронёсся вихрь опилок.

— Я никогда не вру! — зашипел колдун.

Шнопсику показалось, что в этом голосе звучат очень знакомые нотки и, сощурившись, он шагнул вперёд.

— Эй, колдун! Мне твой голос кажется очень знакомым!

— Мой голос-с скрывает вечность, — просипел колдун, и под шляпой мелькнули его хитрые глаза.

— Мне и глаза твои кажутся странно знакомыми! Ну-ка покажи их!

— Моё лицо покрыто тайной! — Колдун быстро прикрыл глаза ладонью.

— И рука тоже знакомая! Кто же ты? — Тут Шнопсик содрал с колдуна шляпу.

Трость погасла. Опилки исчезли.

Без шляпы Опилочный колдун выглядел очень странно. Оказалось, что вместо седых волос на голове у него каким-то чудесным образом держался разлохмаченный пучок серебряных ниток.

— Смотрите все! Это не колдун, это же Дундук! — завизжал Шнопсик, тыча в разбойника пальцем.

— Это мой друг! — плаксиво сообщил король. — Он тоже хочет жить под землёй, подальше от вас!

— Но как можно здесь жить? Тут же мрачно и душно.

— Да! — сказал король с воодушевлением. — Тепло, темно и сыро! Что может быть чудесней?!

— Ужас! Неужели вам не хочется подняться на свежий воздух, на солнышко?

— Настоящий корень от света прячется и на глаза не лезет! Чем сильнее прирос, тем тяжелей с места сдвинуть! Друзья к нам приходят сами!

— Он вам вовсе не друг! — в сердцах крикнул Тюк. — Разбойник! А мы поверили, что ты исправился! Разрешили жить на нашем дереве, а ты при первой же возможности предал нас!

— Я не Дундук! — процедил Дундук и, оттолкнув Шнопсика, надел шляпу. — Вернее, ещё позавчера я был Дундуком, а потом я заколдовался и стал Опилочным колдуном! Теперь всё будет по-другому! Влипсики уйдут с дерева, и я там буду главным.

— То есть как это ты?! — удивился Корешок Третий. — Мы так не договаривались!

— Ну, я там буду главным колдуном, Ваше величество. А все драгоценности и вещи влипсиков мы разделим поровну.

— Ура! — закричал Фляпля.

— Цыц! — шикнул на него король и обиженно посмотрел на колдуна. — Так ты всё-таки колдун или не колдун? Я не понял!

— Я колдун, а вот они хотят вас запутать! Их нужно срочно ликвидировать!

— Ну так заколдуй их! — король обрадованно потёр руки. — Обожаю колдовство! Преврати их во что-нибудь этакое! Ужасное!

Колдун полез в сумку и стал выгребать какие-то бумажки, фантики и прочий мусор. Наконец просто перевернул сумку вверх дном и вытряхнул оттуда гвоздь. Сумка опустела.

— Украли! — пробормотал он.

— Как украли? — Король выхватил сумку и залез туда огромной ручищей.

— Это всё они! Влипсики! — завизжал колдун. — Это они украли у меня книгу!

— Да?

— Да! Вон видите, какие у них хитрые глазки! Того и гляди, заберутся в корни и останутся тут навсегда. Влипсики такие: впусти одного — приползут десять! А корни, между прочим, не резиновые! Вам тут самим места мало! Прикинутся миленькими детишками, а сами подпилят корешки, потом переловят всех мотыльков, вырвут все грибы и выпьют озеро!

— Точно! — воскликнул Фляпля. — Они уже сломали один гриб! Я видел!

— Я их боюсь! У меня даже нога затекла, пока я их слушал! — Король надвинул корону на глаза. — Видеть их не хочу! Фляпля! Где он? Позвать Фляплю!

— Я здесь, ваше величество.

— Напасть на дерево немедленно! Сейчас же!

Фляпля выпучил глаза и развёл длинными ручками.

— Мы ещё не можем напасть на дерево! Влипсиков очень много! Они прячутся за листвой! Вот когда листвы не будет, тогда и нападём!

— Ваше величество, это неправда! — возразил Тюк. — Влипсики вовсе не хотят ни на кого нападать! Мы даже не знали о вашем существовании!

— Наглая ложь! — воскликнул Опилочный колдун. — Влипсикам всё известно! Иначе как бы они догадались послать сюда этих разведчиков.

— Отведите их в темницу! — завизжал король. — Я больше не намерен слушать эту ерунду. Вот дерево победим, а потом решим, что с ними делать!

Тюк и Шнопсик попятились.

— Не подходите ко мне! Я вас всех превращу в камень! — закричал Шнопсик.

— Не бойтесь его! Он ничего вам не сделает! — сказал Опилочный колдун. — Я на него наслал заклятие!

— Ура! — закричал Фляпля. И они вместе с Парамошей бросились к влипсикам. Через секунду Тюка и Шнопсика со связанными руками вывели из зала.

— За нами ещё придут! — крикнул Шнопсик, но, кажется, его никто не слышал. — Придут десять влипсиков вот с такими зубами и всех вас съедят! И расцарапают вашему королю физиономию!

Влипсят потащили обратно через мост. Коренные жители выглядывали из своих домиков и переговаривались. Было видно, что они действительно очень боятся влипсиков.

— Всех съем! — крикнул Шнопсик и радостно улыбнулся, заметив, как коренные жители в страхе прячутся.

Вскоре они оказались в тёмном туннеле, который заканчивался пещерой. Там находилась клетка, сплетённая из корней.

— Посидите тут! — сказал Фляпля, открывая плетёную дверь.

Парамоша втолкнул влипсиков в клетку.

— А нам пора, — объявил Фляпля, повернув ключ в замке. И они вместе с Парамошей исчезли в тёмном туннеле.

— Эй, стойте! Вы куда?! — закричал им вдогонку Шнопсик. — Я чувствую, как ко мне вернулись ужасные способности! Ядовитая слюна и пар из ушей! А ещё я могу насквозь пронзать взглядом и щекотать под мышками!

Волшебная книга провела Мюклю и Шушика к корням дерева.

— Здесь только большая куча листьев, — удивлённо развёл лапками Шушик. — А где же тайный ход?

— Он скрыт от посторонних глаз, — прошелестела книга и принялась быстро перелистывать страницы, от чего поднялся ветер, уносивший листья в сторону.

— Я вижу! — воскликнула Мюкля.

Впереди, у самых корней, показалась узкая щель, за которой начиналась лестница. Она уводила куда-то вниз. Во тьме нельзя было разглядеть, где же конец лестницы.

— Сюда, — сказала Волшебная книга и засветилась. — Нам надо спуститься.

Мюкля с книгой в руках и Шушик очень осторожно спускались по неровным ступеням. Один неосторожный шаг — и можно кубарем скатиться вниз!

Света от книги хватало ровно настолько, чтобы видеть на два шага вперёд, даже потолок было не разглядеть. Мюкле показалось, что они спускались вниз несколько часов.

Неожиданно лестница закончилась. Друзья попали в тоннель и успели пройти совсем немного, как наткнулись на стену.

— А дальше куда? — растерялась Мюкля.

Книга подлетела к потолку, и Мюкля увидела там круглую дверь.

— Вот за этим люком находится королевский зал. Там должен стоять столик, на котором лежит рог.

— Я помогу! — сказал Шушик и подлетел к люку.

— Стой! — воскликнула книга. — А вдруг там, в зале, кто-то есть? Например, король.

— И что же делать? — Шушик прижал ушки.

— Не пугай его, а то упадёт, — сказала Мюкля.

— Да я и не хотела! — фыркнула книга. — Пусть твой зверёк тихонечко приоткроет люк! А потом высунется и посмотрит, кто там есть.

Шушик аккуратно приподнял крышку люка и сдвинул её в сторону так, что появилась узкая щель. Оттуда в туннель проник золотой лучик света.

Шушик протиснулся в щель. И, сев на край люка, поднёс лапку ко рту, показывая, что нужно вести себя тихо, а потом помог Мюкле подняться.

Они вылезли позади трона, где сидел король. Книга осталась в туннеле.

— Ненавижу влипсиков! — рявкнул король так, что по залу понеслось эхо.

Мюкля застыла в ужасе, но, вероятно, Корешок так глубоко задумался, что ничего подозрительного не услышал.

— И дерево ненавижу! Вот ни разу его не видел, а уже и видеть не хочу! Всё! Решено! Поеду на войну с завязанными глазами! Пусть влипсики знают, что они мне настолько безразличны, что я и смотреть на них не хочу!

Шушик показал Мюкле лапкой на портьеру у стены, и они быстро спрятались. И вовремя! В ту же секунду в зал вошли двое. Мюкля чуть не вскрикнула от удивления. Это были Опилочный колдун и Хряпсик. Они тащили огромный чан с ляпой! Правда, тащил в основном Хряпсик, а колдун лишь чуть-чуть придерживал чан.

— Это ещё что? — удивился король.

— Как что? Секретное оружие! — гордо ответил Опилочный колдун. — Его достал мой верный помощник Хряпсик.

— Привет королю! — весело подмигнул Хряпсик.

— А он не влипсик? — с опаской спросил король.

— Нет-нет, ваше величество. Он вдубсик, а это очень большая разница!

— А-а, ну тогда покажите мне ваше оружие.

Король понюхал жидкость и, поморщившись, пнул чан ногой:

— Что это за пакость вы сюда притащили?

— Осторожно, ваше величество! Это самое что ни на есть секретное оружие этих ужасных влипсиков. У него есть даже секретное название — ляпа.

— Ляпа?

Король сунул руку в ляпу и потянул жёлтую тянущуюся массу. Ляпа растянулась между пальцами, как перепонки.

— Фу, какая бяка! Я прилип! — пожаловался король. — Фляпля! Отклей меня! Мне не нравится ваша ляпа! Где Фляпля?

— Фляпля! — крикнул Опилочный колдун.

В зал вбежал запыхавшийся Фляпля.

— Ваше величество, ваше приказание выполнено, опасные влипсики Тюк и Шнопсик заперты в клетке. Вот ключ!

— Ну и пусть там сидят! — буркнул король. — Ну что ты стоишь! Не видишь, я вляпался! Положи ключ и принеси сюда мыло и воду! Недотёпа!

Фляпля хлопнул ушами и убежал.

— Тюк и Шнопсик в плену у короля! — прошептала Мюкля Шушику. — Что же теперь делать?

— Ну а вы что стоите?! — взвизгнул король. — Уберите от меня эту гадость!

Опилочный колдун замахал тростью, и вокруг него закружили опилки.

— Ваше мудрейшее величество, в этой липкости и есть вся секретная сила! Намазав ею ноги, вы сможете ходить по дереву, прилипая к коре, и не свалитесь! Иначе на него не забраться.

— Правда? Я хочу попробовать! — вскричал король.

И Корешок Третий тут же, не задумываясь, скинул ботинки, сунул ноги в ляпу и принялся намазывать её до колен.

Спрыгнув на пол и растопырив вымазанные руки в стороны, король принялся расхаживать туда-сюда, морщась и явно сердясь.

— Мне как-то липко!

— А ты, король, по стене походи! — посоветовал Хряпсик, хихикнув.

Король занёс ногу на стену — нога прилипла. Король от удивления подпрыгнул бы, если б смог. Он дотронулся до стены рукой и тоже прилип, а потом на четвереньках весело помчался к потолку.

— Я, как муха! — восторженно голосил Корешок.

Добежав до потолка, король повис над троном. В это время в зал вбежал Фляпля с тазом воды и мылом.

— Эй! — крикнул король. — Фляпля, дурачина!

Фляпля услышал голос короля, но как ни вертел головой, не мог его отыскать. Это привело короля в восторг, и он расхохотался, словно маленький.

— Ну и глупый у меня слуга! — обрадовался Корешок Третий.

Тут Фляпля увидел короля на потолке и ужасно испугался.

— Вы упадёте, ваше величество! — Фляпля уронил таз и мыло на пол и схватился за голову, не зная, что делать.

— А вот и не упаду! — радостно закричал король, бегая по потолку.

— Он свихнулся? — спросил Шушик.

— Не знаю, — шёпотом ответила Мюкля.

Вдруг король сделал такое, от чего даже у Опилочного колдуна сердце дрогнуло — он прыгнул на занавеску. Послышался звук рвущейся ткани, карниз со скрипом прогнулся. Король тут же перестал радоваться.

— Спасите! — завизжал он, пытаясь по занавеске спуститься на пол.

Но не тут то было! Его руки крепко прилипли к ткани.

Фляпля и разбойники заголосили, бегая у занавески и поскальзываясь на мыле.

— Что вы делаете?! — кричал король. — Подушки несите! Одеяло! Куда я падать буду?!

Опилочный колдун, Хряпсик и Фляпля выскочили из зала.

— Эй! — заорал ещё громче король. — Ну куда вы все разбежались?! Я что, один падать буду?

Сейчас или никогда, решила Мюкля и выскочила из-за портьеры.

— Эй, малявка! Спаси меня! — заорал король. — Я падаю!

Но Мюкля, не обращая внимания на крики, кинулась к столику и схватила рог с ключом.

Шушик, прижав ушки, дрожал у трона.

— Что вы делаете?! Воры! — крикнул король. — Стража! Сюда! Измена!

Но тут занавеска поехала вниз, и король закричал ещё громче:

— Спасите меня! Я падаю! Полпещеры тому, кто меня поймает!

Мюкля остановилась и хотела было броситься королю на помощь, но Шушик ухватил её за подол платья.

— Стой! Он свалится и тут же тебя поймает!

Послышались шаги. Мюкля подскочила к чану с ляпой и, подняв с пола мыло, бросила его в ляпу. Мыло начало пениться, растворяя ляпу.

— Вот вам!

— Бежим! — Мюкля подхватила Шушика и кинулась к огромной двери.

— Не туда! Не туда! — Из люка выпорхнула книга и полетела следом. Но Мюкля, не слушая её, выскочила за дверь. Книга, выбив окно, вылетела из зала.

— Ловите её! — донёсся пронзительный крик короля. — То есть нет! Меня ловите! Меня! Я падаю! Все бегите сюда! Тащите одеяло! Спасайте своего короля!

Раздался грохот. Видимо, король всё-таки свалился на пол.

Мюкля стрелой пронеслась мимо охранников, которые так оторопели от неожиданности, что даже ничего не успели предпринять, и выскочила на мост.

— Куда ты! — Книга наконец-то преградила ей дорогу.

— Как куда? Спасать влипсят из темницы!!! Ты ведь знаешь, где это? Покажи дорогу!

— Мы так не договаривались! Меня поймают! Я не хочу! — книга затрепетала всеми страницами.

— Ну не оставлять же Тюка и Шнопсика в беде! Быстрее!

Охранники наконец-то пришли в себя и бросились вслед за Мюклей к мосту, размахивая дубинками.

В это мгновение из дворца донёсся пронзительный вопль короля:

— Бестолочи! Куда вы глядели?! Тут была шпионка, она украла ключи! Лови! Стража! Чего стоите?! В погоню! Где мыло? Чем я буду мыть руки?

— За мной! — наконец согласилась Волшебная книга.

Тюк и Шнопсик приуныли. Что их ждёт? Сколько они пробудут в этой сырой и тёмной клетке? Шнопсик улёгся на пол и возмущённо ругал короля, Опилочного колдуна и Хряпсика, а Тюк нашёл острый камешек и пытался им подпилить один из прутьев.

— Рано или поздно он сломается, и мы выйдем отсюда, — решил Тюк.

Неожиданно он почувствовал, что рядом с клеткой кто-то стоит и смотрит на него.

— Эй, влипсята!

Тюк обернулся:

— Мюкля! Как ты нас нашла? — Тюк так растерялся, что даже выронил камень.

Мюкля была вся в земле, рядом с ней подпрыгивал от нетерпения Шушик, а позади в воздухе парила Волшебная книга.

— Что это?

— Долго объяснять! — прошептала Мюкля, доставая ключ. — Сейчас я открою клетку. Нужно срочно уходить! За нами погоня!

— Ура! — обрадовался Шнопсик. — Открывай скорее!

Мюкля вставила ключ в ржавый замок. Ключ застрял, повернувшись на пол-оборота.

— Ну, что ты там копаешься! — волновался Шнопсик. — Ну крути же!

— Ну чего ты там!

— Я стараюсь! — чуть не заплакала Мюкля, а позади уже слышались грозные крики:

— Лови её! Шпионка!

Ключ наконец повернулся, и Мюкля распахнула дверь клетки.

— Бежим! — крикнул Шнопсик, будто был тут самым главным.

— Я знаю ещё один ход! — сказала книга. — За мной!

Они бросились в темноту, туда, где пещера уходила неизвестно куда. И бежали так долго, что совершенно перестали понимать, куда бегут — вверх или вниз, вправо или влево. Прошло, наверное, очень много времени. Голоса преследователей стихли.

— Я больше не могу! Постойте! — взмолилась Мюкля.

— Да мы уже пришли! — отозвалась книга.

Узкий туннель закончился стеной с дверью.

Тюк осторожно её открыл.

Они вошли в круглую комнату, чем-то напоминавшую опрокинутый на бок горшок…

— Мне кажется, я здесь когда-то была… — Мюкля огляделась.

— Конечно, ты здесь была! — воскликнул Шнопсик. — Это же тайная комната дедушки Хрипса, а дверь, в которую мы вошли, это портрет Опилочного колдуна!

Влипсята бросились к выходу.

— Заперто! — пробормотал Тюк, дёргая ручку.

И они изо всех сил забарабанили в дверь.

— Откройте! Мамуля! Папуля! Бабуля! Где вы?

За дверью раздались крики и грохот.

— Кто там стучится? — завизжал дедушка таким странным голосом, что если бы внуки его не знали, подумали бы, что это орёт тётушка Фэ.

— Дедуля! Это мы! Открой! — крикнула Мюкля.

— Кто мы? — заорал пуще прежнего дедушка Хрипс. — Опилочные колдуны? Не пущу! Убирайтесь, откуда пришли! Иначе я сейчас как открою дверь, и как запущу в вас креслом! Будете знать, как наше дерево сушить!

— Дедушка, мы не Опилочные колдуны! Мы твои внуки!

— Что? — не понял дедушка. — Мои внуки — Опилочные колдуны?! Кошмар! Ну я вам сейчас задам трёпку! Ну погодите у меня!

— Чего ты так орёшь? — послышался голос Мамули. — Совсем тебя газеты заморочили, уже разговариваешь сам с собой?

— Я не сам с собой разговариваю, а с дверью.

Влипсята из последних сил закричали:

— Мамуля! Открой! Это мы!

— Ах, там же мои дети! Как вы туда попали, мои дорогие! — распереживалась Мамуля. — Это дедушка Хрипс вас там запер? Ну-ка, дедушка, открой дверь!

— Не открою! — запротестовал дедушка.

— Открой немедленно! Иначе я выкину наконец этот старый шкаф и поставлю сюда зеркало.

— Ну ладно, — согласился дедушка, — так и быть. Если у меня нет другого выхода, то пусть нас съедят Опилочные колдуны. Но шкаф свой выкидывать я не позволю.

И открыл дверь. То-то он удивился, когда оттуда вывалились грязные, перепачканные внуки и Шушик!

— На нас готовится нападение! — сказал Шнопсик и упал без сил.

Книга дождалась, пока все отвернутся и, тихонько выпорхнув из тайной комнаты, опустилась на книжную полку.

— Что вы делали в моей тайной комнате? — завопил дедушка Хрипс. — Что там для вас мёдом намазано?

Папуля, Мамуля, бабушка Поварёшка и даже малыш Гу — все хотели это знать и обступили влипсят.

— Мы оказались там совершенно случайно! Наше дерево едят гусеницы! Их наслали коренные жители!!! — сказал Тюк.

— Какие ещё жители? — не поняла Мамуля.

Шнопсик наконец пришёл в себя, вскочил на ноги и затараторил так быстро, словно целый год молчал и копил слова, а теперь его прорвало. — Какие-какие?! Коренные! Это правда! В корнях дерева есть целое поселение коренных жителей. А Дундук, прикинувшись Опилочным колдуном, подговорил их короля Корешка Третьего, и он наслал на наше дерево гусениц.

— Так вот откуда такой хруст! — воскликнула Мамуля. — Что же нам теперь делать?

Бабушка Поварёшка схватилась за сердце, дедушка — за голову, а малыш Гу схватился за горшок.

— Ляпу я им испортила, так что на дерево они не влезут! — сказала Мюкля. — Но нам нужно скорее избавить дерево от гусениц! Вот рог, гусеницы слушаются только его.

— Ерунда! Ваш рог — просто детская игрушка! — воскликнул дедушка. — Единственное, чего боятся гусеницы, это пыльца синего мха! Я это точно знаю, ещё мой прадедушка избавлял дерево от гусениц таким способом.

— Но пыльцы у нас нет, а рог есть! — сказал Папсик. — Бежим скорее на ветку и прогоним гусениц!

Влипсики выбежали из дупла.

На дереве всё изменилось. Со всех сторон раздавался хруст. Листва поредела, и теперь гусеницы были видны повсюду.

Папуля взял рог и изо всех сил дунул в него.

Но из рога вылетели только какие-то скрипящие звуки.

— Может, он сломан? — спросила Мамуля.

Папуля потряс рог и попробовал снова. Бесполезно.

— Ты бы его ещё на голову надел, — пробурчал дедушка Хрипс, — авось испугаются.

— Дайте мне попробовать, я видел, как это делается!

Шнопсик перевернул рог и подул в широкую часть, и тут же из него вырвались протяжные звуки.

Хруст на дереве прекратился. Из-за обглоданных листьев выглянули гусеницы и поползли на звуки рога.

— Спасите! Караул! — завизжал дедушка и, выхватив у Шнопсика рог, запустил им в ближайшую гусеницу.

Влипсики ахнули. Рог, ударив гусеницу в лоб, полетел с дерева в заросли подорожника.

— Что ты наделал! — заорал Тюк. — С этим рогом мы могли командовать гусеницами!

Гусеницы, словно очнувшись от гипноза, стали оглядываться и как ни в чём не бывало снова принялись жевать листву.

— Нужно спуститься и найти рог! — сказал Папуля.

Влипсики посмотрели вниз, и тут увидели такое, от чего сами чуть не свалились вслед за рогом.

— Глазам своим не верю! — ахнула Мамуля.

У подножья дерева было оживлённое движение. Присмотревшись, влипсики разглядели ряды гусениц, Опилочного колдуна, Хряпсика, а также каких-то человечков. По всей видимости, они готовились к нападению.

Несколько человечков вытащили из-под корней трон, на котором сидел маленький король. Его пронесли мимо строя гусениц и поставили на полянке. Король восторженно озирался и хлопал в ладоши.

— Ой, какое высокое дерево! Какие цветочки! Какие растеньица! А какая красивая огромная жёлтая лампа! — Король прищурился. — И как это я не хотел на всё это смотреть?! Это чудесно! Так бы и сидел тут вечно! Что-то мне на дерево лезть расхотелось. Может, ну их, этих влипсиков? Вот когда сами слезут, тогда и подерёмся?

Опилочный колдун замотал бородой:

— Что вы, ваше величество! Это же ваши самые хитрые враги. Вот вы тут сидите, а они уже в корни пробираются! И только и думают о том, как вас оттуда выгнать!

— Как меня можно выгнать из корней, когда я в траве? Я же коренной житель! Я сам корень! Я буду в корнях жить всегда! Наш род корнями уходит в землю! Моё коренное слово — закон.

— Но они-то так не считают! Вот почему они сидят на дереве и не поклоняются вам, королю?

— И правда, почему? — король почесал в короне.

— А потому что это их вражеский план! Они хотят показать своё превосходство! Они, видите ли, на дереве, а вы в корнях. Выходит, они выше вас.

— А что такое план? — шёпотом спросил король у Фляпли.

— Не знаю, ваше величество!

— А что такое превосходство?

— Тоже не знаю, ваше величество.

— Жульё! Ну я им покажу, кто из нас главней! Я им устрою войнушку! В атаку! — закричал король, соскочив с трона. — Где эта ваша ляпа?

— Вот она! — воскликнул Парамоша, подняв большой дырявый лист подорожника, под которым стоял чан.

Король спрыгнул с трона и сунул руку в ляпу.

— А это что?! — вскрикнул король, доставая из ляпы волшебный рог.

— Нашёлся! — обрадовался Фляпля. — А я думал, рог украли!

— Ну так вымой его! Найду, кто его сюда закинул, уши отдеру!

Фляпля, хлопая ушами, побежал к ручью.

Корешок Третий намазал ноги ляпой и направился к стволу. Но только король занёс ногу, как она соскользнула, и Корешок свалился на спину.

— Это что ещё такое?! Почему ляпа не липучая?! Я тебя спрашиваю!

Опилочный колдун кинулся к чану и, зачерпнув ляпу пальцем, попробовал её на вкус.

— Фу! Да тут сплошная мыльная пена!

— Измена! — завизжал король. — Всё пропало!

— Не паникуйте, ваше величество! Мы можем подняться на дерево по секретному ходу! — поспешил успокоить его Опилочный колдун.

— И куда он нас приведёт? Прямо в их логово? Я не хочу в логово! Я хочу на дерево! — рассердился король. — Дайте сюда рог!

— Вот он! — Похоже, Фляпля выкупался вместе с рогом, и теперь вода ручьями стекала с него.

— Дай сюда!

Король протрубил три раза.

— Слушай мою команду! Седлать гусениц! Мы поедем на дерево на гусеницах и никто не остановит нас! Старайтесь не дотрагиваться до ядовитых влипсиков руками, сбивайте их дубинками! Всем построиться рядами! Приготовиться к атаке! Трепещите, влипсики, настал ваш последний час! Ваша последняя минута! Последняя секунда и последние мгновения!

— Ура! — закричал Хряпсик. — Все на гусениц! Быстрее! Не понятно, что ли?!

Человечки один за другим вскочили верхом на гусениц и стали строиться в шеренги.

С дерева их действия были отлично видны, и влипсики напугались не на шутку.

Что тут началось! Влипсики принялись носиться по дереву, рассказывая друг другу о готовящемся нападении. Тётушка Фэ вытащила все свои сковородки и раздавала их каждому. Чумазик нашёл где-то ведро с краской, которую хотел выплеснуть на гусениц.

В это время из дупла выскочил Папуля, вооружённый палкой, вокруг него собрались все влипсики, которые жили на дереве. Их было очень много — столько, что ветка даже чуть наклонилась.

Все ждали, когда Папуля начнёт командовать.

— Слушайте меня, влипсики! Мы не отдадим врагам родное дерево! — грозно сказал Папуля.

— Ни за что! — закричали влипсики.

— Каждый должен максимально использовать свои силы. Но так как врагов больше, чем нас, то придётся придумывать всякие хитрости и уловки, чтобы с ними справиться. У нас мало времени и мы не успеем соорудить боевые машины, но кое-что сделать можно.

— Что? Что? — стали наперебой спрашивать влипсики.

— Мы с мистером Прыгсом самые сильные и будем сбрасывать гусениц с веток палками. Бабушка Поварёшка опутает ветки нитками. Глупые гусеницы не заметят ловушки, запутаются и попадают на землю. Тюк, обмажь ляпой ствол кругами, на сколько её хватит. Гусеницам она может показаться вкусной, они начнут её есть, и это замедлит их наступление.

Самые гибкие ветви нужно привязать верёвками и как следует натянуть. Получится нечто вроде катапульты, как только враг заползёт на ветку, мы перережем верёвку, и ветка, стремительно разгибаясь, выкинет врага в неведомую даль.

Влипсята будут заманивать на такие ветки гусениц с помощью листьев. Шушик и Волшебная книга будут отвлекать внимание врагов, летая вокруг и не давая сосредоточиться.

Тётушка Фэ будет ругать гусениц. Возможно, некоторые из них расстроятся, обидятся, расхотят драться и уйдут с дерева с испорченным аппетитом.

— Ура! — закричали влипсики.

Лишь только дедушка Хрипс безнадёжно махнул рукой.

— Всё это бесполезно! Гусениц может остановить только синий мох.

— Какой такой мох? — спросила Мюкля.

— Синий! Стоит только нарвать синего мха и вытрясти из него синюю пыльцу. От неё гусеницы вмиг прекратят есть и убегут.

— А где этот мох растёт?

— За лесом, на горе, которая поднимается над Вертлявой речкой.

— Как же туда попасть?

— Как-как — кое-как! Это очень далеко! Идти туда нужно несколько дней! — дедушка Хрипс, взглянув на гусениц, сокрушённо вздохнул: — Эх, если бы долететь до горы с синим мхом, то с гусеницами и сражаться бы не пришлось…

— Так пусть слетает Шушик! — воскликнул Шнопсик.

Шушик выглянул из-за листочка:

— Я не могу! У меня волшебная сила кончается, как только я улетаю от родного дерева.

— Как жалко! — И тут Мюклю осенило: — Но ведь можно долететь на Боевом жуке! Его разбойники забыли на дереве, и он где-то тут ходит, ветки нюхает.

— Но у нас никто не умеет на нём летать! — сказала Мамуля.

— Умеет! — возразил Тюк. — Шнопсик умеет, он нам показывал! Он кружил на нём не хуже, чем Хряпсик и Дундук.

Шнопсик замер, не зная, что сказать. Больше всего на свете он боялся отправиться на жуке неизвестно куда. Он и в прошлый-то полёт чудом не разбился о землю.

— Придётся тебе слетать за мхом! — серьёзно сказал Папуля. — Больше некому, и постарайся как можно скорее вернуться обратно!

Жука нашли сразу. Он, оказывается, весь день ходил за тётушкой Фэ, так что она была рада от него избавиться.

Шнопсик подошёл к жуку, чувствуя, как подкашиваются его колени.

Но влипсёнок не стал никому говорить, как ему страшно. Ведь теперь жизнь родного дерева полностью зависела от него и отступать было нельзя.

Дедушка сунул внуку мешок для пыльцы и быстро стал рассказывать, как добраться до горы, на которой растёт синий мох.

— Сначала поле пролетишь, потом лес, озеро, а за ним и гора — всё просто! Лети всё время на солнце и рано или поздно уткнёшься в скалу.

Шнопсик привязал к поясу мешок для пыльцы и забрался на жука.

— Полетели! — Жук раскрыл крылья и задрожал, будто был ракетой.

— Ой-ёй-ёй! — У Шнопсика застучали зубы.

— Рот закрой! Язык прикусишь! — крикнула Мюкля, но Шнопсик её не расслышал.

Жук подпрыгнул и, кувыркаясь, помчался вниз.

— Ой! — испугался Шушик.

— Не бойся, он всегда так взлетает, — успокоила зверька Мюкля.

Внизу коренные жители, увидев приближающегося жука, и думать забыли об атаке.

— Жук! — заорал король и чуть не свалился с гусеницы. — Пошёл вон! Говорят, кто жука увидит, тот сам жуком станет! Кыш! Кыш!

Коренные замахали руками, прогоняя жука.

— Это же наш жук! — заорал Хряпсик. — Жука украли!

Жук стремительно приближался.

Гусеницы бросились врассыпную, но жук, вовремя спохватившись, замахал крыльями, пытаясь удержаться в воздухе, и уже у самой земли взлетел.

Шнопсик облегчённо вздохнул, но тут случилась ещё одна неприятность.

Разозлённый Хряпсик изловчился и, подпрыгнув, вцепился в лапу жука. Жук задёргался, набирая высоту.

— Давай, Хряпсик! Покажи им, чей это жук! — кричал Опилочный колдун, размахивая тростью.

— Сбрось его! Шнопсик, отбивайся ногами! — неслось с дерева.

Дико перепуганный Шнопсик, зажмурившись, махал в воздухе ногой. Жук так трясся, что у Шнопсика еле хватало сил держаться, а Хряпсик, уцепившись ещё за одну лапу, нёсся с огромной скоростью под жуком, чувствуя, что вот-вот свалится. Пролетая над королём, он сбил ногами корону.

— Что это было? — вскрикнул король. — Они украли вдубсика? Ну, погодите у меня!

Он погрозил вслед жуку, который, набрав высоту, очень скоро превратился в еле различимую точку.

— Ну, погодите! — затряс кулаком Опилочный колдун. — За это мы вас всех поскидываем с дерева! Слушайте меня, гусеницы! На этом дереве очень много вкусных листьев! В атаку!

Гусеницы высунули языки, жадно облизываясь, а кое-кто даже зарычал, и ринулись на дерево. Обступив ствол, они стали подниматься, и издалека могло показаться, будто на дерево кто-то натягивает огромный пёстрый носок. Влипсики, вооружившись швабрами, кастрюлями, сковородками и удочками, притаились на ветках.

Жук летел с такой скоростью, будто это был последний полёт в его жизни. Хряпсик болтался под ним, как ботинок на шнурке. Жук то поднимался, то опускался, он летел так низко над травой, что Хряпсику пришлось скакать по ромашкам, а один раз и вовсе поджать ноги, чтобы не врезаться в пень.

После того как жук протащил его через одуванчик, у Хряпсика вся голова стала белой, в пушистой шапочке.

— Эй ты! Влипсик! Ну дай мне только забраться на жука, я с тобой такое сделаю! Я тебя выверну наизнанку! — орал Хряпсик.

— Смотри сам не свались! — крикнул Шнопсик, пытаясь перекричать гул крыльев.

Жук резко развернулся и, взмыв вверх, помчался над лесом. Хряпсика так мотнуло, что он чуть не оторвал жуку лапу.

— Эй, влипсик! Останови жука! Потяни на себя рога, и он спустится на землю. У меня к тебе есть деловое предложение.

Шнопсик уже давно стал подозревать, что они летят в какую-то совершенно не ту сторону, но опускаться на землю не собирался.

— Сначала я выслушаю предложение, а потом подумаю, стоит ли мне его с тобой обсуждать, и уж тем более останавливать жука! — крикнул Шнопсик.

— Опусти жука! И я обещаю тебе, что когда мы завоюем дерево, я возьму тебя в ученики. Будешь настоящим древесным разбойником! Только останови его!

Шнопсик подумал, что даже если ему придётся умереть, он ни за что не остановит жука.

— Я никогда не соглашусь быть разбойником! И вы ни за что не завоюете наше дерево! Я найду мох, соберу пыльцу, вернусь домой и спасу дерево!

— Какой ещё мох?

Шнопсик понял, что проболтался.

«Главное — ничего не сказать про синий мох», — подумал Шнопсик и тут же крикнул:

— Зелёный мох!

Жук сильно накренился, поднимаясь выше и выше.

— И что будет, если ты соберёшь пыльцу зелёного мха?

Они влетели в облако, и всё вокруг стало белым, будто клубился туман. Жук исчез, и Шнопсик видел только его рога, растущие из ниоткуда. Исчезли и лапы жука, и даже Хряпсик. Конечно, это только так казалось, и Хряпсик точно так же висел под жуком, как и раньше. Если бы Шнопсик летел один, он бы, наверное, страшно удивился, но сейчас ему было не до того.

Шнопсик лихорадочно принялся придумывать, что бы такое сказать, чтобы совсем запутать Хряпсика.

— Когда я наберу зелёного мха, то гусеницы вырастут в пять раз, станут настоящими драконами и всех съедят.

Хряпсик дико захохотал:

— Ты обманываешь меня, маленький нахал! Гусеницы не могут превратиться в драконов. Я тебе не верю!

— Могут! — заорал Шнопсик, пытаясь придумать что-то убедительное. — Один раз дедушка Хрипс посыпал пыльцой маленький цветочек, и из него выросло дерево!

— Правда, что ли? — засомневался Хряпсик. — Выходит, от зелёного мха все растут? Ерунда! Такого просто не может быть!

— Нет, это правда! — настойчиво повторил Шнопсик.

Неизвестно, сколько бы ещё продолжался этот спор, только жук, сделав разворот, неожиданно вылетел из облака и оказался прямо у самой скалы.

— Эй! — заорал Хряпсик. — В сторону! Поворачивай! Поворачивай!

Но жук, не успев повернуть, врезался прямо в скалу. На этом полёт закончился.

— А-а-а! — заорали все трое и плюхнулись в воду.

В это время на Большом Дереве разыгрался настоящий бой. Дерущиеся так смешались друг с другом, что поначалу даже не могли разобраться, кто против кого сражается. На дереве было столько разного народу, что оно казалось живым. На его ветках всё двигалось, что-то летало то сверху вниз, то снизу вверх, то поперёк и даже насквозь. Кто бы мог подумать, что среди таких маленьких человечков может разгореться такая большая война!

Коренные жители во главе с Корешком Третьим и Опилочным колдуном верхом на гусеницах пробирались всё выше и выше, тесня влипсиков к макушке дерева. Но влипсики не сдавались. Они яростно хватали всё, что попадалось под руку, и швыряли это во все стороны. Часто получалось попадать в правильном направлении, и враги падали с дерева. Шум стоял такой, что никто не слышал собственного голоса.

Придуманные Папулей ловушки действовали безотказно. Гусеницы запутывались в нитях, ели ляпу и улетали в небо. Но ловушек было слишком мало. Намного меньше, чем гусениц.

Король, лихо одолев четыре ветки, внезапно столкнулся с бабушкой Поварёшкой, которая накинула ему на голову кастрюлю, и король упал на три ветки ниже. Там он долго ругался, размахивал кулаками, а потом, оседлав другую гусеницу, снова ринулся наверх, вопя и отдавая приказы:

— Гусеницы, вперёд! В атаку! Кусайте всё подряд! Да не дерево! Нет, и не листву! Кусайте влипсиков! Ну чего вы стоите?! Но! Но! Это моё дерево! Это моя листва! Мои корни его поят! Тут всё моё! И это тоже моё! Отойди, ботва! Большому корешку — много места!

— Ну уж нет! — рассердился дедушка Хрипс и выплеснул на гусениц ведро краски. — Мы здесь жили, живём и жить будем!

Выкрашенные гусеницы очень удивились и надолго замерли, разглядывая друг друга.

— Ура! — крикнул Папсик, и они вместе с мистером Прыгсом кинулись в самую гущу врага, ловко разбрасывая гусениц в разные стороны по одной, по две, а иногда даже по пять. Им лихо помогала прабабушка Подметушка, шустро сметая подбитых гусениц с веток.

В это время из своего дупла, расположенного чуть выше, мудрейший Сухус выволок целый мешок книг. Но, запустив в него руку, охнул и, ругаясь, потащил обратно. Через минуту Сухус появился с мешком чуть поменьше.

— Ура! — раздалось сверху, и в гусениц полетели толстые блестящие журналы.

Несколько гусениц заинтересовались ими, пытаясь что-нибудь прочесть. Одна из них так утомилась что, скосив глаза к носу, поползла боком куда-то в сторону.

— Ура! — закричал мудрейший Сухус. — Знания — сила! Мы закидаем их информацией!

Король, гордо въехав в самую гущу дерущихся, стал тыкать мистера Прыгса золотой указкой.

— Сдавайся! Прекрати драться и падай на колени передо мной, твоим королём!

Но в это время его гусеница, унюхав размазанную по стволу ляпу, вприпрыжку (насколько это у неё получалось) ускакала в листву.

— А-а-а! — в ярости завопил король. — Куда ты идёшь, непутёвое животное! Сейчас не время обедать!

Внезапно ветки расступились, и на короля вышло страшное существо в каких-то лохмотьях и с пятью шляпами на голове, надетыми одна на другую. Оно тянуло корявые руки в сапогах прямо к королю и икало.

— Мама! — крикнул король и упал на ветку.

Это был Чумазик. Король так его испугался, что на карачках кинулся прочь, истошно вопя:

— Парамоша! На помощь!

Но Парамоша его не слышал. Он поднялся всего лишь до нижней ветки и спрятался в листве.

— У меня от такой высоты голова кружится, — пробормотал он. — Вот хоть что со мной делай, а выше не полезу!

В это время Мюкля и Тюк, отправив с помощью привязанных веток десяток гусениц в полёт, оказались в окружении.

Три огромных гусеницы нависли над Мюклей на тоненькой ветке. Самая нижняя гусеница щёлкнула зубами.

— А-а-а! — заорала Мюкля.

— Берегись! — крикнул Тюк и, стащив ботинок, бросил его в гусеницу.

Ботинок прилип между глаз гусеницы, и она ошарашенно замотала головой. Две других от хохота повалились на нижнюю ветку. Но из листвы уже ползли новые гусеницы. На одной из них сидел Фляпля.

— Хватайте их! — визжал он.

Шнопсик быстро поплыл к берегу. Туда, где тоненькая полоска песка упиралась в высокую и непреступную каменную скалу. На этой скале то тут, то там из трещин виднелся синий мох.

Жук, оказавшись в воде, вертелся на месте, словно поплавок, бессмысленно перебирая лапами. Его крылья намокли и слиплись.

— Я не умею плавать! — заорал Хряпсик, пытаясь взобраться на жука. — Спасите!

Шнопсик оглянулся, ему стало жалко непутёвого Хряпсика. Надо же, хотел поймать влипсёнка, а сам вот-вот утонет!

Жук, колотя лапами по воде, жалобно замычал.

Шнопсик поплыл обратно и стал толкать к берегу жука с повисшим на нём разбойником.

— Отвези меня на берег, добренький влипсёнок! — плакал Хряпсик. — Я всё что хочешь для тебя сделаю, только вытащи меня из этой противной воды! Хочешь, я помогу собрать мох, а потом скажу коренному королю, чтобы он не нападал на дерево? Он меня послушает! Точно-точно!

— Обещаешь? — спросил Шнопсик.

— Обещаю! Я ведь не такой уж и плохой. Я даже хороший! Я люблю играть на дудке!

Наконец они доплыли до берега. Жук, как только почувствовал под лапами твёрдую почву, радостно побежал на сухое место. Хряпсик принялся гладить и целовать песок.

— Песочек, родной мой! Я уж думал, погибну! Утону!

Жук расправил крылья и принялся разглаживать их задними лапками, просушивая на солнце, и начищать броню.

— Ну вот! — обрадовался Шнопсик. — Теперь ты обещал быть хорошим! Ты больше не будешь мне мешать и поможешь собрать мох.

Хряпсик вдруг зловеще ухмыльнулся:

— Знаешь, на какой я дудке люблю играть? — спросил он.

— На какой? — поинтересовался Шнопсик, не ожидая подвоха.

— А на той дудке, под которую все пляшут, то есть делают то, что я хочу. Ты что и вправду поверил, что я исправлюсь? Глупый влипсёнок! Да я просто использовал тебя!

— Как это — использовал?

— Очень просто! — захохотал Хряпсик. — Не видать вам теперь зелёного мха как своих ушей! Даю тебе бесплатный совет: никогда не верь старым разбойникам. А теперь прощай. — И Хряпсик запрыгнул на жука. — Я улетаю на дерево, а ты навсегда останешься около этой лужи.

Жук резко сложил крылья и сбросил с себя Хряпсика. Хряпсик рухнул на песок.

— Ты это чего? Ты кого это решил сбрасывать? — Хряпсик поднялся. В его глазах сверкали искры. — А! Шнопсик! Ты настроил против меня моего же жука! Ну всё! Я давно таким злым не был. Ну сейчас я тебе дам тумака!

Жук, загородив собой Шнопсика, зарычал и, выставив вперёд рога, пошёл на разбойника.

Хряпсик оторопел:

— Ты это чего? Ты это на кого рога поднял?

— А нечего было бросать его одного на дереве! — воскликнул Шнопсик. — Сами убежали, а жука оставили. Вот он и обиделся.

— Ну и что? — Хряпсик, пятясь, выставил перед собой руки. — Нашёлся неженка какой! Настоящий Боевой жук должен выживать в любых экстремальных условиях. Если надо, пусть ест камни. Да если хочешь знать, мы, вдубсики, самые знаменитые дрессировщики, и если захотим, надрессируем ещё десять жуков. Велика ценность!

Не надо было ему это говорить! Жук, обиженно запыхтев, побежал прямо на Хряпсика.

Разбойник, вопя во всё горло, кинулся наутёк в высокую траву. Только его и видели.

Жук, гордо задрав нос, вернулся к Шнопсику.

— Молодец! — обрадовался Шнопсик. — Хороший жук! Теперь нам бы только мха набрать и скорее назад, на дерево.

Жук лизнул Шнопсика в щёку и подставил спину.

— Но у тебя же мокрые крылья! Ты разве можешь взлететь?

Жук изо всех сил принялся махать крыльями, просушивая их.

Через несколько минут они уже подлетели к скале и, зависая около синего мха, стали собирать маленькие круглые шарики, из которых вылетали синие облака. Пыльца огромными пушистыми пучками лежала на мхе.

Шнопсик быстро набрал полный мешок.

— Ну всё! Теперь можно и домой!

Жук, развернувшись, набрал высоту.

Вдруг рядом послышалось странное гудение.

Шнопсик оглянулся и оторопел от ужаса. Позади летел огромный жук-кусачка, а на нём, злобно хохоча, восседал Хряпсик.

— Ну что, не ждал? Так значит, зелёный мох? — грозно спросил он, колотя ботинками по панцирю кусачки. И зловеще добавил: — Я сейчас тебя сброшу!

Влипсёнок прижался к жуку, крепко сжимая мешок с пыльцой.

— Только бы долететь до дерева! — думал он. — Только бы долететь!

Тюк зажмурился. Гусеницы ползли к нему со всех сторон.

— Смотрите! К нам летит Шнопсик! — закричала Мюкля так громко, что на мгновение перекрыла общий шум. — Сюда! Шнопсик, скорее!

Гусеницы задрали головы, и Тюк, воспользовавшись моментом, столкнул одну из них и кинулся прочь.

Боевой жук, выписывая небывалые круги, приблизился к дереву и, наверное, тут же бы приземлился, если бы его не подрезал жук-кусачка с Хряпсиком на спине. Шнопсик с Боевым жуком едва ушли от столкновения и скрылись в листве.

Хряпсик бил жука-кусачку пятками.

— Быстрее! Догони его!

Жук-кусачка открыл пасть, и на солнце сверкнули жёлтые зубы.

— Что это там такое? — испугался король. — Что это за зубастик? Уберите его отсюда! Я его боюсь!

— Это жук-кусачка! — крикнул Хряпсик. — У него сто зубов! Это самый зубастый жук на свете, и сейчас он кого-нибудь… Ой!

На мгновение он отвлёкся от управления, и Кусачка врезался в самую гущу гусениц, воткнувшись зубами в дерево как раз туда, где только что сидел Тюк. Гусеницы, толкая друг дружку, кинулись прочь.

Разбойник шлёпнулся на ветку и тут же получил метлой по голове от бабушки Подметушки.

— Эй! — крикнул кто-то сверху. — Гусеницы! Хвосты не потеряйте!

Гусеницы удивлённо подняли головы.

Это был Шнопсик. Он летел на жуке и размахивал огромным мешком.

— Шнопсик, — закричала Мюкля, — ты привёз пыльцу?

Вместо ответа Шнопсик развязал мешок. Оттуда вылетело синее облако. Оно красиво клубилось и сияло, будто в нём мерцали тысячи звёздочек. Быстро разрастаясь, облако опустилось на дерево. Воздух наполнился синим сиянием. Даже волосы Мюкли стали чуть-чуть синими.

Гусеницы как зачарованные принялись раскачиваться на месте. Их глаза завертелись с такой скоростью, что казалось чудом, что гусеницы не падают от головокружения, но прошло ещё несколько секунд, и гусеницы одна за другой принялись кружиться на месте, будто танцевали какой-то диковинный танец.

Коренной король слетел с вертящейся гусеницы на ветку и судорожно вцепился в неё руками. У короля так закружилась голова, что ему казалось, будто и дерево кружится вместе с ним, стараясь перекувырнуться в воздухе. Коренные жители, повалившись с гусениц, тоже повисли на ветках, ухватившись за них руками.

— Смотрите! Гусеницы превращаются в крутящиеся шары! — воскликнула Мюкля и захлопала в ладоши.

— Это что за безобразие?! Нечего тут крутиться! — завопила тётушка Фэ, схватила палку и стукнула по шару. Раздался хлопок, шар лопнул, и на его месте осталось какое-то полупрозрачное скрюченное существо.

— Фу! Козявка! — завизжала тётушка Фэ, отпрыгивая в сторону, но наткнулась на ещё одно такое же существо из другого, только что лопнувшего шара. — Что это за гадость такая? А ну, прочь с дерева!

Один за другим на дереве взрывались шары. Влипсики заткнули уши.

— Перестаньте! Прекратите! — заметался между шарами Хряпсик. — Что вы делаете? Вы должны есть листву!

Дундук перестал изображать Опилочного колдуна. Он где-то потерял трость, шляпа съехала на бок, и разбойник выглядел поникшим и растерянным.

Тётушка Фэ замахнулась на непонятное создание, но вдруг оно разогнулось и стало расправлять тонкие перламутровые прозрачные крылья. У тётушки Фэ палка вывалилась из рук — перед ней была удивительной красоты бабочка с длинными усиками и огромными добрыми глазами.

Бабочка расправила крылья и взлетела. Следом за ней взлетели ещё несколько бабочек, и вскоре всё дерево оказалось в порхающих и радостно кружащихся бабочках.

— Это что такое? — верещал король. — Вернитесь! Кто разрешил?! Не превращайтесь! Где хоть одна гусеница?

Но гусениц больше не осталось. А бабочки обрадовались своему появлению на свет, и ничего не знали про войну.

— Ура! — закричал Шнопсик. — Победа!

— Ура! — разнеслось по дереву.

Влипсики бросились друг к другу обниматься и пустились в пляс от радости.

Дедушка Хрипс смахнул скупую слезу, потом смахнул ещё одну скупую слезу, потом ещё и ещё и сказал:

— Хороший у меня внук! Почти такой же, как я! Только без бороды!

— Это самый большой королевский позор, который я когда-либо испытывал! — пробурчал король, надвинув на глаза корону.

Влипсики так обрадовались исчезновению гусениц, что совсем позабыли о коренных жителях.

Внезапно тётушка Фэ увидела, как мимо неё на четвереньках тихонечко ползёт король.

— А ты куда собрался?! — она схватила короля за ухо. — Кто теперь за тебя будет дерево лечить?

— Ой-ёй-ёй! — взвыл король, и корона съехала ему на глаза. — Отпусти моё ушко! Страшная влипсиха, я тебя не боюсь! Я тебе не отдам мои корешки!

— Это кто страшная?! — страшно обидевшись, взвизгнула тётушка Фэ. — Да ты на себя посмотри! И не нужны мне твои корешки! Вот ещё! Сам сиди в темноте и скуке!

— Как это не нужны? — удивился король. — Совсем не нужны?

— Совсем!

— Конечно, они нам не нужны! — воскликнула Мюкля. — Мы любим наше дерево, солнце и ветер, а у вас там душно и темно.

Влипсики собрались вокруг короля. Коренные жители стояли кучкой поодаль и боялись подойти ближе.

Тут, расталкивая толпу, показался Фляпля.

— Отпустите моего короля! У него заболит ушко! Схватите лучше меня!

Тётушка Фэ тут же вцепилась второй рукой в ухо Фляпли.

— Ой-ёй-ёй! — завыли они с королём на два голоса.

— Зачем вы на нас напали? Зачем приказали гусеницам съесть листву?

— Мне сказали, что вы хотите завоевать мои корни! Где мы тогда будем жить? — ответил Корешок Третий.

— Что за ерунда? Кто вам мог такое наболтать?

— Он!

Король указал на Дундука. Тётушка, отпустив Корешка и Фляплю, ринулась на разбойников.

— Мы ничего такого не хотели. Всё, что тут произошло, это трагическая ошибка! — попятился от неё Дундук. — Всё началось с того, что мы совершенно случайно взяли у дедушки его ключ и пробрались в его тайную комнату.

— Так это были вы! Кто вам разрешил?! Что вы там искали? — рассердился дедушка Хрипс.

— Сокровища, конечно. Ведь если что-то так крепко заперто, то это должно быть обязательно сокровище!

— Мы только хотели на него посмотреть, — добавил Хряпсик. — Мы очень любим драгоценности. Мы бы на них посмотрели и сразу же ушли, наверное. Но там ничего такого не было, а только висел портрет Опилочного колдуна…

— А я в детстве слышал сказку, что Опилочный колдун, который правит целым деревом, может наколдовать кучу сокровищ, — заявил Дундук и снял шляпу волшебника.

— Да! — подтвердил Хряпсик. — Значит, один из нас должен был стать настоящим колдуном целого дерева. А для этого нужно было найти волшебные вещи. Когда мы увидели портрет Опилочного колдуна с Волшебной книгой и тростью, сразу догадались, что эти вещи хранятся за портретом.

— Потому что мы тоже за портретом деньги прячем! — сказал Дундук и тут же получил пинок от Хряпсика. — Мы спустились по туннелю до пещеры. Тогда я переоделся в колдуна и пришёл к королю с требованием отдать волшебные вещи. Ведь они же не его.

— Они меня обманули! — заныл король. — Сказали, что влипсики хотят напасть на нас и выгнать из родных корней. И чтобы этого не случилось, я должен отдать Волшебную книгу, трость и наслать на влипсиков гусениц!

— Вы же были нашими друзьями! — воскликнула Мамуля. — Мы вас приютили! Поверили…

— Ужас! — воскликнула тётушка Фэ. — Каких пауков мы пригрели у себя на дереве! Гнать вас отсюда надо! Признавайтесь, куда дели волшебные вещи?

— А они потерялись! — заявил Хряпсик.

— Ну уж нет, теперь вам никто не поверит!

— Я нашёл их трость! — В толпе появился Папуля. — Теперь я буду ночью читать газеты под её свет!

— А книга где? — спросил король. — Книгу верните!

— Я здесь! — Из листвы вылетела Волшебная книга. — Но я больше не вернусь к тебе! Я буду жить у Мюкли. У неё есть чистая книжная полочка, где мне будет очень удобно! В подземелье слишком сыро. А твои друзья-разбойники и вовсе выдрали из меня страницу!

— Бедная! — пожалела книгу бабушка Поварёшка.

— Как же вы могли ради такой глупости затеять войну? А если бы кто-нибудь погиб? А если бы дерево засохло? Вы об этом подумали?! Драться нас заставили, а ведь мы ничего плохого друг другу не сделали!

— Мы не любим драться! — закивали коренные жители. — Мы вообще боимся по деревьям лазить и теперь даже не знаем, как слезть!

— Вы обманули короля! — воскликнул Фляпля.

— Ага, — подтвердил Дундук, — мы его так запутали, что запутались сами! Но уж очень нам захотелось наколдовать кучу сокровищ!

— Ну это у вас вряд ли получилось бы! — подлетела Волшебная книга. — Нацепив на себя шляпу, колдуном не станешь!

— Я всегда говорила, что этим мошенникам верить нельзя! — добавила тётушка Фэ. — Короля обманули! Гусениц наслали! А теперь вот ещё и это чудовище притащили! А вдруг он вот кого покусает?

При этих словах жук-кусачка так сильно дёрнулся, что наконец оторвался от ветки, оставив в ней 99 зубов.

Разбойники попятились, не зная, что ответить. Вдруг Хряпсик запрыгнул на жука-кусачку.

Дундук хотел залезть к нему, но Хряпсик грубо отпихнул его.

— Кусачка двоих не выдержит! — рявкнул он и поднялся в воздух. — Ну погодите, вредные человечки! Я ещё вернусь! Будете прощения просить! И книгу вернёте, и жука боевого, и все драгоценности свои отдадите впридачу!

Хряпсик ударил жука пятками, тот резко взмыл над деревом и пропал в облаке.

— А я?! Как же я?! — заплакал Дундук.

Все смотрели на него с осуждением, и Дундук почувствовал себя так плохо, словно тяжело заболел.

— Что мне теперь делать?

— Как это что? Будешь всё тут убирать! Столько грязи натоптали, ужас! — грозно надвинулась на Дундука прабабушка Подметушка. — И никто тебя не пожалеет, пока ты у каждого не попросишь прощения!

— Это всё Хряпсик придумал, — всхлипнул Дундук. — Он меня запутал…

— Ну не реви, — прикрикнула тётушка Фэ. — Может быть, мы всё-таки простим тебя, мы же добрые.

Фляпля так растрогался от этих слов, что сорвал с веточки листик и протянул его тётушке Фэ.

— А давайте дружить, — предложил он. — Приходите к нам в гости, мы устроим бал в королевском зале! Вот только как мы теперь спустимся без гусениц?

— У нас есть ещё немного ляпы, мы поделимся, — вздохнула бабушка.

Вдруг тётушка Фэ куда-то убежала.

— Не хочу в зале, — вдруг заныл король. — Надоело! Там темно, сыро и нет вот этих крылатых штуковин.

— Это бабочки, — подсказала Мюкля.

— Вот-вот, нет бабочек и нет таких чудесных листьев! Даже не представляю, как этому злому и глупому разбойнику пришло в голову их уничтожить, они же так прекрасны!!! И вы, влипсики, тоже очень симпатичные! Правда-правда! — И Корешок Третий покраснел до кончиков ушей.

— Вот, смотрите! — Тётушка Фэ вернулась. У неё в руках еле умещались десять горшков, доверху наполненных ляпой.

— Это я на чёрный день берегла, — сказала она, улыбаясь. — У меня в дупле ещё есть!

— Ура! — закричали влипсики.

— Ну вот что, — сказала Мамуля, — сегодня мы вас приглашаем на бал. А завтра — вы нас пригласите. Теперь мы будем дружить и ходить друг к другу в гости.

— Ура! — закричали все.

А Дундук попросил:

— Простите меня! Пожалуйста! Я больше никогда врать и разбойничать не буду! Правда-правда!

— Ну смотри, мы тебе даём последний шанс, — сказал Папуля. — И если ты своё слово нарушишь, мы навсегда прогоним тебя с дерева.

— Клянусь, не нарушу! — искренне заверил Дундук.

Бабочки кружили в воздухе и садились на ветки, будто огромные прекрасные цветы.

А вечером был бал!

На дереве оказалось столько гостей, что было шумно и весело как никогда. Влипсята познакомились с маленькими корешатами Гузей и Чушкой. Фляпля играл на гармошке, и все весело плясали.

Столов поставили так много, что они заполнили площадь Трёх Ветвей, и даже выстроились по всей средней ветке, от чего она склонилась почти до ручья, и желающие искупаться прыгали с неё прямо в воду.

Коренным жителям очень понравилось мазать ботинки ляпой и бегать вниз головами с восторженными криками. Дундук тоже веселился вместе со всеми. Он пел, пускал в небо опилки из трости и мыльные пузыри вместе с древесным зверьком Шушей. А под конец сказал:

— Хоть я и не колдун, но тоже кое-что могу! — И сотворил чудо: снял шляпу и улыбнулся. И стал таким симпатичным и приятным, что все захотели с ним дружить.

Шнопсик без умолку рассказывал, как верхом на жуке сражался с Хряпсиком.

— Как здорово, что вы есть! — воскликнул мистер Прыгс, тряхнув Фляплю. — Мы ведь даже не подозревали о вашем существовании!

— Это потому, что, кто ниже сидит, тот реже моется! — улыбнулся Фляпля. — А кто редко моется, того и меньше заметно. А вы за листвой прячетесь, и вас тоже так просто не разглядишь!

Король раскачивался на тоненькой веточке рядом с мудрейшим Сухусом и, попивая чай из тёмно-синей кружки, смотрел на звёзды.

— Интересно, почему корни не летают? — спросил он сам себя и вдруг заорал: — А-а-а! Смотрите! — И дрожащей чашкой указал на листок.

Тот был абсолютно жёлтым, будто кто-то выкрасил его краской.

— Ты зачем его испортил? — завопила тётушка Фэ. — Мало твои гусеницы нашего добра изжевали?!

Коренной король испуганно замотал головой.

— Это не я!

— Друзья мои! Не нужно ссориться! — нараспев произнёс мудрейший Сухус, подняв руки к небу. — Лист пожелтел просто потому, что наступила осень.

— Вот, вы слышали? Я не виноват! — обрадовался король. — Просто на ваш листик какая-то осень наступила! Осторожнее ходить надо! А я такими глупостями не занимаюсь. Я — король! Папа мой был королём, дедушка мой был королём и я, соответственно, тоже король!

— А кем была твоя мама? — поинтересовался мудрейший Сухус.

— Моя мама была королевой! — гордо ответил Корешок Третий.

— А бабушка твоя кем была?

— Тоже королевой!

У мудрейшего Сухуса вытянулось лицо:

— Ну ничего себе! Если твой папа король, а мама королева, значит, ты наполовину король, а наполовину королева. Вот в чём ужас!

Корешок Третий потом целую неделю ходил в задумчивости, пытаясь разобраться, где у него какая половина.

Праздник продолжался до утра, и кое-кто даже уснул среди листвы.

И все были счастливы!