Рассказ из цикла о Инспекторе Декоке.
Старший инспектор Декок (убойный отдел) работал в старом, знаменитом полицейском участке на Вармез-стрит в старом, еще более знаменитом городе Амстердаме.
Инспектор достал из ящика стола отчет. С раздражением взглянул на него. Затем швырнул отчет обратно в ящик и с силой его задвинул. Поднялся с кресла и подошел к окну длинной, узкой комнаты, где сидели детективы. Он остановился у окна, заложив руки за спину и медленно раскачиваясь с носка на пятку.
Дик Фледдер, его молодой коллега и напарник, подошел и остановился рядом с пожилым инспектором. Он искоса взглянул на Декока:
— Что случилось? Не хочется этим делом заниматься или просто надоело?
— И то и другое, — проворчал Декок — И вообще, я полагаю, что ты слишком много времени проводишь за этим компьютером и пишешь отчеты, которые я не желаю читать. Как только я их все же прочитаю, они просто окажутся в одной из папок.
— Вы хотите изменить порядок?
Декок покачал головой:
— Нет, но каждый инспектор должен иметь секретаршу.
— Точно, — обрадовался Фледдер. — Я уже готов приступить к набору. Предпочитаю красивую длинноногую девушку.
Декок не обратил внимания на его замечание:
— Что нам требуется, так это большая свобода действий. Нас не следует заставлять записывать каждую мелкую деталь из случившегося. Фу, я даже высморкаться не могу без того, чтобы не записать это в отчет. Адвокаты постоянно вопят по поводу незаконно добытых улик и всякой подобной ерунды. Улики они и есть улики, не больше и не меньше… если только вы не добываете их под пытками…
Седой сыщик махнул рукой в сторону крыш Амстердама.
— Вон там, — продолжил он, — в конце аллеи находится
— Какое символическое значение?
— Это аллегория, имеющая непосредственное отношение к нашей работе, — ответил Декок — Если наша цель — поймать преступника, мы должны иметь возможность следовать странными путями, когда в этом возникнет необходимость.
— Не понимаю, о чем вы.
— Много лет назад, задолго до твоего появления здесь, — вздохнул Декок, — было у меня необычное дело об ограблении. Речь шла о взломе и проникновении на склад к меховщику. Работа была выполнена красиво, ювелирно. Никакого вандализма, никакого насилия, эффективно и с заботой о мельчайших деталях. В те времена оставалось еще вымирающее племя грабителей, которые гордились своей работой. Они были мастерами своего дела.
— Ну и?..
— От меховщика я узнал, что украдены были только самые дорогие меха. Вор унес только соболей и лучшую норку. Очень разборчивый попался грабитель. У этого меховщика имелись тысячи роскошных шкурок других, менее ценных зверей, но их он не тронул.
— Значит, грабителем был другой меховщик, да? — попытался догадаться Фледдер.
— Нет. Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что знаю только одного подходящего человека из местных. Он обладал достаточной сноровкой и знаниями, чтобы осуществить такую операцию. Это было его, так сказать, торговой маркой. Его еще отличало наличие необходимых знаний и стремление к их приобретению. Он либо уже имел нужную подготовку, либо приобрел знания, необходимые для того, чтобы сделать правильный выбор. Звали этого человека Хэнди Хенки. Я решил зайти к нему и просто предложить вернуть мне меха. Разумеется, не все так легко закончилось. Сначала он рассмеялся мне в лицо и потребовал доказательств.
— А у вас этих доказательств не было.
— Верно, у меня не было абсолютно ничего. Но я повез его с собой в участок для допроса. Все впустую. Хенки продолжал настаивать на доказательствах. В итоге я вернул его в камеру и принялся думать. Думал я долго.
— И что придумали?
— У меня появилась идея. Я позвонил хозяину склада и попросил привезти в участок несколько пальто из того же меха, что у него украли. Он привез манто в тот же день. Прямо здесь, в этой комнате, я сдвинул два стола и кучей бросил на них меха. Затем забрал Хенки из камеры и показал ему меха.
«И что ты теперь скажешь?» — спросил я.
«Черт побери! — воскликнул Хенки. — Вы их нашли!»
Фледдер от души рассмеялся.
Декок довольно кивнул.
— Но в суде, — продолжил Декок с горечью, — адвокат Хенки рвал и метал, работал в основном на присяжных. Он больше всего возмущался тем, что я получил признание с помощью незаконных и неразрешенных способов, как он выразился.
— А что сказал Хенки?
Декок улыбнулся:
— Хенки посчитал это славной шуткой, хотя подшутили над ним. Мы с ним подружились. Отсидев свое, он сказал, что хочет жить честно. Я помог ему найти работу. Он все еще работает на того же хозяина. Его босс и товарищи по работе очень ценят его за качество его работы. Видимо, любовь к деталям не покинула Хенки.
Зазвонил телефон, стоящий на столе Декока. Фледдер протянул руку и снял трубку. Декок смотрел, как мрачнеет лицо Фледдера.
— В чем дело? — спросил он, когда Фледдер положил трубку.
— Они нашли молодую проститутку.
— Убита?
Фледдер кивнул:
— Именно поэтому они нам и позвонили. Вроде бы ее задушили.
Чернокожая Энни лежала обнаженной, навзничь на своей постели. Левая нога была слегка согнута в колене. Карие глаза на немного припухшем лице широко открыты. Вокруг шеи — мужской шелковый галстук, красный, с необычным рисунком.
Декок наклонился к телу и присмотрелся к хорошо заметным признакам удушения. Старый сыщик за свою долгую карьеру видел много людей, погибших от удушения. Он побывал и на многих вскрытиях и знал, что трахея этой молодой женщины сломана.
Он выпрямился и показал на использованный презерватив, валяющийся рядом с кроватью. Поманил Фледдера:
— Убедись, что все будет сфотографировано, а этот презерватив доставлен в лабораторию. Здесь помимо ДНК найдется много улик. Возможно, они найдут лобковые волосы, а в лаборатории смогут быстро установить группу крови…
Он снова повернулся к трупу:
— И пусть будут поосторожнее с галстуком. Не хочу, чтобы его кто-то трогал. Пусть эксперты пользуются пинцетом или хирургическим зажимом, чтобы снять его. Я хочу, чтобы его уложили в пакет отдельно от всего остального. Возможно, собака сможет найти хозяина галстука по запаху.
— Вы уходите? — поинтересовался Фледдер.
Декок показал пальцем наверх:
— Хочу поболтать с Леной Лимбургер. Она тут хозяйка.
Он в последний раз оглядел комнату, с жалостью посмотрел на мертвое лицо и вышел.
Лена Лимбургер была расстроена. Когда Декок вошел в комнату, ее лицо было бледным, глаза покраснели. Увидев его, она встала и спрятала маленький носовой платок.
— Это, наверное, тот богатый мужик, — выпалила она. — Сегодня пятница. Он приходит к Энни каждую пятницу примерно в это время.
— Кто он такой?
— Обычный джон… ему нравится показывать, что он богатенький. Хвастается этикетками модных дизайнеров и сверкает драгоценностями. Ездит на большой машине последней модели. Он уже несколько недель приходил каждую пятницу.
— А сегодня?
Она покачала головой:
— Нет, не сегодня. То есть, — она заколебалась, — я не заметила. У меня были другие заботы.
— Какая модель машины у этого богатенького джона?
— Не знаю. Я их не различаю. — Шаркая, она прошла к камину. — Но у меня есть номер этой машины. Вот он, я записала его несколько недель назад.
— Почему?
— Что-то с ним было не так. Он мне никогда не нравился.
Декок взял клочок бумаги. Это был чистый край газеты. Он взглянул на номер.
— Могу я воспользоваться вашим телефоном?
В тот момент, когда Декок спустился вниз, два санитара в форме как раз несли тело молодой женщины по крутой лестнице. Они сунули носилки в свой фургон, закрыли дверцы и уехали.
Декок подошел к Фледдеру:
— Они все здесь уже побывали?
— Да, и уже отбыли, — подтвердил Фледдер. — Вот галстук — Он протянул Декоку полиэтиленовый пакет.
Из заведения Лены Лимбургер они пошли в сторону полицейского участка. Небольшая армия жаждущих освобождения от сексуальных забот — или думающих, что им это требуется, — вышагивала мимо освещенных витрин. Как обычно, особенно много народа толпилось около секс-шопов. Как всегда, стояли длинные очереди молодых мужчин, ожидающих своего шанса заглянуть в глазок. Утрата одной из товарок ничуть не застопорила бойкого бизнеса в Квартале красных фонарей. Если кто-то и жалел чернокожую Энни или горевал по поводу ее гибели, на доходах это не сказывалось.
Когда напарники пришли в участок, Декок остановился около дежурного. Тот протянул инспектору листок бумаги. Он, в свою очередь, передал листок Фледдеру:
— Арестуй этого человека.
Фледдер прочитал вслух:
— Герардус Оорденбург. — Он взглянул на Декока. — Это убийца?
— Пока этот человек нас просто интересует.
Лена Лимбургер была права. Герардус Оорденбург был вынужден просидеть в камере несколько часов, но он все равно производил яркое впечатление своей наглостью. Декок внимательно к нему присматривался. Он видел круглое лицо, блестящее от пота и жира. Зеленые глаза почти утонули в красных, толстых щеках «Свинячьи глазки», — подумал Декок.
— Ну да, — размахивая руками, подтвердил Оорденбург. — Я знал эту шлюху. Ну и что? Вы не имеете права меня задерживать. Я не виновен. Я ее не убивал.
— Но вы бывали там каждую пятницу?
— Разумеется, в течение нескольких недель. — Затем он пожал плечами, как бы в доказательство своей невиновности: — Но сегодня я туда не ездил. И кроме того, у меня есть алиби.
Декок потер мизинцем переносицу. Затем долго рассматривал палец, как будто никогда его раньше не видел.
— Любой может купить себе алиби, — наконец задумчиво произнес он. — Все, что требуется, это наличные. Вы не очень-то прятались. Думается, у вас есть средства.
Оорденбург покачал головой:
— Я больше слова не скажу без своего адвоката.
Декок обреченно кивнул головой. Он сделал еще несколько попыток добиться ответа. Когда Оорденбург снова отказался отвечать и только настойчиво требовал адвоката, он велел отвести его назад в камеру. Инспектор остался сидеть, уставившись в пространство. Затем поманил Фледдера.
— Я так надеялся на признание, — сказал он. — Но думаю, признания мне не дождаться. Юридически у нас против него ничего нет. Позвони дежурному, пусть приготовит личные вещи Оолденбурга. Как только все будет готово, нам придется его отпустить.
Декок подождал, когда Фледдер закончит говорить по телефону, и попросил молодого человека следовать за ним. Они спустились по ступеням и вышли из участка. Остановились на углу аллеи.
— Что мы здесь будем делать? — удивился Фледдер.
— Подождем, пока Оолденбург выйдет из участка.
— И что потом?
— Мне интересно посмотреть, есть ли на нем галстук.
— На нем был галстук, когда я его арестовывал. Его сняли с него вместе со шнурками от ботинок, ремнем и другим барахлом, которое при нем оказалось. Но почему бы ему не ходить в галстуке?
— Когда ты его арестовывал, на нем был вот этот галстук?
Фледдер уставился на галстук.
— Совершенно верно, — подтвердил он, не понимая толком, что происходит.
Оолденбург вышел их здания полицейского участка. По его жирному лицу гуляла довольная улыбка. Привычным жестом он поправил галстук и оглядел улицу.
Фледдер взглянул на галстук в руке Декока.
Декок слегка улыбнулся.
— Арестуй его снова, — спокойно сказал он, — на нем сейчас галстук, которым он задушил Энни. Я их поменял, пока он сидел в камере. И тот и другой — его. Он даже не заметил подмены.