— Там безопасно?

— Конечно, безопасно.

Эмили, уперев руки в бока, смотрела на мужчину на крыше. Он походил на киноактера из рекламного ролика — в потертых джинсах, без рубашки, с хорошо развитой мускулатурой. Не говоря уже о каштановых волосах, карих глазах и улыбке, которая сводила с ума всех женщин, стоило им увидеть ее. Если бы Ник Карлтон с детства не относился к Эмили как к младшей сестренке, она могла бы назвать его очень сексапильным. Вместо этого она считала его довольно надоедливым.

— Это не смешно. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду.

Ник усмехнулся. Он очень любил поддразнивать Эмили. Она была хорошей девочкой, но часто буквально сводила его с ума. Почему бы не отплатить ей той же монетой?

— Что, совесть замучила? Ты же сама послала меня чинить крышу. А я ведь в отпуске.

— Ты, никак, хочешь, чтобы я сама ее чинила? — сладким голосом проговорила она, отпихнула своего кота Гизи от лестницы и поставила ногу на нижнюю ступеньку. — Я поднимаюсь.

Черт! Он хмуро посмотрел в ее синие озорные глаза.

— Только попробуй, я тебя отшлепаю.

— Как я испугалась!

— Вот чертенок! — пробормотал себе под нос Ник.

— Слышали уже. — Эмили отступила назад и ухмыльнулась. Ник был такой душка, хоть умом неандерталец. Когда он узнал о подробностях ее первого замужества, то хотел вырвать сердце у Кевина и запихнуть ему в глотку. Эмили чуть было не разрешила... Как только она вспомнила о Кевине, у нее буквально скулы свело.

— Эй, детка, что-нибудь случилось?

От звука его голоса она очнулась и покачала головой. Кевин вычеркнут из ее жизни, так что и думать о нем нечего.

— Все в порядке.

— Правда? Ты как будто не в себе.

Она сморщила нос.

— Ты слишком уж беспокоишься... — Она погладила свой округлившийся живот. Дома она не носила специального платья для беременных — обходилась просторными трикотажными вещами, — но беременность становилась все заметнее. — Просто у меня скоро будет ребенок.

— Я прекрасно помню, — отчетливо произнес Ник.

Она чуть не задохнулась от смеха, глядя на его покрасневшее лицо. Эмили вспомнила его типично мужскую реакцию на ее слова о том, что она хочет забеременеть не половым путем, а с помощью медицины. Ник выскочил из дома с чувством оскорбленного мужского достоинства. Через несколько часов он вернулся с предложением... стать донором, но с условием — не отлучать его от ребенка. Ник настаивал также на том, что они должны пожениться, по крайней мере после рождения ребенка.

Сначала она не приняла эту идею всерьез. Но, обдумав все как следует, решила, что в этом есть смысл. Ник был закоренелый холостяк, по роду своей работы вынужденный проводить много времени за границей. Он наверняка никогда не женится и не будет иметь детей. А так ему, когда он станет отцом, не придется делать то, что обычно не нравится делать мужчинам, — сидеть дома и стирать пеленки.

Платонический брак — с раздельным проживанием — полностью соответствует его покровительственному отношению к ней и наверняка будет устраивать их обоих.

Конечно, Эмили прекрасно понимала, что процедура искусственного осеменения будет для него испытанием, и поэтому была страшно рада, что ей удалось забеременеть после первого же их визита к врачу.

— Не думай об этом, — посоветовала она Нику. — Кроме того, кто, как не ты, настойчиво желал быть отцом?

— Ладно. Слушай, а ты знаешь, что если вот так наклониться, то отсюда можно увидеть гавань?

От такой резкой смены темы разговора у Эмили округлились глаза.

— Мне и так видно гавань, зачем мне забираться на крышу и... наклоняться? — Она тихо пробормотала: — Цыпленок...

— Слышали уже.

При этих словах его нога заскользила по крыше, и он начал падать.

Все происходило как в замедленной киносъемке. Лестница пошатнулась и рухнула, щепки полетели во все стороны. Гизи издал пронзительный вопль и стрелой метнулся под куст.

Эмили не закричала — по крайней мере ей так показалось. Она бросилась к Нику, который лежал, придавленный лестницей.

— Ник?

Ни звука, ни стона. Капля крови, стекавшая по его лбу, убедила Эмили в том, что он не разыгрывает ее — как любил делать обычно.

— Боже мой, — пробормотала она и бросилась в дом. Эмили схватила телефон и набрала номер «Скорой помощи». — Алло! — закричала она в трубку. — Мой... муж только что упал с крыши. — Ей трудно было назвать Ника мужем, но не пускаться же в длинные объяснения о том, что они являются мужем и женой только на бумаге.

Диспетчер спокойно и деловито выспросила все подробности и пообещала немедленно выслать бригаду.

Пробормотав «спасибо», Эмили положила трубку и выскочила на улицу. Ник лежал с закрытыми глазами и стонал. Эмили с облегчением перевела дух. Конечно, радоваться было нечему, но все-таки он жив.

— Ник... ты слышишь меня? С тобой все в порядке? — спросила она.

Он пробормотал что-то нечленораздельное.

Звук сирены подбодрил Эмили. Машина остановилась возле дома, и спустя минуту трое санитаров в сопровождении двух полицейских и нескольких пожарных показались из-за гаража.

— Теперь все будет в порядке, — прошептала Эмили. Она дотронулась до руки Ника. Это случилось из-за нее, не надо было отвлекать его во время работы. Хорошо еще, что упал он с крыши крыльца, а не с крыши двухэтажного старого дома.

— Извините, мэм, — один из санитаров тронул ее за плечо и подошел к Нику. — Разрешите посмотреть.

— Он упал, — объяснила она, хотя в этом не было никакой необходимости — сломанная лестница и ушибы Ника говорили сами за себя. — Он даже терял сознание.

Санитары быстро осмотрели пострадавшего, попытались получить от него вразумительные ответы на свои вопросы, надели ему шейный корсет и положили на жесткие носилки. Весь в бинтах и корсете, Ник выглядел просто ужасно.

Эмили проводила его до самой машины, ее руки тряслись от волнения.

— Мне... мне ехать на своей машине?

Санитары посмотрели на ее живот.

— Нет, мэм. Вы слишком взволнованны. Вам лучше поехать вместе с мужем.

— С мужем? — неожиданно пробормотал Ник. — С чьим мужем? Господи, голова раскалывается.

— Не волнуйтесь, мистер. Ваша жена здесь, — успокоил его санитар.

Несмотря на возражения Эмили, санитары настояли на том, чтобы измерить у нее давление и пульс, и только после этого разрешили ехать в больницу. В машине она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы хоть немного успокоиться.

Шутка вывела Эмили из себя. Амнезия? Сейчас она покажет ему амнезию!

— Ты, надутый индюк! Я всегда знала, что ты...

Ее гневная тирада была неожиданно прервана нежным и в то же время властным поцелуем. Ей пришла в голову мысль, что это совершенно не похоже на того Ника Карлтона, которого она знала. Ведь не стал бы он ради шутки... так страстно целовать ее?

Если он продолжал валять дурака, то делал это невероятно успешно. Напряжение чувств достигло предела, Эмили даже не смогла сдержать стон.

Нет, конечно же, он валяет дурака... Эмили подняла колено, чтобы наконец проучить мистера Зазнайку. И тут же поняла, что Ник вовсе не разыгрывал ее. Он привалился к ней всем телом, и, хотя его бедра были накрыты одеялом, она ощутила твердое, горячее «доказательство» его возбуждения. Сердце Эмили забилось в три раза быстрее.

— Ник?..

— Шшш. — Он провел пальцем по ее ключице. — Господи, Эмили, как приятно гладить тебя, вдыхать твой аромат. Не могу дождаться, когда выберусь отсюда. Наверное, я самый счастливый человек в городе. И почему я ничего не помню?

Эмили судорожно сглотнула, тронутая болью и растерянностью в его голосе. Очень жаль, если они перестанут быть друзьями, — ведь трудно сказать, как он поведет себя, когда к нему вернется память. Подумать только — он целовал женщину, которую привык считать младшей сестрой! Но что будет, когда она заберет его из больницы домой?

Дом... в любой семье предполагает общую постель.

Она почти перестала дышать, когда рука Ника скользнула ниже и начала ласкать ее грудь. Неожиданно Эмили сама ощутила жар в низу живота.

— Н-нет! — заикаясь, проговорила она и оттолкнула его руку. Просто с ума сойти! Наверное, эта реакция на его прикосновение вызвана шоком и растерянностью. Не хочет же она переспать с ним! Со своим лучшим другом!

Надо бежать отсюда... подумать.

— Ангел мой, Эмили, перестань, — протестовал Ник, пытаясь остановить ее. — Ну что случилось? Что я такого сделал?

И в этот момент Эмили, пробуя встать с кровати, почувствовала, что падает. Ее охватил ужас.

О нет! Ребенок!..

Стремительным движением Ник подхватил ее, опрокинул на матрац и выругался.

Несколько секунд Эмили лежала не шевелясь, прислушиваясь к биению сердца и ругательствам мужа. Но когда он чертыхнулся в пятый раз, она решила, что довольно.

— Замолчи! — Она приподнялась на кровати. — Не смей ругаться при моем ребенке.

— Это ведь и мой ребенок!

Чей-то смех заставил их обоих вздрогнуть. У двери стояла доктор Уэскотт.

— Хороший рывок, Ник. Я вижу, вы приходите в норму.

— Со мной все в порядке. — Он скрестил руки на груди и посмотрел на Эмили. — А что до того, что я не могу вспомнить свое имя, так, наверное, жена довела меня до этого.

— Ничего подобного. Ты упал с крыши.

Доктор снова рассмеялась.

— Вы оба хороши. Думаю, ваш брак действительно был заключен на небесах.

— Спасибо на добром слове, — пробормотала Эмили.

В этот момент она была готова задушить Пейдж Уэскотт. Надо было сто раз подумать, прежде чем выбрать доктором школьную подругу. Хотя, конечно, кто мог предугадать, что Ник упадет с крыши и потеряет память!

Эмили откинула волосы со лба, не обращая никакого внимания на Ника, который только выиграл от своей проклятой амнезии.

— С тобой все в порядке, Ангел мой? — спросил он.

— Господи, — вздохнула она. — Ты меня спрашиваешь об этом уже десятый раз.

Он сердито взглянул на нее.

— И буду спрашивать. Ты-то помнишь, кто я? Твой муж! Если я потерял память, это не значит, что я не должен заботиться о тебе или о ребенке.

Эмили, устыдившись, закусила губу. Ник ведь немного не в себе. Он потерял память и считает, что у него есть жена, а подробностей своего необычного брака, естественно, не помнит. Вот такая неразбериха.

— Он прав. Давай я осмотрю тебя еще разок, — произнесла Пейдж, по-прежнему стоявшая у двери. — А что касается Ника, то он должен пройти полное обследование.

— Я чувствую себя хорошо, доктор, — вмешался Ник.

— Ну и прекрасно. Но вам все равно придется побыть здесь еще некоторое время, чтобы мы могли в этом убедиться. — Врач посмотрела на Эмили, лежавшую на кровати. — Идешь?

— Иду, — проговорила Эмили. Она осторожно спустила ноги на пол и получила ласковый шлепок по попе от своего «мужа». Эмили в ответ только сверкнула на него глазами. Потерял он память или нет, все же руки распускать совершенно ни к чему.

«Ты уверена, что хочешь, чтобы вернулся прежний Ник?»

Повторяя про себя эти слова, Эмили остановилась у дверей квартиры Ника и начала рыться в сумочке в поисках ключа. Она вспомнила последние фразы своего разговора с Пейдж.

— Между нами никогда ничего, кроме дружбы, не было. И я не хочу ее потерять.

— Даже если взамен обретешь нечто большее?

Большее? Например, любовь?

Эмили покачала головой. Испытав ужасное разочарование от первого брака, она ценила дружбу гораздо больше.

Ник всегда оказывался рядом, когда был нужен. Однажды он даже прервал работу над строительством моста где-то в Южной Америке, когда она позвонила ему и спросила, не знает ли он кого-нибудь, кто бы мог переломать Кевину ноги. Разумеется, насчет ног она пошутила, но Ник примчался, чтобы убедиться, что она не попала в тюрьму... и что она подала на развод.

Впрочем, когда он сам все узнал, то чуть не сошел с тормозов. И едва не лишился свободы — за оскорбление личности. Эмили с дрожью вспоминала холодную ярость в его глазах, когда он встал между нею и Кевином на ступеньках здания суда... Кевин тогда униженно просил ее: «Прости меня, крошка, может быть, попробуем все сначала?»

Попробовать все сначала? Кевин совершенно не это имел в виду, он просто хотел, чтобы она вернулась в рекламное агентство, где они оба работали, и чтобы продолжала помогать ему советами.

— Привет, красавица, — произнес рядом мужской голос. — Мне кажется, Ника нет в городе. Но если хочешь, я могу его заменить.

Еще один...

— Не хочу. — Она наконец нашла ключ и вставила его в замок, а потом повернулась так, чтобы мужчина мог ее разглядеть. Она заметила, как округлились глаза незнакомца при виде ее живота. Мужчина торопливо пробормотал извинения и скрылся за дверью своей квартиры.

— Вот и хорошо, — кивнула Эмили. Она открыла дверь и тут же сморщила нос. Ей казалось, что у Ника в квартире должно пахнуть сладкими духами или на худой конец всевозможными запахами города, но здесь пахло запустением. Возможно, оттого, что Ник подолгу не бывал дома.

Она, безусловно, предпочитала Крокетт, который являлся западной окраиной Сиэтла. Никто никогда не обращал особого внимания на этот пригород, что очень устраивало его жителей. Кому, интересно, понравится скопление фабрик и магазинов, а также неизбежный рост цен на жилье? Все это желающие могли найти в самом Сиэтле, куда ходил от Крокетта паром.

Обещанный Пейдж специалист приезжал осматривать Ника сегодня рано утром. Он производил осмотр настолько долго и тщательно, что почти исчерпал терпение пациента. В заключение врач пришел к выводу, что никаких серьезных повреждений, вызвавших частичную потерю памяти, у Ника нет. Обсудив с Пейдж метод дальнейшего лечения больного, приезжий доктор также посоветовал продолжать поддерживать веру Ника в то, что у них самый обычный брак. Это ничуть не удивило Эмили, поскольку было очевидно, что доктор сам с трудом воспринял рассказанную ему историю.

У Эмили сложилось впечатление, что амнезия — заболевание с непредсказуемым течением. Врачи так и не пришли к единому мнению относительно наилучшего метода лечения Ника, но чувствовалось: они все рады, что им встретился такой случай...

Одежде Ник не придавал никакого значения. Он придерживался мнения, что чем проще он одет, тем лучше. Эмили запихнула джинсы, рубашки и белье в спортивную сумку. Для Крокетта вполне сойдет.

Ну а как быть с личными принадлежностями?

Нахмурившись, Эмили оглядела комнату, которая напоминала гостиничный номер.

Только через двадцать минут упорных поисков ей удалось разыскать скромную коллекцию сувениров. И все равно вряд ли она поможет превратить свой дом в место, где Ник живет постоянно. Впрочем, и его собственное жилище мало походило на такое место.

Эмили зевнула и посмотрела на часы. Пора ехать. За два раза она перетащила вещи на стоянку и со вздохом уселась за руль. Первый раз в жизни ее затошнило на паромной переправе. Но делать нечего, скоро Ник прибудет «домой».

На следующее утро, едва войдя в больничный холл, она увидела Ника, с широкой улыбкой спешившего ей навстречу. За исключением повязки на голове, он выглядел абсолютно нормально.

— Ангел. — Схватив ее в объятия, Ник жадно приник к ее губам.

— Ник, — наконец смогла прошептать она в перерыве между нескончаемыми поцелуями. — Пейдж сказала, что...

— Шшш.

Вернулась к нему память или нет, но Ник был таким же настойчивым. Он целовал ее так, что целый рой бабочек закружился у нее в животе и она чуть не выронила пластиковый пакет.

Наконец он неохотно оторвался от нее и счастливо улыбнулся.

— Меня сегодня отпускают, Ангел. Правда, здорово?

Эмили с трудом переводила дух. Наверное, это от недостатка кислорода, подумала она. Наверное, так Ник и укладывал в постель своих женщин — поцелуями он вызывал у них кислородное голодание, и они уже не могли сопротивляться. Если только сопротивлялись... Ник был наделен таким чувственным обаянием, что женщины сразу превращались в гаремных рабынь.

Черт!

Эмили потрясла головой, чтобы отогнать от себя мысли, для которых у нее не было оснований. Существовали ли на самом деле эти многочисленные женщины, которыми она дразнила Ника? Во всяком случае, в его квартире никаких следов их пребывания она не обнаружила — ни духов, ни коллекции тонких вин, ни презервативов. Конечно, специально она ничего такого не искала, но и случайно не наткнулась.

— Ангел? — Сильные пальцы Ника сжали ее подбородок. — Ты что, не хочешь, чтобы я возвращался домой?

Господи, вот как он истолковал ее молчание! Эмили улыбнулась. Что бы ни произошло, Ник был самым лучшим ее другом.

— Ну конечно, хочу. — Она показала ему сумку. — Я даже принесла тебе одежду. Но только не очень ли ты спешишь? Ты меня так напугал.

Он пристально смотрел ей в лицо, задумчиво поглаживая пальцем ее губы. Она невольно вздрогнула, а он не отпускал ее от себя, не желая расставаться с ней ни на минуту. Похоже, он расстраивался каждый раз, когда она покидала больницу. А ей, Эмили, приходилось еще и придумывать разные предлоги, ведь не могла же она сказать ему, что отправляется покупать обручальные кольца или что ей надо ехать к нему на квартиру за вещами.

— Ты что-то бледная сегодня, — прошептал Ник. — Знаю, ты не любишь, когда я спрашиваю, но у тебя все в порядке?

Эмили вспомнила, как плохо чувствовала себя сегодня утром. И неудивительно — после парома, после всех этих переживаний. И еще гормоны...

— Ну, просто... ты понимаешь. Учитывая мое положение... — Рука Ника немедленно скользнула по ее груди на живот. Она почувствовала, как тепло разлилось по всему ее телу и дыхание участилось.

— В следующий раз я буду с тобой и помогу тебе, — пообещал он.

Он ей поможет? Эмили, наверное, улыбнулась бы, если б ее нервы не были так напряжены. Ник был замечательным товарищем. Он помогал ей с ремонтом дома и машины. Он любил дразнить ее, но она знала, что всегда может положиться на него. Хотя, конечно, он ничего не в силах поделать с ее неуправляемыми гормонами.

Эмили взглянула в его темные глаза и почувствовала, как замерло у нее сердце. В глазах его горел тот самый огонь, который известен миру со времен Адама и Евы.

Ребенок, подумала она, он ведет себя подобным образом из-за ребенка.

Уголки ее губ задрожали.

Ей так захотелось наконец по-настоящему любить и быть любимой. Однажды она уже попробовала это... с Кевином. Но тому, к сожалению, было неведомо, что такое любовь. Замужество ее оказалось настоящим кошмаром.

Может быть, с Ником все будет по-другому.

Господи, ситуация становится неуправляемой. И она сама просто теряет голову... Когда к Нику вернется память, вряд ли они останутся друзьями. Но если она позволит ему еще что-нибудь, кроме поцелуев, то будет только хуже.

— Ангел, скажи мне, что случилось? — спросил Ник с беспокойством в голосе.

— Ничего не случилось. Просто плохо, что ты меня не помнишь, — прошептала она.

— Ну, какой-то частью... помню, — ответил Ник, притягивая ее к себе.

— Я не это имела в виду, — раздраженно сказала Эмили. Она притворилась, что не замечает его возбуждения и не обращает внимания на то, какой именно частью он ее «помнит». Эмили освободилась из его объятий и отступила на два шага назад. — Ты... мы, между прочим, находимся в больнице.

— Ну, это ненадолго, — сказала Пейдж Уэскотт, неожиданно появляясь из-за угла. Она с улыбкой взглянула на Эмили, затем внимательно оглядела Ника. — Вижу, вы сегодня в полном порядке.

— Разрешите мне выйти отсюда, и я буду в еще большем порядке, доктор, — подмигнув, ответил ей он.

— Хорошо, — сказала Пейдж, улыбаясь так, как будто бы ничего не знала об их фиктивном браке. А уж она-то, конечно, знала.

Эмили вспыхнула и, отвернувшись от Ника, посмотрела Пейдж в лицо.

— Разве ты не думаешь, что Нику необходимо хотя бы на время ограничить себя?

— Ерунда, — заявил Ник прежде, чем Пейдж успела открыть рот. — Я разговаривал с тем специалистом, который приезжал сюда вчера. Он сказал, что я вполне могу вернуться к нормальной жизни.

Черт! И как же она объяснит ему, что «нормальной» жизни, к которой он так стремится, между ними не существует? А Пейдж находит ситуацию весьма забавной... Это только еще раз доказывает, что Ник — единственный ее настоящий друг.

— Доктор Финн — замечательный врач, — пробормотала Пейдж.

Ник провел рукой по шелковистым волосам Эмили, стараясь не обращать внимания на непонятную реакцию жены в ответ на каждое его прикосновение. Золотой блеск его обручального кольца не шел ни в какое сравнение со сверкающей роскошью ее волос, но все равно Нику было приятно видеть кольцо у себя на пальце. И кольцо Эмили — тоже. Он считал, что кольца выглядят такими новыми потому, что они с Эмили не так уж и давно женаты.

Проклятье! Какое-то не совсем осознанное и крайне неприятное чувство шевельнулось у него в душе... какое-то подозрение, что у них с Эмили не все как надо. Ясно, что она не горит желанием возобновить интимные отношения. Возможно, она говорит правду, когда объясняет это тем, что ждет ребенка. В конце концов, ее организм действительно претерпевает определенные изменения. С другой стороны, может, все и не так. Может, дело в нем самом? Может быть, он плохой любовник?

Если дело только в этом, он готов немедленно исправить ситуацию. Эмили заслуживает всего самого лучшего — самого лучшего мужа, самого лучшего отца для ее ребенка и, безусловно, самого лучшего любовника.

Да, но вдруг здесь что-то еще? Ведь проблема не обязательно заключается в сексе. Причин может быть миллион. И какой же он дурак, что так все запутал в своей семейной жизни! Но вообще-то трудно поверить, чтобы он — до того как потерял память — сам не хотел Эмили...

— Идите одевайтесь, а Эмили тем временем закончит оформление документов.

— Что? — Он непонимающе посмотрел на Пейдж, прослушав часть разговора.

— У вас все в порядке, Ник? — профессиональным тоном поинтересовалась врач. — Голова болит?

— Нет, все в порядке, я просто задумался.

— Ты что-нибудь вспомнил? — возбужденно спросила Эмили, и тут же радость на ее лице сменилась печалью.

Ника пронзило беспокойство. Что ее так заботит?

— Ничего, — угрюмо ответил он. Необходимость все вспомнить становилась просто-таки настоятельной... для них обоих. Он только надеялся, что возвращение памяти окажется менее болезненным, чем ее потеря. — Я очень хочу уйти отсюда.

— Хорошо. Одевайтесь, а мы вас сразу же выпишем. — Доктор Уэскотт еще раз ободряюще улыбнулась ему.

Он ненавидел эти профессиональные ободряющие улыбки, и вовсе не потому, что ему не нравилась доктор Уэскотт, а потому, что улыбки эти напоминали ему, что он все еще пациент и нуждается в заботе.

Ник взял сумку, которую принесла ему Эмили, и вернулся в свою палату. Одежда оказалась повседневной и удобной. Но совершенно незнакомой. Все вокруг было чужим, кроме Эмили. Только с ней он чувствовал себя нормально.

В течение двух последних ночей он не раз смотрелся в зеркало в надежде узнать самого себя. Не помогло. Он видел в зеркале мужчину около сорока лет с густыми каштановыми волосами и карими глазами. Небольшие морщинки в уголках глаз говорили о том, что этот человек часто улыбается. Накачанные мускулы свидетельствовали о склонности к активному образу жизни.

Ну, это еще куда ни шло...

Все имевшиеся при нем ценные вещи он отдал Эмили в первый же вечер — бумажник, наручные часы на потертом кожаном ремешке и ключи от машины. Немного. Но в кармане джинсов он обнаружил спичечный коробок с надписью «Кармен», а рядом стояло несколько цифр. Цифры напоминали телефонный код города... в другой стране.

Кармен.

Стук в дверь прервал его размышления о том, что он, вероятно, изменил Эмили. Нет, не мог он совершить подобный низкий и глупый поступок!

— Войдите! — Ник закончил шнуровать ботинки и взглянул на доктора Уэскотт.

— Готовы? Эмили пошла за машиной.

Ник лихорадочно соображал: кажется, Пейдж дружит с Эмили... может быть, она как-то сумеет помочь ему?

— Док... насчет Эмили... — Но как спросить у доктора о том, почему его жена не желает близости с ним?

— Да?

Он поморщился.

— У меня, может, амнезия, но я еще не ослеп. Я прекрасно вижу, что она не хочет, чтобы я прикасался к ней.

Пейдж улыбнулась.

— А вам хочется... прикасаться?

Он засунул вещи в пластиковый пакет.

— Да, хочется, — прямо ответил он. — Я понимаю, что ей не по себе из-за того, что произошло, но ведь мы женаты, она носит нашего ребенка. Если между нами все в порядке, то в чем дело?

Пейдж еще раз улыбнулась.

— Женщин в этом отношении трудно понять, Ник. Особенно беременных женщин. Вы знаете о том, что вы женаты, и она об этом знает. Но вы ее не помните и поэтому говорите и поступаете совершенно неожиданным образом для нее.

— Я все время говорю и поступаю не так, — пробормотал он, вспоминая свою гордость и... растерянность в тот миг, когда он впервые увидел Эмили, входившую в его больничную палату. — А наша близость может повредить Эмили или ребенку?

— Нет, если только не появятся угрожающие признаки, например кровь или боль. Но дайте ей опомниться, — посоветовала ему Пейдж. — Память скоро к вам вернется. А до тех пор... постарайтесь заново узнать Эмили. И пусть она тоже как следует вас узнает. Вы, может быть, откроете для себя такое, чего не знали раньше.

— Все равно что-то тут не так, — вздохнул он, засовывая руки в карманы джинсов. — И дело не в амнезии.

— Ну, Ник, — Пейдж покачала головой, — вы не сможете продолжать жить, как будто ничего не произошло. Но все будет в порядке. Я еще не встречала людей, которые были бы так небезразличны друг другу.

Ник кивнул, от души надеясь, что доктор права. Он снова может начать ухаживать за Эмили. Он от этого не умрет, хотя, конечно, и ничего хорошего в этом нет.

Тут ему пришлось отвлечься, поскольку ему предложили кресло-каталку. Разумеется, он стал возмущенно отказываться. Достаточно и того, что его — какой позор! — внесли в больницу на носилках... Но все его раздражение исчезло, когда он увидел Эмили, поджидавшую его у входа. Ее роскошные волосы золотились на солнце, а длинная юбка и блузка были волнующе прозрачны.

Божественный вид.

— Привет. Отлично выглядишь, — раздался рядом с ним мужской голос. — И Эмили тоже необыкновенно хороша. Ну и счастливчик же ты.

Ник не отводил глаз от Эмили, но вновь почувствовал раздражение при мысли о том, что на нее пялится другой мужчина.

— Да, она прекрасна, — согласился он, глядя на человека, который заговорил с ним. Судя по форме, блюститель закона... Черт возьми, надо напомнить ему, что служение закону не подразумевает право заглядываться на чужих жен.

— Ты меня не узнаешь, нет? — спросил мужчина.

Ник смутился. Такие вопросы могут завести в тупик человека, страдающего амнезией.

— А что, я вас знаю?

Мужчина засмеялся.

— Я Хэнк Макаллистер. Мы с тобой и брат Эмили, Гейб, наводили ужас на жителей Крокетта, когда были школьниками. Слава Богу, теперь мы повзрослели. Я даже стал уважаемым человеком.

— А! — Ник так и не смог его вспомнить.

— Ну, ничего, — Хэнк похлопал его по плечу. — Поговорим о прошлом в другой раз. Мне пора на службу.

Кивнув на прощанье Нику и сочувственно улыбнувшись Эмили, мужчина поспешил к своему автомобилю. Ник сжал зубы. Ему не нравилось, что кто-то так хорошо знаком с Эмили. Пусть он сам сейчас мало что помнит, но кто, в конце концов, здесь ей муж?!

— Что он тут делает?

Его резкий тон удивил Эмили.

— Хэнк нам здорово помог. У меня не было машины, и он отвез меня домой после того случая. Он много...

— Он опоздал.

— Что?

— Ты уже замужем.

Эмили, наверное, рассмеялась бы, если бы не была так поражена. Ник ревнует?

— Он твой друг, а не мой. И вообще ничего такого у меня с Хэнком никогда не было.

— Ну вот пусть и не будет.

— А ты не будь идиотом. Пейдж думала, что встреча с ним может встряхнуть твою память.

— В следующий раз предупреждайте. Я не люблю сюрпризов.

— С каких это пор? — Эмили открыла ему дверцу машины рядом с водительским местом, хотя сейчас ей бы хотелось, чтобы он сел подальше от нее.

Ник вздохнул и залез в сверкающий синий «блейзер». Нельзя сказать, что Хэнк Макаллистер ему совсем не понравился, он просто приревновал, так как тот знал о его жене больше, чем он сам. По крайней мере в настоящий момент.

Эмили, храня молчание, ехала по Крокетту. Вот они оказались на тихой улочке, и Эмили остановилась у дома, окна которого выходили на небольшой залив и гавань. Дом, как и все в Крокетте, был аккуратный, чистенький и утопал в зелени.

— Мы здесь живем?

Эмили кивнула, выключила мотор и еще некоторое время сидела, положив руки на руль.

Ник глубоко вздохнул и начал снова:

— И ты выросла в этом доме?

Она бросила на него быстрый взгляд.

— Нет. Мать с отцом жили в другом месте, а это уже мое собственное приобретение. — Эмили посмотрела на дом, и ее сердце наполнилось гордостью. — Он был настоящей развалюхой, так что мне пришлось вложить в него много сил. Ты мне очень помог с ремонтом.

— Ну конечно, помог. Я ведь твой муж.

Эмили покраснела и начала вылезать из машины.

— Я купила дом несколько лет назад. Еще до того, как мы поженились.

Ник тоже вышел из машины и оглядел особняк. Солидный, комфортабельный, с большими окнами и широкими дверными проемами. Такие любили строить в 20-х годах. В таком доме вполне можно вырастить человек шесть детей.

— Доктор Уэскотт говорит, что я упал с этой крыши.

— Да, ты работал на задней половине дома. Там есть крытое крылечко, над ним протекает крыша.

— Я постараюсь починить ее как можно скорее.

Эмили откинула назад голову и посмотрела на него.

— Больше ничего такого ты делать не будешь, Николас Карлтон.

Он улыбнулся в ответ.

— Почему это?

— Потому что я так сказала. Ты что, хочешь сломать себе шею? Найдем настоящего мастера и починим крышу. Я... я вообще думала, что ты разбился насмерть.

Дрожь в ее голосе перевернула сердце Ника. Значит, Эмили переживает за него.

— Успокойся, Ангел, — прошептал он, обнимая ее за талию. Господи, от нее исходил запах солнечного утра, цветов и еще такой волнующий, только ей присущий женский запах. — Больше со мной ничего не случится.

— Правильно, потому что ты больше не полезешь на крышу, — ответила Эмили, отстраняясь от него. Она стала подниматься по ступенькам.

Ник едва не рассмеялся, но ему больше не хотелось расстраивать Эмили. Его жена могла быть мягкой и чувствительной, хотя была способна тут же взорваться. И однако природную доброту не утаить — здесь не поможет ни вздернутый подбородок, ни напускная агрессивность.

В доме было прохладно. Обставлен он был просто, но со вкусом, что очень понравилось Нику. На каминной полке в простом глиняном кувшине стоял букет полевых цветов. Рядом с современной удобной мебелью он заметил и антиквариат. Легкий ветерок колыхал тюлевые занавески на окнах, через которые проникал запах лимона и свежескошенной травы с соседнего участка.

Несмотря на чувство некоторой неловкости, Ник не мог сдержать любопытство, подталкивавшее его заглянуть во все комнаты, открыть все ящики и чуланы.

— Ты что-нибудь ищешь? — спросила Эмили, когда он вошел в спальню на втором этаже. Она только что засунула туфли в ящик и стояла босая.

— Это наша спальня? — спросил он.

— Ага.

Он увидел, как она нервно крутит обручальное кольцо на пальце. Взяв ее за руку, он нежно поцеловал это кольцо.

— А почему я купил тебе такое простое колечко, без бриллиантов? — шепотом спросил он.

— А я... не люблю вычурных колец. Во-первых, ими постоянно за что-то задеваешь, а во-вторых, боишься их потерять. — Она попыталась отнять руку, не глядя на него.

— Не нервничай, — тихо сказал он.

— Я хотела сказать тебе то же самое.

— А почему это я должен нервничать? — Ник обнял Эмили и прижал ее к себе. — Из-за амнезии? — Он почувствовал, как она вздрогнула. — Что, я совсем уж не такой, как раньше?

— Не настолько все просто... Послушай, может, тебе лучше пока отдохнуть? Я пойду вниз, а ты оставайся.

Ник поднял ее лицо за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты моя жена, — произнес он медленно. — Я не знаю, что было в прошлом, зато хорошо знаю, чего хочу сейчас.

— Секса, — докончила она за него.

Вот так. Наверное, он сам во всем виноват. Зря он постоянно пытался дотронуться до нее, прижать ее к себе. Конечно, он хотел и близости с ней, но, главное, он хотел вернуться к прежней жизни. К той жизни, когда Эмили смеялась вместе с ним, боролась с ним, любила его... доверяла ему. Он хотел всего этого.

— А что плохого в сексе? — спросил он, на мгновение отстраняясь от нее.

— Ничего. Но я уже говорила тебе, что я не совсем в форме из-за ребенка. Дай мне немного прийти в себя.

— Это сколько?.. — прошептал он и наклонился к ней так близко, что почувствовал ее дыхание.

— Я... я пока не знаю.

— Ммм. — Ник заметил, как часто пульсирует жилка у нее на шее. Он расстегнул верхнюю пуговку на ее блузке и увидел, что ее синие глаза загорелись одновременно от желания и протеста. Желание он разбудил в ней. Протест он почувствовал в ней с самого начала.

То, что он проделывал с ней, было несправедливо. Но он и не хотел быть справедливым, он хотел... ее.

Взяв двумя пальцами ткань блузки, он покачал головой.

— Какая тонкая ткань. Ты хотя бы понимаешь, что она просвечивает на солнце?

Эмили судорожно сглотнула. Ей бы рассердиться... Но кровь так стучала в висках, что она почти не могла думать.

— Я... Ник...

Вторая пуговка была уже расстегнута.

— Я все вижу через ткань.

— Я растолстела, — пробормотала Эмили.

Он погладил ее округлившийся живот.

— Ты прекрасна. Оттого что ты носишь моего ребенка, я хочу тебя еще сильнее.

Он расстегнул третью, потом четвертую пуговку.

— А твои груди... — Ник распахнул блузку. — Какие они красивые. Я уже видел их под блузкой.

У нее дрожали колени, и он опустился вместе с ней на кровать. Соски ее затвердели, стали болезненно чувствительными — она даже ощущала, когда его дыхание касалось их. Все происходило как будто во сне... и не с ней. Ей не верилось, что Ник мог пробудить в ней такие чувства.

Но это же Ник... Надо его остановить, пока их дружбе не пришел конец.

— Ник... мы не можем...

— Ты как чудесный сон, — прошептал он, не обращая внимания на протесты Эмили. Крепко обняв ее за шею, он поцеловал ее в губы. И начал умело возбуждать ее, дразнить. Именно его опытность в таких делах беспокоила Эмили больше всего, но сейчас ей было трудно на чем-нибудь сосредоточиться.

Потом его губы начали скользить вниз по ее телу, покрывая ее всю нескончаемыми поцелуями. А потом вдруг Эмили осознала, что он каким-то образом ухитрился расстегнуть ее лифчик и снять его.

— Как это тебе удается? — прошептала она, пытаясь выпрямиться.

Ник, который в это время целовал ей живот, рассмеялся.

— Не знаю. Выходит само собой.

Инстинкт. Можно было догадаться. Наверняка амнезия его не затронула. Эмили попыталась нахмуриться.

— Где он?

— Он?..

— Очень смешно. Отдай мой лифчик.

— Пожалуйста, — ответил Ник, но судя по всему возвращать его не торопился. Вместо этого он быстрым движением закинул ей руки за голову и подарил еще один продолжительный и страстный поцелуй, от которого снова все мысли перемешались у Эмили в голове.

Она собиралась с силами, чтобы оттолкнуть его. Но не могла, по крайней мере сейчас не могла. Дрожа, она коснулась ногой его бедра, и новая жаркая волна захлестнула ее всю.

— Ник... — прошептала Эмили между двумя поцелуями. Больше она не сопротивлялась и отдалась страсти, в которую он погрузил их обоих.

Он застонал, чувствуя, что зашел слишком далеко. Вероятно, Эмили хочет сейчас заняться с ним любовью, но он понимал, что позже она начнет жалеть об этом.

С другой стороны, она может убить его, если он вдруг остановится...

— Ты права, — сказал он, неохотно отпуская ее. — Сейчас не время.

— Что? — В ее потемневших глазах смешались удивление и ярость.

— Лучше я приму душ. — Да, холодный душ. Ледяной.

— Ник?

Он чуть не взвыл, выбегая за дверь. Когда дверь закрылась за ним, он явственно услышал приглушенный вскрик и звон разбитого стекла.

Ник прислонился к стене, тяжело дыша. Наверное, она бросила об пол стакан с водой, который он видел на прикроватной тумбочке.

— Ангел, — позвал он, приоткрывая дверь. — Не вставай с кровати, ты ведь босиком. Я сам принесу совок и веник. А... где они у нас?

Эмили склонилась над счетами из магазина и постаралась сосредоточиться. Какое там сосредоточиться... Прошел всего час с тех пор, как Ник оставил ее.

Не думай об этом, приказала она себе.

Но она не могла думать больше ни о чем. Все пропало, если к Нику вернется память. Ведь для нее это было будто землетрясение — когда Ник целовал ее.

Думай о ребенке, внушала она себе.

Эмили принялась грызть кончик карандаша. Она всегда хотела иметь детей. И она каждый день видела детей. Беременных женщин. Малышей в ползунках и ходунках. Через ее маленький магазин ежедневно текла река семейной жизни. Неиссякаемая река.

Поэтому-то она и решила устроить все по-своему. Кому-то может показаться слишком необычным способ искусственного зачатия, но для нее в то время он казался вполне логичным. Это случилось задолго до падения Ника с крыши. И задолго до его поцелуев, которые лишали ее способности соображать...

— Му-у-урр.

— Слезь со стола, Гизи, — пробормотала она, сгоняя черно-белого кота, тяжело плюхнувшегося на ее бумаги. Он довольно заурчал, когда Эмили рассеянно почесала его шею.

— Чем ты занимаешься? — Неожиданно перед ее глазами возник Ник.

Эмили даже схватилась рукой за горло, так неистово ответило ее тело на его появление. Черт подери! С нее довольно и того, что приходится притворяться, будто у них обычная семья. Но ведь он еще и постоянно будит в ней желание! Чувства никогда так не захлестывали ее. Ни с Кевином, ни с кем-либо другим она не испытывала ничего подобного. Годами она считала себя холодной женщиной. Ей нравилось то, что предшествовало сексу, но фейерверков в ее жизни не было.

Теперь же она страстно желала... своего лучшего друга, человека, с которым она никогда не собиралась ложиться в постель.

Желала... собственного мужа, неожиданно подсказал ей внутренний голос. Эмили постаралась не обращать на этот голос никакого внимания... Так было безопаснее.

— Я... купила магазин у своих родителей года два назад. Мы торгуем одеждой для малышей и будущих мам, — объяснила она, вытаскивая конторскую книгу из-под Гизи. — Мне надо просмотреть кое-какие документы.

— Может, тебе помочь?

Она хотела ответить, что помочь он ей может, только оставив ее в покое, но решила, что жене так говорить не следует.

— Это довольно нудная работа. Лучше поброди по дому, — предложила она. — Может, вспомнишь что-нибудь.

— Я уже прошелся по дому, — раздраженно ответил Ник. — Большой дом. Здесь можно вырастить кучу ребятишек. Но я решил провести время со своей женой, а не расхаживать в одиночку по пустым комнатам.

— Ты никогда...

— Извини, — сказал он, миролюбиво поднимая руку. — Я знаю, мне не следует раздражаться. Тебе не нравится, когда я злюсь в присутствии ребенка. Нашего ребенка.

Эмили уставилась на него.

— Я хотела сказать, что ты никогда не любил этот дом. Ты даже говорил, что с моей стороны было глупостью купить его.

Ник уперся ладонями в стол и приблизил свое лицо к ней вплотную.

— Давай договоримся, — произнес он, — я не буду врать тебе. А ты не вспоминай наши старые ссоры до тех пор, пока ко мне не вернется память и я не смогу отстаивать свои взгляды.

— Но ты говорил...

— Мне все равно, что я говорил. Я в восторге от этого дома. Но был бы в еще большем восторге, если бы час назад мы занялись любовью там, наверху.

Она судорожно сглотнула, почувствовав жаркую волну, разлившуюся по телу. И это было не от смущения, а от воспоминаний о том, как Ник разбудил и... не утолил в ней желание.

— Ты сам почему-то остановился. — Слова вылетели прежде, чем она успела подумать.

Ник уселся в кресло.

— Не напоминай мне об этом.

Эмили потерла рукой лоб. Она плохо понимала не только Ника, но даже самое себя. Наверное, все дело в беременности. Вот в чем причина. Она читала в одной из книг о таких странностях в поведении беременных женщин. Они становятся более возбудимы из-за усиленного кровоснабжения в брюшной полости.

Она вовсе и не хотела переспать с Ником — все-таки он ее лучший друг. Это с ней просто от беременности. Повышенное половое влечение перед родами. Да, звучит здорово.

И в этот момент Ник улыбнулся ей — от уголков его глаз побежали морщинки.

А может, дело и не в беременности...

— Ты можешь полистать альбом с фотографиями, — предложила она почти шепотом. — У меня есть семейные фотографии и те, что были сделаны до свадьбы.

— Попозже. — Он протянул руку к Гизи, но кот зашипел на него и поднял хвост.

— Он ведет себя так, как будто мы незнакомы, — заметил Ник, озадаченный его поведением.

— Гизи, — Эмили удивленно посмотрела на кота, — что случилось?

Кот неохотно поднялся, повернулся к ним спиной и спрыгнул со стола. Звук, когда он опустился на пол, был внушительный: двадцатичетырехфунтовый Гизи всегда отличался хорошим аппетитом.

Легкая боль пронзила голову Ника, и он потер виски. Еще одна загадка. Но, кажется, Эмили тоже искренне удивлена.

— Что-то он не очень приветлив со мной, — пробормотал Ник.

— Гизи никогда раньше так себя не вел. — Эмили пожала плечами. — Коты — странные существа, а ты плюс ко всему испугал его, когда упал с крыши. Возможно, он до сих пор не может прийти в себя.

Ник ответил с нарочитой бодростью:

— Наверное, Гизи понял, что я сам немного не в себе. А может, я потрогал его как-то не так.

Эмили промолчала.

— Ангел? — Он погладил ее по щеке. — Тебе я тоже кажусь чужим? Ведь все дело именно в этом?

— Никакого дела нет.

— Ну да, а я принц Уэльский.

— Как вы догадались, Ваше высочество?

Ник засмеялся и посадил Эмили к себе на колени.

— Ты права. — Он поцеловал ее в кончик носа. — Может, оторвешься от работы? Покатаемся на лодке, например.

— Покатаемся на лодке? — Эмили выпрямилась, упираясь в его грудь. И внимательно посмотрела Нику в лицо. Он что-то вспомнил? — Почему ты решил покататься на лодке? — спросила она.

— Во-первых, потому что это здорово, а во-вторых, вон на том фото мы с тобой как раз сняты на лодке.

Он показал на фотографию в рамке, где они были сняты на лодке Ника «Ленивый шкипер». Эмили прекрасно помнила тот день.

— Это не совсем лодка, — пробормотала она. — Это двадцать два фута стекловолокна плюс мощность космической ракеты.

— Да?

— Тебе нравится скорость, — ответила она, соскальзывая с его колен и поправляя платье. — Можно сказать, движение твоя стихия... Ты ведь никогда не отличался усидчивостью. Тебе нравится путешествовать и пробовать разные вещи. Разную пищу... все разное. — Она улыбнулась. — Ты всегда стремился выбраться из Крокетта.

— Ну а когда я изменился?

— Что?

— Я же теперь живу в Крокетте. Когда я так изменился?

Эмили вся похолодела. Черт. Вот что получается, когда говоришь не думая. За последние два дня ей пришлось лгать больше, чем когда-либо в жизни.

Конечно, в основном она просто позволяла Нику верить в то, во что он сам хотел верить. Это было даже интересно, поскольку Ник никогда не собирался обзаводиться ни семьей, ни детьми. Он пошел на ее предложение только потому, что неизменно опекал женщину, которую считал почти родной сестрой.

— В общем-то, — ответила она, старательно подбирая слова, — ты не так уж и изменился. Ты все еще много путешествуешь по роду своей деятельности. И всегда вынуждаешь меня готовить незнакомые блюда, несмотря на то что многие мне просто отвратительны.

— Извини. — Ник поцеловал ее в щеку, нежно поглаживая при этом ее живот. Тепло его руки мгновенно передалось ей сквозь тонкую ткань платья, и она едва сдержала стон удовольствия. Как было бы здорово, если бы он на самом деле стал ей близок, любил ее и ребенка.

— Ну... все это не так уж и плохо, — наконец смогла произнести она.

— Нет, я никогда больше не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь. Особенно — теперь.

Его слова прозвучали вполне искренне, в них сквозила такая забота о ней и о ребенке, что у Эмили защемило сердце. Она так нуждалась в заботе и понимании. С тех самых пор, когда решилась стать матерью-одиночкой. Она не смела делиться своими переживаниями и страхами с родителями, от них можно было ждать только такого ответа: «Мы же тебе говорили!» Даже с Ником она не могла быть откровенной — это было бы несправедливо по отношению к нему после всего того, что он для нее сделал.

— Мне казалось, ты хотел покататься на лодке, — сказала она, высвобождаясь из его объятий. Нет, ей не следует целиком зависеть от него. Вернись к нему память, пожалуй, он и разговаривать с ней больше не станет...

— А что, это так просто?

— Просто, когда у тебя есть лодка. А у тебя она есть... стоит в гавани.

Эмили улыбнулась при виде его довольного лица.

— Пойду соберу корзинку для пикника.

Вот это жизнь, думал Ник, сидя у руля лодки, которая скользила вдоль изрезанных берегов залива. Просто замечательно сидеть рядом с Эмили и наслаждаться прогулкой по воде в такой прекрасный солнечный день! Почему-то скорость сейчас его не прельщала, хотя Эмили утверждала, что он обожает скорость. Сейчас он наслаждался уединением и чувством свободы, которое дарует морская прогулка.

Он прекрасно справлялся с судном и легко вывел его из бухты Крокетта. Встретившиеся им люди приветственно махали рукой, и он отвечал им, в то время как Эмили шептала ему на ухо их имена.

Все-таки забавная штука эта амнезия. Он отлично помнил все морские законы, но не мог вспомнить ни одного своего друга... даже по имени.

— Может быть, причалим ненадолго? — спросил он, взглянув на Эмили. Она показалась ему слишком бледной. И эти огромные тени под глазами...

— Конечно.

Ник подвел лодку к спокойной, тенистой бухточке. Он не хотел, чтобы Эмили обгорела на солнце, тем более что она отказалась намазаться каким-нибудь солнцезащитным средством, боясь, что оно повредит ребенку. Ник не настаивал, потому что и сам не знал, может ли химия как-то повлиять на ребенка, пусть даже через кожу.

Как только «Ленивый шкипер» оказался в бухте, Эмили поднялась на ноги.

— Ты сейчас хочешь поесть или попозже? — спросила она.

— Попозже, если ты сама не голодна. Ведь тебе надо есть за двоих. — Он показал глазами на ее живот.

— Я не хочу. Перед тем как выйти из дома, я выпила стакан молока. Ты зря так за меня волнуешься, я ем вполне достаточно.

Ник кивнул, видя, что она опять начинает раздражаться.

— Хорошо. Давай немного отдохнем. — Он поставил на корме два шезлонга. — А потом поедим.

Они устроились на удобных шезлонгах, и хотя Ник прикрыл глаза, он чувствовал каждое движение Эмили. Ее дыхание постепенно становилось ровным и ритмичным. Когда она уснула, Ник повернулся на бок и стал любоваться на свою жену.

Впервые он мог спокойно наслаждаться этим зрелищем. Она была так прекрасна, что у него захватило дух.

Моя жена...

Эти слова радовали его.

Я скоро стану отцом.

Эти слова тоже делали его счастливым. Он прекрасно понимал, почему влюбился в Эмили. Единственное, что удивляло его, — это то, почему они так долго не женились. Ей тридцать три года, а ему уже тридцать шесть. Они женаты всего несколько месяцев, а ведь знают друг друга с детства.

Ник потер лицо и попытался сосредоточиться на мыслях, которые волновали его в последнее время. Почему они с Эмили так долго ждали? Почему Гизи отнесся к нему как к совершенно незнакомому человеку? Возникали все новые и новые вопросы, а ответов Ник не находил. Он еще мог как-то объяснить темные круги под глазами Эмили. Но остальное?..

Проклятье.

Он открыл переносной холодильник и взял бутылку содовой. Легкий северный ветерок рябил поверхность воды. Все кругом было спокойно, если не считать... сумятицы в его голове.

Из-за чего он терзается? Судя по дорогой лодке, дела у него идут совсем не плохо. У него прекрасный дом, красивая жена, которая ждет от него ребенка. Эмили сказала, что в гараже возле дома стоит «порше» новой марки. Так что же так беспокоит его?

Спустя час Эмили открыла глаза и зевнула. Ее разбудил шум моторных лодок.

— Никуда от них не скроешься, — пробормотала она.

Он заметил капли пота на ее лбу и наклонился поближе.

— Ты чувствуешь себя... нормально, Ангел?

— Так себе. Я взяла с собой соленые крекеры на случай, если мой желудок перепутает утро с вечером.

— Крекеры?

Эмили покачала головой и слегка улыбнулась.

— Ничего-то ты не знаешь, Ник. Соленые крекеры помогают по утрам бороться с тошнотой. И твоя амнезия тут ни при чем, просто ты никогда и раньше не вникал в «женские» проблемы.

Он нахмурился. Эмили явно пользовалась своим положением.

— Неважно, что было раньше. Сейчас ты носишь моего ребенка, и я хочу тебе помочь. Я видел в доме несколько книг по деторождению и в самом ближайшем будущем собираюсь прочесть их все.

Эмили вспыхнула. Если она не будет следить за собой, то в скором времени превратится в сварливую бабу.

— Извини, — пробормотала она. — Сама я многому научилась в магазине.

Ник глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться.

— Ты продаешь одежду для беременных и малышей, да?

Она кивнула. Ник запомнил все, о чем она ему рассказывала, — даже самые мельчайшие подробности их жизни.

— Да, магазин так и называется «Одежда для малышей и их мам». Дела идут очень хорошо. К нам приезжают за покупками со всего города. Мы продаем одежду для работающих беременных женщин.

Он удовлетворенно кивнул, и Эмили немного расслабилась. Хорошо, что они отправились на эту морскую прогулку, — даже несмотря на то, что желудок все-таки давал о себе знать. Ник больше месяца работал за границей, поэтому лодкой они уже давно не пользовались.

— А разве в городе нет больше магазинов, где торгуют одеждой для работающих беременных женщин? — спросил он.

— Есть, конечно. Но почему-то модельеры считают, что, как только женщина беременеет, она хочет одеваться по-детски — в платья с большими бантами, пышными рукавами и аппликациями. Модельеры не понимают, что и в таком положении женщина стремится оставаться сексуальной и привлекательной. Несмотря на то, что мы смотримся как мячики с приделанными к ним ногами.

Уголком глаза она увидела, что Ник выпрямился в своем шезлонге.

— Ты, должно быть, шутишь, — сказал он.

— Нет, ты сам как-нибудь присмотрись. Это просто ужас. Оборочки и бантики. Какие-то детские рисунки. Просторнейшие фланелевые ночные рубашки со стоячими воротниками.

— Я не это имею в виду. — Он поднял ее руку и поцеловал тыльную сторону ладони. Эмили задрожала, но не потому, что ей было холодно. — Ты прекрасна в своей беременности. Я очень счастлив, что ты... носишь моего ребенка.

Облегающие джинсы Ника ясно показывали, насколько он счастлив... Как только он пришел в себя после падения и... потерял память, казалось, самым главным для него в жизни стало затащить ее в постель.

Если бы она была женой в обычных обстоятельствах, может быть, такая настойчивость доставила бы ей только радость. Теперь же Эмили с ужасом представляла себе, что будет, когда к Нику вернется память и он поймет, что пытался заняться любовью с женщиной, которую иначе как «детка» никогда не называл.

Он будет вне себя от ярости. Или, что еще хуже, спятит от смеха.

Кончик его языка щекотал ее кожу. Черт подери! Она сидит тут с таким животом, а он заставляет ее чувствовать себя сексуально привлекательной и желанной. Его взгляд был нежным, любящим, заботливым... Но в его глазах сверкали искры горячего желания. Она узнала его с совершенно новой, незнакомой стороны... с такой, с которой никогда и не думала его узнать.

— Ник, — беспомощно прошептала Эмили, когда он встал на колени рядом с ней.

Он нежно погладил ее по животу, и она подумала, что не такой уж живот и большой. Просто слегка округлился... и Нику удобно класть на него сверху руку. И грудь ее... она сейчас была твердой и болезненной. Эмили так хотела, чтобы он припал к ней губами...

Ребенок. Он думает о ребенке.

Но ведь у него амнезия. Он сейчас просто играет роль. Потому что хочет верить в то, что вернулся к нормальной жизни.

И однако Эмили стремилась заглушить внутренний голос, который не переставал твердить, что Нику просто кажется, будто он хочет именно ее. На самом же деле это совсем не так...

Боже, это уже слишком!

— Ты все еще выглядишь усталой, — прошептал Ник, проводя пальцем по ее губам. — Я знаю, как тебе тяжело.

Она вздрогнула.

— Я уже сказала, что, может быть, и устала немного, но я...

— ...сильная, — закончил он за нее. — Ты моя жена, и ты носишь моего ребенка. У меня есть некоторое право заботиться о тебе, верно? — Он провел рукой по волосам и прислонился к борту судна.

Эмили закрыла глаза. Она не хотела смотреть на Ника, такого красивого и желанного. И ведь одет он был не в какой-нибудь смокинг. Ник был в поношенных джинсах и рубашке. В тех самых джинсах, которые она много раз сама стирала и зашивала.

Нет, оборвала она себя, надо думать о чем-нибудь более безопасном. Например, о стирке. И тут же ей вспомнился огромный экзотический жук, который выполз из его спортивной сумки, когда он вернулся из Бразилии. Эмили даже сморщилась при этом воспоминании. Ник очень смеялся, когда увидел ее, от ужаса вскочившую на стиральную машину. Эмили до сих пор не была уверена, что он не подстроил все это нарочно.

— О чем ты задумалась?

Эмили вдруг поняла, что до боли прикусила нижнюю губу.

— Я думала о стирке, — честно ответила она. — Ты каждый раз привозишь мне из поездки кучу грязного белья. В последний раз привезенное... — Она вдруг осеклась.

Ник пристально смотрел на нее. Чего он хочет?

В мозгу быстро промелькнула кровать и два обнаженных тела на ней.

Ну да. Вот чего он хочет. Немного «горизонтальной активности» со своей «женой».

— А почему лодка называется «Ленивый шкипер»? — спустя несколько минут спросил Ник.

— Ну... это была шутка. — Эмили улыбнулась. — Когда ты ее приобрел, то накупил миллион разных приспособлений, чтобы было легче ею управлять. А я дразнила тебя за лень.

— Понятно. Мы часто ею пользуемся?

— Всегда, когда ты дома.

Две лодки промчались мимо них, и «Ленивый шкипер» закачался на волнах, опять потревожив желудок Эмили. Она судорожно сглотнула и вскочила на ноги, чуть не вывалившись при этом за борт.

Ник едва успел обхватить жену за колени и потом встал рядом, поддерживая ее, в то время как ее начало неудержимо выворачивать наизнанку.

— Все в порядке, — прошептал он.

В порядке?..

Если бы ей не было так плохо, она, наверное, ударила бы его. Ей хотелось кричать, что она так плохо себя чувствует из-за его ребенка, из-за его лодки и из-за его дурацкой амнезии. Но она не закричала, потому что ей было очень приятно в его объятиях, когда одна его рука поддерживала ее голову, а другая обнимала за талию.

Когда спазмы прошли, Ник снова усадил ее в шезлонг. Потом сбегал за мокрым полотенцем.

— Прости, — бормотал он, нежно вытирая ее лицо, — не надо было мне тянуть тебя на эту прогулку. Я просто подумал... — Он начал вытирать ей шею.

Эмили открыла глаза.

— Что подумал?

— Подумал, что это удобный случай узнать друг друга получше.

Эмили пожала плечами.

— О чем ты беспокоишься? Ты все вспомнишь. Пройдет день-два, и все будет в порядке. А с лодкой ты хорошо придумал. Пейдж говорила, что ты должен заниматься тем, чем привык заниматься, потому что это способно помочь тебе вернуть память.

Ник нахмурился. Он протирал ей ладони, такие нежные и хрупкие. Он подумал, что она и вся такая же — нежная и хрупкая, — несмотря на ее кажущиеся резкость и независимость. Может быть, она просто не хочет, чтобы он о ней заботился.

— Нам надо учитывать вероятность, что память ко мне вообще не вернется, — медленно проговорил он.

— Нет! — вскричала Эмили. Ее синие глаза стали огромными. — К тебе обязательно вернется память, Ник. Должна вернуться!

— Не волнуйся так, Ангел, — произнес он успокаивающим тоном. — И вообще извини меня, что я был так настойчив. Ты, наверное, действительно права в том, что нам не следует торопиться.

— Что ты имеешь в виду?

— Мне кажется, что ты не хочешь близости со мной не только из-за ребенка. Может быть, у нас с тобой... семейные проблемы?

— У нас нет семейных проблем, — твердо ответила она.

Ник кивнул. Хотя ее слова вовсе не убедили его, он считал, что незачем заострять на этом внимание. Черт возьми, Эмили беременна. Ей нельзя волноваться. Даже у самых счастливых семейных пар происходит перемена в отношениях, когда они ждут своего первенца.

— Давай возвращаться, — предложил он. — Я не хочу, чтобы тебе опять стало плохо.

Эмили только кивнула в ответ.

К тому времени, когда они вернулись домой, у Эмили голова раскалывалась от усилий делать вид, что все в порядке. Потому что все как раз было не в порядке.

Но будет же все в порядке, когда он вспомнит!

Когда он вспомнит... Последние дни она повторяла эти слова как заклинание. При этом она испытывала растущий страх, что у них уже никогда не будет таких отношений, как прежде.

Как они смогут забыть эти поцелуи? Интимные прикосновения и слова?

Эмили судорожно сглотнула. Конечно же, ей хотелось, чтобы все было по-прежнему. Хотелось, чтобы Ник стал самим собой. И чтобы вернулась их прежняя дружба. Любовь требовала слишком большого напряжения, а через несколько месяцев она, Эмили, будет всецело занята ребенком...

— Ангел? Что-то ты затихла. Может быть, хочешь прилечь? — спросил Ник, закрывая за собой тяжелую входную дверь.

— Нет. Я ведь спала, когда мы катались на лодке, помнишь? — Эмили непроизвольно оправила юбку. Никак не могла она привыкнуть к тому, что Ник теперь так пристально смотрит на нее.

— Как самочувствие?

— Гораздо лучше. — Она сделала попытку поднять сумку-холодильник, но Ник покачал головой и сам понес их так и не съеденный ланч на кухню. — Прости, что испортила твой первый день дома.

Он посмотрел на нее с искренним удивлением.

— Ничего ты не испортила. Ты беременна. Мне надо было самому догадаться, что в таком положении на лодке не катаются. Это мне следует извиняться.

— Но...

Ник поцеловал ее в лоб.

— Все в порядке. Давай съедим этот ланч, а потом я займусь детской.

Эмили не знала, что и подумать. Откуда он узнал о планируемой детской комнате? Означает ли это, что к нему возвращается память?

— Детской?..

— Ну да, она рядом с нашей спальней, правильно?

Эмили кивнула.

Ник тем временем достал еду из сумки.

— Я заметил в комнате разноцветные коробки и детскую кроватку и догадался, что там будет детская.

— Да... но тебе лучше отдохнуть день-другой, — пробормотала она. — Ты ведь только что из больницы. Мы займемся детской попозже. У нас еще много времени.

— Доктор Уэскотт сказала, чтобы я возвращался к нормальной деятельности, — мягко ответил Ник, но глаза его сверкали. — Именно это я и собираюсь сделать. Мне как-то неспокойно. Думаю, что мне полезно поработать.

Он уселся верхом на стул — Эмили прекрасно помнила, что это была его любимая привычка.

Ник улыбнулся, и Эмили отбросила грустные мысли.

— Ладно. Думаю, тебе понравятся цвета, которые я выбрала для этой комнаты, — желтый с белым. Мне хочется, чтобы там было светло и солнечно.

— Очень хорошо.

Он быстро проглотил приготовленные бутерброды с салатом. Эмили выпила стакан молока с крекерами — она не хотела перегружать желудок.

После еды они поднялись наверх и тут же поспорили — на этот раз о том, что Эмили не должна сама красить.

— Категорически запрещаю, — заявил Ник. Он буквально выпихнул ее в холл. — Нечего тебе перенапрягаться.

— Не говори глупостей!

— Нечего тебе дышать краской! И лазить на стремянку!

Эмили едва сдерживалась.

— Физическая работа мне только на пользу. И краску я купила совершенно нетоксичную, которая совсем не пахнет.

— Красить ты не будешь. Можешь сидеть тут и давать мне указания. А не хочешь — уходи.

Она открыла и закрыла рот. Ничего себе! «Не хочешь — уходи». Раскомандовался. Это все-таки ее дом, пусть даже она делает вид, что дом принадлежит им обоим.

— Послушай...

— Нет. — Он скрестил руки на груди, непоколебимый как скала.

— Но ведь я вполне могла сама закончить ремонт, пока ты был в отъезде.

— Ну и хорошо, что ты этого не сделала. — Ник закатал рукава и спокойно начал прибираться в комнате, но, как только Эмили попыталась переступить порог детской, он сурово взглянул на нее. — Я не шучу, Ангел. Сюда тебе заходить нельзя.

Она удивленно уставилась на него.

— Ты сошел с ума. Почему-то до амнезии ты не возражал, чтобы я этим занималась. Я всегда сама хотела устроить детскую, и ты не был против. Ты обещал помочь, но понимал, что в основном этим буду заниматься я.

Он бросил пленку, которую расстилал на полу, и подошел к ней.

— А теперь я против. И, честно говоря, мне совершенно все равно, что я делал или говорил раньше. Я несу ответственность за тебя и за ребенка.

— Ник! Сейчас двадцатый век, а не двенадцатый. Я сама могу позаботиться о себе.

— Пожалуйста, Ангел, — тихо сказал Ник, — не спорь со мной.

Он взял ее лицо в свои руки, и она неожиданно осознала, насколько он громаден и как она мала по сравнению с ним. Неудивительно, что он считает ее такой беспомощной. Он мог одной рукой легко сделать то, на что потребовались бы все ее силы.

Схватив его за запястья, она попыталась улыбнуться.

— Легко я не сдаюсь.

— Ясное дело. — Минуту спустя он уже целовал ее, его тепло и энергия вливались в нее подобно солнечному свету. И когда он отступил от нее, она почувствовала себя обделенной.

Возьми себя в руки, приказала себе Эмили.

Ник-муж скоро снова превратится в Ника-приятеля, и она снова будет одна. Когда к нему вернется память, она, Эмили, постарается убедить его в том, что она великая актриса и что она специально играла эту роль. Чтобы они потом могли вместе посмеяться надо всем случившимся.

Его рука мягко погладила ее живот.

— Позаботься о малыше. Пойду принесу тебе удобное кресло, — прошептал он.

Через пять минут Эмили уже сидела, положив ноги на банкетку. Она наблюдала за работой Ника и удивлялась, как же он все-таки смог заставить ее просто так сидеть и смотреть.

Наверняка это из-за поцелуя. Она просто потеряла голову.

Эмили барабанила пальцами по ручке кресла и размышляла. Она беременна. Но это же не лишает ее возможности действовать. Беременные женщины вполне могут делать обычные вещи, например красить или вешать шторы. Нечего относиться к ней как к фарфоровой безделушке.

И все же... ей было приятно. И она вспомнила поездку в Диснейленд, где можно было вообразить себя принцессой.

— Ты пропустил одно место, — сказала она.

Он улыбался, глядя на нее. В этого типа трудно не влюбиться, подумала Эмили.

— Ты просто не оценила по достоинству мою работу, — сказал Ник. Он стер со лба каплю краски.

Эмили вздохнула и решила расслабиться. Ладно, можно предоставить Нику возможность ощутить себя настоящим мужчиной, раз он так этого хочет.

— А обои клеить будем? — спросил он.

Она зевнула.

— Да, я купила детские обои с разными животными. Очень симпатичные.

Он кивнул. И продолжал работать. Она откинула голову назад. Ник размашисто водил малярным валиком, рубашка плотно облегала мускулистое тело. Еще немного — и маленькая комната превратится в замечательную детскую.

— Расскажи мне, как мы полюбили друг друга, — попросил он, переходя к дальней стенке.

Черт. Эмили поглубже уселась в кресле. Только чуть-чуть расслабишься, как тут же все рушится.

— Ангел?

От этого прозвища у нее щемило сердце. Когда он так ее называл, она чувствовала себя самой особенной женщиной на свете. Ей будет не хватать этого ощущения, когда к Нику вернется память.

— Не знаю, что сказать, — ответила она. — Мы знаем друг друга целую вечность.

— Но должен же был быть момент, когда мы поняли, что любим друг друга.

— Ну... это случилось непроизвольно. Мы дружили и много времени проводили вместе. Мы даже в отпуск вместе ездили. И все такое.

Гизи вошел в холл и громко замурлыкал. Эмили чесала у него за ухом и молилась, чтобы Ник перестал задавать вопросы, на которые она не могла ответить. Утром она точно пойдет на работу. Когда ее не будет дома, то и спрашивать будет не у кого.

— А почему не сразу?.. — спросил он. — Если у нас были такие близкие отношения, то мы должны были бы быстрее влюбиться друг в друга.

Эмили смотрела на спину своего «мужа» и думала, что же ей ответить. Несмотря на то, что он задал этот вопрос как бы между прочим, она понимала, что ответа он ждет с нетерпением.

— Не знаю, — сказала она. — Но теперь мы ведь вместе. Это важно, верно?

Ник повернул голову и улыбнулся. От этой улыбки она вся задрожала.

— Да.

Ее бросило в жар, и виноват в этом был совсем не летний зной.

Черт побери эти гормоны!

Нет, она не может повиноваться инстинкту только лишь потому, что Ник оказался самым сексуальным мужчиной из всех, кто ее целовал.

Секс вообще явление преходящее.

Дружба — вот что вечно.

Если бы не его амнезия, она бы вообще никогда не подумала о близких с ним отношениях. Безусловно, их дружба порождала разговоры среди друзей, и не всегда эти разговоры проходили мимо их ушей. Но они с Ником только смеялись над разными домыслами.

Гизи вспрыгнул ей на колени и удобно устроился на ее руках. Несмотря на довольное мурлыканье, он не сводил подозрительного взгляда с Ника. Эмили щелкнула кота по носу. Она не могла понять, почему Гизи переменился к Нику.

— Он слишком тяжелый, — заметил Ник, взглянув на животное. — Его надо посадить на диету.

— Хочешь ему это объяснить?

Как будто догадавшись о смысле их разговора, Гизи воинственно зашипел.

— Думаю, не стоит.

Ник закончил красить последнюю стену и пошел в ванную помыть валик и кисть. Эмили с удовольствием отметила, что комната, выкрашенная в светло-желтый цвет, стала намного светлее.

— Хорошо получилось, — крикнула Эмили.

— Приятно слышать. — Войдя в комнату, он поцеловал ее в макушку. — Не волнуйся, когда я приступлю к отделке, я тут все закрою пленкой.

— Стараешься поразить меня? — спросила Эмили.

— А что, действует?

— Не знаю пока.

— Неужели мне и в самом деле необходимо поражать тебя? Мы ведь все-таки женаты.

Остаток вечера они провели в спокойной, легкой беседе. Ник не задавал неудобных вопросов, и Эмили смогла действительно расслабиться — в первый раз с тех самых пор, как он упал с крыши.

И только когда она приняла ванну и переоделась ко сну, возникла новая проблема. С виноватым видом Эмили достала постельное белье и собралась приготовить Нику ту самую кровать, на которой он всегда спал, когда оставался ночевать у нее. Если повезет, то к моменту, когда он выйдет из ванной, она уже ляжет.

Дверь ванной открылась.

— Что ты делаешь?

Эмили застыла.

— Я подумала, что мне лучше сегодня спать в комнате для гостей.

— Нет, — твердо сказал он.

С натянутой улыбкой она обернулась к нему.

— Я очень неспокойно сплю теперь. Я не дам тебе выспаться.

— Неважно.

Он шагнул в комнату. Ник не соизволил одеться, только обернул вокруг бедер полотенце. Его широкоплечий силуэт выделялся на фоне дверного проема. Ник выглядел... слишком мужчиной. Эмили прижала простыню к груди...

— Я... думаю, что тебе в самом деле лучше сегодня спать одному.

— Нет.

Он поправил сползавшее полотенце. Эмили еще крепче прижала к себе простыню, удивляясь, как вдруг стало душно. И ведь не первый раз она видит Ника почти обнаженным. Они много раз ходили вместе купаться, и его плавки оставляли мало места для воображения.

Но полотенце...

Возьми себя в руки, в очередной раз приказала себе Эмили.

Хороший совет. Она — взрослая женщина. Беременная женщина. Она не должна вести себя как подросток. Глубоко вздохнув, она спокойно перечислила ему все причины, по которым они должны спать порознь.

Так же спокойно Ник отмел их все. Он был неумолим. Он даже взял простыню у нее из рук и положил обратно в шкаф. Мягко заставив ее пройти в хозяйскую спальню, он поцеловал ее.

— Я скоро приду. Не помешает, если я почитаю немного?

Эмили покачала головой, сама удивляясь смешанному чувству облегчения и разочарования. Если Ник собирался читать, то, значит, в его планы не входило соблазнять ее.

Сняв пеньюар, она забралась под одеяло. Чувствуя усталость, она надеялась уснуть до того, как он придет... Или по крайней мере она притворится спящей.

Дом погрузился в ночную тишину, прерываемую только чуть слышным шорохом переворачиваемых страниц книги по деторождению, которую внимательно читал Ник. В амнезии тут дело или нет, но он все узнавал впервые.

«Тебе никогда не нравилось вникать в «женские» проблемы», — вспомнил он слова Эмили.

Он даже поежился от неприязни к себе прежнему. Неудивительно, что Эмили усвоила поведение матери-одиночки. А почему бы и нет? Он ведь все время разъезжал по делам, так что вряд ли мог быть примерным мужем. Вообще это чудо, что Эмили согласилась выйти за него замуж.

Эмили. Дорогая, любимая Эмили.

Она лежала рядом с ним на кровати и ровно дышала, положив руку под щеку. На жене была голубая шелковая ночная сорочка, под которой ясно угадывались все изгибы ее тела. Он чуть язык не проглотил, когда увидел Эмили в ней.

Слабая улыбка тронула его губы, когда он вспомнил, как серьезно она доказывала необходимость спать в разных комнатах.

Разумеется, он отказался.

Какие бы ошибки они с Эмили ни совершили в прошлом, он не намерен усугублять их. Женатые люди спят вместе. Точка. Отдельные кровати могут разделить людей.

Я побеспокою тебя, если мне вдруг станет плохо, говорила она.

Ну а почему она не должна беспокоить его? Она же носит его ребенка.

Ник опять взялся за книгу. Специалисты утверждали, что беременные женщины либо становятся особенно сексуальны, либо секс перестает для них существовать вовсе. То и другое совершенно нормально — все зависит от женщины. Если женщина теряет всякий интерес к сексу, то это может быть вызвано разными причинами — например, физическим недомоганием или боязнью за ребенка.

Ник снова посмотрел на Эмили. Она боялась за ребенка, он уже это знал. Что касается того, тянет ее к нему или нет, то сегодня вечером он был уверен, что тянет.

Ему не надо было читать книгу, чтобы понять: поведение беременной женщины непредсказуемо. Он вспомнил, как кто-то говорил: «Вы даже не представляете себе, что они могут сказать или сделать!»

И похоже, этот «кто-то» был прав. Значит, он должен быть максимально внимателен. Максимально терпелив. Он должен оказывать Эмили максимальную поддержку. Все по максимуму. Скорее всего, Эмили и до его травмы вела себя странно.

Да, вполне возможно.

Он тихо вздохнул и положил книгу на прикроватную тумбочку. Прохладный ночной ветер дул сквозь открытое окно — Эмили сказала, что не может спать без свежего воздуха. Ник накрыл одеялом ее плечи. Почти тут же она отбросила одеяло.

— Почему ты не хочешь, чтобы я о тебе заботился? — прошептал он. — Я никогда не брошу тебя.

Эмили задрожала, ее губы беззвучно шевелились. Ник положил руку ей на живот, мягко погладил.

— Пожалуйста, разреши мне позаботиться о тебе, — продолжал он тем же тихим голосом.

Он выключил ночник и нырнул под одеяло рядом с женой. Лунный свет проникал в комнату сквозь тюлевые занавески и серебрил волосы Эмили. Сейчас она походила на ангела больше, чем когда-либо. Он обнял ее и накрыл одеялом.

Ему показалось, что Эмили на мгновение замерла, потом расслабилась в его объятиях, ее тело вновь стало мягким и нежным. Ее грудь касалась его груди, и он чувствовал напряжение ее сосков.

Ангел?..

Да. Самый сексуальный ангел на свете.

Она положила колено на его бедро, и он тихо застонал. Ему предстояла долгая бессонная ночь.

— Большое спасибо. — Ник бросил полотенце в раковину и повернулся к жене.

Эмили посмотрела на него и опять принялась чистить плиту. Поверхность ее была абсолютно чистой, он не понимал, зачем Эмили тратит силы.

— Как ты мог залезть на крышу? — сердито проговорила она. — Ты же знаешь, как я к этому отношусь. Так нет, тебе надо обязательно устраивать этот цирк.

— Господи! Мне кажется, ты все-таки должна быть повежливее со мной. Мало ли как грубые слова могут отразиться на моем здоровье. Ты должна выбирать выражения.

— Выбирать выражения? Ты смеешься. Да, тебе ведь все смешно, Ник. В этом-то все и дело. Залезть на крышу, заняться любовью... Даже амнезия — это тоже тебе смешно.

— Мы же договорились — не ворошить старое.

— Это не старое, а новое. — Она посмотрела на него глазами, полными гнева. — В тот день ты мог погибнуть. Или сломать себе шею. И вот ты опять полез туда же.

— Ничего же не случилось.

— Но могло случиться. А ты ведешь себя, как будто это все игрушки.

Он глубоко вздохнул.

— Я знаю, что это не игрушки. Но мне кажется, ты решила отложить жизнь до тех пор, пока ко мне не вернется память. Имей в виду, я ждать не намерен.

— Пейдж сказала, что всего через несколько дней ты будешь в порядке.

— Я понял из разговора врачей, что никто толком ничего не знает об этой самой амнезии. Могу вспомнить что-то, а могу и не вспомнить. Тем временем я починю крышу.

Тревога поглотила в Эмили все остальные чувства. Уже во второй раз Ник говорит о том, что память может и не вернуться к нему. Но если так, то между ними возможны совершенно иные отношения.

У них может быть настоящий брак...

Нет.

Она повернулась к раковине. Их брак не настоящий. Рано или поздно Ник узнает правду. А правда состоит в том, что он ее не любит. Любит, но не так...

— Пейдж говорит, что есть другие методы лечения, — сказала она, — если память не вернется естественным путем.

— Какие такие методы?

— Например, гипноз. Можно попробовать таблетки. Она не говорила тебе об этом, потому что считает, что необходимости в этом не будет.

— Ну а что такого, если память не вернется? — спокойно спросил Ник. — По словам Хэнка, я точь-в-точь прежний. Я забочусь о тебе и о ребенке. Ничего не должно измениться.

Эмили выключила воду и вытерла руки. Прошло некоторое время, прежде чем она повернулась к нему.

— Все уже изменилось. Но нам не следует сейчас принимать никаких решений. Эта ситуация временная. Долго так не будет. — Она посмотрела на Ника и безнадежно махнула рукой.

— Ну уж успокоила!

Эмили потерла рукой шею.

— Когда вспомнишь, ты все поймешь.

У него потемнело лицо.

— Я уже понял, что ты меня отталкиваешь. И не хочешь объяснить, почему. В чем дело, Эмили? Мы в самом деле женаты?

Она откинула назад голову.

— Конечно, мы женаты. Могу показать тебе свидетельство о браке.

— Конечно... — процедил Ник. Он оторвал кусок бумажного полотенца и вытер пот с лица и шеи. Он не хотел сказать ничего такого, о чем потом пришлось бы пожалеть. У них был жаркий денек. Надо бы им обоим остыть. — Объясни хотя бы что-нибудь, Ангел. Почему ты постоянно крутишь обручальное кольцо? И почему оно такое новенькое?

Эмили развела руками, в ее глазах появилось виноватое выражение.

— Я... забываю надевать его. Все время снимаю, когда готовлю или убираю. И вообще я не люблю кольца.

— Это не обычное кольцо.

— Ну да. Это своего рода символ, — фыркнула она.

— Да нет. Но странно, что даже спустя пять месяцев ты к нему так и не привыкла. — Ник пристально посмотрел на нее. Он хотел... ему было необходимо выяснить, что же происходит между ними. — Скажи мне, что ты меня любишь.

— Я... люблю тебя.

— Было бы гораздо убедительнее, если бы ты при этом смотрела мне в глаза. И если бы сказала: «Я очень люблю тебя, Ник. Мы такая замечательная пара».

Она посмотрела на него.

— Я люблю тебя. Мы замечательная пара.

Черт. Он верил и не верил ей.

— Давай свидетельство, — сказал он, сдаваясь. Ему было необходимо доказательство. Что-то вещественное, подтверждающее, что Эмили действительно его жена.

Негодующе фыркнув, Эмили все же вышла из кухни и вернулась с большим конвертом. Ни слова не говоря, она отдала конверт Нику и тут же принялась мыть дверцу холодильника. Как и плита, он мало нуждался в мытье, но Ник понимал, что таким образом она давала выход своему негодованию.

Почти нехотя он открыл конверт и вытащил свидетельство о браке.

— Жених... Николас Карлтон. Невеста... Эмили Кармайкл.

Тут же находилась и копия брачного свидетельства. С датой вроде бы все было в порядке. И с подписями свидетелей. Все было оформлено правильно. И тем не менее слишком сухо и безлико. Ни фотографий, ни засушенных цветов, никаких других сентиментальных атрибутов свадебного торжества не было.

— Нас женил судья? — спросил Ник, рассматривая подпись официального лица.

Эмили откинула со лба прядь волос.

— Да. Мы не хотели устраивать пышную свадьбу, обошлись простой церемонией. Это было наше обоюдное решение, — подчеркнула она.

Ник вспомнил свадебные фотографии в альбоме. Эмили в кружевном платье, вся светящаяся в предвкушении счастья. Цветы. Свадебный торт. И другой человек, надевающий ей кольцо на палец.

Он ощутил холодок в желудке.

— То есть мы не хотели ничего похожего на твою первую свадьбу? — произнес он медленно.

У нее от удивления открылся рот, и она подняла глаза к потолку.

— А, Хэнк, — пробормотала она.

— Нет, фотографии в проклятом альбоме.

— Что ты имеешь в виду? Я выбросила все, что относилось к моей первой свадьбе, — сказала Эмили. — Даже ради спасения жизни я бы не стала хранить фотографии Кевина. Он просто подлец.

Кевин. По крайней мере он теперь знает его имя.

— Ангел, знать не знаю про твоего Кевина, но свадебные фотографии тут. — Ник показал на лежавший на столе альбом.

— Вовсе он не мой Кевин, — проговорила она. Потом взяла альбом и открыла. У нее округлились глаза. — Жених отрезан.

— Ну да.

— Я ничего не понимаю. Это твоя... то есть... это твой альбом. Зачем тебе мои старые свадебные фотографии?

— Ну а зачем ты умалчиваешь о своем бывшем муже?

— Слушай, у тебя амнезия меньше недели. Я много о чем не успела тебе рассказать.

— Ну так рассказывай. Я весь внимание.

— Что? Ты ждешь признаний? — Эмили была готова сама ударить Ника по голове, чтобы только прекратить эти расспросы.

— Я хочу знать о Кевине.

— Кевин уже в прошлом. Он ушел из моей жизни больше десяти лет назад.

— Почему вы развелись? Ты все еще любишь его?

— Ты сошел с ума.

Вместо того чтобы ударить его или сказать что-то, о чем пришлось бы потом пожалеть, Эмили предпочла ретироваться. Она выскочила из дома и захлопнула за собой дверь с такой силой, что задрожали стекла. На улице было солнечно, но она не замечала ничего вокруг.

Ник задавал слишком много неприятных вопросов о ее прошлом. Если бы даже у них был обычный брак, Ник не имел права быть таким подозрительным. Многие люди вступают во второй брак. К тому же «настоящий» Ник знал о Кевине.

Она не делала из своего первого брака тайны, просто не любила вспоминать о нем. Собственно говоря, она уже и не испытывала ненависти к Кевину. Ее просто удивляло, как она могла быть такой наивной. Выйти замуж за подобное ничтожество! Но это случается сплошь и рядом.

Ник поймет, когда к нему вернется память.

Если она к нему вернется.

— Заткнись, — приказала она вслух своему внутреннему голосу и заметила удивленный взгляд соседки, сидевшей на крыльце своего дома. — Здравствуйте, миссис Пикеринг, — поприветствовала ее Эмили, автоматически подняв руку.

Миссис Пикеринг дернула за рукав мистера Пикеринга и что-то зашептала ему на ухо. Это была приятная женщина, у которой язык работал быстрее, чем самые современные телетайпы. Через час весь западный Вашингтон будет знать, что Эмили Карлтон начала разговаривать сама с собой.

— Эмили! — крикнул Ник.

Эмили продолжала идти по улице. С мужем она разговаривать не хотела. Она даже думать о нем не хотела. Но это, видимо, было невозможно.

— Муж, — пробормотала она испуганно. Четыре дня назад она ни за что не подумала бы о Нике как о муже. Приятель. Друг. Но не муж. Клочок бумаги не создает брак, и фантастический мир, придуманный из-за его амнезии, не превратит их в счастливую пару. Пейдж не представляла себе, о чем просит, когда сказала: «Ты должна притвориться, что вы женаты на самом деле».

Если бы только Эмили могла все ему объяснить! Но в одном Ник был прав: специалистов в области амнезии не было. Рассказав ему все, она могла навсегда лишить его памяти. Нет, так рисковать нельзя.

— Черт возьми, Эмили! — Ник догнал ее и схватил за плечи. Она отметила про себя, что, несмотря на свой гнев, он сделал это очень осторожно, стараясь не трясти и не напугать ее. Да, она могла быть довольна его заботой, если бы он заботился не только о ребенке. — Нам надо поговорить, — сказал он. — Ты не можешь просто так повернуться и уйти.

— Нам не о чем разговаривать.

— Неправда. Ангел, я знаю, как это тяжело. Я ничего не помню, а ты раздражена из-за беременности. Но...

— Я уже говорила тебе, что не люблю, когда со мной разговаривают таким тоном. Да, я беременна. Предполагается, что я сейчас более чувствительна. Но я в полном уме и здравии. Ну, или почти в полном, — добавила она, решив быть честной до конца.

Ей некуда было идти. И совершенно не хотелось ссориться с мужем на глазах у главного источника сплетен в Крокетте. А поэтому Эмили повернулась и зашагала к дому.

— Эмили, дорогая, — окликнула ее миссис Пикеринг, выбегая на улицу. — Привет, Ник. Какая приятная встреча. Я так редко вижу вас. Вы, наверное, все время в разъездах. Хотя... когда появится ребенок, вы почаще будете бывать дома.

Ник вежливо улыбнулся.

Эмили приложила руку к животу и подумала, за какие это грехи ей выпали переживания последних четырех дней? Ребенок пошевелился, как бы соглашаясь с ней.

— С тобой все в порядке? — спросил Ник вполголоса.

— Да, конечно. — Обожаю, когда вот так переворачивается вся жизнь, подумала она про себя.

— Мистер Пикеринг говорит, что в субботу к вам приезжала «скорая помощь». Что случилось? — спросила миссис Пикеринг, переводя взгляд с одного на другого. — Ничего серьезного, надеюсь?

— Нет. — Эмили в ответ тоже вежливо улыбнулась. — Ник упал с крыши и провел два дня в больнице. Но как видите, он жив и здоров.

Женщина покачала головой и похлопала Эмили по руке.

— Ох уж эти мужчины. Столько хлопот с ними. Но они этого стоят, не так ли, дорогая?

— Да... конечно, — пробормотала Эмили.

Ник улыбнулся и обнял жену за плечи.

— Становится прохладно, Ангел. Думаю, тебе пора возвращаться.

— Правильно! Зайдите к нам на чашку чая, — немедленно отреагировала миссис Пикеринг. — Понимаете, — доверительно сообщила она Нику, — поскольку ее родители живут в Калифорнии, а братья и сестры разъехались по всему свету, то мы с мистером Пикерингом считаем Эмили членом нашей семьи. Вы всегда можете рассчитывать на нас, в любое время дня и ночи.

— Вы... очень добры, — ответил Ник.

— А что касается мелких ссор... — Миссис Пикеринг хихикнула и изобразила замешательство. — Извините меня, но я заметила, что вы поругались. Все будет в порядке. Мы с мистером Пикерингом раньше тоже все время ссорились, а теперь посмотрите на нас. — Она махнула рукой в сторону своего дома. — Полное спокойствие.

Они послушно посмотрели на мистера Пике-ринга, дремавшего в теньке. Эмили-то знала, что добиться этого спокойствия мистеру Пике-рингу помогла выборочная глухота — он слышал все, кроме слов своей жены.

— Послушайте меня, молодой человек, — глубокомысленно произнесла миссис Пикеринг. — Эмили в течение нескольких месяцев будет очень обидчива, но когда вы увидите ребенка, простите ей все. Зайдите ко мне, и я многое расскажу вам о тонкостях женской психологии. Господи, как я все это хорошо помню!

Ник умоляюще посмотрел на Эмили.

Та хотела бы оставить его на растерзание сплетницы, но вспомнила, что ее тоже пригласили.

— Спасибо за приглашение, миссис Пикеринг, но мне надо немного поспать. — Она погладила живот. — Так велел доктор.

При слове «поспать» у Ника заблестели глаза, и Эмили захотелось дать ему затрещину. Ох уж эти мужчины! Могут они думать о чем-нибудь, кроме секса? Ведь только что они разругались в пух и прах, а он уже опять мечтает о постели.

Эмили продолжала деланно улыбаться до тех пор, пока они не вошли в дом. Она скрестила руки на груди и посмотрела на Ника. Но тот даже не посчитал нужным изобразить смущение. Он прислонился к входной двери и произнес:

— Тебе пора вздремнуть, Ангел.

— Я не сплю днем, и ты, черт возьми, прекрасно знаешь об этом!

— «Черт возьми»?.. Я думал, ты не допускаешь крепких выражений при ребенке. — Ник несколько раз глубоко вздохнул и оттолкнулся наконец от двери. Да, он опять огорчил ее. Он подошел к ней, одной рукой обнял ее, а другой погладил ей шею.

Эмили сурово взглянула на Ника, но он, не обращая на это никакого внимания, притянул ее к себе.

— Ты должна сказать мне, что ты чувствуешь, — прошептал он ей на ухо. — Я не могу догадаться без твоей помощи.

— Тебе не надо ни о чем догадываться. Оставь меня в покое.

— Не могу. Ты моя жена. — Он нежно поцеловал ее. — Глупо было ссориться из-за пустяков. Извини меня.

— Ник...

— Все в порядке, Ангел. — Он еще раз поцеловал ее в шею. — Я разговаривал с доктором Уэскотт... Мы не навредим ребенку. Мы будем делать все очень медленно и, если что не так, сразу остановимся. Обещаю тебе, я не сделаю тебе больно.

— Не в этом дело... я не... — Она не могла говорить дальше, она таяла от близости его теплого сильного тела.

Он еще крепче прижал ее к себе, и она почувствовала, как сильно он ее хочет. Эмили уже не могла сдерживаться, она припала к нему. Он застонал, и у них обоих земля поплыла под ногами.

Это происходит не со мной, думала Эмили. Я не могла бы позволить себе такое.

Ник страстно целовал ее в шею, Эмили вся задрожала.

Она хотела прижаться к нему еще сильнее, но мешал живот.

— Какая же я толстая, — прошептала она.

Ник погладил ее живот, смял ее шелковое платье, и... Эмили ощутила обнаженными бедрами грубую ткань его джинсов.

— Ты прекрасна, чувственна и неотразима.

— Как ты можешь такое говорить? Я становлюсь толще с каждым днем. Чувственна? Ты что-то путаешь.

— Я не путаю. Может быть, теперь я понимаю все яснее, чем прежде. Ангел... — Он поднял пальцами ее подбородок и заглянул в глаза. — Если я совершил что-то такое, что испортило наш брак, я хотел бы это исправить.

— Ничего ты не портил. Когда ты вспомнишь...

Ник пальцем закрыл ей рот.

— Не говори этого. Не думай об амнезии. Не думай ни о чем, кроме нас с тобой... здесь, сейчас.

— Пожалуйста, Ник... — проговорила Эмили между поцелуями. Она должна сдерживать его и себя до тех пор, пока к нему не вернется память. Как бы ей ни хотелось обвинить во всем Ника, но он ни в чем не был виноват. Даже в своем отношении к ее первому замужеству.

Он ухитрился прижать ее к себе еще теснее. Она вздрогнула. Помимо воли ее руки начали расстегивать его рубашку... вытаскивать из джинсов. Он был таким незнакомым. И все-таки был Ником.

— Так, — прошептал он, и тут же его руки начали ласкать и дразнить ее тело.

Теперь его не остановить...

Мысли перепутались у нее в голове, когда Ник положил ее на себя на широком диване. Он целовал ее до тех пор, пока она совсем не перестала соображать.

Но соображать надо — или потом пожалеешь об этом, внушал ей внутренний голос.

Успокойся, сердито приказала себе Эмили. Хотя знала, что внутренний голос прав. Ник не поймет, если она остановит его, но если не остановит, то оба потом пожалеют.

— Ник... — дрожащим голосом проговорила она, стараясь внести здравый смысл в создавшуюся ситуацию.

Он улыбнулся... медленной, чувственной, уверенной улыбкой.

— Да?

— Мы не должны. Я хочу сказать, Хэнк...

— Он пошел домой.

Эмили облизала сухие губы, и Ник заметил это движение. Он поднял ноги, пододвигая ее ближе. Она пристально смотрела в лицо так хорошо знакомого ей человека. Она не могла бы даже сказать, когда он отсутствовал в ее жизни. Глаза ее наполнились слезами.

— Ангел... не надо, — мягко произнес Ник. — Пожалуйста, не плачь. Что случилось?

— Я боюсь, — призналась она. — Немного...

— Меня? — Он успокаивающе погладил ее. — Или боишься за ребенка?

«Боюсь потерять тебя». Она покачала головой, не отваживаясь произнести эти слова вслух. Она никогда раньше не понимала, как много значил для нее Ник. Он был частью ее жизни.

— Что такое?

— Я... я не... — Она прикусила нижнюю губу. Эмили заметила, как лицо Ника изменилось от беспокойства. Надо было что-то придумать. Но он слишком умен, чтобы его можно было обмануть.

— Ангел?

— Я... не знаю, как мне быть. Я имею в виду, мы недостаточно долго женаты, чтобы... — Она избегала смотреть на него. — В постели... я немного смущаюсь. Это не твоя вина. — Она пожала плечами. Признание было наполовину правдой.

— А я недостаточно долго бывал здесь. — Он погладил ее по щеке.

— Я сказала, что это не твоя вина. — В ее голосе зазвучало раздражение. Как только этот человек ухитрялся вызывать в ней одновременно любовь и раздражение?

— Конечно же, моя. Неудивительно, что ты избегала заниматься любовью. Но теперь все будет в порядке, Ангел.

— Ох эти мужчины, — пробормотала она, но тут же онемела, почувствовав жар его губ на своей груди. Оказывается, он уже ухитрился снять с нее лифчик. — Мой лифчик.

— Он тебе не нужен.

— Ты просто невозможен.

Он расстегнул на ней платье и залюбовался открывшимся зрелищем. Ее груди напряглись.

— Вот видишь, сработало, — прошептал он. — Ты уже не боишься.

Она не успела ничего ответить, Ник кончиком языка провел по ее набухшему соску, и она только застонала. Когда он откинулся на подушки, она в изнеможении упала к нему на грудь. Если уж их дружба должна развалиться, то она, Эмили, по крайней мере получит наслаждение.

— Надо мне носить грацию. Ее так просто не снимешь, — сказала она.

— Не надейся на это. Я люблю преодолевать трудности.

Он начал ласкать ее грудь круговыми движениями, избегая касаться чувствительных сосков. Эмили была вынуждена закусить губу, чтобы снова не застонать. Знает ли он, что с ней творится?

Она так и не решила, правильно ли поступает, но останавливаться было уже слишком поздно.

Если бы не беременность, все могло бы быть по-другому. Но если бы не беременность, они бы не поженились. А если бы они не были женаты, то не занимались бы любовью. Ник был бы ей просто хорошим другом... с амнезией — вот и все.

Ох, до чего же сложно!

Как и их дружба.

— Доверься мне, Ангел, — шептал Ник. — Если будет больно, мы придумаем что-нибудь еще.

Эмили лежала у него на груди. «Что-нибудь еще»?.. Она же не могла сказать ему, что между ними вообще ничего не было.

Он стянул платье к ее бедрам. И коснулся кружевных трусиков.

— Очень сексуально.

— Это специальные поддерживающие трусы для беременных. Покупательницы рассказывают, что после пятого-шестого месяца носить их не очень удобно, — сказала она, дрожа от его прикосновения.

— Ты не должна носить ничего неудобного.

— Хочешь сказать, что раз я скоро стану совсем огромная, то незачем беспокоиться о красивом белье?

— Вес ребенка зависит от размеров его отца. Я крупный мужчина. А ты маленькая женщина. Конечно, ты раздашься, но это же естественно. И ты всегда будешь самой привлекательной женщиной на свете, даже если наденешь на себя мешок из-под картошки.

— Вот что я буду носить следующие несколько месяцев, — пробормотала она, — мешок из-под картошки.

— Ангел!

К своему удивлению, он услышал ее смех.

— Ладно, — сказала она. — Просто я всегда хотела иметь детей, а теперь смотрю в зеркало и думаю: я была сумасшедшая.

— Не сумасшедшая, — прошептал он. — Замечательная.

Тон, которым Ник произнес эти слова, вселил в Эмили некоторую уверенность... и напомнил ей, что она почти голая. Уж это-то Ник не проглядел.

— Подожди, пока я не начну носить лифчики для кормящих матерей, — сказала она, забыв, что Нику не доведется их увидеть. После того, что случилось сегодня, она, возможно, потеряет его навсегда. — Будешь удивляться, что ты во мне вообще нашел.

— Никогда.

— А эти трусики я надела вовсе не для тебя, — с вызовом продолжала она, желая подчеркнуть свою женскую независимость.

— Я знаю, — ответил Ник. Внезапно он сел и снял ее с колен.

Она схватила его за плечи.

— Ник?

— Все в порядке. Просто я сейчас отнесу тебя наверх. В кровати будет лучше. Тебе будет там удобнее.

— Я сама могу дойти.

Он рассмеялся и сдернул с нее платье. Оно с шелестом упало на пол.

— Я знаю, что ты можешь дойти, но я этого не хочу, — сказал Ник, подхватил ее на руки и понес наверх.

Никогда Эмили так не ощущала его мощь. Она, Эмили, вроде бы была для него легче перышка, и, когда он положил ее на кровать, дыхание его было таким же ровным. До тех пор, пока он не устремил на нее взгляд.

— Ангел, — прошептал он, — ты просто невероятно хороша.

Эмили закрыла глаза.

— Я работал и весь вспотел. Надо пойти принять душ, — продолжал он, поглаживая ее тело почти с благоговением. — Но мне не хочется расставаться с тобой.

— Ну и не надо, — прошептала Эмили. Не открывая глаз, она протянула к нему руки и почувствовала, что он ложится рядом с ней. — Не уходи от меня.

Ее желание росло с самого первого поцелуя в больнице. Может быть, это происходило из-за беременности — ведь именно его ребенка она носила в своем чреве, — но она хотела Ника. Правильно это или нет. Черт с ней, с дружбой!

Ник помог Эмили снять его рубашку и застонал, когда она расстегнула молнию на джинсах. Он хотел, чтобы все происходило медленно, но с ней это было трудно осуществить.

— Ангел, все в порядке. Успокойся, — приговаривал он. Потом поймал ее за руку.

— Ты что, не хочешь...

— Я хочу, чтобы ты не торопилась. А если ты будешь ласкать меня, медленно у нас не получится. — Он дал ей почувствовать силу своего желания.

— О, Ник... — Ее слова замерли в глубоком вздохе, когда он губами поймал ее сосок. Слегка поиграв с ним языком, Ник то же самое проделал со второй грудью. Эмили задвигалась под ним.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Ты должна мне сказать.

— Я... — Она покраснела.

— Да?

Эмили покачала головой и снова закрыла глаза.

— Скажи мне, что тебе больше всего нравится.

Он провел рукой вдоль ее тела. На ней не было ничего, кроме кружевных трусиков. Он снял их. Запах женского желания обострил все его чувства.

— Ангел? — Ник наклонился к ней, но она не смотрела на него. — Так тебе нравится? — Он снова припал к ее соскам, лаская их губами и пальцами.

Эмили вся дрожала под ним. И молчала. Он поцеловал ее живот и почувствовал слабое шевеление ребенка.

— Она толкается.

— Она?..

— Гмм. Не знаю почему, но уверен, что это девочка. Прелестная маленькая девочка, похожая на свою маму.

— О!

Ник поцеловал Эмили в губы и погрузил язык в ее рот, как человек, умирающий от жажды. Он впитывал ее вкус, зная, что еще глубже войдет в нее, но не раньше, чем узнает, что ей нравится больше всего.

— Скажи мне, — настаивал он, — скажи мне, что тебе нравится.

Он посмотрел на нее и заметил движение ее ног, ее набухшую грудь. Он вспомнил тихие звуки, которые она издавала, когда он касался ее выпуклых холмов.

— Так? — спросил он, сжимая пальцами и поглаживая бархатные соски.

Она застонала.

— Еще?

— Ник!

— Ммм...

Она вся пылала.

— Ненавижу тебя, — проговорила она.

Он снова припал к ее правой груди губами, рукой лаская левую. Эмили стонала. Ник посмотрел на нее и улыбнулся.

— Тебе нравится, верно?

Она кивнула.

— А почему не могла сразу сказать?

— Я... Мы долго знаем друг друга. Но между нами так было... не всегда.

Ник кивнул, решив, что все понял.

— Ну вот, Ангел, мы все изменили. — Он снова склонился над ней. — И тебе это понравится.

Потом Ник увлек ее в огненный вихрь страсти. Когда он наконец скользнул между ее ног, то думал, что взорвется.

— Все в порядке? — настойчиво спросил он. — В книге говорится, что так можно, но не слишком ли я... тяжелый?

Эмили судорожно покачала головой:

— Нет... Пожалуйста, Ник... сейчас. Не тяни.

Он вошел в нее. И наслаждение было настолько острым, что стерлась грань между болью и блаженством.

И он знал почему-то, что так у него не было ни с кем — ни с одной другой женщиной.

Какой-то скрипучий звук проник в его сознание. Он открыл глаза. На него тут же нахлынули воспоминания о прошлой ночи. Он улыбнулся и поднял голову.

— Эмили!

Эмили не было.

Кровать была пуста. Ник уронил голову на подушку, все еще продолжая улыбаться. Какое-то движение привлекло его внимание, он посмотрел вниз и увидел у себя под мышкой Гизи. Кот нежно мурлыкал.

— Что? Больше никаких угроз? Ни когтей, ни зубов?

Гизи облизывался с полузакрытыми глазами — живое воплощение довольства и сытости.

— Ты меня удивляешь, парень. Сегодня у тебя гораздо больше причин ревновать, чем вчера.

Гизи зевнул, устроился поудобнее и уснул. Беседовать он явно не хотел.

Кошачью породу, как женщин, подумал Ник, понять невозможно, как бы вы ни старались. Можно было поклясться, что Гизи обидится после того, как его скинули с кровати посреди ночи... и потом снова в пять утра.

Но нет.

Гизи вел себя так, как будто все вошло в свое русло. Впрочем, так оно и было.

Ник блаженно улыбался. Он потерял счет, сколько раз они с Эмили занимались сегодня любовью. Кровать, диван после того, как они перекусили среди ночи, душ...

Да, в душе было здорово. Эмили, вся мокрая, была сверху... волосы ее от воды стали бронзовыми.

Что касается памяти... Ник пожал плечами. Вернется так вернется. Не вернется — что ж! Он считал, что относится ко всему этому легче, чем Эмили. Она ужасно расстраивалась, когда он предполагал, что больше ничего не вспомнит.

Откатившись от похрапывавшего монстра из породы кошачьих, он встал с кровати с чувством полного удовлетворения. Его семейная жизнь, казалось, не оставляла желать ничего лучшего. Он надел плавки и отправился на поиски жены.

— Ангел!

— Я внизу, — откликнулась она.

Он увидел ее — в шортах и майке. Эмили занималась какой-то гимнастикой у стены. Волосы шелковым облаком лежали у нее на плечах. С помощью полотенца она поднимала и опускала левую ногу, соблазнительно изгибаясь при этом.

Зрелище было восхитительным.

Даже беременная, Эмили сохранила природную грацию. Он уселся на лестнице, наслаждаясь зрелищем.

— А тебе можно этим заниматься? — наконец спросил он.

Эмили откинула со лба прядь волос.

— Конечно. А почему нет?

— Не знаю. А если ты как-то повредишь себе?

Она сморщила нос.

— Вряд ли. Эти упражнения прописал мне акушер. Он считает, что роды пройдут легче и я после них быстрее обрету форму, если буду тренировать определенные мышцы.

— А-а.

Ник посидел еще некоторое время и почувствовал, что... плавки становятся ему тесны. После нескольких часов занятий любовью он должен бы насытиться, но у него такая классная жена! Ее теплая атласная кожа, ее горячие ласки пленили его. Он не был уверен, что сможет жить без своего Ангела.

— Ты будешь принимать ванну, когда закончишь? — спросил он хриплым голосом, предвкушая подводные игры. Эмили очень любила купаться. У них была огромная ванна с гидромассажем в прекрасно отремонтированной ванной комнате.

— Я не настолько вспотела, — ответила она.

— Я знаю.

— Ты... — Эмили вскинула глаза на Ника, потом быстро опустила голову. Занятия любовью с ним заставили ее по-новому взглянуть на себя. И на Ника. Он оказался нежным, забавным и неутомимым. Если бы ее не тяготили мысли о будущем, ночь с ним была бы просто прекрасной.

Она хотела бы жить настоящим, но от реальности никуда не денешься. В любую минуту в глазах Ника может появиться ужас, если он все вспомнит.

Это заставляло ее постоянно нервничать.

А еще она нервничала, видя его почти обнаженным. Ник не был похож на мужа. Он был похож на первоклассного любовника. Вряд ли он променял бы свою жизнь, полную путешествий и женщин, на скуку с беременной женой в старом городишке Крокетте, штат Вашингтон.

Ох, зачем она мучает себя?

— Было утреннее недомогание? — осведомился Ник, опираясь на локоть.

— Нет. Мне сегодня повезло. — Эмили закончила гимнастику и прислонилась к стене. Заметив, как Ник разглядывает ее ноги, она одернула шорты и майку. — Я... рада, что ты поспал подольше.

— Было бы лучше проснуться вместе с тобой, — тихо сказал он.

— Тогда бы мы целый день провели в постели, — ответила она.

— Да? Это здорово! Давай вернемся в спальню и притворимся спящими. — Он подмигнул ей.

Эмили бросила в него полотенцем, одновременно довольная и смущенная его вниманием и возбуждением.

— Ответ отрицательный? — спросил Ник.

Она засмеялась и покачала головой.

— Конечно. И не говори, что в таком случае снова полезешь на крышу. Мое сердце может не выдержать.

— Я и не собираюсь пугать тебя. — Он внимательно посмотрел на нее. — Ты ведь знаешь это, правда?

Эмили не сомневалась в его словах.

— Знаю.

Ник наморщил лоб.

— Не сердись, но я все время думаю о твоем первом муже.

— Зачем тебе знать о Кевине?

— Я не хочу опять ссориться с тобой, просто... я должен избежать той ошибки, которую совершил он. — У Ника был действительно озабоченный вид.

— Поверь, ты не сможешь совершить ничего подобного. Ты слишком порядочный для этого.

Он улыбнулся.

— Спасибо.

Она тоже улыбнулась, потом пожала плечами.

— Я все время думаю, какая же я была глупая и не разглядела сразу, что он из себя представляет. Но я все-таки разобралась вскоре после замужества.

— Хэнк сказал, что вы прожили только год.

— Да, что-то около года. Хотя уже через месяц я поняла, что совершила ошибку.

Эмили передернуло от нахлынувших воспоминаний. Ник соскользнул к ней с лестницы. Он посадил ее себе на колени и прижал к груди. Его большая рука нежно легла на ее живот — знак того, что он не допустит никакого вреда ни ей, ни ребенку.

— Не расстраивайся, Ангел. Не надо мне ничего рассказывать.

Эмили прижалась щекой к его плечу и почувствовала ровное, успокаивающее биение его сердца. Она знала, что «настоящий» Ник и вправду всегда заботился о ней, даже иногда надоедал ей своей братской заботой.

Но это было совсем другое.

Сейчас она чувствовала, что он разделяет и ее боль, и ее радость.

Она поцеловала его в небритую щеку. Невозможно было устоять против его обаяния, и она провела языком по утренней бородке.

— Ангел, — простонал он. И тут же его объятия стали не такими нежными. Стали страстными...

Эмили беспокоило то, что, как только Ник дотрагивался до нее, желание вытесняло буквально все мысли.

— Ты же хотел узнать о моем бывшем муже. — Она с трудом произнесла эти слова, ведь его рука уже скользнула за резинку ее шорт.

— Я не хочу расстраивать тебя.

— О... ничего страшного, — отрывисто произнесла она. — Я жила с ним потому, что считаю брак ответственным делом. Нельзя же просто все бросить и уйти, надо приложить усилия, чтобы как-то наладить отношения.

— Рад слышать это. Но что же все-таки было не так?

Эмили заколебалась.

— Он... совершил самую большую ошибку. Единственное, что я не смогла ему простить. И тогда сразу же ушла.

Почувствовав странное напряжение во всем теле Ника, Эмили подняла глаза и увидела, что его лицо потемнело от гнева.

— Он ударил тебя?

— Пытался. Он попытался это сделать, Ник. Правда, он был пьян, а я, когда не беременна, двигаюсь очень быстро.

Ник немного расслабился и погладил ее по лицу.

— Ты отлично двигаешься, особенно когда беременна.

Эмили теснее прижалась к нему. От него исходили тепло и сила.

Легкая, счастливая улыбка пробежала по ее губам.

— Ах, как ты улыбаешься, Ангел! — выдохнул Ник и стал целовать ее лоб, щеки, веки. — Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете.

— Да? — Она широко раскрыла глаза. — Значит, ты именно меня обвиняешь в амнезии? Понятно.

— Я не...

— Да, да.

— Тогда прости, пожалуйста.

— Ладно уж. — Эмили пальцем погладила темные волоски на его груди. Она остерегалась трогать его во время занятий любовью. Но ей так хотелось трогать его везде. Не сдерживаясь.

Тем не менее, как ни старалась, она не могла отделаться от мысли, что каждое прикосновение, каждое слово, сказанное шепотом на ухо, приближает ее к моменту, когда Ник вспомнит все и ужаснется тому, что с ними произошло за эти несколько дней.

Внезапно ей в голову пришла ужасная мысль: а что, если он потом сочтет своим долгом остаться, учитывая то, что между ними было?

Господи! На Эмили накатила тошнота. Это еще хуже, чем если бы он разозлился или рассмеялся. Они заключили соглашение по поводу ребенка. Она не хотела бы, чтобы Ник подумал, что она изменила свое решение и хочет от него чего-то еще.

Его глаза в упор смотрели на нее.

— Ангел...

Вдруг у него в животе заурчало. Громко. Несмотря на свои переживания, Эмили рассмеялась.

— Да уж, романтично вышло, — усмехнулся он. — Что еще я должен сделать, чтобы вернуть тебе хорошее настроение?

— Ничего. Лучше пойду приготовлю что-нибудь поесть. Что я за жена, если позволяю своему мужу умирать с голода?

Ник потрепал ее по щеке и улыбнулся.

— Ангел мой, моя любимая, ты замечательная жена, и, пожалуйста, не надо разыгрывать из себя домашнюю хозяйку. Эта роль тебе совершенно не подходит.

— Ну да, я часто готовила для тебя.

— И... часто делала... кое-что еще. — Он проговорил последние слова прерывистым шепотом.

Он легко поднялся на ноги, все еще держа ее на руках, и она в который раз удивилась его силе.

— Мне кажется, ты считаешь, что я не умею ходить, — заметила она, когда он понес ее на кухню.

— Я прекрасно знаю, что ты умеешь ходить. — Ник поцеловал ее еще раз, прежде чем опустить на пол. — Но так мы подольше не расстаемся.

Когда он вышел из кухни, Эмили несколько раз глубоко вздохнула. Если беременность делает женщин столь ненасытными, что касается секса, то неудивительно, что мир перенаселен.

— Нужно взять себя в руки, — прошептала она.

Ну и что из того, что Ник самый сексуальный, самый заботливый и самый изобретательный любовник на свете? Она вполне может прожить и без секса, если потребуется.

Правильно?

Постанывая, Эмили открыла холодильник и сунула туда голову. Но холодный воздух не помог. Не помог и запах клубники. Ник придумал необычный способ использовать клубнику. От воспоминаний у нее задрожали колени.

— Я сошла с ума, — сказала она Гизи, который в этот момент вошел на кухню и начал тереться об ее ноги. — Подожди, — приструнила она его, — ты вовсе не умираешь с голода. — Но она была рада отвлечься. И не думать о... клубнике.

И о Нике.

— Му-у-ур! — душераздирающий вопль наполнил кухню, за ним последовал еще один, даже более громкий.

— Ты что, приканчиваешь его? — крикнул Ник.

Голос донесся со второго этажа, и Эмили надеялась, что Ник пошел в спальню хоть что-то надеть на себя. Правда, он и в одежде был достаточно соблазнителен...

— Нет, — отозвалась она. — Но могу, если он и дальше будет изводить меня.

Буквально через три секунды Ник влетел на кухню. Он успел надеть джинсы, но не застегнул их. Ругаясь, он схватил Гизи. Кот повис у него на руках и замурлыкал.

— Да ладно, — сказала Эмили, — брось его. Он просто хочет есть.

— Я из него самого сделаю гамбургер, если ты из-за него упадешь.

Эмили широко раскрыла глаза и отобрала у него кота. Она почесала у Гизи под подбородком.

— Мужчины. Все вы одинаковые — злые, когда голодные. Ладно, уходи отсюда, если хочешь, чтобы я что-нибудь приготовила.

— Опусти его на пол, он слишком тяжелый, — отозвался Ник.

— Иди, иди, — приказала Эмили, но улыбка смягчила ее тон. — И не волнуйся, я с ним справлюсь. Гизи проголодался и просит поесть. Обычно он ест гораздо раньше.

Сердитое выражение исчезло с лица Ника, и он протянул руку, чтобы погладить Гизи, при этом мягко коснувшись груди Эмили.

— Ник, — простонала она.

— Знаю, знаю. — Он нежно посмотрел на нее, как бы лаская взглядом все ее тело.

Эмили качнулась к нему навстречу, но тут же взяла себя в руки. И дело было вовсе не в том, что она так долго не имела близости с мужчиной. Ей просто нравилось ощущать себя нормальной женой, привыкшей к вниманию мужа.

Реальность, а не чувственные фантазии...

Пейдж посоветовала сымитировать нормальный брак, чтобы создать для Ника «зону безопасности». Но эта зона была совсем не так безопасна для ее сердца. Для их дружбы.

Ник отступил назад.

— Я скоро вернусь, — пообещал он и вышел из кухни.

— Му-у-ур, — требовательно повторил Гизи.

Эмили опустила огромного кота на пол.

— Избалованный кот, — с любовью произнесла она. Открыла пачку кошачьего корма и наполнила его миску. — Вот. И не обвиняй меня, если когда-нибудь лопнешь от обжорства.

— Он говорит, что я вышла за него замуж, чтобы иметь ребенка!

Пейдж вертела в руках карандаш.

— Ты...

— Нет, ты можешь в это поверить? — Эмили ходила взад и вперед по маленькому кабинету. — Я вышла за него замуж, чтобы иметь ребенка... как какая-нибудь бессовестная женщина, одержимая одной только мыслью о материнстве.

Врач откинулась в своем кресле и скрестила руки на груди.

— Это то, что...

— Представь, по его мнению, я убедила себя в том, что люблю его! То есть он ясно сказал, что считает меня слабоумной идиоткой, которая согласна на все, только бы иметь ребенка.

Пейдж сжала губы.

— Ник и раньше болтал всякую чепуху, но уж такое!.. И это даже не шутка, он говорил совершенно серьезно. — Эмили положила руку на округлившийся живот и задумчиво погладила его. — По крайней мере я не считаю, что это была шутка, — уточнила она. — Клянусь, он не шутил. Ну, что ты думаешь?

Пейдж подняла брови.

— Я, впрочем, думаю, что все это уже не имеет никакого значения, — продолжала Эмили. — Что бы там ни было, он повел себя просто ужасно. Сидеть и спокойно говорить, что я вышла за него замуж, чтобы иметь ребенка!

— Ты действительно вышла за него замуж, чтобы иметь ребенка, — наконец смогла вставить Пейдж.

— Я знаю. Но ребенок ведь на моей ответственности. А эта идея о предоставлении спермы... Ник на этом настаивал, хотя сейчас ничего не помнит. И вдруг сказать такое после вчерашней ночи...

— После вчерашней ночи?

Этот вопрос заставил Эмили на минуту замолчать.

Вчерашняя ночь.

Ну вот. Надо было держать язык за зубами. Но Пейдж — врач, и она просто обязана сохранить это в тайне.

— Ты же не собираешься никому об этом рассказывать, нет? — подозрительно спросила она. — Ведь Нику не понравится, если все будут в курсе наших личных дел.

Пейдж помолчала минуту, потом подалась к Эмили и положила руки на свой письменный стол.

— Мне, конечно, все равно, — продолжала Эмили. — Он заслуживает и не такого. Но это же частная беседа, и ты на службе. Так что сейчас я жена твоего пациента, а не подруга.

— Ты называешь это беседой?

Эмили широко раскрыла глаза.

— Ладно. Прости. Помоги мне. Подскажи что-нибудь.

— Хорошо. — Пейдж бросила карандаш на стол. — Исходя из твоих слов о вчерашней ночи, я догадываюсь, что ваши отношения с Ником коренным образом изменились. А поскольку ты чувствуешь себя обиженной его обвинениями, то, значит, тебе эти отношения нравятся.

Нравятся? Вот это да!

Подруга критически посмотрела на нее и добавила:

— Как я тебе уже говорила, давно пора было...

— Это профессиональное или личное наблюдение? — Эмили упала в кресло. — Кстати, я не чувствую себя обиженной. Я разозлилась, вот и все. Что вполне естественно.

— Конечно. Послушай, если бы ты могла выбирать, то предпочла бы Ника такого, какой он сейчас?

Эмили застонала.

— Любая женщина предпочла бы... Ты не представляешь, какой он любящий и заботливый. Сегодня утром я в шутку пожаловалась, что Гизи изводит меня, так Ник влетел на кухню с таким видом, как будто намеревался избавить меня от смертельной опасности.

— И он прав. Ты должна соблюдать осторожность, чтобы не упасть, — голосом доктора проговорила Пейдж.

— Дело даже не в этом. Его заботит все: что я делаю, что я поднимаю, что я ем. От такой заботы, конечно, можно сойти с ума, но это приятно.

— Не каждая беременная женщина может похвастаться таким отношением мужа. Ник по-настоящему любит тебя.

— Он будет таким же внимательным к любой незнакомке. И потом, он думает, что мы любим друг друга, вот и разыгрывает из себя любящего мужа.

— Но...

— Разыгрывает. Это все не по-настоящему.

Пейдж посмотрела на нее.

— Но если так...

Эмили покачала головой. Она не имела права надеяться на нормальный брак.

— Я просто места себе не нахожу от мысли о том, что будет, когда у него откроются глаза и он все вспомнит. Он придет в ужас. И будет страшно смущен.

— Гмм.

— Ты же знаешь мужчин. Они ненавидят чувствовать себя смущенными.

Пейдж улыбнулась и ничего не сказала.

— Ну ладно. Самое главное, чтобы к Нику вернулась память, — решительно произнесла Эмили. — Надо рассказать ему правду.

Ник изогнулся на подушке рядом с Эмили, изо всех сил стараясь сдерживаться. Это было нелегко. Он приказывал себе быть мягким и нежным, но руки торопливо сдирали с нее и с себя оставшуюся одежду. Он весь вспотел — в нем боролись беспокойство за жену и ребенка и предвкушение наслаждения.

Он наклонился над Эмили и вдруг почувствовал, как что-то капнуло на его голое плечо. Обернувшись, он заметил, что от следующей капли погасла свеча.

— Ангел, крыша все еще протекает. Мы должны... ммм... — Слова утонули в протяжном стоне, когда она изогнулась под ним подобно золотистой кошке — вся томная и горячая. А ее руки... трогали его везде... везде.

Ну ладно. Подушка толстая, а он прекрасно удержится на руках. Или же поэкспериментировать, как он ей только что обещал?

Единственным неудобством оставалась протекающая крыша. Впрочем, было довольно тепло.

И это было так возбуждающе — заниматься любовью на веранде при свете свечей. Длинные блики ласкали шелковую кожу Эмили. Он никогда не ухаживал за ней. Может быть, она хотела бы этого сейчас?

Надо заново узнавать Эмили. Надо, чтобы она заново узнала его. Он может открыть неизвестные доселе вещи... Ник мысленно поблагодарил Пейдж за этот совет.

— Ты выглядишь таким серьезным.

— А я и есть серьезный. — Он заглянул глубоко ей в глаза. — Ты можешь положиться на меня, Ангел.

«Ты можешь положиться на меня»... Эмили почувствовала угрызения совести. Когда Ник все вспомнит, сдержит ли он это обещание?

Она решительно помотала головой и положила свою ногу на его. Все еще было странно лежать рядом с ним обнаженной и замирать в предвкушении наслаждения. Странно и... замечательно. Но если задуматься, то следовало вскочить и убежать. Ведь это Ник. Ее приятель.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептал он.

Свожу с ума? Это хорошо. Это означает неконтролируемую страсть.

Эмили обняла Ника и погладила мышцы на его спине. Вниз по позвоночнику сбегала струйка пота, и она провела по ней пальцем. Он дышал глубоко и прерывисто.

— Тебе нравится так? — прошептала она невинным тоном.

— Господи, Ангел, ты даже не представляешь, как...

Он страстно поцеловал ее в губы. Это был требовательный и властный поцелуй. Казалось, она должна была бы испугаться, но нет...

Ник сильно сжал ее груди. Эмили застонала, ее ногти впились в его спину. Эмили уже не стеснялась: обняв его за плечи, она прижалась к нему всем телом, а губами — к его губам.

Сначала он подразнил ее, играя сосками. И только когда она подумала, что больше не выдержит, он припал к ее груди жадным ртом.

Молния и гром на ночном небе не могли сравниться с фейерверком на веранде...

— Ник... — молила она, даже не зная, чего хочет.

— Я здесь, Ангел, — простонал он в ответ. — Я же говорил тебе: от тебя я никуда не уйду.

Эмили зевнула и потянулась, ощущая приятную боль во всем теле. Она не привыкла к таким бурным ночам.

Улыбка скользила по ее губам.

— Ах... какая улыбка, Ангел, — раздался голос Ника. — Ты похожа на довольную кошку.

Эмили повернулась на спину и сонно взглянула на него.

— Ты не спишь?

— Я не сплю почти всю ночь.

Легкий румянец покрыл ее щеки, потому что она прекрасно поняла, что он имеет в виду.

— Сердишься?

— Нет. Я счастлив. Я принес тебе завтрак.

Ник поставил рядом с ней поднос. Она залюбовалась, глядя на него. Знакомое щемящее чувство овладело ею. Они могут провести весь день в постели...

Нет.

Она больше не может откладывать этот разговор. Ночь любви закончилась. Она выглянула в окно и увидела, что гроза давно прошла. На небе сияло солнце. Но гроза с молнией и громом теперь всегда будет ассоциироваться у нее с этой страстной ночью.

Не думай об этом, приказала она себе.

Эмили села в кровати, закрыв простыней голую грудь.

Ник ухмыльнулся.

— Слишком поздно, Ангел. Я уже знаю, как они выглядят. Великолепно, должен сказать.

Сморщив нос и улыбаясь, Эмили тщательно обернулась простыней.

— В тебе нет никакой скромности, Николас Карлтон. И никогда не было.

— Может быть. Но все равно я тебя покормлю. — Он зачерпнул ложкой из чашки что-то розовое и протянул ей.

— Это не йогурт, я надеюсь? — спросила она. — Я не ем так рано йогурт.

— Это малиновый шербет. Очень полезно. Открывай рот.

Полезно? На завтрак? Какое невежество. Ну ладно, она съест шербет, а потом скажет ему всю правду. Больше откладывать не будет, подходящего времени можно и не дождаться.

Она открыла рот и почувствовала вкус малины.

Ник не знал, конечно, но она обожала малиновый шербет.

Отпустив простыню, она взяла ложку у него из рук и начала есть. Ник улыбнулся и стянул простыню ей на бедра. Эмили особо не возражала, пока капля холодной жидкости не упала ей на грудь.

— Ой!

Ник забрал у нее поднос и поставил на прикроватную тумбочку.

— Вот что делает беременность. Ты никогда раньше не забывалась настолько, поедая малиновый шербет.

— Никогда?..

У Эмили перехватило дыхание. Он вспомнил? Страх и смущение сковали ее. Она сидела перед ним абсолютно голая, простыня все еще сохраняла запах их бурной ночи. Эмили захотелось убежать и спрятаться.

— Ник... я...

Ник склонился над ней и языком слизал каплю шербета с ее груди.

— Шербет ни в какое сравнение с тобой не идет, Ангел. Ты гораздо вкуснее.

Ужасное сомнение закралось ей в душу. Эмили вспомнила весь вчерашний вечер.

Еда из греческого ресторана. Все ее любимые блюда. Ни одно Ник не пропустил...

Отказ обсуждать прошлое, хотя раньше он настаивал на том, чтобы она рассказала ему всю правду о квартире и о ребенке.

Ник вспоминал также о детстве, когда он, Хэнк и Гейб наводили ужас на Крокетт и красили водонапорную башню.

Неудивительно, что он показался ей совсем другим. Он вспомнил... И не сегодня утром... вчера.

Она сощурила глаза. Как ни абсурдно, но она чувствовала себя ужасно глупой и... такой злой, что хотелось кричать.

— Ник!

— Ммм...

Она оттолкнула его так, что он откатился на край кровати. Вскочив с другого края, она яростно обернулась простыней.

— Что такое, черт возьми?

— Молчи! Ты, негодяй... ты обманул меня. Как ты посмел не сказать мне, что твоя проклятая память вернулась?

Ник застонал.

— Как ты посмел прикасаться ко мне, когда прекрасно знал, что я чувствую? — Эмили негодующе смотрела на него. Как ты мог заниматься со мной любовью? — добавила она про себя.

— Дай мне все объяснить.

— Не надо ничего объяснять. Ты несчастный обманщик. Я старалась сохранить нашу дружбу, но ты послал все к черту ради того только, чтобы переспать со мной. Прекрасно. Ты получил, что хотел. Теперь можешь убираться из моей жизни. Думаю, тебе было весело.

— Все совсем не так.

— Правильно.

— Правильно, — повторил он вслед за ней. — Ты же ответила на мои чувства, Эмили. Ты наслаждалась не меньше меня. Ты не можешь это отрицать.

— Я... — Сразу она не нашла, что ответить, потому что это была истинная правда. — Причина в том, что я беременна, — сказала она, помолчав. — Отсюда и повышенная чувствительность. Биологическая особенность женщин. К тебе это не имеет никакого отношения.

— Да ладно. Ты этого хотела. — Ник широко развел руки, указывая на кровать и подразумевая все с ней связанное. — И дело не в беременности. Дело в нас. А такое влечение редкость, и я не позволю тебе этим бросаться.

— Все у тебя сводится к сексу. — Эмили достала из туалетного столика его бумажник и кинула ему. — Убирайся!

— Ангел, пожалуйста, послушай.

«Ангел». Она не думала, что сердце может сжаться еще сильнее.

— Не называй меня так.

— Почему? Ты для меня ангел, всегда им была. — Ник говорил серьезно, но ей было все равно. Он ее обманул. Как он мог?..

— Я для тебя ничто, Ник. Еще одна женщина, которую ты заманил в постель.

Его глаза потемнели.

— Ты с ума сошла. Ты моя жена, Эмили. Ты носишь моего ребенка.

— Это фиктивный брак, ты помнишь об этом?

— Ради Бога, Ангел, послушай меня.

— Нет.

Эмили схватила связку его ключей и бросила в него. Промахнулась. Ключи вылетели в открытое окно и упали во дворе.

— Убирайся! — Он даже не пошевелился, и она топнула босой ногой. — Я сказала, убирайся.

— Это ничего не решит.

Они смотрели друг другу в глаза. Эмили побледнела от боли и гнева. Она положила руки на живот. И задрожала.

Ник пробормотал что-то нечленораздельное и вышел из комнаты. Эмили быстро собрала все вещи, которые привезла из его квартиры. Они полетели вслед за ключами во двор.

— Мне все равно, что бы ты ни делала. Я никуда не пойду, — крикнул он со двора. Она выглянула из-за штор и увидела, что он ищет ключи в кустах.

Пойдешь, подумала Эмили. Она имела полное право выкинуть его из дому и именно это собиралась сделать. Надев халат, она спустилась вниз. Быстро закрыла дверь на замок и прислонилась к входной двери.

— Ангел, впусти меня.

— Убирайся! — Не выдержав, она разрыдалась. Как она могла влюбиться в Ника после стольких лет? Это невозможно.

Гормоны, решила она. Эти гормоны превратили ее в плаксивую дурочку. Она не любит его на самом деле. Через несколько дней все пройдет. Она успокоится и не будет думать о всяких глупостях.

— Ангел!

— Ммм... да?

Ник открыл дверь и улыбнулся при виде жены, лежавшей в гидромассажной ванне. Повсюду горели свечи, они золотили кожу и волосы Эмили. Она выглядела томной и очень соблазнительной.

— Кэти в порядке? — спросила она.

Он закрыл за собой дверь и присел на край ванны.

— В порядке. Просто она хотела, чтобы ее папа обратил на нее внимание.

— Она скучала по тебе. — Эмили погладила его по руке. Узел волос рассыпался, и они погрузились в воду. — Мы обе скучали.

Невозможно было устоять против приглашения, проскользнувшего в ее улыбке. Ник начал расстегивать рубашку.

— Кажется, вечность тебя не видел, — пробормотал он, с трудом веря, что прошло всего четыре дня. Его поездка была рассчитана на неделю, но он рвался домой и, работая по восемнадцать часов в день, ускорил отъезд.

Теперь он ненавидел командировки. Ничего его не интересовало, если рядом не было Эмили. Николас Карлтон, закоренелый холостяк, пустил корни в маленьком городке.

И ему это нравилось.

Он обожал двухлетнюю дочь, так похожую на свою мать — с такими же золотистыми волосами и синими глазами. Он с ума сходил от радости, что стал отцом. Но больше всего он любил... Эмили. Одиночество, прежде неотделимое как тень, осталось в прошлом.

Улыбаясь, он снял рубашку и джинсы.

— Хочешь, искупаемся вместе?

— А ты уверен, что здесь хватит места на троих?

Ник замер. Трое? Он посмотрел на стройное тело Эмили и увидел новую жизнь в ее сверкающих глазах.

Трое.

— Ангел?

— Да, — просто ответила она.

— И сколько уже?..

Эмили рассмешило выражение его лица. Он был как ребенок в ожидании чудесного подарка. Она никогда не забудет тот день, когда родилась Кэти. Ник был таким гордым. Немного испуганным и восторженным.

Совершенный отец и муж.

Сильный. Любящий. Страстный. Сверхзаботливый, но не навязчивый. Он нисколько не изменился.

— Только пять недель, — объяснила она. — Пока никаких физических изменений, — добавила Эмили, как бы комментируя сводку погоды. — А вот это интересное физическое изменение, — она пальцем провела по его синим плавкам, потом безуспешно попыталась их снять.

С тихим страстным стоном Ник нырнул в ванну. Они засмеялись, обнаружив, что в воде проблему решить не легче. Нику пришлось повозиться, прежде чем удалось освободиться от плавок.

Их тела слились.

Иногда они занимались любовью стремительно и страстно, иногда неторопливо, тая от неги.

Сегодня был день неторопливых услад.

Улыбка тронула губы Эмили. Ее всю жизнь тянуло к Нику. Беременность или амнезия здесь совершенно ни при чем.

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.