Тишину раннего утра прорезал вой пожарных сирен, и Стар немедленно свернула к обочине дороги. Мимо нее промчались несколько машин и полицейский автомобиль — они устремлялись на вершину холма, откуда поднимался столб дыма. Встревоженная Стар последовала за мигающими огнями и резко затормозила у заграждений, которые успели выставить работники аварийной службы. С замиранием сердца Стар схватила блокнот и проверила адрес: так и есть — это дом, где живет няня ее крестницы.

— О Боже, — пробормотала девушка, выпрыгивая из автомобиля.

— Извините, мисс, но вам придется отойти назад, как и всем прочим, — произнес офицер, сдерживающий толпу зевак.

— Но...

— У вас есть особые права?

Особые права... Стар только сейчас осознала, что машинально захватила с собой фотокамеру с прикрепленным к ремешку журналистским удостоверением.

— Я здесь не по работе, я только хотела узнать, жива ли Ребекка Брэдли? Я ее крестная.

Офицер поколебался, потом, повернувшись, указал рукой. Рядом с машиной «скорой помощи» стояла девочка с заплаканным лицом. Она выглядела такой крошечной и беззащитной, что у Стар больно сжалось сердце.

Бедная Бекки! Она уже потеряла родителей, хватит с этой крохи страданий, упаси ее Бог от новой беды!

Полицейский прокашлялся.

— Можете подойти к ней, только не стойте на дороге, — предостерег он.

Но Стар, не глядя на него, уже спешила к девочке. Мать Бекки была ее самой близкой подругой, хотя в течение двух лет после рождения ребенка Стар виделась с ней всего три раза: профессия фотожурналистки заставляла ее по нескольку месяцев работать за границей. Ужасно, но о гибели Амалии и Сэма она узнала уже после их похорон. Это произошло полгода назад, но Стар только сейчас получила возможность вернуться домой.

— Не плачь, не плачь, пожалуйста, — повторяла какая-то пожилая женщина, склонившись над Бекки. — Не бойся, все хорошо.

Хорошо? Брови Стар взметнулись вверх. Она быстро приблизилась к машине и присела на корточки перед ребенком.

— Здравствуй, детка, — пробормотала она.

— Доктор Брэдли придет в ярость, если вы станете фотографировать, — нахмурилась женщина. — Он терпеть не может репортеров.

Стар вздохнула и засунула в карман свою карточку.

Ной Брэдли был дядей и опекуном Бекки. Со времени своего возвращения она два раза разговаривала с ним по телефону, но разговоры вышли довольно натянутыми. Лично они никогда не встречались.

— Вы, наверное, миссис Динсдейл? Я — крестная Бекки. Я звонила вам сегодня утром.

— О... мисс Грэнджер. — Покрытое морщинами лицо женщины порозовело. — Простите. Рада с вами познакомиться.

Стар коротко улыбнулась ей и сосредоточила все свое внимание на Бекки.

— Что случилось? — спросила она ласково.

Девочка несколько мгновений внимательно вглядывалась в нее.

— Китти, — сказала наконец она, указывая в сторону дома. — Принеси мне Китти.

В ее голосе слышалась очаровательная уверенность в том, что внезапно явившаяся незнакомка сумеет найти выход из положения.

— Ты играла с киской?

— Они были в детской, — вмешалась женщина, кивая на окно второго этажа.

Стар задумчиво взглянула вверх. Огонь еще не добрался до этой половины дома, по крайней мере пожарных там не было.

— Я...

— Бекки! — В следующее мгновение девочку подхватили сильные мужские руки. Человек был довольно высокого роста, и Бекки по сравнению с ним казалась хрупкой фарфоровой куколкой. Девушка встала, наблюдая за ними. Она подсознательно оценила и широкие плечи незнакомца, и чистый мужской запах, исходящий от него. Он прижал Бекки к груди и успокаивающе погладил ее по золотистым волосам.

— Не волнуйтесь, доктор Брэдли, Бекки не пострадала, санитары уже осмотрели ее. Она не успела надышаться гарью, — торопливо проговорила миссис Динсдейл.

Стар широко раскрыла глаза. Так этот человек и есть Ной Брэдли? Он казался полной противоположностью своему веселому, беззаботному брату. Сэм был светловолосым, склонным к полноте, у Ноя же темно-каштановые волосы и атлетическое телосложение, а главное, — он разительно отличался от ворчливого чопорного доктора в очках, созданного воображением Стар после их кратких телефонных бесед.

— Пусть она сама за себя скажет, миссис Динсдейл, — негромко произнес он. — Ты хорошо себя чувствуешь, Бекки?

К удивлению Стар, девочка повернулась к ней.

— Китти! — повторила она снова.

Доктор окинул Стар внимательным взглядом. Но она не сумела угадать, какое впечатление произвела на него — хорошее или не очень, и с легкой досадой поняла вдруг, что это ее задело. Образ жизни Стар и ее профессия не располагали к романам, а недолгое замужество доказало ее полную непригодность к семейной жизни. Так что нечего приходить в волнение только оттого, что глаза у Ноя Брэдли оказались добрыми и умными.

— Что еще за Китти? — спросил доктор.

— Кажется, в доме осталась кошка, — ответила Стар.

— Это соседский котенок, — пояснила миссис Динсдейл. — Бекки все время играла с ним, и я уже собиралась спросить у вас, не возьмете ли вы его насовсем.

— Дядя Ной, Китти, — плаксиво выговорила девочка.

— Доктор Брэдли, эта особа не докучает вам? — осведомился полицейский, с которым перед тем разговаривала Стар. — Она назвалась крестной вашей племянницы.

Ной прищурился. Ему следовало бы сразу узнать Стар — она была почти столь же знаменита, как и ее работы.

— Все в порядке. Мы... знакомимся.

Офицер кивнул и тактично отошел в сторону.

— Дядя Ной, Китти!

Настойчивый голосок девочки заставил его снова переключить внимание на племянницу. Странно, что малышка так разговорилась перед незнакомой женщиной. Его вообще многое удивляло в Бекки. Он быстро понял, что растить ребенка не так просто, как лечить его. Это было одновременно хлопотным, пугающим и увлекательным занятием. Он не собирался обзаводиться собственными детьми, но Бекки удалось пробраться в его раненое сердце. Сэма нет больше, но улыбка брата перешла к ребенку, оставшемуся после него.

— Дай-ка мне посмотреть на тебя, — пробормотал он, опуская Бекки на заднюю ступеньку автомобиля. На личике Бекки появилось досадливое выражение — совсем как у взрослой.

— Я здо'ова! Где моя Китти?

Чуточку помешкав, Стар отошла от них и направилась к ближайшему пожарному. Пока доктор Брэдли убеждается, что Бекки в самом деле не пострадала, она позаботится о ее любимой киске.

— Извините...

— Посторонитесь, мэм, — обернулся к ней пожарный.

Стар насупилась, услышав противное словечко «мэм». В свои тридцать два года она выглядит еще не настолько старой, чтобы к ней обращались подобным образом.

— Э... кажется, в доме еще осталась кошка.

— Мы уже проверили здание.

— Но...

— Очень жаль, но ничем помочь не могу. Если животное найдут, его, разумеется, вынесут.

И он жестом велел ей отойти. Удержавшись от дерзкого ответа, Стар пристально вгляделась в дом. Рядом с окном, по-видимому детской, росло большое раскидистое дерево с толстыми узловатыми ветвями, свисавшими через забор до самой земли.

Это же прекрасный шанс!

Стар набрала в легкие побольше воздуха и проскользнула за машину «скорой помощи». Влезть на дерево оказалось до смешного просто — все внимание пожарных было сосредоточено на западном крыле дома. Им было некогда следить за женщиной, которая сначала вскарабкалась в кузов старого пикапа, а потом, подтянувшись на руках, забралась на нижнюю ветку. Уже поднявшись достаточно высоко, Стар вдруг обнаружила, что ее любимая фотокамера так и висит на плече. Не то чтобы она ее особенно сковывала — камера побывала вместе со своей хозяйкой в разных переделках, и Стар давно воспринимала ее как часть собственного тела. Да и лезть на дерево — это совсем не то, что прятаться во время боя от пуль. И все же... Стар поморщилась от тянущей боли в плече. Не всегда удавалось спрятаться от пуль — ее последняя командировка в воюющую страну закончилась длительным пребыванием в госпитале.

Впрочем, это пустяки. Стар толкнула оконную раму и заглянула внутрь — комната выглядела вполне безопасной, и девушка перекинула ноги через подоконник.

— Китти! — позвала она и замолчала, надеясь услышать в ответ хоть какой-то звук. Конечно, она не могла знать наверняка, что кошка до сих пор находится в доме, а если нет, ее порыв оказывался чистым донкихотством.

— Китти, Китти! — Стар обошла комнату, окликая и прислушиваясь и опять окликая. Она перевернула сваленные у стены подушки, заглянула в шкаф и тут заметила дымок, который просачивался в комнату через вентиляционное отверстие.

— Вот гадость, — пробормотала Стар, кружа по комнате и отодвигая разбросанные игрушки и стулья. Наконец она услышала слабое шипение.

— Китти!

Стар опустилась на колени и заглянула в темный угол между стеной и огромным, набитым опилками плюшевым мишкой. Из полумрака на нее сверкнули два янтарных глаза.

— Иди сюда, — ласково позвала Стар и протянула руку. Но кошка выставила когти и с быстротой молнии оцарапала ей кисть. Атака сопровождалась звуком, похожим на гудение растревоженного роя пчел. Стар решительно попыталась схватить котенка, но на этот раз пострадали уже обе ее руки, на которых мгновенно выступили бисеринки крови.

— Вот негодница, — зашипела в свою очередь Стар. — Я ухожу, но и ты пойдешь со мной.

С третьей попытки ей удалось поймать котенка за шкирку и вытянуть из убежища. Он отчаянно сопротивлялся и шипел.

— Перестань, — приказала Стар, слегка встряхивая котенка. Приподняв его, она некоторое время строго смотрела в миндалевидные глаза. Состязание характеров длилось несколько секунд, после чего животное безвольно повисло в ее руке, и Стар засунула его под жакет. Китти в отместку тут же впилась в нее когтями, но Стар не обратила на это внимания.

Когда она снова закачалась на ветке дерева, снизу раздался испуганный возглас. Краешком глаза Стар увидала Ноя Брэдли, который бежал через двор. На губах ее невольно появилась легкая улыбка.

— Сейчас же спускайтесь вниз! — Ной гневно сверлил глазами женщину, которая висела на ветке над его головой. Если она не пострадает от огня и своих акробатических трюков, то он уж точно открутит ей безмозглую голову!

— Ой! — Она внезапно взвизгнула. — Ах ты, неблагодарная тварь!

Ной моргнул. Кажется, это все-таки адресовано не ему. И кажется, ей вовсе не грозит опасность свалиться вниз в любой момент. Напротив — она передвигалась по ветке с уверенной легкостью гимнаста, а ее длинные волосы развевались по ветру, словно золотисто-коричневое знамя.

— Черт побери, — прорычал за спиной Ноя Уолкер О'Брайен, шеф городской пожарной команды. — Как она там очутилась? — Он сделала знак одному из своих людей, и тот рысцой побежал к машине. — Держитесь крепче, мисс, сейчас принесут лестницу.

Стар была уже на полпути вниз. Она раздвинула густую листву и посмотрела на них сверху.

— Не беспокойтесь, я справлюсь сама.

— Вас под замок следует посадить, — буркнул Уолкер.

Стар наклонилась ниже и послала ему обворожительную улыбку.

— Но вы же этого не сделаете!

К возмущению Ноя, шеф прищелкнул языком и покачал головой.

— Боже, да ведь это же Стар Грэнджер. Когда вы вернулись?

— Два дня назад. Сейчас у меня отпуск. Хочу навестить родителей и все такое прочее.

— И вы не можете обойтись без приключений, — усмехнулся шеф.

— Да это просто... — Но тут из-под ее жакета послышалось сдавленное ворчание, и Стар сморщилась. — Ой! Наверное, я все же воспользуюсь лестницей, а то мой пассажир принимает меня за подушку для булавок.

— Точно, у вас и руки в крови, — констатировал Уолкер.

Ной, вздрогнув, взглянул вверх. Руки Стар действительно были расцарапаны до крови. Жакет ее оттопырился, и из-за пазухи появилась пушистая головка и издала пронзительный яростный вопль.

— Я спасала котенка Бекки, — объяснила Стар. — Но он явно не ценит добра.

В этот момент принесли лестницу, и Ной решительно взялся за нижнюю перекладину.

— Я помогу ей, — объявил он твердо.

Уолкер с усмешкой уступил доктору дорогу.

— Разумеется, вы же врач.

— Да не нужна мне ничья помощь! — запротестовала Стар. — Просто прислоните лестницу к стволу, и я прекрасно спущусь самостоятельно.

Но Ной уже поднимался наверх.

— Только сумасшедшему могло прийти в голову забраться сейчас в дом, — раздраженно ворчал он.

— Как меня только не называли, — заметила Стар. — Это еще комплимент по сравнению с другими эпитетами.

— Ничуть не сомневаюсь!

— В данном случае не было никакой опасности, — уверила его Стар. — Ведь горит-то с противоположной стороны.

Но сейчас Ною было все равно, даже если бы загорелась луна. Эта Стар Грэнджер, видимо, отчаянная сорвиголова и заклятый враг благоразумия. Ей неизвестны такие слова, как «осмотрительность» и «смирение».

— Дом очень старый, — произнес он мрачно. — Он мог вспыхнуть, как спичечный коробок, и вы оказались бы в западне.

— Я всегда рискую с оглядкой.

— Доктор прав, — раздался снизу голос Уолкера О'Брайена. — Пожар в таких домах развивается непредсказуемо.

— Уолкер, пожалуйста...

Тот пожал плечами.

— Я все-таки пожарный. И я бы хотел заняться своим прямым делом, если вы не против...

— Спускайтесь же, мисс Грэнджер. — Пытаясь подавить невольную улыбку, Ной протянул руку.

— Я же сказала вам, что не нуждаюсь в помощи. И почему вообще вы до сих пор здесь? Вам давно следовало отвезти Бекки домой.

Другой рукой Ной гневно стиснул перекладину. Как смеет она критиковать его образ действий, тем более по отношению к Бекки? Эта особа не присутствовала на свадьбе лучшей подруги, даже на крестины собственной крестницы не сумела выбраться!

— Один из пожарных упал, и я оказывал ему помощь. А у вас есть возражения?

На ее лице промелькнуло какое-то непонятное выражение.

— Извините. Он сильно ушибся?

— А почему вы спрашиваете? Собираетесь написать статейку или просто сделаете несколько душераздирающих снимков?

Зелено-голубые глаза молодой женщины потемнели от обиды.

— Это несправедливо! Да, я фоторепортер, и не из самых последних. Но мне вовсе не доставляет удовольствие смотреть на человеческие страдания.

Китти в этот момент снова зашипела, словно разделяя негодование своей спасительницы.

— Во всяком случае, — продолжала Стар, — сейчас я не думала ни о какой статье. Я просто собиралась вернуть Бекки котенка.

Ной вздохнул, сознавая, что невольно выплеснул свою застарелую неприязнь к пишущей публике на Стар. Возможно, это произошло потому, что она оказалась под рукой. Но рисковать жизнью ради кошки... Кошки! Он взглянул прямо в глаза Стар.

— Любое животное способно само о себе позаботиться.

— Вы просто злитесь — потому, что сами не догадались слазить за котенком.

Доктор метнул на нее сердитый взгляд.

— Кстати, — продолжала Стар, — дверь комнаты была закрыта, и окно тоже... Бедняжка была абсолютно беспомощна.

— Беспомощна? — хмыкнул Ной. Судя по царапинам на ее руках, эта «бедняжка» имела на каждой лапе по пять отточенных кинжалов. Хуже того, он догадывался, что «беспомощная» негодяйка собирается теперь навсегда обосноваться в его доме, и эти кинжальчики будут представлять серьезную угрозу кожаной обивке. Правда, грейпфрутовый сок Бекки и арахисовое масло тоже не улучшили состояние мебели.

— Хорошо бы вам поторопиться, — посоветовал снизу Уолкер. — Меня работа ждет.

— Спускайтесь, — коротко велел Ной, очень недовольный собой. Что может быть нелепее, чем затеять подобный разговор с женщиной, да еще стоя на лестнице? Стар повисла, держась за ветку руками, и он подхватил ее за талию. Этого делать не следовало, потому что она негодующе дернулась, еще раз напомнив ему, что она женщина, с мягким податливым телом и восхитительными округлостями в положенных местах. Ее туго обтянутые джинсами бедра оказались на уровне его груди, а волосы, похожие на ароматный шелк, скользнули по его лицу. Он втянул в себя воздух. Да, так благоухают цветы жимолости в жаркий летний полдень, только настоящая жимолость и вполовину не пахнет так чудесно.

Стоп! Ной сжал зубы. Ишь разнежился!

— Я готова спускаться, но вы мне мешаете, — сдавленно произнесла Стар и выразительно шевельнулась в подтверждение своих слов. Ной сделал над собой усилие и попытался не замечать того, что она задевает его бедрами. Но до конца ему это не удалось. Тогда он принялся думать о царапинах на ее руках. Их необходимо хорошенько продезинфицировать и перевязать.

Но пока они, ступенька за ступенькой, спускались вниз, мысли его все-таки оставались чисто мужскими...

А Стар старалась не прислоняться к лестнице, оберегая котенка, который продолжал громко сетовать из-под ее жакета, и поэтому ей поневоле приходилось прикасаться к Ною. Когда они наконец достигли земли, у Ноя болели челюсти — так сильно он сжимал их.

Пока они шли к машине «скорой помощи», Стар расстегнула жакет и отцепила взъерошенного котенка от своей рубашки. Увидев свою любимицу, Бекки устремилась к ним навстречу.

— Мой! — Она протянула руки, и Ной понял, что кожаная мебель обречена. Китти только что обрела новый дом.

— Подожди-ка, детка. — Стар присела перед девочкой, крепко держа руками кошачьи коготки.

— Осторожно, Бекки, — предостерег Ной. — Киска немного сердится, будь с ней поласковей.

Бекки наклонилась и несколько раз крепко провела ладошкой по голове котенка.

— Вот так, — проговорила она. Котенок громко замурлыкал и в экстазе зажмурился.

— Теперь он мурлычет, — пробормотала Стар. — Замечательно. Почему же он этого не делал, когда я спасала ему жизнь?

— Побудьте пока с Бекки, — попросил Ной миссис Динсдейл. — Мне надо осмотреть раны мисс Грэнджер.

Стар передала котенка няне и последовала за доктором к распахнутым дверцам машины. На ее губах играла загадочная улыбка.

— Дайте взглянуть, — сказал Ной, протягивая к ней руку.

— Нет, пусть лучше этим займется вот он, — кивнула Стар на врача «скорой помощи».

Ной раздраженно выдохнул воздух.

— Я тоже неплохой врач.

— Не сомневаюсь. Но я все-таки предпочитаю его.

— О, ради Бога!

Ной отошел в сторону, позволив врачу «скорой» сделать свое дело. Тот умело обработал царапины и спросил, указывая на красные пятна, которые виднелись на ее рубашке под распахнутым жакетом:

— Вы запачкали это руками?

Впервые Стар заметно смутилась.

— Не совсем... Китти немного нервничала, когда я вылезала из окна. Ничего страшного, об этом я сама позабочусь.

Она поспешно застегнула жакет на все пуговицы и покосилась на Ноя, и он тут же вспомнил, как соприкасались их тела, пока они спускались по лестнице.

— Мы можем войти в машину, если желаете, — предложил врач.

— Нет, этим я займусь попозже.

— Царапины, оставленные кошкой, легко воспаляются. Может, вас осмотрит доктор Брэдли? — вкрадчиво заметил врач.

— Никаких осмотров не нужно.

Ной досадливо махнул рукой. Может быть, она обижается? Он и правда был не слишком любезен, когда она звонила ему, спрашивая разрешения взять Бекки к себе на выходные. Но его племянница еще не вполне привыкла жить без родителей, и он не хотел, чтобы ее распорядок дня был нарушен вечно отсутствующей крестной, у которой вдруг явилась прихоть навестить девочку. Может быть, отказ Стар принять его помощь объясняется этим?

— Нам надо поговорить. Сядьте, — буркнул он, указывая на широкую ступеньку автомобиля.

Врач «скорой помощи» с усмешкой сказал, что ему необходимо перекинуться парой слов с шефом пожарной команды. Они и не заметили, как остались вдвоем.

— Но я не...

— Сядьте! — Ной положил ладони на плечи Стар и слегка подтолкнул к ступеньке. Она вздрогнула и отвела назад левое плечо. Он обеспокоенно поджал губы.

— Что случилось?

— Ничего.

— Солгите более правдоподобно.

Стар вздохнула.

— Это давняя рана, почти зажившая. Я чувствую себя превосходно. Мне не нужен доктор, чтобы смазать йодом пару царапин, это нелепо.

— Мне все же непонятно, — произнес Ной, стараясь говорить спокойно. Но это давалось ему с трудом, поскольку его обычная рассудительность куда-то улетучилась. — Думайте обо мне как о докторе, а не как о мужчине.

На губах Стар снова возникла все та же непонятная улыбка.

— Как о докторе? Но я ведь не ваша пациентка, а вы — не мой лечащий врач.

— Вы вообще не доверяете врачам?

— Нет, почему же?

Ной потер лоб. Стар Грэнджер действовала на него одуряюще — он с каждой секундой терял ясность мысли.

— Так в чем же дело, мисс Грэнджер? — спросил он осторожно.

Она медленно придвинулась к нему.

— Можете называть меня просто Стар. — В ее зелено-голубых глазах отразилась целая гамма чувств. — Есть веская причина, по которой я не хочу, чтобы вы были моим лечащим врачом.

— О! И какая же?

Прохладные пальчики скользнули по его подбородку.

— Считается, что поступки говорят красноречивее слов... наверное, мне лучше продемонстрировать эту причину.

И она на миг прикоснулась губами к его губам. Ноя бросило в жар.

— И что это должно означать? — Его голос прозвучал напряженно и хрипло. Меньше всего он ожидал от этой строптивицы поцелуя.

— Мне кажется, что все и так ясно. Но, видимо, придется сделать еще одну попытку.

Мгновение спустя она прильнула к нему, и его окутал теплый запах жимолости. Будучи не в силах устоять, Ной погрузил пальцы в мягкий шелк ее волос и притянул ближе. Ее губы имели вкус диковинных плодов, и вся она была непонятной и возбуждающей. Ну конечно же, он догадался, что она собиралась этим сказать. Американская ассоциация врачей не одобряла поцелуев между докторами и их пациентами. Стар не хочет, чтобы он лечил ее. Они стали просто мужчиной и женщиной, которые целовались на виду у всей пожарной команды Астории. И его это почему-то мало трогало.

Прошла целая вечность, прежде чем Стар отодвинулась от него.

— Мы еще увидимся, доктор Брэдли, — быстро проговорила она и, круто повернувшись, удалилась прочь.

Глядя ей вслед, Ной даже рот приоткрыл от изумления.

— Черт возьми, — пробормотал он и помотал головой, чтобы отогнать от себя дурманящий аромат. Стар Грэнджер имела все необходимые данные, чтобы лишить покоя любого мужчину. Но Ной вовсе не был расположен увлекаться кем бы то ни было, особенно журналисткой, которая колесит по земному шару и рискует жизнью в погоне за сенсационными снимками. Тем более что эпизод этот не имеет ровно никакого значения. Стар, вероятнее всего, поцеловала его от избытка адреналина в крови. Ной вообще-то не считал себя особенным занудой, но все же он едва ли тот мужчина, который способен заинтересовать женщину, живущую в таком бешеном ритме. Здравый смысл повелевал ему забыть о чувственном огне, вспыхнувшем в тревожных глазах Стар.

Ной развернул утреннюю газету и, ахнув, резким движением опустил на стол чашку с кофе. На первой полосе красовалась фотография старого дома миссис Динсдейл, окруженного пожарными. Но расстроило доктора вовсе не сообщение о пожаре. Скверные новости разместились на обороте страницы, где история получила развитие. Вторая статья была посвящена одной из самых знаменитых жительниц Астории — Стар Грэнджер.

— Проклятые репортеры, — проворчал он, яростно стискивая газету.

Вслед за фотографией Стар, которая улыбалась рекламной улыбкой, шел снимок, где Стар и Ной стояли у машины «скорой помощи» и... целовались.

Надпись внизу гласила: «Местный доктор приветствует фотожурналистку, победившую в профессиональном конкурсе». Великолепно, просто великолепно! Только этого ему сейчас недоставало! Ной не помнил, как началось объятие, но в его памяти запечатлелось ощущение прижатого к нему женского тела, запах жимолости и дразнящий вкус ее губ. Да, и глаза ее переливались голубым и зеленым, и на Бекки она смотрела очень ласково. Эти воспоминания не давали ему спать всю прошлую ночь.

Стар Грэнджер оказывает на мужчин поистине губительное воздействие. Ной бессчетное число раз запрещал себе думать о ней, но она каким-то неведомым путем снова прокрадывалась в его мысли. И дело было не только в ее привлекательной внешности — он знавал женщин и покрасивее Стар. Но ни одна из них не производила на него такого сильного впечатления.

Ной откинулся на спинку стула и потер виски, радуясь, что сегодня суббота и не надо никуда идти.

Год назад Ноя Брэдли ничуть не обеспокоило бы, если бы его застали целующимся с хорошенькой женщиной, но год назад он не стремился сохранить за собой опеку над племянницей. Теперь ему меньше всего хотелось навлечь на себя подозрения в легкомыслии. Дед и бабушка Бекки со стороны матери придерживались поистине пуританских взглядов на мораль. К счастью, Сэм и Амалия составили не совсем традиционное завещание, недвусмысленно объявлявшее, что опекунство доверяется Ною Брэдли в случае, если с ними что-то случится.

— Тебе надо поменять сигнальную систему, — раздался голос за его спиной. — Любой может вывести ее из строя голыми руками.

— Черт побери! — Ной вскочил на ноги и, стремительно обернувшись, уставился на вошедшего. Им оказался Рейф Маккитрик, дядя Бекки с материнской стороны.

— Ты сам поставил эту дурацкую сигнализацию, значит, прекрасно знаешь, как ее сломать. Ты ко мне по делу?

— Нет, я на минутку, у меня деловая поездка по побережью.

— Рад слышать.

Рейф дернул уголком губ, скрытых под усами, — это была его обычная манера улыбаться.

— Бекки уже проснулась?

— Нет еще. — Ной испытывал некоторую неловкость оттого, что держался так сухо, но он не симпатизировал никому из семейства Маккитрик, включая Рейфа. Его собеседник только кивнул и протянул газету, которую принес с собой. Она была свернута так, что компрометирующая фотография находилась как раз сверху.

— Родителей это несколько огорчило. Я решил, что ты должен знать.

Ной раздраженно взмахнул рукой.

— Мы ведь не выходим украдкой из какого-нибудь злачного отеля. И между прочим, Стар Грэнджер получила Пулитцеровскую премию.

Рейф неопределенно пожал плечами.

— Так вот насчет Бекки... Ты не думаешь, что тебе следует жениться? Девочке нужна мать.

— Что?

— Я говорю о женитьбе. Это такой обряд с кольцами. Лично я не считаю это необходимостью, но так тебе легче было бы наладить отношения с родителями. Их больше всего не устраивает как раз то, что ты холостяк.

— Ошибаешься, — возразил Ной. — Больше всего их не устраивает то, что нас с Сэмом растил отец-одиночка, который потом спился и безвременно умер. Мы, не в пример вам, не можем похвастаться утонченным воспитанием и благородными предками. А что касается моей женитьбы, то в брак я вступлю только тогда, когда сам сочту это необходимым.

— Ну что же, как угодно.

Долгое время после ухода Рейфа Ной смотрел в пустое пространство перед собой, а кофе тем временем остывал на столике. Ной не думал, что Маккитрики смогут забрать у него Бекки, для этого им пришлось бы доказывать его несостоятельность в суде. Но все же Ноя снедала тревога. Они были людьми влиятельными в газетном бизнесе и могли выставлять на осмеяние все, чего не одобряли.

«Это несправедливо»!

Ной вздрогнул — ему показалось, что он слышит голос Стар Грэнджер. Рассудком он понимал, что она не похожа на тех любопытных, пронырливых репортеров, выворачивающих правду наизнанку, с которыми ему приходилось иметь дело после гибели Сэма: предполагалось, что именно по вине Сэма упала и разбилась двухмоторная «сессна» — то ли не справился с управлением, то ли не рассчитал высоту.

Он мрачно посмотрел в окно. Задней стороной дом был обращен к океану, правее виднелось устье реки Колумбии. Прекрасный вид, прекрасное здоровое место. Но Маккитриков это не удовлетворяло. Им всех хотелось подстричь под одну гребенку.

Что-то мягкое и теплое коснулось его ноги. Бекки — растрепанная, заспанная, в пушистых тапочках. Не говоря ни слова, девочка забралась к нему на колени и прислонилась головкой к груди. У Ноя дрогнуло сердце. Он отвел влажные кудряшки, упавшие на ее лоб. Легко играть роль доброго дядюшки, а вот научиться быть отцом гораздо труднее. Бекки пачкала бананами его костюмы, наливала овсянку в щель для компактных дисков. Она не отличалась разговорчивостью, и он не мог угадать, о чем она думает. Самым любимым ее словом было «нет», и это его серьезно тревожило. Но он смертельно боялся ее потерять.

Одевая Бекки, Ной думал только об одном. Утренний туалет девочки все еще давался ему с трудом, и к окончанию всех процедур ее спальня обычно напоминала район, пострадавший от стихийного бедствия. Ной не предполагал, что двухлетняя малютка умеет разбираться в одежде, но Бекки оказалась привередливее, чем любая из нью-йоркских манекенщиц. Сегодняшний день не был исключением. Розовое платье она сразу категорически отвергла и потребовала свитер «с кисками». Когда Ной нашел свитер, она передумала и захотела что-то другое. Поскольку она еще не умела ясно выражать свои прихоти, Ной принялся вынимать из шкафа по очереди все ее наряды, пытаясь понять, чего же она хочет. И конечно, в конце концов, когда шкаф и комод полностью опустели, Бекки окончательно остановилась на розовом платье.

Завершив процедуру одевания, они направились на кухню, и Ной несколько раз втянул в себя воздух. Все самые умные воспитательные теории на свете не стоили выеденного яйца, когда приходилось иметь дело с упрямой двухлетней принцессой.

Терпение. Ему надо только запастись терпением. Возможно, причуды Бекки объяснялись резкой переменой в ее жизни. Потеря Сэма и Амалии тяжело отразилась на них обоих. Только Ной приготовился выдержать очередную битву по поводу того, что приготовить на завтрак, как зазвонил телефон.

— Алло?

— Вы, кажется, запыхались? — раздался в трубке мелодичный голос Стар Грэнджер, и Ной немедленно весь подобрался. — Как поживает Бекки? Вчера она не слишком перенервничала?

— Э... здравствуйте, мисс Грэнджер. Нет, с Бекки все в порядке.

— Вы вроде бы собирались обращаться ко мне по имени.

— Я вообще не собирался обращаться к вам, — отрезал Ной. Он и вправду не имел намерения встречаться с ней, несмотря на всю ее привлекательность. Слишком она была изменчивой. Непредсказуемой. В этой женщине всего через край.

Стар рассмеялась в ответ, словно он сказал что-то забавное.

— Я бы хотела повидать Бекки. Вчера после всех злоключений уже не оставалось времени для визита.

— Гм, — промямлил он.

— Можно зайти к вам сегодня после двенадцати?

Ной неловко переступил с ноги на ногу.

— Думаю, лучше на следующей неделе.

Наступила продолжительная пауза.

— Я пробуду в городе недолго. Сейчас у меня отпуск, а потом придется вновь вернуться к работе.

— Я не знал, что вы в отпуске.

— Что вы хотите сказать? — спросила Стар, и в ее голосе послышалось раздражение.

— Ничего. Вот только... откуда вдруг этот внезапный интерес к Бекки? Вы даже не появились на ее крестинах — вас кто-то заменил тогда.

Стар тяжело вздохнула.

— Мы ведь уже обсудили это, когда я звонила вам первый раз. У меня была срочная командировка. Я все объяснила Амалии и Сэму, и они меня поняли.

Ной скрипнул зубами. Прекрасно. Амалия и Сэм, может, ее и поняли, а вот ему это дается с трудом.

— Это всего лишь один из ваших минутных капризов, — буркнул он. — Вчера вам, например, вздумалось целовать меня на виду у всех. Вы видели сегодняшнюю газету?

Стар снова рассмеялась.

— Я так и знала, что вам это не понравится.

— Не понравится! — Он повысил голос. — Маккитрики живут всего в ста милях отсюда и следят за каждым моим шагом недреманным оком. Сейчас они, вероятно, уже подают прошение о переоформлении опеки.

— Вы просто сегодня встали не с той ноги. Они вовсе не такие ужасные.

— Неужели?

— Дядя Ной! — Маленькая ручка дернула его за брюки.

Он смущенно глянул вниз, на встревоженное лицо девочки.

— Все хорошо, малышка, — уверил он ее. — Иди поиграй с игрушками... или с Китти.

— Я не малышка, — обиженно заявила Бекки. Нижняя губа ее оттопырилась, и Ной содрогнулся. Если Бекки начинала гневаться, то делала это от души. Несмотря на ангельскую внешность, его племянница была упрямей ослицы.

— Ной... доктор Брэдли, вы меня слышите?

— Одну минуту, мисс Грэнджер.

Он наклонился к Бекки и легонько дернул ее за одну из косичек. Косичка была не слишком ровной, хотя Ной приложил немало стараний, чтобы справиться с тонкими шелковистыми волосиками.

— Ну конечно, ты не малышка, — согласился он. — Завтрак будет готов через несколько минут. Ты сможешь немного подождать?

После длительного молчания Бекки с достоинством кивнула и отошла в уголок, где Китти вертела хвостом, задумчиво разглядывая свою миску. Бекки хлопнула ее по спине, а кошка обернулась и ткнулась головой ей в ноги, так что девочка со всего размаху села на пол и рассмеялась. С Бекки котенок вел себя с необъяснимой кротостью. Ной покачал головой, выпрямился и прижал трубку подбородком.

— Стар?

— Да.

— Нам надо поговорить о Бекки. Когда можно с вами увидеться?

— В любое время, я весь день буду дома, с родителями. Они владеют магазином, который называется «Дары земли и неба», и живут в том же здании, только вход с другой стороны.

— Хорошо. Я завезу Бекки к своим друзьям, чтобы она поиграла с их детишками, и приеду к вам.

Ной записал адрес и, сдержанно попрощавшись, повесил трубку.

Может быть — чисто умозрительное предположение, — при других обстоятельствах знакомство со Стар Грэнджер порадовало бы его. А может, и нет. Смерть Сэма заставила его осознать, насколько хрупка человеческая жизнь. Не хотелось бы брать на себя ответственность за женщину, которая обращается с ней так небрежно. Пусть даже это знаменитая Стар Грэнджер.

Два часа спустя Ной поставил машину на стоянку и осмотрелся по сторонам. Магазин здоровой пищи? Подумать только, родители Стар содержат такой магазин! Он ожидал чего-нибудь совсем в ином роде. К примеру, это могла быть галерея современного искусства, эдакая изысканная — для снобов. Строго нравственное пуританское заведение, которому охотно оказали бы покровительство Маккитрики. Оставалось только удивляться, каким образом Стар Грэнджер и Амалия Маккитрик стали подругами.

Едва он вошел в ворота, как его охватило чувство нереальности. Мимо прошмыгнула парочка коричневых кроликов и скрылась в густых зарослях сада. Это напоминало Ною детские книжки Бекки — смесь «Алисы в Стране Чудес» и «Питера с хвостиком». Вдоль карнизов висели корзиночки с цветами и травами, бархатистый мох зеленел между плитами дорожки, густо покрывал камни фундамента. На крыльце нежилась на солнце мама-кошка, которую деловито сосали три котенка.

Ной осторожно толкнул входную дверь и увидел комнату, всю уставленную растениями. Свет преломлялся в мириадах кристаллов, отчего в воздухе дрожали маленькие радуги, а на стенах плясали и переливались солнечные зайчики. У окна за ткацким станком сидела женщина и разглядывала узор на ткани. Через мгновение она подняла голову и улыбнулась.

— Добро пожаловать, — произнесла она мягко.

— Э... спасибо. — Ной запнулся. Это, несомненно, мать Стар, они очень похожи — выступающие скулы, ясные зелено-голубые глаза и каштановые волосы с золотистым отливом. Только дочь излучала победную уверенность в себе, а мать светилась безмятежным простодушием ребенка.

Она поднялась ему навстречу. В домотканой юбке и свитере она выглядела необычайно утонченной.

— Не хотите чаю? У меня есть прекрасный чай из собственной ромашки. — Секунду она молчала, вглядываясь в него. — Или вы предпочитаете мяту с медом?

— О нет, спасибо, не нужно, — быстро проговорил Ной, не сумев справиться с невольной дрожью.

— Понимаю. Вы — друг моей дочери.

Ной растерянно моргнул. Она что, телепат?

— Ну... в какой-то степени.

Тем временем в дверь черного хода неторопливо вошел мужчина.

— Ты не видала семена брюссельской капусты, Мун Брайт? Я хотел прорастить их для салата.

— Блу, — ласково напомнила женщина, — ты же знаешь, что Морнинг Стар не любит брюссельскую капусту.

— Но эта совсем особого вкуса.

Блу взглянул на Ноя, у которого от такого обилия красочных имен отвисла нижняя челюсть.

— Вы пришли сюда повидать Морнинг Стар?

— Монинг Стар, — повторил он машинально.

— Она больше любит, когда ее называют просто Стар, — пояснила Мун Брайт.

Ной потер висок. Может, у него на лбу татуировка? Красная лампочка? «Внимание! Этот человек повстречал Стар Грэнджер. Теперь вся его жизнь пойдет наперекосяк».

— Как вы узнали, кого я пришел повидать?

— По костюму, — ответил Блу.

— И вы не захотели травяного чая, — добавила Мун Брайт со вздохом. — Никто из ее друзей не любит травяной чай. О Господи, да вы не тот ли человек, за которого она вышла замуж?

Замуж? Ной невольно сощурился, осознав, как мало известно ему о Стар. Узнать такое после того, как она стала причиной его бессонницы! Ему не по душе были браки, лишенные предрассудков.

— Нет, — ответил он коротко. — За меня она замуж не выходила.

Мун Брайт, кажется, вздохнула с облегчением.

— Я очень рада.

Ной не мог решить, обиделся он или тоже испытал облегчение. Женитьба на Стар Грэнджер непременно доведет любого мужчину до буйного помешательства.

— Папа, где у вас товарные чеки за прошлый квартал? — воскликнула особа, о которой шла речь, стремительно входя в комнату. По сравнению со своими безмятежными родителями она казалась сгустком энергии. — Без них я не могу прикинуть доход.

— К тебе пришли, дорогая.

Узнав Ноя, Стар широко раскрыла глаза.

— О... доктор Брэдли. Я ждала вас несколько позже.

— Доктор? — Мун Брайт печально покачала головой. — Дорогая моя, я думаю, нам надо поговорить.

— Не сейчас, мама. — Девушка рассеянно посмотрела на отца, который перебирал стоявшие на шкафу многочисленные коробки и разглядывал их содержимое. — Папа, что ты ищешь?

— Семена брюссельской капусты. Из них получаются такие пикантные ростки. Я уверен, тебе понравится.

Стар потерла затылок, словно почувствовав резкую боль.

— Я рада, что он не тот, за которого ты вышла замуж, — объявила Мун Брайт.

— Да? — Стар быстро взглянула в сторону Ноя, который мрачно сверкнул глазами, поняв, что кроме облегчения он все-таки испытывает и обиду.

— Вы не расскажете нам о мужчине, за которого вышли замуж, тем более, что я — «не тот»?

— Рассказывать особенно нечего, поскольку я уже развелась.

— Вы с Чейзом могли бы и до сих пор жить вместе, если бы не задушили себя законными узами. Это очень неестественно, запомни на будущее, дорогая, — посоветовала мать, перевела глаза на Ноя и покачала головой, явно беспокоясь, что он может оказаться этим «будущим».

— Спасибо, мама. Я, пожалуй, схожу прогуляюсь, мне хочется подышать воздухом. Попытайся все-таки найти эти чеки к моему возвращению, ладно, папа? — Она схватила Ноя за руку и потащила к двери.

Ною пришлось пробежать бегом почти два квартала вниз по улице, прежде чем ему удалось снизить скорость до более-менее нормальной. Он тихо присвистнул. «Морнинг Стар» бунтовала вовсе не против пуританского уклада, она спасалась от травяного чая и салатов из брюссельской капусты. Не в пример своим родителям, она была сторонницей консервативных обычаев. Ну и ну!

— Давайте кое-что проясним, — попросил он. — Ваше настоящее имя — Морнинг Стар?

— По документам я Стар Грэнджер.

— А что написано в вашем свидетельстве о рождении?

— Можете смеяться, если вам хочется. Мою мать зовут Мун Брайт, отца — Блу Ривер[1]. Естественно, это не подлинные имена, они выбрали их сами, стремясь точнее выразить свое внутреннее «я».

— «Мун Брайт» и «Блу Ривер» выражают их внутреннее «я»? — недоверчиво переспросил Ной.

Стар пожала плечами.

— Не придирайтесь. Сначала мама хотела назваться Авророй Бореалис[2]. Но даже отец решил, что это слишком. Они — приверженцы «Новой волны». Знаете, нетрадиционный оккультизм, кристаллы и прочее. Они были очень разочарованы, когда я выбрала иной образ жизни.

— Вы даже вышли замуж! Наверное, это было для них страшным ударом. Разве вы не знаете, что брак — основная причина развода?

Теперь пришла ее очередь помрачнеть.

— Что вам нужно, доктор Брэдли?

Ной прищелкнул языком.

— Для вас я не доктор. Ведь вы сами об этом позаботились.

Стар начала раскаиваться, что обратила внимание на Ноя Брэдли, но о том, что поцеловала его, она все же не сожалела. Если бы, целуя своего бывшего мужа, она ощущала примерно десятую долю того восторга, который испытала, целуя Ноя, ее брак продлился бы на века. Правда, они с Чейзом ни разу не оставались на одном месте вдвоем достаточно долго для того, чтобы какое-то ощущение имело шанс продлиться... включая и восторги.

— Я ведь капризна, вы сами это заметили, — нашла нужным объяснить Стар, хотя и не рассчитывала, что благоразумный доктор Брэдли посочувствует склонности к опрометчивым поступкам, доставлявшим ей немало хлопот.

— Это еще мягко сказано! — усмехнулся Ной. — Вбежать в горящий дом — нечто большее, чем женский каприз.

— Я не вбегала в дом, а влезла в него. И мне ничего не грозило. Кстати, как поживает Китти?

— Пришлось удочерить и ее. Менее чем за сутки Китти погубила шелковый галстук, без спроса съела филе горбуши и вскарабкалась к потолку по шторам в гостиной. — Ной поднял глаза к небу, словно испрашивая божественной защиты. — Когда я попытался снять ее, она катапультировалась ко мне на плечо, а оттуда приземлилась прямо на аквариум. К сожалению, крышка была как раз снята.

Стар издала сдавленный звук, и Ной нахмурился.

— Ничего смешного. Во время всей этой операции я едва не лишился уха.

— Наверное, рыбки тоже получили мало удовольствия, — уже откровенно расхохоталась Стар, представив Ноя Брэдли сражающимся с Китти за место хозяина в доме. Жалко, ее при этом не было! Она позабавилась бы от души.

— Эта чертовка расплескала воду с рыбками по всей комнате. А теперь, познакомившись с аквариумом, часами просиживает перед ним и гипнотизирует рыбок, — удрученно завершил свой рассказ Ной. — Само собой, достается на орехи и мне.

— Знакомая история, — сказала Стар уже не так весело и сжала ладони, на которых отчетливо виднелись следы, оставленные Китти.

— Давайте я посмотрю, как заживают царапины, — предложил Ной.

— Э... я... — Стар запнулась и замолчала. Ее чувства к доктору Брэдли представляли собой специфическую смесь любопытства и настороженности. — Я думала, вы сердитесь на меня, — проговорила она быстро, — из-за снимка... и всего остального.

— Конечно, сержусь. — Он снова нахмурился. — Но нельзя же допустить, чтобы вы подцепили инфекцию.

Стар проглотила комок в горле. Она предвидела опасности, которые таило в себе сближение с Ноем Брэдли. Он, безусловно, был человеком здравомыслящим и добропорядочным, но скрытый огонь в его глазах притягивал ее, вызывал ответный отклик. Ни один мужчина, в том числе и бывший супруг, не заставлял ее ощущать ничего подобного. И это делало Ноя опасным. Насколько сильна была опасность, Стар не имела желания выяснять. Она на суровом опыте убедилась, что влечение — вещь преходящая и десять секунд мимолетного наслаждения не стоят того, чтобы приводить в беспорядок постель.

— Стар!

— Хорошо, но все равно моим личным врачом вы не будете, — поспешно проговорила она.

Глупо! Став его пациенткой, она лучше сумела бы защититься от него...

— Мы просто сравним наши боевые раны.

Его неторопливая, как бы вынужденная улыбка говорила красноречивее всяких слов. Она напомнила Стар об их поцелуе. Ну что же, пусть он и кончился ничем, но как может Ной Брэдли утверждать, что поддаться капризу — это обязательно плохо?

— Если позволите, я хотел бы взглянуть на еще кое-какие места, — сказал он.

И Стар с трудом удержалась от того, чтобы не покраснеть. А ведь эту привычку она оставила в подростковом возрасте и, уж конечно, никогда не краснела из-за таких пустяков. Но Ной Брэдли не был ни подростком, ни разбитным газетчиком, он был...

— Вот. — Стар протянула свои руки ладонями вверх. Ной взял их и осмотрел заживающие царапины. Его пальцы были жесткими и сильными и в то же время достаточно чуткими, чтобы уловить ускоренное биение ее пульса.

— Неплохо, — констатировал он. — Признаков заражения нет. А как царапины на плече?

— Надеюсь, вы не станете их обследовать. — Стар попыталась высвободить свои руки.

С океана дул соленый свежий ветер и, несмотря на жаркое солнце, навевал прохладу. Но Стар чувствовала тепло, исходившее от тела Ноя. Как приятно было бы свернуться возле него калачиком в холодную ночь, гораздо приятнее, чем согреваться электрической грелкой... Нет, надо немедленно взять себя в руки. Стар досадливо сморщила нос. Все это от безделья. Она всегда занята, всегда в движении. Стар действительно могла месяцами работать в дебрях Африки, а следующие четырнадцать недель не вылезать из самолета. Когда лихорадочный ритм ее жизни замирал, она приезжала домой в Асторию, но стоило ей провести несколько дней с родителями, как жажда странствий с новой силой овладевала ею.

Неужели это ее судьба? Скитаться по земному шару, не имея собственного очага? Последнее время девушка все чаще испытывала беспокойство, хотя и не понимала его причин.

Стар вздрогнула, скорее от смутности своих ощущений, чем от холода. В следующий момент Ной снял пиджак и накинул ей на плечи. Это был рыцарский жест, который он сделал не задумываясь.

Откуда берутся подобные мужчины? Или правильнее спросить, куда они исчезают? Он ничем не напоминал практичных профессионалов, с которыми Стар встречалась во время своих поездок. Ей приходилось иметь дело и с экологами, и с браконьерами, и с чиновниками госдепартамента. Один несговорчивый старик-натуралист не желал показывать ей своих львов, пока не открыл в ней родство с семейством кошачьих. Ной был другим. Рыцарственным. Старомодным.

Правда, алчущий взгляд, каким он посматривал на нее, вряд ли подобал рыцарю.

— О чем вы задумались? — спросил он осторожно.

Стар покачала головой.

— Так, ни о чем. Я просто размышляла. Насколько мне известно, миссис Динсдейл поехала погостить к сестре, пока в ее доме идет ремонт. Может, вы позволите мне взять Бекки к нам на выходные или даже на неделю? У моих родителей много свободных комнат, и они любят детей.

Ной быстро отступил назад, и его лицо приняло отчужденное выражение.

— Очень мило с вашей стороны, но я по-прежнему нахожу это нежелательным. Бекки сейчас ни к чему менять обстановку и распорядок дня.

Стар сжала пальцы в кулаки. Она не хуже его знала, как важен для ребенка правильный режим дня. Ей самой разве не хотелось, чтобы ее родители были самыми обыкновенными людьми? Но все-таки Стар сомневалась, что побуждения Ноя начисто лишены эгоизма.

— И к тому же, — продолжал он, — вы часто и надолго уезжаете. Что хорошего, если Бекки слишком к вам привяжется? Я считаю, будет лучше для всех, если вы просто станете навещать нас время от времени.

Время от времени? Стар сощурилась.

— Амалия была моей лучшей подругой. Она хотела, чтобы я стала крестной ее дочери. Вряд ли она согласилась бы с вами.

— Если вам так дорога была Амалия, вам следовало чаще наведываться домой.

— Да, она была мне дорога. Я любила ее как сестру.

— В самом деле? — В его голосе зазвучала горечь. Стар так и ждала, что сейчас он скажет «почему»... Раз она так любила Амалию, почему не приехала на ее похороны?

Стар натянуто улыбнулась.

— Знаете, досадно, что мы с вами знакомы недавно, запас взаимной вражды у нас пока маловат.

Мгновение Ной растерянно смотрел на нее, потом рассмеялся.

— Наверное, в детстве ваш язычок доставлял вам немало бед.

— Постоянно. Но только не дома — родители считали это формой самовыражения. Они просто бредят самовыражением.

— Узнав ваших родителей, я вполне готов в это верить. А как вы сумели подружиться с Маккитриками? Сомневаюсь, что они увлекаются здоровым питанием.

Стар пожала плечами.

— Это долгая история. Мои родители познакомились с ними в колледже... Но послушайте, быть может, я не очень подхожу на роль матери, но тем не менее хочу принимать участие в жизни Бекки.

Едва эти слова слетели с ее губ, как сидящая в ней дочь Евы съежилась от страха. Стар хотела, чтобы Ной Брэдли воспринимал ее именно как женщину. Но с другой стороны, она была честна перед собой. В ее планах на будущее детям места не оставалось. Судьба Бекки занимала ее постольку, поскольку она дала обещание Амалии.

Ной бросил на нее сердитый взгляд.

— Замечательно. Два года моя племянница для вас не существовала, теперь вам вдруг вздумалось ее увидеть. Потом вы снова потеряете к ней интерес и вернетесь к вашей прежней жизни.

Стар целую минуту не находила нужных слов.

— Бекки для меня существовала. Я посылала ей подарки и виделась с ней, когда приезжала домой. Конечно, не очень часто, но у меня такая работа.

— Знаю. Да еще такая чудесная — ведь человечество не вылезает из войн и бедствий, и, таким образом, вам не грозит опасность остаться безработной.

— Вы... вы... — Находчивость решительно покинула Стар. Ей захотелось ударить Ноя, чтобы согнать с его красивого лица презрительное выражение. Но поскольку насилие исключалось, Стар произнесла курдское ругательство, которому научилась во время одной из своих поездок, и сбросила с себя пиджак прямо на розовый куст. — Идите к черту! — огрызнулась она и двинулась прочь.

— Постойте! — Ошеломленный Ной сдернул с куста свой пиджак и услышал звук рвущейся ткани. Вот досада! Деликатности у него не больше, чем у носорога. Как же теперь поправить дело? — Стар, пожалуйста, подождите! — Он догнал ее перед самым магазином и схватил за руку. Стар резко обернулась, и он успел увидеть, как гневное выражение ее лица на мгновение сменилось страдальческим. — Что с вами?

— Со мной все в порядке. — Тем не менее она потерла левое плечо. — Кошачьи царапины слегка беспокоят.

Ной вздохнул, не поверив ей.

— Послушайте, извините меня, я в самом деле хватил через край. Но я не люблю репортеров.

— Вот сюрприз! Кто бы подумал!

Ной снова вздохнул. С тех пор как погиб Сэм, он не прекращал борьбы с Маккитриками. К несчастью, Стар, оказавшаяся другом Маккитриков и крестной матерью Бекки, поневоле попала в центр баталии.

— Вас не было в стране, когда разбились Амалия и Сэм; вы вряд ли сможете понять меня.

Стар устало кивнула.

— Я не знала о том, что произошло. Мне даже не удалось поговорить с Рейфом. Он звонил сегодня утром, но я уходила гулять.

— Об этом несчастном случае очень много и не очень объективно писали. Маккитрики владеют газетными трестами и состоят в дружбе со всеми, кто хоть что-то собой представляет в Орегоне, включая губернатора.

— А они какое имеют к этому отношение?

— Самое прямое. — Ной сильно потер затылок. — Сэм им никогда не нравился. Они считали, что с его стороны было дерзостью жениться на их дочери. Может быть, Амалия рассказывала вам о той неприязни, которую они к нему испытывали?

— Они не испытывали к нему неприязни, — возразила Стар.

— В самом деле?

— Ну хорошо. Допустим, они предпочли бы видеть Амалию замужем за кем-то другим, — произнесла Стар, морща носик. — Но в основе своей Маккитрики неплохие люди.

Ной решил, что основа эта запрятана на самом дне Марианской впадины. Он набрал в легкие побольше воздуха, сознавая, что глупо верить Стар. Но ведь его брат и свояченица доверяли ей...

— Маккитрики обвинили в случившемся Сэма. Суть их претензий сводилась к следующему: если бы он не женился на их дочери, она не оказалась бы вместе с ним в том самолете, — произнес он едко.

— Мне жаль. Это, конечно, несправедливо, — прошептала Стар.

Ной отвернулся и стал смотреть на город. Внизу под холмом река Колумбия несла свои воды в океан, который сверкающей серебряной лентой тянулся через весь горизонт на западе. Тянулся через века. Ною необходимо было сознавать, что есть в этом мире нечто вечное, чего нельзя выхватить из бытия, уничтожить одним телефонным звонком, как Сэма. Ной почувствовал во взгляде Стар сострадание — но он уже с трудом переносил жалость. О его брате жалели все — друзья, сослуживцы, даже продавцы в универмаге. Все «понимали». Но разве могли они действительно понять? Он потерял единственного родного человека, который оставался у него на свете, кроме Бекки. Еще одной потери ему не вынести.

— От меня они тоже не в восторге, — добавил он резко. — Вероятно, они изменили бы свое отношение, будь я светилом в своей области, но это не так. Я обыкновенный практикующий терапевт, к тому же не играю в гольф и не стремлюсь разбогатеть за счет своих пациентов.

— В этом нет ничего плохого.

— Благодарю. Но вам никогда не убедить Маккитриков, что я подходящий опекун для их внучки.

Стар поморщилась. Амалия росла в окружении нянюшек и служанок и для своей Бекки хотела совсем другого детства. Старшие Маккитрики при всей своей порядочности родителями были никудышными.

— Ну хорошо. — Стар скрестила на груди руки и взглянула ему прямо в глаза. — Они никогда не любили Сэма, они не одобряют вашей кандидатуры, они владеют газетными трестами. Но почему из-за этого надо ненавидеть всех журналистов?

— Вы не представляете, как все это происходило. Газеты дружно обвинили в катастрофе Сэма, будто он допустил ошибку. — Ной сердито взмахнул рукой. — Не было никакой ошибки. Сэм был замечательным пилотом. А когда Бекки передали на мое попечение, репортеры принялись преследовать меня, выражая сомнения в моей пригодности на роль опекуна.

— О!.. — Стар произнесла одно только коротенькое междометие.

— Вы понимаете? — обернулся к ней Ной. — Я чувствовал себя так, словно со всех сторон окружен акулами.

— Я фотокорреспондент, — сказала Стар, — и к акулам никакого отношения не имею. Большую часть своего времени я провожу, фотографируя природу, а это совсем другое.

Ной замялся, припомнив мысли, которые пришли ему на ум этим утром. Стар уважала свою профессию. Она не согласилась бы копаться в помойках, подобно тем репортерам, которых на него напустили Маккитрики.

— Я... я прошу прощения.

— Ничего страшного. — Она повела плечами и засунула большие пальцы за ремень джинсов; и это движение напомнило Ною, как великолепно она выглядела в этих плотно обтягивающих бедра джинсах на той лестнице. Но довольно, его совесть и так изрядно обременена. Как было бы славно поговорить с братом о Стар, узнать его мнение и выслушать его шутки. Рассказать Сэму о тугих джинсах Стар и ее бедрах и пожаловаться на недостаток самоконтроля и излишнюю впечатлительность... Здоровяк Сэм захихикал бы и назвал его неандертальцем: женитьба превратила Сэма в степенного семьянина.

Ной мысленно одернул себя. Он уже далеко ушел от невинной влюбчивости, что была свойственна ему в двадцать лет. Или нет? Может, дело не в нем, а в Стар? Она интриговала его чрезвычайно. И вот она здесь, рядом с ним, совсем близко... Ной открыл рот:

— Вы знаете, что у вас очень узкие джинсы?

— Что? — Она уронила руки.

— Я просто имел в виду... что они отлично сидят на вас.

Пристально наблюдая за ней, Ной готов был поклясться, что ее щеки слегка порозовели. Конечно, это могло быть вызвано живительным ветром, струившимся с океана, — Стар не принадлежала к типу легко краснеющих женщин.

— Вы просто неандерталец!

И Ной внезапно воспрянул. Само собой, это не Сэм уязвил его, но словцо было тем же самым. А не сделаться ли им друзьями?

Пожалуй, нет... Друзьями и любовниками — быть может, но только друзьями — никогда. Платонические отношения с ней исключены, это ясно.

— Как вам удается в них работать? Они в самом деле узкие, — сказал он, улыбаясь уголками губ. — Мне непонятно, как вы в них вообще ходите.

Стар провела ладонями по бедрам, с удовольствием ощущая мягкую потертую ткань. Она любила только те джинсы, которые изношены и застираны до предела.

— Не думаю, что вас действительно интересует, в чем я хожу, но для работы я надеваю другие — просторные, широкие, с вместительными карманами.

— И правильно, а то в этих кармашках ничему не нашлось бы места, — сказал он с подчеркнутой многозначительностью.

Эти мужчины! Они все одинаковы, на каком бы языке ни упражнялись в остроумии. Но все же странно слышать такое от человека, облаченного в деловой костюм. Наверное, он надевает его по выходным. Но и в костюме Ной выглядел славным малым, а не чопорным занудой. Стар закусила губу, чтобы не рассмеяться. Ситуация, несомненно, содержала в себе комический элемент: Ной напоминал ей Маккитриков, известных своей чопорностью. Только ему она больше к лицу.

И снова Стар охватила паника. Ей не хотелось, чтобы Ной Брэдли сделался ей небезразличен. Не хотелось считать его умным, привлекательным и вообще думать о нем в превосходных степенях. И уж конечно, она не собиралась в него влюбляться. Так почему же она его поцеловала? Возможно, виной тому было кратковременное помешательство?

«Не распускаться!» — приказала себе Стар. Ее реакция на Ноя не укладывалась ни в какие рамки. Так, ее не на шутку расстроила его нелюбовь к репортерам. Но ведь она привыкла к подобному отношению и давно не принимала его близко к сердцу.

Ной взял ее руку и принялся неторопливо чертить пальцем круги на ее запястье. Стар тщетно старалась сохранять спокойствие. Какой властью он заставил ее одним своим прикосновением задрожать с головы до ног? И почему от этого прикосновения ее бросило в жар?

— Что вы делаете? — спросила она с отчаянием в голосе, увидев, как он скользнул взглядом по ее высокой груди.

— Сам не знаю, — пробормотал он. — Должно быть, у меня в голове кавардак. По вашей вине.

Стар подозревала, что кавардак вызван спором между его рассудком и мужским инстинктом. Рассудком он явно не желал заводить с ней роман, но на примитивном физическом уровне... вряд ли он был так в этом уверен. Стар натянуто улыбнулась. Это даже лестно, ведь она тоже не желает сближения. Разумеется, близкие отношения для мужчин вовсе не обязательно означают и духовную близость... Над этим следует еще поразмыслить. Но все-таки что именно его от нее отталкивает?

— Между прочим, — произнесла Стар задумчиво, — что вам во мне так не нравится? Кроме моей профессии и моих капризов. И — да, кроме того еще, что я дружу с Маккитриками.

— Хотите услышать полный перечень? — спросил он, поддразнивая ее.

— Отметьте лишь самое главное, — откликнулась она ласково.

— Э... нельзя сказать, что вы мне не нравитесь. Но у нас очень разные взгляды на жизнь. Разные ценности.

— Но вы хотите втянуть сюда и Бекки. Вы намерены диктовать мне условия наших с ней отношений.

Он красноречиво вздохнул, словно говоря: «Я очень стараюсь быть терпеливым».

— Я только предложил не менять ничего в ее жизни, хотя бы до тех пор, пока она немного не подрастет. Бекки еще слишком мала для трагедий, она нелегко привыкает к новым условиям. Я не хочу, чтобы ей причиняли огорчения. Она в самом деле может привязаться к вам, а потом... — Ной пожал плечами.

Стар помолчала. Она уважала его стремление защитить покой ребенка, хотя и находила его несколько чрезмерным. Ее не покидала мысль, что Ной просто ищет предлог, чтобы держать ее подальше от своей племянницы, а вернее сказать, /чтобы самому держаться подальше.

— Я никогда не сделаю ничего такого, что может причинить вред Бекки.

— Намеренно — конечно, нет.

— Послушайте, если вы снова намекаете на тот пожар, то повторяю вам — мне ничего не угрожало.

— Да, — произнес он нехотя, — я намекаю на пожар. И на прочие ваши безумные выходки.

Стар сверкнула глазами.

— Что вы хотите сказать?

Гм. Он вступил на опасный путь. Появились предупредительные сигналы. Горящие глаза. Вскинутый подбородок. Пухлые губы сжаты в узкую полосу, словно у строгой учительницы. У этого цветка острые шипы. Одно невинное замечание, и она уже готова наброситься на него.

— Черт побери, Стар, оглянитесь на вашу жизнь. Вы не вполне следуете общепринятым правилам.

— Вашим правилам — может быть.

— Вы нарочно не хотите меня понять! — Ной выдержал паузу, боясь сказать что-нибудь такое, о чем потом пришлось бы пожалеть. Жизнь Стар — это только ее дело, хотя ему очень хотелось пригвоздить к полу туфли этой бродяжки, чтобы она перестала испытывать судьбу. — Ваш образ жизни не вполне обычен. Большинству людей свойственно...

— Чувство ответственности? — Сейчас ее голос мог бы разрезать стекло. — Я с детства поднаторела в ответственности. Мои родители были слишком заняты собиранием кристаллов и изучением их «аур», чтобы оплачивать счета.

Ной с удивлением уставился на Стар. Он вспомнил неколебимую безмятежность Блу Ривера и Мун Брайт. Приятные люди, но немного не от мира сего. Стар, должно быть, с малых лет заботилась о них и, наверное, ответственностью сыта по горло.

— Я вовсе не собирался упрекать вас в безответственности, — сказал он миролюбиво. — Но на вашей работе вам часто приходится рисковать.

Кажется, он выразился достаточно дипломатично.

— Я очень осторожна, — возразила Стар, — и обычно не покидаю безопасной зоны. А ранили меня лишь потому, что линия фронта неожиданно приблизилась.

Ной замер.

— Вы были ранены? Когда?

— Э... — Стар замялась, — уже давно. Совсем пустяковое ранение. Я думала, вы это имели в виду, когда говорили о риске.

Сейчас Ной пожалел, что начал этот разговор. Ему приходилось иметь дело с пулевыми ранениями во время работы в городском травматологическом центре. Он тщетно пытался вспомнить, не сообщали ли газеты о ее ранении. Впрочем, с такой женщиной, как Стар, неведение — это счастье. И его личные переживания тут совсем ни при чем — просто безрассудное отношение Стар к собственной жизни оскорбляло его как профессионала.

Да, вот именно — как профессионала.

— Давайте забудем об этом, — сказал он наконец.

— Отлично.

Он протянул руку и не смог удержаться — провел пальцем по ее щеке.

— Простите, что расстроил вас.

Стар моргнула и закрыла глаза, испугавшись, что не сможет скрыть удовольствие, которое доставила ей эта ласка. Несмотря на раздражение, вызванное разговором, Ной сумел пробудить в ней женщину. А рука его тем временем двинулась дальше — он погрузил ее в волосы Стар и успокаивающе погладил ее по голове. Но это не успокоило Стар, а, напротив, возбудило. Нет, не стоит обманывать себя. Ласки мужа ее никогда не зажигали, и Стар подозревала, что это именно ей, а не Чейзу не хватает огня. Увы! Ее вовсе не тянуло попробовать все сначала.

Но было так приятно, что Ной стоит рядом и прикасается к ней. Может быть, в его силах зажечь этот огонь? «Будь осторожна», — предупредил ее внутренний голос, но прозвучал он как-то вяло, словно его слишком часто подавляли. Стар едва не застонала. Что она делает? Снова забывает о здравом смысле. Но с другой стороны, разве здравый смысл может утешить в одинокие ночи? А в последнее время ночи Стар сделались совсем одинокими...

— Для чего вы пытаетесь навести на меня чары? — пробормотала она, открывая глаза, и взглянула на него предостерегающе.

— Вы думаете, я умею чаровать? — улыбнулся Ной своей невообразимой улыбкой. Стар нахмурилась, а его лицо приняло озорное выражение. — Я хотел поцеловать вас, но, кажется, ваша мать сейчас смотрела на нас из окна.

— Не смешите, она никогда не занимается такими банальностями. — Тем не менее Стар оглянулась.

— Хотите, поспорим?

— Я не спорю по поводу неопровержимых фактов.

— Ну, может быть, это был ваш отец. Я ясно видел, как шевельнулась штора. — И он с рассеянным видом стал накручивать на палец длинную прядь ее волос.

— У вас богатое воображение.

— Нет. Но я почему-то снова почувствовал себя подростком. — Палец поднимался все выше и выше по локону.

Стар со вздохом положила на его руку свою и попробовала высвободиться. Почему он не может держаться от нее на почтительном расстоянии?

«Ты сама виновата!»

Конечно, виновата, ведь она первая поцеловала его. Но разве это дает ему право на такие вольности?

— Вы, кажется, забыли, что я вам не нравлюсь? — спросила она, когда Ной оказался совсем близко, а его рука снова легла ей на затылок. — Тем, что безрассудно рискую жизнью, и многим другим.

— Не бойтесь. Все будет хорошо, — пробормотал Ной и легко коснулся губами ее лба.

— Я вас и не боюсь.

— Ну конечно, Стар, — согласился он с досадной готовностью.

— А вот кого я ненавижу, так это самонадеянных мужчин.

— Значит, все в порядке, ко мне это не относится.

— Гм! Что вы задумали?

Ной отклонил ей голову назад.

— Хочу извиниться как следует. И... хочу проверить, не изменился ли вкус ваших губ.

Сердце Стар на секунду остановилось, потом забилось с утроенной силой. Нет! Ей не хотелось, чтобы он целовал ее. Достаточно одной ошибки, совершенной под влиянием секундного порыва. Стар была довольна своей жизнью и не хотела, чтобы ей напоминали о существовании других возможностей.

— Ной, давайте взглянем на эту ситуацию с практической точки зрения. Мы с вами ни в чем не приходим к согласию. Мы — прямые противоположности.

— Я знаю.

Стар почувствовала на лице его дыхание и подалась назад, но он не отпустил ее. Одно бесконечное мгновение они смотрели в глаза друг другу, а потом... он поцеловал ее с таким неистовым пылом, что все мысли вылетели из головы Стар. Из глубины ее горла вырвался стон и исчез в жгучем слиянии их губ. Его руки сжимали ее крепко и нежно. Полностью покорившись, Стар сама обвила руками талию Ноя и предоставила ему полную свободу. Никогда прежде не чувствовала она в себе такого жара и вместе с тем такой уверенности. Ной вызвал к жизни ураган, в центре которого находился сам — надежный, крепкий, словно безопасная гавань. Она подумала отстраненно, что для доктора у Ноя слишком развита мускулатура. Как и руки, все его тело было сильным, ловким, послушным его воле. Одно можно было сказать наверняка: Ной вкладывал в поцелуй всю душу. Каково это — быть любимой таким человеком? Если говорить не о физической близости, но о чувстве...

В ее голове зазвенел тревожный звоночек. Непозволительно предаваться глупым мечтам. Если даже Ной Брэдли и находит ее притягательной, то долго это не продлится. Рассудком он не желает иметь с ней никакого дела. Кроме того, смешно из-за одного поцелуя таять, как восковая свечка. Это все гормоны, а гормоны следует держать в узде.

«Да неужели?» — засмеялись ее гормоны.

Ладно, допустим, она не совсем права. Ной мог бы заставить усомниться любую женщину. По его телу пробежала легкая дрожь, и он опустил руки.

— Стар!

Она положила ладонь ему на грудь, голова ее кружилась.

— Мы стоим на людной улице.

— Вижу. Раньше вас такие вещи не смущали. Но в следующий раз мы выберем местечко поукромнее, обещаю вам, — серьезно заверил Ной и провел пальцем по ее влажным губам. Лицо его было одновременно сердитым и страстным. Явно не одобряя происходящее, он не сомневался, что скоро это случится вновь. Стар нахмурилась. Недавно Ной пережил сильное потрясение и еще не успел привести в порядок свои мысли. При других обстоятельствах он едва ли бросил бы на нее повторный взгляд...

Твердые пальцы приподняли ей подбородок, и Стар поняла, что смотрела на галстук Ноя — красивый шелковый галстук, модный, но неброский.

— Да?

— О чем вы думаете?

Стар провела языком по пересохшим губам и увидела, как потемнели его глаза.

— Мне не верится, что я только что целовалась с мужчиной, который по субботам надевает костюм, — проговорила она торопливо. — Вы — сама респектабельность, доктор Брэдли, возведенная в квадрат и куб.

— По крайней мере я не маньяк с топором... правда, ваших родителей это отнюдь не радует. Тут дело во мне лично или они просто не любят докторов?

— Главным образом докторов, которые общаются с их дочерью, но и врачей как таковых не жалуют, свято веруя в целительные силы природы. — Стар отступила назад и спросила, пристально глядя на него: — Итак, когда я увижу Бекки?

Ной вздохнул.

— Хорошо. Приглашаю вас сегодня к нам на ужин. В пять часов я заеду за вами.

— Нет, — поспешно возразила Стар. — Я приеду сама.

— Хотите сохранить независимость? Из-за кого вы больше нервничаете — из-за Бекки или меня, такого респектабельного господина?

Стар вскинула брови.

— Я ничуть не нервничаю. Бекки — лапочка. А поскольку я сумела справиться даже с гордыми африканскими львами, то с вами и подавно сумею.

— Звучит обещающе. Буду ждать с нетерпением.

Ной достал из бумажника визитную карточку и написал на обратной стороне адрес.

— Здесь мы живем. Это на окраине Астории, на самом берегу. Захватите с собой купальник.

— Постойте! — Стар догнала его, когда он уже открывал дверцу автомобиля. — Зачем нужен купальник?

— Чтобы принять горячую ванну.

— Ной Брэдли! Я не собираюсь ложиться с вами в постель.

— Знаю. — Кивнув, он сел в машину и пристегнул ремень.

— Я говорю серьезно, — предупредила Стар и, чтобы придать вес своим словам, стукнула кулачком по крыше автомобиля. Карточка, которую она сжимала в пальцах, напоминала белый флаг.

— Увидимся в пять. — Ной включил зажигание и махнул ей рукой.

Он уехал, и Стар со злости пнула бордюрный камень, ушибла ногу и неловко заковыляла по тротуару. Ной Брэдли — самый несносный из всех мужчин на свете.

«Знаю», — передразнила она. «Ничего он не знает. Решил, что разгадал меня, но он ошибается. У него нет ключа».

Стар повернулась и, прихрамывая, вошла в калитку, пересекла двор и открыла дверь магазинчика. Войдя внутрь дома, она по привычке глубоко втянула в себя воздух. Так Стар всегда делала в детстве, пытаясь угадать, что за стряпню подадут на обед. С годами в доме установился стойкий запах, представлявший собой приятную смесь трав, ароматических масел, дрожжей и шерсти, из которой ее мать ткала узорчатые коврики.

— Стар!

Она увидела родителей, которые рука об руку стояли на другом конце комнаты с одинаково унылыми лицами. Они дружно покачали головами.

— Он носит костюмы! — ужаснулся отец.

— Дорогая, — печально пролепетала мама. — Он врач!

Невероятно. Стар, упав на стул, расхохоталась. Ной оказался прав. Они следили за ней из окна!

Звонок в дверь раздался в тот момент, когда Ной кончил замерять температуру в ванне. На его лице отразилось невольное удовлетворение. Как раз вовремя!

Весь день он сражался с собственной совестью. То одна, то другая сторона одерживала верх, приводя десятки контраргументов. В глубине души Ной страшно хотел увидеть Стар снова. Физическое влечение — забавная штука, оно не внемлет самым рациональным доводам в мире. Но в самой Стар не было ничего рационального. За ней по пятам шли хлопоты и тревоги. Человеку здравомыслящему не следовало связываться с такой женщиной. Он, например, не собирался. Но он так хотел еще раз увидеть ее!

Ну хорошо. Ной пожал плечами. Разве они решили пожениться? Ни о чем таком нет и речи. Он широко распахнул дверь и улыбнулся Стар. Она округлила глаза.

— Вам нравится? — спросил Ной и сунул палец в одну из многочисленных дыр на своем полинявшем свитере, который явно знавал лучшие дни — лет десять тому назад, если не больше. Стар прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. Свитер Ноя был немногим лучше, чем его подрезанные выше колен джинсы с дырявыми заплатами, неровной бахромой из ниток по краям и до того затертые, что невозможно было определить их изначальный цвет. К тому же Ной был босиком и мог сойти за самого захудалого пляжного бродягу. Только те далеко не так привлекательны, как Ной с его широкими плечами, подтянутой фигурой, сильными ногами и неотразимой улыбкой.

— Это что — последний крик моды у практикующих терапевтов? — спросила Стар, овладев голосом.

— Я надеялся произвести на вас впечатление. — Он отошел на шаг и широким жестом пригласил ее внутрь. Стар неторопливо переступила порог, пытаясь не выдать своего любопытства. Еще снаружи она отметила, что дом Ноя несколько отличается от других домов на побережье. Он стоял особняком, спрятавшись за группой деревьев, которые уцелели во время строительства. Почти все прочие коттеджи торчали как оттопыренные большие пальцы, желавшие засвидетельствовать зажиточность и благополучие своих хозяев. Можно было не сомневаться, что и внутри эти дома оформлены с большой претензией.

Ной повел ее в глубь дома, и удивление Стар продолжало расти. Обстановка, если не считать разбросанных повсюду игрушек Бекки, была довольно строгой. Украшением служили лишь цветы в кадках и неяркие лампы под абажурами. В доме царила атмосфера покоя, и, конечно, повсюду чувствовалась мужская рука.

Ной поймал ее недоуменный взгляд и усмехнулся.

— Что вы ожидали увидеть? Холостяцкую берлогу?

— Не совсем. — Стар обвела глазами гостиную. — Мне представлялось, что преуспевающие профессионалы должны коллекционировать колумбийскую живопись или африканские предметы древности... что-то в этом роде.

Ной присвистнул и сунул руки в карманы, и Стар сквозь дыры на его свитере увидела, как гладко перекатились его бицепсы. «Держись, — приказала она себе. — Не распускай слюни из-за этого яппи[3]».

— Вы циничны, — заявил Ной. — Видимо, это связано с характером вашей деятельности.

Стар сморщила носик.

— Эту черту я, скорее, вынесла из своего детства. Мои родители — закоренелые оптимисты. Они так твердо убеждены в том, что сей мир изначально прекрасен, что я волей-неволей сделалась циничной, из одной только самозащиты.

— Теперь мне понятно. — В его карих глазах засветился огонек, отчего по телу Стар пробежала теплая волна.

— Где Бекки? — спросила она, озираясь по сторонам. За исключением шумевших за окном волн, бьющихся о береговые скалы, в доме больше не было слышно ни звука. Это показалось Стар странным.

— В детской, играет с Китти.

— Хотелось бы увидеться с ней.

Ной некоторое время смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

— Хорошо. Идемте со мной.

Стар последовала за ним. У открытой двери он остановился, и девушка, набравшись смелости, проскользнула мимо него в комнату. Она сразу увидела в уголке Бекки, игравшую со своей любимицей.

Стар присела на корточки рядом с крестницей, стараясь не выглядеть перед Ноем неискушенным новобранцем. Она не имела практики общения с детьми. Кратковременное знакомство обычно ей вполне удавалось, а вот продолжительное, скорее, пугало.

— Привет! Меня зовут Стар. Я твоя крестная. Помнишь меня?

Бекки кивнула с ангельской улыбкой.

— Китти!

— Правильно. Я принесла тебе твою киску.

Бекки показала на кошку, которая сосредоточенно следила за хомячком, бегущим по полу в пластмассовом колесе. Хищный блеск ее глаз заставлял предполагать, что она жаждет запустить зубы в этот лакомый кусочек. Когда колесо покатилось в ее направлении, Китти остановила его лапой и наклонилась над ним, тяжело дыша.

— Ной! — воскликнула Стар.

Он сдержанно усмехнулся.

— Не бойтесь, колесо сломать невозможно, а Типпи даже не замечает Китти. Понаблюдайте — и убедитесь сами.

Хомяк сел на задние лапки и принялся доставать из защечных мешков семечки, не ведая о смертоносной пасти, которая разверзлась над его маленьким мирком.

— Китти хо'ошая, — объявила Бекки. Она одобрительно глядела на котенка, очевидно полагая, что Китти преисполнена дружеских чувств.

Через две минуты Ной сказал, что ему надо на кухню, и исчез, оставив их вдвоем. Стар облегченно вздохнула. Если она и не сумеет найти с ребенком общий язык, то пусть это случится без свидетелей. По своему небогатому опыту общения с детьми Стар знала, что у детей гораздо больше терпимости, чем у взрослых.

— Хочешь, поиграем? — спросила она, садясь на ковер и расправляя на коленях зеленую шелковую юбку.

Бекки молча вытащила из коробки игру. Заключалась она в выборе фигурок разной формы и просовывании их сквозь соответствующие отверстия. Стар протянула девочке кружок, и Бекки протолкнула его сквозь круглую дырочку, затем успешно проделала то же самое с пятиконечной звездой. Но когда дошла очередь до квадратика, Бекки стала протискивать его в треугольное отверстие.

— Попробуй в другую дырочку, — предложила Стар.

Бекки помотала головой и попыталась привести непослушный квадратик к повиновению, вколотив его в отверстие игрушечным молотком. На ее маленьком личике застыла целеустремленная решимость, и это выражение напомнило Стар о Ное. Она вздохнула. Что с ней происходит! Ей следует думать о Бекки, а не о ее дяде.

— Бекки, а ты умеешь играть в каравай?

Девочка подняла на нее глаза, но ротик ее был все так же упрямо сжат.

— А может... — Стар оглядела комнату в поисках какого-нибудь другого развлечения. Детская была уставлена дорогими игрушками, включая развивающие интерактивные компьютерные игры. Здесь было все, что требовалось маленькой девочке. А из-под края кружевного покрывала высовывался кончик большого коричневого ботинка. Стар потянулась и приподняла оборку. За первым ботинком прятался второй, а сверху лежал смятый шелковый галстук. Стар заглянула под кровать и обнаружила второй галстук. Она вытянула все это наружу и улыбнулась, представив, как усталый Ной возвращается с работы и первым делом спешит в комнату Бекки, чтобы поиграть с ней. Мило. — Гм! Ты видишь, что я нашла, Бекки?

Девочка кивнула.

— А как они ходят? Вот так? — Стар надела башмаки на руки и прошлась по комнате на четвереньках.

— Ботинки.

— Да, правильно, — обрадовалась Стар, что ей удалось привлечь внимание ребенка. — А они твои? Давай посмотрим.

Привстав на колени, она подняла Бекки и опустила ее ножками в ботинки Ноя. Девочка захихикала.

— Дядя Ной.

— А что это такое? — Стар накинула один из галстуков на шею крестницы, а другой обернула вокруг ее талии, словно пояс. Это так рассмешило Бекки, что она не удержалась на ногах и плюхнулась на пол.

— Что вы делаете с моей одеждой? — спросил Ной, неожиданно входя в комнату.

— Г'упая, — сказала Бекки, все еще довольно смеясь, и погладила Стар по щеке маленькими пальчиками.

— Да, она глупая, — согласился Ной, и в его глазах вспыхнули веселые огоньки.

Стар затаила дыхание. Она и раньше отмечала, что в его улыбке проглядывала сердечность, но теперь она стала такой открытой, что могла бы растопить лед полярных айсбергов. Бекки была дочерью его брата и улыбалась так же, как он.

— Мы играем, а когда играешь, полагается быть глупой, — ответила она с притворным негодованием.

— Ясно. А почему бы нам всем не поглупеть? — Ной опустился на пол рядом с ними и пощекотал Бекки живот, она попыталась ответить ему тем же, и в следующее мгновение все трое со смехом покатились по ковру.

— Я не уверена, что мы подаем хороший пример, — сказала Стар, переводя дыхание, едва к ней вернулась способность соображать. А это было не так просто, поскольку ее ноги запутались в ногах Ноя, а его бедра соприкасались с ее пятой точкой опоры. Смешно, но Стар никогда не замечала прежде, сколь приятна разница между мужчиной и женщиной...

Впрочем, «приятна» не то слово. Это чертовски чувственно. Ной может давать уроки по обольщению заторможенных женщин. Она ощутила его дыхание на своей шее, и снова по ее телу пробежала дрожь, напряженная и томительная.

— Но мы же не колотим друг друга! — возразил он.

Стар вытащила из-под своего плеча игрушечный молоток и слегка поморщилась.

— И что вы об этом думаете?

— Я думаю, что на ощупь вы очень гладкая, — прошептал Ной, проводя пальцами вдоль ее бедра. — Шелк... это чудесно. — Но его рука тем не менее задержалась на обнаженной коже, там, где тонкая ткань платья завернулась. — Просто чудесно.

— Перестаньте, — выдохнула она.

— Если бы я мог, — пробормотал он. — А вы упорны в ваших добрых намерениях, леди.

Стар бросила взгляд на Бекки, которая прилагала немалые усилия, пытаясь натянуть ботинки на ноги Ноя. Она была такой крошечной, а Ной обращался с ней так бережно! Стар поморгала. Всякий, понаблюдав за ними последние несколько минут, решил бы, что они — одна семья: папа, мама и дочка.

Опасная мысль. Устройство семейного гнездышка не входило в жизненные планы Стар. Даже с бывшим мужем они никогда не пытались изобразить традиционную семью. Правда, Чейз поговаривал, что неплохо бы купить дом в сельской местности, но все это оставалось пустыми словами. Они были слишком непоседливыми людьми, чтобы обосноваться в каком-то постоянном месте.

Палец Ноя очертил линию вокруг ее уха, и Стар нервно проглотила слюну.

— О чем вы все время думаете? — спросил он.

— По правде говоря — о моем бывшем муже, — ответила Стар откровенно. Ной замер. Стар почувствовала, как напряжение сковало его с головы до ног, на которые Бекки продолжала натягивать ботинки. Интересная реакция.

— А как долго вы были замужем? — произнес он с подчеркнутой медлительностью.

— Некоторое время. — Стар высвободила свои ноги, села и расправила платье.

— И долго продолжалось это время?

Стар метнула на него быстрый взгляд.

— Если вам так нужно знать, то — шесть месяцев. Развод длился куда дольше.

— Всего шесть месяцев? — не мог скрыть свое удивление Ной. — Это в своем роде рекорд.

— Спасибо за анализ. — Стар поднялась, растрепала кудряшки Бекки и направилась к двери. — Я это и сама знаю.

Ной на секунду закрыл глаза, проклиная свой невоздержанный язык. Прояви он больше такта, Стар по-прежнему была бы рядом с ним. Какой же он идиот — завел ненужный разговор, а теперь жалеет об утраченной игривой близости с ней.

— Дядя Ной!

— Да? — (Бекки глядела на него с недоумением. Несмотря на возраст, она была очень чутка к настроению окружавших ее взрослых.) — Все в порядке, дорогая. Сейчас мы будем ужинать. Хочешь покормить Китти?

Девочка кивнула, и он поднял ее на руки и понес.

Стар он нашел в гостиной. Скрестив руки на груди, она смотрела из окна на океан. Ной негромко вздохнул. Он совершил большую ошибку, поцеловав ее, да и куча мала на ковре тоже опасная затея. Но Стар выглядела так мило, играя с Бекки, что он забыл обо всем. А потом он прикоснулся к ней, и Стар... погрузилась в воспоминания о своем бывшем муже. Значит ли это, что он все еще ей небезразличен?

— Стар!

Она обернулась к нему.

— Я... э... с вами все в порядке? Я не хотел ничем расстроить вас.

Ной поудобнее перехватил Бекки и ждал, что она ответит. Стар мгновение казалась удивленной, потом подняла плечи.

— Я чувствую себя прекрасно. Действительно, мой брак распался с рекордной скоростью. А ведь он обещал быть идеальным — у нас даже профессии одинаковые.

— Что же произошло? — спросил Ной, не успев придумать вопрос поуместнее.

— Ничего. — Она грустно улыбнулась. — Совсем ничего.

Бекки дернула его за рубашку, давая понять, что ей наскучили разговоры взрослых. Ной поставил ее на пол, и девочка побежала на кухню. Что ж, тем лучше, а то его язык в присутствии Стар делался совсем неуправляемым — так ошеломляюще она на него действовала.

— Ничего не произошло... вы имеете в виду, в постели?

Стар несколько раз открыла и закрыла рот, а глаза ее сделались изумрудными, в тон зеленому платью из переливчатого шелка.

— А вот это вас совсем не касается, — проговорила она гневно.

Разумеется, Ноя это не касалось, тут он даже не мог сослаться на профессиональное любопытство. Он хотел знать, потому что был мужчиной и потому что Стар нарушила его душевный покой.

— Я только... — Но голос его затих, и он неопределенно пожал плечами.

Стар закатила глаза и гордо прошествовала мимо него.

— Я проголодалась. Кажется, вы обещали накормить меня ужином?

— Надеюсь, вы не ждете чего-то особенного, — сказал Ной, следуя за ней на кухню. — Мои кулинарные возможности весьма ограниченны.

Стар пробормотала что-то на неведомом ему языке — прозвучало это не слишком ласково. Прекрасно! Вот еще одно свидетельство того, как мало у них общего. Большую часть своей самостоятельной жизни Стар жила в разных странах, а Ной окончил столичный колледж и обосновался в Астории. В странствия его никогда не тянуло. Гигантская разница. Ной передал Бекки маленькую чашечку с молоком, и она налила его в миску Китти.

— А кстати, вы захватили с собой купальник? — спросил он мимоходом.

Стар сморщила нос.

— Да. Но мне не верится, что у вас есть ванна с гидромассажем. Это что-то такое сверхмодное.

Сверхмодное? Не слишком одобрительное слово, к тому же сказанное с укором.

— Здесь, на северо-западном побережье, джакузи не так распространены, как в других местах, — сказал Ной. — А моя ванна — совсем особенная.

— Что может быть особенного в ванне? Джакузи есть джакузи. В нее ложишься, из нее выходишь. Что же еще?

В голову Ною пришло множество вариантов — в основном они вращались вокруг лежания в ванне вдвоем. Лечь в ванну, все равно в какую, вместе с ней — это было бы захватывающим приключением. Формы Стар могли соблазнить и святого, а вызывающе тревожный блеск зелено-голубых глаз гарантировал нескучную жизнь.

— Она у меня на террасе, которая выходит на океан. Там очень спокойно и тихо. Я установил ее не потому, что это модно, просто я люблю принимать ванны.

— Гм.

Ной понял, что не убедил ее.

— Вы лучше не раздумывайте, — посоветовал он. — Когда вы в нее погрузитесь, то увидите, что это вовсе не плохо. А я откупорю бутылку вина... оно заменит нам травяной чай.

Вино? Стар подавила нарастающее волнение. Семейный ужин, укладывание ребенка спать, потом интим горячей ванны, подкрепленный вином. Ее отрицательное мнение о ваннах неожиданно повернулось на сто восемьдесят градусов. Джакузи — неотъемлемая принадлежность снобов, но в них есть и привлекательные стороны, о которых она раньше не думала.

Стар нагнулась и почесала за ухом лакавшую молоко Китти, получив в ответ угрожающее ворчание.

— Я не собираюсь отнимать у тебя молоко, — возмутилась Стар.

— Кто вас знает, — съехидничал Ной. — Э... побудьте пока здесь. Я совсем забыл о Типпи. Его надо водворить обратно в домик.

Слава Богу, он вышел, и Стар получила возможность перевести дыхание. Ванна с гидромассажем? Вино? Наверное, она сходит с ума, иного объяснения нет. С какой стати все это зазвучало вдруг так заманчиво? Даже Типпи казался необыкновенным симпатягой. Стар сосредоточенно сдвинула брови. Хомяк?

— Вот не подумала бы, что вы держите дома хомяка и аквариум с рыбками, — сказала она, когда Ной вернулся. — Изысканный морской аквариум — еще куда ни шло, но эта хоромина с тропическими рыбами, которая стоит у вас в гостиной...

— Простите, но это вовсе не хоромина.

— Ну... — она сделала примирительный жест, — он несколько великоват даже для гостиной. А внутри все эти забавные штуки — например, аквалангист, у которого из скафандра выходят пузырьки воздуха.

— Хотите сказать, что забавное — не по моей части?

Стар пожала плечами, а в голове у нее замелькали неуместные мысли. Пожалуй, Ноя можно считать в каком-то смысле забавным. Сейчас он стоял, прислонившись к дверному косяку, засунув руки в карманы своих отрепьев, и выглядел неотразимо мужественным. Ни разу вид мужчины не завораживал Стар до такой степени — это было и непонятно, и захватывающе, и глупо.

— На самом деле, — произнес он, чуть помолчав, — это Бекки захотела иметь аквариум и хомяка. Она любит животных.

Стар улыбнулась уголком рта. Бекки пожелала, и Бекки получила желаемое. Китти, например. Наверное, для всех начинающих родителей характерно баловать ребенка. Ной явно обожал племянницу. Он решительно изменил свою прежнюю жизнь, чтобы создать ей уютный дом. Не многие способны на такое.

Молчание затягивалось, и Ной поднял брови:

— А что?

— Вы хороший человек, Ной Брэдли, — негромко произнесла Стар.

Его губы дрогнули, и по щекам поползли красные пятна.

— Я... э... спасибо.

Целую минуту они не отводили глаз друг от друга, и вдруг сознание Стар словно озарилось изнутри. Никогда прежде она не делала самых обычных вещей: не бегала на свидания, не влюблялась, не устраивала семейного гнездышка. После свадьбы они с Чейзом напоминали два электрона, которые, не останавливаясь ни на мгновение, мчатся вокруг ядра, но только по разным орбитам. Что же она делает здесь? Ждет, чтобы случилось невозможное?

Бросив на нее последний испытующий взгляд, Ной отошел от двери, и Стар проглотила слюну. Как все это смешно! Она теряет власть над собой. Надо ясно дать понять Ною, что надеяться ему не на что. Да и разве он стремится к серьезным отношениям с ней? Может, он и находит ее пикантной, но не одобряет все то, что олицетворяет Стар.

Бекки, к счастью, не замечала ее рассеянности. Она весело потчевала Китти сухим кошачьим кормом, а Ной тем временем помешивал на сковороде креветки со спаржей, отвергнув ее помощь, потому что она «гостья». Отношение Ноя к ней как к гостье расстраивало Стар еще сильнее. Оно подчеркивало его стремление удерживать ее на расстоянии от Бекки. Или же он не верил в ее кулинарные способности.

— Я говорила вам, что была ранена, — спокойно произнесла Стар.

— Ранены? Вы сказали «давно». Я решил, что это случилось года два назад.

— Нет... несколько позднее.

Ной резким движением сбросил ее со своих колен прямо в самом глубоком месте ванны, и Стар окунулась с головой в воду.

— Великолепно! Я пережила войну, встречу с дикими зверями и торнадо для того, чтобы утонуть в джакузи!

— Леди, с вами опасно иметь дело. — Ной вылез из ванны и принялся вытираться полотенцем.

— Это несправедливо. — Стар скользнула по кафельному дну и поймала его за руку. — Я не хочу об этом говорить. Все уже позади.

Он отбросил полотенце в сторону.

— А сколько еще этих маленьких сюрпризов вы мне готовите? Может быть, вы уже не впервые ранены? А когда в последний раз на вас напали волки? Когда под вами провалился пол в горящем доме?

Стар выпустила руку Ноя и вздернула подбородок.

— К вашему сведению, здоровые волки на людей не нападают.

— А больные не в счет?

— Мне не верится, что вы говорите всерьез. Это такие пустяки.

— Бог мой, Стар, да вас едва не убило! Хороши пустяки. Еще четверть дюйма, и вы были бы мертвы, — фыркнул Ной.

— Но я жива. Кроме того, вы преувеличиваете насчет дюймов.

— Не в том дело. — Он склонился над ней, большой и особенно грозный в туманном сумраке. — Вы ведь собираетесь обратно, не так ли?

— Э... да, конечно. Вы же знаете, что такая у меня работа. — Сердце Стар болезненно дрогнуло. Какую-то долю секунды ей хотелось сказать «нет». Нет — экзотике дальних стран и их обитателям, нет — скучной череде отелей и пыльным рейсовым самолетам местных авиалиний. Она глубже погрузилась в воду, вздрогнув от холодного ночного воздуха. И от охватившей ее неуверенности. Но все же, какое право имеет он подвергать сомнению ее жизнь?

— У Бекки было достаточно потерь, — мрачно сказал Ной. — Ей нужна стабильность.

Что-то задело руку Стар, и она разжала пальцы. При слабом свете луны она увидела цветок фуксии, которым гладил ее Ной. Теперь от горячей воды он увял. На глаза Стар навернулись слезы. Она осторожно поддела его ладонью.

— Нечего прикрываться Бекки, — горько произнесла она. — Вы зашли слишком далеко, а теперь отступаете.

— Вы сами не знаете, о чем говорите.

— Правда? — Стар захотелось закричать или что-нибудь разбить. — Мы только что лежали с вами в этой ванне. Двое взрослых людей. Может быть, вы и беспокоитесь о Бекки, но так — что называется, заодно.

Ной сердито сверкнул глазами, но она продолжила:

— Вы ко всему относитесь с таким высокомерием! Я знаю, как вам не хватает брата. Но неужели вы полагаете, что только вы способны чувствовать?

— Вы даже не приехали на их похороны.

Стар резко встала и ударилась коленями о подводную ступеньку, но даже не заметила боли.

— Хотите знать, что тогда случилось? — Она бросила смятый цветок ему в лицо, и он непроизвольно отпрянул. — Я работала в Африке, в глухих районах. Когда я вернулась, меня немедленно послали в срочную командировку. Письмо нашло меня через несколько месяцев, я к тому времени уже лежала в госпитале. Сначала там даже не знали, кто я, а потом я продолжала хранить инкогнито, чтобы не поднимать вокруг себя шума.

— Вы сами могли позвонить. — Ной провел рукой по волосам.

— В охотничьих заказниках не часто встречаются телефоны, — иронически заметила Стар, — так же, как и ванные, кухни, джакузи и прочее.

— Какое облегчение! Теперь, если Бекки спросит, что случилось с ее крестной, можно рассчитывать, что всего через несколько месяцев я узнаю наверняка, умерли вы или живы.

— Ах так! — закричала Стар, уже не сдерживаясь. Она сорвала с себя рубашку и швырнула мокрый комок в сторону Ноя. На этот раз Ной был настороже и легко увернулся, и метательный снаряд угодил в стену дома. — Я не обязана слушать ваши нотации и говорю вам, что намерена регулярно видеться с Бекки. Вот и все, что вас касается.

— Будьте благоразумны, — сердито проворчал Ной.

— Я знала, что вы не поймете, вот почему я даже не пыталась объясниться раньше.

Стар выкарабкалась из ванны, не глядя себе под ноги: она была вне себя от злости. Ной попытался удержать ее, и она инстинктивно ударила его коленом, не слишком сильно, но ему пришлось ее выпустить. По крайней мере этот инстинкт в ней не дремал!

— Черт! — простонал он, а Стар в тот же миг поскользнулась и села на пол. — Так вам и надо.

Стар лягнула его в голень и попыталась встать.

— Ну, нет же, дикая вы кошка! — Не успела она опомниться, как Ной упал на нее сверху и крепко схватил за запястья.

— Пустите сейчас же!

— Ни за что. Я ценю части своего тела гораздо больше, чем вы.

Судя по его пылу, ни одна из этих частей особенно не пострадала от удара.

— Немедленно встаньте!

— Сначала переведу дыхание.

Но Стар не хотела ждать, тем более что сердце ее предательски билось где-то в животе. Пропади он пропадом с его обрезанными джинсами и чувственной улыбкой. Хуже всего было то, что Стар и сейчас хотела, чтобы он дотрагивался до нее, хотя понимала, что близость с Ноем Брэдли не ограничится только ускользающими мгновеньями наслаждения, ради которых не стоит приводить в беспорядок постель. Эта близость обещала нечто умопомрачительное, сказочное, феерическое...

Стар содрогнулась. Осмотрительность советовала ей не гадать, какие чувства способен пробудить в ней Ной, и самое лучшее — не испытывать этих чувств вовсе. Они были слишком сокрушительными.

— Оставьте меня, — прошептала она.

Луна стояла уже высоко на небе, и вся терраса была залита ее светом. Ной взглянул на Стар, и его сердце сжалось. Она показалась ему уязвленной и беспомощной. И виноват в этом был только он. Он вел себя как дикарь, иначе не скажешь. Но каждый раз, как он думал о том, что Стар едва не погибла, его сердце сжималось от страха. Стар была права. Он хлопотал не о том, чтобы оградить покой Бекки, — он стремился обезопасить себя. Слишком рискованно принимать ответственность за человека, который относится к жизни как к игре. К тому же Стар затронула нечто, дремавшее в глубине его души, — изначальную потребность мужчины обладать предназначенной ему женщиной и заботиться о ней.

— Вы не ушиблись? — спросил он, убирая влажные пряди волос с ее лба.

— Ной, пожалуйста, не надо...

Ной прижался губами к воспаленному шраму на ее плече. Потасовка, конечно, не лучший способ исцеления. За эти два дня Ной несколько раз видел, как Стар морщилась от боли, и неудивительно: рана еще не зажила окончательно, а по ней уже прошлись кошачьи когти. Насколько это серьезно? Ной осторожно сдвинул бретельки ее купальника и почувствовал, как участилось ее дыхание. Глаза Стар были закрыты, хотя при лунном свете он и не сумел бы прочитать в них особенно много... Одну секунду Ной колебался, а потом медленно потянул купальник вниз. О небо! До чего она была красива: высокая упругая грудь, голова запрокинута назад, глаза закрыты, ночные тени ласкают тонкие линии лица — настоящая фея, опутанная серебряными чарами, насылаемыми луной. Мелкие царапины на коже только подчеркивали ее прелесть, контрастируя с атласной гладью грудей и их бархатистыми кончиками.

Ной уткнулся лицом в изгиб ее шеи. Никогда прежде он не встречал женщины, подобной ей, — упрямой и дерзкой, беспокойной и соблазнительной.

Он не мог устоять и, склонившись к ней, принялся покрывать поцелуями ее грудь. Стар изогнулась полным изящества и страсти движением. Возбуждающий запах ее кожи опалил его мозг. Как могло прийти ей в голову, что она фригидна? Какая нелепость!

— Стар... — выговорил он. Все тело его горело, охваченное желанием.

Она пробормотала что-то неразборчивое, и на мгновение Ною показалось, что она отвергает его.

— Мои руки, — сказала Стар, и он сообразил, что бретельки купальника сковывают ее движения. Он помог ей освободиться от них, и в следующий чудесный миг она обхватила его за плечи.

— Да... — пробормотал он, припадая губами к твердому соску и смутно ощущая, как ее ногти царапают кожу. Потом она погрузила пальцы в его волосы и потянула к себе его голову. Ной с трудом оторвался от нее, чтобы тут же получить в награду поцелуй, нежный и пылкий.

— Стар... — Ной глубоко втянул в себя воздух, возбуждая себя ароматом ее дыхания. Он жаждал получить от нее то, чего никогда не ждал от других женщин.

Доски под его ногами слабо задрожали — словно от чьих-то шагов, но Ной не обратил на это внимания. Он не мог отпустить ее ни на миг, ему казалось, что Стар тут же исчезнет, только унесут ее не крылышки феи, а самолет.

— Вот это уже тянет на сенсационный снимок!

Ной оцепенел, глупо надеясь, что этот саркастический голос прозвучал в его воображении. Он на несколько дюймов приподнял голову, и они со Стар взглянули друг другу в глаза.

— Правда, сенсация не годится для нашей семейной газеты. Для бульварного издания — другое дело.

Воображение было тут ни при чем. И, значит, Ною оставалось только убить Рейфа Маккитрика, и лучше всего — голыми руками.

— Кажется, мы не одни, — сказала Стар, что было уже и так ясно.

— Черт побери, Маккитрик, что ты здесь делаешь? — рявкнул Ной и, повернув голову, увидел в нескольких футах от себя пару ботинок.

— Прежде всего — не получаю такого удовольствия, как ты.

Ной невольно напружинил мышцы и почувствовал, как ногти Стар впились ему в лопатки. Эта боль несколько притупила страсть, владевшую его телом.

— Извини... — произнес он с сожалением.

— Не вставайте, — прошептала Стар.

— Что-о! — Внезапно Ной понял ее затруднительное положение. Сейчас он закрывал ее сверху, но стоило ему подняться... Ной живо ощутил ее мягкую податливую грудь, прижатую к его торсу.

Может быть, когда он окажется в состоянии мыслить ясно, то будет рад, что им помешали. Но сейчас ему хотелось грызть ногти с досады.

Ной повернулся к Рейфу спиной, загородив Стар, и помог ей натянуть на плечи влажный купальник. Пальцы его несколько раз случайно коснулись ее груди, и Стар сквозь зубы тихо застонала. Когда она прикрылась, Ной позволил себе скользнуть глазами вниз по ее фигуре и осознал, что ему вряд ли стало легче. Облегающий серебристо-белый купальник Стар подчеркивал каждую мельчайшую подробность ее тела, каждую складку кожи...

С его губ сорвалось невольное восклицание, и Стар вопросительно подняла брови.

— Вас могут арестовать за такой наряд, — выговорил он хрипло.

— Но это всего лишь купальник.

— Его можно назвать так с большой натяжкой.

— Я все еще здесь, — напомнил о себе Рейф. — Не забывайтесь. Кажется, становится прохладнее.

— Здесь, внизу, куда холоднее, — прошипел Ной, не глядя в его сторону. Однако это не вполне соответствовало действительности: на полу продуваемой со всех сторон террасы им отнюдь не было холодно. Вдвоем они излучали больше тепла, чем гидроэлектростанция.

— Привет, Рейф.

— Привет, крошка.

Стар села и закинула влажные волосы за спину.

— Рада тебя видеть. Ты всю неделю играл со мной в телефонные кошки-мышки.

Рейф шагнул вперед и помог ей подняться, потом заключил в объятия и сочно поцеловал прямо в губы, положив одну руку ей на талию, а другую — на изящное бедро. Ной с мрачным видом поднялся.

— Почему ты упорно продолжаешь вламываться в мой дом?

Незваный гость поднял голову.

— Какая чувствительность! Я проверил сигнальную систему и теперь могу головой поручиться, что она работает только во включенном состоянии.

— Я включаю ее перед тем, как ложусь спать.

— А ты разве еще не лег?

Ной невольно сделал шаг вперед.

— Я замерзла, — поспешно произнесла Стар и тронула Рейфа за руку: — Давайте пойдем в дом.

— Правильно, крошка.

«Крошка»! Это слово не на шутку разозлило Ноя. Стар вовсе не была крошкой — она была красивой, самостоятельной женщиной. Назови ее крошкой Ной, она, чего доброго, сбила бы его с ног коротким боковым справа. Он разозлился еще сильнее, когда Рейф сбросил с себя пиджак и накинул ей на плечи. Конечно, Стар следовало укрыть понадежнее, но только не пиджаком Рейфа!

Нет, он все-таки спятил, если ревнует женщину, с которой знаком всего два дня. Словно ему больше нечем заняться! Следует думать о Бекки: Маккитрики того гляди отнимут у него опекунство.

— Я так тоскую об Амалии, — пожаловалась Стар Рейфу, когда они вошли в гостиную. — Ты представить себе не можешь!

— Могу. — Рейф снова обнял ее за плечи — правда, на этот раз, скорее, по-дружески. То, что он был неравнодушен к ней, сильно бросалось в глаза.

Ной прикрыл раздвижные двери и на мгновение прижал кулак к стеклу. В голосе Стар звучала глубокая боль, которую он раньше почему-то не желал слышать.

— Как поживают твои родители? — спросила она. — Я не имела возможности связаться с ними.

Рейф пожал плечами.

— Ты ведь их хорошо знаешь. Держат свои переживания при себе. Конечно, им хотелось бы забрать Бекки, но воля Амалии и Сэма на этот счет не оставляет никаких сомнений.

Ной обернулся к нему:

— Говори потише, не то разбудишь ребенка.

Рейф фыркнул.

— Если девочка пошла в мать, ее не разбудит и землетрясение. — Он смерил каждого из них по очереди оценивающим взглядом, и его губы искривила циничная улыбка. — Кажется, тебе не помешает принять холодный душ, Брэдли.

— Не твое дело, — огрызнулся Ной, пытаясь скрыть смущение. Перед кем смущаться? Стар и так знает, чем они занимались. Если бы не проныра Рейф...

Рейф невозмутимо пожал плечами.

— Я помню наш утренний разговор, приятель. Но кто бы мог подумать, что ты окажешься таким ловкачом!

Стар нахмурилась.

— Это никак не связано с утренним разговором, — крайне возмутился Ной. — А теперь говори, что тебе надо, и иди своей дорогой.

— Э... извините, — перебила его Стар. — При чем тут утренний разговор?

— При том, что я предложил нашему славному доктору укрепить свои позиции путем женитьбы. Я и не знал, что он нацелился на тебя. Ведь тот снимок в газете, кажется, был случайностью? — И, еще раз ухмыльнувшись, Рейф уселся в кресло, а Стар вперилась взглядом в Ноя.

— Так вот чем объясняется этот вечер?

— Нет! Не волнуйтесь, я вовсе не собираюсь на вас жениться, — поспешил заверить ее Ной.

— Понятно. — Стар не знала, что хуже: думать, что Ной пытался обольстить ее с серьезными намерениями, или знать, что он обольщал ее без всяких намерений, рассчитывая на одну любовную ночь. — Значит, вы полагаете, что в жены я не гожусь?

— Я так не сказал, — запротестовал Ной.

— Готова спорить, что вы так думаете.

— Будьте логичны. К вам это не имеет отношения. Я просто не хочу жениться. К тому же вы и сами не собирались пускать корни в Астории. У вас же карьера!

Стар было все равно, логична она или нет, сейчас ей просто хотелось исчезнуть, и как можно быстрее. Одно дело — признаваться самой себе, что ты не скроена из общего с идеальными женами материала, и другое — узнать, что такого же мнения о тебе мужчина, с которым ты едва не вступила в близкие отношения.

— Типично мужской подход, — ядовито фыркнула она и сбросила пиджак Рейфа на пол. — Где мое платье?

— В ванной? — предположил Рейф, зевая со скучающим видом.

— Иди к черту! — Стар шагнула к дивану и принялась шарить между подушками.

— Подождите. Давайте поговорим. — Ной двинулся за ней и коснулся ее плеча, но Стар резким движением стряхнула его руку.

— Оставьте меня в покое, доктор Брэдли.

Пальцы ее нащупали шелковую ткань, и Стар вытянула свое платье. Изумрудно-зеленый шелк измялся самым плачевным образом, но Стар, невзирая на это, решительно натянула его на себя. И то хорошо, что платье, кажется, избежало встречи с земляничным джемом и арахисовым маслом.

— Мне жаль, но не могу сказать, что вечер доставил мне удовольствие, — произнесла она, вскинув подбородок, и удалилась торопливым шагом. Пусть уход получился недостаточно величественным, сейчас главное — побыстрее оказаться как можно дальше от Ноя Брэдли, не то она сделает какую-нибудь глупость. Расплачется, например.

Ной устремил негодующий взгляд на Рейфа, который удобно расселся в его любимом кожаном кресле.

— Для тебя будет лучше, если причина, по которой ты здесь появился, окажется достаточно веской.

— Я не успел закончить свои дела и решил переночевать тут, а заодно повидать Бекки.

— Попробуй еще раз — может быть, выйдет удачнее!

— Успокойся, Брэдли, Стар никогда не злится подолгу. Она вспыльчива, но быстро отходит. Завтра она обдумает ситуацию и поймет, что виноват не ты, а я.

— Дело не в этом. Ты на чьей стороне?

Рейф выпрямился в кресле, и глаза его стали мрачными.

— Я на стороне Бекки. Девочке нужна мать.

— У нее есть я.

— Этого мало.

Ной сжал кулаки. Пусть это грех, но он ненавидел Маккитриков. Всех вместе и каждого из них.

— В завещании не говорилось, что я обязательно должен жениться. По-моему, тебе следует уважать последнюю волю сестры.

— Я и уважаю. Но это не значит, что мне безразлично благо Бекки. Ей нужна мать, а тебе, говоря откровенно, жена.

У Ноя вырвалось словцо, которое он употреблял крайне редко, и Рейф защелкал языком. Черт, надо бы выучиться у Стар каким-нибудь чужеземным ругательствам, чтобы пристойным образом отводить душу. Но он, возможно, больше ее не увидит... если судить по тому, с какой стремительностью покинула она его дом.

— Чего ты надеялся добиться, поссорив меня с ней?

— Я не хотел вас ссорить, — обидчиво возразил Рейф. — Я только заронил в ее голову идею замужества. Она просто немного упряма.

Ной хотел было поддакнуть, но сдержал себя. Не следует ни в чем соглашаться с ним. Разумеется, бывают вещи похуже, чем женитьба на женщине вроде Стар, но он не хотел жениться ни на ком.

Так ли это? Ной прищурился и подозрительно взглянул на позднего гостя. Стар была не единственным человеком, в чью голову Рейф посчитал нужным «заронить идею».

«Блестяще. Ты вела себя просто блестяще».

Стар снова откинулась на подушку и остановила взгляд на платье, которое надевала накануне. Сейчас оно свисало со спинки стула жалкой тряпкой. Что ж, вчера она продемонстрировала Ною свой ужасный характер. Во всей его красе. Возможно, в ее вспышке были виновны неутоленные гормоны.

— Ищешь оправданий? — пробормотала она вполголоса. Следовало позвонить и попросить прощения. Стар как раз размышляла над этой унылой перспективой, когда услышала тихий стук в дверь. — Да?

— К тебе приходил посыльный, Морнинг Стар, — сказала ее мать, входя в комнату.

— Я не слышала стука.

— Он заходил час назад... Бедняжка! — Мун Брайт погладила мясистые листья стоявшего на туалетном столике алоэ. — Сейчас я тебя полью.

Стар глубже забилась под одеяло.

— А что принесли, мама? — спросила она терпеливо.

— О Боже, я оставила его на лестничной площадке.

Мун Брайт выплыла из комнаты, затем снова вплыла в нее, почти полностью скрытая за огромным сооружением из цветов. Стар устремила на него испуганный взгляд.

— Разве не прелесть? — промурлыкала ее мать.

Букет и правда был прелестным — цветы несколько хаотически перемежались длинными стеблями юкки.

— Положи на стол, пожалуйста. — Стар выскочила из кровати и вытащила из конверта визитную карточку.

«Вы не знаете хорошего ортопеда? Мой мне уже стоит поперек горла. Мы могли бы созвониться. Ной».

Стар растерянно поморгала. Мужчины обычно терпеть не могут извиняться первыми, а Ной сделал шаг навстречу, хотя и не был виноват ни в чем... ну, может быть, лишь отчасти. Этот человек просто пугающе добр. А убедить торговца цветами доставить букет в воскресенье утром? Для этого требуется настоящая доблесть. Впрочем, возможно, Ной просто беспокоится, как бы она не сказала чего лишнего Маккитрикам.

Нет! Стар затрясла головой. Нельзя поддаваться циничным мыслям. С причинами можно разобраться потом. Ни разу в жизни ей еще не посылали цветов, и Стар хотелось сейчас просто от души порадоваться старомодной галантности.

— Морнинг Стар?

Стар подавила желание улыбнуться — выражение маминого лица показалось ей крайне забавным. Но конечно, она слишком сурова по отношению к ней. Мун Брайт и Блу Ривер вовсе не были такими небожителями, какими представлялись, — они просто пребывали в своем собственном мире и следовали правилу: «Живи и давай жить другим». Но практиковать подобную философию на собственном ребенке трудно, а иногда просто невозможно.

— Цветы мне прислал Ной Брэдли, — объяснила Стар, указывая на букет.

На мамином лице отразился испуг.

— Ах... тот самый доктор.

Слова «тот самый доктор» в ее устах прозвучали как «тот самый каторжник».

Стар сдержанно улыбнулась.

— Не волнуйся, мамочка. Ной не собирается вступать в брак.

«По крайней мере со мной», — добавила она про себя, все еще ощущая не поддающуюся логике обиду. В конечном счете хорошо, что Ной был с ней честен. И сама она не собирается снова замуж. Ведь так? Даже Рейф...

Стар прищурилась. Рейф! Этого типа, наверное, до сих пор разбирает смех. Он никогда не действует без тайного умысла. Наверняка Рейф с его извращенным чувством юмора получил немалое удовольствие от вчерашней сцены, разыгранной по его сценарию.

— Что с тобой, дорогая? — встревоженно спросила Мун Брайт. — У тебя такое странное лицо. Болит плечо? Может быть, сделать припарку из горчичных и льняных семян?

Стар выдавила из себя улыбку.

— Спасибо, мама, я чувствую себя прекрасно.

Мун Брайт немного помедлила, затем кивнула и проследовала к выходу, а Стар села на кровать и принялась разглядывать свои ноги. Над коленом назревал синяк, в том месте, которым она вчера ударилась о ступеньку ванны, икру пересекал шрам, оставленный игривым львенком, но в целом ноги были не так уж плохи. Ей не раз выражали одобрение в их адрес. Понравились ли ее ноги Ною? Он говорил, что она великолепно выглядит в джинсах — в тех, узких.

— Брр! — Стар натянула одеяло на голову, осознав, что ведет себя как самая заурядная влюбленная женщина, скорее даже как школьница.

Нравлюсь ли я ему?

Считает ли он меня хорошенькой?

А он позвонит мне завтра?

Да, все это действительно трогательно. Она возвращается к ранней стадии половой зрелости... которой, впрочем, никогда и не достигала. В подростковом возрасте Стар отпугивала всех мальчишек. Юные мужчины не слишком интересуются девочками, которым больше нравится фотографировать, чем общаться с представителями противоположного пола. Честно говоря, в то время Стар и не сообразила бы, что за ней ухаживают, без предъявления какого-либо веского аргумента — вроде футбольного мяча, угодившего ей прямо в голову.

Стар откинула одеяло. Незачем впадать в детство из-за Ноя Брэдли. Да, Ной заставил ее почувствовать себя женщиной, привлекательной женщиной. Но это не значит, что стоит менять ради него всю свою жизнь. Досадное вмешательство Рейфа помогло прояснить ситуацию. Ною не нужна в качестве жены бродячая журналистка, и трудно винить его в этом, тем более что и она отнюдь не расположена к браку.

— Спасибо, Рейф, — проговорила Стар. Но, отбросив в сторону здравый смысл, она все еще испытывала желание задушить его. Или Ноя.

Она взяла со стола визитку Ноя и перечитала послание. Он сделал первый шаг, ей придется сделать второй. Ради Бекки, конечно.

— Разумеется, — снова пробормотала она. Широкие плечи Ноя и его обаятельная улыбка здесь абсолютно ни при чем.

Она наступила на что-то мягкое и подняла с пола свой купальник. Он был сухим, но тонкая ткань все еще пахла хлоркой. Гм... Прежде чем звонить Ною, она примет душ и выстирает купальник. Трудно угадать заранее, когда он снова может понадобиться.

Стар поудобнее устроила Бекки на своем бедре и покосилась на витрину магазина игрушек. Их выдворила из дома бригада уборщиц, приходящих к Ною каждую неделю, чтобы навести порядок. Три энергичные особы свалились как снег на голову и принялись мыть, мести, чистить просто с пугающей сноровкой.

— Мне мишек? — с надеждой спросила ее Бекки.

Стар посмотрела на выставленное в витрине семейство плюшевых мишек. Оно было очаровательно — фермер-папа, фермерша-мама и малыши в передничках. Стар закусила губу, борясь с искушением выполнить желание крестницы.

— В другой раз.

— Хочу.

— Не сегодня, — повторила Стар твердо.

Они некоторое время глядели друг другу в глаза, потом Бекки с тяжелым вздохом склонила головку ей на плечо.

— Хо'ошо, — проговорила она и сунула в рот большой палец.

А в душе Стар боролись удовлетворение и жалость. Последние несколько дней эта сцена повторялась неоднократно — к их полному обоюдному изнеможению. Но Бекки, кажется, начала понимать, что «нет» означает «нет», так же как «не сегодня». Это «нет» давалось Стар нелегко. Ей хотелось исполнять все желания Бекки, задарить девочку самыми лучшими вещами, но... Теперь она понимала Ноя.

Ной... Теплая волна пробежала по телу Стар, и она двинулась дальше, крепко прижимая к себе девочку. Как долго еще сможет она противостоять своим желаниям?

Ною удалось развеять ее предубеждения против чувственности, но едва ли Стар стало от этого легче. Теперь она плохо спала ночами, то и дело пробуждаясь от эротических сновидений. Однако согласие в постели еще не является достаточным поводом для вступления в брак. С другой стороны, общность интересов и жизненных укладов тоже не стали гарантией благополучного супружества для них с Чейзом.

Стар невольно замедлила шаг и сурово упрекнула себя за то, что опять помышляет о несбыточном.

Замужество. Думать о нем смешно хотя бы потому, что Ной не собирается жениться. По крайней мере на ней. По этому поводу он высказался достаточно ясно.

После страстных объятий в гараже они старательно избегали прикасаться друг к другу даже мимоходом. Внешне они вели себя как люди, которых связывает только Бекки. Все мило, просто, естественно. Но едва Стар начинала внушать себе, что больше ей ничего и не надо, как все тело властно заявляло об обратном. Вот несчастье!

Наверное, это в порядке вещей, когда пересматриваешь свою жизнь после смерти близкой подруги... Хотя Стар еще до трагедии испытывала смутное чувство неудовлетворенности. А теперь, привязавшись к Ною и Бекки, она не знала, что и думать. Ее тревожило, что в последнее время она так легко и без видимой причины переходила от смеха к слезам.

Ной тоже замечал возникшую между ними напряженность. Иногда Стар ловила на себе собственнический взгляд его карих глаз и не знала, как ей реагировать на это. Она объездила весь мир, встречалась с людьми разных культур и национальностей и вот теперь, оказавшись в родном городе, так остро ощущала свою неприкаянность. Было над чем подумать.

В машине Стар устроила Бекки на детском креслице и пристегнула ремни, надеясь, что уборка в доме уже закончена. Она собиралась приготовить на ужин цыпленка с клецками, а для этого эксперимента ей понадобится немалая часть дня. До сих пор кулинарный опыт Стар ограничивался умением вылить соус на еду, купленную в мексиканском ресторане.

В этот миг ее внимание привлекло какое-то жалобное поскуливание. Стар обернулась. На тротуаре сидела собака, в ее коричневых глазах застыло отчаяние. Несмотря на худобу и запущенный вид, песик показался ей милым и трогательным.

Стар, помедлив, глубоко вздохнула. Ее родители давали приют множеству бездомных животных и этого, несомненно, тоже примут. Она прикрыла дверцу машины и, успокоив Бекки, приблизилась к собаке.

— Не бойся, — произнесла она спокойно. — Хороший мальчик.

Пес снова заскулил. Он явно не мог поверить, что добрые слова обращены к нему. Ной сжала зубы. Как могут люди выгонять животных на улицу? А этот совсем еще щенок.

— Иди, иди сюда. Хороший песик.

Пес осторожно двинулся вперед и обнюхал протянутую к нему ладонь.

— Какой ты славный, — проворковала Стар и почесала ему за ушами. Ей удалось ласковыми уговорами заманить пса на заднее сиденье спортивного автомобиля Ноя, и он устроился на нем со сдержанным достоинством. Бекки круглыми глазами наблюдала за происходящим.

— Собачку мне?

— Гм... — Стар включила двигатель, в ее голове завертелась нехорошая мысль. Ной мечтает научиться говорить Бекки «нет», и собака станет для него испытанием. Несомненно, он уже подводил черту и под аквариумом, и под хомяком, и под кошкой, а потом под черепахой и кроликами. — Посмотрим, — пробормотала Стар.

Час спустя ветеринар, обогатившись на сто долларов, заявил, что найденная собака, несмотря на свою худобу, вполне здорова, и вся компания вернулась в дом Ноя. На эксперименты с клецками уже не оставалось времени, но Стар все же решила рискнуть. Они с Бекки находились на кухне и обе были обильно обсыпаны мукой, когда в дверь вошел Ной.

— Что тут происходит? — спросил он, окинув их недоуменным взглядом.

— Дядя Ной, коцки, — прощебетала возбужденная Бекки, размахивая в воздухе измазанной в тесте деревянной ложкой.

— Коцки? — Ной вскинул брови.

— Клецки, — объяснила Стар. Она тоже не могла сдержать волнение при виде Ноя, хотя и по иной причине, чем ее крестница. — Бекки помогает мне готовить ужин.

Ной поцеловал Бекки и распрямился с сердечной улыбкой.

— Это великолепно.

Он подошел к Стар и пристально взглянул ей в глаза.

— Вот я и дома, милая!

— Как остроумно! — Она отвернулась и продолжила извлекать кости из цыпленка, которого незадолго перед тем достала из духовки. Тут руки Ноя легли ей сзади на талию, и она подскочила от неожиданности. — Перестаньте. Мы договорились...

— Мы ни о чем не договаривались. — Его теплое дыхание всколыхнуло волосы на затылке Стар, и она невольно задрожала. — Я весь день думал о вас.

Стар обернулась и увидела, как Бекки исчезает за дверью.

— Ной, пусть между нами все идет как прежде. Без всяких... безумств.

— Вы творите чудеса с Бекки, — прошептал Ной. — Прошло всего несколько дней, а она стала более разговорчивой, лучше спит. Хотел бы я сказать то же самое о себе...

Стар решительно высвободилась.

— Я говорила вам, что не причиню вреда Бекки.

Она подошла к раковине и с ненужной тщательностью принялась отмывать руки.

— Стар... — Ной провел рукой по волосам. — Я пытаюсь выразить вам свою благодарность. Так здорово возвращаться в дом, где меня ждете вы.

— Ну что же, — беспечно откликнулась она. — Вам следует подыскать симпатичную женщину и жениться. Не прогадаете.

— Но это не...

Возражения Ноя оборвал громкий лай и визг Бекки. Ной кинулся из кухни, Стар за ним. Он ворвался в свой кабинет и резко остановился, так что Стар с разбега налетела на него.

— Что здесь творится?

Посередине комнаты стоял небольшой песик и лаял на Китти, которая, взгромоздясь на верхнюю полку шкафа, издавала душераздирающие звуки и пятилась, сбивая на пол книги.

— Фу! — крикнул Ной, но щенок продолжал лаять, уворачиваясь от падающих книг и царапая пол. Через мгновение Ной понял, что он загораживает собой колесико с хомяком Типпи.

— Собачка, собачка, — взвизгивала Бекки. Она вовсе не выглядела испуганной или даже встревоженной. А Стар... обхватив его сзади за плечи, она так и покатилась со смеху.

— Нет ничего смешного, — огрызнулся Ной. — Откуда пес?

— Мы подобрали его на улице, — пояснила Стар, все еще смеясь.

— Заметно. — Ной оглядел грязную, всклокоченную шерсть собаки и застонал: — Я не возьму его.

— Разумеется, не возьмете. Мои родители будут рады пригреть беднягу.

Испустив напоследок разъяренный вопль, Китти спрыгнула со шкафа и вылетела из комнаты, решив очевидно, что свежатинка на ужин не стоит таких треволнений. Лай мгновенно стих, пес сел и завилял косматым хвостиком.

— Хо'ошая собачка, — объявила Бекки и погладила щенка по голове, а тот лизнул ее в щеку. — Собачку мне насовсем, — сказала она, уверенно глядя на дядю.

— Э... — Ной замялся, а Стар насторожилась. Но чего она ожидает? Неужели Ной сможет устоять перед такой умной собакой? Песик сразу сообразил, что ручные хомяки не должны служить пищей кошке, а маленьким девочкам нужна ласка. Кроме того, собака может оказаться единственной защитой от проказ Китти.

— Палуста, — горячо проговорила Бекки.

Ной в замешательстве затряс головой. В ушах у него до сих пор звенело от лая и кошачьего визга.

— Это она говорит «пожалуйста», — прошептала Стар.

Ной улыбнулся. Хотела Стар того или нет, но она подсказала ему выход, в котором он сильно нуждался. Бекки заслуживала награду — она впервые произнесла «пожалуйста».

— Хорошо, мы оставим собачку у себя.

— Ной!

— Но пока мы ее не выкупаем и не покажем ветеринару, ей придется пожить в гараже, — добавил он поспешно.

Бекки улыбнулась ангельской улыбкой.

— Хо'ошая собачка.

И она весело выбежала из комнаты, а хорошая собачка последовала за ней.

— А я думала, вы решили быть непреклонным, — сказала Стар, когда они остались одни. Искорки в ее зелено-голубых глазах странно противоречили строго нахмуренным бровям.

— Этот раз не считается. Тут вы сами виноваты.

— Я?! — (Ной скептически поднял брови.) — Ну хорошо, может быть, вы правы. Но не оставлять же его на улице, он был жутко голодным. И видели бы вы, каким взглядом он на меня смотрел. Но когда мы приехали домой, я сказала Бекки, что собачка только погостит у нас.

«Домой»? Ной едва не расплылся в глупой улыбке.

— И еще, — продолжала Стар. — Я уже показывала его ветеринару. Он сказал, что пес очень худой, но здоровый, и сделал все необходимые прививки. Вы же не думаете, что я привезла бы бродячего пса сюда, не проверив, в каком он состоянии? — В ее словах зазвучали раздраженные нотки.

— Конечно, не думаю, — поспешил заверить ее Ной. — Но вы должны признать, что ванна ему не повредит.

— Я уверена, доктор, что вы сами с этим справитесь! — Она потрепала его по щеке и вышла из комнаты.

Фу! Ной нагнулся и принялся собирать детективы, которые сбросила со шкафа Китти. Он был не против того, чтобы оставить собаку, а вот от бешеной кошки с удовольствием бы избавился. Даже черепаха и та ее умнее. С кроликами много возни... правда, теперь, когда у них появилась приличная клетка, хлопот слегка поубавилось.

Качая головой, Ной отделил романы Тони Хиллермана от увесистых томов П. Д. Джеймса. Большинство из них подарил ему Сэм. Ной наугад открыл первую страницу обложки и увидел почерк брата. Знакомая боль сжала ему горло. Ной провел пальцем по размашистой подписи Сэма. За последние дни его мысли о Сэме стали чуть менее горькими, чем в первое время после катастрофы. Ему все так же не хватало старшего брата, но теперь он мог думать о Сэме без такой боли, когда душа выворачивается наизнанку.

Ной, вздохнув, водворил книги обратно на полку. С тех пор как в доме появилась Бекки, круг его чтения ограничивался «Котенком в шляпе» и «Сказками Матушки Гусыни». И как только детям не надоедает слушать подобные истории бессчетное количество раз?

Внезапно с кухни донесся отчаянный вопль, и голос Стар прокричал: «Ах ты, негодница!»

Ной, положив нерассортированные книги на стол, с усмешкой выскочил в коридор.

— Что еще там стряслось?

— Китти залезла в кастрюлю с цыпленком! — Стар яростно махнула деревянной ложкой в сторону преступницы. — Она прошлась по нему всеми своими лапами, и теперь его остается только выбросить.

Китти тем временем довольно мяукнула и принялась методически вылизывать свою злодейскую лапу.

— А чего вы ожидали от кошки? — не удержавшись, съехидничал Ной.

— Аквариум — это одно, а кухонный стол — другое! — Стар схватил кастрюльку с цыпленком и опрокинула ее в мусорное ведро.

— Не расстраивайтесь. Сообразим на ужин что-то другое, — сказал Ной, посмеиваясь.

— Но я так хотела приготовить цыпленка с клецками. — Стар сердито сверкнула на него глазами, словно это Ной прошелся лапами по цыпленку. — А теперь остается только бульон.

— Пустяки. Приготовите в другой раз.

— Но четверг-то сегодня! — воскликнула Стар.

Ной открыл рот и тут же закрыл его. Осторожность, вот что от него сейчас требуется. Он понятия не имел, почему именно четверг имеет такое значение, и опасался ляпнуть какую-нибудь бестактность, вроде: «И что с того?» Наверное, это какие-то женские соображения. И все-таки ему было неясно, почему Стар вдруг решила угостить его ужином. Она неоднократно упоминала, что не любит и не умеет готовить и вообще не имеет склонности к ведению домашнего хозяйства.

— Четверг. Действительно... А почему четверг так важен?

— Я... да нет, ничего особенного.

— Расскажите мне, — попросил он вкрадчиво. — Вы, кажется, не из числа женщин, увлекающихся приготовлением клецок.

Стар фыркнула и пожала плечами.

— Не знаю... Наверное, это просто символ. Во времена моего детства наш дом сильно смахивал на общежитие. Мне, в общем-то, было все равно. — Ее лоб пересекла задумчивая морщинка. — Но иногда так не хватало домашнего уюта! Мне кажется, детям больше, чем взрослым, необходима предсказуемость.

Она замолчала, и Ной тоже молча ждал.

— Мама одной из моих подружек каждый четверг непременно готовила на ужин цыпленка с клецками, — сказала наконец Стар. — Такие большие белые пышные клецки, я просто объедалась ими. А после ужина Эммина мама помогала ей делать уроки, а мы с ее отцом играли в шашки.

— Звучит очень мило.

— Еще бы. — Стар криво усмехнулась. — И я думала, что если когда-нибудь у меня появятся дети, то мы станем угощаться клецками каждый вечер. Это смешно, потому что хозяйка я никудышная. — Она повернулась и склонилась над миской с тестом. — И вот мне захотелось доказать, что и я так сумею. Ну хотя бы всего один раз.

Ной не мог больше выносить ноток ущербности в ее голосе, он протянул руки и привлек ее к себе.

— Вы приготовите клецки без цыпленка, а Бекки выпьет молоко с протеинами. Идет?

Стар покачала головой, ее золотисто-каштановые волосы, словно холодный шелк, окутали ему руки, и Ной внезапно ощутил что-то среднее между жалостью и желанием.

— Я просто очень глупая, — пробормотала Стар.

Его грудь тревожно сжалась, что было уж совсем нелогично. Он понял, что Стар нелегко смиряется с невезением. Во многом она была очень удачлива, а когда что-нибудь у нее не получалось, расстраивалась не на шутку. Но его-то почему это так взволновало? Не было ни малейшего шанса, что Стар решит свить гнездышко в Орегоне — с ним или с кем-то другим. То, что она огорчена сейчас из-за глупых клецок, ничего не меняет. Если только желание доказать, что и она «это сумеет», не означает, что Стар примеряет на себя роль матери Бекки, но боится потерпеть неудачу. При мысли, что Стар может стать его женой, Ной внутренне застонал и напружинился. Он провел рукой по ее спине.

— Вы вовсе не глупая, — прошептал он. Все мы о чем-то жалеем, всем чего-то недостает.

Стар откинула голову и твердо взглянула ему в глаза.

— Не хочу, чтобы вы истолковали мои слова превратно, у меня было замечательное детство. Но человеку свойственно завидовать тому, чего у него нет. Все подруги считали моих родителей самыми необыкновенными и понимающими родителями на свете и были не прочь поменяться со мной местами.

— До тех пор, пока им не приходилось пить варево из дрожжей и лецитина, — не смог не отметить Ной.

Стар рассмеялась и одновременно содрогнулась.

— Это правда, — согласилась она. — Но с другой стороны, воспоминание об этом угощении сделало некоторые экзотические блюда, которые мне довелось отведать в других странах, очень аппетитными.

Ее невинное замечание отрезвило Ноя. Зачем ей вздумалось упоминать о других странах? Почему Стар все время внушает ему, что она здесь чужая? Хотя, может, это и к лучшему? Ему не следует себя обманывать. Влюбиться в Стар так легко, но потом каждую секунду ему придется мучительно гадать, где она сейчас и жива ли...

— Ной, что с вами?

Он заставил себя отодвинуться от нее, от этого теплого, сладко пахнущего тела.

— Ничего особенного, просто сегодня было много работы, и я устал.

— Хорошо. Тогда идите и не мешайте мне, пока я не закончу готовить.

И она улыбнулась решительно и беспечно.

Ной замялся. Она прятала от него свои чувства, и виноват в этом был только он сам. Их отношения так запутались, что Ной уже не понимал, о чем они спорят... знал только, что страстно желает ее и что она для него недоступна.

— Стар... простите.

— За что?

— Это мои проблемы. Однако я с ними справлюсь. — Он протянул руку, но она оттолкнула ее.

— Это оттого, что я сказала об экзотических блюдах в далеких странах? Я уже устала следить за каждым своим словом. Это моя жизнь, моя работа. И не смейте сейчас упоминать о Бекки, она тут ни при чем, вы это прекрасно знаете.

Ной на секунду зажмурился, охваченный острым чувством вины. Благо Бекки заботило его ничуть не меньше, чем прежде, но дело заключалось вовсе не в этом. Той ночью в джакузи Стар хорошо поняла его. Бекки была удобным предлогом, чтобы избегать сближения с ней. Ной потерял брата и до сих пор при мысли, что больше никогда не увидит Сэма, испытывал просто физическую боль. К чему ему добровольно связывать себя с женщиной, которая так небрежно относится к своей безопасности? И кроме того, ни одному мужчине не нужна жена, которая слоняется по земному шару, лишь изредка заглядывая домой, и то и дело попадает в опасные передряги. Такая семья не имеет будущего.

— Что вы хотите услышать от меня? — спросил он наконец. — Что ваш образ жизни не имеет никакого значения?

— Да! А если бы все было наоборот, если бы врачом была я, а вы — фотожурналистом, что бы вы сделали? — парировала Стар.

Вопрос застал Ноя врасплох.

— Не знаю.

— Зато я знаю. Вы решили бы, что это прекрасно. — Стар сердито повернула ручку плиты. — Мы могли бы быть вместе и не заботиться о последствиях. Почему на компромисс всегда вынуждают женщину?

— Опомнитесь! Разве я предложил что-нибудь в этом роде?

Стар со стуком опустила кастрюлю с куриным бульоном на конфорку и помешала его.

— Вы не предложили. Но все этого ждут, разве не так? Даже я сама. Я все время думаю, что вам необходима жена, которая будет сидеть дома и заботиться о Бекки, пока вы будете совершать ваши ежедневные пробежки для поддержания в должной форме вашего потрясающего тела.

Несмотря на то, что их спор достиг своего апогея, в глазах Ноя вспыхнул довольный огонек.

— Вы считаете, что тело у меня потрясающее?

Она нетерпеливо отмахнулась:

— Да, но не в том дело. Знаете, как часто меня спрашивали, когда я наконец намерена остепениться? Особенно после того, как я вышла замуж. А вот моего бывшего супруга никто ни о чем подобном не спрашивал. Только меня — женщину.

— Я предпочел бы не говорить о вашем бывшем супруге, если вы не против, — сквозь зубы процедил Ной, досадуя, что Стар, сделав ему комплимент, тут же, на одном дыхании, заговорила о муже.

— Конечно! Нам вообще не обязательно о чем-то говорить.

Он резко развернул ее к себе лицом.

— Нет, обязательно.

— Оставьте меня. Бекки! — позвала Стар. — Я начинаю варить клецки, ты будешь мне помогать?

— Коцки! — воскликнула Бекки радостно, вбегая в кухню. — Буду помогать.

— Очень хорошо, милая. Давай-ка заглянем в книгу.

Не обращая внимания на Ноя, она взяла со стола поваренную книгу и присела с ней на корточки рядом с девочкой. Стар понимала, что ведет себя неразумно. Ной не виноват в том, что общество предъявляет разные требования к мужчине и женщине.

— Видишь? Тут сказано, что клецку надо опустить в слабо кипящий бульон, — сказала она, указывая на рецепт. Бекки серьезно кивнула. — Сначала они немного поварятся, потом мы закроем их крышкой.

Бекки снова кивнула. Стар поставила Бекки на стул на достаточно безопасном расстоянии от кастрюли, чтобы на нее случайно не попали горячие брызги, а Ной машинально поддержал девочку рукой за талию, чтобы она, чего доброго, не упала. Любой посторонний наблюдатель решил бы, глядя на них, что перед ним дружная семья, которая мирно занимается своими домашними уютными делами. Все очень мило, просто, естественно.

Стар вспомнила свои мысли, посетившие ее несколько часов назад и поморщилась. Они с Ноем сочетаются так же естественно, как динамит и зажженный фитиль.

— Держите его крепче!

— Я стараюсь.

Стар стиснула зубы, пытаясь ухватить ускользавшую из рук собаку. Бак — таким именем нарекли нового питомца — решил, что купанье — это прекрасный повод порезвиться. Стар и Ной промокли насквозь, а ванна напоминала утлую ладью, угодившую в половодье. Они уже вымыли щенка один раз и теперь повторно скребли его шерсть. К их немалому удивлению, из-под толстого слоя грязи неожиданно проступили благородные черты немецкой овчарки. А Бак тем временем по очереди слюнявил их лица длинным языком.

Стар попыталась покрепче ухватить собаку, ее колено заскользило по полу, и она ударилась подбородком о край ванны.

— Ох!

— Вам больно?

— Нет, приятно, — огрызнулась она, выпустив Бака и растирая ушибленное место. — Вот видите, не только моя работа связана с риском.

Ной подумал, что Стар преуспела в профессии, где доминировали мужчины, а он только сетовал по поводу неизбежного риска. В течение всего вечера Стар, казалось, говорила всем своим поведением: «Да, я такая, и смиритесь с этим».

Бак встряхнулся, и по всей ванной разлетелись мыльные брызги. Даже Бекки, стоявшая в коридоре, получила свою порцию душа и попятилась с довольным смехом, а Стар только больше нахмурилась. Ной решил, что его явно поместили в разряд ничтожеств. Теперь ему оставалось всего лишь сотворить чудо и преобразиться в суперсовременного парня, которому нет дела до того, что его жена наведывается домой раза два в год. Но как чудесно Стар обращается с Бекки, какая она умная и независимая! А еще очень красивая. Одним словом — женщина его типа, если у него есть свой тип. Может довести до белого каления, зато с ней никогда не заскучаешь.

Стоп! Ной резко оборвал ход своих мыслей. Подсознание — хитрая штука: чтобы получить желаемое, оно проявляет большую изобретательность. А половой инстинкт подыгрывает подсознанию. Все в Стар Грэнджер его разжигало — ее запах, ее хрипловатый смех, ее соблазнительное тело...

После нескольких безуспешных попыток им удалось-таки ополоснуть Бака, и Ной достал пса из ванны. Под мокрой шерстью отчетливо выступали ребра — свидетельство тяжелой жизни. Неудивительно, что Стар не смогла пройти мимо.

— Вот бедняга, — пробормотал Ной, поглаживая голову щенка. — Ничего, мы тебя откормим.

— Ной, телефон.

— Что? — Он встряхнул головой, собирая разбежавшиеся мысли. — Ах да. Стоять! — велел он Баку, который аж затрепетал от счастья, получив команду, хотя и не имел никакого понятия о дисциплине.

Стар закатила глаза и придержала щенка за загривок.

— «Стоять», — негромко передразнила она. — С кем он разговаривает, хотелось бы знать, с тобой или со мной?

Но Бак не мог ей на это ответить, он только замахал хвостом и широко, по-собачьи, улыбнулся.

Ной вернулся через две минуты с извиняющимся выражением на лице.

— У меня срочный вызов, у одной из пациенток начались роды, я обещал ассистировать акушеру. Вы сможете посидеть с Бекки?

Стар сдунула с носа капельку воды.

— Да. Но возможно, мне потребуется спасательный пояс.

Она оттянула ворот промокшей насквозь рубашки, и Ной так и впился взглядом в прилипшую ткань. Стар посмотрела вниз и ахнула. Лифчика на ней не было, а вода сделала тонкую хлопковую рубашку совершенно прозрачной... Руки Ноя сами собой потянулись к ее груди, пальцы обхватили выступающие из-под ткани чувствительные кончики, и в животе у Стар тут же стало горячо.

— Не надо, — простонала она. — Бекки!

— Бекки играет в детской. — Ной наклонился и закрыл ей рот поцелуем. Тепло его рук проникло сквозь холодную мокрую ткань, и этот контраст показался ей изумительно чувственным.

— Вас ждет пациентка, — выдохнула Стар, почти не отрываясь от его губ.

Ной медленно выпустил ее, тяжело дыша, лицо его пылало.

— Обычно я охотно откликаюсь на вызовы. Но вы ужасно на меня действуете. — Ной стянул с себя тенниску и затолкал ее в корзину для белья, расстегнул ремень и щелкнул застежкой джинсов. Стар хотела отвести глаза, но не смогла. Свидетельство его страсти было налицо. — Тут нет никаких секретов, — пробормотал он с кривой усмешкой.

Наверное, ей полагалось смутиться, но столь откровенное желание не вызвало в ней смущения, оно было честным, бесхитростным, без стыдливого румянца и извинений. Ной хотел обладать ею, а Стар ни с одним мужчиной не чувствовала себя в большей безопасности.

— Надолго вы уходите?

— Не знаю. У этой женщины схватки только начались, но ее муж очень волнуется. — Говоря это, Ной растирал полотенцем грудь, и движения его делались все более энергичными.

— Разве не все будущие отцы волнуются?

Он щелкнул языком и бросил полотенце на край ванны.

— Разумеется. А первые роды обычно длятся долго. Но они мои друзья, и я сказал им, что встречу их в больнице.

— Очень мило с вашей стороны.

— Это простая предусмотрительность — они ожидают двойню, не стоит рисковать попусту.

— Двойню? — слабо переспросила Стар. — И часто это случается?

— О да. Особенно если матери за тридцать. А после сорока статистическая кривая резко идет вверх.

У Стар отлила кровь от лица. Она знала, что после тридцати пяти лет факторы риска для беременных повышаются, но двойня? Родить сразу двоих! Сама мысль об этом повергала в панику.

— Сейчас я переоденусь и пойду. — Он склонился к ней и еще раз крепко поцеловал. — Вернусь, как только все кончится.

Стар не нашла слов для ответа. Она опустилась на плиточный пол, разрываемая противоречивыми чувствами. Со временем Ной захочет иметь собственных детей, захочет дать Бекки сестренок и братишек. Стар тоже любила детей. Но родить ребенка самой? Отказаться от своего тела на целых девять месяцев! А если у нее появятся близнецы?

— О Боже, — простонала Стар и спрятала лицо в ладонях. Семья. Дети. Собаки!

Бак ткнулся холодным носом ей в шею, и Стар взвизгнула от неожиданности.

— Ладно, намек понят.

Взяв полотенце, она принялась торопливо вытирать собаку. К тому времени, когда Бак относительно высох, Ной уже уехал в больницу.

Вся дрожа, Стар вылезла из своей промокшей одежды и облачилась в одну из рубашек Ноя. Она доставала ей почти до колен. Вместо пояса Стар подвязалась его шелковым галстуком.

— Так ему и надо, — заявила она, вздохнула и собрала разбросанную одежду. Жаль, что Бак не был найден прежде, чем уборщицы сотворили с домом чудо. Когда Стар вернулась в ванную, ее сожаление возросло в тысячу раз. Некогда сверкающая, цвета морской волны фарфоровая ванна, а также пол, стены, шкафчики и кипа мокрых полотенец — все было покрыто грязью и собачьей шерстью. — Просто глазам не верится!

Бак робко тявкнул, и Стар укоризненно покачала головой.

— Тебе повезло, дружок, что ты пришелся мне по душе. Я не стала бы убирать за кем попало.

Пес склонил голову и свесил язык набок, совсем как глупый волк из мультфильма.

— Иди, иди, поиграй с Бекки. — Стар указала ему рукой на коридор. Помахивая хвостом, Бак затрусил в детскую.

Только спустя час Стар закончила тереть, скрести и мыть и сердито оглядела кипу грязного белья. Безнадежно! Никогда из нее не получится фея домашнего очага. Кулинарное искусство еще можно одолеть со временем, но уборка!.. Не зря Ной нанял профессионалок.

Остаток дня прошел мирно. Купание Бекки потребовало гораздо меньше усилий, чем купание Бака. Зевающая малышка улеглась в свою кроватку и сунула пальчик в рот.

— Почитать.

— Только недолго. — Стар пригладила по-детски тонкие волосики на голове крестницы и достала книгу со стихами Матушки Гусыни. Через несколько минут Бекки задышала глубоко и ровно и сон покрыл ее щечки нежным румянцем.

Стар долго сидела около спящей девочки. Сейчас Бекки не обращает внимания на кипящие вокруг нее страсти, но долго это не продлится. Рано или поздно она почувствует напряженность в отношениях взрослых. Стар знала, что прежде, чем это случится, ей придется уйти.

Охваченная беспокойством, она обошла дом, выключила везде свет, проверила дверные замки. Приглушенный шум океанских волн, бьющихся внизу о скалистый берег, вместо того чтобы успокоить ее, напомнил ей о Ное и о джакузи.

— Замечательно, — прошептала Стар, прислонясь лбом к прохладному стеклу выходящего на террасу окна. Неужели все на свете станет отныне напоминать ей об этом чувственном мужчине с неотразимой улыбкой?

Стар прилегла на мягкие диванные подушки и откинула назад голову, ее взгляд остановился на огромном аквариуме с разноцветными рыбками. Китти тоже вспрыгнула на диван, свернулась калачиком у ее ног и замурлыкала, когда Стар провела по ее шерстке пальцем ноги.

Ной ведь не сделал ей никакого предложения. Она знала, что Ной испытывает к ней желание — импульсивное, под влиянием минуты. А хорошенько все продумав, отдав должное приличиям, он скажет: «Нет, спасибо, пожалуй, не стоит». Совсем не в его духе жениться на женщине, которая умеет ругаться на девятнадцати иностранных языках и требовать туалетную бумагу на двадцати двух. И разве можно осуждать его? Ной потерял брата, он боится потерять Бекки. Зачем ему лишние страхи? Жизнь сама предлагает человеку множество компромиссов, у Стар есть свобода, есть интересная работа. Разве все, чего она лишена, имеет такую уж большую цену? Или ей просто захотелось перемен? С раздраженным восклицанием она поднялась с дивана.

— Я просто схожу с ума, — пробормотала она. Китти посмотрела на нее скучающим взглядом и, зевнув, снова уставилась на аппетитное содержимое аквариума. Какой нелепой кажется мысль — променять любимую фотокамеру на пеленки и кастрюли! А такой, какая она есть, Ной ее никогда не примет, пусть он, кажется, примирился с ее профессией, но с сопутствующими ей вечными разъездами и опасностями он не примирится никогда. Значит, хватит терзать себя. Пора вернуться к своей работе.

Вздохнув, стараясь не замечать неослабевающей боли в груди, Стар взяла сумочку и достала потрепанную записную книжку. В Нью-Йорке сейчас два часа ночи, но можно оставить на автоответчике сообщение, что она вполне готова к новому заданию. Если повезет, никто и не заметит, что в ее голосе уже не слышится былого энтузиазма.

Ной осторожно приоткрыл глаза, пытаясь отделить реальность от эротического сновидения, до сих пор туманившего его мозг. Который теперь час? И где Стар? Она, кажется, обещала вернуться.

Через мгновение он понял, что в комнате уже совсем светло. Вот черт! Неужели он заснул? Как он мог? Только идиот способен заснуть, когда до райского блаженства рукой подать. В утешение ему оставалось только ощущение томной теплоты и ускользающее воспоминание о мягких прикосновениях тела Стар. Она была здесь и покинула постель совсем недавно!

Он поморгал и тут увидел ее. Стар стояла перед трюмо. Все еще облаченная в его рубашку, только ноги уже были обтянуты узкими джинсами. Она разглаживала рубашку на животе и поворачивалась к зеркалу то одним, то другим боком. Ее лоб пересекала задумчивая морщинка, и она пристально рассматривала в зеркале изящные очертания своих бедер и живота. Этот жест показался смутно знакомым Ною. Он порылся в памяти. Где он видел подобное? В следующую секунду Ной сообразил, что так делают беременные женщины. Будущие матери словно торопятся получить подтверждение своего положения и с дотошностью исследователя отмечают каждую прибывающую долю дюйма.

Он медленно и довольно улыбнулся.

— Даю слово врача, что ребенка я тебе не сделал.

Застигнутая врасплох, Стар испуганно обернулась.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду.

Ной подсунул себе под спину еще одну подушку. Если бы удалось снова завлечь ее в постель!..

— Разве?

— Да. Не такая уж я невежда в биологии, — отрезала она.

— Но ты пыталась представить, каково это — быть беременной, — упорно настаивал Ной.

— И что с того? Это тешит твое мужское тщеславие?

Ной закрыл рот. В этом споре он вряд ли одержит верх. Сэм говорил ему, что, когда любимая женщина начинает злиться, лучше помолчать, хотя и это не всегда помогает.

— Так что же? — спросила она, топая ножкой.

Значит, это именно та ситуация, когда не помогает даже кроткое молчание мужчины. И наверное, заманить ее в постель уже не получится. Стар сейчас, по-видимому, далеко не в романтическом настроении.

— Мне просто кажется, что это вполне естественно — мечтать о ребенке, — пробормотал он. — Я врач и только что помог появиться на свет сразу двум младенцам. Тщеславие тут вовсе ни при чем.

— Как же! — Стар принялась накручивать на палец прядь волос, которые еще не успела привести в порядок после сна.

Но даже сердитая и взлохмаченная, она выглядела необыкновенно привлекательной. Несмотря на усталость, не совсем снятую сном, Ной страшно хотел, чтобы она снова легла рядом с ним под одеяло. Кто мешает им следующие шесть месяцев посвятить своей страсти и, может быть, даже зачать ребенка...

— Пойду взгляну на Бекки, — сухо произнесла Стар и вышла из комнаты. В ее напряженно выпрямленной спине до сих пор чувствовался гнев.

Ной вздохнул. Стар не принадлежит к числу женщин, способных расстроиться или оскорбиться из-за того, что он заснул в разгар ночи любви. Она, конечно, понимает, как он утомился. Но что-то тем не менее вывело ее из равновесия, и вряд ли тому причиной его невинные слова.

Конечно, вполне возможно, что он ошибается. Ной поскреб подбородок и поморщился, когда щетина уколола ему пальцы. Наверное, его поцелуи оставили на коже Стар заметные следы. В следующий раз не забыть о бритье... Если только он наступит, этот «следующий раз».

У Ноя неприятно засосало под ложечкой. Со Стар еще ничего не решено окончательно, как бы ни хотелось ему думать иначе. Пожав плечами, он встал с постели и пошел на голоса, доносившиеся из детской.

Может быть, Стар и злилась на него, но с Бекки она разговаривала мягко и ласково. Он остановился в дверях и, несмотря на все свои тревоги, улыбнулся. Стар, наклонившись над кроваткой, расправляла простыню и взбивала подушки так, словно проделывала все это сотни раз. Ее действия показались ему наполненными глубокого значения и смысла, ведь он знал, как ненавидит Стар домашние дела. Все равно, лишь бы Стар осталась навсегда в Орегоне. А Ной начинал думать, что такое может случиться. Ей ведь уютно в его доме, и она искренне привязалась к Бекки. Теперь вот подумывает о собственном ребенке. Он представил, что Стар ждет от него ребенка, и по его телу пробежала теплая волна.

— Дядя Ной! — позвала Бекки и помахала ему своей маленькой ладошкой.

— Доброе утро, котенок.

Стар быстро взглянула на него и, порывшись в шкафу, достала пару предметов детской одежды.

— Пора одеваться, — сказала она, обращаясь к девочке.

Ной затаил дыхание. Прежде он всегда одевал Бекки до прихода Стар, и она понятия не имела о том марафоне мод, через который они проходили каждое утро.

— Вот это или это? — Она подняла повыше розовое платьице и вельветовый комбинезон с яркими аппликациями.

Бекки приняла глубокомысленный вид, потом указала на комбинезон. Спокойно и умело Стар сняла с девочки пижаму, а Ной открыл рот от восхищения. Вот как надо действовать! Гениально просто. Предоставить малышке право выбирать, но ограничить число выбираемых предметов. Его восхищение еще больше усилилось, когда Стар отвела Бекки в ванную и умыла ее, а потом причесала тонкие волосы девочки и, смочив под краном ладони, пригладила ее непослушные пряди. В результате косички вышли ровными и аккуратными. Еще одно откровение.

Остаток утра прошел в том же духе. Ной предложил посидеть с Бекки, пока Стар съездит домой и примет душ, но она только мрачно взглянула на него и заявила, что хочет поиграть с девочкой. Если что-то и было у нее на уме, она не удосужилась объясниться и так и не смягчилась. В конце концов Ной оделся и отправился в приемную из одного только чувства самосохранения.

Женщины! Кто ж их поймет?

Утро опять застало Стар в доме Ноя. Рутина Сьюзи-хозяюшки засасывала ее все глубже и глубже. Стар была близка к отчаянию. Необходимо покинуть Асторию прежде, чем она совершит непоправимую глупость. Из ее отношений с Ноем ничего не выйдет, а если бы даже и вышло — Стар хотела, чтобы ее принимали такой, какая она есть. Идеалом жены и матери ей не стать.

Она чувствовала себя жалкой трусихой оттого, что не рассказала Ною о своих планах, правда, она не рассказала о них и никому другому. Ее родители оставались верны своему решению проявлять снисходительность к Ною, которое доставляло им большое удовольствие: они благополучно пересекли плоскогорье предрассудков и теперь вступили в долину доброжелательности.

Но Стар такое поведение было чуждо. Она всегда встречала любые трудности лицом к лицу... но раньше эти трудности никогда не имели лица Ноя Брэдли.

Не обращая внимания на тугой комок в горле, Стар вымыла посуду после завтрака, разбив всего одну тарелку и слегка надколов другую. У Ноя была посудомоечная машина, но Стар не знала, как этот ужасный агрегат работает. Вместе с Бекки она вычистила террариум черепахи, кроличью клетку и домик хомяка. Ну чем не типичное утро домохозяйки?

— Великолепно, — бормотала Стар.

О чем она, собственно говоря, беспокоится? Она уже не уступит любой Донне Рид. Даже новое задание не вызывало в Стар былого энтузиазма. Отдел командировок оставил наконец для нее сообщение на телефоне родителей, и, прежде чем перезвонить, Стар мешкала целых три часа.

— Я смогу вылететь завтра, — сказала она Теду Симмонсу, редактору журнала, для которого работала по контракту.

— Отлично, я уже забронировал номер в гостинице.

Пока они обсуждали детали поездки, Стар разглядывала стоявший на книжной полке цветок, пытаясь определить, нуждается ли он в поливке.

— Я впервые слышу в твоем голосе такое уныние, — сказал вдруг Тед. — Так не годится. Немедленно приободрись, — велел он.

Стар придержала трубку подбородком и зачерпнула чашкой воду из аквариума, решив, что цветок все-таки стоит полить.

— Какая чуткость! Неудивительно, что ты три раза был помолвлен, но так и не женился.

— Ладно, поиграем в твои игры. Что случилось?

— Ничего.

— Может быть, я идиот, но не настолько. Расскажи папочке.

— А репортерам-мужчинам ты тоже предлагаешь «рассказать папочке»? — кисло улыбнулась Стар и полой рубашки промокнула вытекшую из горшка воду.

— Предлагаю — хорошим, — ответил он. Тем, кого не хочу потерять. Только не говори, пожалуйста, что ты ждешь ребенка. Я не уверен, что мое сердце перенесет такой удар.

Стар непроизвольно подняла руку к животу, но тут же быстро отдернула ее. Откуда Теду знать о ее проблемах и сомнениях, страхах и желаниях?

— Все в порядке, твоему сердцу ничего не угрожает, — сказала она с наигранной бодростью. — Даже если у меня и был роман, здесь на каждом углу аптеки... Нет никакого риска. — И Стар скрестила пальцы, надеясь, что судьба не накажет ее за искажение правды.

— Если бы ты забеременела, то сделала бы это сознательно, — сухо отозвался Тед. — Вот что меня тревожит.

— Можешь не тревожиться. Мне не грозит ничего похожего, — коротко ответила Стар.

Последовало подозрительное молчание.

— А ты полностью поправилась? — спросил Тед. — Как плечо?

— Прекрасно! — Стар сделала гримасу, вспомнив, как болезненно отреагировал Ной на ее шрам. — Я готова полноценно работать. Так куда, ты говоришь, я должна направиться?

По телефонному кабелю в три тысячи миль длиной отчетливо пронесся душераздирающий стон.

— Я предлагаю ей самую интересную поездку, а она даже не удосужилась запомнить куда. Ты поедешь на Бали. А это — волшебное зодчество, уникальная культура, шикарные пляжи...

— Замечательно. По-моему, именно на Бали ты собирался провести свой медовый месяц?

Тед, не очень лестно выразившись в ее адрес, повесил трубку. Стар с усмешкой вздохнула. Тед хороший парень, жаль, что все его романы оканчивались с пугающей быстротой. Ей повезло! Бали... Стар всегда хотелось побывать на Бали. Климат там необыкновенно мягкий, и рис выращивают прямо на украшенных скульптурами террасах... В самом названии чувствовался запах тропических бризов, слышался шепот волн, набегающих на теплый песок. Какое чудесное место для медового месяца... особенно если рядом такой мужчина, как Ной.

— Довольно! — Стар шлепнула себя ладонью по лбу. — Надо освободиться от этого наваждения.

В этот момент Бекки дернула ее за рубашку. Стар заглянула в голубые глазки девочки, и сердце ее пронзила острая боль. Стар попалась в ловушку между двумя мирами — скитальческая жизнь с фотоаппаратом на плече уже не удовлетворяла ее, но она сомневалась, что успокоится, став хранительницей домашнего очага.

— Иди сюда, милая. — Стар взяла девочку на руки. — Пойдем-ка снова устраивать кавардак на кухне.

Остаток дня они играли, и Стар сделала много фотографий своей крестницы. Каждый щелчок фотоаппарата приближал ее к тому мгновению, когда она снова вернется в привычную среду обитания.

Когда появился Ной, она сдержанно поздоровалась с ним и ответила решительным отказом на его предложение вместе поужинать. Он растерянно посмотрел на нее, и Стар еще острее почувствовала себя виноватой. Она словно уже начала прощаться с ним.

Но ведь это же ее жизнь! Если хочешь быть свободной, ни к чему горевать из-за неизбежных расставаний. Во время своего замужества она никогда не огорчалась, если приходилось уезжать далеко и надолго. Значит, теперешнее ее состояние объясняется только чувством вины.

— Я завтра улетаю, — объявила она родителям, едва переступив порог дома. — Мама, я буду тебе очень благодарна, если ты позаботишься о Бекки, пока к Ною не вернется его постоянная няня. Папа, ты сможешь отвезти меня завтра утром в Портленд?

На лице Блу Ривера промелькнуло испуганное выражение.

— Да, но мне казалось, тебе следует отдохнуть подольше. Твой отпуск был слишком коротким.

— Я чувствую себя вполне здоровой.

Мун Брайт качнулась вперед.

— А что говорит Ной?

Стар подняла глаза к небу.

— Почему Ной должен говорить что-то по этому поводу или по любому другому, связанному с моей жизнью? Мое решение пересмотру не подлежит.

— Ты уверена, дорогая? — спросила мама, и между ее бровями появилась тревожная морщинка.

— Абсолютно.

Но, поднимаясь вверх по лестнице к себе в спальню, Стар продолжала чувствовать спиной их недоверчивый взгляд.

— Эта маленькая свинка пошла на базар, а вот эта маленькая свинка осталась дома...

Стар с улыбкой посмотрела на мужа. Он нес полуторагодовалую Джессику Лин за спиной на подвесном сиденье и, осторожно перебирая пальчики на ее босых ножках, перечислял, что случилось с каждой из «маленьких свинок». Джессика радостно смеялась и хлопала отца по голове.

Бекки стояла возле ручья и не обращала никакого внимания на Сэмуэля Кристофера, который в это время пытался приблизиться к бдительно застывшему бурундуку. В свои девять лет она испытывала вполне понятное презрение к малышне, которая только и знает, что путаться под ногами у старших. А Сэму уже удалось подобраться к бурундуку достаточно близко. Стар, зорко наблюдавшая за сынишкой, все же надеялась, что ему зверька не поймать.

— Иди, иди сюда, — звал мальчик, протягивая вперед руку. Одной ногой он стоял на тропинке, чтобы его не обвинили в нарушении правил. По мнению Сэма, которое он неоднократно высказывал, мама всегда поднимала излишний шум по поводу ходьбы по газонам или запрещенного в парке кормления животных.

Впереди из-за деревьев слышался шипящий звук гейзера. Бекки на Рождество получила в подарок фотоаппарат, «точно такой, как у мамы», и горела желанием заснять на пленку что-нибудь замечательное.

— Папа, можно взять его домой? — спросил Сэм.

— Нет! — одновременно вырвалось у Ноя и Стар, и этот дружный возглас вспугнул бурундука, который скрылся в зарослях, махнув на прощание хвостом.

Сэм досадливо сморщил веснушчатый нос, но потом философски пожал плечами. Он не любил расстраиваться по пустякам и принимал жизнь такой, какая она есть. Его родители обменялись улыбками.

— Ах! — воскликнула Бекки, забравшись на окружавший гейзер парапет и заглядывая вниз. — Мам! Иди сюда!

Сэм прыгнул вперед.

— Ого! — произнес он. — Здорово.

— Ужасно, — возразила Бекки. — Тут все заросло.

Стар поспешила к детям и увидела разноцветные водоросли, кольцами окружавшие заводь с дымящейся водой. Табличка поясняла, что растительность таким образом адаптировалась к перепадам температуры. Неплохое дополнение к ее коллекции снимков, посвященных системе Национальных парков.

Приспособить профессию Стар к семейной жизни было не очень-то легко, но вдвоем они справились. Конечно, дети требовали и времени, и внимания, но Ной, как мог, помогал жене. И еще они всегда могли положиться на родителей Стар — Блу Ривер и Мун Брайт оказались идеальными дедушкой и бабушкой и всегда охотно приглядывали за детьми. И, что тоже было немаловажно, брали на себя заботу о зверинце Брэдли, когда Стар, Ной и дети уезжали из города.

Стар подняла фотоаппарат и свесилась через перила в поисках наиболее удачного ракурса.

— Осторожней, — предостерег Ной, придерживая ее сзади за рубашку.

— Все в порядке, — рассеянно отозвалась Стар, щелкая фотоаппаратом.

— Ты нагнулась прямо над этой кипящей лужей. Не мешает все же быть осмотрительнее.

Стар выпрямилась и похлопала себя по округлившемуся животу.

— Ты твердил это не переставая, когда я носила Джессику. Беременность — не инвалидность.

— Можно было остановиться на Джесси. Трех детей вполне достаточно.

Стар погладила младшую дочурку по спинке и обняла мужа за талию.

— Если ты помнишь, и эта молодая особа нами не планировалась. — Она многообещающе прижалась к нему, напомнив об их втором медовом месяце на Бали. Тогда они меньше всего думали о контроле над рождаемостью. — Я чувствую себя хорошо. Но для четырех месяцев я что-то чересчур большая. Ты не думаешь, что на сей раз может появиться двойня?

— О Боже! — Ной покачал головой. — Как только мы вернемся домой, немедленно сделай УЗИ.

— Это уже запланировано.

— Хорошо. Но ты перенапрягаешься. Не следует проявлять такую активность.

Стар вскинула брови.

— Прошлой ночью ты так не считал.

Ной выразительно покосился в сторону старших детей, но те увлеченно слушали смотрителя парка, который рассказывал историю образования гейзеров.

— Прошлой ночью на тебе была та облегающая черная штучка, — пробормотал он. — Я чуть не умер.

— Облегающая? С таким-то животом, — засмеялась Стар.

Перед глазами Ноя возникла Стар, одетая в черную шелковую ночную рубашку, и он застонал. Стар каждый раз вносила нечто новое в их интимные отношения, но, когда она ждала ребенка, близость с ней получала новый смысл... ведь между ними возникала живая связь.

— Хорошо, что наша спальня не граничит с комнатами детей. Я уж подумал, что получу разрыв сердца, когда ты вышла из ванной, — проговорил он.

— Мне поневоле пришлось взять эту рубашку, — целомудренно потупилась Стар. — Шелк занимает меньше места в чемодане, а у нас и так хватает детского багажа.

Ной не мог сдержать широкой улыбки. Какая практичная у него жена! Командировочный опыт Стар сделал ее самой ловкой укладчицей в семье, если не во всем мире, что было очень кстати для матери такого большого семейства. Из-за этой непредвиденной беременности они взяли продолжительный отпуск, чтобы Стар успела закончить работу над новой книгой. Когда на свет появится малыш, он надолго привяжет их к месту. А если родится двойня?

Что ж, они справятся и с этим.

Он не мог представить себе жизни без Стар. До сих пор его бросало в жар от одного ее взгляда, улыбки, озорной реплики. Она сводила его с ума, и он наслаждался каждым мгновеньем, проведенным с ней. Толково взявшись за дело, Стар одолела-таки сопротивление Маккитриков, возражавших против опекунства Ноя над Бекки. Те проявили несвойственную им терпимость, а их браком, кажется, даже остались довольны.

— Двойня? Гм. Посмотрим, — пробормотал Ной, улыбаясь жене. — Не обращая внимания на гуляющую публику, он привлек ее к себе, и их губы слились в долгом нежном поцелуе.

Мун Брайт — Лунное Сияние, Блу Ривер — Синяя Река, Морнинг Стар — Утренняя Звезда. — Здесь и далее примечания переводчика.

Аврора Бореалис — Северное Полярное Сияние.

Yuppie (young urban professional people) (англ.) — ведущие правильный образ жизни.

Уотсит — нечто, невесть что, непонятная штука.

Хиппи.