Женщины всего мира рыдают, ведь прекрасный плейбой, шейх Рази аль-Мактаби, объявил, что теперь единственной его страстью будет служение своей стране. Но перед тем как взойти на престол и навсегда забыть о веселых днях бурной молодости, он решает устроить себе небольшие каникулы и отправляется на популярный горный курорт.
1 — создание файла.
«Душой чернее ночи» — такую характеристику дала ему газета, которую Рази аль-Мактаби взял со стола своей секретарши, единственной женщины в этом городе, которая точно знала, какой кофе он любит и как его следует варить. Рази закрыл за собой дверь кабинета и еще раз пробежал взглядом по тексту статьи — похоже, журналистам просто нравится поливать его и его семью грязью. Мужчина подошел к стоящему на столе телефону и набрал номер. Ожидая ответа, он повернулся к огромному, во всю стену, окну, из которого открывался прекрасный вид на серо-стальные воды Темзы и деловой центр Лондона. Вдалеке возвышалось здание парламента, а за ним был виден блестящий купол главного офиса «Мактаби комьюникейшенс», компании, которую Рази за последние годы смог вывести на международный уровень.
Но вскоре дни его работы в компании подойдут к концу, ведь Рази ждет его затерянное в песках королевство и золотой трон Исла-де-Синнебара. Ожидая, когда же, наконец, в поместье лорда Томаса Спенсер-Дейли в Глостершире зазвонит телефон, Рази опустился в кресло и устало закрыл глаза. Не все, что писали в газетах о его семье, было ложью. Старший сын семьи аль-Мактаби, шейх Рахид, полностью соответствовал образу сурового и жестокого правителя, созданного прессой, но на это у него была веская причина: бесчисленные претенденты на его корону — плод бурной молодости их покойного отца. Их постоянные притязания, периодически перерастающие в попытки дворцовых переворотов, объясняли, почему Рахид правил железной рукой, безжалостно избавляясь от бунтовщиков. Любители голливудских шаблонов даже прозвали шейха Мечом Отмщения. Но Рази было плевать на прессу и на общественное мнение, он обожал брата, всегда поддерживавшего его и добившегося того, чтобы у Рази были равные с ним права на престол.
Длинные гудки стихли, и Рази улыбнулся, услышав в трубке голос лучшего друга:
— Как дела, приятель?
Рази в ответ озвучил свое предложение:
— Понимаешь, Том, мне необходима небольшая передышка, в последний раз, перед тем, как… — Рази вздохнул, слова были не нужны, они оба знали, какая тяжелая ноша ждет его впереди. С момента, когда на его голову наденут корону Исла-де-Синнебара, он должен будет навсегда забыть о себе и думать только о благополучии своего народа.
— Знаю, — ответил Том и тут же рассмеялся, втайне надеясь поднять другу настроение. — Кстати, это просто ужасно — какую бы газету я ни взял в руки, со всех на меня смотрит твоя отвратительная рожа! Сейчас у меня в руках утренняя пресса, и что я вижу?
Рази улыбнулся, слушая эти шутливые жалобы.
— Вот, например: «Подействует ли магия, которой, несомненно, пользовался принц, чтобы поставить на ноги „Мактаби комьюникейшенс“, на традиционалистов в Исла-де-Синнебаре…»
— Хватит, Том, я это тоже читал.
— А еще они пишут, что ты представляешь опасность для всего женского населения планеты.
— Моя главная страсть — это бизнес! — решительно отрезал Рази. И все свои навыки, приобретенные за последние годы, он собирается направить на благо своей страны. — Но сейчас у меня, как раз намечаются небольшие каникулы, и место рядом со мной пока вакантно, — мечтательно закончил он.
— Не думаю, что потребуется много времени, чтобы найти достойную кандидатуру. Эта журналистка описывает вас с братом, как мускулистых, сногсшибательных красавцев, одним лишь взглядом разбивающих женские сердца, одинаково энергичных в сражении и в любви. Это заявление основано на личном опыте?
— Не припоминаю такого. По крайней мере, ни одна из девушек, с кем я в последнее время занимался любовью, заметок в процессе не делала.
Том рассмеялся и продолжил чтение:
— «Взгляд, перед которым невозможно устоять, и фигура античного бога, скрытая за обманчиво консервативным костюмом, сшитым у лучших портных Савил-роуд, — вот на чем строится привлекательность этого плейбоя».
На самом деле его привлекательность была плодом необычного сочетания жаркой ближневосточной крови с чопорной английской. Результат этого союза превзошел все ожидания: черные волосы и шелковистая бронзовая кожа, доставшиеся Рази в наследство от предков-бедуинов, и изумрудно-зеленые глаза куртизанки, которая когда-то околдовала своими чарами его отца. Той самой куртизанки, которая, повинуясь воле старого шейха, с легким сердцем согласилась отдать свое дитя на воспитание чужим людям. Но это уже другая история, и Рази должен забыть о ней и двигаться дальше — нет смысла оглядываться назад, мечтать о мести или разбивать чужие сердца так же, как когда-то мать разбила его сердце. Напротив, Рази обожал женщин, и это чувство не изменилось, даже несмотря на их многочисленные и совершенно бесплодные попытки затянуть его в сети брака.
— Достаточно! — вскрикнул Рази, предчувствуя новую цитату. — Ты едешь со мной отдыхать и кататься на лыжах или мне следует подыскать себе другую компанию?
Как он и предполагал, Том с энтузиазмом откликнулся на его предложение. Этот горнолыжный курорт, принадлежащий «Мактаби комьюникейшенс», Рази сохранил даже не ради прибыли, а из любви к этому месту, которое, без сомнения, идеально подходило для того, чтобы последний раз насладиться всеми прелестями свободной жизни перед тем, как взять на себя ответственность за целое государство.
— Но чтобы отдохнуть от внимания прекрасных дам, нам придется надеть тебе на голову мешок, — рассмеялся в ответ Том.
— Не волнуйся, поедем чисто мужской компанией: я, ты, наши общие друзья, — меня никто и не заметит.
— Неужели? — с сомнением проворчал Том. — И как ты собираешься держать на расстоянии прекрасных леди, жаждущих твоего внимания?
— В этом я готов полностью положиться на тебя. Ты ведь сможешь в случае чего прикрыть мне спину?
— А если это будет лобовая атака? — скептически поинтересовался Том.
Губы Рази сложились в мечтательную улыбку, когда он представил себе очередную прекрасную женщину, жаждущую его внимания.
— Мы что-нибудь придумаем.
Девушка сжала список гостей, которые должны были прибыть на этой неделе, так, что костяшки тонких пальцев побелели.
— Эй, Люси, что-то случилось? — поинтересовалась Фиона, которая, как и Люси, относилась к элитному обслуживающему персоналу курорта, на мгновение, отрываясь от телефонной трубки.
— Не совсем, — рассеянно ответила Люси Теннант, глядя на пляшущее в камине пламя. Боже, она ведь только что была вне себя от счастья, куда же делось ее ликование? Минуту назад она открыла письмо, сообщающее, что она была признана лучшим сотрудником отеля, причем, как ее коллегами, так и клиентами. Она ведь так много работала, и, наконец, ее заслуги признали. Но к письму с поздравлениями прилагался лист пожеланий от прибывающих на этой неделе гостей, и по некоторым причинам после прочтения этой бумаги уверенность Люси в себе уменьшилась до размеров горошины.
И пустота после этой странной приписки
Но вновь и вновь пробегая глазами по тексту письма, Люси поняла, что никогда еще она так не волновалась, как сегодня. Но почему? Никаких невыполнимых требований в нем не содержалось. Люси попыталась напомнить себе, что за время работы она успела прекрасно изучить своих богатых гостей, их желания и потребности, их свиту. И в сравнении с большинством компаний, которые останавливались в ее шале, эта выглядела еще весьма скромно, по крайней мере, судя по их пожеланиям. Опыт подсказывал, что мужчины все дни проведут на склонах, так что она практически не будет их видеть, а их основными требованиями будут хорошая еда, горячая вода, чистые полотенца, а также бесконечный запас выпивки. Правда, один из них решил сохранить анонимность… И это тоже не должно ее волновать — есть сотня разных причин, по которым он мог так поступить, и ни одна из них ее не касается.
Откинув с лица прядь золотисто-медовых волос, она последний раз пробежала взглядом по письму и неожиданно заметила приписку внизу страницы: «Если кто и сможет справиться с этими гостями, то только ты, Люси!» Похоже, предчувствие ее не обмануло, и гости действительно доставят ей немало хлопот. И управляющий знал, что только Люси Теннант может справиться с любым клиентом, угодить самым взыскательным вкусам, и не в первый раз пользовался этим. Но почему у нее такое чувство, что на этот раз ей о чем-то не сообщили?
Люси огляделась — пора возвращаться к работе. Время идет, и, так как личная жизнь Фионы, как всегда, отнимает большую часть ее рабочего времени, помощи от нее ждать не приходится. Она со вздохом поднялась с изящного, обитого бархатом кресла, подошла к окну и чуть отодвинула тяжелые темно-вишневые шторы, позволив золотистым лучам проникнуть в комнату. Было жаль оставаться в четырех стенах в такой прекрасный солнечный день, но у нее еще осталась масса дел, так что нельзя позволять себе отвлекаться. За последние годы работа стала для Люси всем, и ее это вполне устраивало. Тем более, что работая на этом курорте, она могла дни напролет наслаждаться ощущением спокойствия и свободы, которое могли подарить человеку только горы, прозрачным, свежим воздухом и…
«И одиночеством», — закончила про себя Люси, но тут же отвесила себе мысленный пинок за то, что позволила этой мысли прокрасться в голову. Конечно, иногда она чувствовала себя одинокой, но это вполне естественно, ведь она живет в крошечном французском городке, где все если еще не женаты, то точно безумно влюблены. Люси всегда знала, что она не сможет стать такой легкой и радостной, как они или как приезжающие сюда отдыхать туристы; она была слишком стеснительной, слишком обыкновенной для того, чтобы стать одной из этих красивых и ярких людей, стремящихся превратить каждую секунду своей жизни в праздник. Но здесь Люси хотя бы на время могла стать частью этого праздника. А любовь… Любовь когда-нибудь придет, ее прекрасный принц еще появится. Улыбнувшись своим мыслям, она прикоснулась к крошечной серебряной туфельке, покачивающейся между ключицами на тоненькой серебряной цепочке. Вот только, как же ее принц заметит ее среди всех этих сногсшибательных красавиц?
— Ну, наконец-то… — Входная дверь шале открылась, и из нее навстречу своему последнему завоеванию выпорхнула Фиона.
Люси поторопилась отойти от окна, чтобы не стать нежеланным свидетелем встречи влюбленных. В своей работе она ценила не только возможность ежедневно любоваться потрясающими горными пейзажами и чистым воздухом, но и дружный коллектив служащих курорта. Все, чего ей не смогла дать ее собственная, интересующаяся лишь долгими послеобеденными дискуссиями и академическими достижениями семья, живущая в центре закопченного выхлопными газами, шумного города, она нашла здесь, в маленьком живописном городке, сияющем на солнце яркими скошенными крышами деревянных шале, наполненном запахами сыра, сдобных булочек и парного молока. Люси до сих пор не могла поверить в то, что набралась храбрости принять заманчивое предложение компании и приехать работать сюда, в Валь-де-Изер, один из самых известных горнолыжных курортов Франции.
Раньше Люси была шеф-поваром в лучшем ресторане Англии. Начав с самого низа, она постепенно поднималась по карьерной лестнице и после нескольких лет упорного труда стала одним из самых известных английских шеф-поваров, получила несколько престижных кулинарных премий и даже рекомендательное письмо от самого монсеньора Роулета. Но только благодаря работе во Франции, Люси наконец удалось вырваться из тени ее старших братьев, начать жить собственной жизнью.
Шесть братьев Люси были непревзойденными специалистами каждый в своей области, причем все эти области родители Люси считали гораздо более важными, чем кулинария, и никогда не стеснялись сообщать об этом Люси. Ее уверенность в себе ежедневно подвергалась серьезным испытаниям. Однажды ее мать во всеуслышание заявила, что она не знает, что делать с дочерью, которая мало того, что не блещет красотой и талантами, так еще и повар. Когда же она добавила, что Люси стоит прекратить готовить в ресторанах и напрашиваться на неприятности, а если ей так уж необходимо стряпать, то она может заниматься этим и дома, Люси поняла, что для нее настало время покинуть родительский дом.
«Попасть в неприятности! Ага, как же!» — Она горько усмехнулась своим мыслям. По иронии судьбы, не только старшие братья, но и все остальные мужчины вокруг, относились к Люси, как к маленькой сестричке. Но благодаря отсутствию мужчины и побегу из отчего дома, девушка смогла на время забыть о том, чего от нее ждут окружающие, и попытаться разобраться в себе. Люси всегда знала, что хочет хоть немного изменить жизнь к лучшему, и если это значит радовать людей своими кулинарными шедеврами, пусть так и будет, ничего большего ей не нужно.
Хватит воспоминаний! Если она продолжит в таком же духе, она потеряет так горячо любимую работу! Ранний уход Фионы означал, что ей, кроме ее основных обязанностей, предстоит выполнить и ее работу, то есть застелить кровати и вымыть полы. Хорошо, что хотя бы праздничный ужин готов. И если бы не этот мистер Еще-один-гость, ей и вовсе не о чем было бы волноваться.
Рази с раздражением скомкал письмо. Курьер доставил его прямо к вертолету, который должен был доставить будущего шейха из Женевы в Валь-де-Изер, и теперь Рази обуревало невыполнимое желание схватить консервативную знать Исла-де-Синнебара за их воображаемое коллективное горло и сказать им: «Никогда!» Но это будет означать срыв поездки, которую он так давно планировал. Погруженный в раздумья, Рази даже не обратил внимания на поражающие воображение пейзажи и сверкающие горные пики, проносящиеся за окном вертолета. Жениться на кузине, которую он никогда не видел? Похоже, битва среди знати шла уже не только за золотой трон Исла-де-Синнебара. Его королевство соединялось с материком тонким перешейком. С материком и с королевством брата. Но неужели они полагают, что смогут настроить его против Рахида?
Рази глубоко вздохнул, пытаясь подавить бушующую в его груди ярость, и достал из конверта фотографию очаровательной девушки с большими печальными глазами, приложенную к письму. Вот какая она, его кузина Лейла. Она была ослепительно прекрасна, возможно, красивее всех женщин, которых он встречал в своей жизни, но он ничего не чувствовал, глядя на нее. Рази словно смотрел на великолепную картину, отмечая про себя идеальные формы и пропорции, но, не желая приобрести ее для себя.
— Бедняжка Лейла, — пробормотал он, чувствуя симпатию к этой красивой и печальной девушке, скорее всего, прекрасно понимавшей, что является лишь пешкой в политической игре ее неразборчивых в средствах родственников. Нет уж, в эти сети его не заманят ни красавица кузина, ни знать, ни даже совет старейшин. Когда он соберется жениться, это будет его собственное решение и это будет самая удивительная девушка на земле.
Это просто катастрофа! Как такое могло произойти? Канапе валялись на полу, залитом дорогим шампанским. Один из гостей тщетно пытался счистить крем, смешанный с шампанским, с дизайнерских джинсов, а прямо на нее, сурово сдвинув брови, смотрел мистер Еще-один-гость. Самые сложные тренировки под руководством лучших поваров мира не смогли подготовить ее к встрече с этим человеком. Один лишь внимательный, пронизывающий взгляд этого высокого, прекрасно сложенного, черноволосого мужчины привел ее в такое смятение, что она, замешкавшись, поскользнулась и перевернула на гостей поднос с любовно приготовленными ею канапе. Как человек, стоящий в тени, может быть так ярок? Как могут так сверкать эти зеленые глаза? Как он может настолько выделяться даже среди своих красивых, шикарно одетых друзей?
Люси перевела взгляд на других гостей и мысленно застонала. За секунду все ее труды пошли прахом. Как же она объяснит это начальству? Боже, она ведь так тщательно спланировала все, проверила каждую мелочь: в камине плясали языки пламени, во всех вазах стояли свежие цветы, пол был настолько чистым, что приготовленный ею праздничный ужин можно было есть прямо с дубовых досок.
Собрав волю в кулак, Люси напомнила себе, сколько сил она приложила, чтобы получить эту работу, и она не собиралась терять ее даже из-за самых прекрасных зеленых глаз в мире, а значит, нужно как-то поправить ситуацию.
— Приношу свои извинения, джентльмены. Дайте мне всего пару минут, я все приберу и подам другое блюдо…
Но тут
— Полагаю, для начала нам следует закончить знакомство, — холодно сказал он, глядя на девушку сверху вниз, и это было не предложение, а приказ, причем приказ человека, который привык, что ему подчиняются беспрекословно. Люси сразу поняла, что именно этому незнакомцу, с голосом бархатным и тягучим, как горький шоколад, она должна была угодить, если не хочет потерять работу.
— Да, п-простите. — Девушка медленно встала, скользя взглядом вверх по телу незнакомца: от выгоревших голубых джинсов, по темно-синей рубашке с закатанными по локоть рукавами, обнажающими смуглые мускулистые руки, к лицу античного бога, обрамленному иссиня-черными волосами, ниспадающими на лоб непослушными прядями.
Она продолжала стоять, безмолвно рассматривая незнакомца, когда один из гостей по имени Том подошел к ней, чуть приобняв ее за плечи.
— А это Люси, — с широкой улыбкой произнес он.
Рази еще раз внимательно оглядел устланный канапе пол, смущенно переминающуюся с ноги на ногу девушку и Уильяма Монтефьори в залитых шампанским джинсах.
— Все в порядке, — беспечно улыбнулся Уильям, поймав на себе его взгляд. — Пойду переоденусь.
Но Рази не собирался так же легко прощать персоналу подобный непрофессионализм.
— Позвольте мне вам помочь. — Тео с обворожительной улыбкой подошел к девушке, забрал из ее дрожащих рук тряпку и оглядел лужу золотистой жидкости так, словно всерьез собирался самостоятельно ее вытереть.
— Ради всего святого, — раздраженно пробормотал Рази, наблюдая за тем, как Том отобрал тряпку у Тео и теперь достаточно быстро для человека, ни разу в жизни не занимавшегося мытьем полов, наводил порядок. Обычно этих двух снобов за подобным занятием не застанешь, но ради того, чтобы понравиться хорошенькой девушке, они готовы и на большее. Сама же юная леди, судя по тому, как дрожали ее руки, вряд ли смогла бы сейчас быстро здесь прибраться.
— Это Люси, — повторил Том, закончив с полом и пытаясь сгладить ситуацию. — Люси Теннант, наш шеф-повар и горничная.
— Рада с вами познакомиться, сэр. — У нее был чарующий, музыкальный голос, кроме того, она смотрела ему прямо в глаза без заискивания или кокетства, и это не могло не понравиться Рази, но это не значило, что он готов забыть о ее оплошности. — А вы… — собравшись с духом, спросила девушка.
Рази взглянул на Тома, ища подсказки.
— Мак? — предложил тот, чуть пожав плечами.
— Здравствуйте, Мак, — кивнула девушка, подкрепляя их знакомство коротким рукопожатием. В характеристике, которую дал ей управляющий отелем, говорилось, что она ответственна, умна, уравновешенна, прекрасно образована, говорила на нескольких языках, а как повару ей и вовсе не было равных. Большинству этих лестных характеристик Рази пока не нашел подтверждения. — Я еще раз извиняюсь за причиненные неудобства. Надеюсь, это не помешает вам насладиться праздничным ужином.
— Конечно нет, — улыбнулся Том, игнорируя раздраженный взгляд Рази. Хотя с кухни и правда пахло очень вкусно. — Что сегодня в меню?
Люси с облегчением вздохнула и переключилась на более приятную для нее тему.
— Свежий луковый суп по специальному местному рецепту, посыпанный пармезаном, жареная утиная грудка с хрустящей корочкой во фруктовом соусе с гарниром из молодого картофеля, а на десерт шоколадный торт и мороженое, политое глазированной карамелью.
— Потрясающе! — воскликнул Том, пока остальные мужчины радостно вздыхали в предвкушении, уже готовые простить ей любые оплошности. Даже Рази сменил гнев на милость и решил дать Люси еще один шанс. Кроме того, невозможно было не заметить того, как старательно девушка готовилась к их приезду: везде стояли букеты со свежими цветами и вазы с фруктами, на журнальном столике стопки журналов соседствовали с хрустальным подносом, на котором были разложены еще теплые бисквиты и печенье, источающие соблазнительный аромат.
— Том, — заговорил он, не отрывая взгляда от лица девушки, — позвони, пожалуйста, управляющему шале. — Хоть Люси и удавалось сохранять на лице профессиональную улыбку, в ее глазах плескалась настоящая паника. — Скажи, что никакого другого обслуживающего персонала, кроме Люси, болтающегося в шале, нам не нужно. Со всем остальным, что может нам понадобиться, справятся Абу и Омар.
Люси не смогла сдержать вздоха облегчения, но затем какая-то мысль мелькнула в ее голове, потому что в глазах девушки вновь появился испуг.
— Не волнуйтесь, с нами вы в полной безопасности, — искренне пообещал Рази, заметив, как девушка сделала шаг назад, и догадавшись о ее страхах. — Мы весь день будем кататься на лыжах, вы нас практически не будете видеть.
— Я так и подумала, — улыбнулась в ответ Люси, стараясь скрыть облегчение, но пунцовый румянец на щеках выдал ее.
Видя, что она все еще чувствует себя неловко после неудачной сцены во время знакомства, он мягко спросил:
— Мне позвать Омара и Абу, чтобы они помогли вам накрыть на стол?
— Нет, спасибо! — воскликнула Люси, и, глядя на нее, Рази почувствовал, как в его теле разгорается желание. Ему начинала нравиться эта девушка, ее стройная фигурка, милое, открытое лицо, очаровательная улыбка, обнажившая ровные жемчужинки зубов. Рази не смог удержаться от мимолетной фантазии, в которой эти зубки вонзаются в его плечо в порыве страсти. — Я справлюсь сама. Кухня очень маленькая, и нам втроем там будет тесно.
— Поступайте так, как вам будет удобнее, — подбодрил ее Рази.
Когда Люси прошла мимо него, направляясь на кухню, он уловил легкий запах полевых цветов, исходящий от ее нежной кожи, который лишь подстегнул его влечение к этой девушке.
— Спасибо, и простите еще раз.
— Забудьте, — сверкнул белозубой улыбкой Рази. — Начнем все сначала. — Голубые глаза девушки радостно засияли. — А сейчас вам самое время прекратить извиняться и вспомнить, что вы в одной комнате с пятью голодными мужчинами, которых нужно кормить. — Судя по тому, с каким удивленным выражением лица она оглядела его друзей, про них она уже успела позабыть. Вряд ли он мог винить ее за это, ведь и сам сейчас думал только о ней.
Люси начала с того, что приготовила новый поднос с канапе — пока мужчины будут угощаться бутербродами, она сможет спокойно накрыть на стол. Вдруг на кухню вошел Мак, и она почувствовала, что снова цепенеет под взглядом манящих зеленых глаз. Девушка подняла со стола поднос с канапе, надеясь, что так сможет скрыть то, как задрожали ее руки в присутствии этого мужчины.
— Можете не разогревать их, подайте так.
— Не волнуйтесь, это займет всего минуту, зато, уверяю вас, они станут гораздо вкуснее. Отойдите, пожалуйста.
Мак сделал шаг назад, давая девушке пройти, но, когда она проходила мимо, не удержался и, стянув один из бутербродов с подноса, тут же с наслаждением отправил его в рот.
— Неужели подогретые они будут еще лучше? Это возможно?
— Несомненно, нужно лишь чуть-чуть подождать, — заверила она его, изумляясь про себя, насколько сильно ей хочется удивить этого человека. То, как поднялись его эбеново-черные брови, когда он попробовал ее канапе, стало для Люси лучшей наградой.
— Расскажите мне, как вы их готовите, — попросил Мак с лукавой улыбкой.
— Вы хотите узнать рецепт?
— Конечно, а потом заставлю одного из моих шеф-поваров готовить их для меня каждый день.
Ах, ну да, «одного из поваров», ей следовало догадаться.
— На тонкие ломтики пожаренного в свежем оливковом масле хлеба, натертые чесноком, солью и перцем, кладется козий сыр, а сверху половинка фиги. И все это поливается медом, — ответила девушка. — Сейчас я подогрею их, и вы узнаете, насколько они вкусные на самом деле.
— Я жду с нетерпением, — обжег ее ухо шепот Мака.
Люси на секунду замерла. Ей нужно было перевести дух: она не умела играть в подобные игры. Короткая фраза Мака наполнила ее тело жидким огнем, и это легко объяснимо: он плейбой, а она неискушенная в подобных вопросах простушка. Но Люси никогда не позволяла себе ни малейшего намека на флирт с гостями, и Мак не станет исключением. Он игрок, это очевидно, и, видимо, сейчас ему захотелось поиграть с ней. Она сможет пережить эту неделю, сохранив самоуважение и не попав в сети этого плейбоя, только если будет заниматься лишь тем, что входит в ее профессиональные обязанности.
Рази пробыл наедине с этой девушкой всего пять минут, а все его тело уже стонало от нереализованных желаний, пламенем сжигающих его плоть изнутри. Боже, он ведь вообще не должен обращать на нее внимания. Рази раздраженно помотал головой и попытался вникнуть в суть беседы друзей об акциях и деловых союзах. Но по какой-то причине на этот раз ему куда интереснее было наблюдать за тем, как Люси расставляет на столе тарелки из тончайшего китайского фарфора с подогретыми канапе. Он не мог отвести глаз от маленьких изящных белых рук с длинными сильными пальцами, размышляя о том, как эти руки могли бы скользить по его телу… В этот момент Люси поймала на себе его взгляд, и ее щеки налились румянцем. То, как легко эта девушка краснеет, Рази тоже очень нравилось. А через несколько минут, попробовав приготовленный Люси ужин, он окончательно простил ей оплошность при знакомстве. Его друзья полностью разделяли его мнение, налегая на приготовленные ею блюда.
— Еще будет чизкейк, — подала голос Люси. Мужчины, услышав это, дружно застонали.
— Простите, если я приготовила слишком много, — испуганно извинилась девушка.
В ответ послышался дружный смех.
— Слишком вкусно, — поправил ее Рази, желая поддержать смущенную девушку, — поэтому нам очень сложно удержаться и не взять еще кусочек.
Благодарный взгляд Люси вызвал новую волну желания в той части его тела, которую достаточно сложно было игнорировать.
— Тогда оставим французскую кухню на завтра? Утром я подам яйца, чизкейк и пудинг, хорошо?
Рази улыбнулся в ответ.
— Мы полностью в ваших руках, — заверил он, не отрывая своих волшебных глаз от ее лица.
Ее щеки пылали. Что происходит? До сегодняшнего вечера все в ее жизни шло своим чередом, все было просто и понятно. А сейчас… Она просто не могла игнорировать Мака, не могла перестать смотреть на него.
— Вы потрясающий повар, Люси, — обратил на себя ее внимание Том, вставая из-за стола. — Готовьте для нас все, что посчитаете нужным, и подавайте это в любом порядке, лишь бы было так же вкусно, как и сегодня.
— Завтра я приготовлю три новых вида канапе, — пообещала Люси, собираясь вернуться на безопасную территорию кухни. — И ни один из них не будет подан на полу.
Мужчины рассмеялись удачной шутке, и Люси вместе с ними, но ее смех звучал напряженно — Мак все еще был слишком близко, и это вызывало в душе девушки целый ураган странных, непривычных для нее эмоций, а ее тело остро реагировало на каждое его движение. Погруженная в свои мысли, девушка не обратила внимания, как мужчины, поблагодарив повара, один за другим поднимаются наверх, в свои комнаты, оставляя их с Маком наедине.
— Значит, три вида канапе и чизкейк? — нарушил тишину голос Мака. — Не могу дождаться утра.
Но при взгляде на него все мысли о завтрашнем меню вылетели у Люси из головы. Она посмотрела на опустевший стол — может быть, теперь он, наконец, отправится спать и даст ей привести мысли в порядок?
— Конечно. И если вы хотите чего-то еще, просто скажите мне об этом. Уверена, я справлюсь.
Судя по его лукавому взгляду, эти слова вызвали у него мысли совсем не о еде.
— Уверен, что это так, — усмехнулся он.
Неужели Маку обязательно быть таким привлекательным? Эта его ленивая улыбочка и лукавый взгляд блестящих зеленых глаз из-под пушистых ресниц сводили Люси с ума. Она понятия не имела, как следует вести себя с таким мужчиной. Эти печальные мысли одолевали ее, пока она на следующее утро подавала гостям ланч. Кроме того, достаточно было поднять взгляд на свое отражение в оконном стекле, чтобы понять, что ее сомнительные прелести никогда не смогут привлечь внимание этого плейбоя.
— Хотите, я помогу вам убрать со стола? — спросил Мак.
— Нет, — испуганно отказалась девушка. Сегодня ей нужно было пораньше закончить с уборкой: ее коллеги назначили ей встречу, утверждая, что у них есть дело, с которым может справиться только она.
В этот момент на кухню заглянул Тео:
— Мы собираемся прогуляться в город.
Люси облегченно вздохнула, радуясь, что сможет спокойно прибраться в одиночестве.
— Хорошо, — откликнулся Мак, не отрывая глаз от лица Люси. — Идите, я присоединюсь к вам позже.
Он что, остается здесь?
Рази действительно очень хотел остаться с Люси — узнать, куда она так спешит и почему, подав потрясающий ланч, до сих пор так волнуется. Люси была не просто хорошим поваром, она была одной из лучших в своем деле, так откуда же эта болезненная неуверенность в себе?
— А вы не хотите пойти в город? — осторожно поинтересовалась она.
— Я никуда не спешу, — улыбнулся он в ответ. Ему не нужно было объяснять Люси, почему он решил остаться в собственном шале, ведь тогда придется вслух признать, насколько сильно его влечет к этой тихой, старающейся держаться в тени девушке. Она так много работала, смогла быстро и эффективно преодолеть трудности, возникшие при их первой встрече, проявила себя прекрасным сотрудником, и Мак хотел, чтобы она, наконец смогла поверить в себя. А еще он хотел, чтобы Люси кричала от наслаждения, в порыве страсти потеряв контроль над собой.
Стараясь не обращать внимания на Мака и отвлечься от невеселых размышлений, Люси занялась горой грязной посуды. Но Мак все еще был здесь, а вместе с ним его иссиня-черные кудри, притягательные изумрудные глаза и та сладкая дрожь, которую будило в теле девушки его присутствие. Почему он здесь? Хочет удостовериться в том, что она способна справиться с обслуживанием шале в течение следующей недели? Размышляет о том, не стоит ли заменить ее более квалифицированным сотрудником?
— Люси?
— Да?
— Вы кажетесь немного взволнованной.
— Взволнованной? Нет, что вы, у меня все в порядке. Просто размышляю над вечерним меню.
Тут на кухню заглянул Том, чтобы еще раз позвать Мака на прогулку в город. На этот раз он согласился. Уже уходя, Мак обернулся:
— Я оставлю в шале Омара — на случай если вам что-нибудь понадобится.
— Спасибо, не нужно, — заверила Люси Мака, не желая постоянно ощущать рядом с собой незаметное присутствие охранника — это будет нервировать ее почти так же, как присутствие его босса. — Если вдруг что-то случится, мне достаточно набрать номер службы поддержки нашей компании.
— В таком случае увидимся позже, Люси.
— Буду рада, — с натянутой улыбкой ответила та.
Когда дверь, наконец закрылась за спинами мужчин, Люси в изнеможении опустилась на стул. Ее сердце билось так, словно она только что пробежала марафон. Возможно, так и было. Она только что закончила одну из самых сложных гонок в своей жизни, ведь призом в ней была ее работа. Но уверенности Люси она не прибавила, ведь если вдруг мистеру Маку что-то не понравится, он с легким сердцем заменит ее кем-то другим, а значит, расслабляться нельзя ни на минуту.
Но сейчас не время думать об этом, она должна возвращаться к работе — пол сам себя не вымоет, кроме того, нужно кое-что подготовить для ужина. Оглядев сверкающую чистотой кухню, Люси взяла с полки несколько яиц, разбила их в металлическую миску и начала перемешивать, вспоминая, что успела узнать о гостях за прошедший день. Это шале еще не знало такого изобилия тестостерона и такого скопления носителей фамильных гербовых колец. Они сверкали на пальцах у Тома, Шеридана и Уильяма, которые явно принадлежали к английской аристократии. Но, что означали оскалившийся лев и кривая сабля, выгравированные на перстне Мака? На ум почему-то пришли песчаные барханы какой-нибудь далекой жаркой пустыни, роскошный шатер, скрытый под сенью пальм цветущего оазиса, где тела влюбленных сплетаются в алых лучах заката… И шелковые простыни, постепенно сползающие с бронзового, мускулистого тела Мака… И…
— Вы собираетесь замешать эти яйца насмерть? — насмешливо поинтересовался знакомый голос, а сильная мужская ладонь легла на ее руку с венчиком, автоматически продолжающую взбивать яйца. Она даже не заметила, как Мак вошел. — Что они вам сделали?
— Простите. Вы вернулись? — Мысли в голове Люси путались: Мак был слишком хорош в этом костюме для катания на лыжах. И он все еще держал ее за руку!
— Не волнуйтесь так, — улыбнулся он, отпуская ее. — Я вовсе не проверяю, хорошо ли вы справляетесь с вашими обязанностями.
«Неужели? Тогда зачем он здесь?» — удивилась Люси, до сих пор ощущая на коже жар его прикосновения. На секунду ей стало даже жаль, что Мак так быстро отпустил ее руку, но девушка тут же одернула себя.
— Итак, чем вы собираетесь нас порадовать? — заглянул ей через плечо Мак.
— Тортом, — смутилась девушка.
— Тортом? — Красноречивый взгляд мужчины пробежал по уже приготовленным к ужину и разложенным на столе пирогам и пирожным.
— Я думала, вас ждет Том? — с надеждой спросила Люси.
— Даже если и так, то, что с того?
— Вы не могли бы передать мне форму для запекания? — попросила девушка, не зная, что ему ответить. — Спасибо.
— Люси… — Мак на секунду замешкался, и Люси решила, что пора возвращаться к профессиональным отношениям повара и гостя и выкинуть из головы весь этот романтический бред.
— Если вы хотите кусочек одного из пирогов, которые я уже приготовила, садитесь, я сейчас отрежу.
Мак ответил ей долгим, пронзительным взглядом и покачал головой:
— Спасибо, не надо, я передумал. — С этими словами он быстро вышел из кухни, прикрыв за собой дверь.
Может быть, Мак и покинул помещение, но он определенно ни на секунду не покидал мыслей Люси. Напротив, последнее время она думала только о нем, и в этих мыслях он делал с ней такое, что во многих странах, вероятно, запрещено законом.
Люси на секунду задержалась у зеркала, вглядываясь в свое отражение. «Ах, если бы обыкновенным, ничем не примечательным девушкам, таким как я, была чужда страсть, насколько проще была бы их жизнь», — с грустью думала она. Конечно, она ни на секунду не забывала, что ее и Мака связывают чисто профессиональные отношения, и вообще она знакома с ним всего день, но как было бы здорово, если бы и он хоть на мгновение испытал чувства, которые сейчас переполняют ее грудь.
«Хватит!» — одернула себя Люси. Лучше всего будет, если она сейчас сделает глубокий вдох и навсегда забудет об этом мужчине. Но это было совершенно невозможно, ведь ближайшую неделю она должна работать на этого человека. И работы на сегодня осталось еще предостаточно: застелить постели, прибраться в ванных комнатах, развесить свежие полотенца…
Покончив с делами, она поняла, что опаздывает на встречу, но до сих пор не готова выходить. Нужно было быстро принять душ, привести в порядок прическу и бежать в клуб, где ее ждут коллеги.
Интерес к этой милой, скромной девушке быстро перерос в жгучее желание. Она была красивой и искренней, в ней не было жеманства, обычного для окружавших Рази женщин. Он ни на мгновение не мог прекратить думать о ней, а значит, ее следовало завоевать. И как можно быстрее. Его нетерпение было объяснимо: часы тикали, приближая время, когда на его голову опустится корона Исла-де-Синнебара. Его долг перед родной страной никогда не казался ему таким давящим и неподъемным, как сейчас. Нет, его не пугала ответственность перед народом, но он понимал, как коронация повлияет на его дальнейшую жизнь. Пусть так, но перед этим…
— Устал, Рази? — поинтересовался Том.
Они сидели в шумном баре, который он, как раз собрался покинуть: напитки были недостаточно охлаждены, а бутерброды по вкусу напоминали картон, особенно после деликатесов, которые готовила Люси. Если все пойдет по плану, в следующий раз она подаст их ему прямо на своем обнаженном теле, а он, случайно пролив немного шампанского на ее грудь, будет слизывать с затвердевших сосков золотистые капли.
— Можем отправиться куда-нибудь еще, если хочешь.
— Приятель, прости, я не хотел тебя игнорировать, просто задумался.
— О нет, — простонал Том, вглядываясь в лицо друга. — Только не это, снова! Дай я угадаю…
— Не надо, — отрезал Рази. По какой-то причине он не хотел ни с кем, даже с Томом, говорить о Люси. — Нет, я не собираюсь сейчас идти к ней. Просто мне здесь не нравится, пойдем, выпьем где-нибудь еще.
Одетая в великоватую ей лыжную куртку, длинный шарф и вязаную шапочку с помпоном, Люси спешила к клубу по пустынным вечерним улицам. Наверное, на улицах никого нет, потому что все уже уютно устроились внутри этих симпатичных пабов и ресторанчиков, освещающих улицы разноцветными огнями витрин, в этом мире смеха, громкой музыки и дорогих коктейлей. Таким был и клуб, где ее ждали коллеги. Сама Люси никогда бы не зашла сюда: в подобных заведениях она чувствовала себя не в своей тарелке. Оставалось надеяться, что ей удастся быстро отыскать своих коллег в этой шумной толпе, а Маку и компании не придет в голову провести здесь вечер. Последняя мысль вызвала у Люси новый прилив паники, чуть не заставив ее повернуть назад. С каждым шагом у нее оставалось, все меньше желания идти на эту встречу, и его не прибавилось, когда она увидела своих коллег, с надеждой ожидающих ее.
— Ну что, готова? — хором спросили они.
— Как никогда, — солгала в ответ Люси, гадая, зачем она вообще согласилась участвовать в этом соревновании. То, что она хороший повар, вряд ли делает ее прекрасной певицей, а значит, пользы в конкурсе караоке между соперничающими туристическими компаниями она команде не принесет. А уж когда она вошла в дамскую комнату, которая на время превратилась в импровизированную гримерную, Люси окончательно осознала, какую роковую ошибку она совершила, согласившись на эту авантюру.
— Подправим тебе макияж? — предложила одна из девушек, пробуждая Люси из панического оцепенения. Остальные быстро стянули с нее верхнюю одежду.
— Простите, но я вообще-то не крашусь.
— Не красишься? — не поверили коллеги.
— Я даже никогда не держала в руках косметики. У меня вообще-то все это плохо получается…
— Неудивительно, если ты никогда не пробовала, — с улыбкой ответила одна из девушек. — Не волнуйся, я помогу тебе.
— Пожалуйста, не надо, поверь мне, макияж мне совершенно не идет. — «Я и так выгляжу ужасно, не будем усугублять, — закончила про себя Люси, разглядывая свое отражение в зеркале. — Особенно в сравнении со всеми вами».
— Ты не права, и я тебе это докажу. — Она так хотела помочь, что Люси не смогла отказать.
Пока коллеги колдовали над ее лицом, к Люси подошла еще одна девушка с большим свертком.
— А вот и твой костюм!
— Нет, — твердо отказалась Люси. Мало того, что ей предстоит публично опозориться, так она еще должна сделать это в каком-то сомнительном наряде? — Просто скажите мне, когда нужно будет что-то спеть, и все, хорошо?
Но отступать было уже поздно. Еще одна девушка занялась ее волосами, уложив их красивыми локонами.
— Расслабься, — рассмеялась коллега, делавшая ей макияж, заметив ее волнение. — Все будет хорошо. Когда лыжный сезон кончается, я этим зарабатываю себе на жизнь. — С этими словами она несколько раз мазнула по щекам девушки кисточкой, оставив на них ярко-красные, коричневые и белые полосы. Теперь Люси была похожа на плохо раскрашенную куклу. Ох, она не должна была позволить всему этому зайти так далеко.
Покорившись судьбе, Люси закрыла глаза, поэтому конечный результат поразил ее. Она представить себе не могла, насколько косметика может изменить ее лицо — ее кожа будто светилась изнутри, подведенные глаза засияли, а тщательно накрашенные губы, казалось, ждали поцелуя, красиво уложенные волосы волнами спускались почти до талии. Она едва узнавала себя в этой красивой и яркой женщине. Вряд ли Мак узнал бы ее сейчас.
— Я и не думала… — пробормотала Люси.
— На это сейчас нет времени, — торопила ее коллега, подталкивая застывшую перед зеркалом девушку к выходу. — Но ты выглядишь потрясающе, не сомневайся.
— Потрясающе глупо? — на всякий случай решила уточнить Люси.
— Нет! — хором вскричали коллеги. — Будь уверенней в себе, недавно ты выиграла звание лучшего сотрудника года, и здесь ты тоже победишь.
— К сожалению, нет, я плохо пою.
— О, Люси, это же караоке, — рассмеялись стоящие вокруг девушки. — Тебе не нужно быть оперной певицей, просто веселись и получай удовольствие!
— А если у тебя ничего не получится, мы просто притворимся, что незнакомы с тобой, — шутливо пригрозила ей одна из коллег. — Иди, тебя уже ждут на сцене.
— Ой, мне как-то нехорошо. И слов я не помню.
— Тебе не нужно помнить слова, это караоке, хватит отговорок, — хором ответили ей девушки.
— А если мне будет плохо видно экран?
— Мы будем тебе подпевать.
— А если мне будет вас не слышно?
— Мы будем подпевать очень громко, — клятвенно пообещали бесчувственные коллеги, не давая Люси и шанса к отступлению.
Конферансье уже ждал на сцене, чтобы представить зрителям очередную конкурсантку. Группа поддержки осталась внизу, и Люси на негнущихся ногах подошла к микрофону. Оглядевшись, она поняла, что из-за слепящего света софитов действительно не видит, что написано на экране. Люси почувствовала, как к ее щекам приливает кровь, а руки начинают дрожать. Она оглянулась на своих коллег, стоящих у края сцены.
— Есть лишь один плюс.
— Какой? — заинтересовались те.
— Я не увижу, с какими лицами на меня смотрят зрители, я сняла контактные линзы.
Конферансье представил Люси публике, и толпа неожиданно замолчала, как монстр, приготовившийся к атаке. Ужасно, а она так надеялась, что в общем шуме на ее пение никто не обратит внимания. Вдалеке слышались голоса подруг, выкрикивающих ее имя. Как страшно, боже, она никогда не сможет этого сделать, даже ради коллег. Но обратного пути уже не было.
До боли сжав микрофон, она заставила себя начать петь и через несколько секунд с удивлением обнаружила, что ее голос окреп, обрел уверенность и зазвучал, следуя мелодии, чисто и красиво. Она выбрала песню о любви, ведь чтобы спеть ее, Люси было достаточно закрыть глаза, представить красивое лицо Мака.
Люси не думала, что ей может так понравиться петь на сцене, она никогда не чувствовала себя такой расслабленной и уверенной в себе, как сейчас. И толпа, казалось, тоже почувствовала это ее новое настроение, зал затих, зрители собрались вокруг сцены, не отрывая глаз от певицы.
Какого черта? Войдя в зал, Рази взглянул на сцену и замер, увидев на ней Люси. Она еще и поет? Он не мог поверить своим глазам, он узнавал и одновременно не узнавал эту девушку на сцене. Ее волосы, каскадом спускающиеся до талии, сияли золотом в свете софитов, искусный макияж подчеркивал тонкие черты лица, а чарующий голос звучал, казалось, не только в его ушах, но и в сердце, околдовывая, пленяя — и не только его, но и каждого мужчину в зале. Последняя мысль заставила Рази нахмуриться: ему не нравились все эти жадные взгляды, ощупывающие хрупкую фигурку Люси. Между ним и сценой была целая толпа людей, но они расступились перед Рази, как воды Красного моря. Ему даже не понадобилось прокладывать себе путь, люди словно чувствовали его приближение и уступали ему дорогу — никто не хотел стоять на его пути.
Люси допела, и аудитория взорвалась овациями, люди аплодировали, кричали, свистели. Когда Рази подошел к сцене, Люси уже начала следующую песню. Тот факт, что другие мужчины желали девушку, которую он выбрал для себя, вызывал у него ярость, кровь его древних предков-воинов бурлила в жилах. Всего за пару дней Люси Теннант стала той, кого он хотел защищать и оберегать… «И заниматься с ней любовью», — безмолвно закончил он, поймав на себе испуганный взгляд Люси. Ее голос сорвался. Зал затих, напряжение нарастало. Рази чувствовал этот пограничный момент, когда толпа может или обдать презрением, или поддержать ее. А девушка смотрела ему в глаза и не могла отвести взгляд.
На мгновение Люси почувствовала радость, разглядев в толпе лицо Мака, — наконец он увидит, какой она может быть: яркой, красивой, раскованной, она хотела петь только для него, чтобы он услышал то, что она сама никогда не отважится ему сказать. А в песне все возможно.
Но в глазах Мака было… осуждение? Сложно было сказать, девушку слепили софиты. Он смотрел на нее, она не могла отвести глаз от его лица — и сотня зрителей следила за ними, переводила взгляд с нее на Мака и обратно. Их маленькая личная драма казалась им куда более любопытным событием, чем соревнование в караоке. Под его тяжелым взглядом постепенно испарилась вся ее уверенность в себе. Что она здесь делает, как она может петь перед всеми этими людьми, зачем опять выставляет себя дурой?
Но потом случилось нечто невероятное. Лицо Мака озарилось сексуальной улыбкой, его волшебные глаза потеплели. Неужели ему все-таки понравилось? Он хочет, чтобы она спела для него? Если так, то она сделает это. В тот момент, когда она вновь запела, зал взорвался аплодисментами, но Люси не слышала их, они были лишь обрамлением для неподвижной пустоты, которая образовалась между нею и Маком. Когда она заканчивала песню, она уже ничего не слышала, все ее тело сотрясала мелкая дрожь, а мысли путались в опустевшей голове. Как чудесен был тот момент… Взгляд Мака… его реакция на ее пение… возбуждение… желание… опустошающее облегчение…
В первую очередь все-таки облегчение, подумала Люси, постепенно возвращаясь на грешную землю. Еще пара минут вне сцены, без этого жаждущего мужского взгляда, и она опять превратится в старую добрую Люси, блеклую и стеснительную. Но к ней уже бежали коллеги, поздравляли и требовали непременно отметить ее успех.
Она победила. Удивительно, невероятно, но это правда. От неожиданности она рассмеялась, не совсем понимая, как это могло произойти, недоверчиво глядя на друзей, столпившихся вокруг нее. Мак стоял чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Похоже, он ждал ее. Неужели это возможно? Наверное, это и есть самый удивительный, самый многообещающий, самый сексуальный момент в ее жизни. Конферансье пришлось дважды повторить ее имя, прежде чем девушка услышала его — все ее внимание было приковано к Маку. Когда имя Люси прозвучало в третий раз, мужчина поднял голову, посмотрел на нее своими волшебными глазами и его губы медленно растянулись в лукавой, соблазнительной улыбке. Затем он несколько раз беззвучно хлопнул в ладони и одними губами прошептал:
— Иди же, ты ведь выиграла.
Друзья подхватили Люси и вывели к сцене, где ее ждал приз.
— Не знаю, чему вы так удивляетесь, — улыбнулся Мак, помогая девушке спуститься со сцены. — У вас прекрасный голос и потрясающая манера исполнения. — В его глазах сияли искорки смеха.
— Вы все еще здесь, — прошептала Люси, чувствуя, как к ней возвращается ее неловкость и стеснительность. Стоять на сцене и петь для него — это одно, а стоять прямо перед ним и ждать его слов — это совсем другое.
— Конечно, я здесь. Как я мог уйти?
Сердце Люси билось так часто, что ей трудно было дышать. Она легко придумала бы миллион причин, из-за которых он мог это сделать, но не собиралась ему подсказывать. Вместо этого она заставила себя непринужденно рассмеяться, понимая, что это была шутка.
— Угостить вас коктейлем? — предложил Мак. — Или, может быть, хотите вернуться в шале?
Люси изумленно вздохнула. Она не могла ошибиться в истолковании подтекста, вложенного в последнюю фразу. Даже она была не столь наивна, чтобы не заметить его. Не озвученное вслух предложение таилось в глубине зеленых глаз мужчины, обещающих ей бесконечное наслаждение, в языке его тела, в жестах. Нет, она поняла его правильно. И должна немедленно прекратить все это, отказаться, выкинуть его из головы…
Но была одна маленькая проблема. Она до безумия хотела его. Мак был так красив и сексуален, он был квинтэссенцией запретного плода, который так хотелось вкусить. И Люси понимала, что повторного предложения от Мака не поступит. Сейчас или никогда.
— Я пойду, заберу свою куртку, — прошептала она.
Рази чувствовал, как его грудь переполняют радость, предвкушение и торжество, и дело здесь не в том, что он сомневался в ответе Люси. Он знал, что она хочет этого так же сильно, как он. Они проведут вместе эту волшебную ночь в Валь-де-Изере, а потом он оставит ее навсегда. Это будет концом его жизни плейбоя, его ждет корона, и он готов ее принять.
Он улыбнулся идущей к нему смущенной девушке, полностью одетой, но в любой момент готовой освободиться от скрывающих ее восхитительное тело тканей. Сегодня он будет с ней и сделает все возможное, чтобы ей было хорошо, а потом он вернется в свою страну и будет с той же страстью и энергией стремиться к процветанию своего народа.
К моменту, когда они подошли к шале, Рази мысленно прибавил к ночи, которую он проведет с Люси, весь следующий день. Ему хотелось провести еще немного времени с этой очаровательной девушкой. Ему нравилось разговаривать с ней, нравилось звучание ее голоса, ее улыбка. Люси, похоже, понятия не имела о том, как она красива и притягательна. Например, ее одежда была строгой и даже скучной, она явно не была предназначена для соблазнения противоположного пола, но это лишь подогревало желание Рази, как можно быстрее снять ее. Люси была похожа на изысканный зрелый фрукт, в котором под безвкусной кожурой скрывается нежная, сочная мякоть, а судя по тому, что он видел на сцене, ее вкус ему очень понравится. В этой девушке было достаточно огня и страсти, чтобы подогревать его желание гораздо дольше одной ночи. Очень жаль, что судьба не хочет дать им немного больше времени. Что бы он ни чувствовал по отношению к Люси, чего бы ни желал, это не имеет значения, долг для него всегда будет на первом месте. Но это не значит, что сейчас он будет попусту терять время.
Люси чувствовала, как паника постепенно запускает ледяные когти в ее сердце. Медленно снимая ботинки в холле пустого шале, она лихорадочно размышляла над тем, что же ей теперь делать. Все, что она знала о сексе, легко можно было бы записать на головке булавки, а значит, ей нечем заинтересовать этого искушенного мужчину. Его ждет разочарование. Кроме того, раньше он всегда видел ее тело скрытым под несколькими слоями одежды, и теперь, когда узнает, что пряталось под ними…
— Ты замерзла? Может быть, хочешь принять горячую ванну? — прошептал ей на ухо Мак.
Ванну? Люси думала, они планировали нечто иное.
— Хотя будет гораздо лучше, если мы сделаем это вместе. И не притворяйся, будто тебе не пришла в голову та же мысль. — С этими словами Мак мягко положил руку ей на талию и повел мимо уютной гостиной, вверх по лестнице в свою спальню.
Люси была в таком смятении, что едва осознавала, что происходит, и пришла в себя, только когда за ее спиной щелкнул замок. Мак медленно расстегнул куртку и сбросил ее на пол, за ней последовал теплый черный свитер.
— Теперь твоя очередь, — с улыбкой повернулся он к Люси.
Он что, хочет поиграть в стриптиз?
— Я хотела поблагодарить вас за то, что вы вчера не потребовали заменить меня другим поваром, — пробормотала Люси, глядя в пол и сама не понимая, зачем она сейчас это говорит.
— Я не говорю о делах после шести вечера, Люси, это правило, — промурлыкал он, играя кончиками пальцев с застежкой на ее молнии. — И я все еще жду. Может быть, тебе помочь? — предложил он с лукавой улыбкой.
Решив, что в снятии куртки нет ничего страшного, она медленно расстегнула молнию и повесила куртку на стоящий неподалеку стул. В ответ Мак стянул с себя футболку и кинул поверх остальной одежды. Девушка судорожно вздохнула и отвела взгляд.
«Как может мужчина с таким потрясающим телом найти во мне хоть что-то привлекательное? Как я могу раздеться перед ним?» — вопрошала про себя Люси, не торопясь сделать следующий шаг. Она не могла, просто не могла…
Но Мак не дал сомнениям окончательно завладеть ею: секунду назад он стоял расслабленно прислонившись к стене, а сейчас Люси уже была в его руках.
— Стесняешься? — промурлыкал он. — Мне это нравится, хотя после твоего выступления на сцене я бы ни за что не поверил, что ты можешь оказаться такой стеснительной. — Его губы легко коснулись щеки девушки в паре миллиметров от ее губ.
— Это был исключительный случай, — прошептала она, решившись, наконец поднять взгляд.
От переполнявших ее чувств у Люси кружилась голова. Быть в его объятиях, прижиматься к его обнаженной мускулистой груди было так приятно. И было бы, наверное, еще лучше, если бы не разделяющие их слои одежды. Но Мак не спешил. Он провел кончиками пальцев по щеке Люси, затем с невообразимой, мучительной медлительностью расстегнул молнию на ее жакете и осторожно стянул его с нее, разжигая все сильнее пожар желания, полыхающий в ее груди.
— Скажи же что-нибудь, — прошептал он.
— Я не могу…
— Действительно, зачем нам тратить время на разговоры?
Его руки скользнули ей под одежду, заставив Люси судорожно вздохнуть. Казалось, каждое нервное окончание в ее теле зажило своей собственной жизнью, моля Мака о прикосновении и ласке. Она забыла обо всем в этих жарких объятиях. Больше ничего не имело значения, больше не существовало ни прошлого, ни будущего, ничего, кроме этого момента. Только здесь и сейчас. Только с ним.
Словно почувствовав эту перемену в ее настроении, Мак взял ее за руку, переплетя свои пальцы с ее. Этот жест никогда раньше не казался Люси таким чувственным и интимным. Он провел ее мимо огромной кровати, которую она сама совсем недавно застелила хрустящими белыми простынями, в роскошную ванную. Люси прибиралась тут дважды в день, но даже в самых дерзких мечтах ей не могло прийти в голову, что именно здесь она может заняться с Маком любовью. Теперь она смотрела на шикарную, огромную ванну совсем другими глазами.
— Скажи мне, если ты сомневаешься, — прошептал Мак, обжигая дыханием ее ухо.
— Нет.
— Ты хочешь раздеться здесь или в спальне? — спросил он и, не отрывая мерцающих зеленых глаз от ее лица, медленно поднес руку к губам и поцеловал ее.
Она выглядела такой смущенной и такой невинной, что это затронуло глубоко скрытую и давно забытую им самим часть его души. Еще в детстве Рази научился включать и выключать свои чувства по собственному желанию — это было единственным способом пережить разочарование, которое он испытывал каждый раз, когда обещанные матерью визиты срывались. Таким же образом он научился забывать всех женщин, с которыми встречался, а затем уходил от них на поиски новых любовных приключений. Но Люси была другой. По крайней мере, на эту ночь.
К моменту, когда Люси вернулась из спальни, ванна была наполнена, от горячей воды поднимался пар и пузырьки. Целая гора пены, заполнившая ванну до краев, ждала, когда она шагнет в нее. Рази стоял у окна, глядя на восток, где далеко-далеко лежал Исла-де-Синнебар. Обернувшись на скрип открывшейся двери, он встретился с чуть настороженным взглядом закутавшейся в белую простыню девушки.
— В ванне тебе это не понадобится, — улыбнулся он, подойдя к Люси и осторожно потянув простыню с ее плеч. Но девушка смущенно сжала руки на груди, не давая ткани упасть. — Ты передумала? — Он никогда бы не стал ее принуждать.
— Нет, — покачала головой Люси и, глубоко вздохнув, опустила руки, позволив простыне скользнуть к ее ногам. Сделав всего шаг вперед, она оказалась в его объятиях. — А ты, я так понимаю, собираешься принимать ванну в одежде, да, Мак? — набравшись смелости, поддразнила она его.
Мужчина лукаво улыбнулся в ответ.
— Может быть, тебе помочь? — стеснительно предложила девушка.
— Я думал, ты захочешь насладиться горячей ванной в одиночестве, — ласково улыбнулся он.
— Знаешь, я с детства боюсь воды и стараюсь не оставаться с ней наедине, когда это возможно. — В глазах Люси заплясали озорные чертики.
— У тебя на все найдется ответ, да? — рассмеялся Рази, проведя кончиками пальцев по щеке Люси, а затем запечатал ее рот долгим нежным поцелуем. Этот поцелуй наполнил сердце мужчины неожиданными для него чувствами, которым он не знал названия, которые лучше было и не называть вовсе. Ведь сейчас они оба больше всего хотели заняться любовью, а уж в этом Рази не было равных.
Ладони Люси скользили по широким плечам Мака, его сильным рукам, мускулистой спине. Взгляд девушки опустился на полоску черных волос, конец которой прятался под ремнем джинсов. Может быть, ей не стоило опускать взгляд еще ниже, но сейчас она хотела, страстно желала, как можно быстрее увидеть и ощутить, как напряжена его плоть под этой грубой тканью.
— Тебе нужна моя помощь? — поинтересовался Мак, наблюдая за выражением ее лица.
«Определенно, но я никогда не признаюсь тебе в этом», — вздохнула про себя Люси. Она смотрела на дерзкую улыбку Мака, на его чувственные губы и искрящиеся, завораживающие зеленые глаза и понимала, что сейчас ей уже этого мало. Она жаждет большего.
— Нет. — Ее сердце билось с такой силой, что она едва могла дышать, как же в таком состоянии притворяться спокойной и безмятежной? — Но на тебе все еще слишком много одежды.
— Да? Если это действительно так, раздень меня. Она судорожно вздохнула. В одинокой темноте своей спальни она много думала о Маке, но все ее эротические фантазии меркли перед тем, что происходило с ней сейчас наяву. Мак в это время склонился к ее уху и начал нашептывать что-то на языке, которого Люси не знала. Но этого и не требовалось: она понимала язык его тела и рук — он говорил ей, что хочет сделать с ней и в какой последовательности, и от этого нежного, завораживающего шепота по коже Люси побежали мурашки, а грудь наполнилась сладким томлением.
— О да, пожалуйста… — прошептала Люси, приникая к нему всем телом. Легкие поцелуи на ее шее и груди были наполнены обещанием наслаждения, но Мак не хотел спешить. Осознав это, она почувствовала облегчение: ей нужно было время, чтобы привыкнуть к этим новым для нее ощущениям, прикосновениям рук и губ к ее шее и груди, прикосновению напряженной мужской плоти к ее обнаженному телу.
Люси подняла руку и осторожно провела кончиками пальцев по густым, чуть вьющимся волосам Мака, прикоснулась к его щеке, вдохнула свежий, пряный запах его кожи — она хотела использовать все свои органы чувств, чтобы навсегда запомнить этот чудесный момент во всей его полноте. Навсегда…
Она услышала, как с тихим шорохом упали на пол джинсы Мака, но побоялась опустить взгляд, не зная, что будет с ее бедным сердцем, когда она увидит его полностью обнаженным. Мак, похоже, заметил это — он заглянул ей в глаза и ласково улыбнулся.
— Почему ты дрожишь? — хрипло спросил он. — Я ведь просто мужчина, такой же, как все остальные.
С этими словами он поднял Люси на руки и осторожно положил ее в наполненную горячей, благоухающей водой и пеной ванну. Сам Мак сел за ее спиной так, чтобы она могла облокотиться на его грудь. А когда он нежно обнял ее и начал губами играть с мочкой ее уха, Люси окончательно убедилась в том, что она спит, потому что в реальности такого просто не могло происходить.
Комбинация из прекрасного, разгоряченного тела Люси и теплой, ласкающей тело воды оказалась идеальным афродизиаком. Рази наслаждался тем, как доверчиво ее светловолосая головка лежит на его груди, чувствуя непривычную нежность к этой хрупкой девушке. Сейчас, находясь в чужой ему стране, он вдруг почувствовал себя так, словно вернулся домой. Видимо, все дело было в удивительном таланте Люси создавать вокруг себя атмосферу домашнего уюта. Рази печально вздохнул: впервые в жизни ему захотелось длительных, серьезных отношений, но это было невозможно, так как долг для него всегда был превыше личных чувств. Но пока роковой час не настал, он будет продолжать целовать эту нежную шелковистую кожу, шептать ласковые слова и слушать прерывистое дыхание Люси.
Но вдруг он заметил на ее шее изящное серебряное ожерелье, и в его сердце зародилось неприятное подозрение. Может быть, это подарок? Если да, то от кого? Он коснулся кулона на груди Люси.
— Кто подарил тебе это?
— Я сама.
— Ты купила себе туфельку Золушки? — Он почувствовал, как она вздрогнула и отстранилась.
— Это не то, что ты думаешь, — ответила Люси, как ему показалось, немного резко. — Просто напоминание себе, что однажды я буду носить что-нибудь, кроме зимних сапог.
Рази был тронут этими словами.
— Когда-нибудь твой прекрасный принц обязательно появится, — прошептал он, находя губами чувствительную точку на ее шее.
«А вдруг он уже появился, а у меня не получится его удержать?» — взволнованно спросила себя Люси, чувствуя, как ладони Мака легли на ее грудь. Этим он еще раз напомнил девушке о ее неопытности в любовных делах. Возможно, Мак думает, что если у нее красивая, полная грудь прекрасной формы, которая, как утверждают женские журналы, создана для мужских поцелуев, значит, она ко всему этому уже привыкла. О, если бы он только знал…
Люси не смогла сдержать стон, когда пальцы Мака начали играть с ее напряженными сосками. Казалось, все ее нервные окончания обнажились, стали чувствительными как никогда прежде. Она и представить себе не могла, что способна испытывать такое возбуждение.
Когда-нибудь ее принц появится? Но ведь он уже здесь. Но, к сожалению, жизнь не похожа на сказку и он не останется с ней. Но Люси должно быть достаточно и того, что сейчас они вместе. Тут ее мысли смешались, так как руки Мака скользнули ниже, исследуя внутреннюю сторону ее бедер, и все ее сомнения сгорели в жгучем пламени охватившего ее желания. Горячая пенная вода и сжигающая тело страсть помогли Люси расслабиться и отдаться во власть эмоциям. Она чуть глубже погрузилась в воду, уложив длинные ноги на стенки ванны, словно приглашая Мака продолжить свои ласки. И он не замедлил откликнуться на ее приглашение. Одна его рука продолжала обнимать ее, а другая скользнула ей между ног.
— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Люси?
— Я хочу, чтобы ты коснулся меня, — прошептала она и почувствовала, как он улыбнулся в ответ.
Казалось, Мак читает ее мысли и без слов знает, чего она хочет и в какой момент. Его умелые ласки сводили Люси с ума, заставляли все ее тело трепетать от желания. Она забыла обо всем, кроме ощущений, которые дарили ей прикосновения этих нежных рук.
— О да, — прошептала она, выгибаясь навстречу его ласкам. — Не останавливайся, пожалуйста… не останавливайся. — Через несколько секунд она прильнула к его груди, изумленно прислушиваясь к своим ощущениям. Никогда еще она не испытывала подобного наслаждения, оно превзошло все ее самые смелые фантазии. Люси изогнулась так, чтобы Маку было удобнее целовать и ласкать ее грудь — он разбудил в ней непривычный голод, теперь ей было мало уже испытанного экстаза, ей хотелось большего. Она застонала, чувствуя, как вновь твердеют ее соски под чуткими мужскими губами.
Рази улыбнулся, слушая стоны и вздохи Люси, которые она издавала, извиваясь от наслаждения в его руках. Ему нравились эти звуки, ему нравился вкус ее шелковистой кожи, которая пахла как дикие цветы на высокогорных альпийских склонах. С каждым ее новым стоном желание Рази доставить ей удовольствие только усиливалось. Люси была прекрасна, она была даже более чувствительной и страстной, чем он ожидал, но одновременно настолько невинной, что он уже начал сомневаться, а женщина ли она вообще.
В этот момент Люси вновь со стоном изогнулась, выдохнув его имя, и ее руки скользнули к его бедрам.
— Подожди. — Рази нежно сжал запястья девушки. — Все будет так, как ты захочешь, но ты не должна быть такой нетерпеливой.
Вода колыхалась вокруг них в ритм с движениями его руки. Люси со стоном прильнула к нему, прекрасные голубые глаза стали почти черными от переполнявшей ее страсти. Она пыталась сдерживать себя, но вскоре расслабилась и позволила себе потерять контроль над своими эмоциями, перестала пытаться сдержать свои страстные стоны и вскрики. От ее порывистых движений вода каскадом лилась на пол, но ни Рази, ни Люси не было до этого дела. Лишь через некоторое время, когда она, успокаиваясь, лежала, прижавшись к широкой груди Рази, они огляделись и захихикали, как расшалившиеся дети.
— Надеюсь, у тебя достаточно полотенец, чтобы справиться с этим Всемирным потопом? — весело поинтересовался Рази.
— Их может и не хватить, я уже подумываю использовать для этих целей халат.
— Прежде чем ты это сделаешь, тебе надо хотя бы выбраться из ванны.
Рази встал, стряхивая струйки воды, стекающие по его обнаженному телу. Он подошел к полке с полотенцами, взял одно и повернулся к Люси. Она до сих пор была в воде, все еще немного стесняясь его. Не давая ей возможности окончательно смутиться, он подошел к ванне, подхватил ее на руки и отнес в спальню.
— Что теперь? — спросила Люси, которую, похоже, снова обуяла неуверенность в себе.
— О чем бы ты ни подумала — умножь на два количество наслаждения, которое ты от этого получишь. — С этими словами он осторожно уложил Люси на кровать, покрывая ее тело поцелуями.
Его не оставляла мысль о том, что этот первый раз с Люси станет одновременно и последним, и это может ранить ее. Он уже практически решил остановиться, но тут Люси положила ему на грудь свои маленькие, изящные ладони и прошептала:
— Я слышу, как бьется твое сердце, — а затем ласково и доверчиво прижалась к нему всем телом.
И хотя он уже собрался уйти, одна его рука запуталась в шелковистых золотых локонах, а другая скользнула по обнаженному телу девушки, лаская самые потаенные его уголки.
— Это неправильно, — пробормотал он.
— Решим, правильно это или нет, потом, хорошо? — прошептала Люси в ответ, не открывая глаз.
Мак казался Люси черным принцем, рожденным страстью и ночью. Когда он смотрел на нее своими волшебными зелеными глазами или касался кончиками пальцев разгоряченной кожи, она чувствовала себя сильной и уверенной в себе. Именно этого момента она ждала всю свою жизнь, но даже не надеялась, что он будет настолько прекрасен. Она скользнула взглядом по его рукам, блуждающим по ее телу, по его обнаженному торсу с небольшой татуировкой, повторяющей гравировку на его кольце, заглянула в глаза.
— Я знаю, что ты никогда не причинишь мне боль.
— Ты уже так хорошо меня знаешь? — лукаво улыбнулся он.
— Нет, — честно ответила Люси. — Просто почему-то я уверена, что могу тебе довериться. Но мне все время кажется, что я разочарую тебя, ведь у меня не слишком много опыта…
— Тебе никогда не удастся разочаровать меня, — рассмеялся Мак. — А опыт тебе не нужен, просто расслабься и положись на меня.
Люси стеснительно улыбнулась в ответ:
— Ты так в себе уверен?
— Абсолютно, — усмехнулся он, склоняясь к Люси. Она судорожно вздохнула в ответ на его ласки и прошептала:
— О, пожалуйста, я так хочу тебя…
— А я тебя, — хрипло пробормотал он, — ты даже не представляешь себе насколько. — С этими словами он чуть приподнял бедра девушки и наконец, вошел в нее.
Рази тонул в океане желания, постепенно захватывающем его сознание. Но, зная о неопытности девушки и не желая напугать ее, он двигался медленно, внимательно вглядываясь в ее лицо.
— Если тебе больно, я тут же остановлюсь…
— Только посмей, — простонала Люси, впиваясь тонкими пальчиками в плечи Рази и выгибаясь ему навстречу. — Даже не думай об этом. Я хочу тебя. Хочу тебя всего.
Двигаться внутри Люси было потрясающим наслаждением. Рази почувствовал, что начинает терять голову. Чтобы вернуть контроль над своим телом, ему пришлось проговорить про себя задом наперед синнебарский алфавит и мысленно составить список подарков, которые он хотел бы сделать Люси в благодарность за прекрасную ночь, но даже после этого он чувствовал, что не вполне владеет собой. И Люси совсем не упрощала ему задачу, двигаясь в такт с ним с такой страстью, словно пыталась опровергнуть недавние слова о своей неопытности. Похоже, у нее настоящий талант, она с легкостью уловила ритм, заданный Рази, внося в их первобытный танец и свои элементы, которые, будь его воля, завтра же были бы описаны и опубликованы, как практическое приложение к Камасутре. Рази увеличил темп, проникая все глубже, и продолжал до тех пор, пока с губ девушки не сорвался крик наслаждения, который он заглушил нежным поцелуем.
Люси неподвижно лежала в темноте, рассматривая лицо спящего Мака, пытаясь вспомнить, был ли в ее жизни момент, наполненный таким же счастьем, любовью и удовлетворением, как эта удивительная ночь. Девушка мысленно отметила, что во сне Мак не стал сворачиваться калачиком, как обычно делала она, словно защищаясь от окружающего мира, — он лежал на спине, раскинув руки и занимая большую часть огромной кровати. Едва касаясь кончиком пальца, она обвела по контуру чувственную линию его губ, потом осторожно, стараясь не потревожить сон Мака, чуть повернула его голову, рассматривая длинные тени, которые отбрасывали на бронзовую кожу щек пушистые черные ресницы. Он выглядел таким прекрасным и умиротворенным.
Мак чуть пошевелил рукой, и массивное золотое кольцо на его пальце тускло блеснуло. Люси склонилась над ним, вглядываясь в изображенный на нем символ. Такой же был изображен у Мака на левой груди, прямо над сердцем. По телу Люси пробежала дрожь, которой она не могла найти объяснение. Все было хорошо, даже лучше — просто великолепно. Мак заставил ее чувствовать себя настоящей женщиной: сильной, красивой, желанной. Может быть, ей не удастся надолго удержать его рядом с собой, но одно лишь знакомство с ним стало переломным моментом в ее жизни, оставалось лишь признать, что одна ночь с Маком — это лучше, чем целая жизнь без него. Гораздо лучше.
— Я люблю тебя, — ласково прошептала она, жалея, что не знает, как еще выразить переполнявшие ее чувства. Могла ли она по-настоящему влюбиться в человека, которого знает всего пару дней? Да. — Я так тебя люблю.
Завтрак прошел в вихре забот, ведь у всех мужчин были свои предпочтения: одни только яйца нужно было приготовить в нескольких вариантах — глазунью, омлет, яйца Бенедикт — и это была лишь вершина айсберга. Только одно волновало Люси: как сегодня, за пределами спальни, будет вести себя Мак? Сейчас следовало вспомнить о профессиональной субординации, забыть о своей неуместной влюбленности и вспомнить о том, как она любит всю эту кухонную суматоху, как ей нравится готовить вкусную еду для голодных гостей и видеть восхищение на их лицах. Нужно было еще убедиться, что на столе достаточно горячего кофе, чая, джема, круассанов, апельсинового сока и тонко нарезанных французских багетов.
Мужчины сидели за столом, завтракали, лениво перебрасываясь шуточками, тихо позвякивали столовые приборы. А потом в комнату вошел Мак, и беседа оборвалась. Люси показалось, что ее сердце перестало биться. Он только что вышел из душа, его волосы были еще влажными, на шее блестели капельки воды — он выглядел сногсшибательно. Мак поднял свои волшебные зеленые глаза и встретился с Люси взглядом, от которого по телу девушки побежала сладкая дрожь. Она поклялась сохранять дистанцию, быть сдержанной, но этот взгляд… А ведь им предстояло провести вместе еще целую неделю.
Когда Люси подошла к столу, чтобы налить ему кофе, ее сердце стучало, как барабан.
— Люси нужно будет на время уйти, — сообщил Мак друзьям. — У нее сегодня утром важная встреча на склоне.
Сердце девушки забилось еще сильнее: неужели Мак хочет покататься с ней не лыжах?
— Абу и Омар все здесь приберут. А вам, Люси, лучше поторопиться, а то опоздаете. Увидимся позже, — кивнул он девушке, безучастно отворачиваясь.
— Да, увидимся позже, — пробормотала она, закрывая за собой дверь на кухне. «Увидимся позже!» — повторяла про себя Люси. В этой короткой фразе был заключен целый океан обещания и надежды. Эти слова на время рассеяли туман, который сгущался над будущим их с Маком отношений.
Над дверью звякнул колокольчик, когда он вошел в ресторан. Посетители замерли, не донеся до ртов ложки с луковым супом или десертами, глядя на невозможно красивого и роскошно одетого мужчину. Люси была знакома с владельцем этого уютного заведения и в ожидании Мака решила немного помочь с уборкой столиков. А сейчас она замерла с подносом в руках, глядя, как Мак под десятками любопытных взглядов идет прямо к ней.
— Готова? — спросил он, бросая взгляд на шеф-повара, высунувшегося из кухни на звук открывшейся двери.
Возбуждение горячей волной пробежало по ее венам. Люси радостно улыбнулась, поставила поднос и помахала на прощание владельцу ресторана.
— Тебе правда необходимо здесь подрабатывать? — спросил Мак, наблюдая за тем, как Люси застегивает куртку. — Я думал, компания платит тебе достаточно.
— Это сложно назвать подработкой, ведь мне здесь не платят, — улыбнулась в ответ девушка. — Просто хозяин этого заведения мой друг.
— Ты слишком мягкосердечна и позволяешь окружающим пользоваться этим.
— Не волнуйся, я не такая уж легкая добыча.
— Да уж, тебя определенно нельзя назвать легкой добычей, — многозначительно рассмеялся Мак.
Они надели лыжи и поехали к ближайшему подъемнику. Как Люси и предполагала, в катании на лыжах Мак был так же хорош, как и во всем остальном, что он делал. Люси попыталась угнаться за ним, но вдруг поняла, что так разогналась, что уже не может остановиться. На мгновение ей стало страшно, но через секунду она уже была в объятиях Мака, который подхватил ее, не давая упасть, и даже не потерял равновесия.
— Ты просто демон скорости, — рассмеялся Мак. — Похоже, будет весело.
«Да уж», — мысленно согласилась с ним Люси. Она постоянно замечала заинтересованные взгляды, которые гости курорта бросали в их сторону. Похоже, они просто не могли понять, что такой шикарный мужчина делает рядом с такой серой мышкой.
— Ты хочешь, чтобы я ехал впереди, или лучше ты? — Голос Мака ворвался в ее размышления.
— Давай ты. И не забывай иногда оборачиваться, потому что боюсь, что я отстану. Я не умею кататься так хорошо, как ты. — И, судя по тому, что она видела, вообще, мало кто умеет.
— Не волнуйся, я буду все время рядом с тобой, — пообещал Мак. Пока они говорили, солнце вышло из-за облаков, осветив его лицо, словно один из голливудских режиссеров решил добавить в эту романтическую сцену немного подсветки. Но когда Люси уже собралась тронуться, Мак вдруг взял ее за руку. — Погоди, у меня есть идея получше. Снимай свои лыжи, я позвоню и попрошу персонал отеля забрать их.
— Что? Ты, должно быть, шутишь! А как мне спускаться с горы? Сесть и катиться?
— Ты мне доверяешь? — промурлыкал Мак, заглянув ей в глаза.
— Ты знаешь, что да.
Рази помнил, как однажды так поступил его брат Рахид, хоть и при совсем других обстоятельствах. Рази тогда было около десяти лет, и это была его первая поездка на лыжный курорт. Мечтая доказать своему старшему брату, что он сможет кататься наравне с ним, Рази последовал за Рахидом на подъемник и начал вместе с ним спускаться с горы. Тогда инстинкты Рахида спасли ему жизнь. Почувствовав, что его глупый маленький братик, который должен был катиться вслед за ним, попал в беду, он заложил рискованный вираж, остановился и отправился искать Рази. Погода успела испортиться, так что почти час Рахид вел поиски при сильном снегопаде, но наконец нашел его в ущелье, куда Рази случайно свернул и не смог выбраться наружу. Даже в тот страшный момент Рахид был терпелив и добр к брату: он погладил Рази по голове, проверил, не поранился ли он, и только после этого они отправились обратно в город. Сейчас, в гораздо более радостных обстоятельствах, Рази собирался проделать тот же трюк.
Он отобрал у Люси палки, помог ей расстегнуть лыжи и воткнул их в ближайший сугроб.
— А теперь встань на мои лыжи впереди меня.
— Вот теперь ты точно шутишь.
Взгляд Рази говорил обратное.
— Не волнуйся, мои лыжи гораздо крепче и надежнее твоих, рядом со мной ты будешь в безопасности, сможешь насладиться катанием, а не думать о том, как бы не упасть с обрыва. Не бойся… Еще ближе… Облокотись на меня… Вот так, правильно.
Господи, она что, действительно это делает?
— Расслабься, Люси. Доверься мне, я собираюсь показать тебе, за что люди обожают скорость.
— А может быть, не надо? — жалобно пискнула девушка. За последние дни она нарушила почти все свои правила, и катание на лыжах было, похоже, последним — и вновь она была полностью в руках Мака. У Люси перехватило дух, когда Мак оттолкнулся от склона и спуск начался.
— Все будет замечательно, я тебе обещаю.
Люси смущенно опустила взгляд. Интересно, знает ли Мак, какой замечательной стала ее жизнь после встречи с ним. Наверное, нет.
— Не бойся, я покажу тебе места, которых ты никогда не видела раньше, покажу, какими могут быть горы. И расслабься, я не дам тебе упасть.
Рази постепенно наращивал скорость. Ему приятно было ощущать, что Люси в его руках начинает чувствовать себя все более и более уверенно. Интересно, Рахид испытывал то же самое в тот день?
— Тебе уже лучше?
— Да, спасибо.
Рази не мог вспомнить, когда еще ему было так весело, как сегодня, за пределами спальни. Но постельному веселью, к сожалению, обычно отведен очень короткий срок, потому что очень быстро взгляд женщины перемещался с него на его трон и отношения приходилось разрывать.
Вспомнив, что и эти отношения, как и поездка в Альпы, тоже скоро закончатся, Рази почувствовал, как в его груди вскипает гнев, смешанный с разочарованием. Ему нравилось проводить с Люси время, оберегать ее, радовать — возможно, даже больше, чем следовало бы.
Люси больше не боялась, она была уверена, что в объятиях Мака она в безопасности. Его руки, его сильное тело, приникающее к ее собственному, его горячее дыхание на ее шее — она не каталась на лыжах, она летела. Ближе к нему, чем сейчас, она была только в момент, когда они занимались любовью. До сих пор ей казалось, что это было наиболее эротическое ощущение, которое она могла испытать. Но сейчас все было совсем по-другому, сейчас, при дневном свете, когда все могли их видеть, они двигались и дышали как единое целое, ее тело так плотно приникало к его, что казалось, она может слышать стук ею сердца, чувствовать, как перекатываются под толстым слоем теплой одежды его мускулы.
К сожалению, этот головокружительный спуск закончился слишком быстро. Когда Мак останавливался, Люси почувствовала, как все вокруг смотрят на них, особенно женщины — кто-то с улыбкой, кто-то с явной завистью, но при этом на всех лицах застыло одинаково мечтательное выражение — и это было понятно, ведь то, что они видели, было невероятно романтичным.
— Ну, тебе понравилось? — поинтересовался Мак, снимая с головы шлем. — Правда, это было потрясающе?
Девушка не могла вымолвить ни слова, сейчас она как никогда остро почувствовала, насколько сильно и страстно успела влюбиться в Мака, для которого все происходящее было лишь курортным романом.
— Давай я отвезу тебя в шале.
— Я думала, ты захочешь встретиться с друзьями. — Люси хотела дать ему возможность сбежать и одновременно получить шанс немного подумать.
Мак лукаво улыбнулся в ответ:
— Они уже большие мальчики, смогут обойтись и без меня. А у меня по плану — горячая ванна. Пойдем.
Сердце Люси забилось быстрее, когда Мак обнял ее за талию, привлекая к себе, и повел в сторону города.
— Ну, вот мы и пришли, — сказала Люси, подходя к шале.
— Неужели? — шутливо удивился Мак, пропуская ее внутрь.
Он запер дверь, и с щелчком замка так долго сдерживаемая страсть вылилась наружу, заполнив все окружающее пространство. Воздух звенел он напряжения, казалось, между ними пробегают искры.
— Мы здесь совсем одни, — прошептал Мак, входя в гостиную.
— Да, — выдохнула Люси, чувствуя, как все ее тело пылает от желания. Она даже не была уверена, успеют ли они дойти до спальни.
— Кухня, — словно прочитав ее мысли, шепнул Мак, — пойдем скорее.
— А вдруг кто-то туда войдет?
Он хитро улыбнулся в ответ:
— Кто-то туда обязательно войдет. Идем же!
Когда Мак запер дверь и обернулся, блузка и бюстгальтер Люси уже лежали на полу. Через секунду там оказалась и остальная их одежда. Один шаг — и она была в его объятиях. Одним рывком Рази поднял ее на руки, и ее длинные ноги обвились вокруг его талии.
— О да, — выдохнула Люси, когда он вошел в нее. Раньше девушка думала, что подобная буря чувств, бушующая сейчас в ее теле, находится за пределами человеческих возможностей. Но с Маком невозможное становилось реальностью. Девушка выгнула спину, не в силах сдержать рвущийся из груди стон наслаждения.
Маку нужна была точка опоры, и он прислонился спиной к двери в кухню. Теперь они могли быть уверены, что никто не войдет. А это значило, что сейчас он принадлежал только Люси и никому больше. Но даже если бы кто-то действительно постучался в дверь, они не услышали бы этого, полностью поглощенные друг другом.
Оставив Люси принимать душ, Рази быстро оделся и вышел на улицу. Несколько минут постоял, вдыхая морозный вечерний воздух, а затем направился в город. Люси перед ужином подавала аперитив с канапе. Рази предпочитал черный кофе и круассаны. Он остановил свой выбор на небольшом уютном ресторанчике на северной окраине городка, о существовании которого его друзья даже не подозревали. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Но сколько бы он ни прокручивал в голове грядущие события, одно оставалось неизменным — ему необходимо полностью порвать связи со всем, что было в его прошлой жизни. Потому, что его будущее будет полностью отдано Исла-де-Синнебару. И в первую очередь он должен забыть о Люси!
Рази с такой яростью отодвинул ни в чем не повинный стул, что на него начали с любопытством оглядываться посетители. Он оплатил счет, надел лыжи и поехал в горы, туда, где ледяной ветер и борьба за жизнь с почти отвесными склонами прогонят прочь ненужные мысли.
Но сегодня даже это не помогло. Люси уже успела занять в его сердце слишком важное место, но, ради нее же самой, она об этом никогда не узнает. И сейчас, когда он, наконец должен взойти на престол, стать таким правителем, которым всегда мечтал быть, именно Люси будет величайшей жертвой, которую он должен будет принести на пути к короне.
Надев чистую, отутюженную униформу и уложив волосы, Люси занялась подготовкой к ужину. Через полчаса хлопнула дверь, и Люси услышала голос Мака. Начав накрывать на стол, она краем глаза разглядывала его: он был свеж и весел, беспечно беседовал с друзьями. Люси весь вечер не могла найти себе места, а для него жаркий и спонтанный секс перед ужином — это, вероятно, стандартный аперитив.
«Может быть и так», — подумала Люси, предлагая гостям поднос с канапе. Но когда она нашла в себе силы поднять взгляд на лицо Мака, ей показалось, что она видит тревогу в глубине его глаз. Или он просто волнуется, что она по рассеянности сожжет что-нибудь?
Ужин прошел великолепно, мужчины долго расхваливали ее стряпню, заверяя, что ничего вкуснее в жизни не пробовали. Затем они решили немного покататься на лыжах, оставив Люси прибирать кухню.
— Желаю вам хорошо провести время, — улыбнулась она им вслед. — Завтрак в семь? — решила на всякий случай уточнить она, обращаясь в первую очередь к Маку и стараясь сохранять спокойствие и профессионализм.
— Да. Может быть, мне остаться и помочь вам с уборкой, Люси? — с улыбкой спросил он.
Девушка отрицательно покачала головой, а друзья Мака откликнулись громким смехом, словно это было самым забавным предложением из тех, что Мак когда-нибудь делал в жизни.
— Спасибо, у меня все в порядке, — вежливо улыбнулась Люси в ответ, словно отношения между ними и правда были исключительно профессиональными. На секунду ей показалось, что она увидела на лице Мака разочарование, но он уже повернулся к друзьям. — Спокойной ночи, — на автопилоте сказала Люси и с улыбкой помахала вслед мужчинам.
Но как только дверь за ними закрылась, ее улыбка увяла. Она почувствовала себя слабой, больной и безнадежно глупой. Кто-то должен был заранее предупредить ее, как может ранить любовь, тогда она держалась бы подальше от этого опасного чувства. Но раз она уже попала в его сети, нужно приложить все усилия, чтобы успокоиться, забыть Мака и продолжать жить дальше.
Забыть? Но это невозможно. Он навсегда останется в ее сердце, и вовсе не как напоминание о превратностях любви. Он останется там, потому что там его место, пусть даже он никогда не узнает, что она чувствует. Люси взяла тряпку и начала протирать стол, сметая в подставленную ладонь крошки и слезинки, капающие из глаз. Ей не нужно было напоминать о том, что Мак скоро уедет, навсегда исчезнет из ее жизни, и в том, что она влюбилась в этого человека, она могла винить только себя.
— Хочешь, я поговорю с ней? — спросил заглянувший в кабину вертолета Том, стараясь перекричать рев мотора.
— Не нужно, спасибо. Все в порядке, — рассеянно покачал головой Рази.
Какое уж тут «в порядке», больше похоже на кошмар. Когда же эта удивительная девушка, так непохожая на всех женщин, с которыми Рази доводилось проводить время, успела так запасть ему в душу? Но для Люси будет лучше, если они расстанутся именно так, без лишних слов, обещаний или упреков. Рази с тринадцати лет, с тех самых пор, как Рахид добился его признания законным наследником Исла-де-Синнебара, знал, какая ему уготована судьба. Он вернется в свою страну, наденет корону и полностью посвятит себя служению своему народу. И с того момента, как он взойдет на престол, он навсегда потеряет свою свободу. А такое нежное и чистое существо, как Люси Теннант, заслуживает лучшего, чем мужчина, который всегда будет слишком занят государственными делами, чтобы уделять ей достаточно внимания.
— Хочешь, я передам ей от тебя сообщение или записку? — Рази и Том были близки, как братья, ему ничего не нужно было объяснять, в том числе и о его отношениях с Люси. — Если ей что-то будет нужно: деньги, работа, рекомендации…
От его слов сердце Рази вновь наполнилось болью и раскаянием. В первый раз, расставаясь с женщиной, он испытывал подобные чувства.
Рази достал из кармана свою визитную карточку, подписал ее и отдал Тому.
— Проследи, чтобы она получила это, хорошо? — И прежде чем Том успел что-либо ответить, и не давая себе шанса передумать, Рази кивнул пилоту, и вертолет начал взлетать.
Что это? Люси только что включила свет и теперь с изумлением смотрела на лежащие на прикроватной тумбочке деньги. До этого она даже не знала о существовании купюр по пятьсот евро, а сейчас перед ней лежала целая пачка новеньких, хрустящих банкнот. Внутри у Люси все болезненно сжалось. Сегодня Мак не вернулся в шале вместе с остальными мужчинами, как и его телохранители. Кем бы ни был этот прекрасный, сказочно богатый гость, он вернулся в свой мир, оставив ей на память маленький подарок в виде пачки розоватой бумаги, словно с ее помощью можно склеить осколки, на которые минуту назад разлетелось ее бедное сердце.
Люси повернулась к стене, до боли вонзив зубы в тыльную сторону ладони, чтобы не дать вырваться переполняющему грудь крику. Стараясь дышать ровно и глубоко, она попыталась убедить себя, что получила то, чего заслуживала. Даже больше, судя по всему, денег на тумбочке хватило бы даже на то, чтобы открыть свой собственный ресторан. Но даже это не помогло растопить лед, который заполнил ей вены. Девушку колотила дрожь. Она подтянула ноги к груди, сжалась в комочек и лежала без сна, чувствуя, как слезы медленно катятся по щекам. Мир вокруг нее изменился, стал пустым и холодным. О чем думал Мак, когда решил оставить ей плату за услуги?
А потом мир изменился опять. В конце лыжного сезона, когда тест на беременность оказался положительным. Люси прислонилась к стене ванной, пытаясь унять дрожь в ногах, и обессилено закрыла глаза. Когда она вновь их открыла, предательская голубая полоска все еще была там. Она действительно последнее время чувствовала тошноту и недомогание по утрам. Всему этому могло быть только одно объяснение, а теперь Люси знала это точно…
Она медленно провела рукой по своему все еще плоскому животу, чувствуя, как в ее груди появляется новое, светлое и теплое чувство — инстинктивная любовь матери к маленькому существу, которое растет внутри ее. Скоро на свет появится кто-то, кого она будет любить, кто-то, кто, как она надеялась, тоже ее полюбит, ее собственная семья…
А Мак? Должен ли он знать об этом ребенке? Вспомнив о том, как он ушел, оставив на тумбочке пачку купюр и попросив Тома передать ей его визитку, она поняла — он не заслуживает этого. Люси до боли сжала кулаки, стараясь сдержать подступившие слезы — она все еще любила его. Но одновременно отчаянно ненавидела его за то, как он с ней поступил. Она бессильно опустилась на пол, не имея возможности противиться потоку воспоминаний, хлынувших в ее сознание, — столько волшебных мгновений, которые они провели вместе, а потом, после того как он ушел не попрощавшись, не сказав ни слова, — только горечь, боль да визитная карточка с размашистой подписью, которую ей передал Том.
— Он попросил дать ему знать, если вам понадобится его помощь.
— Спасибо, но мне никогда ничего от него не понадобится, — твердо заверила его тогда Люси, небрежно пряча конверт с карточкой в карман.
— Может быть, вам нужна помощь с работой? — Похоже, Том пытался как-то сгладить ситуацию, но не знал, как это сделать.
— Спасибо, ничего не нужно, — покачала головой девушка. Вернувшись в комнату, Люси убрала конверт в дальний ящик комода и больше не прикасалась к нему.
«А в сейфе компании лежит еще один конверт с нераспечатанной пачкой купюр», — вспомнила Люси, выбрасывая третий тест на беременность. Ей нужно о многом подумать. Вернуться в родительский дом с ребенком? Нет, это будет слишком тяжело для нее, а значит, ей нужен свой собственный дом, лучше всего с садом, где сможет играть ее маленькая дочка. Люси не сомневалась в том, что родится именно девочка.
«Я стану мамой!» — эта мысль наполнила Люси любовью и внутренней силой: теперь ей было за кого бороться. И этому кому-то скоро понадобится одежда, игрушки, а чуть позже — деньги на обучение, так что забот у нее прибавится.
А Мак?
К сожалению, ей все-таки придется сказать ему. Люси ничего не нужно было от этого мужчины, но он должен знать, что скоро станет отцом. Она должна дать ему шанс, потому что так было правильно.
— Вы хотите встретиться с исполнительным директором «Мактаби комьюникейшенс»? — вежливо уточнил мягкий мужской голос на другом конце провода. — Боюсь, что это невозможно.
— Но он хотя бы там? — Люси взволнованно сжала визитку Мака. — И если да, то могу я поговорить с ним? Всего пару минут. У меня к нему дело чрезвычайной важности.
— Могу я уточнить суть дела?
Мак там, теперь она это знала. Люси прижала трубку к груди, стараясь перевести дух. Ее сердце билось так громко, что слышать его, наверное, мог даже мужчина на другом конце провода. Она вновь приложила телефон к уху.
— Боюсь, что это личное. Может быть, я могу встретиться с ним? — Она совсем не хотела сообщать какому-то незнакомцу о том, почему ей вдруг понадобилась встреча с Маком.
— К сожалению, это невозможно…
Невозможно? Люси с изумлением уставилась на трубку. Мак что, подхватил какую-то заразную восточную инфекцию? Или он неожиданно стал таким снобом, что перестал общаться с простыми смертными?
— Но я с ним знакома, и уверена, что, если вы ему сообщите о моей просьбе, он захочет со мной встретиться.
Пару секунд на другом конце провода царила тишина, за которой последовал короткий, но весьма оскорбительный смешок.
— Если бы вы только знали, сколько людей звонит мне и говорит то же самое.
«Сколько людей? Или женщин?» — от этой мысли сердце Люси сжалось до размеров горького, сморщенного ореха. Она представила, как это может звучать со стороны — молодая девушка, о которой никто ничего не слышал, просит о встрече с директором многонациональной корпорации.
— Кроме того, в стране начинаются государственные праздники, никто не будет работать, и вам просто не с кем будет встретиться. Даже если вы будете настолько глупы, что явитесь прямо сюда, все будет закрыто с…
— С какого момента?
— С четверга, — ответил секретарь, удивленный ее настойчивостью.
— Значит, через три дня, замечательно. Мы можем назначить встречу на среду?
— Встречу? Боюсь, вы меня не расслышали, встреча невозможна, мисс…
— Мисс Теннант.
— Прощайте, мисс Теннант.
Люси с недоверием уставилась на замолчавший телефон. Как грубо. Казалось, это тупик, но она не могла остановиться сейчас. После этого унизительного разговора Люси вся дрожала, но мысли о ребенке делали ее храброй. Ничто не могло помешать ей встретиться с Маком. Пора заказывать билеты на самолет.
Пилот только что объявил о том, что самолет начинает снижаться. Люси с любопытством выглянула в окно. Самолет пролетал над побережьем, и она уже могла разглядеть покачивающиеся на волнах парусники и корабли. Между полосой прибоя и возвышающимися вдали темно-бордовыми скалами разворачивались полосы зеленой, золотистой и бежевой земли. Самолет опустился еще ниже, и Люси увидела белые шпили небоскребов. Неудивительно, что Мак находится именно в этом офисе, если остальной Исла-де-Синнебар так же прекрасен, то он настоящий счастливчик. И не только в этом, ведь скоро он станет отцом. Оставалось надеяться на то, что Мак полюбит их ребенка и в его безнадежно занятой жизни найдется время на периодические встречи с дочкой.
Люси с силой потерла виски, стараясь собраться с мыслями. Сейчас было раннее утро, и она собиралась отправиться из аэропорта прямиком в офис Мака и ждать там до тех пор, пока ей не позволят с ним встретиться. Сейчас речь идет о счастье ее ребенка, и она не собирается отступать. Обратный билет на самолет был забронирован, все спланировано, все будет хорошо. Волнение, вызванное долгим перелетом, встречей с чужой, незнакомой страной и неизвестностью, боролось в груди Люси со слепой верой в то, что Мак, так же как и она, почувствует инстинктивную любовь к их будущему ребенку.
«Нужно думать о хорошем!» — велела себе Люси. Даже за два дня в этой удивительной стране, полной солнечного света и тепла, можно столько всего успеть увидеть и испытать. Но перед этим ей необходимо принять душ и переодеться: она провела в самолете двенадцать часов, и сейчас ее внешний вид оставлял желать лучшего. Но для встречи с Маком у нее был припасен прекрасный летний деловой костюм. Она собиралась рассказать ему самую важную новость в своей жизни, ничто не должно было отвлекать ее, в том числе мысли о собственной внешности. В течение всего полета Люси прокручивала разные сценарии, по которым могла развиваться их беседа с Маком, и его возможные реакции. При любом исходе она останется сдержанна и вежлива, ведь их с Маком отношения давно подошли к концу, и она это пережила. Сейчас ей нужно думать только о ребенке.
Пока все шло как часы. Самолет приземлился точно по расписанию, в терминале аэропорта тоже задержек не произошло, а прямо у выхода пассажиров ожидали такси. Люси начала постепенно расслабляться, надеясь, что в такой гостеприимной и солнечной стране у нее все получится. Вокруг все было таким ярким и необычным, что она не могла оторвать глаз от окна.
Люси не хотела думать о возможных сложностях, которые могут возникнуть при встрече с Маком, она была слишком счастлива и возбуждена, чтобы действительно волноваться об этом. Вдыхая полной грудью пряный, горячий воздух, оглядываясь по сторонам, она пообещала себе использовать каждую свободную минуту для знакомства с этой удивительной страной, чтобы однажды рассказать дочери о родине ее отца.
Утверждать и укреплять свою власть Рази пришлось уже через несколько часов после его восшествия на золотой трон Феникса Исла-де-Синнебара. Ему нужно было показать знати, привыкшей к старым, вольным денькам, и в первую очередь папочке кузины Лейлы, что он не собирается быть марионеткой ни в чьих руках. Вскоре они все вспомнили о том, что главным качеством, позволившим Рази аль-Мактаби привести к процветанию свою корпорацию, была его способность заглядывать далеко вперед, просчитывая шаги своих противников и предупреждая их действия. Сейчас же он собирался направить все силы и способности на благо своей страны. Больше не будет коррупции, аморальности, королевских фаворитов, дергающих за ниточки. И никаких исключений. Принципы, которые он положил в основу своего правления, станут руководящими в первую очередь для него самого, а значит, плейбой будет навсегда забыт, а его личная жизнь станет подобна пустыне до тех пор, пока он не выберет достойную женщину себе в жены. И в этом выборе он тоже будет в первую очередь руководствоваться интересами государства, а не личными предпочтениями: между супругами любовь не обязательна, достаточно взаимоуважения.
Активные преобразования, с которых он начал свое правление, заставляли его работать по восемнадцать часов в сутки, но Рази был даже рад этому. Это помогало ему не думать о прекрасной золотоволосой девушке, которую он оставил в далеком заснеженном шале. Память о ней для Рази была подобна глотку чистого горного воздуха, ведь сейчас его, неженатого правящего шейха, везде преследовали охотницы за титулом. Коронация Рази вызвала непрекращающийся ни на минуту парад из осветленных волос, выбеленных улыбок и последних достижений пластической хирургии. Когда Рази сравнивал этих золотоискательниц с девушкой честной и чистой, как солнечный свет, он начинал всерьез задумываться о том, чтобы навсегда отказаться от общения с женщинами.
Такси затормозило у высокого здания, белые шпили которого Люси видела во время посадки самолета. С земли оно выглядело еще более огромным и величественным. Над входом сияла позолоченная надпись «Мактаби комьюникейшенс», рядом с которой реял флаг. Приглядевшись, Люси с изумлением поняла, что на нем изображен тот же символ, что и на татуировке и кольце Мака — ревущий лев и сабля. В этой стране солнца, песка и богатства этот экзотический герб смотрелся так естественно. Но тут ее внимание привлекла еще одна необычная деталь: у дверей в офис компании стояли не швейцары, как это обычно бывает, а солдаты. Люси знала, что «Мактаби комьюникейшенс» — крупная межнациональная корпорация, но военные?
— Мне назначена встреча, — взволнованно сообщила Люси стражникам и вытащила из кармана изрядно помятую визитку с подписью Мака.
Слава богу, что она додумалась сохранить ее, потому что на стражу карточка подействовала, как взмах волшебной палочки. Они отсалютовали ей оружием и распахнули высокие стеклянные двери. Люси сделала несколько шагов по блестящему, выложенному мраморными плитами полу и огляделась. Власть. Именно это слово первым приходило на ум при взгляде на великолепное белое здание из стекла, мрамора и металла, все оно сверху донизу было пропитано ощущением власти.
У дальней стены Люси увидела длинный стол, за которым сидели несколько мужчин в традиционных длинных одеждах, с развевающимися белыми накидками на головах. Даже в ее строгом деловом костюме Люси почувствовала себя чужой. Но мысли о ребенке помогли ей собраться. Подойдя к мужчинам, она сообщила им о цели своего визита. Они перекинулись парой фраз на синнебарском, а затем указали Люси на софу неподалеку от входа и вежливо попросили подождать.
Ожидание затягивалось. Люси уже дважды посетила дамскую комнату, умылась ледяной водой, но это не помогло: все те же темные круги под глазами, изможденное, усталое лицо. Жаль, что она не из тех женщин, которые могут провести ночь в самолете, а затем несколько часов ждать в приемной и все равно выглядеть свежими и стильными. Возможно, Люси чувствовала бы себя лучше, если бы что-нибудь съела, но девушка не могла отлучиться даже на минуту, боясь пропустить Мака. Желудок болезненно сжался, напоминая о том, что ей нужно относиться к каждому приему пищи с большей ответственностью, так как теперь она ест за двоих. Взглянув на часы, Люси со вздохом отметила, что прошел еще один час. Поднявшись, она подошла к столу, за которым сидели мужчины.
— Приношу свои извинения, — не слишком искренне посочувствовал мужчина, разводя руками.
— Как вы думаете, долго мне еще ждать? — спросила Люси, с испугом чувствуя головокружение и странную дрожь в ногах. Обернувшись, она посмотрела на свой багаж, все еще стоящий неподалеку. Если она не хочет потерять забронированный номер, скоро нужно будет ехать в отель.
— Этого я не могу вам сообщить.
Тут послышался шелест открывающейся входной двери, сопровождаемый звоном поднимаемого на караул оружия. Мак приехал. Люси не нужно было оборачиваться, чтобы понять это, она почувствовала его присутствие всеми фибрами своей души. Она услышала тихие шаги, воздух рядом с ней наполнился запахом пряностей и сандалового дерева, и тут все фрагменты головоломки выстроились в прояснившемся сознании Люси воедино: и герб, и кольцо, и татуировка, и королевский штандарт, и почетный караул. Мак, которого она знала, красивый, умный, безумно сексуальный, легкий в общении и обаятельный, вдруг предстал совсем другим человеком. Сердце забилось, как барабан, дыхание участилось, а затем мир померк перед ее взором, и она без чувств упала на холодный мраморный пол.
Люси очнулась в полумраке шикарно обставленной спальни и осторожно, стараясь, чтобы ее пробуждение пока осталось незамеченным, огляделась. Она лежала на огромной кровати с расшитым золотом балдахином. Шторы на большом, занимающем почти все стену окне были задернуты, поэтому большая часть комнаты оставалась в тени. Неподалеку, около массивного письменного стола шепотом беседовали двое мужчин. Они оба были в традиционных для арабов длинных одеждах, но на старшем из них рубаха была белая, а на более молодом и высоком мужчине она сияла глубоким, царственным голубым цветом. Конечно, это был Мак. «Интересно, а кровь у него тоже голубая?» — внутренне улыбнувшись, подумала Люси.
Но через секунду ее вновь обуяло волнение, ведь теперь, наконец ей стало все понятно. Мак — король. Неудивительно, что его секретарь посчитал, что их встреча невозможна. Человек, которого она любит, правящий шейх Исла-де-Синнебара, король пустыни.
Стоило Люси пошевелиться, и разговор стих. Затем старший из мужчин, судя по всему доктор, поклонился и вышел, а Мак, закрыв за ним дверь, направился к ней. Он остановился в паре шагов от постели, его лицо оставалось в тени, и Люси не могла разглядеть, какие эмоции на нем отражаются, но точно знала, что сейчас перед ней не страстный, обаятельный, легкий в общении плейбой, с которым она познакомилась в Валь-де-Изере. По телу Люси пробежала дрожь, она больше не была уверена в том, что поступила правильно, прилетев сюда. Но она должна быть сильной ради их ребенка.
Тут Люси вспомнила о своем голодном обмороке и пришла в ужас от собственной безответственности. Как она могла, она ведь беременна, она должна думать в первую очередь о своей малышке, которая сама не способна о себе позаботиться.
Но беременность была не единственной причиной, по которой ее тело внезапно подвело ее. Просто, почувствовав присутствие Мака, душа Люси бросилась ему навстречу, забыв о своей бренной оболочке. Люси осторожно посмотрела на Мака из-под полуопущенных ресниц. Он держался холодно и отчужденно. Почувствовав это, девушка инстинктивно прижала руки к груди, с облегчением отметив про себя, что она до сих пор полностью одета, если не считать пиджака, который аккуратно висел неподалеку. Это напомнило Люси о том, что она приехала сюда одетая для деловых переговоров, которые должны были полностью изменить ее жизнь.
— Кто ты? — прошептала Люси. Она уже знала ответ, но хотела, чтобы он сам подтвердил это.
Мужчина, которого она называла Маком, нахмурил эбеновые брови и еще на шаг приблизился к Люси.
— Мое имя Рази аль-Мактаби. Близкие друзья зовут меня Мак.
— Но остальной мир называет правящим шейхом Исла-де-Синнебара? — Сердце Люси сжалось, когда стоящий перед ней мужчина чуть склонил голову, подтверждая сказанное. — Почему же ты не сказал мне?
— Не пришлось к слову.
Конечно, ведь они все время были безумно заняты: катались на лыжах или занимались любовью. Сейчас было слишком поздно проклинать свою безнадежную глупость.
«Между нами и раньше была дистанция, но теперь она превратилась в бездонную и непреодолимую пропасть», — с печалью осознала Люси, вглядываясь в суровое, бесстрастное лицо.
— Чего ты от меня хочешь, Люси?
Она изумленно посмотрела на Мака. Как он может быть с ней так холоден? Похоже, Мак еще тогда, в Валь-де-Изере, навсегда попрощался с ней, закрыл для нее свое сердце, а сейчас она перед ним, будит ненужные и неуместные воспоминания. Она не могла винить его за предположение, что она хочет что-то от него получить. Но сейчас ей нужно отбросить все эмоции и перейти к главному. Ради ее будущей дочери. Люси медленно села, опустила ноги на пол и попыталась встать. Вместо ожидаемого результата, на нее накатила новая волна слабости, и, если бы не отточенные рефлексы Мака, она бы вновь оказалась на полу.
— Дай мне минуту, пожалуйста, сейчас со мной все будет в порядке.
К чести мужчины, которого она еще должна была научиться называть Рази, когда Люси вновь оперлась на кулаки, собираясь встать, он был рядом, готовый поддержать ее. Руки дрожали. А ведь сейчас ей, как никогда, нужны были силы.
— Когда ты в последний раз ела?
Люси удивленно подняла взгляд на Мака и задумалась.
— Не помню.
— Не помнишь? К счастью, я приказал принести для тебя горячий бульон. — Он кивнул в сторону подноса на изящном маленьком столике. — Выпей его, полагаю, тебе станет лучше. А потом мы поговорим.
Люси благодарно кивнула, но в глазах мужчины, подавшего ей чашку с бульоном, не было тепла или участия. Но ее это сейчас не слишком занимало, потому что беременность взяла свое и, уловив запах еды, Люси почувствовала зверский голод.
— Не беспокойся, я подожду. Поев, ты почувствуешь себя лучше.
Люси не заставила себя упрашивать, жадно припав к чашке с бульоном. Когда через пару минут она вновь подняла взгляд на Рази, он продолжал неподвижно стоять неподалеку, и на его спокойном лице не отражалось никаких эмоций.
Мак забрал у нее чашку, поставил на поднос и вновь пытливо вгляделся в ее лицо.
— Зачем ты приехала сюда, Люси?
Действительно, зачем? Сейчас все причины, которые в Англии казались ей такими понятными, были смешны. Что такого важного могла сказать королю пустыни повар из шале, с которой Рази однажды провел ночь и которая по неосторожности забеременела от него? Она понятия не имела о законах Исла-де-Синнебара, но это было и не нужно, ведь перед ней стояло их живое воплощение. Тут сознание Люси, словно молния, пронзила другая мысль. А вдруг, узнав о ребенке, он будет настаивать на полной опеке, он ведь шейх, что она сможет ему противопоставить? Похоже, от этой мысли Люси побледнела, потому что лицо Рази стало обеспокоенным и он подал ей стакан воды.
— Итак, Люси, почему ты здесь? Что ты надеешься от меня получить?
— Мне ничего от тебя не нужно.
— Неужели? Тебе не кажется, что ради «ничего» ты проделала слишком долгий путь? — Рази подошел к окну и отдернул шторы, впуская в комнату солнечный свет. За окном простиралась лишь бесконечная небесная синева, и Люси поняла, что они находятся в пентхаузе над офисом компании.
Она не знала, что сказать. Она ожидала, что сегодня у нее состоится деловая, цивилизованная беседа с мужчиной, которого она звала Маком, которого любила. Но как она могла рассказать о своей чудесной новости Маку, если его здесь больше нет? Словно по волшебству, очаровательный плейбой Мак преобразился, стал шейхом Рази, жестким, строгим и властным человеком, который, похоже, полностью вычеркнул прошлую жизнь из своей памяти. Но все же кое-что их связывало, и Люси оставалось надеяться, что Рази тоже поймет это.
— Итак, чего ты хочешь?
Люси потребовалась вся ее сила воли, чтобы выдержать тяжелый, испытующий взгляд.
— Работы? Денег? Неужели я оставил тебе недостаточно денег? Сколько ты хочешь?
— Я здесь не из-за денег. Но раз уж ты упомянул это…
— Да? — Лицо Рази исказила циничная усмешка, словно именно этой фразы он уже давно ждал.
— Ты оставил мне в Валь-де-Изере до смешного огромную сумму денег, — нервно начала Люси, но Рази не дал ей закончить:
— А что, раньше тебе чаевых не оставляли? Мне сложно в это поверить.
— Чаевые? Да, конечно, за хорошую работу, — кивнула Люси, сделав вид, что гости регулярно оставляют ей чаевые, на которые можно купить дом. — Действительно, ведь нет другой причины, по которой ты мог оставить мне столько денег.
— Итак, что конкретно ты хочешь со мной обсудить? — с прежним циничным выражением поинтересовался Рази, взмахнув рукой, словно приглашая приступить к изложению ее требований. Ему, похоже, и в голову не приходило, что она могла приехать просто повидаться с ним, рассказать о своей любви к нему и ничего не попросить взамен.
Люси почувствовала новый прилив слабости.
— Ты не против, если перед нашим разговором я немного освежусь. Мне нужно всего…
— Пять минут моего времени? — прервал ее Рази.
— Ты можешь их мне уделить?
— Да, я буду ждать тебя в офисе. Когда будешь готова, позвони в колокольчик, и тебя проводят. И не заставляй меня ждать слишком долго, Люси.
Он был шейхом, в Исла-де-Синнебаре его власть была безгранична, и всего себя он поклялся посвятить труду на благо своей страны и народа, но он был и мужчиной, хотя до встречи с Люси он был уверен, что смог далеко спрятать эту часть себя. Да, он совсем забыл, как легко она рушит все его внутренние барьеры. Эта девушка была подобна горному ветерку, глотку свежего морозного воздуха в жаркой пустыне. Она была прекрасным воспоминанием, им она должна и остаться. Он станет королем, который полностью изменит жизнь Исла-де-Синнебара, и он не позволит чему бы то ни было встать на пути прогресса и счастья его народа, даже Люси Теннант. Если ей нужны еще деньги, она их получит, но остаться она не сможет. Нужно немедленно убрать ее из здания, подальше от чужих глаз. Ее присутствие рядом с ним могло дать козырь его противникам, вызвать ненужные и опасные слухи.
Но Люси упала в обморок в холле его компании, и Рази не мог за нее не волноваться. Она выглядела такой усталой и хрупкой, что у него сжималось сердце. Возможно, все дело в недостатке еды и отдыха или резкой смене климата? Что бы это ни было, для начала нужно ее покормить.
Появление Рази на кухне вызвало небольшую панику среди поваров. Он приказал немедленно собрать большую корзину для пикника и погрузить в его машину. В конце концов, Исла-де-Синнебар славится своим гостеприимством, и традиция требует, чтобы, перед тем как отослать Люси обратно, он продемонстрировал ей это.
Люси сидела рядом с Рази в огромном армейском джипе. Машина ждала их у заднего входа в здание «Мактаби комьюникейшенс», на заднем сиденье лежал багаж Люси. Шейх отпустил водителя и сам сел за руль. Он сменил традиционные арабские одежды на выгоревшие джинсы и черную водолазку. Сторонний наблюдатель, скорее всего предположил бы, что перед ним кто-то из охранников компании или правительственный агент, сопровождающий опасную преступницу.
— Мы едем в аэропорт? — осторожно спросила Люси.
— Еще нет.
«Тогда куда же?» — мысленно удивилась Люси, заметив, что джип выехал из города. Желание поделиться с Рази прекрасной новостью исчезло — нужно было срочно возвращаться в Англию, где она сможет проконсультироваться с юристами.
— А сегодня есть рейсы в Великобританию?
— Насколько я знаю, нет, — ответил Рази, сворачивая на скоростную автостраду.
— Так куда, ты сказал, мы едем?
— А я не говорил. В пустыню.
«В пустыню?!» — Сердце Люси забилось, как барабан. Почему они не могли поговорить в офисе, как предложил Рази вначале? Наверное, потому, что он не хотел, чтобы кто-то увидел их вместе.
Под колесами машины зашуршал песок. В груди Люси боролись два чувства: восторг от чуждой, завораживающей красоты окружающей природы и страх, что в таком диком, безлюдном месте она находится с человеком, который, наверное, сейчас страстно мечтает, чтобы она вообще никогда не появлялась на свет.
— А я думала, ты пошутил насчет пустыни, — хрипло произнесла Люси, стараясь скрыть беспокойство.
— Я никогда не шучу, — сухо ответил Рази, не глядя на нее.
Рази остановил джип, спрыгнул на горячий песок и помог Люси выбраться из машины. Она с удивлением и страхом оглядела бескрайние волны барханов, тянувшихся до самого горизонта.
— Мы еще не добрались до цели нашей поездки, — попытался успокоить Рази девушку, видя ее смятение. Он осознал, что все, что было понятным и привычным для него, казалось ей незнакомым и пугающим.
Люси сделала несколько шагов, и ее ноги, непривычные к хождению по песчаным дюнам, начали разъезжаться. Рази тут же оказался рядом, чтобы поддержать ее.
— Ты дрожишь, — удивленно заметил он. — Ты не должна бояться меня или этого места, я часто прихожу сюда подумать. Мне показалось, что лучше поговорить о твоем деле здесь, а не в офисе.
— Да, тут уж нам точно никто не помешает, — попыталась отшутиться Люси.
— Как только мы поговорим, я доставлю тебя в аэропорт в целости и сохранности.
— Тогда пойдем, — кивнула девушка.
Рази с интересом посмотрел на нее. В ней что-то неуловимо изменилось: с их последней встречи она стала тверже, сильнее, теперь в ней чувствовался стальной внутренний стержень. Ну что ж, что бы с ней ни произошло, скоро он это выяснит.
Рази умел делать сюрпризы, как никто другой. Сначала, когда сообщил, что он шейх, потом, когда появился перед ней в повседневной одежде и сам сел за руль, и теперь, когда привез ее в пустыню. Сначала Люси показалось, что здесь нет ничего, кроме песка, но когда Рази помог ей взобраться на вершину одного из барханов, перед ней открылся вид, от которого у нее захватило дух. Ее фантазии о его волшебном королевстве не шли ни в какое сравнение с реальностью.
— Что ты об этом думаешь? — лукаво поинтересовался Рази.
— Как красиво! — выдохнула Люси, чувствуя, что ей не хватает слов, чтобы описать открывшееся ей великолепие. Внизу простирались бескрайние золотистые дюны, а над ними алел закат, прекраснее которого Люси в жизни не видела. Лучи заходящего солнца сверкали на глади воды небольшого озерца, расположенного в центре маленького оазиса. У самого берега, в обрамлении пальм, стоял шатер.
— Нам туда, — кивнул в направлении оазиса Рази.
— Как романтично! — выдохнула Люси, но тут же пожалела о сорвавшихся с ее губ словах.
Рази никак не отреагировал на ее реплику, с непонятным выражением лица глядя на свое песчаное царство. Он начал медленно спускаться с гребня бархана, и Люси последовала за ним. Подойдя к шатру, он поднял полог, приглашая Люси войти. Она чуть наклонила голову, входя в шатер, и с изумлением огляделась.
— Все, что ты здесь видишь, создано в Исла-де-Синнебаре, — услышала она голос Рази. То, что шейх, которому доступны любые предметы роскоши, украсил свое убежище только вещами, изготовленными в его стране, говорило о нем, как о правителе. Преданность Рази Исла-де-Синнебару не могла бы найти более яркого подтверждения. — Что ты думаешь?
— Я думаю, это волшебно, — прошептала Люси в ответ. Все здесь было для нее новым и необычным, непохожим на то, к чему она привыкла в Европе.
Она осторожно провела рукой по почти твердой стене шатра. Рази, заметив ее удивление, объяснил, что она сделана из очень прочной шерсти, которая должна обезопасить шатер от песчаных бурь. Пол был устлан коврами, потрясающими своими изысканными узорами и яркостью цветов, поверх них были разбросаны объемные мягкие подушки, на которые сразу захотелось прилечь и расслабиться. Изысканная, украшенная диковинной резьбой мебель, казалось, была перенесена сюда из таинственной пещеры Аладдина. Небольшие кованые светильники наполняли комнату мягким медовым светом.
Все в шатре казалось Люси удивительным и интересным, ей захотелось попросить Рази поведать ей историю каждой вещи, чтобы потом когда-нибудь она смогла пересказать их своей маленькой дочери. Но сейчас явно было неподходящее для этого время. Как, скажите на милость, ей вести светскую беседу с человеком, которого она собирается поставить перед фактом, что он отец ее будущего ребенка?
— Ты сам спланировал интерьер?
— Частично. Что-то из этого моей семье подарили бедуины. И еще это место часто использует для отдыха мой старший брат.
— Вы, наверное, очень близки?
— Да, ведь мы должны полностью доверять друг другу.
«Интересно, что бы сказал обо мне Рахид?» — подумала Люси. Наверное, у него бы возникли те же подозрения, которые сейчас одолевают Рази. Похоже, эти невеселые мысли отразились на ее лице.
— Тебе опять нехорошо? — обеспокоенно спросил Рази.
— Я в порядке, — солгала она.
— Вот, выпей это. — Мужчина налил Люси еще один стакан воды — доверчивым он никогда не был.
Рази еще раз внимательно оглядел девушку — она слишком сильно старалась убедить его, что с ней все хорошо. Что же она скрывает? Объяснение напрашивалось само собой, но, если бы это было что-то жизненно важное, Люси не стала бы этого от него скрывать. Но эти усталые глаза и бледное лицо… Рази страстно захотелось обнять Люси, прижать к себе, защитить ее от всего в этом мире. Но так же страстно он хотел защитить и свою страну. И то и другое он сделать не мог, а значит, Люси следует навсегда вычеркнуть из его жизни.
Но сейчас она здесь. Повинуясь внезапному порыву, Рази привез ее сюда, в лагуну Мактаби.
Только в этом одиноком, затерянном в песках оазисе он чувствовал себя свободным. Пустыня была его раем, местом, где он мог на время стать прежним. И он хотел, чтобы Люси тоже насладилась прелестью этого места. А еще он хотел, чтобы она осталась с ним. Почему она не может остаться?
Внутренний спор не прекращался в нем ни на секунду с момента, как под колесами джипа зашелестел песок. Одна его часть твердила, что у каждого правила есть исключения, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, другая непреклонно заявляла, что все это недостойно правителя, которым Рази мечтал стать. Но пока стоит просто продемонстрировать девушке свое гостеприимство.
— Может быть, ты хочешь переодеться? Там в шкафу ты найдешь несколько туник и халатов.
— Для гостей?
Почувствовав нотку ревности в ее голосе, Рази не смог сдержать улыбку.
— Не совсем. Их вместе с другими дарами оставили бедуины. Это наш обычай: если у нас есть больше, чем нам нужно, мы отдаем лишнее соседу, — объяснил он.
Люси было очень жарко, поэтому она была рада возможности сменить свои деловые доспехи на что-нибудь более свободное и легкое.
— Здесь нет никого, кроме нас двоих, так что, если хочешь, можешь искупаться в озере, освежиться, а уже потом переодеться.
Заглянув в шкаф, Рази извлек из него нежно-голубую тунику, расшитую по вороту и рукавам крошечными жемчужинами, сверкающими в золотистом свете ламп. Люси восторженно подумала, что это, наверное, самая красивая вещь, которую она когда-либо видела, но внезапно осознала, что ткань, из которой она сделана, абсолютно прозрачная.
— А у тебя нет чего-нибудь более закрытого? — смущенно спросила она.
— Это больше подойдет? — спросил Рази, достав из шкафа длинный мужской халат.
— Идеально, — кивнула Люси, забирая у него одежду. Судя по размеру, она сможет завернуться в него раза три.
К моменту возвращения Люси после купания Рази уже развел костер и начал готовить ужин. У него была масса времени, чтобы подумать о причинах ее неожиданного появления, и ни одна из них ему не нравилась. Он до сих пор не хотел верить в то, что Люси оказалась еще одной золотоискательницей.
— Ты готовишь? — изумленно произнесла девушка, заглядывая ему через плечо.
— В пустыне я тоже должен иногда что-то есть, — усмехнулся он в ответ.
Он не должен был расслабляться, но так уж действовали на него эти пески. Только здесь, среди бескрайнего моря песка, вдали от людей, он чувствовал себя полностью спокойным и счастливым. Он всегда думал о том, что было бы здорово показать Люси это удивительное место, и вот она здесь. Правда, выглядела девушка сейчас весьма забавно: халат, который явно был ей очень велик, путался в ногах, традиционную повязку на голову, которую в Исла-де-Синнебаре называли «хоулис», девушка повязала как шарф. Рассмеявшись, Рази поднялся на ноги.
— Давай я тебе помогу, — предложил он, понимая, какому соблазну подвергает себя, собираясь прикоснуться к ней.
— Я что-то неправильно надела, да? — покраснев, спросила Люси.
Поправляя ей одежду и помогая справиться с головным убором, Рази жадно вдыхал исходящий от нее едва уловимый аромат полевых цветов, чудом сохранившийся даже в этой стране песка и палящего солнца.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнул Рази, рассматривая свое творение. — Теперь для счастья мне необходим фотоаппарат.
— Ты смеешься надо мной?
— А у тебя когда-то тоже было прекрасное чувство юмора, — улыбнулся в ответ Рази, вновь поворачиваясь к огню. — Или ты забыла взять его с собой?
Он разложил омлет по тарелкам и подал одну из них устроившейся на подушках неподалеку от костра Люси.
— Ешь. — Рази до сих пор старался убедить себя в том, что виной бледности и изможденного вида девушки было простое недоедание, то есть то, с чем было легко справиться.
— Очень вкусно, — удивленно похвалила Люси, поднимая взгляд от тарелки.
Он улыбнулся в ответ. Но Рази не оставляло ощущение, что она скрывает от него что-то очень важное. Девушка тем временем сконцентрировалась на еде. Судя по ее аппетиту, Люси не ела несколько дней. Рази же со внутренней улыбкой вспомнил, на что еще распространялся прекрасный аппетит этой девушки. А ведь на мили вокруг только пустыня и ни одной живой души, которая могла бы помещать им. И она, несомненно, хочет его так же страстно, как и он ее. У них есть еще одна последняя возможность насладиться друг другом, и долгая разлука только подогрела желание Рази.
Словно почувствовав взгляд Рази, Люси подняла глаза. Но в них была не страсть, а волнение, за которым Люси пыталась скрыть какой-то секрет.
Закончив есть, Люси отправилась к озеру мыть руки. Рази с нетерпением ждал ее возвращения, чувствуя, что сейчас он наконец узнает о причинах, заставивших эту девушку превозмочь свою гордость и найти его. Но она вновь его удивила.
— Я хочу поговорить с тобой о деньгах, — тихо сказала Люси, садясь напротив него около костра.
— Я ценю твою искренность, — с иронией откликнулся Рази.
Люси уже решила для себя, что не будет сейчас рассказывать Рази о ребенке: она не знала, как он отреагирует на эту новость, но чувствовала, что король пустыни и шеф-повар из Европы не смогут договориться. Лучшее, что она могла сейчас сделать, — это вернуться домой и найти хорошую и высокооплачиваемую работу, которая позволит ей самой позаботиться о будущем ребенка.
— Мне кажется, я поняла, почему ты оставил мне ту астрономическую сумму…
— Да? И почему же?
— Ты хотел дать мне возможность открыть свой ресторан. — Девушка закончила фразу и внимательно посмотрела на Рази, давая ему возможность опровергнуть ее предположение.
— Да, о чем-то подобном я и думал, — кивнул он.
Его ответ дал Люси смелость сделать следующий шаг, который позволил бы ей не терять связь с Рази до тех пор, пока она не соберется с силами и не расскажет ему о ребенке. Кроме того, эта идея нравилась ей куда больше, чем побег из Исла-де-Синнебара и перспектива никогда больше не видеть Рази.
— Я присмотрела одно подходящее здание и даже уже набросала предположительный бизнес-план…
— Он у тебя с собой?
— Э-э-э, нет, но… — Единственное, о чем она думала, отправляясь в Исла-де-Синнебар, было будущее ее ребенка. — Если ты хочешь взглянуть на него, я завтра же пошлю тебе копию по е-мейлу.
— Люси, я не верю, что ты, отправляясь на встречу со мной, не догадалась захватить копию с собой, — нахмурившись, ответил Рази.
— Я не предполагала, что… — Она замолчала. Что? «Я не предполагала, что вместо старого Мака буду иметь дело с королем пустыни!» — мысленно закончила она. — Изначально я просто хотела вернуть тебе деньги. — Люси вспомнила, какой гнев и унижение она испытала, обнаружив на прикроватной тумбочке пачки купюр.
— Но теперь ситуация изменилась?
— Да, мне в голову пришла идея открыть ресторан. — Не в силах выдержать его пристальный взгляд Люси, покраснев, отвела глаза.
Рази медленно поднялся на ноги, подошел к девушке и замер, глядя на нее сверху вниз.
— Мы ведь оба понимаем, что тебе не нужно было приезжать в Исла-де-Синнебар, чтобы сказать мне об этом, да, Люси? Достаточно было просто послать мне е-мейл. Ты совсем не умеешь лгать. По-моему, сейчас самое время сказать мне правду.
Она побледнела и встала, глядя Рази прямо в глаза.
— Мне очень жаль, что я приехала сюда, я должна была понять…
— Что понять, Люси?
Было что-то пугающее в предгрозовом спокойствии Рази, что-то, что заставляло ее бояться его. Она непроизвольно сделала шаг назад, но тут же вспомнила, что он двигается гораздо быстрее.
— Что? — Он положил руку девушке на плечо, удерживая ее.
— Отпусти меня…
— Не раньше, чем ты скажешь мне правду, зачем ты приехала ко мне после… Сколько же мы не виделись? Двенадцать недель?
— Ты говоришь так, будто в чем-то меня…
— Подозреваю? А как бы ты чувствовала себя на моем месте?
— Пожалуйста, отпусти меня.
— Скажи мне правду!
— Я не могу…
— Почему?
— Просто не могу, и все! — выкрикнула она, вырывая руку и отступая еще на несколько шагов от Рази.
— Ты беременна? — вдруг спросил Рази, все это время пристально вглядывавшийся в лицо девушки.
Его догадка прозвучала для Люси, как гром среди ясного неба. Она смотрела на его обеспокоенное лицо и не могла пошевелиться.
— Да, — наконец кивнула она. Она бы никогда не стала отрицать существование собственного ребенка.
— Беременна, да? — В голосе Рази появились новые, пугающие нотки. Видимо, он предположил первую попавшуюся причину, из-за которой она могла проделать весь этот долгий путь, и только сейчас начал понимать, что угадал. Он так уставился на ее живот, что Люси страстно захотелось закрыться руками от его пронизывающего взгляда.
Мечты о том, что Рази обрадуется этой новости, растворились как дым. Люси поняла, что король пустыни никогда не признает ребенка от иностранки, тем более той, которая была всего лишь поваром на курорте, куда он ездил на выходные. Она проклинала себя за то, что сказала ему правду. Но если бы она сейчас промолчала, она проклинала бы себя не меньше, потому что никогда бы не смогла смотреть в глаза своей дочери, не смогла бы рассказать ей правду о ее отце.
— Так вот почему ты упала в обморок тогда, в вестибюле, вот почему выглядела такой бледной и истощенной? — мрачно спросил Рази. Когда Люси кивнула, он вдруг закричал на нее: — О чем ты вообще думала?! У тебя что, совсем нет чувства ответственности? Ты что, совсем не думаешь о собственном ребенке? Или…
— О тебе, — прервала его Люси и добавила уже тише: — Я думала о тебе.
Рази закрыл лицо руками и неверяще помотал головой, но Люси успела увидеть его странный, полный боли взгляд. Боли, пришедшей к нему из прошлого, но до сих пор имеющей власть над ним.
— У меня будет ребенок, Рази, — тихо сказала девушка. — Это факт, тебе придется просто привыкнуть к этому.
Привыкнуть? Рази казалось, что все его тело охвачено пламенем.
— Ребенок или
—
— Это не ответ на мой вопрос, — покачал головой Рази, постепенно приходя в себя. Но зато после ее фразы он понял, что это ребенок, которого она любила с того самого момента, как поняла, что беременна. Он не сомневался в материнских инстинктах Люси, понимая, что свое дитя она будет защищать до последнего вздоха. Но теперь все ее мысли были сконцентрированы на ребенке, ее обязанностях как будущей матери, и это заслоняло от нее все, что находилось вне ее маленького внутреннего космоса. Она понятия не имела о том, какую реакцию известие о ее беременности могло вызвать в такой стране, как Исла-де-Синнебар, если бы эта новость просочилась в прессу. — Откуда ты знаешь, что этот ребенок именно от меня? — немного успокоившись, спросил Рази.
— Потому что у меня не было никого, кроме тебя, — просто ответила Люси, подняв на него небесно-голубые глаза.
— Но, как я могу верить тебе на слово?
Ее непонимающий взгляд вызвал у Рази чувство вины, но он должен был быть уверен, что она говорит правду.
— Откуда я могу знать, что я не один из многих гостей, которых ты… развлекала? — Он успел поймать ее руку в нескольких сантиметрах от своего лица.
— Отпусти меня! — попыталась вырваться Люси. Вместо этого Рази притянул ее ближе, чтобы заглянуть в ее обиженные, горящие гневом глаза.
— Я отпущу тебя, когда ты успокоишься и скажешь мне правду.
— Отпусти меня. Конечно это твой ребенок. Если ты не веришь мне на слово, мы можем сделать тест на ДНК после его рождения. Неужели ты думаешь, что я пролетела полмира, не будучи уверенной в этом?
— И все это время ты рассказывала мне о том, как собираешься открыть ресторан? Когда, позволь спросить, ты собиралась рассказать мне о ребенке, Люси?
— Вернувшись в Англию, я написала бы тебе письмо, — призналась она, пряча взгляд. — Я ведь ехала сюда, думая, что ты просто Мак, бизнесмен, но когда я узнала, что ты правящий шейх… — «А еще человек, который совершенно не способен верить женщинам», — закончила про себя Люси, вглядываясь в полное боли лицо Рази. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что в его душе есть глубокая незаживающая рана. Она, конечно, не могла знать деталей, но чувствовала огромное влияние, которое оказывает эта рана на его жизнь и ход его мыслей. И пока часть Люси была полна сочувствия к этому несчастному мужчине, другая, материнская, была напугана тем, что из-за этого шейх Исла-де-Синнебара может пожелать оставить ребенка при себе. А что она сможет ему противопоставить? Если таково будет решение Рази, она на всю жизнь станет его пленницей, ведь она не сможет отдать ребенка на воспитание чужим людям, а Рази не захочет отпускать своего ребенка вместе с ней в Европу и не захочет видеть ее здесь. Что же ей делать?
Не видя выхода из сложившейся ситуации, она вспомнила, что лучшей защитой становится нападение.
— А почему ты увез меня в эту пустыню? Неужели чтобы насладиться красотой этого природного заповедника? Или все-таки чтобы спрятать меня от посторонних глаз, потому что ты стыдишься меня?
— Я не стыжусь тебя. Зачем ты приехала сюда, Люси? В какую ловушку ты хочешь меня заманить?
— Что за абсурд! Ты всемогущий шейх, что я могу тебе сделать?
— Это я и хочу выяснить! — Рази зло взъерошил длинные черные волосы. — Ты хоть понимаешь, какой скандал вспыхнет в этой патриархальной и консервативной стране, если кто-то узнает о тебе? Если я признаю этого ребенка, это будет рассматриваться, как мой первый шаг после вступления на престол, и это будет концом всего! Всех моих реформ и преобразований, всего, чего я хотел добиться. Вот как это будет выглядеть для моего народа, тем более, когда они узнают, что мать моего ребенка — иностранка!
Люси слушала Рази и не могла поверить, что именно с этим человеком она познакомилась три месяца назад. Столько слов об управлении страной, о традициях, о долге, и ни слова о любви к своему будущему ребенку.
— Я вижу, ты перенял все самые консервативные и патриархальные традиции своей родины, которые пытаешься отрицать, — печально покачала головой Люси. — Но тебе не о чем беспокоиться, мне ничего от тебя не нужно.
— Прости, что не могу в это поверить, — холодно усмехнулся Рази. — Если бы это действительно было так, тебя бы сейчас здесь не было.
— Просто я думала, что ты должен знать, и все. Я не пытаюсь поймать тебя в ловушку, я не хочу получить от тебя денег. Я вполне могу справиться с любыми сложностями в своей жизни без твоей помощи.
— То есть ты собираешься растить ребенка одна, а у меня нет никакого права голоса.
— Это совсем не то, что я имела в виду.
— Ты лжешь мне, Люси. Тебе, как и всем остальным, нужны только деньги, — холодно ответил Рази. — И как ты будешь этого добиваться? Вымогательством? Или расскажешь мне очередную слезливую историю?
Чтобы ответить на эту оскорбительную колкость, Люси пришлось собрать в кулак всю свою храбрость.
— Человек, с которым я познакомилась в Валь-де-Изере, никогда бы не подумал обо мне такого. И позволь мне кое-что сказать тебе. Ты все время говоришь о своей стране, о том, как ты заботишься о своем народе, но я тебе не верю. Как ты можешь о чем бы то ни было заботиться, если ты не способен любить? А если ты не можешь любить, я не желаю, чтобы ты имел хоть какое-то отношение к моему ребенку…
— К нашему ребенку, — с яростью напомнил он. — Так ты говоришь…
— Да! — ответила Люси, распрямляя спину и глядя шейху прямо в глаза. В битве, где на кону было будущее ее ребенка, она ничего не боялась.
Никогда еще Рази не испытывал настолько сильных и одновременно противоречивых эмоций. Он хотел прижать Люси к себе, обнять ее и никогда больше не отпускать и одновременно хотел повернуться к ней спиной и уйти, чтобы больше никогда в жизни не видеть этих яростных голубых глаз. Он проклинал день, когда встретил ее, и одновременно боялся, что она вновь исчезнет из его жизни. Но если Люси действительно носит под сердцем его ребенка, она должна остаться. Осознание того, что он скоро станет отцом, наполнило сердце Рази счастьем, но мысль о том, что кто-то, пусть даже Люси, думает, что сможет удержать его на расстоянии от собственного малыша, вызывала у него ярость. Он вспомнил свое собственное детство, вспомнил маленького мальчика, живущего в полной изоляции, о котором заботились малознакомые люди, который все дни проводил в ожидании прихода брата, чьи визиты нарушали монотонную беспросветность его существования. Если Люси родит от него ребенка, никто не сможет лишить его радости отцовства, никто не помешает ему быть рядом с ним и видеть, как он растет.
— Ты прячешь меня из-за твоей жены?
От этого странного вопроса алая пелена гнева слетела с глаз Рази.
— Жены?
— Как король, я понимаю, ты скоро должен жениться. Скажи мне, я должна это знать. Я понимаю, что ты не захочешь видеть меня в Исла-де-Синнебаре, когда тебе придет время выбирать себе супругу…
— У меня нет жены, — прервал ее Рази. — И никаких планов о скорой помолвке я не строю. — В его памяти всплыло печальное лицо кузины Лейлы. Он послал девушку обратно в университет, который она так хотела закончить, а затем подробно объяснил ее жадному до власти батюшке, что с ним случится, если он вновь попытается давить на него или насильно выдавать Лейлу замуж.
— Значит, ты женился на своей стране? — грустно улыбнулась Люси.
— Что если и так?
— Это не то будущее, которого я хочу для моего ребенка, Рази. И если ты закрыт для любви, что хорошего ты можешь дать ему или своей стране?
— Позволь мне самому судить об этом, — нахмурился мужчина. — Сейчас меня интересуют только сухие факты, например, почему ты сразу не сообщила мне о своей беременности? Я мог бы помочь тебе, поддержать, — уже мягче добавил он.
— Я ведь приехала сюда, чтобы рассказать тебе все.
— И ты считаешь, что меня устроит уготованная мне тобой позиция — не иметь права голоса в жизни моего ребенка? Как же плохо ты меня знаешь!
«Да, это так», — мысленно согласилась Люси. Они ведь провели вместе лишь несколько дней и, хоть и стали близки физически, не достигли духовной близости. Им нужно еще многое узнать друг о друге, чтобы понять, как будут жить дальше. И в первую очередь Люси необходимо было завоевать доверие Рази.
— Я ничего от тебя не скрывала. Я ждала три месяца, потому что хотела удостовериться, что беременность проходит стабильно и я не потеряю этого ребенка.
Его реакция шокировала девушку. Рази отпрянул от нее, со стоном спрятав лицо в ладонях. Люси почувствовала облегчение, видя, что даже холодный и бесстрастный король пустыни, в которого превратился Мак, еще способен на столь страстную реакцию. Рази был по крови воином, яростным и страстным, а она была шеф-поваром, спокойным и аккуратным. Они оба столько могли предложить их ребенку, но для начала они должны научиться понимать друг друга — без этого фундамента они не смогут построить счастливое будущее для их малыша. Но сейчас Рази явно не был способен говорить с ней спокойно, все его тело было напряжено, как натянутая тетива, в его душе шла яростная борьба между его долгом короля и его теплым, живым человеческим сердцем.
Люси приблизилась к Рази и осторожно коснулась его руки, боясь, что сейчас он оттолкнет ее или, еще хуже, вовсе не обратит на нее внимания. Она с детства привыкла быть невидимкой, но это не значило, что ей это нравилось: к такому вообще невозможно привыкнуть, это всегда причиняет боль. Но тут произошло чудо, на которое она даже не смела надеяться. Рази медленно отнял руки от лица и посмотрел ей в глаза. Он ничего не говорил, но сейчас даже такой реакции было достаточно. В глазах Люси был немой вопрос, ответ на который с легкостью мог разбить ей сердце.
— Я решил, как мы будем жить дальше, — начал Рази, осторожно подбирая слова. У него не было повода не доверять Люси, достаточно было вспомнить, как неопытна и невинна она была в их первую ночь в шале. Он уже решил, что публично признает ее ребенка. Образ неженатого шейха, который тем не менее уже стал отцом, докажет старейшинам его плодовитость, и им не придется волноваться о продолжении его рода. Да, это звучит цинично, но долгие годы управления компанией сделали его циничным, ведь он мог рассчитывать только на свои таланты, его отец-шейх никогда не оказывал ему поддержки. Если таков будет его первый шаг, как нового шейха, он сможет легко повернуть его себе на пользу. Он сделает все, чтобы стать своему малышу хорошим отцом, особенно вспоминая о собственных родителях, которым никогда не было до него дела, но он должен думать и о своем долге перед страной, ведь он был уверен, что способен привести Исла-де-Синнебар к прогрессу и процветанию. При должном управлении и правильном использовании внутренних ресурсов страна вскоре расцветет. Он построит здесь лучшие университеты и сделает их доступными для всех граждан, создаст хорошие больницы, снабдив их самым совершенным оборудованием, какое только можно купить за деньги. Все это было одновременно его целью и его страстью. Его основным стремлением в жизни до последнего момента было служение Исла-де-Синнебару. Раньше он даже не думал о потомстве, но будущий ребенок казался ему благословенным даром небес.
Рази ожидал, что Люси начнет сопротивляться его предложению, ждал, что она будет разочарована тем, что может быть для него лишь матерью его ребенка и ничем большим, но он был уверен, что она успокоится, когда узнает, сколько всего он собирается сделать, чтобы обеспечить ее будущее.
Люси внимательно слушала, пока Рази описывал сияющие перспективы, которые ждут ее в будущем. Самым большим сюрпризом было его желание признать их ребенка, она была так удивлена, что на время утратила нить разговора — ей даже пришлось попросить его повторить еще раз. Она не могла поверить. Она ведь совсем не для этого приехала в Исла-де-Синнебар. Кроме того, Рази пообещал, что она сможет выбрать в Англии любой дом на ее вкус, что у нее будет прекрасная работа и доход, достойный матери наследника престола, в ее распоряжении будет частный самолет, который будет всегда к ее услугам, если вдруг она захочет навестить своего малыша. Рази ни слова не сказал о том, что они могут растить их ребенка вместе, видимо, об этом в его понимании не могло быть и речи. Он обещал ей сказочно роскошную жизнь, но она была ей не нужна. Все, о чем Люси всегда мечтала, была большая любящая семья, в которой дети будут расти окруженные любовью и заботой.
— Ты очень щедр, — вежливо сказала она Рази, когда тот закончил описывать все бонусы, которые она получит, будучи матерью его ребенка. Но Люси не могла согласиться с его планом. — А ты, Рази? Какую роль ты планируешь играть в жизни нашего малыша? — осторожно спросила она.
— Роль его отца, разумеется.
— А у тебя будет на это время? Ты осознаешь, что должен будешь находиться рядом с ним каждый день, помогать ему, заботиться о нем каждую минуту его жизни?
— Не беспокойся об этом, в Исла-де-Синнебаре у меня есть несколько тысяч слуг, готовых выполнить любой мой приказ.
— Слуг, — тихо повторила она. — Так вот кто воспитывал тебя, пока ты рос, да, Рази? Слуги? — Она не могла ожидать такой реакции, не могла предвидеть взгляда, наполненного такой болью и тоской. Теперь она поняла, почему Рази с такой яростью и гневом реагировал на некоторые ее фразы. Но когда дело касалось судьбы ее будущего ребенка, Люси не могла позволить себе идти на уступки. Ее малыш не будет страдать, как страдал его отец, он не повторит его судьбу, даже если это означает огромные перемены в ее собственной жизни. — Я остаюсь, — просто сказала она.
Рази изумленно уставился на нее:
— Но это невозможно…
— Это больше не обсуждается. И мне не нужен огромный особняк, просто маленький дом, где я буду растить своего малыша. Ты сможешь навещать, когда захочешь. Поверь, Рази, я никогда бы не стала вставать между тобой и твоим ребенком, точно так же, как ты никогда бы не запретил мне быть рядом с ним.
Рази молча смотрел на стоящую перед ним девушку. О чем он сейчас думал? Может быть, вспоминал о своей матери, которая была так не похожа на Люси. Ему не нужно было рассказывать ей о своем детстве — это можно было прочитать на его лице, наверное, она была податливой, изнеженной женщиной, которая не хотела обременять себя заботами о сыне и которая даже не попыталась сблизиться с ним. Но Люси Теннант была другой.
— Я собираюсь остаться здесь. Не волнуйся, я не буду у тебя ничего просить или ставить тебе условия, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Но, если ты мне позволишь, я открою здесь ресторан.
— Что? — Видимо, последняя фраза окончательно привела шейха в растерянность. — Но я не могу позволить тебе работать.
Люси нахмурилась: неужели Рази хочет помешать ей дальше строить ее карьеру? Она должна быть разумной, и если насчет ресторана с Рази договориться не удастся, придется этим пожертвовать, ведь ставка слишком велика.
— Я могу быть теневым партнером, я буду работать только на кухне и никогда не появляться на публике. Мы найдем решение, Рази. Мы должны. Ради нашего малыша.
Рази смотрел на Люси и не узнавал ее. До этого он не верил, что женщина способна на такую самоотверженность ради своего ребенка. Но только не Люси. Рази осторожно провел кончиками пальцев по ее щеке.
— Ни о чем не волнуйся, я обо всем позабочусь. Я куплю тебе два дома: здесь и в Англии. Но я не могу позволить тебе работать, это не…
— Уместно для матери ребенка шейха? Но, Рази, я приехала сюда не за подачками, мне ничего не нужно от тебя, в материальном смысле. Единственное, о чем я тебя прошу, — пообещай, что ты никогда не попытаешься разлучить меня с нашим ребенком.
— И ради этого изменю вековые традиции?
— Тебе не кажется, что страна, в которой женщины не работают, теряет ценный внутренний ресурс? Если традиции не менялись в течение столетий, то, возможно, их пора обновить в соответствии с нуждами современного общества. Извини, — добавила Люси, видя, как он помрачнел. — Конечно, это не мое дело.
Глядя на Люси, Рази поймал себя на мысли, что глубоко в душе он хочет, чтобы это стало ее делом.
Люси с грустью посмотрела на Рази. Наивным было бы предполагать, что ради нее он попытается изменить вековые устои своей родины, но ей этого и не нужно было. Сейчас она хотела подойти к Рази, прикоснуться рукой к его горячей коже, рассказать ему, как сильно она любит его, как она сгорает от желания каждый раз, когда видит его, и не потому, что он шейх, не из-за его денег, даже не из-за его потрясающей внешности, а просто потому, что только рядом с ним она чувствует себя счастливой.
— А если я пообещаю никогда не пытаться разлучить тебя с нашим ребенком? — спросил Рази. — Этого будет достаточно?
— Это все, что мне нужно.
— В таком случае ты одна такая, — с иронией улыбнулся Рази, вспоминая осаждающих его дворец красоток, которыми руководили совсем другие мотивы.
На самом деле Люси покривила душой, было еще кое-что, чего она хотела: она мечтала о любви Рази, но это скорее относилось к области несбыточных фантазий, о которых лучше не вспоминать.
— Я обещаю, что сделаю все, чтобы не мешать тебе. Я буду тихо жить где-нибудь за городом, вдалеке от глаз твоего окружения. Ты ведь знаешь, у меня большой опыт: я привыкла держаться в тени. Все равно я ничего не смыслю в моде и великосветской жизни…
Ее слова прервал звонкий смех Рази.
— Что я сказала смешного? — удивилась Люси. Она прекрасно понимала, что ее никогда не представят обществу, а значит, ей не понадобятся знания о моде или о поведении в высшем обществе.
— Ты такая смешная, — все еще улыбаясь, ответил Рази, чуть приподняв кончиками пальцев ее подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза. — У тебя забавные идеи, а твое представление о том, как я живу, настолько далеко от реальности, насколько это возможно.
— Прости.
— Не извиняйся.
Пальцы Рази медленно скользнули по ее шее. Его уверенная улыбка помогала Люси поверить, что все возможно и они смогут преодолеть все трудности. Она знала, что вскоре ее жизнь изменится, но глубоко в душе понимала, что она никогда не изменится настолько, чтобы все ее мечты стали явью.
И она была права. Момент близости между ними прошел, и Рази опустил руку. Дальнейшие его слова вновь доказали Люси, что, пока она витала в облаках, его ум уже просчитывал их дальнейшие действия. Матери ребенка шейха будет предоставлено все, что подобает ее новому статусу. Ни она сама, ни их ребенок не будут ни в чем нуждаться, ей достаточно будет попросить о чем бы то ни было, и она это получит. Если ей не понравится кто-то из обслуживающего персонала — няня, экономка, садовник, — его тут же заменят. Лишь то, о чем Люси всегда мечтала, — нормальная семейная жизнь будет ей недоступна, но с этим она уже смирилась.
Сейчас Люси хотела только одного — провести с Рази еще одну, последнюю ночь, последний раз почувствовать, что значит быть любимой и желанной. Всего одна ночь, разве это много?
Люси не успела озвучить свое безумное желание, но оно отразилось на ее лице, в огромных сияющих голубых глазах, и слова оказались ни к чему. Губы Рази накрыли ее рот долгим, страстным поцелуем.
— Это безумие, мы не должны, — дрожащим от желания голосом прошептала Люси, когда они на несколько секунд оторвались друг от друга.
— Это самый жалкий протест из всех, что я когда-либо слышал, — лукаво усмехнулся Рази, увлекая ее за собой под свод шатра.
— Наверное, мы сошли с ума.
— А по-моему, мы всегда были немного сумасшедшими, — откликнулся Рази, осторожно укладывая Люси на мягкие подушки.
Ее окутал пряный аромат экзотических восточных специй, смешанный с освежающим ночным ветром, проникающим в шатер. Единственным источником света здесь была старинная масляная лампа, от которой лилось мягкое золотистое сияние. Но даже в этой сказочной обстановке Люси не покидали сомнения.
— Все это неправильно.
— Неправильно? — выдохнул Рази, почти касаясь губами нежной мочки ее уха. Затем, не обращая внимания на слабые протесты, он помог ей освободиться от халата и отбросил его в сторону. — В том, что мы делаем сейчас, не может быть ничего неправильного, — уверенно сказал он, лаская взглядом ее тело.
Люси начало казаться, что рядом с ней снова тот мужчина, с которым она познакомилась в Валь-де-Изере, которого она полюбила, а не холодный и бесстрастный король пустыни. К нему вернулись его мягкость и обаяние, пропасть между ними, которая казалась непреодолимой, вдруг исчезла. Губы Рази проложили дорожку из легких поцелуев от ее шеи к лицу, их губы встретились и слились в долгом, страстном поцелуе, разрушившем последние преграды между ними, забрав с собой страхи и недоверие.
— Теперь, когда ты носишь под сердцем моего ребенка, я почти боюсь прикасаться к тебе, — прошептал Рази, находя губами чувствительное место на ее шее. Затем его губы скользнули ниже, к груди Люси, а потом еще ниже… — Почти, — промурлыкал он, улыбаясь полному страсти стону, который она издала в ответ на его ласки. — Ты теперь совсем другая на вкус, более сочная и сладкая…
Люси извивалась в его руках, сгорая в пламени желания, забыв обо всем на свете, полуослепшая от переполнявших ее чувств. Как она скучала по нему! Но если раньше она хотела лишь ощущений, которые дарили ей эти руки и губы, то теперь ей этого было мало. Люси была нужна его любовь.
На несколько мгновений оторвавшись от ее тела, Рази быстро освободился от одежды. Люси не могла оторвать взгляда от его красивого, мускулистого тела — она совсем забыла, как он прекрасен. Рождался ли когда-нибудь на свете человек, который был столь же идеален… который бы так идеально подходил ей.
Она потянулась к нему, обняла, запустив пальцы в черные кудри, чувствуя, как его напряженная плоть упирается в ее бедра, и содрогаясь от переполняющего ее желания.
— Нежно и осторожно, — прошептал Рази, медленно входя в нее.
Люси застонала от наслаждения, одновременно размышляя, как объяснить Рази, что беременность и гормоны, в бешеном количестве выделяемые ее организмом, только подстегнули ее желание, что она хочет его как никогда прежде, что ему не нужно быть осторожным, напротив, ей жизненно необходима вся страсть, на которую он способен.
Но это было последней оформленной мыслью Люси, потому что уже через секунду Рази заставил ее забыть обо всем на свете.
Никогда ни с одним человеческим существом Люси не испытывала подобной духовной и физической близости, как с Рази. Насытятся ли они когда-нибудь друг другом? Вряд ли это возможно. Но как же они будут жить дальше? Останется ли она в Исла-де-Синнебаре с Рази, как его любовница и мать его ребенка? Сможет ли Рази принять ее условия? И есть ли у нее право их устанавливать?
Люси осторожно провела кончиками пальцев по щеке спящего рядом с ней мужчины. Он лежал на спине, раскинув руки, занимая каждый сантиметр доступного ему пространства — даже здесь чувствуя себя королем. Люси коснулась вытатуированного на груди Рази символа его страны. Осталось ли в его сердце место для женщины или ребенка, или оно полностью отдано служению своему народу? От этой мысли по ее телу пробежала дрожь. Рази был не просто мужчиной, которого она полюбила, он был правителем страны. Сможет ли ее ребенок расти по-настоящему свободным? Все привилегии, которые ему полагаются по праву рождения, не смогут заменить свободы, по крайней мере, так казалось Люси.
От сна не осталась и следа. Она вновь взглянула на Рази, стараясь запомнить каждую черточку, каждую мельчайшую деталь его лица, пропитаться им.
— Я люблю тебя, — прошептала она. Этой простой фразы было явно недостаточно. Жаль, что в этом мире нет слов, которые смогли бы вместить в себя всю глубину ее чувств. Стараясь не потревожить сон Рази, Люси осторожно встала, накинула халат и вышла из шатра.
Рази проснулся от смутного ощущения, что что-то не так — Люси не было рядом. Через секунду он уже был на ногах. Разум подсказывал, что она просто купается в лагуне и все в порядке, но одно дело купаться днем, при свете солнца, когда он рядом, и совсем другое — ночью, когда луна в любой момент может скрыться за облаками, когда девушка, не рассчитав свои силы, может заплыть слишком глубоко… Мысль о том, что с Люси может что-то случиться, пронзила Рази подобно молнии, буквально вышвырнув его из шатра. Ему нужно было найти ее, обнять, ведь только держа ее в объятиях, Рази мог быть уверен в том, что Люси в безопасности.
Вода в озере, остывшая за ночь, казалась Люси прохладным шелком, ласкающим ее горячую обнаженную кожу. Под ее ногами на дне перекатывались песчинки, она зарылась в них пальцами ног, наслаждаясь ощущением прохлады, помогающей ей остудить тело и голову. Но Люси не удалось привести свои мысли в порядок, потому что неожиданно она поняла, что уже не одна. Рази быстро плыл к ней, мощными движениями рассекая гладь озера. Уже через пару секунд он прижимал ее к себе, зарывшись лицом в ее влажные волосы.
— Как ты думаешь, что ты делаешь? — Его зеленые глаза горели от гнева.
— Рази, я прекрасно плаваю, ты не должен за меня волноваться.
Ее слова явно его не переубедили.
— Ночью? В темноте? Одна?
— Ты сам сказал, что здесь совершенно безопасно.
— Не в одиночестве. Никогда больше ты не должна так рисковать. Ты меня поняла? — Он поднял ее лицо за подбородок, пристально глядя в глаза, и, не дожидаясь ответа, обхватил ее за талию и поплыл обратно к берегу.
Или ей показалось, что его целью был берег. Потому что, оказавшись там, где он уже мог стоять, Рази подхватил Люси на руки, накрыл ее губы страстным, требовательным поцелуем и одновременно с этим вошел в нее. Она задохнулась от неожиданного острого наслаждения, пронзившего ее тело, к которому невозможно было привыкнуть. В волшебных глазах Рази пылала страсть, все его действия говорили о том, что он понимает, что ей на самом деле нужно, и что он готов делать все, что она пожелает. Жар их слившихся воедино тел контрастировал с прохладой воды, ласкающей их кожу, делая каждое ощущение еще более острым, ярким, интенсивным. Люси запрокинула голову, потеряв счет времени, не думая ни о чем, не отрывая широко распахнутых глаз от огромной сияющей луны, высеребрившей пустыню своим призрачным светом. Рази понимал ее, как никто другой, и не только в сексуальном плане, но и во всех остальных, а она в ответ уже успела полюбить его удивительную, экзотическую страну с ее страстными людьми и ее дикой, бескрайней, неизведанной пустыней. И его, она так любила его, что об этом хотелось кричать.
— Надеюсь, я сейчас владею всем твоим вниманием, — промурлыкал ей на ухо Рази.
— А ты сомневаешься?
Губы мужчины сложились в лукавую улыбку, и он начал двигаться быстрее, все глубже погружаясь в плоть девушки. Люси со стоном откинулась назад, полностью доверив себя сильным мужским рукам, удерживающим ее тело на поверхности воды.
— Еще? — с улыбкой спросил Рази, читая мысли Люси, которая, как ей казалось, уже утратила возможность говорить, полностью отдавшись во власть ощущениям.
Заниматься любовью под бархатно-фиолетовым куполом небес, расшитым миллиардами бриллиантов звезд, — это казалось совершенно нереальным, сказочным, идеальным. Ах, если бы она могла задержать этот чудесный миг, раствориться в нем…
— Люси! — прошептал Рази, щекоча дыханием ее шею.
— Да? — откликнулась она, тут же забыв об одолевавших ее сомнениях. Рази точно знал, чего жаждет ее тело, знал даже слишком хорошо, и ей ничего не оставалось, как закрыть глаза и окунуться в волны наслаждения, накатывающие на нее в такт его ритмичным движениям.
Когда они вернулись в шатер, Рази вновь уложил Люси на мягкие подушки и осторожно, наслаждаясь одновременно ее красотой и мыслью о том, что вскоре эта женщина станет матерью его ребенка, стер с ее тела блестящие капельки воды. Она улыбнулась и протянула к нему руки.
— Какая ты стала ненасытная, — промурлыкал он, укладываясь рядом.
В этот раз Люси решила перехватить инициативу. Ее руки, губы и язык, становясь все смелее, начали медленное странствие по телу возлюбленного, исследуя самые потаенные его уголки. У Рази перехватило дыхание, когда ее губы переместились с его груди вниз, туда, где концентрировалось его желание.
— Постой, — хрипло выдохнул он.
— Почему? — спросила Люси, укладывая голову ему на грудь. — Боишься потерять контроль над собой?
Рази рассмеялся в ответ и сгреб ее в объятия. Она заставляла его смеяться, она делала его счастливым и одновременно казалась такой нежной и хрупкой, что Рази боялся, что она может разбиться от одного его неверного движения. Впервые в жизни у него могли украсть сердце. Сейчас она была прекрасна как никогда, возбужденная и раскрасневшаяся, более женственная, радостная и уверенная в себе, чем когда-либо. Рази готов был вечно любоваться ее новоприобретенной уверенностью и даже думать не хотел о том, что кто-то может все разрушить. Особенно страшно было представить, что это может сделать он сам.
— Ты полна сюрпризов.
— Я сделала что-то не так? — спросила Люси, поддразнивая его.
— Наоборот, все было настолько хорошо, что пришлось заставить тебя остановиться, — улыбнулся он, перекатываясь так, чтобы она оказалась под ним. В глазах Люси светилась такая искренняя любовь, что сердце Рази болезненно сжалось от желания защитить от всего на свете эту хрупкую девушку. Рази попытался обратить переполнявшие его эмоции в шутку. — Я ведь не могу поставить под угрозу твое удовольствие.
Люси нахмурилась, и он знал, о чем она сейчас думает. Дело было совсем не в удовольствии, и утром им придется вновь вспомнить о стоящих перед ними проблемах. Как дальше сложится их судьба, что ждет Люси и их ребенка?
— Все будет хорошо, я позабочусь о тебе, — пообещал он, нежно целуя ее в висок. Часы продолжали тикать, отсчитывая отведенные им мгновения безмятежности, но Рази не желал их слышать.
— Сколько нам еще осталось? — прошептала она, словно прочитав его мысли.
— У нас достаточно времени, — ответил Рази, находя ее губы. Что бы ни готовила для них судьба, одно он знал точно: немногим на этой земле посчастливилось пережить ночь, подобную этой.
Глубокой ночью они лежали, тесно прижавшись друг к другу, слушая, как их сердца бьются в унисон. Рази удивил Люси, рассказав ей о своем детстве. Мысль о том, что он приоткрыл для нее свое сердце, что между ними начинает медленно, по кирпичику строиться мостик доверия, наполнила ее грудь счастьем. Их отношения казались ей маленьким, только начавшим теплиться огоньком, который хотелось оберегать, прятать в ладонях от ветра. А когда Рази рассказал ей о своей матери, Люси почувствовала бесконечное желание заботиться об этом мужчине, защищать его. Раньше эти чувства она испытывала лишь по отношению к своему будущему малышу, теперь она чувствовала то же к мужчине, которого любила всем сердцем.
— Ее звали Елена, — рассказывал Рази, впервые со дня ее смерти назвав мать по имени. Она была очень молода и очень красива и хотела добиться положения в обществе в чужой ей стране, где у женщины, тем более иностранки, не было практически никаких прав. После рождения ребенка ей негде было искать поддержки, потому что все вокруг боялись отца Рази. У нее не было денег, не было друзей, которые помогли бы ей вернуться на родину, поэтому все, что ей оставалось, — это забыть о сыне и быть послушной, красивой и доступной двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, то есть в любой момент, когда отец мог пожелать с ней встретиться, ведь он щедро платил ей за свои визиты. И на какое-то время этого было достаточно.
Достаточно? Как этого может быть достаточно? Люси со слезами на глазах представила маленького одинокого мальчика, который почти не видел свою мать и знал о ней лишь из злых сплетен, которые ходили среди дворцовых слуг. А когда она представила, что эта ужасная история может повториться, слезы потекли по ее щекам.
— Что ты, перестань. — Рази поцелуями стер с лица Люси слезинки. — Хватит уже мне говорить, теперь твоя очередь рассказать мне историю.
Это было так похоже на Рази — сделать вид, что все в порядке, не позволяя кому бы то ни было жалеть его. Но если у кого-то и было право злиться на своих родителей, то именно у него. Люси почувствовала, что совсем ничего не знает о Рази, лишь сегодняшняя ночь немного приоткрыла завесу тайны. Но теперь ей было этого мало.
— Но я хочу знать больше про твою жизнь.
— Хорошая попытка. Но ты не отвертишься, я все еще жду.
— В моей жизни не было ничего особенного.
— Позволь мне судить об этом, — подбадривающе улыбнулся Рази. Он и раньше замечал, что Люси с большой неохотой говорит о себе.
Когда она наконец сдалась и рассказала ему немного о своей семье, она лишь повторила то, что Рази уже знал. Слушая, как она смеется, пересказывая забавные случаи из жизни родственников, Рази понял, что на самом деле Люси была так же одинока, как и он. Вот почему она так хорошо понимала его, вот почему казалась ему такой близкой и родной.
— Все наши беды позади, — сказал он, целуя ее в плечо. — Теперь можно смело смотреть в будущее.
— Правда можно, Рази?
Как он хотел, чтобы в ее глазах не было этой печали, как он хотел сделать ее счастливой, особенно когда думал о том, каким грустным и одиноким ребенком она росла. Естественно, Люси не сказала этого вслух, напротив, она нашла тысячу причин, объясняющих такое поведение ее родных. Когда она упомянула о том, что никогда не была достаточно хороша для них, Рази пришел в ярость:
— Ты не сделала ничего плохого, слышишь? Все хотят, чтобы их любили, все хотят, чтобы их понимали, все хотят, чтобы их слышали, и ты заслуживаешь этого больше, чем кто-либо другой.
— Моя семья любит меня. — Люси попыталась улыбнуться, но в ее глазах стояли слезы. — Просто они меня не понимают. Моя история не похожа на твою, ведь они меня не бросили.
— Но у тебя не было такого брата, как Рахид, который бы заботился о тебе.
— Мои братья тоже заботились бы обо мне… если бы хоть ненадолго прекратили спорить. Я хотела бы познакомиться с твоим братом, он, наверное, замечательный человек.
— Так и есть, и ты обязательно с ним встретишься.
Люси задумалась о том, как же это произойдет. Рази пригласит ее во дворец для частной аудиенции?
— Я буду горд представить тебя Рахиду.
— Горд? Правда?
— Как ты можешь сомневаться в этом?
Люси печально вздохнула в ответ. Возможно, она сомневается, потому что каждая сказка однажды заканчивается и скоро придет их черед. Она уже почувствовала, что Рази снова отдаляется от нее, постепенно превращаясь в могущественного короля пустыни. Они еще немного полежали в тишине, а потом одновременно начали собираться.
— Я сварю кофе.
— Я пойду к озеру, умоюсь, — кивнув, ответила Люси. — Уже светло, и я обещаю, что буду осторожна. Не беспокойся, я могу сама о себе позаботиться.
Им обоим было ясно, что Люси говорит не только про безопасность в воде, она имела в виду, что может справиться сама, без его помощи. Рази несколько секунд испытующе смотрел на нее, а затем кивнул. Люси подняла халат, накинула его на плечи и уже собралась уходить, но Рази дотянулся до нее, привлек к себе и нежно поцеловал. На секунду ей показалось, что это происходит с ними в последний раз, что этот поцелуй прощальный.
— Это была потрясающая ночь, — прошептал он, обжигая дыханием ее ухо.
— Да, потрясающая ночь, — эхом откликнулась она. И дело было не только в сексе — за эти несколько часов они стали ближе, больше узнали друг о друге. — Не волнуйся, я все понимаю. И я очень ценю то, что ты смог довериться мне. — С этими словами она чуть коснулась губами щеки Рази и вышла.
Люси чувствовала, что эта ночь изменила ее, сделала более сильной и уверенной, теперь она знала, что значит любить и быть любимой, что значит доверять и чувствовать, что тебе доверяют. Даже если их сказка не закончится традиционным счастливым концом, она верила Рази, который обещал никогда не разлучать ее с ребенком.
Она должна была ему верить.
Рази всегда думал, что пустыня изменила его, сделала сильным и свободным, но теперь он понял, что она просто давала ему убежище, где он мог привести в порядок свои мысли. Глядя на Люси, сидящую по другую сторону костра, он понял, как сильно повлияла на него эта девушка. Она словно сняла с его сердца огромный, тяжелый камень, освободила доселе неведомую ему часть его души.
«Это не любовь, она просто носит под сердцем моего ребенка, и мои отцовские инстинкты реагируют на это, — убеждал себя Рази. — Это не любовь, просто не может быть любовь, это… что-то другое».
Но одна мысль о Люси наполняла его сердце нежностью. Как бы он хотел сейчас обнять ее, заверить в том, что и он всегда мечтал только о настоящей, любящей семье. Но он был шейхом и знал, что трон будет стоить ему этой мечты, его долг перед страной не даст ему воплотить ее в жизнь. Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, он вновь повернулся к Люси и спросил:
— Ты уже делала УЗИ?
— Что?
— Ты уже была у врача и делала УЗИ, чтобы проверить состояние плода?
— Я как раз хотела записаться на прием на следующей неделе.
— А какая уже неделя беременности?
— Двенадцатая.
— Двенадцатая неделя, а ты до сих пор не была у врача? Откуда тебе знать, все ли в порядке?
— Я надеюсь, что да…
— Ты надеешься? — Взгляд Рази обдал Люси холодом.
Она была у врача пару месяцев назад, когда поняла, что забеременела, а в последующие месяцы следила за своим здоровьем, как того требовали рекомендации. Была лишь одна причина, по которой Рази так интересуется этим вопросом.
— Пол ребенка можно узнать только на семнадцатой неделе. — Но уже сейчас Люси была твердо уверена, что у нее родится девочка. А что произойдет, когда об этом узнает Рази? Потеряет ли он интерес к ее ребенку?
— Я просто хочу быть уверен, что вы оба здоровы, — словно отвечая на ее безмолвный вопрос, сказал Рази. — Позволь мне найти для тебя лучших врачей.
— Рази, я уверена, что у меня будет девочка, — набравшись смелости, сказала Люси.
— Материнский инстинкт — это прекрасно, но я надеюсь, ты не против консультации с профессионалом?
— Конечно нет, спасибо тебе, — улыбнулась она Рази.
В этот момент у него зазвонил мобильный телефон, он взял трубку и сказал несколько коротких, отрывистых фраз на синнебарском.
— Ну вот, к нашему приезду все будет организовано, — улыбнулся он Люси. — Отсюда мы поедем в лучшую частную клинику столицы.
— Тебе не кажется, что если ты будешь сопровождать меня, то эта новость быстро станет достоянием общественности?
— Что за глупости, естественно, я буду тебя сопровождать, — отмахнулся от ее сомнений Рази. — Кто, кроме меня, может это сделать? Это мой долг, как отца твоего ребенка.
Его долг? Удивительно, как за короткий период, пока они пили кофе, Люси превратилась из возлюбленной в объект ответственности. Казалось, с каждым сантиметром, на который солнце поднимается из-за горизонта, увеличивается дистанция между ними.
— Если бы кто-то из моих служащих нуждался в медицинской помощи, я бы лично проследил за тем, чтобы ему обеспечили наилучший уход.
Люси захотелось заткнуть уши руками, лишь бы не слышать этих слов, ее пугал деловой и бесстрастный тон, на который перешел Рази. Но ей оставалось лишь порадоваться за служащих компании «Мактаби комьюникейшенс», у которых был такой внимательный босс. Она должна радоваться, что сейчас и она находится под его опекой.
Но Люси было нужно гораздо больше, чем это… Что ж, похоже, ей пора привыкать к мысли, что она никогда не получит желаемое.
Казалось, прошло всего несколько минут, а джип Рази уже тормозил у красивого белого здания больницы. У входа их ждала медсестра, готовая проводить до кабинета врача. Люси с облегчением поняла, что им не придется долго дожидаться приема. Еще больше ее обрадовал тот факт, что Рази решил остаться с ней на время УЗИ. Когда, переодевшись в больничный халат, она вышла из-за ширмы, он уже сидел рядом с монитором. Люси легла на кушетку, с волнением глядя на доктора, нанесшего ей на живот немного холодного крема и начавшего водить по нему датчиком в поисках ее малыша.
— Ну что ж, могу вам с уверенностью заявить, что вы беременны, — через минуту с улыбкой заявил врач. — И ожидаете очаровательного, здорового малыша.
На глаза Люси навернулись слезы, когда она услышала сердцебиение крохотного существа, которое скоро должно было появиться на свет.
— Спасибо, доктор. Моя маленькая девочка растет здоровой! Она ведь здорова, да, доктор? С ней все в порядке?
Доктор молчал, внимательно глядя на экран. Люси почувствовала, как волосы на ее коже встали дыбом от страха. Неужели что-то не так? Она взглянула на Рази, ища поддержки.
— Пожалуйста, подождите минутку. — Прибор сместился чуть влево. — Вы слышите? Вы ждете ребенка, но не одного, а целых двух! У вас будут близнецы!
— Что? — Вначале Люси даже не поверила своим ушам. Двое! Ее душа наполнилась теплом и радостью. За этим, правда, последовал быстрый подсчет средств, которые необходимы на содержание двоих детей, — сумма получалась пугающей.
— Вы уверены? — спросил Рази.
— Абсолютно, — кивнул доктор. — Вы можете и сами в этом убедиться, смотрите. — И он, водя аппаратом по животу Люси, показал взволнованным родителям сначала один крошечный силуэт их будущего малыша, а потом второй.
Рази, не отрывающий взгляд от экрана, взволнованно воскликнул что-то на синнебарском, не веря в реальность происходящего. Счастье переполняло его грудь, когда он слышал биение двух детских сердечек. Он перевел восхищенный взгляд на Люси — похоже, она была шокирована. Вся ее недавно приобретенная уверенность в себе рассеялась как дым. Она ведь планировала растить ребенка одна, без посторонней помощи, но теперь… Как она сможет одновременно работать и заботиться о близнецах?
— Близнецы обычно рождаются раньше срока, вы должны быть к этому готовы. Зато уже скоро вы сможете обнять ваших малюток.
Люси понимала, что врач старается подбодрить ее, но ничего не могла с собой поделать: все планы, которые она так долго вынашивала, только что рухнули, и Люси не знала, как теперь быть.
— Ты не рада? — обеспокоенно спросил Рази, заглядывая ей в глаза.
— Я просто немного удивлена, — честно ответила она, стараясь улыбнуться. Ее переполняли самые разные эмоции: счастье, любовь, страх не справиться с ложащейся на нее ответственностью. — Я просто до сих пор не могу поверить.
— Я тоже, — эхом отозвался Рази, ласково целуя Люси.
— Я часто вижу эту реакцию, — понимающе улыбнулся врач. — Отцы пребывают в восторге от этой новости, в то время как матери пугаются и не знают, как им быть. Но я думаю, в вашем случае никаких финансовых проблем не предвидится.
Люси с недоверием уставилась на врача. Чем она отличается от всех остальных матерей? Особенно теперь, когда ее будущая семья неожиданно стала больше и она не может содержать ее в одиночку. Это значит, ей придется во всем положиться на Рази.
— Я счастлив, что смог помочь вам, ваше величество, — обратился тем временем врач к Рази. — Если есть что-то еще, что я могу сделать для вас, — только скажите.
Рази со счастливой улыбкой кивнул ему в ответ, помогая взволнованной Люси подняться с кушетки.
Провожая Люси обратно к джипу, Рази бережно придерживал ее за талию, словно она была сделана из фарфора.
— Я отвезу тебя прямо во дворец, — сказал он, заводя мотор. — Мы обо всем поговорим там, хорошо?
Зазвонил телефон, Рази сказал несколько радостных фраз и долго слушал ответ. Люси не нужно было знать синнебарский, чтобы догадаться о содержании этой беседы.
— Они шокированы? — тихо спросила она, когда Рази закончил разговор.
— Шокированы? Их шейх способен зараз зачать сразу двоих детей. Мы на пути создания династии. — Покосившись на взволнованное лицо Люси, Рази рассмеялся. — Не волнуйся, я шучу. Главное для меня — это здоровье и счастье моих детей. Неужели я должен скрывать, что безумно счастлив?
— Нет, конечно нет, — покачала головой Люси, с грустью отмечая, что она в его грандиозных планах не фигурирует. Она не могла не радоваться тому, как быстро Рази согласился признать их детей, но у этой монеты была и обратная сторона: Рази был королем, а значит, теперь она должна была жить по законам, которые он устанавливал для нее.
Вскоре джип остановился у ворот, ведущих к огромному дворцовому комплексу, увенчанному десятком высоких изящных золотистых башен.
— Это старый дворец шейха. До тех пор пока не закончится строительство моего нового дворца, мы будем жить здесь, а значит, нам придется мириться со всей этой неумеренной роскошью. — Он явно поддразнивал Люси. Совершенно невозможно было оставаться серьезной рядом с Рази, когда у него было такое настроение.
— Я постараюсь пережить это испытание, — в тон ему ответила Люси.
Но шутки, к сожалению, быстро закончились. Им еще о многом нужно было поговорить, и одетые в черное стражи, поднимающие на караул сабли при их приближении, совершенно не добавляли ей уверенности в себе. Все вокруг сверкало и искрилось, словно было сделано из золота. Заметив ее удивленный взгляд, Рази пояснил:
— В кладку была добавлена крошка кристаллов кварца, это она заставляет стены так сверкать.
Повсюду росли цветы, экзотические ползучие растения обвивали стены белых башен и минаретов, золотые купола сияли на солнце. У Люси было ощущение, что она попала в одну из сказок Шахерезады. Если бы она была простой туристкой, она была бы поражена красотой этого места, но вместо восхищения Люси испытала прилив слабости. Окружающий мир поплыл у нее перед глазами, она чувствовала себя здесь чужой, лишней и понимала, что никогда не сможет прижиться в этом золотом дворце, а значит, все последующие дискуссии об их будущем превратятся для нее в катастрофу.
— Люси? — Рази заметил ее состояние и тут же подхватил под руки, не давая упасть. — Все хорошо, держись.
— Прости, я просто…
— Не извиняйся, я понимаю, как это должно быть нелегко для тебя.
Один из слуг, повинуясь мановению руки своего шейха, подбежал к ним с бокалом воды.
— Вот, выпей.
Пока она пила, Рази подошел к окну и откинул тяжелую штору. Из окна открывался прекрасный вид на весь дворцовый комплекс.
— Знаешь, я решил открыть этот дворец для туристов. Здесь будет музей и картинная галерея, будут проводиться концерты. — Он с хитрой улыбкой оглянулся на Люси. — Может, стоит устроить и караоке?
Ее щеки вспыхнули, когда она вспомнила тот вечер и в особенности его окончание.
— Тебе лучше, можешь идти?
Она кивнула, хоть у нее все еще шла кругом голова от обилия новых впечатлений. Ей следовало поскорее привыкнуть к этим внезапным приступам слабости, по крайней мере, на ближайшие шесть месяцев.
Они с Рази шли по длинным коридорам, уставленным различными предметами роскоши. Люси даже не успевала все рассмотреть, так много вокруг было прекрасных картин, статуй, ваз и других предметов искусства. Рази остановился у богато украшенной золотом и драгоценными камнями двери и с хитрой улыбкой повернулся к Люси.
— А это вход в гарем, — пояснил он. — Но пока ты будешь его единственной обитательницей. Надо что-то с этим делать, такое количество места зря пропадает, — поддразнил он. — Может, в следующий раз будут тройняшки?
Люси ответила Рази печальным взглядом: он просто добр к ней, никакого следующего раза, естественно, не будет. Они обсудят детали их будущей жизни, а затем она покинет это место и поедет домой. Она здесь чужая, и Рази это знает. Но, по крайней мере, в этой части дворца прохладнее. Хотя, вскоре ее щеки снова порозовели: она увидела эротические фрески и скульптуры, украшавшие зал. Рази усадил Люси на подушки около небольшого, искусно сделанного фонтана, в тени раскидистого палисандрового дерева, и взял ее за руку.
— Почему мне все время кажется, что сейчас случится что-то плохое? — спросила его Люси.
— Потому что тебе только что сообщили ошеломляющие новости, и ты с ними еще не свыклась, — мягко улыбнулся Рази в ответ. — А сейчас я хочу тебе кое-что рассказать: ты должна быть готова к слухам, которые могут ходить по дворцу. Я был помолвлен… Дай мне закончить. — Рази увидел, что глаза Люси наполнились тоской и она хочет что-то сказать. — Это ничего не значит!
— Ничего не значит? — Это же было то, чего она так боялась! Ее дети никогда не узнают отца, ведь ни одна женщина не позволит бастардам мужа отвлекать его от его законной семьи. В лучшем случае их спрячут в какой-нибудь отдаленной части страны. От этих ужасных мыслей на глаза Люси навернулись слезы. — Я всегда знала, что этим все закончится! — вскричала она, представляя себе будущую жену Рази, похожую на прекрасные изваяния, украшающие стены комнаты.
— Никакой невесты у меня нет, я клянусь тебе, — поспешил успокоить ее Рази. — У меня нет никого, кроме тебя, матери моих детей.
— Но ведь мы никогда не сможем быть вместе, — жалобно прошептала Люси. Если его подданные и будут рады узнать о плодовитости их монарха, то женитьба на иностранке повергнет страну в хаос. Даже если она останется лишь любовницей шейха, это все равно вызовет недовольство в кругах традиционалистов. Печальная правда была в том, что он признает своих детей, дарует им все положенные права и привилегии, но Люси придется уйти. Рази не может одновременно быть с ней и быть шейхом, а значит, ему придется избавиться от нее. — Ты не должен мне ничего объяснять.
— Нет, я должен, — покачал он головой, нежно проводя рукой по щеке Люси и не давая ей отвести взгляд. — А ты хотя бы раз должна меня выслушать. — Его долгом было защищать свое королевство, вести свой народ к процветанию, но он также должен был защитить Люси, которая уже достаточно натерпелась. Потребуется много времени, чтобы вернуть ей уверенность в себе, научить ее доверять ему, и он должен начать прямо сейчас.
— Я не смогу видеть тебя с другой женщиной, Рази, я этого просто не вынесу. Ведь я знаю, что никто никогда не будет любить тебя так, как я.
— Ты меня любишь? — Рази изумленно смотрел на Люси, совершенно оглушенный ее последними словами.
— Ты давно должен был это понять.
— Прости, но как я должен был догадаться?
Рази был прав. Ей никогда не хватало смелости признаться ему, сказать вслух эти слова. Даже после всего, что он рассказал ей о своем детстве, она ни разу не попыталась объяснить ему, что в его жизни все может быть по-другому, что он может быть любим. Она даже не задумывалась о том, что больше всего Рази нужно, чтобы его любили. Ей казалось, что он холоден с ней, но разве она не отвечала ему тем же? Люси слишком боялась того, что он ранит ее чувства. Она готова была пойти ради него в огонь и воду, но разве она сказала ему об этом?
Холодная рука сжала ее сердце. А своим родителям она хоть раз сказала, что любит их? На глаза навернулись слезы. Нет, сейчас не время плакать, она должна что-то предпринять. Она должна благодарить Рази за то, что он помог ей стать сильной и уверенной в себе, понять свои ошибки. Скоро она станет матерью, у нее начнется новая жизнь, а значит, свои страхи она должна оставить в прошлом.
— Да, я люблю тебя, — твердо сказала Люси. — И делай с этим все, что хочешь.
Рази ласково улыбнулся, привлекая ее к себе. Приехав в Исла-де-Синнебар, Люси все твердила о деловых переговорах и бизнес-планах, поэтому он и не предполагал, что она испытывает к нему что-то помимо страсти и восхищения. А он в свою очередь считал свои чувства к ней неуместными, старался отрешиться от них. Но сейчас он знал, что эти слова исходят из самого сердца Люси, ведь он чувствовал то же самое.
Рази рассказал Люси все о своей расторгнутой помолвке, подстроенной алчным отцом его кузины Лейлы.
— Он говорил, что договор об этой свадьбе он заключил еще с моим покойным отцом, но это была грязная ложь. Старый шейх так до самой своей смерти и не признал меня, для него я не существовал, так что вряд ли он стал бы устраивать мой брак. Я сразу понял, что документы, которые пытался подсунуть мне отец Лейлы, — фальшивка.
— О, Рази, мне так жаль.
— Это больше не важно. Но именно поэтому я так счастлив, что могу признать своих детей и что могу всегда быть рядом с ними, заботиться о них, смотреть, как они растут. — Видя задумчивость на ее лице, Рази продолжил: — Моя ситуация с Лейлой не имеет к тебе никакого отношения, с тобой все иначе. Сейчас я хочу рассказать тебе о еще одной своей идее.
— Да? — мягко улыбнулась Люси.
— Как ты смотришь, чтобы открыть свой ресторан здесь, когда этот дворец откроется для туристов? Небольшое кафе во внутреннем дворе со столиками, расставленными в саду, среди экзотических цветов и деревьев. — Он еще что-то говорил о будущем ресторане, но его мысли были уже далеко. Ему нужно срочно принять душ, переодеться и начать подготовку ко встрече с Советом. В его голове уже сложился четкий план. С этого дня все изменится, он повернет жизнь в Исла-де-Синнебаре в новое русло. Он может это сделать, он волен делать все, что хочет, пока его поддерживает его народ. Все правильно. Даже странно, что он не подумал об этом раньше. — Скоро начнется заседание Совета, я не могу на него опаздывать, — сказал он, поднимаясь.
— Рази, подожди, — прошептала Люси.
Рази присел рядом, взял в руки ее маленькие ладони, поочередно поднес каждую из них к губам, а затем нежно поцеловал.
— Прости, у меня никогда нет времени.
— Да, теперь я это поняла.
— Я вызову служанку, которая покажет тебе твою комнату. Твой багаж уже там. Ванна для тебя наполняется, обед тебе подадут прямо туда, как только ты попросишь. — Он обернулся в дверях и ослепительно улыбнулся. — Не волнуйся, все будет хорошо. Отдохни, пока меня не будет, поплавай в бассейне, или пусть кто-нибудь из слуг устроит тебе экскурсию по дворцу. В общем, делай все, что тебе заблагорассудится. Но осторожно! Ты должна заботиться о матери моих детей. А я скоро вернусь.
Люси в растерянности смотрела ему вслед. Она понимала, что вся жизнь Рази состоит из обязанностей, которые легли на его плечи, как только он вступил на престол. А что делать ей? Ждать, когда он найдет для нее время в своем плотном расписании, так же как ждала его мать? Нет, это было не для нее. Она всегда считала, что любовь — это когда два человека вместе строят общее будущее. Раз она никогда не сможет стать его женой, значит, она должна направить все свои силы и способности на благо его страны. Рази говорил, что скоро будет построен его новый дворец? А во дворце наверняка будут кухни…
Люси достала телефон и набрала номер такси.
Каждый раз, входя в это величественное, богато украшенное белое здание, Рази испытывал восхищение и почтение к традициям своей родины.
Когда все мужчины, сидящие вокруг огромного круглого стола, встали, чтобы поприветствовать его, он почувствовал легкое волнение. Пару секунд он явственно ощущал всю тяжесть ответственности за судьбу своего народа, лежащей сейчас в его ладонях. Но теперь он был готов пожертвовать всем ради Люси, он понял, что жизнь, полная лжи и самообмана, для него невыносима.
Рази поприветствовал своего брата, а потом повторил для всех присутствующих радостную новость о скором пополнении в его семье. Затем в полной тишине сообщил Совету свое решение оставить золотой трон Исла-де-Синнебара, чтобы жить и работать как простой гражданин на благо своего народа рядом со своей возлюбленной, жениться на которой как шейх он не мог, потому что его сковывали традиции королевской семьи.
Теперь ему оставалось ждать решения Совета. Между старейшинами произошло короткое совещание, а затем со своего места с поклоном поднялся старейший и самый уважаемый из советников. Он сообщил Рази, что Совет верит в его видение будущего Исла-де-Синнебара. И если это будущее включает в себя невесту-иностранку, пусть так и будет. Он сохранит трон и их полную поддержку.
— Остановите!
Рази выскочил из лимузина еще до того, как тот полностью остановился. Оставалось радоваться, что перед следующей встречей он решил посмотреть на то, как продвигается строительство его нового дворца. Он торопился как можно быстрее закончить дела, чтобы увидеть Люси, рассказать ей прекрасные новости. Но ему и в голову не могло прийти, что, проезжая мимо дворца, он увидит свою беременную возлюбленную в джинсах, ботинках и рубашке, бурно обсуждающую с его старшим архитектором Азифом какие-то чертежи. На голове у нее, как и у прочих строителей, поблескивала ярко-желтая каска. Он приказал своей охране оставаться на месте, а сам бросился к Люси.
— Что ты здесь делаешь? — поинтересовался он, радуясь про себя, что у всех машин в кавалькаде тонированные окна и он не видит изумленных лиц своей свиты.
— Работаю, — строго ответила Люси, не обращая внимания на испуганно склонившегося в поклоне Азифа.
— Как ты вообще сюда попала? Разве ты не понимаешь, что здесь опасно?
— Опасно? — Люси нахмурилась. — Не вижу никакой опасности. Или тебя раздражает сама мысль о работающей женщине, а, Рази?
— Ты беременна.
— Именно, а не больна, как тебе могло показаться.
— На стройке ты подвергаешь опасности себя и наших детей.
— Со мной был Азиф, а теперь и ты здесь. Я соответствующе одета, и я не заходила в места, где идет непосредственное строительство.
— Тебе не нужно работать. — Рази с изумлением смотрел на свою возлюбленную. Он собирался открыть новую страницу в истории Исла-де-Синнебара, где у всех его подданных будут равные возможности, без каких-либо тендерных предрассудков. И он, конечно, хотел, чтобы Люси была частью всего этого, но ведь не прямо сейчас. Глядя на ее непреклонно расправленные плечи, он размышлял, как объяснить ей, что он совсем не тот тиран, каким она его себе представляет, что ей совершенно не нужно кидаться в крайности, лишь бы избежать судьбы матери-домохозяйки.
— Рази, я думала, ты другой, но ты такое же ископаемое, как и все ваши консервативные традиции, — обиженно сообщила ему Люси.
— Кто я? — изумленно переспросил Рази, но она не обратила на его реплику никакого внимания.
— Женщины не должны делать мужскую работу, да? Они должны сидеть в четырех стенах, присматривать за детьми и готовить? Ты можешь даже ввести для этого специальный закон, раз уж ты правишь этой страной.
— Что я определенно сделаю, так это отправлю тебя обратно во дворец.
— Где я буду составлять перечень изменений в планировке дворцовой кухни, которые могли бы значительно улучшить ее работу? Замечательно. К твоему возвращению все будет готово.
Когда Рази вошел в покои гарема, Люси стояла рядом с обеденным столом, который она за последние полдня превратила в письменный и завалила книгами и бумагами. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто вошел, ведь присутствие Рази она, как и всегда, ощущала каждой клеточкой своего тела. Она слышала шорох длинных одежд, когда он шел к ней, чувствовала пряный запах его кожи.
Наконец Люси обернулась, и ее сердце заколотилось в груди. Сколько бы времени ни прошло, она никогда не сможет привыкнуть к тому, как прекрасен Рази, и дело даже не во внешности — его словно окутывала невидимая, но ощутимая аура силы, могущества, выделяющая его из толпы, притягивающая к нему взгляды.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — тихо спросил он.
Она постаралась, чтобы ее голос звучал спокойно и уверенно, но не смогла сдержаться, выпалила все на одном дыхании и, смутившись, опустила взгляд:
— Я хочу, чтобы ты гордился мной, хочу, чтобы у моих детей была мать, которая стремится к чему-то, хочу вместе с тобой трудиться во благо Исла-де-Синнебара…
— И для этого тебе нужно работать на стройке?
— Где угодно! Я понимаю, что это не понравится тебе и твоим советникам, но я должна работать. Я не хочу быть твоей содержанкой, не хочу быть любовницей, которая целыми днями ждет, когда ты позовешь ее. — Ее голос сорвался, и она всхлипнула, из последних сил стараясь сдержать слезы. Беременность сделала ее слишком эмоциональной, с некоторых пор она совершенно не могла держать себя в руках.
— И ты полагаешь, что лучшим способом избежать этого является работа на стройке?
— Не рычи на меня, — улыбнулась Люси сквозь слезы. — Я беременна. — Теперь они оба почти смеялись. — Я не хотела смутить тебя, Рази. Я просто хотела поговорить с Азифом и другими архитекторами о том, как лучше расположить кухонные помещения, внести некоторые полезные поправки. — Она подняла взгляд, пытаясь понять по выражению лица Рази, о чем он думает.
Мужчина несколько секунд молчал, глядя на Люси, а потом перевел взгляд на стол, где лежала стопка исписанных листов.
— Это они?
— Да…
Рази опустился на стул, взял бумаги и начал читать. Люси в волнении стояла рядом с ним, дожидаясь его вердикта. Просмотрев записи до конца, он с улыбкой повернулся к ней:
— Очень хорошо.
Люси пришлось приложить все свои силы, чтобы не показать, как ей приятно слышать эти слова. Сейчас она должна быть сдержанной и профессиональной, показать, что она может быть полезна Рази.
— Завтра я пришлю к тебе своих архитекторов, и вы обсудите детали.
— Правда?
— А ты не хочешь?
— Конечно хочу! — Голова Люси тут же наполнилась новыми идеями, которые тут же захотелось добавить к уже написанным.
— Ну, как тебе понравилось место, выбранное мной для нового дворца?
Люси задумалась, как объяснить свои ощущения Рази. Если между человеком и зданием может существовать любовь с первого взгляда, то именно это произошло с ней. Несмотря на то, что там везде стояли подъемные краны и контейнеры со стройматериалами, валялись груды мусора, а кругом бродили толпы усталых рабочих, это место было прекрасно. С одной стороны его обрамляли багрово-красные горы, с другой несла свои ледяные, сверкающие воды бурная река, а между ними возносился в небо будущий дворец шейха. Она бы все отдала, чтобы жить там. Но ей было не суждено, потому что однажды Рази выберет себе жену и сказка закончится, а она должна будет уйти.
— Ну? — напомнил он о себе. — Твои первые впечатления?
— Он прекрасен, — печально ответила Люси, вспомнив старого, мудрого архитектора Азифа, который долго махал ей вслед, когда она уезжала, и с грустью подумала, что вряд ли еще когда-нибудь увидит этот чудесный дворец.
— Видеть тебя в этом дворце, который стал золотой клеткой для моей матери, — рот Рази на секунду скривился, словно от острой боли, — было ужасно. Но ты никогда не повторишь ее судьбу, не бойся, — пообещал он девушке, беря ее лицо в ладони и накрывая ей губы нежным поцелуем.
Он провел рукой по сияющей поверхности стола, и только сейчас Люси осознала, что он сделан из чистого золота.
— Вся эта роскошь не принесла моей матери счастья. Все эти экзотические украшения, барельефы, статуи полны печали и слез, вот почему я никогда не смогу жить здесь. — Его глаза были полны боли и ярости. — Я лишь надеюсь, что когда я сделаю из этого места музей, открою его для широкой публики…
— Этот дворец обретет новую, счастливую жизнь! — воскликнула Люси, обнимая Рази. — Я легко могу себе это представить, в этом месте заложены огромные возможности для культурного развития и образования… и для веселья, конечно. Люди смогут увидеть, как жили их предки, больше узнать о своем наследии. Этот дворец прекрасен и восхитителен, какие бы гнетущие тайны ни хранили его стены, и он вновь оживет, когда сюда потянутся толпы туристов. Я тебе обещаю, все будет замечательно.
— Из тебя так и сыплются идеи. Уже ощущаешь себя деловой женщиной?
Он что, смеется над ней?
— Просто мечтаю, — обиженно отвела взгляд Люси.
— Некоторые люди, и я в их числе, скорее назвали бы это предвидением. А потом они продолжили бы свою мысль и сказали, что есть люди, которых небеса благословили даром воплощать свои видения в реальность, и именно они меняют мир к лучшему. — Рази поднял со стола нарисованную Люси схему. — И ты одна из них, ты уже осуществляешь свои мечты, ты меняешь мир вокруг себя.
Она удивленно смотрела на Рази, не зная, что сказать. Он ответил ей лукавой, сексуальной улыбкой.
— А может быть, нам следует привнести в наши деловые отношения немного романтики?
— Я думала, мы сейчас сядем и поговорим.
— Я и правда хочу тебе кое о чем рассказать, но это может немного подождать. — Он притянул девушку к себе и, подхватив ее на руки, усадил на стол.
— Рази, — прошептала Люси, прижимаясь к груди любимого, — что же мы будем делать дальше?
— Если говорить обо мне, то я не могу думать ни о чем, кроме как о тебе в той очаровательной желтой каске. Правда, я бы внес в тот образ некоторые существенные изменения.
— Какие? — спросила Люси, чувствуя, что от одного прикосновения Рази в ее теле разгорается страстное желание.
— Я бы заменил джинсы на коротенькие шортики, — начал Рази, перемежая слова с поцелуями, — тяжелые ботинки могут остаться — они подчеркивают твои обворожительные ножки. Чертежи и ручку я бы тоже оставил, а тебе на нос я водрузил бы большие очки, чтобы ты выглядела невероятно строгой и от этого еще более сексуальной.
— Я даже не знаю, что сказать…
— Тебе и не нужно сейчас ничего говорить, разве что у тебя есть какие-нибудь контрпредложения?
Люси сделала вид, что всерьез задумалась над вопросом Рази, но не смогла сдержать улыбку:
— Никаких контрпредложений. Но ты должен запомнить одну вещь.
— Какую же?
— Ты мой! И я никогда тебя никому не отдам!
— Ну, хоть в чем-то мы пришли к согласию, — рассмеялся он, притягивая девушку к себе.
— Ты мне очень нужен, Рази, — прошептала Люси и в подтверждение этих слов всем телом приникла к любимому.
— Думаешь, я об этом не знаю? — ласково рассмеялся он, запуская руку в длинные золотистые локоны. Сейчас Рази, как никогда был похож на себя прежнего, на Мака, с которым Люси познакомилась в Валь-де-Изере, которого она полюбила и по которому так скучала.
Люси судорожно вздохнула, ощущая, как умелые руки Рази помогают ей освободиться от одежды, а затем и сам король пустыни продемонстрировал, насколько быстро он может сбросить свое одеяние. Она обняла любимого, спрятала лицо на его груди, вдыхая любимый свежий и пряный запах его кожи. Он был всем для нее, он и их будущие дети, и если существует хотя бы маленький шанс, что у них может быть настоящая семья, они должны отыскать его. Он ее единственный, и она будет бороться за право быть с ним.
Рази подхватил Люси на руки и одним мощным движением вошел в нее. Она, содрогаясь от желания, впилась острыми коготками ему в плечи, оплела ногами его талию, стараясь каждой клеточкой своего тела ощущать Рази.
Когда волны первого оргазма схлынули, Люси, вместо того чтобы выпустить Рази из себя, только сильнее прижалась к нему, обвив его тело руками и ногами, не желая, чтобы он отпускал ее.
— Не бойся, — прошептал Рази, обжигая дыханием ее шею. — Я раньше постригусь в монахи, чем подумаю о жизни без тебя.
— Не смей мне лгать! — предостерегла его Люси, чуть покусывая плечо мужчины. Она хотела сказать что-то еще, но из ее груди вырвался лишь тихий стон: Рази снова начал двигаться внутри ее, все ускоряя темп. — И не смей останавливаться, пока я тебе не позволю, — прошептала Люси, но, почувствовав, что волны наслаждения вот-вот накроют ее с головой, неожиданно отстранилась от Рази. — А теперь медленно, — приказала она ему, наслаждаясь каждым его мощным движением, а затем начала сама двигаться, задавая новый ритм, захвативший обоих, вознесший их на вершину блаженства. — Ты мой, — прошептала она, гладя мускулистую грудь Рази, наблюдая за тем, как постепенно выравнивается его дыхание. — Мой, и я ни с кем никогда не стану тебя делить.
— Делить меня? — удивленно переспросил Рази, осторожно укладывая Люси на мягкие подушки у фонтана. — Ты, правда думаешь, что после того, как ты со мной закончишь, еще будет что делить?
Люси в задумчивости опустила взгляд, внимательно изучила открывшееся ей зрелище.
— Ну, не знаю, там вроде бы еще много осталось…
— Это только пока, — рассмеялся Рази, но затем его лицо стало серьезным. — Я хочу быть с тобой, Люси. Никто, кроме тебя, мне не нужен.
— А что мы будем делать, когда ты женишься?
— Я буду желать тебя в два раза сильнее.
Она растерянно смотрела на смеющегося Рази.
— Но твоя жена… — Люси печально отстранилась. Все ее былые сомнения вновь вернулись к ней: она — это то, что Рази хочет видеть в своей постели, но, когда он будет выбирать невесту, ее кандидатура даже не будет рассматриваться. В этот момент он будет думать о нуждах своей державы, о ее политических и дипломатических связях. А чем это обернется для ее детей?
Рази с улыбкой заглянул в ее полные тоски глаза:
— Ты меня не слушала? Никто другой мне не нужен. Успокойся, наконец, твое волнение расстраивает наших малюток.
— Эй, это удар ниже пояса, — возмутилась Люси, непроизвольно кладя руку на живот.
— А кто сказал, что я буду играть честно? — ухмыльнулся Рази, обнимая девушку и привлекая к себе.
— Но, что же будет дальше?
— То, что будет дальше, будет прописано в нашем новом законодательстве, — с улыбкой ответил он. — Я сделаю тебя своей женой. О, и еще я заставлю тебя работать!
Люси с недоверием смотрела на Рази:
— Стоп-стоп-стоп, подожди, ты сказал «женой»?
— В Исла-де-Синнебаре есть масса всего, к чему можно приложить твои таланты, и я не должен терять такой ценный ресурс, — продолжил он, не обращая никакого внимания на ее реакцию.
— Рази, ты разыгрываешь меня или говоришь серьезно?
— Ты про работу? Ну, что ты, я абсолютно серьезен. Или ты спрашиваешь про то, хочу ли я на тебе жениться? А ты согласишься?
— О да! Я могу с уверенностью заявить, что я согласна занять обе позиции. Но, что скажут твои подданные? Они никогда не примут меня…
— Они уже приняли.
— Что? Как? Когда? Пожалуйста, перестань смеяться надо мной и объясни все по порядку.
— Не сегодня, не хочу утомлять тебя скучными деталями, может быть, в другой раз. Скажем так, они с радостью примут тебя, как свою новую королеву, потому что этого хочу я. А я уже упоминал о том, как много тебе придется работать в новой должности?
— Да, ты что-то про это говорил, — рассмеялась Люси.
— Помимо того, что тебе придется быть моей любимой, единственной, самой прекрасной женой и единственной женщиной, которую я буду любить до конца своих дней, ты будешь отвечать за все снабжение королевского дворца продуктами, как мой личный шеф-повар, а также тебе полагается быть матерью двух очаровательных малюток, которые, как я надеюсь, найдут чем тебя занять. Если и это не удовлетворит твои феминистские наклонности, то я даже не знаю, что делать.
Люси приподнялась на локте, вглядываясь в любимое лицо:
— То есть ты правда не шутишь?
— Мы скоро поженимся, ведь мы созданы друг для друга. Как я могу отпустить тебя, после того, как ты спала в моих объятиях, а я смотрел, как по твоему лицу скачут солнечные зайчики, как видел, как твои глаза сияют от любви и счастья?
— А ты, оказывается, романтик?
— Конечно.
— И ты не запрешь меня в каком-нибудь любовном гнездышке подальше от посторонних глаз?
— О, какая соблазнительная идея, как же я сам об этом не подумал? — промурлыкал ей на ухо Рази. — Но лучше я запру тебя на кухне: совмещу, так сказать, приятное с полезным.
Его взгляд обещал Люси, что ошибки прошлого больше никогда не повторятся, что все будет замечательно. На ее глаза навернулись слезы счастья. А когда Рази склонился к уху Люси и начал нашептывать нежные слова на своем языке, одновременно лаская самые потаенные уголки ее тела, она забыла обо всех своих тревогах.
Они приняли вместе душ, что заняло гораздо больше времени, чем влюбленные изначально планировали, оделись, а затем Рази отвез девушку к стройке, которая вскоре должна была стать новым дворцом шейха аль-Мактаби и, по невероятному стечению обстоятельств, домом для их будущей семьи. От одной мысли о том, что они будут жить все вместе в этом потрясающе красивом месте, у Люси захватывало дух. Теперь она смотрела на это недостроенное здание совершенно новыми глазами. Раньше она не замечала того, как органично вписывается песчаник, из которого строился дворец, в пустынный ландшафт, на то, как пурпурные вершины гор обрамляют дворец наподобие диковинной арки. Воистину это было место, где реальность и мечта встретились, сплелись воедино.
— Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю, — прошептал ей стоящий рядом Рази. — Ты счастлива? — спросил он, разворачивая Люси лицом к себе.
— Я тоже люблю тебя, — просто ответила девушка, все еще удивляясь тому, что этот сильный, красивый черный принц пустыни теперь принадлежит ей одной.
— Я не заслуживаю тебя, — прошептал Рази, нежно целуя руку Люси и увлекая за собой в тень, чтобы укрыть от палящих солнечных лучей. — Почему ты не понимаешь, насколько ты особенная?
— Может быть, потому, что во мне нет ничего особенного?
— А по-моему, ты бесстыдно напрашиваешься на комплименты, — предположил Рази и, прежде чем она успела возразить, продолжил: — Ты смелая, сильная, умная, талантливая и удивительная, я никогда не встречал никого, похожего на тебя. Я люблю тебя, Люси Теннант. И я хочу провести с тобой всю жизнь.
— Без каких-либо «если ты» или «но»?
— И без каких-либо сомнений. И если мне придется провести остаток дней, убеждая тебя в этом, пусть так и будет. Ты единственная женщина, которая мне нужна, единственная, кого я хотел бы видеть матерью моих детей и королевой Исла-де-Синнебара.
— Королевой? — повторила Люси, только что осознав, чем обернется для нее свадьба с шейхом.
— А чему ты удивляешься? Ты еще не поняла, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы заполучить лучшего в мире шеф-повара?
В покои Люси вошли несколько служанок, которые должны были помочь ей подготовиться к брачной церемонии. Похожие на ярких, красивых бабочек, в своих легких разноцветных туниках, девушки кружились вокруг нее, объясняя детали процедуры, радостно улыбаясь, поздравляя невесту.
Сняв сандалии, Люси вошла на женскую половину свадебного павильона, специально созданного для невесты оазиса роскоши и неги. Зал освещали теплым золотистым светом сотни крошечных стеклянных свечей, пушистые ковры чуть покалывали ее босые ноги, разложенные тут и там мягкие разноцветные подушки манили прилечь, на изящных, инкрустированных драгоценными камнями столиках стояли блюда с фруктами и сладостями. Но Люси не могла в полной мере насладиться этим великолепием, все ее мысли были заняты предстоящей церемонией.
Служанки искупали ее в теплой ароматизированной воде, вытерли ее тело пушистыми полотенцами, затем удалили с тела каждый лишний волосок за исключением бровей, ресниц и отросших ниже талии золотистых локонов. Последняя процедура оказалась весьма болезненной, но Люси, закусив губу, убеждала себя в том, что предстоящая церемония стоит этого и вообще всего, чего угодно, ведь после нее она навсегда соединится с Рази. Затем служанки натерли ее тело маслом и долго массировали, разминая каждую мышцу, в то время, как две девушки разрисовывали ритуальными узорами ее ладони и стопы.
Только закончив все эти подготовительные процедуры, служанки принесли ее свадебный наряд, сделанный из светло-розового шифона, расшитый бриллиантами. На ноги надели украшенные драгоценными камнями сандалии. В руках девушке полагалось нести все добрые пожелания народа Исла-де-Синнебара, которые олицетворяла собой длинная лента, к которой кропотливыми ювелирами было пришито множество полудрагоценных камней и золотых монет и которая позвякивала при каждом ее движении. Этим традиционным синнебарским свадебным шарфом священник должен был во время церемонии связать руки новобрачных, скрепляя их союз.
— Осталось еще одно, — сказала Люси одна из девушек, опуская ей на лицо вуаль. — Подарок от шейха. — С этими словами она положила у ее ног небольшую золотую, украшенную искусной резьбой шкатулку.
Люси осторожно открыла ее и ахнула. Как только казначей позволил Рази делать ей подобные подарки? На бархатной голубой подушечке лежала цепочка из розовых и белых бриллиантов, которые тут же заискрились в свете свечей.
— Я не… я не могу… — Люси коснулась изысканного украшения кончиками пальцев, но тут же отдернула руку.
— Конечно можете, госпожа, не волнуйтесь. Это украшение необходимо, оно закрепит вашу вуаль. Мы сами наденем его на вас.
Люси повиновалась, глядя, как девушки надевают цепочку поверх вуали, наслаждаясь прикосновением к горящей от волнения коже прохладных камней. В центре ее лба засиял большой, размером с голубиное яйцо, розовый бриллиант — он был противовесом для всей остальной цепи и действительно прекрасно удерживал вуаль.
Застыв перед зеркалом, Люси смотрела на свое отражение, не узнавая себя в этой прекрасной, экзотической красавице.
— Ну, теперь ты понимаешь, почему я люблю тебя? — раздался над ее ухом голос Рази. С его появлением служанки поклонились и покинули павильон, оставив влюбленных одних.
— А разве тебе можно здесь находиться?
— Мне можно делать все, что я хочу, — рассмеялся Рази. — И я рад видеть, что ты уже практически свыклась со своей новой ролью, ты держишься как настоящая восточная принцесса. Тебе понравилась подготовка к церемонии?
— Да, если забыть о том, что некоторые моменты были весьма болезненны.
— Они тебя обижали? — Рази изобразил на лице тревогу, но его глаза смеялись.
— Да, но я все стерпела и жду достойной награды.
— Тогда ты непременно ее получишь, — промурлыкал Рази, страстно целуя свою невесту. — Перец, жасмин и лайм — прекрасное сочетание.
— Это запах, который ты сам выбрал для меня.
— Да, ведь он будет единственным, что останется на тебе сегодня ночью.
Люси улыбнулась в предвкушении и подставила губы для еще одного поцелуя.
Следующие несколько часов Люси помнила плохо, ведь все, о чем она могла думать, — это мужчина в черных с золотом одеждах короля-воина, стоящий рядом с ней. Когда церемония закончилась и Рази надел ей на палец изящное бриллиантовое кольцо, Люси поняла, что иногда мечты все-таки сбываются, а сказки становятся былью. Рази был ее черным принцем, ее королем пустыни, и она любила его больше жизни.
«Интересно, что бы сказали теперь ее вечно спорящие братья о малышке Люси?» — размышляла она, ожидая окончания брачной церемонии, проходившей на берегу моря, прислушиваясь к крикам толпы, собравшейся, чтобы посмотреть на свадьбу шейха. В первый раз в ее жизни вся семья замолчала, услышав новости, которые Люси приехала им сообщить. Но уже через минуту все было по-старому: братья начали с жаром обсуждать, какие мужчины более плодовиты и почему, но у Люси не было никакого желания принимать участие в этой дискуссии.
Когда церемония подошла к концу, Рази взял жену за руку и подвел к золотому трону Феникса, чтобы представить ее своему брату Рахиду, который в знак почтения сидел сегодня на месте Рази. Люси очень волновалась перед этой встречей, вспоминая все сплетни, которые ходили о брате Рази в прессе. Издалека он показался ей пугающим: Рахид сидел на троне в обрамлении лучей заходящего солнца, но его лицо оставалось в тени — он был подобен могущественному и безжалостному правителю древности. Но ее страх пропал, когда она увидела вблизи этого красивого мужчину, который с теплотой приветствовал ее и любимого брата и тут же выразил желание, как можно больше узнать о его избраннице.
— Что ты думаешь о Рахиде? — шепотом спросил Рази, когда они отошли от трона.
— Он кажется очень одиноким, — немного поколебавшись, честно ответила Люси.
— Одинокий? Меч Отмщения? Мой брат, самый влиятельный человек на Ближнем Востоке?
— Но даже самому могущественному человеку иногда нужен кто-то, кто бы любил его и понимал, — улыбнулась Люси, чуть сжав руку мужа.
— Тогда мне остается надеяться, что моему брату повезет в любви так же, как и мне.
— Как нам обоим, — поправила его Люси. Неожиданно она увидела, что им навстречу идут ее родные, причем ее мать, не скрываясь, утирает слезы радости.
— Я люблю тебя, мама, — прошептала Люси, чуть коснувшись ее руки.
Та смотрела на нее несколько секунд, а затем крепко обняла.
— Я тоже люблю тебя, моя маленькая девочка.
— Мы еще увидимся с ними немного позже, — пообещал Люси Рази, когда свадебная процессия двинулась дальше. — Празднества в честь свадьбы продолжаются в течение недели, так что у нас будет на это масса времени.
— Неделя?
— Да.
Впереди заиграла музыка, и свадебная процессия двинулась на ее звуки. Рази же неожиданно свернул, увлекая Люси вслед за собой на пляж.
— Рази, нам нельзя этого делать! — воскликнула она, оглядываясь через плечо, но оказалось, что на их отсутствие никто не обратил внимания.
— Если ты думаешь, что я собираюсь терять хотя бы мгновение, зная, что тебя весь день готовили для меня, то ты глубоко заблуждаешься, — лукаво улыбнулся Рази и в подтверждение своих слов притянул Люси к себе, накрыв ее губы страстным поцелуем — их первым настоящим поцелуем, как мужа и жены. Затем он спустил с плеч Люси бретельки ее туники, и она с легким шелестом упала к ее ногам.
— Как это было просто, — изумленно прокомментировала Люси, глядя на опавшую ткань. — Будем надеяться, что такое удобное свадебное платье никогда не выйдет из моды.
— Конечно, ни пуговиц, ни молний, что может быть лучше, — согласился Рази, наклоняясь, чтобы поцеловать ее в шею.
— Полностью с тобой согласна. — Люси обняла Рази, запустив пальцы в его волнистые черные волосы. — Итак, ваше величество, о чем вы думаете?
— М-м-м, — лукаво улыбнулся Рази, скользя ладонями по ее гладкому обнаженному телу. Затем он сбросил с себя традиционный королевский наряд и опустился на колени. — Я думаю, что есть некоторые древние обычаи, достойные того, чтобы их сохранить.
Люси задрожала от желания, когда он начал покрывать быстрыми нежными поцелуями ее тело.
— А то, что происходит сейчас, станет новой традицией? — спросила она, едва дыша под его страстными ласками.
— Обязательно, — заверил он жену.
Через некоторое время, когда влюбленные вновь обрели способность здраво мыслить, они решили вспомнить о своих прямых обязанностях, как новобрачных и вернуться к гостям. Одеваясь, Рази обнаружил что-то во внутреннем кармане своего наряда.
— Что это? — заглянула ему через плечо Люси и удивленно вздохнула, увидев на его раскрытой ладони крошечную, усыпанную бриллиантами копию ее обручального кольца.
— Я решил, что ты должна добавить его к той крошечной туфельке, которая напоминает тебе, что твой принц нашел тебя, — улыбнулся Рази, помогая ей прикрепить колечко к цепочке и застегнув ее на шее Люси.
— Рази, скажи, что я могу подарить тебе в ответ на все эти потрясающие свадебные подарки? — спросила внезапно ставшая серьезной Люси.
— Двоих очаровательных девочек! — улыбнулся Рази, обнимая жену. — Это будет прекрасным подарком, ведь все, о чем я мечтал, была твоя любовь, я даже не надеялся, что судьба сделает мне столько дополнительных подарков. А потом я подумаю, чего еще мне хочется. В конце концов, у нас впереди дорога длиною в жизнь, и времени на размышления будет предостаточно.