Старик брел по тропинке, кутаясь в поношенное пальто, чтобы защититься от пронизывающего ветра, который завывал над Солсберийской равниной. Сгущались сумерки, и старик был очень рад, что впереди уже показалась цель его пути: деревня Эймсбери.

Старик бросил взгляд на угрюмую группу массивных стоячих камней, что возвышались поодаль, слева от него. Он всю свою жизнь прожил рядом со Стоунхенджем и до недавнего времени не видел в этих камнях ничего особо примечательного. Но в последние несколько недель — с той самой ночи, как в небе полыхали странные огни, — камни поневоле притягивали его взгляд.

Старик отвернулся. Он был недоволен собой. Он же разумный человек, не из тех, кто верит в истории, будоражащие деревню с той самой ночи: про злых духов, которые якобы блуждали меж камней, про скотину, которая как будто взбесилась, про людей, которые испытывали странные ощущения…

— Чушь! — пробормотал старик себе под нос, ускоряя шаг.

— Карр! Карр! Карр!

Птичий крик застал человека врасплох. Он вскинул голову и увидел, что над равниной кружит огромный ворон. Старик остановился. Ворон пронесся очень низко, прямо перед ним. Человек смотрел на птицу, а не на землю, поэтому не заметил, как тень птицы коснулась его тени.

Не заметил, но почувствовал.

Он не знал, что это была тень. Ему показалось, что это так, просто похолодало. Старика пробрала дрожь, он еще плотнее закутался в пальто. Голова внезапно закружилась, он пошатнулся. Придя в себя, он зашагал дальше, но не по тропинке. Он отчего-то забирал вправо, в сторону небольшой рощицы. Старик сам не знал зачем. Он чувствовал себя как во сне.

Дойдя до рощицы, он увидел престранную картину: десяток, а может, и больше животных — лиса, кролик, две собаки, несколько белок, несколько птиц и кошка. Все они совершенно неподвижно сидели рядком и не обращали друг на друга внимания: они смотрели на приближающегося человека.

Старик остановился футах в десяти, опять же сам не зная почему и зачем. Он немного постоял, глядя на животных. Потом лиса выбежала вперед. Она двигалась в его сторону, но не прямо на него и прошла мимо так, что их тени пересеклись. Как только это произошло, человека снова пробрал леденящий холод, лисица же испуганно взглянула на него, как будто только что его заметила, и умчалась прочь.

Следом за лисой вперед вышла одна из собак. Она вела себя так же, как лиса: пробежала так, чтобы ее тень скрестилась с тенью человека, а затем убежала. За ней последовала вторая собака, а за ней — все остальные звери и птицы.

С каждым разом старику становилось все холоднее. Но теперь помимо холода он ощущал еще и чье-то присутствие — чье-то присутствие внутри себя! Пока что оно было слабым, но старик чувствовал, как оно становится все сильнее по мере того, как животные разбегаются и разлетаются в разные стороны. Что-то чуждое переходило из животных в него. Он понимал это, но поделать ничего не мог. Ему оставалось только наблюдать за происходящим, как будто во сне.

Когда последнее из животных скрылось в траве, старик вернулся на тропинку и, по-прежнему как во сне, зашагал своей дорогой в сторону Эймсбери. Он добрался до деревни, как раз когда солнце спустилось за холмы. Но вместо того чтобы пойти к себе домой, где жена как раз готовила ужин, старик направился в «Джордж-отель», самый старый трактир в деревне.

Он не стал входить в трактир, а остановился напротив окна. Внутри уже зажгли свет, и фигура старика отбросила длинную тень на дорогу. Он простоял так меньше минуты, когда мимо прошла женщина. Они были хорошо знакомы, однако не поздоровались и не окликнули друг друга. Женщина миновала старика, ее тень пересеклась с его тенью. Старик ощутил уже знакомый холод. Женщина тихо ахнула, споткнулась, потом выпрямилась и быстро, не оглядываясь, ушла прочь.

Минуту спустя мимо прошла еще одна женщина, потом мужчина, снова женщина, затем ребенок. Их тени скрещивались с тенью старика, и они торопливо скрывались в темноте. Теперь старик уже отчетливо ощущал в себе чужое присутствие. Оно все еще было очень слабым. Старик осознал, что существо вроде как ранено, но исполнено яростной решимости. Решимости и злобы. Существо было очень, очень разгневано.

В своем полузабытьи старик каким-то образом понимал, что гневается оно не на него. Кем бы это существо ни было, его оно использовало всего лишь как средство для достижения своей основной цели. Старик не знал, что это за цель. Не знал — и знать не хотел.

Со стороны дороги послышались цокот копыт и скрип колес. Старик повернул голову и увидел, как к трактиру подъехал дилижанс, направляющийся в Лондон. Кучер, кряжистый, краснолицый человек в толстом шерстяном пальто, натянул вожжи, остановил дилижанс и спрыгнул с козел. Он кивнул старику, ответа не дождался, пожал плечами и вошел в трактир. Пару минут спустя он появился в дверях вместе с пассажиром, которого и усадил в дилижанс. Кучер собирался уже взобраться на козлы, и тут что-то заставило старика шагнуть вперед и в сторону так, чтобы его тень упала на кучера.

В тот же миг старик почувствовал, как чуждое присутствие оставило его. Он отшатнулся назад, едва не упал, ухватился рукой за стенку трактира. Потом повернулся, не глядя на кучера, и торопливо зашагал по улице в сторону своего дома. Назад он так ни разу и не оглянулся. Он уже решил, что жене о том, что с ним случилось, рассказывать не станет. И вообще об этом рассказывать не станет, никому и никогда.

Три лодки, выдолбленные из цельных стволов деревьев, скользили по ленивым волнам цвета индиго. Гребцами на каждой лодке были четверо крепких, мускулистых людей. Море было пустынно до самого горизонта. Полуденное солнце сияло в ослепительно голубом небе, которое было таким же пустынным, если не считать единственного белого облачка, висящего на востоке.

Гребцы были одеты только в набедренные повязки. Их кожа, загорелая до густо-бронзового цвета, блестела от пота. Спина у каждого из них была полностью покрыта чем-то вроде огромной татуировки: причудливого узора из темных переплетающихся линий. Однако, если приглядеться, становилось видно, что это не татуировка, а шрамы.

Шрамы эти были оставлены щупальцами одной особенно мерзкой медузы, чей яд причиняет адскую боль. Каждый из воинов, сидевших в каноэ, перенес мучительный ритуал инициации: юношу ставили перед всем племенем и опускали ему на плечи ядовитую медузу, чьи щупальца жгли тело, точно огнем. Некоторые люди тут же с воплями валились на землю, другие сразу теряли сознание. Но лишь те, кто простоял так целую минуту, терпя мучительную боль без единого стона, становились воинами.

Яд вообще играл важную роль в культуре племени. В бою воины нередко метали во врагов ядовитых змей и пауков. Наконечники своих стрел они смазывали особой смесью отравляющих веществ, причинявших кошмарную, парализующую боль. За этот-то обычай племя и получило свое имя: их звали Скорпионами. Это имя вселяло ужас в обитателей здешних островов. Оно сулило смерть.

Воины в лодках были разведчиками. Три утомительных дня провели они в открытом море в поисках острова, который, согласно легендам их племени, должен был находиться где-то здесь, в этих водах. Их предводитель, единственный человек, который не греб, восседал на носу переднего каноэ. Это был высокий, крепко сбитый мужчина, несколько старше остальных. Его фигура уже начинала оплывать, однако пока он все еще выглядел могучим воином. Мочки его ушей были растянуты почти до плеч. Это считалось признаком высокого ранга. Черная борода, заплетенная в косицу, свисала с его подбородка, точно крысиный хвост. Темные глаза вождя были прикованы к далекому облаку.

Внезапно он хриплым голосом выкрикнул несколько слов. Воины тут же налегли на весла, и лодки стремительно рванулись вперед. Они подпрыгивали на волнах, мчась навстречу облаку, хотя люди пока не понимали, что так взбудоражило их предводителя.

Но несколько минут спустя, когда особенно высокая волна подбросила лодки повыше, они все увидели то, что разглядел вождь: темное пятнышко на горизонте, как раз под облаком. Теперь все воины разразились радостными криками и воплями. Вождь вскинул руку, призывая их замолчать, потом заговорил. Они будут ждать здесь в течение часа, а потом приблизятся к острову, когда солнце будет садиться у них за спиной. Если кто-нибудь на острове посмотрит в их сторону, сияние солнца ослепит его. Воины кивнули: они были рады отдыху. Они сидели в каноэ и смотрели на далекое пятнышко: их добычу, их жертву.

Через час, когда солнце начало клониться к западу, люди снова взялись за весла. Когда они приблизились к острову, облако одарило их коротким, но сильным дождем, за которым с берега их наверняка было не видно. Когда дождь наконец кончился, воины как раз причаливали к берегу. После дождя сырая земля исходила паром, пахло гниющей растительностью.

Они вышли на сушу. У каждого из них был при себе лук и колчан со стрелами. Но оружие они взяли с собой только на крайний случай. Скорпионы намеревались остаться незамеченными. Это была всего лишь разведка. Нападение будет позднее.

Воины вытащили лодки на узкий пляж и спрятали их в густом подлеске. Потом пальмовыми ветвями тщательно замели все следы, оставленные ими на песке. И во главе со своим вождем углубились в джунгли. Под густым древесным покровом было темно, почти как ночью. Пение птиц утихло, сменившись гудением насекомых и шуршанием ящериц и змей.

Воины шли след в след, все как один, в полной тишине, но при этом на удивление быстро. Они огибали араукарии и заросли железного дерева, смердящие болота и купы кипрея. Через некоторое время они вышли на тропу. Предводитель наклонился, разглядывая землю, и улыбнулся, увидев свежие следы. Он выпрямился, сделал знак своим людям следовать за собой. Они по-прежнему шли через джунгли, но теперь вдоль тропы, которая тянулась справа от них. Предводитель двигался медленнее и через каждые несколько шагов останавливался и прислушивался.

Вот он вскинул руку, и цепочка воинов остановилась. Вождь коснулся своих глаз, потом указал вперед. По тропе, чуть впереди, брели двое мальчишек. Мальчишки не были похожи на островитян: у них была светлая кожа и белобрысые волосы. Они разговаривали между собой на языке, которого Скорпионы совсем не понимали.

Мальчишки шли вперед, беззаботно болтая и не замечая преследователей. Тропа вывела их на поляну, посередине которой торчал большой пень. Скорпионы с интересом наблюдали, как мальчишки отвалили пень в сторону. Под ним обнаружилась нора. Мальчишки спустились в нору, потом поставили пень на место — и исчезли.

Вождь Скорпионов оставил двоих людей приглядывать за пнем, а остальные бесшумно двинулись дальше, по-прежнему идя вдоль тропы, но под прикрытием мрачных джунглей. Пройдя несколько сотен ярдов, они снова остановились. Впереди была другая, куда более просторная поляна и высокая стена из заостренных бревен, переплетенных лианами.

Вождь сделал своим людям знак оставаться в засаде, а сам подобрался к стене и заглянул в щель между двумя бревнами. За стеной он увидел оживленную деревню: тридцать или даже больше тростниковых хижин и загоны, в которых содержались козы и дикие свиньи. Десятки людей толпились вокруг костров, ели, беседовали. Вокруг носились дети, играли в догонялки, вопили, смеялись.

Вождь Скорпионов всматривался в мужчин, разглядывая знаки у них на руках и на груди. Он возбужденно стиснул кулаки. Это были те самые знаки, что он надеялся увидеть! Знаки, которые, по легенде, носило племя моллюсканцев. Вождь Скорпионов мрачно усмехнулся. Легенда оказалась правдивой. Они нашли остров Моллюск. И скоро они захватят его!

Вождь вернулся к своим людям. По выражению его лица те поняли, что путешествие увенчалось успехом. Торопясь вернуться к своим лодкам, Скорпионы направились обратно тем же путем, каким пришли, вдоль нахоженной тропы.

К тому времени как они дошли до пня, под которым исчезли мальчишки, уже почти стемнело. Небо было освещено последними лучами угасающего солнца. Вождь Скорпионов с изумлением обнаружил, что двое оставленных им часовых вместо того, чтобы прятаться в джунглях, торчат посреди поляны. Как же можно так рисковать! Разъяренный вождь бросился к ним и тут же остановился, обнаружив, что оба воина с ужасом смотрят в небо.

Вождь тоже задрал голову и увидел то, что их так встревожило.

Это был мальчишка.

Летающий мальчишка!

Его волосы казались огненно-рыжими в лучах угасающего заката. Он кружил между деревьями ярдах в двадцати от поляны. Мальчишка перелетал с дерева на дерево, сбивая на землю кокосы. По-видимому, Скорпионов он не замечал. Вождь Скорпионов зажмурился, поморгал, но мальчишка никуда не делся. И нет, он не раскачивался на лианах и не прыгал с дерева на дерево. Он именно летал.

Поначалу вождь только и мог, что пялиться на него, разинув рот. Он пришел в себя как раз вовремя: один из его людей, очумев от этакого дива, уже наложил стрелу на тетиву и стал целиться в летуна. Вождь стремительно ринулся вперед и с проворством, которого никак нельзя было ожидать от такого грузного человека, перехватил стрелу в тот самый момент, как воин ее выпустил. Стрела обожгла ему пальцы, занозила ладонь, но вождь ее не выпустил.

Он гневно переломил стрелу о колено, ухватил воина за глотку и оторвал его от земли, подтянув вплотную к себе. Вождь не сказал ни слова, но в этом и не было нужды: воин и так понимал, что он только что едва не погубил все их дело, выдав их присутствие. Когда вождь снова поставил его на ноги, воин виновато понурился.

Вождь, по-прежнему мрачный, как туча, махнул в сторону лодок. Люди двинулись вперед. Вождь шел последним, то и дело оглядываясь в сторону летающего мальчишки, который по-прежнему перепархивал с дерева на дерево, становясь все меньше и меньше, пока не растаял в темноте. Вождь обернулся и последовал за своими людьми, лихорадочно пытаясь понять, что это было и какие проблемы сулит этот летун.

Он был настолько поглощен этими мыслями, что совершенно забыл о том, о чем в другое время непременно подумал бы: о сломанной стреле, которая осталась валяться на земле.

Темное лондонское небо поливало улицы холодным дождем. Порывистый ветер швырял пригоршни капель в окно особняка Астеров на Кенсингтон-палас-гарденз. Внутри, за столом, за который можно было усадить десятки гостей, сидели всего трое: юная Молли Астер и ее родители, Леонард и Луиза.

В комнате было тепло и светло, но настроение хозяев соответствовало скорее мрачной погоде за окном. Лорд Астер весь день провел в своем кабинете, разговаривая с четырьмя посетителями. Все они были членами тайного общества Ловцов звезд, к которому принадлежало уже несколько поколений семьи Астеров.

После этой встречи Леонард выглядел угрюмым и встревоженным. Молли с Луизой обе понимали, что ему есть что им сказать, но понимали они и то, что он хочет дождаться, пока они останутся одни.

И вот теперь, когда ужин наконец был на столе, а слуги удалились к себе на кухню, Молли и ее мать вопросительно взглянули на Леонарда. Он бросил взгляд на дверь, чтобы убедиться, что их не подслушивают, потом тихо сказал:

— Мне надо в Париж. Там будет собрание старших Ловцов звезд.

— Это из-за того, что произошло в Стоунхендже? — спросила Молли.

Девочка содрогнулась, вспомнив ту кошмарную ночь среди стоячих камней, когда ее отец лежал на земле, тяжело раненный, а мать превратилась в жуткое безвольное существо, не узнающее ни мужа, ни дочери. Ее душа была похищена гнусной темной тварью, которая называла себя лорд Омбра. В ту ночь Молли едва не лишилась обоих родителей, а Ловцы звезд едва не потеряли огромное количество драгоценного звездного вещества, которое могло попасть в руки злейшим врагам человечества. Если бы не Питер…

— Да, — вполголоса ответил Леонард. — Из-за того, что произошло в Стоунхендже. И из-за других зловещих событий, на которые я прежде по глупости не обращал внимания.

— Каких зловещих событий? — спросила Молли.

Леонард ответил не сразу. Молли даже подумала было, что зашла чересчур далеко. До последнего времени родители старались как можно меньше посвящать ее в дела Ловцов звезд. Но после той жуткой ночи в Стоунхендже, когда Молли проявила такое необычайное мужество, Леонард стал охотнее отвечать на расспросы дочери.

— На самом деле, — сказал он, — самое зловещее не то, что произошло, а то, чего не произошло. Мы получили огромное количество звездного вещества — самое большое за последние несколько столетий, если не вообще за всю историю. Однако оно объявилось в Шотландии безо всякого предупреждения. Собственно, потому Другие и сумели завладеть им первыми. Мы были настолько озабочены тем, чтобы благополучно доставить его к Месту Возвращения, что даже не задумались о том, почему нас не предупредили.

— А кто вас должен был предупредить? — спросила Молли. — Я думала, Ловцы звезд просто чувствуют, когда звездное вещество падает на землю…

— Да, мы действительно чувствуем, когда выпадает большое количество звездного вещества, — сказал Леонард. — Но Другие тоже это чувствуют. И если нам удается добраться до звездного вещества раньше их, то лишь потому, что нас всегда предупреждают о том, когда оно выпадет.

— А кто вас предупреждает-то? — спросила Молли.

— Это нам неизвестно, — ответил Леонард. — Предупреждения поступают анонимно, разными способами. В прежние времена это было неподписанное письмо, которое просовывали под дверь одному из Ловцов. Ну а в последнее время — последние лет сто или около того — предупреждения обычно печатались в оксфордской газете «Обсервер».

— Предупреждения о звездном веществе в газете?! — изумилась Молли.

— Они были зашифрованы, — пояснил Леонард. — Они выглядели как личные сообщения «мистеру Стару». Каждый день в течение более чем сотни лет Ловец звезд, живущий в Оксфорде, просматривал «Обсервер» в поисках таких сообщений. Иногда проходили десятилетия, а ни одного сообщения так и не появлялось. А потом вдруг в один прекрасный день он обнаруживал объявление, в котором говорилось нечто вроде: «Мистеру Стару: ждите посылку в ближайший четверг». И мы уже знали, что в четверг следует ожидать выпадения звездного вещества. Где именно это произойдет, мы не знали, но, получив предупреждение, сообщали об этом своим группам по всему миру и начинали наблюдать за небом, готовясь собрать звездное вещество. Это давало нам громадное преимущество перед Другими. Мы почти всегда оказывались на месте первыми.

— Пока не выпало то огромное количество звездного вещества в Шотландии, — сказала Молли.

— Да, — кивнул Леонард. — Об этом нас никто не предупредил. На прошлой неделе мы попросили нашего человека еще раз проверить и перепроверить номера «Обсервера», вышедшие за несколько дней до Выпадения, но никаких объявлений, адресованных мистеру Стару, он так и не обнаружил.

— А вы даже не знаете, кто вас предупреждал все это время, — заметила Молли.

— Представления не имеем, — сказал Леонард. — Кто бы это ни был, они тщательно скрывались. И вот на этот раз по неизвестной причине они не предупредили нас, хотя речь шла о таком опасном количестве звездного вещества. Нам, конечно, очень повезло, что мы сумели отобрать его у Других, — а все благодаря вам с Питером!

— И Джорджу, — добавила Молли.

— Ну да, конечно, и Джорджу тоже, — согласился Леонард. — Как бы то ни было, мы все чрезвычайно озабочены тем, что в следующий раз, когда звездное вещество снова выпадет на землю, нам может опять не повезти. Необходимо выяснить, почему нас не предупредили и что тут можно сделать. Это одна из причин, почему мы намерены собраться в Париже. А другая… Другая — эта тварь, Омбра.

Сказав это, лорд Астер взглянул на жену. Услышав имя жуткой твари, подчинившей себе ее волю, леди Астер побледнела.

— Ты думаешь, тут есть какая-то связь? — поинтересовалась Молли. — Я имею в виду между Омброй и тем фактом, что вас не предупредили?

— Боюсь, что да, — кивнул Леонард. — Трудно поверить, что это всего лишь случайное совпадение. И кем бы ни было это существо, этот Омбра, оно такое явно не одно. Бакари, наш человек в Египте, повстречался с чем-то подобным несколько недель тому назад. Мы тогда потеряли пять человек. Мы крайне встревожены тем, что Другие нашли себе каких-то новых союзников, причем очень опасных. Вот почему старшие Ловцы звезд приняли решение встретиться в Париже. Необходимо срочно выяснить, почему это происходит и что можно с этим сделать, до того, как выпадет очередная порция звездного вещества!

— И надолго ты собираешься уехать? — спросила Луиза.

— На пару недель, не больше. По крайней мере, я на это надеюсь, — ответил Леонард. Увидев страх на их лицах, он добавил: — Дом будут охранять. И на этот раз его будут охранять надежнее, чем тогда. Даю вам слово.

— Ты был не виноват, — сказала Луиза. — Ты же не знал…

Она запнулась, вспомнив, как легко Омбра одолел троих крепких охранников, которые стерегли особняк Астеров, когда ее похитили.

— Больше такое не повторится, — твердо пообещал Леонард. — Теперь мы представляем, с чем имеем дело. И к тому же, чем бы ни была эта тварь, мы уничтожили ее в Стоунхендже.

— Не волнуйся из-за нас, дорогой! — храбро улыбаясь, сказала Луиза. — С нами все будет в порядке. Верно, Молли?

— Да, конечно! — подтвердила Молли.

Она тоже улыбнулась, но при этом машинально покосилась на окно столовой, во тьму за окном. Она верила в отца и все-таки невольно спрашивала себя: «Почему мы так уверены, что Омбра уничтожен? И знаем ли мы, с чем именно имеем дело?»

Питер, как обычно, проснулся раньше остальных мальчишек. Спалось ему плохо. С самого возвращения на остров Моллюск его преследовал непонятный, пугающий сон.

Сон всегда начинался в одном и том же месте, в одно и то же время: в ту жуткую ночь в Стоунхендже, когда он, раненый, каким-то образом оказался связан с Омброй, кошмарной темной тварью. Эта связь была короткой, всего несколько секунд, но Питер никак не мог забыть эти секунды.

Днем-то ему не составляло труда отвлечься от мыслей об этом воспоминании. Но по ночам оно возвращалось к нему снова и снова. Во сне он чувствовал, как внутрь его проникает смертный холод, как Омбра сливается с ним и начинает брать верх, будто змея, пожирающая его изнутри. Он снова чувствовал, как борется, пытаясь изгнать из себя чуждую сущность. Отчетливей всего помнилось ощущение, как он становился единым целым с темной тварью: чувствовал то же, что и она, думал так же, как и она…

На этом месте он все время просыпался в холодном поту, не сознавая, где он находится, и метался в своем гамаке, к негодованию Диньки, дремавшей в его рыжей шевелюре. Иногда Питер подолгу лежал с открытыми глазами, пытаясь понять, что означал этот сон, вспомнить чуждые ему мысли Омбры, которые проникали в его разум. Но мысли эти оставались недосягаемыми и развеивались, как дым.

Ночные кошмары тревожили Питера, но было кое-что, что тревожило его еще сильнее. После той ночи в Стоунхендже он начал замечать в себе кое-что странное, точнее, не в себе самом, а в своей тени. На самом деле первой это заметила Динька. Дело было в ясный, солнечный день. Питер вдоволь накупался и наплескался в море вместе с русалками и теперь стоял на пляже, огибающем русалочью лагуну. Тут Динь-Динь вспорхнула ему на плечо и своим колокольчиковым голосом сказала:

«А он за тобой следит!»

— Кто — он? — спросил Питер.

«Он!» — ответила Динька, указав на тень Питера.

Питер уставился на собственную тень. Она выглядела такой же, как обычно. Он покосился на Диньку — может, она шутит? — но ее личико было вполне серьезным. Питер снова взглянул на свою тень, мгновенно вспомнив поединок с Омброй.

— И что же мне делать? — спросил он у Диньки.

«Да ничего, — ответила Динька. — Он тебе ничего не сделает. Он просто следит».

— А зачем?

«Не знаю».

Больше она ему ничего сообщить не могла. Питер старался об этом не думать, но про такое и захочешь — не забудешь. Мальчик начал буквально бояться собственной тени. Он невольно то и дело косился на нее и радовался закату, зная, что наступление ночи избавит его от тени и от неотступных мыслей об Омбре, по крайней мере до тех пор, пока ему не приснится все тот же кошмар.

Так что в то утро Питер, проснувшись, чувствовал себя ужасно усталым. Однако, высунув голову из подземного убежища, где они с мальчишками обычно ночевали, он, как всегда, тут же повеселел. На острове Моллюск начинался еще один чудесный день. Окинув взглядом поляну, Питер стрелой вылетел из норы, поднялся на уровень древесных крон и принялся лениво кружить, осматривая местность, на случай если покажутся пираты. Пиратов не было. Питер успокоился и чуть-чуть огорчился: ему вообще-то нравилось дразнить пиратов.

Голые ноги что-то пощекотало: мимо пронеслись крохотные крылышки.

— Доброе утро, Динька! — сказал Питер, когда Динь-Динь зависла на уровне его глаз.

«Никакое не утро! — ответила она мелодичным звоном, которого почти никто, кроме Питера, не понимал. — Ночь на дворе!»

— Ну что ж, Динька, — рассмеялся Питер, — хочешь спать дальше — ложись и спи!

Динька скрестила ручки на груди и издала звон, означающий нечто вроде «Еще чего!». Они с Питером оба прекрасно знали, что она предпочитает не спускать с него глаз.

— Доброе утро, Питер! — сказали внизу.

Питер опустил голову и улыбнулся:

— Доброе утро, Джеймс!

Он легко опустился на землю. Джеймс выбрался из норы. Он всегда вставал вторым. Друзья немного постояли рядом, наслаждаясь утренней прохладой. Радость Питера несколько померкла: он обратил внимание, как сильно вырос Джеймс в последнее время. Теперь он стал на дюйм, если не на два, выше Питера и в плечах шире. Может, он еще и сильнее сделался?

Но тут Питера отвлекло от размышлений появление двух младших мальчишек, Прентиса и Томаса. Вслед за ними наружу нехотя вылез Толстый Тэд.

— У нас есть что-нибудь поесть? — спросил Тэд, моргая на восходящее солнце.

— Свежие кокосы, — ответил Питер. — Я их нарвал вчера вечером.

— Ой, опя-ать коко-осы! — заныл Тэд.

— Что растет на деревьях, то мы и едим, — сказал Питер. — Если бы на деревьях росли сдобные булки, я нарвал бы вам булок. Но булки на деревьях не растут, только кокосы.

— Бу-улки! — мечтательно вздохнул Тэд. — Я бы дал целых сто фунтов за свеженькую сдобную булочку!

— Да откуда у тебя сто фунтов! Разве что сто фунтов жира? — хмыкнул Прентис.

— К тому же на этом дурацком острове булок все равно не бывает! — мрачно заметил Томас.

Питер покосился на Томаса. Тот в последнее время сделался каким-то смурным и сварливым. Томас тоже подрос, как и Прентис, и Толстый Тэд. Питер сообразил, что еще немного — и он окажется самым маленьким из всей компании.

Толстый Тэд снова вздохнул:

— Ну и где твои кокосы?

— Вон там, — сказал Питер, указав в сторону пальм.

Тэд вразвалочку удалился завтракать. Питер обернулся к Джеймсу:

— Пойдем навестим русалок сегодня?

— Что, опять? — спросил Джеймс.

— А тебе что, не хочется? — удивился Питер.

Джеймс опустил глаза:

— Ну, ты лети вперед, я потом приду…

— Почему тебе не хочется к русалкам? — не отставал Питер.

— Да просто не хочется, и все, — ответил Джеймс. — По-моему, они тебя больше любят. Ты какой-то более… Я не знаю.

— Ты больше похож на них, — закончил Томас мысль Джеймса.

— В тебе тоже есть магия, — заявил Прентис.

— Понятно… — протянул Питер. — Ну а есть что-нибудь, что хотелось бы сделать всем вам?

— Кроме как выбраться с этого острова? — уточнил Томас.

Питер посмотрел на Томаса, потом обвел взглядом остальных, видя на их лицах то самое недовольство, которое нарастало в ребятах со времени его возвращения из Англии.

— Ну, если вам тут не нравится, — сказал он Томасу, — мы могли бы…

— И что мы могли бы сделать? — осведомился Томас вызывающим тоном. Прежде он никогда так с Питером не разговаривал.

Пока Питер пытался придумать ответ, из чащи, запыхавшись, вынырнул Толстый Тэд.

— Смотрите, что я нашел! — крикнул он, размахивая каким-то предметом.

Когда он приблизился, прочие мальчишки разглядели, что это стрела, сломанная пополам. Половинки были соединены только узкой щепкой.

— Ну, стрела. И чего такого? — осведомился Томас. — Моллюсканцы стреляли, да промахнулись. Со всеми бывает.

— Дай поглядеть, — сказал Питер, взяв стрелу у Тэда.

Динька встревоженно зазвенела.

— Я осторожно! — пообещал Питер. Он осмотрел стрелу и нахмурился: — Эту стрелу сделали не моллюсканцы! Посмотрите, какого она цвета! Красная как кровь! Моллюсканцы не делают красных стрел. И наконечники для стрел они делают из раковин. А этот — каменный.

Острие наконечника было чем-то вымазано, каким-то темно-бурым веществом. Питер понюхал его и тут же отдернул голову: в нос ударил незнакомый, резкий и противный запах.

— Если это не моллюсканцы, тогда чья же это стрела? — спросил Джеймс.

— Не знаю… — задумчиво сказал Питер. — Но думаю, что следует показать ее Воинственной Креветке!

Остальные кивнули. Скуки и недовольства как не бывало! Питер поднялся было в воздух, собираясь взмыть под облака и устремиться в деревню моллюсканцев, но, увидев, как вытянулось лицо Джеймса, поспешно опустился на землю и побежал по тропе, ведущей в деревню.

— Пошли! — бросил он через плечо.

Мог бы и не говорить: остальные уже неслись следом, даже обычно неторопливый Толстый Тэд.

Несколько минут спустя они очутились в деревне моллюсканцев. Моллюсканцы сидели у костров и завтракали. Некоторые махали мальчишкам, которые часто бывали в деревне. Питер устремился к центру деревни, где вокруг самого большого костра собралось больше всего народу. Он подбежал к Воинственной Креветке, вождю моллюсканцев, седовласому человеку с пронзительными темными глазами. Он был старше всех присутствующих, но по-прежнему выглядел могучим и держался прямо.

Увидев мальчишек, Воинственная Креветка просиял. Питера он любил больше всех: тот как-то раз спас ему жизнь. Но когда он увидел стрелу в руках Питера, его улыбка тотчас исчезла.

— Где вы это взяли? — осведомился он.

По-английски он говорил безупречно: научился за много лет, которые провел в рабстве на британском корабле.

— Толстый Тэд нашел, — сказал Питер.

Он протянул стрелу Воинственной Креветке. Вождь взял стрелу, осмотрел, понюхал бурое вещество на острие…

— Где он ее нашел? — спросил Воинственная Креветка. — Быть может, ее выбросило волной на берег?

— Не-ет! — ответил Толстый Тэд. — Она валялась в джунглях, рядом с нашим убежищем!

Стало очень тихо. Воинственная Креветка снова посмотрел на стрелу, и на его лице промелькнуло выражение, которого Питер никогда прежде на нем не видел: страх.

— Что это такое? — спросил Питер.

Вместо ответа Воинственная Креветка что-то закричал на языке моллюсканцев, смеси гортанных звуков и щелчков, звучащей совершенно чуждо английскому уху. Воины племени моллюсканцев немедленно сбежались со всех концов деревни и столпились вокруг своего вождя.

Воинственная Креветка в течение нескольких минут что-то говорил им, и, хотя Питер не понимал ни слова, он увидел, что лица воинов сделались ужасно озабоченными. Когда Воинственная Креветка закончил свою речь, мужчины разбежались по хижинам и тотчас же вынырнули обратно, вооруженные копьями, ножами, луками и стрелами. И куда-то направились — все, кроме нескольких воинов, которые встали на страже у ворот.

Воинственная Креветка обернулся к мальчикам.

— Оставайтесь тут, в деревне! — велел он. — Без моего разрешения никуда не выходить, поняли?

— А почему? — спросил Питер. — Что случилось-то?

— Случилась большая беда, — ответил Воинственная Креветка. — Я надеялся, что этого никогда не случится, и все-таки не переставал бояться, что это произойдет.

— А что именно?

— Эта стрела, — объяснил Воинственная Креветка, — принадлежит очень опасному племени. Их зовут, — тут вождь издал неприятный шипящий звук, — что означает «Скорпионы». Наконечник этой стрелы вымазан смертельным ядом. Скорпионы обожают всяческие яды.

— И что, они здесь? На острове? — спросил Прентис.

— Не знаю, — ответил Воинственная Креветка. — Я отправил своих людей обыскать остров. Если они здесь, мы об этом скоро узнаем. Но подозреваю, что их тут нет. Думаю, эту стрелу потеряли по неосторожности их разведчики. Будь это военный отряд, мы бы уже узнали об этом. Скорпионы любят нападать внезапно, большим числом, заставая противника врасплох. И теперь, когда они обнаружили наш остров, они непременно вернутся, я уверен.

— Но теперь-то вы готовы их встретить! — воскликнул Питер.

Воинственная Креветка ответил не сразу, и в глазах у него снова мелькнул страх.

— Да, мы расставим часовых, — сказал вождь. — Мы приготовимся… насколько это возможно. Но Скорпионы всегда нападают большим числом: атакующих будет больше, чем защитников. Это свирепые, жестокие воины. Они захватили множество островов, Питер. И они редко терпят поражение.

— И что тогда будет с теми, кто живет на острове? — спросил Толстый Тэд.

Воинственная Креветка только головой покачал.

— Хочу домой, в Англию… — прошептал Томас.

— Может, я смогу что-нибудь сделать? — вызвался Питер. — Я могу летать над их лодками и что-нибудь бросать на них. Зажженные факелы, например. Или, по крайней мере, я могу летать над морем и высматривать их, и тогда…

— Нет, — отрезал Воинственная Креветка. — Ты останешься здесь, вместе с остальными мальчиками. Скорпионы — великолепные стрелки. Малейшая царапина от такой стрелы — и ты камнем рухнешь в море. Обещай мне, что ты никуда не полетишь.

Питер нехотя кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал Воинственная Креветка. Он положил руку на плечо Питеру и слегка стиснул его.

— Ты отважный мальчик, Питер, — сказал он, — и мне еще понадобится твоя помощь!

Потом он повернулся и зашагал к воротам. Неизвестно, как это получилось, но вождь отчего-то выглядел намного старше, чем за пятнадцать минут до того.

Питер и остальные мальчишки переглянулись.

— Домой хочу, в Англию… — повторил Томас.

Молли бесшумно прикрыла дверь своей спальни и на цыпочках пробралась мимо комнаты матери на первый этаж. Она накинула пальто и тихо подошла к двери, но тут сзади раздался знакомый зычный голос:

— И куда это вы собрались, а, барышня?

Молли обернулась навстречу своей могучей гувернантке, миссис Бамбрейк. Та услышала шаги Молли и выбежала в холл.

— Я хотела прогуляться.

— Прогуляться? Куда это?

— Думала навестить Дарлингов…

Суровое лицо миссис Бамбрейк тотчас расплылось в одобрительной улыбке.

— А-а, в гости к юному Джорджу?

Молли покраснела:

— Ну да… Я вернусь до того, как стемнеет, честное слово!

— Ну, смотри же, не опаздывай!

Миссис Бамбрейк хотела, чтобы ее голос звучал грозно, но не могла скрыть, как она довольна. Джордж Дарлинг — приятный, хорошо воспитанный молодой человек, именно с такими мальчиками и следует общаться Молли. А не с такими, как этот Питер! Ведь это именно он (с точки зрения миссис Бамбрейк) втравил Молли в неприятности тогда, на этом ужасном корабле!

— До свидания! — сказала Молли и шмыгнула за дверь, пока миссис Бамбрейк не сказала что-нибудь еще.

Плотно запахнув пальто, девочка перешла широкую улицу, застроенную особняками, и углубилась в Кенсингтонский парк. Сквозь туман проглядывала громада Кенсингтонского дворца. Она миновала Гайд-парк, перешла Кенсингтон-роуд и очутилась на улице, вдоль которой возвышались роскошные дома. Дойдя до особняка Дарлингов, она поднялась на крыльцо, позвонила в дверь и сказала открывшему ей слуге, что пришла в гости к Джорджу.

Через полминуты Джордж скатился по лестнице. Он был такой же долговязый и неуклюжий, как и раньше, но уже понемногу начинал походить на красивого молодого человека, которым должен был стать в ближайшем будущем.

— Привет, Молли! — сказал он.

— Привет, Джордж.

Повисла неловкая пауза. В этом не было ничего необычного: встречаясь друг с другом, Молли с Джорджем немалую часть времени проводили в неловком молчании. Наконец Молли нарушила тишину:

— Я хотела узнать, нельзя ли с тобой поговорить?

— Можно, конечно! А о чем?

— Ну… я хотела поговорить наедине, — добавила Молли, покосившись на лакея, вытиравшего пыль в соседней комнате.

— А-а! — понял Джордж. Он почувствовал себя идиотом, отчего покраснел еще сильнее, чем обычно. — Да, конечно! Папин кабинет как раз свободен. Они с мамой путешествуют. — Он закатил глаза. — Опять путешествуют!

Они ушли в кабинет, и Джордж плотно прикрыл за собой дверь.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Ага, — сказала Молли. — По крайней мере, мне так кажется.

— Это связано с Ловцами звезд?

Еще несколько месяцев назад Молли ни за что не стала бы обсуждать с Джорджем дела Ловцов, более того, она бы даже не упомянула об их существовании в его присутствии. Но Джордж был с ней и с Питером тогда в Стоунхендже. По правде говоря, если бы не он, они с Питером туда бы ни за что не добрались. В ту ночь он вел себя весьма отважно, и, хотя он не был Ловцом, Молли ему доверяла, как себе.

— Да, — ответила она. — С Ловцами.

Она коротко пересказала то, что говорил отец о собрании в Париже и о тревогах Ловцов.

Когда она закончила, Джордж сказал:

— Неудивительно, что они беспокоятся. Эта тварь, Омбра, в самом деле был очень жуткий. Но мне кажется, что теперь, когда они понимают всю серьезность создавшегося положения, они делают все возможное, чтобы решить проблему…

— Не знаю, — возразила Молли. — Отец выглядел очень озабоченным. Я еще никогда не видела его таким. Мне хочется хоть чем-нибудь помочь…

— Например?

— Я вот все думаю, — сказала Молли, — насчет предупреждений о звездном веществе.

— Которых они больше не получают.

— Да. Папа говорил, они печатались в оксфордском «Обсервере» под видом частных объявлений. Более сотни лет. Это ведь очень долгий срок, верно, Джордж?

— Ну да, долгий, — согласился Джордж, не понимая, к чему она клонит.

— Ну так вот, — продолжала Молли, — я подумала — вдруг кто-нибудь в Оксфорде, кто-нибудь из сотрудников газеты, знает, кто помещал эти объявления?

— Может быть, — сказал Джордж.

— Ну так вот, я подумала, может, стоит кому-нибудь съездить в Оксфорд и разузнать об этом?

— Кому-нибудь? — переспросил Джордж.

— Ну, мне, например.

— А твои родители про этот план знают?

— Нет, — призналась Молли. — Конечно, они меня ни за что не отпустят! Но ведь им и не обязательно об этом знать. До Оксфорда всего час езды на поезде. Мы могли бы съездить туда и вернуться, и все за один день.

— Мы? — уточнил Джордж.

— Ну, я надеялась… — покраснела Молли. — В смысле, ты же единственный человек, кроме моих родных, кто знает, в чем дело. Я понимаю, нехорошо после всего, что ты уже сделал, требовать от тебя еще и этого, но…

Джордж накрыл своей рукой руку Молли. Девочка умолкла. Обоих как будто током тряхнуло.

— Разумеется, я поеду с тобой в Оксфорд! — заявил он.

— Спасибо! — сказала она.

Они поспешно разняли руки.

— Мне-то из дома уйти нетрудно, особенно сейчас, когда родители в отъезде. Но вот как ты вырвешься из когтей миссис Бамбрейк? — засомневался Джордж.

— А я использую тебя как предлог! — улыбнулась Молли. — Скажу ей, что ты обещал завтра повести меня в Национальную галерею и мы собираемся провести там весь день, любуясь живописью!

— Да уж! — хмыкнул Джордж. — Но неужели ужасная миссис Б. доверит тебя мне?

— Еще как доверит! — заверила его Молли. — Ужасная миссис Б. тебя обожает.

Она хотела добавить что-то еще, но ничего не сказала, и снова воцарилось неловкое молчание. На этот раз его нарушил Джордж.

— Ладно, — сказал он. — Так, значит, зайти за тобой завтра к девяти и сказать, что мы идем в Национальную галерею?

— К девяти так к девяти, — согласилась Молли. — Спасибо тебе большое!

— Не за что, всегда рад помочь, — ответил мальчик.

Он проводил ее до дверей, они распрощались. Возвращаясь домой, Молли думала о том, какой Джордж славный, какой он верный друг и как он всегда готов прийти на помощь.

Но тут ей на ум пришла другая мысль: «В последний раз, когда Джордж взялся мне помочь, он подвергся большой опасности! Получается, я снова втягиваю его в опасное дело?»

Молли поразмыслила об этом и решила, что все это глупости. Ну что опасного может быть в том, чтобы съездить в Оксфорд?

Эта мысль ее слегка утешила, и Молли заторопилась домой: на улице быстро темнело.

«Фантом» несся по морю на всех парусах. Никогда еще этот корабль не ходил так быстро. Капитан Нерецца выжимал из «Фантома» все, на что он был способен, и не убирал лишние паруса, даже когда казалось, будто корабль вот-вот разнесет в щепки. Днем и ночью они мчались вперед, оставляя след из белой пены на темных волнах открытого моря.

Матросы не меньше, чем их капитан, стремились добраться до цели своего путешествия и избавиться наконец от нежеланного пассажира. По команде быстро разнесся слух, что он снова вернулся на корабль: жуткая, темная фигура в плаще, живущая в темной каюте. Поначалу некоторые отмахивались от слухов, говоря, что Омбра пропал в Стоунхендже, — многие же видели это своими глазами!

Но слухи не унимались. Во-первых, снова этот холод. Чем ближе к темной, запретной каюте, тем холоднее становилось на корабле, вплоть до того, что изо рта пар валил.

Во-вторых, звуки: хриплые, сдавленные стоны, похожие на рев раненого зверя. Время от времени они слышались на палубе поздно ночью, разносясь от носа до кормы, хотя, когда вахтенные матросы решались посмотреть, что происходит, они не видели никого, одни только тени.

С каждым новым известием о странных происшествиях настроение у моряков становилось все мрачнее и угрюмее. Некогда веселая команда — матросы действительно любили свой стремительный корабль — с каждым днем делалась все несчастнее. У самого капитана Нереццы настроение было и вовсе отвратительное. Капитан был близок к нервному срыву. Он часами стоял на мостике, угрюмо насупившись, пытаясь выжать лишние пол-узла из корабля, который уже и так угрожающе содрогался под массой парусов. Рулевой мрачно боролся со штурвалом, без песен, без улыбки на губах. Кок не готовил ничего, кроме одной и той же опостылевшей всем похлебки. Не слышно было ни звуков губной гармошки, ни смеха.

Все они чувствовали его присутствие — присутствие жуткой твари в темной каюте. Все до последнего. А потом, однажды ночью, когда матросы лежали в своих гамаках и пытались забыться сном, а сон все не шел, один юноша произнес три слова, которые ледяным пронизывающим ветром разнеслись по всему трюму. Он сказал это сразу после общей молитвы, когда тишину нарушали только удары волн о борта да стенания корабля, который словно бы нехотя повиновался приказам капитана. Эти три слова отозвались эхом во всех сердцах, потому что вся команда думала о том же:

— Оно становится сильнее!

Солнце пылало в ослепительно голубом небе. Над островом Моллюск висела удушающая жара.

Питер и его друзья уныло сидели посреди деревни моллюсканцев. Обычно это было очень приятное место: визжали и смеялись ребятишки, члены племени болтали о чем-то своем… Но сегодня здесь царила тишина. Слышался лишь приглушенный рев морских валов, накатывающих на берег в нескольких сотнях футов отсюда. Болтать никому не хотелось. Все, кроме самых маленьких детей, сидели и ждали.

Они ждали звука, который никому не хотелось услышать: звука большой раковины, в которую должен был протрубить один из остроглазых воинов-моллюсканцев, стоявших на часах на вершине горы. Этот звук означал бы, что часовые заметили на горизонте вражеские челны.

Что Скорпионы вот-вот будут здесь.

Но пока делать было нечего. Оставалось только сидеть и ждать. А ожидание Питер переносил очень плохо. Он бросил взгляд на свою тень. Похоже, с тех пор, как он смотрел на нее в последний раз, она немного удлинилась. Или нет? Да когда же наконец кончится этот день!

Питер покосился на остальных. Толстый Тэд спал. Подбородок у него был липкий от кокоса, который он ел, пока не заснул. Прентис с Томасом разыгрывали, кажется, уже сотую партию в крестики-нолики, рисуя их на земле прутиком. Джеймс сидел рядом, пытаясь поймать ярко-зеленую лесную муху, которая кружила у него над головой.

Питер придвинулся поближе к Джеймсу, стараясь не разбудить Динь-Динь, дремавшую в его лохматой рыжей шевелюре, и вполголоса спросил:

— Слушай, сегодня ведь полнолуние?

— Да, а чего? — рассеянно ответил Джеймс, снова взмахнул рукой — и опять промахнулся.

— А то, что весь океан будет подо мной как на ладони! — ухмыльнулся Питер.

Джеймс оставил муху в покое и уставился на Питера.

— Слушай, не надо! — сказал он.

— Надо-надо! — возразил Питер. — Мне до смерти надоело сидеть тут, в деревне.

— Всем надоело, — возразил Джеймс. — Но ты же обещал Воинственной Креветке, что…

— Ничего я не обещал! — перебил его Питер. — Я просто кивнул. Кивок — это еще не обещание. А Воинственной Креветке совсем не обязательно знать, что я туда летал. Ну, разве что я и в самом деле увижу Скорпионов. А тогда он мне еще спасибо скажет!

— А как же отравленные стрелы? — спросил Джеймс. — Креветка же сказал…

— А как они могут меня застрелить, если они меня даже не увидят? — поинтересовался Питер.

— И когда же ты собираешься лететь?

— Ночью, — ответил Питер. — Только никому не говори, ладно?

— Ладно, не скажу, — нехотя согласился Джеймс. — Но все-таки, по-моему, это плохая идея.

— Да я осторожненько! — улыбнулся Питер. — Я ведь всегда осторожен, разве нет?

— Ну да, конечно! — фыркнул Джеймс.

В четверти мили от западного берега острова Моллюск вздымалась неровная стена из пальмовых стволов, заостренных вверху, точно копья, и крепко связанных вместе так, что получилась внушительная крепость. Над одним из углов крепости возвышалась живая пальма, на вершине которой была устроена платформа, служившая наблюдательным пунктом. На платформе восседал сильно загорелый человек, одетый в нечто, что и лохмотьями-то назвать было трудно. Во рту у него торчали три с половиной зуба, волосы свисали до плеч. Поттс Орлиный Глаз — его прозвали так за то, что он мог за полмили разглядеть, как ящерица ловит муху, — много времени проводил на наблюдательном посту, высматривая приближающиеся опасности.

Но сейчас Поттса беспокоило не столько то, что он видел, сколько то, что чего-то не хватало.

Он уже с полчаса размышлял, чего же именно ему не хватает, и внезапно его осенило.

— Дыма не видно… — пробормотал Орлиный Глаз. И завопил: — Эй, Сми! Дыма не видно!

Очень толстый человечек с очень толстой и красной физиономией, прикорнувший в тени под стеной, вскинулся и утер слюни с небритого подбородка. Это и был Сми. В море он исполнял обязанности первого помощника, а на суше превратился в капитанского лакея.

— Чего? — крикнул он наверх, Орлиному Глазу.

— Дыма не видно! — повторил Орлиный Глаз.

— Дым? Где дым? — не понял Сми.

— Нету! Нету дыма!

— Где нету дыма? — Сми был окончательно сбит с толку.

— Нигде! — ответил Орлиный Глаз.

Сми немного поразмыслил об этом, потом наконец все понял. Он вскочил и трусцой побежал в капитанскую хижину, хлипкое сооружение, сплетенное из прутьев, с крышей из пальмовых листьев.

— Капитан! — окликнул он, робко постучавшись в то, что сходило за дверь.

— Входи, Сми! — откликнулся хриплый голос.

Сми вошел в хижину, которая принадлежала долговязому, худощавому человеку с длинными, спутанными черными волосами и острым стальным крюком вместо левой руки. Его люди называли его капитан Крюк, хотя некогда он был известен как капитан Черный Ус, самый грозный пират семи морей. Под носом у него действительно росли великолепные усы, обильно смазанные маслом и закрученные кверху. Если их распрямить, они достигали десяти дюймов в длину. В данный момент его внимание было сосредоточено на собственных длинных ногах, точнее, на толстых, желтых ногтях, которые загибались вперед и вниз, образуя нечто вроде когтей. Он скоблил ноготь большого пальца вулканической пемзой, пытаясь хоть чуть-чуть его укоротить.

— Разрешите обратиться, сэр? — сказал Сми. — Орлиный Глаз говорит…

— Ничего не получается, Сми, — перебил капитан Крюк, даже не взглянув в его сторону. — То ли ноготь слишком твердый, то ли камень слишком мягкий, но у меня ничего не выходит. Встань-ка на колени и укуси его.

— Кого укусить, сэр?

— Ноготь, идиот!

— Но, капитан…

— Живо!

Сми содрогнулся, боязливо подошел и опустился на одно колено. Он уставился на уродливый желтый коготь, отросший на грязном большом пальце капитана.

— Но, капитан…

— Ты только надкуси с краю. А уж потом я его отломаю.

Сми зажмурился, задержал дыхание и сделал, как велел капитан. У него было всего пять зубов, и только два из них смыкались. Он крепко стиснул их и услышал треск. На вкус капитанский ноготь был как… Ох, об этом лучше не думать!

— Великолепно! — воскликнул Крюк. Он осмотрел свой ноготь, затем деловито оторвал его. — Отличная работа, Сми!

Сми сплюнул на песчаный пол и наконец доложил:

— Капитан, Орлиный Глаз говорит, что со стороны туземцев не видно дыма!

— Как? — удивился капитан Крюк, подняв глаза от своего ногтя.

— Туземцы погасили костры!

— Но они же никогда не гасят свои костры!

— Я думаю, сэр, в этом-то все и дело!

— Молчать, Сми! — рявкнул Крюк. — Можно подумать, я не знаю, в чем дело! — Он немного поразмыслил, затем распорядился: — Выслать разведчиков! Мне нужно шесть человек, способных красться сквозь джунгли бесшумно, как змеи. Они перейдут через гору, на ту сторону острова…

— Но…

— Никаких «но», Сми! На ту сторону. Подберутся как можно ближе к деревне и выяснят, что там затевают дикари. Ничего хорошего, за это я могу поручиться! Должно быть, западню готовят, собираются напасть на наших славных ребят!

— Но…

— Молчать, идиот!

— Слушаюсь, сэр, — сказал Сми и повернулся, чтобы уйти.

— Но пока ты еще здесь…

Сми обернулся и увидел, что капитан шевелит в воздухе девятью желтыми когтями.

— Осталось еще девять! — сказал капитан Крюк.

Молли с Джорджем ехали в Оксфорд, глядя в окно и прихлебывая чай, под ритмичный стук колес поезда, в который они сели на Паддингтонском вокзале. Был чудесный солнечный день, на ярко-голубом небе виднелось всего несколько пухлых облачков.

Мимо мелькали фермы с соломенными крышами, зеленые поля, обнесенные каменными оградами, лошади, коровы, собаки и утки. Временами ребята пытались завязать беседу, но разговор не клеился: оба нервничали из-за того, что сбежали из дому, не спросясь, и еще из-за того, что остались наедине.

Когда поезд уже подъезжал к Оксфорду, Джордж, долго глазевший в окно, обернулся к Молли:

— Знаешь, не хочу заранее настраиваться на неудачу, но не представляю, как мы найдем того, кто помещал эти частные объявления! Их же столько публикуется. Совершенно невозможно запомнить каждого, кто их когда-либо давал, тем более твой папа говорил, что последнее объявление было опубликовано более двенадцати лет тому назад!

— В объявлении было имя: мистер Стар.

— Но все равно…

Молли понизила голос:

— К тому же мы знаем дату. Папа говорил, последнее объявление для мистера Стара появилось двенадцать лет назад, незадолго до моего рождения. Так что можно для начала поискать в номерах, вышедших в то время.

— Ну да, для начала сгодится, — кивнул Джордж.

— Ага, — сказала Молли. — Согласись, это лучше, чем ничего! — Она помялась, покраснела и наконец добавила: — Я так признательна, что ты согласился поехать со мной!

Джордж тоже покраснел.

— Ну, я бы не хотел пропустить такое приключение!

После этого они почти все время молчали, пока не приехали в Оксфорд. На станции они взяли кеб до редакции «Обсервера», которая находилась в величественном здании на Хай-стрит. В холле пахло чернилами и клеем, повсюду сновали озабоченные люди.

Барышня в приемной отправила Молли и Джорджа в архивный отдел, на третий этаж. Ребята поднялись по лестнице и очутились в большой, затхлой комнате, чем-то похожей на библиотеку, заставленной рядами шкафов, в которых на деревянных палочках висели газеты. Молли заполнила бланк запроса и протянула его клерку. Тот исчез между шкафов и вскоре вернулся со стопкой газет за несколько недель. Клерк передал газеты через стойку Молли и Джорджу. Они сели за один из длинных деревянных столов, за которыми несколько посетителей уже листали старые номера «Обсервера».

Молли с Джорджем принялись просматривать газеты двенадцатилетней давности, начав с той, которая вышла в день рождения Молли, и продвигаясь от более новых номеров к более старым. Было не так-то просто проглядывать страницу за страницей, просматривая десятки и сотни объявлений, напечатанных мелким, убористым шрифтом. Прошел целый час, они просмотрели всего три номера, но так ничего и не нашли. Молли начинала опасаться, что их поездка окажется пустой тратой времени.

И тут на тринадцатой странице номера, вышедшего за четыре дня до ее рождения…

— Вот оно! — шепнула девочка, схватив Джорджа за руку и указывая на трехстрочное объявление внизу страницы.

— Блестяще! — воскликнул Джордж. — А что это за буквы и цифры?

Они спросили об этом у клерка архивного отдела. Тот объяснил, что буквы и цифры — это условные обозначения из бухгалтерии. Дата в конце — это число, когда впервые было опубликовано объявление: оно печаталось ежедневно в течение двух недель до этого номера. Молли тщательно записала эти условные обозначения и дату, а затем они с Джорджем, следуя указаниям клерка, спустились в бухгалтерию, которая находилась в подвале здания.

Дети очутились в тускло освещенном коридоре. Пройдя по коридору, они увидели дверь, на которой было написано «Бухгалтерия». Джордж постучал, из-за двери послышалось: «Войдите!» В кабинете они увидели дряхлого старичка в толстенных очках, который сидел за столом, заваленным гроссбухами. На доске стояла табличка с именем «Мистер Рингвуд».

— Чем могу служить? — осведомился старичок. Голос у него был сухой и ломкий, как бумага в его старых гроссбухах.

— Вы не могли бы нам помочь? — начал Джордж. — Нас интересует… Точнее, мы пытаемся найти… В смысле, мы хотели бы знать…

Молли страдальчески закатила глаза и перебила его.

— Несколько лет назад кто-то поместил в вашей газете частное объявление. В нем упоминалась посылка и фамилия адресата — мистер Стар. Мистер Стар — мой отец, и я хотела бы… э-э…

Тут запас ее красноречия иссяк. Мистер Рингвуд терпеливо ждал продолжения.

— Ее отец болен, к сожалению, — продолжал Джордж. — А тот человек, который дал объявление в газету, он… он…

Джордж взглянул на Молли, прося помощи.

— Я предполагаю, что это мог быть брат моего отца, — сказала она. — Который пропал много лет назад. Мой дядя то есть. Я надеялась, что у вас, может быть, остался его адрес. Для нас очень важно его найти. От этого зависит состояние нашей семьи!

Рингвуд вздохнул, аккуратно положил ручку на подставочку, накрыл чернильницу деревянной крышкой. И указал на полки у себя за спиной, заставленные сотнями толстенных гроссбухов, таких же как те, что лежали у него на столе.

— Юная леди, — сказал он медленно и осторожно, как будто боялся, что его слова разобьются и разлетятся на мелкие осколки. — «Обсервер» публикует много, очень много частных объявлений. Не могли бы вы уточнить, когда именно ваш дядя…

— Да, конечно! — сказала Молли, поспешно вытаскивая листок бумаги. — Вот, я записала дату, когда было опубликовано объявление, и все условные обозначения…

— А-а! — сказал Рингвуд. — Ну, тогда другое дело!

Он трясущимися руками взял листок и уставился на него сквозь очки. Потом медленно встал и повернулся к полкам, заставленным гроссбухами. Подтащил поближе стремянку на колесиках и не без труда поднялся на несколько ступенек. Достал кожаную папку, спустился и вернулся к столу. И принялся вдумчиво и неторопливо листать страницы. Молли сгорала от нетерпения. Она ни на секунду не забывала, что им надо до темноты вернуться в Лондон.

Наконец Рингвуд нашел страницу, которую искал. Он провел костлявым пальцем вдоль колонки.

— Да-да, вот оно, — сказал он.

Джордж с Молли ждали. Рингвуд внимательно прочитал запись, потом посмотрел на Молли и нахмурился.

— Как интересно! — сказал он.

— В чем дело? — спросила Молли. — Вы его знаете?

— По правде сказать, да, — ответил Рингвуд. — Не то чтобы я был близким другом этого джентльмена, однако он на протяжении многих лет был нашим клиентом. Правда, объявления он давал нечасто, раз в несколько лет, но всегда на пару недель, не меньше. И вообще, он был такой человек… запоминающийся.

— Вы говорите о нем в прошедшем времени… — негромко заметила Молли.

— Да, мисс. Увы, такова жизнь…

— Что же с ним случилось? — спросил Джордж.

— На самом деле это довольно таинственная история, — сказал Рингвуд, поглядывая на Молли. — Этот джентльмен и его супруга исчезли… при загадочных обстоятельствах. Они просто пропали. Растворились. Полиция разыскивала их больше месяца, но их так никто никогда и не видел, по крайней мере у нас в Оксфордшире. Наша газета писала об этом происшествии несколько дней подряд — да что там, целую неделю!

— А при каких загадочных обстоятельствах? — спросил Джордж.

— Да почитайте сами, — сказал Рингвуд. — Все эти номера есть наверху, в архиве. Но, насколько я помню, после них остался ребенок — сынишка, совсем малыш. Ужасная, ужасная история!

— Ребенок… Мальчик… — произнесла Молли. По спине у нее пробежал странный холодок. — А вы не знаете, что с ним случилось?

— Насколько я помню, — ответил Рингвуд, — родственников у него не нашлось, так что мальчика сдали в приют.

У Молли голова пошла кругом.

— А в какой приют?

Рингвуд нахмурился и потер подбородок.

— Какого-то святого, а вот какого… Святого Найджела? Нет, не то…

— Святого Норберта? — прошептала Молли.

— Ах, ну да, конечно! Именно святого Норберта! — объявил Рингвуд.

Молли побледнела и оперлась на стол Рингвуда, чтобы не упасть.

— С вами все в порядке, барышня? — спросил Рингвуд.

— Да-да… — пробормотала Молли, хотя видно было, что она ошеломлена.

— Ну, как бы то ни было, — продолжал Рингвуд, — этот человек никак не мог быть братом вашего батюшки.

— Почему? — спросила Молли, подняв глаза.

— Вы же говорили, фамилия вашего батюшки Стар, — сказал Рингвуд.

— Я… Ах, ну да… Стар…

— Так вот, а фамилия того человека была не Стар, — объяснил Рингвуд. Он снова заглянул в гроссбух. — Очень таинственный джентльмен, — пробормотал он.

— А как же его звали? — спросила Молли.

Рингвуд поднял голову и встретился взглядом с Молли.

— Того джентльмена, — сказал он, — звали мистер Пэн.

«Фантом» лег на правый галс. В безоблачном небе ярко сияла луна. Впереди темнело африканское побережье. Где-то за кормой осталась Испания.

В третьем часу ночи корабль миновал древний каменный пирс у входа в гавань Макнар, главный порт королевства Рандун. Подгоняемый ночным бризом, корабль устремился прямиком к главной пристани, где уже ждала карета, запряженная парой лошадей. Рядом с каретой выстроились четверо стражников в свободных шароварах и красных мундирах — форме рандунской королевской гвардии. На поясе у каждого из них висела широкая кривая сабля.

«Фантом» быстро пришвартовался, спустили трап. Нерецца трижды топнул каблуком о палубу. Еще секунда — и из кормового люка появилась темная фигура. Она проплыла над палубой и спустилась по трапу. Некоторые матросы отвернулись; другие с ужасом и отвращением уставились на жуткую тварь, с которой им довелось путешествовать.

Нерецца тоже смотрел на нее. Лицо у него было непроницаемое, но в глубине души он надеялся, что видит лорда Омбру в последний раз. Однако стоило ему подумать об этом, как черная тень, скользящая по трапу, остановилась и медленно обернулась, так что ее лицо — точнее, проем капюшона, где должно было бы находиться лицо, — уставилось на Нереццу. Несколько долгих-долгих секунд Омбра смотрел на него, и Нерецце казалось, что в темном провале лица виднеются два багровых глаза, похожих на тлеющие уголья. Потом фигура отвернулась и снова принялась спускаться по трапу. Нерецца перевел дух.

Омбра спустился на пристань и скользнул — точнее, вплыл в карету. Лошади нервно загарцевали, почуяв темную тварь. Стражники, скрывая свой страх, захлопнули дверцу кареты и вспрыгнули на запятки. Кучер тряхнул поводьями, и карета укатила прочь, в темноту.

Она ехала по пустынной дороге, ведущей наверх, в центр Макнара. Воздух здесь даже в этот ночной час был сухим и теплым. Сама дорога состояла из земли и песка, утрамбованных до каменной твердости. Впереди вздымался дворец верховного правителя Рандуна, Зарбофа Третьего. Это был огромный замок, построенный из золотистого камня, со множеством заостренных шпилей, вздымающихся высоко в ночное небо. Однако карета ехала не во дворец. Она свернула вправо, на другую дорогу, которая вела через рыночную площадь, в этот час совершенно безлюдную, а потом спускалась под гору. Дорога змеилась через все более густо населенные кварталы, застроенные лепящимися друг к другу ветхими глинобитными хижинами. Длинная змея переползла через дорогу. Карета выехала из Макнара и очутилась в голой пустыне.

Дорога здесь представляла собой всего лишь две колеи в песке, озаренные луной. Лошади с трудом волокли карету, не очень-то приспособленную для поездок по пустыне. Миля, две, три — и вот на горизонте появился зловещий силуэт. По мере того как карета приближалась к нему, силуэт становился все отчетливее и делалось видно, какой он огромный.

То была голова шакала, опасного хищника, дальнего родственника собаки. Жуткий зверь, символ смерти.

Шакал был изготовлен из огромных блоков тесаного камня. Заостренные уши в шесть футов высотой торчали по обе стороны массивной головы, которая пялилась зияющими провалами глаз, а громадная пасть, похожая на пещеру, скалилась рядами остроконечных зубов.

Шакала построили тысячу лет тому назад кочевники-завоеватели, пришедшие с востока, воинственное племя, на сотни лет поработившее Рандун. Шакал служил им храмом, местом, где они проводили свои ритуалы, многие из которых были связаны с человеческими жертвоприношениями. С тех пор как кочевники ушли, Шакал много лет стоял заброшенным, но боялись его по-прежнему.

Народ Рандуна верил, что этим местом владеют силы зла. И в самом деле, многие путники, ненароком забредавшие сюда, рассказывали, что слышали странные звуки и видели темные фигуры, блуждающие вокруг. Стражники, сопровождавшие карету, нарочно были отобраны из числа самых отважных, но и им, всем до единого, сделалось не по себе, когда у них над головами распахнулась клыкастая пасть, озаренная лунным светом. Лошади тоже начали артачиться и наконец встали как вкопанные, не обращая внимания на кнут кучера, и дальше идти отказались. А до пасти Шакала оставалось еще ярдов пятьдесят.

Наступила тишина. Кучер и стражники нервно переглянулись. Никто из них понятия не имел, что теперь делать, и приближаться к дверце кареты тоже никому не хотелось.

Но в этом и не было нужды. Дверца со скрипом распахнулась сама. Черная тень вытекла на песок. Она обернулась к кучеру и стенающим голосом, исходящим явно не из человеческих уст, произнесла слово, которое на рандунском языке означало: «Ждите!» Кучер кивнул — говорить он не мог.

Омбра повернулся и заскользил в сторону пасти Шакала. Лунный свет словно бы давил на него, расплющивал его фигуру. Следов на песке Омбра не оставлял.

Вот Омбра скользнул в пасть Шакала. Здесь, в тени, он сразу распрямился во весь рост. Он двигался между рядами огромных каменных зубов, все глубже и глубже в гигантскую пасть, пока наконец не дошел до невысокой каменной арки, находившейся в том месте, где должна была быть шакалья глотка.

Омбра, не колеблясь, проскользнул в кромешную тьму за аркой. Он спускался по крутой и узкой каменной лестнице. С каждым шагом воздух вокруг становился все прохладнее. Все ниже, ниже… Лестница сделала поворот, потом еще и еще один. И наконец привела его в просторный подземный зал. Человек сказал бы, что там было абсолютно темно, но людей там и не было. А те существа, что находились в зале, не нуждались в свете — они ненавидели его.

Омбра выплыл на середину зала и остановился. И началось нечто вроде беседы между Омброй и остальными существами, находящимися в зале. Для этой беседы не нужны были слова. Это была скорее встреча разумов. Если же изложить ее словами, это выглядело бы примерно так.

«Я потерпел неудачу, — сказал Омбра. — Звездное вещество утрачено. Ловцы звезд вернули его на небо».

«Как же это вышло?» — спросили существа.

«Мне неожиданно помешали», — ответил Омбра.

«Кто мог это сделать?»

«Мальчишка».

«Человек?!»

«Да. Но не обычный человек».

«Ловец звезд?»

«Он связан с Ловцами, однако обладает куда большим могуществом, чем они».

«Каким же могуществом он обладает?»

«Он может летать. И не только. Я коснулся его тени, но не смог забрать ее. Он слишком сильно сопротивлялся».

«Это Наблюдатель?»

«Возможно. Но если он Наблюдатель, то об этом не знает. Он только недавно узнал про Ловцов. Мальчишка был на корабле, который должен был доставить звездное вещество в Рандун. Он вступил в контакт с веществом на острове. Оно должно было убить его, но не убило. Тогда-то он и обрел свое необычное могущество».

«Откуда тебе это известно?»

«Когда мы боролись, я чувствовал его мысли. Что самое опасное — это то, что он в это время чувствовал мои мысли».

«Много ли ему стало известно?»

«Не знаю».

«Мог ли он узнать об Обращении?»

«Возможно».

«Это очень опасно».

«Да. Я вернулся сюда, чтобы доложить об этом, сразу, как только смог. Мне нанесли урон».

«И где же мальчишка теперь?»

«Не знаю. Но думаю, что он вернулся на остров. Когда мы боролись, я чувствовал, что он очень предан своим друзьям, которые остались на острове, и собирается вернуться туда, как только сможет».

«Тебе следует найти его и привезти сюда. Нужно выяснить, что ему известно и что он сообщил Ловцам звезд».

«Да. А как насчет Обращения?»

«Будем продолжать действовать согласно нашему плану. Однако мы не можем провести Обращение без большого количества звездного вещества. Надо будет организовать новое Выпадение. Быть может, мальчишка сможет нам в этом помочь, если он действительно Наблюдатель».

«Я отыщу его».

«Далеко ли этот остров?»

«Кораблем — неделя пути».

«Это слишком долго. Время Обращения слишком близко. Ты отправишься в капсуле».

«Да».

«Привези мальчишку. И смотри не подведи снова».

«Я больше не подведу. Я привезу мальчишку».

«Давай вернемся! — повторила Динь-Динь, наверное, уже раз в двадцатый. — Никого там нет».

— Еще один кружочек, и все, — ответил Питер.

«Ага, ты и в прошлый раз то же самое говорил!»

— Этот раз — последний, честное слово!

«Ха!»

— Ну, ты можешь вернуться, если хочешь, — заявил Питер, слегка наклонившись вбок.

Он отлично знал, что Динька полетит следом. Они кружили примерно в пятистах футах над морем. На небе не было ни облачка. Справа от Питера ярко сияла двойная луна: одна в небе, другая — ее отражение — в теплой, спокойной воде.

Питер с Динькой провели в небе уже более двух часов, описывая расширяющиеся круги и все больше удаляясь от острова Моллюск, который теперь вздымался из моря примерно в двадцати пяти милях слева от Питера. Они так ничего и не увидели, и Питер понимал, что скоро придется несолоно хлебавши возвращаться на остров, пока не рассвело и его отсутствие не обнаружили. Впрочем, он и сам был бы рад вернуться, а то у него уже шея затекла от того, что он непрерывно держал голову запрокинутой, высматривая на горизонте…

«Лодки!!!»

Тревожный звон Диньки застал Питера врасплох, он дернулся в сторону и едва не полетел кубарем вниз.

— Где?! — спросил он, восстановив равновесие.

«Вон там!»

Питер посмотрел туда, куда указывал крошечный пальчик Динь-Динь: вперед и чуть вправо. Он ничего не увидел, но его это не удивило: у Диньки глаза были зорче орлиных. Он слегка изменил направление полета и понесся в ту сторону.

«Ты зачем туда летишь? Назад лететь надо, предупредить моллюсканцев!»

— Надо же выяснить, сколько их!

«Их много», — сказала Динька.

Питеру хотелось узнать поточнее, поэтому он упрямо мчался вперед, к горизонту. И через несколько минут различил на воде несколько темных полосок, потом еще, и еще, и еще…

Сердце у Питера упало. Казалось, будто все море под ним покрыто длинными, узкими боевыми каноэ. В каждой лодке сидела команда гребцов, которые дружно налегали на весла, и каноэ неслись вперед, оставляя за собой призрачно-белый хвост пены. Внизу виднелись десятки, а может, и сотни таких полосок.

«Ну что, теперь-то мы можем улетать?»

— Сейчас, — сказал Питер, твердо решивший более или менее точно подсчитать численность Скорпионов. — Я спущусь немного пониже…

Он пошел вниз, думая, что, если держаться у самой воды, его не заметят. Одного он не учел: снижая высоту, он не только опускался ближе к лодкам, но и сам становился отчетливо виден на фоне яркой луны.

Ближе, еще ближе…

«Берегись!»

Питер услышал предупреждение за мгновение до звука: пронзительного свиста. Что-то пронеслось мимо него футах в пяти.

Это была стрела!

«Берегись!»

Теперь свистнуло трижды, один раз — так близко, что Питер ощутил движение воздуха. Он торопливо отклонился вправо и помчался наверх по спирали, от души надеясь, что его путь не пересечется с траекторией одной из стрел, а их теперь вокруг свистело множество, они мелькали со всех сторон, охотясь за ним, как невидимые летучие змеи…

Главное — набрать высоту. Если подняться достаточно высоко, они не смогут…

«Береги-ись!!!»

Что-то обожгло ему внешнюю сторону бедра чуть повыше колена. Боль была острая, как пчелиный укус. Он опустил глаза, боясь увидеть застрявшую в ноге стрелу. Но с облегчением обнаружил, что стрела всего лишь зацепила его. Из раны текла кровь, но она явно была не опасная, просто царапина…

— Ой-ей-ей! — вскрикнул от боли Питер.

Мышцы правой ноги внезапно свело сильнейшей судорогой, которая почти сразу распространилась на все тело. Он скорчился от мучительной боли и, не в силах управлять своим телом, камнем рухнул вниз.

Он слышал, как Динька мечется вокруг и вопит: «Питер! Питер!», но не мог ничего ответить и сделать ничего не мог. Он только стонал от боли и корчился в судорогах. Он понял, что стрела была отравленная. Она всего лишь оцарапала его, но боль была просто невыносимая. А ведь Воинственная Креветка его предупреждал… А он не послушался. И вот теперь…

«Пи-итер!»

С огромным трудом Питер наконец заставил себя распрямиться. До воды оставалось всего лишь футов пятьдесят, и она блестела все ближе, ближе… Буквально чудом удалось ему остановить падение. Он полетел в нескольких футах над морем. Его ужасно шатало и болтало, но он, по крайней мере, больше не терял высоту.

«Ты летишь прямо к лодкам!»

Питер свернул налево, еще раз налево и направился в противоположную сторону, зацепив ногами поверхность воды.

— Куда лететь-то? — выдохнул он, пытаясь подняться хоть чуть-чуть повыше.

«Сюда!»

Динька вылетела вперед и ярко вспыхнула, чтобы Питер мог следовать за ней.

«Ты не можешь подняться повыше?»

— Нет.

Питер полностью сосредоточился на крохотном огоньке, парившем впереди, стараясь не думать ни о мучительной боли в мышцах, ни о море, которое ждало внизу. Ни о том, далеко ли еще до острова. «Слишком далеко», — понял он, когда пальцы его ног снова коснулись воды. Как минимум несколько миль. Он столько не протянет.

— Динька, — выдавил он, — я больше не могу лететь!

«Можешь. Куда ты денешься?»

— Не могу!

«Вон остров, видишь?»

Питер заставил себя задрать голову и увидел крутой конус горы на острове Моллюск. Остров был впереди, но все еще слишком далеко! Нет, не добраться ему до острова…

— Вижу, но…

«Ты, главное, лети в ту сторону! Лети, и все!»

— Кажется, я…

Но его собеседница умчалась вперед, превратившись в крошечный огонек, мелькающий над волнами. Питер остался один в нескольких футах над темным, бездонным морем.

Он стиснул зубы и заставил себя лететь, лететь вперед, пытаясь не обращать внимания на пульсирующую боль, от которой содрогалось все тело. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Он упорно летел вперед, поминутно поднимая голову, чтобы убедиться, что не сбился с пути. Остров был все ближе, но Питер понимал, что ему все равно не долететь.

Его ноги то и дело цеплялись за воду. В конце концов силы его иссякли. Он опустился в море, погрузился в теплую воду. Когда вода дошла до горла, он попытался было плыть, но увы: он слишком изнемог от усталости и боли. Он погрузился в воду с головой и начал тонуть, глядя сквозь воду на луну, которая теперь казалась зеленовато-золотистой и постепенно тускнела по мере того, как он погружался все глубже. Питер был даже рад тому, что скоро эта боль исчезнет…

Однако боль никуда не делась. Наоборот, она сделалась еще мучительнее, и Питер, который был почти без сознания, почувствовал, что это оттого, что он… поднимается вверх! Он вынырнул на поверхность, откашливаясь и жадно глотая свежий соленый воздух. Над головой мельтешила Динька, назойливо расспрашивая, как Питер себя чувствует, но он не мог ничего ответить, а только кашлял и отдувался, пытаясь понять, что же все-таки вытолкнуло его на поверхность.

Потом он почувствовал, что его что-то держит за грудь, и, опустив глаза, увидел обнимающие его крепкие бледные руки. Он услышал, как знакомый голос — не в ушах, а внутри его головы — назвал его по имени, и понял, кто его спас.

«Наставница!» — сказал он — тоже не вслух, а про себя.

«Да, это я», — ответила русалка.

«Спасибо тебе!»

«Мне-то не за что, — возразила Наставница. — Ты, вон, Диньку благодари!»

«Да, это все я!» — заявила Динька, которая всегда была не в восторге от привязанности, которую русалка питала к Питеру.

— Спасибо, Динька! — выдохнул Питер.

Проворно работая своим мощным хвостом, Наставница стремительно понеслась по волнам. И еще через полчаса Питер, пошатываясь, выбрался на берег острова Моллюск. Он упал на четвереньки, переводя дух. Потом, не обращая внимания на боль, все еще терзавшую его изнутри, встал на ноги, намереваясь как можно скорее добраться до деревни моллюсканцев. Упрямо опустив голову, он прошел несколько шагов — и его подхватили сильные руки Воинственной Креветки. Вождь моллюсканцев только что вынырнул из джунглей, сопровождаемый еще двумя воинами.

— Полежи отдохни, — сказал Креветка, бережно опуская Питера на мягкий песок.

— А откуда вы узнали?.. — начал Питер.

— От твоей светящейся подружки, — объяснил вождь, указав на гордо сияющую Диньку. — Она послала за нами русалок.

— Там, — сказал Питер. — Лодки! Меня ранили стрелой. Их там…

— Погоди, — сказал Воинственная Креветка. — Дай я осмотрю твою рану.

При ярком свете луны Воинственная Креветка осмотрел ногу Питера. На коже багровела узкая, прямая царапина: очевидно, летящая стрела задела ногу краем наконечника. Кожа вокруг царапины вспухла и покраснела.

Воинственная Креветка нахмурился, что-то буркнул своим воинам, один из них повернулся и бегом бросился в джунгли.

— Он приведет знахарку, — объяснил Питеру Воинственная Креветка. — Делай все, как она скажет, и пей все, что она велит, какое бы гадкое оно ни было.

— Хорошо, — кивнул Питер.

— Тебе очень повезло, Питер. Если бы стрела застряла в твоем теле, ты наверняка был бы уже мертв. По правде говоря, и так-то странно, что ты еще жив. Даже после малейшей дозы скорпионского яда выживают очень и очень немногие.

Питер опустил голову.

— Зря я туда полетел… — сказал он.

— Конечно зря, — кивнул Воинственная Креветка. — Но раз уж ты это сделал, расскажи, что ты видел.

— Лодки, — сказал Питер. — Больше сотни лодок.

— С какой стороны и на каком расстоянии отсюда?

— Вон там, — показал Питер. — Сейчас они, наверное, милях в двадцати от острова.

— Значит, на рассвете будут здесь, — сказал Воинственная Креветка. Он встал и поглядел на море. — Хорошо, что ты меня не послушался. Я ждал их с запада, но они обогнули остров, рассчитывая застать нас врасплох. Теперь у них это не выйдет. Хотя на самом деле не знаю, поможет ли нам это…

Питер удивленно поднял голову: он никогда еще не слышал, чтобы Воинственная Креветка говорил настолько неуверенно.

Вождь моллюсканцев обернулся к оставшемуся воину и прежним уверенным и властным тоном отдал приказ. Потом обернулся к Питеру: — Он останется при тебе, пока сюда не придет знахарка. А я пойду перераспределю воинов. Надо приготовиться к обороне острова.

Он повернулся и исчез в джунглях. А Питер и Динька вместе с воином остались на берегу. Все трое, не отрываясь, смотрели на море, откуда должен был явиться незримый враг.

Кеб, запряженный заморенной старой клячей с провисшей спиной и разбитыми копытами, тащился по грязному ухабистому проселку, обсаженному деревьями, чьи корявые черные сучья тянулись к пасмурному небу, точно руки скелетов. Буквально только что было солнечно, а теперь вот снова моросил дождь.

— Думаешь, нам удастся что-нибудь узнать? — спросила Молли, с сомнением глядя в окно кеба. — Нам ведь ничего не известно, кроме даты из газетной статьи. Боюсь, этого будет маловато…

— У нас есть деньги! — сказал Джордж, многозначительно похлопав себя по карману. — Папа говорит, что денежки развязывают языки быстрее, чем весь шоколад на свете. Помнишь того кебмена в Солсбери? Всего несколько соверенов — и он готов был ехать на край света!

— Ну да… Но знаешь, мне так неудобно, что тебе приходится тратить на это собственные деньги!

— Глупости, — возразил Джордж. — На самом деле деньги не мои, а папины, и мне очень нравится их тратить!

Молли улыбнулась — в первый раз за весь день. Однако она тут же посерьезнела: кеб остановился перед ржавыми железными воротами. На обеих половинках ворот красовалась буква S, змеей оплетающая букву N, — эмблема приюта Святого Норберта для трудновоспитуемых мальчиков. За воротами виднелась гравийная дорожка — хотя грязи на ней было куда больше, чем гравия, — ведущая к громоздкому серому каменному зданию под шиферной крышей. Крыша была в таком жутком состоянии, что казалось, будто она вот-вот развалится.

Когда Молли с Джорджем выбрались из кеба, дождик превратился в настоящий ливень. Молли накинула на голову капюшон от плаща, Джордж поднял повыше воротник своего пальто. Джордж заплатил кучеру и сказал:

— Ждите нас через два часа.

— Слушаюсь, сэр, — ответил кучер. — Хотя я ума не приложу, зачем бы таким приличным молодым людям, как вы, торчать два часа в этой дыре. — Он кивнул в сторону серого здания. — Грустное это место, помяните мои слова!

— Но вы за нами все-таки приезжайте! — сказал Джордж.

Кебмен кивнул, отчего с полей его котелка полилась вода, слегка тряхнул поводьями, и старая кляча затрусила прочь по проселку, обсаженному скелетами.

Осторожно пробираясь между грязных луж, Молли с Джорджем направились к массивным дубовым дверям приюта Святого Норберта. На дверях висел железный молоточек, но он был сломан, так что Джордж забарабанил в дверь кулаком. Подождав с минуту, они услышали скрип засова, и дверь отворилась. Из-за двери показался горбатый старик, заросший двухдневной седой щетиной.

— Чего надо? — осведомился он обиженным тоном. Глаза у него были красные и бегающие.

— Меня зовут Молли Макбрайд, — представилась Молли. — А это Джордж… э-э… Джордж…

Джордж, видя, что Молли колеблется, счел нужным вмешаться.

— Джордж Честер… Мэйбек… Дулинг, — сказал он. Молли и старик оба изумленно вскинули брови. Джордж протянул старику руку. — А вы, сэр?..

— Гремпкин моя фамилия, — буркнул старик, не обращая внимания на протянутую руку Джорджа. — Так чего вам тут надо?

— Мы хотели бы поговорить с директором этого учреждения, — заявила Молли.

— Ах, вот как? — хмыкнул Гремпкин.

— Мы приехали сюда из Лондона, — начал Джордж излагать заранее заготовленную ими легенду. — В семье мисс Макбрайд — точнее, с ее родителями — случилось несчастье, и недавно на свет выплыла информация, которая заставляет предположить, что, как это ни странно, здесь может находиться ее родственник. Здесь, в приюте Святого Норберта.

У Гремпкина глаза вылезли на лоб.

— Родственник? Здесь?

— Возможно, — уточнила Молли.

Гремпкин смерил пристальным взглядом Молли и Джорджа. Оба были одеты как дети из весьма обеспеченных семей. Он попробовал улыбнуться, но, поскольку улыбаться он был непривычен, у него вышла только кривая гримаса. Когда он снова заговорил, его тон сделался куда любезнее.

— Что ж вы под дождем-то стоите? — сказал он. — Вы заходите, я вас отведу к директору.

Холл был душный и затхлый, как будто тут годами не отворяли ни окон, ни дверей, как будто сюда никогда не заглядывало солнце. Откуда-то сверху, с огромной деревянной лестницы, донесся детский крик, сменившийся тихим стоном. С другой стороны послышался грубый окрик.

Гремпкин провел Молли и Джорджа по длинному коридору, освещенному шипящими газовыми рожками. Он остановился перед дверью с выгоревшей табличкой, на которой было написано: «МИСТЕР ЧАЛМЕРС ГРЕЙСТОУК, ДИРЕКТОР». Гремпкин постучал, изнутри раздалось: «Войдите!»

— Мистер Грейстоук, — сказал Гремпкин, — эта юная леди имеет причины полагать, что ее родственник находится здесь, в приюте Святого Норберта. И поскольку эти молодые люди, судя по всему, из приличных семей, — тут Гремпкин многозначительно вскинул брови, чтобы Грейстоук наверняка понял, что он имеет в виду, — я подумал, что вы, наверное, захотите с ними побеседовать…

— Да-да, разумеется! — сказал Грейстоук, и ноздри у него расширились: директор почуял, что запахло денежками.

Молли с Джорджем представились — снова под фальшивыми именами, только Джордж назвал свои имена в другом порядке, — и Гремпкин, извинившись, оставил их наедине с директором.

— Так вы полагаете, что ваш родственник находится в приюте Святого Норберта? — осведомился Грейстоук, глядя на Молли.

— Возможно, — сказала Молли. — Его родители — его матушка была кузиной моей матери, — пропали без вести двенадцать лет тому назад, и мы предполагаем, что их сын, младенец, попал в ваш приют.

— А как его звали? — спросил Грейстоук.

— Имени младенца я не знаю, — ответила Молли. — Оно не упоминалось в газете. Однако фамилия отца была Пэн.

Когда Грейстоук услышал это имя, глаза у него расширились — слегка. Он поколебался, переводя взгляд с Молли на Джорджа и обратно.

— К сожалению, — начал он, — я не могу… то есть правила нашего заведения не разрешают сообщать информацию такого рода посторонним лицам… разве что при условии соблюдения определенных… э-э… процедур…

Джордж кивнул, встал, полез в карман и достал пачку банкнот.

— Адвокат мисс Макбрайд доверил мне оплату любых законных расходов, какие могут потребоваться в ходе данного расследования, — сообщил он. — Этого хватит?

Джордж положил стопку денег на стол и сел. Грейстоук быстренько смахнул денежки в ящик стола, подняв при этом клубы пыли.

— Миссис Уилсон! — крикнул он так громко, что Молли и Джордж невольно вздрогнули.

Из соседней комнаты появилась пожилая женщина.

— Тот мальчик, Пэн, — сказал Грейстоук. — Двенадцать лет назад. Родители пропали. Ужасная история.

— Да, сэр. Я ее хорошо помню.

— Принесите мне его дело, — попросил он и как-то странно взглянул при этом на миссис Уилсон.

Женщина вернулась с папкой так быстро, что Молли невольно задумалась, то ли это дело, или же Грейстоук всем посетителям, являющимся с вопросами, показывает одну и ту же папку. Грейстоук побубнил что-то себе под нос, потом закрыл папку и положил ее на стол, подняв небольшое облачко пыли.

— Славный был мальчик, — произнес он. — Я уверен, что он делает честь приюту Святого Норберта… там, где он находится.

— Там, где он находится? — переспросил Джордж. — И где же это?

Грейстоук прокашлялся — с таким бульканьем, как будто наглотался клея.

— Много лет назад, — объяснил он, — совет попечителей принял решение организовать для отдельных, избранных детей особую программу. Расширить их кругозор, дать им возможность повидать мир и так далее. Так вот, рад вам сообщить, что ваш двоюродный — или троюродный? — брат удостоился участия в этой программе.

— То есть вы его куда-то отправили, — с легким вызовом уточнил Джордж.

— Мы предоставили ему уникальные возможности! В качестве законных опекунов этих ребятишек мы обязаны обеспечивать им самую лучшую жизнь, на какую они могут рассчитывать!

«Да уж, это сразу заметно!» — подумала Молли, вспомнив крики, которые она слышала в холле. А вслух сказала:

— И когда же вы отправили моего кузена? И куда именно?

Грейстоук снова заглянул в папку, перевернул несколько страниц — явно для виду, он даже не смотрел на них.

— Увы, в наших записях имеются пробелы, — сказал он наконец. — Тут не указана ни дата отбытия, ни место назначения. Но я уверен, что ваш… родственник теперь в самых надежных руках!

— Но вы же взяли у меня деньги! — возмутился Джордж.

— Ну да, — согласился Грейстоук. — И оказал вам услугу: сверился с документами. К сожалению, они неполны. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

— Вы куда-то его отправили и даже не знаете куда?! — воскликнула Молли. — Но вы хоть можете сообщить, когда именно?

— Мне очень жаль, — сказал Грейстоук, хотя по его тону было ясно, что ему ни чуточки не жаль. — Ничем не могу помочь. Быть может, мистер Гремпкин вам что-то подскажет. Это он занимается мальчиками, которых отправляют в Ран… за границу.

Молли и Джордж оба уловили оговорку, но не подали виду.

— Ну хорошо, — вздохнула Молли, — а хоть что-нибудь вы о нем сказать можете? Его имя, например?

Грейстоук снова принялся рыться в папке. Теперь Молли была уверена, что эта папка у него просто для виду. Наконец он поднял глаза, пожал плечами и сказал:

— Боюсь, что наши записи…

— Вы говорили, что он был славный мальчик, — перебил его Джордж. — И при этом даже имени его не знаете!

— Да у нас этих мальчиков столько!.. — начал было Грейстоук.

— Верните деньги! — потребовал Джордж и встал.

— Погодите, погодите! — сказал Грейстоук. — Миссис Уилсон!

Женщина появилась снова.

— Да, сэр?

— Тот мальчик, Пэн, — напомнил Грейстоук.

— Да, сэр?

— Я направил этих молодых людей к Гремпкину, чтобы он сообщил им подробности о нашей зарубежной программе. Но вот как было имя этого мальчика, вы не помните? Я что-то запамятовал.

Он постучал себя по голове и улыбнулся неискренней улыбкой.

— Да, сэр, конечно. Я его хорошо помню. Питер его звали. Питер Пэн.

Молли с самого начала это подозревала и тем не менее чуть не ахнула вслух.

— Питер! — сказала она.

— Живой такой был мальчишка, озорной, — оживилась миссис Уилсон. — Какая жалость, что его…

— Достаточно, достаточно. Благодарю вас, миссис Уилсон, — перебил ее Грейстоук. — А теперь, молодые люди, я попросил бы вас удалиться. У меня, сами понимаете, работы невпроворот.

— Да уж, вижу! — ухмыльнулся Джордж, многозначительно взглянув на пустой и пыльный стол Грейстоука.

Грейстоук злобно зыркнул глазами на Джорджа, потом обернулся к Молли:

— Желаю удачи в дальнейших поисках вашего родственника. Сожалею, что больше ничем не могу помочь.

— В самом деле? — спросила Молли и посмотрела в глаза Грейстоуку.

Тот не выдержал и отвернулся.

Молли с Джорджем вышли из кабинета Грейстоука и пошли назад по коридору. Гремпкин ждал их в холле. Он взял предложенные Джорджем пять фунтов, но мало что сказал взамен. Он сообщил, что отвез этого Питера и еще четверых мальчишек в Лондон и посадил их на корабль, идущий за границу, но утверждал, что не помнит ни названия корабля, ни места назначения. К этому времени Молли с Джорджем уже поняли, что в приюте Святого Норберта они больше ничего не добьются, поэтому они вышли на улицу, где их ждал кеб. По дороге на станцию они вполголоса обсуждали то, что им стало известно.

— Понятно, почему они ничего не хотели нам говорить, — сказал Джордж. — Они явно посылают мальчишек в Рандун, в рабство.

— Да, — кивнула Молли. — И Питер был одним из этих мальчишек. Удивительное совпадение, тебе не кажется?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну как же, — сказала Молли, — мы искали человека, который предупреждал Ловцов звезд о выпадении звездного вещества, и нашли этого мистера Пэна. Потом мы выяснили, что он исчез при загадочных обстоятельствах и что у него был сын. И вот мы узнаем, что этот сын — не кто иной, как наш Питер!

Джордж поморщился: ему не нравился тон, каким Молли говорила о Питере. Иногда ему очень хотелось, чтобы никакого Питера на свете не было.

— Но и это еще не самое странное! — продолжала Молли. — После того как Питер провел много лет в приюте Святого Норберта, его отправили в Рандун, и получилось так, что корабль, на который его посадили, был тот же самый корабль, на котором путешествовала я! А главное, этот корабль втайне перевозил самое большое количество звездного вещества за много лет! Как ты думаешь, может ли такое совпадение быть случайностью?

— Нет, — сказал Джордж.

— Вот и я так не думаю, — сказала Молли.

— И как ты считаешь, что это значит? — спросил Джордж.

— Я думаю, что Питер не случайно оказался на этом корабле. Не знаю, кто и зачем решил отправить его туда. Подозреваю, что господа из приюта Святого Норберта это знают, но нам они это явно сообщать не собираются. Но в том, что он попал туда не случайно, я совершенно уверена, и мне кажется, что это как-то связано с его отцом, тем таинственным мистером Пэном. И я думаю, не объясняет ли это…

Молли умолкла на полуслове, глядя в окно кеба.

— Что? — спросил Джордж.

— Не объясняет ли это необычные способности Питера.

— А я думал, все дело в звездном веществе, — заметил Джордж. — Когда Питер попал в него, он внезапно обрел способность летать и все такое.

— Да, конечно, — согласилась Молли. — Но звездное вещество должно было его убить. А вместо этого оно его преобразило. Папа говорил, что это очень, очень необычный случай. И я думаю, что это как-то связано с его отцом.

— Но каким образом?

— Не знаю, — сказала Молли. — Но мне кажется, что есть какая-то связь между исчезновением отца Питера, способностями Питера и тем фактом, что Ловцы звезд больше не получают предупреждений о выпадении звездного вещества. И сильно подозреваю, что во всем этом так или иначе замешаны Другие. Нужно немедленно рассказать об этом папе!

— Но ведь твой папа в Париже!

— Значит, нам надо в Париж.

— Ну ладно, — сказал Джордж. — В Париж так в Париж.

— Спасибо, Джордж! — сказала Молли и на миг стиснула его руку.

В этот момент Джордж испытал сразу два противоположных чувства: с одной стороны, радостное возбуждение оттого, что ему предстоит пережить еще одно приключение вместе с Молли, а с другой — раздражение оттого, что все снова крутится вокруг Питера!

Капсула стремительно скользила под водой, достаточно глубоко, чтобы не оставлять ни малейших следов на глади моря.

Капсула была металлическая, но это был не земной металл: чернее угля, тверже алмаза, прочнее стали. Капсула представляла собой узкий цилиндр семидесяти пяти футов в длину, заостренный с обоих концов.

Внутри она была разделена на отсеки. В переднем отсеке, крохотном, абсолютно темном замкнутом помещении, не было никого, кроме Омбры. В кормовом отсеке капсулы имелись четыре большие клетки. А между ними и апартаментами Омбры находилась просторная главная каюта, освещенная одиноким фонарем, болтающимся на потолке. В ней путешествовали восемь стражников из рандунской королевской гвардии.

Все это были, как на подбор, крепкие, опытные, вооруженные до зубов бойцы. Все они были отважны, закалены в битвах и в данный момент напуганы до поросячьего визга. Стражники, конечно, ничем не выдавали своего страха: они для этого были слишком дисциплинированны. И тем не менее они боялись всего: и темной твари, которая находилась в носовом отсеке, и этой странной посудины, в которой путешествовали.

Когда им велели явиться в гавань Макнар, они рассчитывали сесть на парусник. А вместо этого, прибыв на указанную им пристань, они с изумлением обнаружили… что там ничего нет. На том месте, где должен был стоять корабль, темнела лишь ровная гладь мутной воды. Стражники остановились в недоумении, не зная, что делать.

И тут мутная вода вдруг забурлила и вспучилась. На глазах у изумленных воинов на поверхность воды вынырнул продолговатый черный силуэт, который остановился у причала. Часть корпуса плавно раскрылась, образовав отверстие футов шести в ширину. В отверстии виднелся трап, ведущий в темное нутро судна. Стражники растерянно переглянулись. Ни один из них не двинулся с места.

Тогда изнутри послышался голос — нечеловеческий голос, похожий на стон.

— Входите! — велел он.

Стражникам не хотелось спускаться в это черное чрево, но они были вышколенными, дисциплинированными солдатами и хорошо знали, какие страшные кары им грозят, если ослушаются приказа. И вот, один за другим они спустились по трапу в главную каюту. Как только последний из них очутился внутри, отверстие беззвучно закрылось. Они были здесь точно в ловушке.

— Оставайтесь в этой каюте, — распорядился стенающий голос.

Оглядевшись, стражники увидели его источник: темную фигуру Омбры, почти невидимую в царящем здесь полумраке.

— Наше путешествие продлится один день, — сказал он. — Дальнейшие приказания вы получите от меня по прибытии на место назначения.

Омбра повернулся и скользнул в отверстие, ведущее в его каюту на носу. Люк беззвучно закрылся. Стражники переглянулись. У каждого из них была масса вопросов, но ответов никто из них не знал.

Они почувствовали, как судно опускается вниз, услышали, как вода плещет о борта, а затем смыкается над судном. Они были под водой.

А потом судно двинулось вперед. Поначалу медленно, пока они покидали гавань, а потом все быстрее и быстрее, так что шум воды, рассекаемой носом судна, сделался таким оглушительным, что разговаривать стало невозможно. Стражники не видели, что происходит за бортом, — иллюминаторов в бортах не было, — но им казалось, будто они движутся куда быстрее любого обычного парусного корабля. Собственно, так оно и было.

Шума машин было не слышно. Они не понимали, за счет чего движется этот странный корабль. Впрочем, оно и к лучшему, что стражники этого не знали. Их страх удесятерился бы, если бы они могли заглянуть под днище своего корабля и узнать, благодаря чему капсула так стремительно несется сквозь толщу воды.

Ее влекли вперед четыре гигантских кальмара.

На этих тварей, в каждой из которых было более сотни футов от макушки огромного, выпуклого тела с широкими плавниками до кончиков самой длинной пары щупалец, была надета специальная упряжь, присоединенная стальными тросами к четырем кольцам в передней части капсулы. Кошмарные создания трудились синхронно, вбирая в себя огромное количество воды, а потом резко сжимая свое полое туловище и выталкивая воду наружу, благодаря чему они сами и капсула двигались вперед. Кальмары повиновались мысленным приказам Омбры, чье присутствие они отчетливо ощущали. Омбра же благодаря им мог чувствовать все, что происходит в море вокруг капсулы.

Впрочем, прямо сейчас чувствовать было особо нечего. Если не считать косяков рыбы и неизвестных кораблей, плывущих по поверхности, море было спокойно и пустынно. Но это ненадолго.

Следуя этим курсом, капсула вскоре должна была приплыть к острову Моллюск.

Молли покосилась влево, вправо — никто на нее не обращал внимания. Она посмотрела на корабль, мысленно прикинула расстояние. Потом взяла Джорджа за руку и стала считать:

— Раз… два…

Горизонт на востоке едва-едва окрасился в розовый цвет, когда с горы донеслось скорбное завывание морской раковины.

Для моллюсканцев он не был неожиданностью: многие всю ночь не спали и ждали его. Однако же все невольно вздрогнули. Этот звук еще раз подтвердил то, чего они боялись: враг был уже близко.

Воинственная Креветка вместе с полудюжиной самых опытных воинов стоял на выступе скалы, с которого открывался вид на всю восточную половину острова. Вождь смотрел туда, где индигово-синий океан встречался со светлеющим небом. Зрение у вождя все еще было отличное, однако прошла добрая минута, прежде чем он сумел разглядеть черные силуэты идущих впереди лодок. Он стоял неподвижно, глядя, как из-за горизонта выныривают все новые и новые лодки. Их становилось все больше и больше, и вот наконец стало казаться, будто все море усеяно ими. Он видел, что в каждой лодке сидел по меньшей мере десяток воинов, если не больше. Воинственная Креветка не позволил себе ничем проявить отчаяние, охватившее его при виде многочисленных врагов. Однако он заметил озабоченные взгляды своих людей.

Вождь спокойным тоном отдал короткий приказ. Особенно распространяться было не о чем: его люди и так знали, что делать. Они разбежались в разные стороны по заранее назначенным позициям, с которых они должны были защищать остров.

Оставшись один, Воинственная Креветка обернулся к морю и еще раз взглянул на флотилию черных лодок, неумолимо надвигающихся на мирный остров, неся с собой ужас и смерть.

Джордж с Молли быстро отыскали удобное укрытие. На носу корабля лежала небольшая шлюпка, перевернутая вверх дном и принайтованная[2] к палубе. Джордж отвязал один из канатов, приподнял край шлюпки, оба залезли под нее и снова завязали канат. Под шлюпкой было тесно и темно, зато безопасно.

Стараясь не обращать внимания на голод, они уснули под перевернутой лодкой, которая надежно защищала их и от ветра, и от соленых брызг, и от глаз матросов. Утром, когда розовые лучи рассвета проникли в щель между палубой и краем лодки, Джордж проснулся оттого, что волосы Молли щекочут ему нос. Он забыл, где находится, попытался сесть и стукнулся лбом о скамью шлюпки.

— Ой!

Его возглас разбудил Молли. Та поморгала, вспоминая, где они находятся и как сюда попали.

— Есть хочу, умираю! — прошептал Джордж, потирая ушибленный лоб. — Как ты думаешь, долго нам еще тут прятаться?

— Как можно дольше, иначе они могут повернуть корабль и отвезти нас обратно. Дня два, не меньше.

— Два дня?!

— Тебя же никто не заставлял ехать со мной, — напомнила Молли.

— Да мы же тут с голоду умрем!

— Ничего мы не умрем, — возразила Молли, хотя, по правде говоря, ей и самой ужасно хотелось есть. — Ночью выберемся и добудем что-нибудь поесть.

— Ночью?! То есть ты хочешь сказать, что нам придется целый день сидеть голодными?

— Видимо, да.

Джордж застонал и плюхнулся обратно на палубу. Все утро они мрачно лежали под шлюпкой, почти не разговаривали и слушали скрип снастей и урчание у себя в животах. Молли умирала от жажды. Она знала, что Джорджу, наверное, тоже хочется пить. Но он не жаловался, и она была этому только рада.

Первым предвестием надвигающейся бури было то, что свет в щели между шлюпкой и палубой померк. Потом они почувствовали, что корабль начал подниматься и опускаться. Мягкое покачивание вскоре сменилось более резкими движениями. Нос корабля то задирался, то с шумом врезался в волны. Шлюпка гремела и содрогалась, и Молли начало подташнивать. Все шло не так, как она планировала!

Она взглянула на Джорджа. В слабом свете, проникающем под шлюпку, его лицо выглядело бледно-серым, как бревно, выброшенное морем на берег.

— Мне надо выйти, подышать воздухом… — прошептал он.

— Ой, только, пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не вырвало! — сказала она.

— Мне надо подышать воздухом! Немедленно! — заявил он.

Но вместо воздуха Джордж получил воду. По днищу шлюпки что-то громко забарабанило, а потом по палубе побежали ручейки холодной дождевой воды. Молли с Джорджем тут же промокли. Когда начался дождь, качка сделалась еще сильнее. Теперь корабль раскачивался не только вверх-вниз, но и вправо-влево.

Джордж издал зловещее бульканье и поспешно зажал рот ладонью.

— Джордж! — воскликнула Молли.

— Извини, я… — Тут Джордж поспешно отвернулся, и его вывернуло-таки наизнанку.

Под шлюпкой ужасно завоняло. Молли, которую теперь и саму тошнило всерьез, поспешно отвязала канат и приподняла шлюпку спиной. В лицо им с Джорджем немедленно ударил ливень. Они выбрались из-под шлюпки и поползли по раскачивающейся палубе, ища, за что бы уцепиться. Джорджа по-прежнему ужасно тошнило.

— Эй, вы там! — окликнул их грубый голос, без труда перекрывший вой ветра.

Молли обернулась и увидела крепкого матроса, который пробирался в их сторону. Он ухватил болтающуюся шлюпку и проворно закрепил ее на палубе, потом обернулся к ребятам.

— Вы кто такие, а? — прогремел он. — Зайцы, поди?

— Я дочь лорда Астера! — крикнула в ответ Молли. — Прошу вас, сэр, отведите меня к нему!

— Ага, значит, дочка его светлости прячется под шлюпкой? — недоверчиво ухмыльнулся матрос. — Ну а это кто? — осведомился он, указывая на рыгающего Джорджа. — Герцог, небось?

— Это мой друг, — ответила Молли. — Пожалуйста, отведите нас к моему папе!

— Ну что ж, пошли, — сказал матрос, разглядывая Джорджа, одежда которого теперь была залита содержимым его желудка. — Только для начала надо сделать твоего герцога малость поприличнее!

Он сходил на корму и принес ведро воды.

— Эй, ваша светлость! — окликнул он.

Джордж, все еще стоявший на четвереньках, поднял голову, и моряк тут же окатил его целым ведром холодной морской воды.

— Вот, так-то лучше! — со смехом произнес матрос, помогая отфыркивающемуся Джорджу подняться на ноги. — Ну что ж, милорд, миледи, добро пожаловать на борт «Мишель»!

Леонард Астер расхаживал взад-вперед по капитанской каюте. Напротив него стояли два кресла. В одном сидела Молли, в другом — Джордж, оба были закутаны в грубые шерстяные одеяла.

Лицо Леонарда было угрюмым и бледным, только на щеках горели два алых пятна. Молли знала: эти пятна означают, что папа в страшном гневе.

Больше минуты Леонард только молча мерил шагами каюту: он был слишком зол, чтобы говорить. Когда наконец он нарушил молчание, голос у него дрожал от гнева.

— Как ты могла так поступить, Молли? — начал он.

— Но, папа, там же Питер!..

— Молчать!!!

Молли послушно умолкла.

— Я крайне разочарован твоим поведением, Молли. Что касается тебя, Джордж…

— Это я его втянула! — поспешно перебила Молли.

— Ничего подобного, сэр! — возразил смущенный Джордж. — Я…

— Молчать, оба!

Молли с Джорджем застыли, точно каменные, и Леонард еще почти целую минуту расхаживал молча.

— Из-за тебя, Молли, сложилось чрезвычайно неприятное положение. Если я возьму вас на остров, вы с Джорджем подвергнетесь смертельной опасности, не говоря уже о том, что твоя матушка и родители Джорджа будут сходить с ума, не зная, где вы и что с вами. Но если я прикажу повернуть обратно и доставить вас во Францию, мы потеряем драгоценное время. Время, от которого может зависеть судьба Ловцов звезд и жизнь Питера!

Молли хотела было что-то сказать, но отец так на нее глянул, что она поняла: сейчас лучше помалкивать.

Леонард еще немного походил по каюте.

— Я принял решение, — наконец объявил он. — Мы отправимся на остров. В данный момент важнее всего судьба Питера. Мы попытаемся передать твоей матушке весточку с дельфинами, а она свяжется с родителями Джорджа. Вы с Джорджем до конца путешествия останетесь на корабле под надежной охраной. На остров вас не отпустят. В этом путешествии вы не помощники, а обуза. Будете безвылазно сидеть на корабле до возвращения в Англию, а когда вернемся, — тут Леонард прекратил расхаживать взад-вперед и посмотрел Молли в глаза, — то получите по заслугам. Это понятно?

— Да, папа, — сказала Молли.

— Да, лорд Астер, — кивнул Джордж.

— Команда готовит для вас обоих каюты, — сказал лорд Астер. — Ступайте туда и приведите себя в порядок, насколько сумеете. Увидимся за обедом.

И повернулся к ним спиной, давая понять, что разговор окончен.

Дети вышли. Они не ели уже больше суток, но обедать им как-то не хотелось. Джордж все еще страдал от морской болезни, ну а Молли вовсе не улыбалось снова очутиться лицом к лицу с отцом. До сих пор она была абсолютно уверена, что тайком пробраться на корабль — отличная идея. Она думала, что само ее присутствие должно каким-то образом помочь Питеру. Но, судя по всему, на самом деле она только помешала экспедиции…

Папа назвал ее «обузой»!

Молли с Джорджем, сопровождаемые матросами, разошлись по своим каютам, не говоря ни слова. Войдя к себе, Молли закрыла дверь и огляделась. Каюта была крошечной клетушкой, где едва хватало места для сундучка и койки.

Молли села на койку, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Воинственная Креветка стоял один на берегу и смотрел на приближающиеся боевые челны. Позади него, в джунглях, лежали в засаде его воины-моллюсканцы.

Он сделал все, что мог. Благодаря предупреждению Питера он знал, где и когда именно высадятся Скорпионы, и соответственно распорядился обороной. Его лучшие лучники прятались в кронах пальм, растущих вдоль берега, готовые осыпать противников ливнем стрел. Все тропы, ведущие от берега в глубь острова, были усеяны ловушками: волчьими ямами, лианами, натянутыми поперек тропы, и прочими сюрпризами. В засаде поджидал отряд воинов-моллюсканцев, вооруженных луками, копьями и ножами. Оба входа в моллюсканскую деревню — и главные ворота, и задняя калитка — были надежно заперты, еще один отряд воинов стоял на стене, что охраняла деревню. А на горе, вздымавшейся над деревней, поджидали незваных гостей еще кое-какие неприятные сюрпризы.

В общем, Воинственная Креветка подготовился к нападению, насколько мог. Но…

Судя по всему, к острову Моллюск приближалась по меньшей мере сотня скорпионских лодок, если не больше. На каждую лодку по десять воинов… Выходило, что моллюсканцев атакует целая тысяча воинов. А оборонять остров будут всего двести человек. Конечно, они все отважные воины и искусно владеют оружием. И они готовы сделать все, что прикажет им их вождь, — и женщины, и дети тоже. Если он потребует биться насмерть, они так и поступят.

Если он этого потребует. Оставалось принять решение, стоит ли вообще сражаться, и если да, то до каких пор стоит. И это решение лежало у него на плечах тяжкой ношей.

Первые каноэ Скорпионов были уже так близко, что Воинственная Креветка видел гребцов. На лицо и грудь каждого из них была нанесена багровая боевая раскраска. Один из воинов в первом каноэ поднялся на ноги. Его зубы блеснули белым на кроваво-красном лице. Он вскинул лук, наложил стрелу на тетиву. Воинственная Креветка повернулся к воину спиной и пошел по берегу в сторону джунглей. Он не торопился. Он не допустит, чтобы его люди и тем более Скорпионы видели его бегущим. Дойдя до пальм, он услышал, как один из его людей что-то крикнул, но не подал виду и остался невозмутим. Он по-прежнему спокойно шагал вперед.

Бац!

Стрела вонзилась в ствол дерева на расстоянии вытянутой руки от головы Воинственной Креветки. Но вождь не дрогнул. Он скрылся в тени деревьев и бросил воину, державшему в руках раковину:

— Труби начало сражения!

Питер очнулся от зычного завывания боевой раковины и попытался сесть. Он лежал на охапке пальмовых листьев на полу хижины. Обычно мальчишки ночевали в своем подземном убежище, но сейчас, когда приближались Скорпионы, Воинственная Креветка настоял, чтобы мальчишки перебрались в свою хижину, построенную из плавника, которая была ближе к деревне моллюсканцев, чтобы в случае чего укрыться за стеной.

Пока Питер пытался приподнять голову, Динька подлетела к самому его лицу и разразилась оглушительным трезвоном.

— Ну ладно-ладно! — сказал Питер, делая слабые попытки отмахнуться от Динь-Динь.

— А что она говорит? — спросил Джеймс, который спал на циновке рядом с Питером.

— Требует, чтобы я выпил лекарство.

— А что это за труба? — поинтересовался Толстый Тэд. — Завтракать зовут?

— Нет, — ответил Джеймс. — Это начинается битва.

— Я должен им помочь! — воскликнул Питер и снова попытался встать.

Опять яростный трезвон. Динь-Динь села Питеру на нос, так что мальчику пришлось изо всех сил скосить глаза, чтобы ее увидеть.

— Думаю, она хочет, чтобы ты лежал и отдыхал, — сказал Джеймс.

«Я хочу, чтобы он наконец отрастил себе мозги!» — брякнула Динька.

— Но ведь я могу им помочь! — возразил Питер. — Я могу полететь и…

«Да ты даже сесть и то не можешь!» — ярилась Динька.

— Да ты сидишь-то с трудом! — произнес Джеймс.

«Вот и я говорю!» — сказала Динька.

— Что она говорит? — спросил Джеймс.

— Она с тобой согласна.

«Нет, это он согласен со мной!»

— Динька, — взмолился Питер, — пожалуйста, слезь с моего носа!

— Она права, — согласился Джеймс. — Летать ты не можешь, а даже если бы и мог, чего ты добьешься? Подстрелят тебя снова, вот и все. Тебе надо выпить лекарство и лечь.

— А мне надо позавтракать! — вмешался Толстый Тэд.

Джеймс взял чашку, изготовленную из выдолбленного кокоса. В чашке плескалась густая зеленовато-бурая жидкость, изготовленная знахаркой-моллюсканкой. Жидкость воняла, как смесь дорожной грязи и гнилых водорослей. Питер отвернулся. Динька зависла у него перед носом.

«Пей!» — неумолимо прозвенела она.

— Оно гадкое! — пожаловался Питер.

«Пей, а то я его тебе в ухо вылью!»

— Фу, какая гадость! — воскликнул Питер, отталкивая чашку.

Звон Диньки смягчился.

«Если ты его выпьешь, я слетаю на берег и расскажу тебе, что там происходит!»

Питер взглянул на чашку.

— Ладно, — смягчился он. — Но как только мне станет чуть-чуть получше, я непременно полечу туда сам!

Он взял чашку одной рукой, другой зажал себе нос, зажмурился и залпом выпил все до дна. А потом рухнул на бок, давясь тошнотой.

— Ты как, нормально? — спросил Джеймс.

— Нет, не нормально! — ответил Питер. — По-моему, это лекарство еще хуже яда! — Он обернулся к Диньке. — Ну, свою часть сделки я выполнил! Теперь лети и узнай, как они там.

С пронзительным звоном, который Питер ни за что не согласился бы перевести, Динька ослепительной стрелой взмыла в небо и пронеслась над стеной деревни. Питер по-прежнему с трудом сдерживал тошноту.

— А когда завтракать-то будем? — спросил Толстый Тэд.

Боевые лодки Скорпионов с разгону вылетали на берег. Воины нарочно гребли как можно сильнее, чтобы лодку вынесло подальше на песок.

Стрелки моллюсканцев, повинуясь приказам Воинственной Креветки, терпеливо дождались, пока все лодки остановились, и выпустили целую тучу метко нацеленных стрел. Скорпионы явно ожидали этого залпа и проворно заслонились щитами, сделанными из панцирей морских черепах. Несколько моллюсканских стрел все-таки попали в цель, но большая часть ударилась о щиты и попадала на песок.

Пока моллюсканцы прицеливались заново, Скорпионы уже выпрыгнули из своих лодок, вытащили их подальше на берег и с пронзительным, устрашающим боевым кличем понеслись к деревьям. Сидящие на пальмах моллюсканцы выпустили новый залп, но Скорпионы опять отразили большую часть стрел своими щитами. А скорпионские лучники открыли ответный огонь из-за стены щитов, и десятки отравленных стрел со свистом понеслись в сторону пальм. Крик, стон, еще и еще один — и моллюсканские воины начали падать вниз.

Воинственная Креветка тут же приказал стрелять снова, на этот раз — из наземной засады. Пока атакующие прятались за щитами, он распорядился, чтобы лучники на деревьях спускались вниз. Воины быстро соскользнули вниз по пальмовым стволам, а Воинственная Креветка обернулся к трубачу с раковиной:

— Труби перестроение!

Раздался новый сигнал, и моллюсканские воины отступили в джунгли. Некоторые несли на себе раненых товарищей, которые стонали от боли, да и яд уже начал действовать.

Воинственная Креветка, который отходил последним, оглянулся и увидел, что размалеванные красной краской Скорпионы бегут по берегу — его берегу! — с торжествующими воплями. Да, у них были причины торжествовать: они без труда смяли первоначальное сопротивление моллюсканцев и благополучно высадились на остров. Да, конечно, моллюсканцы куда лучше знали остров и к тому же заготовили кое-какие хитроумные ловушки, до которых дело еще не дошло. Но врагов было много. Слишком много.

Воинственная Креветка шагал через джунгли, где занимали оборону его люди, и его терзала тревога.

«Сколько еще мы сумеем продержаться?»

— Что одному горе, то другому удача! — философски заметил капитан Крюк, глядя в подзорную трубу и обнажая в ухмылке неровные гнилые зубы.

Капитан Крюк и семеро его пиратов наблюдали за битвой из укромного местечка на склоне горы. Они видели, как к берегу пристала огромная флотилия боевых каноэ, со смешанным ужасом и восхищением следили, как завывающая орда без труда оттеснила с берега защитников острова Моллюск.

И вот теперь, когда нападающие рыскали по джунглям, пираты нервно поглядывали на Крюка.

— Какой у вас план, капитан? — поинтересовался Сми.

Крюк острым концом кривого лезвия, приделанного к его левой руке, поскреб свои густые черные усищи.

— План-то? — переспросил он. — План у нас простой. Похитить одну из этих замечательных лодок и выбраться с проклятого острова. Вот тебе и весь план.

— Капитан, а как же наши ребята, которые остались в форте? — нахмурился один из его людей.

Крюк молниеносно выбросил свою левую руку и кончиком острого, как бритва, крюка зацепил правую ноздрю пирата.

— Я твоего мнения, кажется, не спрашивал! — прошипел он. — Вот ты помнишь, спрашивал я твое мнение или нет?

Пират, скосив глаза на крюк, слабо покачал головой, стараясь особо не двигать ею, чтобы не порезаться.

— Тогда, значит, капитанствовать тут буду я, договорились? — рявкнул Крюк.

Он не был уверен, подходит ли тут слово «капитанствовать», но зато был уверен, что уж об этом-то его точно никто спрашивать не станет.

— Короче, слушайте, парни, — сказал он. — Возвращаться в форт нам некогда. К тому времени как мы сбегаем туда и обратно, эти дикари успеют захватить весь остров. Так что до лодок мы просто не доберемся. Нанести удар надо прямо сейчас, пока дикари заняты тем, что режут друг друга. Ясно?

Теперь еще несколько пиратов нахмурились.

— Значит, мы сделаем вот как, — обратился Крюк к недовольным. — Мы захватим лодку, спустим ее на воду, обойдем вокруг острова и захватим наших ребят из форта, если время позволит. Как вам эта идея, а, парни?

Пираты подумали и кивнули, хотя в глубине души испытывали немалые сомнения насчет того, «позволит ли время» выручить остальных.

— Вот и отлично! — подвел итог разговору Крюк и указал направо. — Похоже, те краснорожие дикари направляются к деревне местных дикарей. Значит, там и состоится главная битва. Ну, точнее, не битва, а резня, но это уж не наша забота. А мы в это время спустимся на берег, осторожно и бесшумно, как кошки. И будем держаться как можно левее, подальше от заварушки. Ну как, парни, вы со мной?

Пираты снова кивнули. Крюк улыбнулся по двум причинам: во-первых, потому, что он вот-вот наконец-то выберется с этого треклятого острова, а во-вторых, потому, что дорога, ведущая на берег, шла мимо хижины, где временами обретался тот негодный летающий мальчишка. Обычно пираты не перебирались на эту сторону острова и не подходили так близко ни к хижине, ни к деревне. Но теперь-то дикари сражались не на жизнь, а на смерть, а это означало, что Крюк может еще раз попробовать — хотя бы попробовать! — свести наконец счеты с мальчишкой, из-за которого он лишился и сокровища, и корабля, и руки.

Если только мальчишка сейчас в хижине, Крюк ему непременно отомстит!

Воины-Скорпионы кишели на тропинках, точно хищные огненные муравьи. Некоторые из них попались в ловушки, расставленные моллюсканцами: кто-то свалился в скрытые ямы, утыканные острыми кольями, кто-то споткнулся о натянутые лианы и запутался в упавших сверху сетях. Некоторых прикончили защитники, подстерегавшие в засаде.

Но их все еще было слишком много. На место каждого погибшего Скорпиона с воем бросались еще десять воинов в багровой раскраске. Воинственная Креветка, который умел ходить по джунглям быстрее, чем кто-либо еще из его племени, перебегал с места на место, непрерывно маневрируя, перемещая своих воинов туда, где от них могло быть больше всего пользы.

Его люди сражались очень отважно, но увы: соотношение сил было далеко не в их пользу. Скорпионы неумолимо и жестоко теснили моллюсканцев все дальше и дальше в джунгли, все ближе и ближе к укрепленной деревне моллюсканцев. Наконец у вождя не осталось выбора. Ему пришлось приказать своим людям отойти к деревне и обороняться там. Лучники поднялись на башни, торчащие над частоколом, и прицелились в сторону джунглей. Когда Скорпионы выбрались из джунглей и ринулись к стене через поляну, первые их ряды рухнули как подкошенные. Оставшиеся воины тут же отступили в джунгли, но Воинственная Креветка понимал, что они построятся и появятся снова, на этот раз уже прикрываясь щитами.

Оставалась последняя надежда.

— Давай! — сказал он трубачу с раковиной.

Тот протрубил — четыре коротких, отрывистых сигнала. Воинственная Креветка устремил свой взгляд на склон за деревней. Он увидел, как небольшой отряд его воинов с помощью рычагов сдвигает с места массивные валуны, которые должны были скатиться по прорытым в земле желобам. Воинственная Креветка сам распорядился прорыть склон в том месте много лет назад, от души надеясь, что это им никогда не пригодится. Одновременно с этим воины с факелами помчались через поляну к длинному неглубокому рву, наполненному сухой травой и рыбьим жиром. Несколько секунд спустя надо рвом поднялась густая завеса черного дыма.

Воинственная Креветка прищурился, вглядываясь сквозь завесу, и увидел, что Скорпионы снова показались из джунглей, на этот раз прикрываясь щитами. Он кивнул трубачу, и тот протрубил еще четыре раза. Люди на склоне горы навалились на рычаги, и десяток валунов с грохотом покатился по желобам, устроенным таким образом, чтобы валуны прокатились через поляну, перелетели через ров, сквозь дымовую завесу, и врезались в массу атакующих. Примерно два с половиной десятка, а может, и больше Скорпионов рухнуло наземь. Но когда порыв ветра ненадолго разогнал завесу, Воинственная Креветка понял, что и этого тоже мало. Слишком мало.

Наступление Скорпионов замедлилось, но не остановилось. Они неумолимо двигались вперед, и стрелы моллюсканцев бессильно отлетали от их роговых щитов. Еще немного — и они доберутся до частокола. Их было слишком много. Вскоре они уничтожат деревню, вырежут мужчин, женщин, детей — всех до единого. Они уничтожат все племя моллюсканцев.

Если только не…

Плечи Воинственной Креветки поникли. Он обернулся к трубачу и отдал приказ, какого еще не случалось отдавать ни одному вождю моллюсканцев на протяжении бесчисленных поколений.

— Труби сигнал: мы сдаемся.

Трубач в ошеломлении уставился на своего вождя.

— Труби же!

Раковина исторгла семь протяжных, унылых звуков. Лучники-моллюсканцы опустили луки. Скорпионы остановились и опасливо выглянули из-за своих щитов. На поляне воцарилась зловещая тишина.

Воинственная Креветка в одиночестве вышел вперед, сжимая в руке копье. Он прошел сквозь дым и остановился лицом к лицу со Скорпионами. Медленно поднял копье над головой, потом опустил его и с громким треском переломил надвое о колено. И бросил обломки наземь.

Скорпионы с торжествующими воплями ринулись вперед. Теперь остров принадлежал им.

Питер лежал на своей циновке. Он был еще слишком слаб, чтобы сидеть. Лежал и прислушивался к приглушенным крикам и воплям, которые доносились из джунглей. Было ясно, что там идет кровавая битва. Но кто же побеждает? Динька полетела посмотреть, как и обещала, но пока еще не вернулась.

Джеймс, Прентис, Томас и Толстый Тэд сидели рядом с Питером, сбившись в кучку и прислушиваясь к ужасным звукам.

— Питер, — заныл Прентис, — мне страшно…

— Все будет в порядке! — шепотом ответил Питер.

— А ты-то откуда знаешь? — осведомился Томас.

— Молчи, а? — сказал Джеймс.

— А поесть больше ничего не осталось? — спросил Толстый Тэд.

— Но он ведь даже летать не может! — возразил Томас. — Откуда же он знает, что все будет в порядке?

— Питер у нас главный! — твердо сказал Джеймс.

— Пойду-ка я поищу кокосовых орехов, — заявил Толстый Тэд, открывая корабельный люк, который служил дверью хижины.

— Тэд, — начал Питер, — не ходи, не надо…

Но Тэд уже распахнул дверь. И испуганно завопил.

— Так-так — произнес капитан Крюк, отпихивая Тэда и входя в хижину, — и кто же это у нас тут, а?

Томас хотел было обогнуть Крюка и выскочить наружу, но остановился, увидев, что в дверях толпятся другие пираты. Мальчишки застыли. Капитан Крюк не спеша подошел и присел на корточки рядом с бледным Питером.

— Что, Питер, плохо тебе? — ухмыльнулся он. — По-моему, у тебя жар!

Он потрогал лоб Питера кончиком своего стального крюка и сам же заржал над собственной шуточкой.

— Отпусти ребят, — попросил Питер, стараясь, чтобы его голос не дрожал от слабости. — Тебе ведь только я нужен. Они тебе ни к чему.

— Да, мне действительно нужен именно ты, — улыбнулся Крюк. — Но сейчас у меня нет времени на то, чтобы разобраться с тобой так, как ты того заслуживаешь. Придется мне взять тебя с собой.

Он обернулся к своим людям:

— Держите летающего мальчишку! Вдвоем держите. И глаз с него не спускать! Если попытается улететь, сразу перережьте ему глотку. — Он взглянул на остальных ребят. — И этих тоже заберите.

— Но, капитан, — начал было Сми, — мне кажется, они…

— Отставить мямлить, ты, мямля! — рявкнул Крюк.

— Слушаюсь, сэр!

— Нам предстоит долгий путь, — объяснил Крюк. — Лишние гребцы нам не помешают, и эти мальчишки как раз подойдут. Ну а если будут плохо грести или если этот летающий мальчишка снова выкинет какой-нибудь фокус, что ж, скормим их акулам.

Перепуганные мальчишки съежились, и Крюк ухмыльнулся, довольный произведенным впечатлением.

— Пошли! — приказал он. — Драка между дикарями, похоже, подходит к концу, так что лучше захватить лодку, пока есть возможность.

Двое пиратов подхватили Питера и грубо взвалили его на плечи. Остальные погнали к выходу Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда. Таща Питера и подгоняя остальных мальчишек, пираты, возглавляемые Крюком, помчались по тропе к берегу. На берегу повсюду, куда ни глянь, виднелись десятки боевых лодок, вытащенных на песок, подальше от волн. Крюк быстро выбрал самую большую лодку, с удовлетворением отметив, что там есть все необходимое для длительного морского путешествия: и тыквы, наполненные пресной водой, и удочки, чтобы ловить рыбу, и даже запасной парус. Крюк велел своим людям столкнуть лодку на воду. Потом загнал в нее мальчишек. Питера усадили на дно, ближе к носу. Затем в лодку сел сам Крюк. Он устроился рядом с Питером, чтобы лично следить за мальчишкой, а то еще сбежит, чего доброго! Устроившись поудобнее, Крюк рявкнул:

— Вперед!

Пираты оттолкнули лодку подальше от берега и запрыгнули внутрь. Последним очутился в лодке Сми. Его не оставили только благодаря тому, что он сделал отчаянный рывок.

— Хватайте весла, парни! — взревел Крюк. Сам он, разумеется, грести не собирался.

Пираты, которые были рады-радешеньки сбежать с острова, дружно налегли на весла, и лодка стремительно рванулась вперед. Через несколько минут они очутились в открытом море. Остров Моллюск, оставшийся за кормой, стремительно уменьшался.

Крюк буквально обезумел от радости. Сбылись его заветные мечты: мало того что он вырвался с острова, он еще и заполучил этого проклятого мальчишку! К тому же лодка дикарей была на диво хороша: ходкая и устойчивая. Крюк был уверен, что она сумеет доставить его к цивилизации! Конечно, мальчишки туда не доберутся. Уж летающий мальчишка так точно. И возможно, несколькими пиратами тоже придется пожертвовать. Но он, капитан Крюк, наверняка останется жив! В этом он был уверен.

Прентис, Томас и Толстый Тэд угрюмо сбились в кучку на корме лодки. Питер лежал на дне, возле черных сапожищ Крюка. Джеймс сидел рядом с Питером и озабоченно посматривал на друга.

Тот лежал с закрытыми глазами, и лицо у него было белое, как бумага.

— Питер, ты в порядке? — шепнул Джеймс.

— Да, — с трудом выдавил Питер. — Все нормально.

На самом деле это, конечно, была неправда. Все тело у Питера до сих пор болело от скорпионского яда, и он ослабел от голода, поскольку не в силах был проглотить ничего, кроме гадкого моллюсканского лекарства. Но еще мучительнее, чем физическая боль, было ощущение беспомощности. Он привык заботиться о своих товарищах, а теперь вот лежал не в силах шевельнуть и мизинцем, не то что взлететь, а капитан Крюк увозил их в море, навстречу неведомой, но, несомненно, неприятной участи. Куда делась Динь-Динь, Питер понятия не имел и понимал, что, если она его потеряет, ее это убьет. И еще, помимо всех этих бед и горестей Питер чувствовал что-то еще. Глубинный, нутряной ужас подсказывал ему, что нечто страшное, злое приближается к острову и вот-вот будет здесь.

— Капитан! — крикнул один из пиратов. — Там что-то есть!

— Что? Где? — спросил Крюк, окидывая взглядом горизонт.

— В воде, капитан! Прямо по курсу!

Капитан Крюк посмотрел на волны и тоже увидел: море впереди кипело и бурлило, огромные пузыри всплывали на поверхность.

— Что это, капитан? — спросил Сми. Голос у него дрожал от страха, который испытывали все пираты.

— Да ничего особенного, обычный выход морского газа, — небрежно бросил Крюк. По правде говоря, он сам никогда не слышал ни о каком морском газе, но этого говорить не стал. — Обходим! — приказал он гребцам. — Оставить это место по штирборту![3]

Матросы подчинились. Лодка повернула влево так, чтобы подозрительное место осталось справа. Но было поздно. Бурлящее пятно устремилось в их сторону и сделалось больше. Лодка оказалась в самом центре волнения, которое на глазах становилось все более бурным.

— Что случилось? Мы тонем?! — завопил Прентис.

— Захлопни люк, малый, а не то за борт выкину! — рявкнул Крюк. — Ничего мы не тонем! Это просто…

Крюк так и не договорил. Лодка внезапно вздыбилась, а потом, как будто подхваченная снизу какой-то неведомой силой, опрокинулась набок. Пираты и мальчишки посыпались в бурлящее, кипящее море. Они, задыхаясь, барахтались на поверхности, размахивая руками, ища, за что бы ухватиться.

Джеймс, неплохо плававший, лихорадочно вертел головой во все стороны, высматривая остальных мальчишек, а особенно Питера, который был слишком слаб, чтобы плыть. Он увидел Томаса, который направился было в сторону Джеймса, но застыл на месте. Лицо у него исказилось от ужаса.

— Нога! — крикнул он. — Меня что-то…

И это было все, что он успел сказать. Томас исчез на глазах, как будто провалился в бурлящее море. Джеймс подплыл к этому месту и уже собирался было нырнуть, но вдруг почувствовал, как что-то обвилось вокруг его правой ноги. Он пнул было эту штуку левой, однако хватка только усилилась. Он протянул руку — и нащупал что-то толстое и скользкое…

И тут его тоже утянуло под воду.

Еще с минуту море кипело и бурлило. Утопающие один за другим исчезали под водой. И вдруг все стихло. Море успокоилось и сделалось гладким, как деревенский пруд. На воде невозмутимо покачивалась перевернутая лодка Скорпионов. Оставшиеся в живых один за другим подплыли к ней и, отдуваясь, уцепились за узкую лодочку. Выживших было семеро: Сми и еще шестеро пиратов, что были с Крюком. Но сам капитан Крюк исчез бесследно.

И мальчишки тоже.

Динь-Динь размытой полоской золотого света неслась над гладью моря стремительней любой птицы.

И все-таки она опоздала.

Динька честно сдержала слово. Она наблюдала за жестокой, неравной битвой, видела, как моллюсканцев оттеснили к деревне и вынудили сдаться. После этого она полетела обратно к хижине мальчишек и, к своему ужасу, обнаружила, что Питер и остальные исчезли.

Она взлетела повыше, но под кронами леса ничего было не разглядеть. Тогда она спустилась пониже и принялась носиться от дерева к дереву, расспрашивая птиц и обезьян, куда делись мальчишки. От птиц, как всегда, толку было мало — дурацкие, тупые существа! — но обезьяны рассказали ей, что приходили пираты и увели мальчишек на берег.

Динька устремилась на берег — и увидела следы на песке: одну из лодок Скорпионов только что стащили в воду. Она взмыла в небо — и тут же заметила темную полоску на синей воде, быстро удаляющуюся от острова. Динька мгновенно устремилась следом, но в следующее мгновение поняла: здесь что-то не так. Лодка внезапно свернула влево, потом подпрыгнула в воздух — и завалилась набок, выбросив всех, кто в ней был, в воду.

Еще минута — и Динька была уже на месте. Она снизилась, пошла на бреющем полете. Она увидела людей, бултыхающихся в воде, и сердце у нее радостно подпрыгнуло: «Питер!» — но тут же мучительно заныло: Динька разглядела, что все это были пираты.

«Где же он, а?»

Динька лихорадочно металась над перевернутой лодкой и пиратами, высматривая в воде знакомую взлохмаченную рыжую голову. Она носилась, носилась, носилась над лодкой и наконец разразилась отчаянным, скорбным трезвоном. Ей ничего не оставалось, как признать ужасную истину.

Питер пропал.

Воинственная Креветка лежал ничком, уткнувшись лицом в грязь, а над ним, слегка упираясь острием копья ему в спину, возвышался воин-Скорпион. Вокруг лежали остальные воины-моллюсканцы, обезоруженные и беспомощные. Теперь они только и могли, что с нарастающим гневом наблюдать, как Скорпионы сгоняют перепуганных женщин и детей племени на поляну перед деревней.

Страх превратился в ужас, когда Скорпионы принялись отделять матерей от детей. Матери рыдали и выли, а хмурые воины с размалеванными лицами вырывали у них из рук вопящих ребятишек.

Воинственная Креветка в ярости смотрел на вождя Скорпионов, который стоял в нескольких шагах от него, наблюдая за происходящим. Это был человек примерно одних с ним лет, с седеющими волосами и ожерельем из акульих зубов на шее.

— Да что же вы за воины такие, если воюете с детьми?! — вскричал Воинственная Креветка.

Вождь Скорпионов не понимал языка моллюсканцев, но ярость Воинственной Креветки он понял отлично. Он хмыкнул, буркнул что-то и смачно сплюнул на голую спину Воинственной Креветки. Разъяренный Воинственная Креветка попытался было вскочить, но в спину ему вонзилось острие копья. Он вынужден был остановиться. Обернувшись через плечо, он увидел, что стоящий над ним воин будет только рад его заколоть. В отчаянии вождь рухнул обратно на землю.

Отделив детей, Скорпионы принялись связывать их вместе за пояс крепкими веревками, сплетенными из лиан. Получилась длинная вереница пленников. У Воинственной Креветки упало сердце, когда он увидел в этой веренице и своих дочерей.

Связав всех детей, Скорпионы принялись орать на них на непонятном для детей языке, требуя, чтобы они шли вперед. Некоторые ребятишки попытались было броситься к своим мамам, но Скорпионы избили их и втолкнули обратно в общий строй. И наконец, подгоняемые пинками и тычками Скорпионов, дети потянулись в джунгли.

Воинственная Креветка услышал позади крик и извернулся, чтобы посмотреть в ту сторону. Один из его воинов, не в силах смотреть, как уводят его малышей, вскочил на ноги. И теперь на него надвигались двое воинов-Скорпионов с копьями наперевес.

— Ляг! — крикнул воину Воинственная Креветка. — Ты должен остаться в живых, чтобы спасти своих детей, когда придет время!

Воин нехотя лег. Однако взгляд, который он бросил на Воинственную Креветку, красноречиво говорил, что он уже не надеется когда-нибудь снова взяться за оружие.

«А вдруг он прав?! — подумал Воинственная Креветка. — Неужели я предал свой народ?!» Он лихорадочно размышлял, пытаясь придумать какой-нибудь план, хоть что-нибудь, что дало бы им надежду. Но Скорпионов было так много, и они были такими искусными воинами…

Ужасные мысли охватили его, пока он смотрел, как последние из детей исчезают в джунглях. Беспомощный, в глубоком отчаянии, он уткнулся лицом в землю, чтобы его народ не видел слез вождя.

— Питер! — твердил Джеймс. — Питер, очнись! Очнись, Питер! Ну пожалуйста!

Питер застонал, поморгал, открыл глаза. И увидел над собой встревоженные лица Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда.

— Он жив! — воскликнул Прентис.

Питер вздрогнул. Он лежал на чем-то жестком, похожем на металл. Ему было холодно, он промок насквозь. Воздух был спертым, воняло морем и потом. Где-то неподалеку слышался шум воды. Питер попытался сесть, но он все еще был слишком слаб.

— Где мы? — спросил он.

— На корабле каком-то, — ответил Джеймс.

Питер не без труда приподнял голову. Он находился в длинном помещении с низким потолком и изогнутыми стенами. Тут было довольно темно, только где-то вдалеке раскачивался одинокий фонарь. Питер увидел металлическую решетку. Они с ребятами находились в чем-то вроде клетки в конце этого помещения. Ближе к центру, под фонарем, виднелись фигуры людей в красной форме. Питер поискал иллюминаторы — иллюминаторов не было. Он постучал по полу — пол и впрямь оказался металлическим. На таком корабле ему бывать еще не доводилось.

— Но как… как мы сюда попали? — спросил он.

— Там были эти твари! — сказал Томас.

— Как гигантские змеи! — содрогнулся Прентис. — С присосками!

— Когда лодка перевернулась, они схватили нас, утащили под воду и сунули сюда, — объяснил Джеймс.

— Я думал, утону, — сказал Томас. — Я очутился под водой, и меня утаскивало все глубже, глубже и глубже… Кругом была вода, одна вода…

— А потом дверь закрылась, — продолжил рассказ Джеймс, — вода куда-то ушла, и эти люди притащили нас сюда.

— А пираты? — спросил Питер.

— Куда делись пираты, я не знаю, — ответил Джеймс, — кроме вот этого.

Он нервно кивнул вправо. Питер посмотрел в ту сторону и увидел, что рядом с их клеткой находится еще одна. И на полу этой клетки, не более чем в восьми футах от них, злобно глядя в его сторону, сидел капитан Крюк. Правда, теперь это имя ему уже не подходило. Кто-то снял с его левой руки кривой меч и завязал узлом опустевший рукав.

Заклятые враги на миг встретились взглядом, потом Питер снова посмотрел на Джеймса и, понизив голос, спросил:

— Он ничего не говорил?

— Нет, — прошептал Джеймс, покосившись на Крюка. — Только сидел и пялился на тебя.

— А Динька? — спросил Питер. В его голосе звучала слабая надежда.

— Диньку я так и не видел, — ответил Джеймс. — Мне очень жаль…

— А они что? — кивнул Питер в сторону людей в красной форме.

— Я пытался с ними разговаривать, — сказал Джеймс, — но они не отвечают.

— И поесть ничего не дали! — пожаловался Толстый Тэд.

— Помоги мне встать, — попросил Питер, пытаясь подняться.

— Питер, не надо! — сказал Джеймс. — Тебе же вредно!..

— Встать помоги, а?

— Ладно-ладно! — Джеймс взял Питера за руки и помог другу встать на ноги.

Питер ухватился за прутья решетки, борясь с головокружением. И окликнул людей, сидящих под фонарем:

— Здравствуйте! Послушайте! Можно вас спросить?

Люди оглянулись. Один из них, худощавый, с окладистой бородой и темными, пронзительными глазами, поднялся и сделал несколько шагов в сторону клетки, вглядываясь в темноту. Когда он понял, что его зовет Питер, глаза у него расширились и он что-то произнес на незнакомом языке. Другой человек встал и направился к металлической двери в дальнем конце помещения. Он дважды стукнул в дверь, а потом торопливо отошел к своим спутникам, явно стараясь очутиться подальше.

Дверь распахнулась. Люди отвернулись и опустили глаза. В помещение просочилась черная тень.

Питер ахнул: «Не может быть!» Он почувствовал, как остальные мальчишки придвинулись поближе к нему.

— Что это? — шепнул Прентис.

По спине у Питера поползли мурашки. Теперь он понял, откуда взялся тот ужас, который он чувствовал, лежа в лодке.

— Ничего, все в порядке, — вполголоса ответил он.

— Да, но что это?! — спросил Джеймс.

На этот вопрос Питер в двух словах ответить не мог, поэтому ничего не сказал. Омбра скользил все ближе, и его товарищи все теснее жались к Питеру. Темная тень миновала людей в форме, помедлила и произнесла — тем голосом, который он надеялся больше никогда не услышать, голосом, похожим на предсмертный стон в глубоком колодце, — несколько слов на языке, которого Питер не знал.

Одного из людей в форме вытолкнули вперед. Он дрожащей рукой снял с крюка фонарь и нехотя пошел следом за темной фигурой. Омбра остановился у клетки мальчиков, прямо напротив Питера. Тот невольно отступил на шаг. Остальные мальчишки сгрудились у него за спиной. Омбра стоял неподвижно и, по-видимому, смотрел на Питера, хотя лица под капюшоном не было видно, только два тускло светящихся багровых глаза. Потом он заговорил все тем же жутким стенающим голосом, от которого Питер машинально поежился:

— Ты надеялся, что избавился от меня.

Питер ничего не ответил.

— От меня не избавишься, Питер! — Омбра обернулся к человеку с фонарем и велел: — Поднеси поближе!

Человек вытянул руку с фонарем вперед. По клетке разлился мерцающий желтоватый свет. Омбра, отвернувшись от света, скользнул к решетке. Питер отступил подальше и раскинул руки, закрывая ребят от Омбры.

— Не давайте ему коснуться вашей тени! — воскликнул он.

Но было поздно. Омбра стремительно, как разлившиеся чернила, проскользнул между прутьями решетки и очутился в клетке. Питер отступил назад вместе со вцепившимся в него Прентисом, Томас и Толстый Тэд разбежались по дальним углам и, съежившись, прижались к решетке.

Джеймс даже не шелохнулся. Питер посмотрел на пол и увидел, что тень Джеймса исчезла. Он стал добычей Омбры. Мальчик стоял рядом с темной фигурой, лицо у него было совершенно безжизненным. Он обернулся и посмотрел на Питера пустыми глазами. А потом заговорил, но не своим голосом, а жутким, стенающим голосом Омбры.

— Твой дружок очень предан тебе, — сказал Омбра-Джеймс.

— Отпусти его, — попросил Питер. — Он тебе ничего не сделал.

— Он — ничего, — сказал Омбра-Джеймс. — Но ты — ты виноват передо мной. Так вот, знай, Питер: если вздумаешь ослушаться меня, если доставишь мне какие-то неприятности, если попытаешься бежать — пострадают твои приятели. А уж я умею заставить страдать, ты это знаешь.

Говоря так, Омбра-Джеймс поднял руку, изо всех сил вонзил ногти себе в щеку и разодрал лицо до мяса. Из ран тут же потекли параллельные струйки крови.

— Стой! — вскрикнул Питер, схватив Джеймса за руку. — Пожалуйста, перестаньте!

Омбра-Джеймс опустил окровавленную руку и бесстрастно посмотрел на Питера.

— Так ты обещаешь вести себя как следует? — простенал он.

— Да… — ответил Питер.

На полу что-то шевельнулось. Питер посмотрел вниз и увидел, как черная, колеблющаяся тень скользнула на два фута от плаща Омбры к ногам Джеймса. Джеймс застонал, рухнул на пол, схватился за оцарапанную щеку и вскрикнул от боли. Снова послышался стенающий голос Омбры, на этот раз — от плаща.

— Значит, мы друг друга поняли.

Омбра развернулся и снова просочился сквозь решетку. Питер уже шагнул было к Джеймсу, но тут почувствовал, как будто что-то тянет его за ноги. Опустив глаза, он увидел, что его собственная тень, которая должна была бы падать в противоположную от фонаря сторону, изгибается и вытягивается, как будто пытается дотянуться до фонаря. Питер понял, что тянется она не к фонарю, а к Омбре! Мгновение спустя темная тварь ушла, заскользила на другой конец корабля. И когда человек с фонарем повернулся, чтобы последовать за ним, тень Питера снова сделалась нормальной.

Питер упал на колени рядом с Джеймсом. Джеймс прижимал ладонь к окровавленному лицу. Он поднял взгляд на Питера. Глаза у него сделались огромные от смятения и страха.

— Что это было? — спросил он.

— Все в порядке, — сказал Питер. — Теперь с тобой все будет в порядке!

Он оглянулся через плечо на клетку Крюка. Пират стоял у дальней стены, провожая взглядом исчезающую во мраке темную фигуру Омбры. Крюк мельком взглянул на Питера и тут же отвел глаза, но за это мгновение мальчик понял, что ужасный, кровожадный пират напуган до смерти.

Опустившись на колени рядом с Джеймсом, Питер пытался разобраться в вопросах, которые вертелись у него в голове. Как может Омбра быть жив, если он разлетелся на тысячу теней? Почему же это не убило его? И куда Омбра везет его и ребят? И что с ними теперь будет? И — самое загадочное — отчего Омбра использовал Джеймса, чтобы ему угрожать? Ведь он мог бы просто забрать его собственную тень! Питер вспомнил свою борьбу с Омброй в Стоунхендже. Неужели Омбра его боится? И отчего его собственная тень так странно себя ведет?

Он утешал и успокаивал Джеймса, а сам все время слышал голос Омбры: «От меня не избавишься, Питер!»

Молли проснулась оттого, что в дверь ее крошечной каюты постучали.

— Да? — сонно откликнулась она.

— Впереди показался остров! — сказал из-за двери отец.

Молли мгновенно проснулась и принялась разыскивать свои туфли при слабом свете из единственного иллюминатора.

— Я сейчас! — сказала она.

— Я буду на палубе, — последовал короткий ответ.

Послышались удаляющиеся шаги. С тех пор как Молли с Джорджем обнаружили на корабле, Леонард держался с дочерью вежливо, но отчужденно.

«Ну, по крайней мере, он меня разбудил!» — подумала Молли. Она надела туфли и бросилась к каюте Джорджа. Стучаться пришлось долго. Наконец из-за двери ворчливо откликнулись:

— Чего?

— Мы подплываем к острову, где Питер!

— Что ж, рад за него.

Молли только улыбнулась. Она, конечно, никогда бы в этом не призналась, но ей доставлял немалое удовольствие тот факт, что Джордж ревнует к Питеру.

— Ну что ж, прекрасно, Джордж Дарлинг, — заявила она. — Если вам не интересно, можете и дальше сидеть в своей тесной, вонючей каютке. Лично я пошла на палубу.

— Эй, погоди! Я сейчас!

Когда Молли с Джорджем выбрались на палубу, над горизонтом оранжево-красным мячом висело утреннее тропическое солнце. Влажный морской воздух уже сейчас был теплым. Несмотря на устойчивый ветер, день обещал быть жарким. Леонард Астер стоял на юте[4] вместе с капитаном «Мишель», крепким, коренастым человеком по имени Стави. Прямо по курсу, но все еще довольно далеко вздымался над морем остров Моллюск — потухший вулкан, поросший лесом.

Молли смотрела на остров во все глаза, вспоминая тревожные дни, которые они с Питером провели здесь после того, как потерпели кораблекрушение и их выбросило на сушу вместе с сундуком, полным звездного вещества. Защищая этот драгоценный груз, они с Питером буквально чудом одолели алчных пиратов, грозных туземцев и жестокого агента Других, Сланка.

Молли смотрела на остров, а отец тем временем наблюдал за ней. Он тоже не забыл ее мужества и отваги. Когда он наконец заговорил с ней, его тон был куда более дружелюбным, чем все эти дни на корабле.

— Приятно будет снова повидать Питера, — сказал он.

Молли с улыбкой кивнула:

— Да, очень приятно! Хотя он, наверное, не обрадуется, когда узнает, что мы приехали забрать его обратно в Лондон.

— Да, пожалуй, — посерьезнел Леонард. — Я рассчитываю, что ты поможешь мне убедить его, что ему грозит серьезная опасность и надо ехать с нами. Молли, ты ведь мне поможешь?

— А я думала, ты мне запретил сходить на остров!

— Запрет остается в силе, — сказал отец. — Но я уверен, что Питер захочет повидаться с тобой. А значит, ему придется побывать на корабле.

— Папа! — воскликнула Молли. — Ты что, хочешь использовать меня как приманку, чтобы заманить его в ловушку?

— Если придется, то да, — кивнул Леонард Астер. — Ради его собственной безопасности, и нашей тоже. Мы не можем рисковать, оставляя Питера на острове, где до него непременно доберутся Другие. Молли, ты меня понимаешь?

Девочка угрюмо кивнула. Ей ужасно не хотелось обманывать Питера, но она понимала, что отец прав.

— А кто еще там живет? — спросил Джордж, глядя на остров.

— Племя туземцев, — ответила Молли. — Моллюсканцы.

— Как-как? Моллюсканцы? — переспросил Джордж.

— Ну да. Вождя их зовут Воинственная Креветка.

— Воинственная Креветка? — фыркнул Джордж. — Ты шутишь, да?

— Не шучу и тебе не советую, — заявила девочка. — Они довольно свирепые.

Джордж взглянул на Леонарда Астера. Тот кивнул и сказал:

— Не говоря уже о том, что Воинственная Креветка ненавидит англичан.

— А они на нас не нападут? — поинтересовался Джордж. Ему вдруг стало не смешно.

Молли с отцом переглянулись.

— Думаю, нам ничего не грозит, — успокоил его лорд Астер. — Воинственная Креветка знает, что мы друзья Питера, а он обязан Питеру жизнью.

— Разумеется, если мы не будем пытаться похитить Питера, — добавила Молли.

— Верно замечено, — нахмурился Леонард. — Будем надеяться, что до этого не дойдет!

Они умолкли, глядя на вырастающий впереди остров Моллюск. Примерно в трех милях от острова капитан Стави велел убавить парусов и с помощью Леонарда провел корабль через рифы в бухту, окаймленную белым песчаным пляжем. Бросили якорь на глубине двадцать футов, в двухстах ярдах от берега. Встав на якорь, Стави приказал команде спустить на воду шлюпку. Леонард слез в шлюпку по веревочной лестнице. Оружия он с собой не взял. Когда он уже собирался оттолкнуться от «Мишель», Стави крикнул сверху:

— Вы уверены, что хотите отправиться на берег один?

— Совершенно уверен, — отвечал лорд Астер. — Меня моллюсканцы знают. Я хочу, чтобы они видели, что им ничто не угрожает.

Шлюпка отошла от корабля. Гребя к острову, Леонард то и дело оглядывался через плечо. Никаких признаков жизни на берегу заметно не было: ни людей, ни животных. Это его тревожило. Моллюсканцы не могли не заметить приближения корабля. Они всегда очень ревниво оберегали свой остров. Почему же они не вышли на берег встретить чужаков?

На полпути к берегу он услышал рядом с собой всплеск. Обернувшись, лорд Астер увидел в воде узкую серебристо-серую морду с умными глазами и вечно улыбающейся пастью.

— Аммм! — воскликнул Леонард.

Он был очень рад видеть дельфина, который издавна был верным помощником Ловцов звезд. Леонард перешел на язык дельфинов и приветствовал старого знакомого серией щелчков и свистов. Он очень тщательно выговаривал каждое слово, потому что ему давненько не доводилось разговаривать по-дельфиньи. Однако не успел он договорить традиционное дельфинье приветствие — в переводе оно означает примерно «Я чрезвычайно рад снова слышать твой свист», — как Аммм прервал его пронзительной трелью, такой стремительной, что Леонард еле разобрал одно-единственное слово: «Уходи!»

— Уходить? — переспросил лорд Астер на дельфиньем.

«Уходи немедленно! — ответил дельфин. — Плохие люди. Уходи!»

Леонард собирался спросить что-то еще, как услышал доносящиеся с корабля крики. Он поднял голову и увидел, как капитан Стави и его команда размахивают руками, указывая на остров. Лорд Астер обернулся — и ахнул. Берег, только что совершенно пустынный, теперь кишел людьми. Десятки и сотни завывающих дикарей, размалеванных багрово-алой краской, хлынули из джунглей, волоча длинные долбленые лодки.

Леонард тут же развернул шлюпку и устремился назад, к борту «Мишель». Матросы на корабле уже выбирали якорь и поднимали паруса, готовясь к отплытию.

Но успеют ли они? Лорд Астер видел, что первая лодка уже спущена на воду, воины запрыгнули в нее, расхватали весла, и легкая лодочка понеслась по волнам с невероятной скоростью. Леонард опасался, что, хотя он был намного ближе к кораблю, воины в лодке обгонят его, и тогда…

Но тут лодка опрокинулась! Это произошло так стремительно, что Леонард не сразу даже понял, что случилось, но, когда воины попадали в воду, рядом с лодкой мелькнули два могучих зеленых хвоста и две головы с развевающимися белокурыми волосами. Лорд Астер мрачно усмехнулся и про себя поблагодарил моллюсканских русалок. Вот перевернулась вторая лодка, за ней — третья. Русалки дали шлюпке время добраться до корабля.

Когда он поравнялся с «Мишель», капитан Стави перегнулся через борт и крикнул:

— Бросайте шлюпку!

Леонард повиновался. Он прыгнул из шлюпки на веревочную лестницу и взобрался на борт «Мишель». Корабль уже двигался вперед, но мучительно медленно. А лодки дикарей стремительно приближались. Гребцы торжествующе завывали.

— Мистер Макнелли, носовая пушка готова? — крикнул капитан Стави.

— Так точно! — ответили снизу.

— Заряжай картечью!

— Есть заряжать картечью!

— По моей команде — пли! — крикнул Стави, глядя, как лодки подходят все ближе, ближе, ближе…

— Готовсь! Цельсь! Пли! — скомандовал капитан.

Бабах! Установленная на носу пушка, заряженная картечью — небольшими свинцовыми шариками, — осыпала атакующих смертельным градом. Первые три лодки мгновенно застопорились, гребцы откинулись назад, большинство из них были ранены, некоторые кричали. Остальные лодки тоже замедлили ход. Сидевшие в них дикари не хотели разделить участь раненых.

— Заряжай! — крикнул Стави.

Однако стрелять больше не было нужды: «Мишель» набирала скорость, да и преследователи больше не стремились в погоню.

Лорд Астер поднялся на ют, где Молли бросилась его обнимать. Потом он обернулся к Стави:

— Я в восхищении, капитан. Вы превосходный моряк. Прошу прощения, что потерял шлюпку.

— Благодарю вас, лорд Астер, — ответил капитан Стави, — и бог с ней, со шлюпкой. Голову не потеряли, и на том спасибо. Если бы не этот… Кто это был, дельфин?

— Вы не ошиблись, именно дельфин, — сказал Леонард, подмигнув Молли.

— Ага, — кивнул Стави. — Так вот, очень удачно, что он вынырнул рядом со шлюпкой. Не остановись вы на него поглазеть, эти дикари бы вас наверняка сцапали. Можно подумать, будто дельфин вас предупредил!

И капитан усмехнулся этой абсурдной идее.

— Ну да, — согласился Леонард и снова подмигнул Молли. — Практически предупредил.

— А вы говорили, будто моллюсканцы на вас не нападут! — заявил Джордж.

— Это были не моллюсканцы! Верно, папа? — сказала Молли. — Эта красная краска…

— Нет, — подтвердил лорд Астер, — это были не моллюсканцы.

— Сдается мне, что это Скорпионы, — сказал капитан Стави, глядя на удаляющиеся челны. — Их сразу можно узнать по шрамам на плечах. И по размалеванным рожам. Жуткий народ эти Скорпионы! Ужас здешних морей. Нам повезло, что мы не попали к ним в руки. Просто сказочно повезло!

— А как же Питер? — спросила Молли, глядя назад, на остров. — Не можем же мы его там бросить!

— Мне неприятно это говорить, барышня, — покачал головой Стави, — но если ваш приятель попал в лапы к Скорпионам…

— Папа, мы должны помочь Питеру! — воскликнула Молли. — Мы не можем бросить его на острове.

— Мы его и не бросим, — нахмурился Леонард. — Но мы не можем высадиться на берег, пока не выясним, что случилось.

— Но как же мы это выясним, если…

Тут Молли осеклась. Отец многозначительно поднял брови и кивнул в сторону моря.

— А-а! — произнесла она. — Понятно!

— Что тебе понятно? — тут же спросил Джордж.

Молли отвела Джорджа в сторону и шепнула ему на ухо:

— Папа хочет поговорить с Амммом и выяснить, что произошло на острове.

— А кто такой Аммм?

— Думаю, — сказал Леонард прежде, чем Молли успела ответить, — этот разговор стоит продолжить в каюте.

Он распорядился, чтобы капитан держался в виду острова, и спустился к себе в каюту, взяв с собой Молли и Джорджа.

— Кто такой Аммм? — повторил Джордж, когда дверь каюты закрылась.

— Дельфин, с которым разговаривал папа, — ответила Молли.

— А-а! — протянул Джордж, по опыту знавший, что Ловцы звезд, случается, разговаривают с животными. — И что он сказал?

— Он сказал только, что там плохие люди и мне надо уходить, — ответил лорд Астер. — Но я уверен: он может рассказать не только это. Кроме того, я уверен, что он последует за кораблем и будет держаться вне поля зрения до наступления темноты. А тогда мы сможем поговорить так, чтобы нас не заметили.

— И все? — спросила Молли. — Больше мы ничего делать не будем? Так и будем плавать взад-вперед до самого вечера?

— Боюсь, это лучшее, что мы можем предпринять, — вздохнул Леонард.

Потянулся долгий, скучный и чудовищно утомительный день. Корабль все это время курсировал в виду острова. Наконец стемнело, и лорд Астер распорядился, чтобы капитан приказал команде спуститься вниз. На палубе остался только сам капитан. Он стоял у штурвала и смотрел прямо перед собой, старательно не обращая внимания на то, что происходит у него за спиной. А Леонард, Молли и Джордж выстроились вдоль борта на корме корабля, глядя на пенный след, остающийся за кормой, и стали ждать.

И тут Молли услышала — не щелчки и не свист, а звон.

— Динь-Динь! — воскликнула девочка.

Она указала влево. Со стороны острова к ним неслась полоска золотисто-зеленого света, и ее отражение в мелкой зыби было похоже на зигзагообразную молнию. Через несколько секунд Динька очутилась на корабле и упала на плечо Леонарду, где и разразилась трезвоном прямо ему в ухо. Она не умолкала несколько минут подряд. Леонард внимательно слушал, и лицо у него становилось все мрачнее и мрачнее. Лорд Астер был один из немногих людей на свете, кто умел понимать речь Диньки. Еще одним был Питер.

Молли, увы, не понимала ни слова.

— Что она говорит? — то и дело спрашивала девочка.

«Скажи ей, пусть заткнется!» — брякнула Динь-Динь.

— Она просит, чтобы ты дала ей договорить, — перевел Леонард.

Динька снова затрезвонила. Леонард внимательно слушал, Молли нетерпеливо притопывала ногой. Наконец Динька умолкла, и Леонард спросил:

— Давно?

Короткая трель.

— О боже! — воскликнул Леонард.

— Что? Что случилось? — взмолилась Молли, не в силах сдержаться.

— Ну, для начала, — сказал лорд Астер, — Питера на острове нет.

— Как? — воскликнула Молли. — Но…

Лорд Астер поднял руку, и Молли умолкла. Он продолжал:

— Вчера, рано утром, на остров напали. Племя Скорпионов одолело моллюсканцев. Пока шел бой, этот пират, которого зовут Черный Ус…

Динька перебила его. Леонард выслушал ее и кивнул.

— Видимо, с тех пор, как этот пират повстречался с Питером, его зовут капитан Крюк. Так вот, пока шел бой, этот капитан Крюк и несколько его пиратов захватили мальчиков в плен. Динька не видела, как это произошло, но обезьяны ей рассказали, что пираты отвели мальчиков на берег, украли одну из лодок Скорпионов и отправились в море.

— Почему же Питер не улетел? — спросил Джордж.

В ответ Динька снова зазвенела.

— Питер болен, — перевел Леонард. — Его ранили отравленной стрелой, и он не может летать.

— Господи! — воскликнула Молли. — Какой ужас!

— Боюсь, что это еще не все, — продолжал лорд Астер. — Лодка перевернулась, и Питер вместе с остальными мальчиками…

Леонард остановился и взглянул на Диньку. Та ответила несколькими нотами.

— Что, что с ними случилось? — не выдержала Молли.

— Мы не… то есть Динька этого точно не знает. Когда она подлетела к перевернутой лодке, на поверхности остались только пираты. А мальчишек нигде не было.

— О нет! — закричала Молли, зажала себе рот ладонью и уставилась на черные волны. — Значит, мы опоздали…

— Может быть, и нет, — сказал лорд Астер.

Молли подняла на него глаза, наполненные слезами.

— Что ты имеешь в виду?

— Там, под водой, было что-то непонятное, — объяснил Леонард. — Что-то огромное. Динька сама этого не видела, но неподалеку были дельфины. Они сказали Аммму, что это был… Но это звучит очень странно, почти неправдоподобно…

— Так что же это было, папа?

— Железный кит, — сказал лорд Астер.

— Кит? Железный? — переспросил Джордж.

— Так они описали его Аммму: железный кит. А в него были запряжены… — Леонард обернулся к Диньке, та ответила каким-то странным звоном. — Думаю, лучше всего перевести это как «чудовища», — сказал Леонард.

— Чудовища… — повторила Молли.

— Морские змеи, впряженные в железного кита? — усмехнулся Джордж. — Сдается мне, эти дельфины хлебнули грога!

— Похоже, это был какой-то подводный корабль, — возразил Леонард. — Но главное не это. Дельфины говорят, что слышали внутри корабля человеческие голоса.

— Так, значит, Питер может быть там, внутри! — воскликнула Молли. — И он жив!

— Ну, будем на это надеяться, — сказал Леонард.

— А где же этот ки… этот подводный корабль теперь? — спросила Молли.

— Он ушел отсюда более суток назад, — ответил Леонард. — Он движется очень быстро — гораздо быстрее, чем любой корабль. Динька говорит, что Аммм проследил его путь, используя своеобразную эстафету — через дельфинов и иногда через чаек. Кроме того, Аммм отправил нам сообщение в Англию. Они с Динькой рассчитывали дождаться нас здесь. Очень удачно получилось, что мы уже были в пути, хотя все равно опоздали. Нужно немедленно отправляться в погоню. Аммм и его друзья будут указывать нам путь. Динька говорит, что они… А-а, вот они, уже здесь.

Леонард кивнул на воду. Молли с Джорджем посмотрели вниз и увидели узкую улыбчивую физиономию Аммма, мелькающую в кильватере корабля. С ним было еще четверо дельфинов.

— Аммм! — вскричала Молли.

Она тут же перешла на дельфиний язык и приветствовала старого приятеля щелчками и свистом. Аммм ответил ей не менее дружеским приветствием и под конец спросил: «Что, зубы у тебя все еще зеленые?» Молли, несмотря на все свои тревоги, невольно рассмеялась.

— Лорд Астер, — спросил Джордж, — а вы не знаете, куда направился этот подводный корабль?

Лицо Леонарда помрачнело.

— Судя по тому, что говорит Динька, они направляются в Рандун.

— Значит, Питер попал в руки Других, — прошептала Молли. — И к тому же он ранен…

— Да, — кивнул Леонард. — Нельзя терять время!

Дышать становилось все труднее. Воздух внутри корабля, который с самого начала был не очень-то свежим, теперь сделался совсем затхлым. Крепко воняло потом мужчин и мальчишек, заточенных внутри… «Сколько же мы здесь?» На самом деле определить это было невозможно. Питер потерял счет времени. Он то проваливался в сон, то снова просыпался на жестком полу своей клетки. Вокруг лежали четверо его друзей. Им не давали ни есть, ни пить. Несколько раз они обращались к солдатам, просили у них воды, но те даже не смотрели в их сторону.

«Ну, по крайней мере, Омбра оставил нас в покое», — думал Питер.

Он не без труда поднял голову и посмотрел сквозь решетку в соседнюю клетку, где, привалившись к дальней стене, сидел Крюк. Лицо пирата было скрыто в тени. Питер не знал, спит он или смотрит на него. Питер отвернулся и заглянул в центр трюма, где под раскачивающейся лампой, которая теперь сделалась еще тусклее прежнего, лежали солдаты — кто на лавках, кто на полу. Они, по всей видимости, спали.

Питер опустил голову на пол, глядя вверх, в темноту, и вслушиваясь в шум воды за бортом странного корабля. И снова провалился в сон.

Примерно через час — а может, и через шесть часов — Питера ткнули в бок.

— Питер! — прошептал Джеймс. — Очнись!

— Чего? — спросил Питер.

— Мы стоим! — сказал Джеймс.

Питер прислушался. И в самом деле, шум воды сменился плеском волн, бьющихся о борт. Корабль слегка покачивался. Питер почувствовал мощный толчок — корабль ударился обо что-то. Пристань? Остальные мальчишки тоже быстро очнулись. Крюк был уже на ногах, как и солдаты. Питер услышал глухой стук: кто-то стучался снаружи. Кусок потолка отошел в сторону. Яркий свет хлынул внутрь корабля, заставив тех, кто находился в нем, зажмуриться и заслонить глаза руками.

«Ну, хоть Омбра наружу не вылезет!» — подумал Питер, вспомнив, как темная тварь ненавидит свет.

Солдаты приставили к краю люка лесенку, потом подошли к клеткам, обнажили кривые сабли и отперли клетки. Они выкрикнули приказ, которого ни мальчишки, ни Крюк не поняли, но по их жестам было ясно, что пора выгружаться. Питер, который все еще был довольно слаб, опирался на плечо Джеймса. Один из солдат отпихнул Джеймса в сторону, обвязал Питера веревкой за талию, а второй конец веревки обвязал вокруг своего собственного пояса.

— Похоже, они боятся, как бы ты не улетел, — заметил Джеймс.

— Думаю, даже если бы я и хотел улететь, у меня бы ничего не вышло, — слабо улыбнулся Питер.

Подгоняемые тычками солдат, мальчишки и Крюк подошли к лестнице и выбрались наружу, жмурясь от яркого солнечного света. Теперь они наконец увидели со стороны странный корабль, который привез их сюда. Он стоял у самой пристани. Крюк, бывалый мореход, с изумлением уставился на узкий металлический корпус, без мачт, без парусов, не похожий ни на один корабль, какой ему доводилось видеть прежде. Потом пленники, которых постоянно торопили охранники, спустились по трапу на причал, где их встретил целый отряд таких же солдат в красных мундирах.

Питер огляделся по сторонам, пытаясь определить, где он находится. Корабль стоял в гавани, поблизости было пришвартовано еще несколько кораблей. Пахло вокруг удивительно приятно. Питер узнал один из кораблей: это был «Фантом», на котором Омбра приплыл в Лондон с острова Моллюск и на котором ехали зайцем Питер с Динькой. За гаванью виднелся сухой, бурый, каменистый берег, на котором росли редкие пальмы. А дальше, на горе, вздымался город: нагромождение извилистых улочек и пыльных, прокаленных солнцем домов.

Солдаты с любопытством теснились вокруг пленников. Особенно заинтересовал их Крюк, с его истрепанными лохмотьями и великолепными усищами. Но тут офицер отдал приказ, и пленников согнали с пристани и усадили в большую повозку, запряженную парой белых лошадей.

Повозка, окруженная солдатами, покатила по дороге, ведущей в город. Когда она проезжала по узким, пыльным улочкам, где по обе стороны теснились ветхие домишки, из них выходили поглазеть люди в светлых одеяниях, длинных и свободных. Ребятишки попытались бежать следом за повозкой, но охранники живо разогнали их угрожающими криками и увесистыми пинками. Люди постарше смотрели исподлобья, но держались поодаль. Видно было, что жители города и солдаты не питают друг к другу особой любви.

Повозка ползла по запруженной народом торговой улице, где оживленный гул множества голосов внезапно сменялся тишиной при виде повозки. Сотни глаз устремлялись на нее. По обе стороны, так близко, что Питер мог бы потрогать их рукой, стояли лотки, с которых купцы торговали всякой всячиной: коврами, лампами, одеждой, веревками, горшками, ножами, украшениями, сыром, финиками, лепешками и прочими кушаньями, которых мальчишки отродясь не видывали.

— Есть хочу! — буркнул себе под нос Толстый Тэд.

Повозка свернула за угол и выехала с тесной и кривой улочки на широкую, прямую, вымощенную каменными плитами дорогу — настоящий проспект! Проспект вел к внушительным воротам в каменной стене. За воротами возвышалось громадное здание, рядом с которым окрестные лачужки казались крошечными. Над крышей каменной махины громоздился целый лес башен, башенок и шпилей, вонзавшихся в густо-синее небо, подобно кинжалам.

Повозка прогрохотала по камням и приблизилась к кованым воротам, которые охраняли такие же солдаты в красных мундирах, вооруженные саблями. Стражники открыли ворота, впустили повозку внутрь и тут же захлопнули их снова. Пленники очутились в большом дворе за крепостной стеной. Повозка подъехала к массивным дверям, у которых тоже стояли на страже солдаты. Двери распахнулись; стражники тычками заставили мальчишек и Крюка слезть с повозки и войти внутрь.

Они очутились в громадном холле. Пожалуй, никому из них прежде не доводилось бывать в таком большом помещении. Сводчатый потолок был таким высоким, что под ним легко мог бы поместиться корабль со всеми мачтами. В окна, находящиеся под потолком в боковых стенах, били косые лучи солнца, озарявшие огромное пустое пространство. Пленников провели через этот холл к высоким двустворчатым дверям, украшенным золотой римской цифрой «три»: III.

Перед дверьми стоял огромный человек, настоящий великан, в черном одеянии и с саблей на перевязи. Когда пленники и их охрана подошли к нему, он поднял правую руку, свел вместе большой палец и мизинец, а оставшиеся три пальца оттопырил. При этом он что-то крикнул. Среди незнакомых слов прозвучало одно, которое Питер вроде бы узнал, только не мог вспомнить, откуда он его знает и что оно означает. Солдаты в ответ тоже выставили три пальца и повторили ту же фразу. Затем великан трижды стукнул в двери, и обе створки распахнулись одновременно. Питер почувствовал, что веревку вокруг его пояса развязывают, а потом его вместе с другими пленниками втолкнули внутрь. Солдаты в красных мундирах остались снаружи. Двери захлопнулись с гулким грохотом.

Пленники стояли неподвижно, потому что поначалу им показалось, что в комнате царит непроглядная тьма. Но когда глаза у Питера попривыкли к темноте, он увидел впереди слабые отсветы факелов. Помещение, где они очутились, казалось довольно просторным, хотя ни стен, ни потолка видно не было, только озаренный факелами полумрак, уступающий место надвигающейся со всех сторон тьме. По обе стороны от них возвышались величественные фигуры, облаченные в черное. Питер разглядел отблески факелов, играющие на саблях. Трое из этих людей подступили ближе и толкнули пленников вперед. Питер шел первым, за ним остальные мальчишки, последним брел Крюк. Теперь Питеру стало видно, что факелы стоят по углам прямоугольного возвышения, вокруг которого выстроились около десятка темных фигур, больших и маленьких. В центре возвышения стояло большое кресло. Судя по тому, какое оно было роскошное, это был трон. Рядом с троном лежало, свернувшись кольцами, что-то длинное и темное, похожее на бухту толстого-претолстого каната.

На троне восседал человек в длинном белом одеянии. У него было круглое лицо, обрамленное длинной, растрепанной черной бородой. Глубоко посаженные глаза блеснули в свете факелов. Человек на троне рассмотрел пленников, дольше всего задержав внимание на Питере и Крюке, потом повернул голову и обратился к кому-то, кто стоял в тени за троном.

— Скажи им! — велел он. По-английски он говорил с незнакомым Питеру акцентом.

— Слушаю и повинуюсь, ваше величество король Зарбоф Третий! — отозвался высокий мальчишеский голос.

И вперед, вскинув руку в трехпалом салюте, выступил мальчик. Питер ахнул: он узнал этого мальчишку! Они вместе воспитывались в приюте Святого Норберта!

Джеймс его тоже узнал.

— Да это же Хитрюга! — воскликнул он.

Так звали этого мальчишку в приюте. Настоящее его имя было Эдвард Хитр.

— Привет, Хитрюга! Чего ты тут… — начал было Питер, но тут же осекся, увидев в глазах Хитрюги предостережение — и страх.

— Вы находитесь в присутствии его величества короля Зарбофа Третьего! — объявил Хитрюга, снова вскинув три пальца. — Вам надлежит обращаться к нему не иначе как ваше величество король Зарбоф Третий, а произнося его имя, каждый раз следует отдавать честь тремя пальцами, вот так.

— Скажи им, пусть сделают это, — велел король.

— Его величество хочет, чтобы вы сделали это, — сказал Хитрюга.

— Что? — спросил Джеймс.

— Отдайте честь, — повторил Хитрюга.

— Как? — спросил Джеймс.

— Вот так! Тремя пальцами! И немедленно! — Хитрюга еще раз показал, как складывать пальцы.

Что-то в его тоне подсказало мальчишкам, что медлить не стоит. Все пятеро медленно подняли правые руки с пальцами, сложенными надлежащим образом. Крюк исподлобья уставился на Зарбофа и руки не поднял. Зарбоф бесстрастно взглянул на пирата, потом сказал что-то на языке, которого Питер не знал. Двое людей в черном тут же схватили Крюка и поставили его на колени. Третий взял правую руку Крюка и прижал ее ладонью к возвышению, растопырив пальцы. Четвертый выступил вперед и обнажил саблю. Сверкающее лезвие повисло над самой рукой Крюка.

— Объясни ему, — велел Зарбоф.

— Тем, кто не отдает честь, — начал Хитрюга, — его величество велит отрубать большой палец и мизинец, чтобы они отдавали честь ежедневно, ежечасно и ежеминутно.

Крюк уставился на саблю, нависшую над его рукой.

— Хорошо, — произнес он.

Зарбоф кивнул. Солдаты выпустили Крюка. Он встал и медленно поднял руку в трехпалом салюте.

— Отлично! — сказал Зарбоф так весело и беззаботно, как будто все они сидели за чаем, а затем указал на Питера. — Это тебя зовут Питер?

— Да, — ответил Питер.

— Ты ведь умеешь летать, так? — спросил Зарбоф.

— Да.

— Покажи! — приказал Зарбоф.

— Боюсь, сейчас ничего не получится, — сказал Питер. — Я ранен…

— Покажи!!!

Приказ Зарбофа разнесся эхом по залу. Солдаты в черном надвинулись на Питера.

— Лучше покажи ему, а не то…

— Ладно, попробую, — сказал Питер.

Он напрягся, пытаясь взлететь. В другое время от такого усилия он стрелой взмыл бы в небо. Но сейчас он так ослабел, что всего лишь почувствовал себя чуть-чуть легче. Он напрягся сильнее, чувствуя, как кровь болезненно пульсирует в висках, но его ноги так и не оторвались от пола.

Зарбоф сказал что-то на своем языке. Один из людей в черном обнажил саблю.

— Если ты действительно умеешь летать, — сказал Хитрюга вполголоса, но очень настойчиво, — сейчас самое время это продемонстрировать!

Солдат с саблей подступил ближе. Питер зажмурился, вздохнул поглубже и изо всех сил рванулся вверх. И медленно и мучительно оторвался от пола, поднялся на шесть дюймов, на фут, на три фута и наконец на шесть. Все тело мучительно ныло, лицо сделалось мокрым от пота. Он провисел так секунд пятнадцать, а потом рухнул на пол и едва не упал, так что Джеймсу пришлось подхватить его и поставить на ноги.

Зарбоф радостно захлопал в ладоши.

— Ты научишь летать и меня тоже! — заявил он.

Питер пытался отдышаться и ничего не ответил.

— Я сказал: «Ты научишь летать и меня тоже»! — повторил Зарбоф.

— Скажи ему, что научишь его! — прошептал Хитрюга.

— Да, ваше величество, — прохрипел Питер. — Я… я попробую вас научить. Но… понимаете, чтобы летать, нужно…

— Нужно звездное вещество, — кивнул Зарбоф.

Питер вскинул голову. Зарбоф самодовольно ухмылялся.

— Звездное вещество у меня будет, — сказал он. — Столько звездного вещества, сколько надо. Ты же его для меня и отыщешь.

«О чем это он?» — нахмурился Питер.

— Да-да, летающий мальчишка, — усмехнулся Зарбоф, видя замешательство Питера. — Ты нам поможешь. А чтобы ты не улетел от нас, я буду держать здесь твоих дружков. Они станут моими слугами. Это великая честь! — Он взглянул на Хитрюгу. — Не правда ли, это великая честь, а?

— Воистину так, ваше величество король Зарбоф Третий! — ответил Хитрюга и отдал честь.

— Покажи остальных! — велел Зарбоф.

Хитрюга сделал знак, и на свет факелов выступили пять маленьких фигурок. Это были мальчишки, и Питер знал их всех. Трое были его ровесники, в приюте Святого Норберта их звали Кудряш, Болтун и Пройдоха, а двое ребят были помладше, их звали просто двойняшками. И на их лицах отражался тот же страх, который Питер видел в глазах Хитрюги.

Зарбоф сказал Питеру:

— Эти слуги научат твоих приятелей всему, что им надлежит делать. Если они будут прилежны и послушны, им выпадет честь служить мне. Нерадивым же выпадет честь накормить Кундалини!

Услышав это имя, двойняшки всхлипнули от страха.

— Кундалини сейчас не голодна, — сказал Зарбоф.

Он наклонился и погладил темный канат, лежавший рядом с троном. Канат шевельнулся, и над ним поднялась огромная треугольная голова. В свете факелов сверкнули желтые глаза. Питеру не раз доводилось видеть змей. На острове Моллюск их было множество. Но он еще никогда не встречал змеи, хотя бы вполовину такой здоровенной, как эта.

— Она не так давно съела поросенка, — сказал Зарбоф, ласково, любовно почесывая одним пальцем змеиную голову. — Теперь пройдет несколько дней, прежде чем она проголодается. И если ты и твои приятели будете вести себя как следует, она получит еще одного поросенка. Ну а если нет…

Зарбоф кивнул в сторону Хитрюги и других мальчиков-слуг. Все они смотрели на змею в немом ужасе.

— Они видели, что бывает, когда слуга мне не угодит! Для слуги в этом нет ничего приятного, хотя Кундалини бывает очень рада. Она делает это не торопясь, ей как будто нравится слушать вопли!

И Зарбоф, продолжая поглаживать гигантскую змею, улыбнулся Питеру. Его зубы сверкнули в свете факелов.

— Я думаю, ты и твои приятели — вы будете со мной сотрудничать. Правда?

— Да… — ответил Питер севшим голосом.

— Что «да»? Не слышу! — сказал Зарбоф.

— Да, ваше величество король Зарбоф Третий!

И Питер поднял дрожащую руку в трехпалом салюте.

Омбра бесшумно скользил над песками, под ночным небосводом. Впереди то и дело что-то шуршало: это разбегались и расползались пауки, змеи и прочие ночные охотники, не желая встречаться со стремительной холодной, темной тварью.

Омбра был один. Он выбрался из морской капсулы после захода солнца и обогнул Макнар, предпочитая путешествовать по голой пустыне, а не по дороге. Теперь впереди возвышалась голова Шакала, ее черный силуэт зиял клыкастой пастью в свете звезд. Омбра скользнул вверх по лестнице и скрылся в черной дыре между зубами.

Он спускался по узкой, длинной лестнице. С каждой ступенькой воздух становился все более холодным и затхлым. Наконец он очутился в подземном зале. Там, как и в прошлый раз, царила кромешная тьма. Омбра остановился в центре зала, выжидая, пока темные твари вокруг сольются с ним, а он — со всеми ими, чтобы их мысли объединились.

«Мы добыли мальчишку-Наблюдателя», — подумал Омбра.

«Где он?» — подумали твари.

«Во дворце».

«Отчего ты не привез его сюда?»

«Он ранен. Но он быстро восстановит свои силы».

«Мальчишка потребуется в самое ближайшее время. Он должен быть готов».

«Я позабочусь об этом».

«Согласится ли он сотрудничать?»

«У нас в руках его друзья. Мальчишка им предан всей душой. Он будет делать все, что мы скажем, ради того чтобы они остались живы. Кроме того, у нас есть еще один пленный. Это пират. Мальчишка его боится. Он тоже может пригодиться нам. Я уверен, что мальчишку удастся заставить сотрудничать».

«Действовать надо наверняка. Времени осталось мало, а мальчишка нам очень нужен. Один раз тебе уже не удалось подчинить его себе, и весь план подвергся угрозе. Не подведи в этот раз!»

«Я не подведу. Я сумею подчинить мальчишку».

«Запомни, третьего раза не будет! Если ты потерпишь неудачу, тебя отправят в Сияние».

Омбра ничего не ответил. В этом не было нужды: остальные твари почувствовали его страх.

«Как только мальчишка-Наблюдатель наберется достаточно сил, приведи его сюда».

«Я приведу мальчишку».

«Это все. Ступай».

Омбра отделился от прочих тварей, заскользил наверх по лестнице и вышел под ночное небо. Он направился к дворцу, чьи шпили чернели вдалеке. Впереди как раз выбрался из своей песчаной норы огромный паук на толстых волосатых ногах. Он почуял приближение Омбры, попытался спрятаться — но тщетно. Черная тень накрыла его и пронеслась мимо. Паук остался лежать мертвым. Омбра не обратил на это внимания. Его мысли были поглощены дворцом и мальчишкой, от которого зависела его судьба.

Проснувшись, Молли обнаружила, что корабль стоит у причала. В иллюминатор своей каюты она увидела оживленную пристань, на которой сновали туда-сюда загорелые люди в набедренных повязках и тюрбанах. Люди кричали что-то на незнакомом языке и разгружали или загружали торговые корабли непривычного вида, со странными парусами.

В глаза било яркое солнце. Молли прищурилась. На берегу виднелись пальмы, такие же как на острове, где жил Питер, и портовый город, застроенный ослепительно белыми глинобитными хижинами. По узким улочкам семенили ослики с огромными вьюками, едва ли не больше самих бедных животных, катили телеги, запряженные волами, и сновало множество людей: босых, шумно болтающих ребятишек, мужчин, обутых в сандалии, и женщин в свободных, развевающихся платьях.

Молли с изумлением обнаружила, что многие женщины несут на голове громадные корзины. Но тут она заметила у пристани величественных созданий и восхищенно ахнула. Девочка торопливо оделась и бросилась в большую каюту на корме. Ее отец деловито маскировался под местного жителя. Он накинул длинное белое одеяние, вымазал лицо коричневым сапожным кремом, и теперь наматывал на голову тюрбан.

— Как я выгляжу? — спросил Леонард.

— Как настоящий кочевник! — воскликнула Молли. — А кто это там, верблюды, да?

— Верблюды, верблюды, — ответил отец. — И сейчас я поеду на одном из них.

— Мы в Рандуне? — поинтересовалась Молли.

— Нет, в Рандун нам соваться небезопасно. Мы в Ашмаре, к западу от Рандуна. Князь Ашмара — наш союзник. Я притворюсь торговцем коврами и после наступления темноты перейду границу.

— Ты едешь искать Питера, — сказала Молли. Она уже не улыбалась.

— Пока еще нет. Но скоро поеду. Помнишь Бакари?

Молли наморщила лоб.

— Твоего знакомого из Египта? — спросила она.

— Да, — сказал лорд Астер. — Того самого.

Бакари был Ловцом звезд, который жил в Египте. Он успел передать английским Ловцам сообщение: «Берегитесь теней!» Так они впервые узнали об Омбре.

— Я должен встретиться с ним здесь, — сказал Леонард. — Это организовал наш друг Аммм. У Бакари есть связи в Рандуне. Он поможет нам найти Питера и, возможно, заодно выяснить, что затевают Другие.

Он закончил наматывать тюрбан и повернулся лицом к Молли:

— Ну как?

— Замечательно! — воскликнула Молли. — Я бы и то тебя не узнала. А можно мне пойти посмотреть на верблюдов?

— Нет, нельзя, — нахмурился лорд Астер. — Извини, Молли. За этой гаванью наверняка следят агенты Рандуна. Вам с Джорджем нельзя показываться на палубе. Не дай бог, вас заметят!

— Но, папа!.. — возмутилась она.

— Никаких «но», Молли. Если в Рандуне станет известно, что сюда прибыл на корабле англичанин с дочкой… нам будет грозить большая опасность.

— Так мы с Джорджем что, получается, как в тюрьме будем?

— Нельзя ли тебе напомнить, — рассердился Леонард, — что вам с Джорджем вообще не следовало появляться на этом корабле?!

Девочка покраснела и потупилась. Леонард помолчал, чтобы она как следует прониклась его упреком, потом положил руку на плечо дочери и уже мягче сказал:

— Это ради твоего же блага, Молли. Здесь очень опасно. Если с тобой что-нибудь случится, я себе никогда не прощу.

Молли подняла голову. Лицо у нее было мрачным.

— А как же ты, папа? Для тебя ведь здесь тоже небезопасно!

— Я буду осторожен, честное слово! — Глаза у Леонарда весело блеснули. — К тому же у меня будет помощник.

Он кивнул в сторону маленькой резной шкатулки, стоявшей на конторке.

Молли озадаченно уставилась на шкатулку.

— Не понимаю, — сказала она.

Лорд Астер легонько постучал по крышке.

— Эй, ты там как, в порядке?

Шкатулка отозвалась приглушенным резким трезвоном.

«Нет, — ответила Динька, — не в порядке! Сижу в этой дурацкой коробке!»

— Потерпи еще чуть-чуть, — сказал Леонард. — Нельзя же, чтобы тебя увидели матросы, верно?

— С тобой Динька поедет? — спросила Молли, ощутив легкий укол ревности.

«Ну разумеется, тупая гусыня!»

— Что она говорит? — поинтересовалась Молли.

— Она говорит: «Как жаль, что ты не можешь к нам присоединиться», — слукавил лорд Астер.

Питер выглянул сквозь решетку, посмотрел направо и налево, чтобы убедиться, что стражников поблизости нет. Потом отступил назад, на середину камеры, сделал глубокий вдох и медленно оторвался от пола. Перешел в горизонтальное положение и всплыл к потолку, потом встал вертикально и мягко опустился на пол. Он позволил себе чуть заметно улыбнуться.

Джеймс тоже улыбнулся, хотя ему до сих пор было больно улыбаться: раны, которые нанес ему Омбра, все еще толком не затянулись.

— Тебе лучше, да? — спросил Джеймс.

— Да, — кивнул Питер. — Намного лучше. Еще пара дней, и буду как новенький!

— Ну да, а что толку-то? — прогундосил Толстый Тэд, развалившийся в углу камеры, который он присвоил себе. — Летай не летай, а отсюда нас уже не выпустят!

— Это мы еще посмотрим! — возразил Питер.

Он пытался говорить уверенным тоном, но Тэд был прав: мальчишек заперли в темнице в глубине дворца. Решетки, за которыми их держали, открывались в темный коридор, освещенный факелами. В обоих концах коридора дежурили стражники. Правда, в камере было крошечное зарешеченное окошко, но под самым потолком. Окошко выходило на широкий двор дворца, обнесенный высокой каменной стеной, на которой торчали сторожевые башни. Во дворе возвышались еще две отдельно стоящие башни странного вида, каждая, наверное, футов пятьдесят высотой, с остроконечными крышами. Башни были тускло-красноватого цвета. Питер еще никогда не видел такого камня.

Мальчишкам дали грубые, колючие одеяла из верблюжьей шерсти, однако нельзя было сказать, что две прошедшие ночи они спали с комфортом. Кроватей в камере не было, спать приходилось прямо на голом каменном полу.

Да еще эти обезьяны! В одной из соседних камер держали полдюжины обезьян. Мальчишкам было их не видно, зато слышно очень хорошо, да и запах чувствовался отлично. Время от времени — иногда в середине ночи — обезьяны разражались пронзительными криками и воплями, отчего спать было совершенно невозможно. Питер ужасно жалел, что при нем нет Диньки: она умела говорить с обезьянами.

Из камеры ребят пока что ни разу не выпускали. Дверь открывали только дважды. Оба раза это был человек — по всей видимости, доктор, — который приходил осматривать Питера. Кроме доктора их навещали только Хитрюга и Болтун. Дважды в день они приносили еду и просовывали ее сквозь решетку. Еда была непривычная: круглые плоские лепешки и какое-то странное на вкус месиво в маленьких горшочках. Поначалу только Толстый Тэд лопал все подряд, остальные не ели ничего, кроме хлеба. Но на второй день голод взял над ними верх, и ребята съели все, что им дали.

За мальчишками, приносившими еду, наблюдали стражники, но они не понимали по-английски. Питер решил этим воспользоваться, чтобы как следует расспросить Хитрюгу, который немного понимал по-рандунски и с удовольствием подслушивал разговоры короля Зарбофа. Вот и сегодня утром Хитрюга принес неприятные новости.

— Вчера вечером к Зарбофу приходил странный человек, разговаривал с ним насчет тебя, — сообщил он. — Если это, конечно, человек. Очень, очень странный!

— А как он выглядел?

— В этом-то вся и штука: я его, считай, не видел. Он был похож скорее на плащ с черным призраком внутри. А уж как он движется… У меня волосы дыбом встали, скажу вам без утайки. Его, похоже, даже сам Зарбоф боится, а уж Зарбоф — он не боится никого на свете! Его самого все боятся, даже змея, честное слово!

— Это был Омбра, — прошептал Питер. — Лучше держись от него подальше!

— Да уж постараюсь, можешь мне поверить! Но его интересую не я, а ты. Я слышал, как он спрашивал, достаточно ли ты здоров.

— Достаточно здоров для чего?

— Он упоминал Шакала, — сказал Хитрюга с таким видом, что Питер сразу понял: это что-то нехорошее.

— Шакала? Это же зверь такой, да?

— Нет, это другой Шакал. Говорят, что он находится где-то в пустыне, среди других гробниц и храмов. Сам-то я там никогда не бывал — и не хочу побывать, имей в виду. Говорят, там творится что-то плохое. Зарбоф туда как-то раз ездил и вернулся с таким лицом — краше в гроб кладут.

— А меня туда зачем отправят?

— Не знаю.

Питер помолчал.

— А что будет с моими товарищами? — спросил он.

Хитрюга окинул взглядом Джеймса, Прентиса, Томаса и Толстого Тэда. Все четверо были заняты едой.

— Мне велели обучить их, — сказал он. — Они будут помогать мне и другим мальчишкам работать на доктора Глотца.

— Кто это?

— Доктор Глотц работает на Зарбофа и называет себя ученым. А мы ему нужны как помощники, потому что он не говорит по-рандунски. Там, за стенкой, его обезьяны, слышишь, как орут?

— А зачем ему эти обезьяны?

— Для экспериментов.

— Каких экспериментов? — спросил Питер.

Но ответить Хитрюга не успел: разговор прервал стражник, который что-то рявкнул и дал Хитрюге затрещину. Потом он что-то добавил на рандунском. Питер не понял ни слова, но смысл был ясен: «Заткнитесь оба». Мальчишки молча доели свою еду и просунули пустые горшочки обратно сквозь решетку. Питер рискнул задать Хитрюге последний, очень важный вопрос. Он еле слышным голосом спросил:

— Зарбоф сказал, когда я буду достаточно здоров, чтобы отправиться в эту… гробницу?

— Сегодня, — мрачно кивнул Хитрюга.

Вереница моллюсканских детей, соединенных веревкой, обвязанной вокруг их поясов, семенила по узкой тропе через джунгли. Их гнали вперед угрюмые воины-Скорпионы, которые кричали на детей на непонятном языке, толкали их и грубо вздергивали на ноги, когда те падали. Некоторые дети плакали. Некоторые были так растеряны, что и плакать не могли, а просто брели вперед с ошеломленными лицами.

Сияющая Жемчужина, дочь Воинственной Креветки, не плакала и не терялась. Она следила за воинами-Скорпионами и присматривалась к веревке, которая связывала ее с мальчиком, идущим впереди, и мальчиком сзади. Это была просто петля, затянутая у них вокруг талии. Сейчас веревка была туго натянута, и высвободиться было невозможно. «Но если веревка провиснет, хотя бы на несколько секунд…»

Девочка отлично знала эту тропу — куда лучше, чем враги. Сколько раз они играли здесь в догонялки! Она выучила наизусть каждый поворот. Вот, например, впереди тропа круто забирает влево…

Ближайший Скорпион был ярдах в пятнадцати от нее. Сияющая Жемчужина не спускала с него глаз. Еще чуть-чуть, он свернет за поворот и уже не сможет видеть ее…

— Эй! — почти беззвучно прошипела она, чтобы привлечь внимание шедшего впереди мальчика, которого звали Зеленый Камень.

Он оглянулся — и тут же споткнулся, его дернула вперед веревка, соединяющая его с идущей впереди девочкой.

Сияющая Жемчужина прижала палец к губам и поманила Зеленого Камня, подзывая его поближе. Он выразительно указал на натянутую веревку, которая тянула его вперед. Жемчужина на миг подалась вперед, подтягивая его к себе, и мальчик кивнул в знак того, что все понял. Она подняла руку, давая ему знак чуть-чуть обождать. Он снова кивнул.

Наконец тропа пошла влево. Воин скрылся за поворотом.

— Давай! — шепнула она.

Зеленый Камень резко остановился, едва не уронив девочку, что шла впереди. Веревка у него за спиной провисла — всего на миг, — и в это мгновение Сияющая Жемчужина ослабила петлю, втянула живот и сбросила с себя веревку. Она тут же рухнула на землю, закатилась под большой лист и увидела, как веревка натянулась снова, оставив большой промежуток в том месте, где раньше шла Жемчужина.

Только бы Скорпионы не заметили этого промежутка! Сияющая Жемчужина лежала тише мыши, пока вереница детей не прошла мимо и мозолистые ноги последнего Скорпиона не исчезли за поворотом. Она полежала еще чуть-чуть, для верности, напряженно прислушиваясь. Наконец лес снова огласился криками и хохотом притихших было тропических птиц. Девочка встала на четвереньки и поползла в глубь леса, стараясь держаться подальше от троп.

Пока она была в безопасности. Но куда же ей теперь деваться? Вокруг деревни кишели Скорпионы. Если остаться на этой стороне острова, рано или поздно ее непременно поймают. Значит, надо пробираться на другую сторону.

Но там пираты!

«А что с пиратами? — задумалась девочка. — Может, Скорпионы напали и на них тоже?» Но чем больше она об этом думала, тем менее вероятным это казалось. Наверняка Скорпионы бросили все свои силы на то, чтобы завоевать моллюсканцев. Может, они даже и не знают про пиратский форт.

«А будет ли безопаснее там, на той стороне?» Потому что противоположная сторона острова была очень опасным местом. Пираты были настоящие головорезы. Мало того, вокруг их лагеря обычно бродил Мистер Грин, огромный крокодил, который надеялся поживиться капитаном Крюком. Воинственная Креветка не раз говорил Сияющей Жемчужине, чтобы она ни в коем случае не ходила за гору, на пиратскую сторону.

Но теперь отец беспомощен — и все племя тоже, все до единого, кроме нее, Сияющей Жемчужины. Она единственная может действовать. И чем больше она размышляла, тем яснее ей становилось: единственная надежда одолеть Скорпионов состоит в том, чтобы объединиться с жестокими людьми, живущими за горой.

Сияющая Жемчужина набралась духу — и начала подниматься на гору.

Сми стоял на берегу, отдуваясь и отплевываясь. С него ручьями стекала вода. Остальные шестеро пиратов, тоже мокрые с головы до ног, смотрели на Сми и ждали.

Им очень повезло, что они остались в живых. Увидев, как Крюк и мальчишки исчезли в бурлящей воде, Сми и прочие ухватились за перевернутую лодку и как можно выше задрали ноги, с ужасом ожидая, что и их вот-вот утянет под воду.

Но море, наоборот, успокоилось, и лодку понесло прочь. Пираты обсудили, не стоит ли поплыть обратно, к берегу, где они украли лодку, но плавали они плохо, а на том берегу кишмя кишели дикари с копьями и размалеванными рожами. Оставалось цепляться за лодку и надеяться на лучшее. И надежды их оправдались: лодку подхватило течением и потихоньку-полегоньку вынесло к северной оконечности острова, откуда они, барахтаясь и задыхаясь, сумели-таки доплыть до берега.

И вот теперь, выбравшись на пляж, пираты уставились на Сми. При виде пяти с половиной пар глаз, глядящих на него (один из пиратов был кривой), Сми сделалось не по себе.

— Чего это вы уставились на меня? — осведомился он.

— Да вот, на тебя глядим, — ответил один из пиратов по имени Балда.

— Вижу я, что на меня глядите! — пробурчал Сми. — А чего вам надо-то?

— Приказов ждем, — объяснил Балда.

— А-а! — произнес Сми и снова принялся отдуваться. Потом нахмурился. — Погодите-ка, от кого вы приказов-то ждете?

— Да от тебя, — заявил Балда.

Сми был так ошарашен, что буквально чуть не упал.

— От… от меня? — с трудом выдавил он. — Но я не отдаю приказов! Приказы отдает капитан!

— Слушай, Сми, — сказал Балда, — наш капитан сейчас отдает приказы рыбам. Капитана больше нет, Сми. А ты был первым помощником. Ты у нас теперь старший по званию. Стало быть, тебе и быть капитаном. Так что мы ждем твоих распоряжений!

Остальные пятеро дружно кивнули и продолжали пялиться на Сми. Бедняге показалось, что эти одиннадцать глаз сейчас в нем дыру прожгут. Он обеими руками потер свою лысину и попытался пораскинуть мозгами. Но это дело всегда давалось Сми труднее всего. Большую часть своей жизни он как раз прожил таким образом, чтобы как можно меньше думать.

— Капитан Сми! — произнес кто-то.

«Капитан Сми…» Как странно, непривычно звучит! Сми осторожно оглянулся — и обнаружил, что к нему обращается матрос по имени Боггс.

— Чего тебе? — нехотя отозвался он.

— Я думаю, — сказал Боггс, — неплохо было бы вернуться в лагерь!

— В лагерь? — переспросил Сми.

— Так точно, капитан. В наш лагерь.

Сми нахмурился, поразмыслил.

— В лагерь… — повторил он.

— Так точно, сэр.

— Надо вернуться в лагерь, — сказал Сми.

— Это приказ, сэр? — спросил Балда.

— Какой? — спросил Сми.

— Ну, что надо вернуться в лагерь.

— Да-да, — сказал Сми, — пожалуй, это приказ. За мной, ребята! — И решительно зашагал вперед.

Пираты, однако, не спешили последовать за ним.

— Капитан Сми! — окликнул его Балда.

— Чего? — спросил Сми.

— Лагерь-то в другой стороне!

— А-а! — ответил Сми. Он развернулся и так же решительно зашагал в противоположную сторону.

— За мной, ребята! — повторил он.

И пираты один за другим потянулись следом за новым капитаном Сми.

Леонард Астер мало-помалу осваивался в верблюжьем седле. К тому же верблюды, в отличие от лошадей, ходят размашистой, колышущейся походкой, и это очень удобно и приятно, когда привыкнешь. Вдобавок лорд Астер понемногу учился управлять верблюдом с помощью Диньки, которая чуть-чуть понимала по-верблюжьи.

«Он говорит, ты слишком тянешь узду, не дави так на нос!» — сказала она Леонарду.

— Пожалуйста, передай ему мои извинения, — ответил Леонард и отпустил поводья.

Верблюд одобрительно фыркнул.

«Он говорит: „Спасибо“, — перевела Динька. — Кстати, его зовут Азерраф».

— Пожалуйста, передай Азеррафу, что я рад с ним познакомиться, — отвечал Леонард.

— Никогда еще не видел, чтобы кто-нибудь был так вежлив с верблюдом! — с усмешкой заметил Бакари.

— Ну, во всяком случае, мне не хотелось бы с ним поссориться! — улыбнулся в ответ Леонард. — А то падать высоковато.

Пока всадники ехали по улицам Ашмара, они остерегались обсуждать что-нибудь важное. Но вот город остался позади, они очутились на дороге, ведущей через пустыню к границам Рандуна. Диньку выпустили из заточения, и путники решили, что теперь-то они в безопасности. Однако Бакари на всякий случай обернулся и посмотрел назад. Вдали, примерно на расстоянии мили от них, виднелись еще двое всадников на верблюдах. А так они были совершенно одни. И тем не менее Бакари понизил голос.

— У нас есть свой человек при дворе Зарбофа, — сообщил он. — Стражник, который ненавидит Зарбофа и рассказывает нам о том, что ему известно, — за деньги, конечно. Он сообщил, что мальчика и его друзей держат во дворцовой тюрьме.

— С Питером все в порядке? — озабоченно спросил Леонард.

— Когда его привезли, он был очень болен, но уже поправляется. Его лечит личный врач короля.

— А этот наш человек не знает, зачем им понадобился Питер?

— Нет. Он знает только, что они хотят его вылечить, и как можно быстрее. И что в прошлую ночь его возили в гробницу под названием Шакал, недалеко от Макнара.

— Гробницу?

— Наш человек сказал только, что это дурное место, где обитают живые тени…

Лорд Астер уставился на Бакари.

— Живые тени? — переспросил он.

— Да, — кивнул Бакари. — Вроде той, что нападала на мой отряд в Египте и на вас в Англии. Наш человек сообщает, что одно из этих созданий приходило во дворец, чтобы поговорить с Зарбофом.

— И о чем же они говорили?

— Наш человек не слышал их разговора. Он слышал только, что Зарбоф называл эту тварь «лорд Омбра».

Леонард был ошеломлен.

— Но это же та самая тварь, что преследовала нас в Англии! Я был уверен, что мы уничтожили ее тогда в Стоунхендже!

— Выходит, что нет, — сказал Бакари. — Если верить нашему агенту, этот самый Омбра и привез мальчика и его друзей с острова. Причем приплыли они на каком-то подводном корабле. Это кажется невероятным, но наш человек настаивает на том, что это чистая правда.

— Про корабль мне известно, — кивнул Леонард. — Мы прибыли к острову вскоре после его ухода.

— А не знаете ли вы, отчего Другие и эти темные твари прилагали столько усилий, чтобы отыскать и схватить этого мальчика?

— Боюсь, что знаю, — вздохнул Леонард. — Думаю, они хотят использовать его, чтобы определить место, где в следующий раз выпадет звездное вещество.

Теперь настала очередь Бакари удивляться.

— Но как же он это сделает?

— Я думаю, что Питер обладает уникальными способностями, — объяснил Леонард. — Не знаю, как это работает. Подозреваю, он и сам этого не знает. Но мне кажется, что это тот же самый дар, которым обладали его родители — или, по крайней мере, его отец.

И он рассказал Бакари о том, что Молли с Джорджем узнали в Оксфорде о таинственном мистере Пэне, который через газету предупреждал Ловцов звезд о выпадении звездного вещества, пока он и его жена не пропали без вести, оставив сына по имени Питер.

— И как вы думаете, что с ним случилось? — спросил Бакари.

— Я предполагаю, что Другие похитили их и привезли сюда, в Рандун, — ответил лорд Астер. — Думаю, Другие использовали их, чтобы обнаруживать выпавшее звездное вещество. Потому мы и перестали получать предупреждения. И вот почему Другие успели тогда в Шотландию раньше нас.

— Но тогда вам удалось вернуть звездное вещество, — заметил Бакари.

— Вот именно, — сказал Леонард. — А его в тот раз было невероятно много, и Другие отчаянно в нем нуждались. И вот теперь, думаю, они собираются использовать Питера, чтобы добыть еще звездного вещества.

— Почему же они не могут использовать его родителей?

— Должно быть, с ними что-то случилось… На самом деле, видимо, что-то случилось вскоре после того Выпадения в Шотландии, потому что Другие распорядились привезти Питера в Рандун тем же кораблем, на котором плыло звездное вещество из Шотландии. Но корабль так и не попал в Рандун, а все благодаря Питеру и Молли. И вот теперь Другие снова охотятся за звездным веществом. Похоже, они что-то замышляют: что-то серьезное, и оно как-то связано с этими темными тварями. Как бы то ни было, Питера привезли сюда именно по этой причине, я уверен. И именно поэтому его надо вырвать отсюда до следующего Выпадения.

— Это будет непросто! — вздохнул Бакари. — Тюрьма расположена в глубине дворца, и ее стерегут не смыкая глаз.

— А как насчет вашего тайного агента?

— Он может провести нас во дворец, — сказал Бакари, — но дальше нам придется действовать самим. А это будет непросто: у Зарбофа повсюду стража.

«Я проберусь мимо стражи!»

— Что она говорит? — спросил Бакари.

— Динька говорит, что мимо стражи она проберется. Она-то действительно проберется, в этом я не сомневаюсь. Вся проблема в том, как нам с вами миновать стражу и вывести Питера из темницы. Придется что-то придумать. Оставлять его там нельзя ни в коем случае.

Дальше всадники ехали молча, погруженные в размышления о предстоящем сложном деле, рассеянно глядя на дорогу, тянущуюся вперед, через бескрайнюю пустыню.

И никто из них не заметил, что вместо двух всадников за ними теперь едет только один. И этот всадник постепенно нагонял их.

Джеймс проснулся от клацанья замка и скрипа железной двери. Приоткрыв глаза, он увидел, как двое стражников втолкнули в темную камеру Питера. Питер привалился к стене и сполз на пол. Остальные мальчишки продолжали спать.

— Ты как, в порядке? — шепнул Джеймс.

— Ага, — ответил Питер. — Все нормально!

По голосу Питера было не похоже, что все нормально.

— Куда они тебя таскали-то?

— В ту гробницу, про которую рассказывал Хитрюга, — шепотом ответил Питер. — Шакалом называется.

— А зачем?

Питер начал было отвечать, но остановился. У него у самого было куда больше вопросов, чем ответов. Единственное, что Питер знал наверняка: если он не поможет Другим добыть звездное вещество, то они убьют его друзей. Но этого он Джеймсу говорить не хотел.

— По правде говоря, понятия не имею, — наконец ответил Питер.

— Но что…

— Слушай, Джеймс, — перебил друга Питер, — я так устал, мне совсем не хочется разговаривать!

— Ну ладно, — сказал Джеймс, хотя ему как раз казалось, что тут совсем не все ладно, — тогда спокойной ночи.

Он улегся на бок, спиной к Питеру, и закутался в свое одеяло.

Питер тоже лег, натянув на себя грубое одеяло. Мальчики молча лежали в темноте, на расстоянии вытянутой руки. Прошло несколько минут.

— Джеймс! — шепнул Питер.

— Чего?

— Я не допущу, чтобы с тобой и с ребятами что-то случилось!

— Знаю, Питер. Но может, я могу чем-нибудь помочь, а? Могу я что-нибудь сделать?

— Да, — ответил Питер. — Ты можешь успокоить ребят, если…

— Что «если»? Питер, что должно случиться, а?

— Не знаю, Джеймс. Но обещай мне, что ты будешь у них за старшего, если что. Что ты будешь заботиться о них.

— Я… хорошо, Питер… Я обещаю, — пробормотал Джеймс.

— Вот и хорошо. Ну а теперь пора спать. А то поздно очень.

— Ладно… — шепнул Джеймс.

И в камере воцарилась тишина. Но и Питер, и Джеймс еще долго-долго не могли уснуть…

Под сводами огромного зала, увешанного золотыми портьерами, король Зарбоф нежился в сверкающей медной ванне. Ванна была такая огромная, что в ней можно было бы искупать лошадь. Но и король Зарбоф был не маленький. Его жирная туша заполняла большую часть ванны, и, когда он шевелился, мыльная вода выплескивалась на пол. Четверо мальчиков-слуг, среди которых был и Хитрюга, стояли наготове с кувшинами кипятка и подливали его в ванну, чтобы вода оставалась горячей. Время от времени мальчики боязливо косились на громадную соломенную корзину, что стояла в ногах ванны. В корзине спала Кундалини, ручная змея короля. Все слуги невольно вспоминали тот раз, когда один из мальчиков по оплошности плеснул в королевскую ванну слишком много кипятка…

И тут двери зала распахнулись. Вошел стражник.

— Ваше величество король Зарбоф Третий! — рявкнул он, отдавая честь тремя пальцами.

— Да как ты смеешь мешать мне, когда я принимаю ванну?! — взревел Зарбоф.

— Прошу прощения, но к вам посетитель! — проблеял стражник дрожащим голосом, косясь на корзину с Кундалини. — Он говорит, у него срочные вести из Ашмара!

— Ну что ж, пусть войдет! — распорядился Зарбоф. — Но если вдруг окажется, что вести не срочные…

И он махнул рукой мальчикам-слугам, повелевая им удалиться.

Мальчишки вышли из ванной следом за стражником. Последним шел Хитрюга, но он не покинул зал. Дойдя до двери, Хитрюга оглянулся, убедился, что король его не видит, и шмыгнул за тяжелую золотую портьеру.

Через несколько секунд стражник вернулся с посетителем, который выглядел так, словно долго ехал через пустыню: его одежда была вся в пыли и песке, тюрбан потемнел от пота и грязи.

— Ваше величество король Зарбоф Третий! — начал он, отдавая честь. — Я Джибран, сын…

— Мне плевать, кто ты такой, — перебил Зарбоф, намыливая левую пятку. — Что за вести у тебя такие срочные?

— Корабль! — выпалил Джибран. — Сегодня в Ашмар пришел корабль…

— Мало ли кораблей приходит в Ашмар?

— На этом корабле приплыли англичане!

Зарбоф оставил свою пятку в покое и воззрился на Джибрана:

— А ты откуда знаешь?

— Я видел корабль, ваше величество. Я сам был там, в Ашмаре. И прискакал сюда, чтобы сообщить вам об этом!

— Так. Дальше?

— Англичанин переоделся местным купцом, сошел с корабля и присоединился к другому человеку. Я его узнал, этого другого. Его зовут Бакари!

Нога Зарбофа с плеском соскользнула в воду.

— Бакари?! Ты уверен?

— Да, ваше величество!

— И где же они теперь, эти двое?

Джибран помялся, сглотнул, но наконец решился:

— Ваше величество! Я так понимаю, это очень важные сведения. А я человек бедный и многим рисковал, чтобы доставить эти вести вашему величеству… Я надеялся, что, быть может, ваше величество соизволит…

— Ты хочешь получить награду? — перебил его Зарбоф.

Голос у короля сделался непривычно мягким. Осмелевший Джибран кивнул:

— Ну, мне кажется, я ее заслужил, ваше величество…

Зарбоф несколько секунд пристально смотрел на Джибрана. Потом улыбнулся. Это тоже было необычно.

— Что ж, хорошо! — сказал он. — Ты ее получишь! — Он ухватился за края ванны и привстал. — Полотенца! — крикнул он.

Мальчики-слуги, ждавшие снаружи, тотчас вбежали с огромными полотенцами из золотистой ткани. Когда они пробегали мимо, Хитрюга выскользнул из-за портьеры и, как ни в чем не бывало, присоединился к ним. Мальчики закутали Зарбофа в полотенце и надели на его огромные волосатые ноги мягкие шлепанцы, вышитые золотой нитью.

— Стража! — рявкнул Зарбоф.

— Да, ваше величество?

— Позвать лорда Омбру!

Стражник побледнел.

— Слушаюсь, ваше величество! — сказал он и трусцой выбежал из зала.

Зарбоф снова обернулся к Джибрану:

— Когда придет лорд Омбра, ты расскажешь нам все, что тебе известно.

— Да, ваше величество! — сказал Джибран. — Но… а как же моя награда?

— Ах да, награда! — снова улыбнулся Зарбоф. — Ты получишь все, чего заслуживаешь!

Приближаясь к центру Макнара, лорд Астер и Бакари спешились и стали пробираться по многолюдным улицам пешком, ведя верблюдов в поводу. Вокруг шумел большой город: люди горланили, балагурили, бранились и торговались, продавая и покупая всякую всячину. В воздухе висел сладкий запах благовоний и ароматических палочек. Торговцы коврами, скрестив ноги по-турецки, восседали рядом со своим разноцветным товаром и покуривали булькающие кальяны, над которыми вился сизый дымок. Стайками носились босоногие ребятишки, хохоча и играя в салочки — игру столь же древнюю, как и сам род людской.

Где-то впереди послышалась заунывная, назойливая мелодия. Толпа сгрудилась вокруг заклинателя змей. Тот наигрывал на дудочке, выманивая из плетеной корзинки кобру. Кобра раскачивалась из стороны в сторону в такт мелодии.

Потом внезапно застыла неподвижно. Заклинатель наклонился вперед — толпа ахнула — и поцеловал змею в голову. Зрители захлопали в ладоши и принялись бросать заклинателю монетки.

Смеркалось. Воздух наполнился вечерней прохладой, хотя Леонарду, непривычному к пустынной жаре, казалось, что по-прежнему ужасно жарко. Наконец солнце подмигнуло им на прощание и скрылось за горизонтом. Как только стемнело, улицы стремительно начали пустеть. Леонард с Бакари нашли пустую площадь, и Леонард сказал в пространство:

— Динька, вылезай!

«Ну наконец-то! — прозвенела Динька, вынырнув из складок тюрбана Леонарда. — Давно пора!»

Бакари указал на высокие шпили, которые вздымались вдалеке, алея в последних лучах заката:

— Вон он, дворец Зарбофа!

— И как же нам попасть внутрь? — спросил лорд Астер.

— Наш человек стоит на страже на восточной стене, — пояснил Бакари. — Там рядом дворцовая кухня. Через нее-то мы и войдем.

— Хорошо. Динька! — сказал Леонард. — Мы будем рядом с кухней. Ну а тебе надо отыскать Питера, потом вернуться к нам и отвести нас к нему. Сумеешь?

«Конечно сумею!» — фыркнула Динька и стремительно унеслась прочь, сверкающей полоской прочертив звездное небо.

— Она уверена, что ей все по плечу! — заметил Леонард, провожая ее взглядом.

— Надеюсь, что она права! — сказал Бакари, и оба зашагали в сторону дворца.

До сих пор Динька не бывала ни в каких городах, кроме Лондона. Макнар же отличался от Лондона, как небо от земли. В Лондоне — сплошные тучи, дождь и холод. А здесь даже сейчас, в темноте, прокаленные на солнце улочки и крыши дышали жаром.

Динька почувствовала, как что-то рванулось ей навстречу, и резко свернула влево. Это был целый рой стрекоз, огромных стрекоз, каждая чуть ли не с саму Диньку ростом.

«Смотреть надо, куда летите!» — возмущенно прозвенела она. Стрекозы ничего не ответили. Это ее не удивило: она по опыту знала, что большинство насекомых совсем глупые.

Она полетела дальше в сторону дворца. Его могучие стены, украшенные изысканной мозаикой с изображениями великих битв древности, возвышались уже совсем близко. Динька, не замеченная стоящим внизу стражником, пролетела высоко над стеной. Как только она очутилась во дворце, ее крохотное сердечко трепыхнулось. «Питер!»

Да, он точно где-то здесь. Но вот где именно? Дворец сам по себе был похож на огромный город: десятки зданий, сотни окон, множество залов и комнат… Динька пронеслась над широким двором, где высились две странные остроконечные башни. И увидела впереди несколько сизых голубей, прикорнувших на коньке крутой черепичной крыши. «Птицы! Ну наконец-то!»

Динька уселась рядом с голубями. Те уставились на нее с любопытством.

«Привет!» — сказала она.

«Привет», — ответил ближайший голубь. Говорил он с таким густым акцентом, что Динька понимала его с большим трудом.

«Я ищу мальчика, — медленно, с расстановкой произнесла Динька. — Мальчик!»

Голубь некоторое время разглядывал Диньку, потом сказал:

«Девочка!»

«Я знаю, что я девочка! — возразила Динька, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не выйти из себя. — Но ищу я мальчика. Мальчика, понятно?»

Голубь обернулся к остальным голубям и быстро заговорил с ними на языке, которого Динька совсем не понимала. Потом снова повернулся к Диньке.

«Девочка!» — сказал он.

«Идиоты!!!» — завопила Динька.

«Девочка…» — снова повторил голубь.

Динька презрительно звякнула, стремительно сорвалась с места и принялась облетать двор, зависая у каждого окна, чтобы заглянуть внутрь. Дело продвигалось чрезвычайно медленно. Облетев несколько десятков окон, за которыми не было ничего, кроме пустых комнат, Динька готова была лопнуть от злости. Этак она всю ночь провозится!

«Ой, что это?»

Где-то внизу раздался крик, пронзительный вопль, так хорошо знакомый Диньке по родным джунглям острова Моллюск.

Обезьяны!

Наконец-то разумные существа! Динька сложила ручки и камнем ринулась вниз, на самое дно темного двора. Немного не долетев до земли, она выровнялась и, внимательно прислушиваясь, полетела вдоль ряда узких зарешеченных окошек. Она чувствовала, что Питер теперь где-то совсем рядом, но по-прежнему не могла понять, где именно.

Снова пронзительный вопль. Динька стрелой метнулась к окошку, откуда он раздался, и осторожно просунула голову сквозь решетку, сморщив носик от густой звериной вони.

«Привет! — сказала она по-обезьяньи. — Я ищу мальчика».

«Ну, я мальчик, — ответил изнутри обезьяний голос. — И я ищу банан!»

«Бананов у меня нет», — ответила Динька.

«У меня тоже, — вздохнули внутри. — Потому-то я их и ищу!»

Обезьяна, точнее, обезьян подбежал к окну. Динька увидела, что он совсем юн. Позади него на полу комнаты лежали еще несколько обезьян разного возраста. Большинство из них спали. Юный обезьян вскарабкался на окно и вцепился в решетку.

«Ты кто?» — спросил он.

«Меня зовут Динь-Динь. А тебя?»

«Меня — Франклин. А ты совсем неплохо болтаешь по-обезьяньи, для птицы-то!»

«Я не птица! — слегка надувшись, возразила Динька. — Я птицечеловек!»

«Это хорошо, — сказал Франклин. — А то здешние птицы все такие дуры!»

В другое время Динька, которая сама происходила от птиц, принялась бы защищать родственников, но сейчас она была вполне согласна с Франклином. К тому же ей нужна была его помощь. Поэтому она сказала только:

«Я ищу человеческого мальчика».

«Которого? — уточнил Франклин. — А то их тут целая куча шляется».

В Диньке пробудилась надежда.

«Того, которого зовут Питер».

Франклин нахмурился, порылся в шерсти, которая росла у него на груди, достал оттуда блоху, полюбовался ею и сунул ее в рот.

«Я слышал это имя», — ответил он, с аппетитом чавкая.

«Когда? Где?!» — оживилась Динька.

«В клетке, вон в той стороне, — указал Франклин. — Там держат людей».

«Спасибо!» — воскликнула Динька и спорхнула с окна.

«Но имей в виду, — добавил Франклин, — люди, они жутко воняют!»

Однако Диньки уже и след простыл. Она пронеслась вдоль стены, заглянула в соседнее окошко и увидела…

Капитана Крюка!

Пират лежал на полу и громко храпел. Динька обратила внимание, что крюка у него нет: пустой рукав был обернут вокруг культи. Динька разразилась насмешливым звоном, но близко подлетать не стала — на всякий случай. Вместо этого она прошмыгнула сквозь решетку в соседнюю камеру. Эта камера была немного попросторнее. На полу лежали пять фигурок, закутанных в вонючие одеяла. Сердце у Диньки отчаянно забилось. Она спустилась к самому полу. Ее сияние было единственным источником света в темной камере. Она принялась перелетать от одного мальчика к другому. Первым лежал Джеймс, Вторым — Прентис.

Третий закутался почти с головой, видно было только лохматую макушку, такую родную и знакомую. Не в этих ли непослушных рыжих кудрях она проводила каждую ночь с самого своего появления на свет, если не считать последней кошмарной недели? Динька с нежным звоном зарылась в растрепанные волосы. Она знала, что скоро надо будет улетать и разыскивать Леонарда, но она была так счастлива, что ее ненаглядный Питер жив и здоров. Ей хотелось пусть несколько секунд, но побыть дома!

Джибран смущенно отвернулся, чтобы не смотреть, как Зарбоф, все еще мокрый после ванны, с помощью мальчиков-слуг облачается в пурпурный халат и золотой тюрбан. Одевшись, Зарбоф приказал:

— Крысу мне!

Один из мальчишек выбежал прочь и спустя несколько секунд вернулся с жирной, извивающейся крысой, неся ее за голый розовый хвост. Зарбоф взял крысу и подошел с нею к корзине, где спала Кундалини. Держа крысу над корзиной, Зарбоф принялся насвистывать странный, монотонный, назойливый мотивчик.

Из корзины вынырнула огромная голова Кундалини. Узорчатая чешуя сверкнула в свете факелов. Ошеломленный Джибран разинул рот. Длинный-предлинный раздвоенный язык мелькнул в воздухе, ощупал дергающуюся крысу. Клыкастая пасть с острыми зубами распахнулась, точно западня. Зарбоф бросил туда крысу. Кундалини поймала бедного зверька на лету так стремительно, что люди не успели даже понять, что происходит. Клацнули ужасные зубы. Крыса превратилась в выпуклость на горле змеи, подергалась еще немного и замерла.

Джибран попытался было сглотнуть, но обнаружил, что в горле у него пересохло.

Массивная змеиная башка поднялась к руке Зарбофа. Снова показался раздвоенный язык. Змея как бы говорила: «Мало, давай еще!»

— Нет, Кундалини, пока это все. Ты погоди, может, чуть попозже я тебя угощу чем-нибудь получше крысы! — сказал Зарбоф змее и взглянул на Джибрана так, что тот похолодел.

А в следующую секунду у него и вовсе кровь застыла в жилах, потому что в комнату беззвучно втек Омбра. Джибран попятился было в сторону от темной фигуры, но тут она повернула голову — точнее, то, что должно было быть головой. Лица Джибран не увидел, только два призрачных глаза, похожих на тлеющие уголья. Он не мог шелохнуться, дыхание у него перехватило.

Зарбоф величественным жестом отпустил мальчишек. Они торопливо выбежали прочь из комнаты — все, в том числе и Хитрюга: ему не улыбалось оставаться в одной комнате с Омброй.

Дверь захлопнулась. Джибран беспомощно уставился на Омбру.

— Лорд Омбра, — сказал Зарбоф, — это некий Джибран. Он принес весть о том, что в Ашмаре высадились на берег англичане. И желает получить плату за эти сведения.

— Вот как? — произнес Омбра голосом, похожим на стон ночного ветра в пустыне.

Услышав этот голос, Джибран рухнул на колени, скуля от страха.

— Прошу вас! — причитал он. — Я вам все расскажу! Мне не нужно никакой платы!

— Да, — ответил Омбра, надвигаясь на него. — Никакой платы не нужно.

Черная тень придвинулась вплотную. Джибран попытался было завопить, но крик застрял у него в горле. Он вскинул руки, ожидая удара. Но Омбра не ударил его. Вместо этого он скользнул в сторону, туда, где на каменном полу лежала тень коленопреклоненного человека. Джибран увидел, как его тень растянулась, точно падающая капля воды, и, будто живая, устремилась навстречу темной фигуре Омбры, слилась с ней, а потом…

Джибран обмяк, уронил руки, лицо у него сделалось совершенно безжизненным.

Омбра на миг замер на месте. Потом тень Джибрана устремилась назад и воссоединилась со своим хозяином. Тот, застонав, рухнул на пол. Омбра, не обращая на него внимания, обернулся к Зарбофу, который содрогнулся в своем пурпурном халате, когда багровые глаза взглянули на него из-под черного капюшона.

— Этот человек видел лорда Астера, — простенал Омбра. — Астер и Бакари направлялись в Макнар. Сейчас они, вероятно, уже здесь. Велите своим людям немедленно перекрыть все входы и выходы. Удвойте стражу, приставленную к пленным. Я сам пойду в темницу.

И с этими словами Омбра исчез, буквально вылетел из комнаты, точно клок дыма, гонимый ветром.

Зарбоф тоже проявил прыть, невиданную для человека, который давно отвык от спешки.

— Эй, стража! — рявкнул он, торопливо ковыляя к двери.

Уже в дверях он внезапно вспомнил о Джибране. Доносчик все еще лежал на боку и охал: все никак не мог прийти в себя после встречи с Омброй.

Зарбоф обернулся к плетеной корзине и засвистел все тот же назойливый мотивчик. Из корзины тотчас вынырнула массивная голова Кундалини. Голова поворочалась из стороны в сторону, пробуя языком воздух. Потом змея вытекла из корзины легким, плавным движением, которого, казалось бы, трудно было ожидать от такой огромной твари. И неторопливо заскользила в сторону Джибрана.

Зарбоф помедлил, жалея, что нельзя остаться и посмотреть, но все-таки нехотя вышел из комнаты и затворил за собой дверь.

— Динька! — воскликнул Питер, растерянно моргая спросонок. — Ты меня нашла!

«А ты как думал?» — сказала Динь-Динь, опускаясь на подставленную ладошку Питера. Она видела, что он ей безумно рад, и была чрезвычайно этим довольна.

— Но как…

«Некогда, некогда объяснять! Буди остальных и вели им приготовиться! Я скоро приведу лорда Астера, и он вытащит вас отсюда!»

— Лорда Астера?! Откуда…

«Некогда, некогда! Ты не знаешь, где тут дворцовая кухня?»

— Нет…

«Ладно, найду. Вы, главное, будьте наготове!»

И не успел Питер ничего ответить, как Динька стремительной золотисто-зеленой молнией унеслась прочь, вынырнув сквозь зарешеченное окно во двор.

Динька взмыла футов на сто вверх, озираясь в поисках любых признаков, которые говорили бы о присутствии кухни: струйки дыма, скажем, или бочонков с припасами… Ничего такого она не обнаружила, зато ее зоркие глаза заметили юркие темные тени, бегущие вдоль подножия стены. Это были крысы.

Динька устремилась в их сторону, лихорадочно припоминая все свои скудные познания в языке грызунов. Она опустилась на землю перед главным крысюком, здоровенным, матерым самцом, который резко остановился и воинственно приподнялся на задние лапки.

«Вали отсюда, пташка!» — бросил он.

Динька была довольна, что понимает по-крысиному, но его тон ей совершенно не понравился.

«Я уйду не раньше, чем вы мне скажете, где тут кухня!»

Крысюк поморгал. Он явно не понял ни слова.

«Еда! — сказала Динька. — Где тут еда?»

Крысюк немедленно плюхнулся на все четыре лапы и оскалил острые, как иголки, зубы. Остальные крысы, их было с полдюжины, поступили так же.

«Еда наша! — прошипел главный крысюк. — Наша еда!!!» И с мерзким писком бросился на Диньку. Та стрелой рванулась вверх и лишь благодаря этому избежала ужасных зубов. Вся дрожа, она полетела прочь. Крысы проводили ее взглядом, потом деловито засеменили вдоль стены.

Держась на безопасном расстоянии, Динька следом за крысами повернула за угол и увидела невысокий каменный домик со множеством труб на крыше. Крысы пробежали вдоль стены домика к старой деревянной двери, внизу которой была большая трещина, и одна за другой протиснулись в эту трещину.

«Это и есть кухня!» — подумала Динька. Она спустилась пониже и обогнула домик. И увидела двоих людей, высокого и низенького. Сердце у нее радостно подпрыгнуло.

— Динька! — сказал Леонард. — Ну что, нашла Питера?

«Да! — ответила Динька. — Вон туда! Скорей!»

И Леонард с Бакари следом за нетерпеливо мечущейся Динькой прошли вдоль стены, пересекли двор и очутились у маленьких окошек, ведущих в камеры. Питер ждал их, прижавшись лицом к решетке. Увидев отца Молли, он расплылся в улыбке. У него за спиной виднелись сонные Джеймс, Прентис, Томас и Толстый Тэд.

Леонард опустился на колени.

— Питер! — прошептал он сквозь решетку. — Как ты себя чувствуешь? Ты ходить можешь?

— Да, сэр, — ответил Питер. — Спасибо, что нашли…

— Сейчас мы вас отсюда вызволим, — перебил его Леонард. — Где тут вход в тюрьму?

Питер нахмурился, вспоминая ту ночь, когда стражники выводили его наружу.

— Вон там, — сказал он, указывая вправо от Леонарда. — Но там стража…

Не успел он это сказать, как во дворе послышались крики.

— Скорей! — воскликнул Леонард, поднимаясь на ноги. — Готовьтесь, Питер!

Леонард с Бакари, вместе с порхающей у них над головой Динькой, помчались вдоль стены направо, к массивной деревянной двери, окованной железом. Бакари дернул за ручку — дверь открылась.

Крики раздавались все ближе.

Войдя в дверь, Леонард с Бакари очутились в тесной комнатке, где крепко спали двое людей в красных мундирах — дворцовая стража. Динька покружила над ними и указала на металлическое кольцо, блеснувшее в ее свете.

«Ключи!» — тихо прозвенела она.

Крики, доносившиеся со двора, сделались оглушительными.

Бакари осторожно отцепил связку ключей с пояса спящего стражника. И они устремились следом за Динькой по освещенному факелами коридору, ведущему налево, к камере Питера. Они миновали с десяток пустых камер, потом камеру, наполненную маленькими темными фигурками. Леонард взглянул в их сторону.

«Это обезьяны, — сказала Динька ему на ухо. — В следующей камере — Крюк, а дальше…»

Но она не успела договорить — сзади раздался яростный рев. Бакари с Леонардом стремительно развернулись и увидели, что стражники, которых они оставили спящими, по-видимому разбуженные криками, вскочили и гонятся за ними с саблями наголо. Леонард с Бакари обнажили свои сабли, и мгновение спустя коридор наполнился звоном оружия. Клинки сверкали в свете факелов. Леонард и Бакари оба были превосходными фехтовальщиками, но время работало против них: на шум боя непременно сбегутся другие стражники…

Над ухом у Леонарда раздался настойчивый трезвон.

«Зажмурь глаза! — велела Динька. — И Бакари передай!»

— Бакари! — крикнул Леонард. — Когда я досчитаю до трех, оттолкните противника и зажмурьте глаза!

— Как, в бою?! — воскликнул Бакари.

— Доверьтесь мне! — сказал Леонард. — Раз, два… Давайте!

Леонард с Бакари сделали яростный выпад, заставив противников отступить, и зажмурились, хотя Бакари очень не хотелось этого делать. В следующее мгновение полутемный коридор озарился ослепительным светом, ярче полуденного солнца пустыни. Динька, истратившая всю свою энергию, без сил опустилась на пол. Стражники завопили, закрывая лицо руками, но было поздно, оба они на время ослепли. Когда яркий свет потух, Леонард открыл глаза, устремился к беспомощным стражникам и оглушил обоих эфесом сабли.

— Идем! — сказал он Бакари, и они бросились дальше по коридору.

Леонард невольно замедлил шаг возле камеры, где в темноте виднелась тощая и долговязая фигура Крюка. Но вот наконец они очутились у камеры, где их ждали Питер и его товарищи.

— Все в порядке, мальчики! — успокоил их лорд Астер. — Теперь главное — действовать быстро!

Он оглянулся через плечо. Бакари неподвижно застыл футах в десяти от них, рядом с факелом.

— Давайте ключи! — велел Леонард.

Бакари не шелохнулся.

— Бакари, ради всего святого! — воскликнул лорд Астер. — Скорей!

Бакари не шелохнулся.

— Лорд Астер… — начал Питер.

— Что?

— Смотрите! — Питер указал на пол возле ног Бакари.

Леонард пригляделся — и похолодел.

У Бакари не было тени.

В коридоре послышались крики, топот — сюда бежали множество людей.

Леонард вскинул саблю, направив острие в грудь Бакари.

— Отдай ключи! — приказал он.

Губы Бакари шевельнулись, но вместо знакомого голоса Леонард услышал жуткое стенание:

— Давайте, давайте, лорд Астер! Пронзите своего дружка-Ловца саблей. Вы думаете, меня это огорчит?

Леонард помедлил, потом опустил оружие. Плечи у него поникли. Омбра выскользнул из темного угла, и теперь стенающий голос исходил от него самого.

— Разумное решение, лорд Астер!

Мгновение спустя из-за угла с топотом выскочило с десяток стражников. С этими Леонарду было никак не справиться. По приказу Омбры стражники обезоружили его и вместе с безвольно повиновавшимся Бакари затолкали в пустую камеру рядом с камерой мальчишек.

— Теперь, когда вас обоих устроили, — простенал Омбра, — я, пожалуй, верну вашему пособнику его тень. Мне больше ни к чему отягощать себя ею, она уже выдала мне все, что нужно.

Тень вынырнула из-под его одеяния. Перепуганные стражники бросились врассыпную. Тень проскользила по полу, проникла в камеру и воссоединилась с Бакари. Тот застонал и сполз на пол.

Пока Леонард поднимал растерянного Бакари на ноги, в коридоре появился король Зарбоф собственной персоной, в сопровождении своих личных стражников. Тучный король шумно пыхтел и отдувался после непривычной беготни.

— Лорд Омбра, — сказал он, — мои люди оцепили дворец! Теперь Ловцы звезд сюда не проникнут!

Омбра воззрился на короля, и тот почувствовал, как его обдало холодом. Затем Омбра простенал:

— Ловцы звезд уже проникли сюда.

Зарбоф изумленно уставился на Леонарда с Бакари.

— Этого не может быть! — с возмущением выпалил он. — Как им это удалось?

— У них был сообщник среди вашей дворцовой стражи, — сообщил Омбра.

— Ах, предатель! — взревел Зарбоф. — Я изрублю его на куски и скормлю Кундалини!

— Я сообщу вам его имя, — ответил Омбра. — Но сперва велите отправить отряд ваших лучших воинов — десяти будет довольно — в порт Ашмар. Велите им переодеться обычными купцами и ехать, не привлекая внимания. В Ашмаре им следует взойти на французский корабль, который называется «Мишель».

— Не-ет! — вскричал Леонард, бросившись к решетке.

Но Омбра не обратил на него внимания.

— На корабле, — продолжал он, обращаясь к Зарбофу, — находится дочь лорда Астера, девочка по имени Молли.

Теперь Питер тоже вцепился в решетку, во все глаза уставившись на Омбру.

— Ваши люди должны схватить девчонку и доставить ее сюда, — распорядился Омбра.

— Зачем тебе моя дочь, Омбра?! — воскликнул Леонард. — Ведь я же здесь!

— Ваше благородство весьма трогательно, — ответил Омбра, — но девчонка и так уже доставила мне чересчур много хлопот. Она тоже Ловец звезд. Чем больше вас окажется у меня в руках, тем лучше. — Он обернулся к Зарбофу. — Немедленно отправьте людей в Ашмар! Увидимся в ваших покоях.

Зарбоф терпеть не мог, когда им командовали, но перечить Омбре ему и в голову не пришло. В сопровождении личной охраны он, пыхтя, удалился прочь.

— Послушайте, лорд Омбра! — сказал Леонард. — Что бы вы ни затевали, даю вам слово, я не стану вам мешать, только не трогайте мою дочь!

Омбра повернулся в его сторону. Багровые шары под капюшоном ярко вспыхнули.

— Не смешите меня, лорд Астер! — простенал он. — Вы так говорите, как будто у вас есть возможность мне помешать, когда на самом деле вы совершенно беспомощны! Я поступлю, как мне будет угодно, и с вашей дочкой, и с этим мальчишкой, и с вами самими. Я оставляю вас в живых лишь затем, чтобы полюбоваться, как вы будете страдать, увидев, что все тысячелетние труды Ловцов звезд пошли прахом!

— О чем вы? — не понял Леонард.

— Увидите, — пообещал Омбра, — увидите, и очень скоро!

Он обернулся к стражникам и что-то им сказал на рандунском языке. А потом заскользил прочь по коридору. Леонард с Питером недоумевающе уставились друг на друга сквозь решетку.

— Что он имеет в виду? — спросил Питер. — Что он собирается сделать?

— Не знаю, — ответил лорд Астер. — Я…

Но тут стражник пнул решетку и что-то заорал. Ни Леонард, ни Питер не поняли ни слова, но было ясно, что он требует замолчать. Питер с Леонардом еще некоторое время стояли молча, глядя друг на друга. Оба были в отчаянии. Они в ловушке и совершенно беспомощны, а Молли в опасности! Молли в опасности!!!

Наконец Леонард отвел взгляд и занялся стонущим Бакари. Питер отвернулся, отошел к стене камеры и опустился на пол. Джеймс хотел было что-то ему сказать, но его тут же прервал окрик стражника. Было ясно, что разговаривать нельзя. Под бдительным взором стражи пленники сидели молча, погрузившись в беспомощность и безнадежность. Медленно тянулись минута за минутой, и со временем пленники задремали. В тюрьме воцарилась тишина, шевелилось только пламя факелов…

…И кое-что еще. В темном коридоре, всего в нескольких ярдах от сонных стражников, наблюдающих за спящими узниками, с мучительным трудом ползла по стене к окну крошечная светящаяся фигурка. Она совсем обессилела, и ей приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть. Но наконец она добралась до узкого оконца, пролезла сквозь решетку и очутилась на узком подоконнике снаружи. Там она отдохнула с полчаса, стараясь как можно быстрее набраться сил: она знала, что с каждой минутой опасность все ближе.

Наконец она поднялась на трясущихся ногах, расправила крылышки и прыгнула вперед. Она чуть не упала на землю, но все-таки сумела встать на крыло. Потом она набрала высоту и медленно начала подниматься в небо над дворцом и дворцовой стеной. Там она некоторое время парила в воздухе, ориентируясь по звездам, чтобы не заблудиться. И наконец рванулась вперед, в необъятные просторы ночной пустыни, надеясь, что ветер будет попутным.

Воинственная Креветка, стоя на кровоточащих коленях, еще раз занес над головой тяжеленный камень и с размаху обрушил его вниз. Камень ударился о твердую лаву, колючие осколки брызнули в лицо Воинственной Креветке. Вождь поморщился, вытер с лица пот и пыль, огляделся, чтобы посмотреть, как чувствуют себя его люди, одновременно приглядываясь, нет ли поблизости Скорпионов.

Воинственная Креветка и его воины находились в самом чреве горы, в глубоком, извилистом тоннеле, оставленном вытекавшей наружу лавой. Казалось, будто гигантский червь проложил себе ход на поверхность земли тысячу лет назад. Воздух в тоннеле был спертый и душный, пляшущее пламя факелов отбрасывало на стены гигантские тени.

Людей заставляли работать без пищи и воды. Если кто-то прекращал долбить скалу, надсмотрщики-Скорпионы пинками и ударами бичей заставляли его снова браться за работу. Час за часом злосчастные пленники дробили камнями лавовые стенки, отбивая куски лавы. Моллюсканские ребятишки собирали эти куски в корзины и выносили наружу. Зачем это было нужно — Воинственная Креветка не знал.

Моллюсканцы трудились не одни — было здесь и несколько пиратов, которых заставили работать бок о бок с их бывшими врагами. Воинственной Креветке удалось перекинуться с одним из них парой слов, прежде чем надсмотрщики разогнали их.

— Они не всех схватили, — шепотом сообщил пират. — Кое-кому из наших удалось уйти. Так что, может, еще не все потеряно!

Воинственная Креветка только головой покачал. Ну что может сделать против Скорпионов горстка пиратов? Он подумывал сам поднять восстание, но его воины были вооружены лишь камнями, им не выстоять против Скорпионов с их копьями и ножами. Кроме того, люди были голодны и измождены. Многие поранились об острые камни или были избиты в кровь. Воинственная Креветка понимал, что долго они не продержатся.

Кроме того, он тревожился из-за детей, вынужденных таскать тяжеленные корзины и терпеть пинки и побои злобных надсмотрщиков. Как-то раз он краем глаза увидел свою младшую дочку, Красивую Ракушку, но Сияющей Жемчужины нигде видно не было. А он знал, что Сияющая Жемчужина может быть очень упряма и своевольна. И от души надеялся, что девочка не ввязалась ни в какие неприятности со Скорпионами.

Выбраться на берег оказалось не так-то просто, как думали Молли с Джорджем. Леонард Астер прекрасно знал, что Молли имеет обыкновение поступать по-своему, а потому поручил капитану Стави следить за ребятами в оба. И капитан сообщил об этом всей команде.

Но моряки есть моряки. Они стояли в порту, и команде было не до ребят. На второй день, к вечеру, Молли с Джорджем, которые весь день с нетерпением ждали удобного случая, наконец представился шанс улизнуть. Когда стемнело и матросы, наевшись до отвала и напившись грога, улеглись спать, ребята выскользнули на опустевшую палубу и на цыпочках спустились по сходням на пристань.

Очутившись на берегу, они шмыгнули за трапы, сваленные у стены каменного здания. От трапов воняло тухлой рыбой.

— И что теперь? — шепнул Джордж.

— Одно я знаю точно — ответила Молли, — нам нужно убраться подальше от этих трапов!

— Не можем же мы разгуливать здесь в этой одежде! — сказал Джордж. — Нам нужны такие балахоны, как у местных, вроде того, в котором уехал твой отец.

Молли кивнула:

— С корабля я видела веревки, на которых сушилось белье, вон у того здоровенного дома! Одежду можно позаимствовать оттуда.

— Позаимствовать? — переспросил Джордж.

— Ну, мы же в безвыходном положении! — пожала плечами Молли. — Отчаянная ситуация требует отчаянных действий!

— Это в смысле? — не понял Джордж.

— Это мой папа так говорит. В общем и целом это значит, что иногда одежду приходится и позаимствовать, — объяснила Молли. Она порылась в кармане и выудила оттуда несколько монет — последнюю сдачу с тех денег, что дала ей мама во Франции. — К тому же мы ведь заплатим! Ну, частично. Пошли.

На улицах почти никого не было. Жители Ашмара ужинали у себя дома. Тем не менее Молли с Джорджем выбирали самые узкие улочки. Они поднимались на холм, и у них текли слюнки: из домов, мимо которых они проходили, так аппетитно пахло!

— Пришли! — шепнула Молли.

Впереди возвышался беленый каменный дом, куда больше всех остальных, с превосходным видом на гавань. У стены дома была протянута веревка, на которой сушилось несколько белых одеяний. А неподалеку, деловито пережевывая жвачку, лежал верблюд.

Молли с Джорджем огляделись. На улице не было ни души. Уже совсем стемнело. Ребята подкрались к дому, сняли с веревки два самых маленьких балахона и натянули их на себя. Джорджу его балахон пришелся как раз впору. Молли одеяние было великовато, но она кое-как его подвернула, поддернула и решила, что сойдет. Одевшись, Молли оставила монеты на камне под веревкой и шепнула:

— Пошли!

Однако Джордж не двинулся с места.

— Слушай, — прошептал он, — может, тогда уж заодно и верблюда позаимствуем?

— Ты что, псих?! — прошипела Молли.

— Молли, — сказал Джордж, — нам нужно пройти много-много миль через пустыню! Если мы отправимся пешком, это займет целую вечность!

— Но мы же не умеем ездить на верблюде!

— Да чего там уметь-то? — заявил Джордж, глядя на деревянную конструкцию, пристегнутую к спине верблюда. — Вон, седло на нем какое-то есть. Думаешь, это намного сложнее, чем ездить на лошади?

Молли нахмурилась. Верблюда ей брать не хотелось: это уж будет настоящее воровство! Но с другой стороны, положение-то у них и в самом деле безвыходное! Папу и Питера найти надо, и чем быстрее, тем лучше…

— Ладно, давай! — шепнула она.

Джордж проворно отвязал верблюда. Потом они с Молли вдвоем взгромоздились на седло: Джордж втиснулся спереди, Молли — сзади. Затем Джордж стукнул верблюда пятками по бокам и сказал:

— Но! Пошел!

Верблюд медленно повернул голову и уставился на ребят. Морда у него была чрезвычайно недовольная. Потом он отвернулся и снова принялся жевать свою жвачку.

— Тоже мне, наездник нашелся! — фыркнула Молли.

— Ага, конечно, у тебя-то наверняка лучше выйдет! — обиделся Джордж.

— Ну, это же не я говорила, что тут и уметь нечего!

Рассерженный Джордж задрал ноги повыше и изо всех сил пнул верблюда. На этот раз верблюд оборачиваться не стал, а задрал голову и издал громкий, недовольный трубный рев. Из дома послышались крики.

— Нас услышали! — вскричала Молли.

Джордж пнул верблюда еще разок. Верблюд снова протестующе взревел, громче прежнего.

В доме загомонили, послышался топот.

— Они бегут сюда! — воскликнула Молли. — Надо убираться отсюда!

Молли попыталась выбраться из седла, но это оказалось не так-то просто: седло было тесное, а на Молли был этот громоздкий балахон. А Джордж твердо решил совладать с упрямым верблюдом. Он пнул его еще раз и прошипел:

— Вставай, скотина паршивая!

На этот раз верблюд все-таки обернулся — и плюнул в него. Джордж резко отдернулся назад и ударил затылком Молли по лбу. Верблюжий плевок пролетел мимо.

— Ой! — вскрикнула девочка. — Джордж, пусти! Дай я слезу!

И тут из-за угла выскочили четверо людей, двое из них — при саблях. Завидев Джорджа с Молли, они с гневными воплями ринулись к верблюду. Лица у них были перекошены от ярости. Теперь уже не только Молли, но и Джордж пытался выбраться из седла, однако оба запутались в своих одеяниях. Молли подумала было, что сейчас самое время воспользоваться звездным веществом, которое у нее в медальоне, но поняла, что ей до него не добраться. Вот теперь положение сделалось действительно безвыходным: первый из преследователей был уже совсем близко. Он выхватил саблю, и…

И замер как вкопанный, оттого что прямо у него перед носом пронеслась ослепительно яркая искорка. Человек невольно отшатнулся, второй преследователь налетел на него, а двое других врезались в эту кучу — и все четверо рухнули наземь рядом с верблюдом.

— Динька! — воскликнула Молли.

Динь-Динь откликнулась пронзительным трезвоном. Молли не поняла ни слова, но Динька не к ней и обращалась: она что-то сказала верблюду. Тот немедленно поднялся на ноги. Седло накренилось так, что Джордж с Молли едва не упали. Однако же им удалось каким-то чудом удержаться в седле. Верблюд, понукаемый Динькой, бросился прочь. Один из упавших людей дернулся в сторону верблюда, когда тот пробегал мимо, и ухватил Молли за ногу, пытаясь стащить девочку на землю. Молли завопила от боли. Джордж наугад пнул ногой и попал противнику по голове. Тот охнул и отпустил девочку. Верблюд выбежал на улицу и повернул направо. Джордж изо всех сил цеплялся за седло, а Молли — за Джорджа. Динька по-прежнему что-то звенела, и верблюд несся за ней как очумелый, перейдя с рыси на галоп. Позади все еще слышались гневные крики и топот. Но беглецы не оглядывались, и вскоре шум затих вдали.

Несколько минут спустя они миновали окраину города и очутились на дороге, ведущей напрямик через пустыню. Верблюд замедлил шаг. Вокруг сгущалась ночь.

— Ты как, жива? — спросил Джордж.

— Ага, — ответила Молли, хотя нога отчаянно ныла. — У меня все нормально.

Она привалилась к Джорджу и сказала Диньке, которая теперь уселась на голове у верблюда, между опущенными ушами, и смотрела вдаль:

— Спасибо, Динька! Ты нашла нас как нельзя более вовремя!

Динька обернулась и что-то прозвенела в ответ. Личико у нее было чуточку менее надменным, чем обычно, когда она разговаривала с Молли. Потом она сказала еще что-то и еще. На этот раз ее звон звучал тревожно и печально.

— Чего это она растрезвонилась? — спросил Джордж.

Молли пожала плечами.

— Я не понимаю ее языка, — сказала она. — Но кажется, догадываюсь. Динька тревожится из-за Питера.

Девочка окинула взглядом распростершуюся вокруг ночную пустыню.

— И я думаю, что она везет нас к нему.

Мальчишки проснулись от скрежета отпираемой двери. Открыв глаза, Питер увидел в коридоре кучу стражников. Их было никак не меньше дюжины. Мальчик посмотрел в окно — за окном все еще была ночь.

— Что случилось? — шепнул Джеймс.

— Не знаю! — ответил Питер.

Тут в камеру вошли несколько стражников. Они возгласами и жестами заставили мальчиков встать. Один из них пнул Толстого Тэда — тот все еще дрых.

— Ой! — вскрикнул Тэд и еще раз вскрикнул «Ой!», когда стражник грубо вздернул его на ноги. — Чего это они? Темно же еще! Что… Ой!

Увесистая оплеуха заставила Тэда замолчать, и он понуро выбрался в коридор следом за остальными мальчишками. Питер озабоченно переглянулся с Леонардом Астером и Бакари. Их тоже разбудил шум, и теперь они стояли и смотрели, как уводят мальчиков. Проснулся и Крюк в своей камере. Он, как обычно, мрачно наблюдал за происходящим из самого темного угла камеры.

Стражники выстроили мальчишек цепочкой и подвели к камере с обезьянами, где заставили остановиться. Один из стражников отпер дверь, а другой стражник проскользнул в вонючую клетку, держа в руках палку с петлей на конце. Вид у стражника при этом был не самый довольный. Обезьяны завизжали и заметались, стараясь увернуться от стражника. Он, по-видимому, старался поймать какую-то определенную обезьяну. Наконец ему это удалось: после многих неудачных попыток он сумел набросить на нее петлю и поспешно ее затянул. Стражник вынес визжащую и извивающуюся обезьяну из камеры и посадил ее в клетку, поспешно захлопнув дверцу. Двое стражников подхватили клетку.

Небольшая процессия, состоявшая из мальчишек, стражников и обезьяны в клетке, прошла еще несколько ярдов и снова остановилась, на этот раз у глухой запертой дверцы, напоминающей кладовку. Двое стражников вошли туда и спустя минуту вышли обратно. Питер увидел, что у них в руках, и ахнул. Это были костюмы из золотой сетки!

Питеру дважды приходилось видеть подобные костюмы. В первый раз — на острове Моллюск, когда Ловцы звезд забирали звездное вещество, которое Питер с Молли отвоевали у Других. А во второй раз — в Стоунхендже: Леонард Астер надел тогда такой костюм, чтобы защититься от звездного вещества, которое привез в Место Возвращения. Питер знал, что такие костюмы нужны для работы со звездным веществом. Но кто здесь с ним работает? А главное — где?!

Стражники что-то рявкнули, и процессия двинулась дальше. Они миновали коридор и увидели ясное ночное небо. Но когда Питер уже собирался переступить порог, один из стражников накинул на него толстую веревку, туго затянул узел, а вторым концом обвязался сам. Они очень старались, чтобы Питер никуда не улетел!

Процессия потянулась через большой пустынный двор. Вот они миновали одну из тех странных металлических башен. Острие башни глядело в звездное небо. Тут Питеру в голову пришла одна мысль. Он поспешно огляделся. Так и есть: раньше башен было две, а теперь одна из них исчезла!

Однако размышлять над этой загадкой ему было некогда. Они миновали массивные ворота, и внимание Питера привлек странный караван, ожидавший их у стены дворца. Впереди были четыре всадника с саблями наголо. За ними — большая открытая повозка, запряженная парой лошадей. Повозка была богато украшена, пол у нее был застелен немыслимо роскошным ковром, вышитым золотой нитью, а на ковре возвышался трон. На троне восседая его величество король Зарбоф Третий собственной персоной. Рядом с королем стояла большая корзина, в которой он держал свою змею Кундалини.

За королевской повозкой виднелся верблюд, на спине у которого красовалось нечто вроде помоста. На этом помосте, прикованный цепями, стоял большой деревянный сундук. Его петли и замки отсвечивали желтым в свете звезд. Питер понял, что петли и замки, должно быть, золотые и что сам сундук, видимо, изнутри обит золотом. Питер был уверен, что сундук предназначен для хранения звездного вещества.

Позади верблюда находилась телега, запряженная четверкой лошадей. Большую часть телеги занимала огромная клетка. Стражники подтолкнули мальчишек к клетке и заставили забраться в нее. Последним в клетку втолкнули Питера. После этого стражник отвязал от себя веревку, которая соединяла его с мальчиком, и запер клетку на висячий замок. Клетку с обезьяной водрузили на ту же телегу, как и золотые костюмы. Стражники встали в строй позади телеги. И караван тронулся в путь.

На пустынных улицах Макнара стояла мертвая тишина. Слышно было лишь цоканье копыт да скрип тележных колес. Мальчишки смотрели по сторонам сквозь прутья клетки. Вот город кончился, началась пустыня. Питер узнал дорогу: его уже возили по ней прежде. Он напряженно всматривался вперед и вскоре разглядел острые уши и массивную голову Шакала. Прищурившись, мальчик увидел на фоне звездного неба и второй силуэт, ярдах в ста от Шакала. Силуэт был узкий и заостренный. Питер всматривался до тех пор, пока не убедился, что зрение его не обманывает. Это была одна из двух башен, что стояли во дворе! «Но как же ее сюда притащили? — удивился Питер. — А главное, для чего?»

Караван подъехал к самой пасти Шакала и остановился. Мальчишки со страхом смотрели на зияющую тьму между огромными зубами, стражники же старались вовсе не смотреть в ту сторону. Они ждали несколько минут. И вот наконец из черной пасти Шакала вынырнула фигура Омбры. Лошади захрапели и испуганно попятились, обезьянка заскулила и съежилась у себя в клетке. Омбра беззвучно проскользил вдоль каравана и поднялся в королевскую повозку. Зарбоф махнул рукой, и караван тронулся дальше, туда, где смотрела в небо острая, как игла, металлическая башня.

У подножия башни при свете фонарей, подвешенных на воткнутые в песок шесты, возились несколько человек. Питер узнал среди них Хитрюгу и других мальчиков-рабов.

— Держите порох подальше от фонарей! — кричал кто-то по-английски с сильным акцентом. — Подальше от фонарей!

Питер разглядел за башней три огромные телеги, соединенные вместе таким образом, что получилось нечто вроде поезда. Ну, теперь понятно, как эту башню сюда привезли. Но все равно непонятно зачем.

Караван остановился. Стражники отперли клетку и сделали знак Питеру — одному только Питеру — выйти. Стоило мальчику подойти к дверце клетки, один из стражников протянул руки и вытащил его наружу, до боли стиснув его предплечья. Питер почувствовал, как похолодало вокруг, и, обернувшись, увидел, что в их сторону скользит Омбра, следом за ним ковыляет вперевалку Зарбоф, а за ним двое стражников с трудом тащат огромную корзину со змеей Зарбофа.

Омбра остановился перед Питером.

— Нам понадобится твое умение летать, — простенал он. — Сейчас мы прикажем стражникам отпустить тебя. Ты будешь делать все в точности, как мы скажем. И ты не будешь пытаться сбежать!

Зарбоф выступил вперед:

— А если ты вздумаешь нас ослушаться, если ты по какой-либо причине не вернешься, я впущу Кундалини в клетку с твоими дружками!

Он подал знак стражникам, которые волокли корзину. Они опустили ее на песок рядом с клеткой. Мальчишки в ужасе уставились на корзину, а Зарбоф засвистел свою странную мелодию, и из корзины появилась массивная голова Кундалини. Змея подергивала языком, как будто пробовала воздух на вкус.

— У нее уйдет немало времени на то, чтобы съесть всех! — продолжал Зарбоф. — И я даже не знаю, которому придется хуже: тому, кого съедят первым, или тому, кто окажется последним!

И он расхохотался, наслаждаясь тем, какой эффект произвели его слова на пленников. Все они разревелись — кроме Джеймса.

— Прекратите немедленно! — воскликнул Питер Зарбофу.

Король явно удивился: он не привык, чтобы им командовали, а уж тем более чтобы им командовал мальчишка!

— Я не сбегу. Честное слово!

Рассерженный Зарбоф пытался что-то сказать насчет того, что с ним таким тоном не разговаривают, но Омбра перебил его.

— Мальчик понял ситуацию, — простенал он. — Идемте.

Зарбоф умолк, но по выражению его лица Питер понял, что их беседа еще не окончена.

Они направились к башне. Следом за ними стражники несли клетку с обезьяной. Подойдя ближе, Питер увидел, что вплотную к башне выстроен высокий деревянный помост, доходящий до двух третей самой башни. На помосте стояли лебедки, а к башне тянулось множество канатов, похожих на такелаж корабля. Видимо, с помощью этих канатов ее и поднимали. Питер увидел четыре большие прямоугольные металлические пластины, прикрепленные к основанию башни чем-то вроде петель. Между двумя из этих пластин зияло огромное отверстие. Хитрюга и другие мальчики-рабы носили что-то ведрами от телеги к этому отверстию. Они один за другим опорожняли ведра внутрь отверстия и снова возвращались к телеге.

Всем этим распоряжался человек с пронзительным голосом и незнакомым акцентом. Человек был высокий и чрезвычайно тощий, с седыми волосами, которые стояли дыбом у него над головой, точно облако. Глубоко посаженные глаза скрывались в тени и от этого походили на дыры, просверленные в голове.

— Где Альберт? — осведомился он, когда Питер и остальные подошли поближе. — Вы принесли Альберта?

Если этот человек и боялся Омбры или Зарбофа, то ничем этого не показывал.

— Ага! — воскликнул он, увидев обезьяну в клетке. — Вот и Альберт! Отлично! А это, видимо, летающий мальчик?

Он наклонился к Питеру и уставился ему в глаза так пристально, что мальчик невольно потупился.

— Ты Питер? Питер, да?

Питер кивнул.

— Я доктор Виктор Глотц, — сообщил человек. — Ты будешь искать для нас звездное вещество.

— Но я… я же не умею! — сказал Питер.

— Я тебе все расскажу! — пообещал Виктор Глотц. Он указал на металлическую башню. — Это ракета! — гордо сообщил он. — Ты знаешь, что такое ракета?

Питер с сомнением посмотрел на башню:

— Что-то вроде фейерверка, да?

Глотц пренебрежительно фыркнул.

— Фейерверки — это ребячье баловство! — заявил он. — Они способны взлететь не более чем на несколько сотен футов! А эта ракета, моя ракета, может взлететь — и взлетит! — высоко-высоко над землей! Выше самых высоких туч!

Питер взглянул на башню с еще большим сомнением. Башня была высоченная и явно тяжеленная.

— Ты мне не веришь?! — воскликнул Глотц, и его голос сделался еще пронзительнее. — Ты думаешь, это невозможно, да? Вот и в России думали так же! Они думали, что Виктор Глотц — сумасшедший. Дураки! Я им покажу! Я им докажу! Они еще узнают, кто из нас дурак! Я им…

— Доктор Глотц, — холодно перебил Омбра, — я так понимаю, ваши приготовления завершены?

— Все идет по графику, — сразу успокоившись, ответил Глотц. — Ракета стартует… — Он достал из кармана часы и прищурился, пытаясь разглядеть циферблат при свете фонаря. — Через два часа двадцать шесть минут, за несколько минут до рассвета.

— Вы уверены, что нельзя запустить ее раньше? — спросил Омбра. — Нельзя ли сделать так, чтобы она стартовала в темноте?

— Нет, — отрезал Глотц. — Я все рассчитал и несколько раз перепроверил расчеты. Если мы хотим, чтобы звездное вещество выпало именно здесь, необходимо все делать по графику. В противном случае я не смогу предсказать, где именно выпадет звездное вещество. Может быть, снова в Шотландии!

Питер слушал его, разинув рот.

— Так это вы сделали? — выпалил он. — Это вы устроили так, что звездное вещество выпало в Шотландии?

— Да, — улыбнулся Глотц. — Это я устроил так, что звездное вещество выпало в Шотландии. А через несколько часов я устрою так, чтобы оно выпало здесь!

— А я думал… — сказал Питер. — В смысле, Ловцы звезд мне говорили, что никто не знает, когда и где…

— Ловцы звезд, — ответил Глотц голосом, полным презрения, — просто дураки! Они не понимают, с чем имеют дело. И никогда не понимали! На протяжении многих веков они имели дело с могуществом, немыслимым могуществом, могуществом самой Вселенной! И как же они с ним поступали? Они отсылали его обратно! Они отказывались от него! Ну и довольно с них. У них был шанс, теперь пришло мое время!

Глотц покосился на Омбру с Зарбофом и поправился:

— Ну, то есть, я имею в виду, наше, пришло наше время! И уж мы-то свой шанс не упустим!

— А зачем вам звездное вещество? — спросил Питер.

— Чтобы добыть еще больше звездного вещества! — улыбнулся Глотц.

Увидев озадаченный взгляд Питера, он указал на башню.

— Эта ракета, — объяснил он, — понесет в небо небольшое количество звездного вещества. Его видно вон там, на вершине!

Питер поднял голову — и действительно, наверху, под самым острием ракеты, в металле был шов. И сквозь этот шов сочился свет, золотисто-желтое сияние звездного вещества.

— Это все, что у нас осталось, — сказал Глотц. — И его не так много. Но по моим расчетам, этого должно хватить. Вещество послужит сразу двум целям. Во-первых, оно поднимет ракету вверх, с помощью топлива, которое мальчики сейчас загружают внутрь.

Он указал на Хитрюгу и остальных мальчишек, которые по-прежнему методично таскали ведра взад-вперед.

— Затем, — продолжал Глотц, — когда ракета достигнет максимальной высоты, Альберт, — указал Глотц на клетку с обезьяной, — дернет за рычаг, открывающий люк, и выпустит звездное вещество в небо. Это вызовет Прорыв. А Прорыв в свою очередь вызовет новое выпадение звездного вещества. И в довольно большом количестве, если мои расчеты верны. А в своих расчетах я уверен! — И Глотц расплылся в улыбке, довольный своей гениальностью.

— Альберт? — нахмурился Питер. — То есть люк должна открыть обезьянка?

— Да-да! — по-прежнему улыбаясь, ответил Глотц. — И ракетой управлять будет тоже он! Я его всему научил: и ориентироваться, и работать рычагами! Мы пытались использовать людей, но они чересчур ненадежны!

— А что будет с обезьянкой, когда звездное вещество вылетит наружу? — спросил Питер.

Глотц только рукой махнул.

— У нас много других обезьян! — ответил он.

— Но все-таки, что будет… — начал Питер.

— Довольно! — стенающим голосом перебил его Омбра. — Доктор Глотц, завершайте ваши приготовления. Никаких проблем возникнуть не должно.

— Никаких проблем и не будет, лорд Омбра, могу вас заверить, — ответил Глотц и обернулся к Питеру. — Когда закончим подготовку к полету, я тебе объясню, что ты должен делать.

На окончание подготовки ушло почти два часа. Под пристальным наблюдением Глотца Хитрюга и другие мальчики-рабы закончили заправлять ракету топливом. После этого Глотц взобрался на деревянный помост в сопровождении двух мальчиков. Они с помощью лебедки подняли клетку с обезьянкой Альбертом на платформу напротив маленького люка, расположенного на самом верху ракеты, чуть пониже светящегося звездного вещества. Глотц посадил обезьянку внутрь, закрыл люк, потом спустился вниз вместе с мальчиками.

Затем солдаты обвязали помост веревками и оттащили его подальше от ракеты. Когда с этим было покончено, Глотц приказал:

— Несите фитиль!

Хитрюга вместе с мальчишкой, которого звали Болтун, подошли к пороховой телеге и достали оттуда моток чего-то, похожего на черную веревку. Глотц отнес веревку к основанию ракеты и аккуратно просунул ее конец в небольшую дырочку. А потом принялся отходить назад, разматывая веревку, и, отмотав футов десять, обрезал ее. Тем временем солдаты отвели лошадей и телеги за ближайший бархан. Питер стоял рядом с клеткой, где сидели его друзья. Все они молчали.

Небо на востоке начинало розоветь. Омбра обменялся несколькими словами с Глотцем и Зарбофом и заскользил в сторону Шакала. Питер знал, что Омбра не хочет, чтобы его застиг дневной свет. Когда Омбра исчез, Глотц поманил к себе Питера.

— Через две минуты, — сказал он, — я подожгу фитиль. Когда я это сделаю, все произойдет очень быстро, так что будь наготове. Ракета взлетит в небо. Ты увидишь яркий свет. Затем произойдет Прорыв — и выпадет звездное вещество. Я не знаю, где именно, но это будет где-то неподалеку, в радиусе пятнадцати миль. Ты должен полететь туда, определить место и немедленно вернуться сюда и сообщить, где оно находится, чтобы мы могли его забрать. Понятно?

— Но как же я его найду-то? — спросил Питер. — Откуда я узнаю, что оно именно там?

— Узнаешь, — пообещал Глотц. — Твои родители знали, и ты узнаешь.

Ошеломленный Питер пошатнулся, как будто его ударили.

— Вы что, знали моих родителей?! — воскликнул он.

— Да, конечно, — ответил Глотц. — Они много лет прожили здесь, в Рандуне. А ты что, был не в курсе?

— А где они теперь? — спросил Питер. — Они живы?

Глотц только небрежно махнул рукой, так же как тогда, когда речь шла об обезьянах.

— Сейчас не до болтовни, — заявил он. — Пора поджигать фитиль!

Питер, которому отчаянно хотелось забросать Глотца вопросами, смотрел, как ученый, держа в одной руке часы, а в другой спичку, присел на корточки рядом с концом фитиля. Он что-то сказал себе под нос на странном, непонятном языке. Потом чиркнул спичкой и поднес ее к фитилю. Фитиль вспыхнул, и огненная точка, плюясь искрами, поползла по песку к ракете.

Глотц торопливо отошел подальше, туда, где стоял Питер.

— Ну вот, мальчик, — сказал он Питеру, — теперь твоя очередь!

Всадники догоняли их.

Первой их услышала Динька, задолго до того, как Молли или Джордж могли бы заметить что-нибудь неладное. Прошло несколько часов с тех пор, как они выбрались из Ашмара. Они ехали через пустыню, на небе сияли мириады звезд, верблюд брел неспешной раскачивающейся походкой, как вдруг Динька, сидевшая у него на голове, подпрыгнула в воздух и понеслась туда, откуда они приехали. Несколько минут спустя она прилетела обратно и тревожно прозвенела что-то на ухо верблюду. Тот немедленно пустился в галоп, едва не вытряхнув из седла Молли с Джорджем.

— Эй, в чем дело? — воскликнул Джордж, хватаясь за переднюю луку. — Что случилось?

— Наверное, Динька увидела что-то там, позади, — сказала Молли, пытаясь обернуться и при этом не свалиться со скачущего верблюда.

Ей это удалось не с первой попытки, но наконец она разглядела вдали, на холме, четыре силуэта на фоне звездного неба.

— Господи! — воскликнула она. — За нами гонятся всадники на верблюдах!

Джордж тоже обернулся:

— Наверное, это те самые люди, у которых мы позаимствовали верблюда…

Молли кивнула. Верблюд несся в ночь, подгоняемый Динькой, а им с Джорджем оставалось только держаться изо всех сил. Время от времени Молли оглядывалась назад. И с каждым разом всадники оказывались все ближе…

Питер и все остальные следили, как яркий, брызжущий искрами огонек ползет вдоль фитиля. Вот он добрался до ракеты, всполз наверх и скрылся в отверстии…

Сперва ничего не случилось. Питер даже подумал, не потух ли фитиль.

А затем все мысли вышибло у него из головы. Пустыня взорвалась с таким ревом, как будто тысяча громовых раскатов прогремела разом. Яркая вспышка на некоторое время ослепила его. Когда же Питер снова прозрел, то поначалу не поверил своим глазам: ракета, которая только что выглядела такой массивной, такой неподвижной, устремилась в небо, точно стрела с огненным хвостом. Она с каждой секундой становилась все меньше.

Питер почувствовал, как чья-то рука схватила его за плечо. Обернувшись, он увидел, что это Виктор Глотц, раскрасневшийся от возбуждения.

— Будь готов! — сказал он.

— О небо, что это?! — воскликнул Леонард Астер, разбуженный далеким рокотом.

Этот рокот звучал как гром, хотя, конечно, какой тут гром — ночь была совершенно ясная! Они с Бакари бросились к крохотному окошку своей камеры и увидели ослепительно яркую стрелу, поднимающуюся в небо в нескольких милях отсюда.

— Похоже на падающую звезду, — сказал лорд Астер. — Только эта звезда не падает, а взлетает.

— Я припоминаю нечто в этом роде, — нахмурился Бакари. — Один из наших людей в Рандуне сообщил мне, что…

Но договорить он не успел: в этот момент небо взорвалось.

Внезапно все небо, от края до края, сделалось алым, потом — переливчато-фиолетовым, потом — ослепительного сине-зеленого цвета, как тропическая лагуна, озаренная полуденным солнцем, потом снова алым. Цвета не сливались, а мгновенно переходили один в другой. Мальчишки, находившиеся на месте старта, завопили, солдаты съежились, лошади отчаянно ржали и вставали на дыбы. Его величество Зарбоф Третий плюхнулся на четвереньки и заполз под свою повозку.

Глотц стоял рядом с Питером и наслаждался зрелищем. Он был в восторге.

— В точности как я рассчитал! — воскликнул он. — Звездное вещество должно выпасть где-то рядом. Ты пока ничего не чувствуешь?

— Нет, — сказал Питер. — А что…

В это мгновение краски внезапно потухли, как будто задули гигантскую свечу. Над ними вновь распростерлось черное небо, усеянное звездами, с розовой полоской зари на востоке. Мгновение спустя Питер пошатнулся и едва не упал, ощутив невидимую волну жара — нет, не горячего воздуха, а прилив теплоты, которая проникла в него, накрыла его с головой, перебив дыхание.

— Чувствуешь, да? — возбужденно спросил Глотц.

— Да… — выдохнул Питер.

Король Зарбоф выбрался из-под повозки и подошел к ним.

— Что, он это чувствует, да? — спросил король.

— Чувствует! — ответил Глотц.

— Где?! — крикнул Зарбоф, нависая над Питером. — Где оно выпало?

— Погодите немного, — тихо сказал Глотц, не спуская глаз с Питера. — Дайте ему время, он его найдет.

— Да уж, пусть найдет, а не то!.. — рявкнул Зарбоф.

Питер глубоко вздохнул, пытаясь восстановить дыхание. Он по-прежнему чувствовал тепло, но на этот раз только с одной стороны, справа от себя. Тепло было таким сильным, что даже жглось. Мальчик не понимал, как Глотц с Зарбофом сами этого не чувствуют.

Глотц пристально наблюдал за ним.

— Ну, где оно? — спросил он. — Где выпало звездное вещество?

— Там! — Питер указал направо.

— Отлично, отлично! — сказал Глотц. — Значит, сейчас помаленьку двинемся в ту сторону. Ты полетишь вперед и найдешь место, где оно выпало. Ты его сразу узнаешь, когда подлетишь поближе. Но слишком близко не подлетай. Найдешь место — и сразу к нам. Скажешь, где его искать. Понял?

— Понял, — ответил Питер.

— Если не вернешься в течение часа, я впущу Кундалини в клетку к твоим дружкам! — добавил Зарбоф.

— А вдруг я… — начал было Питер.

— Найди его! — прогремел Зарбоф. — Немедленно!

Питер шагнул вперед и взмыл в медленно светлеющее небо. Поднявшись футов на пятьдесят, он на миг завис, глядя на клетку, где сидели его друзья. Он видел их бледные лица — сквозь решетку они смотрели наверх. Он помахал им рукой, надеясь, что это выглядит ободряюще, затем наклонился горизонтально и полетел над пустыней в сторону источника тепла.

Четверо преследователей были уже совсем близко. Молли с Джорджем слышали их крики, а оборачиваясь, видели лица, искаженные от ярости.

Молли взглянула на небо. Странное сияние исчезло. Она никогда еще не видела ничего подобного — и Джордж тоже, хотя он и увлекался астрономией. Это сияние явно придало сил Динь-Динь, которая указывала на небо и возбужденно трезвонила, но наконец сдалась, с возмущением обнаружив, что Молли с Джорджем не понимают ни слова.

Преследователи тоже обратили внимание на сияние. Они указывали на небо и что-то кричали друг другу. Молли понадеялась было, что они испугаются и прекратят их преследовать, но, когда сияние угасло, всадники снова помчались во весь опор. Это были опытные наездники, и они мало-помалу нагоняли ребят. Теперь Молли видела, что все четверо вооружены саблями. Интересно, что в этой стране делают с верблюдокрадами?

Всадники были все ближе, ближе… Динька, не переставая, звенела над ухом у верблюда, но тот явно выбился из сил. Молли старалась не оглядываться, боясь, что в следующий раз, когда она обернется, всадники окажутся совсем близко. А впереди простиралась бескрайняя пустыня: не укрыться, не спрятаться… Крики всадников становились все более радостными: они видели, что добыча почти у них в руках.

И тут Молли что-то почувствовала. Грудь обдало жаром — сильно, почти до боли. Она сунула руку под одежду и нащупала…

«Медальон!» Девочка вытянула его наружу — медальон светился. Динька порхала у нее перед носом, что-то отчаянно звеня.

— Берегись! — Джордж дернул Молли вперед, на себя.

Что-то коснулось ее волос. Обернувшись, девочка увидела, что один из всадников поравнялся с ними. Ее волос коснулась его сабля, и всадник уже занес ее для нового удара. И на этот раз он бы, несомненно, дотянулся до Молли, кабы не Динька. Динька была маленькая, но скорости ей было не занимать. Она разогналась и так ударила всадника по носу, что тот взвыл от боли и свернул в сторону, а его клинок бессильно свистнул в воздухе.

Однако сдаваться всадник не собирался, и прочие преследователи тем временем тоже поравнялись с Молли и Джорджем. Динька снова повисла перед носом у Молли, яростно трезвоня и указывая на…

Медальон! Ну конечно! Пока Молли возилась с застежкой, балансируя на подпрыгивающем седле, Динька пыталась выиграть время, мельтеша перед носом у всадников и издавая звуки, от которых их верблюдам явно делалось не по себе. Однако всех четверых за раз она остановить не могла, и рано или поздно кто-нибудь из них да дотянется своей саблей до цели…

Молли наконец удалось снять медальон с шеи.

— Джордж! — крикнула она. — Отклонись в сторону!

— Зачем? — спросил мальчик, косясь на разгневанных всадников с саблями, скакавших по обе стороны.

— Быстрей! — крикнула Молли и отпихнула Джорджа в сторону свободной рукой.

Джордж разумно предпочел не спорить и отклонился. Молли раскрыла медальон и вытряхнула его содержимое на шею верблюду. Молли не открывала этот медальон с тех пор, как нашла его под кроватью у себя в комнате: он закатился туда во время борьбы в ту ужасную ночь, когда Омбра похитил ее маму. Так что Молли не знала, много ли звездного вещества осталось в медальоне. Не знала она и того, много ли нужно звездного вещества, чтобы заставить взлететь верблюда. Глядя, как сверкающая золотистая струйка опускается на верблюда, девочка от души надеялась, что этого хватит.

Со всех сторон послышались крики: всадники окружили их и одновременно ринулись на Молли с Джорджем. Острые сабли сверкнули и разрубили…

Пустоту.

Один из всадников нанес такой сильный удар, что потерял равновесие и свалился с верблюда. А остальные трое в изумлении уставились вверх, глядя, как Молли с Джорджем поднимаются в небо верхом на верблюде, который сейчас был самым счастливым верблюдом на свете.

Питер несся так быстро, как только мог, то есть очень быстро. Ему давным-давно не приходилось летать, и, невзирая на обстоятельства, было очень приятно снова ощутить, как ветер хлещет в лицо, и видеть, как стремительно несется земля далеко внизу.

Упавшее с неба звездное вещество тянуло его к себе, как магнитом. Питер пока еще не видел его, но знал, что оно впереди: во-первых, он чувствовал теплоту, а во-вторых, просто знал, и все тут. Он спикировал к земле, чтобы набрать побольше скорости, потом снова взмыл вверх, чтобы перевалить огромный бархан, за которым лежала долина.

Оно было там.

Питер не видел его. Это так же, как нельзя увидеть полуденное солнце: свет был такой яркий, что на него невозможно было смотреть в упор. Но звездное вещество лежало на дне долины, наполняя ее сиянием и светом, и песок горел золотом на добрую милю во все стороны. Питер наклонился, плавно забирая влево, чтобы сориентироваться и не заблудиться, когда придется вести сюда Глотца и Зарбофа.

Возвращаясь к каравану, Питер старался думать только о своих друзьях. Ни о чем больше. Он делает это ради них. У него просто нет другого выхода. Он старался не думать о том, чего будет стоить спасение его друзей, о том невероятном сгустке могущества, который вот-вот окажется в руках Глотца и Зарбофа, в руках Других…

В руках Омбры.

Питер очень старался об этом не думать. Но это было не так-то просто.

— И как ты думаешь, сколько мы тут продержимся? — спросил Джордж.

— Ну, со временем действие звездного вещества закончится, — ответила Молли.

— Знаю! — воскликнул Джордж, нервно поглядывая на распростершуюся далеко внизу пустыню. — Вот я как раз и думаю: что будет, если оно закончится слишком быстро, когда мы здесь, наверху? Те всадники остались далеко позади. Может быть, стоит спуститься? Вниз! Давай, верблюд, лети вниз! — приказал он верблюду.

Верблюд не обратил на него внимания. Динька, восседавшая между ушей верблюда, обернулась и с недовольным видом сказала что-то Джорджу. Что она сказала, Джордж не понял, но это явно был не комплимент.

— Мне кажется, Динька нас куда-то ведет, — заметила Молли.

— Хоть бы объяснила куда и зачем! — вздохнул Джордж.

Динька только раздраженно махнула рукой и снова отвернулась.

Они еще минут десять летели молча. Потом Молли посмотрела вниз и сказала:

— По-моему, действие вещества заканчивается.

Джордж тоже посмотрел вниз. Молли была права. Верблюд снижался — не то чтобы он падал, но снижался достаточно быстро, чтобы Молли с Джорджем слегка занервничали. В животе у верблюда тоже как-то подозрительно заурчало. Динька прозвенела что-то верблюду на ухо. В ответ животное слегка наклонило голову вправо, и они повернули в ту сторону. Снова звон — и верблюд выпрямился и полетел прямо. Молли с Джорджем поняли, что приземлятся они на вершине огромного бархана. Молли увидела, что небо за барханом светится — светится даже ярче, чем на востоке, где быстро вставало жаркое солнце пустыни. И как только она увидела это сияние, тут же почувствовала, откуда оно исходит.

— Звездное вещество, — сказала Молли.

— Что? Где? — удивился Джордж.

— Вон там, впереди. Видишь сияние? — спросила она. — Это звездное вещество. Много-много звездного вещества.

— А ты откуда знаешь?

— Уж я-то знаю, можешь мне поверить.

Верблюд, странно похрюкивая, быстро терял высоту. Когда они поравнялись с барханом, Динька настойчиво прозвенела что-то, и верблюд, кряхтя от напряжения, задрал голову. Это позволило замедлить падение. Верблюд благополучно опустился на песок, слегка споткнувшись, но не потеряв равновесия. Остановившись, животное рухнуло на колени и издало тяжкий вздох, ясно говоривший о том, что в ближайшее время они никуда не поедут. Джорджа и Молли это вполне устраивало. Ребята проворно выбрались из седла и спрыгнули на песок.

Молли тут же бросилась наверх, и Динька от нее не отставала. Дойдя до гребня бархана, Молли ахнула и прикрыла глаза ладонью. Свет был такой яркий, что глазам было больно. Девочка поспешно отвернулась и замахала Джорджу, чтобы он не ходил наверх.

— Оно здесь, в долине, — сказала она. — Его тут, похоже, ужасно много. Ближе не подойдешь.

— Как ты думаешь, то свечение в небе, которое мы наблюдали, — оно из-за этого? — спросил Джордж.

— Наверное, — ответила Молли. — Должно быть, оно только что выпало. Надо же, я всю жизнь слышала о том, как оно выпадает и скольких усилий Ловцам звезд стоит его разыскивать… А тут это случилось всего в нескольких милях от меня!

— И от столицы Рандуна, — добавил Джордж.

— Вот именно. Странное совпадение.

— Ты думаешь, это не совпадение?

— Ага, — сказала Молли. — По-моему, это никакое не совпадение. Я думаю, это Другие устроили каким-то образом. — Она нахмурилась. — Но это значит, что они скоро явятся сюда, чтобы забрать его!

— А мы не можем его забрать? — спросил Джордж.

— Нет. Костюмы специальные нужны, золотые, помнишь, как тот, который был на папе в Стоунхендже. Иначе к такому количеству звездного вещества никак не подойдешь. Разве что Питер мог бы. Он это пережил. Но, кроме него, никто на такое не способен.

В это время Динька зависла перед носом у Молли и принялась звенеть.

— Извини, Динь-Динь, — развела руками девочка. — Я тебя не понимаю.

Динька закатила глаза и принялась показывать жестами. Она указала на себя, потом наверх, за бархан, в сторону звездного вещества. Потом указала на медальон на шее у Молли.

— Извини, Динь, я не…

Динька раздраженно повторила все сначала. Только на этот раз она еще схватила медальон и дернула цепочку.

— Ей нужен твой медальон! — догадался Джордж.

— Да, — согласилась Молли, — но вот зачем?.. А-а, понятно! Она говорит, что может слетать за звездным веществом. Ей это не повредит.

Динька энергично закивала и снова потянула за медальон.

— Ага! — сказала Молли. — Она хочет набрать звездного вещества в мой медальон.

Динька просияла.

— Ладно. — Молли отстегнула медальон и вручила его Диньке. — Думаю, хуже не будет. Но какой в этом толк? Там поместится всего чуть-чуть, а все остальное…

Но Динька уже унеслась прочь, сжимая в крохотных ручках медальон.

Летя над вершинами барханов, Питер увидел сверху цепочку темных точек, ползущих через бескрайние пески. Караван! Он наклонился и пошел вниз. И через две минуты приземлился рядом с клеткой, где сидели его друзья.

Зарбоф восседал на троне, установленном на его повозке. Рядом стоял стражник, который держал над королем зонтик, защищающий владыку от солнца. Кроме трона, сесть в повозке было не на что, поэтому Виктор Глотц, ехавший там же, просто лежал на ковре. Когда прилетел Питер, он вскочил.

— Ну что, нашел? — с нетерпением спросил он.

— Оно там, — ответил Питер, указывая туда, откуда прилетел.

— Далеко? — осведомился Зарбоф.

Питер задумался.

— Миль восемь, — наконец ответил он. — А может, и девять. В общем, поезжайте вдоль этой долины между барханами.

— Отлично! — сказал Зарбоф.

Он хлопнул в ладоши и отдал приказ на рандунском. Крепкие руки схватили Питера за плечи. Двое солдат грубо подтащили его к повозке, на которой ехала клетка, в которой сидели Джеймс и остальные ребята.

— Ну зачем же так-то? — крикнул Питер Зарбофу. — Я же ведь обещал, а я всегда держу слово! Я не сбегу!

— Да уж, — ответил Зарбоф, — ты не сбежишь!

Стражники открыли дверцу клетки и затолкали Питера внутрь. Лязгнул замок. Джеймс, Томас, Прентис и Толстый Тэд почти не обратили внимания на Питера. Им было жарко, они устали и слабо реагировали на происходящее.

— Нам не дают воды! — прошептал Джеймс. — А пить так хочется!

В задней части телеги, рядом с грудой золотых костюмов, сидели Хитрюга и остальные мальчики-рабы. Они, похоже, чувствовали себя не лучше, чем пленники в клетке. Питер и Хитрюга обменялись взглядами. Питеру показалось, что в глазах у товарища мелькнула жалость. Питер хотел что-то сказать, но Хитрюга покачал головой и указал глазами на стражников.

Прозвучал приказ, и караван медленно потащился дальше через пустыню, на поиски звездного вещества. Зарбоф, восседавший на троне под зонтиком, обернулся. Он встретился глазами с Питером, поднял руку и с гадкой улыбочкой погладил корзину, где сидела его змея.

Неизвестно, что Динька делала с медальоном Молли, но времени на это у нее ушло немало. Джорджу с Молли было жарко и хотелось пить. Они сидели на песке, стараясь спрятаться в тени верблюда.

— А что мы будем делать, когда она вернется? — спросил Джордж. — Полетим дальше на верблюде?

— Даже не знаю, — сказала Молли. — Нам надо попасть в Макнар, потому что туда собирался папа, Питер тоже там. Но я не знаю, далеко ли это и где он находится. Надеюсь, Динька нас туда проводит…

— А звездное вещество как же? — поинтересовался Джордж, кивая в сторону сияния за гребнем бархана, которое по-прежнему было ярче жаркого солнца пустыни.

— Про это надо рассказать папе, — ответила Молли. — Он уж решит… А, вот и Динька!

Динька стрелой вылетела из-за гребня бархана, сжимая в руках медальон, который она тут же бросила в подставленные ладони Молли. Медальон был теплый на ощупь. Молли чувствовала, какая могучая сила таится внутри.

— Спасибо, Динька! — сказала она. — Ну а теперь нам, наверное, нужно в Макнар…

Динька перебила ее отчаянным трезвоном и энергично замотала головой.

— Что ты хочешь сказать? — спросила Молли. — Ты не хочешь, чтобы мы ехали в Макнар, да?

Динька закивала.

— Но почему же?

Динька указала в сторону бархана, издала нежный звон, указала на свое сердце, потом на сердце Молли.

— А-а! Понятно, — кивнула Молли.

— Что тебе понятно? — спросил Джордж.

— Там Питер! — улыбнулась Молли. — Он близко!

Ковер начал опускаться — и вдобавок проваливаться посередине. Действие звездного вещества заканчивалось. Летевший позади верблюд, на котором сидели Молли с Джорджем, тоже стремительно терял высоту.

Питер, прикрывая глаза от ослепительно-яркого солнца, вглядывался в горизонт. Вдалеке виднелись шпили и извилистые улочки Макнара. А вокруг не было ничегошеньки, кроме бескрайнего моря песка.

Но наконец Питер нашел то, что искал: пятнышко зелени посреди пустыни.

— Направо! — крикнул он.

Держась за края, они с мальчишками наклонили ковер вправо. До самого оазиса они не дотянули и приземлились на некотором расстоянии от него. Верблюд, который успел сделаться опытным летуном, опустился на землю, даже не споткнувшись.

Время шло к полудню, раскаленный песок был горячим, как огонь. Мальчишки уже много часов провели на жаре без воды. Так что когда Питер указал на пальмы и сказал: «Там есть вода!», они наперегонки бросились туда. Минута — и Джеймс, Толстый Тэд, Прентис и Томас сунули головы в маленький прудик в тени могучей пальмы.

Питеру тоже хотелось пить, как и Джорджу с Молли. Но вместо того чтобы броситься к оазису, они неловко застыли, стоя треугольником на обжигающем песке. Они ни разу не виделись со времени их последней встречи в Лондоне, после той ужасной ночи в Стоунхендже. Им нужно было так много сказать друг другу, но они не знали, с чего начать.

Наконец Молли нарушила общее замешательство. Она шагнула вперед и обняла Питера, отчего Питер, и без того красный от жары, покраснел еще сильнее.

— Я так рада, что мы тебя нашли! — воскликнула девочка.

— Я тоже очень рад, — сказал Питер. — Спасибо вам!

Он вытянулся во весь рост, стараясь казаться повыше. Но все равно он был ниже Молли и понимал, что теперь ему никогда ее не догнать.

«Между прочим, это я тебя нашла!» — ревниво заявила Динька, садясь на макушку Питеру.

Но Питер не обратил на нее внимания и обернулся к Джорджу. Мальчики неловко пожали друг другу руки.

— И тебе тоже спасибо, Джордж, — сказал Питер.

— Да ладно, чего уж там! — пожал плечами Джордж.

«Вот именно, чего уж там!» — подтвердила Динька.

— Динь, помолчи, а? — попросил Питер и снова обернулся к Молли. — Слушай, Молли, мне так много нужно тебе рассказать! Твой отец…

— Где он?!

— В тюрьме у Зарбофа, — сказал Питер. — Его притащили туда вместе с еще одним человеком.

— Бакари! — Лицо у Молли вытянулось. — Какой ужас!

— Все еще хуже, чем ты думаешь, — проговорил Питер. — Во-первых, Омбра жив. И он здесь.

— Но как такое может быть?!

— Не знаю, — ответил Питер. — Но он точно здесь, и он такой не один. Они командуют Зарбофом и Другими. Им нужно звездное вещество, Молли, и теперь они не просто ждут, когда оно выпадет. Они научились заставлять его падать на Землю! Они сделали это сегодня ночью.

— Это свечение на небе… — прошептала Молли.

Питер кивнул.

— А как они это сделали? — вмешался Джордж.

— Они запустили в небо ракету.

— Чего?! — переспросил Джордж.

Питер принялся рассказывать про Виктора Глотца и про огромную ракету, управляемую обезьяной. Джордж и Молли слушали его разинув рот. Джордж все расспрашивал об устройстве ракеты. Питер отвечал на его вопросы, насколько мог. Когда он наконец умолк, Молли уточнила:

— Так они посылают в небо звездное вещество, чтобы добыть еще больше звездного вещества?

— Да, — ответил Питер. — Они называют это Прорывом. А когда они соберут то звездное вещество, которое только что выпало, то отправят его наверх в другой ракете. У них осталась еще одна, и тогда…

Он запнулся.

— И что тогда? — спросила Молли.

— Ну, Глотц говорил, что это изменит Вселенную, — сказал Питер.

— Чушь какая! — фыркнул Джордж.

— Ну, это он так сказал! — огрызнулся Питер.

— Тогда он просто псих, да и все! — заявил Джордж.

— В самом деле? — съязвила Молли. — А по-моему, его план по добыче звездного вещества сработал!

Джордж покраснел. Питера это порадовало, но ненадолго.

— Как бы то ни было, — произнес он, — что бы они ни собирались делать со звездным веществом, его у них теперь навалом, и все из-за меня!

— Что ты имеешь в виду? — спросила Молли.

— Я имею в виду, что это я их к нему привел, — вздохнул Питер.

И он принялся рассказывать Молли, как Зарбоф грозился скормить его друзей змее, если он откажется помогать им. Он говорил потупившись, потому что боялся взглянуть в глаза Молли. Когда он закончил, девочка взяла его за руку.

— Не вини себя, Питер, — сказала она. — Тебе просто не оставили выбора.

Питер кивнул.

— Самое удивительное, — продолжил он, — они заранее знали, что я смогу найти звездное вещество! Они — то есть Омбра — нарочно привезли меня сюда с острова, чтобы я его нашел. Они говорили, что заставляли моих родителей делать то же самое. А ведь я даже не знал, кто мои родители и живы ли они! А они были здесь, понимаешь, Молли?!

Молли с Джорджем многозначительно переглянулись.

— В чем дело? — спросил Питер. — Вам что-то известно о моих родителях?

— Да, — ответила Молли.

Питер жадно слушал, не сводя с Молли глаз, пока она говорила обо всем, что они с Джорджем узнали в Оксфорде: про объявления, которые публиковал в газете таинственный мистер Пэн, про исчезновение мистера Пэна и его жены и про то, как его сына, Питера, младенцем отдали в приют Святого Норберта для трудновоспитуемых мальчиков.

— Пэн… — повторил Питер. — Но ведь это же моя фамилия! Питер Пэн…

В приюте Святого Норберта ему, понятно, об этом ничего не рассказывали.

— Да, — ответила Молли.

— Так, значит, мой отец… мои родители сотрудничали с Ловцами звезд?

— Да. Они предупреждали нас о том, когда должно выпасть звездное вещество. Они каким-то образом умели предвидеть это. Потому Другие и привезли тебя сюда: они знали, что ты тоже это можешь, — пояснила Молли.

— Но я ничего не предвидел! — возразил Питер. — Я только почувствовал его, когда оно выпало.

Молли немного поразмыслила об этом, а потом сказала:

— Ну, как бы то ни было, ты каким-то образом связан со звездным веществом — так же как и твои родители.

— Другие заставляли моих родителей им помогать… — с горечью произнес Питер. — А теперь вот и меня заставили. Из-за меня у них теперь звездного вещества достаточно, чтобы выполнить все, что они замышляют!

— А этот Глотц не говорил, когда именно они собираются отправить последнюю ракету и… и изменить Вселенную? — спросил Джордж.

— Говорил, — немного поразмыслив, ответил Питер. — Он что-то странное говорил. Что-то насчет какого-то дождя. И что этот дождь начнется через два дня.

— Звездный дождь! Леониды! — воскликнул Джордж.

— Чего-чего? — переспросила Молли.

— Очень мощный метеорный поток, — объяснил Джордж. — Он бывает только раз в тридцать три года. Он длится несколько ночей, постепенно набирая силу. Наверное, тогда-то этот Глотц и собирается отправить свою ракету.

— Значит, мы должны его остановить! — воскликнула Молли.

— Да, но как? — спросил Питер.

— Прежде всего нужно вытащить из этой тюрьмы папу и Бакари!

— Это не так-то просто, — заметил Питер.

— Да, но мы должны это сделать!

«Ох, и любит она покомандовать!» — прозвенела Динька.

— Что верно, то верно, — согласился Питер.

— Что она говорит? — с подозрением осведомилась Молли.

— Говорит, что ты, похоже, пить хочешь! — нашелся Питер.

Он махнул рукой в сторону оазиса с его манящей тенью. И все трое пошли в ту сторону. Динька, устроившаяся на голове у Питера, насторожилась, сорвалась с места и взлетела в небо. Минуту спустя она вернулась, села Питеру на плечо и коротко что-то прозвенела. Мальчик кивнул, потом снова обернулся к Молли, излагавшей свой план.

— Прежде чем возвращаться в Макнар, — говорила она, — тебе и другим мальчишкам надо добыть местную одежду.

— Как же мы ее добудем? У нас же денег нет! — возразил Джордж.

— Денег-то у нас нет, — согласился Питер, — зато у нас есть роскошный ковер! Просто королевский ковер! — Он ухмыльнулся. — Так что одежду мы добудем.

— Ну и кому тут можно продать ковер, в этой пустыне? — фыркнул Джордж.

— А вон, караванщикам, — ответил Питер.

— Каким караванщикам? — удивился Джордж.

— Тем, что сейчас вон за этим барханом, — сказал Питер, — и приближаются к оазису.

И подмигнул Диньке.

Полчаса спустя они выменяли на ковер короля Зарбофа пять местных балахонов, немного хлеба и меха для воды. Судя по тому, как охотно купцы согласились на сделку, ребята ужасно прогадали, но их все устраивало. И когда уходящее на запад солнце еще пылало в голубом небе, семь фигур в длинных белых одеяниях — и один верблюд — двинулись через пески к вздымающимся вдали шпилям Макнара.

Леонард Астер услышал негромкое сопение в коридоре. Он не спал всю ночь, тревожился из-за Питера и мальчиков. Сквозь зарешеченное отверстие в стене темницы света проникало немного, но, судя по всему, на дворе был уже день.

«Как же долго…»

Он наклонился, встряхнул за плечо спящего Бакари.

— Проснись! — шепнул он. — Сюда идет Омбра!

Бакари тут же вскочил на ноги. В это время перед камерой показалась знакомая темная фигура. Сделалось холодно. Стенающий голос произнес:

— Доброе утро, лорд Астер! Как спалось?

— Где мальчики? — спросил Леонард.

— Я затем и пришел, чтобы это узнать, — ответил Омбра.

— О чем вы? — не понял Леонард.

Но тут Омбра вытянулся, становясь длиннее и тоньше, и проскользнул сквозь решетку в камеру, направляясь к тени Леонарда, лежащей на каменном полу. Леонард поспешно отскочил назад, но Омбра оказался проворнее, да и деваться было некуда. Омбра коснулся его тени. Последнее, что почувствовал Леонард, был сильный холод, стремительно распространявшийся от ног по всему телу, как будто кровь в его жилах превращалась в лед…

Очнулся он на полу.

— Как вы себя чувствуете? — озабоченно спрашивал склонившийся над ним Бакари.

— Нормально… — ответил Леонард, пытаясь сесть. — Что…

Он осекся. Омбра все еще был здесь. Он стоял в самом темном углу камеры, прячась от льющегося в окно света.

— Извиняюсь за доставленное неудобство, лорд Астер, — простенал он. — Мне нужно было выяснить, не общались ли вы с вашей дочерью.

— Молли?! Где она?!

— На данный момент мне это неизвестно. Когда люди Зарбофа прибыли на корабль, ее там не оказалось. А сегодня рано утром над пустыней видели девочку на летающем верблюде.

— Это Молли! — невольно улыбнулся Леонард.

— По-видимому, да, — простенал Омбра. — Меня там не было, но описание, которое дали солдаты, ей соответствует. С нею был еще некий молодой человек. Они устроили небольшую суматоху и ухитрились при этом освободить летающего мальчишку и его приятелей.

— Так им удалось бежать! — с облегчением вздохнул Леонард.

— Да, — простенал Омбра. — Однако теперь это уже не имеет значения. У нас звездного вещества столько, что мы сможем осуществить наши планы.

Улыбка Леонарда растаяла.

— Насколько я понимаю, — простенал Омбра, — вы имели возможность наблюдать некое любопытное атмосферное явление сегодня утром?

Леонард кивнул:

— Проглядеть его было бы затруднительно. Это выпало звездное вещество, насколько я понимаю? Но как получилось, что оно выпало именно здесь, в Рандуне? Это совершенно невероятное совпадение…

— Это было не совпадение, — объяснил Омбра. — Его вызвали мы. С помощью ракеты, построенной неким ученым, доктором Виктором Глотцем.

— Он сумел вызвать выпадение звездного вещества?! — изумился Бакари.

— Да, — просипел Омбра. — У нас ушло несколько лет на то, чтобы отработать эту технологию. И все эти годы нам приходилось терпеливо ждать. Но теперь… — Он немного подался вперед, выступив из тени. — Теперь у нас много звездного вещества! И мы готовы!

— Готовы? К чему? — спросил Леонард.

Капюшон Омбры развернулся в его сторону. Лорд Астер увидел багровые глаза, горящие во мраке. В камере сделалось еще холоднее.

— Лорд Астер, я хотел бы задать вам один вопрос, — простенал Омбра. — Известно ли вам, что такое звездное вещество?

— Нет, — ответил Леонард. — Этого мы не знаем. Нам известны лишь его свойства.

— Вы никогда не задавались вопросом, почему оно вообще падает на Землю?

— Задавался, разумеется.

— Так вот, я вам это расскажу, — сказал Омбра. — Разумеется, никакой нужды в этом нет. Но времени у нас предостаточно, а мне хочется посмотреть, что будет, когда вы осознаете истинные масштабы происходящего. Вы, Ловцы звезд, всего лишь крохотная частица колоссального противостояния — противостояния столь же бесконечного, как сама Вселенная. И вот сегодня вечером это противостояние завершится!

Багровые глаза под капюшоном сверкнули еще ярче.

— Все изменится, отныне и навеки!

Чем ярче светились багровые шары, тем холоднее становилось вокруг.

— Отныне и навеки! — повторил Омбра.

Сияющая Жемчужина сидела на корточках у выхода из пещеры, глядя наружу сквозь дождь. У нее за спиной устроились на земле пираты. Они выдохлись, промокли, проголодались и чувствовали себя ужасно несчастными.

— Ну что, видно что-нибудь? — прошептал Сми.

— Нет! — так же шепотом ответила Сияющая Жемчужина. — По-моему, они ушли!

— И что теперь? — поинтересовался кто-то.

Это был хороший вопрос. Скорпионы, казалось, были повсюду. Они обшаривали остров группами по четыре-пять человек, не пропуская ни одной скалы, ни единой долины. За этот утомительный день пираты дважды едва не попались к ним в лапы. Их бы давно уже схватили, если бы не Сияющая Жемчужина: девочка досконально знала остров. Но нельзя же убегать и прятаться всю оставшуюся жизнь? Рано или поздно Скорпионы их поймают. Теперь пираты это понимали. Сияющая Жемчужина видела это по их лицам. Пожалуй, самое время изложить им ее идею…

— У нас есть два выхода, — начала девочка.

Пираты уставились на нее.

— Можно и дальше убегать и прятаться, — сказала она. — Это не единственная пещера на острове. Если держаться начеку, выходить только по ночам и сидеть тише мыши, то нам, наверное, еще долго удастся так продержаться.

Люди мрачно оглядели темную, сырую пещеру.

— А другой выход? — спросил пират, которого звали Балдой.

Сияющая Жемчужина перевела дух.

— Надо напасть на них! — заявила она.

Балда разразился хриплым, лающим хохотом:

— Вот так вот взять и напасть?

— Да, — твердо ответила девочка.

— Но у нас же это… — возразил Сми. — Мы не того… В смысле, я имею в виду, что… Но как?!

— Нет ли у вас каких-нибудь вещей, которые носил капитан Крюк? — спросила Сияющая Жемчужина.

— Ну, — задумчиво нахмурился Сми, — вроде старые штаны его должны валяться где-то в форте… Я ему новые пошил из паруса, а старые все собирался залатать, да никак руки не доходили. — Он нахмурился еще сильнее. — Но при чем тут штаны? — спросил он. — Чем капитанские штаны помогут нам справиться со Скорпионами?

Сияющая Жемчужина изложила свой план. Когда она договорила, пираты некоторое время молчали. Наконец Балда нарушил тишину:

— По-моему, ничего из этого не выйдет!

Остальные кивнули.

— Но по-моему, — продолжал Балда, — это все равно лучше, чем до скончания дней прятаться по пещерам и ждать, пока нас ухлопают!

Пираты снова кивнули и обернулись к Сми. Он некоторое время в недоумении глазел на них, пока до него не дошло, что решение, собственно, уже принято, а ему как исполняющему обязанности капитана остается только его озвучить.

— Ну что ж, отлично, — сказал он Сияющей Жемчужине, — будем действовать по твоему плану!

— Первое, что вам надлежит уяснить, — простенал Омбра, — это то, что существование человечества не более чем досадная неприятность. Вы воображаете себя венцом творения, но на самом деле вы лишь искажение исконного порядка вещей.

— Представления не имею, о чем вы, — пожал плечами Леонард.

— Ну, разумеется! — сказал Омбра. — Вы, людишки, настолько поглощены своими ничтожными делишками, что даже не замечаете грандиозного противостояния, разворачивающегося над этой крохотной песчинкой, которую вы называете своим миром.

— Тогда, быть может, вы будете столь любезны, что откроете нам глаза?

— Я попытаюсь, — простенал Омбра, — хотя это будет не так просто. Ваша людская натура столь ограниченна, ваши язык и мышление столь несовершенны, что понять это все будет для вас затруднительно. Объясняю на самом примитивном уровне: в том пространстве, что вы зовете Вселенной, существуют две противоборствующие силы. Одна сила воплощает в себе творение, бытие и свет, вторая — разрушение, пустоту, тьму.

— А вы, значит, на стороне тьмы, — уточнил Леонард.

— Я не просто на стороне тьмы, — отвечал Омбра. — Я и есть тьма!

— А как же Другие? — поинтересовался Бакари.

— Люди, которых вы зовете Другими, не имеют никакого значения. Они выполняют то, чего требую от них я, не ведая зачем и почему. Они, как и вы, Ловцы звезд, всего лишь пешки в игре, которой не понимают.

— Но если мы не имеем никакого значения, зачем же в таком случае вы явились сюда и вмешиваетесь в наши дела? — спросил Леонард.

— Сейчас объясню, — простенал Омбра. — Но прежде я вынужден совершить краткий экскурс в историю. Борьба между светом и тьмой идет с тех самых пор, как возникло то, что вы называете временем. Она шла и до того, как возникло само время, хотя я не предполагаю, что вы поймете, что я имею в виду. Главное, что вам следует понять: на протяжении нескольких миллиардов лет, по вашему счету, свет постоянно побеждал. Творение и бытие все расширяют свои владения. А моя сторона — тьма и пустота — непрерывно отступает. Мы сумели выжить лишь в отдельных укромных уголках, в пустотах, наполненных тьмой, и одна такая пустота находится… в общем, неподалеку отсюда. Но мы все же проигрываем битву. Мы отступаем по всем фронтам, ибо нам противостоит сила, с которой мы не способны бороться.

— Звездное вещество! — догадался Бакари.

— Да, — сказал Омбра. — Звездное вещество. Оно распространяется по всей Вселенной, исходя из места, которое называется Началом Начал. И оно создает нечто там, где прежде было ничто. Оно оставляет на своем пути звезды, галактики, супергалактики и еще более крупные структуры, чем супергалактики. А также бесчисленное множество более мелких сгустков материи: кометы, астероиды, камни, пылевые частицы, в том числе и планеты. В космосе бесчисленные миллионы планет, подобных вашей Земле. А вы и не знали, да, лорд Астер? Судя по вашему выражению лица — не знали. Да, конечно, вы, людишки, полагаете, будто вы одни такие. Что ж, в чем-то вы и правы. Потому что среди всех этих бесчисленных планет ваша — единственная, которая расположена так близко к потоку.

— К какому потоку? — спросил Леонард.

— К потоку звездного вещества, — ответил Омбра. — Он протекает почти вплотную к Земле. Вам его не видно — он существует на другом уровне бытия, не на том, где обычная материя. Но тем не менее он там есть и несет звездное вещество от Начала Начал к самым отдаленным уголкам Вселенной, подобно тому как акведук несет воду. Так вот, временами в этом акведуке образуется течь. Это явление известно как Прорыв. Когда такое происходит, мизерное количество звездного вещества вырывается наружу и оказывается в вашей реальности.

— То есть выпадает на Землю, — уточнил Бакари.

— Ну да, — подтвердил Омбра. — Оно выпадает здесь уже довольно давно. Собственно, благодаря звездному веществу на этом голом куске камня и появилась жизнь. По этой же причине жизнь обрела разум. Так что вы, люди, и то, что вы называете вашей цивилизацией, существуете благодаря тому, что в трубах Вселенной образовалась течь.

— Так вы за этим и явились? — спросил Леонард. — Чтобы вернуть это протекшее звездное вещество?

— Отнюдь, — ответил Омбра. — Мы здесь по куда более важной причине. Но чтобы это понять, вам придется потерпеть мое присутствие еще некоторое время.

Леонард кивнул.

Омбра продолжал:

— По мере того как люди становились все разумнее, они начали осознавать, какое могущество таится в звездном веществе. Одни хотели использовать его, чтобы захватить власть. Другие — для того, чтобы помешать первым сделать это… Возникла борьба между Другими и вами, Ловцами звезд. Эта борьба тянулась на протяжении тысячелетий, прежде чем на нее наконец обратили внимание.

— Обратили внимание? Кто? — спросил Леонард.

— Мои недруги, — ответил Омбра. — Силы света. До того они были заняты борьбой с моей стороной, с тьмой и пустотой. Когда же они заметили, какие последствия повлекло за собой появление на Земле звездного вещества: развитие разумной жизни и конфликт между Ловцами звезд и Другими, — они сочли, что несут ответственность за это и решили вмешаться в события. Будь сила на нашей стороне, мы бы просто уничтожили вашу планетку. Однако силы света предпочитают не уничтожать жизнь.

— Ну и хорошо, — буркнул Леонард.

— Ничего хорошего в этом нет, — возразил Омбра, — и вскоре вы сами в этом убедитесь. По крайней мере, им это на пользу не пошло! Так вот, как я уже говорил, силы света сочли, что несут ответственность за вас, людишек, и решили сделать так, чтобы вы не смогли использовать звездное вещество для самоуничтожения. Они прислали Наблюдателей.

— Наблюдателей? — переспросил Леонард, переглянувшись с Бакари.

— Да, — ответил Омбра. — Наблюдатели — это существа, обладающие определенными способностями, в том числе способностью предчувствовать назревающий Прорыв. Этих-то Наблюдателей и отправили сюда, на Землю. Их было очень мало. Они должны были предупреждать Ловцов звезд о грядущих Прорывах, чтобы вы успевали заполучить звездное вещество прежде, чем до него доберутся Другие. Много веков назад Наблюдатели научили ваших предков, как возвращать звездное вещество обратно на небо. И ваши предки передали эти сведения вам, как я имел несчастье убедиться лично во время того малоприятного инцидента в Стоунхендже, когда вы смогли вернуть на небо большую партию добытого нами звездного вещества.

— Нам стоило большого труда отбить его у вас, — сказал Леонард. — Об этом Выпадении нас не предупредили…

— Конечно, — сказал Омбра. — О нем предупредили нас. Последние двенадцать лет единственный оставшийся на Земле Наблюдатель работал на нас.

— Родители Питера… — произнес Леонард.

— Вы очень догадливы, лорд Астер, — простенал Омбра. — Но не они оба. Только его отец. Он совершил ошибку, что весьма нехарактерно для Наблюдателей. Влюбился в простую смертную. И женился на ней. У них родился ребенок. Это дало нам возможность им управлять. Чтобы спасти жену и ребенка, он вынужден был работать на нашей стороне, на стороне тьмы.

— Но как же ваши противники, силы света, не заметили, что их Наблюдатель исчез двенадцать лет тому назад? — спросил Бакари.

— Они не обратили внимания, — ответил Омбра. — Как я уже сказал, их внимание поглощено другими событиями, происходящими во Вселенной, а двенадцать лет — это ничтожный срок в масштабах нашей вечной борьбы. У сил света не было никаких причин подозревать, что тут, на Земле, что-то не так. Ну а когда они обнаружат последствия того, что мы намереваемся сделать, будет уже поздно!

— И что же вы намереваетесь сделать? — негромко спросил Леонард.

— А-а, — простенал Омбра, — ну вот, наконец-то мы подошли к текущим событиям! Вы, полагаю, обратили внимание на высокое металлическое сооружение, что стоит снаружи, во дворе.

Леонард с Бакари кивнули.

— Это ракета, построенная доктором Глотцем. Для человека он весьма неглуп, а мы к тому же усилили его интеллект, подвергая его обработке небольшими дозами звездного вещества. С тех пор он употребляет все свои дарования на то, чтобы найти способ наиболее эффективного использования протечки звездного вещества. И ему удалось достичь значительных успехов. Он придумал отправлять в небо ракету с небольшим количеством звездного вещества, чтобы вызывать Прорыв, получая значительно большее его количество. Именно так он устроил выпадение звездного вещества в Шотландии. Затем он научился вызывать выпадение звездного вещества в заранее определенном месте, как это и произошло сегодня утром. Это звездное вещество нашел для нас сын Наблюдателя, Питер, который, по всей видимости, хотя бы отчасти унаследовал способности своего отца. Теперь в нашем распоряжении очень большое количество звездного вещества. И сегодня вечером доктор Глотц отправит его в небо в ракете, чтобы в точно рассчитанный момент распылить его посреди метеорного потока Леониды. Советую вам не отходить от окна вашей камеры. Доктор Глотц уверяет, что это будет незабываемое зрелище. Впрочем, на это в любом случае стоит посмотреть, лорд Астер.

— Почему?

Глаза Омбры ярко сверкнули в тюремном мраке.

— Потому что это будет последнее, что вы увидите, — последнее, что увидят вообще все люди на Земле!

На некоторое время воцарилось молчание.

— Простите, я не понял, — наконец произнес Леонард.

— Да где вам понять! — сказал Омбра. — Как я уже говорил, несовершенство вашего языка — и, при всем моем уважении, вашего разума тоже — просто не позволяет вам постичь в полной мере все величие этого замысла. Скажу одно: если доктор Глотц прав — а я уверен, что он не ошибается, — внезапный мощный удар, который будет нанесен по потоку звездного вещества, заставит его повернуть в обратном направлении, словно волну, которая ударилась о стену. В результате расширение Вселенной мгновенно прекратится, более того — Вселенная начнет сжиматься. Это Обращение произойдет немыслимо быстро. В мгновение ока весь свет и все, что когда-либо было сотворено им, исчезнет. Все, абсолютно все: от мельчайшей пылинки и вашей ненаглядной Земли и до самих галактик, — все сделается таким, каким было до Начала Начал. До возникновения времени. Вместо всего этого воцарится безвременье и пустота. И мы будем править во тьме, как некогда правили прежде. Отныне и навеки!

Леонард с Бакари несколько долгих секунд смотрели в багровые глаза. Наконец Бакари нарушил молчание:

— Но почему же Другие вам помогают, если им это тоже грозит смертью?

— Другие! Другие всего лишь люди. Такие же невежественные глупцы, как и все остальные. Зарбоф знает только, что он получит еще больше звездного вещества. Дальше этого он не заглядывает.

— Но доктор Глотц-то ведь знает, чем грозят его эксперименты? — спросил Леонард.

— Он верит в свои теории, — ответил Омбра. — Но его интересует только одно: в последний миг своего существования, прежде чем все снова станет ничем, убедиться в том, что его теория верна!

— Да он просто безумец! — прошептал лорд Астер.

— Ну, среди людей он такой не один!

И снова воцарилось молчание. Наконец Леонард охрипшим голосом произнес:

— Знаете, вам все равно не удастся победить.

— Ах вот как, лорд Астер? И отчего же это? — осведомился лорд Омбра.

— Потому что свет всегда одолевает тьму. Даже крохотная спичка способна осветить большую комнату. И до тех пор, пока хоть где-то во Вселенной остается свет, вам не одержать победу.

— В том-то вся и штука, лорд Астер! — простенал Омбра. — А что, если самой Вселенной не станет, а?

Омбра не сводил глаз с Леонарда, словно ждал ответа. Но Леонарду нечего было ему ответить. В конце концов Омбра повернулся и вытек обратно сквозь решетку. И исчез, растаял во мраке тюремного коридора. А Леонард с Бакари остались сидеть, глядя на ясный день за окном.

Быть может, последний день в истории мира.

Ребятам потребовалось несколько часов, чтобы добраться до Макнара. Было жарко. Все время хотелось пить. На горизонте маячил манящий город: россыпь глинобитных хижин, кривых пальм и сверкающих шпилей над дворцом Зарбофа. Море песка то и дело шутило шутки с их зрением: время от времени начинало казаться, будто город отдаляется и тает на горизонте, точно мираж в пустыне.

Но ребята все-таки добрались до шумной рыночной площади. Они изо всех сил старались не бросаться в глаза в своей новой, непривычной одежде. Вокруг гудел восточный базар, окатывая их волной запахов: застарелого пота, сладких благовоний, кокосов, пряностей… Верблюд, на котором большую часть пути ехали Толстый Тэд, Прентис и Молли, издал странное хрюканье. Томас подвел его к поилке с водой, и верблюд жадно принялся пить.

— И что теперь? — спросил Джеймс.

Вопрос предназначался Питеру, но ответила на него Молли:

— Надо пойти во дворец и освободить папу!

«Ага, и тут же попасться, как глупые рыбины!» — заметила Динька, которая пряталась под балахоном Питера.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что дворец сторожит охрана, — ответил Питер. — Туда так просто не вломишься, Молли.

— Ну а что же делать? — поинтересовалась девочка. — Так и будем тут стоять? Вон, на нас уже коситься начинают.

Это была правда: даже в живописной сутолоке базара их компания все равно бросалась в глаза.

— Ладно, — сказал Питер.

Он собрал ребят вместе. Толстому Тэду пришлось свистнуть — этот уже забрел куда-то к лоткам с едой. Когда все собрались в кружок, Питер вполголоса заговорил:

— Насколько я понимаю, нам нужно сделать две вещи. Во-первых, освободить лорда Астера и Бакари. А во-вторых, выбраться отсюда. Для этого нам нужен корабль.

— Наш корабль стоит в порту Ашмара, — сказала Молли. — Но туда нужно снова долго ехать через пустыню. Думаю, если за нами будет погоня, мы туда не доберемся.

Питер кивнул.

— Корабли есть и тут, — кивнул он. — Рядом с городом есть гавань. Омбра привез нас туда на своем подводном корабле, но там и нормальные корабли есть, парусные.

— Так, может, позаимствуем корабль? — спросил Джордж, взглянув на Молли.

— Тогда возьмешь это на себя, ладно, Джордж? — предложил Питер.

Ему было неприятно это признавать, но Джордж действительно лучше его умел добывать корабли и тому подобное.

— С удовольствием, — ответил Джордж.

— Отлично! — воскликнул Питер. — Значит, ты и Молли вместе с мальчишками добудете корабль и приготовите его к отплытию. А мы с Динькой отправимся во дворец и…

— Я с вами! — заявила Молли.

«Еще не хватало!» — звякнула Динька.

— Еще не хватало! — повторил Питер. — Молли, ну подумай сама! Мы с Динькой умеем летать. И мы уже бывали внутри тюрьмы. Мы знаем, куда летим.

— Это мой папа! — возразила Молли и достала медальон. — И у меня еще осталось звездное вещество. Я тоже могу летать, если понадобится!

Питер начал было возражать, но она перебила его:

— Я иду с вами, хотите вы этого или нет.

«Нет!» — сказала Динька.

— Ну ладно… — вздохнул Питер.

— Спасибо! — воскликнула Молли.

«Мы обречены!» — мрачно заявила Динька.

Несколько минут спустя, обсудив все детали своего плана, они ушли с рыночной площади и разошлись в разные стороны. Джордж и остальные мальчишки направились к гавани. Джордж вел под уздцы верблюда. А Молли с Питером, за пазухой у которого по-прежнему пряталась Динька, пошли ко дворцу Зарбофа.

Питер смотрел на грозные шпили, вспоминая, как Кундалини едва не позавтракала им и его товарищами. Он покосился на Молли. Хорошо все-таки, что она с ним! Но он все еще не представлял, как они вдвоем — ну ладно, втроем с Динькой — освободят Леонарда Астера из темницы Зарбофа. К тому же он сильно сомневался, что Джордж сумеет раздобыть корабль. Он, конечно, очень находчивый, но…

«Мы обречены!» — повторила Динька.

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что это будет потрясающее приключение, — вздохнул Питер.

Леонард Астер сидел, привалившись к стене камеры и глядя в никуда. Бакари, тоже впавший в уныние, встал, чтобы размять ноги. Он мельком глянул в зарешеченное оконце, потом подошел поближе.

— Они что-то делают с ракетой, — сообщил он.

Леонард поспешно вскочил на ноги и тоже подошел к окошку. Ослепительный полуденный свет мало-помалу становился мягче. Дело шло к вечеру. На другом конце двора смотрел в небо заостренный силуэт ракеты, вздымавшейся выше дворцовой стены. Высокий и тощий человек — видимо, это и был доктор Глотц — командовал несколькими мальчишками, судя по всему ровесниками Питера. Мальчишки таскали ведра от телеги к ракете. Вокруг ракеты стояло с десяток солдат с ружьями, и по меньшей мере еще пятьдесят вооруженных солдат было расставлено по всему двору. Многие из них, прикрывая глаза ладонью, вглядывались в небо.

— Питера ждут, — сказал Леонард.

Бакари кивнул.

— Вы думаете, он попытается вернуться?

— Он непременно попытается вернуться, или я плохо знаю Питера! — позволил себе улыбнуться Леонард. Его улыбка тут же угасла. — Но я не представляю себе, как он сумеет проникнуть сюда мимо всех этих солдат.

— Может быть, когда стемнеет? — предположил Бакари.

— Может быть, — согласился Леонард. — Сейчас еще не так поздно.

Они молча постояли еще с минуту, наблюдая за приготовлениями к полету. Леонард собирался было уже отойти от окна, как вдруг краем глаза заметил, как что-то мелькнуло в стороне. Он прижался лицом к решетке, изо всех сил напряг зрение — и снова увидел огонек, мелькнувший на фоне неба.

— Динька! — шепнул он.

Крохотная фигурка зигзагами подлетела ближе. Леонард с Бакари следили за ней во все глаза, отчаянно боясь, что ее заметят. Но солдаты не обратили на нее внимания. Они искали куда более крупную мишень. В следующую секунду Динька пролетела сквозь решетку и зависла в воздухе. Она оглянулась, убедилась, что в коридоре никого нет, и тихо прозвенела:

«Меня прислал Питер!»

— С ним все в порядке? — спросил Леонард.

«Да».

— А с Молли?

«Она с Питером, — прозвенела Динька, скорчив неодобрительную мину. — Они прячутся. Собираются перелететь через стену, когда стемнеет и их станет не видно. Они хотят спасти вас».

— Не надо, — покачал головой Леонард. — Послушай, Динь-Динь, это очень важно. Передай Питеру и Молли, что нас пока спасать не надо. Самое главное, что сейчас надо сделать, — это помешать им запустить ракету! Понятно?

Динька кивнула.

«Вас спасать не надо. Помешать запустить ракету».

— Все правильно. Молодец.

«А как?»

— Что «как»?

«Как помешать им запустить ракету?»

Леонард потер лоб.

— Не знаю, — сказал он. — Но, так или иначе, они должны это сделать. Если этого не сделать, весь мир… В общем, мира больше не будет.

Динька ничего не ответила, что для нее было совершенно не характерно.

— Скорей, Динька! — сказал Леонард, взглянув на окошко камеры. — Передай им, что времени в обрез!

«Я передам», — пообещала Динька. И стрелой золотистого света вылетела наружу. Бакари с Леонардом проводили ее взглядом до дворцовой стены. Небо темнело. Солдаты во дворе зажгли факелы.

— Времени в обрез… — повторил Леонард.

Динька пронеслась по темнеющему вечернему небу и обнаружила Питера с Молли там, где их и оставила: в узком проулке между двумя домами, рядом с внешней стеной дворца. Динька, не обращая внимания на Молли, опустилась на плечо Питеру и целую минуту звенела что-то ему на ухо. Чем дольше Питер ее слушал, тем сильнее хмурился.

— В чем дело? — спросила Молли.

Питер, к негодованию девочки, жестом попросил ее помолчать и спросил у Диньки:

— Что же он имел в виду?

Динька ответила несколькими короткими нотами.

Питер покачал головой:

— Странно…

— Что странно-то?! — снова спросила Молли.

— Динька говорит, твой папа не хочет, чтобы мы его прямо сейчас спасали, — ответил Питер.

— Что-о? Это почему еще?

— Он хочет, чтобы мы помешали им запустить ракету.

— Кому «им»? Какую еще ракету?

— Во дворе дворца стоит еще одна ракета. И твой папа говорит, что, если не помешать им ее запустить, тогда…

Питер замялся.

— Ну, что тогда?

— Тогда… тогда мира больше не будет, — закончил Питер.

Молли уставилась на него:

— В каком смысле — не будет?

— Не знаю, — пожал плечами Питер. — Но он сказал Диньке, что времени у нас в обрез. Надо им помешать. А как им помешаешь?

Молли посмотрела на Диньку, потом на Питера.

— Послушай, — сказала она, — не знаю, что там слышала от моего папы Динька, а я для начала хочу поговорить с ним сама!

Мягкое, золотистое сияние, которое обычно излучала Динька, мгновенно сделалось темно-бордовым. Динька разразилась негодующим трезвоном.

— Молли, — начал Питер, — Динька говорит, что…

— Меня не волнует, что там говорит Динька! — отрезала Молли. — Я собираюсь найти папу и спасти его. Можешь мне не помогать, если не хочешь!

И она достала из-под одежды свой медальон.

Питер схватил ее за руку.

— Погоди, Молли! — воскликнул он. — Мы спасем твоего папу, честное слово! Но он сказал Диньке, что сперва надо помешать запуску ракеты! Подумай, Молли. Он ведь так не сказал бы, если бы это не было важно!

Молли стряхнула руку Питера со своей руки.

— Ты делай как хочешь, — заявила она, — а я отправляюсь искать папу!

И открыла медальон. Узкую улочку тут же залило золотистым сиянием. Девочка подняла медальон и аккуратно высыпала на себя чуть-чуть звездного вещества. Сияние разлилось по ее телу, и она начала подниматься в небо, которое теперь сделалось густо-синим.

— Молли! — крикнул Питер.

Но больше он ничего сказать не успел: девочка наклонилась и исчезла за крышами. Питер хотел было уже устремиться следом. Но потом остановился и обернулся к Диньке.

— Вокруг ракеты работали люди? — спросил он.

«Да», — прозвенела Динька.

— Хорошо, — сказал он. — Сначала разберемся с ракетой. А потом уже поможем Молли спасти ее отца.

«Если мир к тому времени никуда не денется», — добавила Динька.

— Ну да, — кивнул Питер. — Если мир к тому времени никуда не денется.

Джордж и остальные мальчишки прятались в штабелях деревянных бочонков на небольшом бугорке над гаванью. По мере того как садилось солнце, деловитый шум в порту затихал, сменяясь ленивым вечерним гомоном. Когда тьма сгустилась и наступила ночь, мальчишки высунулись из-за бочонков, чтобы оглядеться.

Гавань имела форму подковы. От скалистого берега отходили пять длинных причалов. Вдоль причалов теснились мелкие парусные суда, в основном рыбацкие скорлупки и торговые парусники побольше, все с треугольными парусами и необычными косыми реями.

— Странные какие лодки, — сказал Прентис.

— Никогда таких не видал, — согласился Томас.

Джордж нахмурился:

— Ты хотел сказать «не видел»?

— Ну, я же и говорю — не видал! — сказал Томас.

Джордж вздохнул.

— Такие лодки называются фелюгами, — объяснил он. — Старинное восточное судно. Отлично подходят для плавания по рекам и каботажного плавания, но для наших нужд, увы, не годятся.

— Ну да, — поддакнул Прентис. — Каботажное плавание — это не для нас!

Томас хихикнул. Джордж надулся и хотел было сказать что-то еще, но тут Джеймс подергал его за балахон.

— А как насчет вон того? — спросил он, указывая на высокую мачту, торчащую прямо напротив них.

Джордж выполз из-за бочонков, чтобы лучше видеть. Остальные мальчишки последовали за ним.

— Ага! — сказал Джордж. — Вот это ближе к делу. Судно голландской либо французской постройки. Оснащено четырехугольными парусами. Длина корпуса, по моим подсчетам, около сотни футов. Отличный корабль, Джеймс.

— Так он же не спущен на воду! — заметил Толстый Тэд.

И он был прав: корабль стоял на подпорках, кормой в сторону моря.

— Он в ремонте… — протянул Джордж.

— Сломанный корабль украсть хотел, надо же! — фыркнул Толстый Тэд.

Прентис с Томасом заржали.

— Мы не крадем, — наставительно сказал Джордж, — мы заимствуем! И вовсе не факт, что он сломан. Он просто в ремонте. Мало ли, может, его красят или… или еще что-нибудь. По-моему, он вообще готов к спуску на воду. Но в данный момент на нем нет экипажа, так что нам ничего не стоит его захватить.

— Ну да, ну да, — хмыкнул Прентис. — Захватить корабль, который стоит на берегу!

Томас снова захихикал.

— Смейтесь, сколько хотите, но это и есть корабль, который нам нужен, — возразил Джордж. — Единственный корабль, который сможет доставить нас домой.

— Да, но как спустить его на воду? — спросил Джеймс.

— В этом-то и проблема… — согласился Джордж.

— А поесть там нечего, на этом корабле? — поинтересовался Толстый Тэд.

Джордж не обратил на него внимания. Он рассматривал корабль. Небо сделалось теперь совсем темным, но было все видно: из-за горизонта выглянула полная луна. Толстый Тэд принялся шарить среди бочонков в надежде, что в каком-нибудь из них есть еда. Один из бочонков немного подтекал по шву. Тэд принюхался, сунул палец в жидкость, лизнул…

— Мм! — сказал он. — А неплохо!

— Тэд! — возмутился Джеймс. — Сейчас не время…

— Что там такое? — спросил Джордж, глядя на Тэда.

— Не знаю, что это такое, — ответил Тэд, — но оно довольно вкусное.

Джордж окунул палец в сочащуюся жидкость, попробовал ее на вкус. Потом перевел взгляд на корабль и улыбнулся:

— Оливковое масло! Молодец, Тэд.

— То есть его можно есть? — уточнил Тэд.

— Нет, — ответил Джордж. — Но оно нам очень даже пригодится!

Сияющая Жемчужина и пират по имени Балда притаились в густых джунглях на опушке у ворот пиратского форта. При свете луны было видно, что ворота приоткрыты. Они прятались тут уже добрых полчаса, застыв как статуи и прислушиваясь, не появятся ли Скорпионы. Но вокруг звучали только обычные голоса диких зверей и птиц.

— Ушли, наверное, — шепнула наконец Сияющая Жемчужина.

— Или уснули, — сказал Балда, не сводя глаз с форта.

— Как бы то ни было, — шепотом ответила Сияющая Жемчужина, — я собираюсь проникнуть внутрь!

Балда пристально посмотрел на нее:

— Ладно. Пошли.

Держась в тени деревьев, они подобрались к воротам. Оказавшись у ворот, снова замерли, прислушиваясь. Подняв голову, Сияющая Жемчужина увидела, как небо пересекла яркая полоска, потом еще и еще одна. Она, конечно, не раз видела падающие звезды, но никогда сразу три подряд. Может быть, это знак?

Балда же смотрел на ворота. Наконец он уперся в корявые доски и толкнул их. Ворота распахнулись медленно, со скрипом, который обоим показался оглушительным. Балда с Сияющей Жемчужиной подождали еще с минуту, но ничего подозрительного не услышали. Они вошли внутрь. Девочка замерла как вкопанная. В нескольких футах от нее валялся на земле труп пирата. Из груди у него торчала стрела — напоминание о битве, которая разыгралась здесь, когда Скорпионы взяли форт.

Сияющая Жемчужина не сводила глаз с трупа. В свете луны он выглядел белесым и жутким. Балда дернул ее за руку.

— Чего смотреть, ему уж ничем не поможешь! — шепнул он. — Пошли, вон капитанская хижина!

Они подошли к хижине. Сияющая Жемчужина отдернула кусок паруса, служивший вместо двери, и шагнула внутрь. Там тошнотворно воняло потом. Поначалу ей показалось, что в хижине пусто, но потом она увидела, что на полу в углу валяется что-то темное. Она подняла эту вещь и принялась рассматривать ее при свете луны. Это были старые штаны — рваные, грязные, дырявые насквозь. И ужасно вонючие.

— Ну вот, то самое, что ты просила, — брезгливо скривился Балда. — Капитанские штаны. Он их носил не снимая.

Они вышли из хижины, добежали до ворот и выскользнули наружу. Балда притворил ворота. Сияющая Жемчужина держала штаны Крюка на вытянутой руке — от них даже на свежем воздухе воняло невыносимо. Девочка пошла было через поляну, потом остановилась, окинула взглядом темные джунгли…

— Что не так? — шепнул Балда.

— Слушай! — велела она.

Балда склонил голову набок.

— Я ничего не слышу, — ответил он.

— То-то и оно, — прошептала Сияющая Жемчужина. — В джунглях слишком тихо!

— Может, это из-за нас? — предположил Балда.

— Да нет, — ответила Сияющая Жемчужина. — Это из-за них! — И она указала вперед.

Балда огляделся — и ахнул. Четверо воинов-Скорпионов, каждый с копьем, выступили из джунглей и надвигались на них с разных сторон, перекрывая все пути к отступлению. Сияющей Жемчужине и Балде ничего не оставалось, как пятиться к форту. Скорпионы остановились в нескольких шагах от них. Они ухмылялись, их зубы ярко блестели в свете луны.

Один из них что-то сказал. Ни Сияющая Жемчужина, ни Балда ничего не поняли. Они стояли, прижавшись спиной к воротам. Скорпионы потешались над ними, наслаждаясь их страхом. Один Скорпион поднял копье и указал им на Балду, потом на Сияющую Жемчужину, снова на Балду и снова на Сияющую Жемчужину, словно никак не мог решить, кого из них заколоть первым.

Скорпионы так увлеклись этой забавой, что даже не заметили, как в джунглях у них за спиной что-то зашевелилось. Но Сияющая Жемчужина заметила это. Она видела, как раскачиваются макушки пальм: кто-то огромный и могучий протискивался между стволами. И в следующую секунду Сияющая Жемчужина увидела в темноте два глаза, отсвечивающих багровым в лунном свете: глаза огромной рептилии.

Наконец воин-Скорпион вдоволь позабавился и занес копье для удара. Он выбрал жертву: первым умрет Балда. Балда не видел громадного существа, которое притаилось в джунглях за спиной у Скорпионов. Он упал на колени, не сводя глаз с блестящего острия копья, которое вот-вот должно было вонзиться ему в грудь. Губы его шевелились в беззвучной молитве. Воин крепче стиснул древко, напряг руку…

И тут тишину разорвал рев, от которого и у жертв, и у охотников кровь застыла в жилах. Земля содрогнулась под ногами массивной твари, которая была длиннее боевой лодки. Скорпионы обернулись и в ужасе уставились на гигантского крокодила. Мистер Грин несся на них, топоча и разинув пасть, в которой легко мог бы поместиться взрослый мужчина в полный рост.

Воины на миг застыли — и этот миг стал для них роковым. Крокодилище, двигавшийся куда быстрее, чем можно было ожидать от такого громадного существа, стремительно пересек поляну и набросился на воинов. Их копья были бессильны против могучих челюстей и длинных, острых, зазубренных зубов Мистера Грина.

Сияющая Жемчужина наклонилась и схватила за руку Балду. Тот так и стоял на коленях — он был слишком потрясен, чтобы как-то реагировать на творящуюся рядом бойню.

— Бежим! — воскликнула девочка, рывком поднимая его на ноги. — Скорее!

Она промчалась вдоль частокола и нырнула в лес. Балда, спотыкаясь, бежал следом за ней. Они продрались сквозь подлесок. Сияющая Жемчужина повернула вправо и выбралась на тропу, ведущую туда, где их должны были ждать Сми и остальные пираты. Они вместе с Балдой помчались по тропе, удаляясь от поляны и страшных воплей Скорпионов.

Постепенно вопли стали слышаться все реже. Потом затихли совсем. Сияющая Жемчужина тяжело дышала, но не осмеливалась остановиться. Она знала, что старого крокодила выманили на поляну те самые штаны, которые она держала в руке — они ведь пахли любимым блюдом Мистера Грина, капитаном Крюком! И сейчас, когда Мистер Грин управится с закуской, он непременно явится за следующей порцией…

Он пойдет следом за ней, за Сияющей Жемчужиной.

Питер и Динька, скрываясь в тени, летели вдоль массивной дворцовой стены, держась подальше от сторожевых башен. Луна еще не успела оторваться от горизонта, однако небеса над головой уже ожили. Огненные метеориты проносились по небу каждые несколько секунд, один за другим. Великолепное было зрелище!

Питер высунул голову из-за стены и посмотрел вниз. Дворцовый двор был озарен множеством факелов на шестах, воткнутых в землю. В центре круга света возвышалась ракета, рядом с которой был возведен помост. Хитрюга и другие мальчишки таскали от стоящей поблизости телеги к ракете ведра с порохом. Повсюду стояли солдаты, большинство из них — с ружьями.

Как раз когда Питер с Динькой выглянули из-за стены, Хитрюга и ребята закончили загружать порох. Виктор Глотц выкрикнул приказ. Появились двое солдат, несущих клетку с обезьянкой.

«Франклин!» — прозвенела Динька.

— Кто это — Франклин? — спросил Питер.

«Обезьяна! Я его знаю!»

— Надеюсь, вы с ним не друзья, — мрачно заметил Питер. — А то, похоже, ему предстоит управлять этой ракетой!

«Он приятная обезьянка», — сказала Динька.

Они смотрели, как Глотц, с помощью Хитрюги и Болтуна, поднялся на помост и посадил Франклина в предназначенное для него отделение на самом верху ракеты. Когда они спустились, Глотц велел солдатам принести фитиль.

— Скоро все будет готово… — пробормотал Питер. — Слушай, Динька, мне надо туда…

Динька, трепеща крылышками, метнулась ему в лицо.

«Тебя же там застрелят!!!»

Питер кивнул, глядя на солдат:

— Если я просто возьму и прилечу, то меня застрелят, это точно. Надо придумать другой способ.

Он обшаривал глазами двор. Телегу с порохом уже увозили прочь. Следом за телегой, окруженные стражниками, шагали Хитрюга и еще трое мальчишек. Вот они свернули направо, направляясь в сторону тюрьмы… Питер нахмурился. Потом оттолкнулся от стены и повис в воздухе.

«Ты чего делаешь?» — прозвенела Динька.

— Думаю.

«О чем?»

— О Хитрюге и других мальчишках. Могу поручиться, они сейчас потащат в ракету звездное вещество. Глотц с Зарбофом сами-то к нему близко подходить боятся!

«И что?»

— А то, что они пойдут обратно с сундуком!

«И что?»

Но вместо ответа Питер устремился прочь, прячась за краем стены с наружной стороны. В следующее мгновение Динька бросилась следом — крохотный размытый светлячок, сердито вызванивающий вопросы, которые пока что оставались без ответа.

Молли перемахнула через дворцовую стену. Ракета, окруженная кольцом факелов и темными фигурами солдат, бросилась в глаза сразу. Девочка, обогнув всю эту сутолоку, устремилась к дальнему углу двора и там опустилась на землю, прячась в тени под стеной большого здания. Проникнуть во дворец оказалось легче, чем она рассчитывала. Когда глаза привыкли к темноте, Молли различила у самой земли маленькие зарешеченные окошки. Очевидно, это и была тюрьма.

Не веря своему счастью: надо же, она сразу очутилась рядом с тюрьмой! — Молли побежала вдоль стены здания, разыскивая вход. Она свернула за угол и через несколько шагов наткнулась на тяжелую деревянную дверь, окованную железом. Девочка перевела дух и дернула за ручку. К ее изумлению, дверь открылась. Она заглянула внутрь. Там никого не было. Она вошла и очутилась в небольшом помещении, от которого влево и вправо уходили низкие, сводчатые, освещенные факелами коридоры.

Из правого коридора послышался мужской голос. Девочка вздрогнула. В следующую секунду ему ответил второй. Двое людей — и они явно идут сюда! Молли поколебалась, раздумывая, не выбежать ли наружу. Но нет. Она уже слишком далеко зашла. Девочка шмыгнула в левый коридор.

Сначала было несколько пустых камер. Потом она оказалась в темном отрезке коридора, где не было факелов. Она ощутила сильный, неприятный запах и услышала где-то поблизости странные звуки.

Чья-то волосатая рука попыталась ухватить ее за шею. Молли с трудом сдержала вопль и обернулась. Из-за решетки торчала длинная, волосатая лапа. Лапа хватала воздух, норовя снова дотянуться до Молли.

«Это обезьяна! Зачем они здесь?»

Девочка отошла подальше и осторожно приблизилась к соседней камере. Сердце у нее подпрыгнуло: там кто-то был! Он стоял в дальнем темном углу. Высокий, совсем как ее папа… Девочка подступила к самой решетке.

— Папа? — шепнула она.

Человек выступил на свет факела. Молли снова с трудом сдержала крик. Длинные черные усы, знакомое рубленое лицо…

«Капитан Крюк!»

Пират узнал Молли: она некогда была в плену на его корабле. Он ухмыльнулся, радуясь ее страху. Тонкие губы растянулись, обнажив ряд желтых гнилых зубов. Молли заставила себя пойти дальше, нервно оглянувшись на камеру пирата.

— Молли!

Она с облегчением услышала отцовский голос. Лорд Астер стоял, прижавшись к решетке. Девочка бросилась к нему, они кое-как просунули руки сквозь решетку и несколько секунд простояли, обнявшись. Потом Леонард, извинившись за неучтивость, церемонно представил свою дочь Бакари. Молли с Бакари обменялись рукопожатием.

— Ты как сюда попала?

— Дверь никто не охраняет, — объяснила Молли.

Леонард кивнул:

— Видимо, все солдаты сторожат ракету.

Он указал на окно, выходящее во двор.

— Молли, их надо остановить!

— Да знаю я, — сказала Молли. — Динька передала нам твое послание. Они с Питером собираются что-то сделать с ракетой. Но я решила, что сначала надо вытащить отсюда тебя!

— Но как? — спросил Леонард.

— У меня в медальоне есть немного звездного вещества, — сказала Молли. — Я открою замок с его помощью!

Она достала из-под одежды медальон и раскрыла его, привычно зажмурившись, чтобы яркий свет не ослепил ее.

Но света не было.

— Ой, мамочки! — воскликнула Молли. — Оно кончилось! Я истратила последнее звездное вещество на то, чтобы перелететь через стену. Ну, может быть, я…

Она осеклась, увидев, как изменилось лицо отца.

— Молли, беги! — велел он.

Девочка развернулась — и оказалась лицом к лицу с коренастым солдатом, который ухватил ее за руки, причем так сильно, что она вскрикнула от боли. Солдат что-то крикнул по-рандунски. На крик тут же прибежали еще трое солдат. Они обнажили сабли и знаками велели Леонарду и Бакари отойти вглубь камеры. Потом отперли дверь и грубо втолкнули Молли внутрь. Убедившись, что дверь надежно заперта, солдаты с хохотом удалились.

Молли бросилась в объятия отца.

— Прости меня, папочка! — всхлипнула она. — Я… я хотела помочь, а теперь, получается, все испортила!

— Ничего, ничего, — успокоил ее Леонард, мягко похлопав дочку по спине. — Все будет хорошо. Все будет хорошо, вот увидишь.

И посмотрел на Бакари. Бакари выглянул в окно, потом обернулся к Леонарду и покачал головой. Леонард понял, что хотел сказать его товарищ: ничего хорошего их не ждет.

Питер и летящая следом за ним Динька приземлились у двери, ведущей в тюрьму. Дверь была распахнута настежь. Питер сунул голову внутрь, никого не увидел и вошел. Он тут же затаил дыхание и замер: откуда-то слева доносился хохот. Он свернул было направо, но и оттуда слышались голоса. Поскольку деваться было некуда, Питер взлетел под потолок и распластался там, прячась в тени за балкой. Динька спряталась за ним. Через несколько секунд четверо солдат, по-прежнему заливаясь хохотом, прошли прямо под ними и скрылись в правом коридоре. Их голоса постепенно затихли вдали.

Питер быстро опустился на пол и бросился налево. Он миновал кладовую, где хранились золотые костюмы. Подойдя к камере с обезьянами, он задумался. Может, стоит уж заодно дойти до камеры, где сидят Леонард Астер и Бакари? Но тут он снова услышал голоса, на этот раз у себя за спиной, и решил придерживаться первоначального плана.

На камере с обезьянами, как он и надеялся, замка не было, только задвижка. Он открыл ее и, морщась от вони, проскользнул внутрь. Дверь он за собой прикрыл, но на задвижку ее запирать не стал. Его тут же с визгом и уханьем окружили взволнованные обезьяны.

«Они тебя боятся», — объяснила Динька, сидящая на плече у Питера.

— Скажи им, что все в порядке, — шепнул он. — И чтобы они замолчали.

Динька спорхнула вниз и заговорила с обезьянами на странной смеси своего обычного звона и обезьяньего уханья. Что уж там она говорила, неизвестно, но это подействовало: обезьяны притихли. Одна молоденькая обезьянка подошла, понюхала ногу Питера и издала ворчание.

«Она говорит, от тебя ужасно воняет», — перевела Динька.

— Тсс! — Питер прислушался. Голоса приближались. — Слушай, Динька, — сказал он, стаскивая с себя балахон, — объясни обезьянам, что я сейчас открою дверь — пусть они выбегут наружу и отвлекут солдат.

«А вдруг они не захотят? Зачем им это?»

— Понятия не имею! — буркнул Питер. Голоса и шаги звучали уже совсем рядом. — Мне просто нужно их отвлечь! — шепнул он. — Ну, придумай что-нибудь!

«Ладно уж!»

Динька обратилась к обезьянам, а Питер выглянул наружу сквозь решетку и увидел приближающихся солдат. Как он и надеялся, эти солдаты сопровождали четверых мальчишек. Первым шел Хитрюга, за ним Болтун, Кудряш и Пройдоха. Все они остановились напротив комнаты, где хранились золотые костюмы. Питер посмотрел на Диньку, парящую среди обезьян, кивнул — и распахнул дверцу.

Динька пронзительно зазвенела. И обезьяны, визжа и завывая, точно голодные демоны, хлынули в коридор и накинулись на солдат. Они прыгали им на голову, вцеплялись в лицо, срывали с них головные уборы, трепали за волосы… Солдаты побросали оружие и принялись отчаянно отмахиваться от бешеных мохнатых противников. Некоторые даже на пол попадали.

Питер выжидал. Когда в коридоре воцарился настоящий хаос и солдатам окончательно стало не до мальчишек, Питер выскочил наружу, схватил Болтуна и втащил его в камеру обезьян.

— Тсс! — сказал Питер, зажав Болтуну рот прежде, чем тот успел завопить. — Сиди тут и не показывайся на глаза, пока солдаты не уйдут! Я здесь, чтобы помочь вам.

Болтун закивал, и Питер с облегчением отпустил его.

Он сунул Диньку за пазуху и, дождавшись подходящего момента, выскочил в коридор, где по-прежнему царил ад кромешный, и встал в строй мальчишек следом за Хитрюгой, сделав остальным знак помалкивать.

Еще минуты две солдаты боролись с несносными обезьянами, а потом те наконец оставили их в покое и ускакали прочь, визжа и ухая. Солдаты, явно обеспокоенные задержкой, поспешно надели свои тюрбаны и подобрали оружие. Питер старался держаться поближе к Хитрюге и прятал лицо. Но солдаты и не заметили бы подмены. Они открыли кладовую и затолкали мальчишек внутрь, нетерпеливо указывая на костюмы, висящие вдоль дальней стены.

Питер принялся натягивать один из костюмов. Костюм, сделанный из золотой сетки, был тяжелый, но на ощупь довольно приятный, гладкий и прохладный.

— Что ты сказала обезьянам? — спросил он у Диньки, пряча ее под золотой костюм.

«Что солдаты прячут в волосах бананы!»

Питер сунул ноги в золотые сапожки, натянул на голову золотой капюшон. Из-под капюшона было плохо видно, что происходит вокруг, зато и лица его никто не разглядит. Питер снова встал в строй позади Хитрюги, и мальчики вышли в коридор — четыре золотые фигурки, которые должны были принести звездное вещество, грозившее погубить весь мир.

Темнело. Джордж, не обращая внимания на великолепный метеорный поток, всматривался в корабль, чтобы быть уверенным, что последние из работников отложили свои инструменты и ушли спать. В гавани все затихло, моряки и грузчики разбрелись по окрестным кофейням, откуда слышались взрывы хохота и валили клубы табачного дыма.

Когда совсем стемнело, Джордж распорядился:

— Джеймс, Прентис, Томас, вы пойдете со мной. Тэд, ты остаешься здесь. Жди моего сигнала.

— Какого еще сигнала? Чего делать-то надо?

Джордж сунул руку под свой балахон и достал белый носовой платок. Он взмахнул им над головой и сказал Толстому Тэду:

— Когда я сделаю вот так, пни вон тот бочонок, — и указал на бочонок, лежавший в самом низу высокого штабеля.

Тэд окинул взглядом бочонки.

— Но ведь если я так сделаю, — заметил он, — все бочонки рассыплются!

— Ну да, — кивнул Джордж.

— Ага! — произнес Тэд, как будто все понял, хотя на самом деле ничего не понял.

— Как только выбьешь бочонок, — продолжал Джордж, — беги со всех ног к кораблю. Он будет двигаться. Запрыгивай на него как можно скорее.

— Но-о… — начал Тэд.

— Как можно скорее! — повторил Джордж, отсекая все возможные возражения.

Затем Джордж, Прентис, Томас и Джеймс выбрали два бочонка с оливковым маслом и аккуратно скатили их с пригорка вниз, к гавани. Сухой док, где стоял корабль, представлял собой большую канаву, вырытую на берегу и выложенную бревнами. В дальнем конце канавы был тяжелый деревянный затвор, перекрывающий воду. Его удерживала толстая цепь. Сам корабль, слегка наклоненный кормой в сторону моря, стоял на массивных, гладких бревнах. Соскользнуть в море ему не давали деревянные подпорки, шедшие вдоль обоих бортов. Между подпорками была натянута сеть, по которой рабочие забирались на палубу и слезали обратно.

— Вот как это все устроено: во время прилива, если открыть шлюзовой затвор, вода заполняет док и корабль оказывается на плаву. А потом его по этим бревнам — они называются катки — выкатывают в море, — объяснил Джордж.

— Да тут, небось, толпа народу нужна! — заметил Томас.

— На самом деле нет, — сказал Джордж. — Тут главное сила тяжести и грамотное использование рычага. Видите вон те лебедки по обе стороны от дока? Вот ими-то корабль и втаскивали в док. А если ослабить канаты и снизить силу трения, корабль сам собой скатится прямо в воду.

— Но ведь нас же всего четверо! — воскликнул Томас.

— Ну да, — ответил Джордж. — По одному на каждую лебедку, еще один должен открыть шлюз, а один поднимется на борт, чтобы поднять паруса. Самое сложное — правильно рассчитать время. Обычно шлюз открывают во время отлива. И когда вода начинает прибывать, корабль мало-помалу всплывает. Но у нас сейчас на это нет времени. Поэтому нам и понадобится масло.

— Ну да, чтобы корабль лучше скользил, — кивнул Джеймс.

— Вот именно, — согласился Джордж.

— А как же эти подпорки? — спросил Джеймс.

— Большая часть из них сама упадет или сломается, когда корабль заскользит вперед, — сказал Джордж. — Главное, рассчитать силу толчка, чтобы корабль не опрокинулся.

— Да, это может сработать, — снова кивнул Джеймс.

— Что может сработать-то? — спросил Томас, окончательно сбитый с толку.

— Ладно, пока забудь об этом, — сказал Джордж. — Мы сейчас наверняка все перепачкаемся, давайте пока снимем балахоны!

Мальчишки сбросили туземные одеяния. У Джорджа под балахоном по-прежнему были брюки от костюма и белая рубашка. Остальные мальчишки были в тех лохмотьях, которые носили на острове. Джеймс, ловко лазавший по деревьям, вызвался подняться на борт и развернуть главный парус. Джордж тут же согласился. Мальчишки поплевали на руки, обменялись рукопожатием на удачу, и Джеймс побежал к кораблю. Он съехал по бревнам на дно сухого дока и забрался по сети на палубу. Вспышки метеоров ярко освещали небо, так что ребятам было хорошо видно, как Джеймс полез на мачту.

Джордж велел Томасу оставаться на страже, а сам с Прентисом взял бочонок с маслом и, кряхтя — бочонок был тяжелый! — спустил его на дно сухого дока. Мальчишки остановились рядом с катками. Корпус корабля вздымался над ними, заслоняя небо. Сильно пахло корабельной смолой.

Мальчишки приподняли бочонок над катками. Прентис выбил пробку, и густое масло хлынуло наружу, издавая бульканье, как будто кто-то жадно хлебал из бутылки. Они подсунули бочонок к самому днищу корабля, и сладковатое масло потекло по валкам. Покончив с левым бортом, ребята выбрались из сухого дока, стащили вниз второй бочонок и промаслили бревна под правым бортом.

— Корабль съедет в море, как кусок мыла в ванну! — заявил Джордж. — Ну, я надеюсь.

— Слышь, Джордж, — сказал Прентис, — а если мы с Томасом будем крутить лебедки, а ты будешь поднимать затвор, как же мы тогда на корабль-то попадем, когда он двинется вперед?

— По сети, — сказал Джордж. — Подпрыгнем, ухватимся и залезем.

— Подпрыгнем?! — переспросил Прентис.

— Ну да.

Они начали выбираться из канавы. Джордж запрокинул голову и посмотрел на Джеймса. Тот сидел высоко на мачте, возясь с одним из парусов. В небе теперь было так много метеоров, что Джеймса было видно отчетливо, как днем.

— Джордж! Джордж! — прошипел сверху Томас.

— Чего? — спросил Джордж, хватаясь за край дока.

— Там люди! — сказал Томас, указывая в сторону домов. — По-моему, они заметили Джеймса!

Толпа людей вывалила из прибрежной кофейни, видимо, поглазеть на метеоры. И теперь некоторые из них указывали в сторону сухого дока и что-то кричали. Из кофейни выбегали все новые люди.

— Пора! — сказал Джордж.

Он вынул из кармана платок и энергично замахал им над головой, надеясь, что Тэд не зевает по сторонам. Кофейня, похоже, совсем опустела, и толпа в несколько десятков человек бежала вниз.

— Они идут сюда! — завопил Томас, как будто это и без него было не видно.

— Что же нам делать? — испугался Прентис.

— Вы двое бегите, отпускайте лебедки! — крикнул Джордж, устремляясь к выходу из сухого дока. — А я открою шлюз!

Прентис с Томасом бросились к лебедкам. Они не очень поняли, что им надо делать, но им было ясно одно: это надо сделать как можно быстрее! Толпа неслась в их сторону, и при свете метеоров было видно, что лица у всех перекошены от гнева.

Улицы Макнара, по ночам обычно пустынные, теперь кишели народом: весь город высыпал наружу полюбоваться необыкновенным зрелищем. Детишки прыгали и визжали от возбуждения, глядя, как десятки сияющих звезд бесшумно проносятся по ночному небу. Взрослые вели себя сдержанней и озабоченно перешептывались, пытаясь понять, что сулит столь странное явление. Большинство из них при этом опасливо поглядывали в сторону дворца.

За стенами дворца настроение было не менее напряженным. Король Зарбоф Третий в сопровождении личной стражи выбрался во двор, чтобы наблюдать за запуском ракеты. Двое мальчишек-рабов, которых звали просто двойняшками, волокли тяжеленную корзину со спящей любимицей Зарбофа, Кундалини. На безопасном расстоянии от ракеты установили мягкое кресло, чтобы король мог с комфортом наблюдать за происходящим.

Вышел во двор и лорд Омбра. Он появился внезапно, как будто материализовался из ночной тьмы. Он ни с кем не разговаривал, держась в тени, за пределами круга факелов, но солдаты отчетливо ощущали его присутствие. Во дворе заметно похолодало. Даже Виктор Глотц чувствовал присутствие Омбры, невзирая на то что был всецело поглощен приготовлениями к последнему запуску.

Все смотрели, как Глотц присоединил к ракете фитиль и разложил его на земле, отмерив ровно восемь с половиной футов. Глотц рассчитал, что фитиль будет гореть девяносто секунд, прежде чем огонь доберется до топлива. Этого времени хватит, чтобы успеть отойти на безопасное расстояние. Сам по себе взрыв Глотца не особенно тревожил, потому он и принял решение запускать ракету прямо со двора вместо того, чтобы везти ее в пустыню. По сравнению с его предыдущими ракетами в этой заряд пороха был сравнительно невелик. Большую часть подъемной силы должно было обеспечить огромное количество звездного вещества. Топливо предназначалось в основном для того, чтобы задать ракете первоначальный толчок и дать обезьяне возможность нацелить ее в нужном направлении.

Глотц взглянул на небо, сверился со своими карманными часами. Вот-вот должно было наступить идеальное время для запуска. Он нетерпеливо оглянулся. Где же… Вон они!

Из-за угла тюрьмы появились солдаты, сопровождающие четырех мальчишек в золотых костюмах, которые несли сундук со звездным веществом. Мальчишки держали сундук за ручки, по две с каждой стороны, не прилагая особых усилий: благодаря звездному веществу внутри сундук сделался почти невесомым.

Сундук, обитый изнутри золотом, был изготовлен чрезвычайно тщательно: все его швы и петли были идеально подогнаны. Ни малейшего света не пробивалось наружу. Но все равно воздух вокруг сундука вибрировал и даже чуть заметно светился, ведь внутри была спрятана немыслимая мощь. Солдаты старались держаться подальше от сундука. Мальчишки в золотых костюмах шли, отвернув лицо в сторону, чтобы не смотреть на него. Омбра отступил подальше в тень, когда ребята внесли сундук в круг факелов и поставили рядом с помостом.

Глотц подошел к мальчишкам.

— Над кабиной для обезьяны находится открытый люк. — Глотц указал на ракету. — Отнесете туда сундук — только осторожно! — и поставите внутрь. После этого откроете крышку сундука, нажав на кнопку в защелке. Петли на пружинах, крышка откроется сама. Как только она начнет открываться, немедленно закройте люк! В ту же секунду, ясно? И бегом вниз. Все поняли?

Мальчишки кивнули головами в золотых капюшонах.

— И еще одно, — продолжал Глотц. — Я буду следить за вами в оба. И если вы хоть в чем-нибудь отступите от моих инструкций, то прикажу солдатам вас застрелить. Все поняли?

Мальчишки снова кивнули. Глотц взглянул на часы:

— У вас десять минут.

Мальчишки взялись за ручки сундука — двое сверху, двое снизу — и полезли наверх по крутой приставной лестнице.

Питер и Хитрюга были сверху. Когда они оказались достаточно далеко от Глотца, Хитрюга шепнул Питеру сквозь золотую сетку:

— Что ты хочешь сделать?

Как раз об этом Питер и размышлял. Сначала он хотел просто опрокинуть сундук и рассыпать звездное вещество, но потом отказался от этой идеи. Во-первых, тогда мальчишек — и, возможно, его самого тоже — просто убьют. Во-вторых, вдруг Глотц найдет способ собрать звездное вещество, загрузить его в ракету и все-таки осуществить запуск? Нет, нужно найти способ унести звездное вещество прочь — подальше от Глотца, от Омбры и Зарбофа — и в то же время не допустить, чтобы его запустили в небо. И как это сделать, он пока не придумал. Поэтому он просто сказал Хитрюге:

— Я не стану ничего предпринимать, пока мы не спустимся обратно вниз. Скажи остальным мальчишкам, чтобы держались поблизости, и будь готов!

— Готов? К чему?

— Не знаю пока. Но может быть, у вас появится возможность сбежать. Если что, дуйте в гавань. И ищите Джеймса и остальных. Они отправились добывать корабль.

— Кора-абль? — недоверчиво переспросил Хитрюга.

— Ну, они попытаются, — объяснил Питер.

Хитрюга кивнул:

— А ты как же?

— Я вас догоню, как только смогу, — пообещал Питер.

Наконец они поднялись на самый верх помоста. Перед ними оказался люк с проделанными в нем дырочками для воздуха. Питер обратил внимание, что люк заперт снаружи. Изнутри доносилось тихое поскуливание обезьянки. Динька, по-прежнему спрятанная за пазухой у Питера, отозвалась сочувственным звоном.

Над люком находилось отверстие как раз такой величины, чтобы туда можно было поставить сундук. Отверстие вело в отсек, покрытый изнутри золотом. Справа была маленькая дверца на петлях. Слева находилась защелка, присоединенная к стальному тросику, который уходил сквозь проделанное в корпусе отверстие в кабину с обезьяной. Питер понял, что с помощью этого тросика обезьяна в нужный момент должна открыть дверцу и выпустить звездное вещество наружу.

Мальчишки подняли сундук и задвинули его в отверстие, ведущее в золотой отсек. Когда сундук оказался внутри, Хитрюга протянул было руку, чтобы нажать кнопку на защелке. Но Питер остановил его.

— Я сам, — сказал он. — А вы отойдите подальше.

Хитрюга, Кудряш и Пройдоха отступили назад, к лестнице. Питер потянулся внутрь ракеты и нажал на кнопку. Защелка отстегнулась, и крышка сундука медленно начала подниматься. Отсек тут же наполнился ослепительным светом и оглушительным ревом. Питер поспешно захлопнул дверцу. Щелкнул замок. Воздух вокруг ракеты светился и слабо гудел.

Глотц кричал снизу, чтобы они немедленно спускались. Четыре фигурки в золотых костюмах торопливо полезли вниз. Как только они очутились на земле, отряд солдат оттащил от ракеты помост. Глотц снова посмотрел в небо, потом на часы. Крикнул, чтобы все отошли подальше, выдернул из земли факел и подошел к фитилю. Теперь все небо было озарено метеорами, во дворе сделалось светло, как днем, и Питер даже сквозь сетку отчетливо видел лицо Глотца.

Все взгляды были устремлены на ученого. Он стоял над фитилем, глядя на часы. Король Зарбоф поднялся на ноги, чтобы лучше наблюдать за происходящим, однако Питер обратил внимание, что он велел своим стражникам встать так, чтобы они отгораживали его от ракеты. Внимание Питера привлекло движение в толпе. Он присмотрелся — и усмехнулся. Молодцы ребята! Хитрюга и остальные мальчишки, в том числе двойняшки, незаметно пробирались к дворцовым воротам.

Питер снова принялся вглядываться в толпу. Наконец он высмотрел Омбру, темную тень среди теней на противоположном краю круга, озаренного факелами. Питер на миг задержал взгляд на Омбре, и в это время черный капюшон развернулся и уставился как будто прямо на него. По спине у Питера пробежал холодок, и он поспешно отвернулся, отчаянно надеясь, что Омбра его не признает.

Он снова перевел взгляд на Глотца. Ученый еще несколько долгих минут стоял с факелом и смотрел на часы. Потом, по-прежнему глядя на циферблат, принялся медленно подносить пламя к фитилю. Во дворе воцарилась гробовая тишина. Наконец пламя коснулось фитиля. Брызнули искры, и огонек пополз по земле к ракете. Глотц несколько секунд смотрел на него, потом не спеша направился к толпе зрителей. Остановившись рядом с Зарбофом, он обернулся и стал смотреть на фитиль.

Питер тоже уставился на фитиль, прикидывая, когда лучше всего начать действовать. Нужно было точно рассчитать время: секундой раньше — и солдаты пристрелят его на взлете, секундой позже — и ракету будет уже не догнать…

Огонек подполз к ракете и, шипя и плюясь искрами, принялся подниматься к отверстию. Питер напрягся. Вот, вот, сейчас… Грызущая мальчика тревога заставила его еще раз окинуть взглядом круг зрителей.

Омбры не было.

Питер принялся лихорадочно озираться, но черной фигуры не было нигде. Он услышал грохот и обернулся к ракете. Фитиль поджег порох. Из основания ракеты хлынуло пламя и клубы черного дыма. Ракета содрогнулась и пошла вверх. На долю секунды Питер ощутил у своих ног что-то жуткое и холодное. Он вскрикнул, присел — и рванулся в небо.

Глотц увидел, как одетая в золото фигурка устремилась вслед за его ненаглядной ракетой. Он издал гневный вопль и крикнул солдатам, чтобы они стреляли. Ошеломленные грохотом и ревом, солдаты не сразу поняли, чего ему надо, а когда поняли, не сразу сумели поднять ружья и прицелиться…

Питер устремился прямиком к верхней части ракеты и принялся шарить в дыму, нащупывая задвижку на дверце, ведущей в кабину с обезьяной. Он услышал выстрел, мимо просвистела пуля. Питер сорвал с головы золотой капюшон, чтобы лучше видеть. Еще одна пуля свистнула где-то рядом. Наконец он нашел задвижку, распахнул дверцу и головой вперед нырнул внутрь, к обезьяне. Еще одна пуля со звоном отлетела от распахнутой дверцы.

Увидев, как Питер проник в ракету, Глотц завизжал от ярости. Ракета тем временем оторвалась от земли и медленно начала подниматься вверх на столбе огня и дыма. Глотц вопил, выкрикивал что-то нечленораздельное. Он сходил с ума от беспомощного гнева: труд всей его жизни, лучший из плодов его гения оказался в опасности из-за какого-то мальчишки!!! Наконец он бросился к ракете.

И внезапно остановился. Ярость на его лице сменилась надеждой. В клубах дыма он разглядел извивающуюся, меняющую очертания тень, то плотную и приземистую, то длинную и тощую, но непрерывно ползущую вверх, сквозь дым и пламя, к основанию ракеты, потом по ее стенке. И вот наконец тень превратилась в черное пятно, просочившееся внутрь ракеты сквозь шов между двух стальных пластин.

Глотц улыбнулся.

Омбра сумел пробраться на борт.

— Мистер Сми, вставайте, пожалуйста! — прошептала Сияющая Жемчужина, боязливо оглядываясь назад. — Скорее!

Сми так и лежал там, где свалился, в сотый, наверное, раз запнувшись ногой за лиану. По его круглому лицу струился пот, блестевший в свете падающих звезд, наполнявших ночные джунгли нездешним вспыхивающим светом.

— Я, пожалуй, дальше не пойду. Просто не могу! — пропыхтел он.

— Надо идти, мистер Сми! — сказала Сияющая Жемчужина, снова оглянувшись назад.

Сми повернул голову — и взвыл от страха. Макушки деревьев вниз по склону колыхались: огромное животное пробиралось сквозь густые джунгли. Мистер Грин уже несколько часов преследовал Сияющую Жемчужину и семерых пиратов. Он был неутомим. В какой-то момент он подобрался так близко, что Сияющая Жемчужина в отчаянии бросила на землю приманку — вонючие штаны Крюка. Но и это не остановило крокодила. Он задержался только затем, чтобы проглотить штаны. Потом чудовищный крокодил взревел и снова погнался за Сияющей Жемчужиной и пиратами. Они с ужасом поняли, что зверюга вообразила, будто капитан Крюк находится среди них.

Теперь пути назад не было: нужно было выйти к деревне моллюсканцев в надежде, что Мистер Грин переключит свое внимание на Скорпионов.

Сияющая Жемчужина посмотрела вперед: остальные пираты почти скрылись из виду.

— Помогите! — крикнула девочка. — Мистер Сми опять упал!

Двое пиратов, Балда и Боггс, трусцой бросились к ним.

— Вставайте, капитан! Надо идти! — велел Балда.

— Не могу! — простонал Сми. — Я так устал… Ой!

— Извините, сэр! — сказал Балда.

Они с Боггсом подхватили Сми под мышки, вздернули на ноги, закинули его руки себе на плечи и бегом поволокли толстячка на гору. Сияющая Жемчужина бежала следом. Она задержалась лишь на миг, чтобы еще раз оглянуться. Макушки деревьев колыхались теперь всего в каких-нибудь десяти ярдах от них. Девочка даже увидела огромный глаз, отливающий красным в свете падающих звезд. Глаз, казалось, смотрел прямо на нее.

Сияющая Жемчужина отвернулась и бросилась бежать.

Толстый Тэд сидел, прислонившись к штабелю бочонков, и, жмурясь от удовольствия и причмокивая, слизывал с пальцев оливковое масло.

— Мм! Ням-ням! — говорил он. — Эх, сейчас бы еще хлебушка свеженького!

Но тут он услышал крики. Тэд вскочил на ноги. С десяток людей бежали вниз с холма к сухому доку. При свете падающих звезд Тэд разглядел, что лица у них злые. Просто ужасно злые. Некоторые даже размахивали ножами.

Тэд посмотрел на корабль и увидел, что его товарищи разбегаются в разные стороны. Джордж сжимал в руке платок, и платок этот отчаянно трепыхался, поскольку Джордж размахивал руками на бегу.

Тэд призадумался. Возможно, он что-то пропустил?

Не то чтобы Джордж размахивал этим платком над головой, но он им все-таки размахивал…

Тэд повернулся и, как велел ему Джордж, пнул самый нижний бочонок. Бочонок поддался не сразу, но наконец он вылетел из штабеля и покатился вниз по склону. Тэд отпрыгнул назад: все бочонки раскатились и рухнули вниз. Несколько бочонков лопнуло, и вниз по склону хлынула волна скользкого-прескользкого масла, а следом, подпрыгивая, разбиваясь и разливая свое содержимое, катились все новые и новые бочонки.

Толстый Тэд потрусил вниз, к кораблю, стараясь держаться подальше от этого масляного водопада. Впереди, по обе стороны сухого дока, Томас с Прентисом лихорадочно возились с большими лебедками. Наконец обе лебедки — сперва у Томаса, а потом и у Прентиса — начали вращаться, отдавая толстенные канаты. Весь корабль тотчас затрясся, застонал, заскрипел. Крики людей за спиной у Тэда сделались громче и пронзительнее. Томас с Прентисом скатились в канаву и бросились к кораблю.

— Погодите! — завопил Тэд, но мальчишки его не слышали.

Добежав до корабля, они ухватились за сети, свисающие с бортов, и полезли по ним наверх. Раздалось громкое «ХРУСТЬ!» — это сломалась одна из больших подпорок. Потом еще одна. Скрип становился все громче, переходя в раскатистый рокот, и вот наконец корабль пополз вперед по огромным бревнам, на которых он стоял.

— Подождите меня!!! — взвыл Тэд.

Однако за грохотом катящегося корабля его никто не услышал. Тэд помчался вдоль канавы и увидел внизу Джорджа. Тот стоял у большого деревянного затвора и возился с цепью. Корабль катился прямо на него, но Джордж, похоже, даже не замечал, что его вот-вот раздавит.

За спиной у Тэда раздались вопли. Он обернулся. Толпа разъяренных людей, которые мчались на них, не сводя глаз с корабля, с разгону влетела в поток оливкового масла. И теперь они катились вниз, сбивая друг друга с ног и теряя ножи. Тэд отвернулся и со всех ног помчался к Джорджу, крича: «Осторожно! Корабль!» Но Джордж его не слышал…

Джордж возился с цепью, которая удерживала на месте затвор. Цепь была тяжеленная, из массивных звеньев, Джордж ее приподнять-то мог с трудом, не то что перекинуть через сваи, чтобы освободить затвор. Оглянувшись через плечо, он с восторгом и в то же время с тревогой увидел, что корабль движется: его корма вздымалась ввысь, а огромный руль надвигался прямо на Джорджа. Из-за корпуса корабля Джорджу было видно, как скользят и падают бегущие вниз люди. Что ж, хотя бы часть его плана сработала… Но с цепью-то что делать? Если он не сумеет ее убрать, эта толстая цепь точно остановит корабль. А если он проторчит здесь еще немного, корабль раздавит его, как таракана…

Джордж склонился поближе, чтобы получше разглядеть массивную цепь. И обнаружил, что два звена соединены большим железным болтом.

Джордж ухватился за болт, крутанул изо всех сил — и гайка поддалась! Джордж крутил и крутил — гайка вращалась, но все никак не отвинчивалась. А корабль тем временем набирал скорость. Подпорки ломались и разлетались в стороны одна за другой. Оглушительно скрипели катки.

Некоторым из преследователей все же удалось спуститься с холма. Один из них увидел, как Джордж возится у затвора, и завопил. Несколько человек рванули в его сторону. А корабль был всего в нескольких ярдах! Джордж еще несколько раз крутанул гайку — и она наконец отвинтилась и со звоном упала на камни под ногами. Цепь распалась. По краям затвора начала просачиваться вода. Корабль надвигался, огромный руль целился в Джорджа, точно клинок.

Преследователи с криками подбежали к шлюзу.

Джордж рыбкой метнулся в сторону. Он еле сумел разминуться с корпусом корабля. Мальчик вскочил на ноги, ухватился за какой-то канат, свисающий с борта, и полез наверх. Один из преследователей наклонился над доком, целясь в Джорджа ножом. Деваться Джорджу было некуда. Он только зажмурился, ожидая удара.

Но тут канат рванулся вперед: последние подпорки сломались, и корабль внезапно набрал скорость. Джордж отчаянно вцепился в канат. Корабль врезался в затвор, и тяжелая заслонка разлетелась в щепки. Вода с ревом хлынула в док, едва не смыв Джорджа. Мальчик болтался на канате, отплевываясь и пытаясь забраться на палубу. Человек, пытавшийся ударить его ножом, с воплем рухнул в док, который теперь превратился в жуткую мясорубку, где потоки воды вертели и швыряли тяжелые бревна.

Корабль кормой вперед вылетел в море и тут же замедлил ход. Выбравшись на палубу, Джордж увидел, что Прентис с Томасом благополучно залезли на борт. Оглянувшись назад, он заметил, что Толстый Тэд застыл в нерешительности на краю канавы, там, где только что был затвор шлюза. Мимо него как раз проходил нос корабля.

— Тэ-эд! — завопил Джордж, бросаясь в его сторону. — Прыгай, Тэд! Прыгай!

Обычно у Тэда уходило немало времени на то, чтобы сообразить, что от него требуется, но тут он послушался сразу. Он прыгнул в сторону корабля и чудом ухватился за одну из сетей. Пока Прентис вытягивал Тэда на палубу, Джордж взбежал на корму и ухватился за штурвал. Он посмотрел наверх. На грот-мачте[5] Джеймс как раз заканчивал распускать грот. И вот парус упал вниз и заполоскался на ветру. Джордж налег на штурвал, пытаясь развернуть корабль так, чтобы парус наполнился ветром. Но корабль терял скорость и не слушался руля.

— Ну давай же, давай! — в отчаянии твердил Джордж, оглянувшись на разъяренных людей на берегу, а потом снова на обвисшие паруса.

Парус немного потрепыхался, потом все же поймал какой-то ветер. Джордж выкрутил руль к правому борту. Корабль начал разворачиваться, но мучительно медленно.

Джеймс что-то крикнул с мачты и указал на берег. Джордж обернулся в ту сторону и увидел на воде маленькую лодку, в которой сидело пятеро людей, изо всех сил налегавших на весла. Лодочка неслась прямиком к кораблю. Поначалу Джордж подумал, что это преследователи, но, когда лодочка подошла поближе, с изумлением разглядел, что это мальчишки — те самые мальчишки-рабы, которых он видел в пустыне при короле Зарбофе!

Джеймс тоже их узнал.

— Хитрюга! — завопил он, скатываясь вниз по вантам.

Лодочка подошла к кораблю. Пятеро мальчишек ухватились за сети и полезли на палубу. Трое из них — Хитрюга, Кудряш и Пройдоха — были в костюмах из золотой сетки, а двойняшки — в обычной одежде рабов.

— А где Питер? — спросил Джеймс.

— Там, у ракеты, — ответил Хитрюга. — Он велел нам бежать сюда, пока Зарбоф и остальные отвлеклись на запуск ракеты.

— А Молли? — спросил Джордж.

— Ее мы не видели, — сказал Хитрюга. — Питер велел нам бежать сюда и…

Тут его перебил крик Томаса. Томас показывал на берег. Разъяренная толпа, увидев, что мальчишки-рабы подплыли к кораблю на лодке, решила поступить так же. Они бросились на пристань, где на воде покачивались несколько шлюпок, и теперь три шлюпки отчаливали от берега.

Джордж взглянул на бессильно болтающийся парус, умоляя его наполниться ветром. Корабль двигался, но медленно-медленно, хуже черепахи.

— Отвязывайте канаты и сети! — крикнул он. — Чтобы с борта ничего не свисало и им не за что было ухватиться!

Но про себя он подумал, что вряд ли они успеют отвязать хотя бы одну сеть — первая из шлюпок уже неслась в их сторону. Сидевшие в ней люди выглядели не особенно дружелюбными.

Джордж огляделся в поисках оружия. Хоть какое-нибудь оружие, хоть что-нибудь, чем можно было бы оборонять корабль! И ничего не нашел. Он понял, что все пропало.

Если бы он взглянул в сторону города, то увидел бы на небе, среди мириад падающих звезд, пламя другого цвета: огненный хвост ракеты, медленно поднимавшейся над дворцовой стеной.

Обезьян Франклин был очень недоволен. Он визжал, ухал и скалил зубы на вонючего человека, который так бесцеремонно вторгся в его крошечные владения.

Питер тоже был не в восторге. В обезьяньей клетке внутри ревущей ракеты было шумно и тесно, тут едва хватало места самой обезьянке и многочисленным рычагам. Рычаги больно упирались Питеру в спину. Прямо в ухо верещала обезьяна, а Динька, которая по-прежнему сидела у Питера за пазухой, колотила его в грудь крошечными кулачками и звенела: «Выпусти меня отсюда!»

Питер подался в сторону и наконец сумел развернуться так, чтобы выпустить Диньку. Динька с Франклином обменялись какими-то странными звуками.

«Он хочет, чтобы ты вылез из его клетки», — сказала она Питеру.

— Я бы с удовольствием, — ответил Питер, — но вот куда?

Единственным выходом был люк, через который он вошел. Дверца люка болталась открытой, снаружи завывал ветер — ракета набирала скорость и высоту. Если бы Питер вылез наружу, он бы тут же отстал.

Динька протиснулась мимо Питера и принялась осматривать клетку у него за спиной.

«Нашла! — пронзительно прозвенела она, стараясь перекричать вой ветра и рев ракеты. — Открывай!»

Питер вывернул шею и увидел, что задняя стенка клетки держится на металлических штырьках. Он выдернул эти штырьки, и стенка клетки отвалилась, со звоном упав куда-то на дно ракеты. Питер вылез в образовавшийся проход и повис рядом с клеткой. Звездное вещество находилось в отсеке у него над головой. Он чувствовал его присутствие и видел его: стенка отсека ярко светилась, вся верхняя часть ракеты была заполнена мягким светом. Под ногами у Питера была основная часть ракеты, цилиндр, похожий на печную трубу, немногим более трех футов в диаметре, заполненный дымом от топлива, сгорающего в нижнем отсеке ракеты.

Задыхаясь и кашляя от дыма, Питер сунул голову обратно в клетку, которая была ярко освещена сиянием, исходящим из отсека со звездным веществом. Теперь Питер разглядел, что Франклин крепко пристегнут к своему месту кожаными ремнями. Обезьян сидел, глядя в нечто вроде окуляра телескопа, и манипулировал двумя рычагами. Третий рычаг, с красной рукояткой, торчал сверху. Питер предположил, что он открывает дверцу отсека со звездным веществом.

— Спроси у него, что он делает, — попросил Питер Диньку.

Она обменялась с Франклином несколькими непонятными звуками, потом сказала Питеру: «Он делает так, чтобы огонек все время был в кружочке. Если огонек останется в кружочке, он получит банан».

— Дай посмотреть, — сказал Питер и отпихнул обезьянку в сторону.

Франклин протестующе завизжал.

«Он думает, что ты хочешь забрать его банан себе!»

— Скажи, не нужен мне его банан! — огрызнулся Питер.

Пока Динька успокаивала Франклина, Питер заглянул в окуляр и увидел увеличенное изображение звездного неба, в центре которого был нарисован маленький белый кружок. Очевидно, Франклин должен был управлять ракетой таким образом, чтобы определенная звезда — Питер не знал, какая именно, — все время оставалась в кружочке. Это и будет нужный курс. Питер выглянул в открытый люк. Похоже, в данный момент ракета направлялась прямиком в расчерченное метеорами небо. С этим надо было что-то делать…

Питер проворно отстегнул ремни Франклина и отпихнул протестующего обезьяна в сторону. Потом выглянул в люк — и рванул один из рычагов. Ракета повернула вправо так резко, что Питера, Франклина и Диньку едва не выбросило наружу. Питер быстро передвинул рычаг от себя, и ракета выправилась. Он попробовал потянуть за другой рычаг, приноравливаясь к управлению ракетой.

«Что ты делаешь?» — прозвенела Динька.

— Рулю, — ответил Питер.

«Рулишь? Куда?»

Питер как раз сам размышлял о том же. Он снова выглянул в люк. Внизу — довольно далеко внизу — виднелся город Макнар и дворец. Дальше с одной стороны простиралась пустыня. С другой — гавань, а за ней море. Питер окинул взглядом бескрайнюю темную гладь. И мягко надавил на оба рычага, переводя ракету в горизонтальное положение.

«Ты что делаешь?» — осведомилась Динька.

— Хочу загнать ее в море, — сказал Питер. — Тогда они точно не сумеют вернуть себе звездное вещество. Мы выпрыгнем наружу прежде, чем она упадет в воду.

«А как же Франклин?»

— Франклина я вытащу.

Ракета теперь летела горизонтально. Питер, высунув голову из люка, чтобы видеть, куда летит, развернул ее над пустыней, направляясь в сторону гавани. Ракета спускалась все ниже и ниже. Проносясь над дворцом, Питер увидел кольцо факелов, по-прежнему горящих во дворе. Впереди показался берег гавани и мачты судов. Мальчик щурился от бьющего в лицо ветра.

Еще немного пониже… Рев ветра заглушал все звуки. Поэтому Питер и не услышал ни настойчивого предупреждающего звона Диньки, ни испуганного визга Франклина.

Зато он почувствовал поднимающийся по ногам холод, обернулся — и увидел у самой клетки Омбру. Омбра весь съежился, пытаясь спрятаться от сияния звездного вещества, но все-таки сумел протянуть черное щупальце, которое коснулось тени Питера, отбрасываемой тем самым светом. Питер почувствовал, как стремительно утекают его силы. Он развернулся к люку, высунул голову наружу — ракета была уже почти над гаванью. Впереди, практически вровень с ракетой, возвышалась грот-мачта большого корабля.

Холод полз по ногам все выше и выше. Времени больше не было. Питер протянул руку и дернул за красный рычаг. Он услышал, как распахнулась дверца верхнего отсека, увидел снаружи вспышку, похожую на молнию, услышал вопль ярости, и ногам сразу стало тепло — вспышка прогнала Омбру прочь. Прежде чем Омбра снова коснулся его тени, Питер выпустил красный рычаг и вынырнул наружу.

Над головой раздался лязг, и Питер с ужасом понял, что люк отсека со звездным веществом захлопнулся — то ли от движения ракеты, то ли от каких-то действий Омбры. Питер развернулся назад, надеясь снова дотянуться до рычага, но было уже поздно: ракета стремительно проносилась мимо, куда быстрей, чем он мог летать. Питер отчаянно рванулся, пытаясь ухватиться за ее борт, но где там — металл был слишком гладкий, уцепиться было не за что. Питер соскользнул до самого хвоста ракеты и наконец ухватился за одну из четырех рулевых пластин, торчащих в основании ракеты.

Питер держался за пластину, в ушах свистел ветер. Отцепиться от ракеты он не решался по двум причинам. Во-первых, Динь-Динь все еще была внутри. А во-вторых, хотя он и высыпал часть звездного вещества над гаванью, часть еще оставалась внутри. Он видел, что верхняя часть ракеты по-прежнему испускает яркое сияние. А вдруг там еще достаточно звездного вещества, чтобы осуществить планы Глотца? Ясно было одно: ракета больше не снижалась. Он почувствовал, как шевельнулась пластина, за которую он держался. Ракетой явно кто-то управлял. То ли обезьян, то ли сам Омбра ворочал рычаги.

Ракета снова пошла вверх.

С палубы «Де Флигена» — так назывался корабль, который они только что захватили, — Джордж беспомощно смотрел, как три шлюпки, полные разгневанных людей, несутся в их сторону. Ближайшая из шлюпок уже почти поравнялась с кораблем. При свете озаренного метеорами неба Джордж отчетливо видел перекошенные от ярости лица.

Но внезапно ярость сменилась страхом. Люди бросили весла и принялись с криками указывать на небо. Джордж услышал рев, задрал голову и увидел, что прямо на корабль с грохотом мчится ракета. Она выплевывала оранжевое пламя и клубы черного дыма и неслась невероятно низко. Джордж испугался, что сейчас она заденет корабль. Он увидел, как в надвигающейся ракете распахнулось нечто вроде дверцы.

В следующее мгновение ночь превратилась в ясный день: из ракеты вырвалось наружу облако золотисто-желтого света, такого яркого, какого ни Джорджу, ни кому другому видеть не доводилось. Джеймса, Хитрюгу и остальных мальчишек швырнуло на палубу и прижало к корявым доскам, как будто гигантская рука надавила на них сверху.

Джордж попытался удержаться за штурвал, но его оторвало от руля и швырнуло о бизань-мачту.[6] Казалось, будто в лицо ему ударил ураганный ветер. Но нет, это был не ветер. Ни один канат не натянулся, и парус по-прежнему вяло трепыхался на рее. И кроме того, несмотря на свою ужасающую силу, этот «ветер» в то же время был на удивление приятным. Он наполнял ощущением благоденствия, которое Джордж сразу узнал, поскольку уже испытывал его раньше.

— Это звездное вещество! — крикнул он мальчишкам. — Лежите! Не вставайте! И не смотрите на него! Держитесь от него подальше!

Светящаяся сфера медленно спускалась вниз, как огромный воздушный шар. Хоть бы она опустилась в воду! Но нет, она падала точнехонько на «Де Флиген». Когда звездное вещество коснулось корабля, золотые молнии побежали по мачтам и растеклись по палубе, точно расплавленный воск. Золотистая волна омыла съежившихся мальчишек, и их страх тотчас сменился радостью. Все их синяки и ссадины мгновенно зажили, голод и усталость забылись, тела сделались легкими, как пух…

А потом корабль содрогнулся — весь, от борта до борта, от носа до кормы. Мальчишки лежали, зажмурившись, чтобы не ослепнуть от сияния звездного вещества, и не видели, что происходит, но на самом деле весь корабль теперь светился: каждый парус, каждая досточка, каждый трос и канат, каждый блок — все до последнего гвоздика сияло золотистым светом. А потом этот свет так же стремительно, как он распространился по кораблю, начал сжиматься, превращаясь в огромный сияющий шар. Этот шар покатился по палубе в сторону люка, ведущего в грузовой трюм, который стоял открытым во время работ. Шар несколько мгновений балансировал на краю люка, а потом закатился во чрево корабля.

Ослепительный свет угас. Мальчишки открыли глаза. Корабль снова выглядел обыкновенным кораблем, только из трюма в ночное небо поднимался столп золотого света.

Джордж и Джеймс первыми вскочили на ноги.

— Что, оно исчезло? — спросил Джеймс, моргая.

— По-моему, нет, — ответил Джордж, указывая на сияющий столп.

— Давайте закроем люк? — предложил Джеймс.

— Нет, — сказал Джордж. — Это слишком опасно.

— А нам-то что? — возразил Хитрюга, поднимаясь на ют. — Мы в костюмах, нам оно не повредит.

И они с Кудряшом и Пройдохой подошли к люку и захлопнули тяжелые створки. Яркий свет продолжал сочиться в щели. И тут мальчишки с изумлением увидели, как свет начал менять оттенок: из золотистого он сделался желтым, из желтого — оранжевым, потом тускло-багровым, а потом… потом угас совсем.

— Может, оно просочилось сквозь дно корабля, как вы думаете? — спросил Джеймс.

— А кто его знает! — сказал Джордж. — Понятия не имею, куда оно делось.

— Они плывут сюда! — завопил Томас.

Джордж развернулся. Он совсем забыл о преследователях, а вот они про мальчишек не забыли. Увидев ракету и звездное вещество, они бросились было прочь, но теперь, когда корабль принял прежний вид, расхрабрились и гребли обратно.

— Приготовиться к абордажу! — скомандовал Джордж. — Трави сети, хватай кофель-нагели!

Он всю жизнь мечтал стать капитаном и отдавать такие команды. Но остальные мальчишки стояли в растерянности. Они не понимали ни слова.

— Ну, сети, сети отвязывайте! — крикнул Джордж. — И бросайте в шлюпки все, что не привязано!

Шлюпки стремительно приближались. Одна уже ударилась о борт корабля.

— Сети, быстрее! — завопил Джордж. — Джеймс, лезь на переднюю мачту, распускай паруса!

Джеймс помчался к мачте, и тут случилось чудо: его ноги оторвались от земли. Он летал, совсем как Питер! Мальчик с восторженным воплем устремился к мачте и принялся быстро развязывать паруса.

Другие мальчишки, видя это, повскакали с палубы и, к своему восторгу, обнаружили, что тоже могут летать — по крайней мере, пока. Прентис, Томас и Толстый Тэд принялись носиться вдоль бортов, торопливо отвязывая сети. А Хитрюга, Кудряш, Пройдоха и двойняшки подбирали деревянные колышки, пустые бочонки и вообще все, что попадалось под руку, и швыряли их в преследователей, приплывших на первой шлюпке, которые теперь карабкались наверх по сетям. Двое из преследователей, получив бочонком по голове, свалились обратно в шлюпку, та опрокинулась и перевернулась. Сидевшие в ней люди попадали в воду. Прентис с Тэдом присоединились к Хитрюге и Кудряшу. Они полетели ко второй шлюпке и с высоты в семьдесят пять футов уронили на нее тяжеленный ящик с гвоздями. Ящик проломил дно шлюпки, и она немедленно пошла ко дну. Мальчишки завопили от радости.

Но к кораблю приближались все новые шлюпки, а от берега отчаливали еще несколько. Джордж с помощью Джеймса сумел привести корабль в движение, но он все еще шел слишком медленно. Еще две шлюпки уткнулись в борт, и новые преследователи ухватились за сети и принялись карабкаться наверх. Мальчишки кружили над ними, осыпая их всем, что попадется под руку. Но преследователи упорно лезли на корабль.

И тут Джордж почувствовал, как корабль рванулся вперед. Он поднял голову — нет, это был не ветер: паруса по-прежнему свисали. Еще один рывок — а потом внутри корабля послышался гулкий скрип, как будто шпангоуты и обшивка расходились в стороны. Мачты содрогнулись, паруса затрепетали, канаты заплясали в воздухе.

Джеймс, стоявший высоко на нок-рее, что-то крикнул и указал на воду. Джордж не расслышал, что он кричит, и предположил, что Джеймс указывает на преследователей.

— Знаю, знаю! — крикнул он в ответ. — Ты давай распускай паруса!

Но дело было не в этом. Джеймс лихорадочно размахивал руками. Джордж посмотрел туда, куда указывал Джеймс, — и глаза у него полезли на лоб.

«Де Флиген» поднимался в воздух! Джордж подбежал к борту. Да-да, корабль, протестующе скрипя и потрескивая всеми бортами, оторвался от воды! Перепуганные преследователи отцепились от сетей, попадали в воду и поспешно поплыли прочь от корабля, с которого водопадом лила вода. Люди в тех шлюпках, что еще не успели доплыть до корабля, побросали весла и разинули рты от изумления.

Джордж услышал торжествующий крик Джеймса: передний парус был свободен! Джордж бросился обратно к штурвалу и повернул руль. Корабль послушался руля и медленно развернулся. Паруса наполнились ветром, и корабль начал набирать скорость. И он продолжал подниматься: пятьдесят футов над водой, шестьдесят… Джордж медленно и плавно развернул корабль влево, сделал полный разворот и приказал своей летающей команде поднять остальные паруса. Летучий корабль медленно проплыл над сухим доком. Преследователи могли только беспомощно смотреть ему вслед.

Джордж крутанул штурвал. Корабль лег на курс. Мальчик расплылся в улыбке.

Впереди возвышались шпили дворца Зарбофа.

По мере того как ракета поднималась все выше, воздух становился все холоднее. Он обдувал босые руки и ноги Питера. Мальчик дрожал от холода, отчаянно цепляясь за металлическую пластину. Ракета теперь была уже высоко-высоко, Макнар превратился в крошечное пятнышко далеко внизу. Над головой тысячи метеоров рассекали небо.

«Сейчас, вот-вот!» — подумал Питер.

Топлива надолго не хватит. В какой-то момент обезьяне — или тому, кто сейчас управляет ракетой, — придется выпустить оставшееся звездное вещество. И если Питер хотел что-то предпринять, делать это надо было сейчас.

Он на миг разжал руки, проверяя, сможет ли он хотя бы несколько секунд лететь наравне с ракетой. Непонятно… Может, если оттолкнуться ногами от этой пластины…

Он посмотрел вверх, вдоль ракеты. До дверцы в обезьянью кабину было, наверное, футов тридцать. Главное, добраться до дверцы, а там уж можно ухватиться за люк… Тридцать футов… Надо попробовать.

Он осторожно подтянул ноги, уперся ими в пластину, присел… Раз, два…

Три!!!

Он оттолкнулся изо всех сил. Благодаря тому что Питер все это время летел вместе с ракетой, с той же скоростью, что и она, толчок выбросил его вперед. Он потянулся к дверце люка — ему не хватило какого-то фута. Ракета скользила мимо. Он шарил руками по обшивке, ища хоть какую-то зацепку. Его пальцы нащупали узенький бугорок там, где два металлических листа были сварены вместе. Питер буквально чудом зацепился за этот бугорок, остановив свое падение вдоль ракеты. Он задрал голову, щурясь от ледяного, пронизывающего ветра, который хлестал в лицо. Задвижка была в каких-нибудь пяти футах от него. Питер оттолкнулся от бугорка и снова рванулся вперед. Протянул руки — и сумел-таки ухватиться за задвижку. Он намертво вцепился в нее. Его ноги болтались где-то в стороне от ракеты. Питер ухватился за задвижку второй рукой, рванул ее — и дверца люка распахнулась.

Питер подтянулся к люку и заглянул внутрь. Он с облегчением обнаружил, что ракетой по-прежнему управляет Франклин. Мордочка обезьянки была прижата к окуляру, волосатые лапки ловко ворочали рычагами. Омбры нигде видно не было. Судя по всему, яркое сияние звездного вещества заставляло его держаться подальше отсюда, по крайней мере пока, А еще там была Динька! Она бросилась к Питеру, что-то звеня. Но ему некогда было слушать. Франклин, твердо вознамерившийся заполучить свой банан, уже протянул руку к красному рычагу!

— Не-ет! — завопил Питер, отпихивая визжащую обезьянку от рычагов.

Он занял его место и, не обращая внимания на отчаянные протесты Франклина, принялся разворачивать ракету.

И тут раздался тревожный звон Диньки. Питер покосился влево — и увидел черноту, вползающую в обезьянью клетку. Одно из щупалец уже тянулось к тени Питера. Мальчик съежился, чтобы оказаться как можно дальше от этой черноты, но не переставал работать рычагами. Ракета снова перешла в горизонтальное положение. Щупальце коснулось тени Питера. Он ощутил холод.

— Динька! Останови его! — крикнул он и зажмурился.

Сквозь сомкнутые веки полыхнула вспышка — Динька заполнила ракету ослепительным светом. Холодное прикосновение тут же исчезло. Питер открыл глаза. Омбра смылся, но мальчик знал, что это ненадолго. Франклин, временно ослепший, истерично визжал. Динька неподвижно лежала на дне клетки. Питер бережно подобрал ее и сунул под рубашку, потом снова взялся за рычаги. Он высунул голову в открытый люк, определил, где находится, и уверенно направил ракету обратно к Макнару и лежащему за ним морю.

Он снова оглянулся.

Щупальце вернулось. Оно скользило вперед, тянулось к тени Питера. Мальчик отодвинулся, но отодвигаться тут было особенно некуда, тем более часть места занимал скулящий в углу Франклин. Щупальце приближалось. Оно снова коснулось его тени, и снова Питер ощутил холод. Он выглянул в люк — ракета все еще летела над пустыней, до моря было слишком далеко. А холод проникал в него все глубже. Питер теперь чувствовал Омбру так же, как тогда, в Стоунхендже. В тот раз Питер сумел одолеть противника, но сейчас он проигрывал бой. Тьма втекала в него через это щупальце, заполняла его изнутри…

— Нет! — воскликнул Питер.

Он сопротивлялся изо всех сил, заставляя свои руки двигать рычаги в нужном направлении. Он высунул голову в люк. Город и гавань были теперь ближе, но все еще далеко, слишком далеко. И тут ему на глаза попался темный силуэт посреди пустыни. Он услышал, как Омбра взревел от ярости, и понял, что слышит этот рев внутри себя, так как Омбра увидел — глазами Питера — то, на что смотрел мальчик.

Руки Питера снова задвигались. Но на этот раз ими двигал не Питер, а Омбра. Он заставлял Питера отвести рычаги назад.

— Нет! — крикнул Питер, на этот раз своим рукам.

Но было поздно. Его собственное тело предало его. Ракета снова устремилась в небо. Омбра намеревался заставить Питера закончить дело.

— Н-нет… — выдавил было Питер.

Однако теперь Омбра овладел не только его руками, но и его голосом. Питер услышал, как его голос — жуткая смесь его собственного голоса и стенания Омбры — произнес: «Тихо, глупый мальчишка!» Питер в бессильном ужасе наблюдал, как его собственные руки направляют ракету вверх. Он понял, что, как только ракета снова поднимется достаточно высоко, Омбра заставит его выпустить звездное вещество…

Кстати, а это идея!

Питер сосредоточился на ней, засунув ее в тот дальний уголок собственного разума, который все еще принадлежал ему, а не Омбре. Нельзя было допустить, чтобы Омбра знал, что он все еще отчасти свободен. Он спрятался внутри себя, выжидая, когда ему представится шанс исполнить свой план. А вдруг да сработает!

Ракета устремилась вверх. Питер увидел, как его правая рука потянулась к красному рычагу, выпускающему звездное вещество.

«Сейчас, сейчас…»

Его рука ухватилась за рычаг и потянула его. Все вокруг, как и в прошлый раз, залило ослепительным светом. И, как и в прошлый раз, вспышка заставила Омбру скрыться. Он отцепился от тени Питера и нырнул куда-то в темное нутро ракеты. Как только Питер почувствовал, что Омбра ушел, он тут же толкнул красный рычаг вперед. Люк отсека со звездным веществом захлопнулся. Питер услышал разъяренный рык Омбры, и мгновением позже черное щупальце снова вползло в клетку, потянулось к его тени, коснулось ее…

Но на этот раз Питер не пытался отодвинуться.

Он просто отделился от своей тени.

Он сам не знал, как ему это удалось. Это было скорее инстинктивное действие, чем сознательное решение. Но внезапно оказалось, что он сидит в одной половине клетки вместе с визжащим Франклином, а его тень находится в другой. Щупальце Омбры все еще цеплялось за нее, но холода Питер уже не чувствовал.

Это было не единственное, что в нем изменилось, но сейчас Питеру было не до того, чтобы размышлять об этом. У него были дела поважнее. Он высунул голову в люк, увидел усеянное падающими звездами небо наверху, темную пустыню внизу, а в пустыне…

«Вон он!»

Мальчик ухватился за рычаги и до отказа выжал их от себя. Ракета перешла в головокружительное пике. Он снова услышал рев Омбры — тот понял, что задумал Питер. Вопли Франклина внезапно стали еще пронзительнее. Питер оглянулся через плечо и увидел, что темная тень вползает в клетку, не обращая внимания на яркий свет звездного вещества. Мальчик снова отвернулся к люку, заставив себя сосредоточиться только на управлении ракетой. Ниже, еще ниже, почти до самой земли — а потом выровняться и направить ракету над верхушками барханов прямо к цели!

— Это бесполезно, мальчишка! — услышал он жуткий стенающий голос прямо у себя над ухом. Омбра, который больше не мог проникнуть внутрь Питера через его тень, теперь окутал его, точно облаком. — Остановишь эту ракету — мы построим новую!

Питер ничего не ответил. Он был слишком занят тем, чтобы ракета не сбилась с курса. Ближе, ближе, еще ближе…

— Тебе не избавиться от меня! — продолжал стенающий голос. — Что бы ни случилось, ты никогда не избавишься от меня!!!

Ближе… ближе…

Пора!!!

Питер ухватил под руку воющего Франклина и что было сил толкнул дверцу люка. Дверца распахнулась — и Питер с обезьянкой вылетели наружу. Мгновением позже за ними последовало нечто вроде клуба черного дыма.

Ветер подхватил Питера, и мальчик полетел вверх тормашками. Он чуть было не рухнул на песок, но вовремя опомнился и поднялся вверх, как раз вовремя, чтобы обернуться и посмотреть на ракету.

Топливо у нее наконец кончилось. Ракета выплюнула последний язык пламени и влетела прямиком в разверстую черную пасть Шакала.

Темная ночь взорвалась.

Леонард Астер был уверен, что эта вспышка означает конец света. Он смотрел на старт ракеты, стоя у окна вместе с Молли и Бакари, прижавшись лицом к решетке. Когда ракета пошла вверх, они услышали тревожные крики — в первую очередь вопли Виктора Глотца — и увидели, как сотня дворцовых стражников заметалась в кругу, освещенном факелами. Но они не могли понять, что происходит. Все, что они знали, — это что ракета все-таки взлетела.

Питер не смог ее остановить.

Через некоторое время снова послышались крики. Они выглянули в окно. Ракета пронеслась по небу прямо над дворцом. В течение нескольких минут ничего не происходило. Они стояли у окна, смотрели, слушали, ждали…

Затем небо стало светлее, чем днем, озарилось ослепительно белой вспышкой. Свет, казалось, шел сразу отовсюду.

«Вот оно, — подумал Леонард. — То самое, что описывал Омбра».

Он покрепче прижал к себе дочь и посмотрел на друга, ожидая конца света.

Свет и впрямь потускнел. Снова вернулась ночь, небо по-прежнему было расчерчено метеорами. Стены дворца стояли на месте. Во дворе суетились люди, в их голосах звучала паника.

Мир никуда не делся.

Но что-то все-таки произошло.

Леонард выглянул в окно, гадая, что же случилось.

Вспышка ярчайшего света подхватила Питера, как гигантская волна подхватывает водоросли. Он не слышал ни звука, ветра тоже не было — казалось, будто сам свет был ветром.

Свет угас так же внезапно, как вспыхнул. Питер обнаружил, что лежит навзничь на песке и ничего не видит. Он почувствовал, что у него на груди что-то висит, и понял, что по-прежнему прижимает к себе хнычущего обезьяна Франклина. Питер сел, растерянно моргая.

— Динька! — окликнул он.

«Да здесь я, здесь!» — отозвался знакомый звон, и легкие крылышки коснулись его щеки. Динька сказала перепуганному Франклину несколько слов на обезьяньем, отчего тот слегка ослабил хватку. Когда глаза Питера снова привыкли к темноте, он встал, снял золотой костюм и осмотрел себя. Он был цел и невредим, но в то же время чувствовал себя как-то странно. Он был какой-то не такой, хотя никак не мог понять, в чем дело. Питер задрал голову: высоко в небе, по-прежнему расчерченном стрелами падающих звезд, висела полная луна. Вдали возвышались над Макнаром шпили дворца Зарбофа. Питер отвернулся и окинул взглядом пустыню — раз, другой, а потом и третий, чтобы убедиться наверняка.

Да, Шакала больше не было. Мальчик осмотрел то место, где когда-то стояла гробница — от нее не осталось ни следа, даже дыры в песке не было видно. Пустыня и пустыня.

Динька тоже обратила на это внимание.

«Вот и хорошо!» — прозвенела она.

— Ну что, надо возвращаться во дворец, — заявил Питер.

«Подожди!» — сказала Динька.

— Чего ждать-то? — не понял Питер.

«Тебя», — ответила Динька.

— В каком смысле — меня? — удивился Питер. — Вот же он я!

«Ты тут не весь». — Динька махнула ручкой куда-то в пустыню. Питер посмотрел и поначалу ничего не увидел. Но Динька упорно указывала в ту сторону, и наконец он разглядел, что через белые, озаренные луной пески скользит черная тень.

Питер напрягся. Первое, о чем он подумал: это Омбра.

«Да нет же! — воскликнула Динька. — Это ты!»

Тень скользнула к его ногам, и, как только она коснулась Питера, он снова почувствовал себя таким, как прежде. Мальчик опустил глаза, посмотрел на вернувшуюся к нему тень и сказал Диньке:

— Ну что, пошли?

«Франклина не забудь!» — напомнила Динька.

Питер вздохнул, подхватил на руки обезьянку и взмыл в воздух. Франклин завизжал — от страха или от восторга, этого мальчик не понял. Питер с Динькой неслись над пустыней, и его тень от луны послушно летела следом. Несколько минут спустя они очутились рядом с дворцом. Питер осторожно опустился на темный участок массивной внешней стены. Вокруг места, где раньше стояла ракета, по-прежнему горело кольцо факелов. Десятки людей мельтешили внизу. Большинство из них были солдатами, но посреди толпы Питер увидел Виктора Глотца и короля Зарбофа. Оба явно были очень злы и орали друг на друга. Питер посмотрел в сторону тюрьмы — там никого видно не было.

— Пошли, Динька! — шепнул он.

Держась в тени, они пролетели вдоль стены в сторону тюрьмы и опустились у массивной деревянной двери. Питер спустил с рук Франклина. Тот узнал здание, где жили он и его друзья-обезьяны, и радостно ускакал внутрь. Питер с Динькой вошли внутрь крадучись, опасаясь стражников. Однако никого не было видно. Питер помчался по коридору.

— Молли! — окликнул он, приближаясь к их камере.

— Питер! — Девочка бросилась к двери камеры. — Ты жив, ты цел!

Она коснулась руки Питера сквозь решетку.

— Ага, я в порядке. — Мальчик на миг накрыл ладонью ее руку, а потом отдернул и покраснел.

— Что случилось с ракетой? — поинтересовался лорд Астер.

— Она влетела в Шакала, — ответил Питер.

— Потому и произошла та вспышка? — спросил Бакари.

— По-моему, да, — сказал Питер. — Я так до конца и не понял, что случилось. Но Шакала больше нет.

Теперь уже Леонард просунул руку через решетку и положил ее на плечо Питера.

— Ты сумел остановить Омбру! — воскликнул он. — Конечно, смешно говорить такое человеку, который только что спас мир, но все-таки — спасибо тебе, Питер!

Питер залился краской.

«Он, между прочим, был не один!» — заметила Динька.

— Конечно, Динь-Динь, и тебе тоже спасибо! — поспешно проговорил Леонард.

— Надо вас вытащить отсюда, пока стража не вернулась, — заявил Питер. Он подергал замок на двери — бесполезно… — Молли, у тебя звездного вещества не осталось?

— Увы, нет, — вздохнула девочка.

— Ну, пойду найду стражника с ключами, — вздохнул Питер. — Наверняка он где-то поблизости.

— Не надо, не ходи, — сказал Леонард. — Тебя поймают, и тогда все мы застрянем здесь. Тебе нельзя здесь оставаться. Лети в Англию и сообщи остальным Ловцам звезд о ракете Глотца и о планах Других.

«Он прав!» — прозвенела Динька.

— Извините, сэр, — возразил Питер, — но без вас я никуда не полечу! Без вас всех, — и бросил взгляд на Молли.

— Я ценю твою самоотверженность, — сказал лорд Астер, — и я знал, что ты так скажешь. Но сейчас не время геройствовать. Ты не имеешь права допустить, чтобы тебя схватили. Эти сведения нужно срочно передать Ловцам звезд, пока Другие не задумали еще какую-нибудь гнусность. Это куда важнее, чем наша жизнь — чем чья угодно жизнь. Пожалуйста, Питер, лети скорее!

— Он прав, Питер, — поддержала отца Молли. — Надо лететь!

«Вот видишь, даже она и то дело говорит!» — встряла Динька.

Питер посмотрел на Молли, на Леонарда и упрямо покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Так или иначе, но я вас отсюда вытащу!

Крики во дворе сделались громче. Прогремел выстрел, за ним второй. Бакари подбежал к окошку и выглянул наружу.

— Послушай, Питер, — в отчаянии начал Леонард, — даже если ты сумеешь вытащить нас отсюда, нам все равно не удастся выбраться из Рандуна!

— Почему же не удастся? — удивился Питер. — Джордж и другие ребята пошли в гавань, добывать корабль!

— Да, конечно, они могут попытаться, — покачал головой Леонард, — но я всерьез сомневаюсь, что несколько мальчишек сумеют захватить корабль!

— Ошибаетесь, лорд Астер, — возразил Бакари. — Похоже, мальчики действительно добыли себе корабль.

— А вы-то откуда знаете? — спросил Леонард, обернувшись к своему другу.

— Да вон он, — произнес Бакари и указал рукой куда-то в небо, — только что показался над дворцовой стеной!

Летучий корабль «Де Флиген» приближался к стене дворца, сея хаос на улицах Макнара. Толпы людей вопили и разбегались в ужасе при виде огромного, обросшего ракушками днища, проплывающего у них над головами. Стоявший у штурвала Джордж на ходу учился управлять этой махиной. Рулить у него уже получалось, а вот подниматься и опускаться пока не очень. И вот теперь, когда «Де Флиген» приближался к дворцу, Джордж видел, что они летят слишком низко. Он почувствовал толчок и услышал скрежет: корабль зацепил стену килем, и вниз, во двор, посыпались камни.

Это привлекло внимание тех, кто был во дворе. Люди завопили, принялись указывать пальцем на летучий корабль. Эти вопли положили конец ожесточенному спору между Глотцем и Зарбофом, и оба в изумлении уставились на невиданное чудо. Изумление Зарбофа превратилось в гнев и ярость, когда при свете луны и падающих звезд он разглядел головы, торчащие из-за бортов корабля. Это были мальчишки, его собственные рабы!

Он развернулся и, брызжа слюной, отдал приказ своим солдатам. Те тут же прицелились и принялись стрелять по кораблю. Мальчишки-рабы отскочили подальше от бортов.

Пули впивались в борта, летели щепки. Джордж сильно вывернул штурвал. Корабль начал разворачиваться, но теперь он был ниже кромки стены. Если они не сумеют набрать высоту, то окажутся здесь, во дворе, как в ловушке, и рано или поздно стрелки разнесут корабль на кусочки! Одни пули застревали в днище, другие свистели в снастях, некоторые пробивали паруса… Джордж задрал голову — и тут его осенило.

— Зарифь топсель! — скомандовал он Джеймсу, который сидел на нок-рее.

— Чего-чего? — не понял Джеймс.

— Подвяжи верхний парус, говорю! Чтобы он поменьше стал! — крикнул Джордж.

Джеймс взлетел к самому верхнему парусу и, не обращая внимания на свистящие вокруг пули, принялся подвязывать его, чтобы уменьшить площадь паруса. И Джордж почувствовал, как нос корабля мало-помалу поднимается все выше. Еще несколько пуль пропели почти рядом. Джордж отдавал команды Хитрюге, Прентису, Томасу и остальным мальчишкам, приказывая распустить один парус, подобрать другой… Корабль поднимался все быстрее, набирая скорость. Джордж поднял его достаточно высоко, чтобы не приходилось особо опасаться выстрелов, хотя отдельные пули долетали и сюда. С помощью штурвала и парусов он поставил корабль на такой курс, чтобы он медленно кружил высоко над дворцом. Джордж оценил ущерб: в бортах во многих местах виднелись следы от пуль, и в парусах осталось довольно много дырок, но каким-то чудом никого из мальчишек не зацепило.

Джордж никак не мог решить, что теперь делать. Он не знал, сколько еще корабль продержится в воздухе. Не знал он и того, где теперь Питер и жив ли он вообще. Джордж понятия не имел, как вытащить Молли и ее отца из этого осиного гнезда, набитого злыми вооруженными людьми. Мальчик выглянул за борт: солдаты вытащили на стену катапульту и теперь деловито прилаживали к ней котел с горящей смолой. Они хотели поджечь корабль!

«Здесь оставаться нельзя», — подумал Джордж.

Но ведь где-то там, внизу, Молли. И лорд Астер. Возможно, и Питер тоже. Нельзя же просто взять и улететь, бросив их на произвол судьбы? Но что ему остается?

Прентис замахал ему с носа:

— Вправо, Джордж! Возьми вправо!

Они с Томасом и Пройдохой приволокли большой ящик гвоздей, который теперь собирались спихнуть вниз с планшира.[7]

Джордж посмотрел вниз. Мальчишки хотели разбомбить катапульту. Он повернул штурвал и прошел прямо над стеной. Мальчишки спихнули тяжеленный ящик вниз. Ящик грохнулся точнехонько на катапульту. Катапульта разлетелась в щепки, а котел с горящей смолой упал во двор, заставив солдат броситься врассыпную. Мальчишки, стоявшие на носу, восторженно завопили.

Джордж позволил себе улыбнуться, направил корабль в сторону двора и снова погрузился в раздумья.

А что, если…

Тут кто-то похлопал его по плечу. Джордж вздрогнул. Он обернулся — и увидел…

— Питер!!!

Они никогда не были особенно близкими друзьями, но в этот момент были готовы расцеловать друг друга. Впрочем, в конце концов они ограничились мужественным рукопожатием.

— Нет, я, конечно, просил тебя добыть корабль, — ухмыльнулся Питер. — Но это, это… — Он окинул взглядом летучий корабль и широко улыбнулся: — Какой же ты молодец, Джордж!

— К вашим услугам, сэр! — ответил Джордж, изображая почтительный поклон, но тут же он вновь сделался серьезен.

— А что с Молли? Где она?

— Все еще в тюрьме, вместе с отцом и Бакари. Я пока не сумел их вытащить. Астер требует, чтобы мы оставили их там и улетели, но мы, конечно, так поступить не можем!

— Еще не хватало! — возмутился Джордж.

«Идиоты!» — резюмировала Динька, сидящая на голове у Питера.

— Что она говорит? — спросил Джордж.

— Она говорит, что нам нужен толковый план, — перевел Питер.

Внизу раздался очередной залп.

— Согласен, — сказал Джордж, отпрыгнув подальше от борта.

— Пи-итер! — завопил Джеймс.

Он был высоко на мачте и только теперь заметил своего друга. Джеймс пулей слетел прямо к Питеру, а следом за ним на юте собрались и остальные мальчишки.

— Питер! Мы можем летать! — крикнул Прентис.

— Вижу, вижу! — ответил Питер.

— Но по-моему, оно уже выдыхается, — сказал Томас, который довольно сильно ударился о палубу.

— Ничего подобного! — возразил Тэд. Он подпрыгнул, но тут же упал обратно, с размаху приземлившись на попу. — Да, выдыхается… — разочарованно сказал он.

Мальчишки столпились вокруг Питера и принялись забрасывать его вопросами про ракету, про звездное вещество, про Омбру.

— Не до того сейчас! — отмахнулся Питер. — Нужно спасти Молли из тюрьмы! На двери замок, а у кого ключи, я понятия не имею! У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?

— А как насчет того пороха, которым заправляли ракету? — спросил Прентис, указывая на телегу с порохом, все еще стоявшую внизу, во дворе. — Давайте взорвем дверь тюрьмы, а?

Питер взглянул на кишащих во дворе солдат и покачал головой.

— Не выйдет, — сказал он. — Туда не подберешься. Нас тут же зарубят.

Тут очередной залп заставил мальчишек отойти от борта.

— Эх, вот бы нам пушку… — размечтался Томас.

Джеймс нахмурился и высунул голову за планшир.

— А эта не подойдет? — спросил он.

Питер осторожно перегнулся через борт и посмотрел туда, куда показывал Джеймс. Он широко улыбнулся, и Джеймс улыбнулся в ответ. Питер выпрямился.

— Джордж, ты из пушки стрелять умеешь? — спросил он.

У Молли уже болело лицо — так сильно она прижималась к решетке, пытаясь разглядеть, что творится во дворе. Позади нее стояли отец и Бакари. Но и им тоже мало что было видно. Солдаты орали и стреляли в небо из ружей, вот и все. Время от времени в небе показывался летучий корабль, но он был слишком высоко. Ребята явно старались держаться вне досягаемости пуль.

Трое узников долго обсуждали, откуда взялся такой корабль, и в конце концов пришли к выводу, что он каким-то образом подвергся воздействию звездного вещества. Леонард все сильнее нервничал, глядя, как корабль кружит в небе, представляя собой превосходную мишень для солдат Зарбофа.

— Лучше бы они улетели восвояси! — говорил он. — Перебьют их тут…

Молли обернулась к отцу:

— А вот ты бы улетел?

Леонард грустно улыбнулся и покачал головой.

— Нет, не улетел бы, — признался он. — Я бы попытался тебя спасти.

Молли кивнула и снова отвернулась к окну.

— Сюда кто-то идет, — сказал вдруг Бакари. Он посмотрел в сторону коридора. — Это Питер!

Молли с Леонардом бросились к двери навстречу Питеру. На голове у него примостилась Динька. Даже Крюк, мрачно сидевший в темном углу своей камеры, поднялся на ноги.

— Питер, что там происходит? — спросил Леонард.

— Некогда объяснять, — сказал Питер. — Ложитесь на пол, подальше от окна и внешней стены. И главное, берегите голову!

— Но что… — начала Молли.

— Пожалуйста, сделайте, как я говорю! — попросил Питер.

И, прежде чем Молли успела снова открыть рот, умчался прочь.

Король Зарбоф гневно хмурился, глядя в расчерченное метеорами небо. Несколько минут назад летучий корабль перестал кружить над дворцом и полетел прочь и исчез из поля зрения. Зарбоф подошел к Виктору Глотцу, который пристально смотрел на небо. Несколько минут назад оба яростно спорили о том, кто виноват в том, что ракета, по всей видимости, потерпела крушение, но теперь забыли взаимные претензии. Уж слишком, видимо, были озабочены появлением этого странного корабля. Оба не сомневались, что тут не обошлось без звездного вещества, но как мальчишки сумели его раздобыть? И где они теперь?

Один из солдат крикнул что-то со стены, указывая вдаль.

— Корабль возвращается! — сказал Зарбоф.

Он отдал приказ на рандунском языке. Солдаты перезарядили ружья. Зарбоф повернулся к Глотцу. Лицо у него было разгневанное и озадаченное.

— Чего им надо? — спросил он. — Зачем они возвращаются?

Глотц как раз размышлял над этим. И теперь, когда Зарбоф задал вопрос, его внезапно осенило.

— Ловцы звезд, которые сидят в тюрьме! — воскликнул он. — Мальчишки хотят освободить их!

— Ловцы звезд скорее умрут, чем покинут мое королевство! — рявкнул Зарбоф.

Он выкрикнул еще один приказ, и полдюжины солдат бросились в сторону тюрьмы. В это время во дворе послышались крики, люди снова принялись указывать на небо.

Летучий корабль на всех парусах несся в их сторону.

— Минутная готовность! — крикнул Джордж, глядя вперед, на дворец. Он увидел вспышки выстрелов: солдаты снова стреляли в них. — Хитрюга, у тебя все готово?

— Почти! — ответили снизу.

Там Хитрюга, Пройдоха, Кудряш и двойняшки лихорадочно заряжали четвертую и последнюю пушку правого борта. Мальчишкам ужасно повезло: на борту нашлись и ядра, и порох, и фитили, и даже спички, и все это было аккуратно сложено неподалеку от пушек. У родителей Джорджа в их загородном поместье была небольшая старинная пушечка, из которой стреляли по праздникам, так что он примерно знал, как это делается. Он сбегал вниз и наскоро показал ребятам, как заряжать пушку, на примере первой из них. С остальными Хитрюга и другие управились сами. Джордж от души надеялся, что они сделали все как надо: неправильно заряженная пушка может и взорваться…

Джордж посмотрел наверх, где Джеймс и Прентис возились с топселем. Они полностью распустили топсель, и ветер, бьющий в парус, опускал нос «Де Флигена» вниз, заставляя корабль снижаться. Когда придет время набирать высоту, Джеймсу с Прентисом надо будет убрать парус. Там, наверху, их ничто не защищало от пуль, но делать было нечего. Томас с Толстым Тэдом стояли рядом с Джорджем, чтобы быть под рукой, когда понадобится добавить или убрать паруса.

Джордж снова посмотрел вперед. Он точно рассчитал угол спуска: корабль должен был пройти над самой стеной. Ружья палили все чаще. По корпусу корабля снова застучали пули.

— Спрячьтесь, если можете! — крикнул Джордж. — Мы приближаемся!

Они миновали стену. Стрельба не утихала. Джордж услышал пронзительный вопль. Это Томас рухнул на палубу и схватился за ногу. Тут же и он сам ощутил толчок в левую руку, как будто кто-то стукнул его кулаком. Джордж опустил глаза — и увидел кровь. А еще через секунду он почувствовал рвущую боль. Одной правой рукой он крутанул штурвал вправо, потом снова влево, развернув корабль правым бортом к массивному зданию тюрьмы. Корабль продолжал опускаться. Теперь его киль был не более чем в двадцати футах над двором. Солдаты пятились назад, продолжая стрелять вверх, в корабль.

Еще немного, и они окажутся точно напротив тюрьмы. Джордж отчетливо видел ряд зарешеченных окошек у подножия стены. Питер говорил, что Молли в четвертой камере от двери. Джордж надеялся, что пушки нацелены достаточно низко… В руке пульсировала боль.

— Джеймс, — крикнул он, — убери чуть-чуть топсель!

Нужно было остановить спуск, пока корабль не сел на землю. Джеймс с Прентисом взялись за работу, и Джордж снова сосредоточился на здании тюрьмы.

— Хитрюга! — крикнул он. — Первая пушка готова?

— Готова! — ответили снизу.

Джордж смотрел на стену, стараясь рассчитать, когда пушка окажется точно напротив окна четвертой камеры. Еще несколько футов…

— Первая пушка, огонь! — крикнул он.

Молли, лежа на полу камеры, услышала пушечный выстрел. Он был громче и раскатистей треска ружейных выстрелов. Следом раздался грохот: пушечное ядро ударило в стену тюрьмы рядом с их камерой. Коридор наполнился пылью. Девочка поднялась на ноги. Ее отец был уже у окна.

— Они бьют по стене из пушки! — крикнул он. — Они пытаются…

Его перебил крик: «Вторая пушка, огонь!» — и снова оглушительный грохот: второе ядро врезалось в стену прямо напротив камеры. Все трое узников попадали на пол, сбитые с ног дождем осколков камня. Кашляя, задыхаясь и протирая глаза от густой пыли, они снова поднялись на ноги. Леонарду рассекло подбородок куском камня, и из царапины текла кровь, но в остальном они были целы и невредимы. Однако они рано обрадовались, так как в коридоре послышались приближающиеся крики и затем появились солдаты, направляющиеся в их сторону. Один из них достал ключи и принялся отпирать дверь камеры. Остальные обнажили сабли, и по их лицам Молли поняла ужасную правду: «Они пришли, чтобы убить нас!»

— Третья пушка, готовсь! — крикнул Джордж.

Первый выстрел был сделан слишком рано, ядро попало в стену соседней камеры. Но второе ядро угодило точно в цель и сильно повредило стену. Еще одно ядро в то же место — и стена будет пробита насквозь…

— Третья пушка, огонь!

Третье ядро пробило стену тюрьмы в тот самый момент, когда солдаты ворвались в камеру. Молли, Леонард и Бакари слышали, как Джордж скомандовал «Огонь!», и вовремя залегли, а вот солдаты получили в лицо град осколков камня. Их сбило с ног, некоторые завопили от боли. Ядро пролетело через коридор и снесло с петель дверь камеры Крюка, едва не оторвав голову самому Крюку.

Молли, растерявшаяся от пыли и грохота, почувствовала, как отец поднимает ее на ноги. Сквозь звон в ушах она смутно расслышала знакомый голос, зовущий ее по имени…

«Питер!»

Он протягивал руку сквозь неровную дыру в стене, пробитую ядром, и кричал:

— Сюда! Скорей!

Леонард протолкнул в дыру Молли, потом Бакари, потом выбрался сам. Все трое, белые от пыли, как призраки, остановились у стены тюрьмы и огляделись. Суматоха и пальба во дворе сместились в сторону, следом за летучим кораблем, который медленно удалялся прочь от здания тюрьмы. Его корма чернела на фоне усеянного метеорами неба, солдаты бежали и стреляли ему вслед. Молли увидела Джорджа. Он стоял у штурвала и командовал остальными мальчишками, которые возились с парусами и тянули канаты, не обращая внимания на свистящие вокруг пули. Похоже, Питера и остальных беглецов пока никто не замечал.

— И что теперь? — спросил Леонард у Питера.

— Джордж сейчас развернет корабль и пригонит его обратно в нашу сторону, — ответил Питер. — Они спустят канат. Молли я, может быть, сумею отнести наверх, но ни вас, ни Бакари мне не поднять.

«Тебе и ее не поднять, — заметила Динька, устроившаяся в волосах Питера. — Она жирная корова!»

— Динька, ты что! — укоризненно произнес Питер, покосившись на Леонарда. Но лорду Астеру было не до того: он смотрел на корабль.

— Будем надеяться, что Джордж успеет вернуться раньше, чем нас заметят, — сказал он.

Не успел он это сказать, как у них за спиной послышались гневные крики. Они обернулись — и увидели солдата, который выбирался из дыры, выставив перед собой свою саблю. А следом за ним лезли остальные…

— Тэд, ослабь, пожалуйста, этот канат! — крикнул Джордж. — Нет, не этот, а вон тот. Да, этот! Джеймс! Когда ляжем на обратный курс, прибавь топсель, чтобы мы могли спуститься и подобрать их! Будь наготове!

Джордж резко вывернул штурвал влево, действуя одной правой рукой — левая висела плетью и ужасно болела. Корабль начал разворачиваться. Солдаты внизу перебежали, чтобы удобнее было стрелять по ним. По счастью, стреляли они отвратительно, к тому же у них, похоже, кончались патроны. Выстрелы звучали все реже. Когда корабль развернулся, Джордж посмотрел вперед и увидел стену тюрьмы и то место, где должен был ждать Питер с Молли, ее отцом и Бакари. И в самом деле, на фоне темной стены виднелись четыре фигуры. Сердце у Джорджа радостно дрогнуло, но он тут же увидел рядом другие фигуры. Это были солдаты.

«Плохо дело!» — подумал он.

— Прибавь топсель, Джеймс! — крикнул он. — Спускаемся!

— Прячься за меня, Молли! — велел Леонард, заслоняя дочь собой от солдатских сабель.

Семеро солдат вылезли из дыры в стене. Четверо из них были ранены осколками камня, и все семеро были ужасно злы. Они выстроились полумесяцем и надвигались на Молли, Питера, Леонарда и Бакари.

— Питер, — сказала Молли, — улетай быстрее, пока есть возможность!

«Вот-вот, она дело говорит!» — поддакнула Динька.

Вместо ответа Питер шагнул навстречу ближайшему солдату. Солдат попытался было ткнуть его саблей, но та провалилась в пустоту: Питер взмыл вверх и тут же обрушился на солдата сверху, ударив его по голове обеими ногами. Солдат вскрикнул от боли и рухнул наземь, выронив саблю. Леонард тут же подхватил ее. Питер же в это время метнулся в сторону и пнул второго солдата в правое запястье. Его сабля полетела на землю, и Бакари бросился на нее, как кошка на мышь.

Разгорелся бой. Питер утратил преимущество внезапности: солдаты теперь знали, что он может летать. Но он по-прежнему кружил над их головами, нападая сверху и отвлекая их. Тем временем Леонард и Бакари, оба превосходные фехтовальщики, с трудом, но сдерживали атаки солдат, стоя спиной к стене тюрьмы и защищая себя и Молли от пятерых оставшихся противников.

Кружа над схваткой, Питер то и дело поглядывал на «Де Флиген». Корабль развернулся и возвращался к тюрьме. К несчастью, корабль возвращался не один: следом за ним бежала толпа разъяренных солдат, которые время от времени стреляли вверх. Молли, Леонарду и Бакари предстояло каким-то образом прорваться сквозь строй противников и попасть на борт прежде, чем их заметят остальные солдаты!

Корабль был уже близко. Его нос заслонял небо.

— Готовьтесь! — крикнул Питер, но тут же увидел, что, как ни опытны Леонард и Бакари, вдвоем против пятерых им не прорваться.

— Тэд! Бросай конец! — скомандовал Джордж.

Тэд — в кои-то веки — понял его правильно.

Он схватил тяжелую бухту каната, лежавшую на носу у левого борта, и бросил ее за борт. Один конец этого каната был закреплен на стоявшей на корабле лебедке, а второй должен был достать до земли, чтобы те, кто внизу, могли за него ухватиться. Джорджу от штурвала не видно было, кто там внизу, и он пристально следил за бортом: ведь по канату могли подняться не только друзья, но и убийцы!

Питер увидел канат, упавший с борта корабля. Леонард его тоже увидел.

— Хватай Молли, Питер! — крикнул он в промежутке между двумя выпадами.

— Нет, папа! — завопила Молли.

— Без разговоров!!! — рявкнул Леонард таким тоном, что даже Молли не осмелилась ослушаться. Он взглянул на Питера, на Бакари и сказал: — На счет «три»!

Бакари кивнул. Питер завис над ними.

— Раз… Два… Три!!!

И Леонард с Бакари ринулись на солдат, на миг оттеснив их назад. В ту же секунду Питер нырнул к самой земле и с разгону подхватил под мышки Молли, от души надеясь, что ему хватит скорости подняться на борт. Они оторвались от земли и начали подниматься вверх, все ближе и ближе к кораблю…

А потом остановились и начали опускаться.

— Отпусти меня! — крикнула Молли.

«Да-да! Отпусти ее!» — звякнула Динька.

— Держись! — рявкнул Питер и рванулся в сторону.

Ох! Молли с Питером с размаху врезались в борт корабля и начали сползать по обшивке. Питер протянул левую руку и сумел ухватиться за свисающий с борта канат.

— На! — выдохнул он, сунув канат в руки Молли.

Она вцепилась в него мертвой хваткой и повисла, отпустив Питера. Питер задрал голову и увидел Толстого Тэда, который перегнулся через борт, протягивая руки. Молли полезла по канату навстречу Тэду, а Питер развернулся и устремился обратно к Леонарду и Бакари. Они явно проигрывали бой.

Ловцы звезд стояли, прижавшись спиной к стене, а солдаты подступали все ближе и ближе. К тому же в их сторону бежали новые солдаты. Скоро силы станут неравными, и тогда им конец! А летучий корабль, единственная надежда на спасение, уходил прочь. Конец каната волочился по земле.

Питер спикировал на солдат, крича, осыпая их ударами и уворачиваясь от их сабель. Динька тоже не отставала: она бросалась прямо им в лицо, на удивление больно пинаясь своими крохотными ножками. Однако всего этого было мало. Приближались новые солдаты, а корабль уходил. На долю секунды, посреди яростного звона клинков, Питер встретился взглядом с Леонардом и увидел в его глазах лишь отчаяние. Лорд Астер понимал, что битва проиграна.

— А ну, прочь с дороги, вы, паршивые шавки!!!

Питер прекрасно знал этот раскатистый рык, но никогда прежде не был рад его слышать. Крюк! Он только что выбрался в дыру в стене, пробитую ядром, и со змеиным проворством вырвал из рук солдата саблю, оглушив его обрубком второй руки. С жутким ревом, размахивая саблей с беспощадностью опытного пирата, он принялся прокладывать себе путь сквозь ряды солдат, которые были введены в замешательство этой внезапной атакой с тыла. Крюк быстро пробился к Леонарду и Бакари, и все трое образовали смертоносный треугольник. Втроем они были сильнее любых солдат, какие могли пробиться к ним. За несколько секунд яростной схватки они сумели оторваться от стены и все быстрее и быстрее продвигались к удаляющемуся кораблю, с которого по-прежнему свисал канат…

Питер метнулся было вперед, собираясь сказать Джорджу, чтобы он по возможности замедлил продвижение корабля. Но его остановил пронзительный звон Диньки:

«Там, внизу, какой-то мальчик!»

Питер обернулся, окинул взглядом толпу орущих солдат, мечущихся из стороны в сторону. И действительно увидел рядом с дырой в стене маленькую, съежившуюся фигурку. Это был Болтун. Питер совсем забыл про мальчишку-раба, у которого он позаимствовал золотой костюм! Он развернулся и ринулся обратно, от души надеясь, что Болтун легче Молли. И хорошо бы — намного легче!

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Убери топсель!

Пока Джеймс и остальные трудились наверху, Джордж, в десятый раз за последнюю минуту, нервно глянул вперед. Корабль приближался к толстой стене и был слишком низко, чтобы разминуться с ней. Если не набрать высоту, они с размаху врежутся в стену! Но из всех, кого нужно было спасти, на борту пока что оказалась только Молли. Леонард с Бакари застряли внизу, сражаясь с солдатами. И если они в ближайшие несколько минут не поднимутся на корабль…

Джордж оглянулся назад — и сердце у него радостно подпрыгнуло. Бакари бежал к кораблю, следом мчался Леонард, а за ними неслась толпа солдат. Джордж снова посмотрел вперед. Стена была совсем рядом, а корабль все еще был слишком низко…

— Скорей, Джеймс! — воскликнул он, надеясь, что корабль успеет подняться и что Леонард с Бакари успеют дотянуться до каната, пока он висит еще достаточно низко.

Бакари почти дотянулся. Конец каната уже оторвался от земли: корабль поднимался вверх. Бакари оглянулся. Леонард бежал следом, за ним — Крюк, оба на бегу парировали удары преследователей.

— Давай! — крикнул Леонард. — Я за тобой!

Бакари бросил саблю, ухватился за канат и, невзирая на то что руки у него отчаянно ныли после яростного боя, проворно полез наверх. Конец каната болтался теперь более чем в шести футах над землей и поднимался все выше. Крюк и Леонард кинулись к нему одновременно. Они бросили свои сабли в солдат, подпрыгнули, схватились за канат. Леонард полез наверх. А Крюк, у которого была только одна рука, так и остался висеть на поднимающемся канате, извиваясь, чтобы увернуться от сабель солдат, которые пытались дотянуться до него снизу.

Леонард, задыхаясь от утомительного подъема, долез до борта корабля и перебрался через него при помощи улыбающегося Бакари и заплаканной Молли. Лорд Астер огляделся, оценивая происходящее. Джордж стоял за штурвалом и отчаянно кричал что-то мальчишкам, которые возились с парусами. Впереди вздымалась стена дворца. Леонарду показалось, что она слишком близка и слишком высока.

Что-то упало на палубу рядом с ним. Леонард обернулся — и улыбнулся: это был Питер, державший на закорках ужасно перепуганного мальчишку.

— Помоги-ите!!! — крикнули снизу.

Питер с Леонардом перегнулись через борт и увидели Крюка. Пират по-прежнему болтался на конце каната, а солдаты подпрыгивали, пытаясь достать его саблями. Крюк посмотрел наверх, его горящие черные глаза встретились сперва с глазами лорда Астера, потом — с глазами Питера. В его взгляде была мольба, но он молчал: унижаться и клянчить Крюк не собирался.

Питер с Леонардом переглянулись. Оба подумали об одном и том же: как просто было бы взять, отвязать канат и навсегда покончить с человеком, который уже не раз пытался убить их! Потом Леонард сказал:

— Он мне жизнь спас, Питер. И Бакари тоже.

Питер кивнул. И они с Леонардом вдвоем принялись выбирать канат, поднимая пирата на корабль.

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Скорей!

Джеймс и так работал не покладая рук. Но «Де Флиген» все никак не мог набрать высоту. Нос корабля был всего в нескольких футах от стены. Джордж уже понимал, что они не разминутся.

— Держитесь! — завопил Джордж за мгновение до того, как киль корабля ударился о край стены.

Все, кроме Джорджа, который держался за штурвал, повалились на палубу. Снизу послышался жуткий скрежет дерева, скребущего по камню, потом грохот: кусок стены отвалился и рухнул на землю. Корабль начало разворачивать вправо, он медленно вращался по часовой стрелке, опираясь на киль. И вот наконец он застыл параллельно стене, правым бортом ко двору. Джордж покрутил штурвал, но корабль не слушался его. Они застряли.

Снизу донесся торжествующий рев: солдаты поняли, что добыча от них все же не уйдет. Зарбоф вопил, отдавая приказы своим людям. Через несколько секунд притащили лестницу, за ней вторую. Солдаты с лестницами устремились к стене, на которой неподвижно стоял корабль.

— Джеймс! — крикнул Джордж. — Прибавь парусов! Разверни все, сколько есть! Остальные, облегчить корабль! Бросайте за борт все, что попадется!

Джеймс занялся парусами, а Питер, Леонард, Молли, Бакари и все остальные — даже Крюк — принялись бегать по палубе, хватая бочонки и ящики и швыряя их за борт. «Де Флиген» покачивался, но не трогался с места. Солдаты приставили лестницы к стене по обе стороны от корабля и полезли наверх. Зарбоф стоял посреди двора, по-прежнему выкрикивая приказы. Еще несколько бочонков полетело за борт. Корабль снова качнулся. Да, он хотел взлететь — Джордж чувствовал это. Ему недоставало всего лишь небольшого толчка.

— Эй, Хитрюга! — крикнул он. — Четвертая пушка заряжена?

— Заряжена! — ответил Хитрюга, поднимая бочонок.

— Тогда стреляй! — крикнул Джордж. — Скорей!

Хитрюга швырнул бочонок за борт и помчался к трапу. Солдаты были уже на стене, они подбирались к кораблю с носа и с кормы. Шли секунды.

— Скорей!!! — завопил Джордж. «Да что же там Хитрюга возится-то?!»

Хитрюга целился. Он поджег фитиль, и теперь в оставшиеся несколько секунд, навалившись всем телом на тяжеленный ствол, сдвигал его, пока тот не нацелился туда, куда хотел мальчишка.

Дымящий, плюющийся искрами фитиль опустился в запальное отверстие. Хитрюга зажмурился и зажал уши.

БУММ!!!

Выстрел прогремел в тот самый момент, когда первые из солдат Зарбофа добежали до корабля. Джордж ощутил толчок и тут же завопил от восторга. Корабль поднимался! Выстрел из пушки заставил его сдвинуться с места. Джордж крутанул штурвал и развернул корабль. Паруса наполнились ветром, и корабль начал набирать скорость, уплывая все выше и дальше от дворца. Во дворе теперь царил адский шум: солдаты Зарбофа выли от ярости, видя, что добыча уходит, а те немногие стрелки, у которых оставались патроны, стреляли в удаляющийся корабль, хотя это было явно бесполезно.

Среди всего этого шума и суматохи в первые несколько секунд никто даже и не заметил, куда попало ядро из пушки.

А ядро, между прочим, попало туда, куда и целился Хитрюга: в короля Зарбофа Третьего. Точнее, не в самого короля: дородный владыка вовремя увидел вспышку и каким-то образом учуял, что ядро летит именно в него. Так что в ту долю секунды, что ядро летело в его сторону, Зарбоф ухитрился отклониться влево, и ядро его даже не задело. Можно сказать, что ему повезло.

Повезло, да не очень. Отклонившись, Зарбоф не устоял на ногах и полетел вбок, прямиком в тяжеленную корзину, которая уже несколько часов стояла во дворе, никем не замеченная. Зарбоф упал, ухватился за корзину и опрокинул ее на себя. Крышка корзины при этом открылась, и обитательница корзины вывалилась наружу, прямо на тучного короля, лежащего навзничь. Язык Кундалини мелькнул в воздухе — змея принюхивалась. Запах Зарбофа был ей хорошо знаком, но для змей знакомство не означает привязанности. Еда, она еда и есть.

Зарбоф пытался вырваться, но бороться с Кундалини было бесполезно. Гигантская змея в совершенстве приспособлена к подобным ситуациям: каждое движение жертвы лишь давало ей дополнительную возможность еще туже стянуть свои кольца. Зарбоф сумел издать несколько испуганных воплей, но во дворе стоял такой гам, что никто его не услышал. А потом он уже и кричать не мог — ему не хватало дыхания. Он мог только сопротивляться в немом ужасе, пока его любимая игрушка медленно и неумолимо поглощала свою жертву.

Последнее, что успел увидеть Зарбоф перед тем, как навсегда потерять сознание, был силуэт корабля, уходящего навстречу полной луне.

На стенах пещеры тускло мерцали факелы. Их пламени было почти не видно: в воздухе клубилась густая пыль. Пещера гудела от ударов камня о камень, перемежающихся стонами и кашлем моллюсканцев, которые трудились без отдыха под присмотром вооруженных бичами надсмотрщиков-Скорпионов.

Воинственная Креветка, не решаясь прервать работу, украдкой огляделся по сторонам. Он увидел свой народ: мужчин, женщин и, самое ужасное, детей, истекающих потом, поседевших от пыли, с пальцами, сбитыми в кровь от бесконечных ударов камнем по лаве.

Скорпионы явно собирались в прямом смысле слова уморить их непосильным трудом. Если кто-то из моллюсканцев падал от голода и изнеможения, его хлестали бичами, пока он не поднимался и снова не брался за работу. Тех, кто так и не вставал, уволакивали прочь, и больше их никто не видел. Воинственной Креветке не хотелось даже думать, что с ними происходило.

Он знал, что его народ утратил всякую надежду. Они больше не смотрели на него, как бывало, ища поддержки. Они понимали, что он им ничем не поможет. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы эта пытка наконец закончилась. Ему хотелось просто лечь на жесткий каменный пол и умереть. Но он не мог так поступить. Он был вождем моллюсканцев, он не мог бросить свой народ, хотя в глубине души считал, что подвел их.

Воинственная Креветка почувствовал, как его толкнули в бок. Это был человек, который работал рядом, Прыгающая Лягушка. Он прятал что-то в руке, держа это так, чтобы не было видно никому, кроме Воинственной Креветки. Это был кусок лавы, но внутри него сидел другой камень, поблескивающий в свете факелов.

Это был необработанный алмаз величиной с ноготь. Моллюсканцы время от времени находили алмазы в вулканической породе, из которой состоял остров. Они называли их «твердые камни» и относились к ним как к забавным безделушкам. Но Воинственная Креветка, побывавший в плену у англичан, знал, как ценятся эти твердые камни в большом мире.

Скорпионам нужны были именно алмазы. Воинственная Креветка был в этом уверен. Они каким-то образом пронюхали, что на острове Моллюск есть алмазы. За последние несколько дней моллюсканцы дважды находили блестящие камушки, и оба раза надсмотрщики-Скорпионы бросались на них, как акула на добычу, но каждый раз с разочарованием обнаруживали, что это какие-то обычные минералы. Но камень, который нашел Прыгающая Лягушка, не был обычным минералом. Воинственная Креветка знал, что это алмаз, и к тому же крупный алмаз.

Надсмотрщик-Скорпион, видя, что Воинственная Креветка и Прыгающая Лягушка перестали долбить скалу, заорал и бросился к ним. Воинственная Креветка слегка покачал головой, давая Прыгающей Лягушке понять, что надсмотрщику находку показывать нельзя. Прыгающая Лягушка уронил камень на землю и прикрыл его коленом.

Надсмотрщик мельком глянул на скалу, которую они долбили, крикнул им что-то, чего они не поняли, и огрел обоих бичом, чтобы снова брались за работу. Воинственная Креветка снова принялся долбить скалу, не переставая размышлять. Он понимал, что, если Скорпионы увидят этот алмаз, они заставят моллюсканцев работать еще больше — если это вообще возможно, — стараясь добыть другие алмазы. Надо передать остальным, чтобы прятали от Скорпионов «твердые камни», которые найдут. Может быть, если Скорпионы обнаружат, что алмазов тут нет, они оставят их в покое?

Может быть…

Во всяком случае, это была единственная надежда на спасение, которую Воинственная Креветка видел для своего народа.

Питер стоял у борта «Де Флигена», озаренного утренним солнцем, и смотрел на раскинувшийся далеко внизу океан. Всюду, куда ни глянь, была сплошная морская синь, глазу зацепиться не за что, так что мальчик не мог определить, много ли они пролетели за ночь. Но, наверное, все-таки много. Потому что корабль летел очень-очень быстро!

Они направлялись к острову Моллюск. Поначалу Леонард хотел было направиться на летучем корабле прямиком в Лондон, чтобы обсудить с остальными Ловцами звезд тревожные события в Рандуне. Но Питер уговорил Леонарда отправиться сначала на остров, чтобы узнать, чем можно помочь моллюсканцам. Леонард скрепя сердце согласился. Он решил, что, прибыв на остров, сообщит в Лондон о положении в Рандуне с помощью дельфинов.

Питер был уверен: остров Моллюск должен быть уже близко, ведь они движутся так быстро.

И все это благодаря Крюку. Леонард с Джорджем, приняв во внимание, что пират куда более опытный моряк, чем они оба, нехотя доверили ему управление судном. Крюк встал к штурвалу, немного поэкспериментировал с тем, как летучий корабль слушается руля и парусов, отдал несколько коротких команд, добавляя парус за парусом, и с каждым новым парусом корабль набирал высоту и скорость. Теперь «Де Флиген» несся на всех парусах в нескольких тысячах футов над морем. В вантах свистел ветер, куда более сильный, чем на уровне моря. Воздух здесь, наверху, был сухой и холодный, так что Питер с удовольствием грелся на солнышке.

Мальчик отвернулся от борта и уставился на свою тень, протянувшуюся поперек палубы. Тень была вдвое длиннее его самого. Он несколько секунд смотрел на нее.

«Все боишься, что он вернется?»

Питер вздрогнул, отчего Динька едва не свалилась с его головы.

— Я думал, ты спишь, — сказал он.

«Нет, я не сплю, я замерзла, — ответила она, прячась поглубже в его волосы. — Чего ты боишься? Омбры больше нет».

— Ну да, конечно, — хмыкнул Питер, все еще глядя на свою тень. — Мы один раз уже покончили с ним. А он взял и вернулся.

«Ну, здесь-то его точно нет!»

— Знаю. Но он может вернуться в любой момент. Понимаю, это глупо, но все смотрю на свою тень и думаю: а вдруг он вернется?

— Кто вернется? — спросила Молли, застав Питера врасплох.

Он даже не заметил, как она подошла. Девочка куталась в серое шерстяное одеяло.

— Да так, никто, — пробормотал Питер. — Мы тут с Динькой просто болтали.

— Поня-ятно… — протянула Молли.

«Ничего тебе не понятно!» — брякнула Динька.

— Что она говорит?

— Она говорит… э-э… она говорит, что, наверное, остров Моллюск уже скоро.

— Я как раз пришла, чтобы тебе об этом сообщить, — сказала Молли. — Наверное, мы скоро будем на месте. Джордж обнаружил секстант[8] и произвел кое-какие расчеты. Весь вопрос в том, знаем ли мы точное время. Джордж нашел в трюме часы. Так странно, знаешь: часы светятся и тикают громко-громко! Папа думает, что они подверглись воздействию звездного вещества. Но они вроде бы ходят, и если время, которое они показывают, верное, то мы скоро будем на острове. — Молли указала на белое пятнышко на горизонте. — Джордж думает, что вон то облако находится как раз над островом.

— Это хорошо, — кивнул Питер и подумал о дружелюбных моллюсканцах и жестоких Скорпионах.

— Ты беспокоишься о своих друзьях, да? — спросила Молли.

— Надеюсь, мы не опоздаем… — сказал Питер.

Он хотел добавить что-то еще, но ему сдавило горло. Он отвернулся, чтобы Молли не заметила его слез. Девочка коснулась его руки, не обращая внимания на рассерженный взгляд Диньки.

— Мы сделаем все, что сможем, — сказала она. — Все мы. Мы ведь в долгу перед тобой за то, что ты совершил в Рандуне.

«Он, между прочим, не один это совершил!» — заметила Динька.

— Ну, главное, что ты в безопасности, — произнес Питер, густо покраснев. — Теперь мы все в безопасности.

— Ты ведь не только нас спас, Питер! — Девочка помолчала, а потом все-таки спросила: — Ты останешься жить там, на острове?

«Ну конечно, где же еще!» — прозвенела Динька.

— Останусь, если там еще будет где жить, — ответил Питер. — Это ведь мой дом, Молли.

— А как же твои друзья? Джордж говорит, им надо в школу…

Питер напрягся:

— Ну, если это Джордж так говорит…

— Питер, я же не это имела в виду!

«Это, это!» — заметила Динька.

Питер собирался возразить, когда увидел, что в их сторону направляется сам Джордж. Волосы Джорджа развевались на ветру, лицо раскраснелось от холода. Его простреленная рука висела на перевязи, которую соорудил Бакари. Он же перевязал раненую ногу Томаса. По счастью, обе раны оказались не очень серьезными.

— Вот это да! — воскликнул Джордж, подойдя к ним. — Крепкий ветерок поймал Крюк, верно? Теперь, когда корабль не испытывает сопротивления воды, мы движемся раза в три-четыре быстрее, чем могли бы идти по морю! Если не ошибаюсь, это означает, что скоро мы будем на твоем острове, Питер! Что ты на это скажешь?

«Скажу, что языком болтать поменьше надо!» — прозвенела Динька.

— Что она говорит? — спросил Джордж.

— Говорит, чем быстрей, тем лучше, — ответил подошедший к ним Леонард.

Они с Питером переглянулись, и мальчик усмехнулся.

— Ну что, Питер, — обратился к нему Леонард. — Джордж тебе, наверное, уже сообщил, что мы, похоже, приближаемся к острову Моллюск?

— Да, сэр, — ответил Питер. — Думаю, весь вопрос в том, что мы будем делать, когда туда попадем…

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — сказал лорд Астер. — Нужно, чтобы ты начертил подробную карту острова, и тогда мы сможем спланировать нашу атаку.

— Карту-то я начерчу, — начал Питер, — но на острове сотни Скорпионов. Это опытные и кровожадные воины. А нас тут всего-то… — Питер огляделся и развел руками.

— У нас есть корабль, Питер, — возразил лорд Астер. — Летучий корабль! К тому же на нашей стороне — элемент внезапности. И еще у нас есть пират.

Все оглянулись и посмотрели на Крюка, по-прежнему стоявшего у штурвала. Крюк, видя, что все уставились на него, злобно зыркнул глазами исподлобья.

— А вы ему доверяете? — поинтересовался Питер.

— Я рассчитываю, что он будет делать то, что в его интересах, — сказал лорд Астер. — Сейчас, например, в его интересах доставить нас туда, куда нам надо, иначе мы выбросим его за борт. Я заверил его, что при первых признаках предательства мы сделаем именно это.

Питер улыбнулся, за что Крюк уставился на него особенно злобно.

— И не будем забывать про Динь-Динь, — добавил Леонард.

Динька ответила радостным звоном. «Ну, хоть у кого-то здесь хватает мозгов!»

— В конце концов, — напомнил лорд Астер, — она наше секретное оружие!

Сияющая Жемчужина пробралась к выходу из пещеры. Это была даже не столько пещера, сколько нора в склоне горы, где едва хватило места самой Сияющей Жемчужине и семерым пиратам.

Пещера нашлась как нельзя более вовремя. Мистер Грин шел за ними по пятам. Они перевалили через хребет и начали спускаться вниз, спотыкаясь и падая в темноте. Вскоре стало ясно, что от неутомимого крокодила им не уйти. Пещеру они обнаружили, когда их отделяло от крокодила всего несколько секунд, и едва успели заползти внутрь, как Мистер Грин их догнал. Они в ужасе жались к дальней стене пещеры, пока голодное чудовище щелкало челюстями у входа. Однако вход оказался для него тесноват, буквально нескольких дюймов не хватило. И наконец Мистер Грин отступил, оглашая джунгли разочарованным ревом.

Отступить-то он отступил, но уходить и не думал. Всю ночь он бродил у входа в пещеру, временами останавливаясь и снова пытаясь протиснуться внутрь. Так что ночь прошла отвратительно. Сияющая Жемчужина и пираты сидели, сбившись в кучку. Им даже прилечь было негде.

И вот, когда над островом встало солнце, Сияющая Жемчужина обнаружила, что Мистер Грин наконец перестал караулить у входа. Девочка осторожно высунула голову наружу. Сердце у нее подпрыгнуло. Пещера была прямо над деревней моллюсканцев. На поляне далеко внизу виднелся частокол и дым костров. Разглядела она и людей, но на таком расстоянии было непонятно, моллюсканцы это или Скорпионы.

Она наклонилась и опасливо шагнула наружу. Выпрямилась, огляделась. Мистера Грина не видно… Еще шаг, другой…

Вон он!

Гигантский крокодил неподвижно (уснул, что ли?) лежал ярдах в пятнадцати от входа в пещеру. Сияющая Жемчужина целую минуту осторожно наблюдала за ним. Помахала рукой в его направлении. Он не шелохнулся.

Девочка вернулась в пещеру, где с тревогой ждали пираты.

— Ну что? — шепнул Сми. — Он все еще здесь?

— Справа, ярдах в пятнадцати, — прошептала в ответ Сияющая Жемчужина. — Но, по-моему, он спит. Наверное, мимо него можно пробраться, если тихо.

— А если он проснется? — спросил Сми, испуганно взвизгнув от страха.

— Потому я и говорю, что надо вести себя тихо, — ответила Сияющая Жемчужина. — До тех пор, пока не придет время его разбудить.

У Сми глаза вылезли на лоб.

— А это еще зачем?!

— Ну как же, — сказала Сияющая Жемчужина, — чтобы он пошел следом за нами!

— Но я не хочу, чтобы он ходил за мной! — возразил Сми. — Он же все время пытается нас съесть!

Пират, которого звали Балда, кашлянул:

— Капитан, это план такой, помните?

— План? — переспросил Сми. — Какой план?

— План, который придумала девочка, — терпеливо напомнил Балда. — Заманить крокодила к дикарям, чтобы он их съел или разогнал. Мы договорились, что так и сделаем.

— А-а! — произнес Сми. — Ты про этот план! — Он опасливо посмотрел на выход из пещеры. — Может, лучше придумаем другой какой-нибудь план?

— При всем моем уважении, капитан, — заявил Балда, — это мы уже проходили. Дикарей слишком много, по сто штук на каждого из нас, и они бродят по всему острову. Либо мы от них избавимся, либо они нас выследят и изничтожат, как крыс. Этот крокодил — наш единственный шанс.

Сми, весь бледный, встал и выглянул из пещеры. Сияющая Жемчужина коснулась его руки. Он подпрыгнул.

— Мистер Сми, — сказала девочка, — вы можете пока посидеть тут, в пещере. Здесь вы будете в безопасности.

Она обернулась к остальным пиратам.

— И вы тоже можете остаться, если хотите. Я и одна справлюсь: отведу Мистера Грина вниз. Это была моя идея, и я понимаю, что она может и не сработать. — Голос у нее задрожал. Она помолчала, чтобы справиться с собой. — Но мне нужно что-то сделать, чтобы спасти мою семью, а я не могу придумать ничего другого…

Несколько секунд прошло в неловком молчании. Наконец Балда произнес:

— Я с тобой, малышка.

— И я, — сказал пират, которого звали Боггс. — Не стану я отсиживаться в пещере, пока девчонка воюет вместо меня!

Остальные пираты тоже один за другим сообщили — шепотом, — что пойдут с Сияющей Жемчужиной. Остался один только Сми. Он посмотрел на пиратов, потом на Сияющую Жемчужину и пробормотал себе под нос:

— Я все-таки исполняю обязанности капитана… Я должен вести своих людей.

Сияющая Жемчужина кивнула. Она была слишком взволнована, чтобы что-то говорить. Она подошла к выходу из пещеры и выглянула наружу. Мистер Грин не шелохнулся. Она поманила пиратов за собой. Один за другим они выбрались из пещеры и, опасливо взглянув в сторону спящей зверюги, начали спускаться вниз по склону. Когда они удалились на приличное расстояние — или на то, что Сияющая Жемчужина сочла таковым, — девочка обернулась, посмотрела наверх, туда, где покоилась массивная туша Мистера Грина, глубоко вздохнула — и издала пронзительный вопль.

Огромная голова тут же вскинулась. Крокодил с пугающим проворством устремился к пещере на своих коротких, мощных лапах, сунул туда морду и мгновение спустя издал яростный рев. Громадная башка заворочалась из стороны в сторону, вынюхивая добычу. А потом чудовище снова взревело и понеслось вниз по склону прямиком к Сияющей Жемчужине и пиратам. Те со всех ног бросились бежать вниз, к деревне моллюсканцев.

Сияющая Жемчужина слышала, как трещат и ломаются деревья позади. Хоть бы он их не догнал!

Крюк и Леонард стояли на юте, осматривая паруса и обсуждая стратегию. Они на удивление неплохо сошлись для людей, которые, повстречайся они при других обстоятельствах, непременно попытались бы прикончить друг друга. Конечно, главным на корабле был Леонард, это обсуждению не подлежало. Но Крюк так ловко обращался с летающим кораблем, что Леонард не мог не испытывать если не восхищения, то уважения как минимум.

Крюк, в свою очередь, тоже невольно испытывал уважение к лорду Астеру. Конечно, это не мешало ему прикидывать, как бы избавиться от этого лорда и заграбастать корабль себе. При одной мысли об этом черные глаза Крюка возбужденно сверкали.

«Да с таким кораблем я стану всем пиратам пиратом! Да с таким кораблем…»

— Мы можем скрыться за этой грядой, — предложил Леонард.

— Чего? — переспросил Крюк, возвращаясь к реальности.

— Я говорю, мы можем скрыться за этой грядой облаков, — повторил Леонард, указывая на облачка, висящие справа от острова Моллюск. — Это позволит подобраться к острову незаметно для Скорпионов.

Крюк окинул взглядом облака и кивнул. Он отдал несколько приказов команде, точнее Джорджу, который переводил для мальчишек морские термины на понятный человеческий язык, и повернул штурвал, ложась на новый курс. Это привлекло внимание Питера. Он прилетел на ют и приземлился рядом с Леонардом. Крюк злобно уставился на него, но Питер не обратил на пирата внимания: здесь, на корабле, они друг с другом вообще не разговаривали.

— Что случилось? — спросил Питер у Леонарда. — Почему мы свернули в сторону от острова?

— Чтобы нас не заметили, — объяснил Леонард. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не решили, что будем делать.

— То есть? — не понял Питер. — Моллюсканцев спасать, конечно, что же еще!

Крюк фыркнул. Питера это ужасно разозлило. Леонард положил руку ему на плечо.

— Конечно, мы будем их спасать, — сказал он. — Но если мы просто прилетим на остров, нас увидят Скорпионы. А нам нужно увидеть их первыми: где они, как вооружены… И принять решение, как именно следует действовать.

— Но ведь мы же атакуем их? — спросил Питер.

— Да, конечно… — согласился лорд Астер и, поколебавшись, добавил: — Но возможно, нам придется сначала отправить Аммма за подкреплением.

— Это, в смысле, за кораблями? — спросил Питер.

— Возможно, и за кораблями, — ответил Леонард.

— Но ведь на это уйдет несколько дней! — воскликнул Питер. — А может, даже недель!

— Да, — кивнул Леонард. — Но если мы ринемся в бой очертя голову, когда силы настолько неравные, нас всех просто перебьют, даже при том, что у нас есть летучий корабль. А какой прок будет от этого моллюсканцам?

Питер поразмыслил, потом спросил:

— И что же мы будем делать?

— Мы отправим к ним наше секретное оружие, — заявил лорд Астер, указывая на Диньку, которая внимательно слушала его, сидя на голове у Питера. — Она все разведает и расскажет нам, что и как.

«Разумный план!» — прозвенела Динька.

— Я с ней! — заявил Питер.

— Ну уж нет! — отрезал лорд Астер неожиданно суровым голосом. — Тебя почти наверняка увидят, и о нашем присутствии станет известно.

— Да я осторожно!

«Ага, как в прошлый раз, да? Когда тебя подстрелили отравленной стрелой?»

— Она права. — Леонард с трудом сдерживал улыбку. — Пошлем Диньку одну. Могу обещать, тебе, Питер, еще найдется дело, прежде чем мы соберемся атаковать!

Питер надулся, но спорить больше не стал. Он понимал, что лорд Астер осторожничает не напрасно: вон как легко Скорпионы одолели моллюсканцев!

Полчаса спустя Крюк завел «Де Флиген», который теперь летел гораздо ниже, за облако, полностью скрывавшее корабль от острова, и принялся курсировать там взад-вперед.

— Мы будем здесь, — сказал Леонард Диньке. — Возвращайся как можно быстрее!

«Ладно!» — ответила Динька и исчезла, золотой искоркой мелькнув среди облаков.

Леонард велел Джорджу и остальным мальчишкам помочь ему зарядить корабельные пушки. Все спустились в трюм. На палубе остались только Крюк, стоявший у штурвала, Молли, которая сидела на носу, закутавшись в одеяло, и Питер, который вглядывался в облака, туда, где в последний раз видел Диньку. Было очень тихо. Только ветер свистел в снастях да громко тикали пропитанные звездным веществом часы в капитанской каюте.

Через несколько минут Молли встала и подошла к Питеру:

— Не бойся, ничего с ней не случится.

Питер обернулся:

— С Динькой-то? Ну, конечно, ничего ей не будет. Я просто… Ну а вдруг…

Он замялся.

— Что «вдруг»?

— А вдруг моллюсканцы… Вдруг их всех…

Молли коснулась его руки.

— Ну, что тут сделаешь! Остается только надеяться на лучшее, — сказала она.

— «Надеяться на лучшее, надеяться на лучшее!» — внезапно разозлился Питер. — А что толку-то надеяться на лучшее? Какая от этого польза?

Молли покраснела и убрала руку.

— Извини, — произнесла она. — Я просто хотела…

Теперь уже Питер покраснел.

— Молли, извини, пожалуйста! Просто у меня такое чувство, что у меня не осталось никого, кроме моллюсканцев, а если их вдруг не станет…

— У тебя же есть я! — возразила Молли. — И папа. И Джеймс, и остальные ребята. Ты не один!

Питер отвернулся. По щеке у него скатилась слеза, потом вторая. Их унесло ветром, прежде чем они успели упасть на палубу.

— Это пока вы у меня есть, — произнес он срывающимся голосом. — Но вы ведь становитесь старше, все вы. А я нет. Я никогда не повзрослею и не состарюсь. И со временем вас у меня не станет. На острове меня это не так сильно тревожит. Там я чувствую себя дома. Но если острова не будет…

— Питер, — сказала Молли, кладя руку ему на плечо, — что бы ни случилось…

Но прежде чем она успела договорить, корабль швырнуло влево. Крюк крутанул штурвал, возвращая его на прежний курс. Несколько секунд спустя на палубу выбежал Леонард.

— Что случилось? — крикнул он Крюку.

— Понятия не имею! — ответил Крюк. — Как будто налетели на что-то, но на что тут можно налететь-то?

— Питер! — окликнул Леонард. — Будь добр, слетай, посмотри!

Питер быстро вытер глаза, перемахнул через борт и полетел вдоль корабля. Он тотчас увидел, в чем дело: рядом с килем, ближе к носу корабля, виднелась выпуклость. Несколько досок разошлись, и сквозь щели брезжил свет.

— Что там? — спросил Леонард, перегибаясь через борт.

— Тут на дне шишка какая-то, — ответил Питер. — По-моему, это звездное вещество давит на доски.

И пока он говорил, доски заскрипели и выпуклость стала еще заметнее. Питер взлетел обратно на палубу и приземлился рядом с Леонардом.

— По-моему, там все хуже и хуже, — сказал он.

Леонард и Крюк озабоченно переглянулись.

Оба подумали об одном и том же: если звездное вещество проломит корпус, корабль больше не сможет летать! Да что там: с дырой в днище он и плавать-то не сможет… Необходимо высадиться на берег прежде, чем это произойдет. Но единственный берег в пределах досягаемости оккупирован Скорпионами…

— Мистер Крюк, — начал Леонард, — может быть, нам следует…

— Динька! — крикнул Питер, заметив в облаках несущееся к кораблю сверкающее пятнышко.

Несколько секунд спустя Динька опустилась на борт корабля. Ее крошечное симпатичное личико было чрезвычайно серьезным. Она зазвенела так быстро, что Леонарду пришлось попросить ее говорить помедленнее. Динька принесла плохие новости.

«Везде плохие люди с бичами и палками… заставляют моллюсканцев работать в горе… Моллюсканцам плохо, больно, голодно… Дети… Очень-очень плохо…»

— Что она говорит? — спросила Молли. — Что случилось?

Но Питер, не обратив на нее внимания, сказал лорду Астеру:

— Больше ждать нельзя!

В это время доски еще раз скрипнули.

— Согласен, — ответил Леонард, посмотрел за борт и потер подбородок. — Мистер Крюк, мне кажется, это облако доходит до самой воды. Так?

— Так и есть, — сказал Крюк. — Это называется «белая борода», когда облака встречаются с морем.

— Ага. А можете ли вы опустить корабль вниз по эту сторону «белой бороды»?

— Что, на воду? — в один голос спросили Питер и Молли.

Если Крюк и был удивлен, то ничем этого не показал. Он осмотрел паруса, прикинул скорость ветра…

— Опустить-то могу, но боюсь, это не пойдет ему на пользу.

— Сделайте это, — попросил лорд Астер.

Он отвернулся и несколько секунд вполголоса разговаривал с Динь-Динь. Та кивнула и исчезла за бортом. Тем временем Крюк принялся отдавать приказы, а Джордж их «переводил». Мальчишки бросились на мачты. «Де Флиген» почти сразу же начал спускаться.

— Не понимаю. Зачем вы опускаете корабль на воду? — нахмурился Питер, повернувшись к Леонарду.

— Да, папа, зачем? — спросила Молли. — Мы же, получается, лишимся нашего главного преимущества!

— Мы отказываемся от одного преимущества, чтобы получить другое, более важное, — объяснил Леонард. — Молли, помнишь, как мы в прошлый раз подошли к острову?

— Еще бы не помнить! Мы чудом ушли живыми, особенно ты, папа, когда эти размалеванные воины напали на нас в своих лодках!

— Вот именно. А как ты думаешь, что они сделают, когда увидят этот корабль?

— Думаю, снова нападут… Погоди, пап, ты что, этого и добиваешься?

— Вот именно! — воскликнул Леонард.

— Но…

Но тут Молли перебил Крюк: он выпалил целую вереницу команд. Паруса надулись и громко захлопали. Корабль накренился вперед и стал с угрожающей скоростью снижаться.

— Держись крепче! — заорал Крюк.

Когда корабль приблизился к верхушкам волн, пират мощным рывком крутанул штурвал, развернув судно против ветра. Одновременно с этим он велел Джорджу и мальчишкам убрать топсели и развернуть грот. На миг корабль сильно накренился на правый борт. Потом парус наполнился ветром, и корабль выровнялся в тот самый момент, как коснулся воды. Послышался громкий всплеск, и корабль сильно тряхнуло: он довольно быстро двигался вперед, а теперь резко замедлил ход, и все были вынуждены схватиться за что попало, чтобы не упасть. Корпус протестующе скрипнул, когда корабль погрузился в воду, а потом подпрыгнул. От бортов в обе стороны разошлись широкие, пенистые волны. Корабль еще несколько раз качнуло, и наконец он опустился на воду, как самый обычный корабль.

— Блестяще! — воскликнул Джордж.

— Отличная работа, мистер Крюк! — похвалил пирата лорд Астер.

Крюк небрежно махнул обрубком руки, как будто уже сто раз сажал на воду летучие корабли. Но блеск в глазах его выдал: пират был очень доволен собой.

— Все равно не понимаю, — заявила Молли. — Мы что, просто подплывем к острову и будем ждать, пока нас атакуют?

— В целом — именно так, — ответил Леонард, поглядывая за борт. — Но мы подплывем туда не одни!

Молли собиралась уже спросить, что он имеет в виду, но тут услышала, как за бортом ее окликнули… по-дельфиньи! Девочка обернулась и увидела в волнах улыбающуюся серебристую физиономию.

— Аммм! — воскликнула она.

Вокруг ее старого приятеля плескалось еще минимум две дюжины дельфинов. Над ними гордо парила Динь-Динь, которая и привела их к кораблю. Леонард перегнулся через борт и несколько минут бегло разговаривал с Амммом по-дельфиньи. Закончив разговор, он обернулся к юту и окликнул:

— Мистер Крюк!

— Что угодно, капитан? — не без ехидства отозвался Крюк.

— Держите курс на остров Моллюск! — велел Леонард. — И поднимите все паруса, какие можно! Нам нужно, чтобы нас заметили.

Часовой-Скорпион моргнул и протер глаза: кусок висящего над водой облака оторвался и двинулся ему навстречу. Постепенно движущееся облако обрело более отчетливую форму… парусов!

Корабль!

Часовой, дежуривший на горе, тут же вскинул раковину, висящую у него на боку, поднес ее к губам и затрубил тревогу. Звуки раковины отдались эхом в лесу и докатились до деревни. Часовой перевел дух и затрубил снова.

Он услышал, как отозвался второй часовой, стоявший ниже по склону. Потом раздались крики, и минуту спустя десятки Скорпионов в багровой боевой раскраске хлынули из джунглей на берег и помчались к своим боевым лодкам.

С кораблями Скорпионы обходились очень просто: они собирались в большом количестве и нападали кучей. Некоторые корабли пытались отстреливаться из пушек — Скорпионы называли их огнеметами, — но все боевые лодки потопить было невозможно. А когда Скорпионы со своими смертоносными отравленными стрелами подбирались вплотную к кораблю, бой быстро заканчивался.

Первые лодки были уже спущены на воду и стремительно неслись к кораблю. Часовой улыбнулся. Он предвкушал приятное зрелище.

Ближайший надсмотрщик смотрел в другую сторону, когда Воинственная Креветка нанес удар. Тот рухнул, не издав ни звука. Воинственная Креветка, сжимая в руке камень, сделал три шага в сторону следующего надсмотрщика. Тот обернулся и успел издать вопль, прежде чем рухнуть наземь.

Элемент внезапности был утерян. Воинственная Креветка крикнул своим людям, чтобы они поднимались и добивали оставшихся надсмотрщиков. Сердце его наполнилось гордостью, когда он увидел, как сперва трое, потом четверо, а потом все больше и больше людей поднималось на ноги, несмотря на то что все они были измождены до крайности. К ним присоединились и двое пиратов. Трое оставшихся надсмотрщиков-Скорпионов, явно застигнутые восстанием врасплох, поначалу попытались броситься в тоннель. Обнаружив, что путь перекрыт, они прижались к стене пещеры, обороняясь бичами и ножами и громко зовя на помощь. Однако помощь не пришла, и скоро Скорпионы упали под градом камней.

Когда с надсмотрщиками было покончено, Воинственная Креветка согнулся и уперся руками в колени, хватая ртом воздух. Как ни короток был этот бой, он вымотал вождя до такой степени, что Воинственная Креветка еле держался на ногах. Он огляделся. Остальные выглядели не лучше. Воинственная Креветка дал им еще несколько секунд, чтобы прийти в себя, потом, велев своим людям забрать бичи и ножи убитых Скорпионов, повернулся и зашагал к выходу из тоннеля. Все моллюсканцы и пираты, кто еще мог держаться на ногах, последовали за ним. Никто не знал, что ждет их снаружи, но все понимали, что назад пути нет.

Лодки были уже так близко, что Молли могла видеть размалеванные лица завывающих Скорпионов. Те, что были ближе, подняли луки и прицелились. Отравленные стрелы взмыли в воздух. Большинство стрел попадали в воду, но несколько ударились о корпус корабля.

— Папа, — сказала Молли, — они уже так близко…

Леонард кивнул, не сводя глаз с челнов.

— Прямо… прямо… — говорил он Крюку, который так и зыркал глазами то на Скорпионов, то на паруса.

«Де Флиген» по-прежнему шел вперед, подставляя бок надвигающимся Скорпионам — удобная мишень, удобнее не бывает!

Леонард обернулся к Питеру, точнее к Диньке, восседавшей у него на плече.

— Давай! — крикнул он.

Динька стрелой метнулась за борт.

Еще несколько стрел ударилось о корпус. Вот одна просвистела над палубой, за ней вторая…

— В укрытие! — велел Леонард.

Молли спряталась за фальшборт, выглядывая из-за него одним глазом. Питер и другие мальчишки, дежурившие на мачтах, попрятались за мачты и реи. Леонард и Крюк припали к палубе рядом со штурвалом. Ближайшие к кораблю Скорпионы присели в своих боевых лодках, готовясь прыгать на корабль, до которого оставалось всего несколько ярдов. Остальные воины поднялись на ноги, выкрикивая боевые кличи.

Их воинственные крики в мгновение ока превратились в испуганные вопли, когда передние лодки встали дыбом, приподнятые тупыми носами и мощными хвостами Аммма и других дельфинов, одновременно вынырнувших из глубины на поверхность. Четыре лодки опрокинулись, Скорпионы вместе со своим оружием попадали в воду.

Дельфины взмахнули хвостами и снова ушли в глубину. Следующие Скорпионы, опасаясь опрокинуться, перестали грести и схватились за луки, опасливо наблюдая за волнами. Но тут внезапно они услышали крики и свист позади. Они обернулись и увидели…

Женщин?!

Около десятка русалок вынырнуло среди лодок. Они махали воинам, манили их к себе. Скорпионы уставились на них, разинув рот, не понимая, что это за странные создания и что с ними делать. Решить это они так и не успели, потому что через пару секунд тоже взлетели на воздух и попадали в воду: дельфины повторили свою атаку.

В волнах воцарился хаос. Скорпионы барахтались в воде, пытаясь забраться в оставшиеся на плаву лодки. Но дельфины и русалки переворачивали и их тоже. Незадачливые нападающие, на которых на самих теперь нападали со всех сторон, заботились только о том, чтобы не утонуть. И не обращали внимания на «Де Флиген».

— Мистер Крюк, — сказал Леонард, окинув взглядом эту сцену, — я думаю, пора.

Крюк крутанул штурвал и отдал соответствующие приказы. Джордж перевел их мальчишкам. Пока корабль разворачивался, мальчишки быстро изменили расположение парусов. Все произошло в точности так, как и рассчитывал Крюк. Нос корабля медленно поднялся в воздух. Волна ударила в дно корабля, заскрипели борта, затряслись мачты и реи, зазвенели натянутые ванты. Дрожь пробежала по корпусу корабля от носа до кормы. На миг показалось, будто корабль сейчас развалится.

Но вместо этого он взлетел.

Сперва от воды оторвался нос, за ним и остальная часть корпуса. Вода лила с него водопадом. Палуба сильно накренилась. Мальчишки, державшиеся за такелаж, радостно завопили.

— Отличная работа, мистер Крюк! — похвалил пирата лорд Астер.

Губы Крюка растянулись в чем-то, что могло сойти за улыбку.

— Хитрюга! — крикнул Леонард. — Бери своих ребят, и вставайте к пушкам штирборта!

— Хорошо, сэр! — ответил Хитрюга, проворно спускаясь по вантам. Очутившись на палубе, он замешкался и спросил: — А штирборт — это где, сэр?

— Это там, — улыбнулся Леонард, указывая направо.

«Де Флиген» взмыл над перевернутыми лодками. Скорпионы, и без того уже напуганные атакой дельфинов и русалок, вопили от ужаса, видя у себя над головами мокрое днище корабля. Когда корабль миновал Скорпионов, Крюк развернул корабль вправо, и теперь он оказался между островом и десятками перевернутых лодок. Дельфины и русалки друг за другом вынырнули на поверхность под кораблем, и выстроились в ряд.

Скорпионы пытались перевернуть свои лодки и вычерпывали воду руками. Они сумели поймать часть весел, но почти все их луки, стрелы и копья пропали. Они оказались перед выбором: либо пробиваться обратно к острову через строй коварных морских тварей, которые переворачивают лодки, и мимо летающего корабля — летающего корабля! — лишь затем, чтобы на их головы обрушился гнев вождя, а он не отличался снисходительностью по отношению к тем, кто его подвел. Либо — либо сделать нечто немыслимое для воина-Скорпиона: обратиться в бегство.

БУММ!

С борта корабля ударил огнемет. Пушечное ядро просвистело над волнами, едва не угодив в только что перевернутую обратно лодку. Ядро дважды мячиком подпрыгнуло на волнах и затонуло.

БУММ!

Второе ядро разнесло в щепки перевернутую лодку, а бывшие в ней воины поплыли в разные стороны, спасая свою жизнь.

Русалки с гиканьем и улюлюканьем поплыли к Скорпионам. За ними, свистя, щелкая и подпрыгивая на хвостах, последовали дельфины.

Скорпионы ударились в панику. Как прикажете сражаться с такими врагами?

БУММ!

Еще одно ядро просвистело у них над головами.

Русалки и дельфины надвигались. Одна из лодок, оказавшихся у них на пути, повернула прочь. Сидевшие в нем воины изо всех сил гребли, кто веслами, кто руками, спасаясь от морских чудовищ. Следом повернула еще одна лодка, еще и еще одна…

Вождь Скорпионов, окруженный четырьмя из самых опытных воинов, не веря своим глазам, наблюдал за морским сражением со скалы над деревней. Он видел, как его воины приблизились вплотную к кораблю, как на них напали морские твари, обычные и колдовские, как эти твари переворачивали лодки. Он видел — хотя поначалу и подумал, будто ему это мерещится, — как корабль оторвался от воды и взмыл в небо, словно у него вместо парусов были крылья, пролетел над его людьми, развернулся и принялся стрелять по ним.

И окончательно отказался он верить своим глазам, когда увидел, как его воины — воины-Скорпионы! — спасаются бегством. Вождь пришел в ярость. Он проводил их взглядом и сплюнул себе под ноги. «Трусы!» Он знал поименно и в лицо каждого из тех, кто сидел в тех лодках. Рано или поздно он их под землей отыщет — и убьет за трусость.

Но сперва надо покончить с этим летающим кораблем. Корабль разворачивался, явно направляясь к острову. Вождь злобно взглянул на него. Если люди с этого корабля рассчитывают запугать Скорпионов на острове и обратить их в бегство, они сильно ошибаются!

Скорпионы не отступят. Уж он об этом позаботится!

Сияющая Жемчужина вышла из чащи на тропу. Пираты один за другим выбрались следом за ней. Последним был Сми.

Сияющая Жемчужина прижала палец к губам, чтобы все молчали. Они замерли, прислушиваясь. Сверху доносился уже привычный треск ветвей и кустов: Мистер Грин по-прежнему шел за ними. Однако теперь эти звуки слышались в отдалении. Сияющая Жемчужина позволила себе улыбнуться. Она нарочно вела пиратов через ту часть леса, где деревья росли особенно густо. Пиратам было нелегко протискиваться между стволами, но огромному крокодилу приходилось еще труднее. Таким образом они выиграли и расстояние, и драгоценное время.

— Куда ведет эта тропа? — спросил Боггс.

— В деревню, — ответила Сияющая Жемчужина, указав в сторону деревни. — Тут уже недалеко.

Боггс хотел сказать что-то еще, но тут со стороны деревни донесся раскатистый гул.

— Это что такое? — удивился Сми.

— Это пушка! — ответил Балда.

— А это что такое? — спросил Боггс, указывая на небо.

— А это летучий корабль! — сказал Балда. Сказал — и сам себе не поверил.

— Вторая пушка, огонь! — скомандовал Леонард.

БУММ!

Второе ядро просвистело в воздухе. Оно было нацелено лучше, чем первое, а потому пробило дыру в высоком частоколе, который шел вокруг моллюсканской деревни.

— Отличный выстрел, мистер Хитрюга! — крикнул лорд Астер.

— Ага, не нравится! — заметил Крюк, глядя на воинов-Скорпионов.

Внизу суетились, кричали и пускали стрелы в «Де Флиген» Скорпионы. Но корабль, управляемый опытной рукой Крюка, парил достаточно высоко. До него долетали только стрелы самых могучих лучников, да и те по пути теряли свою смертоносную силу и отскакивали от корпуса корабля.

— Не нравится-то не нравится, — ответил Леонард, — но и напуганными они тоже не выглядят. Я-то надеялся, что мы сможем обратить их в бегство. Но они явно намерены оборонять деревню.

Большинство воинов-Скорпионов собрались перед главными воротами. Внутри деревни стояли хижины и горели костры, которые поддерживали моллюсканские женщины и дети, обращенные в рабство. У Питера защемило сердце, когда он увидел, в каком состоянии его друзья-моллюсканцы: тощие, изможденные, не в силах даже поднять голову, чтобы посмотреть на летучий корабль.

— Как ужасно они выглядят! — воскликнула Молли. — Папочка, что же нам делать?

— Не знаю, — признался Леонард. — Мы можем обстреливать их сверху, но уничтожить их отсюда мы не сможем. К тому же мы рискуем причинить вред пленным моллюсканцам…

Корабль тряхнуло. Леонард переглянулся с Крюком и сказал:

— К тому же я не знаю, долго ли мы тут продержимся. Нам бы сейчас…

Тут его перебил Джеймс, сидевший высоко на грот-мачте:

— Там люди идут!

— Где? — крикнул Питер.

— Вон там!

Питер посмотрел туда, куда указывал Джеймс, и вскоре увидел их: цепочку крохотных фигурок, которые спускались по тропе, ведущей с горы к деревне. Но на таком расстоянии он не мог понять, кто это.

— Подзорная труба у нас есть? — спросил лорд Астер.

— Да, я ее видела внизу! — ответила Молли.

Она сбегала вниз, принесла трубу и протянула ее отцу. Тот посмотрел в нее.

— Ого! Ничего себе! — воскликнул он.

— Что там? — спросил Питер.

— Посмотри! — И Леонард протянул мальчику трубу.

Питер приложил глаз к окуляру и посмотрел на гору. Ему потребовалось время, чтобы найти ту самую тропу, а потом людей на ней, но зато потом…

— Воинственная Креветка! — воскликнул он.

Вождь моллюсканцев выглядел изможденным и был ужасно грязен, но упрямо и решительно шагал вперед, а за ним брело человек пятьдесят, в том числе… Неужели это пираты?

— Что, что там происходит? — поинтересовалась Молли.

— По-моему, Воинственная Креветка собирается напасть на деревню, — нахмурившись, ответил Леонард.

— Но это ведь хорошо, да, папа?

— Если бы! — сказал Леонард. — Силы по-прежнему неравные. Скорпионы изрубят его и его людей в куски. Если только… — Он посмотрел на Питера. — В деревне ведь есть запасной выход?

— Ну да, — ответил Питер. — Вон за теми хижинами. Но те ворота всегда заперты. — Он бросил взгляд на Леонарда. — А вот если бы их открыть…

— Вот именно! — воскликнул Леонард. — Мы можем отвлечь воинов у ворот выстрелами из пушек. Но запасной выход наверняка охраняют. Если ты отправишься туда один…

«Простите?!» — возмущенно прозвенела Динька.

— Я буду не один, — ответил Питер.

— Но они же будут стрелять! — воскликнула Молли, глядя на скорпионских лучников внизу.

«Ну, вот чего она лезет, вот чего?»

— Что она говорит? — спросила Молли.

— Она говорит, что мы будем осторожны, — ответил Питер.

Он сделал пару шагов и взмыл в небо. Динька устремилась следом.

Леонард с Молли проводили взглядом две фигурки, которые взлетели высоко-высоко, туда, куда не долетали стрелы лучников.

— Да уж, — тихо сказал Леонард. — Вы там поосторожнее…

Воинственная Креветка шагал вниз настолько быстро, насколько несли его ослабевшие от голода ноги. Он смотрел на тропу, только изредка поднимал глаза, чтобы взглянуть на удивительный летучий корабль. Воинственная Креветка не знал, как этот корабль тут оказался, хотя и подозревал, что здесь не обошлось без его летающего приятеля Питера. Одно он знал твердо: корабль стрелял по Скорпионам, а значит, это были его союзники, по крайней мере пока.

Моллюсканцы спустились к подножию горы. Впереди, на другом краю поляны, стояла деревня. Его деревня! Он окинул взглядом разношерстную толпу воинов-моллюсканцев и пиратов. Некоторые из них были вооружены бичами и ножами, но у большинства были только камни. Не очень-то сильное войско, но уж какое есть.

Он вскинул голову и во все горло выкрикнул боевой клич моллюсканцев. Его люди откликнулись хриплыми, надорванными голосами. Воинственная Креветка устремился через поляну к деревне, в бой, который должен был решить судьбу его народа.

Питер с Динькой взмыли высоко в ясное голубое небо. Они рассчитывали спуститься вниз так, чтобы солнце было у них за спиной и слепило глаза Скорпионам, которые могли бы взглянуть в их сторону. Впрочем, сейчас Скорпионам было не до них: они толпились у главных ворот, отстреливаясь от «Де Флигена».

До него донеслись слабые крики. Питер взглянул направо. Воинственная Креветка вел своих людей через поляну. Если Питер хочет открыть им задние ворота, действовать надо быстро! Мальчик оглянулся, проверяя, где находится солнце, и вместе с Динькой стремительно спикировал вниз. Он надеялся добраться до ворот и открыть их прежде, чем Скорпионы его заметят.

И у него почти получилось. Как и рассчитывал Леонард, у ворот стояли на часах двое воинов-Скорпионов. Но оба часовых были поглощены пальбой у главных ворот и отошли со своего поста к середине деревни, чтобы лучше видеть происходящее. Питер бесшумно опустился на землю у них за спиной и бросился к воротам. Они были заперты на засов, вложенный в развилки древесных стволов по обе стороны от нее. Питер подбежал к воротам и попытался вынуть засов, но тяжелое бревно почти не шелохнулось. Мальчик оглянулся: часовые по-прежнему смотрели в другую сторону. Он подставил плечо под засов и изо всех сил толкнул его вверх. И засов мало-помалу начал поддаваться.

«Берегись!» — прозвенела Динька.

Тюк!

Стрела вонзилась в бревно в паре дюймов от головы Питера. Деваться Питеру было некуда. Он изо всех толкнул засов, и тот упал на землю. Питер бросился наземь в тот самый миг, как вторая стрела вонзилась в ворота в том месте, где он только что был. Лежа ничком, Питер повернул голову и увидел, что один из часовых-Скорпионов снова целится прямо в него. Мальчик начал было вставать, но поздно: Скорпион уже выстрелил. Питер был уверен, что стрела попадет в него, но почему-то не попала. Она пронеслась мимо его лица, издавая ужасно странный звук, и воткнулась в ворота. Это Динька отбила стрелу: каким-то чудом ей удалось перехватить ее в полете. Динька все еще цеплялась за древко своими крохотными ручками, и личико у нее было ошеломленное.

— Спасибо! — воскликнул Питер, вскакивая на ноги.

«В первый и последний раз это делаю, имей в виду!» — ответила Динька.

Болтать было некогда: часовые, видя, что подстрелить неуловимого мальчишку не удается, бежали теперь в его сторону. Питер подпустил их поближе, потом взмыл вверх. Часовые ухватили пустоту и ахнули от удивления и от страха: сперва летающий корабль, а теперь еще и летающий мальчишка!

Питер кружил у них над головами и что-то кричал, надеясь отвлечь часовых от засова, который висел на одной рогульке. Скорпионы подпрыгивали, пытаясь дотянуться до ног несносного мальчишки. Но потом сообразили, что дотянуться не получится, и снова схватились за луки. Когда они прицелились, Питер скрылся за частоколом.

Грудь у Воинственной Креветки жгло, он с трудом передвигал ногами. Дважды он спотыкался и падал, как и многие из его людей. Каждый раз ему стоило немалого труда заставить себя подняться на ноги и бежать дальше. Предполагая, что задние ворота заперты, он решил разделить свои силы надвое и отправить их в обход деревни, чтобы напасть на Скорпионов со стороны главных ворот. Он уже собирался отдать приказ, но тут из-за частокола вынырнула знакомая фигурка.

— Питер! — воскликнул вождь.

— Толкнете ворота! — выдохнул Питер. — Скорее!

Воинственная Креветка тут же все понял и бросился к воротам, крикнув своим людям, чтобы они следовали за ним. Питер высунул голову из-за стены: часовые поняли, что к чему, побросали свои луки и теперь возились с засовом. Но было поздно. Воинственная Креветка и его люди с ревом обрушились на створки ворот. Оба Скорпиона упали на землю. Встать им было уже не суждено. Моллюсканцы и пираты хлынули внутрь. Питер опустился на землю рядом с Воинственной Креветкой, и они торопливо обнялись. Питер был потрясен, увидев, каким жалким выглядит вождь моллюсканцев.

— А где остальные Скорпионы? — спросил Воинственная Креветка.

— У главных ворот, — ответил Питер. — Корабль отвлекает их, чтобы вы могли ударить с тыла.

— Отлично! — воскликнул Воинственная Креветка.

Вождь собрал своих людей и быстро отдал приказы на гортанном щелкающем языке моллюсканцев. В следующее мгновение они во главе с Воинственной Креветкой бросились к главным воротам, прячась за хижинами. Питер проводил их взглядом. Сможет ли кучка изможденных, хотя и очень отважных людей противостоять сильным, хорошо вооруженным Скорпионам? Мальчик взмыл в воздух, собираясь полететь на корабль и рассказать Леонарду, как обстоят дела.

«Смотри!» — прозвенела Динька, указывая в сторону.

Питер обернулся. Еще какие-то люди спускались с горы. Их было меньше — всего восемь человек. Питер прищурился, пытаясь разглядеть, кто это.

«Там Сияющая Жемчужина, — сказала Динька, у которой зрение было орлиное. — И несколько пиратов, ужасно вонючих на вид».

Питер поколебался, потом решил, что лучше все-таки предупредить Сияющую Жемчужину, что она направляется навстречу опасности.

— Пошли! — бросил он и понесся через поляну.

Не прошло и минуты, как они с Динькой вылетели навстречу Сияющей Жемчужине. Девочка очень обрадовалась, увидев своих друзей. Питер обнаружил, что Сияющая Жемчужина, хотя это и могло показаться невероятным, вроде как возглавляет небольшой отряд пиратов, среди которых был и низенький, толстенький первый помощник Крюка. Все они выглядели очень усталыми, но в то же время явно торопились поскорее спуститься с горы.

— Кто это? — спросила Сияющая Жемчужина, указывая на корабль.

— Ловцы звезд, — ответил Питер. — Командует там отец Молли, хотя на самом деле управляет кораблем Крюк.

Питер заметил, что, когда он это сказал, пираты приободрились. Один из них пробормотал:

— Так он жив?

Заметил Питер и то, что все они продолжали бодро трусить вниз по тропе.

— Послушай, — сказал он на бегу Сияющей Жемчужине, — не ходи пока в деревню. Твой отец…

— Так мой отец там?!

— Да, — сказал Питер. — Но сейчас будет битва!

— Значит, нам туда и надо! — ответила Сияющая Жемчужина.

— Но…

— Понимаешь, Питер, — объяснила девочка, — мы не можем остановиться, даже если бы и захотели.

— Это еще почему? — спросил Питер.

— За нами Мистер Грин гонится.

«Вон он!» — прозвенела Динька, парившая над ними и наблюдающая за горой.

Питер взлетел повыше и посмотрел назад. Примерно в сотне ярдов выше по тропе закачались деревья, а потом на нее выполз чудовищный крокодил. Питер опустился на землю и снова побежал рядом с Сияющей Жемчужиной.

— А чего он за вами гонится? — поинтересовался Питер.

— Он думает, с нами капитан Крюк, — ответила девочка. — Он… — Тут она осеклась, и глаза у нее расширились. — Придумала!

— Что придумала? — спросил Питер.

Сияющая Жемчужина изложила свой план.

Когда она закончила, они как раз выбежали на поляну. Питер взлетел и что было мочи понесся к кораблю. Он оглянулся назад: оказавшись на широкой тропе, Мистер Грин быстро догонял Сияющую Жемчужину и пиратов. Надо было спешить…

С юта «Де Флигена» Леонарду было видно, что битва оборачивается не в пользу моллюсканцев. Неожиданное нападение изнутри деревни застало врасплох Скорпионов, чье внимание было поглощено летающим кораблем, и пару минут казалось, что у моллюсканцев есть шанс победить. Однако вождь Скорпионов быстро собрал и построил своих людей, и дело обернулось плохо. Воины-моллюсканцы сильно ослабели, к тому же их было меньше. Они отчаянно сражались, но их теснили назад, все дальше в глубь деревни. Моллюсканские женщины и дети присоединились к ним и сражались теперь наравне со своими мужьями и отцами. Однако Леонард понимал, что еще немного — и моллюсканцев прижмут к стене и перебьют. А может, они и до стены-то дойти не успеют.

— Папа! — крикнула Молли. — Питер вернулся!

Леонард обернулся и увидел Питера, опустившегося на палубу. Он хотел было что-то сказать, но Питер его перебил.

— Мне нужна рубашка Крюка! — сказал он, задыхаясь.

— Что-что? — переспросил Леонард.

— Да ты что, малый, спятил, что ли? — ухмыльнулся Крюк.

Но Питер не обратил на него внимания. Он торопливо объяснил Леонарду, что происходит. Лорд Астер обернулся к Крюку и приказал:

— Отдайте ему вашу рубашку!

— Не дам! — отрезал Крюк.

Леонард шагнул в его сторону:

— Тогда я ее сам с вас сниму!

Крюк злобно взглянул на Леонарда, потом на Питера.

— Ну, малый, — прошипел он, — я тебе этого не забуду!

Он снял рубашку и швырнул на палубу. Питер подхватил ее и мгновенно исчез за бортом. Он устремился в сторону деревни, надеясь, что не опоздал.

Воинственная Креветка понимал, что надежды нет. Битва была проиграна. Скоро их припрут к стене, там они все и погибнут. Но что им оставалось? Скоро все будет кончено.

Надежды не было.

Сияющая Жемчужина и пираты бежали через поляну со всех ног, забыв об усталости. Но все же они бежали недостаточно быстро. Завидев добычу, Мистер Грин взревел и тоже припустил со всех ног. С каждым шагом он был все ближе. А впереди лежала стена деревни. Девочка увидела, что задние ворота открыты. Для громадного крокодила они слишком узкие. Если они только успеют добежать…

Сияющая Жемчужина оглянулась назад. Мистер Грин догонял Сми, который, как обычно, бежал самым последним.

— Скорей, мистер Сми! — крикнула она.

Но по его лицу она поняла, что быстрей бежать он просто не может. Девочка взглянула на небо.

«Ну где же Питер?!»

Сияющая Жемчужина миновала ворота — и очутилась в самой гуще битвы между моллюсканцами и Скорпионами. Она тут же поняла, что Скорпионы теснят моллюсканцев к дальней стене и уже стягиваются вместе, готовясь перебить всех. Девочка заметила в передних рядах своего отца, который собирался вступить в бой с вождем Скорпионов. Тот надвигался на Воинственную Креветку с копьем в руке и кровожадной ухмылкой на размалеванном лице.

У нее за спиной Сми, последним из пиратов, миновал калитку. Мистер Грин был всего в нескольких ярдах от них.

Сияющая Жемчужина снова взглянула на небо.

Где же он, где же?.. Вот!!!

Питер темным пятнышком на фоне ярко-голубого неба пронесся над деревней.

— Вон он, Питер! — завопила Сияющая Жемчужина, указывая на вождя Скорпионов. — Вот этот!

Питер увидел ее и свернул в сторону вождя.

— С дороги! — крикнула Сияющая Жемчужина.

Она отпихнула Сми и остальных пиратов в сторону от ворот, потом повторила предупреждение на гортанном языке моллюсканцев. Питер подлетел к вождю Скорпионов и накинул рубашку Крюка ему на голову, закрыв лицо. Взвыв от ярости, вождь сорвал с себя рубашку и швырнул ее на землю. Он развернулся, намереваясь метнуть копье в летающего мальчишку. Однако ярость на его лице сменилась изумлением, а потом и ужасом: задние ворота и частокол по обе стороны от них затрещали и рухнули. В деревню с ревом ворвался Мистер Грин. Моллюсканцы и пираты разбежались в разные стороны, а массивная чешуйчатая туша пронеслась мимо них: крокодил шел на запах. Воинственная Креветка отлетел в сторону, когда могучий крокодил устремился на вождя Скорпионов, который вскинул копье в отчаянной попытке защититься.

Нанести удар он так и не успел. Ужасная пасть раскрылась и захлопнулась. Вождь Скорпионов исчез.

На несколько секунд время в деревне как будто застыло. Скорпионы, моллюсканцы и пираты уставились на чудовище, а чудовище с удовольствием пережевывало вождя.

Один только Питер не дремал. Он подлетел к Мистеру Грину и подхватил с земли рубашку Крюка, которая по-прежнему валялась там, куда бросил ее вождь. И полетел над самыми головами воинов-Скорпионов, касаясь рубашкой их макушек. Поначалу воины, ошеломленные гибелью своего вождя, ничего не поняли. Но вскоре им стало ясно, что к чему. Мистер Грин далеко еще не насытился и с ревом ринулся на них, выбирая себе новую закуску.

Скорпионы были отважными воинами, но они уже достаточно повидали сегодня. Летающий корабль, летающий мальчишка и вдобавок этот монстр, который сожрал их вождя, а теперь хочет сожрать и их!!! Они были отважны, но самоубийцами не были. Скорпионы развернулись и, спасаясь от Мистера Грина, бросились к своим лодкам. Прочь, прочь с этого проклятого острова!

Моллюсканцы провожали их взглядом, слишком ошеломленные и ослабевшие, чтобы радоваться победе. Сияющая Жемчужина отыскала своего отца. Он поднялся на колени и обнял ее. Девочка изо всех сил обнимала отца, омывая слезами его истерзанное бичами тело.

Леонард привалился к борту летучего корабля и впервые с самого рассвета позволил себе расслабиться. Моллюсканцы победили. Последние из Скорпионов набились в оставшиеся на берегу лодки и теперь яростно гребли прочь, в море, преследуемые гигантским крокодилом, который лениво рассекал волны ударами могучего хвоста.

Леонард обернулся к Крюку. Тот тоже наблюдал за крокодилом, но, в отличие от Леонарда, не улыбался.

— Садитесь на воду, мистер Крюк, — распорядился Леонард. — Вон там, в лагуне.

— Кораблю от этого не поздоровится, — предупредил Крюк.

— Быть может, — ответил Леонард. — Но он теперь все равно долго в воздухе не продержится, как бы нам этого ни хотелось.

«Де Флиген» вздрагивал всем корпусом каждые несколько минут.

— К тому же, — продолжал Леонард, — людям, которые находятся внизу, нужна помощь.

Он перевел взгляд на деревню моллюсканцев, где мужья, жены и дети радостно обнимали друг друга, как после долгой разлуки. Многие из моллюсканских воинов были ранены в бою, и все племя страдало от длительного недоедания и переутомления.

Крюк бросил на Леонарда странный взгляд, крутанул большой штурвал корабля и отдал несколько приказов. Джордж привычно перевел их. Остальные мальчишки бросились их выполнять. Корабль медленно развернулся в сторону бирюзовой лагуны и начал снижаться. Единственными звуками на борту были хлопанье парусов да громкое тиканье часов в трюме. Леонард окинул взглядом морскую гладь. Лодки по-прежнему удалялись к горизонту, хотя крокодил, по-видимому, отказался от погони. Леонард поискал его, но так и не обнаружил.

На этот раз Крюк и его юные матросы опускали корабль куда мягче. Плавно снижаясь, он проплыл над деревней. Моллюсканцы встретили его слабыми, но искренними приветственными криками. Леонард, Бакари и Молли помахали им с палубы, Джордж, Джеймс, Хитрюга и остальные мальчишки — с мачт и вант. Корабль спускался все ниже и ниже, его киль скользил, задевая макушки пальм. Впереди простиралась искрящаяся лагуна.

— Поближе к берегу, если можно, — попросил лорд Астер. — Боюсь, до берега нам придется добираться вплавь.

— Это уж точно! — ответил Крюк.

Его тон показался Леонарду странным. Он пристально взглянул на пирата, но тот, казалось, был всецело занят управлением кораблем. Киль корабля был теперь всего в десяти футах над водой. Леонард с Бакари привязали к фальшборту несколько прочных канатов и сбросили их с кормы, собираясь спуститься по ним в воду.

— Пап, смотри! — воскликнула Молли.

Русалки вместе с Амммом и прочими дельфинами плыли следом за кораблем. Дельфины вставали на хвосты и хлопали плавниками, как будто аплодировали. Леонард, Бакари и дети радостно закричали и тоже захлопали в ладоши.

— Великолепно, мистер Крюк! — сказал лорд Астер. — Давайте где-нибудь тут, хорошо?

— Так точно! — отозвался Крюк. — Как скажете, капитан. Тут так тут!

Тон, которым он это произнес, был настолько враждебным, что Леонард, Молли и Бакари обернулись и уставились на него. В это время Крюк внезапно изо всех сил крутанул штурвал, причем так стремительно, что спицы штурвала слились в один размытый круг. Затем он протянул руку влево и выдернул два кофель-нагеля[9] из кофель-планки[10] левого борта, освободив сразу четыре шкота. Два паруса мгновенно обвисли. Затем Крюк снова метнулся к штурвалу и обвил здоровой рукой основание штурвала. Леонард поначалу не сообразил, зачем он это сделал.

Потом он понял, что затеял Крюк, но было уже поздно: «Де Флиген» резко накренился на штирборт, как будто подхваченный ураганом. Мальчишки с мачт посыпались в воду, а следом за ними полетели и те, кто находился на палубе, то есть все, кто был на корабле, за исключением Леонарда, который успел ухватиться одной рукой за борт. Он повис в воздухе, его ноги болтались над водой.

— Крюк! — заорал он. — Ради всего святого, что вы творите?!

— Крыс с корабля гоню! — отвечал Крюк. — С моего корабля! Слышите, Астер? Этот корабль мой!

И с этими словами Крюк снова рванул штурвал, корабль вздрогнул, рука Леонарда разжалась, и он тоже полетел в море. Леонард с головой ушел под воду, но его тут же подхватили под руки и вынесли на поверхность две хохочущие русалки, которые потащили его к берегу. Оглядевшись, он обнаружил, что Бакари, Молли и мальчишек тоже буксируют к берегу другие русалки и дельфины.

Тем временем Крюк выровнял «Де Флиген», но корабль сильно потерял высоту: его киль почти касался поверхности лагуны. Крюк закрепил штурвал и, лихорадочно работая одной рукой, принялся поднимать паруса, которые упали при его маневре. Пират огляделся, решая, что теперь делать. Увести корабль в море он не мог, ветер дул в обратном направлении. Повернуть в сторону острова он тоже не мог: мешала высокая и крутая гора, возвышавшаяся посреди острова. Сейчас, оставшись без команды, он мог идти только прежним курсом. Крюк направлялся к краю лагуны, за которым была небольшая гора с водопадом. Надо набрать высоту, чтобы перевалить через эту гору. И тогда он и его корабль окажутся на свободе!

Крюк метался по палубе, натягивая паруса. Сделав все, что мог, он бегом вернулся к штурвалу и лег на точно выверенный курс. И стал ждать, когда корабль снова пойдет вверх.

Нос корабля и впрямь приподнялся. Крюк было обрадовался. Но тотчас же почувствовал: что-то не так. Нос корабля задирался все сильнее, а вот корма почему-то не поднималась. Палуба сильно накренилась. Крюк нахмурился. Такое впечатление, что корма за что-то зацепилась… Он снова посмотрел вперед. Нет, нужно подняться выше, и чем скорее, тем лучше! Он еще раз осмотрел паруса. Нет, тут больше ничего сделать нельзя. Значит, надо облегчить корму! В капитанской каюте стояли две большие и тяжелые пушки. Если удастся сбросить их за борт…

Крюк снова закрепил штурвал и сбежал вниз по трапу. Перед его мысленным взором стояла надвигающаяся гора. Он вбежал в капитанскую каюту, где гулко тикали часы. Массивные, украшенные литьем, они стояли на столе и мягко светились. Крюк ногой открыл кормовые порты, которые позволяли стрелять из пушек прямо из каюты. За кораблем сверкала голубая гладь лагуны. Крюк отвязал одну из пушек и, кряхтя, вытолкнул ее в порт. Пушка плюхнулась в воду и пошла на дно.

Корма не приподнялась ни на дюйм. Крюк нахмурился. Что-то было не так. Он высунул голову в орудийный порт, чтобы посмотреть, в чем дело…

И едва не вывалился за борт, увидев, что именно удерживает корму.

Это был крокодил.

Чудище вцепилось зубами в один из канатов, которые сбросил за борт Астер. Его огромная туша волочилась за кораблем, как гигантский якорь. Крюк уставился в выпученные глазища крокодила. Они горели багровым огнем даже при свете солнца. И по спине пирата пробежал холодок. Было очевидно, что Мистер Грин жадно глядит на него!

Крюк лихорадочно огляделся, разыскивая нож, или кинжал, или саблю — что-нибудь, чем можно было бы перерезать канат. Но ничего не нашел. Делать нечего, придется его отвязывать… Он помчался наверх, к борту, где был закреплен канат. Несколько секунд он возился с узлом одной рукой, потом выругался. Под весом крокодила канат затянулся намертво, и теперь человеческими руками его было не развязать. Крюк огляделся: гора возвышалась уже совсем рядом. Он лихорадочно соображал, что делать. Надо как-то заставить крокодила разжать челюсти и выдернуть из его пасти канат…

И тут ему в голову пришел отчаянный план. Крюк бегом бросился обратно в капитанскую каюту, развязал пояс и сбросил на пол штаны, оставшись в протертых до дыр подштанниках. Потом, зубами и здоровой рукой, привязал штаны к обрубку левой руки. И лихорадочно огляделся в поисках чего-нибудь большого и тяжелого, что можно было бы бросить… А-а, вот, часы! Крюк высунулся из порта, помахал обрубком руки с привязанными к нему штанами и крикнул:

— Эй, зверюга, вот он я! Иди, попробуй съешь меня!

Мистер Грин не заставил себя упрашивать. Он взмахнул могучим хвостом и ринулся вперед. Канат ослаб, и корма корабля начала было подниматься, но Мистер Грин был не так-то прост: он проворно полез наверх по канату, перехватывая его крепкими зубами и подбираясь все ближе и ближе к Крюку и его штанам. Все ближе и ближе…

«Спокойно, спокойно…» — говорил себе Крюк, пока голодный крокодил подбирался все ближе к корме. Крюк высунулся еще дальше, тряся штанами перед носом у чудовища. Одна штанина коснулась крокодильего носа…

Мистер Грин с жутким ревом ринулся вперед, раскрыв громадную пасть с рядами острых зубов и высунув длинный розовый язык размером с хорошую щуку, на котором лежал канат. Он был готов пообедать. Когда челюсти начали смыкаться, Крюк швырнул в крокодилью пасть часы и в тот же миг стряхнул штаны с искалеченной руки. Затем ухватился за канат и дернул его на себя. Мистер Грин попытался было снова вцепиться в канат, но часы, застрявшие между зубов, помешали ему сомкнуть челюсти.

Крюк моментально выдернул канат. «Де Флиген» оказался на свободе. Корабль тотчас же пошел вверх. Видя, что добыча ускользает, Мистер Грин еще раз рванулся следом. Он подпрыгнул достаточно высоко, чтобы Крюк мог разглядеть, как часы провалились в крокодилью глотку и исчезли в ней вместе с останками его штанов. А потом крокодил рухнул в воду, а корма оторвалась наконец от воды и взлетела в воздух.

«Он летит!!!»

Под рев разочарованного крокодила Крюк в одних подштанниках выскочил на палубу и бросился наверх. Оказавшись у штурвала, пират выругался. Корабль уже достиг края лагуны, и было ясно, что он не успеет набрать достаточно высоты, чтобы перевалить через гору. Крюк высвободил закрепленный штурвал и лихорадочно крутанул его. Нос корабля медленно пошел в сторону.

Корабль продолжал плавно подниматься в небо, но теперь впереди возвышался зеленый склон горы. Он был так близко, что до Крюка доносился запах сырой лесной почвы. Он до отказа вывернул штурвал влево. Корабль разворачивался все быстрее, паруса громко хлопали. Корабль вздрогнул, Крюк еле удержался на ногах, когда киль зацепил верхушки пальм. Корабль несся теперь параллельно склону горы, набирая высоту, но теряя скорость по мере того, как разворачивался навстречу ветру. Обезьяна прыгнула на перила корабля и что-то заверещала Крюку. Тот выругался, но как-то рассеянно: его внимание было поглощено массивным выступом скалы, торчащим впереди. Крюк уже ничего не мог сделать, кроме как беспомощно наблюдать. Черный лавовый бугор был все ближе, ближе, ближе…

Но тут внезапный порыв ветра ударил в борт корабля, обращенный к джунглям. Корабль тяжело накренился влево, его слегка развернуло… В какой-то миг Крюк даже подумал было, что корабль благополучно разминется со скалой. Он умолял корабль подняться еще чуть повыше, смотрел, как нос дюйм за дюймом ползет вверх…

Однако этого оказалось недостаточно. Корабль сильно тряхнуло, раздался жуткий скрежет — и он врезался килем в скалу. Крюк отчаянно вцепился в штурвал. «Де Флиген» дернулся вперед — раз, другой, третий. Мачты скрипели и стонали при каждом рывке. А потом…

Он оказался на свободе!

Крюк оглянулся назад. Скала осталась позади. Он летел над зеленой долиной со множеством водопадов и ручьев, сбегавших в реку, — главный источник пресной воды на острове. Отсюда нетрудно было выйти к морю. Крюк повернул штурвал — и корабль легко послушался руля. Получилось! Он, капитан Крюк, самый грозный пират из всех, что когда-либо бороздили просторы морей, сделался теперь еще и властелином неба! Корабль он, разумеется, переименует, придумает ему новое название, какое-нибудь более… Более пиратское! И в команду он к себе наберет настоящих головорезов, не таких жалких хлюпиков, как те, которых он оставил на острове. И уж тогда-то он…

Тут мечты Крюка перебила дрожь у него под ногами. Он нахмурился. Макушки пальм остались далеко внизу, так что зацепиться корабль ни за что не мог. Новый толчок, сильнее предыдущего. И вот весь корабль затрясся, верхушки мачт заходили ходуном, точно деревья в бурю.

«Что за…»

Крюк бросился к штирборту, выглянул за борт — и тотчас отскочил, ослепленный. Там, где только что простиралась зеленая долина, теперь виден был только свет, свет ярче солнца, льющийся из корпуса корабля.

— Не-ет!!! — взвыл Крюк, чувствуя, что корабль перестал подниматься.

Пошатываясь, капитан Крюк вернулся к штурвалу, ухватился за него, чтобы не упасть. «Нет… Нет…» — тихо бубнил он. Звездное вещество вытекло из корпуса, водопадом хлынуло в долину, растворилось в воде родников и водопадов и исчезло. А корабль — его великолепный летучий корабль! — начал опускаться на воду. Ему никогда уже больше не суждено было взлететь…

Леонард, Бакари и ребята, выбравшиеся на берег, зажмурились и прикрыли глаза: такой яркий свет хлынул вдруг из «Де Флигена». Небо внезапно изменило цвет, огромная радуга встала над кораблем, перекинувшись на другую сторону горы. Лорд Астер понимал, что наружу вырвалось огромное количество звездного вещества, но не знал только, как это скажется на острове.

Радуга полыхнула — и исчезла. Леонард окинул взглядом небо и нашел корабль: тот быстро опускался, почти что падал в море. По-видимому, Крюк по-прежнему был на борту. Очевидно, Мистер Грин подумал так же. Потому что громадный крокодил стремительно поплыл в сторону опускающегося корабля. Лорд Астер не знал, что будет с коварным пиратом. В данный момент его это и не волновало. У него были более серьезные заботы. Например, как помочь моллюсканцам, как собрать звездное вещество, как вернуться в Англию, чтобы сообщить обо всем произошедшем Ловцам звезд. Да, и еще Молли, конечно…

Он обернулся и посмотрел на дочь. Она вместе с остальными ребятами вопила от радости, глядя, как корабль Крюка исчезает за горой. В это время прилетел из деревни Питер. Он приземлился среди ребят. Молли бросилась ему на шею. Питер покраснел. Джордж нахмурился. Динь-Динь прозвенела что-то нелицеприятное.

Глядя, как обнимаются Питер и Молли, Леонард осознал две вещи. Во-первых, как им хорошо друг с другом. А во-вторых, насколько старше выглядит Молли — уже сейчас. Питер как будто подумал о том же самом. Красный, как рак, он отпихнул ее и отошел к остальным мальчишкам. Лицо Молли разочарованно вытянулось, она устремилась было следом за Питером, а потом остановилась и осталась на месте, рядом с Джорджем.

Прошло десять дней, прежде чем на остров Моллюск пришел корабль из Англии. Миновать рифы кораблю помогли Аммм и прочие дельфины. Это они сплавали в Англию и сообщили Ловцам звезд о том, что Леонард, Молли и остальные находятся на острове и нуждаются в том, чтобы их доставили домой.

Большую часть этих десяти дней Леонард провел в поисках звездного вещества, но так ничего и не нашел. Похоже, оно впиталось глубоко в почву острова.

Для моллюсканцев эти десять дней были временем исцеления от ран, нанесенных Скорпионами. Телесные раны зажили на удивление быстро, и моллюсканцы заподозрили — справедливо, — что все дело тут в воде, в которой растворилось звездное вещество. Вода и впрямь сделалась другой: она была чуть-чуть слаще на вкус и как будто бы легче, сильнее искрилась на солнце, а по ночам стекавший с горы над лагуной водопад как будто бы светился.

Со временем моллюсканцы — как и прочие обитатели острова — обнаружили, что, пока они пьют местную воду, не стареют ни на день. Но сейчас моллюсканцы знали только, что чем больше они пьют из реки и купаются в ней, тем лучше себя чувствуют. Вскоре в деревне вновь зазвучал смех, хотя время от времени моллюсканцы по-прежнему невольно с тревогой поглядывали на море. От этого страха избавиться было не так-то просто.

Пиратам — как тем, что побывали в рабстве, так и Сми с его командой — было как-то не по себе. Моллюсканцы, их прежние враги, теперь обходились с ними как с друзьями, предложили им свой кров и кормили до отвала. Поначалу пираты радовались такому гостеприимству, но через несколько дней они забеспокоились.

На четвертый день после изгнания Скорпионов Боггс с Балдой отправились за гору, чтобы посмотреть, как там их форт. Вечером они вернулись с известием, что форт в полном порядке и что там живет Крюк! Он каким-то чудом сумел привести «Де Флиген» в заводь неподалеку от форта. Правда, в днище корабля зияла огромная дыра, и в конце концов он затонул, но затонул на глубине всего нескольких футов. Крюк вынужден был бежать с корабля, спасаясь от Мистера Грина, который все еще бродит поблизости. Крюк засел в форте, ходит в одних подштанниках и питается дождевой водой и кокосами.

— Одними кокосами? — ахнул Сми, когда Боггс и Балда закончили свой рассказ. — Сырыми?

— Это все, что он может добыть, — сказал Боггс.

— Капитан не любит сырых кокосов… — прошептал Сми, глядя в землю. Прочие пираты кивнули.

Они погрузились в раздумья. Да, Крюк мерзавец и мошенник и обошелся с ними по-свински. Да, моллюсканцы к ним очень добры. Но факт остается фактом: они ведь пираты, а не какие-то там островитяне! Крюк — их капитан. И у него есть корабль. Ну да, он пока лежит на дне лагуны. Но ведь корабль все-таки!

И следующей ночью, когда стемнело, пираты украдкой выбрались из деревни и отправились к себе, в свой пиратский форт. Из моллюсканцев они сказали об этом только одному человеку: Сияющей Жемчужине. Она проводила их и обнялась по очереди с каждым из тех семерых, кто шел с ней через гору. Последним уходил Сми. Они обнимались целую минуту. Толстячок всхлипывал на плече у девочки.

Когда они наконец разжали объятия, Сми спросил:

— Ты ведь придешь в гости к нам в форт?

— Думаю, капитану Крюку это не понравится, — заметила Сияющая Жемчужина. — Наверное, с тех пор, как вы вернетесь к нему, мы будем считаться врагами, как и раньше.

— Да, наверное, ты права… — вздохнул Сми. — Но даже если мы и будем считаться врагами, я тебя никогда не обижу, помни об этом! Хотя, по правде говоря, я вообще никогда никого не обижаю… Плохой все-таки из меня пират.

— Почему же плохой? Вы хороший пират! — возразила Сияющая Жемчужина. — Вы даже были пиратским капитаном! И из вас получился отличный капитан.

— В самом деле? — спросил Сми, просветлев лицом. — Ты правда так думаешь?

— Ну конечно! — сказала Сияющая Жемчужина. — А теперь бегите скорей, не то отстанете!

Она чмокнула его в щеку, и Сми побрел за пиратами, которыми он совсем недавно командовал в качестве исполняющего обязанности капитана.

Мальчишки-сироты, которые раньше были в рабстве у Зарбофа, — Хитрюга, Кудряш, Болтун, Пройдоха и близняшки — чувствовали себя на острове так, словно тут и родились. Им ужасно нравились лагуны, пляжи, джунгли, горы, пещеры… Они восхищались моллюсканцами и играли с русалками. А больше всего им нравилась свобода! После многих лет, проведенных в негостеприимном приюте Святого Норберта, а потом под властью жестокого Зарбофа, мальчишки наконец-то впервые в жизни могли делать что хотели! Они поселились в подземном убежище вместе с Питером и другими мальчишками и с утра до вечера бродили по острову: прятались в джунглях, лазили на скалы, купались, ловили рыбу от рассвета до заката и еще немножко по ночам!

Так что они, уж конечно, не обрадовались, когда пришел корабль из Англии. Они вышли на берег вместе с Питером, Джеймсом и остальными ребятами и мрачно уставились на мчащиеся к берегу шлюпки. Вскоре к ним присоединились лорд Астер, Молли, Джордж и Бакари. Воинственная Креветка вышел из джунглей и подошел к ним. Вождь моллюсканцев поблагодарил Астеров, Бакари и Джорджа за помощь и сказал, что на острове им всегда будут рады. Леонард в свою очередь поблагодарил вождя за гостеприимство. Потом обернулся к Хитрюге и его друзьям.

— Ну что, ребята, готовы? — спросил лорд Астер.

— Нет, сэр! — отвечал Хитрюга.

— То есть как? — удивился Леонард.

— Мы остаемся здесь, сэр, — заявил Хитрюга. — Мы все обсудили — мы с Болтуном и все остальные. Не хотим мы обратно в Англию!

— Но мы же договорились, что вы вернетесь в Англию, — сказал Леонард. — Я буду заботиться о вас. В приют Святого Норберта вас никто возвращать не собирается. Вы будете учиться в хорошей школе. Даю вам слово!

— Да мы вам верим, сэр! — сказал Хитрюга. — Но тут нам лучше, чем в любой, даже самой лучшей школе! Мы не хотим уезжать, сэр.

Леонард некоторое время смотрел на Хитрюгу, на остальных бывших рабов, столпившихся вокруг, босоногих и загорелых.

— Уверены? — спросил он.

Мальчишки кивнули.

— Ну что ж, нет так нет, — заметил лорд Астер. — Никто вас заставлять не собирается. Вами и без того всю жизнь помыкали. Но если передумаете — если решите все-таки вернуться в Англию, — скажите Питеру, а он передаст это мне через Аммма. Обещаете?

— Обещаем, сэр! — ответил Хитрюга. — Спасибо вам большое!

Леонард кивнул и обернулся к Молли, Джорджу и Бакари:

— Что ж, тогда, получается, мы едем вчетвером.

Джеймс кашлянул:

— Сэр, мы тоже хотим уехать.

— Что? — удивился Леонард.

— Чего-о?! — завопил Питер.

Джеймс взглянул на Питера, потупился и сказал так тихо, что Питер еле его расслышал:

— Извини…

— Но почему?! — воскликнул Питер. — Вам же тут нравится, разве нет? — Он обвел взглядом Джеймса, Прентиса, Томаса, Толстого Тэда. — Вам что, плохо тут, что ли?

— Да нет, — сказал Толстый Тэд. — Нам тут хорошо. Прямо сейчас. Но потом…

— Что «потом»? — спросил Питер.

— Но мы же когда-нибудь вырастем! — Джеймс посмотрел на Питера. По щекам у него катились слезы. — Мы же не вечно будем мальчишками! Как же ты не понимаешь? Мы станем взрослыми!

— Ну и что, что взрослыми? — все еще Не понимал Питер. — Что, на острове нельзя быть взрослыми, что ли? Вон, моллюсканцы здесь живут, а они взрослые! И пираты тоже!

— Мы же не моллюсканцы, — возразил Прентис. — И не пираты.

— И книжек тут нет, — добавил Томас. — А иногда, знаешь ли, хочется книжку почитать.

— И пудингов тут нет, — встрял Толстый Тэд. — И кексов тоже.

Питер уставился на своих четырех друзей. Джеймс вышел вперед:

— Питер, поехали с нами!

Теперь уже Питер потупился.

— Не могу… — сказал он.

Он услышал, как кто-то всхлипнул, и поднял голову. Молли закрыла лицо руками.

— Не могу, — повторил он. — Я же не такой, как вы. И никогда не буду таким, как вы. — Он посмотрел себе под ноги, на свою тень. — Я вообще теперь не уверен, я это или не я.

Шлюпки подошли к берегу. Матросы уже вытягивали их на песок.

— Ну что ж, — произнес лорд Астер, — вижу, обратно мы все-таки поедем с мальчишками — только не с теми, с которыми думали. — Он обернулся к Джеймсу, Томасу, Прентису и Толстому Тэду. — У вас есть что-нибудь, что вы хотите взять с собой?

Мальчишки покачали головами. У них не было ничего, кроме лохмотьев, в которых они ходили.

— У меня есть кое-что для них, — сказал Воинственная Креветка.

Он отвязал от своей набедренной повязки маленький кожаный мешочек и вручил его лорду Астеру. Тот заглянул внутрь, потом посмотрел на Воинственную Креветку.

— Это что, алмазы? — спросил он.

Вождь моллюсканцев кивнул. Леонард снова заглянул в мешочек.

— Да еще какие огромные! Это же целое состояние! — воскликнул он.

— В вашем мире — да, — ответил Воинственная Креветка. — Но здесь это не более чем безделушки — и опасные безделушки к тому же. Пусть они лучше принесут пользу этим отважным мальчикам.

Леонард кивнул и велел Джеймсу и остальным поблагодарить Воинственную Креветку. Мальчишки послушно сказали «спасибо», хотя ни один из них пока не подозревал, что они только что сделались очень богатыми молодыми людьми. После этого Леонард подошел к Питеру, положил руку ему на плечо и сказал:

— Ну что, ты будешь навещать нас в Лондоне?

«В этом кошмарном городе?» — прозвенела Динька, сидевшая в волосах у Питера.

— Не такой уж он кошмарный, — улыбнулся Леонард. — Ну так что, Питер? Ждать тебя в гости?

Питер взглянул на Молли.

— Может быть, — сказал он. — Когда-нибудь.

— Ну, будем надеяться. — Леонард протянул мальчику руку, и Питер пожал ее. — Знаешь, Питер, — продолжил Леонард, — я… мы… Мы никогда не сможем отблагодарить тебя по-настоящему. Я даже и пытаться не буду. Но если тебе когда-нибудь что-нибудь будет нужно — что угодно…

Питер кивнул, и рукопожатие превратилось в неловкие объятия. Потом Леонард отступил, покраснев, и деловитым голосом объявил:

— Ну что ж, все в порядке. Нам надо идти, чтобы отплыть с отливом.

Он зашагал в сторону шлюпок. Бакари коротко, но от души обнял Питера и пошел следом за ним. Потом к Питеру подошел Джордж. Они пожали друг другу руки, как двое мужчин, которые очень уважают, хотя и не особенно любят друг друга.

— Может, еще увидимся, Питер, — заверил друга Джордж.

— Может, и увидимся, — кивнул Питер, и на этом они расстались.

Питер обернулся к своим друзьям, четверым мальчишкам, с которыми он когда-то отправился за море. Когда это было? Как будто сто лет тому назад. Четверо мальчишек быстро превращались в подростков. Питер обнял Прентиса, потом Томаса, потом Толстого Тэда. Обняв Тэда, он отступил назад и сказал:

— А знаешь, Тэд, ты вроде совсем уже и не толстый!

— Что, правда? — спросил Тэд, оглядывая себя.

— Правда-правда, — подтвердил Питер. — Ты просто большой. И сильный. Ты хороший боец.

— Что, правда? — повторил Тэд.

— Правда, — кивнул Питер. — Думаю, отныне мы будем звать тебя просто Тэдом.

— Просто Тэдом… — повторил Тэд. — А что, мне это нравится! — Он помолчал, поразмыслил. — Но все равно, когда приеду в Англию, непременно наемся пудинга!

Последним был Джеймс. Питер обнял его, и тут плотина прорвалась: друзья, наверное, целую минуту всхлипывали на плече друг у друга, прежде чем наконец разжали объятия. Слезы градом сыпались на песок.

— Ты все-таки прилетай навестить нас, ладно? — попросил Джеймс осипшим голосом.

Питер в ответ только передернул плечами. Джеймс повернулся и вместе с остальными зашагал к шлюпке.

Осталась одна только Молли. Питер шагнул к ней, и девочка шагнула ему навстречу. Лицо у нее было красное и мокрое от слез. Молли думала, что она выглядит ужасно. Питеру она показалась красивой, как никогда прежде. Они взялись за руки.

«Разбуди меня, когда это закончится!» — велела Динька, поглубже зарываясь в волосы Питера.

— Я даже не хочу знать, что она говорит, — заявила Молли.

— И правильно делаешь. — Питер заставил себя улыбнуться.

— Ты правда когда-нибудь прилетишь? — спросила Молли.

— А ты правда хочешь, чтобы я прилетел? — в свою очередь спросил Питер.

— Ну что ты, Питер! — воскликнула она. — А как же иначе? Как же я могу этого не хотеть?

Питер покосился на Джорджа, который наблюдал за ними из шлюпки.

— Но ты же вырастешь, Молли. Ты выйдешь замуж, у тебя будут свои дети. Зачем тебе какой-то там летающий мальчишка с какого-то там острова? Захочешь ли ты, чтобы твои дети познакомились со мной?

Молли посмотрела на Питера, потом притянула его к себе и обняла крепко-крепко. Потом отодвинулась и заглянула ему в глаза:

— Питер, я всегда буду рада видеть тебя. Всегда-всегда! Обещай, что прилетишь!

Она смотрела на него и ждала.

— Я прилечу, — пообещал Питер.

И Молли поцеловала его в губы. Они оба еще никогда раньше ни с кем не целовались в губы, и воспоминание об этом поцелуе они сохранили до конца дней своих.

Молли повернулась и пошла к шлюпке, не оглядываясь назад. Питер видел, как она села в шлюпку, как Джордж помогал ей, как матросы столкнули шлюпку в море, и она понеслась к кораблю. Молли по-прежнему не оглядывалась. А Питер все смотрел ей вслед, и вот наконец она оглянулась и одними губами произнесла единственное слово: «Обещаешь?»

Питер кивнул и понял, что сдержит слово. Он непременно к ней прилетит. Когда-нибудь.

Потом он повернулся и пошел к Хитрюге, Кудряшу, Болтуну, Пройдохе и двойняшкам. Они стояли и с надеждой глядели на него — его новые товарищи и спутники. Они ждали своего предводителя, который поведет их навстречу новым приключениям.

Мы благодарны Дж. М. Барри, придумавшему одну из самых замечательных историй на свете, а также Пэйдж Пирсон, которая, выслушав ее, спросила отца, как встретились Питер Пэн и капитан Крюк в первый раз.

Вопрос Пэйдж подвигнул нас написать книгу «Питер Пэн и Ловцы звезд», за которой последовала «Питер Пэн и Похитители теней». Продолжение этой книги вы читаете сейчас. Редактором, работавшим с нами над этими тремя книгами, была Венди — да-да, Венди Лефкон. Мы благодарны ей за постоянную поддержку и деликатные намеки на то, что книги не могут быть опубликованы до тех пор, пока не дописаны до конца.

Мы признательны нашему потрясающему художнику, бриллианту, скрытому от чужих глаз, Грегу Коллу за то, что наши слова воплотились во вдохновенные иллюстрации.

Мы хотим сказать спасибо Нэнси Лицингер и Джуди Смит — тем, кто не давал нам лениться, ведь без них мы бы разленились совсем. Мы благодарим наших редакторов Дэвида и Лорел Уолтерс, а также Джуди Смит за то, что они произвели поиск и «прополку» ошибок, допущенных нами — тупоголовыми авторами. В любых других оставшихся огрехах повинен зловещий лорд Омбра.

Мы признательны Дженифер Левайн, с которой облетели всю страну во время наших встреч с читателями. Она всегда доставляла нас домой в наши дни рождения.

Мы благодарны нашим мудрым и прекрасным женам Мишелл и Марселл, терпевшим отсутствие мужей дома и радующимся их возвращению.

Но больше всего мы признательны нашим читателям, тем, кто молод, и тем, кто постарше, но в особенности тем, кто пришел в книжный магазин, нарядившись пиратом.

Дэйв Барри и Ридли Пирсон

Фиакр — наемный экипаж. (Здесь и далее прим. перев.)

Принайтовать — привязать, закрепить с помощью троса.

Штирборт — правый борт.

Ют — возвышение в кормовой части судна.

Грот-мачта — средняя, самая высокая мачта корабля, грот — нижний парус на грот-мачте.

Бизань-мачта — последняя мачта на корабле.

Планшир — брус, идущий вдоль верхней кромки борта.

Секстант — ручной астрономический инструмент, которым пользуются моряки для определения местонахождения судна в море.

Кофель-нагель — съемный стержень, на котором закрепляются снасти.

Кофель-планка — брус с отверстиями для кофель-нагелей, который крепится на палубе у мачт или у внутренней части борта.