Статья была замечательно оформлена, в частности, на каждой странице помещался лозунг, передающий главное идейное содержание. Особенно мне понравился лозунг «Революцию 1917 года задумали гуманитарии, сделали недоучки, а плодами ее воспользовались технократы». Кроме лозунгов, были еще и фотографии, на одной из них был старенький Брежнев, а внизу подпись: «Согласно учению Г. Кваши Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР тов. Л. И. Брежнев был не старым маразматиком, а технократом. Леонид Ильич и сам бы удивился, услышав про себя такое». Что ж, смешная подпись, я и сам сочинил бы такую, если бы делал студенческую стенгазету. Однако факт остается фактом: ни старость, ни маразм генсека не мешали стране проводить удивительно сильную политику и элементарно разделываться с многократно более богатым западным миром. Была у нас сила, была стабильность, была предсказуемость, а главное — была широчайшая дорога для всех технических и естественно-научных дисциплин и полнейший тупик для всего гуманитарного. Если Брежнев и не был технократом в полном смысле, то уж покровителем технократизма он был безусловным.

Легко заметить, что в данной работе нет почти ничего нового по сравнению с «Идеологическим чудом», всего-навсего идеи обросли подробностями и более стройно расположились во времени и пространстве. Разве что последний абзац, где упоминается уходящий английский мир, в котором гуманитарии правят технократическим миром, и грядущий русский мир, в котором технократы будут управлять гуманитарным миром (миром, обращенным к человеку, изучающим человека, романтизирующим человека).

Тут мы вновь забегаем вперед, ибо необходимо объяснить, что право на создание мира имеют те государства, те народы, что прошли четыре имперских цикла. Таковых всего три — еврейский, английский и русский народы. Еврейский мир — это вся наша эра, английский мир — весь XX век, русский же мир — это XXI век и далее. Подробнее обо всем этом поговорим в разделе «Поиски империи». Пока же надо сосредоточиться па том перевертыше, который объясняет смысл прихода к власти именно технократов.

Быть может, понять смысл перевертыша помогла мне личная жизнь. Моя жена по образованию фармацевт, что не мешает ей с большим недоверием, страхом и презрением относиться к таблеткам и микстурам. Я но образованию химик, что не мешает мне пренебрегать химическими средствами в быту, сельхозработах, борьбе с насекомыми и т. д. Стоит ли удивляться, что борьбу с радиоактивным загрязнением ведут радиохимики, борьбу с вредными излучениями — физики и т. д. Кому, как не им, знать реальные последствия чрезмерно мощного технического прогресса!

Разумеется, есть и обратные примеры, легко представить тех, кто борется за честь своей профессии, отстаивая технические и научные достижения. Однако совершенно очевидно, что именно технократ напрочь лишен романтических иллюзий по поводу технических методов достижения светлого будущего. Ни числом автомобилей на душу населения, ни обилием таблеток, съеденных за день, ни тренажерами счастья не добыть. Причины счастья всегда внутри человека. Человеку нужно понять смысл своей жизни, понять, для чего он родился, куда и откуда идет. Он должен понимать, в каком браке он живет, в каком возрасте пребывает, как воспитывать детей, как воспитывать самого себя в конце концов. Вопросам нет числа.

Повернуть человека к самому себе, прекратить безумную гонку за благами технической цивилизации смогут только технократы, для которых компьютер не чудо, а обычная машина, виртуальный мир — никакая не реальность, а всего лишь красивая картинка, попытки же создания искусственного интеллекта — просто шутка.

Разумеется, все это одна из проекций. Нельзя строить новый мир на основе неприятия старого мира. Из чувства протеста не приготовить еды, не построить дома, не сшить одежды. Познанием человека наши предки озаботились намного раньше, чем познанием природы. Однако фокус в том, что познать человека сможет мозг, обогащенный именно знанием физики, химии, математики, а отнюдь не психологии и философии, по крайней мере в их нынешнем состоянии. Но объяснять, почему для познания человека нужно звать физику и химию, теорию групп и топологию, очень долго. По сути дела, это тема отдельной книги.

Гораздо важнее понять, что соревноваться старому и новому миру пока приходится на территории старого мира и результат такого соревнования, безусловно, говорит в пользу мира старого, то есть английского. В детской энциклопедии была картинка, демонстрировавшая беспомощность первого автомобиля в сравнении с лошадью-тяжеловесом. Однако прошло немного лет, и мощность автомобилей стала исчисляться десятками лошадиных сил.

Сейчас новая российская элита выглядит беспомощной на фоне зубров западной юриспруденции, титанов западного бизнеса, монстров демократии. Однако пройдет совсем немного времени, и мир начнет меняться. Наука, изучающая природу, станет превращаться в пауку, изучающую человека. Начнет умирать армия, затем слабеть политика, всеобщее среднее образование перейдет во всеобщее высшее образование. И вдруг выяснится, что Россия в канонах нового (русского) мира уже давно впереди других государств, ибо именно в России всем наплевать на армию, начхать на политику, но очень хорошо с постижением сути человеческой.

Впрочем, мы уже в который раз забегаем вперед. Все это больше тема возрастов человечества. Именно там будут приведены рассуждения об интегральной науке.

Мечтать не вредно. Я мечтаю, что когда-нибудь руки дойдут до нового издания «Поисков Империи». Возможно, порядок подачи материала там будет несколько изменен. Меньше внимания будет уделено перемычкам между циклами, больше внимания тоталитарным двойникам, в противостоянии с которыми Империя реализует свои главные идеи. Кроме того, есть смысл изложить историю Империй в хронологическом порядке, при этом особенно сильно напирая на связь сроков имперской жизни и возрастами человечества.

Возрастам человечества будет посвящен целый раздел, пока же необходимо сказать, что речь идет о так называемом едином человечестве, человечестве, живущем синхронно. Родилось синхронное человечество в начале XII века до нашей эры. На заре своей жизни единое человечество пребывало в младенческом состоянии, было маленьким и беспомощным. Речь идет об Иудее, родившей единобожие. Постепенно процессы синхронизации набирали силу, и единое человечество мужало и крепло.

Все, что связано с процессом синхронизации человечества, так или иначе шло через имперские циклы. В этом смысле история синхронизации человечества и история имперских циклов неразрывны. Смерть единого человечества (смерть процесса синхронизации) будет также означать смерть имперского ритма как такового.

Как и всякая жизнь, жизнь единого человечества разделяется на 12 возрастов (пока надо поверить на слово). Эти возрасты в описании своем почти не отличаются от возрастов человека. Те же возрасты, те же знаки, та же последовательность возрастов и знаков. Разница лишь одна, и она принципиальна — в жизни человека 12 возрастов имеют разную длительность. Начальные возрасты коротки, конечные длинны. У человечества все по-другому, все возрасты одинаковы и все идут ровно по 400 лет. Почему но 400, не очень ясно. В любом случае это число никак не связано с самым крупным из выводимых математическим путем чисел истории — 144. Однако факт налицо: именно 400 лет нужно человечеству для того, чтобы решить очередную задачу. Итак:

1-й возраст — 1175—775 гг. до н. э.

2-й возраст — 775–375 гг. до н. э.

3-й возраст — 375 г. до н. э. — 25 гг. н. э.

4-й возраст — 25—425 гг.

5-й возраст — 425–825 гг.

6-й возраст — 825—1225 гг.

7-й возраст — 1225–1625 гг.

А началось все с того, что Моисей вывел из Египта богоизбранный народ. Вывел, но не дал никакого политического устройства. Последствия не замедлили сказаться: политическая слабость обрекала богоизбранный народ на исчезновение. На сирийское побережье пришли филистимляне (от них пошло название Палестины). Тут-то и начинается первая в истории имперская фаза —1072–1036 годы до н. э. Подспудно идет процесс централизации, объединения нации. Национальным лидером становится Самуил, неявно, исподволь превращаясь во властителя народа. Именно перед Самуилом старейшины впервые поставили вопрос о необходимости избрать царя: «…поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов» (Первая книга Царств; 8: 5).

Вторая фаза (1036–1000 годы до и. э.). Сила растет. Была одержана победа над филистимлянами, налажено взаимодействие между коленами. На смену Самуилу приходит Саул, воин, герой, преобразователь.

Третья фаза (1000-964 годы до н. э.). Эти даты — маяк в пустыне древности, ими ограничено правление царя Давида. Победы следуют за победами. Военные успехи Давида привели к созданию империи, объединяющей не только родственные евреям народы — амонитян, идумеев и масвигов, но и области арамеев — сирийцев до самого Кадеша на Оронте. Северные соседи — финикийцы — вступили с Давидом в дружественный союз. Какое поразительное преображение за каких-то сто лет! Но не простых, а имперских, где каждый год освещен целенаправленностью и смыслом.

Четвертая фаза (964–928 годы до н. э.). Вновь даты фазы целиком укладываются в рамки правления одного человека — Соломона. «Соломон поднял израильское государство до такого невиданного дотоле могущества и блеска, что позднейшие поколения долго еще согревались в лучах ослепительного сияния, исходившего от его царствования» (Г. Грец).

«Духовный подъем Израиля в правление Соломона вышел не из пустоты. Как мы знаем, еще из пустыни были принесены семена высоких религиозных постижений и поэтического творчества… Когда же после победы Давида и воцарения Соломона кончилась многолетняя раздробленность и борьба с врагами, подавленные войной творческие силы народа как бы вырвались на свободу» (А. Мень).

Итак, во времена Соломона никому не известное еще недавно государство становится одной из сильнейших торговых и военных держав. Удобное географическое положение, мощный экспорт, надежное политическое устройство, богатство народа, красивейшая архитектура. Казалось бы, родилось еще одно мощное деспотическое государство. Однако это была лишь видимость. Стоило закончиться имперскому 144-летию, как государство начало разваливаться. И уже через шесть лет после имперского цикла единству израильского царства был положен конец. Первый (легендарный) имперский рывок закончен, Израиль не стал могучей державой, ему была уготована иная судьба, может быть, очень печальная, но и великая. Стать духовной империей, Империей, которая породит вторую эпоху — эпоху прогресса, эпоху становления разума человечества. «Главное отличие Библии от иных святых книг Востока заключается в идее прогресса» (Дж. Джейкобс).

Очень интересен тот факт, что единственный в первом возрасте имперский цикл расположен не в самом начале и не в конце возраста, а посередине. А вот второй возраст единого человечества (775–375 годы до н. э.) начался со второго имперского цикла достаточно точно.

«Дух самодовольства и пошлости, свойственный всякой узконационалистической вере, воцарился в Израиле. Все были убеждены, что благоволение Божие неизменно и что День Яхве не за горами» (А. Мень). Во всем царил застой, характерный для государства, идущего по ритму Востока. «Глашатаи Яхве, пророки, нередко превращались теперь в царских слуг; через них монархи вопрошали Божество перед войнами. Многие из этих прорицателей быстро деградировали и становились угодливыми приспешниками двора. Они постоянно ждали подачек и строили свои предсказания так, чтобы получить одобрение властелина» (А. Мень). Вера, давшая также замечательные плоды во времена Давида и Соломона, теперь превратилась в «добродушную бытовую религию, в которой народ видел свое, исконное, родное и которая помогала ему снимать с себя бремя тревог и забот. В ее стоячей воде, казалось, уже не могло родиться ничто великое, и жертвенный дым как бы означал, что светоч погас навсегда» (А. Мень). И все-таки, по словам А. Меня, «произошло чудо, дух прорвался через наслоения лубочного, крестьянского благочестия». И чудом этим, безусловно, было начало второго имперского цикла.

Первая фаза (748–712 годы до и. э.). Впервые в истории человечества, по мнению А. Меня, была произнесена нравственная проповедь: «Вавилонские поэты прославляли богатырей, египетские — богов, фараонов н женщин, Гомер воспевал доблесть своих героев и их оружие; Амос отворачивался от всего этого, ибо им владеет одна мысль о Божественной справедливости. Правда — его единственная царица и героиня, только о ней его вдохновенное слово. Будду, выступившего через полтора века после Амоса, потрясло царящее в мире физическое зло: болезни, старение, смерть. Иудейского же пастуха, взвесившего мир на весах Правды, ужаснуло зло нравственное, ужаснула низость и феховность человека. За Амосом следует пророк Осия. Он говорит слово, которого еще не слышало человеческое ухо, он открывает миру Бога любви и милосердия» (А. Мень).

Вторая фаза (712–676 годы до и. э.). 688 год. «Синахериб вторично вторгся в Иудею, На этот раз Езекии рассчитывать было не па что: он знал, что Сниахернб не успокоится, пока не истребит мятежную иудейскую столицу… Тайна и доныне окутывает дальнейшие события похода Сииахериба. Мы знаем лишь одно: какие-то загадочные обстоятельства спутали и разрушили все планы завоевателя» (А. Меиь).

Такова сила имперской столицы: сила ее кажется сверхъестественной. В другой стране через 26 веков, также в год Змеи, также на 24-м году второй фазы завоеватель будет стоять у стен имперской столицы, по так и не войдет в нее. И это тоже будет чудо. Хотя потом у этого чуда появятся фамилии (Г. Жуков, И. Панфилов), единственное его имя — Империя. Даже с сожженной столицей Империя непобедима, пока не пройдет все четыре своих имперских цикла, после чего умирает, а парод ее становится бессмертным.

Третья фаза (676–640 годы до и. э.) — нет достаточных сведений.

Четвертая фаза (640–604 годы до и. э.). В XVIII веке в России на входе в четвертую фазу гвардейцы, умертвив мужа, поставили править жену. Здесь же иудеи, умертвив отца (640), поставили сына. Вот так странно начинаются блестящие, фантастические четвертые фазы. «Когда Иосии исполнилось 16 лет (632), он впервые всенародно объявил, что отвергает иноземные культы и будет отныне следовать вере своего праотца Давида» (А. Мень). Отныне Тора стала всем для Иудеи: «…и гражданским, и религиозным кодексом, а следовательно, дух справедливости, которым Тора была проникнута, становится отныне идеалом иудейского царства. Впервые в истории государство приняло столь человечные законы, защищавшие интересы беднейших слоев населения» (А. Мень).

«Неудивительно, что влияние Второзакония привело Израиль к быстрому расцвету. Города снова стали многолюдными, возродились ремесла, торговля, земледелие. О благоденствии страны при Иосии свидетельствуют даже раскопки» (А. Мень).

604 год — признается власть Вавилона.

Январь 597-го — Навуходоносор уже под Иерусалимом.

3 марта 597 года — ворота открылись… вся верхушка уведена в Вавилон.

587-й — город разрушен, храм разгромлен и сожжен. Вавилонский плен.

Проходит всего 24 года, смехотворный срок для Древнего мира, и начинается третий имперский цикл, причем в совсем ином месте. Это место — Рим. Основан в самом начале второго возраста человечества (традиционная дата — 753 год).

История Рима начинается с семи царей. Если раньше личности самих царей и традиционные даты римской истории вызывали у историков недоверие, то теперь твердо установлено, что, по крайней мере, три последних римских царя — реально существовавшие личности. Большего нам не потребуется. Рассчитанная дата начала первой фазы (580 год до п. э.) почти точно совпадает с началом правления шестого римского царя — Сервия Туллия (578).

Первая фаза (580–544 годы до н. э.). Сервий Туллий стал первым римским царем и вообще государственным деятелем, которому власть досталась в политической борьбе. В ее ходе он отстранил от власти всех претендентов, имевших гораздо больше прав на царский титул в Риме. Так начинаются имперские циклы, где правит закон силы и никому ничего не гарантировано.

Вторая фаза (544–508 годы до н. э.). Престарелый Сервий своими реформами разрушил родовой строй римлян и создал первые государственные структуры. Он провел административное деление территории и всего народа. Были созданы четыре территориальные трибы, которые не совпадали со старыми родоплеменными. К ним приписывалось все население без разбору, будь то патриций или плебей. Далее все население в территориальных трибах делилось на пять классов по имущественному цензу. Отныне главную роль в социальном положении играло не происхождение, а состоятельность. Как знать, может быть, именно эта реформа стала первым шагом к будущему зарождению ритма Запада, который в VI веке до н. э. не существовал в истории человечества, представлявшего собой глобальный Восток.

Двенадцатилетие реформ Сервия заканчивается его убийством. Тарквиний Молодой, впоследствии получивший прозвище Спесивого (Гордого), сын Тарквиния Древнего, безжалостно расправляется со своим тестем. Жена Тарквиния и соответственно дочь Сербия полностью поддерживает мужа и даже переезжает труп отца на колеснице. Тарквиний Гордый становится седьмым царем Рима, но он, как и его предшественник, не избран народом и не утвержден сенатом. Имперское беззаконие, вернее, главенство закона силы продолжается. Время Тарквиния Гордого — это 24 года жесточайшего террора.

Третья фаза (508–472 годы до н. э.). Свержение тирана произошло за год до начала третьей фазы (509). Власть перешла к патрициям. Единоличное правление заменила коллегиальность. Именно третья фаза явила миру республиканский строй. «В установленные дни на площадь собирались все полноправные граждане, носившие оружие. По их воле власть на год вручалась двум консулам. Постоянным правительством стал патрицианский сенат» (А. Мень). Таковы формы очередного открытия, полученного в результате поисков первой Римской империи.

Четвертая фаза (472–436 годы до н. э.). «Энергия нации, сдавленная государственным механизмом, неизбежно искала выхода во внешней экспансии. От защиты Рима республика перешла к наступательным действиям. Неодолимая жажда завоеваний, казалось, толкала римский народ постоянно расширять рубежи страны» (А. Мень).

Одновременно с четвертой фазой Первого Рима идет первая фаза третьей Иудеи. Впервые у человечества два сердца. К чему это? К тому, что кончается второй возраст и человечеству пора из младенчества переходить в одушевленное пространство дошкольного детства.

Первая фаза (472–436 годы до н. э.). «О периоде между 515 и 445 годами Библия молчит» (А. Мень), а потому сказать, в чем состоял импульс 472 года, трудно. «Подавленные нуждой, налогами и отсутствием перспективы, иудеи влачили нищенское существование. Само положение Иерусалима наглядно свидетельствовало о глубоком упадке Общины. По-прежнему почти пустой город стоял без стен, и только храм возвышался там, как памятник несбывшимся надеждам. Большинство иудеев предпочитало жить в селах, которые меньше привлекали внимание грабителей и где легче было прокормиться» (А. Мень).

Очень туманно, расплывчато, но А. Мень все же обрисовывает явление мощного перелома: «Книга Ионы указывает на то, что пророков в Израиле сменяют новые учителя: мудрецы и книжники. Но это не было результатом медленных и незаметных процессов; напротив, начало нового этапа отметил резкий, крутой поворот. Что-то произошло в духовной жизни Ветхого Завета, выдвинув на первый план иные направления, иные формы учительства, иные устремления».

Вторая фаза (436–400 годы до н. э.). «Укрепив Иерусалим и приняв меры к его заселению, сделав таким образом иудейскую общину крепким, способным к сопротивлению организмом, Нехемия должен был еще вдохнуть в этот организм душу. Всеми перечисленными мерами Нехемия таким образом почти из ничего создал государство, назначение и обязанности которого, по его мысли, состояли в том, чтобы жить но закону. Для того чтобы иудеев обучить закону, Нехемии необходимо было содействие знатоков религиозной письменности, в которой он сам не был достаточно силен…» (Г. Грец). Эту роль сыграет книжник из Вавилона Эзра.

«Основным условием спасения Израиля Эзра считал строгое обособление его от языческого мира. В распоряжении книжника находилась Тора, которая, вероятно, соответствовала нынешнему тексту Пятикнижия… Эзра стал фанатическим приверженцем этой священной книги. Человек железной воли, неукротимый и настойчивый, как Кальвин или протопоп Аввакум, он замышляет совершить полный переворот в Общине. Около 428 года Эзре был вручен документ, дающий огромные права» (А. Мень).

Третья фаза (400–364 годы до н. э.). Как и о втором имперском цикле, о третьей фазе почти нечего иисать. Нет ни дат, ни событий (спокойное, сытое время). Однако есть сообщения о том, что сразу после Эзры и Нехемии, а стало быть, в третьей фазе, был создан Верховный совет, состоящий из 71 члена.

«Этот своеобразный институт, который держался до самого конца еврейского государства, был стражем закона и временами получал большое значение, был создан, без сомнения, в это время…» (Г. Грец)

Четвертая фаза (364–328 годы до н. э.). Самым невероятным и одновременно самым основным феноменом Империи является одновременное существование достаточно деспотичной власти и высочайшей идеологии. Тот, кто не поймет, как в Империи сосуществуют невероятный взлет идеологии и жесткий прессинг власти, не поймет механизма существования Империи, механизма рождения идеологического чуда четвертой фазы. Нам ли не знать, как во времена бесноватого Сталина писал Михаил Булгаков и другие гении спокойного поиска сокровенной истины, а во времена простоватого и буйного Хрущева творил в затворничестве Борис Пастернак!

В истории ветхозаветной империи противопоставление светской власти и духовного поиска еще сильнее. Если в первом и втором имперских циклах идеологическое чудо четвертой фазы рождалось во взаимодействии с властителями (Соломон — первый цикл, Иосия — второй цикл), то в третьем цикле идеологическое чудо идет вне связи с властью, как бы само по себе. Народ-идеолог с каждым шагом становится все самостоятельнее. В четвертом цикле при царе Ироде идеологическое чудо уже свершится как бы вопреки властителю.

Книга Руфь, Книга Иова по времени написания относятся к первой фазе третьего цикла (около 445 года до н. э.). Потом — сто лет молчания и новый творческий всплеск, подобного которому давно не знал еврейский народ.

«У хакамов редко говорится о видениях, таинственных зовах и повелениях возвещать людям волю Творца. На мистиков или провидцев хакамы вообще походили очень мало: светские люди, не связанные ни с Храмом, ни со школами Торы, они ориентировались на повседневный человеческий опыт. У них почти нигде не упоминается Моисей, их мало волнует священная история избранного народа и его мессианские чаяния. Даже само слово «Израиль» отсутствует в большинстве книг. Языческих соблазнов они больше не боятся, ибо в те дни вера Израиля стояла уже незыблемо. Это позволяло хакамам без опасения изучать литературу Востока. У них можно найти идеи, сходные со взглядами писателей Египта, Вавилона, Персии, даже прямые цитаты из книг» (А. Мень).

Как быстро укрепил имперский цикл веру! Какое отличие от разрухи и упадка VI века! Ну а главное — как сильно напоминает Россию XIX века, смело бросившуюся во всемирный литературный и философский процесс со смелыми заимствованиями из европейской литературы. От А. Меня не скрылась и эта историческая параллель. И о Книге Иова он говорит, что «по беспощадности и силе, с какой в ней ставится вопрос о страдании, ее можно сравнить лишь с произведениями Достоевского».

Вслед за этим пишется Екклесиаст, может быть, самая известная и популярная составляющая Ветхого Завета. «Екклесиаст представляет собой род внутренней автобиографии писателя, исповедь живой души… духовный портрет одного человека» (А. Мень). Дата его написания, по мнению А. Меня, соответствует последним десятилетиям IV века до н. э., то есть примерно в конце рывка, около 328 года. «Екклесиаст, если брать его в отрыве от всего Писания, выглядит прямо-таки антиподом веры и надежды». Но ведь и наша классика XIX века (Пушкин, Лермонтов, Гоголь) весьма пессимистична. К тем же годам относят и написание Апокалипсиса Исаии (24–27 главы Книги Пророка Исаии) — первое ветхозаветное учение о посмертье.

Таким образом, третий возраст человечества наступил почти одновременно с четвертой фазой Третьей Иудеи. Концовка возраста ознаменовалась одновременным, параллельным ходом двух циклов. Теперь у человечества было два сердца, и бились они почти в унисон.

«Осенью 168 года Антиох IV (Эпифан) велел прекратить службу в иерусалимском Храме и разослал по городам эмиссаров с указами: все живущие во владениях царя отныне должны считаться «одним народом и оставить свой закон». Евреям строго воспрещается читать Писание, соблюдать субботу, совершать обрезание и даже просто называться «иудеями». Ослушников ждет смертная казнь. Большинство уцелевших жителей Иерусалима предпочло бросить свои дома, но не отступить от веры. Люди разбегались, ничто не могло удержать их в городе, он стал «чужим для народа своего, и дети его оставили его…». Во дворе святилища был сооружен жертвенник Зевсу Олимпийскому. В жертву были принесены свиньи, чтобы показать, что с иудейскими обычаями покончено. Вместо левитов в помещениях Храма теперь поселились вакханки.

Когда наступил день Диониса, жалкую толпу отступников, увенчанных плющом, заставили идти в шествии, прославляя бога вина. Худшего унижения невозможно было придумать» (Л. Мень).

«Только чудо могло воскресить Израиль после нанесенного ему удара. Но вот однажды в тайных убежищах, где писцы прятали свитки Библии, появилась новая книга. Она подоспела очень вовремя. Ее с жадностью читали, переписывали и пересказывали… Она рассеивала мрак и возвращала доверие к Промыслу Божию. Книга носила имя Даниила и предвещала приход Царства Божия, которое разрушит все царства, а само будет стоять вечно. Даниил не звал евреев браться за оружие, но его книга, подобно трубному звуку, пробудила в людях боевой дух» (Л. Мень).

Первая фаза Четвертой Иудеи (148–112 годы до н. э.). Что конкретно было в 148 году, чем отмечено начало первой фазы, не ясно. Однако разворачивалась фаза но обычному сценарию: первые четыре года (148–144) положение еще зыбко, но уже первосвященник Симон (143 год до н. э.) расширил границы почти до пределов Соломонова царства и провозгласил полную независимость Иудеи. Сновидческое пророчество об идеологическом чуде четвертой фазы должно быть явлено в первой фазе. И если в России таким пророчеством стало рождение в конце XJX века могучей русской религиозной философии, то в ветхозаветном варианте истории таким предзнаменованием стала жизнь Учителя праведности.

«Общность имущества, братские трапезы, ночные бдения, мессианские толкования Библии и, наконец, вера в скорую гибель мира — все это роднит ессеев и первохристиан. У тех и других сходная терминология. Кумранцы, как и ученики Иисусовы, назвали себя «бедняками», «сынами света», «общиной Нового Завета». В одной из книг встречается известное евангельское выражение «нищие духом». Символика двух миров света и тьмы характерна и для ессейских, и для новозаветных авторов» (А. Мень).

Вождя секты (Учителя праведности) некоторые историки даже называют «Христом до Христа». Умер он около 110 года, а первая фаза кончилась в 112 году.

Первая фаза Второго Рима (132–100 годы до н. э.). Первое столетие второго имперского рывка Рима называют эпохой гражданских войн, и открыла эту эпоху первая сицилийская война рабов (136–132). До 136 года система рабского труда была рентабельной и прекрасно функционировала. После 136 года Рим пережил две сицилийские войны рабов, восстание Спартака и множество мелких восстаний. Тучи сгущались, энергия всеобщего недовольства росла.

Вторая фаза Четвертой Иудеи (112—76 годы до н. э.). Аристобула у власти сменил Александр Яннай, отличавшийся от своего предшественника лишь отсутствием угрызений совести. «Современник Суллы, он был столь же жесток и деспотичен, как и римский диктатор. За свои зверства Яннай был прозван «фракийцем»» (А. Мень).

Вторая фаза Второго Рима (100—64 годы до н. э.). «Вышедший из плебейских низов Гай Марий и кровожадный аристократ Луций Корнелий Сулла оружием подавили свободу, заменив ее самовластием. Явившийся им на смену Гней Помпеи Магн был ничем не лучше, только действовал более скрытно. И с этих пор борьба имела одну лишь цель — единовластие» (Тацит).

Третья фаза Четвертой Иудеи (76–40 годы до н. э.). «Набирая все больше и больше войска внутри страны и вербуя немало наемников извне, она (Саломея) вдвое увеличила вооруженные силы своего государства и сделалась страшной даже для соседних князей. Так она господствовала над другими, а над нею самой фарисеи» (Иосиф Флавий). В 69 году Саломея скончалась, что приблизительно соответствует прекращению хрущевских реформ.

Дальнейшая история Иерусалима тесно переплетается с историей Рима, поскольку их имперские ритмы отличаются всего лишь на 12 лет. Совместные интриги, борьба за власть.

Третья фаза Второго Рима (64–28 годы до и. э.). В интригах, заговорах и непрерывных кутежах Рим окончательно превращался из республиканского полиса в государство с мощным аппаратом, профессиональной армией и единоличной властью. В третьей фазе от старого уклада фактически уже ничего не остается, а новый обретает плоть и кровь. Цезарь вел активную романизацию провинций, он начал давать римское гражданство целым областям. В Римской империи главный закон нового уклада служил интересам армии. Полководец-правитель может что угодно делать с государством и населением, но обязан удовлетворять любое требование легионов.

Четвертая фаза Четвертой Иудеи (40—4 годы до и. э.). «Иудея, лежавшая в развалинах, была объявлена союзницей Рима, царством, свободным от имперских податей» (А. Мень). Ворон ворону глаз не выклюет. Если сосуществуют две Империи (событие в мировой истории редкое), то они не воюют между собой, да и вообще мир становится много стабильнее.

Мало кому из правителей в мировой истории достался столь странный жребий — править в четвертой фазе четвертого имперского рывка (гарантированное величие). Но именно в этой фазе народ максимально независим от власти и не обращает никакого внимания на старания властителя. А. Мень говорит о том же: «Ирод сделал иудею суверенным государством, расширил ее границы, но, несмотря на это, народного признания не добился. Царь и народ словно жили в разных мирах… Он восстанавливал города, строил крепости, дворцы, ипподромы. Его энергия и фантазия были неистощимы. Август признавал, что Ирод создан владеть всей Сирией и даже Египтом». Но в том-то и дело, что Ирод хотел владеть землями и городами, а народ жаждал Нового мира на всей Земле.

«Каждый народ склонен прощать грехи победителям, так бывало не раз в Иудее. Но теперь картина изменилась. Хотя и находились льстецы, объявлявшие Ирода Мессией, общество, воспитанное на Законе, уже трудно было подкупить показным блеском. Оно хотело видеть в монархе помазанника, на котором почил Дух Божий, защитника справедливости, а не эллинистического царька… Царю были, конечно, благодарны за его заботы, особенно в дни голода или когда он очищал дороги от грабителей. Но все же и его самого считали чем-то вроде разбойника, восседавшего на престоле Давида» (А. Мень).

Четвертая фаза Второго Рима (28 г. до п. э, — 9 г. н. э.). Величие, слава, триумф. Ну этого во времена Августа было предостаточно. Может быть, его правление было самым триумфальным за всю историю человечества как в общем значении, так и в буквальном, ибо изначально триумф означал торжественное вступление в Рим войск во главе с полководцем-победителем. Собственно, сама четвертая фаза началась с тройного триумфа Августа (29 год). В дальнейшем триумфальность его правления становится все более очевидной (более 30 полководцев при Августе получили полные Триумфы). Присоединение Испании, Египта и Германии завершает создание Римской империи в ее разумных географических пределах. Величия Августа хватило бы на всех будущих имперских триумфаторов, вместе взятых. ««Диктаторскую» власть народ предлагал ему неотступно, но он на коленях, спустив с плеч тогу, обнажив грудь, умолял его от этого избавить… Имя «Отца отечества» было поднесено ему всем народом, внезапно и единодушно» (Г. Светоний).

Когда будут подробно рассматриваться возрасты человечества, будет объяснено значение этого бурного финиша третьего возраста. Но и без всяких объяснений ясно, что сдвоенный имперский финиш плюс конец возраста должны были породить грандиозное явление. Любой мало-мальски осведомленный человек понимает, что речь идет о рождении христианства (в чем заслуга Иудеи) и приобретение этой единобожеской религией государственного статуса (тут заслуга Рима). Столь удачный финиш третьего возраста плюс еще некоторые причины привели к тому, что четвертый возраст (25—425) прошел вообще без имперских циклов. Зато уж пятый возраст отмечен необычайно планомерным и поступательным движением имперского ритма: две Византии и Халифат заполняют ткань пятого возраста без просвета. География новых имперских циклов несколько странновата. Такое впечатление, что история, дав отдохнуть человечеству от имперского ритма в четвертом возрасте, в пятом также решила дать отдых Европе. Удивительный поворот: Европа остается центром мира, но лишается сердца, один лишь холодный разум. Сердце тем временем бьется на востоке. Византия, Халифат, вторая Византия…

Первая фаза (417–453). Христианство, а вместе с ним имперский ритм, формируют новое отношение к власти, новый тип власти. Император отныне не бог и не сын божий — он так же, как и все люди, «раб божий». Однако сама власть от Бога и богохранима. Так кресло становится важнее самого властителя. Главным же достоинством императора, по сведению византийских источников, был «страх божий». Одной из главных линий всего имперского цикла стало противостояние несториан и монофизитов. Империя бурлила, активизировалось монашество. «В этот чисто богословский спор вовлекались широкие массы. Вся империя пришла в волнение» (С. Сказкин).

Вторая фаза (453–489). Борясь за единообразие религии, императорская власть сама поставила себя во главе церкви. Маркиан, Лев, Зинон — императоры второй фазы — уже не смиренные христиане, а яростные борцы, утверждающие истинную веру силой оружия.

«После Халкиндонского собора влияние императора на церковные дела значительно усилилось. Маркиан держал себя так, как будто он был патриархом Константинополя. Права государства иа церковное имущество признавались неоспоримыми» (С. Сказкин).

Отказ платить дань должен был навести на Византию полчища Аттилы, но этого не произошло. Смерть завоевателя (случайно или нет) совпала с моментом начала второй фазы Византии (453) и вовсе сняла опасность с северных границ.

Вспомните, как достаточно слабая в военном отношении Иудея во время имперских циклов умудрялась отвести от себя разорительные нашествия. Такое впечатление, что Империю Бог хранит. Впрочем, вспомним поговорку: «Береженого и Бог бережет». Энергетика государства с имперским ритмом на порядок выше вяло текущей пульсации восточных и западных государств, а стало быть, сам факт существования имперского государства пугает и отгоняет потенциальных агрессоров.

У внешней политики Византии появился масштаб, новой задачей ее стала защита православных по всему миру. В 476 году (23-й год фазы) Одоакр отослал знаки достоинства западного императора в Константинополь. Это сейчас мы подзабыли, где был центр мира в V веке, а тогда это становилось яснее с каждым годом.

Третья фаза (489–525). Анастасий не только свел все нити управления в руки императора, он окончательно застолбил для императорской власти и место христианского учителя нации, преобразователя ее сознания. «Его совестливость не позволяла ему угождать распущенной черни в ее разнузданных и варварских забавах, к коим она привыкла и которые вели происхождение еще от норы язычества. Так, он запрещает борьбу с дикими зверями, остаток обычаев языческого Рима, являвшихся в христианском обществе анахронизмом… Анастасий отказал также в разрешении отправлять ночные празднества, которые давали повод к похотливым оргиям (майский праздник Брита, «когда не надо стесняться»). В связи с беспорядками в городе 491 года Анастасий изгнал также плясунов, а позднее издал общее запрещение этого вида увеселений» (С. Шестаков).

Четвертая фаза (525–561). «Забота о насаждении единого истинного богопочитания и вероучения была в сознании Юстиниана первою обязанностью императора перед Богом и людьми. Этому принципу он оставался верен все свое долгое царствование» (Ю. Кулаковский).

Впоследствии все создатели универсальных государств взяли на вооружение беспощадную религиозную политику Юстиниана. Карл Великий, император франков, огнем и мечом крестил саксов, в результате чего половина племени исчезла. Оттон I Великий (первый император Священной Римской империи) таким же образом крестил западных славян. Наш Владимир Креститель пе отставал от них, желая привести всех своих столь разнообразных подданных (кривичей, вятичей, полян и т. д.) к единой вере.

«Великое дело Юстиниана имело значение, далеко выходящее за кругозор античного человечества, и новая Европа начала свое историческое бытие с идеалом правового государства, который воздействовал на европейские народы. Прошли века, и право Юстиниана стало живым и действующим во всех западноевропейских государствах. Наряду с единым универсальным исповеданием веры христианской стало единое универсальное римское право как великое наследие будущему от древнего мира» (Ю. Кулаковский).

Законодательство Юстиниана обязано своим бессмертием именно своему универсальному характеру. Оно подошло всем странам и народам, которые брали его на вооружение и, отталкиваясь от него как от фундамента, строили уже свое законодательство.

Почти идиллия: мир становится устойчиво христианским и почти единым. Еще немного, и можно будет говорить об окончательном триумфе единого человечества. Однако из двенадцати возрастов, посвященных созданию единого человечества, прошло лишь четыре, и идет пятый. А потому в процесс единения входит новая сила ислам, халифат…

Первая фаза (573–609). Халифат родился на пустом месте. Ничего не предвещало рождения одной из мощнейших мировых религий, крупного и мощного государства. «Примерно за шестнадцать столетий, на протяжении которых может быть прослежена доисламская история Северной и Центральной Аравии, местные бедуины не создавали по собственному побуждению никаких государственных образований» (Г. Грюнебаум). Более примитивное устройство, чем у доимперских арабов, трудно вообще представить.

С началом имперского цикла в Аравии начинается политическое ослабление всего ее окружения. В 561 году заканчивает свой первый волевой рывок Византия, ее политическое давление сразу падает. У Ирана, со смертью в 587 году Хосрова I Ануширвана, заканчивается период наибольшего могущества. В 570 году в третий раз разрушается Марибская плотина и наступает закат мощной земледельческой цивилизации Йемена, ближайшего соседа Мекки.

Вторая фаза (609–645). В 610 году во время уединенной молитвы в окрестностях Мекки у Мухаммеда начались видения. Он услышал голос с небес, и в голове человека, до этого мгновения не обладавшего ни ораторским, ни поэтическим даром, стали складываться строки рифмованной прозы откровений, с «четким ритмом и торжественными, похожими на клятву, вступительными фразами» (Г. Грюнебаум).

В проповеди новой религии все было инородно для араба. Многообразие племенных, родовых, семейных богов заменялось верой в единого Бога. От верующего требовались покорность и преданность Богу (само понятие «ислам» означает «предание себя Богу», «покорность»), «Отбросив в сторону всякую заботу о своих собственных интересах или самостоятельной воле, должен правоверный отдаться исполнению воли Всевышнего. Подобное воззрение стояло на самом деле в разрезе с природой араба: издавна привык он не обращать никакого внимания ни на чью волю, кроме своей» (А. Мюллер).

«Ни персы, ни византийцы не были в состоянии отражать нападения арабской армии. Эта армия выступила в поход, чтобы вести священную войну; ее солдаты были уверены, что переселятся в рай, если будут убиты» (Э. Лависс, А. Рамбо).

Мухаммед создал религию, Абу Бакр — земную власть, а Умар — мировое государство ислама. И все эго уместилось в какие-то 36 лет. Невероятный темп, немыслимый, особенно если вспомнить, что на протяжении многих веков не менялось почти ничего.

Третья фаза (645–681). «Распространение ислама среди покоренных народов шло на редкость быстро и успешно. Частично это можно объяснить тем, что христиане отвоеванных у Византии земель и зороастийцы Ирана видели в новой религиозной доктрине нечто, не слишком им чуждое: сложившаяся на доктринальной базе иудаизма и христианства, а частично также и зороастризма, мусульманская религия была достаточно близкой и понятной тем, кто уже привык верить в одного великого Бога. Кроме того, этому способствовала экономическая политика первых халифов: принявшие ислам платили в казну халифата только десятину, тогда как немусульмане были обязаны выплачивать более тяжелый поземельный налог (от 1/3 до 2/3 урожая) и подушную подать.

Вторым важным фактором усиления власти халифов была арабизация. В ходе завоеваний и быстрого расширения захваченных арабами территорий большое количество воинов-арабов, вчерашних бедуинов, расселялось иногда чуть ли не целыми племенами на новых местах, где они, естественно, занимали ключевые позиции и брали себе в жены представительниц местного населения, к тому же в немалых количествах, благо то было санкционировано освящающим многоженство Кораном. Кроме того, близость арабского языка и культуры семитскому, в основном арамейскому, населению Сирии и Ирака способствовала быстрой арабизации этих районов… \ Только собственно Иран, страна древнейшей культуры и весьма ^; независимой политической традиции, успешно противостоял арабизации, не говоря уже о весьма отдаленных от Аравии Закавказья и Средней Азии, где арабов было очень мало, а местные языковые корни имели мало общего с семитскими» (Л. Васильев. — Запомним особое положение Ирана и Средней Азии — быть может, это поможет нам понять происхождение еще трех Империй Ислама).

Четвертая фаза (681–717). «Если в период первых четырех халифов управление находилось в руках местных властей и велось в основном на греческом и персидском языках (ведь это были земли, отвоеванные у Византии и Ирана), то с Омейядов, правда не сразу, ситуация начала меняться. Арабский язык повсюду вводился в делопроизводство в качестве обязательного. Он был, как упоминалось, единственным в сфере науки, образования, литературы, религии, философии. Быть грамотным и образованным значило говорить, читать и писать по-арабски. Это касалось почти всех жителей халифата. Исключение делалось только для небольших анклавов христиан и рассеянных по халифату иудеев — те и другие считались почти родственниками мусульман, во всяком случае, вначале уважительно именовались «людьми писания» и пользовались определенными правами и признанием» (Л. Васильев).

«Халифат при внешнем сходстве путей его возникновения с обширными державами гуннов, готов, тюрков не только оказался более долговечным государственным образованием, но и имел неизмеримо большее влияние на всемирную историю. Дело не только в продолжительности его существования или в том, что по размерам он превзошел все бывшие до того великие державы, охватывая в период расцвета более четверти тогдашнего цивилизованного мира в Старом Свете. Важнее то, что в Халифате процесс взаимодействия различных цивилизаций породил новую высокоразвитую культуру, языком которой стал арабский, а идеологической основой — ислам. Эта арабо-мусульманская культура на много веков вперед определила пути развития народов, исповедовавших ислам, сказываясь в их жизни до сего дня. Многим обязана ей также культура европейских народов» (О. Большаков).

В поисках Империи Халифат занимает особое место. Он своими завоеваниями очертил территориальные границы распространения Империй ислама. Последующие Империи ислама лишь доделывали то, что в силу ограниченности времени и глобальности решаемых задач не смог доделать, дошлифовать сам Халифат.

Далее имперская эстафета без малейшего перерыва переходит к Византии. Человечество вступает в состояние беспрерывного имперского поиска. Первые три фазы Второй Византии умещаются еще в пятом возрасте, четвертая же залезет в шестой возраст, где действуют совсем другие законы. А имперское знамя подхватят два новейших имперских народа — англичане и русские.

Первая фаза (717–753). «Мусульманство составляло для Льва Исавра и его современников страшную угрозу и такого противника, который колебал устои христианской империи не только тем, что выставил против нее громадные материальные средства, но и тем, что начал самостоятельную литературную и словесную пропаганду на почве вероучения» (Ф. Успенский). Под напором ислама распространение икон, иконопочитание стало представляться уклонением в язычество. Мир очень изменился со времени пришествия Спасителя. Ислам со своим строжайшим запретом на изображение Божественной сущности бросил вызов христианству

Вторая фаза (753–789). Революция грянула. Иконоборческий собор 754 года заседал с 10 февраля по 27 августа. После столь продолжительной работы «338 представителей церкви единогласно приняли положение о том, что иконопочитание возникло вследствие козней сатаны. Писать иконы Христа, Богоматери и святых — значит оскорблять их «презренным эллинским искусством». Запрещалось иметь иконы в храмах и частных домах… Все «древопоклонники и костепоклонники» (то есть почитавшие мощи святых) предавались анафеме» (С. Сказкин).

Третья фаза (789–825). В обществе шло глубокое слияние светского и духовного, политики и религии, что в конечном счете и составило новый общественно-политический уклад — византийское православие. Императоры занимались вопросами религии, патриархами становились светские деятели, выходцы из константинопольской аристократии. Существование в двухполюсном мире напрягало умственные и духовные способности нации. У власти иконоборцы, в подполье иконопочитатели, и наоборот. Одним словом, никто не мог почивать на лаврах, перестать думать, спорить, страдать. Параллельно развивалось светское (иконоборческое) и духовное (икононочитательское — иконопись) искусство.

Четвертая фаза (825–861). Не имея сил в одиночку сражаться с миром ислама, Византия родила идею общехристианских европейских походов на восток. Так закладывалось военное противостояние двух миров единобожия. Одной из форм этого противостояния стали крестовые походы.

В церкви как важнейшем государственном ведомстве была установлена строжайшая иерархия (собор 861 года). Правила требовали строжайшего подчинения митрополитов и епископов патриарху, монастыри были поставлены под контроль епископов, монахам запрещалось покидать свои обители, в противном случае их следовало водворять на место. Монашество — этот выбор души человека — окончательно превратилось в государственную должность с определенными обязанностями и правами.

«Избрание и отправление на проповедь Кирилла и Мефодия и разрешение вопроса о применении славянского языка к богослужению и переводу святых книг составляет вечную заслугу Фотия. Он дал, таким образом, толчок развитию народного языка славян, благодаря которому они несокрушимы» (Ф. Успенский).

Не будем забывать, что ровно через 48 лет после окончания второго византийского имперского цикла начался первый русский имперский цикл, породивший то мощнейшее всемирное государство, в котором мы живем. В каком-то смысле мы все — последствие чуда, совершенного Михаилом, Фотием, Кириллом и Мефодием…

Упомянутое выше рождение идеи крестовых походов, а также угнетение монашества — это уже из репертуара шестого возраста. И это немудрено, ведь четвертая фаза второй Византии прошла уже в пятом возрасте, начавшемся около 825 года. Именно тогда, одновременно с началом пятого возраста, начинается первый имперский цикл Англии. Не дожидаясь конца этого цикла, начнется первый российский имперский цикл. В свою очередь, едва дождавшись его конца, начнется Вторая Англия. Все это уже похоже на спешку. Зато все циклы плотно улеглись в пятый возраст.

Первая фаза Первой Англии (825–861). Именно в первой фазе уже проглядывают контуры будущих проблем и будущего величия Британии. В отражении датских набегов рождался национальный характер тех, кто со временем отразит нашествие Непобедимой армады, сделает Британию владычицей морей.

«Разоряемые датскими набегами англосаксонские крестьяне вынуждены были искать покровительства у крупных землевладельцев и превращались в зависимых от них людей. В борьбе с датчанами формировалось тяжело вооруженное конное войско — основа англосаксонского рыцарства» (Е. Косминский, Я. Левицкий).

Вторая фаза Первой Англии (861–897). На смену «общественному миру» пришел «королевский мир». В систему «королевского мира» на новых основаниях вошли старые родоплеменные структуры. Народные собрания общин стали собраниями графств, округов, подчиненных центральной власти. Здесь решались вопросы местного самоуправления, население знакомилось с королевскими постановлениями. Для соблюдения «королевского мира» на места были отправлены шерифы. Так королевская власть охватила своим контролем всю страну, и Альфред из короля Уэссекса превратился в «короля англов и саксов». «Он жил исключительно для блага своего парода. Это был первый пример христианского государя, руководствовавшегося в своих поступках не побуждениями личного честолюбия, но мыслью о благе тех, во главе которых он стоял. В его устах «жить достойным человека образом» значило посвятить жизнь делам справедливости, воздержания и самопожертвования» (Дж. Грин).

Третья фаза Первой Англии (897–933). «Прежняя общественная организация, основой которой был союз фрименов (свободных людей), заменилась новой, состоящей из лордов и зависимых от них вилланов. С течением времени «человек без господина» стал чем-то вроде бродяги или человека, находившегося вне закона, и прежний фримен, знавший лишь Бога да закон, все более и более превращается в виллана, обязанного службой своему господину, шедшего по его приказанию на войну, подсудного его суду, отбывающего барщину на его земле. Теряя прежнюю свободу, фримен лишался постепенно и участия в государственном управлении» (Дж. Грин).

Последнюю точку в этом процессе утвердило постановление короля Этельстана от 930 года, где каждому человеку предписывалось в определенные сроки найти себе лорда. По истечении отпущенного времени свободный человек приравнивался к вору и преступнику, его ждало наказание и даже смерть.

Первая фаза Первой России (909–945). Впервые появляется официальное название нашего государства — Русская Земля. Раньше понятие «Русь» определяло то какую-то территорию, то народ, то часть населения, то титул правителя, то отряд воинов и т. д. «Игорь в войне с греками не имел успехов Олега; не имел, кажется, и великих свойств его; но сохранил целостность Российской державы, устроенной Олегом, сохранил честь и выгоды ее в договорах с империей; был язычником, но позволял новообращенным россиянам славить торжество Бога христианского и вместе с Олегом оставил наследникам своим пример благоразумной терпимости, достойной самых просвещенных времен» (Н. Карамзин).

Четвертая фаза Первой Англии (933–969). Четвертая фаза не способствует скромности и свои успехи стремится зафиксировать в титулах, званиях, звонких словах. Этельстан свой титул короля англов и саксов сменил на новый, болёе отвечающий исторической координате — монарха всей Британии, Базилеуса английского, императора королей и наций, живущих внутри границ Британии. Политика национального, вернее, интернационального объединения на государственных началах стала основой подъема страны. «Никогда еще Англия не была так могущественна и не пользовалась таким миром, как в это время» (Дж. Грин).

Вторая фаза Первой России (945–981). 945-й потряс современников, поразил летописцев. Месть Ольги древлянам… Предание гласит, что сразу после мести Ольга с сыном и дружиной «пошла по земле, устанавливая уставы и уроки». Понимать надо так, что была ликвидирована племенная верхушка. Военная дань, наложенная на племя, превращалась в постоянный государственный налог центральной киевской власти. Впервые в истории было произведено административное деление территории племени и создана система государственных контролеров, которые должны были следить за сбором налогов.

Третья фаза Первой России (981—1017). Главным событием во времена Владимира было, безусловно, крещение Руси. Размах действа был грандиозен. Брали штурмом города, разрушали языческие капища, «отбирали детей у лучших граждан и отдавали их в книжное учение» — описывал это историк С. М. Соловьев. Он приводит слова летописи: «Подобно тому, как если бы кто-нибудь распахал землю, а другой посеял, а иные стали бы пожинать и есть пищу обильную, так и князь Владимир распахал и умягчил сердца людей, просвятивши их крещением; сын его Ярослав насеял их книжными словами, а мы теперь пожинаем, принимая книжное учение…»

Четвертая фаза Первой России (1017–1053). Древнейшее собрание наших гражданских уставов известно под именем «Русская правда». Карамзин пишет: «Блестящее и счастливое правление Ярослава оставило в России памятник, достойный великого монарха… Ярослав первый издал законы письменные на языке славянском». «Русская правда» законодательно закрепила все изменения в славянском обществе, где па место родов и племен пришли сословия.

«Владимир не читал сам священных книг, он мог только слушать Священное Писание; сын его Ярослав сам читал книги, был представителем нового поколения грамотных христиан, выученных при Владимире, которые могли находить для себя утверждение в вере, в книгах священных…» (С. М. Соловьев).

Первая фаза Второй Англии (1053–1089). Первая фаза стала временем размыва раннефеодального уклада, король перестает управлять страной через своих рыцарей — феодалов. Он становится единовластным правителем, а все население — его подданными. Эта тенденция проявилась уже у Гарольда, который пытался превратить всю Англию в удел семьи Годвинов. Вильгельм усилил тенденцию. «Характер его управления был новым: он хотел царствовать неограниченным монархом» (Э. Лависс, А. Рамбо).

Принимается Солсберийская присяга (1086), перешагнувшая рамки обычной феодальной присяги (вассал моего вассала — не мой вассал). Впервые была установлена прямая вассальная связь между королем и всеми феодальными держателями земли, чьими бы вассалами они ни были. Так рождался прообраз совершенно другого типа общественных отношений — гражданских.

Вторая фаза Второй Англии (1089–1125). «Вильгельм Рыжий пользуется своими сеньориальными нравами с такой последовательностью, с такой жестокостью, что про него, как сказано в летописях, сложился взгляд, что он хочет сделаться единственным собственником в Англии. Он стоял на том, что косвенно или прямо всякая собственность в королевстве происходит от собственности короля, он и старался осуществлять это» (П. Виноградов).

Интересна специфика английского имперского развития: забота не столько о политическом господстве над миром (как в Риме) или об идеологических приоритетах (Иудея, Византия), сколько о рождающемся (в зачатке) финансово-торговом будущем империи. «Гвардейцы», рыцари террора были всего-навсего администраторами, налоговыми ищейками, романтиками бумаги и чернил.

Третья фаза Второй Англии (1125–1161). Все четче на фоне деградации феодальной знати растет значение королевской администрации. «Должность юстициария обнимала всю судебную и финансовую администрацию королевства… Казначей управлял королевской казной, находившейся в Винчестере, он принимал финансовые отчеты шерифов Шахматной палаты, заседавшей в Вестминстере… Канцлер, стоявший во главе королевского кабинета, был чем-то вроде секретаря для всех министерских ведомств, его писцы составляли и запечатывали все королевские указы… Королевская власть, столь могущественная в центре, обнаруживала не меньшую силу и в областях. Во главе графств теперь стоят шерифы, граф уже не принимает никакого участия в местном управлении, а епископ все более ограничивается своими религиозными функциями» (Э. Лависс, А. Рэмбо).

Четвертая фаза Второй Англии (1161–1197). Шел XII век, время триумфа католицизма (непогрешимость папы, учение о папе как о наместнике Христа, продажа индульгенций, основание монастырей, зависимых только от папы, и т. д.). Но в Англии уже сказываются результаты 144-летия по отстранению церкви от власти. Правда, Кларендонские конституции, где церковь фактически ставилась под контроль государства (1164), были отменены, «но, в сущности, победа осталась за королем. В течение всего его царствования назначение духовных лиц находилось на деле в его руках, и совет короля сохранял за собой надзор за духовным судом епископа» (Дж. Грин).

Наконец-то закон ставится выше самых высоких соображений, закон начинает действовать даже внутри королевской администрации, пресекаются произвол и коррупция. Феодалы-рыцари освобождались от военной службы государству. Она заменялась выплатой щитовых денег, на которые король нанимает ополчение. Политические права феодалов были сведены к минимуму, до уровня нрав простых граждан.

Незнатное население страны тоже переживало удивительные превращения. Происходило своеобразное «раскрепощение» простого люда, обретение им гражданских прав.

На этом заканчивается имперская история шестого возраста. Имперская ткань плотная, почти без разрывов. Россия все глубже уходит в православие, Англия противостоит католичеству в его стремлении поставить духовную власть выше светской. Человечество входит в период, когда концентрация имперского ритма будет высока как никогда. Но удивительным образом седьмой возраст человечества начинается с достаточно длинного безимперского периода. Легко догадаться, что этот период нужен был для свободного поиска в ритме Запада, родившего английский парламентаризм. Впрочем, уже в 1353 году вновь включаются имперские часы, и дальше циклы идут один за другим, переплетаясь самым чудесным образом. Человечество идет к пику исторических постижений.

Первая фаза Второй России (1353–1389). «Казалось, что россияне пробудились от глубокого сна: долговременный ужас имени татарского, как бы от действия сверхъестественной силы, исчез в их сердце. Народ, до времени Калиты и Симеона оглушаемый непрестанными ударами монголов, в бедности, в отчаянии, не смел и думать о свободе: отдохнув под умным правлением князей московских, он вспомнил древнюю независимость россиян и, менее страдая от ига иноплеменников, тем более хотел свергнуть оное совершенно. Облегчение цепей не мирит нас с рабством, но усиливает желание прервать оные» (Н. Карамзин).

«Дмитрий явился добрым страдальцем за всю землю Русскую, а отразив этот натиск, он явил у себя такую мощь, которая ставила его, естественно, во главе всего народа, выше всех других князей. К нему как к своему единому государю потянулся весь народ. Москва стала очевидным для всех центром народного объединения, и московским князьям оставалось только пользоваться плодами политики Донского и собирать в одно целое шедшие в их руки земли» (С. Платонов).

Вторая фаза Второй России (1389–1425). 1389-й — это год начала создания православного самодержавия как нового вида политической власти. Власть начинает концентрироваться в точке, в одном лице. А потому основную роль в революции 1389 года играл сам Василий I. Подавлению (а подчас и уничтожению) подлежала не такая уж многочисленная, к тому же связанная родственными узами прослойка удельных князей.

Первая фаза османов (1413–1449). «Широкая раздача завоеванных земель в качестве условных пожалований привела к заметному увеличению числа «людей меча» и расширению социальной базы султанской власти» (М. Мейер). Таким образом, уже в первой фазе была заложена та система землевладения, которая позволила османскому государству создать самую сильную в мире армию. Если мы говорили об имперской модели военного социализма (Четвертая Россия) и военного капитализма (Четвертая Англия), то в данном случае мы сталкиваемся с апогеем военного феодализма, с государством, пусть и феодальным, но все равно созданным как единая военная машина. Под Варной «османы нанесли крестоносцам, а в их лице всей Европе, такое унизительное поражение, после которого европейцы стали османам не страшны лет на полтораста — двести» (А. Крымский).

Третья фаза Второй России (1425–1461). Ни Василий I, ни Василий II не возглавляли военные походы. Если Москва подвергалась какому-либо нашествию, они уезжали в спокойное место. Василий I возобновил выплату дани татарам и скромно занимался делами северо-восточной Руси, оставляя своему тестю, великому князю Витовту, вершить судьбы «Всея Руси». При Василии II северо-восточная Русь вообще погрязла в усобице. Образ слабой политики вводил в заблуждение всех. Однако за ширмой шли очень мощные процессы: династия была сохранена, единство было достигнуто, государственный интерес окреп и затмил' все иные интересы. И при Иване III это дало замечательные плоды.

Вторая фаза османов (1449–1485). «Мехмед II сумел захватить Константинополь, осуществив таким образом считавшуюся в мусульманском мире со времен арабских завоеваний главную цель «священной войны с неверными»» (С. Орешкова). Пройдут годы, империя одержит великое множество побед, но ни одна из них не сравнится с этой. Более того, все последующие победы будут возможны только благодаря взятию Царьграда, ибо без Царьграда не было бы ни беспредельной власти Мехмеда, ни беспредельной храбрости османского войска, ни беспредельного страха и робости соседей.

Предназначений османского цикла много, однако все они в сумме не сравнимы с одним главным — взятием Константинополя, разрушением последнего центра, сохранявшего античную культуру. Человечество должно было распрощаться со своим детством.

Со второй фазы родилось загадочное явление, называемое «гуркофильством», или «мехметовой прелестью». Если наши коммунисты призывали к объединению пролетариев всех стран, то и Мехмед II не брезговал призывами к объединению всех обиженных и обездоленных. «Всякому исследователю хода завоеваний Мехмеда II не может не броситься в глаза та замечательная легкость, с какой гpeческое население встречало турецкую власть и примирялось с ней. Турок встречали как освободителей от франков, туркам изменнически открывали ворота крепостей. Мало того, феки видели в султане-завоевателе не только избавителя от латинян, но и восстановителя славной Византийской империи в ее полном блеске» (Л. Крымский).

Четвертая фаза Второй России (1461–1497). Вассалом Москвы стало Казанское ханство; было окончательно сброшено татаро-монгольское иго («стояние на Уфе», 1480); разбиты войска Ливонского ордена. И это все несмотря на то что Русское государство стояло перед реальностью войны на три фронта: Литва, орден, Орда. Мощь Москвы была столь велика, что Иван III поставил задачу объединения вокруг нее всех православных земель в пределах древнерусского государства. Второй брак Ивана III с наследницей византийских императоров Софьей Палеолог утвердил политическое могущество Русского государства.

«Цесаревна, как наследница павшего византийского дома, перенесла его державные права в Москву, как в новый Царьград, где и разделяет их со своим супругом» (В. О. Ключевский).

Первая фаза Третьей Англии (1473–1509). Действовать надо было наверняка, и судьба распорядилась многократно продублировать права Генриха VII на престол. «Во-первых, наследственное право леди Елизаветы, с которой он согласно ранее заключенному договору с партией, призвавшей его в Англию, должен был вступить в брак. Во-вторых, древнее и давно оспариваемое (и словом, и оружием) право Ланкастерского дома, наследником которого Ричмонд себя считал. В-третьих, право меча или право завоевателя, поскольку он пришел к власти, победив в сражении, и поскольку прежде царствовавший монарх был убит на поле брани» (Ф. Бэкон). В дальнейшем число прав увеличивалось. «Так тройной венец стал пятерным, ибо к трем правам присоединились еще два: авторитеты парламента и папского престола» (Ф. Бэкон) — Никаких реальных претендентов на трон не осталось, две розы сплелись, путь к усилению власти проложен.

В столь идиллической обстановке тем не менее закладывались все направления будущего величия Британии, а также рождались инструменты, создающие это величие. Так, в 1487 году основана «Звездная палата» — высший и чрезвычайный судебный орган для расправы с политическими противниками тюдоровского абсолютизма. В 1489 году принимается статус против разрушения деревень, положено начало законодательства Тюдоров против огораживания. В 1496 году Великое соглашение восстанавливает торговые отношения с Фландрией и разрешает свободный ввоз туда английского сукна. Наконец, в 1497 году Джоном Каботом была открыта Америка (Лабрадор). Колумб (который также чуть не стал английским моряком), хоть и нашел уже новые земли, до материка еще не добрался. Ну а в 1503 году состоялась свадьба короля воинственных шотландцев Якова IV и дочери Генриха VII Маргариты, что в конечном счете и привело (в четвертой фазе) к рождению Великобритании.

Третья фаза османов (1485–1521). Томмазо Кампанелла советовал подражать мусульманам и «ввести ряд реформ на турецкий манер». Мартин Лютер писал: «Многие требуют прихода турок и их управления». Никколо Макиавелли считал строй турецкого государства лучшим, чем других государств: «сумма добра», по его выражению, была тогда у турок. В такой обстановке всеобщего туркофильства мусульманам-суннитам, как говорится, сам. Бог велел мечтать о приходе османов. Миф о крестьянской «правде» османов победоносно шел по земле так же, как в XX веке пойдет миф о пролетарской «правде».

«Османские сановники, в большинстве своем сами выходцы из крестьян, везде и всюду заявляли о себе как о защитниках интересов простых тружеников земли. Селим I, вступив в Египет, раздавал мясо народу, освободил феллахов и городскую бедноту от трудовой повинности в пользу армии, возложив ее на зажиточную часть населения» (Н. Иванов).

Вторая фаза Третьей Англии (1509–1545). «Группа ученых, представлявшая в Англии гуманизм, оставалась в царствование Генриха VII немногочисленной. С восшествием на престол его сына для них, употребляя их собственное выражение, взошла заря «нового порядка вещей»» (Дж. Грин). Сподвижниками Колета были такие титаны, как Томас Мор и Эразм Роттердамский. Трое великих реформаторов буквально перевернули Англию. Уже в 1510 году Колетом начата реформа обучения. «Предписания Колета имели в виду соединение разумной религиозности с здравой ученостью, упразднение схоластической логики и настойчивое распространение обеих классических литератур» (Дж. Грин).

В |534 году был принят Акт о супрематии: король становится главой английской церкви. В Англии якобы начинается Реформация. Па самом деле, «что касается Реформации, то Генрих VIII, скорее, не пускал ее, чем проводил, не позволяя изменять католические догматы» (М. Ковалевский). Смысл Реформации был чисто политическим. «Единственное крупное учреждение, еще бывшее в состоянии оказывать сопротивление воле короля, было ниспровергнуто. Церковь стала простым орудием королевского деспотизма» (Дж. Грин).

Четвертая фаза османов (1521–1557). В оценке Сулеймана I, правившего всю четвертую фазу и, по сути, ставшего лицом всей фазы, сходятся почти все историки. Блеск Сулейманова правления рассек толщу лег, национальных и религиозных пристрастий, дошел до нас и признан всеми.

«Султан заслуживает прозвания «Великолепный» не только за свои несомненные дарования и за блестящий ряд его успехов, но еще более за то, что мог занять такое выдающееся положение в век великих людей, век Карла V, Франциска I, Елизаветы и Льва X, век Колумба, Кортеса и Рэли. В эпоху могущества императора Карла V он не побоялся захватить Венгрию и осадить Вену; в эпоху великих флотов и адмиралов, Дориа и Дрейка, он господствовал на море до берегов Испании; его адмиралы Барбаросса, Пиали и Драгут наводили панический ужас на все берега Средиземного моря, изгнали испанцев из варварских государств, а в великой морской битве при Превезе (1538) нанесли поражение соединенным силам паны, императора и дожа. Почти от Гибралтара до Багдада и от порогов Нила до Будапешта на Дунае его империя» (С. Лейн-Пул).

Первая фаза Великих Моголов (1521–1557). Именно Бабур — самая невероятная фигура имперского цикла, ибо каждая следующая фигура была ответом на предыдущую. И лишь Бабур в имперском цикле Великих Моголов — человек ниоткуда. Именно Бабур внес в этот цикл мечту о создании сказочного государства, мечту, которую воплотят его внук Акбар, правнук Джахангир и праправнук Шах-Джахан. Судьба сделала его властителем-странииком, как он сам пишет в автобиографии, «передвигающимся с одного квадрата на другой, подобно шахматному королю». Так он двигался от Ферганы к Самарканду, потом к Кабулу и Кандагару, пока не дошел до Индии, богатейшей и плодороднейшей земли. Таким образом, с самого начального момента политические и идеологические цели отступают перед корыстными, экономическими интересами, что в определенном смысле прямо противоположно целям османов, боровшихся, пусть только на словах, с бог атеями и аристократами.

Третья фаза Третьей Англии (1545–1581). Народное ликование не помешало Марии предпринять попытку католического разворота. Но у истории пет хода назад, и попытка, по сути, провалилась. Есть основания полагать, что тьма католического террора обернулась своей противоположностью — мученическим триумфом протестантов. «Террор вовсе не достиг тех целей, ради которых проводился. Под влиянием преследования снова проснулся старый дух вызывающей смелости и неистового веселья. Один протестант вместо четок повесил священнику на шею связку колбас. Восстановленные иконы подвергались грубому надруганию, на улицах снова стали слышны старые насмешливые баллады» (Дж. Грин)…Взрыв восторженной радости приветствовал вступление на престол Елизаветы» (Дж. Грин). Что касается противостояния католиков и протестантов, то Елизавета его, по сути, заморозила. «К суеверию католика и набожности протестанта она относилась одинаково с рассудочным пренебрежением. Если можно сказать, что Елизавета любила что-нибудь, так это Англию» (Дж. Грин).

Вторая фаза Великих Моголов (1557–1593). «Уже в раннем возрасте Акбар понял, что править Индией можно, лишь опираясь как на мусульман, так и на индусов» (К. Антонова). С этой целью он провозгласил политику «всеобщего мира», то есть отказ от преследования инаковерующих.

В 1582 году Акбар стал основателем новой религии, названной им «дин-и-илахи» — «божественная вера» (К. Антонова). Числовое совпадение с Третьей Англией просто поражающее. На 25-м году второй фазы Генрих VIII порывает с папой, по сути, создавая новую религию (англиканство). Так ведь на 25:М году второй фазы то же делает и Акбар! Такая точность кажется даже чрезмерной.

«В «божественной вере» должны были слиться «разумные» черты основных религий Индии. Разумным же Акбар считал в первую очередь то, что могло укрепить его власть. От сикхов он взял учение о беспрекословной покорности учеников своему гуру, от движения бхакти — призыв к примирению индусов и мусульман, от ортодоксального индуизма — ношение брахманских знаков и запрещение есть говядину, от парсов — поклонение солнцу и огню, от джайнов — установление лечебниц для животных, от махидистов — учение о праведном правителе. От евреев и христиан не взял ничего, потому что иудаизм и христианство в Индии исповедовала только малая кучка людей» (К. Антонова).

Четвертая фаза Третьей Англии (1581–1617). «В это время мы впервые замечаем появление понятия, которое теперь представляется нам чисто английским — понятия о домашнем комфорте» (Дж. Грин). Появляются в домах камины, ковры заменяют настилку из камыша, народу является подушка. Англию покрыли здания, в которых мысль о защите оставлена ради мысли о домашнем удобстве и красоте. Вместо обширных залов средневекового замка, где барон с возвышения озирал вассалов, появилось множество комнат, началось широкое использование стекла. «Веселое наслаждение светом и блеском солнца составляло отличительную черту эпохи…Рост грамматических школ осуществил мечту Томаса Мора и привел средние классы, от помещика до мелкого торговца, в соприкосновение с гениями Греции и Рима… До конца XVI века на английский язык были переведены все крупные поэты и историки классического мира» (Дж. Грин).

Великие открытия в астрономии и географии вплотную подвели человечество к совершенно новой эпохе. «К этим широким мировым источникам поэтического вдохновения присоединилось в

Англии влияние национального торжества победы над Армадой, освобождения от Испании и от страха перед католиками, подобно туче тяготевшего над умами народа. Новое чувство безопасности, национальной энергии и силы вдруг изменило вид всей Англии. До того в царствование Елизаветы главное значение принадлежало интересам политическим и экономическим. Сцену занимали политики и воины… а литература почти не принимала участия в славных событиях эпохи. Но с того времени, как остатки Армады были оттеснены к ферролю, воинов и политиков затмевают великие поэты и философы» (Дж. Грин).

Главным чудом был Шекспир (1564–1616), который в своем творчестве перешагнул все мыслимые и немыслимые барьеры — национальные, временные, интеллектуальные. Можно было вообще ничего не писать о четвертой фазе, сказав лишь, что это время Шекспира. Другой величайший деятель того времени, по сути пророк, Фрэнсис Бэкон (1561–1626) создал идеологию на 400 лет вперед, на всю эру научно-технического прогресса, все объяснив и про науку, и про производство, и про государственное устройство предстоящих четырех веков. «Последующие века почти единогласно приписывали Бэкону решительное влияние на развитие новой науки. Он первый провозгласил существование философии наук и указал на единство знания и исследования во всем физическом мире. Своим внимательным отношением к мелким частностям опыта, с которого должна была начинать паука, он потребовал для науки ее настоящего места и оценки и указал на громадность того влияния, какое ее разработка должна оказать на рост могущества и счастья человечества» (Дж. Грин).

Третья фаза Великих Моголов (1593–1629). Даже в относительно аскетических первых двух фазах роскошь была неотъемлемым атрибутом власти, в третьей же все ограничения отпали. «Убранство дворцов богачей было исполнено похотливой чувственности, бессмысленной роскоши и безрассудной помпезности. Двор правителя был средоточием богатства и культуры. Знать, подражая императору и двору, также вела расточительную жизнь. Утонченная пища, летом мороженое, свежие фрукты из Бухары и Самарканда, пьянство и наркомания. В гареме падишаха 5 тысяч женщин. Многие тысячи рупий щедро тратились на содержание гарема и на пышные празднества для его обитательниц» (Б. Луния).

В результате развития внешней торговли в Индию хлынул поток золота и драгоценностей. По словам Бернье, Индия являлась «пропастью, поглощающей значительную часть золота и серебра всего мира, которые находят многие пути, чтобы туда проникнуть со всех стран, и почти ни одного для выхода оттуда». Впрочем, накопление капитала удивительным образом не привело к появлению капитализма. Этот факт должен был озадачить историков. Однако историков очень трудно озадачить: «Купцы и ростовщичество находились в приниженном положении, завися в городе, как и в деревне, от феодала, не выступая самостоятельно в политической жизни страны. Ремесленники бесправны и неорганизованны. Никаких предпосылок капитализма — в частности, нет свободных рабочих мест» (К. Антонова).

Четвертая фаза Великих Моголов (1629–1665). Османская империя осуществила вариант крайне военизированной Империи. Великие Моголы осуществили вариант максимально стяжательской Империи, сказочной страны, воочию осуществившей мечту о сладкой жизни с молочными реками и кисельными берегами. Так эти две почти одновременные Империи ислама доводили до абсурда две крайние идеи Средневековья.

«Сто лет устойчивого правления и процветания превратили Могольскую империю в богатейшее государство того времени, и Шах-Джахан мог дать волю своей страсти к строительству Тадж-махал в Агре, Красный Форт в Дели, мечети Джами-масджид и Моги-масджид — это лишь самые величественные из его многочисленных сооружений» (К. Паниккар). Знаменитая усыпальница Тадж-махал была построена с 1630 по 1652 год. «Этот утонченный архитектурный цветок из мрамора и самоцветов полностью отвечает духу своего времени» (А. Короцкая).

Ясно, что итоги седьмой возраст человечества подвел с английским циклом, а Великие Моголы были уже «перебором». Своей четвертой фазой Моголы забрались уже на территорию восьмого возраста. Бог не оставит своих детей без присмотра, и весь восьмой возраст миром будут править не просто Империи, а Им-перии-гиганты. Третья и Четвертая Россия, четвертая Англия — апофеоз всего имперского пути. Гораздо скромнее Иран — провозвестник упадка имперского центризма и торжества глобального Запада.

Первая фаза Третьей России (1653–1689). Никон, полагая себя истинным революционером, стал активно вторгаться в политику, считая, что духовная власть берет верх над светской, а было-то все наоборот, и уже в 1658 году он уезжает в монастырь, думая, что царь вернет его. Его не вернули, более того — велели не выпускать из монастыря. Наступили новые времена, и тезис Никона «священство выше царства» оказался пророчеством от обратного. С 1653 года восточный (идеологический) ритм никогда более не вернется на русскую землю.

«Несмотря на свой пассивный характер, на свое добродушно-нерешительное отношение к вопросам времени, царь Алексей много помог успеху преобразовательного движения. Своими часто беспорядочными и непоследовательными порывами к новому и своим умением сглаживать и улаживать он приручил пугливую русскую мысль к влияниям, шедшим с другой стороны. Он не дал руководящих идей для реформ, но помог выступить первым реформаторам с их идеями, дал им возможность почувствовать себя свободно, проявить свои силы и открыл им довольно просторную дорогу для деятельности, не дал ни плана, ни направления преобразованиям, но создал преобразовательское настроение» (В. Ключевский).

Как островок новой жизни в Москве появляется Немецкая слобода. Создатели Немецкой слободы из ревнителей русской старины опять получили не то, что хотели. Немецкая слобода планировалась как резервация иноземцев, чтобы они не смущали своей раскованной и веселой жизнью патриархальных москвичей. Однако Немецкая слобода стала «проводником западноевропейской культуры в России» (В. Ключевский). «Немецкая слобода — ступень к Петербургу» (В. Соловьев).

Вторая фаза Третьей России (1689–1725). Главным детищем Петра I была гвардия — два отборных полка, никогда не воевавших. Сферой деятельности гвардейских полков оказалась политика. Гвардия Петра была его опорой в борьбе за власть и в удержании власти, она была его «кузницей кадров». Гвардейские офицеры и сержанты выполняли любые поручения царя — от организации горной промышленности до контроля высшего генералитета.

При Петре I перенесена столица, изменено летосчисление, принята другая азбука, подвергся ревизии образ жизни, вплоть до одежды и рациона, появились новые праздники. Рубили окно в Европу, но рубили по живому.

Третья фаза Третьей России (1725–1761). Маскировочный образ петровской России как послушного ученика культурной Европы, думается, был очень убедительным. «Онемечивание» России шло столь стремительно и мощно, что ко времени правления Петра III никто не сомневался в том, что у России нет ни своих интересов, ни своих амбиций. 72 года она добросовестно играла роль младшей сестры Европы, предоставляла свою армию для разрешения европейских споров, ничего не требуя взамен. Россия с искренней верой хотела войти в Европу, стать стопроцентным европейским государством.

Но вот кончилось «темное время», смыт грим, и изумленная Европа видит свергнутого Петра III, всесильную гвардию, мощное, насквозь военизированное государство, а во главе его императрицу, обладавшую абсолютно независимым от чьего-либо влияния мышлением.

Четвертая фаза Третьей России (1761–1797). «Блестящий век, покрывший Россию бессмертной, всесветной славой ее властительницы, время героев и героических дел, эпоха широкого, небывалого размаха русских сил, изумившего и напугавшего вселенную, — писал о времени правления Екатерины II В. Ключевский, — …Екатерина отвоевала у Польши и Турции земли с населением до семи миллионов душ обоего пола, так что число жителей ее империи с 19 миллионов в 1762 году возросло к 1796 году до 36 миллионов». Ошибется тот, кто отнесет имперские успехи на счет грубой военной силы. Нет, это была победа всего нового и передового в военном и дипломатическом искусстве. Князь Безбородко, завершая свою дипломатическую карьеру, говорил молодым русским дипломатам: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».

Первая фаза Четвертой Англии (1761–1797). Освежим некоторые даты промышленного переворота. Механическая прялка-дженни — 1765 год, прядильная машина с водяным двигателем — 1767-й, так называемая мюль-машина — 1779-й, изобретение прокатного стана — 1784-й. В 1784 году Дж. Уатт получил патент на универсальный паровой двигатель. Роковым для домашней промышленности стал механический ткацкий станок Картрайта (1785).

«В последовавшие за 1760 годом 25 лет было выдано больше патентов, чем за предыдущие полтора столетия… Войны, которые мы вели за морем при помощи маленьких профессиональных армий, почти не мешали мирным занятиям обитателей счастливого острова. Никогда империя не приобретала чего-либо с меньшими затратами, чем Канаду и Индию. Что касается Австралии, то капитан Кук просто подобрал ее из моря» (Дж. Тревельян). «В Англии это было время политического довольства и общественного благосостояния, быстрого экономического развития…» (Дж. Грин).

Вторая фаза Четвертой Англии (1797–1833). «Страсть к богатству в некоторых отношениях, бесспорно, является чем-то новым. Она очень быстро развилась в начале XIX века; она не была так сильна в прошлом столетии, когда люди гораздо больше предпочитали вести спокойную досужую жизнь» (Арн. Тойнби). Речь, таким образом, идет о всеобщей страсти к богатству, не связанной с рождением, происхождением и т. д. Так рождался английский мир, которым в тяжелой форме болеет сейчас США и многие другие страны Запада. Таким образом, и в этом человеческом грехе мир Запада не повинен. Приоритет вновь у мира Империи. Страсть к деньгам, как и любая другая настоящая страсть, например, страсть к истине, может родиться лишь в имперском 144-летии, причем, скорее всего, в самой страстной его фазе — второй. Мир Запада слишком вял и пассивен, он может лишь копировать Империю. (Особая статья — так называемые тоталитарные двойники.)

Разгул и беспредел второй фазы достигали абсолюта: регулирование было под таким же жутким запретом, как у большевиков конкуренция. «Даже робкие попытки филантропов повысить минимальный возраст приема на работу детей с семи до девяти лет вызвали бурю протестов со стороны фабрикантов, утверждавших, что тем самым тиранически нарушается право детей на труд.

…14—16-часовой рабочий день, превративший всю жизнь рабочего в чередование непосильного труда и короткого сна, нищенский уровень заработной платы, которой едва хватало для поддержания скудного существования — вот на какой основе взросли баснословные состояния первых капиталистических промышленников и их верных союзников — финансистов» (Ч. Поулсен).

Третья фаза Четвертой Англии (1833–1869). «Век угля и железа» вступал в свои права: бурно развивается железнодорожный транспорт, полным ходом идет строительство пароходов. Электрическая и телеграфная компании образовались в 1846 году. На это же время приходится триумф однопенсовой почты (рождение почтовых марок). Успехи в металлургии, машиностроении следуют один за другим. «Завершив промышленный переворот ранее всех других стран, Англия оказалась в середине XIX века в очень выгодном положении: ее передовая промышленность позволяла ей побивать всех конкурентов дешевизной и качеством товаров. Это обстоятельство дало английской буржуазии фактическую монополию на мировом рынке. Англия все больше превращается в мировую фабрику, «мастерскую мира», по отношению к которой весь остальной мир играл роль поставщика сырья и покупателя готовых товаров» (II. Ерофеев). К. Маркс и Ф. Энгельс называли Англию этого времени «демиургом буржуазного космоса».

В ситуации внешнего и внутреннего успеха могло создаться впечатление, что найден стабильный и идеальный способ бытия. Тяга к гуманизму удачно сочеталась с твердостью духа и бодростью. «Это была эра «мускулистого христианства», напряженной деятельности и холодных ванн. Организованные игры, особенно крикет и футбол, быстро распространялись в школах, университетах, обычной жизни. Пешеходные прогулки и новое развлечение горных восхождений были характерны для энергичного и атлетичного поколения» (Дж. Тревельян).

Четвертая фаза Четвертой Англии (1869–1905). Удивительнейшим явлением английской жизни конца XIX века стало рождение мировой детской литературы на принципиально новом уровне. Д. Дефо (1660–1731) и Дж. Свифт (1667–1745) писали свои «детские» книги для взрослых, детскими они стали потом, значительно позже. А вот Чарльз Доджсон (Льюис Кэрролл) написал свою «Алису в стране чудес» (1865) и «Алису в Зазеркалье» (1871) для детей, а взрослыми эти книги стали, когда дети уже подросли. «Алиса» вызвала множество подражаний и породила волну всеобщего чадолюбия. «Более чуткое и заботливое отношение к детям было одним из главных вкладов, сделанных англичанами викторианской эпохи в дело подлинной цивилизации» (Дж. Тревельян).

Англичане стали основными посетителями лучших отелей Западной Европы, Средиземноморья и Египта. Стиль жизни, приписываемый жителям развитых стран Запада конца XX века, оказывается, был разработан все в той же четвертой фазе Четвертой Англии. «Газовое и керосиновое освещение уступило место электрическому. Проведение праздничных дней на морском побережье стало обычным для мелкой буржуазия и даже для значительной части трудящегося класса» (Дж. Тревельян). В те же годы возник обычай проводить за городом конец недели (уикенд). Такова фантастическая пропасть между четвертой фазой и второй, в которой, как мы помним, обычной была жизнь рабочих, когда они ели и спали около станка.

«Возрастание приятности и уменьшение однообразности жизни, появление соперничающих развлечений и занятий, таких, как чтение, музыка, театр, тщательно организованные игры, велосипедные прогулки, осмотры достопримечательностей, проведение праздничных дней в деревне или на мороком бepeгy…» (Дж. Тревельян). Кроме всего прочего, такой образ жизни способствовал резкому снижению пьянства и столь же резкому снижению смертности. В 1886 году соотношение рождений и смертей было в Англии 13 к 3, в Германии 10 к 8, а во Франции 1 к 4!

Первая фаза Четвертой России (1881–1917). Вспомним ситуацию перед 1881 годом. Два гиганта — Толстой и Достоевский создают шедевр за шедевром: 1869-й — «Идиот», «Война и мир», 1873-й — «Бесы», 1877-й — «Подросток», «Анна Каренина», 1881-й — «Братья Карамазовы». Постепенно становится ясно (или не ясно, но все равно чувствуется), что это уже не совсем литература, а некая над-литература: то ли пророчества в виде романов, то ли романы-обобщения. В любом случае, судить Толстого или Достоевского но меркам стилистического совершенства или психологической достоверности персонажей все равно что заставлять академика пересдавать кандидатский минимум. От Толстого и Достоевского один шаг до высшей ступени литературы, в которой воедино сольются религия, наука и искусство. Однако один шаг этот столь велик, что для него понадобился целый имперский цикл, тот самый, в котором мы живем (1881–2025).

Могла ли Россия, столь долгие годы отдавшая постижению Бога, свой самый напряженный духовный поиск завершить на вполне светской ноте? Факты таковы, что с 1881 по 1917 год в России произошел небывалый и ничем не оправданный всплеск философских поисков и открытий в русской религиозной философии.

Первым обычно вспоминают Владимира Соловьева (1853–1900), выдвинувшего идею «всеединства». «Избрав своим философским делом оправдание «веры отцов» на «новой ступени разумного сознания» и отвергая материализм революционно-демократической мысли, Соловьев предпринял наиболее значительную в истории русского идеализма попытку объединить в «великом синтезе» христианский платонизм, немецкие классический идеализм и научный эмпиризм».

Именно Соловьев «стоит у истоков «нового религиозного сознания» начала XX века: богоискательства и религиозной философии Н. Бердяева, С. Булгакова, С. и Е. Трубецких, II. Флоренского, С. Франка и других», как сказано в «Философском энциклопедическом словаре».

Первая фаза Ирана (1905–1941). «Экономическое и политическое закабаление Ирана, оккупация части его территории турецкими, английскими и царскими войсками, соглашение об окончательном разделе Ирана на сферы влияния — все это усилило антиимпериалистические настроения в Иране. Даже иранское правительство, состоявшее из представителей феодальной верхушки, занимало в 1915 году резкую антианглийскую позицию. И наоборот, Германия, воевавшая против Англии и России, казалась многим националистически настроенным буржуазным и помещичьим деятелям Ирана страной, на которую можно было опереться в борьбе против Англии и царской России» (М. Иванов).

Так зарождается мощная политика уравновешивания. Сначала на территории Ирана сталкиваются Россия и Англия. Затем, когда Англия и Россия договариваются между собой, в столкновение вовлекается Германия. В результате «у семи нянек» дитя оказывается достаточно самостоятельным и независимым. Когда в конечном счете Россия, Англия и Германия оставят надежды руководить строптивой страной и лишь США сохранят империалистические иллюзии, Иран уже наберет силу, и последний «наставник» вылетит из Ирана в 1979 году как пробка из бутылки шампанского в новогоднюю ночь.

Вторая фаза Четвертой России (1917–1953). Важный нюанс — большевики пытались опираться на технократический класс (пролетариат), и это во многом определило их победу: ведь 144-летие, в коем совершалась эта революция, — время создания индустриализованной, пролетаризированной державы. Теперь мы видим результаты работы 72 лет: псе население страны, включая и жителей сельской местности, превращено в пролетариев (рабочих), над которыми властвует класс технократов.

Пролетарская революция, породившая 72 года так называемого социализма, в конечном счете привела лишь к количественному преобладанию пролетариата. В остальном же рабочий класс становится максимально закрепощенным, несамостоятельным и чрезвычайно далеким от реальной власти.

Вторая фаза Ирана (1941–1977). Вторая фаза в своем разгаре вдруг покончила с политикой равновесия. Шах выступил с заявлением о том, что курс на нейтралитет, которого «Иран придерживался в течение 150 лет, ничего хорошего не сулит». Монарх предлагал смело избрать новый путь и «приобрести себе достойных союзников». Речь шла о резкой переориентации на США. Однако удивительнейшим образом новая политика не привела к очарованию иранцев американскими прелестями. Скорее, наоборот — США подпали под обаяние шахского режима, поверили в него, поверили в то, что дружба с Ираном вовек нерушима… В 1975 году на конгрессе иранской философии шахиня провозгласила программу интеграции философии, науки и религии на Востоке, которая даст возможность избежать переживаемого Запахом духовного кризиса…

Третья фаза Четвертой России (1953–1989). Мы полетели в космос, перекрыли Енисей. Размах проектов рос, дошло уже до поворота рек. Задача технократизации всех ресурсов была выполнена на сто процентов. По цифрам мы вышли на первые места. Конечно, много бестолковщины натворено в этой гонке. Но на то и существует четвертая фаза, чтобы все упорядочить.

Третья фаза Ирана (1977–2013). «Шиитская вера усилила свойственное иранцам глубокое убеждение, что они уникальны и превосходят всех в культурной сфере» (Р. Коттам). Именно сочетание веры в свои силы, могучей энергии и одновременно некоего запретительного фона даст возможность новой иранской культуре, как следует поварившись в своем соку (аналог «кухонной» культуры брежневских времен), выплеснуться после 2013 года на мировые просторы.

Четвертая фаза Четвертой России (1989–2025). 72 года советской власти совсем недавно окончились, и жизнь еще должна доказать положения теории. В любом случае, образ «империи зла», в который крепко поверил Запад, — чистая маскировка, абсолютная липа. Мы не злые. Страдания темного времени не опустошили и не озлобили нас, они лишь отучили нас от сытой и самодовольной жизни, сделали менее зависимыми от жизненных благ. Образ вооруженного до зубов, агрессивного монстра вскоре растает как снег. Да, но что же останется? Останется индустриальный гигант с полностью технократизированным населением и колоссальным интеллектуальным потенциалом. Очень скоро окажется, что к предстоящей всемирной схватке за информационное господство лучше всех готова именно Россия. Вот так, под прикрытием ракет и танков, создавалось, может быть, самое пацифистское общество в мире.

На этом рекламно-обзорная глава заканчивается. Тем, кто не понял, о чем она, стоит обратиться к полному тексту «Поисков Империи». Тем, кого эта глава заинтриговала, также стоит обратиться к полному тексту «Поисков Империи». (Все вопросы по приобретению книги можно обсудить но телефону 718-24-35.)

Для тех, кто решил обойтись без полного текста «Поисков», буквально несколько заключительных слов: именно обнаружение и описание двадцати имперских циклов я считаю первой и пока единственной практической победой новой науки — теоретической истории.

СЕЛИН — король, Италия умирена,

Королевства объединены христианским королем мира:

Когда он будет умирать, то захочет лечь на территории Блуа,

Прогнав пиратов с моря.

(VI.78)

Crier victoire du grand SELIN croissand,

Par les Remains sera l’Aigle clame,

Tiecein, Milan, et Gennes ny consent,

Pais par eux mesmes Basil grand reclame.

Победный клич великому СЕЛИНУ, всевозрастающий полумесяц,

Римляне воззовут орла,

Павия, Милан и Генуя не согласятся с этим,

Затем же сами провозгласят великого короля.

Мы опять имеем дело с числовым рядом, про элементы которого можно сказать:

а) вновь замечен и будет при случае использован факт существования зависимых цифр и цифр позиции;

б) принципиально важно появление еще одной «фигуры» в нашей игре — к шести задействованным центуриям (II, IV, VI, VII, VIII, IX) добавилась центурия «X» (катрен «Х.53»).

Структура, включающая все, что составляет объект нашего исследования, сформирована. Перед нами система закодированных информационных сигналов, явно не являющаяся случайным порождением нашего воображения. Мы имеем дело, в некотором смысле, со знаковым письмом. Знак тем интересен, что с его помощью можно очень компактно, лаконично обозначить и тем самым представить какой-либо объект материального или идеального мира, свойства или отношения между объектами.

Объединенные общностью персонажей, определенным образом расположенные несколько катренов образуют нечто целое, в организации которого угадывается внутренняя логика, и, именно, это и дает нам основания надеяться, что мы раскроем вложенное в построенную структуру содержание. Нострадамус должен был мыслить универсально. Это человек XVI века. Воспринимать его как специалиста в какой-либо сфере человеческой деятельности значит допускать ошибку, последствия которой скажутся на результатах исследований.

В катрене VI.100 Нострадамус пишет о требованиях, какие он предъявляет к гордецам, думающим взяться за расшифровку его строк [45, 65]:

Quos legent hosce versus mature censunto,

Profanum vulgur, et inscium ne attrectato:

Omnesq; Astrologi Blenni, Barbari procul sunto,

Qui alter facit, is rite, sacer esto.

Читающий эти строки, испытай себя тщательно!

Профаны и простолюдины не должны ими заниматься:

Прочь, астрологи, невежды, варвары!

Упрямствующий пусть будет предан справедливой анафеме!

Эти строки вдохновляют! В них явно указывается на то, что тайна шифра лежит вне традиционных методик и выбранный нами путь — единственно правильный. Тайные врата в мир Нострадамуса сокрыты в катрене VI.70, с которого начинается построенная структура.

Первый для нас катрен-знак содержит ключевую для понимания тайны Нострадамуса надпись «PLUS OVTRA». Исследователи считают, что эти два слова записаны на латыни в отличие от остального текста. С традиционным переводом самого катрена мы уже познакомились. Специалисты полагают, что, записав в катрене слова «PLUS OVTRA», Нострадамус использовал известное латинское выражение «PLUS ULTRA», которое было боевым кличем Карла V (1500–1558), короля Испании, неоспоримого властелина европейского мира XVI века, фундаментом могущества которого были серебро и золото, вывозимые из Америки.

«PLUS ULTRA» с латыни переводится как «еще дальше, вперед» и трактуется как скрытое упоминание Карла V или, как вариант, высшая для современников Нострадамуса мера величия и могущества. Смысловая идентичность двух сравниваемых сочетаний слов — «PLUS OVTRA» и «PLUS ULTRA» вызывает сомнение и естественное желание исследователя перебрать все слова на французском, латинском и греческом языках, а также римские цифры, включающие в любой комбинации буквы, входящие в выражение «PLUS OVTRA».

Перестановка букв сначала не давала результатов:

LV — римская цифра 55 (дата публикации центурий—1555 год?);

PORTA {лат.) — ворота, начало;

ТРОПОХ (греч.) — поворот;

TPOnAION (греч.) — памятник победы;

Но, обнаружив в словаре запись: ТРIПОYОЕ (греч.) — треножник, я тут же вспомнил, что во второй строке первого катрена первой центурии (вторая строка — самое начало труда Нострадамуса!) говорится о треножнике [23]:

«Текст оригинала. Seul repose sur la sell d aerain.

Прямой перевод. Сидя в одиночку на бронзовом треножнике.

Один из обоснованных вариантов понимания: «одиноко возвращен на треножник времени, которое знает все».

Итак, следовало найти нечто, связанное с треножником.

Поиски оказываются более чем оправданными, как только в словаре обнаруживается запись:

TRI-PALUS (лат.) — подпираемый тремя сваями.

Треножник, три сваи, три части «Божественной комедии», три великие египетские пирамиды, три ипостаси Бога. Что-то во всем этом было…

Сравнение: «PLUS OVTRA» и «TRI-PALUS» дало интересный результат. Для образования из букв слов «PLUS» и «OVTRA» слова «TRI-PALUS» не хватает буквы «I» и лишними оказываются буквы «OV». Букву «I» можно прочитать и как римскую единицу, которой, видимо, где-то не хватает. На современном математическом языке это «минус один». Лишние буквы «OV» — это не просто «пять». Это еще и «омега 5», го есть фраза: «все должно закончится на римской пятерке — на V».

Формула перехода друг в друга сравниваемых латинских записей выглядела так:

«PLUS OVTRA» = «TRI-PALUS» + «OV» — «I».

Это можно образно понять следующим образом: «Путь вперед лежит от трех опор (трех оснований, трех китов) «555» через число «444». Движение должно закончиться на знаке «V»». То есть Нострадамус ориентирует нас на такое восприятие исследуемого текста, какое может оказаться связанным с появлением движения, которому мы должны положить «начало» «поворотом», не исключено — «вращением».

Известно, что Нострадамус разбросал по своему труду инструкции — своеобразные лоцманские карты для пытливых умов. Часть из них расшифрована и систематизирована как «Книга инструкций». Начнем читать эту книгу и точно исполнять ее указания, предполагая, что все написанное в ней адресовано именно нам, а не исследователям, расшифровывающим единичные строки и четверостишия.

Никто ранее не догадался построить и сделать объектом изучения структуру в виде ряда катренов Нострадамуса, объединенных содержанием, общими персонажами, и исследовать этот самый большой после целой центурии связанный внутренней логикой фрагмент текста пророчеств. Поскольку этот фрагмент был собран из четверостиший нескольких разных центурий, мы можем уверенно утверждать, что восстановлен подлинный, не перемешанный, не трансформированный, не искаженный текст Нострадамуса. Мы идем по главному пути дешифровки сочинения и найдем один из самых главных ключей к шифру.

Итак, начинаем читать «Книгу инструкций» [23J: «Если ты одинок, подобно горошине в пустом котле, то найди прорицание подле VI. Там оно точнее, чем где-либо еще. Прорицание со временем и половинной частотой отправляется в путь при 55. V, VI, VII, 11 48».

Несложные рассуждения привели к следующему толкованию инструкции:

а) необходимо представить себе что-то, похожее на пустой котел с одинокой горошиной в нем, например, рулетку;

б) рулетка очень напоминает часы, а в инструкции встречается слова «время» и «частота»; скорее всего, говорится о часах, причем обязательно с римскими цифрами на циферблате: «V, VI, VII»;

в) представив себе такие часы, нельзя не вспомнить о римской составляющей нумерации катренов и не догадаться о смысле инструкции — номера катренов надо расставить на циферблате каких-то часов;

г) речь идет о часах, следовательно, ключевым для понимания шифра станет послание к королю, ибо это единственное в нашем ряду пророчество, с которым Нострадамус недвусмысленно связал время, начертав под ним собственной рукой точную дату его написания;

д) если искать на циферблате часов с римскими цифрами «законные» места для пророчеств, то послание к королю, которому мы присвоили номер «VI 1.55», окажется на отметке «VII часов»;

е) таким образом, на отметке «VII часов» мы «найдем прорицание подле VI, там оно точнее, чем где-либо еще» (точнее потому, что известна дата и информационная насыщенность послания несравненно больше, чем у любого катрена).

Частота, время, часы — все это кажется близким к тому, в чем должен был хорошо разбираться Нострадамус, наблюдавший за движением небесных тел и предсказывавший исторические события. Представим себе обычные часы и попробуем расставить на циферблате часов номера катренов, предположив, что римские цифры номеров катренов обозначают время.

Мы собрали катрены из нескольких центурий, выписали номера центурий и разместили эти номера в соответствии с обычной логикой следования цифр друг за другом на циферблате часов. И что же видим? Расстановка цифр не случайна. Римские цифры номеров катренов находят свое место на циферблате наших будущих часов в соответствии со следующими закономерностями.

Считать начинаем с «55» («V 11.55»), Этого требует «Книга инструкций», и номер «VII.55» соответствует посланию к Королю. Начало — ЦИФРА ЦИФЕРБЛАТА VII (я специально ввожу еще один термин, он будет обозначать римскую цифру, «приклеенную» нами к циферблату наших часов). От «VII» через 7 часов по часовой стрелке — цифра циферблата «II» (соответствует катрену «11.79»). От «II» через 7 часов по часовой стрелке — цифра циферблата «IX» (соответствует катрену «IX.41»), От «IX» через 7 часов по часовой стрелке — цифра циферблата «IX» (соответствует катренам IV.34, IV.77).

Образовался «ТРЕНОЖНИК II–IV–IX» с алгоритмом построения под названием «частота 7 часов» (эти 7 часов я бы назвал, надеюсь, вслед за Нострадамусом, «первой частотой» ведущегося построения). «Треножник II–IV–IX» — основа для дальнейших построений. Ощутима четко выраженная система. Продолжаем строить.

Помните: цифры 7 и 4 повторялись в номерах катренов. Так вот, «второй» после семерки «частотой» будет 4.

7 + 4 = 11.

А в инструкции говорится именно об 11. В «Книге инструкций» записано: «55. V, VI, VII, И (!) 48».

Итак, строим еще один треножник. От «II» через 4 часа по часовой стрелке — цифра циферблата «VI» (соответствует катренам «VI.70», «VI.27», «VI.58», «VI.7£»), От «IV» через 4 часа по часовой стрелке — цифра циферблата «VIII» (соответствует катрену «VIII.54»). От «VI» через 4 часа по часовой стрелке — цифра циферблата «X» (соответствует катрену «Х.53»).

Образовался «ТРЕНОЖНИК VI–VIII–X» с алгоритмом построения под названием «частота 4 часа» («вторая частота»). Построение закончилось. Циферблат заполнился цифрами: «II», «IV», «VI», «VII», «VIII», «IX», «X». Обратите внимание на следующее.

Цифры циферблата, находящиеся слева от вертикальной оси, — «VI-ХИ» (первая половина дня, если вы просыпаетесь в шесть часов утра) соответствуют катренам, в номере которых цифра позиции занимает положение слева от зависимых цифр. И место на циферблате, и цифра позиции одинаково слева.

Демонстрирую (знаком «-»  отмечены зависимые цифры): «VII» («VII.55»), «VIII» («VIII.54»), «IX» («1Х.41»), «X» («Х.53»). У шести часов «VI», находящихся непосредственно на оси «VI-ХИ», катрены поделились на «левых» и «правых»: «VI» («VI.70», «VI.27», «VI.58», «VI.78»). Соответственно у часов циферблата, находящихся справа от вертикальной оси «VI–XII» (вторая — послеполуденная половина дня), в соответствующих часам катренах цифры позиции занимают, естественно, позицию справа от зависимых цифр. Также демонстрирую (знаком «-»  по-прежнему отмечены зависимые цифры): «IV» («IV.34», «IV.77), «II» («11.79», напоминаю девятка — перевертыш шестерки, поэтому и обсуждаемый порядок нарушен).

На титульном листе издания первых трех центурий (первых трехсот катренов) Нострадамуса 1555 года изображены такие «часы». Для чего они предназначены? Нострадамус — человек XVI века, и теоретически у нас могли возникнуть трудности из-за несовпадения его представлений о времени с нашим. На циферблате часов 1555 года вместо цифр нанесены буквы. Их семь. По букве на каждую нашу цифру циферблата. Естественен вопрос: какие семь букв вы бы написали на циферблате часов вечности?

Слово «CHIREN» содержит букву «R», а в четвертой строке первого катрена первой центурии говорится о букве R [23]:

«Текст оригинала. Fait prosperer qiii n’est a croire vain.

Способ прочтения. Aid prospere r qui n’est a croi evain.

Прямой перевод. Вырастает, чтобы вера не была напрасной.

Перевод варианта прочтения. Помощь разовьется из R, которая является не чем иным, как любовью ста королей».

В «Книге инструкций» читаем [23]: «Вход находится возле VI. Вход находится в первой половине дня. 1 добавь 500. Начало в первой половине дня. Мерило. 5 чисел времени свяжи с первой половиной дня. Для понимающего язык в первой половине дня вырастает ветвь, если он собственным способом найдет частоту. Хладнокровно снеси все вместе в первую половину дня, гуда, где сами слова не несут нагрузки. Добавь сюда согласно правилам первой половины дня не подлежащее перемещению твердое. Тебе необходимо восстановить и вернуть назад круглое. А когда после вращения туда и обратно именно Это засверкает небесным светом, тогда направь источник на центральную точку. Пуповина числа—1000. Пуповина 1000, 2000. Превосходно. Пуповина. Вращай диск по кругу, и на досуге у тебя окажется время 1. Вместе с пуповиной 1000. Течет 1».

Дешифрирование стало более осмысленным. Именно пять чисел времени мы связали с первой половиной дня. В первой половине дня (от VI до XII) находятся именно пять наших цифр циферблата: «VI», «VII», «VIII», «IX», «X». Если соединить семь цифр циферблата «II», «IV», «VI», «VII», «VIII», «IX», «X» с центром круга часов, можно получить ветвь, но она не засверкает небесным светом. Видимо, полный оборот (12 часов) имеет «масштаб» 1000. Тогда требование «1 добавь 500» заставляет нас от римской цифры «I» (один час на часах) сделать половину оборота по циферблату Половина циферблата — это шесть часов. Шесть плюс один равно семи. Мы оказываемся на цифре «VII». Именно здесь (в первой половине дня, рядом с VI, где 55) и находится начало, говоря по латыни, PORTA.

Часы Нострадамуса

Нам надо, заполняя циферблат буквами, создать рисунок, повторяющий изображение часов па обложке книги пророчеств Нострадамуса 1555 года. И у нас все для этого готово.

(1.10 [47])

Serpens transmis dans la caige de fer,

Ou les enfans septains du Roy sont pris…

Гроб помешен в железный склей.

Где находятся семеро детей короля…

Начинаем заполнять циферблат буквами слова «CHIREN».

Шесть букв «С», «Н», «I», «R», «Е>>, «N» занимают позиции последовательно, одна за одной, по направлению вращения часовой стрелки, в одних ложах с разместившимися на циферблате Цифрами «II», «IV», «VI», «VII», «VIII», «IX» (рис. 3):

«С» вместе с «II»,

«Н» вместе с «IV»,

«I» вместе с «VI»,

«R» вместе с «VII»,

«Е» вместе с «VIII»,

«N» вместе с «IX».

_Рис. 3

Прочитайте еще раз слово «CHIREN» в столбце букв сверху вниз. Столбец очень удобен для наблюдения за любыми событиями.

Следующее слово «SELIN». Из его пяти букв — «S», «Е», «L», «I», «N» — только две вне циферблата — «L» и «S». В соответствии с порядком следования букв во французском алфавите они занимают место в одной ложе с буквой «N»:

«С» вместе с «II»,

«H» вместе с «IV»,

«I» вместе с «VI»,

«R» вместе с «VII»,

«Е» вместе с «VIII»

«L, N, S» вместе с «IX».

Ложа «X», появившаяся после исследования катренов, содержавших слово «SELIN», пока нам не потребовалась. Но, чтобы не забыть об особом королевском статусе ложи «X», будем считать, что ее занял невидимка под именем «Инкогнито». «Инкогнито» вместе с «X». В то же время мы можем назвать места для некоторых «некоронованных» букв. Например, очевидно, что буква «М» находится между буквами «L» и «N», то есть в связке: «L, М, N, S» вместе с «IX».

Вторая строка второго катрена первой центурии говорит [23]:

«Тысяча там, где пятьдесят и полоса по краю».

То есть буква французского алфавита «М», которая одновременно в римской системе нумерации означает «1000», должна попасть в компанию «L, N, S» в позиции «X». Ибо буква французского алфавита «L» в римской системе нумерации означает «50».

Буква «М» на своем месте. Но приведенная цитата важна, ибо мы узнаем, что в обществе четырех букв «L, М, N, S» нет, например, буквы «К». Поскольку буква «К» находится во французском алфавите между буквами «I» и «L», она должна на циферблате занять место на позиции «VIII», сразу после «I». Ставим букву «К» в общество буквы «I»: «I, К» вместе с «VI>>. Произведенных операций и букв, получивших официальную аккредитацию (рис, 4), достаточно, чтобы констатировать: механизм часов готов к работе.

_Рис. 4

В точном соответствии с указаниями Нострадамуса (смотрите приведенные выше цитаты из «Книги инструкций») мы одну из половин циферблата сейчас приведем в движение. Циферблат с несколькими неподвижными относительно него буквами начнет поворачиваться. При этом другие несколько букв в повороте участвовать не будут. Положение букв относительно друг друга изменится. На циферблате появятся новые слова, и мы сможем прочитать послание Нострадамуса, составленное из этих новых слов.

Роль системы координат, относительно которой будут контролироваться все взаимные перемещения элементов построенной механической системы, возьмет на себя циферблат. Строго говоря, существуют два варианта описания изменений, которые будут происходить с часами:

а) перемещение циферблата и связанных с ним букв относительно неподвижной группы букв;

б) неподвижные циферблат и связанные с ним буквы, но перемещающаяся относительно циферблата подвижная группа букв.

С точки зрения механики все равно, какую из двух участвующих в относительном движении половин механизма считать неподвижной, а какую движущейся. Важно относительное движение. В работе [177] все смещения букв подробно описываются и иллюстрируются в системах координат обоих вариантов. Нострадамус пожелал (в «Книге инструкций»), чтобы двигался циферблат часов, то есть рассматривался вариант «а».

Пророк воспользовался принципом относительности Г. Галилея. Хотя человеку, чье имя носит хорошо известный всем и каждому фундаментальный физический принцип, было два года (!), когда умер Нострадамус, и жил он в другой стране. В нашей книге события на циферблате описываются в системе координат, соответствующей более наглядному варианту «б». Нам нужно прочитать слова пророка, обращенные к нам, а не демонстрировать высоты профессионального мастерства механиков-теоретиков.

Приступаем к выполнению инструкций. Циферблат со всеми цифрами на нем и буквы «С», «Н», «I, К» оставляем неподвижными, а группу букв «R», «Е», «L, М, N, S» и «Инкогнито» толкаем, как маятник, и они начинают двигаться против часовой стрелки. Перемещающиеся буквы напоминают полчища рыцарей Средневековья, надвигающиеся на не принадлежащую им территорию. Рыцари «Инкогнито», «L, N, S», «Е», «R» монолитной колонной надвигаются на мирно дремлющие и ничего не подозревающие неподвижные буквы «I, К», «Н», «С» и, исчерпав энергию, останавливаются, делая реальностью следующую расстановку букв на циферблате (рис. 5):

_Рис. 5

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «V»,

«Е, I, К» в позиции «VI»,

«L, М, N, S» в позиции «VII»,

«Инкогнито» в позиции «VIII».

Механизм любых часов имеет маятник. Маятником в нашем случае является луч, идущий из центра круга часов к букве «R». Он будет совершать колебательные движения. Следите за буквой «R». Колебательные движения маятника будут заключаться в том, что буква «R» совершит несколько раз движения по маршруту «VII–VI–V-V–VI–VII». Буква «R», как мы и читали в инструкциях, «заколышется туда и обратно». И вслед за Нострадамусом мы воскликнем: «Превосходно!» О букве «R» Нострадамус писал в уже цитируемой нами четвертой строке первого катрена первой центурии. Именно о таком маршруте движения мы читали в инструкциях. А когда мы раскрывали тайну слов «PLUS OVTRA», сделали вывод, выразившийся во фразе «все должно закончиться на римской пятерке — на V». То есть все осуществляется в соответствии с алгоритмами автора предсказаний. Более того, совмещение буквы «R» и позиции цифры циферблата «V» означает определенное философское достижение для Нострадамуса. Можно сказать, что послание к королю получает номер с тремя пятерками.

Это мгновение как бы наводит порядок в нумерации центурий и катренов. Главное приобретает соответствующий его статусу самый символический номер. Часы начали отсчитывать время в 1999 году (когда была опубликована работа [177]), спустя 444 года после выхода в свет в 1555 году «Центурий» Нострадамуса. Точная дата издания пророчеств — 1 марта 1555 года, о чем свидетельствует предисловие к «Центуриям». Договор с издательством об издании книги [177] автор подписал 19 марта 1999 года. Переговоры начались, естественно, раньше, возможно, 1 марта. Во всяком случае книга была к этому времени абсолютно готова. Первый контрольный экземпляр книги автор получил 10 августа 1999 года. На следующий день было солнечное затмение. Люди на всей планете следили за этим впечатляющим событием, ибо в самом знаменитом пророчестве Нострадамуса Х.72 утверждалось, что в этот день должно было произойти нечто потрясающее. Человечество ожидало конца света. Мне же казалось, что я один знаю, что означают строки [47]:

Lan mil neuf cens nonante neuf sept mois,

Du ciel viendra un grand Roy d’effrayeur,

Resusciter le grand Roy d’Angolmois.

Auant apres Mars regner par bon heur.

В году тысяча девятьсот девяносто девятом и семь месяцев

Великий князь ужаса прибудет с неба,

Он возвратит великого короля Чингисхана.

До и после Марс счастливо правит.

Современники не всегда сразу осознают глубинный смысл происходящего… Обратим свой взгляд вновь на циферблат. Буква «R» оказалась на позиции цифры циферблата «V». Колебательная система на мгновение замерла. Но она готова начать движение… в обратном направлении. Относительное смещение элементов механизма в процессе колебательного движения перестроило их друг относительно друга. Слово «CHIREN» исчезло.

Герой мифа кентавр Хирон, чье имя очень похоже на сочетание букв «CHIREN», согласно древнему эпосу отказался от бессмертия в пользу Прометея. Более 400 лет специалисты, изучавшие наследие Нострадамуса, считали, что персонаж пророчеств «CHIREN» не кто иной, как будущий великий король всего мира, и вот впервые поставлен большой знак вопроса на его бессмертной судьбе. Появится ли вместо него кто-то с огнем Прометея? Это вопрос, и вопрос нешуточный. Продолжим.

То, что дальше произойдет с часами, может вызвать восхищение и у опытного часового мастера. Буква «R» и ее верные сподвижники возвращаются назад по маршруту «V–VI–VII»-, захватив с собой в плен букву «I, К» (рис. 6):

_Рис. 6

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VII»,

«Е, I, К» в позиции «VIII»,

«L, М, N, S» в позиции «IX»,

«Инкогнито» в позиции «X».

Судьба буквы «К», которую мы упомянули, нас долго не будет интересовать. Об этой букве временно предлагаю забыть. Пара букв «I. К» неразлучна. Все остальное пока не существенно.

Итак, крестоносцы вернулись в свой лагерь. И там в дружеской беседе буква «I» убеждает букву «Е» перестать участвовать в походах, стать неподвижной относительно циферблата, более того, не пропускать мимо себя никого, кто бы ни пытался идти на войну. Буква «R» вновь ведет свое войско к позиции «V», но, достигнув цели, обнаруживает следующие последствия заговора (рис. 7):

_Рис. 7

«С» в позиции «II»,

«И» в позиции «IV»,

«R» в позиции «V»,

«Е, I, К, L, M,N, S» и «Инкогнито» в позиции «VIII».

Буквы не просто перестраиваются. Изменяется угловое расстояние между ними.

Происходящее напоминает расширение Вселенной.

Буквы, как галактики, с ходом часов вечности удаляются друг от друга. Нострадамус ваяет.

Важность содержания сообщения автор XVI века подчеркивает символическими перемещениями букв. Он готовит к восприятию информации постепенно. Чем дольше путь, тем больше доверия к ожидаемому нас чуду. Мы участвуем в торжественном ритуале посвящения в тайну.

Система опять сдвинулась с мертвой точки. Буква «R» вновь совместилась с позицией «VII». Другие буквы оказались (рис. 8):

_Рис. 8

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VII»,

«Е, I, К» в позиции «VIII»,

«L, М, N, S» и «Инкогнито» в позиции «X».

Буквы «L, М, N, S», побывавшие в соприкосновении с буквой «I», вернувшись на позицию «X», отказались участвовать в военных действиях и решили не позволять это делать «Инкогнито». Это привело к тому, что, когда проклятый всеми маховик войны — буква «R» перешла на позицию «V», никто из букв уже не изменил своего положения:

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «V»,

«Е, I, К» в позиции «VIII»,

«L, М, N, S» и «Инкогнито» в позиции «X».

Когда же буква «R» очередной раз возвращалась к позиции «VII», «Инкогнито» поднялось на позицию «XII», чтобы остаться там навсегда (рис. 9):

_Рис. 9

«С» в позиции «И»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VII»,

«Е, I, К» и позиции «VIII»

«L, М, N, S» в позиции «X».

«Инкогнито» в позиции «Х1Ь>.

До завершения колебаний, до достижения задуманного Нострадамусом пространственного расположения букв остался один шаг. В последнем смещении системы все буквы, кроме «R», неподвижны относительно циферблата. Более того, маятнику не хватает энергии, чтобы пройти свой маршрут до конца. Колебание прекращается, когда буква «R» совмещается с позицией «VI». Механизм совершил задуманное Нострадамусом перемещение стрелок часов, энергия пружины иссякла, часы остановились.

Относительное расположение букв и цифр перед торжественным актом взмаха волшебной палочки:

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VI»,

«Е, I, К» в позиции «VIII»,

«L, N, S» в позиции «X»,

«Инкогнито» в позиции «XII». х

Посмотрите на столбец букв сверху вниз.

Если вместо знака «Инкогнито» поставить букву «Т»… Это надо видеть (рис. 10)! Вот как я, находясь под впечатлением своего открытия, описывал увиденное [177]: «Равномерно по кругу расположились ложи. Пять из них заполнены буквами. Одна пока нет. В соответствии с указаниями Нострадамуса соединяем лучами центр круга часов сначала с пятью ложами, где буквы с нетерпением ждут наших последних приготовлений. И читаем тот знаменитый катрен Нострадамуса (VI. 27) о пяти потоках к одному, который ошибочно интерпретировался как упоминание пророком политического символа XX века — пятиконечной звезды. Это первый катрен в построенном нами ряду катренов, если просматривать их по порядку, где впервые вслед за словом «CHIREN» упоминается слово «SELIN». А ведь без слова «SELIN», проделай мы все то же самое, не было бы ложи «Инкогнито» для завершающей построение буквы.

_Рис. 10

Этот катрен — распоряжение Нострадамуса, которое разрешает нам провести луч и к ложе «XII», чтобы именно Это засверкало небесным светом.

Мы направляем луч своего внимания на ложу «XII», и нам не остается ничего другого, кроме как догадаться, что там должна стоять буква французского алфавита «Т». Буква занимает свое место. Читаем: «CHRIS Т».

Слово «CHRIST» переводится с французского на русский язык как изображение Христа, распятие. Оно также является корнем множества слов, связанных с христианством, на всех языках мира.

Нострадамус не был уверен, что сумеет найти слова, понятные потомкам, удаленным от его времени на столетия. Поэтому он. объясняется с нами знаками, образами, символами.

Постижение мира происходит через описание явлений окружающей действительности в некой, понятной человеку системе символов [48]: «Такие явления, как египетская система управления, античная монетная система, аналитическая геометрия, чек, Суэцкий канал, китайское книгопечатание, прусская армия и римская техника сооружения дорог, народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и произведения искусства, науки, права, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и великие события — все в равной степени воспринимается как символы и как таковые подвергается истолкованию».

Достигнут наглядный, яркий, впечатляющий результат. Ничто другое не было бы для нас более убедительным подтверждением того, что мы действительно раскрыли тайну шифра. Теперь мы с абсолютной уверенностью в правильности выбранных нами методов исследования углубимся в мир сокровенных тайн, которые столетия были не доступны для человечества.

Размышляя об этом, я выписал последовательно четвертую строку первого катрена первой центурии, первую строку второго катрена первой центурии, третью строку первого катрена первой центурии [23]: «Помощь разовьется из R, которая является не чем иным, как любовью ста королей. Вымой то, что получишь в руки посреди сучьев. Вышедшая душа покинет одиночество» — и решил осуществить записанное буквально.

Нострадамус предлагает решить проблему ста королей, убрав из последовательности наших букв букву «R». Выполняем:

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«Е, I, К» в позиции «VIII»,

«L, М, S, N» в позиции «X».

«Т» в позиции «XII».

Читаем: HELSINKI.

1 августа 1975 года руководители 33 государств Европы, Соединенных Штатов Америки и Канады подписали в Хельсинки Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, закрепивший незыблемость границ государств, содержавший статью о правах человека и т. д. В этом событии участвовали все «сто королей» Европы и даже короли Америки. Встреча «ста королей» смогла состояться потому, что остановился маховик (маятник) войны.

Любимая королями буква «R» — это:

а) две буквы «R» во французском слове «GUERRE» — война;

б) застывший в ожидании выбора между миром и войной маятник; представьте себе одновременно два отклонения маятника, и вы увидите две буквы «R» — «R» (в позиции «VII» и в позиции «V»),

В рамках рассматриваемого контекста присутствие группы букв «IRE» в слове «CHIREN» и маятник «R», который по желанию королей может как бы качнуться и в сторону буквы «I», и в сторону буквы «Е», есть придуманный Нострадамусом образ. Это символ выбора между войной и миром:

а) замена в «IRE» буквы «I» на букву «Е» тождественна «ERRE» в слове «GUERRE» («война»);

б) замена в «IRE» буквы «Е» на букву «I» тождественна «CHRIST» (Любовь есть одно из имен Иисуса Христа), а также (прочитываемыми французскими словами) «CIEL» (небо), CHEMIN (путь), VERITE (истина), VIE (жизнь) — то есть миру.

В Библии читаем: «…Я есмь путь и истина и жизнь…» (Евангелие от Иоанна: 14; 6).

У Нострадамуса механизм с успокоившимся маятником «R» заставляет часы показывать время мира, указывая нам путь, по которому должно идти человечество. Автор пророчеств выбрал самое яркое из событий в истории человечества — день величайшего торжества мира в родной для него Европе. Возможно, для неизвестных нам пока целей он рассказывает об этом историческом событии, чтобы ярко проиллюстрировать тот сам по себе фантастический факт, что он знал о будущем все или почти все. Мы явно «читаем» Нострадамуса.

Но, чтобы дешифрирование не превратилось в игру в буквы, надо сделать качественно новый логический шаг — определить масштаб времени запущенных нами часов вечности. Задача оказалась решенной, когда были сформулированы вопросы, зачем Нострадамусу понадобилось слово «SELIN», зачем в шифре, построенном на привлечении внимания исследователей к слову «CHIREN», потребовался дополнительный персонаж.

Слово «SELIN» дало две буквы «S» и «L». Назначение первой буквы понятно. Буква «L» нужна, кроме всего прочего, для того, чтобы задать в римской системе нумерации число «50»: Маятник в процессе качания 7 раз побывал в точке «VI» (можете проверить). Часы завершили отсчет времени как раз тогда, когда буква «R» пришла в точку своего покоя.

За время качания маятника буква «R» прошла путь, равный 12 часам, если отсчитывать от мгновения первого ее появления в точке «VI», а за час брать интервал времени, в течение которого буква «R» проходит путь, равный расстоянию от одной цифры циферблата часов до другой, например, путь между позициями «VI» и «VII». Самый первый переход буква «R» от позиции «VII» к точке будущего покоя «VI» при движении в направлении позиции «V» в расчет длины пути пройденного буквой «R» не входит.

Именно положение маятника в точке покоя (буквы «R» в позиции «VI») является началом и завершением всех интервалов времени, которые отмеряют часы. А какие интервалы времени часы обычно отмеряют? Секунды, минуты, часы. Часы Нострадамуса отмерили часовой стрелкой 7 своих часов, минутной стрелкой в каждом часе 12 раз по… пять своих минут (расстояние между двумя соседними цифрами, как в обычных часах), то есть 60 минут.

Какие 7 часов отмерили часы Нострадамуса? Часы отсчитали… 7 часов от времени, когда часовая стрелка находилась на позиции «V», до времени, когда часовая стрелка находилась на позиции «XII». Время, когда часовая стрелка находилась на позиции «V» — это… 1555 год.

Если знать, какому реальному историческому интервалу времени соответствует промежуток в 7 часов Нострадамуса, мы бы могли назвать не только время, когда часовая стрелка находилась на позиции «XII», но и сказать, что нам показывают часы при любом положении часовой стрелки. Ключевым в решении вопроса о масштабе времени стало выяснение, какой промежуток времени отмеряет час часов Нострадамуса. Здесь очень полезной оказалась буква «L».

Я пошел на кажущуюся на первый взгляд очень сомнительной логическую уловку, предположив, что интервал времени в пять нострадамусовских минут, отмеряемый на часах, как и положено, расстоянием между двумя соседними цифрами, равен отношению двух стоящих рядом на циферблате римских цифр «L» и «X». Причем единица измерения времени, полученная в результате такого вычисления, должна была быть равна годам.

Интервал времени в пять минут тождественен отношению «L» к «X» или, что то же самое, пятидесяти к десяти, то есть пяти годам. Пять минут тождественны пяти годам. Следовательно, одна минута — это один год. Масштаб часов Нострадамуса представлен в табл. 15.

^{Таблица 15}

Полученный результат косвенно подтверждается цитатами: «И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма. И был вечер, и было утро: день шестый». (Бытие: 1; 31); «…и поскольку твой возраст пока легче исчислять месяцами, а не годами…» (Обращение к сыну Цезарю. — Нострадамус [23]).

Часовая стрелка шла от цифры «V» до «XII» семь часов. При нашем масштабе времени: 7><60 = 420 лет. Цифра «V» на циферблате часов интерпретирована нами как 1 марта 1555 года.

Между датой подписания Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, то есть 1 августа 1975 года, и датой написания письма, то есть 1 марта 1555 года, ровно 420 лет и 5 месяцев. По часам Нострадамуса это 7 часов и 25 секунд.

Вы хотели бы определить, сколь существенна неточность «набора» Нострадамусом на его машине времени даты Совещания в Хельсинки, то есть сравнить 25 секунд с 7 часами? При написании первой книги меня этот вопрос не интересовал. Теперь же меня просто очаровала красота цифр, получающихся при попытке оценить «ошибку пророчества»:

7 часов = 7x3600 секунд = 25 200 секунд;

7 часов 25 секунд = 25 225 секунд;

25/25 200 = 1/1008

25/25 225 = 1/1009.

Точность попадания в дату великолепная! Но, как скоро выяснится, Нострадамус даже эту неточность допустил сознательно. Ему нужно было, чтобы мы задумались над ее причиной. На рис, 10 на циферблате часов расставлены даты григорианского календаря. Уже видны контуры машины времени, которая почти готова к перемещению но шкале исторических дат прошлого, настоящего и будущего.

Игры со Временем

Если вы внимательно посмотрите на расстановку дат григорианского календаря на циферблате (рис. 11), то очень скоро обнаружите главное противоречие часов: в качестве точки отсчета времени Нострадамус выбрал не дату рождения Иисуса Христа. Рядом с позицией «XII» на циферблате стоят даты «1255 год», «1975 год». А необходимы даты с цифрами, кратными 720, ибо:

12 часов х 60 лет в час = 720 лет;

24 часах60 лет в час = 1440 лет и так далее.

_Рис. 11

На часах дата «1440 год» находится рядом с позицией «III». «Ошибкой» в 25 секунд, которую мы так долго обсуждали, Нострадамус обратил внимание исследователя на особенность часов. Я вполне мог бы прекратить дальнейший поиск, если бы ошибки не было. Исправить положение простым перемещением цифр мы не можем. В чем сложность проблемы несоответствия часов канонам григорианского летосчисления?

Повернуть циферблат и совместить запись «1440 год» с отметкой «XII часов» нельзя. И, увы, не по техническим причинам. Поворот циферблата будет означать… падение распятия! Ни на Минуту не забывайте, что часы моделируют реальную историю человечества. Если мы правильно понимаем Нострадамуса, он не играет в игры, не шутит. Он потратил всю жизнь на разработку часов не для того, чтобы нас развлечь. Наклонившееся распятие — это событие нашей жизни. Перемещение буквы «Т» по циферблату будет означать, что… падает стена вашего дома, рассыпаются здания в городе, где вы родились, горят леса, невиданные испытания обрушиваются на людей, «сатана правит бал».

Возвращение в григорианскую систему летосчисления лежит через даты «1255 год» — «1440 год», за которыми стоят неимоверные бедствия. Голод на большей части Европы. Особенно трудными были 1315–1320 годы. В это время, для характеристики которого специалисты ввели термин «малый ледниковый период», во всем мире менялся климат, увеличилась относительная продолжительность зимы, люди были не в состоянии собрать урожай, домашние животные слабели и гибли. Сельскому хозяйству был нанесен удар, и его последствия сказывались долгие десятилетия. Эпидемия чумы (1347–1353 годы). В Европе, на Ближнем Востоке, в Северной Африке и Северной Индии погибло от трети до половины всего населения. Столетняя война (1337–1453 годы), жестокость которой сразу же всплывает в памяти в связи с именем Жанны д’Арк.

Для француза Нострадамуса особенно важно то, что происходило именно с Францией. Для Франции война сопровождалась большими жертвами, внутренней междоусобицей, борьбой за власть группировок феодальной знати, народными волнениями, грабежами, трудностями в управлении страной, захватом противником и разорением огромных территорий. В 1356 году английские войска под командованием Черного принца взяли в плен короля Франции Иоанна II Доброго, а затем — в заложники его сына.

В результате Франция жила без короля (1356–1360 годы и в 1364 году) и управлялась, говоря современным языком, временной администрацией. Был большой период (1380–1420), когда страной управлял психически больной король Карл VI.

В 1420 году английский король Генрих V становится регентом Франции. На страну накладывается контрибуция. Ее фактически расчленяют. Враг будет выгнан из Парижа только в 1436 году. Война закончится в 1453 году. Но еще до 1558 года (напоминаю, первые центурии были опубликованы в 1555 году) Англия удерживала на территории Франции город-порт Кале и уступила его только после очередной войны.

Оставить часы такими, какими мы их знаем, тоже нельзя, ибо тогда придется признать, что мы ничего не поняли, ничего не достигли. Необходимо думать, искать. Очевидно, что решение проблемы часов возможно только в рамках логики Нострадамуса На циферблате, как на шахматной доске, должны появиться новые фигуры — новые буквы.

У «Великою» короля кроме имен «CHIREN» и «SELIN» было третье имя: «LOGMION»:

(V.80)

LOGMION grands Bisance approchers,

Chassee sera la barbarigue ligue:

Des deux loix l’une l’e(s)tinique la(s)cheras,

Barbare et franche en perpetuetle brique.

Перевод [45]:

Огмион приблизится к великой Византии,

Варварская лига будет изгнана.

Из двух законов более слабый отпадет,

Между варварами и свободными людьми постоянные стычки.

В соответствии с греческим мифом Огмий освобождает Хирона и Селина, побеждая их врагов — лапифов. Включение катрена «V.80» в ряд исследуемых катренов-знаков означает появление еще одной ложи — ложи «V» с буквой «G» и буквы «О» в одной ложе с буквами «N» и «S». При качаниях маятника часов, приведенных нами в движение, буква «R» трижды совмещалась с позицией «V». Логика трансформации часов не позволила бы букве «G» остаться на месте после соприкосновения с «R». У нее должна быть судьба, аналогичная судьбе буквы «I». По завершению колебаний маятника буква «G» занимает позицию «VII».»

Введя в действие новые буквы, несложно обнаружить, что проблему точки отсчета времени на часах решили сами буквы. Буквы «согласились» на то, чтобы надписи с датами григорианского времени переместились против часовой стрелки на такое угловое расстояние, какое необходимо для совмещения даты григорианского календаря «1440 год» с позицией циферблата «XII».

Все буквы и римские цифры на циферблате останутся неподвижными относительно земли, а смещение должно идти со скоростью минутной стрелки (полный оборот равен 1 часу часов, или 60 годам григорианского времени) и завершиться ровно через 15 минут 25 секунд, или 15 лет 5 месяцев, когда все нарушения в отсчете времени будут устранены.

15 лет и 5 месяцев, отсчитанные от даты 1 августа 1975 года, дают день 31 декабря 1990 года Вместе с надписями было «разрешено» двигаться еще и четырем ложам с буквами: «А», «Е», «G» и парой букв «L, М».

Осуществите описанные передвижения, и перед вами на циферблате предстанет картина, изображенная на рис. 12. Положение букв и дат григорианского календаря в тот долгожданный миг, когда наступило 31 декабря 1990 года, было следующим:

«В» в позиции «II»,

«Е» в позиции «V»,

«R» в позиции «VI»,

«L» в позиции «VII»,

«1» в позиции «VIII»,

«N» в позиции «Х».

«G»

в позиции «IV»,

«О» в позиции «X»,

«R» в позиции «VI»,

«В» в позиции «II»,

«I» в позиции «VIII».

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«Е» в позиции «V»,

«R» в позиции «VI»,

«О, N» в позиции «X».

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VI»,

«I» в позиции «VIII»,

«S» в позиции «X»,

«Т» в позиции «XII».

Записаны слова, олицетворяющие исторический рубеж для Европы — воссоединение Германии — «BERLIN», «GORBI», «CHERON», «CHRIST». Событие происходило в Берлине.

«GORBI» — так на Западе называют М. С. Горбачева, который был вдохновителем события. М. С. Горбачев предложил программу внешней политики CCCR называвшуюся «Новое политическое мышление». Он стал лауреатом Нобелевской премии мира.

Слово «CHERON» воспринимается в контексте нострадамовских текстов как «Великий король».

Слово «CHRIST» говорит о том, что историческое событие освящено именем Иисуса Христа.

_Рис. 12

Осмысленные надписи, периодически появляющиеся на циферблате в результате перемещения букв, доказывают, что наши действия подчиняются четкой логике. Правда, современному человеку трудно поверить, что эта логика действительно разработана и зашифрована в XVI веке и автор «Центурий» мог знать мельчайшие подробности исторических событий будущего, вплоть до имен «королей». Сомнения развеются, если вы самостоятельно расставите буквы на циферблате и проделаете все описанные перемещения. У вас, читатель, есть нешуточная возможность стать вслед за Нострадамусом великим пророком. Ибо дальнейшие передвижения букв будут описывать события, которым еще суждено свершиться или не свершиться в будущем. Через несколько десятилетий и даже лет все сомнения о возможности точных. предсказаний будут разрешены самой историей.

На позиции «VII» (рис. 12) стоит дата «1440 год». Часы отсчитывают время по григорианскому календарю. Тем не менее буквы «А», «Е», «G» не остановились. Перед нами математическая модель истории человечества, описывающая события, по крайней мере, до 1 августа 2040 года.

Вот как выглядит ситуация после 31 декабря 1990 года, когда все ранее оговоренные перемещения на циферблате должны были прекратиться. Пара букв «L, М», верная взятым обязательствам, остановилась на позиции «VII». Точнее, на позиции, находящейся между «VII» и «VI», отстоящей от позиции «VII» на расстоянии 25 секунд или 5 месяцев (именно до этой точки циферблата добрались буквы «L, М» 31 декабря 1990 года, где одна из них и участвовала в формировании слова «BERLIN»).

Начиная с 1 января 1991 года часы живут по правилам буквы «А». Буквы «А», «Е», «С» продолжают свой путь. Через 35 минут, или 35 лет, после начала движения (отчет ведется от 1 августа 1975 года), то есть

1 августа 2010 года буквы на циферблате займут позиции (рис. 13):

_Рис. 13

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VI»,

«О» в позиции «X»,

«N» в позиции «X»,

«I» в позиции «VIII»,

«С» в позиции «II»,

«I» в позиции «VIII»,

«А» в позиции «VI»,

«N» в позиции «X»,

«Т» в позиции «XII»,

«Е» в позиции «I»,

«С» в позиции «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«R» в позиции «VI»,

«I» в позиции «VIII»,

«S» в позиции «X»,

«Т» в позиции «XII».

Слово «CHRONICI» переводится на русский язык сочетанием слов «хроническая форма болезни». Второе слово — «антихрист»…

У буквы «А» после 1 августа 2010 года есть возможность, поворачивая циферблат, расставить буквы так, как ей захочется. 1 августа 2040 года, когда рисунок букв на циферблате перевернется на 180 градусов, буква «А» займет кресло победительницы в верхней точке циферблата. Попытки остановить букву «А» могут привести к войне.

Русский религиозный философ В. Соловьев в 1898–1900 годах написал произведение «Три разговора». Его заключительная глава представляет собой, говоря современным языком, моделирование будущего человечества и христианства и называется «Повесть об антихристе». В. Соловьев описывает события, которые произойдут через неполных три столетия, отсчитывая время от даты рождения императора Александра I.

Александр I родился 12 (23).12.1777 года. Почему ось времени была соотнесена именно с этой датой? В. Соловьев считал, что за

25 лет до конца XVIII века сложились основные тенденции, определившие будущее человечества. 4 июля 1776 в результате принятия Декларации Независимости образовались Соединенные Штаты Америки. 14 июля 1789 года взятием Бастилии началась Великая

Французская революция. Александр I стал императором после убийства Павла I в результате дворцового переворота 12 марта 1801 года. Именно с этого момента начался XIX век. В нем активно развивались процессы, приведшие к сегодняшнему положению вещей, когда появление антихриста может никого не удивить.

Православный философ не мог выбрать в качестве ориентира дату события не из национальной истории. Если к 1777 году прибавить неполное 300 лет, получатся те же годы — первые десятилетия XXI века, когда согласно показаниям часов Нострадамуса человечество испытает тиранию антихриста.

В. Соловьев рассказывает о неком императоре, который сумеет установить в первых десятилетиях третьего тысячелетия неограниченную власть над миром [74]: «После благополучного решения политического и социального вопросов поднялся вопрос религиозный. Император созывает Вселенский Церковный Собор в Иерусалиме — центре трех религий и пытается соблазнить собравшихся различными подарками и обещаниями, запугать угрозами, имея цель установить административный контроль над церквами и тотальный контроль над верующими. Ему это формально удается. Собор принимает продиктованные императором решения. Но находится горстка священников, которая начинает активное сопротивление дьявольским замыслам».

Многие авторы, изучавшие наследие Нострадамуса, говорят о том, что согласно «Центуриям» Вторая мировая война не будет последней большой войной. Неизбежность войн вытекает из экономических, политических, религиозных, демографических и многих других объективно существующих причин. Среди них не последнее место занимает нежелание свободного человека становиться рабом, подчиняться тирании, которая никогда не насытится властью, не остановится в подчинении и растлении душ людей, умерщвлении всего человеческого и живого на планете.

Если буквы на циферблате исследуемых часов действительно моделируют процессы, при описанном развитии которых какие-либо государства или коалиции государств, политические или экономически влиятельные силы попытаются установить мировое господство и превратить жизнь человечества в то, что Нострадамус охарактеризовал словами «CHRONICI» и «ANTECHRIST», тогда войны не избежать.

Источником военной опасности в нашей модели является буква «А». Противостоять ей способны только буквы «L, М». Все остальные обитатели циферблата либо являются частью слова «CHRIST» и поэтому не могут выйти навстречу агрессору, либо не способны до 2010 года достигнуть участка циферблата, по которому движется буква «А» (напоминаю, скорость перемещения любой буквы — один оборот вокруг циферблата за 60 лет).

Если предположить, что мы действительно хорошо изучили логику развития событий в мире букв Нострадамуса, то из имеющейся в нашем распоряжении информации можно сделать следующие выводы.

Двигаясь, буква «А» достигает неподвижную цифpy букв «L, М»,

1 января 2006 года. С этого момента начнутся события, которые можно характеризовать как начало войны.

Если пара букв «L, М», понимая, что все договоренности, регулировавшие отношения между буквами, бесцеремонно нарушаются, начнет движение навстречу букве «А», военное столкновение может произойти раньше, как только буквы «А» и «L, М» встретятся. Существует катрен, астрономически точно датирующий будущую войну

(VI.24 [65]):

Mars et le sceptre se trouuera conioinct,

Dessoubz Cancer calamiteuse guerre:

Vn peu apres sera nouueau Roy oingt,

Qui par long temps pacifiera la terre.

Марс и скипетр Юпитера встретятся в конъюнкции,

Война с неисчислимыми бедствиями под Раком:

Немного времени пройдет, и новый Король будет помазан,

Кто принесет на землю мир на долгое время.

Расположение небесных тел соответствует точно определяемой дате [65]: 21 июня 2002 года — день летнего солнцестояния. Центр Солнца, переходящего из Южного в Северное полушарие небосвода, пересечет небесный экватор в 16 часов 24 минуты по московскому времени. За десять дней до этого, то есть 11 июня 2002 года, произойдет солнечное затмение. В работе [65] говорится, что при безусловном совпадении записи с датой 21 июня 2002 года ее с некоторыми оговорками можно интерпретировать как конъюнкции Марса с Юпитером в начале апреля 2002 года, а также в сентябре-октябре 2004 года, в декабре 2006 года, в феврале 2009 года.

Календарь майя называет датой конца мира 2012 год. Появление даты «2012 год» в календаре майя объясняется следующим образом

[172]: «Взяв за точку отсчета И августа 3114 года до нашей эры из солнечного календаря майя (так называемый календарь Долгого Счета), отсчитывается тринадцать бактунов, каждый продолжительностью 144 000 дней в двадцатиричной системе счисления древних майя, получая в итоге 1 872 000 дней, что соответствует 21 декабря 2012 г. Этот 5125-летний промежуток времени… соответствует тому периоду, в который Земля проходит через «галактический луч». В 2012 годy мы выйдем из луча и вступим в фазу «галактической синхронизации»… Поскольку начальная дата летосчисления (3114 год до нашей эры) определялась майя в терминах завершения прошлой последовательности бактун, то, возможно, это было их мерой длительности одной космической эпохи. Конец каждого бактуна имел важное значение, а завершение цикла из тринадцати бактун было особенно важным событием.

Но, если даже арифметические подсчеты… в данном случае верны, у нас нет оснований полагать, что… тринадцатая бактуна от начала нынешнего Долгого Счета… обязательно сигнализировала

об окончании календаря. К тому времени, когда майя начали вычислять отдаленные даты в прошлом и будущем, идея циклов из тринадцати бактун приказала долго жить. В конце классического периода, примерно в IX веке нашей эры, майя перестали высекать даты календаря Долгого Счета на своих монументах».

Но вернемся к дате 21 июня 2002 года. С ней связано поразительное повторение числа 444. Мы уже обсуждали, что между 1555 годом, когда Нострадамус начал публиковать «Центурии», и 1999 годом прошло ровно 444 года. Теперь можно констатировать, что и дата 21 июня 2002 года, названная в пророчестве VI.24 [65] «Марс и скипетр Юпитера встретятся в конъюнкции…», отстоит от даты 27 июня 1558 года, которую Нострадамус поставил на послании к королю Генриху II тоже именно на 444 года с разницей в одну условную секунду — б дней: 21 июня 2002 года минус 27 июня 1558 года равно 444 годам минус 6 дней.

Следует вспомнить и о существовании еще одного письма, которое исследователи творчества пророка причисляют к приложениям, сопровождающим текст «Центурий» [46] — «Письма Нострадамуса преподобным сеньорам, господам каноникам кафедрального собора древнейшего города Оранжа». Оно нам интересно, прежде всего, датой написания — 4 февраля 1562 года. Прибавление к 4 февраля 1562 года отрезка времени в 444 года без б дней дает дату 29 января 2006 года. Вероятно, в январе 2006 года произойдет что-то существенное в развитии конфликта 2002—^010 годов.

Письмо преподобным сеньорам интересна и своим содержанием. Письмо к сыну было адресовано, вне всяких сомнений, исследователю-дешифратору «Центурий». Послание к королю — обращение к руководителям государств Европы — участникам Совещания в Хельсинки, а также, возможно, «Королю», который в начале XXI века возглавит борьбу за мир и торжество международного права.

Письмо преподобным сеньорам должны прочитать все люди па Земле, и не в последнюю очередь те, чья деструктивная деятельность моделируется перемещением буквы «А». Поэтому я приведу его почти полностью [46]: «Благодаря помещенному выше астрономическому рисунку, вы можете понять, что кража священных вещей стала возможной в результате потворства двух ваших братьев по церкви, как раз тех, которые ранее не раз и не два высказывали свою точку зрения о том, что произошло с вашим серебром. Один из них предположил, что его перевезли в Авиньон, другой — что оно очутилось в каком-нибудь другом месте.

Оба полагали, что оно уже продано, ибо именно таковой и была их цель. Добычу предполагалось разделить среди канонников, которые ныне уподобились солдатам. Решение это не было добрым и благочестивым. Кое-кто был с ним не согласен, хотя остальные остались довольны, однако в итоге и у них были расхождения по поводу того или иного пункта. Но все прекратилось, когда серебро было спрятано в доме одного из ваших людей и закрыто там. А это пришлось кое-кому не по душе. Одним из предложений было — переплавить серебро в слитки и продать, сложив до поры до времени в доме одного из них. Потом двое или трое объявили, что это нереально в течение длительного времени, поскольку римская католическая церковь будет вовлечена в самые жуткие события. Итак, оно (серебро) было заперто, хотя двое из них остались при своем убеждении, что его необходимо переплавить в слитки и продать, временно укрыв в доме одного из них. Их было только трое, и они — братья Церкви, и они украли то, что совершенно, собираясь похитить все, не без сговора с хранителем, ибо вы доверили овец волку. Так же, как Иисус Христос на некоторое время доверил свою паству грабительству своей Церкви, выступающей под маской веры и честности, так же и вы доверили свое серебро, освященное и посвященное священному украшению вашего храма, подаренное некогда королями и правителями земли, как подлинными хранителями веры и религии. Однако вы должны помнить, достопочтенные сеньоры, что на тех из вас, кто знает, когда была совершена кража священных предметов, если они не будут возвращены целиком и не в руки тех, кому были доверены, но возвращены непосредственно в храм, то на них, этих людей, падут величайшие беды, какие когда-либо случались с человеком, и не только на них, но и на их семьи. И это не все: к вашему городу придет чума и распространится среди его стен, а потому пусть они не противятся. Священники подобны товарищам милостивых богов, но увидят, как Бог отомстит тем, кто осквернил его святой храм и похитил то, что в древности пожертвовали верующие. А потому прочтите это мое письмо в кругу всех ваших людей (но не открывайте его, пока все не соберутся), и вы увидите, что при этом лица тех, кто замешан в этом деле, отразят великий стыд и конфуз, ибо они не в состоянии будут скрыть эти чувства. Храните же это мое письмо как полное свидетельство истины — будущее это покажет — и поверьте, достопочтенные господа, что, если похищенное не будет возвращено, похитители умрут самой недостойной и мучительной, медленной смертью, такие страдания не доводилось еще никому переносить, — если не будет возвращено и помещено в прежнее хранилище. Я огорчен, что агнец был доверен волкам, и именно потому я и составил свое послание…коль скоро есть в вашем городе кто-нибудь, знакомый с астрономической наукой, пусть он ознакомится с предоставленным мной рисунком и, если он сведущ в этом деле, то он увидит, что я говорю чистую правду. Не сомневайтесь, господа, скоро все отыщется, а если нет, то, будьте уверены, горькая участь ждет тех, кто совершил это кощунственное преступление…Господь хранит вас и вернет в прежнее положение…»

В письме преподобным сеньорам пророк недвусмысленно говорит, что «рисунок» на циферблате будет восстановлен, «священные вещи» возвращены в «храм» и горькая участь ждет тех, кто совершил преступление. Есть еще один документ, написанный рукой пророка

17 июня 1566 года Нострадамус составляет завещание, а 30 июня делает к нему короткую приписку. Если к датам «17 июня 1566 года» и «30 июня 1566 года» прибавить все те же 444 года, получится 17–30 июня 2010 года. До 1 августа 2010 года не будет хватать одного месяца Но написать завещание именно 1 августа 1566 года он не мог. Нострадамус умер 2 июля 1566 года в возрасте 62 лет (прожив 62 года 3 месяца и 17 дней). О чем же говорится в завещании?

Нострадамус объявляет, каким образом он хотел бы поделить свое состояние между членами семьи и называет сумму, в которую он оценивает оставленное жене и детям наследство. Эта сумма была равна 3444 (!) кронам. В приписке к документу, сделанной 30 июня 1566 года, говорится о том, что Нострадамус завещает своему сыну Цезарю астролябию и золотой колокольчик. О такой мелочи по сравнению с состоянием в три с лишним тысячи крон («в то время комнату в хорошем районе в Париже можно было снять за 4 кроны в год» [65]), как прибор для астрономических наблюдений и колокольчик, легко можно было написать и в основном тексте завещания 17 июня 1566 года или вообще не упоминать. Следовательно, великому французу было важно датировать последнее свое обращение к людям именно 30 июня 1566 года.

Чтобы достоверно интерпретировать последствия встречи букв «А» и «L, М», нужно четко понимать, что буква «А» не может исчезнуть с циферблата, а война на языке Нострадамуса — это обязательно колебание маятника относительно позиции «VI». Буквы «А» и «L, М», встретившись, вместе проследуют до позиции «VI» и мимо нее, начав колебания, аналогичные колебаниям маятника «R». Колебания будут вызывать перемещение и букв «G» и «Е». На циферблате сохранится слово «CHRIST». Особым мгновением будет 1 августа 2010 года, когда буквы окажутся в нижней точке колебания маятника (позиция «VI»). Появится слово «antechrist», но не надолго, ибо буквы «А» и «L, М», не остановившись, проследуют в направлении позиции «V». Расположение букв на циферблате

1 августа 2010 года символизирует состояние, к какому в этот день (или к этому дню) придет человечество.

В результате свбытий, которые можно интерпретировать, как «война», на циферблате часов Нострадамуса, кроме неизменно сохраняющегося слова «CHRIST», можно будет сразу же после прохождения буквой «А» позиции «VI» прочитать:

«С» В ПОЗИЦИИ «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«А» прошла позицию «VI»,

«R» в позиции «VI»,

«I» в позиции «VIII»,

«Т» в позиции «XII».

«Е» прошла позицию «I»

«С» В ПОЗИЦИИ «II»,

«Н» в позиции «IV»,

«А» прошла позицию «VI»,

«R» в позиции «VI»,

«О, N» в позиции «X».

Слово «CHARITE» переводится на русский язык, как «милосердие». Слово «CHARON» — имя героя древнегреческой мифологии, который перевозил мертвых через реку подземного царства до врат Аида, откуда никто не возвращается. Очевидно, что после

1 августа 2010 года каких-либо военных действий или конфронтаций больше уже не будет. И раз читается слово «милосердие», следовательно, останутся люди. Призывать к милосердию, проявлять милосердие к своим врагам могут только люди, а не роботы. Может быть, Нострадамус говорит о наступлении той самой Эры Милосердия, о которой так много говорили поэты и мечтатели?..

Пройдя позицию «VI», буква «А» уже больше на нее не вернется. Война прекратится сразу после 1 ав1уста 2010 года. Маятник «L,M» совершит как минимум одно отклонение за позицию «V» и, подобно маятнику «R», опустится на позицию «VI».

Можно ли предотвратить войну?

Расположение букв «А», «Т» и «Е» на циферблате постоянно (всегда) угрожает миру букв. Непрекращающееся перемещение буквы «А» с каждой минутой ухудшает обстановку. Буква «А» будет чувствовать себя в безопасности, ощущать полную безнаказанность до тех пор, пока буквы будут строго соблюдать «правила циферблата». Хаос, случайное перемещение букв вызвали бы у нее шок. Буква «А» стала бы не в состоянии моделировать даже ближайшее будущее, а следовательно, управлять миром.

У И. Бродского есть строки:

Завоевать возможно то, Что было создано по плану, (Приятно с циркулем тирану прикидывать все от и до). Но — Хаос. Чем его возьмешь? Не знает Хаос Ганнибала. Пред ним стоишь, раскрыв… и пальцы выпускают нож.

Надо искать нетрадиционные решения. Я просмотрел произведения, где затрагивается проблема времени, в том числе сказки, и приведу фрагменты из одной из них. Думаю, она поможет нам сохранить надежду на то, что будущее будет все-таки благополучным [97]: «В невесомости на чудо-острове пестрокрылых разноцветных сов жил кудрявый мальчик-солнце Иисус.

…Была у кудрявого мальчика любимая игрушка — часы, да непростые, а разноцветные часы Преображения. Сами они не ходили. Только когда Иисус своей Божественной ручкой передвигал стрелки.

Очень любил играть с ними кудрявый мальчик-солнце. Как переведет он стрелки, так где-нибудь на земле или цветок зацветет, или ручеек побежит, или деревце вырастет, или зверек поправится.

Прознали про эти часы люди и решили ими завладеть в корыстных целях.

Но… видел замыслы людей кудрявый мальчик-солнце.

Как увидит Иисус, что кто-то на земле собирается на чудо-остров, сразу начинает дуть на землю.

И от его дыхания начинался танец божественных ароматов и благовоний, которые кружили и туманили головы людям так, что они не могли сдвинуться с места.

Но все-таки ангелам, святым и детям разрешал Иисус проникнуть в невесомость на чудо-остров пестрокрылых и разноцветных сов и поиграть с разноцветными часами Преображения.

Сколько же дивной радости было!

С какой любовью и весельем переводили они стрелки, сколько тогда цветов вырастало, сколько зверюшек исцелялось!

Звонкий смех наполнял чудо-остров пестрокрылых разноцветных сов.

…Только одного не разрешал Иисус: сводить стрелки на двенадцать.

Это он сделает сам, когда придет время.

И тогда уже вся земля зацветет, заблагоухает и преобразится на веки вечные».

Аналогии у Данте и Нострадамуса

Можно обнаружить параллели между исследуемыми произведениями и связанными с ними поступками и умонастроениями авторов.

1.

Данте Алигьери направил три послания па латинском языке (латынь сохраняла для Европы роль международного языка, ибо средневековая римско-католическая церковь совершала службы на латыни) королю Генриху VII (1275–1313; король королевства Германия с 1308, император с 1312 года). Первое письмо было передано королю в 1310, последнее в 1311 году (дата аналогичного письма Нострадамуса королю Франции Генриху II была для нас точкой отсчета при определении даты войны будущего).

Войска Генриха VII в 1310 году вторглись в Италию и безуспешно пытались ее подчинить. Данте призывал императора, победоносно вступившего в Эриданскую долину, распространить свое влияние на всю Италию, на всю Европу, вспомнить, что у него есть великий исторический пример: власть римлян простиралась за границы европейского континента. Одновременно Данте написал трактат «О монархии» («De monarchia»), где ратовал за создание всемирной монархии, при которой монарх должен служить народам и не зависеть от Церкви. Интересно, что в «Божественной комедии» короля Генриха VII ждет трон в раю.

Три, а не одно письмо? Возможно, это связано с тем, что «Божественная комедия» состоит из трех частей. Может быть, это часть замысла Данте сделать так, чтобы все связанное с поэмой замыкалось на цифру три. Хотя следует вспомнить, что и Нострадамус написал в связи с «Центуриями» тоже три письма (королю было адресовано одно из них). То есть три письма — это общая для авторов идея.

2.

Форма поэмы Данте соответствует традиционному средневековому жанру — видения. Автор, как и Нострадамус, описывает видения, данные ему свыше (песнь 24 части «Чистилище») [43]:

Я вижу, как послушно на листки Наносят перья смысл внушенный.

Нострадамус сознательно стремился погрузиться в такое состояние, которое давало ему картины будущего. Для этого он использовал специальное устройство, напоминающее оболочку в форме яйца. Это устройство имело размер около двух метров в высоту, стояло на полу, внутри него было установлено кресло. Нострадамус садился в кресло, закрывал дверь оболочки, концентрировался и начинал наговаривать видения, приходящие к нему в изолированном пространстве оболочки. Его друг и помощник Шайиньи записывал произносимые слова. После сеанса ясновидения Нострадамус дополнял записи, а затем превращал их в закодированный текст. Нет сведений о том, что Данте искусственно активизировал творческий потенциал. Скорее всего, в стихах речь идет о состоянии высокого поэтического вдохновения.

3.

«Божественная комедия» начинается с того, что главный герой — автор, заблудившись в лесу, символизирующем грехи и заблуждения, встречает трех хищников — «проворную и вьющуюся рысь с шерстью прихотливой», льва «с подъятой гривой» и волчицу, про которую сказано, что она «с худым телом, лютая и злая» (символы властолюбия, честолюбия и алчности) — и с помощью духа римского поэта Вергилия находит «новую дорогу». Символ «три хищника» перекликается со словом-символом «TRI-PALUS» (подпираемый тремя сваями, треножник), с него мы начали исследование катренов Нострадамуса. Нострадамус зашифрованным словом «TRI-PALUS» и упоминанием треножника в строках стихов, во-первых, сообщает исследователям, приступающим к изучению его творения, информацию, без которой невозможно открыть шифр и тайны «Центурий», во-вторых, он говорит посвященным и тем, кто придет к пониманию истинного смысла знака «TRI-PALUS», что он знал тайну и ее значимость не сравнима даже с тайнами самого пророка. Поэма Данте — гимн цифре-знаку «3» (три). Все элементы «Божественной комедии» от трехстиший как стихотворной формы до образа Бога единого в трех лицах — развивают наполняющую произведение идею, которую я сформулировал бы так: есть тайна, касающаяся существующего в этом мире и воспринимающегося в виде трех самостоятельных, не связанных между собой реальностей, и состоит эта тайна в том, что на самом деле эти три реальности части одного единого. То есть Данте знаком с тайной знака «TRI-PALUS», скрываемой Нострадамусом.

4.

Среди множества героев — исторических и вымышленных лиц — ярко описанными персонажами «Божественной комедии» являются герои греческой мифологии, о которых мы прочитали и у Нострадамуса:

а) перевозчик через реки подземного царства- мертвых Харон (песнь 3 части «Ад») [43]:

Старик, поросший древней сединой… Харон сзывает стаю грешных. Вращая взор, как уголья в золе, И гонит их, и бьет веслом неспешных.

6) кентавры во главе с Хироном (песнь 12 части «Ад») [43]:

Меж ним и кручей мчались друг за другом Кентавры, как, бывало, на земле… Хирон, Ахиллов пестун величавый, А третий — Фол, с душою грозовой. 5.

Имена главных героев произведения содержат те же буквы, существование и перемещение которых по циферблату часов Нострадамуса создает «историю нострадамусовского мира букв». Это буквы «Т», «А», «Е», «G», «L» в именах Данте (Dante), Вергилий (Vergilius), Беатриче (Beatrice).

6.

Повествование, события поэмы разворачиваются, как и у Нострадамуса, между царством Люцифера — «цто дна Вселенной» и Раем — «святой страной», где «Свет Неизреченный», «Верховней-шее Счастье» и «Нескончаемая Сила».

7.

В завершающей произведение тридцать третьей песне части «Рай» говорится о счастливых переживаниях автора, увидевшего «Свет Неомраченный», что очень похоже на нострадамусовское «Это, засиявшее Божественным светом». О стремлении увидеть этот свет в поэме говорится не раз. Автор мечтает узреть «лучи того, кто движет мироздание» (песнь 1 части «Рай»), Аналогичный Свет от слова «CHRIST» увидел и Нострадамус.

8.

Через всю поэму проходит мысль о перерождении автора, слиянии Данте с возлюбленной Беатриче, о слиянии их с «первою звездой», в результате которого становится возможным «увидеть Сущность, где непостижимо природа паша слита с Божеством» [43]:

Прославь душой того, проговорила, Кто дал нам счастье слиться с первою звездой… И этот жемчуг, вечно нерушим, Нас внутрь воспринял, как вода — луч света, Не поступаясь веществом своим. Коль я был телом, и тогда, — хоть это Постичь нельзя, — объем вошел в объем, Что должно быть, раз тело в тело вдето. То жажда в нас должна вспылать огнем Увидеть Сущность, где непостижимо Природа наша слита с Божеством. Там то, во что мы верим, станет зримо, Самопонятно без иных мерил. Так первоистина неоспорима. …огнезарный круг Затих и с ним — рождавшийся в пречистом Смешенье трех дыханий нежный звук.

Эти трехстишия говорят о свете неземной любви Данте к Беатриче, которым проникнуто все творчество поэта, о чувстве, которое сделало его гением мировой поэзии. Но эти же трехстишия как будто специально написаны, Чтобы прокомментировать трансформации на циферблате часов имен персонажей нострадамусов-ского послания в слово «CHRIST».

9.

В финале поэмы Данте пишет [43]:

Все — слитое столь дивно для сознанья, Что речь моя как сумерки тускла… Единый миг мне большей бездной стал, Чем двадцать пять веков — затее смелой… Я увидал, объят Высоким Светом И в ясную глубинность погружен, Три равноемких круга, разных цветом. Один другим, казалось, отражен, Как бы Ирида от Ириды встала; А третий — пламень, и от них рожден… Круговорот, который, возникая, В тебе сиял, как отраженный свет, Когда его я обозрел вдоль края, Внутри, окрашенные в тот же цвет, Явил мне как бы наши очертанья; И взор мой жадно был к нему воздет. Как геометр, напрягший все старанья, Чтобы измерить круг, схватить умом Искомого не может основанья, Таков был я при новом диве том: Хотел постичь, как сочетаны были Лицо и круг в слиянии своем; Но собственных мне было мало крылий; И тут в мой разум грянул блеск высот, Неся свершенье всех его усилий. Здесь изнемог высокий духа взлет; Но страсть и волю мне уже стремила, Как если колесу дан ровный ход. Любовь, что движет солнце и светила.

Данте в поэтической форме пытается выразить представления человека начала XIV века о Боге-Троице — Отце, Сыне и Святом Духе. Христианское богословие не знает абстрактного божества [53]: «Нельзя мыслить Бога вне трех Лиц. Бог конкретен, ибо единое Божество одновременно обще трем Ипостасям и присуще каждой из них… Троица есть изначальная тайна, Святая Святых Божественной реальности, сама жизнь Бога сокрытого, Бога Живого. Только поэзия может представить нам эту тайну…потому что поэзия… не претендует на объяснение. Троица не может быть постигнута человеком. Она сама объемлет человека и вызывает в нем славословие. Когда же мы говорим о Троице вне славословия и поклонения, вне личного отношения, дарованного верой, язык наш всегда не верен». Европа Данте еще не пережила Реформацию, начавшуюся в XIV веке. Поэт не мог позволить себе произвольно трактовать христианские истины.

Вот как можно сформулировать неразрешимое противоречие между творческими замыслами поэта и долгом христианина [17]: «Как христианская церковь, так и все называющие себя церквами христианские общества одинаково признают своим основанием Божественное Откровение… Необходимость же Откровения признается потому, что только оно одно может дать вполне достоверное, незыблемое основание для веры и для нравственности. Откровение, то есть сообщение созданию воли Божества, можно представлять себе или как непосредственно действующее на его волю, то есть принудительное, действующее как непреоборимый инстинкт, или как влияющее на нее посредственно, через понимание и сознание. Очевидно, что по отношению к человеку, признаваемому существом свободным, возможно только этого последнего рода Откровение. Но все, что предлагается нашему пониманию, может нами приниматься или во всей его объективной истинности, или совершенно не согласным с нею образом, или же отчасти согласно с нею… В конце концов самое значение Откровения будет зависеть от того, какое значение придается понятию о церкви и нераздельному с нею понятию о ее непогрешимости. Таких понятий существует, как известно, в христианском мире четыре. Понятие православное, утверждающее, что церковь есть собрание всех верующих всех времен и всех народов под главенством Иисуса Христа и под водительством Святого Духа, и приписывающее церкви, таким образом понимаемой, непогрешимость. Понятие католическое, сосредоточивающее понятия о церкви в лице папы и потому приписывающее ему непогрешимость. Понятие протестантское, переносящее право толкования Откровения на каждого члена церкви и потому переносящее на каждого эту непогрешимость, конечно, только относительно его же самого, или, что то же самое, совершенно отрицающее непогрешимость, где бы то ни было. Наконец, понятие некоторых сект, как, например, методистов, которое можно назвать мистическим, так как оно поставляет непогрешимость в зависимость от непосредственного просветления каждого Духом Святым и признаком такого просветления выставляет собственно сознание каждого, считающего себя вдохновенным или просветленным».

Поэт Данте был католиком в эпоху, когда протестантской церкви еще не существовало.

Очень сложное поэт описывает простыми словами. Возвышенно и в то же время естественно звучат сравнения Божественного с понятным читателю обыденными измерениями, предметами и действиями:

а) «единый миг мне большей бездной стал, чем двадцать пять веков»;

б) «объят светом и в глубинность погружен»;

в) «три равноемких круга, разных цветом; один другим отражен, а третий — пламень, и от них рожден»;

г) «круговорот, который, возникая, в тебе сиял, как отраженный свет, когда его я обозрел вдоль края, внутри, окрашенные в тот же цвет, явил мне как бы наши очертанья»;

д) «геометр, напрягший все старанья, чтобы измерить круг, схватить умом искомого не может основанья»;

е) «хотел постичь, как сочетаны были лицо и круг в слиянии своем»;

ж) «но страсть стремила, как если колесу дан ровный ход, любовь, что движет солнце и светила».

Если на минуту забыть о происхождении перечисленных в пунктах а — ж сочетаний слов, кажется, что имеешь дело с чем-то земным, механическим, вращающимся, что может постигнуть геометр и что можно соотнести с единым мигом и двадцатью пятью столетиями. Полная аналогия с описанием инструмента измерения времени — часов Нострадамуса.

10.

В «Божественной комедии» 100 песен (у Нострадамуса 10 центурий, по 100 четверостиший в центурии). Размышляя о числах, мы не можем не вспомнить об огромном интересе Нострадамуса к испанским книгам мавританской цивилизации, ради которых пророк в юности переехал поближе к испано-французской границе, и одновременно о влиянии на Италию во времена Данте 600-летнего к 1300 году владычества на Пиренейском полуострове арабов-мусульман — мавров. Европа пользовалась арабскими цифрами и очень многими достижениями мусульман в области точных наук. Числа Фибоначчи стали известны во Флоренции только благодаря контактам с народами африканского и азиатского континентов.

11.

Данте очень волновала судьба родины, судьба Европы, которую он хотел бы видеть единой, о чем свидетельствуют послания к королю Генриху VII, трактат «О монархии», его мысли, излагаемые в поэме. Один из трех главных героев произведения — Вергилий — поэт, реально живший в 70–19 годах до нашей эры, очевидец крушения Римской республики, не случайно выбран из множества исторических личностей. Вергилий [6]: «Автор сказаний о странствиях и войнах троянца Энея, поэм и стихов, творчество которого через столетия стало образцом для риторической и эпической поэзии эпохи классицизма, в своих произведениях идеализировал италийскую древность, которая очень интересовала Данте».

В первую очередь поэта интересовало Этрусское царство, существовавшее на территории Тосканы. Ее главным городом и экономическим центром была Флоренция — родной и любимый город Данте. В нем он встретил Беатриче, творил, в 1300 году был избран приором (член правительства средневекового города, ставшего с 1115 года независимым). Флоренция в конце XIII — начале XIV века бурно развивалась как центр банковского дела, торговли и ремесел (главным образом сукноделия). Золотой флорин стал общеевропейской валютой. Именно отсюда начнется эпоха Ренессанса.

Данте был дворянином и, следовательно, у него, во-первых, были корни в этрусском прошлом, во-вторых, проблемы в настоящем. В 1293 году во Флоренции была принята первая в Европе антидворянская конституция «Установления справедливости», ограничивавшая политические права сословия, к которому принадлежал Данте. Зарождались новые экономические отношения. Кроме этого, с 1302 года его начинает преследовать церковь, и он лишился возможности жить во Флоренции.

Если бы Данте имел возможность открыто излагать свои мысли, он, вне всякого сомнения, вступил бы в яростный спор с церковью. В песне 19 части «Ад» автор обсуждает грехи высшего духовенства и намекает, что в аду ждут главу католической церкви папу Бонифация VIII [б]: «Римский Папа в 1294–1303 годах, известный тем, что не очень удачно боролся за папскую теократию, стремился сделать зависимыми от папства складывавшиеся в Европе централизованные государства и потерпел поражение в конфликте с королем Франции Филиппом IV, начавшемся с опубликования папой буллы 1296 года («Clericis laicos»), которая воспрещала королям взимание налогов с духовенства. Папа запомнился еще тем, что с 1300 года ввел празднование юбилейных годов». В 2000 году такое празднование состоялось в восьмой раз.

Данте был сторонником хорошо организованной (как этрусская цивилизация) общемировой монархии, правящей, не испытывая давления ни со стороны церкви, ни со стороны низших классов, но заботящейся о народах, обеспечивающей «земное благополучие людей», несовместимое со средневековой несвободой людей. Его вдохновлял вариант идеи «вселенской монархии», сформулированный и осуществлявшийся Александром Македонским. Данте готов был сделать и делал для торжества своей политической мечты все. Причем для него было не принципиально, какой именно из европейских монархов объединит Италию, Европу, мир. Если бы, например, королю Германии Генриху VII удалось покорить Италию, расширить свое королевство до границ Римской империи в пик ее расцвета и могущества, Данте послал бы ему новые письма с рекомендациями, касающимися будущего устройства нового мира.

Очевидна аналогия с настроениями и тревогами Нострадамуса, но одни и те же события мировой истории трактовались и оценивались бы двумя гениями по-разному. Событие «объединение Германии» оба отметили бы знаком плюс. Встречу глав государств Европы в Хельсинки Данте использовал бы, чтобы обратиться к «королям», но, конечно, не но обсуждавшимся ими темам.

Объединение Италии и ликвидация светской власти Папы Римского, состоявшиеся только в 1870 году, и нормализация отношений между итальянским государством и церковью в 1929 году обрадовали бы Данте. Но по-настоящему взволновали бы поэта (и политика XIV века, говорившего: «Я сам себе партия») Бонапарт Наполеон и входящая в Рим гвардия императора, но неизвестно, какое бы настроение было у Данте, доведись ему побеседовать с императором Франции. Хотя Наполеона нельзя сравнивать с Александром Македонским.

Данте стал гениальным новатором, первым представителем итальянского Возрождения и в то же время — пленником утопий уходящего или много столетий назад безвозвратно ушедшего времени. Страсти, борьба, надежды, которыми он жил, совсем не похожи на очень рассудочное, упорное, кропотливое нострадамусов-ское служение делу жизни — идее создания на столетия вперед зашифрованного календаря-пророчества. От Данте скорее можно было бы ожидать адресованное потомкам и, конечно, незашифрованное прекрасное по исполнению и философско-утопическое по содержанию сочинение об этрусской культуре с предложениями автора о будущем устройстве Италии и Европы.

«Пирамида Данте»

Автор «Божественной комедии» положил в основу своего шифра математику пирамиды. Данте, живший на двести пятьдесят лет раньше Нострадамуса, воспринимал мироздание как континуум раз и навсегда установленных незыблемости, рациональности и красоты. Не случайно число К стало ключом, открывшим логику построения его гениального произведения. Периметры основания пирамид, сооруженных фараонами IV династии в середине III тысячелетия до нашей эры, равны произведению их высот на удвоенное К, а при вычислении объемов сооружений жрецы оперировали понятием вторая степень числа К (табл. 16).

^{Таблица 16}

Формулы говорят о том, что, если объем какой-либо пирамиды, имеющей египетскую геометрию, был бы равен 142,3 условных единиц объема, то высота такой пирамиды была бы равна точно 12 условным единицам длины, а сторона основания — 6^х 71. Но 142,3 — среднее количество строк в одной песне «Божественной комедии», или, что то же самое, отношение общего количества строк произведения к общему количеству песен. То есть числа строк трех частей поэмы содержат информацию, определяющую параметры трех пирамид разной высоты или трех частей одной пирамиды.

Чтобы расшифровать тайное послание Данте мы должны, используя сокрытые в структуре «Божественной комедии» ряды чисел, построить одну, но состоящую из трех слоев пирамиду, ибо:

а) поэт проповедовал идею единства целого, понимая смысл гармонии в соподчинении элементов друг другу ради объединяющего их целого;

б) ратовал за объединение всего мира, это всегда звучало в его политических высказываниях, в его творчестве; объединение геометрических составляющих пространственного образа — символ его мироощущения;

в) в поэме можно встретить образы, свидетельствующие о желании автора синтезировать из простого сложное [43] — «строй членов мира уступами идет и, сверху взяв, потом вручает ниже».

Строя пирамиду, будем придерживаться следующих принципов:

а) используем египетское соотношение между высотой и периметром основания;

б) количество строк в очередной песне поэмы будет восприниматься нами как объем очередного слоя пирамиды, заключенного между двумя плоскостями, параллельными основанию, расстояние между которыми определится геометрией пирамиды;

в) строить начнем с вершины;

г) первым в ряду цифр будем считать количество строк последней песни произведения — песни 33 части «Рай» (см. табл. 17, 18).

^{Таблица 17 Таблица 18}

В песне 33 части «Рай» Данте пишет [43]:

Единый миг мне большей бездной стал, Чем двадцать пять веков — затее смелой…

К этим двум строкам нужно отнестись как к подсказке: автор поэмы сравнивает путь через чистилище в рай с затеей, продолжавшейся 2500 лет. Нам известна и точка на оси времени, от которой нужно отложить эти двадцать пять веков. Это 1310 год — дата письма Данте к королю (аналогия с письмом к сыну Цезарю в исследовании «Центурий» Нострадамуса).

Логика проста. Начало отсчета времени должно предшествовать 1310 году. Даты календаря отсчитываются от вершины пирамиды. Интервал в 2500 лет занимает на пирамиде расстояние от вершины до границы между нижним (часть «Ад») и средним (часть «Чистилище») слоями, являющимися нашей грешной Землей, где Данте и писал в 1310 году письмо к королю. Двадцать пять веков отмеряются на календаре 10,5207 условной единицы длины или 10,5207 отрезками в ¹/₁₂ часть высоты пирамиды.

Точкой отсчета времени, которую Данте поместил на вершине пирамиды, является 1190 (не исключено—1200) год до нашей эры:

1310–2500 = -1190.,

А масштаб времени получается при делении чисел:

2500 / 10,523–237,575.

Округление дает 238. Очень близко символическое 240. Совсем рядом число 235, соответствующее количеству лунных месяцев в 19-летнем цикле повторения во времени события совпадения конкретных фазы луны и даты солнечного года, которое отслеживалось жрецами и Старого Света, и доколумбовой Америки.

Имея точку отсчета и масштаб времени, проще всего проверить календарь, узнав, какую он назовет дату, когда мы спустимся к основанию пирамиды «на дно ада». Формула для вычисления следующая: минус 1190 (возможно, минус 1200) плюс 237,575 (возможно, 235, 238 или 240) умножить на 12 единиц. Если перебрать все возможные комбинации, получаются следующие даты (табл. 19), одна из которых должна подтвердить, что мы нашли правильное решение.

^{Таблица 19}

Очевидно, что наиболее подходящей датой для «дна ада» является 1666 год (начало отсчета —1190 год до нашей эры, масштаб времени 238 лет/единиц). Шкала времени, имеющая начало отсчета 1190 год до нашей эры и масштаб времени 238 лет/единиц, показана в табл. 20.

^{Таблица 20}

Даты 1190 год до нашей эры, 798, 1313 и 1666 годы доказывают, что мы шли маршрутом, проложенным Данте. 1190 год до нашей эры — время правления фараона Рамсеса IV, последнего, кто сумел обеспечить могущество и величие Древнего Египта, когда во главе богатого, хорошо организованного государства стоял царь — фактически бог. После Рамсеса IV страну начали сотрясать войны и внутренние распри. 1190 год — вершина монархического рая, о котором мечтал Данте. 798-й — время правления Карла Великого (742–814), — последнего монарха, объединившего Европу, создавшего империю, достойную называться наследницей Древнего Рима. Всего через два года — в 800-м — сам Папа Римский Лев III (750–816 годы) коронует его императорской короной. Интересно, что если умножить высоту 8,3521 не на 238, а на 240, то (при том же начале отсчета 1190 год) мы получим цифру 814. В 814 году последний великий император умер, что привело к распаду империи, покрывавшей территорию многих современных европейских государств.

В понимании Данте в 798 (в 814) году закончилось время «рая» и началось «чистилище». Вход в «ад» обозначен двумя цифрами тринадцать (1313 год). Современники поэта, видимо, были последними, кому посчастливилось не попасть в «ад». Цифра 1666 содержит три шестерки. В том злополучном году конца света не случилось, если не считать большого пожара в Лондоне. Но Данте важно было показать, что это именно дно «ада», что он очень остроумно и сделал. Вершина пирамиды, вершина «рая», начало отсчета времени на календаре находятся в 1190 году до нашей эры.

Общая протяженность пирамиды измеряется 2856 годами: 1666 + 1190–2856.

В 798 году закончилось время «рая» и началось время «чистилища».

1313 год — рубеж между «чистилищем» и «адом».

1666 год — «дно ада».

Но в циклично меняющемся мире всегда есть надежда на лучшие времена. Как известно, главный герой «Божественной комедии», побывав на самом дне ада, совершает трудный подъем через ад и чистилище в рай. Если следовать логике предшествующих вычислений, то годом выхода на границу между адом и чистилищем календарь назовет 2019 год:

1666+ (1666–1313) = 2019.

Соответственно, границей между чистилищем и раем станет 2534 год:

1666 + (1666 — 798) = 2534.

А на вершину пирамиды — на вершину рая — история придет в 4522 году: 1666 + (1666 + 1190) — 4522,

Таково пророчество, оставленное потомкам автором «Божественной комедии». Вероятно, Данте и Нострадамус в своих тайных посланиях Говорили об одном и том же. И это «одно и то же» было и остается крайне важным и для великих авторов, и для всего человечества Чтобы постигнуть Тайну, необходимо шагнуть на следующий — более высокий — уровень понимания древних. И такой шаг мы сейчас сделаем…