Лидия нервно гнала машину по дороге в Бакингемшир, быстро сокращая расстояние, отделяющее ее от родительского дома. Предчувствия подсказывали ей, что там далеко не все в порядке. Она поняла это сразу, как только подняла трубку и услышала голос матери, обычно не баловавшей се телефонными звонками.

— Обстоятельства требуют твоего немедленного приезда, — властно сказала Хилари Пирсон, едва поздоровавшись с дочерью.

Лидия робко попыталась напомнить ей, что возвращается домой в следующий вторник, потому что на субботу намечена свадьба ее родного брата Оливера.

— Ты понадобишься мне раньше, — резко оборвала ее мать.

— Тебе нужна моя помощь?

— Да, представь себе!

— Оливер… — попыталась все-таки определиться Лидия.

— Это не имеет никакого отношения ни к Оливеру, ни к его предстоящей свадьбе — семейство Уорд-Уотсонов в состоянии справиться со всеми приготовлениями к торжеству.

— Что-то с папой? Он не захворал? — с тревогой в голосе спросила дочь.

Атмосфера, в которой жил ее отец, могла пагубно сказаться на ком угодно. Иногда Лидия думала, что судьба довольно зло подшутила над ним, выбрав в пару кроткому, дружелюбному человеку слишком острую па язык жену.

— Я скажу тебе, когда ты приедешь. Я не собираюсь обсуждать этого по телефону.

— Хороню, я сама позвоню отцу в офис.

— Не вздумай этого делать! Он не должен знать о нашем разговоре. И у твоего отца больше нет никакого офиса. Скорее приезжай домой! — скомандовала мать и повесила трубку.

Несмотря на запреты матери, Лидия набрала рабочий номер отца. Не было никакой необходимости упоминать о только что состоявшемся разговоре, она просто скажет папе, что хочет поболтать с ним. Телефон отца не отвечал и, судя по отсутствию каких-либо гудков, был спят с абонентского обслуживания, что еще больше насторожило Лидию.

Она положила трубку и отправилась на поиски хозяйки, договор на работу у которой истекал на следующей неделе. Ее отношения с Донной были на редкость теплыми и душевными и совсем не походили на официальные отношения между работодателем и подчиненным.

Она застала Донну в гостиной в окружении детей: трехлетнего Томаса и годовалой Софии. И, увидев идеальную картину счастливого семейства, еще раз с грустью осознала, что расстаться с семьей, в которой она три года прослужила гувернанткой, будет не просто! Но сейчас Донна решила оставить профессиональную деятельность и самостоятельно заняться воспитанием детей, и Лидия была вынуждена со следующей недели подыскивать повое место.

— Ты не будешь возражать, если я уеду неделей раньше, а не как мы с тобой договаривались?

— То есть прямо сегодня? — уточнила Донна, и улыбка моментально исчезла с ее лица. — Мне бы, конечно, не хотелось.

— Ты справишься сама, я в этом уверена, — оптимистично заверила ее Лидия.

— Он давно рассчитался с долгами? — Лидия с трудом дышала, не в силах поверить ни единому слову отца. — Но мама уверяла… — Лидия не осмелилась продолжить, ее испуганные глаза смотрели то на воинственно настроенного отца, то на мать.

На этот раз мать не отвела от нее своего взгляда, а, напротив, смотрела на дочь дерзко и вызывающе.

— Что ты ей сказала? — Вилмот Пирсон раздраженно требовал от жены ответа. — Ты же знала, что Иона Мэрриотт давно расплатился со мной. Я неоднократно говорил тебе об этом. Я точно помню, что говорил…

— Мама! Ты знала это? — в ужасе прошептала Лидия. — Ты знала, что он нам давно ничего не должен, и все-таки послала меня к нему за деньгами! — Боже, и как она себя вела! Она не просила денег, не умоляла его помочь ее семье. Она требовала! А ей еще показалось, что ее требования его удивили! В этом не было ничего удивительного! — Мама, как ты только могла!

— Лучше уж быть в долгу перед Ионой Мэрриоттом, чем перед банком. В этом случае мы хотя бы сохраним дом, — активно оборонялась Хилари.

— Неужели Иона просто взял и выписал тебе чек? Ты заявила, что пришла за долгом, и он безропотно выписал тебе чек на пятьдесят пять тысяч фунтов? — переключился отец на Лидию.

— Он сказал, что никогда не забудет, как ты помог ему в свое время. Я думаю, что он тебе очень признателен.

— И он дал тебе пятьдесят пять тысяч фунтов в знак огромной благодарности, ни словом не обмолвившись, что он давно погасил свой долг? И каким же образом, ты полагаешь, я смогу с ним теперь расплатиться? — взорвался отец. — Почему ты не принесла этот чек мне? Какого черта ты пошла с ним в банк, не посоветовавшись предварительно со мной?

— Мне показалось это лучшим решением вопроса, — неубедительно лепетала Лидия. — Если бы я, например, попала в пробку, то могла бы не успеть до закрытия местного банка. А я точно знала, что сегодня последний срок оплаты.

— Чего они хотели, то они и получили, и вряд ли мне теперь удастся выцарапать эти деньги обратно! — возбужденно констатировал отец. — Я не вижу абсолютно никакого шанса вернуть эту сумму. — Он тяжело и безысходно вздохнул. — Мне нужно как можно скорее переговорить с Ионой.

— Я сама к нему поеду! — незамедлительно откликнулась Лидия, движимая чувством долга.

— Ты? — снова разбушевался отец. — Все, что только могла, ты уже сделала! Останься с матерью и подумай, как нам жить дальше.

По мнению Лидии, слова отца были совершенно несправедливы, но отнеслась она к этому с должным пониманием: ведь была задета отцовская гордость!

— Пожалуйста, позволь поехать мне. Гордость есть не только у тебя, — добавила она в качестве удачного аргумента.

Он посмотрел на дочь, всегда такую сдержанную, даже замкнутую, и так похожую на него самого. Он знал, какие чувства она сейчас испытывает, поэтому не слишком охотно, но все же уступил ее желанию.

— Мы можем поехать на встречу с ним вдвоем, — допустил как один из вариантов.

Лидия позвонила в офис Ионы Мэрриотта, чтобы договориться о встрече, но ей не повезло — в настоящий момент он был на совещании, а вечером, по словам секретаря, улетал в Париж.

— Постарайся не волноваться, папа, — Лидия пыталась хоть как-то подбодрить отца. — Мы встретимся с ним на следующей неделе. И, пожалуйста, не сердись на маму, она просто хотела помочь.

Вилмот Пирсон только вздохнул в ответ.

Лидия пребывала в размышлениях всю дорогу домой. Но, подъехав к Бимхерст-Корту, она так и не придумала, что сказать отцу. Ей не хотелось ничего скрывать или говорить неправду, но ее одолевали большие сомнения, что отец обрадуется, узнав, что его практически нищая дочь осмелилась взвалить па себя обязанности по выплате семейных долгов. Он просто этого не перенесет.

Первым, с кем она столкнулась в доме, была ее мать. О боже! К этому она вообще не была готова. Лидия подозревала, что мать не упустит шанса задать пару каверзных вопросов, стоит только ей намекнуть на необходимость пригласить Иону на свадьбу Оливера. На сей раз, правда, мать была на редкость в хорошем расположении духа — ведь Оливер дома, рядом с ней, и все в этом мире прекрасно.

Лидия отправилась в кабинет отца, хотя по-прежнему не знала, как ей выходить из создавшегося положения.

— Когда мы встречаемся с Ионой? — немедленно спросил он.

— В этом нет необходимости, — ответила Лидия, но, видя, как меняется выражение его лица, поторопилась добавить: — Мне повезло. Я смогла встретиться с ним сегодня.

— Ты смогла…

— Ему удалось выкроить всего несколько минут.

— Ты сказала, что я непременно хочу его видеть?

— Конечно, папа, — просияла она от счастья, что хоть в этом ей не приходилось ему лгать.

— Ты смогла назначить конкретную встречу?

— Не совсем.

Отец начинал не на шутку сердиться, и Лидии пришлось поторопиться с объяснениями:

— Он сказал, что у тебя не должно быть никаких поводов для волнения.

— Я не могу не волноваться! — Вилмот Пирсон скептически посмотрел на дочь, и той пришлось снова хоть что-то затараторить в ответ.

— Он сказал, что ты можешь спокойно забыть об этих деньгах. — Это было еще одним ложным утверждением.

— Забыть о таком долге? — словно эхо отозвался отец, гордость его взбунтовалась. — Как это можно забыть!

— Папа, умоляю тебя, не надо… — беспомощно уговаривала она отца.

— Что… — казалось, он немного успокоился, услышав ее дрожащий голос.

Она уклонялась от прямого ответа, терзалась сомнениями, не зная, как его успокоить. Ей не надо было приезжать домой, не выдумав правдоподобного объяснения. Хотя обстоятельства складывались так, что раньше следующей недели она ничем не могла порадовать отца.

— Прошу тебя, родная, расскажи мне всю правду, — упрашивал ее отец.

— Это нелегко, — ответила она отцу после некоторых колебаний.

— Что нелегко? Я должен вернуть Ионе Мэрриотту деньги и намерен встретиться с ним для обсуждения этого вопроса. Что здесь сложного?

— В этом и заключается сложность! Я не хочу, чтобы вы встречались!

— ???

— Папа, мне трудно объяснить тебе это. Не осложняй и без того невыносимой для меня ситуации, — наконец выговорила Лидия.

— Для тебя? — удивился отец. — Трудной для тебя? Каким образом это может отразиться на тебе? — задал очередной вопрос отец.

Лидия чувствовала, как лицо ее заливает краска, но на сей раз причиной была не ее ложь, а ее глупое поведение. Отец не мог не заметить густого румянца и полной растерянности дочери, из-за которой она явно не могла продолжать беседу.

— Боже милостивый! — воскликнул он. — Ты вся зарделась. Да уж не влюбилась ли ты в него?

Вдруг ее озарила догадка, и она схватилась за соломинку, протянутую ей отцом.

— Что в этом удивительного? — спросила она, стараясь не поднимать глаз, маскируя свою очередную ложь под смущение.

— Надеюсь, что это не так, — задумчиво произнес Вилмот и, к ее великому удивлению, вдруг добавил: — Ты ведь была в него отчаянно влюблена в юности.

— Папа, ты знал об этом? — Она мельком взглянула ему в глаза, но тотчас же опустила их. — Нет, пап, в этот раз не просто детская влюбленность тому причиной.

— Девочка моя, — нежно произнес он, забывая на время обо всех своих неприятностях. — Ты ведь его едва знаешь.

— А сколько раз тебе понадобилось видеть маму, прежде чем ты понял, что это настоящее чувство?

Лицо отца затуманилось от приятных воспоминаний, но естественное родительское беспокойство взяло верх:

— Ну, хорошо, ты в него влюблена, а он как к тебе относится? — спросил отец.

— Рано делать какие-то выводы, — ответила Лидия, пытаясь свернуть тему. — В субботу он хотел пригласить меня на ужин.

— Он практически назначил тебе свидание?

— Мне пришлось отказаться от его предложения поужинать с ним в субботу, потому что я не знаю, насколько долго продлится свадебная церемония Оливера. — Лидия опять покраснела. — Иона просил меня узнать, может ли он тоже присутствовать на свадьбе.

Секунду или две отец смотрел на нее молча, затем расплылся в улыбке.

— Похоже, что он тоже тобой увлечен, — объявил он свое мнение.

Лидия вымучила на лице подобие улыбки и окончательно смутилась: ей удалось создать полную иллюзию романа исключительно ради сохранения спокойствия отца.

— Тебе лучше спросить об этом своего брата, возможно, у него еще остались приглашения.

— Но ты не будешь пытаться переговорить с Ионой относительно денег? Я имею в виду во время свадьбы?

— Вряд ли это будет к месту, — согласился отец. — Но, Лидия, ты должна понять, что когда-нибудь мне все равно придется с ним встретиться.

Она прекрасно это знала. Ее отец был человеком чести.

— Но только не теперь. Позже, пап.

Хорошо, что сегодня с ними был Оливер.

Иногда он был немного бестолковым, но очаровательным собеседником, то ли благодаря своей бесшабашности, то ли вопреки ей.

— Лидия! — воскликнул он, когда они с отцом вошли в гостиную. — Как поживаешь? — подскочил он к ней и нежно обнял сестру.

— Не на что жаловаться, — усмехнулась в ответ сестра. — А ты, наверное, не можешь дождаться субботы?

— Если честно, я буду только рад, когда все это наконец закончится и мы с Мэделейн сможем уехать и остаться вдвоем. Столько суеты! Такой ажиотаж! А ты, моя дорогая сестрица, не собираешься ли последовать моему примеру? — спросил он, ловко переводя разговор.

Лидия собиралась сказать, что ее больше интересуют маленькие дети, нежели взрослые мужчины, но заметила пристальный взгляд отца, растерялась и в нерешительности промямлила:

— Я…

— Ты покраснела! — подшучивал над ней Оливер.

— Оставь ее, Оливер! — попытался защитить дочь Вилмот, но вместо того, чтобы исправить ситуацию, подлил еще больше масла в огонь, так что единственным желанием дочери было провалиться сквозь землю. — Есть у нас один молодой человек на примете, которого тебе следует пригласить на свадьбу. — Оливер посмотрел на отца с нескрываемым интересом, в удивленных глазах матери читался вопрос. — Лидия начала встречаться с Ионой Мэрриоттом. Со стороны семьи Уорд-Уотсонов будет большой любезностью, если они сочтут возможным пригласить его на свадьбу.

Боже милосердный! Мать смотрела на Лидию взглядом, полным недоверия.

— И давно это продолжается? — спросила она скептически.

— А что ты имеешь против Ионы Мэрриотта, мам? — поинтересовался Оливер.

— Я пойду прогуляюсь, — трусливо убегая из комнаты, сказала Лидия. У нее не было сил обсуждать ее вымышленные отношения с Ионой Мэрриоттом со всем семейством.

Вечером брат, как бы между прочим, проинформировал Лидию:

— Иона получит приглашение с завтрашней почтой. Пока ты гуляла, звонила Мэделейн, она отправит приглашение. Отец помог мне в твое отсутствие: он, к счастью, нашел его почтовый адрес.

— Спасибо тебе огромное, — пробормотала она, радуясь, что отец опять ее выручил. Чтобы уйти от скользкой темы, она спросила: — Вы с Мэделейн уже решили, где будете жить?

— Разве мама тебе не говорила? — Он улыбнулся, радуясь возможности сообщить сестре потрясающие новости. — Нам строят отдельный дом на участке Уорд-Уотсонов, рядом с домом родителей Мэделейн.

— Тебя это устраивает? — спокойно спросила Лидия, чувствуя, как на брата все большее и большее влияние оказывает это семейство.

— Вне всяких сомнений, — решительно заявил он. — Лучше жить в новом и современном доме.

Это потрясло Лидию больше всего остального.

— Тебе никогда не хотелось иметь старинный дом, за которым стоит вековая история?

— Как наш Бимхерст? — он отрицательно покачал головой. — Нет, упаси господь! Отец только и занимался всю жизнь тем, что вкладывал в него деньги. Ничего удивительного в том, что он без них и остался! Чтобы поддерживать такой дом в приличном состоянии и заниматься его ремонтом, нужно научиться самим чеканить деньги. — Лидия смотрела на брата недоверчиво. Она причину финансового кризиса видела не в Бимхерст-Корте, а в неудачливости Оливера, частное предприятие которого и съело весь семейный бюджет. Тем временем Оливер продолжал: — Я уже давно сказал родителям по поводу моего наследства, что, если оно состоит из этого чудища, под названием Бимхерст, почту за честь от него отказаться.

Улыбнувшись Лидии, Оливер направился в гостиную, оставив сестру в состоянии крайнего недоумения. Конечно, она понимала, что, если ей так правилось их поместье, это не значило, что все вокруг должны были им восхищаться. Даже те люди, которые родились и выросли в этом доме. Но как звучали его слова! Он не понимал или делал вид, что не понимал, что его нерадивое управление новоиспеченной компанией и привело их отца к финансовому краху. Во всяком случае, никаких угрызений совести по этому поводу Оливер не испытывал, а, наоборот, пребывал в радостном и приподнятом настроении. Конечно, со дня своей помолвки он стремился как можно больше времени проводить в компании Мэделейн, изредка заглядывая в родной дом на каких-нибудь полчаса. И сейчас казалось совершенно неуместным вводить его в некоторые детали материального положения семьи, когда все его мысли витали вокруг Мэделейн и их предстоящей свадьбы.

Субботнее утро выдалось ясным и теплым. Ее родители отправились пораньше в имение Уорд-Уотсонов, а Лидии еще надо было заехать за тетушкой Элис в Пенли-Корбетт.

В церковь они приехали вовремя и были сразу же усажены на скамье за родителями Лидии. Лидия ободряюще заулыбалась, встретившись взглядом с довольно скованно выглядящим братом. Она не знала, что сейчас ощущает ее брат, но ей было не по себе. И зачем только Ионе Мэрриотту понадобилось приходить на его свадьбу? Его высказывание, что он обожает свадебные церемонии, если место жениха не предназначается ему, было неубедительным. Единственной причиной его присутствия могло быть желание постоянно держать Лидию в напряжении.

Зачем он причинял ей столько волнений, тоже было не совсем понятно. Никогда еще она не чувствовала себя так тревожно. Втайне она надеялась, что он не придет, хотя вряд ли это было бы хорошим выходом. Если он не придет, то она окажется без кавалера, о приглашении которого просила сама, и будет выглядеть просто жалко и глупо.

Неожиданно она почувствовала, как кто-то подошел к их скамье, и подняла глаза. Внутри у нее все перевернулось, а сердце чуть не выскочило из груди — он пришел. Взгляды их встретились. Он потрясающе выглядел. Высокий, безукоризненно одетый, голубоглазый, он был великолепен.

— Лидия, — поприветствовал он ее с легким поклоном.

Она быстро отвела от него взгляд и, едва справляясь с эмоциями, тихим голосом проговорила:

— Иона, разрешите представить вам мою тетушку, Элис Гауф. Тетя, это Иона Мэрриотт, мой хороший знакомый.

— Рад нашему знакомству, госпожа Гауф. — Иона любезно подал тетушке руку и занял место возле Лидии, потом склонился к ее уху и тихо спросил: — А где же ваш постоянный кавалер?

О боже! Как гром с ясного неба Лидию поразила мысль, что каким-то образом ей надо объяснить Ионе, что на сегодняшнем мероприятии роль ее кавалера надо исполнять ему. Как сможет она представить его членам своей семьи в качестве своего кавалера!

— Ээээ… — хотела начать она свое объяснение, но излишнее волнение повергло ее в полное оцепенение. Она не могла вымолвить ни слова. Переведя дыхание и зажмурив глаза, она быстро проговорила: — Сегодня моим кавалером являетесь именно вы. Я все объясню позже.

К ее величайшему удивлению, он склонил к ней голову, отвел от лица ее черные как смоль волосы и поцеловал в щеку.

— Прости меня, дорогая, — пробормотал он, — совершенно забыл поцеловать тебя при встрече.

Лидии просто хотелось задушить его! Он издевался над ней, и она это знала. Но она сама добровольно и сознательно сделала его своим кавалером. Она отстранилась от него как можно дальше и холодно на него посмотрела. Он улыбнулся ей в ответ.

Лидия попыталась переключить свое внимание на свадебную церемонию. Она увидела, как сияет от счастья жених, как мать незаметно пытается смахнуть с глаз слезы, как отец нежно и успокаивающе поддерживает ее под руку.

— Это серьезно? — вдруг спросила ее тетушка.

— Что?

— Ты и твой молодой человек?

Боже! Теперь придется врать еще и ей.

— Мы действуем в этом направлении, — ответила Лидия довольно уклончиво. К счастью, заиграла музыка, и все присутствующие встали.

На выходе из церкви ее родители столкнулись с Ионой.

— Как поживаете, Вилмот? — поприветствовал отца Иона и протянул ему руку.

— Я ваш должник, Иона. Полагаю, нам следует встретиться, чтобы обсудить наши финансовые вопросы, — сказал отец, пожимая руку.

Иона утвердительно кивнул головой и осведомился:

— Могу я позвонить вам?

— Окажите мне любезность. — И вежливо улыбнувшись, добавил: — Ну, разве не замечательный сегодня день?

Иона весело и хитро посмотрел па Лидию:

— Совершенно замечательный.

Объясниться с Ионой так и не удавалось. Ей трудно было подобрать слова, чтобы рассказать, как она убедила родителей в том, что они встречаются. Иона же терпеливо ждал от нее хоть каких-то комментариев.

Прием по случаю бракосочетания проводился в доме родителей невесты. Иона был посажен за стол между Лидией и ее тетушкой, и ему пришлось ухаживать за обеими. Он был на редкость любезен, внимателен и обходителен, но и за столом Лидия не рискнула начать столь важный разговор, считая место для него не слишком удачным.

Не нашлось ему места и после застолья и торжественных речей, потому что к тому времени Лидия начинала подумывать, что тетушку пора везти домой. Старушка была в восторге от приема, но чувствовала, что впечатлений уже достаточно.

Иона отправился провожать их до стоянки, и Лидия поняла, что, это был последний шанс объясниться. Они бережно довели тетушку до машины и усадили ее в пассажирское кресло. После чего Лидия отошла на несколько шагов от машины, увлекая за собой Иону.

— Я приношу свои искренние извинения за то, что сегодня вам пришлось притворяться моим кавалером, — начав разговор, она сразу решила повиниться.

— Зачем вам это понадобилось? — довольно строго спросил он.

— Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос, я сама не знаю, как это получилось, — созналась она. — Когда в понедельник я вернулась домой после нашей встречи, мне пришлось признаться отцу, что я встречалась с вами, и заверить его, что вы просили не волноваться относительно денег и скорее забыть о долге. Я знаю, что это ложь. Но отец слишком обеспокоен случившимся, он страшно убивается.

— Убивается? — повторил Иона. — Мне жаль это слышать.

— Он настаивал на встрече с вами. А я зачем-то заявила, что не хочу допустить вашей встречи.

— И вполне естественно, что ему захотелось выяснить, почему.

— Я совершенно запуталась. Поверьте, я никогда не упражнялась во вранье…

— Хочу заметить, что у вас неплохо получается, вы быстро преуспеете. — Комплимент был весьма сомнительным.

— Я разволновалась и покраснела. Отец заметил мой румянец и предположил, что причиной всему моя влюбленность, — при этих словах краска тоже прилила к ее лицу. — Честно говоря, я предпочла не развеивать его иллюзий. Я не думала тогда, а поступала неосознанно. У отца появилось ощущение того, что мы с вами встречаемся, которое еще больше подкрепилось моей просьбой направить вам приглашение на свадьбу Оливера. Ему показалось, что вы много увлечены, — в конце рассказа голос ее был почти не слышен.

— Надеюсь, вы понимаете, что поставили нас обоих в довольно неловкое положение? — строго спросил Иона.

Лидии не хотелось выслушивать его нравоучения, и она попыталась сменить тему:

— Мы собирались обсудить, как я буду возвращать вам деньги.

— Вы хотите, чтобы я рассказал вам это прямо сейчас?

— Конечно, я ждала почти целую неделю. Я планирую заняться поиском работы, найти сверхурочные и начать постепенно выплачивать вам долг.

— О какой именно работе вы говорите?

— О любой, какую только смогу найти. Я готова делать все что угодно.

Иона внимательно на нее посмотрел.

— Вы сказали все что угодно? — повторил он.

Конечно, теоретически она готова была приняться за любую работу. Он спас ее родителей от позора, он сохранил их родной Бимхерст-Корт.

Иона достал портмоне, вынул свою визитную карточку и протянул ей.

— Давайте перенесем нашу беседу на завтра, в мою лондонскую квартиру.

— Завтра? В воскресенье? У вас дома?

— Я отвечаю «да» на все ваши три вопроса, — произнес он, и она почувствовала, что он опять над ней смеется.

— Я надеялась, что мы придем к какому-то решению уже сегодня.

— Вам не кажется, что сегодня будет куда разумнее отвезти домой вашу тетушку?

Он, как всегда, был прав, но ее разозлило, что он считал себя вправе объяснять ей, как лучше обращаться с ее собственной тетушкой.

— Я смогу приехать к вам сегодня вечером, после того как отвезу тетушку? — предложила она.

— Нет, сегодняшний вечер у меня уже расписан, — любезно отозвался Иона.

— Хорошо, тогда завтра, — быстро согласилась Лидия, полагая, что сегодня его уже заждалась элегантная блондинка. — В какое время? Я смогу приехать прямо после завтрака.

— По воскресеньям я обычно довольно поздно встаю, — так же любезно пояснил Иона. — Давайте встретимся во второй половине дня. В семь часов вечера вас устроит?

— Хорошо, в семь, — обреченно согласилась она.

Он галантно открыл дверцу машины, пожелал ее тетушке доброго пути и отошел назад.

Однако не успел он еще закрыть дверь, как тетушка вдруг произнесла:

— Какой прекрасный молодой человек, Лидия. Девушке, чьим мужем он станет, просто повезет.

Онемев от неожиданности, Лидия перевела взгляд с тетушки на Иону, который пытался изобразить на лице панический ужас.

— Слава богу, что такое везение обойдет меня стороной, — нашлась Лидия и, хлопнув дверью, резко рванула с места.

Тетушка продремала большую часть пути до Пенли-Корбетт, тем самым дав Лидии возможность осмыслить события прошедшего дня. Но брат и его очаровательная невеста, основные виновники сегодняшнего торжества, менее всего занимали ее мысли. Все переживания сводились к Ионе Мэрриотту.

Почему он так хотел посетить свадьбу Оливера, так и осталось для нее загадкой. Так или иначе он пришел, и ей надо было признать, что он ничем ее не подвел. Хотя это и не решило основной проблемы: долг в пятьдесят пять тысяч фунтов так и висел над ее головой дамокловым мечом. До сих пор только Господу одному было известно, что хотел предложить ей Иона и был ли он готов ждать, пока она сможет заработать и выплатить ему всю сумму.

Лидия ехала медленно, чтобы не потревожить тетушкин сон, и до Пенли-Корбетт они: добрались в начале восьмого. Лидия вошла в дом вместе с тетушкой Элис и, обеспокоенная ее чрезмерной бледностью, решила остаться у нее на ночь.

— Это будет превосходно! — воскликнула Элис Гауф. — Я так редко тебя вижу.

Они обсудили бракосочетание Оливера, а потом тетушка спросила:

— Когда ты теперь увидишься с Ионой?

— Завтра, — честно призналась Лидия, и тетя Элис довольно улыбнулась.

— Думаю, что у вас все будет хорошо, — многозначительно добавила она.

Лидия уже открыла рот, чтобы заверить се, что между ними нет и не может быть никаких серьезных отношений, но пожилая женщина уже дремала.

На следующий день тетушка выглядела куда лучше, и Лидия отправилась домой. Ей надо было переодеться и собраться с мыслями перед предстоящим вечером. Время неумолимо летело и все быстрее приближало ее встречу с Ионой. Нервозность, которая стала уже знакомым ощущением при одном только упоминании его имени, возрастала.

Лидия доехала до тетушкиного дома в рекордно короткое время, как и Иона Мэрриотт. Около дома не было ни удобного места для парковки, ни гаража. Лидии пришлось оставить машину на обочине. Иона припарковался прямо за ней.

Она помчалась к воротам в сад, но Иона опередил ее и помог их открыть. Не обращая на него никакого внимания, она побежала дальше. Мьюриел Батлер ждала ее на крыльце своего дома, поглядывая через невысокий забор.

— Врачу пришлось вызвать неотложку. Они забрали госпожу Гауф в больницу. Сердечный приступ, — сказала она.

— Спасибо, что вы мне позвонили. — Лидию переполнял страх, но она старалась держаться спокойно. — В какую больницу они ее повезли, вы не знаете? — Едва дождавшись ответа, она развернулась и побежала обратно к воротам.

За все это время Иона не сказал ни слова. Он узнал все, что ему нужно было знать.

— Дальше мы поедем на моей машине, — заявил он.

Лидия не собиралась спорить.

На его машине они добрались до больницы за считаные минуты. И с этого момента Иона взял на себя всю инициативу, выяснил, что Элис Гауф поместили в палату интенсивной терапии, и проводил туда Лидию.

Им пришлось ждать, и ожидание показалось слишком долгим. Несмотря на недавнее выяснение отношений с Ионой, Лидия была рада, что оказалась в больнице не одна. Иона оставался рядом и когда из палаты вышел врач и сообщил, что надежд на то, что тетушке удастся справиться с сердечным приступом, чрезвычайно мало.

Лидия отказывалась в это верить.

— Могу я се видеть?

— Конечно, — любезно согласился врач, — она без сознания, но вы можете войти.

С удивлением Лидия обнаружила, что крепко держит за руку Иону. Он не пытался высвободиться, а вошел вместе с ней в палату, где лежала госпожа Гауф. Она была бледной, как полотно, и неподвижной. Только сейчас Лидия осознала, что значат слова врача. Она сжала зубы, стараясь не расплакаться, и отпустила руку Ионы, чтобы дотронуться до тетушки. Они простояли несколько минут молча, Лидия нежно поцеловала Элис Гауф, и они вышли из палаты.

— Будь мужественной, дорогая, — тихо пытался приободрить ее Иона.

— Еще вчера все казалось совершенно нормальным. Тетушка веселила меня, как могла. Она шутила, просила меня передать пламенный привет матери, смеялась сама, — беспомощно шептала Лидия.

— Вам лучше запомнить ее именно такой, — посоветовал Иона, и она чуть не расплакалась от этих слов.

Родители приехали в больницу после одиннадцати. Иона поприветствовал их и вышел из палаты, чтобы оставить госпожу Гауф в окружении ближайших родственников. В половине двенадцатого она тихо скончалась, так и не приходя в сознание.

Лидия вышла из палаты и увидела, что Иона по-прежнему ждет ее в коридоре. Ему стоило лишь взглянуть на нее, чтобы понять, что произошло непоправимое. Он нежно обнял Лидию, и она жалобно прижалась к нему в поисках поддержки. Когда родители покинули палату, она все еще была в его объятиях.

— Я останусь здесь, чтобы проследить за всеми формальностями, — заговорил отец и, взглянув па Иону, добавил: — Может быть, вы позаботитесь о Лидии и довезете ее до дома?

— Да, конечно, — ответил Иона.

Лидия неуверенно последовала за Ионой к его машине. Все ее движения давались ей с трудом и были словно окутаны туманом. Ей хотелось разрыдаться, но волю слезам, которые уже подступали к глазам, она могла дать только наедине. Единственным способом не расплакаться прямо перед Ионой, было заставить себя думать о чем-то совершенно отвлеченном. Она вспомнила, что собиралась провести выходные в его загородном доме.

— Вы не возражаете, если мы отменим нашу совместную поездку?

— Да, конечно, — спокойно ответил Иона. — Простите меня за то, что был груб с вами.

То, что он остался с ней, провел несколько часов в больнице у кровати ее умирающей тетушки, с лихвой окупило его хамское поведение на дороге.

— Я уже собралась ехать на встречу с вами, когда позвонила тетина соседка и сообщила, что ей стало плохо, — грустно сказала Лидия и, заметив, что они едут в направлении Бимхерст-Корта, неожиданно попросила: — Не могли бы вы отвезти меня обратно, в Пенли-Корбетт?

— Не хотите ехать домой? — спросил он, разворачивая машину.

— Мне почему-то кажется это неправильным. Я не могу этого объяснить. Но, если поеду домой, я буду чувствовать, что бросила тетушку Элис. Забыла ее.

— Вы хотите остаться в Пенли-Корбетте на ночь? — поинтересовался Иона, подъезжая к тетушкиному дому. — Составить вам компанию?

— Думаю, что мне лучше сейчас побыть одной.

Он отнесся к этому с пониманием, за что она была ему весьма признательна.

Подъехав к дому Элис, они вышли из машины.

— Я так признательна вам, Иона, за… — нерешительно начала Лидия, запинаясь на каждом слове, — что вы не оставили меня.

Он подошел ближе, посмотрел ей прямо в глаза, словно выясняя, потребуется ли его присутствие в дальнейшем.

— Я могу быть спокоен, если оставлю вас одну? Вы действительно хотите побыть в одиночестве? — Лидия закивала головой и едва сдержала слезы, когда он крепко обнял ее и поцеловал в лоб.

Как только он ушел, она позвонила домой и оставила на автоответчике сообщение, что она проведет ночь в доме у тетушки, а положив трубку, бросилась на диван и разрыдалась. Она горько оплакивала свою любимую тетушку. Позже, немного успокоившись, она нашла в себе силы, чтобы сквозь слезы улыбнуться тому, что печальные обстоятельства открыли ей нежность и чуткость Ионы, о которых раньше она даже не подозревала. Она вспоминала его заботливые объятия, и на сердце становилось легче.

К утру она немного смирилась с мыслью, что больше не увидит тетушку и не разделит с ней дружеской компании, не услышит ее лукавых, полных юмора замечаний. Лидия бродила по небольшому дому и всюду чувствовала незримое присутствие госпожи Гауф. Это ощущение успокаивало ее.

В дверь позвонили, и когда она открыла, то увидела на пороге Иону. Она стояла и молча смотрела на него. Казалось, что мгновение это длилось вечно. Ее сердце нервно и учащенно билось в груди, внутри все переворачивалось от его взгляда. Лидия боялась признаться самой себе, что влюблена в этого человека.

— Я думала, что вы уехали в Хартфордшир! — попыталась она взять себя в руки.

— Я могу поехать в Хартфордшир в любой день, — спокойно ответил Иона, внимательно рассматривая Лидию. — Я подумал, что сегодня могу быть чем-нибудь вам полезен.

Он был нежным, внимательным, полным сочувствия.

— Вы случайно не знаете, где в округе можно побаловать себя чашечкой кофе? — любезно поинтересовался он.

— Ой, Иона, простите меня! — воскликнула Лидия. Он приехал к ней из Лондона, а она все еще держала его на пороге! — Прошу вас, проходите. Я сейчас приготовлю кофе, — пообещала она.

— Собираетесь сегодня домой? — спросил Иона как бы между прочим.

— Да, только немного позже, — призналась Лидия. — Остались еще кое-какие мелочи.

— Какие, например?

— Кому-то придется разбираться в личных вещах тетушки. Я уверена, что она предпочла бы видеть в этой роли именно меня. — Лидия беспомощно пожала плечами. — Только я все никак не могу на это решиться. Она покинула этот мир только вчера, вряд ли будет справедливо запаковывать сегодня ее вещи. — Она замолчала и, немного подумав, добавила: — Я никак не могу решиться на это.

— Разве это обязательно делать именно сегодня?

Лидия уже думала об этом.

— Полагаю, что не обязательно. Зная тетушку Элис, я просто уверена, что аренда оплачена до конца месяца, так что у меня есть в запасе еще пара недель, прежде чем администрация попросит меня освободить дом и вернуть ключи.

— Тогда сегодня вам лучше отдохнуть. Не будете возражать, если мы проведем этот день вместе?

Сердце ее забилось с тревогой.

— Провести день с вами? — повторила она, чуть ли не падая в обморок.

— До того, как у вашей тетушки случился сердечный приступ, мы именно этим и собирались заняться.

— Да, вы, как всегда, правы, — согласилась Лидия и, перепугавшись до смерти, торопливо проговорила: — Я не знаю, чем именно вы планировали заняться со мной в выходные, но я бы ни в коем случае не хотела оказаться с вами в постели!

Иона оценил ее смелость и откровенность и, глядя в ее залившееся пунцовым румянцем лицо, нежно щелкнул ее пальцем но носу:

— Дорогая вы моя, не будьте так нетерпеливы! Подождите, пока вас об этом попросят.

Лидия не знала, куда деваться от стыда. Она его просто ненавидела. О чем еще она могла подумать, когда он предложил ей провести выходные в своем загородном доме? А теперь еще издевается над ней!

— Расскажите тогда, чем вы намеревались заняться в выходные? — спросила она, сменив гнев на милость. Кажется, ее чувства к нему были слишком сильны, чтобы обижаться на него долго.

— Всем, что могло быть вам интересно, — просто ответил он. — Проехались бы на машине по окрестностям, пообедали бы в местном ресторанчике, нашли бы деревушку, пышно отмечающую свой престольный праздник, и церковь, где торжественно служили обедню. Я мог бы даже выиграть банку консервированной фасоли по беспроигрышной лотерее.

Это не могло не вызвать улыбки на лице Лидии. Откуда он так хорошо знал уклад простой деревенской жизни? Вдруг она почему-то подумала, что он никогда не сможет ее полюбить. Она представляла себе тип женщин, которые могли ему нравиться. И вспомнив Фрею, ту загадочную роскошную блондинку, с которой он был в театре, она смутилась. Мечтать об Ионе и его любви было все равно, что мечтать о луне с неба.

— Я… — она замешкалась с ответом. Совершенно не рассчитывая взаимность, она все равно не хотела, чтобы он уходил. — Я сегодня не очень хорошо выгляжу, чтобы показываться на людях, — ответила она. Не было ни малейшего сомнения, что ей придется скрывать свои красные от слез глаза за темными очками, чтобы пойти пообедать в ресторане. — Может быть, мы пообедаем дома. Я приготовлю что-нибудь сама. — О боже, как интимно это прозвучало!

— Вы же утверждали, что готовить практически не умеете? — хитро улыбнулся Иона.

На мгновение Лидии показалось, что их отношения немного изменились. Иона был более внимательным и чутким, чем раньше, а когда они медленно, прогулочным шагом, пошли по тропинке к местному магазинчику, Лидия поняла, что ей с ним необыкновенно интересно.

Они разговаривали абсолютно обо всем. Их общение стало более открытым, доверительным. Они то говорили, находя все больше и больше общих тем, то просто молчали, и молчание это не казалось искусственным. Они уже пообедали разогретым в духовке цыпленком, когда Иона спросил Лидию о ее кавалерах. Ей совсем не хотелось выглядеть белой вороной в его глазах и признаваться в своей полной неопытности в данном вопросе.

— Кавалеров у меня было не так уж и много, — вполне изящно нашлась она.

— Я должен в это поверить? — уточнил Иона, почему-то не доверяя ее словам.

— Слишком много времени, значительно больше, чем другим, мне пришлось потратить на преодоление сверхъестественной застенчивости и робости.

Это вызвало улыбку на лице Ионы.

— Что и сделало вас Лидией Пирсон, совершенно не похожей на других. Когда вам было лет шестнадцать и я пришел к вашему отцу, чтобы просить его о долгосрочном кредите, вы были чрезвычайно милы, — сказал он, и сердце ее пошло в пляс. — А что у вас с Чарли? — вдруг резко, без плавного перехода от юношеских воспоминаний, спросил Иона. Лидия удивленно посмотрела на него.

— А что у меня с Чарли? — вопросом на вопрос ответила она, на минуту поставленная в тупик.

— Вы же собирались дать ему полную отставку. Вы забыли? — продолжал допытываться он.

Ей совсем не хотелось ни огорчать его, ни спорить с ним, ни тем более сражаться.

— Это не так важно.

— Кажется, этот мужчина не слишком вас волнует?

— А вас волнуют женщины, если учесть, что вы перестали получать удовольствие от погони за ними?

— Пара последних ээээ…. вылазок мгновенно завершилась, едва я услышал вопрос о серьезности намерений.

— И вы бежали с поля боя в испуге, — рассмеялась Лидия.

— Вы совершенно правы! — ухмыльнулся Иона. — Лидия, как приятно смотреть, когда вы улыбаетесь.

Его присутствие помогало Лидии справиться с печальными воспоминаниями, связанными со смертью близкого человека. Несколько раз слезы подступали к ее глазам, в горле появлялся комок, но Иона, чутко следивший за ее состоянием, тут же отвлекал ее разговором.

— Вашему отцу пришлось продать семейный бизнес, насколько я знаю, — совершенно бесцеремонно поинтересовалась Лидия в один из таких моментов, когда не в состоянии была справиться с нахлынувшими эмоциями, и, чтобы не расплакаться прямо у него на глазах, попыталась отвлечь себя этим смелым вопросом. Она была уверена, что Иона ее поймет и простит за бестактность.

— Да, это произошло спустя четыре года после того, как ваш отец любезно дал мне ссуду и поддержал мое молодое коммерческое предприятие, — пояснил Иона и продолжил свой рассказ, исключительно чтобы помочь Лидии развеяться. — Я нисколько не сожалел о продаже компании отца. Напротив, я был самым счастливым человеком, когда вместо меня в компании отца решил работать мой брат Руперт. Я с удовольствием уступил ему свое место.

— И у вас появилась возможность безболезненно оставить одну компанию и тотчас же открыть свою собственную, которая стала не менее прибыльной?

Он утвердительно закивал головой:

— Хотя я должен признаться, что мой отец воспринял это без особого воодушевления.

— Он отказался материально поддержать вашу новую компанию?

Иона замолчал. Но, когда он заговорил снова, Лидия поняла, что такого доверия удостаиваются не многие.

— Мы с отцом долгое время не могли найти общего языка. Мне не хотелось просить у него денег. И в сущности, когда мой брат тоже вышел из семейного бизнеса и отец решился продать компанию, я совсем не рассчитывал на получение от него каких бы то ни было средств.

— Но дело обернулось не так?

— Мне следовало лучше знать собственного отца. Как бы ни складывались наши отношения и какими бы ни были разногласия, отец был всегда справедлив ко мне и к Руперту. Руперт получил четверть от всех вырученных денег. Столько же получил и я.

— И вы сразу же расплатились с моим отцом?

— Да, но я смог вернуть ему только деньги. А должен был значительно больше. Вилмот, частный коммерсант, поверил в меня, когда все солидные банковские учреждения отмахивались от молодого бизнесмена, не желая рисковать.

Из сказанного Ионой Лидия поняла, что выписанному ей чеку па пятьдесят пять тысяч фунтов она была обязана только глубокой вере своего отца в молодого и начинающего коммерсанта.

— Я обязательно верну деньги, которые вы мне одолжили, — искренне сказала она Ионе. И поскольку совершенно неожиданно они подошли к самому животрепещущему вопросу, Лидия не удержалась и спросила: — Вам ничего не удалось придумать?

— Давайте не будем касаться этого вопроса сегодня, Лидия, — сочувственно улыбнулся Иона.

Она благодарно улыбнулась в ответ, но все же напомнила, что ее отец не воспринимает такой благородный поступок Ионы как должное.

— Хотя этот долг целиком и полностью на моей совести и я отвечаю за его выплату, но мой отец — человек чести, и он никогда не останется в должниках.

— Я это прекрасно знаю, — тихо ответил Иона.

— Он бы продал дом, но…

— Он был готов расстаться с Бимхерст-Кортом? — Иона казался на редкость удивленным.

— Дом оставался последним, что еще было не продано.

— Но он принадлежал еще вашим предкам и передавался из поколения в поколение!

— Мой отец был просто в отчаянии, — призналась Лидия. И так же как Иона доверился ей, она доверилась ему. — До продажи пока еще не дошло. Моя мать упорно возражает против этого.

— Вашей матери дом так же дорог, как и вам?

— Дело, я думаю, не в этом, — призналась Лидия. — Она хочет, чтобы Оливер унаследовал этот дом.

— А что думает Оливер? Я случайно узнал, что семейство Уорд-Уотсонов строит на своей территории новый дом, по уровню соответствующий роскошному пятизвездочному отелю, который предназначен для Оливера и их дочери.

— В жизни всякое бывает. Оливер никогда особенно не любил Бимхерст-Корт, но мало ли что может случиться. Наверное, уже поздно… — она вдруг сконфузилась, поняв, что отняла у него целый день. Но как же ей не хотелось, чтобы он уходил!

— Не намекайте мне на то, что я засиделся, — рассмеялся он. — Можете просто выставить меня вон без всяких церемоний.

Лидия робко улыбнулась, но не нашлась, что ответить. А Иона задал свой очередной вопрос:

— Вы по-прежнему предпочитаете остаться здесь в полном одиночестве?

Она отрицательно покачала головой.

— Тогда пойдем прогуляемся, — предложил Иона.

Во время прогулки они осматривали окрестности и не развлекали друг друга разговорами. Постепенно Лидия погрузилась в печальные раздумья: ничего уже нельзя было вернуть, она больше никогда не увидит свою любимую тетю. Картины воспоминаний преследовали Лидию, омрачая настроение. И неописуемое чувство вины охватило ее вдруг. Она тяжело вздохнула, и Иона тотчас же взял ее за руку.

— Плохо? — тихо спросил он.

— Я чувствую себя виноватой, — ответила она, не задумываясь.

— Это понятно, человек всегда чувствует себя виноватым, когда теряет близких и дорогих ему людей, — старался он приободрить ее.

— Понимаете, я могла приезжать к ней значительно чаще.

— По-моему, вам не в чем упрекать себя. Вы были у нее в прошлую субботу; — напомнил он ей. — Потом вы же говорили, что снова заезжали к ней в четверг?

— Я приехала к ней в понедельник и осталась до четверга. — Лидия почувствовала, что краска опять прилила к лицу, стоило ей только вспомнить об этом. Она подняла глаза и встретила его внимательный взгляд. Он не мог не заметить ее румянца и некоторой растерянности. Собравшись с духом, Лидия решилась признаться:

— Я совершила ужасный поступок.

— За который вам грозит тюремное заключение? — иронично осведомился он.

— Я не могу заставить себя остановиться и не лгать больше, — она заговорила так быстро, словно за ней гнались. — Поверьте, у меня никогда не было такой привычки. До того памятного дня, когда я пришла к вам за деньгами, ложь вообще не была мне знакома. Но с тех пор, стоит мне только открыть свои рот, и мерзкая ложь так и слетает с языка.

— Это действительно вызывает ваши опасения?

— Это не было так серьезно, пока касалось только меня. Но в мое вранье вовлечены уже и вы.

— Вам лучше рассказать мне со всеми подробностями, что же все-таки произошло, — его голос ничуть не изменился.

Лидия задумалась всего на минуту и решилась.

— Я собиралась проведать тетушку во вторник на прошлой педеле. Но приехала в понедельник, и не ради тетушки или, вернее, только отчасти ради тетушки. Я просто испугалась, что, оставаясь дома, могу совершенно завраться. И чтобы не подвергать себя этому искушению, провела с тетей Элис почти четыре дня.

— Боясь вернуться домой?

— Совершенно верно. Мой язык живет теперь самостоятельной жизнью. — Иона молчал. Он просто ждал, когда она решится и расскажет ему всю правду, что давалось ей с большим трудом. — В понедельник, когда вы позвонили нам домой, я направилась к отцу, чтобы передать ему, что вы звонили и хотели с ним переговорить. Не успела я и слова сказать, как он с готовностью бросился в дом. Мне удалось задержать его и объяснить, что вы собираетесь ненадолго уехать из Англии, но обязательно встретитесь с ним на следующей неделе.

— До сих пор я не заметил, чтобы вы сильно исказили факты, — сухо прокомментировал Иона.

— Отец сразу изменился в лице, моментально обмяк и стал похож на поверженного в сражении человека без искры надежды в глазах. Он в тупике и не может найти из него никакого выхода. Для меня это стало невыносимым. Он сказал, что так дальше не может продолжаться. Он выглядел абсолютно изможденным. Я не смогла сдержаться и сказала, что у вас есть предложение, которое поможет разрешить его проблемы.

У нее перехватило дыхание, она в испуге ждала, что Иона рассвирепеет. Но вместо проявлений ярости он спокойно и тихо спросил ее:

— И каким же будет мое предложение? Я имею право это знать?

— Я не знаю. Мне так и не пришло ничего в голову. Я просто хотела его успокоить, отогнать мрачные мысли и дать небольшую передышку. Я подумала, что, если вы будете за границей до конца недели, то до вашей встречи у него будет целая неделя спокойной жизни, жизни в надежде на скорое решение всех его проблем. Я хотела дать ему хоть малейшую возможность расслабиться и отдохнуть.

— Вам это удалось. Вчера он выглядел значительно лучше, не таким взволнованным и отягощенным заботами, как в прошлую субботу, — признал Иона. — Но вам лучше подробно, слово в слово, рассказать мне все, что вы передали ему якобы от моего имени.

— Я больше ничего не говорила, — ответила она. — В глазах отца зажглась искра надежды, но ценой этой зыбкой надежды была моя ложь. Я просто не смогла остановиться. Я убедила его в том, что вы не открыли мне сути самого предложения, но, каким бы оно ни было, вы были твердо убеждены, что в случае согласия отца оно решит все его проблемы.

— И он на это купился?

— Он сказал, что сам он не видит никакого конкретного выхода. Но если кому-то и удастся разрешить его проблемы, то этим человеком, скорее всего, станете только вы.

— И это все?

Прогулка незаметно подошла к концу, и они уже стояли у порога тетушкиного дома. Лидия задумалась, не упустила ли она чего-нибудь важного из разговора с отцом, но, вспомнив все до мелочей, она решительно замотала головой.

— Отец спросил меня еще раз, не обмолвились ли вы хоть словом, что именно вы собираетесь ему предложить. Я не сожалела о том, что солгала: я дала ему возможность хоть на что-то надеяться. Но я испугалась, прояви он чуть большую настойчивость, и дело бы кончилось плохо, одному господу известно, чего я могла наговорить.

— И вы решили на время исчезнуть.

— Да, я приехала к тетушке, — согласилась Лидия. В своих следующих словах она нисколько не сомневалась, поэтому произнесла их с полной уверенностью: — Я прошу меня простить, Иона. Я вела себя недостойно, если не сказать постыдно. Но наказание не заставит себя ждать. Я должна вернуться домой и рассказать отцу, какая лгунья его дочь, и тем самым лишить его даже иллюзорной надежды.

Принял ли Иона ее извинения, осталось для нее тайной. Он долго пребывал в глубокой задумчивости, и Лидии хотелось бы знать, чему были посвящены эти мысли.

— Потерпите пока и не признавайтесь ему ни в чем, — проинструктировал ее Иона.

— Вы что-то придумали? — с нетерпением спросила она. Сердце ее забилось сильнее. — Вы видите какой-то выход?

— Пусть это пока останется моей тайной, — оборвал он Лидию.

— Но вы что-то придумали?

— Потерпите немного, пожалуйста.

— Но… — старалась она изо всех сил вытащить из него правду. Но все ее усилия были тщетны. Она отступила с извинениями: — Вы на меня не сердитесь?

— Лидия, вы вынуждены были лгать не для себя и собственной выгоды, а для того, чтобы жизнь вашего отца казалась не такой уж невыносимой. — Она молча смотрела на него, удивляясь его чуткости и умению понять другого человека, а Иона, вдруг хитро улыбнувшись, спросил: — У меня есть небольшой шанс напроситься на чашечку чая до отъезда?

Они вошли в дом, и Лидия быстро приготовила чай. Ей никогда и в голову не могло прийти, что именно так она проведет эти выходные с Ионой.

— Мне пора ехать, я и так злоупотребил вашим гостеприимством, — сказал Иона, допивая чай и поднимаясь с места. Лидии хотелось, чтобы он остался с ней навсегда, но, возможно, у него было назначено свидание на вечер. И она безропотно поднялась, чтобы проводить его до двери. — Вы не будете возражать против моего присутствия на похоронах госпожи Гауф? — осведомился Иона.

— Ну, что вы… Вы и так много для нас сделали… — ответила Лидия, полагая, что она уже в неоплатном долгу перед ним.

— Вы стыдитесь моего общества? — спросил он неожиданно.

— Отчего же, вы вполне прилично выглядите, — ответила Лидия и ужасно обрадовалась, когда Иона рассмеялся в ответ.

Он стоял совсем близко и пристально смотрел в ее зеленые глаза.

— Постарайтесь не волноваться, я обязательно что-нибудь придумаю.

Она не отрывала от него зачарованных глаз, с ней творилось что-то необыкновенное. И Иона нежно обнял ее, словно другого выбора у него и не было, и поцеловал. Прикосновение его губ было таким нежным, таким незабываемым, таким дурманящим, что ноги словно стали ватными. Ей хотелось прильнуть к нему, ответить на его поцелуй, обнять и не отпускать от себя никогда.

Но ревность, чувство, которое не было ей до сих пор знакомо, оказалось коварным. Довольно мерзкое ощущение, что этими руками он, возможно, будет обнимать другую женщину не далее как сегодняшним вечером, заставило ее оттолкнуть его. Она вспомнила, как совсем недавно он сказал ей: «Дорогая, не будьте так нетерпеливы. Подождите, пока вас об этом попросят».

— Дорогой, — произнесла она, с трудом держась на ногах, но вкладывая все оставшиеся силы в то, чтобы голос ее звучал твердо и уверенно, — я надеюсь, что это не означает приглашения в постель?

Иона остолбенел, он не мог поверить своим ушам. Он не ожидал услышать от этого скромного создания таких слов и рассмеялся в ответ.

— Лидия, когда придет время, вам не надо будет задавать уточняющих вопросов, — пообещал он ей на прощание и удалился.

Лидия закрыла за ним дверь в полной растерянности, она не знала, что ей делать: плакать или смеяться. Она вернулась обратно в гостиную и рухнула в кресло. В ушах шумело, сердце вырывалось из груди. Иона поцеловал се! Свершилось чудо, Иона поцеловал ее! А она поступила как полная тупица, она его просто оттолкнула!

Похороны тетушки прошли тихо и в высшей степени достойно. Лидия разу заметила среди присутствующих в церкви Иону, который не решился подойти к ней и сесть рядом на первой скамейке, предназначенной для ближайших родственников.

Но после окончания траурной церемонии он сразу подошел к ней, осведомился о ее самочувствии и остался рядом, когда к ним подошел ее отец. Мужчины обменялись приветствиями и пожали друг другу руки.

— Вы будете у нас на поминках? — спросил Вилмот Пирсон Иону.

К удивлению Лидии, которая знала, что Иона человек крайне занятой, он ответил утвердительно.

— Возможно, сегодня вечером мы с вами сможем обсудить наши проблемы? — предложил Иона отцу, и Лидия изрядно занервничала. Это значило, что он что-то придумал.

— Пусть это не выглядит неуважительно по отношению к госпоже Гауф, но откладывать наш разговор, кажется, не стоит, — ответил отец, полностью поддерживая предложение Ионы. Лидии было вполне попятно поведение отца: каждый лишний день ожидания мог обернуться для него сердечным приступом.

— Я к вашим услугам, как только вы скажете, — согласился Иона.

— Так вам удалось что-то придумать? — не скрывая своего любопытства и с явным нетерпением спросила его Лидия, подождав, пока отец отойдет на некоторое расстояние.

— Всему свое время, — тихо пробормотал Иона.

— Но, послушайте…

— На данный момент, — сказал он осторожно, — это должно касаться только меня и вашего отца.

— Не будьте таким вредным, — взорвалась Лидия, — у меня точно такое же право…

— Опять торопитесь, Лидия? — ухмыльнулся Иона. Но, вспомнив, что они возвращаются с похорон, счел неуместным продолжать разговор в том же тоне. — Я не хочу, чтобы вы расстраивались еще больше. Думаю, что сначала мне следует переговорить с вашим батюшкой.

Не расстраиваться еще больше! Она и так уже кипела от злости!

— Надеюсь, вы не станете его терзать, не причините ему еще больше неприятностей? Если я…

— Я так же, как и вы, надеюсь, что мое предложение не доставит ему лишних волнений, — ответил Иона, и только этим ей оставалось довольствоваться.

Во время поминок Лидия все время наблюдала за Ионой, постоянно держа его в поле зрения. В какой-то момент она вдруг заметила, что отец пристально посмотрел па Иону и покинул гостиную, а вслед за ним, извинившись перед собеседниками, спокойно вышел из комнаты и Иона. Лидия поняла, что оба они направились в отцовский кабинет.

Они отсутствовали не более получаса. Она точно знала это, потому что постоянно смотрела то на входную дверь в гостиную, то на часы. Только Господь Бог знал, что происходит сейчас в кабинете. Внутри у нее все горело, сердце отчаянно колотилось, когда она наконец увидела у входа в гостиную двух самых дорогих для нее на свете людей. Она старалась хоть что-то прочитать по их лицам. Выражение лица Ионы было непроницаемым, а по лицу отца можно было сделать единственный вывод, что предложение Ионы действительно не расстроило его еще больше. Вид у него был более задумчивый, но не излишне взволнованный или огорченный.

Иона быстро подошел к Лидии. Она робко на него посмотрела, несколько раз быстро перевела свой взгляд с него на отца и уже собралась задать свой вопрос, но он галантно и твердо взял ее под руку.

— Давайте прогуляемся, — тихо вымолвил он.

Она с удивлением смотрела на него, по-прежнему пытаясь прочитать своими изумрудными глазами хоть что-то в выражении его лица. Оно ни о чем ей не говорило.

— Да, конечно, — пробормотала она и смутилась. Земля, казалось, уходила у нее из-под ног. Единственной причиной, по которой Иона мог предложить ей выйти и прогуляться, было его желание открыть ей содержание только что состоявшегося разговора с отцом.

Они вышли из дома и пошли по длинной центральной тропинке к воротам. Иона казался слишком серьезным и задумчивым. Лидия едва сдерживала свое любопытство, но боялась показаться бестактной, начав разговор первой. И ей совсем не хотелось снова выслушать обвинения в излишней нетерпеливости. Она набралась терпения и ждала.

Они шли по ее любимой тропинке несколько минут, пока не достигли решетчатой ограды, отделяющей территорию поместья от открытого луга. Вот тут-то ее терпение и лопнуло. Она остановилась.

— Итак? — спросила она с оттенком некоторой враждебности, как показалось ей самой. Напряжение сегодняшнего вечера становилось невыносимым. — Так что вы собирались мне сказать?

Его ответ стал для нее совершенно неожиданным. Более того, он был просто ошеломляющим. Повернувшись к ней лицом и глядя прямо ей в глаза, он произнес:

— Я решил, что мне пора жениться.

Лидия не была вполне уверена, открылся ли ее рот от удивления или она все-таки сумела сдержаться.

— Вы же не хотели… связывать себя… семейными узами, — промямлила она, болезненно переживая только что услышанные слова. Но быстро взяла себя в руки, и, скрывая свои истинные чувства, натянуто улыбнулась. — Примите мои поздравления, Иона! — Конечно, он наверняка собирался жениться на этой милой блондинке, с которой она его видела. Хотя разве он не обещал ей больше не встречаться с этой белокурой красавицей?

— Благодарю вас, — принял поздравления Иона. — Я надеюсь, вы одобрите претендентку на мою руку и сердце.

Она уже ее ненавидела и отныне будет ненавидеть всегда. Ей хотелось убежать и спрятаться где-нибудь, чтобы пережить этот удар судьбы в полном одиночестве. С трудом ей удавалось владеть собой. На время она забыла даже об отце и его финансовых неприятностях, все силы и мысли уходили на отчаянную борьбу с ее истинными чувствами.

— Я с ней знакома? — спросила она как бы между прочим.

Лидия и без того была ошеломлена, но то, что она услышала далее, потрясло ее окончательно, когда, не отрывая от нее глаз, он кратко произнес:

— Вы и есть моя избранница.

Лидия стояла, не смея поверить собственным ушам. Кто-то из них двоих определенно сошел с ума.

— Я? — еле выдавила из себя она. Глаза расширились от удивления, дыхания не хватало. — Вы это серьезно?

— Мне бы в голову не пришло шутить такими вещами.

— Вы сказали, что хотите жениться на мне? — голос был таким тонким, что, казалось, принадлежал не ей.

— В этом и состояло мое предложение, которое я раскрыл вашему отцу, — подтвердил он решительно, твердо, с видом, не допускающим получения отказа.

Но она не хотела становиться жертвой его случайного выбора, только потому, что он решил порвать с холостяцким образом жизни!

— Я не собираюсь выходить за вас замуж, — гордо ответила Лидия. Она любила его и хотела быть любимой по-настоящему!

— Вам придется, — резко возразил он, нисколько не смутившись.

— Назовите хотя бы одну причину, по которой мне придется это сделать, — бросила Лидия враждебный вызов.

— Я могу назвать вам пятьдесят пять тысяч причин, — многозначительно произнес он, и враждебность ее сразу исчезла.

Тихий стон вырвался у нее из груди, и все печальные мысли об отце и плачевном финансовом состоянии семьи вернулись и завертелись в ее голове с новой силой.

— Вы… — голос сорвался. — Неужели это и есть то самое предложение, которое вы сделали отцу? Этого не может быть! — Лидия ничего не могла понять. Она не видела в этом никакого смысла. — Что же это за предложение? Жениться, чтобы… -

Силы ее истощились, мозг отказывался воспринимать информацию.

Иона пришел ей на помощь:

— Давайте посмотрим на это вот с какой стороны. Мы оба знаем, что ваш отец — человек чрезвычайно гордый и достойный всяческого уважения. А теперь скажите мне, кому бы он предпочел быть должным? Просто знакомому или члену семьи, например зятю? Человеку, который не имеет к вашей семье никакого отношения, или ближайшему родственнику?

Лидия старалась направить мысли в заданное русло. Ей нужно было время, чтобы обдумать ответ. Его слова поразили ее как гром среди ясного неба. Она поняла только, что женятся они для того, чтобы он официально стал членом их семьи, и тогда никто никому не будет должен, деньги останутся внутри семьи.

— Ваш должник я, а не отец, — было лучшим ответом, который только пришел ей в голову.

— Лично он так не думает, — ответил ей Иона. — И вам вряд ли удастся его переубедить.

Лидия прекрасно знала, что он прав.

— Но я не могу выйти за вас замуж, — настаивала она.

— Спокойствие вашего отца уже этого не стоит?

— Не надо, Иона, прошу вас! — вскрикнула Лидия и раздраженно добавила: — Конечно, стоит.

Иона мило улыбнулся:

— Я не могу дать вам время на размышления, ваш отец ожидает нашего возвращения с радостными улыбками на устах.

— Вы сказали ему, что собираетесь сделать мне предложение?

— Лидия, у него большие проблемы. Он давно проанализировал все возможные и невозможные варианты, но не нашел выхода. На мой взгляд, это единственно приемлемое решение. Давайте расценивать это так, что с момента нашего бракосочетания он будет должен определенную сумму своему близкому родственнику, с чем, я надеюсь, с течением времени он просто свыкнется. Что касается меня, то я не заинтересован в получении обратно этих денег.

— Но вы не были намерены и жениться.

— Разве мужчина не может изменить своего мнения?

Она была уверена, что может.

— Но почему именно я?

— А почему бы и не вы? За исключением того, что, женившись на вас, я облегчу участь благороднейшего и достойнейшего из людей, я еще и стану законным мужем красивейшей девушки. И из того, чему я стал невольным свидетелем сегодня, при довольно печальных обстоятельствах, можно заключить, что вы гостеприимная и восхитительная хозяйка.

Шоковое состояние Лидии постепенно проходило, но все еще нужно было время, чтобы подумать. Она любила этого человека, и теперь, когда мысль о возможной женитьбе наконец-то была осознана, она не желала ничего большего для своего личного счастья. Но воплощение ее желания в жизнь в такой чудовищной форме казалось ей неправильным.

Она пыталась поставить себя на место отца, возможно, ему будет значительно легче жить с мыслью, что его долги оплатил родственник, которого он, вне всяких сомнений, постарается любить, как родного сына. Но с ее точки зрения, это не решало проблему окончательно. Молчание затягивалось. Иона с интересом наблюдал за Лидией. Ему было очень любопытно, над чем она так задумалась.

— Как воспринял эту новость мой отец? Мне трудно представить, чтобы он так просто согласился, когда вы предложили жениться па мне и успокоить его относительно возврата долга.

— Надеюсь, что это не прозвучало из моих уст так грубо и оскорбительно, — ответил Иона и продолжил: — По вашим словам, вам самой удалось убедить родителей, что мы неравнодушны друг к другу. Я всего лишь продолжил историю, начатую вами, и сказал, что между нами куда более сильное чувство, и попросил его благословения на наш брак.

— Благодарю вас хотя бы за это, — сказала Лидия, не задумываясь. Безусловно, было значительно лучше убедить отца в том, что она выходит замуж по любви, а не по принуждению, чтобы спасти семью от банкротства. Он бы такой откровенности и цинизма просто не вынес.

— Значит ли это, что вы согласны? — тихо спросил Иона.

— Нет, — торопливо ответила Лидия. Оказывается, ее благодарность за сохранение спокойствия отца и уверения в том, что в основе будущего брака будет взаимная любовь, были приняты Ионой за ее согласие.

Лидии все еще нужно было время. Но если Иона предупредил отца, что собирается сделать ей предложение и тот заметил их отсутствие, он обязательно догадается, что дочь отказала жениху, если, вернувшись, им не о чем будет объяснить. Отказ повергнет родителей в прежнее напряжение и депрессию.

— Брак будет фиктивным? — спросила она неуверенно, но желая все-таки уточнить некоторые моменты сделки.

— Лично я настроен на создание семьи, — ответил Иона. — Боюсь, что нам придется в полной мере исполнять паши супружеские обязанности и оставить после себя потомство.

Боже мой! Лидия зарделась и, чтобы как-то охладить свой пыл, спросила:

— А что, если нам удастся найти нужную сумму денег?

— Вы уходите от ответа, Лидия, — уличил ее Иона, которому доподлинно было известно, как и ей самой, что ни у нее, ни у ее отца не было ни малейшей надежды найти сумму в пятьдесят пять тысяч фунтов, даже продав душу дьяволу. — Тогда вам придется поторопиться с поисками.

— И как скоро мне нужно отдать вам долг?

— Если уж я решил, что настала пора обзавестись семьей, то деньги мне понадобятся незамедлительно.

Лидия беспомощно на него смотрела. Такое упорство было неотъемлемой частью его характера. Раз уж он что-то решил, то быстро переходил к осуществлению принятого на вооружение плана. Такая тактика была хороша в бизнесе, но сейчас речь шла о ее и о его будущем. Оцепенение немного отступало, и Лидия уже не могла думать ни о чем другом, как только о реальной возможности стать его женой, видеть его каждый день. Но что-то останавливало ее.

— Вы совершенно уверены, что хотите жениться?

— Абсолютно уверен.

— Но у меня есть какая-нибудь альтернатива? — спросила она. — Я имею в виду положение моей семьи. Если я не выйду за вас замуж, что нам грозит?

Иона пожал плечами:

— Долг, как видит его ваш отец, останется за ним. Когда мы разговаривали в его кабинете и я посвятил его в свои планы, я видел, как все сильнее и сильнее разгоралась в его глазах искра надежды. И когда мы входили в гостиную, мне показалось, что походка его тоже изменилась, он шел значительно бодрее, словно помолодел. Я принял решение, которого вы так долго ждали, Лидия, теперь я хочу получить ваш ответ.

Ей нужно было время, чтобы все обдумать, но возможности думать не было. Отец ждет их возвращения, он будет всматриваться в их лица. Сможет она вынести разочарование и полное отчаяние отца? Сможет перешагнуть через горе, которое причинит своим отказом родителям? Отец уже говорил ей, что выхода он не видел. У него была одна надежда на Иону. Если кто и мог спасти их семью от позора и полного разорения, то только он. Иона смог найти решение всем проблемам, хотя вряд ли оно совпадало с ожиданиями отца. По прошествии некоторого времени он смирится с тем, что остался должником не просто отзывчивому постороннему человеку, которому когда-то помог и сам, а мужу собственной дочери.

Боже! Иона станет ее мужем! Ноги ее подкашивались от одной только этой мысли. Она повернулась и положила руку на решетчатую калитку, стараясь придать своим движениям легкость и непринужденность. Рука крепко сжала опору, тело нашло поддержку. Когда она подготовилась к ответу, она повернулась к нему лицом, взглянула в его удивительные голубые глаза, глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, и произнесла:

— Кажется, неуместным пожимать друг другу руки в знак моего согласия, — начала она, — но боюсь, я еще не готова скрепить свое слово поцелуем.

Иона долго смотрел на нее сверху вниз, потом пригладил ее растрепанные ветром волосы.

— Вашего слова вполне достаточно, — тихо сказал он. И сам глубоко вздохнул, словно успокаиваясь после сильных переживаний, что показалось Лидии чрезвычайно странным. Неужели от ее ответа зависело его счастье? Вряд ли, скорее это было плодом ее разыгравшегося воображения. Когда он вновь заговорил, от его взволнованности не осталось и следа. Отступив от калитки, он тихо и абсолютно спокойно, словно ничего и не произошло, предложил: — Давайте возвратимся.

Лидия и не думала возражать. Отец давно с нетерпением ждал их возвращения. Она старалась идти в ногу с Ионой, но на подходе к дому, вспомнив о печальных событиях сегодняшнего дня, замедлила шаг и взволнованно спросила:

— Мы ведь не станем объявлять о пашей помолвке прямо на поминках?

— Нет. Я думаю, официальное объявление сегодня совершенно неуместно, — согласился Иона.

— Я вам так благодарна за чуткость и понимание, — нежно сказала она.

— Нам будет хорошо вместе, поверьте мне, Лидия, — произнес Иона. И она поверила и сразу ощутила прилив сил и успокоилась. — Мы скажем об этом вашим родителям, когда все разойдутся, — принял он мудрое решение, но, вспомнив, что теперь они партнеры, исправился и поинтересовался ее мнением, — если вы, конечно, не возражаете?

Лидия думала, что такой человек, как он, все равно поступит по-своему, но поскольку основной удар в разговоре выпадет на него, то охотно согласилась. Когда они уже поднимались по ступеням Бимхерст-Корта, им навстречу, словно случайно, вышел отец.

— Я показывала Ионе свою любимую тропинку, — сказала Лидия, а когда оба мужчины, словно сговорившись, пристально на нее посмотрели, густо покраснела.

Отец выглядел довольным.

— Может Иона остаться на ужин? — произнесла она голосом, который ей самой показался чужим.

— Я дам соответствующие распоряжения, — ответил Вилмот Пирсон, и впервые после ее возвращения домой она увидела на лице отца улыбку. Эта улыбка и приподнятое настроение отца и были доказательством того, что решение выйти замуж за Иону было правильным. Отец начинал немного оттаивать и походить на себя прежнего. Было просто невероятно, что Иона скоро станет его зятем. Отец, очевидно, понял, что Лидия дала согласие на предложение руки и сердца: вряд ли она просила бы оставить Иону на семейный ужин, если бы отказала ему.

Когда гости разошлись, Лидия направилась в свою комнату, чтобы переодеться и сменить траурное платье на повседневное. Тут она увидела, что отец в сопровождении Ионы опять идет в кабинет, где, возможно, ее теперешний жених и откроет отцу, чем же закончились его переговоры с дочерью.

За ужином Лидия сразу поняла, что ее предположение оказалось верным. Только ее мать, казалось, оставалась в полном неведении и довольно растерянно смотрела на мужа, который появился перед присутствующими с бутылкой шампанского в руках.

— Как ты отнесешься к перспективе приобретения еще одного сына? — спросил он Хилари. И пока жена смотрела па него изумленными глазами, не в силах поверить в столь резкие изменения в поведении мужа, который из сурового и молчаливого человека, каким он был на протяжении последних месяцев, вдруг превратился в радостного, Вилмот добавил: — Иона сделал предложение нашей дочери, и Лидия, как мне кажется, его приняла.

— Лидия приняла… — совсем растерялась мать. — Ты собираешься выйти замуж за…

Любить означает, что никто в твоем присутствии не смеет неодобрительно высказываться по поводу человека, ставшего твоим избранником, даже если этот кандидат и сам может за себя постоять и совершенно не нуждается в твоей слабой защите. Этот тайный смысл любви открылся Лидии первым.

— Мама? неужели это стало для тебя такой неожиданностью? — Она решила показать свою готовность обороняться, если придется.

Хилари успешно вышла из положения.

— Я очень рада за вас обоих, — радостно и ласково произнесла она.

Однако лицо ее опять вытянулось от удивления, когда после первого бокала шампанского, выпитого за состоявшуюся помолвку, Иола сказал, что хочет обвенчаться как можно скорее.

— Обычно приготовления к свадьбе занимают очень много времени. Я думаю, что понадобится не менее года, — со знанием дела информировала будущего зятя потенциальная свекровь.

Иона не долго думал над ее замечанием:

— Похоже, нам придется совершить тайный побег и тихо обвенчаться где-нибудь в Богом забытом уголке, — прокомментировал он замечание Хилари.

— Нет! Что вы! Это исключено! — испугалась Хилари.

Но Иона был неумолим.

— Шесть месяцев вас устроит? — поинтересовалась вдвое сократившая срок ожидания мать.

— Шесть недель — это самое большее, на что я могу согласиться, — жестко ответил Иона.

Лидия и сама пребывала в некотором недоумении. Зачем так торопиться! Почему он хочет, чтобы свадьба состоялась не позднее чем через шесть коротких недель? Но он уже ловко урезонил мать, опровергнув все ее доводы одним только предложением, что его собственная мать с превеликим удовольствием поможет Хилари со всеми приготовлениями к свадьбе, взяв на себя груз и ответственность совершения всех положенных торжественному моменту церемоний на высшем уровне.

— Уверена, что помощь мне не понадобится, — с достоинством возразила Ионе мать.

Когда ужин был завершен, Лидия отправилась проводить Иону до машины.

— Мне тоже кажется, что шесть недель — это очень маленький срок, — робко заметила она.

— Мне бы не хотелось ждать дольше, но я понимаю, почему ваша мать настаивала на увеличении срока, — ответил Иона и с улыбкой на устах добавил: — Руководство какого-нибудь общественного совета просмотрело в ней идеального организатора.

После такого напряженного дня было приятно поговорить с Ионой наедине, немного расслабиться и посмеяться над его саркастическими, но не обидными замечаниями.

— Ваша мать действительно сможет помочь в приготовлениях? — спросила Лидия спустя минуту.

— Постарайтесь сократить их до минимума! — К тому времени они уже подошли к машине Ионы, но он не торопился уезжать. Открыв дверцу, он достал что-то из машины. Это была маленькая коробочка, из которой он извлек потрясающей красоты обручальное кольцо с огромным бриллиантом, украшенным изумрудами. — Давайте проверим, будет ли оно вам впору?

— Вы носили его с собой весь день? — задохнулась от восторга Лидия, любуясь его красотой и сиянием. — Иона! — прошептала она, и сердце ее, казалось, навсегда теперь принадлежало ему.

Он нежно обнял ее, и она благодарно прижалась к его широкой груди. Постояв так несколько мгновений, Иона тихо произнес:

— Мои родители хотят с вами познакомиться. Может, поужинаем у них завтра? Вы не против?

Боже! Он действительно серьезно подходил к женитьбе. И хотя роль будущей жены, равно как и кольцо на ее пальце, вызывали у Лидии немало тревожных ощущений, она с радостью согласилась.

Время до пятницы тянулось ужасно медленно. Но наконец этот день настал. Лидия собралась заранее и с нетерпением ждала, когда за ней заедет Иона. Она открыла ему дверь, и ее сердце затрепетало. Он был таким красивым, таким мужественным и так нежно смотрел на нее своими сказочными голубыми глазами. Несколько секунд они стояли молча, просто глядя друг па друга. Неужели всего через две недели она станет женой этого потрясающего мужчины?

Постепенно, по мере удаления от дома, Лидия начинала расслабляться.

— Мне так стыдно, — оправдывалась она. — По сравнению с твоей работой мои проблемы с матерью по поводу цветов, которые будут составлять мой свадебный букет, кажутся просто смешными.

— Это совсем не смешно, это довольно серьезно, — заметил он. — Ты невеста. И если тебе захочется появиться в церкви с букетиком одуванчиков, никто не сможет тебя остановить.

Лидия рассмеялась. Она так сильно его любила.

— Так из чего ты решила составить букет? — спросил он.

— Из петуний, — застенчиво ответила она.

— Я разве никогда не говорил тебе, что петунии мои любимые цветы?

Лидия снова не удержалась от смеха. Он врал без зазрения совести.

— Ты даже не знаешь, как они выглядят! — веселилась она.

Он привез ее в свой дом — великолепную старинную усадьбу, расположенную на большом удалении от соседних владений.

— Прошу в дом. Я покажу его тебе изнутри, а ты мне скажешь, сможешь ли быть в нем счастлива.

Как только Лидия переступила порог этой усадьбы, она уже поняла, что будет в ней счастлива. Этот дом был предназначен для счастья, и он встречал ее приветливо и дружелюбно. Дом был моложе и меньше Бимхерст-Корта, но если он и уступал в возрасте и обилии пространства, то, безусловно, превосходил ее родительский дом в современном удобстве и дизайне.

На верхнем этаже располагалось пять спальных комнат, которые они по очереди осмотрели.

— Вот эта, я думаю, устроит тебя на выходные, — открыл Иона дверь в просторную, светлую комнату с высоким потолком.

— Она просто замечательная, — пробормотала Лидия и вошла внутрь, любуясь огромной кроватью и роскошной мебелью. Она подошла ближе к окну и выглянула на улицу. Здесь было так тихо и безмятежно, что ей сразу все понравилось.

Из этой комнаты они перешли в его спальню. Она предположила, что после их возвращения из свадебного путешествия, эта спальня станет для них общей. От таких смелых мыслей во рту пересохло, и она отошла к одному из окон. Она почувствовала, что пришло время открыть ему тайну и поведать, что она никогда не была в близких отношениях с мужчиной. Но язык ее не слушался.

Лидия чувствовала, что он подошел ближе и встал прямо за ее спиной, а когда его рука опустилась ей на плечо, то все мысли напрочь вылетели из головы.

— Ты вся дрожишь! — услышала она его голос, парящий у нее над головой. Он повернул ее к себе лицом и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты боишься меня?

Лидия замотала головой в ответ.

— Нет, — честно призналась она. — Я совершенно тебя не боюсь. — Он показался ей несколько встревоженным, и, чтобы успокоить его, она улыбнулась. — Просто мне немного не по себе…

Голос ее мгновенно затих, когда Иона крепко ее обнял. Она положила голову ему на грудь, и они долго молча стояли.

— Нам будет хорошо вместе, — уверял он ее. — Мы почти что не виделись со дня нашей помолвки, да и до нее практически не знали друг друга. — Он помолчал, а затем предложил: — Мы должны наверстать упущенное за эти выходные.

— Договорились, — ответила она, улыбнувшись, а затем нежно его поцеловала, выражая этим свои чувства. Иона еще крепче обнял ее, но Лидия уже испугалась своего порыва и пыталась вырваться из его объятий, недоумевая, что это вдруг на нее нашло.

— Ты не возражаешь, если я тебя ненадолго оставлю. Осмотрись здесь сама, пока я приму душ и переоденусь, — деликатно предложил он, поняв ее чувства. — Потом мы осмотрим близлежащие окрестности и где-нибудь поужинаем.

В субботу Лидия проснулась ранним утром в комнате, которую выделил ей Иона. Она не торопилась подниматься, а лежала и думала о нем и о том, как славно они провели вчерашний вечер. Казалось, что любить еще сильнее просто невозможно. Но чем больше времени они проводили вместе, чем больше она узнавала его, тем сильнее становилась ее любовь.

Возвращаясь к событиям вчерашнего вечера, она вспомнила, что в беседе Иона как-то между прочим обронил фразу, что с тех пор, как он покинул отчий дом, никто не баловал его чашкой чая, принесенной прямо в постель.

Лидия моментально вскочила с кровати. Конечно, сначала надо было принять душ и одеться, но, испугавшись, что к тому времени Иона уже встанет, она затянула потуже халатик и помчалась вниз по лестнице на кухню.

Через несколько минут она уже поднималась вверх с подносом в руках. Решение войти к нему в спальню уже не было таким простым и однозначным. Наверное, ей не следовало этого делать. Это будет посягательством на его личную свободу. Но с другой стороны, ничего плохого она не делала. Вряд ли он рассердится. В конце концов, потоптавшись под дверью пару минут, она робко постучала и вошла.

— Лидия! — воскликнул радостный Иона, усаживаясь на кровати. Он был неподдельно обрадован ее неожиданным вторжением.

— Ваш чай, сэр, — важно доложила она, и он, вспомнив о своих вчерашних словах, рассмеялся.

Лидия подошла ближе, не в силах отвести глаз от его обнаженной груди. Должно быть, Иона предпочитал спать в чем мать родила, по крайней мере верхнюю часть тела он не обременял ночной экипировкой.

Она собиралась было торопливо удалиться, но он взял ее за руку и предложил:

— Давай поговорим.

— Я… — она взглянула в его удивительные глаза. — О чем ты хочешь поговорить?

— О чем-нибудь, — ответил он и подвинулся, освободив ей место рядом с собой. — Исключительно по-дружески, — добавил он с улыбкой.

На ватных ногах она преодолела расстояние, отделявшее ее от кровати, и осторожно села рядом с ним. Иона обнял ее за плечи, и Лидия совсем потеряла голову. Он предлагал поговорить о чем-нибудь, но тепло его руки, согревающее ее сквозь легкую ткань халатика, рассеивало последние мысли, она не могла вымолвить ни слова. Иона нежно и бережно поцеловал ее в макушку, заботливо пригладил ее волосы, так, словно она была ему совсем небезразлична.

— Я тебе нравлюсь? — вдруг спросила она и так же быстро стала искать подходящие слова для оправдания своей бестактности. — Прости меня. Я не должна была об этом спрашивать.

— А почему бы и нет? Я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок, чтобы мы могли спокойно разговаривать на любые темы без всякого смущения. Неужели я бы согласился связать себя узами брака с женщиной, совершенно меня не привлекающей?

— Разумным это вряд ли назовешь, — пробормотала Лидия. Чтобы сменить тему, она спросила: — Чем мы сегодня будем заниматься?

— Я договорился с местным ювелиром, что мы подъедем и выберем обручальные кольца, — ответил Иона, и ее сердце, которое в последнее время и без того работало с перебоями, заколотилось значительно сильнее.

— Обручальные кольца? — повторила она. — У тебя тоже будет обручальное кольцо?

— Если на твоем пальце появится кольцо, символ наших брачных уз, будет справедливо, если обручальное кольцо буду носить и я, — ответил он, и совершенно неожиданно, после стольких недель интенсивной подготовки к свадьбе, Лидия впервые ощутила реальность происходящего.

Она моментально отодвинулась от него, напряглась, повернулась к нему вполоборота, чтобы хорошо видеть его лицо.

— Это на самом деле скоро произойдет, правда? — тихо спросила Лидия.

— Наша свадьба? — Она утвердительно закивала головой, глаза ее стали неимоверно большими. Конечно, он мог напомнить ей об отчаянии ее отца и бедственном положении семьи, если свадьба по каким-то причинам не состоится. Но его не разозлил этот вопрос, напротив, он улыбнулся нежно и ответил: — Твоя будущая свекровь и моя теща зададут нам большую трепку, если что-то вдруг сорвется.

Лидия вынуждена была улыбнуться, ее напряжение спало. Она смотрела на него влюбленными глазами, но вдруг испугалась, что он сможет догадаться о ее чувствах.

— Я лучше пойду к себе, — быстро сказала она и хотела соскочить с кровати, но Иона взял ее за руку и удержал на месте.

Она в недоумении посмотрела на него.

— Не стоит торопиться, — прошептал он. — Может, возьмем за правило приветствовать друг друга по утрам поцелуем?

Лидия почувствовала, как лицо ее заливает румянец. Конечно, он во всем был прав. Скоро они станут мужем и женой, и сейчас пришло время преодолеть все видимые и невидимые барьеры, избавиться от излишней робости и перейти к более интимным отношениям.

Она посмотрела на него и пролепетала:

— Давай, я согласна.

— Ты все еще боишься меня?

— Нет, но… — она вся тряслась: кроме ночной рубашки и халатика, на ней больше ничего не было. Обстоятельства складывались для нее совершенно по-новому. — Я немного нервничаю, — призналась она. Она поцеловала его вчера, но в тот момент была одета. А сейчас и он был совершенно голым. Ситуация была непредвиденной и из ряда вон выходящей. — Ты сможешь это сделать? Я имею в виду поцеловать меня?

Он долго молча смотрел на нее и, чувствуя ее нервозность и не желая пугать ее еще больше, нежно обнял, стараясь успокоить своими жаркими объятиями.

— Я никогда не обижу тебя, Лидия, — его дыхание обжигало ей губы. — Я никогда не заставлю тебя страдать.

Их губы соединились в ласковом, трепетном поцелуе. Поцелуй Ионы был таким нежным, таким осторожным, что у Лидии на глаза навернулись слезы. Испугавшись своих чувств, доселе незнакомых, она оттолкнула его и попыталась вырваться из его объятий. Иона внимательно наблюдал за ее реакцией.

— У тебя было не так много любовников? — внезапно спросил он.

Наступало время узнать друг друга еще ближе. Но Лидия никак не решалась признаться, что опыт в этой области вообще отсутствовал.

— Я, пожалуй, пойду, — быстро сказала она, поспешно сползла с кровати и ускользнула в свою комнату.

Она приняла душ, оделась, и все это время чувствовала себя не в своей тарелке: чувства были противоречивыми и неоднозначными. Возможно, не было ничего удивительного в том, что она испытывает такое сильное смущение наедине с человеком, который в скором времени станет ее мужем. Их отношения были не совсем обычными, у них не было периода традиционного ухаживания, предшествующего свадьбе. Да, и любая пара периодически встречается с преградами, которые следует преодолевать постепенно, шаг за шагом. Но стоило ей вспомнить об их последнем поцелуе, как все мрачные мысли улетели сами собой.

Во время завтрака Лидия отметила, что поведение Ионы нисколько не изменилось, он был естественным, как, впрочем, и всегда. Он располагал и притягивал к себе, в компании с ним было приятно, и она наслаждалась каждой минутой, проведенной в его обществе.

Они съездили к ювелиру и выбрали золотые кольца, самые простые по дизайну, после чего снова поехали домой. Пока Иона проверял поступившую по электронной почте информацию, Лидия приготовила на обед сэндвичи.

— Я покажу тебе окрестности, — предложил он после обеда. И они гуляли и разговаривали, и сердце Лидии переполняла любовь. Она хотела быть с ним рядом всегда. Ей казалось, что он потихоньку пытается изменить их отношения, поставить их на правильные рельсы, вдохнуть в них недостающую романтику и чувственность, которых не было в самом начале.

Вечером, когда они вернулись домой, Иона спросил:

— Как ты себя чувствуешь? Вчера, когда я за тобой заехал, ты была очень натянутой и напряженной.

— Удивительно, но меньше чем за двадцать четыре часа я снова пришла в себя, — ответила Лидия. — Мне надо было просто уехать куда-то ненадолго, сменить обстановку. — Тут она вспомнила, что перед обедом Иона проверял электронную почту. — Тебе нужно поработать? Тогда не позволяй мне тебя задерживать…

— Стараешься от меня избавиться? — укоризненно заметил он.

— Совсем нет! — ответила Лидия. Она наслаждалась возможностью быть рядом с ним, но чувствовала себя виноватой за то, что отрывает его от работы. — Наверное, мне пора готовиться ко сну, — сказала она и пожалела, что вообще открыла рот: Иона, кажется, не возражал.

Она встала, и Иона проводил ее до двери. Когда они остановились у двери, он не бросился ее галантно открывать, а пристально посмотрел на Лидию, и та поняла, что проведенная вместе суббота сблизила их и они имеют право поцеловаться не как друзья, а как жених и невеста.

— Спокойной ночи, — еле слышно произнесла она, подошла к нему ближе, сердце застучало, выбивая барабанную дробь. Она подняла голову, и он нежно поцеловал ее.

— Спокойной ночи, — грустно произнес он и быстро открыл дверь.

Лидия приняла душ, надела ночную рубашку и забралась на свою огромную кровать. Ей будет хорошо с ним. У нее не было в этом никаких сомнений. Он был добрым, умным, внимательным. Пусть он не любил ее. Но разве любовь так много значит? А что, если он так никогда и не сможет полюбить ее? И это станет для нее камнем преткновения. Стоит ли ей все-таки выходить за него замуж? Но ведь кроме ее чувств есть еще ее семья. Если не для себя, то ради своего отца она должна поступиться своими личными интересами.

Она заснула с ощущением правильности своего решения и желанием в будущем, после их свадьбы, не раскрывать Ионе всю силу своей любви. Возможно, со временем он полюбит ее. Но тут Лидия вспомнила его подругу Фрею, и ее зыбкие надежды быстро улетучились. Он остановил свой выбор на примитивной и не искушенной в жизни девушке, чтобы она стала матерью его детей, но когда дело дойдет до развлечений, то одержать победу над такими эффектными женщинами, как Фрея, ей будет не под силу.

Заснув далеко не в лучшем настроении и от своих мрачных мыслей, и от перспективы столкнуться с конкуренцией, в которой дело ее окажется проигрышным, Лидия не заметила, как пролетела ночь, и, открыв глаза, была приятно удивлена, увидев Иону, ставившего чашку чая на прикроватный столик.

Счастье улыбнулось и ей. Она робко приподнялась на кровати.

— Я думала по воскресеньям ты не торопишься вылезать из постели, — воскликнула она, и внутри все затрепетало, когда он склонился над ней и, нежно скользя пальцами по ее плечу, поправил спустившуюся бретельку ночной рубашки.

— Ты все запоминаешь, — ухмыльнулся он. И пока сердце ее пело и ликовало, он быстро скомандовал: — Двигайся. — Не успела она немного уступить место, как он приземлился рядом с ней на кровати и, глядя ей прямо в лицо, спросил: — Как спалось?

— Как на седьмом небе, — ответила она, не имея ни малейшего представления, что бы это могло означать применительно ко сну. Ее голова опять отказывалась соображать. — Похоже, что день обещает быть хорошим, — торопливо пыталась она завести разговор на отвлеченные темы.

— Это напоминание, что во второй половине для я должен быть в Лондоне? Я думаю, что разумнее посвятить начало дня отдыху, а пообедать где-нибудь по дороге к дому.

— Отлично, — согласилась Лидия.

— Предстоящие две недели будут для меня очень напряженными, мы вряд ли сможет увидеться. Но если, не дай бог, у тебя что-то случится, свяжись с моим личным помощником. Она всегда знает, где меня найти. Я буду за границей, — объяснил он.

— Я думаю, что мать уже все устроила так, как и хотела, — ответила Лидия, сразу почувствовав себя одиноко, оттого что Иона будет от нее далеко.

— За исключением твоего букета, — поддразнил ее Иона.

— И списка гостей, который она пополняет каждый день, вспоминая людей, которых, по ее мнению, нам просто необходимо пригласить. Тем же самым занимается ежедневно и твоя мать.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — улыбнулся Иона. Но стоило ему произнести последнюю фразу, как выражение его лица мгновенно изменилось: — Я получил по факсу последнюю версию списка гостей. — Голос его изменился настолько, что Лидии сразу стало понятно, что его недовольству не было конца. — Мне не хотелось заострять на этом внимание, потому что, полагаю, мои подозрения беспочвенны. Но поскольку мы заговорили о гостях, то скажи, пожалуйста, кто такой Чарлз Хиллиер, которого ты пригласила?

Лидия в изумлении смотрела на Иону, хорошее настроение испарялось на глазах.

— Ты прекрасно знаешь, кто такой Чарлз Хиллиер, — спокойно ответила она.

— Я думал, что мы давно договорились, что ты прекратишь с ним общаться.

— Он мой друг! — возражала Лидия. — Потом, я никогда не обещала тебе прекратить общение с Чарлзом…

— Он твой любовник! — не дал ей закончить фразу Иона. Настроен он был агрессивно.

— Он мне не любовник! — отрицала Лидия нелепые подозрения, натягивая на себя покрывало, словно защищаясь.

— Значит, был им!

— Он никогда не был моим любовником! — бросила в ответ она, придя в ярость от несправедливости обвинений.

— Ты спала с ним! — не переставал упрекать ее Иона, глаза его блестели.

Лидия почувствовала некоторую неловкость, когда вспомнила, что Иона считал Чарли ее кавалером и из-за непонятного чувства гордости у нее не хватило смелости признаться ему в обратном.

Иона внимательно, изучающе на нее смотрел, выражение его лица было мрачным. Лидия вздохнула. Несмотря на то что она очень любила Иону, вести с ним этот разговор было крайне неприятно.

— Я знаю, что мы должны научиться разговаривать друг с другом на любые темы без всякого смущения, но эта беседа мне совсем не нравится, — грустно сказала она.

Взгляд его был по-прежнему суровым, а голос чересчур строгим.

— Скажи мне, наконец, правду, спала ты с ним или нет?

Сама постановка вопроса возмущала Лидию. Казалось, день начинался великолепно, но все было испорчено.

— Ты не имеешь никакого права выяснять, с кем я до тебя спала или не спала. И я буду тебе очень признательна, если ты покинешь мою комнату.

— Я выйду из комнаты тогда, когда сочту нужным, — холодно сказал он сквозь стиснутые зубы. — И я имею полное право спросить тебя о твоих любовниках.

— На каком таком основании? — зло поинтересовалась Лидия.

— На том основании, что в церкви на нашем венчании не будет ни одной женщины, с которой меня связывали бы интимные отношения. И я полагаю, что смею надеяться на уважение и моих личных чувств.

Проблема была в его ущемленной мужской гордости. Он вежливо избавлял ее от возможности обмениваться дружескими рукопожатиями с его бывшими любовницами и соответственно требовал оградить его от приветствий ее бывших любовников.

— Иона, — призналась она наконец. — Мы никогда не были любовниками. Он, как я тебе уже не раз говорила, мой друг.

Агрессивность постепенно ослабевала, но твердой убежденности в правдивости ее слов не было.

— Лидия — ты удивительно красивая женщина, — старался объяснить Иона причину своего бешенства, словно это было подходящим оправданием. — У этого Чарли, твоего друга, сексуальные проблемы или неправильная ориентация? Или проблема здесь в тебе?

— Что?

— Ты имеешь какие-то возражения против секса? — настойчиво добивался прямого ответа Иона.

Исходя из того, что в ближайшее время им предстояло обвенчаться и предстать перед Богом и людьми в качестве мужа и жены, вопрос показался ей вполне резонным. Хотя неловкость от этого не уменьшалась.

Она испуганно опустила глаза и еле слышно сказала:

— Я не знаю.

Наступила гробовая тишина, она боялась поднять глаза или шелохнуться. Она чувствовала, что Иона придвинулся к ней еще ближе и взял ее за руку.

— Ты не знаешь? — (Она словно язык проглотила, она не могла выдавить из себя и слова.) — Я знаю, что тема разговора настолько интимна, что смущает тебя. Но, честно говоря, я считаю это достаточно важной темой, которую, хочешь ты того или нет, нам придется обсудить.

— Я знаю, что ты прав, — прошептала она. — И я собиралась рассказать тебе об этом, потому что тебе следовало об этом знать… — она неожиданно замолчала. Краска прилила к лицу так, что уши, наверное, были бордовыми.

— О чем я должен был знать? — спросил Иона спокойно, от его агрессивности не осталось и следа. Он смотрел на нее с пониманием и, нежно взяв за подбородок, поднял ее голову вверх. — Что ты хотела мне рассказать? — спросил он, глядя ей прямо в глаза.

— Иона, я чувствую себя такой глупой! — захныкала Лидия.

— Поделись со мной своими сомнениями, — убеждал он.

Ее румянец был настолько багровым, что еще немного смущения, и она бы сгорела от стыда. Но молчать она больше не могла. И она нашла в себе мужество произнести почти что по слогам:

— Я не знаю, нравится мне секс или нет. Я никогда не занималась сексом.

Иона был поражен, но глаза его засветились теплым светом.

— Милая Лидия, — пробормотал он, — ты хочешь сказать, что ты никогда ни с кем не занималась любовью?

— Это не значит, что я человек с сексуальными отклонениями?

Он улыбнулся:

— Это значит, что ты просто восхитительна! Мы договорились не заниматься сексом в эти выходные, но, может, ты не будешь возражать против небольшого эксперимента?

— Ой, Иона! — испуганно прошептала Лидия.

- Тебе не о чем беспокоиться. Я не буду слишком забегать вперед, — уверил он юную ученицу. — Мы не забыли за разговорами о наших утренних поцелуях?

Сначала поцелуй был нежным. Она почувствовала легкое прикосновение его рук, когда он обнял ее, и трепетное прикосновение его губ. Стремясь посильно участвовать в эксперименте, Лидия обвила руками его шею.

Иона поднял голову и взглянул в ее зеленые глаза и, не заметив в них ни страха, ни излишней робости хотя бы оттого, что Лидия оказалась в его объятиях в одной ночной рубашке, он вновь поцеловал ее.

Лидия почувствовала, как горячи его руки, которые гладили ей спину. Да и поцелуй затянулся. Это был пьянящий и дурманящий поцелуй. И на минуту она испытала некоторую неуверенность в том, на что она решилась, и отпрянула назад. Но любовь к нему оказалось сильнее. Она обожала его, и ей правились эти короткие минуты близости, когда его руки крепко ее удерживали, а она прижималась к нему.

Какие-то непонятные ощущения зарождались в глубине, смешиваясь с любовью и огромной теплотой к нему. Он покрывал поцелуями ее лицо, шею, плечи. Спустил бретельки ее ночной рубашки и нежно целовал ее грудь, и она чувствовала его жаркие и страстные прикосновения, и любовь к нему побеждала ее скромность и застенчивость. Она прижималась к нему все плотнее.

— Научи меня, — прошептала она. И Иона так поцеловал ее, что она чуть не лишилась чувств. Она никогда не падала раньше в обмороки, но страх ее больше не останавливал. Она хотела большего.

— Ты не боишься меня, Лидия?

— Я скажу тебе, когда станет страшно, — пробормотала она как во сне.

Сердце ее вырывалось из груди, и стук его был настолько громок, что его мог слышать и Иона. Его поцелуи становились все более жаркими и страстными и разжигали огонь желания. Она ужасно испугалась этого нового ощущения.

— Думаю, что у меня ничего не получится.

— Милая моя, — прошептал он. Его губы были совсем рядом, они посылали импульсы, пронизывающие все ее тело. — Я, наверное, действую слишком поспешно.

Вместо ответа она прижалась к нему губами и поцеловала. Она услышала, как он простонал от удовольствия, и это вдохновило ее. Проявлять свои чувства, а не прятать их оказалось правильным. Иона открывал перед ней тайны все новых и новых ощущений. Его руки плавно перемещались со спины на грудь и нежными движениями ласкали ее упругие груди. Она стеснялась слишком интимных прикосновений и старалась прижаться к нему плотнее. Он снова перевел руку с ее груди на спину и крепко обнял ее.

— Хочешь заняться любовью? — спросил он и тут же помог ей с ответом: — Если ты стесняешься сказать мне правду, я скажу первым. Я мечтаю об этом.

Она чуть было не сказала ему, что любит его, но никто, кажется, не просил ее об этом и не нуждался в ее любви.

— Мне кажется, что я блуждаю, словно в потемках, — призналась она.

— Тогда закончим на сегодня?

— Я не сказала, что мне это не нравится, — ответила она, и он рассмеялся.

— Какое удовольствие быть рядом с тобой.

Это не было признанием в любви, но ласкало слух.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — застенчиво призналась она. Но сразу же растерялась, когда без лишних слов он одним движением снял с себя халат и отбросил его в сторону.

— Я тоже хочу к тебе прикоснуться, — ласково произнес он, и секундой позже его губы покрывали ее тело поцелуями, а руки ласкали грудь. Она задыхалась от удовольствия. В ней просыпалась страсть. — Лидия, — сказал он хриплым голосом, неохотно убирая руки с ее груди. — Если мы сейчас не остановимся, то потом будет поздно.

Но ему уже удалось пробудить в ней чувства, благополучно спавшие до этого момента, и она вскрикнула:

— Я не хочу, чтобы ты останавливался! — слова вылетели быстрее, чем она успела подумать. — Мне не следовало этого говорить, правда? — спросила она.

— Дорогая, — бормотал он. — Если мы сейчас не остановимся, то тебе придется расстаться с этим скрывающим твое тело и дразнящим меня туалетом, — сказал он, дотрагиваясь до ее ночной рубашки.

Она тяжело вздохнула. Ее смелость, казавшаяся ей всего минуту назад вполне естественной, изменила ей. Мысль, что она будет лежать в кровати совершенно обнаженной, испугала ее, она была к этому совершенно не готова.

— И что еще хуже, — продолжал он свои рассуждения, стараясь не казаться слишком серьезным, а внести в них хоть каплю юмора, — ты подвергаешь себя риску лицезреть меня даже без нижнего белья.

Лидию словно жаром обдало. Это было бы уже слишком. Иона понял ее чувства.

— Дорогая, — сказал он нараспев, поцеловал ее в носик, затем моментально отвернулся, схватил свой халат, быстро надел его и снова повернулся к ней лицом. — Ты не возражаешь, если я теперь уйду? — И не успела Лидия ничего ответить, как он выскользнул за дверь.

Когда они позже встретились на кухне за завтраком, в их общении не ощущалось никакой неловкости. Хотя Лидию сначала удивило, что он непринужденно варил кофе, поджаривал тосты и вел беседу, словно между ними ничего и не произошло, но несколько позже она поняла, что он просто хорошо владел собой и не был таким непринужденным, как казался.

— Пойдем прогуляемся? — предложил он после завтрака.

— Я думала, что ты хочешь отдохнуть, — напомнила она.

— Я хотел, но это было до того, как твое согласие на призыв заняться любовью чуть не завело меня за рамки разумного.

Лидия смотрела на него, не отрывая глаз, сердце грозило вырваться из груди.

— Интересно, правильно ли я тебя понимаю? — спросила она, немного смущаясь. Означало ли это то, что, если они останутся дома, у него опять возникнет желание заняться с ней любовью? — Мне бы лично хотелось пополнить свой небогатый опыт в этой области, — потупившись, промолвила она.

— Всему свое время, — пообещал ей Иона. Лидия густо покраснела, что только позабавило его.

Они проехались по окрестностям, купили воскресные газеты и зашли пообедать в местный ресторанчик. У Лидии совершенно исчез аппетит. Возможно, потому, что она знала: в следующий раз они встретятся уже только в церкви. Иона тоже не слишком много ел за обедом, но на это скорее повлияла необходимость вернуться в Лондон и заняться делом, где, очевидно, уже и витали его мысли.

Когда он привез ее обратно в Бимхерст-Корт, он вошел вместе с ней в дом и поприветствовал ее родителей. И пока ее мать делилась впечатлениями от купленной в воскресенье шляпки, отец и Иона отошли в противоположный конец комнаты и мило беседовали. Она видела, как они пожали друг другу руки на прощание, и сердце ее сжалось: с минуты на минуту Иона должен был уйти.

Они подошли к ней, и, хотя Лидия не знала, о чем они разговаривали, смотрелись они лучшими друзьями. Это означало, что в конце концов все постепенно устраивается. Единственным печальным моментом было то, что Ионе нужно было уходить, а она этого не хотела. Она не увидит его теперь две недели, и сердце уже болело от тоски.

— У Ионы неотложные дела, и ему придется уехать, — объявила Лидия.

Иона попрощался с ее матерью, снова пожал руку отцу и, когда Лидия уже была готова убежать и спрятаться в своей комнате, обратился к ней:

— Проводишь меня до машины, Лидия?

Весь путь до машины Лидия думала только об одном — как ей хочется, чтобы он остался. Она боялась, что эти слова вырвутся наружу. Но, поборов свои чувства, она всего лишь произнесла:

— Счастливого пути!

Иона повернулся и посмотрел в ее удивительной красоты зеленые глаза.

— Помнишь, что я тебе сказал? Если возникнут малейшие проблемы, сразу свяжись с моим помощником, она сможет передать мне сообщение.

— Я помню, — ответила Лидия и, чтобы не показать ему, как она расстроена предстоящей разлукой, ехидно добавила: — Не позволяй себе ничего лишнего. Не делай того, чего я бы не позволила себе сделать.

— Что явно сократит мою… жизнь. — Лидия рассмеялась. Он намеренно пропустил слово «сексуальную». — Ты еще красивее, когда смеешься, — сказал ей Иона на прощание.

— За это можешь поцеловать меня, — снисходительно позволила она.

Он обнял и поцеловал ее.

— Ты думала, что я забуду это сделать? — спросил он ее и снова поцеловал. Как только его губы снова коснулись ее, сердце ее учащенно забилось, к чему она уже стала постепенно привыкать, и она чуть не поддалась искушению обнять его. Она хотела просить его взять ее с собой, но брак их заключался не по взаимной любви, и он мог подумать, что она сошла с ума.

Он не проронил больше ни слова, а просто отпустил ее и сел в машину.

Лидия медленно поплелась обратно в дом, к глазам подступали слезы. Она так сильно его любила, а ей предстояло пережить еще целых тринадцать дней разлуки.

До субботы она старалась убедить себя в том, что, несмотря ни на что, ей необходимо выйти замуж за Иону. Состояние ее было по-прежнему нервозным. Ей было трудно предугадать, смогут ли они нормально ужиться под одной крышей, но со своей стороны она сделает все от нее зависящее, чтобы ее отношение к нему помогло не только сохранить этот брак, но и сделать его счастливым.

Она проснулась ранним утром, когда мать была уже вся в делах. К великому удивлению Лидии, даже не мечтавшей о получении завтрака в постель, Хилари Пирсон внесла в ее спальню поднос.

— Мама, тебе не следовало… — удивленно начала Лидия.

— Нет, именно мне и следует, — возразила ей Хилари. — У тебя сегодня особенный день, моя мать тоже подавала мне завтрак в постель в день моего венчания с твоим отцом.

— Но… — Лидия не смогла закончить предложение. — Спасибо, — приняла она с благодарностью любезность матери.

— Как ты себя чувствуешь?

— Даже не знаю, — честно призналась ей Лидия. — Постараюсь взять себя в руки и думать, что все это не сон, а реальность.

— Состояние твое вполне понятно и естественно. — Мать улыбнулась и, к великому удивлению Лидии, призналась: — Ты извини меня, если я иногда давала тебе повод думать, что собираюсь выиграть конкурс на звание самой несчастной и сварливой матери. Но в последнее время мне и твоему отцу пришлось несладко.

— Иногда это было просто ужасно, — рассмеялась Лидия.

— Эти трудности чуть не разбили вдребезги наш брак, — созналась Хилари и, улыбнувшись, добавила: — Только благодаря Ионе мы как-то поправили дела.

— Ты имеешь в виду тот чек, который он мне выписал?

— Это самый мрачный эпизод в нашей биографии. Я чрезвычайно ему признательна, Лидия. — Она снова улыбнулась. — Несмотря на то, сколько искусственных проблем он создал, дав мне всего лишь шесть недель на подготовку к вашей свадьбе!

— Тебе было нелегко! — согласилась Лидия. — И я тебе от всего сердца признательна.

— Не нужны мне ничьи благодарности. Это мои обязанности. Для этого я и живу, — просияла Хилари Пирсон. — Хотя должна признаться, что иногда их исполнение равносильно кошмару. А теперь завтракай и не торопись спускаться вниз. Дом кишит твоими двоюродными сестрами и тетушками. Постарайся до самой церемонии сохранять спокойствие, пребывая в тишине и уединении, — посоветовала ей мать.

Оставив Лидию одну, она отправилась проверить, подан ли завтрак для всех собравшихся, и еще раз дать строгие инструкции всем, кто в этом, по ее мнению, нуждался. Она действительно потрудилась на славу. Лидия, конечно, знала, что мать слишком часто не сдерживала свой острый язык, но она любила свою мать, а мать, конечно, любила ее.

Руководствуясь благими намерениями, Лидия постоянно протестовала против чрезмерных затрат на свадьбу. Ее не мог не интересовать вопрос, откуда родители брали деньги. В последний раз, когда она предприняла очередную попытку выяснить источник финансирования, ей сказали, что, кроме головной боли, ее расспросы ничего не доставляют, и жестко попросили не вмешиваться не в свои дела. С тех пор Лидия старалась не вздрагивать от ужаса, когда Хилари выступала с новыми, довольно дорогостоящими в воплощении идеями.

Церемония венчания должна была состояться в два часа дня. И хотя Лидия послушно выполняла инструкции матери и не покидала своей комнаты, с таким же успехом она спокойно могла спуститься в гостиную к родственникам: все они сочли своим долгом заглянуть к ней в комнату.

Ей не терпелось увидеть Иону, но еще больше ей хотелось, чтобы сегодняшний день скорее подошел к концу. Нервозность пагубно сказывалась на ее общем состоянии. Она жалела, что согласилась на такую пышную свадьбу, но, вспомнив, с каким энтузиазмом мать принялась за подготовку, усомнилась, что у нее был шанс внести свои коррективы. Лидия обрадовалась, когда все гости разошлись по комнатам, чтобы облачиться в праздничные наряды.

Она опустилась в кресло у туалетного столика и посмотрела на себя в зеркало. Всего лишь через час с небольшим она превратится в госпожу Мэрриотт. Внутри все переворачивалось от одной только мысли об этом.

В пятнадцать минут второго Лидия была готова. Ее волосы были собраны на затылке в виде короны, на лицо был наложен деликатный макияж. Мать помогла ей надеть свадебное платье, которое было настоящим произведением искусства: лиф был расшит шелком и украшен жемчугом, а от него до полу свободно ниспадали воланами многочисленные воздушные складки легчайшего шелкового материала. Рукава были короткими, а вырез скромным и округлым, почти под самое горло. К нему Лидия надела жемчужное ожерелье, которое родители подарили ей на совершеннолетие, и длинную фату. По семейным традициям фату должна была поддерживать диадема, усыпанная бриллиантами и жемчугом, которую специально для этого случая позаимствовали у сестры отца. По сложившимся в семье правилам диадема передавалась по женской линии из поколения в поколение, и после тетушки Лидии хранительницей этой семейной реликвии должна была стать ее кузина.

— Лидия, ты ослепительно хороша! — воскликнула Хилари и чуть не расплакалась.

Мать сделала шаг навстречу дочери, словно хотела обнять ее, но, испугавшись, очевидно, что может помять или испортить платье, мгновенно отошла назад.

Лидия любовалась собой, глядя в напольное зеркало. Какое впечатление она произведет на Иону? Примет ли он ее за сошедшую с картины красавицу? Вспоминая его спутницу, очаровательную белокурую Фрею, она думала, что он привык к шикарным, поражающим своей красотой женщинам.

Она решила не теребить душу мыслями о его прежних увлечениях, переживаний было достаточно и без этого. Чтобы отвлечься, она стала просматривать почту, принесенную сегодня утром. На туалетном столике лежали в основном поздравительные открытки, но среди них было и одно письмо. Отправителем значилась адвокатская контора.

Лидия прочитала, что адресовано оно было именно ей, и распечатала его. Содержание письма повергло ее в шок. Адвокаты были распорядителями воли покойной Элис Гауф, по завещанию которой единственной ее наследницей являлась Лидия Пирсон. В письменной форме они извещали Лидию, что по воле госпожи Гауф ей принадлежит дом под номером два в районе Пенли-Корбетт. «Мы вынуждены были забрать ключи от вышеназванного частного дома у местной администрации, которые были ошибочно туда доставлены, и будем признательны, если Вы найдете возможным в ближайшее удобное для Вас время посетить нашу адвокатскую контору, где Вам и будут официально переданы ключи от частного дома, перешедшего к Вам по наследству».

Лидия дважды перечитала письмо, не в силах поверить написанному, и снова положила на туалетный столик к остальной корреспонденции. В комнату вошли родители.

Заговорили они одновременно. Отец восторгался ее красотой. А мать предупреждала, что ей пора выходить из дому. Заметив затуманенные глаза дочери, она строго предупредила:

— Прошу тебя, только не плачь! А то ты и меня доведешь до слез. — С Лидии она быстро переключилась на мужа: — Мы должны выйти из дома ровно через двенадцать минут, Вилмот.

— Конечно, дорогая, — послушно согласился отец.

— Не смейся надо мной! — скомандовала Хилари.

— Ну, что ты, дорогая! Как можно! — ответил Вилмот, и все трое рассмеялись, сбрасывая напряжение трудного дня.

Оставшись наедине с отцом, Лидия сразу же спросила его:

— Я думала, что тетушка Элис арендовала жилье, а не была его собственником?

Будучи образцовым отцом, Вилмот Пирсон воспринял вопрос дочери совершенно естественно, понимая всю нервозность положения невесты и ее желание как-то отвлечься.

— Так оно и было, — ответил он. — Она год за годом регулярно продляла договор аренды. Фактически, прожив там столько лет и аккуратно оплачивая аренду и услуги, она по закону могла выкупить этот дом в частную собственность по смехотворно низкой льготной цене. Но у нее никогда не было никаких сбережений, как тебе известно. Я предлагал ей в свое время ссудить необходимую сумму на выкуп дома. Но она отказалась.

— То есть ты ей денег не давал?

— Сумма была пустяковая, но она даже от нее отказалась. Она была слишком гордой, и не хотела быть обязанной твоей матери. Упорство не всегда доводит до добра. Это стойло ей потери целого состояния. По нынешним ставкам на рынке недвижимости ее дом мог быть оценен в сто пятьдесят тысяч фунтов, не меньше. — Отец посмотрел на часы: — Через несколько минут нам пора выходить, и с радостью в голосе добавил: — Я бы никогда не согласился выдать тебя замуж за Иону, если бы не был уверен, что он лучший избранник.

Они стали спускаться вниз по лестнице. Лидия думала не о предстоящей церемонии, а о тетушке Элис, которой, очевидно, удалось наскрести небольшую сумму денег и выкупить свой дом. И, что было ей свойственно, она предпочла никому не раскрывать этого секрета. Лидия не хотела получать от нее никакого наследства, лучшим подарком для нее было бы личное присутствие на свадьбе ее тетушки, живой и здоровой.

В холле Хилари протянула ей букет цветов, предусмотрительно оставленный на столе. Лидия искренне поблагодарила мать. Ее букет из скромных розовых и белых петуний был просто бесподобен. За него стоило сражаться!

Под перезвон церковных колоколов они отправились в путь. Она думала лишь о том, что там ждет ее Иона. Она станет ему хорошей женой. Он никогда не пожалеет о том, что женился на ней. Как вдруг, словно гром среди ясного неба, ее поразила тревожная мысль. Она должна отказаться от венчания. Она не имеет никакого права выходить за него замуж!

Это уже были не нервы. Основной причиной ее согласия на этот брак была не любовь к этому человеку, о наличии которой он даже не предполагал, а врученный им чек на пятьдесят пять тысяч фунтов, спасший их семью от разорения. Она решилась выйти за него замуж, потому что не смогла вернуть ему долг. Мысли роем витали у нее в голове. Иона не мог допустить обмана. Он решил жениться, потому что пришла пора создавать семью. Выбор пал на нее совершенно случайно. Иона знал о полном крахе ее отца, человека, к которому относился с высочайшим уважением. Но сможет ли он уважать ее, когда узнает, что по распоряжению ее тетушки она стала наследницей приличного капитала и что у него не было никакой необходимости жениться именно на ней? Его невеста была в состоянии с ним расплатиться. Она могла спокойно продать свою собственность и безболезненно вернуть ему пятьдесят пять тысяч фунтов с процентами. Она не знала, что ей делать. Промолчать и обвенчаться с ним означало обмануть его.

— Ты слишком бледна, — с беспокойством заметил отец, когда они уже подъезжали к церкви. — С тобой все в порядке?

Она должна сказать ему. Они должны отменить венчание.

— Все нормально, — пробормотала Лидия словно в полуобморочном состоянии. В голове царил хаос.

Они пошли по тропинке, по обе стороны которой стояли гости. Она никак не могла сосредоточиться и логично объяснить причину своего отказа. Мысли путались, к горлу подкатил ком, нервы не выдерживали. Она вздрогнула, когда органист заиграл «Свадебный марш» Вагнера и все присутствующие в церкви встали.

Мысли ее пребывали в полном смятении. Она уже хотела попросить священника приостановить церемонию и дать несколько минут для переговоров с женихом перед венчанием. Но вдруг она подняла глаза и увидела Иону. Высокий и стройный, в строгом костюме, он стоял прямо перед ней. И все мысли отошли на второй план. Теперь она думала только о нем и о том, как сильно она его любила, как хотела стать его женой.

Она перевела взгляд влево, где стояли ее мать, Оливер и его молодая супруга. Мать просто убьет ее, если она остановит церемонию. Хилари никогда не простит ей, если она в последнюю минуту в присутствии всех родственников откажется от принятого ею шесть недель назад решения.

Лидия снова посмотрела на своего жениха. Она заметила, что Иона пристально смотрит на нее и улыбается. Решение пришло просто, само собой. Она любит его, а все остальное, что сейчас разрывает ей сердце, неважно. Она выйдет за него замуж.

Все происходило словно во сне. Ее голос звучал хрипло, а голос Ионы уверенно и громко, без колебаний, произносил слова супружеской клятвы. Взгляды их встретились, и она оттаяла от тепла, излучаемого его голубыми глазами.

Его прикосновение к ее дрожащей руке возымело свое магическое действие. Нежно он надел ей на палец обручальное кольцо, они стали мужем и женой. После торжественной церемонии они во главе процессии пошли по длинному коридору к выходу из церкви, а потом под лучами яркого солнца долго слушали колокольный перезвон.

На ступенях церкви им пришлось немного задержаться: гости мелькали перед глазами, группировались рядом с ними, чтобы попасть в кадр фотографов. Иона наклонился и тихо прошептал ей на ухо:

— Я знаю, тебе пришлось выслушать немало комплиментов за сегодняшний день, но всех известных миру слов не хватит, чтобы выразить, насколько ты прекрасна.

— Спасибо, Иона, — пробормотала Лидия. К этому времени мозг ее начал просыпаться, и вся тяжесть содеянного навалилась на нее. Она все-таки обманула его. Ей надо выбрать время и сказать ему.

— Ты все еще дрожишь, — снова наклонился к ней Иона, чтобы прошептать на ухо:- Мы…

— Иона, я… — Вокруг все время были люди. Родственники и друзья спешили их поздравить, все улыбались, шутили, смеялись.

— Опять испугалась, — подшучивал над ней Иона, стараясь помочь ей хоть немного расслабиться. Она не могла вымолвить ни слова. Он станет ее презирать, когда она расскажет ему всю правду. А сказать ей все-таки придется. И чем раньше, тем лучше.

На протяжении последующих часов, хотя они и были вес это время вместе с Ионой, у нее не было ни малейшей возможности поговорить с ним. Они стояли рядом, приветствуя входящих в дом гостей. Она представляла ему своих родственников и друзей, с которыми он раньше не имел возможности встретиться, а он представлял ей приглашенных с его стороны. Чарли Хиллиер подошел к ней и нежно поцеловал в щеку, и она представила его своему мужу. Иона оценивающе посмотрел на него, но был с ним предельно вежлив. Затем новоиспеченный муж представил ей даму по имени Кэтрин, и, поскольку Лидии пришлось обменяться с ней рукопожатием, ревность не взыграла в ней, она верила Ионе, что эта женщина не имеет ничего общего с его былыми подружками. Она могла доверять ему, но сможет ли он доверять ей после всего, что случилось?

За столом подавали чудесные яства, мать не могла ударить в грязь лицом и с закусками превзошла даже себя. Затем настало время торжественных поздравительных речей. Первым выступил брат Ионы, Руперт, и говорил весело и с юмором. Кэтрин, сидевшая рядом с ним, оказалась его последним увлечением, замыкающим длинную вереницу его нескончаемых любовных похождений. Затем поднялся ее отец и произнес замечательные слова, сказав, что если бы ему выпала честь самому выбирать супруга своей единственной дочери, то лучшего мужа, чем выбрала она сама, невозможно было бы найти. На его слова быстро откликнулся и сам Иона, поблагодарив его за дочь, женившись на которой он исполнил свою мечту. И слова его звучали довольно искренне.

Если бы это только было правдой, Лидия упала бы в обморок от радости. Но она не могла в это поверить. Она думала, что все торжество было похоже на фарс или театрализованное представление. Она с радостью и облегчением дождалась того момента, когда могла спокойно удалиться в свою комнату, чтобы переодеться. Ей необходимо было привести себя в порядок и снова стать самой собой.

Прощание с гостями затянулось надолго. И, оказавшись наконец наедине с Ионой в машине, она чувствовала себя настолько разбитой, что не могла вымолвить и слова. Но она обязана была ему во всем сознаться. До конца этого дня она должна была сказать ему, что его законная жена уже успела обмануть его.

— Наконец-то мы одни! — сказал Иона, выезжая из ворот Бимхерст-Корта.

Лидия открыла было рот, но снова его закрыла.

— Иона… — попыталась она заговорить, но голос показался ей севшим и осипшим, и она толком не знала, что же говорить дальше.

Иона посмотрел на нее и улыбнулся. Одной рукой он по-прежнему управлял машиной, а второй крепко сжал ладонь Лидии, чтобы придать ей уверенности.

— Постарайся расслабиться, — тихо сказал он. — Ты же знаешь, я не кусаюсь.

О боже! Он думал, что она нервничает из-за него. Что основной причиной ее тревоги была их неотвратимая близость и предстоящая первая брачная ночь. Он ничего не подозревал. Лидия жаждала оказаться в его объятиях, мечтала о его жарких поцелуях. Она не видела его целых две недели и не ощущала тепла его рук столько же. Но отгоняла от себя все мысли, закрывала глаза и мучилась всю дорогу до Хартфордшира. Она мечтала о том дне, когда сможет назваться его женой, но вместо ожидаемого счастья только одно слово «обман» все время крутилось в ее голове. Разве можно было на обмане начинать строить свою семейную жизнь?

— Устала? — спросил Иона, останавливая машину у дома.

— День показался бесконечным, — грустно ответила она.

Иона вышел из машины, обошел ее, чтобы открыть Лидии дверь, и она выпорхнула наружу так стремительно, что миновать столкновения с ним было невозможно.

Она хотела было отвернуться, но он крепко обнял ее и задержал в своих объятиях.

— Не волнуйся, я совсем не похож на чудовище. Нам не обязательно идти до конца именно сегодня. Впереди у нас целых два месяца, чтобы познать все прелести интимной жизни. — Он улыбнулся, успокаивая и вдохновляя ее. — Нас никто не торопит. С этими словами он взял ее на руки и понес к парадному входу в дом. — Это вполне соответствует традициям, я полагаю, — пробормотал он, открыл ключом дверь и перенес ее через порог дома, хозяйкой которого она уже стала официально.

Он не отпускал ее, пока не внес в гостиную. И к тому времени все ее мысли и эмоции уже расплескались. Сердце выскакивало из груди только оттого, что она была рядом с ним. Часть ее души, которая рвалась остаться с Ионой на всю жизнь, умоляла ее не раскрывать ему обмана. Если бы это письмо из адвокатской конторы не было доставлено с утренней почтой, то о его содержании они оба узнали бы только через долгих два месяца. А за эти два месяца они могли бы привыкнуть друг к другу, он мог бы полюбить ее.

— У тебя был такой напряженный день, — ответил Иона. — Может, хочешь сразу лечь спать? — спросил он. А когда она стала высвобождаться из его объятий, то еще крепче обнял ее. — Ты вся дрожишь. — Он улыбался и изо всех сил старался облегчить ей новую, неизвестную для псе жизнь. — Мы будем спать в одной кровати. И пока ты не привыкнешь к тому, что я рядом с тобой, мы будем просто лежать и ничем больше заниматься не будем.

— Иона! — вырвалось у нее. Она готова была заплакать, настолько милым и нежным он был. — Ты так добр ко мне.

— Является ли это разрешением поцеловать мою жену? — Сердце ее отчаянно заколотилось. Ответить она ничего не смогла, но Иона, судя по всему, принял ее молчание за согласие. Потому что буквально через секунду он уже обнимал ее, притягивая все ближе и ближе и покрывал лицо поцелуями.

Это были нежные и трепетные поцелуи. Он посмотрел ей в глаза. Интересно, что он мог в них прочитать? Конечно, у нее не было никаких возражений против его поцелуев. Руки ее обхватили его шею. Голова начинала кружиться, она уже не чувствовала под собой ног.

— Моя жена! — шептал он ей прямо в губы. И поскольку она не сопротивлялась, он продолжал ее целовать, а тела их все крепче прижимались друг к другу.

Жена! У нее не было никакого права называться его женой.

— Я думаю, что наверху нам будет гораздо удобнее, — сказал он и наклонился, словно хотел взять ее на руки и унести в спальню.

— Нет! — пронзительно закричала она, останавливая его, сама не понимая причину своего протеста. Он был теперь ее мужем, ей следовало ему повиноваться.

— Нет? — словно эхо, повторил Иона.

— Я не могу, — еле слышно проговорила она. Лидия знала, что не может разделить с любимым человеком брачное ложе. Она слишком сильно его любила, чтобы обманывать и дальше. Если бы она промолчала, то стала бы его полноправной женой и их законный брак вступил бы в силу. Этого Лидия и хотела. Она хотела стать его неотъемлемой частью, делить с ним все. Но этому не суждено было случиться. Ей надо немедленно остановиться.

— Ну, хорошо, — спокойно сказал Иона после минутного молчания. — Я приношу свои извинения за то, что сейчас произошло. Но ты такая обольстительная женщина, Лидия. Должно быть, я неправильно истолковал твое поведение. Ну что ж, пойдем наверх. Но, наверное, тебе лучше спать сегодня в своей комнате.

— Иона, дело совсем не в том… — она замолчала, застенчивость мешала объяснить, что причиной отказа было не ее нежелание заниматься с ним любовью, а совсем другое. — Я не могу, — беспомощно пробормотала она.

— Я же сказал, что сегодня в этом нет никакой необходимости.

— Я вообще не могу этого допустить.

— Никогда? — Он озадаченно на нее смотрел, пытаясь разгадать, что же с ней происходит.

— Никогда, — произнесла она, задыхаясь.

— Лидия, — успокаивал он ее, — твои нервы на пределе. Не тревожься, один день отдыха, и все встанет на свои места. Все придет в норму.

— Наш брак должен быть признан недействительным! — выпалила она на одном дыхании, пока у нее еще было достаточно сил, чтобы вымолвить эти горькие слова.

— Недействительным? — Она вдруг поняла, что Иона совершенно не предвидел такого поворота событий. Хотя ему удавалось сдерживаться и сохранять хладнокровие и в своих действиях, и в разговоре. — Ты не считаешь, что в принятие такого ответственного решения я должен внести посильную лепту?

— Ты меня не понял, — в полном отчаянии сказала Лидия, отходя от него как можно дальше. Она еще не пришла в себя после его поцелуев, и ей надо было собрать воедино все свои скудные силы, чтобы отчетливо выразить и донести до него сокровенные переживания.

— Ты совершенно права. Я ничего не понимаю, — спокойно ответил он.

— Я обманула тебя, — созналась наконец Лидия. Сердце ее опустилось в пятки, когда она заметила, как он грозно нахмурился. Ее признание он воспринял довольно враждебно. И она заторопилась объясниться: — У меня есть свой собственный капитал. То есть появится в самое ближайшее время. Пятьдесят пять тысяч фунтов! Я узнала об этом всего несколько часов назад, когда надо было уже идти в церковь. — У нее перехватило дыхание. С большим трудом она пыталась продолжить: — Мне не следовало венчаться. Я обманула тебя.

Что она ожидала услышать от него, произнеся свое признание, она точно не знала. Возможно, возмущенный обманом, Иона тотчас же отправит ее обратно в Бимхерст-Корт. Но она совершенно не ожидала, что в ее словах он найдет нечто большее, чем обман.

— Ты только что сказала, что тебе не следовало выходить за меня замуж, — жестко произнес он. И, пристально смотря в ее огромные зеленые глаза, так же жестко добавил: — Тогда, возможно, моя дорогая, ты окажешь мне любезность и объяснишь, зачем ты все-таки это сделала?

Лидия в полном оцепенении беспомощно смотрела на него. Она не была готова к такому повороту событий. Ей не стоило выходить за него замуж только ради спасения своего отца. И она знала это задолго до произнесения супружеской клятвы у алтаря. А из этого следовало только то, что она вышла за него замуж исключительно потому, что любила его. Но никогда она не раскроет ему этой тайны. Он стоял и молча смотрел на нее в ожидании дальнейших объяснений. Все в нем говорило о том, что настроен он был решительно и ей не уйти от ответа. Но что она могла ему сказать в свое оправдание?

В комнате воцарилась зловещая тишина. Выражение лица Ионы было грозным, он настойчиво ждал ответа. Лидия упорно продолжала молчать. Вероятно, проанализировав все, что она сказала, он еще раз требовательно спросил:

— Зачем вообще было выходить за меня замуж, если тебя никто к этому не принуждал?

— Было слишком поздно менять свое решение, — пробормотала она и, хватаясь за спасительную соломинку, добавила в качестве своего последнего оправдания: — Мать убила бы меня, отмени я свадьбу сегодня утром, в самый последний момент.

— До этого ты находила в себе силы отстаивать свое мнение, если оно не совпадало с желаниями твоей матери, — напомнил он ей. Лицо его мрачнело все больше, но он упорно продолжал добиваться истины. — Ты с такой легкостью заявляешь, что обманула меня, выйдя за меня замуж, не испытывая при этом никакого чувства вины. Хотя было бы значительно проще отказать мне, рискнув всего лишь навсего столкнуться с недовольством твоей матери.

— Это не так… я… — она совершенно запуталась, и точно это знала. — Я получила письмо из адвокатской конторы моей тетушки только сегодня, когда уже нужно было идти в церковь.

— Твоя тетушка оставила тебе наследство?

- Она завещала мне свой дом. Для меня было полным откровением, что он был в ее собственности. Должно быть, ей удалось его выкупить. Ее адвокаты…

— Получается, что ты обвенчалась со мной, зная, что, как только дом будет продан — я надеюсь, ты не собиралась там жить, — у тебя будет вполне достаточно средств, чтобы отдать мне долг?

Лидия утвердительно закивала головой:

- Из того, что сказал мне отец…

— Ты успела обсудить этот вопрос с отцом? — прервал он ее с некоторым недоверием.

— Нет, конечно. Я просто уточнила у него, арендовала ли тетя Элис свой дом в Пенли-Корбетт. Он ничего не знает о содержании письма. Он сказал мне, что несколько лет тому назад у тетушки была возможность приобрести этот дом в собственность по очень низкой и приемлемой для нее цене. И если бы она только это сделала, то сегодня на рынке недвижимости он был бы оценен не ниже ста пятидесяти тысяч фунтов. — От страха в горле у нее все пересохло, но она все же продолжала говорить. — Если я расплачусь со своим основным долгом, то останется еще довольно приличная сумма, которой вполне можно компенсировать твои расходы на нашу свадьбу.

Итак, Иона выслушал все, что собиралась рассказать ему Лидия. Он не сводил с нее глаз, потом сделал несколько торопливых шагов по комнате в полной задумчивости. А затем, словно приняв какое-то решение и снова глядя ей прямо в глаза, тихо сказал:

— Вес счета уже оплачены, Лидия, и не мной. Нерешенным остался всего лишь один вопрос. И это вопрос наших отношений.

Не смея проронить ни слова, Лидия внимательно смотрела на него. Вопросы напрашивались сами собой. Что он хотел сказать тем, что все счета оплачены не им.

— Разве счета за все затраты невесты не были переадресованы тебе? Моему отцу, конечно, было трудно так поступить. Он никогда бы не позволил…

— Так все-таки он бы не позволил? — прервал ее Иона. И, не дожидаясь ее ответа, твердо заявил: — Он никогда бы не позволил мне финансировать свадьбу его дочери. Поверь мне, твой отец в состоянии и сам оплатить сегодняшнее торжество, никоим образом не ущемляя своих личных интересов и не нанося огромного ущерба материальному благополучию семьи.

Лидия не могла в это поверить:

— Последнее, что я слышала, так это то, что он банкрот. Я места себе не находила, когда мать ежедневно увеличивала затраты на свадьбу. А теперь ты заявляешь, что мне не стоит волноваться, потому что мой нищий отец оплатил все с лихвой? Я никогда в это не поверю! — Она, наверное, что-то упустила в его рассуждениях и теперь ничего не понимала. Это не на шутку задевало ее.

— Зачем тебе верить этому? — согласился Иона. Но его агрессия постепенно угасала. — Давай сядем и все спокойно обсудим, — предложил он, подводя ее к дивану.

— Ничего не нужно обсуждать, — резко оборвала его Лидия. Она не хотела садиться на диван рядом с ним. Она знала, что такое быть рядом с ним, но, слава богу, это длилось недолго. Тем меньше будет боль, причиненная разлукой. — Я обманула тебя. Ты вправе потребовать расторжения нашего брака. И здесь больше нечего обсуждать.

Он долго и внимательно на нее смотрел. И, когда она немного успокоилась, по-прежнему не отводя от нее глаз, он четкой ясно сказал:

— Я внес бы некоторые поправки в это утверждение. Это я обманул тебя. Я женился на тебе, потому что просто хотел этого. Поэтому я не вижу никаких причин для расторжения только что заключенного брака.

Это не было для нее огромной новостью. Он не скрывал, что хотел жениться просто потому, что пришло время. Но при чем тут была она?

— Ты мог жениться на ком угодно. Для этого не обязательно было останавливать свой выбор на мне. — На этот раз она произнесла вслух именно то, о чем в данный момент думала. Но что он имел в виду, когда сказал, что обманул ее? Это ведь она его обманула! — Извини, я, наверное, слишком сильно устала. Я просто ничего не в состоянии понять.

— Ты хочешь пойти спать? Мы сможем договорить и завтра, в более благоприятной обстановке, на острове, на котором нам предстоит провести два месяца.

— Ты по-прежнему собираешься лететь со мной в свадебное путешествие? — спросила она с удивлением.

— А ты разве так скоро об этом забыла? В тот день, когда я делал тебе предложение, я сказал, что развод для меня неприемлем. То же самое относится и к признанию нашего брака недействительным.

Внезапно она почувствовала, что ноги у нее просто подкашиваются. И присесть на диван показалось очень хорошей идеей. По словам Ионы было похоже, что он не собирался с ней разводиться.

— Я думаю, что… — промямлила она и присела на диван. Иона удивил ее тем, что взял стул и сел напротив нее. Лидия понимала, что по выражению ее лица, которое отражало мельчайшие изменения ее настроения, он и сам мог все прочитать без особого труда. Она потупила глаза и быстро заговорила: — Я приношу свои извинения, что вышла за тебя замуж. Как только тетушкин дом будет продан, я сразу же верну тебе долг.

— Это я приношу свои извинения, что ты до сих пор чувствуешь себя моим должником, — ответил ей Иона. — Надеюсь, что тебе станет немного лучше, когда ты узнаешь, что этот долг уже оплачен. Причем с процентами, на чем особо настаивал твой отец. И все это произошло две недели тому назад.

Она вскинула вверх голову:

— Оплачен? — Мозг ее был не в состоянии воспринимать информацию. — Кем он был оплачен? Ты хочешь сказать, что я вообще могла не выходить замуж? — сдавленно спросила она. Ее колотил озноб. — Ты сказал… — Она силилась вспомнить, что именно он все-таки сказал. — Ты сказал, что сам обманул меня. Так вот что ты имел в виду? Ты заставил меня согласиться на брак с тобой обманным путем? Этого просто не может быть! Потрудись объясниться! Не думаю, что выпила слишком много шампанского, но я совершенно ничего не понимаю. Кто вернул тебе долг? У отца ничего нет за душой, — она замолчала, окончательно сбитая с толку.

Прояснению ее сознания совершенно не помогло и то, что Иона встал и, подойдя к дивану, сел рядом с ней.

— Бедная моя, любимая моя, — бормотал он, беря ее за руку. — Момент моего разоблачения настал гораздо раньше, чем я предполагал. Возможно, это и к лучшему. Мы сможем начать нашу супружескую жизнь, избавив ее с самого начала от лишних проблем.

— Ты все еще настаиваешь на сохранении нашего брака? — робко спросила она.

— Это единственно приемлемое решение, — ответил он, что ровным счетом ничего не объясняло.

— Я смогу отдать тебе деньги в самое ближайшее время.

— Твои отец уже все давно отдал.

— У отца нет никаких денег!

— Они у него уже появились.

— Каким образом? — спросила удивленная Лидия. — Всего лишь два месяца тому назад он был в полном отчаянии, продал все, что только было возможно. Откуда он взял средства?

Иона сидел к ней вполоборота. Лидия высвободила свою руку и тоже развернулась, чтобы отчетливо видеть его лицо. Глаза ее молча умоляли ответить.

— Твой отец, — тихо начал Иона, — продал половину Бимхерст-Корта.

Лидия была просто шокирована услышанным.

— Не может быть! — воскликнула она. — Мать никогда бы не позволила ему этого сделать!

— Ей пришлось согласиться, — спокойно заявил Иона.

Лидия сидела в полном оцепенении. Иона так уверенно говорил, что сомнений в правдивости его слов просто не возникало. Тысяча вопросов промелькнула в ее голове. Неужели отец действительно продал половину дома? В это невозможно было поверить! Мать дала на это свое согласие? Не может быть! Но как об этом узнал Иона? Она, единственная дочь Пирсонов, не имела об этом ни малейшего понятия!

— Ты сказал, что пятьдесят пять тысяч фунтов были выплачены тебе две недели тому назад?'

— Совершенно верно, — согласился Иона и, кажется, предвкушал ее следующий вопрос.

— Но если эти деньги были тебе полностью возвращены, тогда зачем я вышла за тебя замуж? Ты позволил мне выйти за тебя замуж! — И, чувствуя, что она окончательно запуталась и ходит по кругу, добавила только следующее: — В этом же не было никакой необходимости.

— Боюсь, что была. Но она совершенно не касалась денег, — пояснил Иона. — Ты сказала отцу, что у меня есть к нему предложение.

— Но ты сказал отцу, что собираешься сделать мне предложение, — напомнила она ему содержание их разговора.

— Это была только часть моего предложения. Ты сама рассказала мне, что отец в полном отчаянии и дело доходило до того, что он был готов продать Бимхерст-Корт. Ты также упомянула, что твой брат нисколько не был заинтересован в получении наследства в виде дома.

Когда дело стало хоть немного проясняться, мозг Лидии заработал с некоторым опережением времени.

— Ты нашел выгодного покупателя? Кого-то интересовала именно половина дома? — Господи, как же это могло заинтересовать ее родителей? Мать никогда бы не согласилась ни с кем делить свой собственный дом!

— Роль покупателя в этой удачной сделке была отведена мне.

— Ты купил половину Бимхерст-Корта? — повторила она, чуть не упав в обморок.

— Мы будем жить с тобой здесь, в моем загородном доме, как и договорились. А Бимхерст-Корт теперь является совместной собственностью, и в равной степени им владеешь ты и твой отец. Я знаю, как ты любишь этот дом. Я выкупил его половину для тебя, Лидия.

— Ты купил его для меня? — смотрела она на него, не веря собственным ушам. — Ты… — Это стоило ему целого состояния! — Ты… - попробовала она выстроить фразу. — Отец… — у нее снова ничего не получалось. Но смысл только что им сказанного постепенно стал доходить до сознания. Она была так этим потрясена, что ей не удавалось сформулировать ни единой мысли.

Иона с сочувствием и пониманием смотрел на нее. Сжалившись наконец, он снова принялся объяснять подробности проведенной сделки.

— Ты помнишь, как после похорон твоей тетушки мы с твоим отцом уединились в его кабинете?

— Да. И ты сказал ему, что хочешь сделать мне предложение руки и сердца. Ты сказал еще, что когда станешь членом нашей семьи, то отцу будет легче, он автоматически станет должником собственного сына.

— Это практически ничего не решало. Я хорошо знаю твоего отца. И был бы он должен зятю или любому другому члену своей собственной семьи, он никогда бы не успокоился, пока не отдал бы этого долга. Я это прекрасно знал. И он это знал. Ты его слишком сильно любишь, поэтому всегда отдаешь предпочтение велению своего сердца, а не голосу разума. Тебя ослепили эмоции, когда тебе казалось, что настроение его улучшается. Ты перестала думать, что ждет его дальше.

— Но… — она замолчала, не успев начать. Правильность рассуждений Ионы поразила ее. Стоило отцу немного воспрянуть духом, и она успокоилась, глупо полагая, что он смирился с положением вещей. — Неужели я настолько наивна? — спросила она, все еще потрясенная услышанным.

— Ни один отец не может и мечтать о лучшей дочери, — ласково сказал Иона. — Когда мы были в его кабинете, я сказал ему, что хотел бы жениться на тебе. Он дал мне свое благословение. После чего я перешел уже к деловому предложению, о котором ты его предупреждала.

— Но у тебя не было никаких мыслей на этот счет.

— Вилмоту хорошо известна твоя привязанность к Бимхерст-Корту. Я уговорил его совершить сделку ради тебя. То есть выкупить и перевести половину дома на тебя, сделав тебе таким образом хороший свадебный подарок.

— Иона, — прошептала она, не в состоянии сдержаться.

— Вилмот взвесил все преимущества этой сделки. Продажа половины дома позволяла вернуть мне то, что он считал долгом чести, кроме того, у него оставался вполне приличный капитал. До уточнения оценочной стоимости недвижимости и юридического оформления бумаг он предупредил меня, что остающаяся в его собственности половина дома будет наследоваться твоим братом. Он также понимал, — что твоя мать будет настаивать на внесении в договор положения, что в случае изменения Оливером своего решения относительно Бимхерст-Корта он имеет приоритетное право на покупку твоей половины дома. И от твоего имени я также попросил внести в договор поправку, что если в отдаленном будущем Оливер сочтет нужным продать свою часть, то ты будешь иметь эксклюзивное право покупки этой части.

— И мой отец согласился?

Иона утвердительно закивал головой:

— Сделка была заключена две недели тому назад, естественно, в полном секрете. Я сказал твоему отцу, что хочу сделать тебе сюрприз и сообщить об этом во время нашего медового месяца, показав копию договора, где Лидия Мэрриотт фигурирует в качестве совладельца. — (Лидия Мэрриотт! Как прекрасно звучало ее новое имя.) — Вилмот, конечно, рассказал обо всем жене. Но он был абсолютно уверен в том, что она не будет иметь никаких возражений и сможет держать всю информацию в полнейшем секрете. Вот и все. Отец твой был счастлив. Мать, обрадованная пополнением семейного бюджета, принялась устраивать достойную свадьбу и тоже чувствовала себя абсолютно счастливым человеком. Я хочу, чтобы и ты, Лидия, была счастлива. Но, к сожалению, не могу тебя обрадовать тем, что ради твоего счастья готов пойти на расторжение нашего брака.

Лидия и не хотела с ним разводиться. Она обожала Бимхерст-Корт и никак не могла поверить в то, что Иона сделал ей такой подарок.

— Нет, это уже слишком! — воскликнула она. — Ты разрешил все паши проблемы. Но что же ты сам от всего этого получил?

— Дорогая моя, — нежно ответил он. — Во-первых, я получил огромное удовлетворение, облегчив участь человека, которого всемерно уважаю. А во-вторых, я получил прекрасную жену.

Каким изумительным человеком был тот, кого она выбрала в мужья. И она знала, что в день, когда он принял решение жениться, он не сомневался, что она даст ему на это свое согласие. Но что хорошего в этом было?

— Разумно ли жениться, если нет любви? — тихо спросила Лидия и отвернулась, не желая, чтобы Иона заметил, насколько важным для нее был его ответ. Взгляд ее упал на обручальное кольцо, которое она и стала внимательно и совершенно бесцельно рассматривать, заполняя последовавшую напряженную и не на шутку затянувшуюся паузу.

Молчание показалось ей таким долгим, что она начала сожалеть, что вообще заговорила о любви. Теперь она точно знала, что Иона никогда и не думал о чувствах. Ей уже хотелось, чтобы он хоть что-то сказал, чтобы прервать тишину, которая уже действовала ей на нервы.

Но когда наконец он заговорил, ее чуть не хватил удар от его слов:

— В основе наших отношений и лежит любовь.

Она вскочила с дивана как ошпаренная, не успел он вымолвить эти слова. Эмоции вышли из-под контроля, она нервно забегала по комнате, не отдавая себе отчета в том, что делает, затем резко остановилась, повернулась и увидела, что Иона тоже поднялся. Она беспомощно смотрела на него.

— Ты знал, что я тебя люблю? — ужаснувшись от одной только мысли, спросила она. Удушье волной подступало к горлу.

Иона в оцепенении замер на месте, потрясенный ее вопросом.

— Что ты сказала? — Он явно хотел услышать ее признание еще раз, словно не мог поверить своим ушам.

— Ничего! — выпалила Лидия. — Я ничего не сказала.

Такого ответа он принять не мог.

— Ты сказала, что любишь меня, — осторожно напомнил ей Иона, хотя напоминания были излишни. И, тряхнув головой, словно пытаясь выйти из оцепенения, он заговорил снова: — Я отказываюсь начинать нашу супружескую жизнь со лжи, Лидия Мэрриотт. И настоятельно прошу сказать мне правду. Что ты на самом деле чувствуешь по отношению ко мне?

Она отрицательно замотала головой, хотя прекрасно понимала, насколько важным для их дальнейших взаимоотношений будет ее ответ.

— Это не имеет никакого значения, — прошептала она.

— Это имеет огромное значение! — возразил Иона. Их разделяло несколько метров, но ни один из них не двинулся ни на шаг. Лидия стояла теперь так же неподвижно, как и Иона.

— Но почему? — Боже, зачем она только произнесла эти слова? Теперь уже и глупому и слепому было очевидно, что Иона и не подозревал о том, что она его искренне любит.

— Почему? Потому… — он немного замешкался, подбирая слова, и замолчал. Затем вдруг, словно приняв единственно верное решение, гордо поднял голову. — Я обвенчался с тобой сегодня, Лидия, исключительно потому, что именно этого я и хотел.

— Чтобы спасти моего отца… — вставила Лидия. — Ты на мне женился, потому что мой отец…

— Мое решение жениться на тебе не имеет никакого отношения ни к твоему отцу, ни к кому-либо другому, — остановил ее Иона. — Я женился на тебе потому, что у меня не было большего желания, чем назвать тебя своей женой.

— Просто потому, что пришло время жениться, как ты сам не раз говорил.

— Ах, Лидия, Лидия! Должен тебе признаться, что в отличие от тебя я не погряз во лжи. И сейчас я говорю чистую правду, и в дальнейшем ты никогда не услышишь от меня ничего, за исключением правды. Я женился на тебе только потому, что искренне этого хотел. Я хочу остаться с тобой, и только с тобой, на всю жизнь, до своего последнего вздоха.

У нее перехватило дыхание.

— Ты женился на мне из-за меня? — выдавила она из последних сил.

— Исключительно из-за тебя, — подтвердил он. — Я женился па тебе, моя дорогая Лидия, потому что однажды утром проснулся с чувством, что я люблю тебя.

Лидия смотрела на него в немом изумлении, в ушах шумело и звенело.

- Этого не может быть! — упорно отрицала она, вспоминая при этом, насколько искренним и трогательным он иногда с ней был. — Ты так говоришь, чтобы облегчить мою участь. Чтобы я не чувствовала себя полной идиоткой в ситуации, в которую по глупости завела себя сама.

Иона уже отрицательно мотал головой, не дослушав ее до конца:

— Лидия, давай условимся никогда не говорить друг другу неправды. — Она все еще не могла ему поверить. — Иди сюда. Давай сделаем шаг навстречу друг другу. — Иона улыбнулся, словно наверняка знал, какие муки ей приходилось терпеть. — Я взволнован и потрясен не меньше тебя, — сознался он, словно ее признание в любви могло вынести этого опытного красавца из равновесия. — Может, мы хотя бы снова сядем?

Это предложение показалось Лидии разумным и, самое главное, понятным, а ей так необходимы были доступные для ее понимания слова. Она подошла к стулу, на котором несколько минут назад сидел Иона, и заняла его, намеренно лишая себя возможности оказаться с ним рядом на диване.

Она была уверена, что он расположится именно на нем, но Иона заставил ее сердце забиться сильнее, когда, взяв еще один стул и придвинув к ней, сел напротив. Они почти касались друг друга коленями. Он нежно смотрел ей прямо в глаза.

— Ты позволишь сказать мне, как ты красива? Ты словно солнышко в моей жизни. Я хочу быть с тобой всегда.

О, Иона! Если бы минутой раньше она не села на стул, то, скорее всего, упала бы в обморок. Она изо всех сил старалась не растаять, не поддаться искушению и по возможности сохранить трезвость ума и восприятия.

— Ты сказала, что любишь меня, Лидия, — ненавязчиво напомнил он ей.

— Прошу, не повторяй этого! — простонала она, едва сдерживая слезы.

— Милая, да не смущайся же так! Я сам еще не в силах поверить в это. Но я хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя больше всего на свете.

Лидия ошарашенно смотрела на него огромными зелеными глазами.

— Когда я впервые увидел тебя, семь лет тому назад, такую робкую, застенчивую, но удивительно привлекательную шестнадцатилетнюю девушку, я не мог думать ни о ком другом. Твой образ хранился у меня в сердце долгие годы.

— Ты запомнил нашу первую встречу? — спросила она, вдохновленная его откровениями.

— Безусловно. Ты была изумительно красивой тогда. Но через семь лет ты превратилась в еще более очаровательную женщину, о которой я не смел и мечтать. Увидев тебя два месяца назад в своем офисе, я потерял покой. Ты сразила меня наповал.

— Я была не слишком любезной, — робко уточнила она.

— Ты думала, что я подло обманул твоего отца, воспользовавшись его добротой и доверием, — напомнил он ей. — К моему удивлению, рука сама потянулась к чековой книжке. В работе я всегда руководствуюсь исключительно разумом, а не чувствами. Я всегда был высокого мнения о твоем отце. Выписывая чек, я говорил себе, что делаю это ради человека, оказавшего мне финансовую помощь в трудное время. Но думал я только о тебе. А стоило мне увидеть тебя в театре с твоим другом Чарли, как ревность поразила меня в самое сердце.

Лидия зачарованно смотрела на Иону. Неужели все, сказанное им, было правдой? Разве можно в это поверить?

Иона продолжал говорить, и слова его лились целебным бальзамом на измученное сердце Лидии.

— Когда ты пришла ко мне в офис во второй раз, я был окончательно сражен.

— Сражен?

Он улыбнулся, видя, как удивил ее его ответ.

— Меня совершенно не беспокоили деньги. Ты сама делала из этого проблему. Но, безусловно, я мог использовать это в своих интересах.

Лидия была несколько озадачена.

— В своих интересах? — недоуменно повторила она.

— Я не хотел, чтобы эта встреча была последней. Я просто не хотел лишать себя удовольствия видеть тебя. — Иона подошел к ней, взял ее за руки и заставил подняться. — Лидия, я больше этого не вынесу. Возможно, мне и не удалось ни в чем тебя убедить, но я так сильно тебя люблю. И если ты испытываешь ко мне хоть что-то, я постараюсь тебя удержать.

— Но ты никогда не говорил мне о любви. Ты и словом не обмолвился…

— Как я мог? Я боялся отпугнуть тебя.

— Ты боялся… — она не в силах была поверить в то, что этот человек мог чего-то опасаться.

— Я осмелился один раз поцеловать тебя, а ты просто выставила меня за дверь. — (Лидия прекрасно это помнила, это был первый и незабываемый поцелуй.) — И тогда я решил не торопить события. С тобой надо было действовать медленно и очень осторожно.

— Этот поцелуй сделал свое дело. Я чуть было не растаяла. Я едва устояла на ногах от любви и нежности к тебе, — призналась Лидия. — Мне так хотелось и самой поцеловать тебя в ответ…

— А вместо этого ты захлопнула дверь прямо перед моим носом?

— Мне пришлось так поступить. Я могла потерять голову от любви к тебе. А потом ревность знакома не только тебе.

— Ты меня ревновала? — Это было просто непостижимо, но слышать такое в свой адрес представлялось лестным.

— Я не могла не думать, что тем же вечером, сразу после нашей встречи, ты можешь обнимать и другую женщину.

— Милая моя, я так люблю тебя, — прошептал он.

Ответа не требовалось, надо было просто сделать один шаг навстречу ему. Лидия неуверенно, прерывисто вдохнула и, собравшись с силами, протянула руку к Ионе. Он встретил ее нежными объятиями. Они стояли так в течение нескольких, показавшихся долгими и упоительными, минут, пока не разрушились все те искусственные преграды, которые они сами и воздвигли на пути друг к другу.

— Ну, ты хотя бы немного любишь меня? — спросил Иона, которому жизненно необходимо было это знать.

Лидии было стыдно признаться в своих чувствах, хоть они были и взаимны. Она верила ему и знала, что он не обманывает.

— Гораздо сильнее, чем ты думаешь, — еле слышно прошептала она в ответ.

— Любовь моя, — воскликнул он, нежно целуя свою жену. — Повтори, скажи мне это еще раз, — никак не мог успокоиться Иона.

— Что именно? — спросила она охрипшим от волнения голосом.

— Ты сказала: «Так ты знал, что я тебя люблю?» Эти слова обожгли меня, как огонь. Я никогда не забуду этой минуты. Я все еще не могу окончательно прийти в себя после того, как услышал эти слова, о которых мог только мечтать. Неужели я не услышу их больше никогда?

Она застенчиво улыбнулась.

— Я люблю тебя, Иона Мэрриотт, — Ей удалось преодолеть серьезный барьер и полностью открыться ему, а когда он обнял ее еще крепче, она добавила: — Мне приходилось тщательно скрывать свои чувства. Я боялась, что ты все поймешь и без слов. А тут вдруг не выдержала и проболталась.

— Я так рад, что ты оказалась такой болтушкой, — шептал он ей прямо на ухо.

Лидия слегка отстранилась, чтобы задать свой вопрос, глядя ему прямо в глаза:

— А сказал бы ты мне о своих чувствах, если бы я не проговорилась первой?

Иона поцеловал ее и, с обожанием глядя в ее сияющие зеленые глаза, ответил:

— Я надеялся, что во время нашего медового месяца нам удастся сблизиться и я заслужу хоть капельку твоей любви.

— Она всецело принадлежит тебе одному. Я люблю тебя больше всего на свете, — прошептала она.

На лице его засияла улыбка. Он встал, поднимая за собой и Лидию, посмотрел ей прямо в глаза и нежно поцеловал.

— Сегодняшний день был на редкость длинным, дорогая моя жена, — тихо сказал он и, беря ее на руки, продолжил: — И если у тебя нет никаких веских возражений, я предлагаю без промедлений отправиться в спальню.

Бледно-розовый румянец проступил на ее щеках, она улыбнулась и застенчиво ответила:

— У меня нет никаких возражений, мой любимый муж.

Иона ликовал от счастья. Он склонил голову и тихо прошептал ей на ушко:

— Не бойся ничего, любовь моя, я всегда буду с тобой.

Торжественно и медленно он понес ее к лестнице, ведущей в спальню. И вместе они неторопливо преодолевали ступень за ступенью.